Софи Барнс

Соблазненный граф

Sophie Barnes

THE DANGER IN TEMPTING AN EARL

Печатается с разрешения издательства HarperCollins Publishers и литературного агентства Andrew Nurnberg.

Серия «Очарование» основана в 1996 году

© Sophie Barnes, 2014

© Перевод. В. А. Суханова, 2015

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

* * *

Глава 1

По дороге на бал к герцогине Кингсборо, 1817 год

– Ты думаешь, с ней будет все в порядке?

– С кем? С Софией? – спросил Люсьен. – С ней будет все хорошо. Она ведь с няней, в конце концов.

Они ехали по проселочной дороге, откинувшись на мягкие спинки сидений экипажа. Оба пассажира были одеты в вечерние наряды. Люсьен взглянул на спутницу, сидевшую напротив. Ему казалось, что он знал леди Кросби целую вечность. Когда-то ее мать позволила Люсьену взять Кэтрин на руки во время обряда крещения. Тогда Люсьену было семь лет, и он страшно боялся, что уронит малютку в воду и та утонет. Поэтому мальчик крепко прижимал ее к себе, чувствуя неуверенность, до тех пор пока его собственная мать не взяла у него Кэтрин и не позволила сыну идти играть.

– Да, ты, конечно, прав, – промолвила Кэтрин, выводя Люсьена из задумчивости. – Я волнуюсь из-за того, что впервые оставляю ее одну… Вот и все. – Она отвернулась к окну и помолчала, а затем снова тихо заговорила: – Я чувствую огромную ответственность за нее. Этот груз давит мне на плечи.

Люсьен не сразу ответил. Кэтрин находилась в непростой ситуации. Недавно овдовев, она осталась с ребенком на руках и теперь должна была в одиночку растить и воспитывать его. Люсьен всегда считал, что Кэтрин достойна лучшего мужа, нежели Чарльз Лэнгдон, виконт Кросби. Он никогда не уважал этого человека. Виконт женился на Кэтрин всего лишь за год до своей ранней кончины. По мнению Люсьена, это был трусливый ублюдок. Во всяком случае, Кросби уволился с армейской службы по болезни, которую явно симулировал. Кроме того, он отличался скверным характером.

Люсьен, который вырос в местечке, расположенном всего лишь в получасе езды от Крест-Хейвена, на протяжении многих лет имел возможность наблюдать за Кросби. В юности они даже вместе учились в Итоне. Однако Люсьен не считал Кросби своим приятелем. Высокомерный и претенциозный, виконт всегда кичился своим титулом. И одновременно он старался во всем превзойти Люсьена. Ради этого Кросби порой шел на обман. Люсьен подозревал, что виконт неспроста женился на Кэтрин. Видимо, он заметил, что Люсьен питает к ней глубокие нежные чувства, хотя и старается скрывать это. Только соперничество могло подвигнуть виконта на брак с Кэтрин. А вот причины, заставившие ее выйти замуж за Кросби, были Люсьену совершенно непонятны.

Он знал, что матери Кэтрин и Чарльза были дружны и регулярно ездили друг к другу на чай. И хотя поместья обеих семей не имели общих границ, Кросби жили в относительной близости от усадьбы родителей Кэтрин. Возможно, именно эта дружба и привела молодых людей к супружеству. Как бы то ни было, но Люсьен до сих пор продолжал теряться в догадках относительно подоплеки этого странного брака.

Вытянув ноги, он вздохнул, решив, что нет никакого смысла оглядываться на прошлое. Воспоминания об усопшем супруге Кэтрин могли омрачить чудесный вечер, который Люсьен намеревался провести с ней. Впервые за время своего вдовства она выехала в свет, и Люсьен был полон решимости сделать этот вечер для нее незабываемым.

– У тебя много друзей, которые, я уверен, будут рады помочь тебе заботиться о ребенке, – сказал Люсьен и, помолчав, добавил: – В том числе и я.

Кэтрин, которая почти всю дорогу смотрела в окно, наконец, повернулась к нему, и их взгляды встретились. Она слегка наклонилась вперед, и Люсьен вгляделся в ее огромные зеленые глаза. Губы Кэтрин скривились в легкой улыбке.

– В самом деле?

Люсьен знал, что последует за этим вопросом, но не отвел взгляд, поскольку не хотел казаться трусом.

– Я сомневаюсь в твоей искренности, – продолжала Кэтрин, – потому что настоящий друг не исчезает из твоей жизни на два года, не сказав ни слова. Если бы не доброта твоих мамы и бабушки, я решила бы, что тебя уже нет в живых!

Люсьен поморщился. Нельзя было отрицать, что он повел себя дурно по отношению к Кэтрин.

– Но я ведь уже извинился! – воскликнул Люсьен, как будто простое извинение могло залатать брешь в их дружбе, возникшую по его вине. Он должен был возблагодарить судьбу за то, что Кэтрин не только изъявила готовность поговорить с ним, но и согласилась ехать на бал в одной карете. Скрестив руки на груди, Люсьен тяжело вздохнул. – Ты же знаешь, я всегда мечтал о дальних странствиях, поэтому, как только война закончилась, я уволился с военной службы и отправился путешествовать по миру. Честно говоря, я не думал, что так долго не увижу родные края.

– Но ты даже ни разу не написал мне, – прошептала Кэтрин с горечью в голосе.

Она откинулась на спинку сиденья, пряча лицо в густой тени.

– Я полагал, что все мои письма будут пустой тратой времени. Вернувшись после сражения при Ватерлоо, я узнал, что ты недавно вышла замуж и отправилась в свадебное путешествие. Поэтому и решил, что ты, пожалуй, и не заметила бы, в Англии я или нет.

– Ты прав, конечно. Чарльз – именно тот мужчина, о котором я мечтала. И я была счастлива стать его женой. Тот день, когда он сделал мне предложение, стал самым счастливым в моей жизни.

От ее слов у Люсьена все сжалось внутри.

– Я знаю, – промолвил он. – Я был несказанно рад за тебя.

Люсьен не понимал, как ему удалось произнести эту фразу, да еще так убедительно. Пожалуй, с таким актерским талантом следовало попробовать себя на сцене!

– Хм… значит, ты решил, что больше не нужен мне как друг? Что я не буду рада твоему возвращению с войны? – В ее голосе слышался не упрек, а боль. Люсьен замешкался с ответом, и Кэтрин сжала его руку. Из темноты снова донесся ее шепот: – Что тебе будет неуютно рядом со мной после того, как…

– Не надо! – резко оборвал ее Люсьен.

Эти слова рассекли воздух, словно взмах сабли. Кэтрин отдернула руку и забилась в угол кареты.

– Прости меня, – сказала она дрожащим голосом. – Я не хотела проявлять к тебе неуважения.

– Надеюсь, что нет. – Люсьен знал, что больно ранит ее своими словами, но ничего не мог с собой поделать. – Я не желаю обсуждать с тобой тех, кого уже нет с нами – ни моего отца, ни Кросби, ни моего брата.

В карете установилось напряженное молчание. Был слышен лишь грохот колес и стук копыт, взбивавших дорожную пыль. Они быстро приближались к цели поездки.

Наконец Кэтрин, глубоко вздохнув, снова заговорила:

– Могу я поинтересоваться: виделся ли ты уже с сестрой после возвращения в Англию? Я знаю, она ужасно скучала по тебе все это время.

– К сожалению, мне не удалось выкроить время, чтобы наведаться к ней, но я собираюсь навестить ее в ближайшее время. Рад слышать, что вы поддерживаете отношения, хотя…

– Патриция всегда была мне хорошим другом. Я с удовольствием вспоминаю наши игры в детстве.

– Вы обе доставляли мне массу забот, когда были маленькими, – заявил Люсьен, покачав головой. – Ты помнишь, как вы надели на головы супницы и потом не могли их снять? До сих пор не понимаю, зачем вы это сделали! О чем тогда думали?

– Мы представляли, что супницы – это модные шляпки, – объяснила Кэтрин.

Люсьен нахмурился.

– Да уж, хороши шляпки! Зачем они вам понадобились? Ведь у вас обеих была уйма головных уборов!

– Ну, надевать обычные шляпки было не так весело, как супницы. Впрочем, тебе этого не понять!

Вздохнув, Люсьен сказал себе, что женская логика всегда будет для него непостижимой.

Они снова помолчали. Затянувшаяся пауза начала тяготить Кэтрин, и она вновь первой нарушила молчание:

– Люсьен, я не могу отделаться от чувства, что ты что-то недоговариваешь и намеренно пытаешься отвлечь меня от чего-то важного забавными разговорами о наших детских проказах. Но у меня есть еще вопросы, которые требуют ответов. Мне кажется странным, что ты, вернувшись с войны, вскоре снова уехал из дома. Скажи мне, почему ты неожиданно решил покинуть Англию?

Стиснув зубы, Люсьен попытался унять волнение. В висках гулко стучала кровь. Он давно научился сдерживать эмоции и не хотел, чтобы они сейчас, когда ему необходимо сохранять полное самообладание, вдруг выплеснулись наружу.

– Ну, хорошо, я объясню тебе это… Дело в том, что мои родители, после того как ты связала себя узами брака, решили, что я должен последовать твоему примеру. Смерть моего брата подкосила их. Они заявили, что теперь на меня возлагается долг продолжить наш род и произвести на свет наследника. Честно говоря, женитьба не входила в мои планы. После того, что случилось, я меньше всего хотел бы сковать себя оковами брака. В то время я с трудом вставал по утрам с кровати, и мне было не до поисков невесты. Дело дошло до семейных раздоров, это в первую очередь и заставило меня уехать из дома. Короче, я повел себя как трус и просто бежал из Англии.

Это, конечно, было полуправдой. Но Люсьен лучше дал бы отрубить себе руку, чем признался в том, что истинной причиной его внезапного отъезда была острая душевная боль.

Гэвин, старший брат Люсьена, которым он всегда восхищался и перед которым преклонялся, мечтал поехать во Францию, чтобы бороться с Наполеоном, но его положение наследника рода мешало ему исполнить свою мечту. По иронии судьбы, он умер в своей постели от лихорадки. Вернувшись домой с войны, Люсьен застал Гэвина на смертном одре. Родители пытались утешить друг друга. В доме царило отчаяние.

Сидя у постели брата, Люсьен сжимал его слабеющую руку. Гэвин весь горел, его била мелкая дрожь, лицо блестело от пота. Перед тем как испустить дух, он обратился к Люсьену со словами:

– Я знаю, ты любишь ее, иди к ней и будь счастлив… Сделай ее своей женой.

После смерти Гэвина Люсьен долго безутешно рыдал – и не только из-за невосполнимой утраты, но и потому, что брат попросил его сделать невозможное. Гэвин не знал, что Кэтрин уже была замужем за Кросби и теперь находилась в свадебном путешествии. Люсьен не застал ее в Англии. Он никому не признавался в своих чувствах к Кэтрин, но когда Гэвин заговорил о них, Люсьен не стал отрицать очевидное.

– Прости меня, Люсьен. – Голос Кэтрин прервал его воспоминания. – Я не подозревала о том, что творится у вас дома. Твоя мать никогда не рассказывала о семейных скандалах и раздорах. Она всегда была сдержанной, скрытной женщиной. Скажи, ты успел помириться с отцом до того, как он умер?

– Нет, – резко ответил Люсьен.

Он злился на себя, обвиняя в поспешности и неразумности. Сейчас Люсьен понимал, что поступил опрометчиво, внезапно покинув родительский дом. Но тогда он чувствовал, что его сердце разбито, и ему не хватило мужества и зрелости, чтобы взять на себя ответственность за судьбу родных. Люсьен не привык нести бремя семьи на своих плечах.

Каждый раз, когда Люсьен вспоминал об отце, он ощущал тягостное чувство вины. Он не ожидал, что отец так рано уйдет из жизни. Люсьен думал, что скоро вернется в Англию, выпьет со стариком по стаканчику бренди и попросит у него прощения за то, что вел себя как избалованный ребенок. Однако судьба распорядилась иначе. Отца Люсьена подвело больное сердце, и он, не дождавшись возвращения блудного сына, скоропостижно скончался.

– Прости, мне очень жаль, – прошептала Кэтрин и, наклонившись вперед, накрыла руку Люсьена своей. – Я сочувствую тебе…

Она вела себя с ним, как с испуганным ребенком. Для Люсьена ее слова были слабым утешением, но он оценил этот жест и наслаждался обществом Кэтрин. Долгая разлука научила его одному: Люсьен понял, что, как бы далеко ни находился от Кэтрин, любовь к ней оставалась вечным источником острых эмоций. И надо было смириться с пыткой, к каким бы последствиям ни вели его чувства.

– Спасибо, – сказал он. Кэтрин убрала свою руку, и Люсьен продолжал: – Это я должен просить у тебя прощения за то, что так долго находился в отъезде. Я даже не подозревал, что ты носишь траур. Мама не сообщила мне о смерти твоего мужа, когда писала о кончине отца. Она умоляла поскорее вернуться и взять на себя обязанности главы семьи. Последние две недели я был очень занят и искренне благодарен за то, что ты приняла мое предложение сопровождать тебя сегодня вечером в Кингсборо. Честно говоря, я думал, ты пошлешь меня ко всем чертям.

Кэтрин засмеялась. Это был первый признак веселья или, во всяком случае, хорошего расположения духа за то время, которое Люсьен провел с ней после возвращения в Англию. Всего лишь час назад он появился на пороге ее дома после четырехлетней разлуки. Накануне он послал Кэтрин короткую записку с предложением заехать за ней, чтобы вместе отправиться на бал. Поместье Люсьена располагалось неподалеку от Крест-Хейвена, поэтому его приглашение было вполне разумно. Но, по правде говоря, он руководствовался не доводами разума, а желанием поговорить с Кэтрин наедине во время поездки, и был счастлив, что она согласилась сесть в его карету, хотя вполне могла счесть это предложение дерзким.

– Знаешь, я долго колебалась, прежде чем дать согласие, – сказала Кэтрин. – Однако любопытство взяло верх над благоразумием. Я решила, что тебе пора объясниться со мной. Кроме того, я не держу долго зла на людей. Я не злопамятна. Мы с тобой соседи, и нам нехорошо жить в обиде друг на друга, это может создать массу неудобств. Надо оставить прошлое в покое и двигаться дальше по жизни.

Это звучало многообещающе.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я готов делами заслужить твое прощение и согласен на любые жертвы. Ты можешь, к примеру, потребовать сопровождать тебя в поездке по магазинам. Я не стану роптать и покорно поеду с тобой.

«Хотя мне это будет нелегко», – подумал Люсьен и нахмурился, представив жуткие маленькие магазинчики, наполненные рулонами разных тканей, и болтающих без умолку дам.

Кэтрин, должно быть, прочитала его мысли и усмехнулась.

– Ты уехал, не оставив мне даже короткой записки, Люсьен, ничего мне не объяснив. Должна признаться, я была в полном смятении. Неужели ты думаешь, что можешь так запросто вернуться в мою жизнь после того, как бездумно отказался от меня?

Кэтрин проговорила это шутливым тоном, но в ее голосе сквозила горечь.

Люсьен нахмурился.

– У тебя был Кросби, – напомнил он.

Господи, неужели этот разговор никогда не закончится? Они ходили по замкнутому кругу.

– Тем не менее тебе не следовало так поступать.

Значит, Люсьен должен был дождаться возвращения Кэтрин из свадебного путешествия, поздравить ее с законным браком, пожелать семейного счастья и сообщить, что покидает Англию? То есть, другими словами, попрощаться с ней должным образом? А вместо этого он, похоронив брата, запил, не просыхал целыми сутками, пытаясь заглушить спиртным душевную боль, и разругался с отцом. На следующий день после ссоры Люсьен уехал на континент, убежав от ответственности, от наследного титула, который был ему не нужен, и от женщины, которая разбила его сердце.

И вот теперь Люсьен вернулся домой с твердым намерением завоевать сердце Кэтрин. Сосредотачиваться на своей вине перед ней не имело смысла. Люсьен решил, что пора сменить тему разговора.

– Знаешь, я удивлен тем, что твой деверь до сих пор не явился в поместье, чтобы потребовать свою долю наследства после смерти брата.

– Да… Я не знаю, почему он медлит. Может быть, не желает брать на себя ответственность за управление хозяйством в имении? Он ведь еще очень молод и, вероятно, полагает, что у него есть дела поважнее.

– Могу себе это представить.

Люсьен пару раз сталкивался с Лионелем Лэнгдоном, но даже поверхностного знакомства было достаточно, чтобы составить о нем негативное мнение. Этот развязный молодой человек оказывал дурное влияние на своих сверстников. Чарльз Лэнгдон не пытался приструнить младшего брата – то ли потому, что ждал, когда тот сам остепенится, то ли судьба Лионеля просто не заботила его. Люсьен подозревал, что последнее было истинной причиной его попустительства: Чарльзу было наплевать на брата.

– Вообще-то мне на руку его нежелание приезжать в Крест-Хейвен, – заметила Кэтрин. – Я хочу подольше оставаться в поместье. Тем более что в противном случае мне, возможно, придется переехать к свекрови и жить с ней под одной крышей, пока я не устрою свою судьбу.

Кэтрин не ладила с матерью мужа.

– Не понимаю, почему ты должна это делать, – пробормотал Люсьен. Несмотря на царившую в салоне экипажа темноту, он чувствовал, что Кэтрин сердито посмотрела на него, и решил немного поднять ей настроение. – Мистер Лэнгдон, или теперь уже новый лорд Кросби, не женат, насколько мне известно. А это значит, что ты могла бы с его разрешения продолжать жить в усадьбе.

– Это так, но я не уверена, с кем мне будет лучше жить – с Лионелем или с его матерью. Возможно, я все же предпочла бы виконтессу.

Люсьен не мог удержаться от смеха.

– Никогда не думал, что когда-нибудь буду скучать по светским интригам, но вынужден признаться, что меня забавляет сложившаяся ситуация. Интересно, кому ты в конце концов отдашь предпочтение – вдовствующей виконтессе или безответственному наследнику титула? Кто победит?

– Ах ты мерзавец, – беззлобно сказала Кэтрин.

– Честно говоря, я поставил бы на тебя, – продолжал Люсьен. – Не сомневаюсь, что в этой борьбе победа в любом случае будет за тобой. Ты жестче, чем кажешься.

– Ты плохо меня знаешь, – едва слышно промолвила Кэтрин, а потом заговорила громче: – Вообще-то мне необязательно делать выбор между новым лордом Кросби и свекровью. Моя тетушка давно предлагает мне пожить у нее в качестве компаньонки, так что я не останусь без крыши над головой.

Люсьен нахмурился. Ему необходимо было отговорить Кэтрин от подобного шага, но он не успел ничего сказать. Карета внезапно остановилась. Мгновение спустя лакей открыл дверцу, и Люсьен вышел из экипажа.

Он повернулся, чтобы помочь Кэтрин спуститься с подножки, и оцепенел. Кэтрин вынырнула из темноты салона, и свет факелов, горевших у входа в особняк, осветил ее прекрасное лицо. И хотя капюшон плаща скрывал пышные каштановые волосы, которые наверняка были уложены в одну из причудливых причесок, поражавших воображение мужчин, зрелище, представшее взору Люсьена, казалось неземным.

Выйдя из экипажа, Кэтрин взяла Люсьена под руку, и он, немного придя в себя, повел ее вверх по ступеням парадного крыльца Кингсборо-Холла. Встретившие их лакеи помогли им раздеться. Когда Люсьен увидел свою спутницу без верхней одежды, то замер в изумлении.

Боже милостивый, как она была хороша!

За те годы, что он ее не видел, Кэтрин расцвела и стала еще прекраснее, фигура приобрела приятные женственные формы.

Люсьен невольно залюбовался ею. На Кэтрин было ослепительно-белое шелковое платье, расшитое сверкающим бисером. Ткань казалась такой мягкой, струящейся, что Люсьен едва устоял перед желанием потрогать ее. Кому-то могло показаться странным, что вдова выбрала такой цвет, однако Люсьену он нравился. Белый цвет намекал на… невинность и символизировал начало чего-то нового.

– Позвольте ваш плащ, милорд? – промолвил лакей, возвращая Люсьена к действительности.

Передав верхнюю одежду слуге, Люсьен снова повернулся к Кэтрин и предложил ей руку.

– Ты готова присоединиться к гостям?

Она с легкой усмешкой согласилась, и Люсьен повел ее к длинной шеренге гостей – титулованных дам и джентльменов, которые медленно и важно шествовали в сторону бального зала.

– Ты выглядишь сегодня просто потрясающе, – сделал он Кэтрин комплимент в надежде завоевать ее благосклонность. Впрочем, это было правдой.

Кэтрин на секунду растерялась, и Люсьену показалось, что в ее глазах вспыхнул огонек.

– Я вижу, ты не утратил таланта отвешивать дамам комплименты, – промолвила она смущенно. – Спасибо за приятные слова.

Люсьен нахмурился:

– Я не льщу, Кэтрин, а говорю чистую правду, и ты это знаешь. Я не привык лгать.

– Лгать – нет, но лукавить ты большой мастак, если тебе нужно чего-то добиться. Я вижу, ты решил во что бы то ни стало получить прощение, а для этого все средства хороши.

Кэтрин натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть истинные чувства, и отвела взгляд в сторону, туда, где стояла шеренга гостей, ожидавших приема.

– И что в этом плохого? – проговорил Люсьен, пытаясь снова привлечь к себе ее внимание.

Ему хотелось заглянуть Кэтрин в глаза и понять, что она чувствует. Словно прочитав его мыысли, Кэтрин повернула к нему голову. Ее губы слегка разомкнулись, на лице на мгновение отразилось выражение искреннего удивления, но она тут же снова улыбнулась холодной светской улыбкой, пряча свои истинные эмоции. Люсьен понял, что Кэтрин боится выдать свои чувства, и не мог взять в толк почему. Что творится у нее в душе? Напрасно он вглядывался в глубину ее бездонных зеленых глаз. Эти глаза преследовали Люсьена во время скитаний по свету, но теперь он их с трудом узнавал. За время его отсутствия Кэтрин сильно изменилась. Возможно, причиной этого было влияние Кросби.

В детстве она никогда не проявляла к Чарльзу симпатии и избегала встреч с его матерью, когда та приезжала в Крест-Хейвен. Как-то она призналась Люсьену, что при виде Чарльза Кросби у нее холодеет кровь. Подобные слова было странно слышать из уст восьмилетней девочки. Впрочем, Кэтрин сызмальства отличалась проницательностью. Тем удивительнее Люсьену казался тот факт, что она вышла за Чарльза замуж. Кэтрин всегда была романтичной особой, и, должно быть, Кросби удалось ее как-то очаровать.

Очаровать и сломать. Этот вывод напрашивался сам собой. В юности Кэтрин была пылкой натурой, ее уверенность в себе восхищала Люсьена. Но в женщине, которая стояла сейчас рядом с ним, он не видел этих качеств, в ней было мало от прежней Кэтрин.

Девушка, которую он знал когда-то, одарила бы его за комплименты ослепительной улыбкой. Кэтрин была дерзкой и отчаянно смелой, с ней не приходилось скучать. Когда играли в шарады, она самозабвенно выполняла все задания, не заботясь о том, что порой это выглядело смешно и нелепо.

«Я лучше в лепешку расшибусь, чтобы вызвать всеобщий смех, чем соглашусь влачить жалкое существование среди мрачных особ», – часто повторяла Кэтрин.

Но теперь переполнявшая ее когда-то, ликующая жизнерадостность исчезла. Кэтрин держалась скованно и отчужденно. А вот в юности, когда она только начинала выезжать в свет, Кэтрин вела себя царственно. Люсьен это хорошо помнил.

С нынешним поведением Кэтрин, которая, судя по выражению лица, предпочла бы оставаться незамеченной, не вязался ее наряд. Странно, что вдова выбрала белое платье для поездки на бал. Это шло вразрез с общепринятыми нормами.

– Мне нравится твое платье, – сказал Люсьен и прикоснулся к ее рукаву-фонарику.

– Правда? – Она разгладила ладонями шелковую ткань. – Модистка пыталась убедить меня выбрать другой цвет – более яркий, более смелый. Но у меня много таких нарядов, и я нахожу их неуместными в моем положении. Я вдова и не хочу выглядеть так, как будто пытаюсь вызвать к себе нездоровое внимание.

Люсьен не нашелся, что ответить на это, и молча кивнул. Через некоторое время он нарушил возникшую между ними паузу:

– У тебя всегда был изысканный вкус. Мне кажется, что ты его унаследовала от матери. Кстати, как она поживает?

– Очень хорошо, спасибо, – ответила Кэтрин, и они двинулись вперед.

– А как твой отец? – спросил Люсьен.

Кэтрин чуть помедлила, прежде чем ответить:

– Он в добром здравии.

– Рад это слышать.

– Я прекрасно знаю, чего ты добиваешься, Люсьен, – внезапно сказала Кэтрин.

Люсьен нахмурился:

– И чего же я добиваюсь?

Она, несомненно, видела его насквозь и понимала, в какую игру он играет, возможно, не отдавая себе в этом отчет. Кэтрин знала Люсьена лучше, чем он сам, и умела необъяснимым образом точно определять мотивы его поведения, прежде чем он порой успевал их формулировать.

– Ты лукавишь и пытаешься отвлечь меня разговорами, – с усмешкой ответила Кэтрин. – Ты хочешь, чтобы мы поставили крест на былом и делали вид, что у нас все по-старому и ты никуда не уезжал.

– И у меня это получается? – спросил он, тайком скрестив пальцы.

Не то чтобы Люсьен был суеверным, но он знал, что удача ему сейчас не помешает.

Кэтрин, вздохнув, покачала головой:

– Ты знаешь лучше, чем кто бы то ни было, что я не умею долго таить обиду. Я простила тебя сразу же, как только ты извинился.

Люсьен вздохнул с облегчением.

– Но это не значит, – продолжала Кэтрин с серьезным выражением лица, – что я не хочу, чтобы ты задабривал меня своими поступками.

– То есть ты согласна, чтобы я сопровождал тебя в поездках по магазинам? – промолвил Люсьен, содрогаясь при одной мысли об этом.

– Да, – сказала Кэтрин. Уголки ее губ дрогнули, а в глубине зеленых глаз зажглись озорные огоньки. – А сейчас я разрешаю тебе пригласить на танец леди Диффорд. Это единственная дама, которой я здесь доверяю.

Боже праведный!

– Кейт, – прошептал Люсьен так, чтобы его никто больше не слышал, – я с большим удовольствием приглашу тебя на прогулку верхом или даже на пикник, если позволит погода. Более того, я безропотно отвезу тебя к модисткам, если ты меня об этом попросишь… Но танцевать с маркизой – выше моих сил! Ты же прекрасно знаешь, что потом мне от нее не избавиться. А я хотел бы весь сегодняшний вечер провести в твоей компании.

Кэтрин взглянула на него из-под ресниц, как будто пыталась прочитать его тайные мысли. Впрочем, Люсьен сомневался, что ее взволнует его желание быть рядом с ней.

– Боже милостивый, Люсьен, ты не хуже меня знаешь, что не можешь провести весь вечер со мной, это породит сплетни. Что касается танца с леди Диффорд, то это будет жестом доброй воли с твоей стороны. – Прищурившись, она подозрительно посмотрела на него: – Сдается мне, ты что-то задумал… Что у тебя на уме, Люсьен?

– Ничего.

Неужели она не понимала, что после стольких лет разлуки ему просто хочется подольше побыть с ней?

– Хм… Ну что же, в любом случае я запомню твои предложения, поскольку они звучат заманчиво. Кроме того, одного танца с леди Диффорд недостаточно, чтобы я полностью простила тебя. Нет, мое прощение стоит гораздо более серьезных усилий с твоей стороны. Предупреждаю, восстановить нашу дружбу будет непросто. – Она склонила голову набок, и Люсьен наконец узнал в ней ту женщину, которая когда-то была его лучшим другом. – А пока тебе предстоит пригласить маркизу на танец. Это первый шаг к примирению, к которому ты, насколько я поняла, стремишься.

Значит, следующими шагами будет поездка по магазинам, прогулка верхом, пикник и все остальное, чего они еще не успели обсудить. Эти планы были на руку Люсьену и способствовали осуществлению его мечты. Он хотел приударить за женщиной, по которой много лет сходил с ума. Теперь это было вполне реально.

Улыбнувшись, Люсьен подумал о том, что сказала бы Кэтрин, если бы смогла прочитать его мысли. Может быть, она облегчила бы его задачу? Впрочем, Люсьен не хотел спешить, боясь ошибиться. Он решил идти к своей цели медленно, но верно.

Подойдя к хозяйке дома, вдовствующей герцогине Кингсборо, Люсьен поздоровался с ней, отвесив низкий поклон.

– Добрый вечер, ваша светлость, – вслед за ним промолвила Кэтрин, словно эхо, наблюдая за тем, как Люсьен целует герцогине руку в бальной перчатке.

– Приветствую вас, лорд Роксбери и леди Кросби, рада видеть вас обоих, – сказала герцогиня. – Надеюсь, вы приятно проведете время.

– Я в этом уверена, – отозвалась Кэтрин. – Спасибо за приглашение, ваша светлость.

– Позвольте заметить, что вы сегодня выглядите просто обворожительно, леди Кросби, – сказал подошедший к ним герцог, отвесив Кэтрин легкий поклон, а затем перевел взгляд на Люсьена: – Я знал, что вам в конце концов надоест скитаться в одиночку по континенту. – Он крепко пожал Люсьену руку. – Рад, что вы вернулись.

Пообещав герцогу при первой возможности рассказать о путешествии, Люсьен надел черное атласное домино и повел Кэтрин в роскошный сверкающий зал. Ее лицо наполовину скрывала черно-белая маска. Когда объявили их имена, шум голосов в зале сразу стих и взоры всех присутствующих обратились к ним.

Глава 2

– Похоже, твое возвращение вызвало ажиотаж, – заметила Кэтрин.

Люсьен усмехнулся:

– Я очень сомневаюсь, что мертвая тишина возникла из-за появления моей скромной персоны, Кейт.

– Еще один комплимент?

Люсьен был джентльменом до кончиков ногтей, однако сейчас Кэтрин ощущала себя рядом с ним неуютно. Она чувствовала устремленные на нее взгляды гостей, и ей хотелось провалиться сквозь землю от смущения.

– Теперь ты веришь мне, что выглядишь обворожительно? – прошептал он.

Сердце Кэтрин затрепетало, она попыталась улыбнуться, но лицо застыло, словно гипсовая маска. Вцепившись в руку Люсьена, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Меньше всего сейчас ей хотелось рухнуть на пол на глазах у публики. Нет, она не доставит толпе разряженных любопытных гостей такого удовольствия!

Однако Кэтрин так и не удалось унять дрожь.

– С тобой все в порядке? – прошептал Люсьен ей на ушко.

Кэтрин кивнула:

– Да, все отлично, хотя, должна признаться, что здесь довольно душно.

– Если хочешь, я выведу тебя на террасу, – предложил Люсьен.

Ему казалось заманчивым сбежать с Кэтрин из бального зала и где-нибудь уединиться. Кэтрин была готова согласиться, но тут встретилась взглядом со своей подругой, сестрой герцога Кингсборо, Луизой. Она вместе с мужем, графом Хантли, приближалась к ним.

– Я так рада, что ты приехала к нам сегодня вечером, Кэтрин! – воскликнула Луиза и взглянула на Люсьена: – Вам тоже, Роксбери. Уверена, что вы расскажете нам множество увлекательных историй о своих путешествиях.

Люсьен галантно поклонился Луизе:

– С большим удовольствием, леди Хантли. Я вижу, вы привели мне собеседника, с которым я смогу скоротать время за интересным разговором, пока вы будете делиться с леди Кросби последними сплетнями, – с усмешкой сказал он и повернулся к графу.

– О, я счастлив избавить вас от бессмысленной болтовни, Роксбери, – с наигранной серьезностью произнес Хантли, однако в его глазах плясали озорные искорки.

– Наши разговоры, по крайней мере, всегда приводят к согласию, – сказала Луиза, ласково улыбаясь мужу. – Чего нельзя сказать о ваших политических дискуссиях, в которых вы только спорите и не приходите ни к какому решению.

– Я и не думал, что ты следишь за нашими дискуссиями, – пробормотал Хантли.

Слушая эту добродушную перепалку, Кэтрин старалась сдержать смех, но все же негромко прыснула. Люсьен взглянул на нее с понимающей улыбкой.

– К твоему сведению, в моей милой головке есть мозги, – продолжала Луиза.

Люсьен зашелся в приступе смеха. Кэтрин сдерживалась из последних сил. Супруги Хантли были прекрасной парой. Своими стычками они обычно просто развлекали друзей. Кэтрин нравились такие отношения. Ей казалось, что с тех пор, когда она в последний раз смеялась, прошла целая вечность.

– Не дай бог, если я когда-нибудь об этом забуду, – сказал Хантли и поцеловал руку жены.

Их глаза встретились, и на короткий момент показалось, что супруги забыли обо всем на свете. Они явно любили друг друга, и у наблюдавшей за ними Кэтрин сжалось сердце.

– Может быть, пройдемся по залу? – спросила Луиза, обращаясь к Кэтрин.

– С удовольствием, – ответила та, беря подругу под руку.

Кэтрин пыталась подавить неприятное ощущение: она никогда не была завистливой, но сейчас почувствовала, что завидует подруге, и это чувство было унизительным.

– Не забывай, что ты должен пригласить на танец леди Диффорд, – напомнила Кэтрин Люсьену.

Люсьен беспомощно посмотрел на Хантли:

– Может быть, вы поможете мне избежать этого?

– Чтобы вызвать гнев леди Кросби? – спросил Хантли. – Ну уж нет! Дружище, если женщина чего-то хочет – будь то новая шляпка или мужчина, она добьется своего рано или поздно, поверьте мне, это только вопрос времени. И горе тому, кто встанет на пути ее желаний!

– Это правда? – спросил Люсьен, глядя на Кэтрин.

Что-то странное, незнакомое было в его взгляде. И это не на шутку встревожило Кэтрин. Она почувствовала, как мурашки побежали по ее спине и внутри все похолодело.

– Меня просто восхитило, с какой легкостью ты поставил в один ряд новую шляпку и любовь мужчины, – заметила Луиза со смехом и повела Кэтрин прочь от Люсьена и Хантли. – Моя дорогая, ты должна мне все рассказать. Я понятия не имела, что ты явишься на бал под руку с Роксбери.

Последние слова Луиза произнесла шепотом – так, чтобы ее никто больше не услышал.

– По правде говоря, еще утром я не знала, что он будет сопровождать меня на бал. Записка от Люсьена пришла сегодня во второй половине дня. Он просил оказать ему честь, поехать вместе на бал. – Кэтрин помолчала в нерешительности, не зная, следует ли ей откровенно рассказать подруге о непростых отношениях с Люсьеном. В конце концов она решила, что если кто и заслужил знать правду о ней, то это Луиза. Пока Люсьен находился в отъезде, она была самой близкой подругой Кэтрин и ни разу не дала ей повода усомниться в своей преданности. – Знаешь, сегодня мы впервые встретились после его возвращения.

– Люсьен не заезжал к тебе раньше? – удивленно спросила Луиза.

Это известие явно изумило ее. Кэтрин покачала головой, и они продолжили в молчании прохаживаться по залу, вежливо раскланиваясь с другими гостями.

– Надеюсь, ты представляешь, что будут говорить о тебе люди? – заговорила Луиза, когда они оказались в отдалении от других дам и их никто не мог подслушать. – Ты готова к этому? Ты все учла?

– Не понимаю, о чем ты.

Тем временем они подошли к небольшой нише в конце зала и, сев на скамейку, стали обмахиваться веерами. В этом укромном уголке подруги могли поговорить, не опасаясь, что их услышит кто-нибудь посторонний.

– Не понимаешь? Хм… Наверное, в этом нет ничего удивительного, ведь ты была в свадебном путешествии в то время, когда Роксбери неожиданно уехал из Англии. Его внезапный отъезд вызвал множество вопросов и породил несколько любопытных версий… – тихо промолвила Луиза, пряча нижнюю часть лица за раскрытым веером. – И вот теперь после четырехлетнего отсутствия он впервые вышел в свет… вместе с тобой!

– На что ты намекаешь, Луиза? Говори прямо! – потребовала Кэтрин.

Ей не нравились слова подруги.

– До тебя наверняка доходили слухи, которые все это время циркулировали в великосветских гостиных! – воскликнула Луиза и, заметив, что Кэтрин покачала головой, бросила на нее сочувственный взгляд. – Ну, если ты хочешь, чтобы я говорила прямо, без обиняков, то вот тебе правда: все вокруг считают, что Роксбери по уши влюблен в тебя.

Кэтрин оцепенела. Слова подруги привели ее в шок. Люсьен в нее влюблен? Какая глупость! Ее сердце пускалось вскачь при одной мысли о том, что это может быть правдой.

– Но это смешно, – пробормотала она наконец, когда к ней вернулся дар речи. – Мы с Люсьеном всегда были друзьями, и только! Поэтому мне казалось, что будет вполне естественно, если мы приедем на бал вместе.

Луиза пожала плечами.

– Что я могу сказать? Думаю, всегда найдутся те, кто захочет из мухи сделать слона. Хотя…

Луиза замолчала. Однако Кэтрин уже заглотила брошенную ею наживку и задала вопрос, который подруга ожидала:

– Хотя что? Говори!

– Ну, если Роксбери действительно в тебя влюблен, то он, пожалуй, выбрал правильное время для возвращения, учитывая, что ты только что сняла траур и готова к новым отношениям.

– Господи, но это же безумие! – Кэтрин предпочла бы скорее принять яд, чем впустить в свою жизнь другого мужчину. Ее ужасала мысль о том, что в обществе, оказывается, только и ждут того, что она заведет роман с Люсьеном. – Они не правы, Луиза. Я давно знаю Роксбери и говорю тебе честно, что всегда относилась к нему только как к другу. Не больше!

Луиза кивнула.

– Возможно, это так, дорогая, – сказала она, поглаживая Кэтрин по руке, чтобы успокоить. – В конце концов, ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой. Я верю тебе.

– Спасибо, – с трудом выдавила из себя Кэтрин.

Она чувствовала себя усталой и опустошенной.

– Тем не менее… – продолжала ее подруга.

«Боже мой, что еще?» – насторожилась Кэтрин.

– То, что я слышала, сводится к одному, – продолжала Луиза. – Многие считают, – с жаром заговорила Луиза, – что Роксбери покинул Англию потому, что безответная любовь к тебе разбила его сердце и он счел невозможным для себя жить в одной стране с тобой… Говорят, это и было истинной причиной его бегства из дома.

Произнеся это, Луиза стала энергично обмахиваться веером. Стиснув зубы, Кэтрин пыталась взять себя в руки. Ее всю трясло от волнения.

– Почему я узнаю об этом только сейчас?

Луиза, повернув голову, взглянула подруге прямо в глаза.

– Во-первых, из этого никто никогда не делал секрета, и поэтому я думала, что тебе все известно. Даже в светской хронике прозрачно намекали на причины, заставившие Роксбери покинуть Англию! А во-вторых, должна признаться, мне было неловко говорить с тобой о любви другого мужчины, в то время как ты была замужем за Кросби… и тем более когда ты овдовела…

– Люди ошибаются, – заявила Кэтрин с отчаянным упорством человека, пытавшегося убедить весь мир в том, что он не прав. – Люсьен уехал потому, что воспоминания об умершем брате причиняли ему нестерпимую боль. Кроме того, отец Люсьена настаивал на том, чтобы он женился и продолжил их род. Люсьен чувствовал себя загнанным в ловушку, поэтому и бежал из дома.

– О, Роксбери готов был жениться, – заявила Луиза, и ее глаза вдруг показались Кэтрин неестественно большими, – но на женщине, которую он любил. Однако она уже была замужем, поэтому он решил вообще не обзаводиться семьей.

Кэтрин почувствовала растерянность. Теперь она ни в чем не была уверена. Попытавшись вернуть самообладание, она натянуто улыбнулась:

– Послушай, Луиза, мне кажется, ты начиталась готических романов!

Луиза похлопала ее по руке.

– Шутки в сторону, Кейт, я говорю с тобой совершенно серьезно.

Кэтрин вздохнула:

– Мы с Люсьеном росли в соседних поместьях. И когда я вышла замуж, то поселилась тоже неподалеку от его усадьбы, в Крест-Хейвене. Какие-то романтические отношения между нами были просто невозможны! Ты знаешь, что я дружу с его сестрой, мы почти одного возраста. Люсьен всегда опекал нас, он был мне как брат.

– А ты уверена, что он относится к тебе как к сестре? – спросила Луиза, глядя куда-то в сторону.

Проследив за ее взглядом, Кэтрин увидела направлявшихся к ним Люсьена и Хантли. Хантли не сводил влюбленного взгляда с жены. Такими же глазами Люсьен смотрел на Кэтрин.

Кэтрин почувствовала, как у нее в животе затрепетали бабочки. Это было странное ощущение, и она постаралась от него отделаться. Она внушала себе, что ей померещился устремленный на нее, полный любви взгляд Люсьена. Слова Луизы привели ее в смятение, мысли Кэтрин путались. Ей казалось нелепостью то, что Люсьен испытывает к ней нечто большее, чем дружеские чувства. Этого не могло быть! При приближении джентльменов Луиза встала, и Кэтрин последовала ее примеру.

– Конечно, уверена, – поспешно прошептала она, раздраженно закрыв веер.

Кэтрин было обидно слышать, что в обществе ходят нелепые слухи о ней. Это возмущало ее до глубины души.

– Тебе будет приятно слышать, что я только что танцевал кадриль с леди Диффорд. Кстати, она недавно приобрела новую куклу для своей коллекции, – заговорил Люсьен, подойдя к дамам. – Когда я сказал, что на бал приехала леди Кросби, у которой есть маленькая дочь, обожающая играть в куклы, леди Диффорд сразу же предложила показать тебе самые хорошие магазины игрушек.

Кэтрин вздрогнула. Она любила леди Диффорд и испытывала к ней сострадание. Эта теперь уже пожилая женщина, как и Кэтрин, была матерью. Но ее дочь похитили двадцать лет назад, и с тех пор леди Диффорд ничего о ней не знала. Кэтрин могла представить, как разрывается сердце бедной женщины при воспоминании о своей утрате. Мысль отправиться по магазинам игрушек с леди Диффорд не нравилась Кэтрин.

– Но я не говорила, что Софии нужны новые куклы, – сказала она, нахмурившись.

– Разве нет? – промолвил Люсьен, изображая на лице замешательство. Впрочем, через секунду на его губах появилась улыбка. – Ну, в таком случае я совершил ошибку.

Кэтрин прищурилась.

– Ошибку ты совершил тогда, когда пообещал сопровождать меня в поездке за покупками. Вот ты и отправишься вместе со мной и леди Диффорд по магазинам при первой же возможности.

Кэтрин испытала удовлетворение, заметив, как погрустнел Люсьен после ее заявления.

Луиза, которую эта сцена ужасно забавляла, засмеялась.

– О боже! – воскликнула она сквозь смех. – Для парочки, которая не считает себя парочкой, вы восхитительно ссоритесь!

Кэтрин закусила губу, чувствуя, как ее охватывает ужас. Неужели Луиза сейчас, в присутствии Люсьена, проговорится о том, что они только что обсуждали? К счастью, Люсьен, казалось, не обратил никакого внимания на опрометчивые слова Луизы.

– К черту разговоры о леди Диффорд! – весело воскликнул он, обращаясь к Кэтрин. – Я приглашаю тебя на следующий танец!

Склонив голову набок, Кэтрин несколько мгновений пытливо смотрела на него, как будто видела впервые. Дело в том, что Люсьен впервые в жизни приглашал ее на танец.

Луиза прекрасно знала об этом и сейчас, затаив дыхание, наблюдала за подругой и Роксбери. «Я же говорила тебе!» – читалось в ее глазах.

Кэтрин судорожно выдохнула. В последний раз она танцевала два года назад с Чарльзом на балу у лорда Окли. Ей припомнилось мерцающее сияние люстр, начищенный до блеска паркет, и супруг, который крепко прижимал ее к себе. Отогнав неприятное воспоминание, Кэтрин переключила свое внимание на Луизу. Подруга явно пыталась развлечь себя какой-нибудь интригой и решила поспособствовать тому, чтобы давняя дружба Кэтрин и Люсьена превратилась в нечто большее. Кэтрин решила, что не должна идти у нее на поводу.

– Спасибо, Люсьен, – промолвила она, – но я не…

– Ну, пожалуйста, прошу тебя… – перебил он ее умоляющим тоном и протянул руку.

Холодок пробежал по спине Кэтрин.

– Хорошо, я принимаю твое приглашение, – нервно сглотнув, промолвила она.

– Похоже, зрителей нашего спектакля прибавилось, – пробормотал Хантли, когда обе пары заняли позиции для танца, и тепло улыбнулся Кэтрин.

Пары выстроились в шеренгу. Супруги Хантли стояли за Кэтрин и Люсьеном.

– Вы полагаете, люди думают, что мы забыли танцевальные па, и ожидают, что мы опростоволосимся на глазах у всех? – спросил Люсьен, когда заиграла музыка, и подмигнул Кэтрин.

Она видела, что взгляды всех присутствующих действительно были обращены на них, и это ее смущало. Внутри все сжалось, она почувствовала тошноту и опасалась, что заболела.

– Нет, милорд. Я подозреваю, что их прежде всего интересует вопрос, почему лорд Роксбери пригласил на танец леди Кросби, и считаю этот вопрос вполне закономерным, ведь до сих пор они никогда не делали этого, – сказала Луиза, и ее слова повергли Кэтрин в ужас.

Люсьен невозмутимо улыбнулся:

– Откуда вы знаете, что прежде я ни разу не приглашал Кэтрин на танец? Возможно, приглашал, но она отказывалась. В конце концов, мы знаем друг друга целую вечность. Кэтрин не с неба упала, а выросла по соседству со мной.

Луиза усмехнулась, и Кэтрин почувствовала, что краснеет. Ей не нравилось, что эти двое отпускают в ее адрес шутки. Но прежде чем она нашлась, что ответить им, музыка заиграла громче, и первая пара двинулась в танце.

Подавив неприятные чувства, Кэтрин взглянула на своего партнера. Она надеялась, что танец раскрепостит ее и улучшит настроение. Люсьен мало изменился за годы разлуки. Темные волосы, черные дуги бровей над жгучими карими глазами… Внимание Кэтрин привлек нос Люсьена. Он показался ей слегка искривленным. Возможно, он был сломан в драке или во время сражения.

Дамы и джентльмены меж тем разошлись, образовав две шеренги, и двинулись навстречу друг другу. Луиза сделала шаг по направлению к мужу, Кэтрин – навстречу Люсьену, продолжая разглядывать своего партнера. У него был красивый рот, и Кэтрин вдруг с изумлением подумала о том, что впервые за многие годы знакомства обратила на это внимание. В самом деле, если бы кто-нибудь еще вчера попросил ее подробно описать внешность Люсьена, она, должно быть, затруднилась бы сделать это.

Кэтрин нахмурилась. Возможно ли это: быть знакомой с кем-то всю сознательную жизнь и иметь смутное представление о том, как этот человек выглядит? Она отругала себя за то, что беспардонно разглядывает Люсьена и задается глупыми вопросами. В ушах у нее до сих пор звучали слова Луизы… Несмотря на все усилия, она не могла их забыть. Ее разум сопротивлялся. Кэтрин отрицала очевидное: то, что сегодняшний Люсьен кажется ей красивее, чем тот образ, который сохранила ее память. В нем чувствовалась мужская твердость и решительность, то, чего Кэтрин не замечала в своем друге прежде. Неужели она проглядела эти качества в Люсьене, или, может быть, на него повлияла война, и он изменился, возмужал в огне боевых действий?

Кэтрин не знала, что и подумать.

Внезапно в ее талию уперся локоть партнера, и Кэтрин с ужасом поняла, что сделала неверное па, перепутав последовательность шагов. Пробормотав извинения, она подала Люсьену руку и закружилась вокруг него.

– Я заметил, что ты ушла в себя, – промолвил он. – О чем ты задумалась? Тебя что-то беспокоит?

– Вовсе нет, – ответила Кэтрин, стараясь говорить небрежным тоном, но у нее это плохо получалось, и она ненавидела себя за это.

Ее голос звучал сдавленно, и Люсьен наверняка понял, что она лжет. Кэтрин была в смятении от осознания того, что множество раз видела человека, с которым сейчас танцевала, но так и не сумела разглядеть его. Она тайком наблюдала за ним, двигаясь в танце, и впервые отметила, что у Люсьена широкие плечи и стройная фигура, на которой прекрасно сидит сюртук.

– Что-то не так с моим костюмом? – спросил он, не поворачивая головы в ее сторону.

Кэтрин поспешно отвела глаза от него и старалась теперь смотреть прямо перед собой.

– Нет, все в порядке.

– Тогда почему ты рассматриваешь меня, как диковинную вещицу в кунсткамере?

Кэтрин нервно сглотнула.

– Я не видела тебя целую вечность, а в экипаже было слишком темно, и я не заметила во время поездки, как сильно ты изменился за время своего отсутствия.

– Я действительно изменился?

– Да… хотя нет. Мне кажется, у тебя изменился только нос. Он не такой, каким был прежде.

Они снова разошлись, заняв позицию друг напротив друга. Кэтрин отвела взгляд в сторону, стараясь не встречаться глазами с Люсьеном. Она не хотела, чтобы он понял, что она лжет. Сделанные сегодня открытия все еще пугали ее, и она не знала, как к ним относиться. Но одно ей было совершенно ясно и теперь не вызывало сомнений: Люсьен действительно красивый мужчина, и многие молодые леди наверняка мечтают о нем. Он был завидным женихом – молодым, богатым, знатным. Кэтрин снова украдкой посмотрела на него и отругала себя за то, что прежде не замечала, какой он красавец.

«Господи, что со мной происходит?» – мелькнуло у нее в голове. Она знала этого человека всю жизнь и никогда раньше не считала его внешность привлекательной. Возможно, все дело было не в небрежности или невнимательности Кэтрин, а в чистоте ее помыслов, в ее невинности. И за это надо было не ругать, а хвалить. Но теперь у Кэтрин возникали мысли, которые смущали ее. Ситуация усугублялась тем, что, по словам Луизы, светское общество подозревало ее и Люсьена в любовной связи.

Пришла очередь менять партнеров, и Кэтрин шагнула навстречу Хантли. Луиза встала в пару с Люсьеном. Покружившись на месте, дамы вернулись к прежним партнерам.

– Я сломал нос в драке примерно год назад, – сказал Люсьен, беря Кэтрин за руки.

– Я так и подумала.

Теперь каждая пара исполняла соло, а затем вставала в хвост шеренги. Наконец настала очередь Кэтрин и Люсьена, она положила руку на плечо Роксбери, чтобы он мог вести ее в танце. Остальные пары внимательно следили за ними.

– Кстати, – промолвила Кэтрин, преодолевая мучившее ее смущение, – я должна сделать тебе комплимент. Ты прекрасно танцуешь. Во всяком случае, ты ни разу не наступил мне на ногу. Как жаль, что мы с тобой не танцевали раньше!

Кэтрин робко взглянула на Роксбери и нерешительно улыбнулась. Уголки его рта дрогнули, на щеках образовались ямочки, и он посмотрел ей прямо в глаза. Кэтрин растерянно заморгала. Если Люсьен вот так умел смотреть на женщин, то ее удивляло, что он был еще не женат! Наверняка каждой незамужней леди хоть раз приходила мысль связать с ним свою жизнь.

– Я тоже жалею об этом, – мягко сказал Люсьен.

Озорная игривость, сквозившая в его голосе, застала Кэтрин врасплох. Не зная, что сказать, она сочла за лучшее промолчать и сосредоточилась на танце. Кэтрин опасалась, что если попытается что-нибудь ответить сейчас, то будет похожа на девочку-школьницу у доски. Раздражение нарастало. Ей не нравилось то воздействие, которое Люсьен оказывал на нее. Она чувствовала себя неловко в его присутствии. Это было непривычно, ведь раньше между ними царил легкий дух товарищества. Возможно, всему виной было длительное отсутствие Люсьена, и Кэтрин просто нужно время, чтобы снова привыкнуть к нему.

Сделав круг по залу, они снова заняли свои места в шеренге. Наконец музыка стихла. Люсьен поклонился своей партнерше, она в ответ сделала реверанс. Роксбери предложил пройтись по залу, и Кэтрин согласилась, беря его за руку. Проходя мимо официанта, Люсьен взял с подноса два бокала шампанского и один предложил Кэтрин. Она пригубила напиток, все еще чувствуя неловкость.

Наблюдая за ней, Люсьен еще больше укрепился в своем мнении, что перед ним совсем другая женщина, мало похожая на ту, которую он четыре года назад оставил на родине. Возможно, поэтому он, в свою очередь, тоже кажется ей незнакомцем, имеющим мало общего с прежним Люсьеном. Четырехлетняя разлука может иметь для переживших ее людей драматические последствия. За это время Люсьен не только побывал на войне, но и потерял любимого брата. Все эти события наложили на него свой отпечаток. Для Люсьена многое изменилось в мире, изменился и он сам.

Тем временем Кэтрин снова пригласили на танец, и она, извинившись перед Люсьеном, взяла под руку нового партнера и отправилась с ним в центр зала. Кэтрин надеялась, что они с Люсьеном восстановят прежние дружеские отношения, но на это нужно потратить много времени и усилий с обеих сторон. И только в одном Кэтрин не сомневалась – она никогда не расскажет Роксбери о том, что перенесла в его отсутствие. Это привело бы только к ненужным спорам и вызвало у нее горькие эмоции, а их Кэтрин больше не желала испытывать.

Глава 3

Люсьен наблюдал за танцующей Кэтрин. Он отметил про себя, что в нем просыпается чувство собственничества, когда он видит ее с другим мужчиной. Это было неприятно. Люсьен сделал большой глоток шампанского. Танец с Кэтрин вызвал у него противоречивые эмоции – это было и благословением, и мукой. Прикосновения к ее руке жгли ему пальцы, хотя Кэтрин была в бальных перчатках. Несмотря на привычку держать себя в узде, ему с трудом удавалось скрывать истинные чувства, которые он испытывал к ней. С годами Роксбери забыл, какое мощное воздействие оказывала на него эта женщина.

Кэтрин тем временем рассмеялась в ответ на какое-то замечание своего партнера, и Люсьен снова пригубил бокал шампанского, терзаясь ревностью. В его душе поднялась целая буря чувств, ему невыносимо было видеть Кэтрин в обществе другого мужчины, и он едва сдерживал себя от опрометчивых шагов. Ему хотелось выбежать на середину зала и вырвать Кэтрин, которую он считал своей собственностью, из объятий соперника. Но он не сделал этого. Люсьен знал, что ему нужно быть осмотрительным и терпеливым, чтобы не вспугнуть Кэтрин. Он должен продвигаться к своей цели медленно, но верно. Кэтрин всегда считала его своим другом, почти братом, который научил ее пускать камешки по глади озера и делать дудочки из тростника.

Люсьен поморщился. У него остались приятные воспоминания о давно минувших днях, но он никогда не пытался ухаживать за Кэтрин, не проявлял к ней романтических чувств. Люсьен считал, что ее недостоин. И в этом была его беда.

Будучи вторым сыном в семье, Люсьен не мог рассчитывать на то, что унаследует родовой титул. Кэтрин, дочь баронета, заслуживала того, чтобы выйти замуж за знатного жениха. Люсьен был ей не пара. Ощущение второсортности лишь усилилось, когда он подслушал однажды разговор их матерей за чаем. Они обсуждали предстоящий светский сезон, и леди Бетани отчетливо произнесла:

– Я всегда хотела, чтобы Кэтрин вышла замуж за ровню.

– Должна признаться, я давно мечтаю, чтобы она стала женой одного из моих мальчиков, – осторожно сказала мать Люсьена.

– О! Вы полагаете, что ваш старший сын согласился бы сделать ее своей виконтессой? Это было бы неплохо, в конце концов, Кэтрин значительно младше его.

– Вообще-то я имела в виду его брата, Люсьена. Мне всегда казалось, что он питает к Кэтрин нежные чувства, я уверена, что Люсьен будет хорошо относиться к вашей дочери.

– Хм… да, конечно. Думаю, этот брак можно рассматривать как один из возможных вариантов.

«Если все остальные варианты потерпят неудачу», – подумал Люсьен, доведя мысль леди Бетани до логического завершения.

– Но, по-моему, Люсьен собирается поступить на службу в армию, не так ли, леди Роксбери? – продолжала она. – Должна заметить, что Люсьен не сможет обеспечить Кэтрин такой же уровень благополучия, как, скажем, лорд Кросби, занимающий высокое положение в обществе.

Люсьен не стал слушать дальше этот разговор, который глубоко ранил его. Он отчетливо помнил, какая боль пронзила его тогда. Даже теперь, годы спустя, он ощущал, как сжимается сердце в груди при воспоминании о том дне. Все перевернулось в его душе, мир изменился и уже не мог быть прежним. Вскоре он уехал в армию, стал свидетелем ужасов войны, а потом пережил потерю брата. Его глаза как будто открылись, и он осознал, насколько хрупка и быстротечна жизнь.

Отныне он больше не желал тратить время на пустые сомнения, на вопросы «а что, если…». Люсьен твердо решил сделать все, что в его силах, чтобы покорить сердце Кэтрин. Но для начала она должна, наконец, обратить на него внимание, понять, что он может быть для нее не только другом, но и любимым мужчиной.

Люсьен знал, что ему будет нелегко добиться своей цели, и если он проиграет, то, по всей вероятности, потеряет с Кэтрин дружеские отношения, не приобретя ничего взамен. Да, риск был велик. В довершение всего Люсьен уже не сможет, как в прошлый раз, в случае неудачи бежать из Англии. Теперь он нес ответственность за всю семью, за весь свой род. Эту ответственность возлагал на него титул графа. И все же Люсьен не мог уклониться от борьбы за Кэтрин, предсмертные слова брата все еще звучали в его ушах. «Сделай ее своей женой»… Люсьен стиснул пальцами бокал с шампанским. Несмотря на душевную боль, которую вызывало у него общение с Кэтрин, он попытается завоевать ее сердце. Попытается выполнить наказ брата… Люсьен был настроен решительно. Он сделает все возможное и невозможное, чтобы Кэтрин наконец ответила на его чувства.

Стиснув зубы, Люсьен наблюдал, как партнер близко придвинувшись к ней, что-то прошептал Кэтрин на ухо. Кэтрин покраснела и отвела взгляд в сторону.

Проклятье!

– Рад снова видеть вас, – раздался рядом с ним глубокий голос.

Люсьен слегка вздрогнул от неожиданности. Он так задумался, что не заметил, как к нему подошел один из гостей. Повернувшись, Люсьен увидел лорда Уинстона, брата герцога Кингсборо.

– Я тоже рад встрече с вами, – сказал он, пожимая руку Уинстона.

Люсьен всегда с симпатией относился и к лорду, и к его брату. Уинстон был немного моложе Люсьена. Взяв бокал шампанского с подноса проходившего мимо лакея, лорд сделал глоток, прежде чем заговорить снова:

– Я хотел выразить вам свои соболезнования – и не только в связи с кончиной вашего отца, но и в связи со смертью брата. Оба они были хорошими людьми, и, должно быть, вам их сильно не хватает.

Люсьен кивнул. Он знал, что Уинстон не так давно тоже пережил большое семейное горе. Год назад его отец тяжело заболел и вскоре умер. Мать Люсьена держала сына в курсе событий и писала ему обо всех новостях, полагая, что наследник рода должен знать, что происходит в обществе. Люсьен, в свою очередь, выразил соболезнования Уинстону, и молодые люди немного помолчали.

– Вы, наверное, повидали много интересных мест во время странствий, – наконец снова заговорил Уинстон.

– Не могу отрицать, что после войны с огромным наслаждением пустился в путешествие по континенту. Объехав множество стран – с севера на юг и с востока на запад – я увидел, как резко они отличаются друг от друга. Это касается и климата, и культуры.

– Я тоже подумываю отправиться в путешествие по Европе вместе с леди Уинстон и близнецами. Мы хотим своими глазами увидеть Париж и Рим.

– О, да, эти города великолепны! В феврале я присутствовал на премьере оперы Россини «Севильский цирюльник» в Риме. Это было захватывающее зрелище!

– Вижу, мне придется пригласить вас как-нибудь на ужин, чтобы вы рассказали нам, какие места следует непременно посетить в Европе, где лучше остановиться и какие рестораны славятся своей кухней.

Люсьен усмехнулся:

– Буду рад поужинать с вами.

Он снова бросил взгляд на Кэтрин, которая все еще кружилась в танце. О, если бы он мог когда-нибудь отправиться в путешествие вместе с ней!

– Договорились! Скоро мы с леди Уинстон будем отмечать очередную годовщину свадьбы и обязательно пригласим вас на праздничный ужин. – Лорд Уинстон помолчал, а затем продолжал веселым тоном: – Кстати говоря, не планируете ли вы в ближайшее время обзавестись семьей? Может быть, вы выберете себе невесту в предстоящем светском сезоне?

– Должен признаться, великосветская ярмарка невест не для меня. Меня начинает тошнить, когда я думаю о необходимости жениться, – промолвил Люсьен.

Лорд Уинстон понимающе кивнул:

– Мой старший брат разделяет ваши настроения, хотя допускаю, что ему все же придется покориться общепринятым правилам, если он намерен выполнить свой долг перед семьей. Впрочем, как и вам.

Люсьен фыркнул:

– Ну уж нет, боюсь, из меня выйдет плохой жених.

Уинстон подозрительно посмотрел на своего друга:

– Вы хотите сказать, что у вас уже кто-то есть на примете и у других дам нет шанса завлечь вас в свои сети? Может быть, вы прячете в своем поместье юную прекрасную иностранку, привезенную из дальних краев?

Люсьен улыбнулся:

– Должен разочаровать вас, я не люблю экзотики.

– Хм… Если хотите знать мое мнение, то я всегда полагал, что вы мечтали жениться на леди Кросби – в то время, конечно, когда она еще не была замужем за виконтом.

Люсьен поднял бровь, изобразив на лице недоумение.

– С чего вы взяли? Только не говорите, что вы задумали начать издание новой газеты и подыскиваете для нее интересный материал.

Лорд Уинстон рассмеялся:

– Нет, я не собираюсь ничего издавать, но считаю, что вы и леди Кросби были бы отличной парой.

Люсьен снова фыркнул:

– Мы с ней просто друзья.

– И все же я не мог не заметить, что сегодня вечером вы с ней танцевали. И это было впервые!

– Вы всегда столь проницательны? Раньше я за вами этого не замечал, – несколько смущенно пробормотал Люсьен.

– Вообще-то это подметила моя жена, – признался лорд Уинстон.

Люсьен усмехнулся:

– Хорошо, в таком случае сообщите леди Уинстон, что я пригласил леди Кросби на танец из вежливости и желания помочь. Это был ее первый выезд в свет после смерти мужа, и она нуждалась в поддержке.

– Какой вы добрый, – заметил Уинстон, пряча усмешку.

– Ну уж какой есть. Напомните также своей жене, что я танцевал и с леди Диффорд. И могу вас заверить, что у меня нет видов на нее.

– Надеюсь, что это так, – стараясь сохранить серьезный тон разговора, промолвил Уинстон.

Люсьен сделал глоток шампанского.

– Я намерен пригласить сегодня на танец еще нескольких дам, – продолжал он. – В том числе и вашу жену. Могу ли я это сделать? Или она, чего доброго, подумает, что я собрался соблазнить ее?

– Честно говоря, я… – начал было Уинстон, но тут его перебил воркующий женский голос.

– Ах, вот ты где, дорогой! – нараспев произнесла подошедшая к ним пожилая дама. – Я искала тебя повсюду с момента приезда на бал. Но здесь так много людей, и особенно дам с пышными перьями на голове, за ними просто ничего не видно!

– Добрый вечер, бабушка, – поздоровался Люсьен.

– Я так счастлива снова видеть тебя!

– О, боже! Ты говоришь таким тоном, как будто мы не виделись целую вечность, хотя расстались всего лишь несколько часов назад.

Пожилая дама со снисходительной улыбкой повернулась к Уинстону, который с поклоном приветствовал ее.

– Милорд, позвольте сделать вам комплимент, бал удался на славу! От цветочного декора зала, от всех этих пышных гирлянд и букетов просто захватывает дух!

– Благодарю вас, леди Роксбери, но это целиком заслуга моей матери.

– Тем не менее я не могу не выразить вам своего искреннего восхищения. Это не первый бал в доме Кингсборо, на котором я побывала, но, пожалуй, самый запоминающийся.

– Я вижу, вы еще не попробовали наших напитков, леди Роксбери, – сменил тему разговора Уинстон. – Если желаете, я могу принести вам бокал шампанского.

Леди Роксбери, слегка прищурившись, пристально посмотрела на него.

– Зачем же утруждать себя? Предоставьте это лакеям, – заявила она.

– Боюсь, все, что бы они ни принесли, придется вам не по вкусу, – ответил Уинстон, наклонившись к пожилой даме и понизив голос до конспиративного шепота.

Леди Роксбери встретила эти слова громким хохотом, и Люсьен присоединился к ней. Дело в том, что пожилая дама предпочитала бренди, но об этом мало кто знал. Ей частенько приходилось пить на публике разбавленное водой бренди из бокала для шампанского, поскольку она скрывала от непосвященных свое пристрастие к крепким напиткам.

– В таком случае я даю вам карт-бланш и буду с нетерпением ждать вашего возвращения, лорд Уинстон, – успокоившись, сказала она.

– Надеюсь, мама тоже здесь? – спросил Люсьен, как только Уинстон отошел от них. – Ты же не оставила ее дома?

– К сожалению, у меня не было выбора, мой дорогой. Твоя мать пожаловалась на мигрень и отказалась ехать на бал. Я не посмела уличить ее во лжи. В конце концов, может быть, у нее действительно разболелась голова…

– Сомневаюсь, – пробормотал Люсьен со смешанным чувством раздражения и беспокойства.

Он жалел мать, которая никак не могла прийти в себя после понесенных потерь, но был уверен, что ей нельзя прятаться от людей. Только общение могло помочь ей справиться со своей бедой. Но как вытащить ее в свет, когда она жила, забаррикадировавшись в спальне?

– Слава богу, что хотя бы мне удалось вырваться сюда, – продолжала леди Роксбери. – Правда, я приехала на бал позже, чем рассчитывала, поскольку лучшую карету взял ты. – Вздохнув, она огляделась вокруг. – А где леди Кросби? Я не видела эту милую девочку со дня похорон ее мужа. Мне было бы приятно побеседовать с ней в более подходящей для общения обстановке.

– Она сейчас танцует, – ответил Люсьен, кивнув в сторону кружащихся на паркете пар.

– Ты ее приглашал на танец? – осведомилась леди Роксбери.

– Да.

– Хорошо, – кивнула она.

Люсьен смутился, не понимая, что значит этот одобрительный жест. Какой смысл вкладывала в него бабушка? Но у него не было времени на размышления. Леди Роксбери вдруг повернулась к нему и сказала, буравя проницательным взглядом:

– А ты у нас красавчик, вылитый отец! Да и дед был хорош собой!

Люсьен растерянно заморгал, ошарашенный ее словами.

– Спасибо за комплимент, но ты сильно преувеличиваешь, – смущенно пробормотал он, но быстро взял себя в руки и широко улыбнулся. – Ты тоже довольно милая!

На щеках пожилой дамы появились ямочки.

– Да молчи уж! Не надо льстить такому стреляному воробью, как я. Я прекрасно знаю, что похожа на старую каргу. – Она бросила взгляд на Кэтрин и поджала губы. – Что-то мне не нравится джентльмен, с которым танцует леди Кросби. Ты должен вмешаться и спасти ее. Посмотри, как горят у нее щеки! Что этот мужчина нашептывает ей?

Люсьену не хотелось думать об этом.

– О, боже, – с ужасом продолжала леди Роксбери. – Неужели ты не видишь? Леди Кросби выглядит такой несчастной!

Люсьен все прекрасно видел, и его так и подмывало схватить партнера Кэтрин за грудки, встряхнуть хорошенько и отбросить подальше от нее. Похоже, этот парень шептал Кэтрин какие-то непристойности.

К счастью, танец вскоре закончился. Кэтрин сделала реверанс, поблагодарив партнера за танец, тот предложил ей взять его под руку и направиться к буфету, где стояли напитки. Внезапно у Люсьена, молча наблюдавшего за этой сценой, созрел план. Он повернулся к бабушке:

– Скажи, кто в этом сезоне считается в свете первой красавицей среди юных леди? – спросил Люсьен.

Леди Роксбери подозрительно посмотрела на внука, но все же ответила:

– Полагаю, что младшая дочь графа Рокли, она подает большие надежды. Эта девушка новичок, в прошлом году она впервые выехала в свет, и у нее сразу же оказалось множество поклонников, претендующих на ее руку. Она не только привлекает своей очаровательной внешностью, но и обладает восхитительным характером. Это действительно чистый бриллиант.

Вытянув шею, Люсьен с любопытством огляделся вокруг. Он заметил Дэниеля Невилла, но решил подойти к нему позже.

– Ты случайно не знаешь, здесь ли сегодня эта замечательная девушка? – спросил он бабушку. – Я имею в виду дочь графа Рокли.

Улыбка сошла с лица леди Роксбери. Она с беспокойством посмотрела на внука:

– Если ты решил приударить за ней, то, боюсь, только зря потеряешь время.

Люсьен усмехнулся:

– И все же я попробую. Думаю, у меня получится. Кстати, как ее зовут? Что-то я ее не припомню… хотя мне известно, что у графа пять дочерей. Значит, она младшая из пяти?

– Ну, что ж, поступай, как знаешь. – Леди Роксбери огляделась. – Ее зовут леди Джулия, и она действительно сегодня здесь вместе с матерью и сестрой, леди Сереной. Леди Джулия одета в светло-розовое платье, на лице у нее серебряная маска, украшенная розовыми перышками.

Люсьен проследил за взглядом бабушки и увидел стройную блодинку с привлекательной внешностью. Он сразу же понял, почему в обществе Джулия считалась первой красавицей.

– Будь так добра, представь меня ей, – попросил он бабушку.

Леди Роксбери поморщилась, но все же кивнула. Взяв внука под руку, она повела его через зал. Вскоре они уже здоровались с семейством Рокли. После представления у них завязалась беседа.

– Признаюсь, я очень рада видеть вас сегодня на балу, лорд Роксбери, – сказала леди Рокли. – Ваш приезд свидетельствует о том, что вы серьезно отнеслись к новой для вас роли. Я имею в виду графский титул, перешедший к вам по наследству.

– Я действительно воспринимаю его со всей серьезностью, – сказал Люсьен. Он прекрасно понимал, куда клонит леди Рокли, и надеялся избежать дальнейших комментариев с ее стороны. – Однако сейчас мне хотелось бы пригласить на танец леди Джулию. Я буду счастлив, если она окажет мне честь!

Леди Джулия мило улыбнулась, однако в ее глазах сквозило такое равнодушие, что Люсьен, пожалуй, сильно расстроился бы, если бы ухаживал за ней всерьез.

– Как приятно, что вы решили пригласить меня на танец, – промолвила она и взяла Люсьена под руку.

Он повел ее в центр зала.

– Не волнуйтесь, вам не придется искать предлог, чтобы избавиться от меня, – сказал Люсьен, когда оркестр заиграл котильон. – У меня нет намерений ухаживать за вами.

На лице Джулии отразилось облегчение, и она искренне улыбнулась партнеру.

– Надеюсь, вы простите меня, милорд. Не в обиду вам будет сказано, но я ужасно устаю на балах от бесконечных приглашений, стираю ноги до мозолей. Моя популярность мне вовсе не в радость.

Люсьен почувствовал симпатию к этой девушке. Юные красавицы, охотящиеся за женихами, обычно раздражали его.

– Ваша матушка хочет, чтобы вы сделали блестящую партию.

– В этом-то и заключается проблема, – вздохнув, сказала леди Джулия. – Она мечтает, чтобы я вышла замуж за титулованного джентльмена, а я…

Она вдруг отвернулась, но Люсьен заметил, что в ее глазах блеснули слезы.

– А вы питаете нежные чувства к джентльмену, который не имеет никакого титула, не так ли?

– О боже! – воскликнула Джулия, широко раскрыв глаза от изумления. – Не могу поверить, что за несколько минут знакомства я успела наговорить вам такого, о чем не подозревают даже мои сестры! Никто не знает о моих чувствах, даже тот самый джентльмен, к которому я их испытываю… Умоляю вас, милорд, не говорите…

– Не беспокойтесь, – перебил ее Люсьен. – Обещаю вам, что никто не узнает о вашей тайне. Однако и у меня есть к вам одна просьба…

Наклонившись, он зашептал ей что-то на ухо. Глубокий вздох Джулии свидетельствовал об удивлении, в которое повергли ее слова Роксбери. Люсьен не был уверен, что она согласится на его предложение, однако после небольшой заминки Джулия кивнула:

– Хорошо, я согласна, если вы, в свою очередь, обещаете вести себя как джентльмен.

Люсьен улыбнулся:

– Даю вам слово.

Кэтрин испытывала смятение, наблюдая за Люсьеном, который пригласил на танец младшую дочь лорда Рокли. Во время котильона они ворковали, как голубки, а после танца вместе покинули бальный зал. Люсьен вел молоденькую леди Джулию под руку. Кэтрин считала, что эта девушка слишком юна и неопытна для Люсьена. Он, конечно, не был стар, но совсем не смотрелся рядом с леди Джулией. Таково было мнение Кэтрин. Ей казалось жутко несправедливым то, что они проводят время вместе и пытаются уединиться.

Поймав себя на этих мыслях, Кэтрин почувствовала, что неудержимо краснеет. Ее разум как будто заволокло пеленой. «Боже, это всего лишь Люсьен!» – говорила она себе. Кэтрин никогда раньше не интересовалась его отношениями с женщинами. Личная жизнь друга была ей всегда безразлична.

Глубоко вздохнув, Кэтрин попыталась успокоиться и сосредоточиться на разговоре, который в ее присутствии вели джентльмены. Он был ужасно скучным, речь шла об овцеводстве и земледелии. Кэтрин надеялась, что Луиза заметит, в каком затруднительном положении находится подруга, и придет ей на помощь. Но к ним неожиданно подошла совсем другая дама. Кэтрин сразу же узнала ее.

– Леди Роксбери! Как приятно снова видеть вас! – с искренней радостью воскликнула она и, повернувшись в сторону двух джентльменов, чьи имена она даже не могла вспомнить, сказала: – Прошу прощения, господа, мне хотелось бы прогуляться по залу с ее светлостью.

– Да, конечно, – промолвил один из джентльменов, – но я надеюсь поговорить с вами позже. Нам надо обсудить один… деликатный вопрос.

Возникла неловкая пауза. Кэтрин пытливо взглянула на джентльмена, гадая, что именно он имеет в виду. Поймав на себе ее пристальный взгляд, тот немного смутился, но быстро взял себя в руки. И тут Кэтрин осенило. Этот человек хотел предложить ей стать его любовницей! Пятеро других мужчин уже сделали ей подобное предложение.

Кэтрин внутренне содрогнулась, но не выдала своих чувств.

– Да, конечно, поговорим позже, – с учтивой улыбкой промолвила она и отошла от джентльменов вместе с леди Роксбери.

– Представляю, как вам сегодня трудно, – сказала пожилая дама. – После нескольких лет затворнической жизни вы оказались в центре внимания, это непросто пережить. Вы, наверное, ощущаете себя юной дебютанткой, впервые выехавшей в свет.

– Нет, мне намного труднее, – призналась Кэтрин. – Есть определенные предложения, которые джентльмены никогда не посмели бы сделать невинной девушке. А вот на ухо вдове каждый из них так и норовит сказать какую-нибудь непристойность. Такие обычаи достойны сожаления.

Леди Роксбери рассмеялась:

– А вот мне джентльмены давно уже не делают никаких предложений. Не понимаю, почему. Ведь я себя до сих пор ощущаю двадцатилетней девицей вопреки тому отражению, которое вижу в зеркале.

Кэтрин ласково улыбнулась своей собеседнице. Ей всегда нравилась бабушка Люсьена за прямоту и открытость. Леди Роксбери частенько пренебрегала общественным мнением. Если в Англии и существовала дама, которая могла резать правду в глаза, и при этом ей не показывали на дверь, то это была отважная и дерзкая леди Роксбери.

– Дорогая моя, вы собираетесь снова выйти замуж?

При одной мысли о том, что мужские руки снова коснутся ее, Кэтрин бросало в дрожь.

– Нет, – ответила она. – Не думаю, что в будущем снова вступлю в брак. Я сосредоточусь на воспитании Софии. Вероятно, моя жизнь сильно изменится после приезда брата моего покойного мужа, который должен вступить в наследство. Сестра моей матери, графиня Марлоу, – вы, наверное, знакомы с ней – недавно предложила мне переехать в ее поместье и стать компаньонкой.

– Не припомню, у нее есть дети? – осведомилась леди Роксбери.

– В том-то и дело, что нет. И это делает предложение леди Марлоу еще более привлекательным. Она обещала обеспечить Софии такие условия жизни, которые могли бы иметь ее дети.

– Хм… Это действительно звучит заманчиво. Но мне кажется, любовник в такую ситуацию никак не вписывается, – заявила леди Роксбери со свойственной ей бесцеремонностью. – Если вы решите завести роман, то…

– Я не собираюсь заводить романы, – задохнувшись от негодования, возразила Кэтрин. Она знала, что бабушка Люсьена отличалась прямотой, но слышать подобные вещи посреди многолюдного зала было для нее настоящим шоком. Она с опаской огляделась вокруг, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. – Думаю, нам не следует продолжать сейчас этот разговор.

Однако леди Роксбери была неумолима. Она не собиралась менять тему беседы.

– Не будьте ханжой, Кэтрин. Вы вдова с ребенком, а не юная девица, не имеющая никакого опыта. Никогда не поверю, что вы собираетесь прожить до конца своих дней одна, без мужчины, готового удовлетворить ваши интимные потребности.

– О господи! Уверяю вас, что я прекрасно обойдусь без мужчин.

Леди Роксбери устремила на нее свой проницательный взгляд.

– Это вы сейчас так говорите, моя дорогая. Но вы молоды и достойны быть любимой.

Кэтрин едва сдержалась, чтобы не замотать головой в знак несогласия. Однако вовремя одумалась, представив, как нелепо это будет выглядеть со стороны.

– Возможно, вы правы, – промолвила она, надеясь положить конец неприятному разговору.

Но леди Роксбери было трудно обмануть.

– Я понимаю, что вам нужно время, чтобы понять, чего же вы на самом деле хотите. Разберитесь в себе, дорогая, а я пока помогу внуку устроить свою жизнь. Он тоже долго метался, не зная, чего же на самом деле хочет. Ему пора остепениться и завести семью. Вы двое долгое время были близкими друзьями, но ваша дружба так и не переросла в нечто большее. Я прихожу к такому выводу, видя живой интерес, который Люсьен проявляет к дочери лорда Рокли, леди Джулии.

– Я уверена, что они только сегодня познакомились, – заметила Кэтрин, пытаясь успокоить прежде всего себя.

– Так оно и есть, но Люсьен специально попросил меня представить его леди Джулии. И я, конечно, не смогла ему отказать. Хотя, знаете, я не считаю ее подходящей партией для внука.

– Я уверена, что скоро он сам это поймет, – вырвалось у Кэтрин. – В конце концов, он не дурак. Думаю, что, когда дело дойдет до женитьбы, он примет правильное решение.

Кэтрин не могла поверить, что Люсьен может жениться на девушке, которую плохо знает. Леди Роксбери небрежно махнула рукой, пальцы которой были унизаны перстнями с драгоценными камнями.

– Моя дорогая, Люсьен – наследник графского титула, и ему нужно соответствовать своему положению. Так вот, возможно, они с леди Джулией и не подходят друг другу, но с некоторых пор Люсьен стал обращать внимание на родословную потенциальных невест. Я пришла к такому выводу, когда он попросил меня составить список самых знатных незамужних леди. И вы, надеюсь, не будете отрицать, что леди Джулия происходит из хорошей семьи. Я уже не говорю о ее привлекательной внешности. Она писаная красавица, да к тому же прекрасная собеседница. Нет сомнений, что из нее со временем выйдет хорошая жена.

– И все же мне кажется, что Люсьен ведет себя слишком легкомысленно. На него это не похоже, – возразила Кэтрин. – Простите, миледи, но я не верю, что он может жениться на девушке, которую плохо знает.

В голосе Кэтрин звучала горечь, которую ей не удалось скрыть. Она не понимала, что с ней происходит.

Леди Роксбери ласково похлопала Кэтрин по руке.

– К сожалению, моя дорогая, для знати значение имеет не столько жена, сколько потомство, которое она может произвести на свет.

Сердце Кэтрин болезненно сжалось. Пожилая дама была права: аристократы в первую очередь заботились о рождении в семье наследников, а отношения с женой ставили на второй план. «Какой абсурд!» – вздохнув, подумала Кэтрин. Ей вдруг захотелось сбежать домой, запереться в спальне, лечь в постель и накрыться с головой одеялом. Разговор с леди Роксбери настроил ее на мрачный лад.

– Мне просто кажется, Люсьен действует слишком поспешно, – призналась она, – это не в его характере.

– Возможно, внука изменила война, – предположила леди Роксбери. – Люсьен пережил много потерь и теперь, видимо, хочет устроить свою жизнь, оставив прошлое позади.

– Да, наверное, вы правы, – согласилась Кэтрин.

Она невольно бросила взгляд на дверь, за которой скрылись Люсьен и его спутница. Кэтрин не знала, как война влияет на человека, но полагала, что она способна сильно изменить его. Во всяком случае, Люсьен заметно изменился. Кэтрин вынуждена была признать это. Присущее ему раньше выражение невинной игривости исчезло с лица. Черты заострились, стали более жесткими. Голос звучал более резко, отрывисто. Да, когда того требовали обстоятельства, он мог изобразить прежнего беззаботного человека. Но надо быть слепым, чтобы не заметить таившееся в глубине глаз выражение боли, которая, несомненно, терзала его душу.

И все же Кэтрин казалось невероятным, что Люсьен мог увлечься первой попавшейся девушкой только потому, что у нее был титулованный отец. Ее мучила ревность. Кэтрин старалась подавить это чувство, но не могла ничего с собой поделать. И тогда принялась убеждать себя в том, что просто заботится о судьбе друга, желала, чтобы он сделал правильный выбор, связав свою жизнь с той женщиной, которая сможет сделать его счастливым.

В конце концов Кэтрин решила, что ей нужно срочно поговорить с Люсьеном, дать ему совет, предостеречь от ошибок.

– Прошу прощения, – сказала она, – я неважно чувствую себя, мне нужно подышать свежим воздухом.

– У меня есть нашатырь, возможно, он поможет, – предложила леди Роксбери.

– Благодарю вас, но лучше я выйду в сад.

– В таком случае, я пойду с вами. Не могу же я бросить вас в такую минуту!

– Вы очень добры ко мне, – с вымученной улыбкой произнесла Кэтрин.

Глава 4

– Вы давно влюблены в нее? – с любопытством спросила леди Джулия.

Они стояли на лужайке перед домом у макета кареты, вырезанной из огромной тыквы, и позировали художнику, который делал карандашные портреты гостей по их просьбе.

– Мне кажется, всю свою жизнь, – ответил Люсьен.

– В таком случае желаю вам добиться успеха! Любовь – это чувство, которое редко встречается в светском обществе, и я буду счастлива помочь вам обрести ее.

– Вы очень добры, миледи. Я желаю вам того же – исполнения вашей мечты. Но должен предупредить вас, что джентльмену, на которого вы положили глаз, нужно изменить свое поведение.

Леди Джулия рассмеялась:

– Я, конечно, молода, но вовсе не наивна, милорд. Мистер Гудард – известный повеса и озорник, но я уверена, что он остепенится и возьмется за ум, когда встретит женщину, которая зажжет любовь в его сердце.

– Что-то мне подсказывает, что вы считаете себя этой женщиной.

– Разумеется.

Люсьен не мог сдержать улыбки. Ее уверенность в своих силах и решимость добиваться своей цели поразили его.

– Вы очень самоуверенная девушка, леди Джулия.

Она взглянула ему прямо в глаза.

– По моему мнению, чтобы решить какую-нибудь задачу, нужно точно знать, что вы способны это сделать. Если вы колеблетесь, сомневаетесь в себе, думаете, что вас может постичь неудача, значит, вы уже сдались, еще не начав двигаться к своей цели. И тогда нет никакого смысла начинать действовать.

Люсьен был поражен ее словами. Ему казалось, что с ним говорит пожилая, умудренная жизненным опытом женщина.

– Мистер Гудард и не подозревает, как ему повезло. Впрочем, думаю, скоро он это узнает, – заметил он.

Когда портрет был готов, они отошли в сторону и, стоя бок о бок, изучали изображение.

– Неплохо получилось, – сказала леди Джулия, разглядывая рисунок. Внезапно она перешла на шепот: – Не оглядывайтесь, мне кажется, сюда идет ваша Мечта. И у нее довольно рассерженный вид, хочу вам заметить. – Затем бросила на Люсьена обворожительный взгляд и, повысив голос, нежно проворковала: – Художник прекрасно уловил ваше сходство, милорд. Хотя если уж быть до конца честной, то должна сказать, что вы намного красивее в жизни, чем на портрете.

Люсьену пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы не расхохотаться и оставаться серьезным. Однако леди Джулия заметила озорной блеск в его глазах. Теперь Роксбери ничуть не сомневался, что эта девушка возьмет мистера Гударда штурмом, и ему очень хотелось проследить за развитием этого невероятного романа.

– Как я и рассчитывала, ты здесь. Я ищу тебя, – сказала Кэтрин, подойдя к ним под руку с леди Роксбери.

Леди Джулия была права: вид у Кэтрин был недовольным и даже сердитым. Люсьену оставалось только надеяться, что она сдержится и не выплеснет на него свой гнев в присутствии бабушки и леди Джулии.

– В самом деле? – промолвил Люсьен с небрежным видом.

Метнув на него сердитый взгляд, Кэтрин повернулась к леди Джулии.

– Боюсь, мы с вами еще не знакомы, – произнесла она с деланой улыбкой. – Меня зовут леди Кросби, я давний друг лорда Роксбери. Надеюсь, вы простите меня за вторжение.

– Разумеется, – отозвалась леди Джулия. – На самом деле я рада, что вы решили присоединиться к нам.

Улыбка Кэтрин стала шире.

– Вообще, должна признаться, я надеялась украсть у вас его светлость. – Она посмотрела на Люсьена: – Мы так долго не виделись, и я подумала, что нам следовало бы поговорить наедине, как мы делали когда-то в юности.

Сердце Люсьена затрепетало. Ему показалось, что Кэтрин заглотила наживку, но он не был в этом до конца уверен. Люсьен взглянул на бабушку, как будто искал у нее поддержи. Ему хотелось, чтобы она поведала ему о реальных мотивах, побудивших Кэтрин прийти сюда. Но леди Роксбери не спешила помочь внуку. Она предпочла поддержать Кэтрин.

– Ступайте, поговорите. А я воспользуюсь случаем, чтобы обсудить кое-что очень важное с леди Джулией.

Люсьен нахмурился. Он перестал понимать хоть что-то и спрашивал себя: не упустил ли он чего-то важного? Не зная, как реагировать на ситуацию, Люсьен решил не задавать лишних вопросов и просто плыть по течению.

– Я с удовольствием прогуляюсь с тобой, если леди Джулия не будет возражать, – заявил он.

– Честно говоря, я сама хотела прогуляться с вами по саду, – сказала леди Джулия. – Но признаюсь, меня разбирает любопытство, и я не успокоюсь, пока не узнаю, о чем собирается поговорить со мной леди Роксбери. Поэтому я, пожалуй, лучше проведу время с ней.

– Вот и отлично, дорогая, – промолвила бабушка Люсьена и, взяв леди Джулию под руку, повела ее к террасе.

Люсьен, нахмурившись, проводил их взглядом. У него было чувство, что он действительно упускает что-то важное. Но теперь он, по крайней мере, наконец-то остался наедине с Кэтрин. Они находились вдалеке от нарядной толпы гостей. С трех сторон их окружал темный сад. Горящие факелы неярко освещали лишь главную аллею.

Люсьен предложил Кэтрин взять его под руку.

– Итак, пойдем прогуляемся?

– Надеюсь, ты не слишком разочарован тем, что оказался в моей компании, а не в обществе леди Джулии? – спросила Кэтрин, шагая рядом с ним по тускло освещенной аллее, которая вела в дальний конец сада. – Прошу прощения за то, что так грубо вмешалась в ваш разговор и разлучила вас. Я не хотела обидеть ни тебя, ни леди Джулию. Но видишь ли… э… я не могла не заметить, как сильно ты увлечен ею… а между тем, мне кажется, она слишком молода для тебя.

Люсьен внимательно взглянул на Кэтрин. Ее лицо скрывалось в тени, и он не знал, выражает ли оно беспокойство. Почему Кэтрин произнесла эти слова? Что двигало ею? Опасалась ли она, что ее друг может совершить опрометчивый необдуманный поступок, или ее начала мучить ревность? Решив не спешить с выводами, Люсьен пожал плечами.

– Признаюсь, я действительно нахожу эту девушку просто очаровательной. К тому же она не глупая пустышка, а умная и даже, я бы сказал, мудрая юная особа. Думаю, из нее вышла бы прекрасная жена. Куда только смотрят те мужчины, которые хотят жениться!

– А ты, Люсьен? Ты хочешь жениться?

«Да, но только на тебе», – мысленно ответил ей он, но вслух сказал совсем другое:

– Я подумываю об этом. Я ведь граф, Кейт. Рано или поздно мне понадобится наследник. И я не вижу причин затягивать поиски невесты, ведь на мне, в конце концов, лежит ответственность за продолжение рода.

– Да, ты прав. – Ее голос дрогнул, в нем не слышалось уверенности. – Но поскольку ты совсем недавно вернулся, я надеюсь, ты уделишь мне время, и мы пообщаемся так, как делали это раньше.

– Не вижу причин, почему мы не можем, как прежде, проводить время за дружеской беседой, – согласился Люсьен.

Кэтрин невесело рассмеялась:

– Ты не хуже меня знаешь, что ухаживания за леди Джулией займут у тебя много времени. Ты не сможешь проводить его со мной.

Она замолчала. Люсьен чувствовал, что Кэтрин борется с собой, боясь сказать лишнее, и терпеливо ждал, когда она прервет молчание.

– Мне хотелось бы иметь возможность, – наконец снова заговорила она, – общаться с тобой хотя бы до тех пор, пока ты окончательно не остепенишься и не заведешь семью. Дай мне шанс заново узнать тебя, поговорить о последних четырех годах, которые мы провели в разлуке. И еще я хотела бы, чтобы ты рассказал мне о войне. Для меня это очень важно.

– Если ты думаешь, что я стану рассказывать тебе или кому бы то ни было о том, о чем не желаю вспоминать, то ты жестоко ошибаешься, – резко оборвал ее Люсьен, чувствуя, как у него сжимаются кулаки.

– Прости меня, – поспешно сказала Кэтрин. Ее голос заметно дрожал. – Я просто подумала, что…

Она осеклась и покачала головой.

– Мне жаль, – нахмурившись, промолвил Люсьен.

Где была та Кэтрин, которая когда-то сбивала из рогатки яблоки с вершины яблони, дала дерзкий совет его отцу меньше увлекаться пудингами, а матери – носить одежду синего, а не желтого цвета? В отличие от той, прежней, Кэтрин нынешняя казалась робкой и неуверенной в себе. Он не узнавал ее.

– Ты так и промолчишь? – спросил Люсьен, надеясь снова увидеть перед собой ту заряженную энергией женщину, в которую когда-то влюбился. – Не одернешь меня? Не поставишь на место?

Кэтрин настороженно посмотрела на него.

– Ну, хорошо… Я понимаю, что во время нашей последней встречи мы так и не нашли общий язык, – начала она. – Но это не дает тебе права грубо обращаться со мной или затыкать мне рот. Если у тебя нет желания говорить о войне, ты мог бы сказать об этом в вежливой форме. Я хочу, чтобы ты знал, Люсьен, я – твой друг и желаю тебе только добра.

Люсьен невольно вздрогнул. Перед ним стояла прежняя Кэтрин, женщина, которую он боготворил, женщина, которая была готова бороться за своих друзей и говорить им в лицо правду, чего бы ей это ни стоило.

Пораженный, Люсьен лишился дара речи. Кэтрин, казалось, была смущена тем, что у нее вырвались эти слова. Возможно, она уже жалела о них.

«Что-то с ней не так», – пронеслось в голове Роксбери. Он хотел докопаться до правды, до тех причин, которые заставили Кэтрин так сильно измениться. Однако сейчас ему нужно было решать другие задачи.

– Значит, ты хочешь, чтобы я отложил поиски невесты и проводил больше времени с тобой? – спросил он, стараясь не выдать своего волнения.

Внутри у него дрожала каждая жилка, сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть из груди.

– Я знаю, возможно, это эгоистично с моей стороны, – нерешительно произнесла Кэтрин, – но когда мы говорили с тобой в карете и в начале вечера, у меня сложилось впечатление, что ты хочешь того же самого. Поэтому скажу откровенно: да, я хотела бы, чтобы ты повременил с поиском жены. Может быть, мы как-нибудь покатаемся верхом? Помнишь те бешеные скачки, которые мы устраивали когда-то?

Уголки его губ дрогнули.

– Ты прекрасно знаешь, что я всегда позволял тебе выигрывать.

Она вздернула подбородок.

– Что-то я этого никогда не замечала. Я побеждала честным путем.

Люсьен издал смешок.

– Ну, хорошо, – сказал он веселым тоном. – Убедила. Будем считать, что у меня появился повод проявить себя в состязаниях по конным скачкам и доказать, что я лучше сижу в седле, чем ты.

– Помнишь, как однажды ты взял меня и Патрицию с собой на рыбалку? – спросила вдруг Кэтрин, меняя тему разговора.

– И мы пошли на озеро у границы нашего поместья? Как я могу это забыть! Помнится, ты не послушалась меня и упала в воду, потеряв равновесие. Вот это было зрелище! Когда ты вынырнула, мокрые волосы налипли на твое лицо, ты ничего не видела и барахталась так отчаянно, как будто боялась утонуть. – Он не мог сдержать улыбку при этом воспоминании. – А воды-то было по колено.

– Да, я вряд ли могу гордиться этим моментом. Но я благодарна тебе за то, что ты не стал потешаться надо мной, а повел себя как настоящий джентльмен – вывел меня на берег и заставил сушиться.

Люсьен почувствовал, как у него сжимается сердце. С тех пор все переменилось, и в первую очередь изменился он сам. Тогда он подхватил легкую Кэтрин в мокром муслиновом платье на руки и впервые осознал, что она превращается из девочки в женщину. В нем проснулась страсть. В ту пору Кэтрин было шестнадцать лет, а ему двадцать три года.

В тот день он сильно пожалел о том, что взял с собой сестру. Присутствие Патриции смущало его, и он не мог поцеловать Кэтрин. Но впоследствии, поразмыслив над ситуацией, Люсьен был рад, что сестра помешала ему начать ухаживания за Кэтрин. Романтические отношения могли уничтожить их дружбу. Да и вообще, любовь к Кэтрин не сулила ничего хорошего. Она была достойна лучшей участи, чем брак со вторым сыном графа, который должен был связать свое будущее с военной службой. С тех пор Люсьен отдалился от Кэтрин. Он держал свои чувства в узде и испытал облегчение, когда его призвали в армию и отправили на фронт сражаться с Наполеоном. Теперь, по крайней мере, он находился на безопасном расстоянии от предмета своей страсти.

– Я заеду к тебе завтра, – сказал Люсьен, – если не возражаешь. Мы можем покататься верхом или поудить рыбу – на твой выбор.

– Почему бы не сделать и то и другое? – предложила Кэтрин, когда они повернули назад и направились к Кингсборо-Холлу. – Я попрошу повара приготовить еду для пикника. Мы прекрасно проведем время, если, конечно, не будет слишком холодно.

Был конец апреля, последние несколько дней стояла теплая погода. Во второй половине дня обычно светило яркое солнце на безоблачном небе.

Люсьен склонился к уху Кэтрин и прошептал:

– Оденься, как подобает случаю, Кейт, а я захвачу с собой одеяло.

Казалось бы, в его словах не было ничего особенного, но Кэтрин вдруг ощутила легкую дрожь. Ее взволновала не только брошенная Люсьеном фраза, но и то, что он так близко придвинулся к ней. Она превратилась в комок нервов еще в тот момент, когда попросила Люсьена повременить с ухаживаниями за леди Джулией, а теперь ее напряжение достигло апогея. Меньше всего на свете ей хотелось бы, чтобы Люсьен заподозрил ее в желании завязать с ним романтические отношения.

Кэтрин сама не понимала, почему так бурно отреагировала на леди Джулию, почему у нее взыграло чувство собственничества, когда Люсьен заговорил о браке.

Она украдкой взглянула на Роксбери, который молча шагал рядом. От его руки, на которую она опиралась, исходило ощущение силы. Люсьен казался необычным мужчиной, которого ей было бы трудно описать. Покойный муж Чарльз, пожалуй, превосходил Роксбери красотой и стройностью фигуры. С другой стороны, Кэтрин никогда ни к кому не тянуло так сильно, как сейчас к Люсьену…

Она вдруг представила его обнаженным, и ее бросило в жар. Усилием воли Кэтрин отогнала от себя грешные мысли. Подобная чушь никогда прежде не приходила ей в голову. Что с ней происходит? Кэтрин не узнавала себя.

– Я вижу, ты глубоко задумалась.

Услышав голос Люсьена, нарушивший тишину сада, Кэтрин вздрогнула от неожиданности.

– Может быть, ты хочешь поделиться своими мыслями со мной? – продолжал он.

«Ни за что на свете!» – с ужасом подумала Кэтрин.

– Я вдруг вспомнила о своей дочурке, – солгала она, надеясь, что он поверит ей. Оранжевые отсветы горящего факела играли на ее лице. Кэтрин видела, что Люсьен нахмурился. – Мне нужно вернуться домой, я беспокоюсь о ней.

– Давай останемся хотя бы до запуска фейерверков. Я обещаю, что после этого зрелища мы сразу же уедем.

Кэтрин кивнула, выражая согласие. Она тоже с нетерпением ждала, когда в ночном небе вспыхнут разноцветные огни. Ей не хотелось пропустить это представление.

– Я увижу завтра Софию? – вдруг спросил Люсьен.

Вопрос удивил Кэтрин. Люсьен был первым человеком, который проявил интерес к ее дочери. Даже подруги дали ей понять, что маленьким детям не место в приличном обществе. Они пили чай, оставляя детей под опекой нянь.

– Увидишь, если захочешь. Думаю, она будет рада познакомиться с тобой.

– Правда?

– Конечно, ей всего лишь шесть месяцев, и она еще плохо разбирается в людях.

Люсьен рассмеялся:

– Признаюсь, мне очень не хватало твоего чувства юмора все эти годы.

– Да? Значит, люди, живущие по другую сторону пролива, не умеют шутить?

– Ну, я бы этого не сказал. На самом деле большинство из них очень общительны, хотя я допускаю, что они не пытались шутить со мной потому, что я чужестранец. Честно говоря, мне было не с кем поделиться своими впечатлениями, посмеяться от души, пооткровенничать.

– Почему бы тебе не сделать это сейчас? Я обожаю слушать рассказы о дальних странах.

Кэтрин не лукавила, ей действительно хотелось, чтобы он поделился с ней своими впечатлениями. Если Люсьену в странствиях не хватало ее чувства юмора, то самой Кэтрин все эти годы не хватало дружеского общения, тепла взаимопонимания. Всего этого не могли ей дать ни подруги, ни тем более муж.

Она вдруг вспомнила свою первую брачную ночь, и у нее перхватило дыхание.

– С тобой все в порядке? – услышала она обеспокоенный голос Люсьена.

– Да, все хорошо. – Слова давались ей с трудом.

– Ты внезапно ушла в себя, – промолвил Люсьен.

Они подошли к лестнице, ведущей на террасу.

– Надеюсь, я ничем не огорчил тебя.

– Конечно, нет. – Кэтрин заставила себя улыбнуться. – Я просто устала, вот и все. Быть хорошей мамой так трудно.

– Но у тебя есть няня, которая всегда готова прийти на помощь. Хотя, конечно, я понимаю, что тебе нужен хороший отдых.

В его голосе сквозило беспокойство.

– Я разучилась отдыхать. Я просыпаюсь от малейшего звука и нахожусь в постоянной тревоге, я часто вскакиваю с постели и иду посмотреть, что там с моим ребенком.

– Разве София спит не с тобой? – с удивлением спросил Люсьен.

– Нет, она спит в соседней комнате.

Кэтрин испытывала досаду. Ей не нравилось, что Люсьен вторгается в ее семейную жизнь. Он не имел на это никакого права.

– Не думай, что я осуждаю тебя, Кейт. Наоборот, твоя преданность дочери достойна восхищения. В мире полно людей, которые ничуть не заботятся о своих детях, оставляя их на попечение нянь и гувернанток. Я рад, что ты не из их числа.

Кэтрин не ожидала услышать такую похвалу из уст Люсьена. Изумление обезоружило ее, застало врасплох, и Кэтрин споткнулась, наступив на краешек подола бального платья. Потеряв равновесие, она покачнулась на ступеньках лестницы. Падение не обошлось бы без травмы. Однако Люсьен вовремя пришел ей на помощь. Кэтрин почувствовала, как сильная рука обхватила ее за талию, и она устояла.

Кэтрин с облегчением вздохнула и, подняв голову, посмотрела на Люсьена.

– Спасибо, – поблагодарила она.

Его карие глаза пылко смотрели на нее, и от этого взгляда на душе Кэтрин стало тревожно. Она вдруг почувствовала его близость, и ее сердце бешено заколотись в груди. Она вздохнула, понимая, что готова растаять в объятиях Роксбери, и тут же попыталась взять себя в руки.

«Глупая девочка!» – отругала она себя.

И хотя ее пульс заметно ускорился, Кэтрин не допускала мысли, что это как-то связано с Люсьеном. То, что ее мысли путались, она списывала на разговор с Луизой. Подруга утверждала, что, по общему мнению, Люсьен намеревается ухаживать за Кэтрин, и это сбивало ее с толку. Поведение Люсьена на балу свидетельствовало о том, что он решил приударить за леди Джулией, и Кэтрин вообще перестала что-либо понимать. В этом, по мнению Кэтрин, и крылась причина ее смятения. Ей нужно было как-то разобраться во всем этом.

– Пойдем в зал, – предложил Люсьен, поддерживая ее за локоть. – Думаю, тебе нужно что-нибудь выпить, чтобы подкрепить силы.

Глава 5

– Леди Хантли и леди Уинстон, – обратился Люсьен к дамам, стоявшим неподалеку от дверей, ведущих на террасу. – Не хотите ли выпить лимонада? Я собираюсь сходить за бокалом для леди Кросби и мог бы принести напитки и для вас.

– Это очень любезно с вашей стороны, мистер Роксбери, – сказала леди Уинстон. – Мы были бы вам благодарны, не правда ли, леди Хантли?

– Да, разумеется.

– Прекрасно, я скоро вернусь.

Оставив Кэтрин с Луизой и леди Уинстон, Люсьен двинулся сквозь толпу к буфету. Кэтрин проводила его взглядом.

– Как прошла ваша прогулка по саду? – спросила Луиза.

От вопроса подруги Кэтрин неожиданно зарделась.

– Прекрасно, – ответила она.

Ее раздражало выражение любопытства в глазах Луизы. Кэтрин решила пресечь малейшие попытки заподозрить ее в любовной связи с Люсьеном.

– Сначала я не была уверена, что нам удастся восстановить прежние дружеские отношения, но во время нашей прогулки по саду у меня возникло чувство, что Люсьен как будто никуда не уезжал. Как будто мы вообще не расставались. Конечно, когда Люсьен женится, наши отношения неизбежно претерпят изменения, но ведь это так естественно, не правда ли?

– Лорд Роксбери говорил тебе о своем намерении жениться? – с любопытством спросила Луиза.

– Он ясно дал понять, что обязан это сделать, поскольку на нем лежит ответственность за продолжение рода, – ответила Кэтрин.

Она не понимала, почему эти слова дались ей с таким трудом.

– А он назвал имя той, за которой планирует ухаживать? – поинтересовалась леди Уинстон.

– Похоже, он положил глаз на леди Джулию, – неохотно ответила Кэтрин.

– Да, его трудно обвинить в недостатке вкуса, – заметила Луиза. – Из леди Джулии выйдет прекрасная графиня, будьте уверены.

От этих слов у Кэтрин защемило сердце. Она вдруг представила Люсьена, стоящего у алтаря рядом с леди Джулией, и ей стало нехорошо.

– Прошу прощения, мне нужно срочно наведаться в дамскую комнату, – поспешно сказала она.

– Надеюсь, вы не заболели? – забеспокоилась леди Уинстон.

– Вовсе нет, – промолвила Кэтрин, стараясь говорить уверенным спокойным тоном, хотя ей было не по себе. Возможно, она действительно заболела? – Я прекрасно себя чувствую! Так приятно снова оказаться среди друзей.

Быстро повернувшись, она зашагала прочь. Кэтрин надеялась, что подруги не заметили ее смятения. Направляясь через бальный зал к выходу, она заметила Люсьена. Склонившись к уху леди Джулии, он что-то шептал ей. Это зрелище вызвало у Кэтрин досаду. Она ускорила шаг, но тут ее остановил чей-то голос:

– Прекрасная пара, не правда ли?

Повернувшись, Кэтрин увидела мистера Гударда, друга герцога Кингсборо. Его глубокие синие глаза были устремлены на леди Джулию и Люсьена. Хотя Кэтрин была знакома с мистером Гудардом, но за все время знакомства они едва ли перебросились парой фраз. Ей не понравилось, что человек, которого она плохо знала, заметил ее интерес к Люсьену и его спутнице.

– Вы правы, – промолвила она, слегка нахмурившись.

– Должен признаться, я несколько удивлен выбором лорда Роксбери. Леди Джулия – не тот тип женщины, который ему нравится.

– Вы полагаете? Почему? Лорд Роксбери долго отсутствовал. Кто знает, как сильно изменились его вкусы за последние годы.

Оторвав взгляд от Люсьена и леди Джулии, мистер Гудард мрачно посмотрел на Кэтрин:

– Мне кажется, вы… расстроены, миледи. Не одобряете выбор друга?

Кэтрин издала нервный смешок:

– Будьте уверены, сэр, Люсьен еще не сделал свой выбор. О чем вы говорите? Эти двое только что познакомились.

– Хм… пусть так, но любовь порой вспыхивает за долю секунды.

– Любовь? О, нет! Люсьен не тот мужчина, которого легко поразить стрелой Амура.

Она снова бросила взгляд на Люсьена, который в этот момент весело рассмеялся над каким-то замечанием леди Джулии и на мгновение коснулся ее руки. Кэтрин почувствовала, что с ней происходит что-то ужасное. Гнев и обида поднялись со дна души и грозили поглотить все остальные чувства. Кэтрин поняла, что теряет самообладание.

Довольно мрачно пожелав мистеру Гударду приятного вечера, Кэтрин продолжила свой путь, стараясь не обращать внимания на шепоток за своей спиной. В этот момент ей хотелось только одного – быстрее покинуть зал.

Распахнув дверь в дамскую комнату, Кэтрин, к своей радости, обнаружила, что там никого нет. Ей не хотелось ни с кем разговаривать и в особенности обсуждать намерения Люсьена жениться.

Сложившаяся ситуация удручала ее. Но почему она и Люсьен не могли просто проводить время вместе, наслаждаться общением в тишине и покое, без посторонних, которые так и норовили сделать свои выводы и распустить сплетни? Почему все решили, что он собирается жениться на леди Джулии? «Нет, у него нет таких намерений, что бы ни думала на этот счет его бабушка, – сказала себе Кэтрин, пытаясь успокоиться. – Люсьен никогда не свяжет свою жизнь с малознакомой женщиной». Но что, если мистер Гудард прав и между ними действительно вспыхнула любовь с первого взгляда? Нет, этого просто не может быть!»

Кэтрин вдруг вспомнила слова Луизы: «Безответная любовь к тебе разбила его сердце и он счел невозможным для себя жить в одной стране с тобой». Неужели это было правдой? Кэтрин покачала головой. Нет, Луиза ошиблась. Но даже если и нет, Кэтрин все равно давно поклялась, что больше никогда не выйдет замуж, и она не хотела давать Люсьену ложную надежду. В таком случае будет лучше, если она поддержит Люсьена в его желании ухаживать за леди Джулией, хотя мысль об этом сильно огорчала ее.

«Леди Джулия – прекрасная партия для Люсьена», – убеждала себя Кэтрин, направляясь в бальный зал. Похоже, именно этого мнения придерживались все ее знакомые. Кроме того, она понимала, что Люсьен должен сам решать, какая женщина подходит ему. Однако увидев, что Люсьен и леди Джулия не просто танцуют, а радостно улыбаются друг другу, как счастливые влюбленные, Кэтрин испытала досаду. В ее душе с новой силой вспыхнула ревность.

В конце концов Кэтрин вынуждена была признаться себе в том, что действительно ревнует Люсьена. Наблюдая за кружащейся на паркете парой, она поняла, что ей хочется сейчас быть на месте леди Джулии, за которой с восхищением следили сотни глаз. В душе Кэтрин шевельнулась зависть. Кроме того, ее мучила досада от того, что у нее отняли друга, который совсем недавно вернулся после многолетней разлуки.

Проглотив обиду, Кэтрин отвела взгляд от Люсьена и леди Джулии и направилась к двери на террасу. Однако путь ей преградил высокий темноволосый джентльмен. Кэтрин заранее знала, что не услышит от этого человека ничего хорошего, и не желала общаться с ним.

– Прошу меня простить, лорд Старки, но я сейчас не расположена выслушивать ваши предложения, в чем бы они ни заключались, – раздраженно промолвила она.

Однако лорд Старки был по своему обыкновению груб. Бесцеремонно взяв Кэтрин под локоть, он повел ее к выходу. Вскоре они оказались на улице, и это устраивало Кэтрин. Она давно хотела покинуть шумный бал.

– Чего вы хотите? – прямо спросила она, когда они уселись на низкую скамейку.

– Я вижу, вы не очень-то рады моему обществу, – хрипловатым голосом промолвил лорд Старки.

– Вас это удивляет?

Ее собеседник ответил не сразу.

– Должен признаться, – наконец после паузы заговорил он, глубоко вздохнув, – я рассчитывал, что встречу сегодня вечером вас здесь. В последний раз я видел вас на похоронах Кросби, вы выглядели тогда бледной и усталой, это обеспокоило меня.

– Мне уже намного лучше, так что не надо беспокоиться о моем здоровье, – сказала Кэтрин, отводя глаза в сторону.

– И все же я не могу не волноваться за вас. – Лорд Старки помолчал, а затем продолжил: – Я понимаю, что, учитывая мою репутацию, вы не доверяете мне. И все же я хотел бы предложить вам свои услуги, если в них возникнет необходимость.

Кэтрин отшатнулась от него.

– Вы предлагаете мне стать вашей любовницей? – возмутилась она.

– Вовсе нет, – твердо ответил он. – Такое предложение оскорбило бы вас. Вы заслуживаете лучшей участи. Кэтрин, я…

– Я не давала вам повода столь фамильярно обращаться ко мне, милорд!

Ей хотелось, чтобы он поскорее оставил ее одну. В душе Кэтрин клокотал гнев, и это чувство не нравилось ей. Оно окончательно разрушило приятную атмосферу бала, которую она ощутила вначале. Вечер был окончательно испорчен.

– Простите меня, миледи, я не хотел огорчить вас. Просто примите к сведению, что если вам понадобится поддержка и моя помощь, я всегда к вашим услугам.

Лорд Старки поднялся, отвесил ей поклон и, пожелав приятного вечера, зашагал к дому. Кэтрин проводила его долгим взглядом, едва сдерживая слезы, которые жгли ей глаза. Встав, она направилась к лестнице, ведущей на лужайку.

– Скоро начинается вальс, Кейт, – услышала она знакомый глубокий голос. – Я надеялся, ты согласишься потанцевать со мной.

Бабочки запорхали у нее в животе. Повернувшись, Кэтрин взглянула в лицо Люсьена. Решив, что ничто не должно омрачать их общение, она постаралась взять себя в руки и успокоить расшалившиеся нервы.

– А как же леди Джулия? Ты разве не пригласил ее на прогулку в сад, чтобы узнать лучше?

– Должен признаться, я действительно хотел пригласить леди Джулию прогуляться со мной, но ее сестры настояли на том, чтобы она прошлась с ними по залу. Поэтому в данный момент леди Джулия занята светской беседой.

– Должно быть, тебе очень обидно, – стараясь говорить непринужденным тоном, промолвила Кэтрин.

Она ощущала себя нелюбимой игрушкой, которую ребенок берет только тогда, когда не может дотянуться до любимой.

Люсьен, смеясь, покачал головой:

– Вовсе нет. На самом деле я рад, что у меня есть возможность провести время с тобой.

– Правда?

Настроение Кэтрин заметно улучшилось.

– Я не мог не заметить, что ты уединилась с лордом Старки, – продолжал Люсьен, – и подумал, что будет лучше, если я прослежу за вами. Мне хотелось убедиться, что он не наговорил тебе дерзостей. Учитывая его репутацию, этот человек вполне способен на всякие гнусности.

Кэтрин взяла Люсьена под руку, и они направились в особняк.

– Если ты имеешь в виду непристойные предложения, то могу сказать, что лорд Старки мне их не делал.

– Рад это слышать.

– А вот другие джентльмены были менее щепетильны в этом вопросе. Однако я отвергла все их притязания. Меньше всего сейчас мне нужен скандал.

Они вошли в бальный зал. Мерцающий свет от люстр играл бликами на ювелирных украшениях гостей так, что драгоценности сверкали, как звезды. Люсьен повел Кэтрин на паркет, где уже собирались пары.

– Насколько я понял, ты надеешься снова выйти замуж? – неожиданно спросил Люсьен и положил руку на талию партнерши, заняв позицию для вальса.

– Нет, – ответила Кэтрин. – Я хочу только одного – вырастить дочь, не замарав нашего доброго имени.

Заиграла музыка, и они закружились в вальсе.

– Замужество обеспечит тебе доброе имя, – сказал Люсьен. – Особенно если ты сделаешь правильный выбор. Муж гарантирует вам обеим безопасность, Кейт, не говоря уже о дружбе и… другом, что может дать мужчина.

– Боже мой… – Кэтрин задохнулась от смущения.

Ее щеки зарделись, и она поспешно отвела глаза в сторону, боясь встретиться с Роксбери взглядом.

– Ты так похож на свою бабушку! – воскликнула она.

Люсьен усмехнулся:

– Она говорила тебе нечто подобное?

Кэтрин не стала повторять Люсьену слова леди Роксбери об удовлетворении интимных потребностей, а просто кивнула.

– Война научила меня тому, что жизнь быстротечна и мы не должны медлить, исполняя свои желания. Нам нужно быть откровеннее, честнее друг с другом и не бояться того, что скажут или подумают о нас окружающие.

Снова устремив взгляд на Люсьена, Кэтрин увидела, что его лицо приобрело серьезное выражение. В глазах не было и тени насмешки. Кэтрин всей душой потянулась к нему. Ей хотелось, чтобы Люсьен поделился с ней своими сокровенными переживаниями и воспоминаниями о войне.

– Есть такое понятие, как приличия, Люсьен, – промолвила она. – Не всегда нужно озвучивать первую же мысль, которая пришла тебе в голову.

– В кругу близких людей – семьи или друзей – это вполне допустимо, – возразил он.

Кэтрин нахмурилась.

– Раньше мы с тобой были близкими друзьями, но мне всегда казалось, что ты не до конца откровенен со мной.

Притянув ее к себе, Люсьен прошептал ей на ухо:

– Тогда ты была невинной девочкой, а я – опытным мужчиной. Само собой разумеется, что существовали определенные темы, которые мы не могли обсуждать.

Кэтрин вспыхнула от смущения. Она чувствовала, что ее щеки горят.

– Мы и теперь не должны обсуждать подобные вещи, – пробормотала она.

Кэтрин знала, что не смогла бы найти слов для разговора на интимные темы.

– Поверь, Кейт, – весело сказал Люсьен, кружа ее в вихре вальса, – я желаю тебе только добра. Поэтому если ты и впрямь противишься мысли снова выйти замуж, то я сделаю все возможное, чтобы ты изменила свое мнение на этот счет. Я хочу видеть тебя счастливой, в кругу собственной семьи. Поэтому я решил помочь тебе выйти замуж.

– Что-о?! – не веря своим ушам, воскликнула Кэтрин.

«Он, конечно, шутит!» – решила она.

– Ты сейчас считаешь, что тебе не нужен муж, но я знаю, Кейт, что в душе ты – романтик, с детства отличалась мечтательностью и верила в любовь. Помнишь, как очаровала тебя история Одиссея и Пенелопы? Нет, одиночество не для тебя, ты не сможешь прожить без верного человека рядом, без нежности и ласк в постели. – И Люсьен подмигнул ей.

Кэтрин задохнулась от негодования. Что он такое несет?! Как смеет говорить с ней на подобные темы?

– Я знаю, что разрушил наши дружеские отношения тем, что уехал, не сказав ни слова, – не давая ей прийти в себя, продолжал Люсьен. – Тем, что долго отсутствовал и не писал тебе. Но я по-прежнему считаю, что между нами еще можно восстановить доверие. И в память о нашей дружбе хочу говорить с тобой прямо, без обиняков. Так вот, поверь мне, ты для меня, как и прежде, дорога, и я хочу заботиться о тебе.

– Я рада, что ты вернулся, – сухо промолвила Кэтрин. – Хотя твои советы иначе, как глупыми, не назовешь.

В выражении лица Люсьена появилось что-то хищное, он крепче прижал ее к себе.

– Я просто слишком хорошо знаю, какое наслаждение дарят друг другу мужчина и женщина в постели, и не хотел бы, чтобы ты лишала себя этого, – промолвил он.

Услышав эту фразу, Кэтрин онемела. Некоторое время она не могла вымолвить ни слова. Кэтрин боялась, что если начнет сейчас что-то говорить, то будет сильно заикаться от смущения. Ее снова бросило в жар, голова кружилась.

– Итак, – деловито продолжал Люсьен, как будто не замечая замешательства Кэтрин, – я подыщу тебе подходящего джентльмена, умного и достаточно красивого, такого, чтобы он смог вызвать у тебе интерес.

– Прости, но еще раз повторяю, мне не нужен муж, – вновь обретя дар речи, заговорила Кэтрин. – Давай забудем все эти разговоры об ухажерах и замужестве. Мне хочется наверстать упущенное время и пообщаться с тобой. Это мое единственное желание. Сейчас мне нужен друг, а не муж и не любовник, если уж на то пошло.

– Хорошо, – согласился Люсьен, – но если ты вдруг передумаешь, то надеюсь, в первую очередь обратишься ко мне. Дай мне знать, что решила все же выйти замуж, и я в два счета найду тебе мужа – такого, кто был бы достоин тебя.

Кэтрин почувствовала, как все тело сковывает напряжение. «Такого, кто был бы достоин тебя…» Эти слова Люсьена навели ее на мысль о том, что он не считал Чарльза Кросби достойным ее. Неужели Люсьену было что-то известно о тайнах ее несчастливого брака? Впрочем, нет, об этом, казалось, ничто не свидетельствовало в поведении Люсьена. У Кэтрин отлегло от сердца.

– Ладно, – промолвила она, – если я вдруг надумаю выйти замуж или… – она на мгновение замялась, и это позабавило Люсьена, – завести любовника, ты узнаешь об этом первым.

– Очень надеюсь на это.

Волна бурных эмоций захлестнула Кэтрин. У нее перехватило дыхание, потому что она не могла отогнать от себя грешные мысли и образы, но связаны они были не с каким-то безымянным незнакомцем, а с Люсьеном. «Боже, что со мной происходит? – спрашивала Кэтрин себя. – И что мне теперь делать?»

Глава 6

– Пора бы уже запускать фейерверк, – сказал Люсьен, когда вальс закончился. – Пойдем на улицу и поищем хорошее место, с которого можно полюбоваться им, пока толпа не хлынула из зала.

Поколебавшись, Кэтрин взяла его под руку. На ее щеках играл восхитительный румянец, а в глазах читалось выражение настороженности. «Уж не перегнул ли я палку? – с тревогой подумал Люсьен. Теперь он укорял себя за излишнюю дерзость в разговорах с Кэтрин о любовниках, тайных желаниях и страсти. – Надо попридержать коней», – решил он.

– Давай после фейерверка пойдем к карете из тыквы и попросим художника нарисовать нас, – предложил Роксбери.

– Прекрасная идея, – сразу же согласилась Кэтрин.

Они прошли сквозь нарядную толпу гостей, собравшихся на террасе, и стали спускаться по лестнице на лужайку. Там уже стояла небольшая группа гостей. Среди них Кэтрин заметила герцога Кингсборо, его мать и супругу.

– О, смотри, – промолвил Люсьен, – внизу, кроме семьи герцога, я вижу мистера Гударда, Уинстонов и Хантли!

– А кто эта леди с белокурыми волосами, которая стоит рядом с герцогом? – спросила Кэтрин. – Мне кажется, я ее раньше никогда не видела.

Вглядевшись в блондинку, Люсьен вынужден был признать, что тоже не знает ее.

– Сейчас выясним, – сказал он.

Они спустились по лестнице и зашагали по усыпанной гравием дорожке.

– Даже маска не может скрыть красоту этой дамы, – пробормотала Кэтрин, когда они вступили на лужайку.

В ее голосе было так много грусти, граничащей с тоской, что Люсьену вдруг припомнилась реакция Кэтрин на его комплимент по поводу ее собственной красоты. Он в очередной раз подумал, что Кэтрин не уверена в себе и не понимает, насколько она привлекательна. Остановившись, он повернулся к своей спутнице.

– Ты права, – сказал он, внимательно посмотрев на нее, и понял, что обычная уверенность Кэтрин в себе была кем-то подорвана за время его отсутствия. – И все же красота незнакомки меркнет перед твоей красотой и прелестью.

– Люсьен, я…

– Ты прекрасна, Кейт, – сказал он твердо. – Я всегда так считал, ты это знаешь.

Губы Кэтрин разомкнулись так, словно она хотела что-то сказать, но вместо слов из ее груди вырвался вздох. Ее глаза блестели, как будто наполнились слезами, она выглядела несчастной и беззащитной. Люсьен невольно вспомнил, как в шесть лет Кэтрин вывихнула лодыжку, упав со своей лошадки. Тогда она тоже чуть не плакала, ее нижняя губка предательски дрожала. Но Кэтрин не давала воли слезам, даже будучи маленькой девочкой. Люсьен знал, что и сейчас она не заплачет, что бы ни происходило у нее на душе. Люсьен решил разрядить обстановку.

– Кроме того, джентльмены в основном предпочитают брюнеток, – заявил он.

Кэтрин не сразу, но все же улыбнулась:

– Я слышала другое мнение.

– Ну, значит, оно ошибочное. Блондинок в Англии сотни, а вот брюнеток и рыжеволосых еще надо поискать.

К его радости, Кэтрин, наконец, рассмеялась и игриво хлопнула его по руке.

– Ты совершенно неисправим.

– Не буду спорить.

Подмигнув Кэтрин, он повел ее дальше, хотя ему в этот момент хотелось совсем другого. С каким восторгом он прижал бы сейчас ее к своей груди и поцеловал в губы так пылко, чтобы выражение боли перестало туманить взгляд ее прекрасных зеленых глаз. «Если эта боль дело рук Кросби, я отправлюсь за ним в ад, вытащу его оттуда за волосы и вызову на дуэль», – поклялся Люсьен. Чувствуя, что в нем закипает гнев, он попытался унять его и небрежно бросил Кэтрин:

– Кстати, я считаю, что мистер Гудард был бы идеальным мужем для тебя.

Выражение ужаса отразилось на лице Кэтрин, и Люсьен едва не расхохотался. Он знал, что его слова не понравятся ей.

– Я не верю, что ты говоришь всерьез, – заявила Кэтрин.

– Если бы ты узнала его ближе, то поняла, что это очень любезный джентльмен.

– Ну, в таком случае, сосватай за него леди Джулию, она тоже очень любезная леди.

В улыбке Кэтрин сквозила не только ирония, но и едва прикрытое раздражение. И это обнадежило Люсьена, он понял, что находится на правильном пути к ее сердцу.

– Я, конечно, мог бы это сделать, но с чем бы я сам тогда остался?

Кэтрин пронзила его сердитым взглядом.

– Поскольку ты настаиваешь на том, чтобы мы говорили друг с другом откровенно, заявляю: тебе с ней ничего не светит. Леди Джулия не для тебя.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно.

– В таком случае кого бы ты посоветовала? Кто, по-твоему, мог бы сделать меня счастливым?

– Ну, я… – Кэтрин осеклась.

– Да? Продолжай, я внимательно слушаю тебя.

– Как друг, я посоветовала бы тебе сначала хорошенько осмотреться, подумать, взвесить все варианты. В конце концов, брак – дело серьезное, на всю жизнь. Ты же не хочешь совершить ошибку, из-за которой потом будешь страдать до конца своих дней. – Ее слова казались разумными, но тон свидетельствовал о том, что Кэтрин находится на взводе и сильно нервничает. – Кроме того, ты обещал повременить с ухаживаниями, чтобы больше времени проводить со мной.

Люсьен кивнул:

– Ты права, хотя, учитывая мою ситуацию, я не смогу слишком долго тянуть с женитьбой. Если со мной что-нибудь случится, титул перейдет к моему троюродному брату, Джорджу.

Кэтрин поморщилась.

– К тому рыжему парню, который постоянно задирал нос и однажды сбросил кошку с лестницы?

– Совершенно верно.

– Нет, мы не можем допустить, чтобы это произошло.

– Значит, ты понимаешь, перед какой дилеммой я стою? Женившись и произведя на свет наследника, я тем самым спасу маму и бабушку от верной гибели. Ведь они кинутся в Темзу, если титул унаследует Джордж.

– Ты прав. Ну что ж, в таком случае, я признаю, что тебе действительно необходимо срочно жениться. – Кэтрин посмотрела на него с видом заговорщика. – Давай обсудим возможные варианты на этой неделе, согласен?

– Может быть, сделаем это на рыбалке?

Кэтрин звонко рассмеялась. О, как соскучился Люсьен по этим мелодичным звукам!

– Или лучше после скачки, в которой я надеюсь одержать победу? – спросила она.

Яркая вспышка озарила ночную тьму. Взглянув в сторону хозяев дома, Кэтрин вежливо кивнула, и герцог Кингсборо учтиво улыбнулся ей. В это время в небо взметнулся очередной фейерверк и рассыпался разноцветными огоньками. Неожиданно справа от Кэтрин раздался какой-то грохот, она инстинктивно повернула голову на странный звук и увидела, что белокурая незнакомка упала в объятия мистера Невилла, наследника маркиза Волвингтона. Ее тело обмякло и казалось безжизненным.

«Боже, неужели ее застрелили?!» – ужаснулась Кэтрин.

Глава 7

Это было похоже на кошмарный сон. Фейерверки продолжали взрываться на фоне ночного неба, и толпа гостей любовалась ими с террасы, люди хлопали в ладоши, кричали «браво», не обращая внимания на то, что произошло на лужайке.

– Оставайся здесь, – бросил Люсьен Кэтрин и поспешил на помощь незнакомке.

– Я не могу стоять, как истукан, и бездействовать в такой ситуации, – пробормотала Кэтрин.

– Положите ее на землю, – распорядился герцог и, сняв сюртук, расстелил его на траве.

Мистер Невилл положил даму и склонился над ней, опустившись на колени. Люсьен, лорд Уинстон и мистер Гудард стояли рядом.

– Прижмите это к ране, чтобы остановить кровотечение, – добавил герцог, протягивая Невиллу большой носовой платок. – Уинстон, я назначаю вас главным, оставайтесь здесь, а я попытаюсь выяснить, что, черт возьми, произошло. – И герцог побежал к террасе.

Кэтрин невольно ахнула, когда Невилл закатал длинный рукав на платье дамы, и все увидели рану, из которой сочилась кровь. Носовой платок герцога сразу же пропитался ею. Дрожащими руками Кэтрин взялась за подол своего наряда, намереваясь оторвать от него кусок ткани, который можно было бы наложить на рану. Однако герцогиня Кингсборо остановила ее.

– Не портите свое платье, – сказала она. – У джентльменов в запасе есть еще галстуки и носовые платки, которые можно будет использовать, если это потребуется.

– Я думаю, нам надо внести ее в дом, – глухим голосом промолвил лорд Уинстон. – Там ей будет удобнее. Кроме того, рану нужно обработать.

– Не могу не согласиться с вами, – поддержала его герцогиня, на ее лице застыло выражение суровой решимости. – И поскольку неизвестно, насколько серьезно ранение, я предлагаю поторопиться.

Невилл взял даму на руки и быстро зашагал к лестнице, которая вела на террасу. Все, кроме Люсьена и Кэтрин, последовали за ним.

У Кэтрин от волнения перехватило горло.

– С тобой все в порядке? – спросил Люсьен.

Она проигнорировала его вопрос.

– Почему ты не пошел вместе со всеми? Возможно, ты мог бы оказать несчастной помощь.

– Я побоялся, что буду только мешать, – ответил он. – Чтобы обработать рану, нужно не больше двух-трех человек. Кроме того, я уверен, что герцог уже послал за врачом.

– Несчастная ужасно выглядела, ее мертвенная бледность поразила меня. – Кэтрин взглянула в глаза Люсьену: – Я узнала ее. Это леди Ребекка, не так ли?

Люсьен кивнул.

– Да, мне тоже так показалось.

Мысли Кэтрин путались, она чувствовала слабость. Никогда прежде она не была свидетелем столь страшного происшествия.

– Пойдем, – сказал Люсьен, обняв ее за плечи. – У тебя шок. Думаю, будет лучше, если я отвезу тебя домой. Тебе нужно отдохнуть.

Кэтрин кивнула, понимая, что Роксбери абсолютно прав. Сейчас она испытывала отчаянное желание оказаться рядом с дочерью. У нее на глазах чуть не убили женщину, и это напомнило Кэтрин о том, как хрупка жизнь.

– Да, я буду благодарна тебе, если ты отвезешь меня домой, – сказала она.

– Есть ли какие-нибудь новости от владельца фабрики в Энкоутсе, мистер Симонз? – спросила Кэтрин своего секретаря, сидя на следующее утро в кабинете и разбирая бумаги.

Ей по-прежнему было трудно вникать в юридические тонкости документов, и мистер Симонз оказывал ей в этом неоценимую помощь.

– Я как раз собирался сообщить вам, миледи, что сегодня рано утром получил от него письмо. Владелец фабрики заверил меня, что выполнил все ваши условия.

– И вы ему верите?

– С его стороны было бы глупо лгать, ведь мы можем легко проверить, соответствует ли его утверждение действительности. Хотя, возможно, он недооценивает ваше упорное желание изменить положение дел и считает, что вы не станете утруждать себя проверками.

Кэтрин на мгновение задумалась.

– Вы правы. Не могли бы вы съездить на фабрику, чтобы проверить, как там обстоят дела сейчас?

Она хорошо помнила свой визит в Энкоутс сразу после смерти мужа. Фабрика показалась ей ужасно грязной. Было ясно, что Чарльз не заботился об условиях труда на этом предприятии, но Кэтрин хотела изменить их. Она, как инвестор, несла ответственность перед рабочими, которые умножали ее состояние и поддерживали финансовое благополучие.

– Я поехала бы с вами, но не могу надолго оставлять Софию, – сказала Кэтрин секретарю.

– Вам не нужно ничего объяснять, – промолвил мистер Симонз любезным тоном. – Вы замечательная мать, миледи. Так думает весь персонал, который работает у вас в поместье.

Его слова многое значили для Катрин. В последние годы она превратилась в комок нервов. У нее было такое ощущение, что она ходит по лезвию бритвы. Малейшая похвала или успех в деле помогали Кэтрин восстанавливать ее пошатнувшуюся уверенность в себе.

– Я прямо сейчас начну готовиться к поездке и отдам необходимые распоряжения, – сказал мистер Симонз. – Может быть, у вас есть еще какие-нибудь поручения или пожелания, миледи? Например, связанные с увеличением доходности предприятия?

– О… право, не знаю, – замялась Кэтрин. – Мне, пожалуй, нужно это обдумать. Благодарю вас за помощь. Услуги, которые вы оказываете мне после смерти мужа, просто бесценны.

– Не нужно благодарить меня. Это моя работа, миледи.

У мистера Симонза был такой вид, словно он хочет сказать что-то еще, но не решается.

Кэтрин вопросительно посмотрела на него.

– Надеюсь, вы не сочтете за дерзость мои слова, но должен признаться, я был крайне удивлен, когда вы изъявили желание продолжать бизнес своего мужа после его смерти. Это необычный поступок для леди. Как правило, дамы не проявляют интереса к… мужским делам. Прошу простить меня, но я думал, что вы возложите все дела на меня. И, надо сказать, я не верил поначалу, что вы способны самостоятельно вести их. Однако теперь я, не скрою, впечатлен мудростью ваших решений. Для своих инвестиций вы неизменно выбираете компании с наивысшим доходом и пока не совершили ни одной ошибки. Ваш доход за последний год почти удвоился, и все это благодаря вашему деловому чутью и смекалке.

Эти слова заставили Кэтрин покраснеть от смущения. Но ей нравилось, что мистер Симонз по достоинству оценил ее успехи в бизнесе. После смерти Чарльза она, отгородившись от всего мира, дни и ночи проводила в кабинете мужа, корпя над документами и пытаясь понять записи в книгах доходов и расходов.

Ею была проделана огромная работа, но зато теперь Кэтрин знала специфику инвестиционного бизнеса, разбиралась в компаниях, в которые ее покойный муж вкладывал деньги, и могла профессионально обсуждать деловые вопросы с мистером Симонзом.

Вложив собственные средства в пару предприятий, Кэтрин приобрела опыт и поняла, что сможет самостоятельно вести дела.

– Вы очень добры ко мне, – сказала она секретарю, – но я прекрасно понимаю, что мне нужно еще многому научиться.

Стук в дверь прервал их разговор. На пороге появился дворецкий Картер.

– Прибыл лорд Роксбери, миледи, – доложил он. – Просит принять его. Я проводил милорда в гостиную.

У Кэтрин затрепетало сердце. Вернувшись вчера поздно вечером домой, она еще долго не могла заснуть, размышляя о тех странных чувствах, которые она испытывала к Люсьену на балу. Его присутствие оказывало на нее сильнейшее воздействие, будоражило сознание, волновало, вызывало замешательство и сердцебиение. Немного успокоившись, Кэтрин нашла своему состоянию разумное объяснение. Она списала его на волшебную атмосферу бала, на провокационный разговор с подругой и выпитое шампанское.

Но сегодня начался новый день, и у Кэтрин было дел по горло. Она не могла тратить время на пустые эмоции. Если Люсьен будет и дальше настаивать на необходимости скорой женитьбы, то Кэтрин покорится неизбежному и постарается найти другу хорошую жену. Вполне возможно, что из леди Джулии выйдет неплохая графиня, хотя Кэтрин до сих пор сильно сомневалась в этом. Но она решила перебороть свою антипатию к ней, поскольку, судя по всему, Люсьен не на шутку увлекся этой светской красавицей. Впрочем, поскольку на кону стояло счастье ее лучшего друга, Кэтрин дала себе слово быть осмотрительной и не рубить с плеча. Нужно было сделать правильный выбор и не ошибиться в выборе спутницы жизни для Люсьена.

Подойдя к делу основательно, Кэтрин составила список потенциальных невест для друга. При этом учитывались различные качества молодых незамужних леди, и не в последнюю очередь наличие у них хороших отношений с самой Кэтрин. Она хотела, чтобы ей было приятно пить чай и ездить по магазинам с будущей женой Люсьена.

– Спасибо, Картер, – поблагодарила Кэтрин дворецкого и сложила разбросанные по письменному столу бумаги в аккуратную стопку. – Предложите гостю чашку чая и скажите, что я скоро выйду к нему.

– Слушаюсь, миледи.

– Да, и еще, Картер… – остановила она слугу, который уже направился было к двери. Дворецкий тут же снова повернулся к своей госпоже. – Сообщите повару, что его светлость уже прибыл. Пусть он готовит корзинку с провизией для пикника.

Картер, поклонившись, вышел из кабинета. Кэтрин встала, и мистер Симонз последовал ее примеру.

– Поговорим позже, – сказала она и направилась к двери. – Нам еще надо обсудить, будем ли мы продавать акции угольной шахты в Дареме.

По пути в гостиную Кэтрин ненадолго остановилась перед зеркалом, висевшим в холле, и окинула себя внимательным взглядом с головы до ног. Заметив, что лицо сегодня излишне бледное и усталое, Кэтрин пощипала щеки, но тут же упрекнула себя за глупость. Ее ждал Люсьен, старый друг, с которым она провела бессчетное количество часов. Вряд ли он обратит внимание на цвет ее лица.

Казалось бы, эта мысль должна была успокоить Кэтрин. Но вместо этого она вдруг огорчилась. Ей почему-то стало жаль, что Люсьен не придает ее внешности никакого значения.

Кэтрин вздохнула. «Снова эти нелепые мысли и чувства!» – укорила она себя. Но внутренний голос тихо нашептывал ей, что их отношения кардинальным образом изменились и что этот мужчина ей не безразличен, как бы она ни пыталась это отрицать. Поправив прическу, Кэтрин постаралась сохранить самообладание. Сейчас было не время размышлять над причудами судьбы. Человек, постоянно вводивший ее в замешательство, сидел в гостиной и ждал ее.

Кэтрин твердым шагом, с приветливой улыбкой переступила порог гостиной. Но как только она увидела Люсьена, во рту у нее сразу пересохло, а сердце бешено заколотилось в груди. Столь сильное впечатление произвела на нее внешность гостя.

Он был одет в темно-синий сюртук, бежевые, плотно облегающие бриджи и черные сапоги для верховой езды. Волосы зачесаны назад, но несколько прядей небрежно падали на лоб. Люсьен был так хорош собой, что у Кэтрин перехватило дыхание. Он стоял у одного из окон, и его ярко освещало солнце.

Кэтрин вдруг подумала, что ей, пожалуй, следовало сегодня более тщательно подойти к выбору платья. Убежденность в том, что Люсьен ей безразличен, испарилась, как утренний туман. Она больше не обманывала себя.

– Доброе утро, – первым поздоровался гость, учтиво поклонившись.

Кэтрин охватило разочарование. Неужели он не поцелует ей руку? Стараясь скрыть свои чувства, она ответила на его приветствие. Утро отрезвило их, от волшебной атмосферы бала не осталась и следа. Леди Ребекка, в которую вчера стреляли, была доброй знакомой Люсьена, и Кэтрин понимала, что он сейчас переживает за нее. Было бы странно, если бы он целовал Кэтрин руки при каждом удобном случае. И все же его сдержанность огорчала ее, особенно после вчерашнего вечера, когда Кэтрин показалось, что Люсьен проник ей в душу и затронул ее самые сокровенные струны.

Кэтрин была уверена, что Люсьен в отличие от нее самой не испытывал к ней никаких чувств, кроме дружеских. В противном случае он предложил бы ей вступить с ним в брак, ведь ему была нужна жена. Впрочем, Кэтрин уверяла себя, что подобный поворот событий не устроил бы ее, ведь она не собиралась снова выходить замуж.

– Ты получал какие-нибудь известия от герцога о вчерашнем инциденте? – спросила Кэтрин.

С одной стороны, она действительно была обеспокоена судьбой леди Ребекки, а с другой – ей было трудно сосредоточиться на чем-нибудь, кроме Люсьена, тем более сейчас, когда он в упор смотрел на нее.

– Пока, к сожалению, нет, – ответил Люсьен. – Впрочем, мне кажется, для беспокойства нет причин. Я уверен, что если леди Ребекка получит своевременную медицинскую помощь, то наверняка скоро поправится.

– Рада это слышать.

В гостиной установилась тишина, которую нарушало лишь тиканье часов, стоявших на каминной полке. Кэтрин смущенно теребила складки юбки у пояса.

– Ты, наверное, повидал много подобных ран? – первой заговорила она. – Я имею в виду, во время войны.

– Да, и признаюсь, мне не хочется вспоминать о том, что я пережил.

По его лицу пробежала тень, и Кэтрин отругала себя за неудачный вопрос. По всей вероятности, Люсьен вспомнил умершего брата.

– Прости, – промолвила она.

Люсьен глубоко вздохнул.

– Я приехал в двухместной коляске, – сказал он, – поскольку, как я понял, ты хочешь устроить пикник. Мы можем поехать на озеро, порыбачить, позавтракать на природе, а прогулку верхом отложим до следующего раза.

– Ты пытаешься отсрочить свое поражение в скачках? – насмешливо спросила Кэтрин.

Она надеялась, что игривый тон и легкое поддразнивание немного приведут ее в чувство и успокоят нервы.

– Ну, уж если речь зашла о моем предстоящем поражении, то признаюсь, я всегда намеренно позволял тебе выигрывать у меня, – с лукавой улыбкой промолвил Люсьен.

– Во-первых, я не верю ни единому твоему слову, а во-вторых, если бы ты был настоящим джентльменом, то не стал бы сейчас кичиться своим превосходством в верховой езде. Настоящий джентльмен, играя в поддавки, оставил бы леди в полном неведении относительно того, что она побеждает по причине его благородства.

Люсьен засмеялся, и от его громкого голоса по спине Кэтрин побежали мурашки.

– Признаюсь, мне никогда не понять женщин, их логика – загадка для меня. Я представляю, какая путаница царит в их хорошеньких головках.

Скрестив руки на груди, Кэтрин вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на гостя.

– И все же, уверяю тебя, мы умеем наводить в ней порядок.

Люсьен так пытливо посмотрел на нее, как будто хотел проникнуть в ее тайные мысли.

– Тогда скажи мне, почему вы так падки на сплетни? Это особенность женского мышления?

Кэтрин едва не прыснула со смеха. Сохранять серьезное выражение лица было трудно. Впрочем, разрядка могла бы отвлечь ее, по крайней мере, от обольстительной улыбки Люсьена, от исходящего от него пряного запаха, который кружил ей голову, и от многих других опасных вещей. Она почувствовала, как все ее нутро трепещет и с удвоенным усердием постаралась сосредоточиться на разговоре.

– Конечно, – ответила она. – Одна часть нашего мозга отвечает за сплетни, другая за скандалы, а оставшаяся за выбор нарядов, шляпок и туфель.

Люсьен начал кривить губы, а затем, не сдержавшись, захохотал. Кэтрин улыбнулась. Она ощутила установившийся между ними в эту минуту дух товарищества, по которому так сильно соскучилась.

Люсьен смеялся до слез, до колик в животе, а затем выпрямился и вытер влажные глаза. Кэтрин украдкой наблюдала за ним. Когда Люсьен уходил в армию, ей было девятнадцать лет, на прощание она крепко обняла его. И сейчас ей снова хотелось сделать это – обвить руками шею Люсьена, припасть к его груди. Но Кэтрин не решалась приблизиться к нему. Вспоминая вчерашний вечер, она опасалась, что в ней опять проснутся отнюдь не только дружеские чувства к Люсьену.

– Если хочешь увидеть Софию перед нашим отъездом, я могу провести тебя прямо сейчас в детскую, – с улыбкой предложила она.

Сидя рядом с Кэтрин в коляске, Люсьен правил лошадьми. Они бежали галопом по усыпанной гравием подъездной дорожке. Глядя прямо перед собой, Люсьен изо всех сил пытался унять бешеное сердцебиение.

«Не спеши, – твердил он себе, – строго следуй своему плану, и ты одержишь победу!»

На Кэтрин теперь не было роскошного бального наряда из шелка и кружев, в котором Люсьен видел ее вчера. Сегодня она надела скромное повседневное платье, которое, казалось бы, должно было умерить пыл Люсьена. Однако не тут-то было! Когда Кэтрин вошла в гостиную, Люсьен едва не ринулся к ней, почувствовав, что его неудержимо тянет к этой женщине. С каким наслаждением он сорвал бы с нее муслиновое платье и оголил ее прекрасное тело!

При мысли об этом Люсьена бросило в жар, но он боялся все испортить своей несдержанностью. Люсьен видел, что в Кэтрин зарождается ответное чувство, но оно было еще слабым и неокрепшим. Он не мог рисковать. Люсьен хотел действовать наверняка, дождаться того момента, когда Кэтрин не сможет оказать ему ни малейшего сопротивления. Совсем недавно Кэтрин заявила ему, что не собирается повторно выходить замуж и не планирует заводить любовника. И Люсьен принял ее слова во внимание, решив попридержать коней.

И все же Роксбери хорошо видел, что всякий раз, когда он прикасался к ней, в ее глазах загорался огонек желания. Да, женщина может утверждать, что проживет одна, без мужчин, до конца своих дней, что у нее нет потребности в интимной близости, но верить ей не стоит. Люсьен намеревался доказать ей однажды, что он искусный любовник и может творить чудеса в постели.

Эти мысли раззадорили его, и он вдруг почувствовал тяжесть и боль в паху. Стиснув зубы, Люсьен вцепился в поводья.

– У тебя очаровательная дочь, – сказал он, стараясь отвлечься от грешных мыслей. – Она очень похожа на тебя.

Кэтрин засмеялась.

– Думаю, о сходстве говорить еще рано, – ответила она. Хотя взгляд Люсьена был прикован к дороге, он почувствовал, что Кэтрин смотрит на него. – Знаешь, я всегда подозревала, что ты умеешь ладить с детьми, но, признаюсь, ты превзошел все мои ожидания. Меня растрогало то, как ты держал Софию на руках, то, как ты щекотал ее животик, стараясь рассмешить. Мне кажется, ты мог бы стать для нее отличным дядей.

От похвалы Кэтрин на душе Люсьена стало тепло, хотя он надеялся стать не дядей, а отцом для маленькой Софии, женившись на ее матери. Его губы скривились в ухмылке. Он подумал о том, что с сегодняшнего дня начинает всерьез ухаживать за Кэтрин, хотя, возможно, она этого сразу не заметит. Тайное ухаживание было частью его плана, цель которого состояла в том, чтобы Кэтрин осознала, что рядом с ней находится мужчина, достойный стать ее любовником, а быть может, и мужем. Каждое его прикосновение, каждое слово, произнесенное шепотом, будет направлено на то, чтобы растопить ее сердце, разжечь в ней страсть.

Люсьен надеялся, что его план сработает.

Въехав в рощу, Люсьен остановил коляску, спрыгнул на землю, поросшую яркой весенней травой, и привязал лошадей к дереву. Затем помог Кэтрин выйти из коляски, обхватив за талию. Люсьен заметил, что на ее лице играет румянец, и осторожно коснулся кончиками пальцев щеки Кэтрин.

– Я смахнул ресничку, – солгал он. – Вот… теперь щека чистая.

Люсьен подал ей удочки из коляски, сам взял корзинку с провизией и одеяло, и они двинулись через рощу вниз к озеру. От внимания Люсьена не ускользнуло легкое замешательство Кэтрин. Он понял, что его усилия не напрасны, и поздравил себя с тем, что находится на верном пути. Едва сдержав торжествующую улыбку, он прибавил шагу.

– Где мы сядем – на солнце или в тени? – спросил он, когда они спустились к кромке воды.

Стояла прекрасная погода, было теплее, чем бывает обычно в апреле в этих местах, на голубом безоблачном небе светило яркое солнце.

– Думаю, в тени будет слишком прохладно. Мне бы хотелось расположиться на солнце. Давай расстелем одеяло вон там. – И она указала на открытый, поросший нежной травой участок берега у самой воды. – Тут рядом лежат валуны, среди которых мы можем закрепить удочки.

Люсьен не стал с ней спорить. Расстелив одеяло, он поставил на него корзинку, и Кэтрин тут же удобно уселась, поджав под себя ноги и положив рядом на траву удочки.

– Ты была на рыбалке с тех пор, как мы с тобой в последний раз здесь удили рыбу? – спросил Люсьен.

Он пытался представить, как Кэтрин жила все это время в его отсутствие.

– Ты имеешь в виду тот случай, когда я плюхнулась в воду? Знаешь, твоя сестра часто вспоминает об этом, не давая и мне забыть о моем унижении.

Вообще-то Люсьен не собирался снова напоминать Кэтрин о том давнем инциденте, чтобы не смущать ее. Впрочем, похоже, она не собиралась укорять его в этом. Кэтрин рассмеялась, и Люсьен улыбнулся в ответ.

– Надеюсь, ты не поскользнешься сегодня на мокром валуне.

– Можешь не сомневаться, не поскользнусь. А что касается твоего вопроса о рыбалке, то могу ответить: нет, с тех пор я ни разу не удила рыбу.

– Ну что ж, если помнишь, это несложно. – Люсьен достал из кармана маленькую баночку и открыл крышку. – Сначала возьмем червяка и насадим его на крючок.

Кивнув, Кэтрин быстро сняла перчатки и потянулась к баночке за червяком. Люсьен залюбовался ею. Он всегда ценил в ней основательность и деловитость – качества, которые в общем-то не свойственны женщинам. Большинство представительниц прекрасного пола не стали бы пачкать руки какими-то червяками. Кэтрин могла быть чопорной и церемонной, когда этого требовали обстоятельства, но находясь в своей стихии, она вела себя как любопытный, непосредственный ребенок. Ее не останавливало то, что она могла испортить платье, она не пугалась ползущего по руке паука. Более того, заметив насекомое, Кэтрин стремилась поближе рассмотреть его, чтобы подивиться красоте, сотворенной природой.

Люсьен уже насадил червя, но у Кэтрин это не получалось.

– Тебе помочь? – спросил Люсьен, скосив глаза на ее пальцы, в которых извивался червяк.

– Червяк упростил бы мне задачу, если бы прекратил изворачиваться, – пробормотала Кэтрин.

Люсьен подавил смех.

– Он ведет себя так, как повело бы в данных обстоятельствах любое живое существо – сопротивляется. Ты хочешь, чтобы червяк безвольно ждал, когда ты его насадишь на крючок?

Кэтрин с недовольным видом посмотрела на него:

– Ты пытаешься разжалобить меня?

Она снова предприняла попытку насадить червяка, но не смогла справиться с ним. Воспользовавшись ситуацией, Люсьен наклонился к ней и взял ее руку в свою.

– Надо делать вот так, – сказал он, показывая, как правильно держать червя.

А затем, обняв Кэтрин за плечи, научил ее правильно держать крючок во время насадки приманки. Когда наглядный урок был закончен, он быстро отстранился от нее и поднялся на ноги.

– А теперь можно забрасывать леску в воду, – заявил Люсьен, беря свою удочку. – Если хочешь, я помогу.

– Э… нет, спасибо, – замявшись, ответила Кэтрин. – Я хочу попробовать сама.

Она сделала несколько нерешительных движений. Люсьен заметил, что Кэтрин утратила уверенность, которой раньше, казалось, ей было не занимать. Впрочем, несмотря на это, она была просто восхитительна. Кэтрин отреагировала на его действия так, как и предполагал Люсьен, и он похвалил себя за умение соблазнять женщин. Его прикосновения произвели желаемый эффект.

Забросив удочку, он стал наблюдать за действиями Кэтрин. В отличие от неудачной попытки восьмилетней давности на этот раз она не плюхнулась в воду, а осталась стоять на валуне. Крючок удочки с многострадальным червяком благополучно погрузился в воду.

– Ха! – вскричала она, довольная собой. Ее глаза задорно блестели, на губах играла улыбка. – Я сделала это!

– И вправду сделала, – с усмешкой согласился Люсьен.

Она была очаровательна в радости победы. Ее лицо светилось от счастья. Люсьен видел Кэтрин такой только в далекой юности, много лет назад. С ее плеч как будто скатился тяжелый груз, который пригибал ее к земле.

Кэтрин установила удочку между камней и снова села на одеяло. Люсьен невольно обратил внимание на округлую линию ее бедер, когда она прошла мимо него. В памяти тут же всплыло воспоминание, как после падения Кэтрин в воду мокрое платье облепило все ее тело, каждый его изгиб. Эта картина была так явственна, что Люсьен издал негромкий стон.

– С тобой все в порядке? – спросила Кэтрин, широко распахнув глаза от беспокойства.

Глубоко вздохнув, Люсьен опустился на одеяло рядом с ней и скрестил ноги.

– Да, все нормально. Давай посмотрим, что приготовил нам повар.

Кивнув, Кэтрин пододвинула к себе корзинку и подняла крышку. Аппетитный пирог с мясом, копченая сельдь, сыр и бутылка вина вызвали у них восторг. В довершение всего Кэтрин обнаружила в корзинке еще и десерт – блины с ее любимым клубничным джемом.

– Ты по-прежнему увлекаешься садоводством? – спросил Люсьен, откусив кусочек пирога.

– Да, – сказала она. – Я люблю наблюдать, как развиваются растения, как они расцветают. Наверное, поэтому весна – мое любимое время года.

– У тебя вдоль дорожек цветут очень красивые нарциссы, не думай, что я этого не заметил.

Кэтрин улыбнулась:

– Цветы украшают наш быт, правда? В прошлом году часть сада я отвела под огород, где выращиваю овощи и зелень. В это трудно поверить, но до меня в Крест-Хейвене вообще не было огорода. Летом я обязательно покажу тебе свои грядки. Я рассчитываю, что в этом году мои помидоры будут самыми сочными и вкусными в округе.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – заметил Люсьен, хотя в эту минуту его привлекали не сочные помидоры, а сочные губы Кэтрин. С каким наслаждением он сейчас впился бы в них!

– А как обстоят дела в твоем поместье? – поинтересовалась Кэтрин. – Каким оно показалось тебе после долгого отсутствия? Я совсем забыла спросить у тебя об этом вчера. Прости меня за такое упущение, я бываю ужасно рассеянной.

Люсьен усмехнулся. Судя по безудержно извергаемому Кэтрин потоку слов, она сейчас сильно нервничала. Ее рука потянулась к бокалу с вином, и Кэтрин, поднеся его к губам, сделала торопливый глоток.

– В Роксбери-холл все по-прежнему, – ответил он. – Я не нашел особых изменений. Правда, мое отсутствие и смерть отца заставили маму и бабушку видеться чаще, чем им этого хотелось бы.

– Я всегда думала, что они прекрасно ладят друг с другом. Во всяком случае, со стороны это выглядит именно так.

Изогнув бровь, Люсьен взял с тарелки кусочек сыра.

– Их мнения по большинству вопросов не совпадают, – сказал он, – как, впрочем, и способы изложения своих взглядов.

– Мне кажется, твоя бабушка более напористый человек, чем мать, которая всегда отличалась сдержанностью, – заметила Кэтрин.

– Ты совершенно права, – согласился Люсьен и, положив кусочек сыра в рот, стал жевать.

Последовала пауза.

– Думаю, они единодушны только в одном вопросе, – наконец тихим голосом заговорила Кэтрин, – в том, что тебе надо жениться.

Встретившись с ней взглядом, Люсьен почувствовал, что его пульс участился.

– Это правда, – сказал он.

Кэтрин отвела взгляд и потянулась за блинчиком.

– Я, как и обещала, составила список кандидаток на роль твоей жены, – промолвила она.

Люсьен прищурился. Он заметил, что Кэтрин старается не смотреть на него. Что это означало?

– Интересно, леди Джулия вошла в него? – спросил он, чувствуя себя отпетым негодяем.

Кэтрин метнула в него быстрый взгляд и снова отвела его в сторону. Ее губы дрогнули, а грудь стала быстро вздыматься и опускаться от едва сдерживаемого волнения.

– Да, – ответила она с вызовом, нервно разглаживая складки на юбке. – Я видела, что ты серьезно увлекся ею, и подумала, что ты будешь доволен, если я включу леди Джулию в список.

– Ты угадала, я действительно доволен.

– Я очень рада, что угодила тебе. Но леди Джулия, разумеется, не одна в моем списке. Я включила в него также леди Теодору, старшую дочь графа Мейхейвена, леди Аннот, дочь графа Тисдейла, и леди Шарлотту, дочь герцога Силвертона.

– Прекрасный список, у тебя хороший вкус, – пробормотал Люсьен и, помолчав, вдруг спросил: – А как тебя угораздило выйти замуж за Кросби? Я никогда не замечал, чтобы ты испытывала к нему особую симпатию.

Кэтрин оцепенела от неожиданности, однако собралась с силами и ответила:

– Да, действительно, в юности я считала его довольно самовлюбленным, но потом Кросби ушел на войну и вернулся с нее совсем другим человеком. Он был внимательным и добрым. – Она одернула платье. – В первый же свой визит к нам после возвращения Кросби принес мне полевые цветы. Меня это приятно удивило, так как я ожидала, что такой человек, как Кросби, может дарить только розы.

Люсьен сжал кулаки, вспомнив, как однажды Кросби заявил, что любая женщина обожает розы. Тогда Люсьен возразил ему, сказав, что знает по крайней мере одну женщину, которая предпочла бы розам полевые цветы, и назвал имя Кэтрин. Похоже, Кросби сделал выводы из этого разговора и воспользовался полученной информацией.

– Мне показалось, что ты довольно быстро согласилась пойти с ним к алтарю, – заметил Люсьен.

Кэтрин кивнула:

– Период ухаживаний был довольно коротким, но такое случается сплошь и рядом в наши дни. Я не засматривалась на других кавалеров, и Кросби тоже не оказывал другим дамам знаков внимания. Когда наши родители узнали, что мы прекрасно ладим друг с другом, они решили, что нам нужно жениться.

– Уверен, что твои родители считали его хорошей партией для тебя.

– Разумеется. Они всегда надеялись, что я выйду замуж за лорда, поэтому, когда серьезные намерения Кросби стали очевидны, родители убедили меня принять его предложение руки и сердца. – Кэтрин вздохнула и расправила плечи. – Расскажи лучше о себе. Ты, наверное, повидал много удивительных мест во время своего путешествия.

Люсьен сделал глоток вина.

– Больше всего меня поразили Альпы, – промолвил он. – Это необыкновенно красивые горы, от которых захватывает дух. И еще мне понравилась Италия. Эта замечательная страна произвела на меня неизгладимое впечатление. Римская архитектура сильно отличается от той, которую мы видим здесь, в Англии.

Кэтрин подалась вперед.

– Ты видел Колизей?

– Видел.

– О, как я тебе завидую! Я бы тоже хотела побывать в Италии.

– Может быть, твоя мечта когда-нибудь сбудется, – сказал Люсьен, решив добавить Рим в список тех мест, которые они посетят во время свадебного путешествия.

– Я в этом не уверена, – посетовала Кэтрин. – Я ведь собираюсь стать компаньонкой пожилой дамы, которая никогда не выезжала за пределы Англии и вряд ли когда-нибудь поедет на континент.

– В таком случае тебе нужно выйти замуж за авантюриста, – посоветовал Люсьен. – Знаешь, я вижу тебя женой пирата, бороздящего моря на судне под черным флагом.

Кэтрин закатила глаза.

– У тебя неуемная фантазия, – сказала она. – Впрочем, поживем – увидим.

Последние слова показались Люсьену многообещающими. Кэтрин взяла очередной блинчик и поднесла к губам. Люсьен отвел глаза от своей спутницы и посмотрел на озеро. Ему вдруг захотелось прыгнуть в холодную воду, чтобы остудить свой пыл. Время года не располагало к купанию, поэтому Люсьен отправился к валунам, чтобы проверить удочки. Он понимал, что вступил на опасный путь и ему может не хватить силы воли и самообладания, чтобы держать свои чувства в узде.

Стоя спиной к Кэтрин, Люсьен сделал глубокий вдох, а затем выдох, чтобы ослабить напряжение, которым было охвачено его тело. Ему нужно было расслабиться, чтобы успокоить кровь, бурлившую в венах. Трепет ресниц Кэтрин, ее улыбка повергали его в смятение. О, как ему хотелось броситься к ней, сказать, что он ее смиренный раб, любить ее, доставлять ей наслаждение, исполнять каждое ее желание, каждый каприз! Эти мечты так часто посещали Роксбери за последние годы, что при каждом упоминании имени Кэтрин у Люсьена щемило сердце. Но он не только всей душой любил ее, он еще и вожделел Кэтрин. Его томила юношеская безудержная страсть к этой женщине.

Услышав, что она тоже вздыхает, Люсьен повернул голову и взглянул туда, где сидела Кэтрин. Она уже съела блинчик и с довольным видом облизывала пальцы, испачканные джемом.

Чувствуя, что его пыл нарастает, Люсьен сосредоточил все свое внимание на лесках. Одна из них вдруг дернулась и затрепетала.

– Похоже, у тебя клюет, – промолвил Люсьен и взялся за удочку Кэтрин.

На крючке трепыхался небольшой язь. Присев на корточки, Люсьен осторожно снял его.

– Бедняжка, – пробормотала Кэтрин.

Люсьен вздрогнул от неожиданности. Он и не заметил, как она подошла к нему. Ее близкое присутствие обжигало его. Он думал, что Кэтрин все еще сидит на безопасном расстоянии от него, но, оказывается, она совсем рядом. Чтобы сдерживать свои инстинкты, Роксбери приходилось тратить неимоверно много сил. Щека начала подергиваться от нервного тика, так велико было владевшее им напряжение. И все же Люсьен заставил себя посмотреть на стоявшую рядом с ним женщину. Его взгляд нечаянно упал на округлую грудь Кэтрин, и Люсьен едва не потерял контроль над собой. Он резко выпрямился и едва не сбил ее с ног. Кэтрин покачнулась, но устояла на ногах.

– О, прости, – пробормотал он.

– Это я во всем виновата, я такая неуклюжая.

Она оторвала глаза от язя и взглянула на Люсьена. Он снова поспешно присел на корточки и стал возиться с удочками, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Его мысли путались, но от внимания Люсьена не ускользнуло странное выражение зеленых глаз Кэтрин. В их глубине таилось то, о чем он столько лет мечтал, – огонь неистовой страсти.

Рыба билась у него в руках, и Люсьен отпустил ее в воду. Подавив глубокий вздох, он снова выпрямился и некоторое время молча разглядывал спокойную гладь озера, переводя дух.

Он понимал, что еще слишком рано переходить к решительным действиям. И все же Люсьен уже мог поздравить себя с первой маленькой победой. Она была вознаграждением за его усилия. Сегодня Люсьену стало окончательно ясно, что он не безразличен Кэтрин. Ее отношение к нему кардинально изменилось, и Люсьен это заметил.

– Не пора ли нам собирать вещи и трогаться в обратный путь? – спросил он. – Я чувствую, что похолодало. Мне не хочется, чтобы ты простудилась.

Кэтрин неохотно кивнула:

– Пожалуй, ты прав.

Люсьен улыбнулся, заметив, что она находится в замешательстве. Должно быть, ей тоже пришлось бороться со своими эмоциями. И эта внутренняя борьба отражалась на ее лице. Он понимал, что если наберется терпения, то непременно добьется своей цели.

– Ты не будешь возражать, если я заеду к тебе завтра? – спросил он, когда они уже ехали в коляске по направлению к Крест-Хейвену. – Мы могли бы покататься верхом и наконец выяснить, кто из нас лучший наездник.

– В таком случае, советую тебе тщательнее выбирать верховую лошадь, – сказала Кэтрин с улыбкой, – и обдумать ставку.

– О, поверь мне, Кейт, я давно уже размышляю о ставке нашего состязания, – пробормотал он.

Она бросила на него недоуменный взгляд:

– О чем ты?

– О том, что я тебя достаточно хорошо знаю, ты не оставишь меня в покое, если я вдруг проиграю. После того, как я заявил, что у тебя нет шансов на победу, ты больше не допустишь, чтобы я играл с тобой в поддавки.

– Хм… – пробормотала Кэтрин.

Коляска остановилась у крыльца дома. Спрыгнув на землю, Люсьен обошел ее и помог Кэтрин выйти. Ему показалось, что когда он обнял ее за талию, она тихо ахнула. Исполненный решимости не идти на поводу у своих чувств, Люсьен быстро отдернул руку и отвесил Кэтрин галантный поклон. Лакей тем временем достал из коляски корзинку и удочки.

– Я был рад возможности снова пообщаться с тобой, – промолвил Люсьен.

– Я тоже.

Последовала неловкая пауза. По лицу Кэтрин Люсьен видел, что она хочет что-то сказать, но не решается. Чтобы не торопить события, Роксбери быстро пожелал ей приятного дня, сел в коляску и хлестнул лошадей. Сегодня он заметно продвинулся на пути к своей цели, в этом не было никаких сомнений. И все же Люсьен понимал, что ему нужно быть осторожным в проявлении своих эмоций. Кэтрин была еще не готова к серьезным отношениям с ним, и если бы Люсьен ошеломил ее напором своих чувств, то это испугало бы ее и испортило все дело.

Люсьен нутром чуял, что за время его отсутствия с Кэтрин произошла какая-то беда. Она что-то скрывала от него, хотя, несмотря на все ее уловки и маскировку, он видел, что за ее улыбкой прятались страх и боль. Люсьен решил во что бы то ни стало раскрыть тайну Кэтрин, потому что хотел видеть ее жизнерадостной и счастливой.

Глава 8

– Мистер Гудард? Какой сюрприз! – воскликнула Кэтрин и, отложив в сторону раскрытую книгу, которую читала в гостиной, быстро встала с дивана и устремилась навстречу нежданному гостю.

Она ожидала увидеть Люсьена, который должен был приехать с минуты на минуту.

– Добрый день, леди Кросби, – поздоровался гость. – Надеюсь, вы простите меня за внезапное вторжение, но я не смог усидеть дома после нашего недавнего разговора. Похоже, я огорчил вас своими словами, и меня это сильно расстраивает. Надеюсь, вы примете мои извинения.

– Конечно, хотя не вижу повода для извинений. Если я и огорчилась из-за чего-то, то причиной этого была моя собственная глупость. – Кэтрин замолчала и несколько мгновений внимательно всматривалась в гостя. Мистер Гудард был поразительно красивым мужчиной: высоким, с медового цвета волосами и синими глазами. – Ну, раз уж вы приехали, то, надеюсь, останетесь выпить чаю. Скоро к нам присоединится лорд Роксбери.

Кэтрин показалось, что мистер Гудард хотел отказаться от приглашения, но вдруг передумал и кивнул, хлопнув перчатками по бедру. Несмотря на все свое самообладание, он не смог скрыть, что чувствует себя не в своей тарелке.

– Пожалуйста, садитесь, – предложила Кэтрин, указывая на стул, обитый серовато-сиреневым дамасским шелком.

Разведя в стороны фалды сюртука, мистер Гудард сел. Судя по его напряженной позе, он все еще испытывал неловкость.

– Могу я спросить у вас совета, леди Кросби? – внезапно выпалил гость.

Кэтрин насторожилась.

– Конечно, мистер Гудард!

Ее удивили его слова. Они познакомились совсем недавно через Луизу и леди Хантли, и Кэтрин показалось странным, что этот малознакомый человек решил о чем-то с ней посоветоваться. В гостиную вошла служанка с подносом, на котором стояли заварочный чайник, молочник, сахарница, чашки и тарелка с бутербродами треугольной формы.

Как только она вышла, Кэтрин налила две чашки горячего чая.

– Молоко и сахар? – спросила она.

– Только сахар. Одну ложечку, если можно.

Добавив сахар, Кэтрин передала чашку гостю, и тот с легким поклоном принял ее из рук хозяйки дома.

– Благодарю вас.

Взяв свою чашку, Кэтрин уселась на диван и выжидательно посмотрела на гостя. Ее разбирало любопытство, и она хотела, чтобы Гудард поскорее заговорил о цели своего визита.

– Леди Кросби, – наконец, собравшись с духом, начал тот, – учитывая вашу дружбу с Роксбери, я решил, что вам, быть может, известны… – Он запнулся, а потом выпалил на одном дыхании: – Его планы на будущее?

– Я не совсем вас поняла, сэр.

– Я хотел спросить, в курсе ли вы его планов в отношении некоторых юных леди.

– О каких именно леди вы говорите?

Гудард поставил свою чашку на стол и взял с тарелки бутерброд.

– В первую очередь я имею в виду леди Джулию, – выдавил он из себя.

Кэтрин застыла, услышав это имя. Она была слишком мало знакома с мистером Гудардом, чтобы вести с ним откровенные разговоры. Но ей пришлась по нраву мысль о том, что он, возможно, был увлечен леди Джулией.

По ее мнению, дочь лорда Рокли совершенно не подходила Люсьену в качестве жены. И если другой джентльмен перейдет ему дорогу, добившись расположения Джулии, это пойдет Люсьену только на пользу. Кроме того, Кэтрин получит дополнительное время, чтобы подыскать своему другу хорошую невесту.

– Должна ли я понимать, что вы спрашиваете об этом потому, что испытываете к леди Джулии нежные чувства?

Это был смелый вопрос, учитывая их краткое знакомство, но мистер Гудард не проявил по этому поводу неудовольствия, и Кэтрин сразу же прониклась к нему симпатией. Ее гость не стал кривить душой.

– Я не могу лгать вам, миледи. Леди Джулия сразила меня наповал, и я вынужден в этом признаться, хотя для джентльмена это довольно унизительно.

Он усмехнулся, стараясь скрыть свое смущение.

– И вы хотите знать намерения Роксбери в отношении леди Джулии?

Мистер Гудард кивнул:

– Я хочу знать, не теряю ли зря время, ухаживая за ней, миледи, – пояснил он.

– Вообще-то, об этом лучше спросить саму леди Джулию.

Он усмехнулся:

– Вы правы, но надо признать, у меня станет легче на душе, если мне не придется конкурировать с таким человеком, как Роксбери.

Кэтрин нахмурилась.

– Надеюсь, вы не станете при мне критиковать его. Хочу напомнить, что Роксбери является моим близким другом.

– Будьте уверены, миледи, я, напротив, высокого мнения об этом джентльмене. Я просто хотел сказать, что он пользуется популярностью у женщин. Это и не удивительно, Роксбери – красивый, обаятельный мужчина. Кроме того, он обладает титулом.

– Поверьте, у вас не меньше достоинств, и отсутствие титула не делает вас менее привлекательным. Если бы я стояла перед выбором, то судила бы о человеке по его качествам, а не по тому, есть ли у него титул.

Мистер Гудард помрачнел.

– Вы говорите так, словно обладаете горьким жизненным опытом, – заметил он.

У Кэтрин упало сердце. Она проговорилась о том, о чем предпочитала молчать.

– Это просто мое мнение. – Кэтрин заставила себя улыбнуться. – Что же касается вашего вопроса, то, боюсь, с моей стороны было бы неуместно раскрывать секреты друга детства, – заявила она, а про себя подумала: «Кем же считает меня этот человек, если осмеливается задавать такие вопросы?»

Мистер Гудард как будто прочитал ее мысли.

– Уверяю вас, миледи, я испытываю к вам глубокое почтение, – поспешно сказал он. – Но меня не могло не встревожить то, что мы с вами видели на балу. Роксбери и леди Джулия так мило ворковали, перешептывались, танцевали, причем не один танец… У меня нет сомнений, что Роксбери неравнодушен к леди Джулии. Это так очевидно, что, я думаю, вы не предадите его, если мы с вами обсудим их отношения.

– Это принципиальный вопрос, мистер Гудард, – возразила Кэтрин. – К тому же если влюбленность Роксбери в леди Джулию так очевидна, то не вижу смысла задавать мне вопросы на этот счет.

– Вы, конечно, правы. Пожалуйста, простите меня за настырность. – Он сделал глоток чая. – Но мне кажется, вы не одобряете выбор своего друга. Во всяком случае, я не увидел радости на вашем лице, когда вы заметили, что он ухаживает за леди Джулией. Напротив, вы огорчились, хотя пытались скрыть это.

– О господи… – пробормотала Кэтрин, задохнувшись от негодования, – ну и наглец же вы!

Мистер Гудард широко улыбнулся:

– Я это часто слышу.

– Мне следовало бы выставить вас за дверь!

– Вы слишком хорошо воспитаны, чтобы сделать это. – Гость поставил чашку на блюдце. – Не беспокойтесь, я скоро уйду. Но прежде я хотел бы дать вам один совет. Конечно, если вы мне позволите.

Кэтрин понимала, что ей нужно прекратить этот разговор с развязным светским повесой, но любопытство взяло верх над разумом, и она кивнула, давая гостю разрешение продолжать.

– Будьте до конца честны и искренни с Роксбери, леди Кросби. Если вы считаете, что леди Джулия ему не подходит, то так ему и скажите. Он ведь ценит ваше мнение.

Кэтрин сильно сомневалась в том, что мистер Гудард сейчас искренен с ней.

– Что-то подсказывает мне, что, давая такой совет, вы в первую очередь преследуете свои интересы.

– Разумеется. Но это не значит, что я не учитываю интересы других сторон.

Кэтрин поняла, что наглость этого человека не имела предела.

– И все же мне кажется, сэр, что для вас ваши собственные интересы превыше всего.

Гудард пожал плечами.

– Скажите, что я не прав в оценке ситуации, миледи. Скажите, что вам нравится выбор Роксбери, что вы счастливы за него…

– Я… – пролепетала Кэтрин и вдруг запнулась.

Что она могла сказать этому негодяю? Ей вдруг показалось, что он знает о ее страданиях, сомнениях и растерянности. Знает о ее душевной смуте.

Гудард бросил на нее понимающий взгляд.

– Вы не можете быть до конца откровенны со мной, не так ли, миледи? Если я не ошибаюсь, вы считаете, что было бы лучше, если бы Роксбери женился…

«О, нет! Неужели он сейчас это произнесет?» – в ужасе подумала Кэтрин.

– …на вас, – закончил Гудард.

Кэтрин открыла рот от изумления и негодования. Некоторое время она, лишившись дара речи, молча смотрела на гостя.

– Нет, – наконец выдавила из себя Кэтрин и покачала головой, – я вовсе так не считаю.

– Прошу прощения за бесцеремонность, леди Кросби. С моей стороны было большой дерзостью высказать подобное предположение, но оно кажется мне абсолютно логичным.

– Я не вижу в ваших словах никакой логики, – упрямо возразила Кэтрин.

Она лгала себе и ему, и по выражению лица мистера Гударда было видно, что он это отлично понимает. Сложив руки на коленях, Кэтрин выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ну, хорошо, признаюсь. С того самого бала в доме герцога Кингсборо мне порой приходила подобная мысль. – Кэтрин не понимала, почему она откровенничает с этим малознакомым человеком, но уже не могла остановиться. – Но, наверное, это не удивительно, учитывая те сплетни, которые ходят о нас в обществе, не так ли?

Гудард пожал плечами:

– Пожалуй, вы правы. В обществе давно уже ходят слухи о вашем романе. Что касается меня, то я нисколько не удивился бы, узнав, что вы собираетесь пожениться. А вот тот факт, что Роксбери проявляет интерес к другой женщине, неприятно поразил меня.

– Вы мне льстите, сэр, но я не верю, что Люсьен питает ко мне какие-то другие чувства, кроме дружеских.

– А если все же он любит вас? Вы пошли бы замуж за Роксбери, если бы он сделал вам предложение?

Кэтрин повернула голову к окну. На улице было солнечно и прохладно: идеальная погода для работы в саду или прогулки.

– Не думаю, что я решилась бы снова выйти замуж, – прошептала она и взглянула на гостя.

Мистер Гудард внимательно наблюдал за ней, и от его пытливого взгляда Кэтрин стало не по себе.

– У меня есть план, миледи, – внезапно промолвил он. – Я подумал, что вы могли бы переключить внимание Роксбери на себя и, таким образом, избавить леди Джулию от его ухаживаний.

Кэтрин не знала, как ей реагировать на подобное предложение – то ли смеяться, то ли возмущаться очередной наглой выходкой гостя. Но тут мистер Гудард рассмеялся, и она тут же простила его.

– Вы отпетый негодяй, мистер Гудард. И теперь я думаю, что вы не пара такой порядочной девушке, как леди Джулия. Если мне не изменяет память, в юности вы натворили много достойных сожаления дел.

– Этим может похвастаться каждый мужчина, миледи.

Кэтрин была вынуждена признать, что он прав. Даже за Люсьеном числилось немало озорных поступков в юности, но в ту пору Кэтрин была слишком молода и ей не рассказывали о них. Стук в дверь прервал их разговор. На пороге гостиной появился Картер.

– Прибыл лорд Роксбери, – доложил он, – в сопровождении леди Джулии. Прикажете проводить их сюда, миледи?

Улыбка, появившаяся на лице Кэтрин при упоминании имени Люсьена, померкла, когда она услышала, с кем он приехал. Кэтрин молча кивнула. Она вдруг поняла, с каким нетерпением ждала встречи с ним и как ее раздражает соперница!

– Вам нездоровится? – участливо спросил мистер Гудард.

– Вовсе нет, – ответила Кэтрин, хотя ей действительно стало дурно. – Со мной все в порядке.

На самом деле ее охватило сильное беспокойство. Привстав с дивана, Кэтрин стала поправлять цветы в вазе, чтобы хоть чем-то занять себя и отвлечься от неприятных мыслей. Но ее нервозность была столь велика, что Кэтрин нечаянно задела коленом ножку стола, он зашатался и ваза с цветами накренилась. Испугавшись, что она опрокинется, Кэтрин попыталась схватить хрупкий сосуд, но крепкая рука Гударда опередила ее. От неожиданности Кэтрин едва не потеряла равновесие и вцепилась в плечо гостя, чтобы не упасть. Гудард галантно поддержал хозяйку дома, обняв ее за талию.

В этот самый момент по иронии судьбы в гостиную вошли Люсьен и леди Джулия. Ситуация была неловкой. Хозяйка дома и ее гость застыли, стоя в обнимку.

– Спасибо, – пробормотала Кэтрин.

Она сделала уже было движение, собираясь отступить от Гударда, но, взглянув на Люсьена, снова замерла и густо покраснела. Люсьен и леди Джулия смотрели на них широко раскрытыми от изумления глазами.

Люсьен ожидал увидеть все, что угодно, но только не это. Переступив порог гостиной Кэтрин, он вдруг почувствовал себя последним дураком. Оцепенев, Люсьен не сводил глаз с Кэтрин и мистера Гударда, который был известным повесой. То, как страстно он обнимал Кэтрин, возмутило Люсьена.

– Простите нас за вторжение, – с трудом вымолвил он.

Люсьен привез с собой леди Джулию в надежде вызвать ревность у Кэтрин, но вместо этого сам испытал это чувство. Пока он строил хитроумные планы по завоеванию сердца Кэтрин, она развлекалась в компании Гударда! Люсьен вдруг почувствовал себя смешным и жалким.

– Похоже, мы помешали вам.

– Вовсе нет, – заявил мистер Гудард и, выпустив Кэтрин из объятий, поклонился леди Джулии. – Мы с леди Кросби просто обсуждали разговор, который у нас состоялся на балу. Я опасался, что расстроил своими словами леди Кросби, и приехал, чтобы принести ей свои извинения.

– Я вижу, – мрачно сказал Люсьен и добавил, заметив вазу в руке Гударда: – Кстати, прекрасные цветы.

Широко улыбаясь, Гудард повернулся к Кэтрин, которая еще не оправилась от шока.

– Да, только жаль, что они бесполезны.

У Люсьена перехватило дыхание. Значит, Кэтрин сказала ему, что не собирается выходить замуж и не желает быть любовницей? Не могла же она передумать за столь короткое время и принять ухаживания Гударда…

– Простите, мистер Гудард, – заговорил Люсьен, – но, как друг леди Кросби, я должен знать о ваших намерениях.

Он почувствовал, что леди Джулия, державшая его под руку, сжала его локоть в знак поддержки и утешения. Для нее сцена в гостиной Кэтрин тоже была жестоким ударом.

– О моих намерениях? – с наигранным недоумением спросил Гудард.

– Да, я надеюсь, что они благородны, иначе я буду вынужден вызвать вас на дуэль.

Кэтрин тихо ахнула.

– Мистер Гудард не сделал ничего плохого! – вступилась она за гостя, пытаясь разрядить обстановку.

– В таком случае объясни, почему он ведет себя с тобой столь фамильярно, – потребовал Люсьен и тут же понял, что совершил ошибку.

Выражение лица Кэтрин ожесточилось. Мистер Гудард стиснул зубы. В приступе раздражения Люсьен предъявил Кэтрин неправомерные претензии в присутствии посторонних. Это было его просчетом.

Гудард шагнул к Люсьену с явным намерением наказать его за грубость. Неимоверным усилием воли Люсьен подавил раздражение, решив спасти ситуацию, пока они с Гудардом не подрались.

– Прошу прощения, – поспешно сказал он. – Я не хотел оскорбить леди Кросби. Признаюсь, я был крайне удивлен, увидев вас, мистер Гудард, в ее доме. Но теперь я хотел бы пригласить и вас, и леди Джулию вместе с нами на прогулку верхом. Что вы на это скажете, господа? Мы могли бы отправиться к руинам старинного замка и поиграть там в прятки.

Кэтрин бросила на Люсьена недовольный взгляд, и он понял, что она еще не простила его. Однако леди Джулия благосклонно отнеслась к его предложению. Идея порезвиться на природе пришлась ей по вкусу.

– Прекрасно! – воскликнула она, захлопав в ладоши, а затем обвела присутствующих умоляющим взглядом. – Давайте поедем на руины! Я так давно не играла в прятки.

– В таком случае мы не имеем права огорчить вас своим отказом, – заявила Кэтрин.

– Если не возражаете, я оставлю здесь, в усадьбе, свою служанку. Я взяла ее с собой в качестве компаньонки. Но поскольку с нами будет леди Кросби, я смогу обойтись без Сары. Если вы позволите, миледи, она пока погуляет по вашему саду.

Кэтрин улыбнулась, и у Люсьена перехватило дыхание.

– Я думаю, это было бы вполне приемлемо, леди Джулия. Ваша горничная интересуется садоводством?

– О, да, у нас один из самых роскошных садов в округе. Когда мы подъехали к вашей усадьбе и увидели ваши растения, леди Кросби, Сара едва смогла сдержать восторг, правда, лорд Роксбери?

– Твой сад действительно вызвал у нее большой интерес, – подтвердил Люсьен.

– Ты меня удивляешь, – сказал Люсьен, когда они с Кэтрин скакали по проселочной дороге, направляясь к руинам средневекового замка.

Леди Джулия, которая была неопытной наездницей, сильно отстала. Люсьен понимал, что ему следовало бы сопровождать ее, так как она приехала вместе с ним. Но когда мистер Гудард вызвался быть спутником леди Джулии, Люсьен с облегчением согласился и нагнал Кэтрин, оставив леди Джулию наслаждаться обществом любимого мужчины. Люсьен был рад за нее: пусть хоть один из них почувствует себя счастливым в этот несчастливый день.

– Чем же я удивляю тебя? – спросила Кэтрин.

– Ты это прекрасно знаешь.

Сцена в гостиной наполнила сердце Люсьена жгучей ревностью, и ему не нравилось это мучительное чувство.

– Я могу только догадываться, что ты имеешь в виду. Тебя, видимо, неприятно поразила ситуация с мистером Гудардом.

– Вот именно.

Взглянув на нее, Роксбери увидел, что Кэтрин неотрывно смотрит вперед, стиснув зубы и высоко вскинув подбородок. Судя по всему, Люсьену следовало сбавить тон, если он не хотел повздорить с ней.

– Пойми, Кейт, я желаю тебе только добра. Поэтому, пока мистер Гудард не сделает тебе предложения, веди себя осмотрительнее.

Кэтрин не сразу ответила. Некоторое время она молчала, подбирая нужные слова.

– Я говорила тебе совсем недавно, что не собираюсь снова выходить замуж. Неужели ты допускаешь, что я могу так быстро передумать?

– В таком случае дела обстоят еще хуже, – пробормотал Люсьен, чувствуя, что у него защемило сердце. – Этого я и боялся. Значит, этот негодяй предложил тебе… – Он запнулся. – Только не говори, что ты согласилась!

– Никогда не думала, – заговорила Кэтрин тихим голосом, – что ты поставишь под сомнение мою порядочность.

– Я бы и не ставил, если бы ты не давала повода!

– Неужели ты не доверяешь мне, своему давнему другу? Ты же знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Ты не должен был сомневаться в моей порядочности и предполагать самое худшее. Ни я, ни мистер Гудард не заслужили этого.

Лицо Кэтрин, обрамленное мягкими локонами, раскраснелось от волнения и быстрой езды.

– В таком случае объясни, что значили ваши объятия?

– Знаю, это звучит глупо, но за секунду до того, как вы вошли в гостиную, я потеряла равновесие, пытаясь поправить тюльпаны в вазе. Мистер Гудард бросился мне на помощь и поддержал, иначе я упала бы.

Казалось бы, объяснение было вполне разумным, но Люсьен все еще не верил Кэтрин. По его мнению, дело обстояло несколько иначе: мистер Гудард использовал накренившуюся вазу как удобный предлог, чтобы выступить в роли спасителя дамы сердца. Он разыгрывал перед Кэтрин рыцаря, рассчитывая произвести на нее благоприятное впечатление.

В душе Люсьена вскипела ярость. Его так и подмывало стащить Кэтрин с лошади, взять за плечи и трясти до тех пор, пока ее зубы не начнут лязгать. Зачем ей этот Гудард? Кэтрин должна быть с ним, Люсьеном Марвейном, графом Роксбери, человеком, который любил ее с того самого дня, когда она поскользнулась на мокром валуне и упала в озеро.

Какой хаос царил у него в голове! Что за клубок путаных мыслей! Распутать их будет труднее, чем расчесать перемазанные джемом волосы Кэтрин. Люсьен уже пытался сделать это, когда ей было восемь лет. При воспоминании о том эпизоде губы Люсьена тронула улыбка. Откуда взялись колтуны в ее волосах, Люсьен не знал, но перепуганная Кэтрин обратилась за помощью именно к нему, а не к служанкам или матери. Маленькая шалунья сунула ему в руку расческу и попросила оказать ей услугу. Люсьен провозился с ее волосами добрых полчаса.

«А как бы поступил Гудард на моем месте?» – спросил себя Люсьен, но тут же отогнал неприятные мысли о сопернике. Если Кэтрин отрицает любовную подоплеку объятий с Гудардом, значит, она не придает им никакого значения. У Люсьена не было никаких оснований сомневаться в ее искренности. Если он не хотел навсегда потерять ее дружбу, то должен был демонстрировать Кэтрин полное доверие.

* * *

– Как здесь красиво! – воскликнула леди Джулия, когда вместе с мистером Гудардом подъехала к крепостным стенам замка на холме.

Стены были полуразрушены, выщерблены, но их неровные очертания все еще горделиво вырисовывались на фоне синего неба.

Кэтрин и Люсьен уже находились наверху, у самого подножия стен. Их внимание привлекло щебетание птиц. Подняв глаза, Кэтрин заметила гнездо. Оно располагалось на выступе, который был, вероятно, когда-то частью окна. В последний раз Кэтрин была здесь много лет назад и не могла не обратить внимания на разрушительную работу времени: в трещинах между камнями пробивался мох и росли сорняки. Спешившись, Кэтрин подвела лошадь к дереву и привязала к нижнему суку. Тем временем леди Джулия и мистер Гудард тоже взобрались на холм.

– Если хотите, я могу быть водящей в игре, – предложила Кэтрин, когда все собрались. – Вы прячьтесь, а я буду искать.

Кэтрин хотела неторопливо оглядеться в руинах замках, а не бежать сломя голову прятаться.

– Думаю, будет лучше, если мы бросим жребий, – возразил Гудард, спешиваясь. – Как вы считаете, Роксбери?

– Это предложение мне кажется разумным, – согласился Люсьен.

Подойдя к леди Джулии, он помог ей спрыгнуть на землю. При этом Кэтрин показалось, что Люсьен дольше, чем это было необходимо, держал ее за талию.

Кэтрин наблюдала за его действиями с болью в сердце. Переведя взгляд на мистера Гударда, она заметила, что он выглядит подавленным. Люсьен был явно увлечен леди Джулией, и она, похоже, отвечала ему взаимностью. Как еще объяснить то, что они долго смотрели в глаза друг другу?

Кэтрин подняла с земли тонкую веточку, сломала ее так, что три части оказались одной длины, а четвертая немного короче. Ее руки дрожали, а сердце бешено колотилось. Зачем только она слушала все эти глупые сплетни! Они заставили ее по-другому взглянуть на Люсьена, и теперь Кэтрин от этого страдала.

К несчастью, Люсьен не испытывал к ней никаких чувств, иначе он не вел бы себя так, как будто намеревался ухаживать за леди Джулией.

Кэтрин почувствовала, что кто-то положил руку ей на плечо. Полуобернувшись, она увидел мистера Гударда. Он смотрел ей прямо в глаза.

– Я знаю, что вам нелегко все это видеть, но вы должны быть сильной, миледи, – негромко промолвил он.

– Возможно, это к лучшему, – прошептала она. – Я не уверена, что смогу дать ему то, чего он хочет.

– Обсуждаете стратегию игры? – весело спросил Люсьен, подходя к ним вместе с леди Джулией, которая держала его под руку.

Его глаза встретились с глазами Кэтрин, и она инстинктивно отшатнулась. В его взгляде горела ярость, от которой у нее участился пульс. Кэтрин вдруг испугалась, сама не зная чего.

– Нет, мы просто готовим веточки, чтобы тянуть жребий, – заявила она, чувствуя, что у нее дрожит голос.

Зажав их в кулаке, она вытянула руку.

– О-о! – Леди Джулия взвизгнула от восторга: – Ура! Я буду прятаться.

– Я тоже, – сказал Гудард, вытянув жребий вслед за ней.

– А мне придется вас искать, – промолвил Люсьен, которому досталась короткая веточка. – Я останусь здесь и буду считать до пятидесяти.

Решив не тратить зря драгоценное время, Кэтрин устремилась через арку к зияющему проему ворот, ведущих в цитадель. Внутри царили прохлада и тишина. Стены заслоняли солнце, отбрасывая тень. Запрокинув голову, Кэтрин увидела голубое небо, по которому плыли облака. В дальнем углу находилась лестница, которая вела в одну из башен.

Подбежав к ней, Кэтрин стала осторожно взбираться по выщербленным ступенькам. Из-под ног сыпались камешки.

– Не возражаете, если я присоединюсь к вам? – раздался вдруг рядом мужской голос.

Резко повернувшись, Кэтрин едва не потеряла равновесие. Это был вездесущий мистер Гудард.

– Что вы здесь делаете? – зашипела на него Кэтрин.

Он пожал плечами.

– Мне показалось, что вы здесь не в первый раз, и я решил последовать за вами в надежде, что вы покажете мне надежное место, где я мог бы спрятаться.

– Но вы не можете прятаться вместе со мной. Вы должны сами найти укромное место, – возразила Кэтрин.

Ее охватило беспокойство: если Люсьен заподозрил ее в любовной связи с мистером Гудардом, неправильно истолковав немую сцену в гостиной, то к какому же выводу он придет, если обнаружит, что Кэтрин и Гудард прячутся в одном и том же месте. Ей было страшно представить реакцию Люсьена!

Гудард нахмурился.

– У меня нет времени искать другое место. Кроме того, в правилах игры ничего не говорится о том, что игрокам запрещается прятаться в одном и том же месте.

– Но нам нельзя оставаться наедине, – зашептала Кэтрин. – Это неприлично.

– Что за странные церемонии? Это просто игра, леди Кросби. И поскольку вы знаете, что мое сердце принадлежит другой даме, то вам не о чем беспокоиться. Кроме того, вы теперь вдова и вправе поступать так, как вам заблагорассудится, невзирая на строгие правила приличий. Разве я не прав?

Кэтрин заколебалась. Она взглянула на проем ворот, в котором вот-вот мог показаться Люсьен, а затем снова на Гударда. Он с нетерпением смотрел на нее. Глубоко вздохнув, Кэтрин приняла решение и поднялась в башню. Оказавшись внутри, она села на холодный камень. Гудард плюхнулся рядом с ней.

– Вы бы лучше последовали за леди Джулией, – с недовольным видом пробормотала Кэтрин.

– Зачем? В этом нет никакого смысла. Сомневаюсь, что она многое позволила бы себе. Леди Джулия – молоденькая неопытная девушка, которая совсем недавно начала выезжать в свет.

– О боже! – спохватилась Кэтрин. – Мне не следовало оставлять ее одну!

Она вдруг почувствовала свою вину перед леди Джулией.

– Значит, вы должны радоваться тому, что я сейчас не с ней, а с вами, – как будто прочитав ее мысли, заявил Гудард.

– Но там Роксбери! Если он надеется, что…

– Успокойтесь, миледи, – перебил ее Гудард, – Роксбери – джентльмен. Он никогда не совершит ничего предосудительного и, уж во всяком случае, не нанесет оскорбление леди.

Кэтрин понимала, что Гудард прав, но не могла унять свое воображение. Перед ее мысленным взором вставала ужасная картина, от которой в жилах Кэтрин холодела кровь: Люсьен заключает леди Джулию в объятия и пылко целует.

Закончив считать до пятидесяти, Люсьен отправился на поиски Кэтрин. Он хотел как можно быстрее найти ее. Когда Люсьен заметил, как, спешившись, она и Гудард о чем-то стали переговариваться, в его душе вскипел гнев. Теперь он не сомневался, что Гудард исполнен решимости завоевать сердце Кэтрин, пусть даже она сама не подозревала о его намерениях.

Люсьен ускорил шаг. Он не мог уступить Кэтрин другому мужчине. Сжимая кулаки, Люсьен прошел сквозь арку и направился к башне. Когда он стоял с закрытыми глазами и считал, то явственно услышал шаги двух человек, которые затихли во дворе цитадели. Это не было неожиданностью для него. Цитадель замка всегда завораживала Кэтрин, поэтому Люсьен с самого начала предполагал, что она спрячется именно там.

Войдя в цитадель, Люсьен остановился и прислушался. До его слуха донеслось хлопанье крыльев. Он понял, что кто-то вспугнул птицу. Роксбери подошел к башне и окинул ее внимательным взором, однако не заметил ничего интересного. Может быть, Кэтрин взобралась по ветхим ступенькам наверх? Впрочем, вряд ли она отважится на это. Кэтрин наверняка не забыла его предупреждения о том, что входить в полуразрушенные помещения замка смертельно опасно. Люсьен предостерегал от этого ее и Патрицию много лет назад, когда они в последний раз вместе посещали руины.

Люсьен снова остановился и прислушался. Сверху упал камешек. Люсьен подошел ближе к башне и тут явственно услышал мужской голос.

– Кто бы мог предположить, что однажды мы станем намного ближе друг другу, чем просто знакомые люди?

Люсьен замер, он узнал голос мистера Гударда.

– Я, во всяком случае, не могла, – раздался голос Кэтрин, – хотя Роксбери считает, что мы прекрасно подходим друг другу.

– Правда? С чего он это взял?

Кэтрин не сразу ответила.

– Не знаю, – наконец заговорила она, – но в тот вечер на балу он заявил мне, что я должна приглядеться к вам. Люсьен сказал, что, по его мнению, вы были бы идеальным мужем для меня.

Люсьен стиснул зубы, обозвав себя идиотом. О чем он думал, произнося подобные слова?!

– Он так и сказал? – переспросил мистер Гудард. – Но Роксбери должен был знать, что вы не собираетесь снова выходить замуж.

Люсьен вздохнул с облегчением. Если Гудард в курсе намерений Кэтрин, значит, он должен отступиться и прекратить ее преследовать. Но тут Люсьен вспомнил, какая репутация была у повесы Гударда, и пробормотал проклятие.

– Он, разумеется, это знает, – произнесла Кэтрин, – но все равно хочет, чтобы я обзавелась полноценной семьей и была счастлива. – Она тяжело вздохнула, и Люсьен подкрался еще ближе. – Роксбери только что вернулся, но у меня такое чувство, как будто я снова потеряла его. Когда он женится, у нас будет мало времени для общения, я в этом уверена.

Улыбка тронула губы Люсьена. В этот момент Кэтрин думала о нем, а не о мистере Гударде. В душе Люсьена снова затеплилась надежда.

– Не беспокойтесь, – промолвил Гудард. – Теперь у вас есть я. И поверьте, я все сделаю для того, чтобы вы были счастливы.

У Люсьена от этих слов упало сердце. Значит, между Гудардом и Кэтрин действительно что-то было! Возможно, они не думали о браке, но то, что их связывало, было куда серьезнее дружеского общения. В душе Люсьена вскипел гнев. Каким же дураком считала его Кэтрин, если поверила, что он действительно хочет выдать ее замуж за Гударда! И подумать только, Люсьен сам сказал ей, что этот повеса – добрый порядочный парень! Да Гудард ничем не отличался от Кросби!

Поставив ногу на нижнюю ступеньку лестницы, Люсьен вытянул шею и выглянул в арочный проем, ведущий в башню. Внутри, в круглом помещении среднего яруса, сидели двое – Кэтрин и мистер Гудард. Люсьен сжал кулаки.

– Я вас нашел, – мрачно буркнул он и, повернувшись, зашагал прочь.

Его захлестывали горечь и разочарование. Он был зол на Кэтрин и на себя. Она говорила ему, что не собирается становиться ничьей любовницей, однако, похоже, готова изменить свое решение. Но почему?

Его флирт с леди Джулией был пустой тратой времени. Кэтрин по-прежнему относилась к Люсьену как к брату, и только. Он не привлекал ее как мужчина. Это вызывало у него чувство горечи и подрывало уверенность в себе.

За спиной Роксбери послышались чьи-то торопливые шаги, и на его плечо легла легкая женская рука.

– С тобой все в порядке? – услышал он обеспокоенный голос Кэтрин. – Я заметила, что у тебя вдруг испортилось настроение.

Убрав ее руку, Люсьен зашагал дальше. Кэтрин догнала его и пошла рядом.

– Я тебя не понимаю, – заговорил он. – Ты мне однозначно заявила, что не собираешься снова выходить замуж и не желаешь становиться любовницей. Я не могу поверить, что ты так быстро изменила свое мнение по этому важному вопросу.

– Люсьен, ты делаешь ошибочные выводы, – возразила Кэтрин.

Роксбери остановился и повернулся к ней. Его сердце разрывалось от боли. Но тут он увидел, что Гудард стоит в нескольких шагах от них, и его снова охватила жгучая ревность. Это было мучительное всепоглощающее чувство. Люсьен закрыл глаза, пытаясь подавить его. Он боялся, что ринется сейчас на Гударда и убьет его. Но ему не хотелось уничтожать человека, который не был врагом на поле боя. Впрочем, любовь – это тоже своего рода сражение, это тоже война, на которой бывают жертвы.

– А какие еще я мог сделать выводы, увидев вас вдвоем в укромном месте? Если бы ты была молоденькой незамужней девушкой, я потребовал бы, чтобы Гудард женился на тебе! Но ведь ты этого не хочешь? – Люсьен помолчал, переводя дыхание, а потом снова заговорил: – Если ты станешь его любовницей, это вызовет скандал в обществе.

Кэтрин не успела ничего ответить. В этот момент раздался крик о помощи. Люсьен сорвался с места и побежал туда, откуда он доносился. Мистер Гудард поспешил за ним. Завернув за угол, мужчины подбежали к низкой стене, заглянули за нее и увидели лежащую на другой стороне у ее подножия леди Джулию. Ее ноги были неестественно подвернуты.

– Позаботьтесь о леди Кросби, а я помогу леди Джулии, – бросил Гудард Люсьену, а сам перемахнул через стену.

Люсьен заколебался. Его удивило то, что Гудард как будто больше интересуется леди Джулией, чем Кэтрин. Вспомнив, что он в соответствии со своим же планом должен ухаживать за леди Джулией, Люсьен хотел было тоже перелезть через стену, но передумал. Леди Джулии было куда приятней сознавать, что заботу о ней проявляет Гудард, а не Люсьен.

Развернувшись, Роксбери снова зашагал в обратном направлении и под аркой столкнулся с Кэтрин.

– С леди Джулией все в порядке? – с тревогой спросила та.

– Думаю, с ней все будет хорошо, – постарался успокоить ее Люсьен.

Кэтрин хотела пройти мимо него, но он остановил ее, схватив за руку.

– Мне нужно пойти к ней, – заявила она. – Леди Джулия – невинная девушка, а вы с мистером Гудардом – известные повесы. Ее родители будут очень недовольны мной, если узнают, что я оставляла леди Джулию наедине с вами без своей опеки.

Однако Люсьен не отпускал ее. Сквозь плотную шерстяную ткань платья он чувствовал, как Кэтрин дрожит. Было ли это от нетерпеливого желания скорее найти леди Джулию или по какой-то другой причине?

– Я шел сюда в надежде побыть хоть немного наедине с тобой, – внезапно прошептал Люсьен.

– Зачем? – еле слышно промолвила Кэтрин и судорожно вздохнула.

Он крепче сжал ее руку и вгляделся в ее глаза.

– Зачем? Не знаю, скажу лишь, что я не могу не думать о тебе.

– Ты переживаешь за меня? Не стоит.

Ветерок играл в волосах Кэтрин, а ее зеленые глаза были устремлены вдаль – туда, где раскинулись поросшие вереском холмы.

– Ты говоришь так, будто не заигрываешь с Гудардом, который явно хочет сделать тебя своей любовницей! – вырвалось у Люсьена.

– Я же уже говорила тебе, что не собираюсь ни с кем заводить романов.

Тем временем они завернули за угол и увидели леди Джулию, которая уже стояла на ногах, опираясь на руку Гударда.

– Ты как будто не слышишь меня, – продолжала Кэтрин, – ты пропускаешь мои слова мимо ушей, предпочитая делать свои выводы, которые, по существу, являются плодом фантазии.

– Как ты можешь так говорить? – возмутился Люсьен. – Я второй раз сегодня застаю тебя наедине с мужчиной, который явно увлечен тобой. Ты или издеваешься надо мной, Кейт, или не до конца откровенна.

Кэтрин вздохнула. Голос у нее был усталый, а в глазах застыло выражение боли. Люсьен вдруг подумал о том, что, возможно, напрасно сомневается в ее честности.

– Я думаю, время покажет, – промолвила она, качая головой. – Впрочем, какая тебе разница, буду ли я спать с Гудардом, когда ты сам собрался жениться на леди Джулии?

Она сказала это так тихо, словно вела разговор сама с собой, а не с ним. Но Люсьен расслышал ее слова и быстро отреагировал на них:

– Я вовсе не собираюсь жениться на ней!

– А леди Джулия в курсе? – громко произнесла Кэтрин, с вызовом глядя на Люсьена. – Я не знаю, что произошло с тобой за последние годы, но раньше ты никогда не играл судьбами других людей.

Кэтрин рывком освободила свою руку и зашагала прочь от него. Люсьен проводил ее долгим взглядом. Вскоре Кэтрин присоединилась к леди Джулии и мистеру Гударду.

Роксбери не понял, говорила ли Кэтрин о себе или о леди Джулии? Он не спеша направился к своим спутникам, размышляя над этим вопросом. Через некоторое время его губы скривились в усмешке: он решил, что горячность Кэтрин – хороший знак.

Обратная дорога в Крест-Хейвен показалась Кэтрин утомительной, и не только из-за того, что им пришлось ехать медленно, поскольку леди Джулия вывихнула лодыжку и чувствовала себя плохо. Кэтрин хотелось остаться в полном одиночестве. Она не принадлежала к числу тех женщин, которые притворно демонстрируют полное безразличие к джентльмену ради того, чтобы привлечь к себе его внимание и заставить с удвоенной энергией ухаживать за ней. Кэтрин не играла в подобные игры. По ее мнению, они были для опытных, искушенных в искусстве любви светских дам, к которым она себя не относила.

Кэтрин выросла в деревне, в семье баронета, и когда она порой наведывалась в Лондон, ей всегда хотелось поскорее вернуться в родные места, к полям и лугам, окружавшим ее дом. Она любила простоту сельского быта, искренность человеческого общения и чувствовала себя нехорошо в паутине лжи и обмана, которой ее опутывал Люсьен. Прежде он всегда был откровенным и честным с ней, и произошедшие с ним перемены заставляли Кэтрин страдать.

Сейчас она не видела в нем искренности и честности, поэтому и сама не могла довериться ему. Разве могла она рассказать ему о противоречивых эмоциях, терзавших ее душу, о тех чувствах, которые она сама с трудом понимала? Кэтрин находилась в полном смятении и ощущала себя глубоко несчастной, поэтому, когда они наконец доехали до усадьбы Крест-Хейвен и леди Джулия объявила о своем желании немедленно отправиться домой, она вздохнула с облегчением.

– Я сожалею, леди Кросби, о том, что вынуждена покинуть вас. Мы замечательно провели время, но сейчас мне пора домой, – сказала леди Джулия на прощание.

– Если хотите, я провожу вас, – предложил Люсьен.

– Не утруждайте себя, Роксбери, в этом нет необходимости, – заявил Гудард. – Мне по пути с леди Джулией, поэтому я буду счастлив доставить ее домой.

Люсьен заколебался, не зная, как поступить в этой ситуации. Однако в конце концов кивнул и поцеловал леди Джулии руку.

– Я навещу вас в ближайшее время, миледи, – сказал он, помогая леди Джулии сесть в коляску.

Усевшись на мягкое сиденье, она улыбнулась, глядя на него сверху вниз.

– Я с нетерпением буду ждать вашего визита.

Коляска тронулась в путь по усыпанной гравием подъездной дорожке. Гудард скакал верхом рядом. Кэтрин смотрела гостям вслед до тех пор, пока они не скрылись из вида.

– Я хочу извиниться перед тобой, – заговорила она, оставшись наедине с Люсьеном, – за то, что считала твои чувства к леди Джулии неискренними. Если ты решил жениться на ней, это твое дело. Она и вправду симпатичная, хотя и слишком молодая девушка. Я уверена, что вы прекрасно поладите, и она станет хорошей женой.

– Это я должен извиниться перед тобой, Кейт. Мне не следовало ни в чем упрекать тебя, ведь я знаю, через что ты прошла.

Кэтрин поморщилась.

– Тем не менее то, что я пережила, не идет ни в какое сравнение с тем, что выпало на твою долю, Люсьен, – возразила она. – Я никогда не лгала тебе, ты это знаешь, и все, что я сегодня сказала, – чистая правда. Я действительно не намерена вступать с мистером Гудардом в близкие отношения. И то, что ты в чем-то меня подозреваешь…

– Еще раз прошу у тебя прощения, – перебил ее Люсьен, – но мне не давала покоя репутация этого парня. К тому же ты недавно стала вдовой, и это тоже наводило меня на определенные мысли.

Люсьен хотел дотронуться до Кэтрин, но не решился и сунул руку, которую уже было потянул к ней, в карман.

– Твои сомнения мне понятны, – снова заговорила Кэтрин, – но какой бы выбор я ни сделала, это будет мой выбор. Ты должен верить в то, что я способна принять правильное решение, которое пойдет на пользу и мне, и Софии. Что же касается мистера Гударда, то его внимание льстит мне, однако вопреки твоим подозрениям, он ведет себя со мной учтиво, не выходя за рамки приличий. – Кэтрин помолчала, размышляя о том, что Гудард ни разу в ее присутствии не подтвердил свою дурную славу распутника и повесы, а затем произнесла: – Разве мне не позволено наслаждаться вниманием красивых галантных мужчин? В конце концов, я женщина. И хотя я не намереваюсь снова вступать в брак, мне все же приятно сознавать, что в свои почтенные двадцать четыре года я еще могу вызывать интерес у сильного пола.

Люсьен рассмеялся:

– С твоей стороны, Кейт, бессердечно вспоминать о возрасте, ведь я старше тебя на семь лет.

– Ты – мужчина, Люсьен, для вас возраст мало что значит.

– Если хочешь знать мое мнение, то могу сказать, что ты будешь по-прежнему красива и в пятьдесят лет.

Кэтрин не смогла сдержать улыбки.

– А в шестьдесят? – спросила она.

Люсьен сделал вид, что размышляет над ее вопросом.

– Хм… – наконец заговорил он с серьезным видом, – а вот в шестьдесят – не уверен. Не думаю, что твоя красота сохранится так долго.

Кэтрин игриво хлопнула его по плечу.

– Ах ты мерзавец!

– Я всего лишь пытаюсь быть честным, – с наигранной обидой в голосе промолвил Люсьен. – Я думал, ты это оценишь.

– Ну, если ты такой честный, то скажи, чего на самом деле добиваешься, ухаживая за леди Джулией? Если ты не собираешься жениться на ней, то тогда для чего она тебе нужна?

Взяв Кэтрин за руку, Люсьен молча повел ее в дом.

– Я еще не принял решение, что мне делать с этими отношениями, – наконец заявил он, когда они вошли в гостиную.

– Но так не может долго продолжаться, это нечестно по отношению к леди Джулии, – возразила Кэтрин.

Она не могла поверить, что Люсьен поведет себя столь бессердечно и даст юной девушке ложные ожидания.

– Я бы на твоем месте не стал беспокоиться по этому поводу, – заявил Люсьен, подводя Кэтрин к дивану. Она села, а он остался стоять. – Знаешь, я полагаю, что леди Джулия будет более счастлива с другим мужчиной.

– Ах, Люсьен, – произнесла Кэтрин и вдруг сжала его руку в своих. – Мне так жаль ее, ведь, похоже, она действительно увлечена тобой.

Он наклонился и коснулся губами ее пальцев. Почувствовав его дыхание на своей коже, Кэтрин вздрогнула.

– Знаешь, Кейт, вещи не всегда такие, какими они нам кажутся, не забывай об этом – сказал Люсьен и выпрямился. – А теперь я должен откланяться, мне нужно ехать домой. Ты позволишь навестить тебя завтра?

– Я буду ждать тебя, – сказала Кэтрин.

Глава 9

Ночью Кэтрин разбудил какой-то приглушенный звук, доносившийся из смежной комнаты. Она встрепенулась, откинула одеяло и спустила ноги на пол. «Нужно сходить к Софии и посмотреть, все ли у нее в порядке». Возможно, ножки девочки снова запутались в одеяле, как это не раз бывало в последнее время. София спала беспокойно и часто ворочалась в кроватке, сбивая постель. Кэтрин уже хотела встать, но тут ее внимание привлек странный шум, от которого у нее тревожно забилось сердце. Потянувшись к прикроватному столику, она выдвинула верхний ящик и достала из него пистолет. Это оружие дал ей отец после смерти Чарльза, когда увидел, что его дочь осталась в окружении лишь нескольких слуг в огромной пустой усадьбе.

– Но кто будет стрелять из этого пистолета? – спросила тогда Кэтрин отца. – Я не смогу.

– Стрелять может лакей, – ответил отец. – Возьми пистолет и держи его у изголовья кровати на всякий случай.

Эти слова не успокоили ее, но теперь, когда речь зашла о безопасности ребенка, Кэтрин была готова сама дать отпор преступнику, вторгшемуся в ее дом.

Держа пистолет наготове, Кэтрин подошла к смежной комнате, в которой спала дочь. Дверь, как всегда, была распахнута настежь. Материнское сердце замирало от страха. Она молила Бога, чтобы с малюткой все было в порядке. Возможно, странные звуки ей только померещились, и никакого вторжения в дом не произошло.

Однако, как оказалось, ее тревога была не напрасной. Затаив дыхание, Кэтрин всмотрелась во тьму и увидела на фоне окна силуэт стройной мужской фигуры. Незнакомец был одет в бриджи и плотно облегающую куртку. Мужчина стоял, склонившись над кроваткой Софии. Холодок пробежал по спине Кэтрин, но она взяла себя в руки. Сейчас нельзя терять самообладание, ведь от ее действий зависит жизнь маленькой дочери. Одно неосторожное движение, и София могла подвергнуться опасности. По крайней мере, в эту минуту все выглядело так, словно незнакомец просто смотрит на спящего ребенка. Кэтрин не понимала, зачем кому-то понадобилось вторгаться в детскую посреди ночи, тем не менее решила набраться терпения и выяснить намерения незнакомца. При малейшей угрозе жизни Софии Кэтрин была готова выстрелить.

Ей казалось, что прошла целая вечность, хотя миновала всего лишь минута. Внезапно незнакомец выпрямился, повернулся и двинулся в сторону Кэтрин. Она бесшумно отпрянула в свою комнату и направила пистолет на дверной проем. Через секунду в нем появился незнакомец.

– Немедленно объясните, зачем вы явились в мой дом, иначе я пущу вам пулю в лоб, – потребовала Кэтрин.

Возникла пауза, незнакомец замер от неожиданности. Он наверняка был застигнут врасплох и теперь не знал, что ему делать дальше. Кэтрин бросила взгляд на его руки. Они скрывались в густой тени, и она не могла с уверенностью сказать, был ли этот человек безоружен.

– Может быть, сделаем вид, что ничего не произошло? – раздался мягкий голос.

Кэтрин судорожно вздохнула. Она ошиблась, решив, что в ее дом проник молодой мужчина. Судя по голосу, перед ней стояла женщина, причем ее произношение свидетельствовало об аристократическом происхождении. Это была леди.

Стиснув зубы, Кэтрин покачала головой, крепко сжимая пистолет.

– Нет, – ответила она.

Дама склонила голову набок.

– Ну, в таком случае мне придется забрать то, за чем я пришла, – заявила она.

Кэтрин не успела уточнить, что эта безрассудная леди имела в виду. Незнакомка вдруг ринулась в комнату и исчезла за большой кроватью. В следующий момент Кэтрин услышала, как она взвела курок. Значит, незнакомка тоже была вооружена.

Кэтрин неслышно опустилась на пол и, отползя к изножью кровати, прислушалась. Все было тихо. Ее сердце бешено колотилось в груди. Она бросила взгляд в сторону туалетного столика, пытаясь разглядеть в зеркале признаки движения, однако в комнате было слишком темно. Затаив дыхание, Кэтрин напрягала слух, стараясь уловить малейший звук. Внезапно краем глаза она заметила какое-то движение. Кэтрин сосредоточилась на темном пятне, появившемся в зеркале. Оно пошевелилось. Теперь Кэтрин могла определить местонахождение женщины.

Кэтрин не знала, что предпринять, и лихорадочно думала о том, как обезоружить незнакомку. Кровь гулко стучала в висках. Она на секунду отвлеклась, а когда снова взглянула в зеркало, то увидела, что темное пятно исчезло. Кэтрин испугалась, что незнакомка сейчас нападет и застанет ее врасплох.

Осторожно высунув голову из-за спинки кровати, Кэтрин, щурясь, вгляделась в темноту. Через секунду она различила очертания незнакомки, застывшей в дальнем углу комнаты. Подняв пистолет, Кэтрин приготовилась нажать на курок. Но тут, к ее удивлению, женщина метнулась в сторону и застыла. Что-то, должно быть, привлекло ее внимание.

Кэтрин не сразу поняла, что она заметила ее отражение в одном из зеркал. Догадавшись наконец, что произошло, Кэтрин упала на пол. Незнакомка в этот момент спустила курок и в ночной тишине раздался оглушительный выстрел. Из смежной комнаты тут же донесся громкий детский плач. Это плакала проснувшаяся София. Однако Кэтрин не могла сейчас броситься к дочери.

Она вскочила на ноги, прицелилась и выстрелила. Незнакомка взвыла от боли и рухнула на пол как подкошенная. Не раздумывая, Кэтрин забежала в детскую и заперла за собой дверь на щеколду.

Схватив Софию, она крепко прижала ее к груди. Кэтрин понимала, что ей надо позвать на помощь слуг, и уже хотела сделать это, но тут дверь, ведущая в коридор, распахнулась, и на пороге появился Картер, ее дворецкий. Из-за его спины выглядывали лица обеспокоенной экономки Кэтрин, миссис Берк, и лакея по имени Томас.

– Прошу прощения за вторжение, миледи, – промолвил с тревогой в голосе Картер, у которого был заспанный вид, – но мне показалось, что я слышал выстрел.

– Вы не ошиблись, Картер, – сказала Кэтрин.

Ее голос дрожал. К счастью, София немного успокоилась и теперь только тихонько хныкала, уткнувшись лицом в грудь матери.

– В дом проникла какая-то женщина, – продолжала Кэтрин. – Она стреляла в меня, но промахнулась, тогда я спустила курок. Незнакомка лежит там, в моей спальне. Я даже не знаю, жива ли она.

– Боже мой, – побледнев, прошептала миссис Берк. – К счастью, вы и леди София целы и невредимы. Но что нам теперь делать с женщиной, в которую вы стреляли?

– Надо открыть дверь и взглянуть на нее, – предложил Картер. – Мы с Томасом войдем в спальню миледи.

Он протянул миссис Берк масляную лампу, которую держал в руках, и она, сделав свет ярче, поставила ее на маленький столик. Чувствуя, что ее бьет мелкая дрожь, Кэтрин наблюдала за тем, как Томас и Картер отперли дверь в ее спальню и заглянули внутрь.

– Зажгите нам еще одну лампу, миссис Берк, – распорядился дворецкий. – Мне кажется, что напавшая на миледи женщина лежит на полу без признаков жизни, но нам нужен свет.

Кэтрин вздрогнула. Неужели она убила человека? Эта мысль была невыносима. Миссис Берк между тем зажгла огонь в другой лампе и протянула ее Картеру. Кэтрин нерешительно шагнула вперед, чтобы лучше разглядеть незнакомку.

– О Господи! – промолвил Картер и, подняв голову, взглянул на свою госпожу из-под густых бровей. – Вы ее знаете, миледи?

– Кажется, знаю, но не очень хорошо. Она мертва? – произнесла Кэтрин и не узнала собственный голос.

– Нет, она жива и, думаю, скоро встанет на ноги, – ответил Картер. Он оглядел тело женщины. – Ваш выстрел, миледи, прошел по касательной и слегка расцарапал ей грудь. Похоже, она потеряла сознание при падении, ударившись головой о край ночного столика. Как бы то ни было, но она сильно ушибла голову, и ей не миновать приступа ужасной мигрени.

– Что нам делать с ней? – спросил Томас, обращаясь к своей госпоже.

Кэтрин поняла, что слуги ждут ее распоряжений. Она должна была принять решение. Ее сердце все еще бешено колотилось, и она по-прежнему крепко прижимала к груди маленькую дочь, как будто пытаясь защитить ее от неведомой опасности.

– Ну, я думаю… – начала Кэтрин и запнулась. – Я думаю, что мы должны сообщить о происшествии властям.

Томас и Картер зевнули.

– Однако поскольку сейчас глубокая ночь, – продолжала Кэтрин, – а проникшая в дом женщина не получила серьезных ранений, полагаю, что мы можем подождать до утра. Как вы думаете, Картер?

– Вы совершенно правы, миледи, – отозвался дворецкий.

– В таком случае, вероятно, нам следует оставить ее в запертой комнате, чтобы она больше не могла причинить нам неприятностей.

– И в какой комнате вы предлагаете запереть ее? – осведомился Картер.

Кэтрин нерешительно посмотрела на него.

– Не знаю… Это должно быть помещение, в котором нет ничего, чем она могла бы воспользоваться, чтобы нанести вред себе или нам.

– Мы можем связать ее, – предложил Томас.

– Боже упаси, – сказала миссис Берк. – Мы же не варвары.

– Да, мы не варвары, – промолвила Кэтрин, – но не надо забывать, что эта дама явилась к нам в дом с оружием глубокой ночью и, не колеблясь, выстрелила в меня. Мы были бы законченными идиотами, если бы проигнорировали меры безопасности. Поэтому хотя я и не люблю ограничивать свободу кого бы то ни было, я считаю, что Томас прав. Мы должны связать злодейку и отвести ее в погреб или, скажем, в одно из служебных помещений. Вы не против, Картер?

Дворецкий кивнул:

– Я сам подумывал о том же, миледи.

– В таком случае, решено, действуйте, – заявила Кэтрин. – Думаю, что в конюшне найдется крепкая веревка.

– Я сейчас схожу за ней, – вызвался Томас и исчез за дверью.

Кэтрин вернулась в детскую и уложила Софию в кровать.

– А я предлагаю тем временем зарядить пистолеты, – сказал Картер, поднимая тот, который лежал неподалеку от находившейся без сознания леди. – Считаю, что это необходимо сделать в целях безопасности.

– Может быть, не надо? – с опаской спросила миссис Берк, которую пугало заряженное оружие.

– Леди Кросби уже сказала, что эта женщина – кем бы она ни была – представляет реальную опасность, – возразил дворецкий. – Я намерен получить от нее ответы на некоторые вопросы, и чтобы сделать ее более разговорчивой, нам понадобится оружие. – Картер взглянул на Кэтрин: – Нам нужен порох и пули, миледи.

Через полчаса злоумышленницу связали, сунули ей кляп в рот и отнесли в чулан, в который предварительно поставили узкую жесткую койку.

– Томас согласился подежурить у дверей чулана в течение ближайших двух часов, – сообщил Картер своей госпоже. – А затем я его сменю и буду сторожить злодейку до тех пор, пока вы не встанете, миледи. – Он замолчал, а затем, поколебавшись, продолжал: – Позвольте налить вам стаканчик бренди, миледи, он поможет вам успокоиться.

Кэтрин кивнула:

– Спасибо, Картер, вы очень заботливы. Думаю, стаканчик бренди действительно пойдет мне на пользу.

– Будут ли еще какие-нибудь распоряжения, миледи? – спросила миссис Берк, когда Картер принес Кэтрин бренди.

– Нет, благодарю вас, увидимся утром.

– Если вам что-нибудь понадобится, позвоните в колокольчик, миледи, – сказала миссис Берк, прежде чем выйти из комнаты вслед за Картером.

Когда за ней закрылась дверь, Кэтрин осталась наедине с Софией. Она была так потрясена событиями этой ночи, что не могла ложиться спать. Кэтрин знала, что все равно не уснет. Однако алкоголь сделал свое дело. Выпив стаканчик бренди, Кэтрин улеглась в постель и вскоре уснула.

– Приехал лорд Роксбери, миледи, – доложил Картер на следующее утро, когда Кэтрин заканчивала свой завтрак.

После завтрака она собиралась проведать свою пленницу. Ей хотелось услышать объяснения этой дамы, прежде чем передать ее в руки констебля. Впрочем, это дело могло подождать.

– Проведите лорда Роксбери в гостиную, – распорядилась Кэтрин. – Я скоро выйду к нему.

Из-за ужасных событий этой ночи она совсем забыла о том, что сегодня утром к ней приедет Люсьен. Но теперь, когда Кэтрин узнала о его приезде, ее бросило в жар. Их последняя встреча привела ее в полное смятение. Кэтрин не понимала, почему так бурно реагирует на все слова и поступки Люсьена, почему его прикосновения вызывают у нее дрожь.

Эти мысли терзали ее по ночам, когда она лежала без сна. «А может быть, Люсьен испытывает те же чувства?» – спрашивала она себя и с замиранием сердца представляла, как их губы сольются в поцелуе. Но когда ее фантазия становилась слишком бурной, а тело начинало ныть от желания близости, она корила себя за грешные мысли…

Подобное томление Кэтрин не испытывала уже очень давно, и то, что объектом ее тайной страсти стал именно Люсьен, казалось ей невероятным. Она боялась испугать его ураганом своих чувств и навеки потерять друга. Кэтрин была уверена, что Люсьен всегда относился к ней как к младшей сестре, как к подруге детства и юности. Для него она всегда останется маленькой девочкой, которую он когда-то носил на закорках.

Почему же теперь она испытывает к нему такую страсть? Кэтрин стиснула зубы. Наверное, бабушка Люсьена была права: Кэтрин следовало завести любовника.

Впрочем, ей не хватило бы смелости раздеться перед мужчиной.

Допивая чай, Кэтрин решила поскорее избавиться от гостя и заняться заложницей, которая сидела в чулане.

– Доброе утро, Кейт, – приветствовал ее Люсьен, как только она переступила порог просторной гостиной. – Ты готова отправиться на прогулку верхом? Думаю, сегодня мы можем устроить небольшое соревнование, погода этому благоприятствует. Слава богу, ни мистер Гудард, ни леди Джулия нам не помешают сегодня.

– О, боюсь, что я не смогу принять твое предложение из-за непредвиденных обстоятельств…

– Надеюсь, не произошло ничего серьезного? – спросил Люсьен и, обеспокоенно нахмурившись, заглянул в ее глаза. – Мне кажется, ты бледнее обычного. Ты не заболела?

– Нет, я прекрасно себя чувствую.

Кэтрин хотелось, чтобы он перестал ее расспрашивать и поскорее ушел, но она не могла потребовать этого от Люсьена.

– Ну, если это правда, – с сомнением промолвил он, – то в таком случае, я – король России.

– Россией правит император, а не король, – поправила его Кэтрин.

– Вот именно! А теперь выкладывай, что произошло, я ведь все равно докопаюсь до истины. У меня есть специальные приемы, с помощью которых я добьюсь от тебя правды.

Кэтрин вздохнула, и Люсьен еще больше помрачнел. Он видел, что его шутки не действуют на нее. Значит, дела обстояли совсем плохо.

– Что тебя тревожит, Кейт? Скажи, и я сделаю все, чтобы помочь тебе.

Видя, что она колеблется, Люсьен положил руку ей на плечо.

– Доверься мне, Кейт.

Она не собиралась рассказывать ему о ночном инциденте, во всяком случае до тех пор, пока не выяснит, зачем незваная гостья вторглась в ее дом. Судя по всему, одно из окон осталось открытым на ночь, и злоумышленница проникла через него. Впрочем, несмотря на нежелание посвящать Люсьена в свои проблемы, Кэтрин была рада, что он предложил ей помощь. Поразмыслив хорошенько, она кивнула:

– Ну, хорошо, положим, я действительно испугалась твоих методов дознания. Пойдем со мной, и ты все узнаешь!

Последовав за Кэтрин, Люсьен был готов увидеть все, что угодно, но только не леди, связанную по рукам и ногам да еще и с кляпом во рту. Он сразу узнал ее, это была графиня Трембли.

Люсьен с недоумением взглянул на хозяйку дома:

– Ты можешь объяснить мне, что все это значит?

Кивнув, Кэтрин рассказала ему во всех подробностях о том, что произошло ночью. Люсьен слушал ее с нарастающим беспокойством, стараясь сдерживать эмоции.

– Мой дворецкий попытался добиться от злоумышленницы хоть каких-то объяснений, но его усилия не увенчались успехом, – сказала Кэтрин. – Каждый раз, когда он вынимал кляп, она начинала кричать. В конце концов дворецкий счел за лучшее держать ее подальше от людей.

Люсьен повернулся к леди Трембли. На ней была мужская одежда. Леди Трембли прекрасно выглядела, несмотря на то что была женщиной не первой молодости. Она вполне могла бы повторно выйти замуж, однако теперь после ее неразумного поступка в обществе разгорится скандал. И вряд ли в Англии найдется хоть один джентльмен, который женится на ней.

Люсьен шагнул к пленнице.

– Ты не возражаешь, если я выну кляп? – спросил он Кэтрин, не сводя глаз с женщины, которая пыталась убить любовь всей его жизни.

– Конечно нет, – ответила Кэтрин, переминаясь с ноги на ногу. – Возможно, я поступила неправильно, заперев ее здесь, но мне захотелось получить от этой дамы объяснения, прежде чем передать ее в руки констебля.

Люсьен пододвинул стул к койке, сел на него и вынул кляп изо рта пленницы.

– Лорд Роксбери, какой приятный сюрприз, – произнесла она.

– Вы знакомы? – удивилась Кэтрин.

– И очень близко, – заявила леди Трембли, кокетливо хлопая ресницами и улыбаясь Кэтрин.

Люсьен поморщился. Он не мог отрицать, что когда-то проводил немало времени в объятиях леди Трембли. Впрочем, кроме него ее благосклонностью пользовалось множество других любовников. Люсьен встречался с ней, чтобы заглушить тоску по Кэтрин и утолить плотские желания. Это было неправильно с его стороны, и вот теперь он вынужден был краснеть перед Кэтрин, которая узнала о его слабостях.

Люсьен смущенно отвел взгляд от женщины, которую любил, и сосредоточил все внимание на леди Трембли.

– Что за игру вы затеяли? – прорычал он, буравя ее свирепым взглядом.

– Вы думаете, вам удастся добиться от меня большего, чем удалось дворецкому леди Кросби? – с вызовом спросила графиня. Фыркнув, она вскинула голову и продолжала: – У вас ничего не получится. Вы не сможете предложить мне больше того, что мне уже предложили.

Люсьен зло прищурился.

– Насколько я знаю, вы никогда прежде не совершали противоправных поступков. Кто-то толкнул вас на преступление. Что именно вы должны были сделать?

Леди Трембли пожала плечами. В ее глазах читалось такое равнодушие, что Люсьен едва не вцепился ей в горло от злости. Однако ему удалось сдержать себя.

– У меня был пистолет, милорд. Выводы делайте сами.

Кэтрин тихо ахнула. Значит, эта женщина явилась сюда, чтобы убить ее!

– У вас много пороков, миледи, – промолвил Люсьен, – но я никогда не думал, что вы способны на хладнокровное убийство.

Графиня усмехнулась.

– В леди Ребекку на балу тоже стреляли вы?

Леди Трембли вздохнула.

– Это была ошибка, – прошептала она, и в ее глазах промелькнуло выражение сожаления. – И я хотела исправить ее этой ночью.

Значит, графиня все-таки испытывала угрызения совести. Ей было жаль, что ее пуля попала в леди Ребекку.

– Скажите, кто вас заставил стрелять? – стал допытываться Люсьен.

– Я не могу это сделать.

– Почему? Вы не юная неопытная девушка, леди Трембли, вы сильная искушенная женщина. Что могло заставить вас убить невинного человека?

В чулане установилась напряженная тишина.

– Любовь к сыну, – наконец заговорила графиня, ее глаза пылали от сильных эмоций, в них больше не было равнодушия. – Если я не выполню требования… одного человека, он убьет моего сына.

Люсьен на мгновение растерялся. Он ожидал услышать все, что угодно, но только не подобные глупые выдумки. Все знали, что у графини не было детей.

– Вы лжете, – сказал он.

Она покачала головой:

– Нет, я говорю правду. – Голос леди Трембли звенел от волнения. – Если вам нужны доказательства, достаньте из кармана куртки миниатюру. Я всегда ношу этот портрет с собой.

Люсьен сунул руку в ее карман и, нащупав маленький сверток, достал его. Это был овальный портрет на эмали, завернутый в шелковый носовой платок. На нем была изображена леди Трембли с младенцем на руках. Люсьен несколько мгновений рассматривал его.

– Вы должны рассказать мне все, что знаете, – наконец, вздохнув, промолвил он. – А взамен я обещаю сделать все, что будет в моих силах, чтобы вернуть вам сына.

– Неужели вы не понимаете? – дрогнувшим голосом произнесла леди Трембли, и из ее глаз хлынули слезы. – Мне дали одну неделю на то, чтобы я выполнила все требования. Это было три дня назад. Если новость о смерти леди Кросби не дойдет до Лондона к четвергу, мой Тобиас умрет.

– Значит, если вы немедленно не заговорите, то можете считать его уже мертвым, – бросил Люсьен жестокие слова в лицо графине. – Потому что я не допущу, чтобы с головы леди Кросби упал хоть один волос. Только доверившись мне, вы получите шанс на спасение сына. Итак, вы должны рассказать все, что знаете о человеке, приказавшем вам убить Кэтрин. Только это может спасти вашего ребенка.

Люсьен встал и направился к двери, у которой стояла Кэтрин. На пороге он обернулся:

– Мы дадим вам время, чтобы подумать и принять решение.

Графиня неожиданно улыбнулась, устремив на него проницательный взгляд.

– Я уверена, вы знаете, милорд, что означает выражение «сердце не на месте». Вы сами испытываете подобные чувства, – промолвила она.

Люсьен оцепенел. Он готов был придушить леди Трембли, чтобы заставить ее замолчать. Она могла вот-вот выдать его тайну, поскольку, по-видимому, догадалась о любви Люсьена к Кэтрин. Но он не мог допустить, чтобы Кэтрин узнала об этом. Она не подозревала о его истинных чувствах к ней. Правда могла все испортить. Кэтрин была сейчас особенно ранимой и слабой. Она не желала, чтобы их отношения переходили на новый уровень. Любовь Люсьена могла испугать ее и отбить охоту общаться с ним.

– Вы ничего не знаете о том, что творится в моей душе, – прошипел Люсьен.

– Все я знаю, – с лукавым видом возразила графиня и окинула Люсьена похотливым взглядом с ног до головы. Однако затем она посерьезнела. – Шутки в сторону. У меня нет причин доверять вам, Роксбери. Я не уверена, что вы сможете спасти моего сына.

– Я – джентльмен, леди Трембли. Мое слово – это моя честь.

Она кивнула:

– Хорошо, но имейте в виду, если вы обманете меня, то считайте леди Кросби мертвой. С мужчиной, который шантажирует меня, шутки плохи. Вместо меня он подошлет к ней других убийц, а леди Кросби не сможет всю оставшуюся жизнь ходить, озираясь по сторонам в ожидании очередного нападения. А новое покушение, уверяю вас, не заставит себя долго ждать.

На этот раз Люсьен ничего не ответил. Повернувшись, он молча вышел в коридор вместе с Кэтрин и закрыл дверь.

– Она права, – сказал он, как только они остались наедине. – Как только шантажист узнает, что леди Трембли задержана, он подошлет к тебе других убийц. Кроме того, наш долг – спасти сына этой женщины. Мы должны узнать, кто стоит за этими покушениями.

Кэтрин кивнула:

– Разумеется.

Ей было не по себе. Мысль о том, что за ней кто-то охотится, наводила на нее ужас. Ее лицо исказилось от страха.

– У тебя есть хоть какие-то предположения о том, кто может желать тебе смерти и почему?

– Нет, – покачав головой, с трудом ответила Кэтрин.

На ее глаза навернулись слезы, но она усилием воли сдержала их. У Люсьена сжалось сердце. Ему было больно видеть, что она страдает. Не в силах больше держать свои чувства в узде, Люсьен крепко обнял Кэтрин.

– Обещаю тебе, Кейт, что мы найдем того, кто желает тебе смерти, – прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы.

Его губы касались ее мягких каштановых кудрей.

– Спасибо, – пробормотала она, прижавшись щекой к его груди.

Ей было хорошо и покойно в его крепких объятиях. Люсьену отчаянно хотелось поцеловать Кэтрин, но он унял свою страсть. Сейчас было неподходящее время для ласк: Кэтрин чувствовала себя потерянной и искала у него лишь утешения и защиты.

Нет, Люсьен мечтал поцеловать Кэтрин в ту минуту, когда она будет испытывать к нему ответные чувства, а не желание на миг отвлечься от своей беды. Поэтому, когда она откинула голову назад и посмотрела ему в лицо, ожидая, что он припадет к ее губам, Люсьен сдержал себя и отступил от нее на безопасное расстояние.

– Считай, что мы договорились, – сказал он. – А сейчас вернемся в чулан и попытаемся снова допросить пленницу.

– Итак? – промолвил Люсьен, переступив порог чулана, и снова сел на стул, стоявший у койки.

Кэтрин осталась стоять у двери. Леди Трембли настороженно следила за ними. Люсьен ждал, что она скажет. Пленница должна была обдумать свое положение и принять решение за время, отведенное ей на размышление.

– У меня нет выбора, – наконец заговорила она. – Если я откажусь помогать вам, вы не найдете человека, которого ищите, и леди Кросби окажется в смертельной опасности. Что же касается моего сына, то его все равно убьют, как только станет известно, что я не выполнила требования шантажиста. – Леди Трембли помолчала, а затем, кивнув, продолжала: – Хорошо, я скажу вам все, что знаю. Но вы должны поклясться, что не станете действовать немедленно. Во всяком случае, до того, как в Лондоне узнают о неудачном покушении на леди Кросби. – Ее глаза наполнились слезами и она прошептала: – Тобиасу всего два года, вы должны спасти его.

– Если вы хотите, чтобы я спас его, назовите имя человека, который угрожает вашему сыну. Я открою на него охоту и заставлю заплатить за все преступления.

Леди Трембли усмехнулась:

– Этого человека зовут Донован. Он руководит крупной преступной организацией в столице. Ее члены занимаются в основном подделкой предметов искусства, организацией нечестных скачек с известным исходом и тому подобным. Донован, кроме того, дает в долг под большой процент деньги тем аристократам, которые увлекаются азартными играми и кутежами, заманивая их тем самым в кабалу.

Люсьен кивнул.

– Я слышал об этом человеке, – сказал он.

Один из его знакомых покончил с собой, не сумев выбраться из долговой ямы, в которую угодил по милости Донована.

– Лорд Бат недавно потерял одну из усадеб, отдав ее за долги Доновану, – продолжала леди Трембли. – Я уверена, его светлость сейчас сожалеет, что в свое время не смог побороть страсть к карточной игре. Но мужчины часто делают глупые необдуманные поступки.

– Согласен с вами, но все это никак не объясняет, почему Донован хочет погубить леди Кросби.

Графиня Трембли перевела взгляд на Кэтрин, стоявшую у двери.

– Вы тоже не понимаете, что происходит? – спросила она.

– Нет, – пожав плечами, ответила Кэтрин.

Леди Трембли нахмурилась. Судя по всему, она не поверила Кэтрин.

– Во всем виновата ваша деловая активность, леди Кросби. Она представляет угрозу для Донована, и он ни перед чем не остановиться, чтобы устранить помеху со своего пути.

– Боже, о чем вы говорите? – дрожащим голосом промолвила Кэтрин.

– Я не знаю подробностей, – призналась графиня, – мне известно только, что Донован рассматривает вас как препятствие на пути к достижению своих целей.

– Вы знаете, где его найти? – спросил Люсьен.

Он ощутил острое желание придушить этого негодяя.

– Насколько мне известно, он часто посещает игорный клуб на Пиккадилли под названием «Райли».

– А как выглядит Донован? Если вы опишете его, мне будет легче отыскать этого человека.

– Увы, ничем не могу вам помочь. Я ни разу не видела его. То есть я говорила с ним лично, но он при этом прятал лицо в тени, чтобы я не могла разглядеть его.

Люсьен сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Его охватила ярость.

– Как, черт возьми, я смогу найти его? Вы уверены, что он будет в «Райли»? Боже Всевышний! Я думал, что вы поможете мне, направите по верному следу, но у вас нет никакой достоверной информации о Доноване, кроме предположений!

– Это лучше, чем ничего, – попыталась успокоить его леди Трембли. – У вас теперь, по крайней мере, есть имя человека, которого вы ищете. Это уже немало. – Она подалась вперед и склонила голову набок. – Я не зря переспала с половиной аристократов Англии. Мои любовники всегда были источником бесценных сведений, и все они в один голос утверждали, что Донована можно найти в «Райли». У меня нет сомнений по этому поводу.

– В таком случае мы начнем поиски Донована с этого заведения, – заявила Кэтрин.

– Мы? – переспросил Люсьен, повернувшись к ней. – Если ты думаешь, что я возьму тебя с собой, то ты глубоко…

– Что?! – возмущенно перебила его Кэтрин, шагнув вперед. – Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать твоего возвращения, когда моя жизнь под угрозой! У тебя, должно быть, не все в порядке с головой, если ты мне это предлагаешь!

– Тебе нельзя появляться в людных местах, иначе слухи о том, что ты жива, быстро дойдут до Донована, – попытался отговорить ее Люсьен.

– Мы сделаем так, что меня никто не узнает, – стояла на своем Кэтрин.

Люсьен застонал.

– А как же София? Ты о ней подумала?

Воцарилась тишина. Пауза длилась так долго, что Люсьену показалось: Кэтрин уже сдалась. Однако это было не так.

– Учитывая, что Донован снова может подослать ко мне убийцу, – наконец снова заговорила Кэтрин, – я думаю, для нее будет безопаснее находиться подальше от меня.

Она была права, хотя Люсьену было неприятно сознавать это. Он почувствовал горький привкус во рту. Вся эта ситуация вызывала у него сильное беспокойство.

– Я пошлю на разведку своего камердинера, он проверит достоверность ваших слов, – заговорил Люсьен, снова обращаясь к пленнице. – Если все обстоит так, как вы утверждаете, то мы с леди Кросби отправимся в Лондон на поиски Донована. А вы все это время будете находиться здесь, подальше от чужих глаз. Это в ваших же интересах. Пока не арестуют Донована, вам лучше сидеть в чулане.

– Лорд Роксбери, я…

– Хватит! – оборвал графиню Люсьен и, приблизив свое лицо к ее лицу, проговорил: – Если шпионы Донована заметят вас в саду или в гостиной, они сразу передадут весть об этом своему хозяину. Вам нельзя высовывать носа из этого чулана!

– Вы хотите держать меня взаперти, как пленницу? – возмутилась леди Трембли.

– После всего, что вы совершили, я вам не доверяю. Вы можете в любой момент ударить нам в спину. Поэтому мы намерены держать вас под замком.

Леди Трембли, поколебавшись, кивнула, но при этом метнула на Люсьена такой сердитый взгляд, как будто призывала на его голову гром и молнии.

– Вот и хорошо, – сказал он.

Ему хотелось поскорее распрощаться с пленницей и покинуть тесный чулан. Выйдя вслед за Кэтрин в коридор, Люсьен запер дверь. Кэтрин наблюдала за ним с выражением тревоги на лице.

– Тяжелый сегодня выдался день, – произнесла она.

Люсьен кивнул.

– Давай подумаем, куда ты отправишь Софию, в случае если мы поедем в Лондон? – спросил он. – Она не может оставаться здесь.

– Я знаю, но не волнуйся, у меня есть план. Однако я посвящу тебя в него, когда буду уверена, что нас никто не может подслушать.

Люсьен понимал причину ее осторожности. Люди Донована могли захватить слуг и выпытать у них все, что они знают о местонахождении ребенка. Кэтрин поступала мудро, и Люсьен вынужден был отдать должное ее предусмотрительности.

Внезапно Кэтрин взяла его за руку, и по телу Люсьена разлилось тепло. Они переплели пальцы. Взглянув на Кэтрин, Люсьен увидел, что она затаила дыхание. В ее взгляде было что-то такое, от чего у него бешено заколотилось сердце.

– Спасибо, – сказала Кэтрин так тихо, что он едва расслышал это слово.

Борясь с вспыхнувшей в его душе страстью, Люсьен поднес ее руку к губам и нежно поцеловал ее.

– Люсьен… – прошептала Кэтрин.

И от звука собственного имени, произнесенного с нежностью и легким удивлением, в его жилах забурлила кровь. Боже, как ему хотелось сейчас припасть к ее губам, сорвать с нее платье и насладиться ее любовью! Люсьена бросило в жар, он почувствовал нарастающую тяжесть в паху.

– Мне нужно срочно дать распоряжения камердинеру и отправить его в Лондон, – поспешно сказал Люсьен, высвобождая свою руку.

Каждая минута была дорога. Если они хотели спасти Тобиаса, необходимо было торопиться. Кроме того, Люсьен испытывал потребность охладить свой пыл, удалиться от Кэтрин на безопасное расстояние и собраться с мыслями. Сейчас он ощущал себя полным дураком, и это ощущение раздражало его. Поспешно простившись с Кэтрин, он зашагал прочь. Она смотрела ему вслед с растерянным видом. Ее разомкнутые губы и нежный взгляд еще долго будоражили Люсьена.

Глава 10

Когда Люсьен ушел, Кэтрин поспешила наверх, в детскую. Когда она снова увидела маленькую Софию, у нее отлегло от сердца. Малышка лежала на полу на большой подушке и пыталась схватить стеклянный шарик на веревочке, который держала над ее головой няня Матильда.

– Доброе утро, миледи, – поздоровалась Матильда, когда Кэтрин переступила порог.

Она хотела встать с пола, но Кэтрин жестом остановила ее.

– Можно я тоже поиграю с вами? – спросила Кэтрин.

– Конечно! – сказала Матильда, весело улыбаясь. – Я уверена, что леди София будет рада поиграть со своей мамочкой.

Кэтрин засмеялась, уселась на пол рядом с дочерью и протянула ей палец. Малышка быстро ухватилась за него и засмеялась от радости. Игра с дочкой отвлекала Кэтрин от грустных мыслей. Ее нервы все еще были на взводе после допроса леди Трембли. Кэтрин боялась не только за свою жизнь, но и за жизнь маленькой Софии. Она знала, что не сможет успокоиться до тех пор, пока Донован будет на свободе.

Взяв Софию на руки, Кэтрин подошла к окну и, напевая песенку, посмотрела вдаль. Она не могла видеть отсюда усадьбу Роксбери, которая находилась за дальним холмом, но вдали маячила кромка леса, граница его поместья.

– Нет ли у вас случайно маленького колокольчика? – спросила она Матильду, отвернувшись от окна.

– Есть, миледи. Софии очень нравится слушать его звон.

– В таком случае, пожалуйста, принесите его, мы ее немного позабавим.

В этот момент внимание Кэтрин привлек звук шагов в коридоре. Повернув голову, она увидела остановившегося на пороге Картера.

– Лорд Роксбери вернулся, – доложил он. – Я взял на себя смелость проводить его в гостиную.

– Благодарю вас. – Кэтрин и не заметила, как пролетело время. – Я сейчас к нему выйду.

Игра с ребенком немного успокоила ее, но теперь в душе Кэтрин снова поднялось волнение. Ей и Софии грозила смертельная опасность, и с этим нужно было что-то делать. Казалось бы, мысль об угрозе жизни должна была отвлечь Кэтрин от чувств, которые она испытывала к Люсьену, но ее эмоции рвались наружу с нарастающей силой. Кэтрин не могла удержать их. Пока Люсьен был где-то вдалеке, Кэтрин еще как-то справлялась с собой, но когда он находился под одной крышей с ней, на нее накатывала волна нежности и страсти. Это безумие началось на балу, а затем только усиливалось с каждым свиданием. Кэтрин ничего не могла с собой поделать.

Ее мучило желание физической близости с ним. Никогда прежде Кэтрин не испытывала ничего подобного. Зачем только Люсьен вернулся в родные края! Причем за время отсутствия Люсьен стал более мужественным и привлекательным. Кэтрин охватывало волнение всякий раз, когда она оказывалась рядом с ним. Она томилась от страсти, видя его. Кэтрин знала, что ей следует держать свои желания и чувства в узде, но в присутствии Люсьена забывала обо всем на свете. Что с ней происходило? Ведь она знала этого человека всю свою сознательную жизнь! Что он подумает о ней, если обнаружит, что она мечтает о его ласках и поцелуях? Кэтрин боялась себе это представить. Скорее всего Люсьен отнесется с неодобрением к ее фантазиям и отвергнет ее так же легко, как это в свое время сделал Чарльз… Ничто так больно не ранило душу Кэтрин, как пренебрежительное отношение к ней мужа. Однако если его примеру последует Люсьен, это окончательно добьет ее. Кэтрин твердо знала, что если она откроется Люсьену и он не ответит ей взаимностью, то нанесет ей такую глубокую душевую травму, от которой она уже никогда не оправится.

Кэтрин не замечала в поведении Люсьена признаков того, что он испытывает к ней нежные чувства. В последнее время он стал более собранным и серьезным, но это объяснялось обстоятельствами, вынуждавшими Люсьена решать вопросы безопасности своей подруги.

Люсьен продолжал проявлять живой интерес к леди Джулии, и их знакомство могло вылиться в роман. Кэтрин пугало это.

Возможно, Люсьен уже выбрал себе жену, решив, что леди Джулия вполне подходит ему, хотя их интересы не совпадали. А что, если он в ближайшее время сделает ей предложение? Что тогда будет с Кэтрин? Она с горечью покачала головой. Да, Люсьен Марвейн, граф Роксбери, не давал ей повода надеяться на взаимность. Она всегда была для него лишь подругой детства и юности. Правда, один момент смутил Кэтрин, заронив в ее душу робкую надежду… Она не могла забыть, с какой нежностью Люсьен поцеловал ее руку там, в коридоре, у дверей чулана, в котором сидела пленница. Его мягкие губы коснулись ее кожи и застыли на мгновение дольше, чем это было принято. У Кэтрин задрожали колени, и в ту минуту она почувствовала себя девчонкой, охваченной порывом бурных неистовых эмоций.

Кэтрин вздохнула и, выйдя из комнаты, стала спускаться по лестнице. Когда-то она поклялась, что больше не позволит ни одному мужчине на свете сделать ей больно, что никого не подпустит к себе близко. Но беда была в том, что Люсьен изначально был близким ей человеком, и нахлынувшие чувства застали Кэтрин врасплох.

Погруженная в раздумья, Кэтрин задержалась у подножия лестницы. Ей казалось, что она сходит с ума от всей этой ситуации. Мысли и чувства находились в смятении. Какая неразбериха! Кэтрин была уверена только в одном: если Люсьен даст ей хотя бы один шанс на счастье, бросит спасительную соломинку, она уцепится за нее обеими руками, как бы будущее ни пугало ее. Кэтрин жаждала любить и быть любимой и была готова преодолеть все свои страхи, если только Люсьен откликнется на ее чувства.

С бешено колотящимся сердцем она пересекла холл и подошла к двери гостиной. Мысль о том, что ее снова могут унизить, отвергнуть, терзала ей душу. От нее невозможно было избавиться. О, если бы Люсьен проявлял к ней более очевидные знаки внимания, чем прикосновение губ к руке или нежные взоры, если бы он показал, что считает ее не только другом! Она застыла на мгновение, пораженная мыслью о том, что если бы он питал к ней хоть какие-то чувства, то не стал бы ухаживать за леди Джулией! Значит, ее надежды были тщетными… Люсьен не испытывал к ней ни малейшего интереса как к женщине. Как только он разберется с леди Трембли и устранит угрозу, нависшую над Кэтрин, то наверняка заведет себе любовницу. У Кэтрин все похолодело внутри. Сознание того, что Люсьен будет делить постель с другой женщиной, убивало ее. Она не сможет это пережить, ее сердце разорвется от боли…

Сделав над собой усилие, Кэтрин отогнала тяжелые мысли и взялась за ручку двери. Теперь она знала, что ей делать. Перед ней стояла альтернатива: достать луну с неба или погибнуть от отчаяния. Она должна была, поборов сковывавшее ее волнение, выяснить, есть ли у нее хоть один шанс завоевать любовь Люсьена. Нужно было отбросить страх и мысли о приличиях, прежде чем кинуться в пропасть, разверзшуюся перед ней. Кэтрин задумала немыслимое – соблазнить графа Роксбери.

Она решительно распахнула дверь в гостиную и переступила порог.

– Мистер Доусон уже выехал в Лондон, Кейт, – сообщил Люсьен, вставая. – Он должен вернуться завтра примерно в это же время с необходимой информацией. А я пока побуду с тобой.

Перспектива того, что Люсьен будет находиться целые сутки под крышей ее дома, казалась Кэтрин заманчивой. Но в ней был силен дух противоречия.

– Нет, тебе нельзя так долго оставаться здесь, – заявила она. – Что скажут люди, если узнают, что ты провел ночь в моем доме?

– Полагаю, они решат, что мы с тобой стали любовниками, – пожав плечами, промолвил Люсьен.

– И в результате разразится грандиозный скандал. Он не только затронет меня, но и скажется на судьбе Софии.

– И все же я пошел бы на этот шаг, Кейт. Лучше уж скандал, чем риск оказаться жертвой подосланного убийцы.

– Я уверена, что могу положиться на слуг, они позаботятся о моей безопасности, – возразила Кэтрин.

– Возможно, они действительно способны отразить нападение, но я предпочел бы сам позаботиться о тебе. Позволь мне подежурить эту ночь у дверей твоей спальни вместе с одним из лакеев.

Кэтрин заколебалась.

– Слуги могут распустить слухи, Люсьен, они не умеют держать язык за зубами. Даже у тех, кому я доверяю, может возникнуть искушение рассказать о тебе своим знакомым. – Она сделала паузу, не зная, на что решиться. Была ли для нее безопасность важнее репутации? Разумеется, ведь речь шла не только о ее жизни, но и о жизни Софии. – Я попрошу горничную устроиться на ночь в моей комнате. И если кто-то в дальнейшем начнет распускать слухи, она выступит свидетелем того, что мы соблюдали правила приличий.

Люсьен улыбнулся, и на его щеках проступили ямочки.

– Договорились. Кстати, советую тебе собрать чемодан на случай, если нам завтра придется срочно ехать в Лондон. А после этого мы сможем насладиться обществом друг друга и вволю поговорить. У нас уйма времени – до самого отхода ко сну. – В его темно-карих глазах загорелись яркие искорки. – Я очень рад возможности общаться с тобой. Как жаль, что долгое время я был лишен этого.

Кэтрин почувствовала слабость в ногах.

– Я разделяю твои чувства, – с трудом произнесла она и замолчала.

В комнате повисла гнетущая тишина.

– Мне, наверное, нужно прямо сейчас пойти и собрать вещи в дорогу, – прервала Кэтрин паузу, стараясь сгладить неловкость.

Роксбери сделал шаг в ее сторону.

– Да, ты права.

– Отлично, – промолвила Кэтрин и, резко повернувшись, вышла из гостиной.

Ее нервы были взвинчены, руки дрожали. Как, черт возьми, она собиралась соблазнять мужчину, если ей с трудом удавалось соображать в его присутствии? Не говоря уже о том, что она никогда прежде не занималась искусством обольщения… У нее не было никакого опыта в этом деле. По всей вероятности, если Кэтрин попытается соблазнить Люсьена, то будет выглядеть полной дурой.

– Может быть, перейдем пить чай в библиотеку? – спросила Кэтрин своего гостя после обеда. – Я недавно приобрела пятое издание «Британской энциклопедии» и хотела бы показать его тебе.

– Замечательная идея, – согласился Люсьен. – Ты, наверное, знаешь, что у меня есть четвертое издание.

– Да? В таком случае, сомневаюсь, что тебя удивит эта книга. Между двумя последними изданиями небольшая разница.

– И все же мне было бы интересно взглянуть на твою энциклопедию, – сказал Люсьен, следуя за Кэтрин по коридору в сторону библиотеки. – Я уверен, что мы отыщем новые сведения в статьях на различные темы.

Честно говоря, ему было все равно, чем заниматься, чтобы скоротать время. Лишь бы Кэтрин была рядом.

– О, мне особенно понравилась статья по ботанике, – сказала Кэтрин.

Люсьен улыбнулся.

– Вообще-то химия мне сейчас намного ближе, – заметил он.

На лице Кэтрин отразилось недоумение, но Люсьен не стал рассеивать его. Кэтрин бросила на него вопросительный взгляд через плечо, однако промолчала.

– Налить тебе чая? – спросила Кэтрин, когда они вошли в библиотеку, где на столике между двух кресел уже стоял поднос с чайником, чашками и пирожными.

– Да, пожалуйста.

Они сели, и Люсьен стал наблюдать, как Кэтрин разливает чай. Он невольно залюбовался ее тонкими изящными запястьями. А когда подумал, что они могли бы проводить вот так вдвоем целые дни напролет, грудь стеснило.

– Подожди-ка, я сейчас, – сказала Кэтрин.

Люсьен откинулся на спинку кресла и стал пить чай. Кэтрин меж тем стала двигать табурет на колесиках к книжному шкафу. Она делала это согнувшись, и у Люсьена бешено забилось сердце при виде ее соблазнительного оттопыренного зада, обтянутого тканью юбки. Это было восхитительное зрелище! Люсьен едва не поперхнулся чаем. Наконец Кэтрин остановилась у полки, где стояла книга, которую она искала, и выпрямилась. Он глубоко выдохнул, взял с блюда кусок клубничного пирога и уже хотел откусить, но тут Кэтрин приподняла юбки, намереваясь встать на табурет.

У Люсьена мгновенно пересохло во рту. Он не сводил глаз с ее стройных лодыжек. Неужели она не понимала, что делает с ним? Неужели не подозревала о том, какие страдания он испытывает?

Нет, Кэтрин, разумеется, даже не догадывалась об этом. Она встала на табурет и потянулась за энциклопедией.

– Вот эта книга! – радостно воскликнула она, спустившись с табурета и прижимая к груди увесистый том в кожаном переплете. На ее губах играла обезоруживающая улыбка, перед которой Люсьен чувствовал себя совершенно беззащитным. – Поскольку ты – гость, то я предлагаю сначала просмотреть статьи по химии, ведь ты интересуешься этой наукой.

Люсьен, закашлявшись, положил кусок пирога снова на блюдо.

– Очень любезно с твоей стороны.

Кэтрин снова улыбнулась:

– Не думай, что я делаю это без задней мысли.

– Правда?

– Конечно. Я просто хочу тебя задобрить, сделать приятное, прежде чем мы перейдем к разделу по ботанике, чтобы ты не упрекал меня потом в эгоизме.

– Понятно. Значит, ты хочешь ублажить меня, чтобы потом удовлетворить собственные интересы.

Кэтрин пожала плечами.

– Что в этом плохого?

– Благодарю тебя за честность, Кейт. Что же касается меня, я никогда не ставлю свои интересы выше твоих.

– Я это знаю. И до конца жизни буду благодарна тебе за то, что ты согласился помочь мне в этой ужасной ситуации. Твоя поддержка многое значит для меня, поверь.

Открыв книгу на нужной странице, Кэтрин передала ее Люсьену, при этом ее пальцы коснулись его ладони. У Люсьена затрепетало сердце. Был ли этот жест Кэтрин преднамеренным или случайным? Люсьен надеялся, что она специально задела его руку, но выражение лица Кэтрин оставалось невозмутимым. Неужели она научилась так хорошо владеть собой? Покачав головой, Люсьен склонился над книгой. Он не знал, сможет ли пережить долгую бессонную ночь у дверей ее спальни. Это будет для него сущим адом.

Во второй половине дня Кэтрин занялась рукоделием. Она вышивала, сидя у окна гостиной. А Люсьен в это время вместе с кучером готовил экипаж к путешествию в Лондон. Час назад из столицы вернулся его камердинер. Он сообщил Люсьену, что в Лондоне ходят слухи о деловой смекалке леди Кросби и ее удачливости в бизнесе и что пущены они были с подачи нескольких человек с сомнительной репутацией.

Доусон рассказал также о печальном инциденте, произошедшем на Риджент-стрит накануне вечером. Там сгорел магазин тканей «Ла бель англэз». К счастью, во время пожара никто не пострадал, но большая часть помещений выгорела, а товары погибли в огне. Люсьен и Доусон были удивлены, когда Кэтрин сообщила им, что вложила крупную сумму денег в этот бизнес, надеясь поддержать владелицу магазина, которую знала с детства. Она служила когда-то в поместье родителей Кэтрин и была ее гувернанткой.

– Речь идет о мисс Пинкет? – спросил Люсьен.

– Сейчас она миссис Браун, – ответила Кэтрин. – Я ужасно переживаю за нее. А что, если пожар – дело рук Донована? В таком случае я виновата в том, что она лишилась имущества. Боже мой, как сейчас, наверное, страдает эта бедная женщина! Мне надо найти способ помочь ей.

Люсьен ободряюще улыбнулся ей:

– Я уверен, что страховка покроет большую часть ее убытков.

– Ты, наверное, прав, – согласилась Кэтрин, радуясь тому, что миссис Браун догадалась застраховать магазин.

После этого разговора Люсьен решил, что им следует немедленно отправиться в Лондон. Информация, полученная от леди Трембли, подтверждалась: Донован действительно был редкостным негодяем, от которого можно было ждать одних неприятностей. На кону стояли жизни Кэтрин и сына леди Трембли. Нельзя было больше медлить ни минуты. Люсьен был исполнен решимости найти коварного Донована и положить конец его козням.

Выпрямив спину, Кэтрин приготовилась вышивать вторую ромашку, но тут в дверях комнаты появился Люсьен. Боже, как он был красив, несмотря на усталость! Люсьен не спал всю эту ночь. Его волосы слегка растрепались, а шейный платок был небрежно завязан.

– Карета готова, – сообщил он. – Ты все еще настаиваешь на поездке или согласна доверить мне это дело? Я задаю этот вопрос потому, что сейчас ты должна окончательно решить – едешь со мной или нет. Мы отправляемся через десять минут.

– Ты предпочитаешь путешествовать в одиночку?

– Речь не идет о моих предпочтениях, Кейт. Я беспокоюсь о тебе и маленькой Софии – вот и все.

У Кэтрин потеплело на душе, и ее опасения рассеялись, как утренний туман.

– В таком случае я заявляю, что еду с тобой, как и планировала. – Она жестом пригласила Люсьена сесть на стул, стоявший напротив нее. Когда он подчинился, Кэтрин продолжала, перейдя на шепот: – Я отправлю Софию вместе с няней в Бат. Там в настоящее время находятся мои родители, хотя все считают, что они уехали в Шотландию. Видишь, я не была с тобой откровенна, когда ты спросил меня о здоровье отца. Он плохо чувствует себя в последнее время, и врачи посоветовали ему поехать на воды.

– Мне очень жаль, Кейт, я сочувствую ему…

– Мама утверждает, что все будет хорошо, и я ей верю. Отец всегда слишком сильно переживал за всех нас, и это привело к депрессии. – Не желая больше углубляться в эту опасную тему и уточнять, что главным объектом отцовской заботы была она сама, Кэтрин снова заговорила о дочери: – Я думаю, что никто не будет искать Софию. На водах под опекой дедушки и бабушки она будет в большей безопасности, чем если бы находилась с нами.

Люсьен нахмурился.

– Кейт, – начал он, – я должен признаться, что был поражен, когда леди Трембли сообщила нам о причинах покушения, совершенного на тебя Донованом. Оказывается, ты столь успешна в бизнесе, что кто-то считает тебя серьезной угрозой для себя. Мне и в голову не могла прийти подобная мысль. Прости, но я вынужден спросить: как ты достигла таких высот?

– Когда Чарльз умер, я продолжила его дело. Сначала я вкладывала деньги в те проекты, которые начал он, а потом с помощью мистера Симонза, моего секретаря, я стала делать собственные инвестиции, вникая в премудрости финансового мира.

Кэтрин рассказала ему, как училась определять степень риска и надежности вложений и какое терпение мистер Симонз проявил к ней, обучая ее всем тонкостям бизнеса.

Когда она закончила, Люсьен еще несколько минут сидел молча, потрясенный ее рассказом.

– И все твои инвестиции были удачными и принесли доход? – наконец снова заговорив он, когда к нему вернулся дар речи.

– Да, абсолютно. Прибыли вполне хватает, чтобы содержать в порядке поместье Крест-Хейвен, штат прислуги и приобретать все необходимое для безбедной жизни.

– Даже не знаю, что сказать, – признался Люсьен.

– Ты удивлен?

– Честно говоря, да… А еще, если хочешь знать, я впечатлен твоими успехами.

Кэтрин, казалось, была довольна его похвалой.

– Страшно подумать, что ты пережила! – продолжал Люсьен. – После смерти мужа у тебя на руках осталась маленькая дочь, ее надо было кормить. Кроме того, тебе нужно было содержать поместье. Я считаю тебя настоящим героем!

Кэтрин зарделась и смущенно потупила взор.

– Финансовые дела отвлекали меня, я старалась чем-то занять свои мысли, – промолвила она. – Особенно зимой, когда не было работы в саду.

Люсьен кивнул. Он прекрасно понимал Кэтрин: прежде всего ей нужно было отвлечься от горестных мыслей о потере мужа.

– Не хочу торопить тебя, – промолвил он, меняя тему разговора, – но нам нужно ехать. В Лондоне нас ждут неотложные дела, как ты знаешь. Ты готова?

– Готова, – сказала Кэтрин, откладывая в сторону рукоделие и поднимаясь на ноги. Люсьен тоже встал. – Мне только нужно сходить за пелериной.

– А как же София?

– Она и ее няня готовы выехать в любую минуту. Одна из моих карет уже ждет их. Но никто, в том числе и кучер, не знает, куда они направятся. Ему сообщат о месте назначения, когда карета тронется в путь. Сначала мы отправим в Бат Софию, а потом сядем в экипаж сами.

Кэтрин взглянула на Люсьена влажными от слез глазами, как будто умоляла его спасти дочь. Ее жизнь и безопасность Кэтрин находились в его руках, и он понимал, какая ответственность ложится на его плечи. Не сдержав эмоций, Люсьен обнял Кэтрин и прижал к своей груди.

– Все будет хорошо, Кейт, – пробормотал он, стараясь усыпить ее страхи. Но даже сквозь несколько слоев ткани тело Кэтрин жгло его, воспламеняя страсть. Люсьен сделал шаг назад. – Я жду тебя внизу.

– Хочешь я возьму в дорогу шахматы? – спросила Кэтрин с озорной улыбкой.

Стараясь отвести глаза от ее соблазнительных губ, Люсьен встретился с ней взглядом.

– В таком случае обещай, что не обидишься, если я выиграю.

Дыхание Кэтрин участилось, и она вдруг покраснела. Но стараясь не выдать своего смущения, она игриво хлопнула Люсьена по руке.

– Неужели ты надеешься выиграть? Это даже смешно!

Ее глаза светились весельем. Люсьену показалось, что в них он увидел тайное обещание. Однако Кэтрин быстро встала и направилась к двери.

– Я скоро вернусь, и мы отправимся в путь, – бросила она на ходу.

Сидя напротив Кэтрин в экипаже, мчавшемся в сторону Лондона, Люсьен исподволь наблюдал за ней. Она открыла обитую внутри бархатом коробку и достала шахматы, а затем, разложив доску, стала расставлять фигуры. Экипаж дернулся на ухабе, и несколько фигур упали на пол. Наклонившись, Кэтрин подняла их, и Люсьен залюбовался ее грацией. Кровь прилила к его лицу, он проклинал пелерину, скрывавшую изящные формы Кэтрин. Как ему хотелось в эту минуту полюбоваться мягкой линией ее груди, а еще больше – потрогать ее! У него зачесались ладони, и Люсьен заставил себя отвлечься от грешных мыслей. Скрестив ноги, он стал смотреть в окно на проплывавшие мимо пейзажи.

«Может ли человек заболеть от неутоленного желания?» – спрашивал Роксбери себя.

– Белые или черные? – спросила Кэтрин, и ее голос вывел его из задумчивости.

Люсьен бросил взгляд на шахматную доску, лежавшую на ее чуть подрагивавших коленях. Выбор был очевиден.

– Леди должна начинать партию и делать первый ход, поэтому я выбираю черные.

Кэтрин как будто избегала смотреть на Люсьена, но, по-видимому, ей очень хотелось поднять на него глаза. Он понял это по тому, как дернулась ее голова, когда он заговорил. Но взгляд Кэтрин оставался прикованным к шахматной доске и расставленным на ней фигурам. Она была так сосредоточена, как будто от исхода партии зависела ее судьба.

Прикусив губу, Кэтрин выдвинула вперед пешку.

– Когда ты в последний раз играла? – спросил Люсьен, делая ход конем.

– Не помню, – пожав плечами, уклончиво ответила Кэтрин.

Люсьен поднял бровь.

– Почему ты не пыталась с кем-нибудь поиграть?

Напряжение между ними достигло апогея. Люсьену показалось, что вот-вот в замкнутом пространстве салона грянет гром и полыхнет молния. Сердце бешено колотилось у него в груди. Он видел, как она нервно взяла своего слона и сделала ход по диагонали. Игра, которую они затеяли, была чревата опасностями.

– Если хочешь знать, с некоторых пор я разлюбила игры, – сказала Кэтрин. – Они больше не доставляют мне удовольствия.

Люсьен пошел вторым конем, а затем задал вопрос, который вертелся у него на языке:

– Почему?

– Это так важно? – Кэтрин перешла на шепот. – В конце концов, речь идет всего лишь об игре.

Волна страсти накатила на Люсьена. Он едва сдерживал себя, ему хотелось наброситься на Кэтрин и овладеть ею прямо здесь, на сиденье экипажа.

Если бы он плохо знал Кэтрин, то, пожалуй, подумал, что она играет с ним. Двусмысленный разговор разжигал огонь в его крови. Ему казалось, что она намеренно дразнит его. Впрочем, Роксбери был уверен, что Кэтрин не способна на подобную изощренную игру. Она никогда не была кокетливой и дерзкой. Однако тут он вдруг вспомнил ее обнаженные лодыжки и соблазнительный зад, которые как будто были выставлены на показ и не могли не привлечь его внимания вчера в библиотеке… А затем во время чаепития Кэтрин как будто бы случайно задела его руку. Все эти фокусы могли вывести Люсьена из равновесия.

Ночное дежурство у дверей ее спальни само по себе уже было для Люсьена тяжелым испытанием. Пару раз он находился на грани и чуть было не вломился в комнату, где Кэтрин мирно спала в теплой уютной постели, не подозревая о той буре, которая бушевала в душе Люсьена. Хорошо, что в спальне Кэтрин ночевала ее горничная, это и остановило Люсьена от опрометчивого шага. Люсьену необходимо было сохранять самообладание. Порой он задавал себе вопрос: кто кого, в конце концов, соблазняет – он Кэтрин или, наоборот, она его?

Он украдкой посмотрел на нее. Ее пальцы легли на фигурку слона. Движения Кэтрин завораживали Люсьена. Она – наверное, в сотый раз сегодня – провела кончиком языка по губам, и у Люсьена екнуло сердце.

– Расскажи мне о своих инвестициях, – попросил он, когда она, передумав ходить слоном, взялась за пешку и двинула ее вперед.

– Обычно я ни с кем не обсуждаю свои финансовые дела, – заявила она и придержала доску, когда карету тряхнуло на ухабе.

– И это правильно, но сейчас обстоятельства требуют, чтобы ты поделилась со мной информацией о своем бизнесе. Ведь Донован преследует тебя именно из-за него, Кейт. Если ты посвятишь меня в детали, возможно, я пойму, почему именно он покушается на твою жизнь. Надеюсь, ты мне доверяешь?

Впервые за время игры Кэтрин оторвала глаза от шахматной доски и посмотрела на Люсьена. Ее взгляд был внимательным, оценивающим и задумчивым. Люсьен постарался взять себя в руки, хотя чувствовал, что его бьет мелкая дрожь.

Кэтрин наконец кивнула.

– Да, доверяю, – сказала она и снова потупила взор. – Твой ход.

Не раздумывая, Люсьен двинул коня в сторону слона Кэтрин.

– Ты не сконцентрирован на игре, – упрекнула она его и взяла коня.

Как он мог сконцентрироваться на игре, когда все его тело ныло от страсти, от желания хотя бы прикоснуться к ней?

– Так ты расскажешь о своих сделках, или мне придется выжимать из тебя информацию по капле? – спросил Люсьен.

Он надеялся, что если Кэтрин заговорит с ним о своем бизнесе, то это отвлечет его от мыслей о ее теле.

Она засмеялась:

– Хотела бы я посмотреть, как ты будешь выжимать из меня информацию.

Звуки ее голоса лились, как нежная музыка, они обволакивали его, дразня и завлекая в свои сети. Люсьен чувствовал, что теряет самообладание.

Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Неужели Кэтрин не понимала, что делает с ним? Нет, конечно нет… Она никогда сознательно не поступила бы с ним так жестоко.

– Хорошо, – промолвил Люсьен. – Если я выиграю эту партию, то ты исполнишь три моих желания. И первое будет заключаться в том, что ты подробно расскажешь о последних инвестициях.

– Но ты же понимаешь, что я всего лишь пошутила! Я обязательно расскажу тебе о своем бизнесе, это в моих интересах, Люсьен.

– Тем не менее я хотел бы иметь некоторые гарантии.

– Ну, хорошо, – сдалась Кэтрин, наблюдая за тем, как он двигает пешку. – А в чем будут заключаться два других твоих желания?

– А вот это, дорогая моя, пусть будет для тебя сюрпризом.

Кэтрин поморщилась:

– Что-то не нравится мне все это.

– Тебя пугает неизвестность? Насколько я помню, ты никогда не была трусихой.

Кэтрин глубоко вздохнула:

– Все мы меняемся с течением времени.

– Это правда, – согласился он. Люсьен чувствовал, что Кэтрин действительно боится, но ему было нужно получить ответы на свои вопросы, он не мог отступать. – Однако ты не стала за это время трусихой, иначе ты уехала бы с Софией в Бат, а не последовала за мной в Лондон, где тебе грозит смертельная опасность.

– Возможно, ты прав.

– Так ты принимаешь мой вызов?

Кэтрин сделала ход слоном и, оторвав взгляд от шахматной доски, широко улыбнулась ему:

– Разумеется.

Кэтрин всегда серьезно относилась к игре, чувствуя ее важность. Она еще ни разу в жизни не проиграла Люсьену и считала себя более искусным игроком, чем он. Но теперь засомневалась в своих силах и способностях, понимая, что у Люсьена появился весомый стимул одержать победу в этой партии. И действительно, она начала быстро проигрывать, теряя одну за другой фигуры. Люсьен действовал напористо и агрессивно, он явно стремился выиграть, чтобы заставить ее исполнить свои желания. Кэтрин не знала, в чем заключаются два из них, и это щекотало ей нервы.

– Шах и мат, – заявил Люсьен, и его слова повисли в воздухе.

Кэтрин растерянно смотрела на своего загнанного в угол короля.

– Ты здорово играешь в шахматы, – наконец произнесла она и подняла на него глаза.

Их взгляды встретились, и у Кэтрин пересохло во рту. В глазах Люсьена полыхал яростный огонь страсти. Кэтрин и не подозревала, что была способна до такой степени воспламенить мужчину. Ее пульс участился. Она хотела ответить на чувство Люсьена, но в то же время что-то внутри нее сопротивлялось, мешало ей раскрепоститься. Кэтрин поняла, что плохо знает саму себя. Карету тряхнуло, и шахматные фигуры посыпались на пол. Люсьен взял из ее рук пустую доску. Кэтрин судорожно сглотнула. О, если бы она могла унять бешеное сердцебиение!

Какой наивной она была, когда думала, что сможет соблазнить Люсьена! Ей не хватало решимости и опыта. И когда, казалось бы, Кэтрин была уже у цели, она испугалась собственной дерзости и отступила.

– Ты хотел, чтобы я рассказала тебе подробнее о своем бизнесе, – напомнила она, стараясь перевести разговор в серьезное русло и дать себе передышку.

– Да, прежде всего давай поговорим о делах, – согласился Люсьен.

Его ладонь легла на ее колено, и Кэтрин вздрогнула. Она мечтала о прикосновениях Роксбери все последние дни и сегодня пыталась спровоцировать Люсьена, но когда он поддался на ее провокации, ей вдруг стало страшно. События развивались слишком быстро, Кэтрин была еще не готова к проявлению бурных чувств. И настанет ли такое время, когда она без боязни ответит Люсьену взаимностью? Теперь Кэтрин сомневалась в этом. Ее душил безумный страх.

– Кэтрин, – взмолился он. – Прошу тебя, не прячь глаза, взгляни на меня.

Пересилив себя, Кэтрин снова подняла глаза, и у нее перехватило дыхание. Во взгляде Люсьена читался страх, он как будто был отражением ее собственных чувств. Однако одновременно взгляд Люсьена излучал решимость.

Кэтрин поняла, что их отношения отныне круто изменили свой характер. Теперь все будет по-другому, и прошлого уже не вернуть. Кэтрин вдруг почувствовала себя беспомощной и жалкой. Почва уходила у нее из-под ног.

– Мое терпение лопнуло, – сжимая ее руку, глухо проговорил Люсьен, – я больше не могу притворяться и держать в узде свои чувства. Мне хочется только одного – чтобы ты была моей. Это мое самое заветное желание. – Он поглаживал большим пальцем ее запястье, и от его прикосновений по телу Кэтрин разливалось тепло. – Если есть хотя бы малейший шанс, что моя мечта когда-нибудь сбудется, то подай мне знак. Неизвестность терзает меня.

– Я… – прохрипела Кэтрин и осеклась.

Она попыталась снова заговорить, но не знала, что сказать. Ей было трудно подыскать нужные слова, мысли путались.

Люсьен все еще сжимал ее руку, поигрывая пальцами с замшевой перчаткой. Кэтрин как завороженная смотрела, как он стащил ее до половины, обнажив ладонь, и стал поглаживать ее кожу. Ее бросило в жар, голова закружилась. Их взгляды встретились, и Люсьен как будто загипнотизировал Кэтрин, она не могла отвести глаза в сторону. Люсьен поднес ее руку к своим губам и с величайшим благоговением поцеловал ее запястье.

У Кэтрин от волнения перехватило горло.

– Прости меня, – сказал Люсьен, – но я не могу остановиться. Я хочу почувствовать вкус твоих поцелуев.

С этими словами он прижал ее к себе и страстно поцеловал. Как только их губы слились, в душе Кэтрин вспыхнула страсть. Руки сами потянулись к нему и обвили его шею. Она почувствовала, как язык Роксбери поигрывает с ее нижней губой, и внизу живота заныло. Губы Кэтрин зазывно приоткрылись, и язык Люсьена сразу же проник в ее рот.

Раздался стон. Кэтрин не знала, кто его издал – она сама или Люсьен? Впрочем, это было неважно.

Но одних поцелуев ей было мало. Кэтрин чувствовала, что ими невозможно утолить клокочущую в ней страсть. Она жаждала более дерзких ласк.

– Ты представить себе не можешь, как давно я мечтал о тебе, – услышала она хрипловатый шепот Люсьена.

Осыпая поцелуями лицо Кэтрин, он одновременно развязывал ленты ее капора. Вскоре шляпка соскользнула на пол.

Кэтрин запрокинула голову, чтобы он мог осыпать поцелуями ее шею.

– Расскажи мне об этом, – потребовала она, наслаждаясь прикосновением его влажных губ к нежной коже шеи.

– Я мечтал о тебе долгие годы, – вздохнув, промолвил Люсьен, одна его рука легла на ее мягкую грудь, а другая – на изгиб бедра. – Если бы ты знала, сколько бессонных ночей я провел, воображая тебя в своих объятиях. Мечтая сделать вот так. – И он легко сжал ее грудь. Кэтрин выгнула спину от наслаждения. – Я представлял, как ты будешь прижиматься ко мне, как твои губы будут шептать мое имя в момент апогея страсти…

Кэтрин всхлипнула от избытка чувств, переполнявших ее. Она больше не могла противостоять своим желаниям. От слов Люсьена в ее душе вспыхнул костер, и Кэтрин понимала, что стоит у черты, за которой нет возврата. Она отчаянно хотела пережить апогей страсти, о котором он говорил.

– Ты даже не представляешь, – продолжал Люсьен, – сколько раз мне хотелось сорвать с тебя платье, обнажить твое тело и осыпать его поцелуями.

Эти слова стали для Кэтрин холодным душем. Она вспомнила о несовершенстве своего тела, о его недостатках. Как она могла забыть об этом? Раздев ее, Люсьен увидит, как она некрасива, и отвергнет ее. Волна неприятных воспоминаний накатила на Кэтрин и вернула ее к действительности.

Она уперлась ладонями в грудь Люсьена и оттолкнула его.

– Прости, но я… – тяжело дыша, промолвила Кэтрин, – я еще не готова. Ты слишком спешишь.

Люсьен замер, а затем отстранился от нее. Кэтрин чувствовала, что он не сводит с нее глаз, но сама не смела взглянуть на своего спутника. Она сидела, уставившись на одну из шахматных фигур, валявшихся на полу. Это был перекатывавшийся с боку на бок белый ферзь. В экипаже воцарилась тишина.

– Чего ты так испугалась? – наконец прервал тягостное молчание Люсьен.

Это был неприятный вопрос, на который Кэтрин боялась ответить. Она пожала плечами и осторожно взглянула на него.

– Дело не в испуге, – соврала Кэтрин, – я уже говорила тебе, что не собираюсь снова выходить замуж или заводить роман. Поэтому я подумала, к чему приведут наши отношения?

– Надеюсь, к браку.

– Но я только что напомнила тебе…

– Да, я слышал, – перебил ее Люсьен. Его лицо хранило мрачное выражение. – Кейт, ты же знаешь, что я должен жениться. Ты сама советовала мне выбрать подходящую невесту.

– У меня сложилось впечатление, что ты уже сделал выбор. Действительно, мне кажется, леди Джулия была бы…

– Она любит мистера Гударда, и я уверен, ты об этом прекрасно знаешь. Что касается меня, то я совершенно равнодушен к ней. И никогда не был в нее влюблен!

– Но на балу и на следующий день, когда леди Джулия и мистер Гудард приехали ко мне в Крест-Хейвен, твои намерения по отношению к ней были совершенно очевидны.

Люсьен покачал головой:

– Я хотел только одного – выяснить, как ты отреагируешь на мои ухаживания за леди Джулией, останешься ли равнодушна или это тебе не понравится.

Кэтрин ахнула, осознав всю степень его коварства.

– Ты использовал леди Джулию, чтобы заставить меня ревновать?

– Нет. У нас с ней была предварительная договоренность разыгрывать влюбленную парочку, – признался Люсьен, решив быть до конца откровенным с Кэтрин. – Знаешь, реакция мистера Гударда на то, что леди Джулия поранила лодыжку, сильно напомнила мне твою реакцию на мои объятия, и я многое понял.

– Ты невыносимо высокомерен, – с раздражением заметила Кэтрин. – Я всегда надеялась, что ты будешь честен со мной. Зачем ты обманывал меня? Неужели ты так мало ценишь мои чувства, что без зазрения совести готов играть со мной в подобные игры?

– Напротив, моя глубокая привязанность к тебе толкнула меня на этот шаг. Я должен был узнать, есть ли у меня шанс на взаимность.

– У тебя нет шанса, – заявила Кэтрин, и ее губы задрожали.

Из боли, которую причинил ей его обман, родилась ложь.

– Я не верю тебе, – сказал Люсьен, наклоняясь к ней, – после нашего поцелуя. Скажи честно, тебе будет безразлично, если я начну ухаживать за другой женщиной?

Кэтрин открыла было рот, чтобы ответить утвердительно, но в душе у нее снова поднялась волна ревности. Люсьен самодовольно улыбнулся.

– Так я и думал, – сказал он, откидываясь на мягкую спинку сиденья. – Что-то сдерживает тебя, мешает тебе понять, чего ты в действительности хочешь, и я обязательно докопаюсь до причин этой сдержанности. И не только потому, что я хочу убедить тебя выйти за меня замуж, Кейт, но и потому, что я искренне озабочен твоей судьбой. Я не хочу, чтобы ты страдала.

– За время твоего отсутствия произошло очень много событий.

Кэтрин жаждала сближения с Люсьеном, но ее удерживал страх, несмотря на то что она пыталась бороться с ним.

Взгляд Люсьена смягчился.

– Кейт, – промолвил он нежно, положив ладонь на ее руку, – мы зашли слишком далеко, и теперь нам нельзя отступать. Я готов сразиться с любым драконом, который вселяет в твою душу страх. А сейчас ты должна выполнить еще одну мою просьбу, как мы и договаривались. Не бойся, я не буду злоупотреблять своим правом победителя и требовать от тебя невозможного.

Однако в глазах Кэтрин отразился страх.

– Люсьен… – прошептала она, глядя на него с опаской.

– Не волнуйся. Я буду ждать до тех пор, пока не увижу, что ты готова, Кейт. Я же не зверь.

Кэтрин оцепенела, поняв, что он говорит об интимных отношениях. К ее ужасу, она не испытала отвращения при мысли, что когда-нибудь Люсьен затащит ее в постель. Наоборот, Кэтрин почувствовала жар в крови. Громкий стук дождя по крыше экипажа вывел ее из ступора. Начался проливной дождь.

Приоткрыв окно, Люсьен крикнул кучеру:

– Остановитесь на ближайшем постоялом дворе, мы там переночуем!

Закрыв окно, он обратился к Кэтрин:

– Продолжать путь в такую непогоду было бы безрассудно.

– Ты прав, – пробормотала она.

– По такой дороге мы доберемся до Лондона не раньше наступления ночи. А что, если мы застрянем где-нибудь в грязи? У меня нет желания выходить из экипажа и толкать карету.

– Я не спорю, – сказала Кэтрин.

– Нет, но у тебя такой вид, как будто ты не одобряешь мое решение.

Скрестив руки, она снова посмотрела на него и, не удержавшись, улыбнулась, увидев, что Люсьен нахмурился с таким видом, как будто она отказалась дать ему любимое лакомство. Впрочем, учитывая его желания, возможно, так и было. Подумав об этом, Кэтрин покраснела.

– Разве я могу неодобрительно отнестись к осторожному, предусмотрительному поступку? – сказала Кэтрин. – Но учитывая то, что недавно произошло в этом экипаже, мне кажется странным, если не сказать подозрительным, твое желание ночевать под одной крышей. Это больше похоже на ловушку. «Укрывшиеся от ливня» – звучит, как название любовного романа.

Люсьен насупил брови.

– Ты хочешь сказать, что это я накликал непогоду? Ты думаешь, я умею управлять климатическими явлениями? Что ливень – часть моего секретного плана по твоему обольщению?

Кэтрин рассмеялась, стараясь все перевести в шутку.

– Ну, что ты, я бы не могла до такого додуматься.

– Не могла бы? – Улыбка коснулась его губ. – Насколько я помню, ты всегда была сообразительной и дерзкой. Ты, не задумываясь, перепрыгивала ручьи и взбиралась на деревья. – Подавшись вперед, Люсьен провел пальцем по ее мягким губам. – Дождь – всего лишь совпадение. Тем не менее я рад, что так вышло. Теперь у меня есть целый вечер, чтобы попытаться уговорить тебя отдаться своим желаниям.

– Моим желаниям? У меня нет никаких желаний…

– Не обманывай себя, Кейт. Тебя выдают глаза, румянец на щеках, прерывистое дыхание. Ты хочешь меня. Но не волнуйся, я не буду торопить события. – Его глаза блестели от едва сдерживаемой страсти. – Хотя не исключаю, что снова поцелую тебя.

Карета остановилась, Люсьен вышел из нее, а затем помог выйти Кэтрин. Опершись на его руку, она ступила на подножку экипажа. От последних слов Люсьена у Кэтрин кружилась голова. Шел проливной дождь, на земле образовались лужи. Внезапно Люсьен подхватил Кэтрин на руки и понес к гостинице постоялого двора. Толкнув входную дверь, он переступил порог и поставил Кэтрин на ноги.

Кучер тем временем отвел лошадей на конюшню, чтобы распрячь их и разгрузить багаж.

– Спасибо, – поблагодарила Кэтрин своего спутника.

Она успела промокнуть, но, по крайней мере, не испачкала туфельки.

– Пожалуйста, всегда к твоим услугам, – ответил Люсьен и повернулся к вышедшему им навстречу старику с обветренным лицом, сгорбленному и хромому. – Добрый вечер, сэр. Вы хозяин постоялого двора?

– Да, – ответил мужчина. – Я так понимаю, вам нужен номер на ночь?

– Да, действительно. На улице льет как из ведра. Мы решили не рисковать и остановиться у вас на ночь.

– Вы правильно поступили, – сказал хозяин гостиницы и снял ключ с крючка, вбитого в стену. – Прошу вас, следуйте за мной.

И он зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж. Люсьен последовал за ним.

– Простите, но нам нужно снять два номера, а не один, – остановила их Кэтрин. – Видите ли, мы не женаты.

– В самом деле? О, виноват, простите великодушно. Когда я вас увидел, то решил, что вы муж и жена, поскольку путешествуете без сопровождающих, – сказал хозяин, возвращаясь за вторым ключом.

Качая головой, Люсьен склонился к уху Кэтрин.

– Обязательно было все портить? – прошептал он.

Его глаза сияли мальчишеским озорством, а губы кривились в ухмылке. Кэтрин улыбнулась в ответ.

– Совместный номер был бы слишком простым решением, – заявила она. – А большинству мужчин нравится преодолевать трудности.

– Это что, приглашение? – едва слышно прошептал Люсьен, и его горячее дыхание коснулось ее кожи.

Кэтрин засмеялась:

– Попробуй – тогда узнаешь.

Боже, как только у нее язык повернулся сказать такое? Кэтрин не узнавала себя. Она беззастенчиво провоцировала Люсьена, не опасаясь последствий. Как далеко она была готова зайти в этой игре? Однако, с другой стороны, раньше они часто пикировались и дружеские подколки были у них в порядке вещей. Может быть, и на этот раз ей все сойдет с рук и Люсьен не попытается встретиться с ней ночью?

Кэтрин сомневалась, но вместе с тем не могла отрицать, что испытывала к Люсьену сильные глубокие эмоции. Никогда в жизни она не чувствовала себя так непринужденно и раскованно в присутствии мужчины. И это тревожило ее. Мысль о поцелуе не выходила у нее из головы. Кэтрин нужно было оттолкнуть Люсьена, вырваться из его объятий, но ее воля была сломлена тем наслаждением, которое она получала от этой ласки. Он обещал снова поцеловать ее сегодня вечером, и от этих слов в животе Кэтрин запорхали бабочки. Может быть, если они ограничатся поцелуями, в этом не будет ничего дурного?

Поднявшись на второй этаж, хозяин постоялого двора показал им комнаты и пообещал приготовить гостям горячую ванну перед ужином.

– Увидимся позже, – сказал Люсьен, когда хозяин ушел. Кэтрин стояла в дверях своей комнаты и с растерянным видом смотрела на спутника. – Скажем, в семь часов вечера в столовой, договорились?

Поколебавшись, она кивнула. Кэтрин чувствовала себя не в своей тарелке. Ей казалось, что она ужасно глупо выглядит. И все из-за дурацкого обещания Люсьена снова поцеловать ее!

– Договорились, – сказала она и уже хотела закрыть дверь, но тут вдруг вспомнила о багаже: – А как же наши вещи? Нам понадобится сухая одежда после ванны.

– Думаю, кучер доставит нам багаж в целости и сохранности, – ответил Люсьен, высунув голову в коридор из своей комнаты. – Не волнуйся, Кейт, ты вовремя получишь свою одежду.

О, Кэтрин меньше всего на свете волновалась о своей одежде! Ее прежде всего беспокоило собственное внутреннее состояние. Она ощущала себя полной дурой. Как, черт возьми, с ней могло произойти такое?! Почему она позволила Люсьену поцеловать себя и, мало того, снова жаждала его поцелуев? Сняв промокшую шляпку, она положила ее на стол, и под ней растеклась лужица. Вскоре вода стала капать на пол. Кэтрин скинула мокрую пелерину, платье под ней осталось сухим, но подол промок насквозь. Кэтрин промерзла до костей, вероятно от сырости. Как было бы здорово принять сейчас горячую ванну!

Дожидаясь слуг, которые должны были принести ванну и горячую воду, Кэтрин подошла к окну, за которым шел дождь. Судя по кронам деревьев и кустарнику, поднялся сильный ветер.

Люсьен, безусловно, принял правильное решение остановиться на ночлег в гостинице. Бросив взгляд на стену, отделявшую ее сейчас от Роксбери, она затрепетала, ее пульс участился. Он промок больше, чем она, и сейчас, наверное, сбросил с себя одежду. Интересно, что он делает в этот момент? Тоже стоит у окна? Что на нем осталось из одежды?.. Или он разделся догола?

Стук в дверь прервал ее мысли. Сердце Кэтрин бешено билось.

– Войдите! – крикнула она.

В комнату вошли четыре служанки. Они принесли ванну и ведра с горячей водой, от которой поднимался пар. За ними следовал подросток лет пятнадцати, с растрепанными волосами. Он поставил у порога чемодан Кэтрин, неловко поклонился и ушел.

Не прошло и пяти минут, как ванна для постоялицы была готова. Служанки покинули номер, и Кэтрин снова осталась одна. Не теряя времени, она сняла оставшуюся одежду и села в ванну. Взяв мыло и губку, Кэтрин сначала тщательно вымылась, а затем откинулась на спинку, закрыла глаза и, расслабившись, стала наслаждаться теплом и покоем после долгого пути.

За стеной раздался громкий стук, и Кэтрин моментально открыла глаза и насторожилась. Шум доносился из комнаты Люсьена. Что там происходило? Кэтрин прислушалась. До нее донеслись голоса и плеск воды. Кэтрин снова откинулась на спинку ванны и улыбнулась. Судя по всему, для Люсьена готовили ванну. Вскоре голоса стихли, и хлопнула дверь. Воцарилась тишина. Кэтрин, затаив дыхание, стала напрягать слух, пытаясь уловить малейшие звуки. Она понимала, что такое пристальное внимание к происходившему в комнате Люсьена неразумно, но ничего не могла с собой поделать.

За стеной снова раздался глухой удар, потом второй. Кэтрин стала гадать, что это было. По всей видимости, Люсьен бросил на пол два каких-то предмета. На ум сразу же пришли книги в кожаных переплетах. Их падение вполне могло произвести подобный звук. Впрочем, нет, какие книги? Люсьен готовился принять ванну, а не читать. Скорее всего, он снял сапоги и отбросил их в сторону.

Кэтрин снова прислушалась, стараясь не дышать. Она судорожно вцепилась в края ванны, как будто боялась, что если разожмет пальцы, соскользнет в воду и утонет. Но как Кэтрин ни старалась, ничего больше не слышала. Казалось бы, какое ей было дело до голого Люсьена, плескавшегося в горячей воде? Она застонала при мысли, что сходит с ума. Это уже чересчур! Поднявшись, она потянулась за полотенцем, быстро вытерлась и вышла из ванны, ступив на деревянный пол комнаты. Ее ступни оставляли мокрые следы. «Это он во всем виноват, – решила она. – Какой ужасный человек!» За четыре дня он превратил ее в безвольное существо, в какой-то студень. Кэтрин была готова безоглядно броситься в его объятия, предложить ему себя на блюдечке. Таких запутанных отношений, какие сложились сейчас, у них раньше никогда не было. Хотя Люсьен признался, что давно уже мечтал ее поцеловать. Как бы то ни было, но теперь Кэтрин не могла ни о чем другом думать. Ей хотелось, чтобы Люсьен снова обнял ее, как он это сделал в Крест-Хейвене, и пылко поцеловал, как это было в карете.

Кэтрин ругала себя за подобные желания, но ничего не могла поделать с ними. Она открыла саквояж и достала чистое платье. Ее чувства находились в полном смятении, она была недовольна собой. Из-за Люсьена в ее чувствах и мыслях царила неразбериха, и она решила за ужином серьезно поговорить с ним. Кэтрин скажет ему, что они зашли слишком далеко и должны остановиться, если Люсьен не хочет, чтобы она сошла с ума. Да, Люсьен должен прекратить домогательства, но только после того, как выполнит обещание поцеловать ее…

Ее пульс снова участился, и она закрыла лицо руками. «Зачем сопротивляться, – подумала Кэтрин, – если мне хочется того же, что и ему?» Повернувшись к зеркалу спиной, она бросила взгляд через плечо на свои бедра и ягодицы, и ее душа наполнилась горечью. Нет, ей нельзя было идти на поводу у своих чувств. Кэтрин напомнила себе, что у нее очень веские причины не поддаваться искушению. И если она хочет избежать дальнейших страданий, ей нужно оставаться твердой и забыть Люсьена.

Выйдя из ванны, Люсьен растер тело махровым полотенцем и стал расхаживать нагишом по комнате, наслаждаясь прохладой. Его беспокоило половое возбуждение, которое длилось уже много часов подряд. Горячая ванна не принесла ему облегчения, не уняла пыл. Образ Кэтрин стоял перед глазами Люсьена и будоражил кровь. Ее острый язычок, смех, улыбка, смущенный взгляд из-под полуопущенных черных густых ресниц, – все возбуждало его.

Когда Кэтрин завела речь о сухой чистой одежде, Люсьен едва не выпалил, что она не должна утруждать себя выбором платья, так как он предпочел бы видеть ее нагой. Но сдержался, поскольку такие слова в данной ситуации были бы неуместны. Будучи джентльменом, Люсьен был обязан проявлять такт и терпение.

Но перед его мысленным взором одна за другой вставали соблазнительные картины. Он представлял, как нагая Кэтрин лежит, вытянувшись в ванне с горячей водой, всего лишь в десяти ярдах от него, и распалялся еще сильнее. О боже, совсем недавно он осмелился поцеловать ее! Люсьен не знал, жалеть ли ему о содеянном или радоваться своей отваге. Не совершил ли он опрометчивый шаг? Ведь Кэтрин в конце концов оттолкнула его, хотя сначала отвечала на поцелуй… Кэтрин, несомненно, хотела его, но вместе с тем испытывала какие-то смутные страхи и не шла на сближение. Люсьен ясно видел выражение испуга в ее глазах.

Надев белую накрахмаленную до хруста рубашку, чистые бриджи и пару сухих носков, Люсьен натянул сапоги, которые недавно швырнул с досадой на пол. Его костюм довершили кремовый жилет и темно-синий сюртук. Бросив взгляд на себя в зеркало, Люсьен вышел в коридор и едва не столкнулся с Кэтрин.

– Прошу прощения, – сказал он спокойным тоном уверенного в себе мужчины, хотя в душе чувствовал себя молодым неопытным юнцом, не знающим, как пригласить на танец понравившуюся девушку.

– Люсьен, я… – пробормотала Кэтрин и смущенно осеклась.

Он счел ее растерянность хорошим знаком.

– Получила ли ты удовольствие от горячей ванны? – спросил он.

К его удивлению, ее щеки вспыхнули. Кэтрин судорожно сглотнула и отвела взгляд в сторону.

– Да, – ответила она после заминки и тихо, нерешительно спросила: – Надеюсь, ты тоже?

– Несомненно.

Он сверлил ее взглядом до тех пор, пока она снова не посмотрела ему прямо в глаза, а затем, улыбнувшись, предложил взять его под руку.

– Пошли?

Кэтрин, казалось, снова смутилась, но тут же овладела собой, расправила плечи и кивнула.

– Пошли, – сказала она, – хотя вообще-то я все это время придумывала способ, как отбить у тебя всякую охоту приставать ко мне.

– И что, придумала?

Кэтрин закатила глаза. Она была очаровательна даже в своей досаде.

– От такого негодяя, как ты, отделаться будет непросто, – заявила Кэтрин, когда они подошли к лестнице, – но я достаточно хитра и изобретательна. – Она ослепительно улыбнулась, восхитив Люсьена своей красотой. – Я решила наесться лука за ужином.

Люсьен расхохотался:

– Неужели ты действительно хочешь избавиться от меня?

– Ты же знаешь, что я азартна и всегда берусь за решение трудных задач.

– В таком случае, мне, пожалуй, следует поцеловать тебя сейчас, до ужина.

Схватив Кэтрин за руки, он прижал ее спиной к стене и, наклонившись, вдохнул запах волос. У Кэтрин перехватило дыхание.

– Искусительница, – прошептал Люсьен ей на ухо.

– Я… я не понимаю, о чем ты, – запинаясь, промолвила Кэтрин.

– Ты все прекрасно понимаешь, Кейт. Ты ведешь очень тонкую игру, но не думай, что я ничего не замечаю. От моего внимания не ускользает твое кокетство, случайные прикосновения или выставленные напоказ лодыжки, как это было вчера.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Не строй из себя святую невинность, Кейт. Я, конечно, не сразу понял, потребовалось время, чтобы во всем разобраться. Но теперь мне совершенно ясно, что ты пытаешься соблазнить меня, хотя, должен признаться, я все еще не знаю, является ли это сознательным усилием с твоей стороны или просто реакцией на мое неотразимое обаяние.

Кэтрин смотрела на него широко распахнутыми от изумления глазами.

– Ах ты негодник! – возмущенно воскликнула она и, сильно толкнув Люсьена в грудь, устремилась к лестнице.

Он поспешил за ней вниз по ступеням.

– По правде говоря, мне нравится твоя идея, – заявил он.

– Знаешь, меня беспокоят не поцелуи, а то, к чему они могут привести, – неожиданно призналась Кэтрин.

Так, значит, она боялась физической близости с ним, хотя ее тело жаждало этого? Люсьен надеялся, что скоро сможет рассеять ее опасения на этот счет. Они спустились в холл, и он снова предложил ей взять его под руку.

– Кейт, – промолвил Люсьен, когда они вошли в столовую и направились к сервированному для них столику в углу, – на свете есть изысканные наслаждения, с которыми я мог бы тебя познакомить.

– Я никогда не буду твоей любовницей, – без обиняков заявила она.

– А я разве предлагал тебе ею стать? – негромко сказал он, отодвигая стул для нее. Кэтрин села, и Люсьен, наклонившись, зашептал ей на ухо: – А как насчет брака? Ты еще не изменила свое отношение к нему?

Она посмотрела на него, прищурившись, и стала нервно мять в руках салфетку.

– Люсьен, ты…

– Немного вина? – спросила как будто выросшая из-под земли рядом с их столиком официантка.

Кэтрин, замолчав, закусила губу. Люсьен стиснул зубы от злости, что их разговор прервали. Он так и не узнал, что хотела сказать его спутница.

– Конечно, – наконец ответил он на вопрос официантки.

– Я сейчас принесу графин. Что будете есть? Мы можем предложить жареного цыпленка с картофелем и пряными травами или рагу из баранины со свежеиспеченным хлебом.

– Я буду цыпленка, – сказала Кэтрин, и Люсьен поддержал ее выбор.

Как только официантка ушла, он наклонился над столом, опершись на руки.

– Что ты хотела сказать?

Кэтрин поджала губы с недовольным видом. Она была рада, что их прервала официантка, и надеялась, что Люсьен забудет о разговоре.

Однако он не отрываясь с вызовом смотрел на нее, и Кэтрин вынуждена была сдаться.

– Я просто хотела спросить, – глубоко вздохнув, промолвила она, – неужели ты меня осуждаешь?

– Что могло натолкнуть тебя на подобную мысль? – удивился Люсьен. – Уж, наверное, не мой вопрос о твоем отношении к браку.

Он фыркнул, едва сдерживая смех.

– Пожалуйста, не издевайся надо мной, – попросила она. В этот момент Кэтрин выглядела такой беззащитной и ранимой, что у Люсьена дрогнуло сердце. – Я не вынесу этого, особенно от тебя.

Выражение боли в ее глазах наполнило сердце Люсьена чувством острой жалости к ней. Ему захотелось обнять Кэтрин и прижать ее к своей груди. Он должен был защитить ее, уберечь от терзавших ее душу страхов.

– Прости, но я думал, что мои намерения ясны тебе.

Слабая улыбка заиграла на ее губах.

– Что касается слов, то здесь мне все понятно.

– Только слов? То есть тебе не всегда понятны мои действия?

– Ты флиртовал с леди Джулией, как оказалось, только для того, чтобы привлечь мое внимание. Интересно, что еще ты делал и делаешь с этой конкретной целью? – Она вдруг зарделась и перешла на шепот: – Ты недавно поцеловал меня и обещал сделать это снова. Но я не назвала бы подобные действия ухаживаниями, Люсьен, в них нет ничего романтического. С твоей стороны это просто ослиное упрямство, потому что ты вбил себе в голову, что должен жениться на мне, и не принимаешь во внимание мое твердое решение больше не вступать в брак.

– Ты утверждаешь, что не собираешься снова выходить замуж, но не говоришь о причинах, заставивших тебя принять такое решение, – упрекнул ее Люсьен.

Эти слова были сказаны довольно резким тоном. Люсьена раздражали недомолвки Кэтрин. Он видел, что она подавляет свои желания, но не понимал, почему она это делает. Кэтрин жаждала его поцелуев, но одновременно избегала его объятий. Что все это значило? Какую тайну скрывала она от него?

Вернулась официантка с вином, налила постояльцам по бокалу, а затем, сказав, что скоро принесет еду, удалилась.

Люсьен заметил, что Кэтрин дышит учащенно и отрывисто. Разговор вызывал у нее негативные эмоции.

– Я не желаю обсуждать эту тему, – наконец сказала она.

– Даже со мной? – Люсьен положил ладонь на ее руку. – Ты же всегда доверяла мне.

Кэтрин долго сидела молча, не шевелясь. Она смотрела на руку Люсьена, которая была намного больше ее собственной, и думала о своей судьбе. Рядом с Люсьеном ей было уютно и спокойно. Он всегда заботился о ней, и она вдруг с поразительной отчетливостью поняла, что Люсьен в отличие от Чарльза никогда не сделает ей больно.

– И до сих пор доверяю, – наконец прошептала Кэтрин, выходя из задумчивости. – Когда-нибудь я открою тебе сердце, но только не сегодня. Пожалуйста, давай наслаждаться обществом друг друга, как мы делали это раньше.

– Так, как было раньше, никогда уже не будет, Кейт, – промолвил Люсьен, пытаясь заглянуть ей в глаза, однако Кэтрин прятала их. – Я долго скрывал свои чувства, но теперь, когда я признался тебе в них, мне не удастся делать вид, что ничего не произошло.

– Я просто хочу, чтобы ты был не так настойчив, – сказала она, досадуя на себя за то, что боялась проявления его чувств. Глубоко вздохнув, Кэтрин собралась с духом и продолжала: – Мне не нравится, что между нами постоянно возникает какая-то неловкость. Я чувствую себя не в своей тарелке, смущаюсь и совершенно утрачиваю контроль над собой.

– А я считаю это хорошим признаком, – усмехнувшись, заметил Люсьен.

Кэтрин фыркнула:

– В самом деле?

– Да. Так воздействуют на тебя мои мужские флюиды.

И он забавно пошевелил бровями. Кэтрин едва не поперхнулась вином от смеха.

– Ты прав, скорее всего дело именно в них.

– Ты, наверное, до сих пор задаешь себе вопрос: когда же этот мерзавец выполнит свое обещание и поцелует меня? – неожиданно произнес Люсьен, и Кэтрин густо покраснела. – Судя по твоему румянцу, я не ошибся. Ну что же, день подходит к концу, так что тебе осталось недолго ждать.

– Знаешь, мне не до шуток, – промолвила Кэтрин с недовольным видом. – У меня голова идет кругом. Ты вернулся неожиданно, пригласил меня на танец неожиданно, потом неожиданно поцеловал и обещал снова сделать это. Все эти события произошли стремительно, в течение четырех дней. Наши отношения, которые развивались в течение последних двадцати четырех лет, кардинально изменились, все встало с ног на голову. Я ничего не понимаю, мои мысли путаются, и вся эта ситуация сильно раздражает меня.

Тем временем вернувшаяся официантка поставила перед Кэтрин и Люсьеном тарелки с едой.

– Закажете что-то еще? – спросила она.

– Не сейчас, – промолвил Люсьен, жестом давая ей понять, что она свободна. – Спасибо.

Вооружившись ножом и вилкой, Кэтрин стала резать курицу на мелкие кусочки. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Люсьена.

– Ты боишься признаться себе в том, что на самом деле тебя тянет ко мне, – промолвил он и, отрезав кусочек от своего цыпленка, отправил его в рот. – Чем скорее ты это осознаешь, тем будет лучше. Вот увидишь, после этого тебе станет легче.

Кэтрин бросила на Роксбери свирепый взгляд. В этот момент он ей казался воплощением мужского высокомерия.

– Нужно срочно позвать официантку, – пробормотала она. – Я забыла заказать лук.

Люсьен усмехнулся:

– Ты так и не ответила мне, Кейт. Ты же не будешь отрицать, что тебя тянет ко мне?

Ее сердце бешено колотилось в груди. Кэтрин считала, что на людях подобные разговоры неуместны. И все же она помнила, что они всегда старались быть искренними и откровенными друг с другом. Честность – ценное качество. Поэтому Кэтрин покачала головой, снова зардевшись от смущения и не смея поднять глаза на собеседника:

– Не буду.

Люсьен издал звук, похожий на рык победившего в схватке льва, но ничего не сказал. Кэтрин сосредоточилась на еде. Она признала, что Роксбери оказывает на нее мощное воздействие, и понимала, что теперь он уж ни за что не отступит.

Люсьен собирался снова поцеловать ее, и несмотря на все свои страхи, Кэтрин с нетерпением ждала этого, спеша закончить трапезу. Главное, чтобы они не зашли слишком далеко.

Когда они закончили ужинать, Люсьен встал, помог Кэтрин подняться из-за стола и предложил ей взять его под руку. Между ними чувствовалось напряжение. Он, конечно, и до ее признания знал, что Кэтрин неравнодушна к нему, однако теперь его уверенность в своих силах окрепла. Люсьен был готов усилить натиск. Тем не менее Кэтрин считала, что правильно сделала, честно ответив на его вопрос.

Держась под руку, они вышли из столовой и направились к лестнице. Люсьен так отчаянно жаждал близости с Кэтрин, что едва сдерживал себя. Однако для решительных действий еще не пришло время. Кэтрин чего-то боялась и постоянно была настороже. Люсьен не хотел делать опрометчивых шагов, из-за которых мог потерять ее доверие. Он подвел Кэтрин к двери ее комнаты и посторонился, позволив ей войти. Люсьен не пытался без спросу последовать за ней.

– Если ты пригласишь меня к себе, я тебя поцелую, – сказал он, стоя в коридоре у распахнутой двери, – обещаю, что этим и ограничусь. Я буду делать только то, что ты мне разрешишь.

У Кэтрин перехватило дыхание. Она смотрела на него большими от едва сдерживаемого волнения глазами, в которых застыло выражение тоски. После небольшой заминки она распахнула дверь шире, приглашая Люсьена войти.

– Ты заставил меня ждать целый день, испытывая мое терпение. И теперь ради своего душевного покоя я хочу, чтобы ты наконец выполнил свое обещание.

Улыбаясь, Люсьен отвесил ей поклон, переступил порог и закрыл за собой дверь. Прислонившись к косяку, он долго молча смотрел на Кэтрин. Она стояла не шевелясь. Он мог бы дотронуться до нее, если бы протянул руку. Выпрямившись, Люсьен сделал шаг и вплотную приблизился к Кэтрин. Его глаза были прикованы к ее губам, которые пламенели так, словно ждали поцелуя. Взгляд Люсьена скользнул ниже и остановился на груди Кэтрин. Ее бросило в дрожь, и она тяжело задышала.

Кэтрин сильно нервничала, ее что-то пугало. Возможно, она сама не понимала причин своего страха.

Люсьен погладил ее по щеке. Она вздрогнула, и он крепко обнял ее. Из его груди вырвался вздох облегчения: он сделал то, о чем мечтал все это время. Руки Кэтрин нерешительно легли Роксбери на талию. Для Люсьена это было настоящим наслаждением, но, конечно же, ему хотелось большего. Он жаждал сорвать с нее одежду, чтобы она предстала перед ним во всем великолепии своей наготы. Впрочем, для подобных действий еще не наступило время. Ему надо было запастись терпением. Люсьен провел пальцем по бархатистой коже ее лица, и Кэтрин закрыла глаза. И тогда он припал к ее губам в долгом глубоком поцелуе.

Люсьен чувствовал, как Кэтрин трепещет в его крепких объятиях, от нее исходил жар. Возбуждение Люсьена нарастало, но он не хотел, чтобы она заметила это. Он боялся испугать ее своим неумеренным пылом. Люсьен полизывал губы Кэтрин кончиком языка и покусывал их, с наслаждением вдыхая ее запах.

Кэтрин сделала глубокий вдох и разомкнула губы. Когда его язык проник в ее рот, Люсьен услышал яростный стук ее сердца. Раскрепостившись, Кэтрин стала отвечать ему на поцелуй, она делала это мастерски, с искусством и страстью женщины, истосковавшейся по любви. Люсьен всегда подозревал, что она обладает неудержимым темпераментом. Ее пальцы вцепились в ткань его сюртука с таким остервенением, как будто Кэтрин была готова сорвать его. Однако Люсьен понимал, что еще рано приступать к решительным действиям. Кэтрин еще не созрела для них. Ему нельзя было торопиться, если он не хотел, чтобы они оба утром пожалели о том, что произошло накануне.

Сделав над собой неимоверное усилие, он убрал ее руки со своей груди, прервал поцелуй и отступил. Ее щеки пылали, губы немного припухли, а в глазах читалась растерянность.

– Я должен пожелать тебе доброй ночи и уйти, – промолвил Люсьен, пятясь к двери.

Чем быстрее он уйдет, тем будет лучше для них обоих. Люсьен боялся, что передумает и снова бросится к ней. И тогда произойдет непоправимое.

– Желаю тебе сладких снов, – пробормотал он.

– С-спасибо, – запинаясь, поблагодарила Кэтрин. – Тебе того же самого.

Она прикоснулась кончиками пальцев к своим губам, не сводя с него огромных зеленых глаз. Люсьену показалось, что в эту минуту Кэтрин приняла какое-то важное решение. Он надеялся, что оно было в его пользу.

Люсьен отвесил ей поклон, открыл дверь и вышел из комнаты. Оказавшись в темном коридоре, он несколько мгновений стоял в задумчивости. Их поцелуй был великолепным, многообещающим. Это был молчаливый обмен эмоциями, его сердце билось в унисон с сердцем Кэтрин. Теперь он знал ее секрет: она хотела его так же сильно, как он хотел ее. Люсьен бросил взгляд на закрытую дверь в ее номер. Ему пришла шальная мысль: а что, если он сейчас ворвется туда и повалит Кэтрин на кровать?

Тряхнув головой, Люсьен отогнал ее и, резко повернувшись, зашагал к своей комнате.

Глава 11

– Куда мы едем? – удивленно спросила Кэтрин, когда они въехали в Лондон и миновали особняк Кросби.

– К Патриции, – ответил Люсьен. Кэтрин всегда ладила с его сестрой, они были почти ровесницами и дружили в детстве. – Там ты будешь в полной безопасности. Ты погостишь у нее, пока я съезжу в «Райли».

– А ты не думаешь, что она будет не очень-то мне рада? – скептическим тоном спросила Кэтрин. – Твоя сестра ждет третьего ребенка, Люсьен. Представляю, как она отнесется к нежданной гостье, которую нужно развлекать!

– Я не сомневаюсь, что ей будет приятно твое общество. Кроме того, мне самому ужасно хочется снова увидеть ее. Не волнуйся, твой визит продлится недолго, очень скоро я заеду за тобой, и мы продолжим наш путь.

– Куда, если не секрет?

– Конечно, не секрет! В особняк Роксбери, – сказал Люсьен так, словно это само собой разумелось.

Кэтрин с изумлением посмотрела на него:

– Ты это серьезно?

Люсьен едва не рассмеялся, видя, как она зарделась. Ее постоянное смущение не могло не вызвать улыбку. Как бы Кэтрин ни отталкивала от себя Люсьена, он знал, что ее, как магнитом, влечет к нему. Он не сомневался, что добьется своего, если будет последовательным и наберется терпения. Его взгляд упал на губы Кэтрин, которые он совсем недавно целовал. Она таяла в его объятиях и самозабвенно отвечала ему… Люсьен и не предполагал, что Кэтрин может быть такой чувственной и безоглядной.

Он вспомнил, как накануне Кэтрин отшатнулась от него в карете. Это выглядело довольно странно. За секунду до этого она пылала от страсти, а затем между ними как будто выросла ледяная стена. Что же случилось? Что могло вызвать такую реакцию? Его неосторожные слова? Тогда Люсьен в запале произнес: «Сколько раз мне хотелось сорвать с тебя платье, обнажить твое тело и осыпать его поцелуями!» Именно после этой фразы между ними выросла стена отчуждения. Кэтрин тогда оцепенела, словно попавший в ловушку кролик, почуявший неминуемое приближение собак. Впоследствии Люсьен уже не говорил о своем желании раздеть ее, и Кэтрин вела себя раскрепощенно и с готовностью шла ему навстречу.

– Никогда в жизни я еще не был более серьезным, – сказал Люсьен, выйдя из задумчивости.

– Но это же глупо, Люсьен. Неужели ты не понимаешь, что если я остановлюсь у тебя, в обществе разразится ужасный скандал? Ведь многие считают, что… что…

Она осеклась.

– Ну, что же ты замолчала, договаривай, – потребовал Люсьен.

Он видел, что она борется с собой и не может подыскать нужные слова.

– Что мы любовники! – наконец выпалила Кэтрин, потупив взор.

– А разве это не так, Кейт?

Она метнула на него свирепый взгляд.

– Конечно нет! Но если я переступлю порог твоего дома одна, без сопровождающих лиц, и станет известно, что я провела в нем ночь, то пойдут сплетни. Я не хочу скандала, который может бросить тень не только на мое имя, но и на имя дочери. Пожалуйста, пойми меня, Люсьен.

Он долго пытливо смотрел на нее, не произнося ни слова. По его лицу пробежала тень. Люсьен понимал: что бы ни случилось, он должен сделать все, что в его силах, чтобы защитить эту хрупкую женщину.

– Твоя жизнь в опасности, Кейт. Именно поэтому я хочу, чтобы ты постоянно оставалась в поле моего зрения. Ты будешь находиться в моем доме, и поскольку ты вдова, то не думай, что это вызовет большой скандал. Знаешь, мы не будем демонстративно подъезжать к парадному входу и подниматься по лестнице рука об руку на глазах у всего мира. Ты войдешь в дом через черный ход для слуг в плаще, накинув капюшон. Прислуга получит хороший гонорар за свое молчание.

– Господи, – пробормотала Кэтрин. – Похоже, ты заранее все обдумал…

– Согласись, что я никогда не был легкомысленным.

Кэтрин тяжело вздохнула, и Люсьен ухмыльнулся, поняв, что она сдалась.

– Хорошо, я согласна, но при условии, что ты не будешь пытаться целовать меня, пока я нахожусь в твоем доме.

– Я не собирался этого делать, уверяю тебя! – воскликнул Люсьен, а про себя подумал: «Какие поцелуи! Мне надо от тебя намного больше!»

Карета остановилась, и Люсьен помог Кэтрин выйти. Он понимал, что сильно рискует, привезя любимую женщину в свой дом. Разум говорил ему, что он должен действовать осторожно, а инстинкт гнал безоглядно вперед.

Вздохнув, Люсьен в неловком молчании поднялся вместе с Кэтрин по ступенькам парадной лестницы. Может быть, ему следовало сказать ей, что он никогда не бросит в ее адрес слов осуждения или обвинения независимо от причин, повергших ее в состояние отчаяния?

Люсьен постучал молоточком в дверь особняка.

– Добро пожаловать, милорд, – с поклоном приветствовал его появившийся на пороге дворецкий. – Какое удовольствие снова видеть вас!

– Спасибо, Тревис. Я рад, что вернулся. Моя сестра дома?

– Дома, милорд.

Войдя в холл, Кэтрин и Люсьен сбросили верхнюю одежду.

– Прошу вас, следуйте за мной, – сказал дворецкий, – я проведу вас в гостиную, а затем доложу госпоже о вашем приезде.

Не прошло и пяти минут, как Патриция вошла в гостиную. Люсьен крепко обнял сестру, и она широко улыбнулась.

– Ты знаешь, я ужасно скучала по тебе, – призналась Патриция. – Я рада, что ты привез Кэтрин. Нам надо о многом поговорить.

– Правда? – удивленно спросила Кэтрин.

– Конечно, – ответила Патриция. – Мы с тобой не виделись целую вечность, и у нас накопилось много тем для разговоров. И начнем мы, пожалуй, с того, что обсудим возвращение Люсьена. Хотите чаю?

Они уселись за круглый столик, и хозяйка дома разлила чай по чашкам. Люсьен, пряча улыбку, украдкой наблюдал за Кэтрин. Она старалась сохранять самообладание, понимая, что сегодняшний день будет для нее тяжелым испытанием. Казалось, что Кэтрин была готова провалиться сквозь землю.

– Спасибо, – сказала Кэтрин, принимая из рук Патриции чашку с чаем.

– Вообще-то я хотел оставить Кэтрин на твое попечение на пару часов, – промолвил Люсьен, обращаясь к сестре, – мне нужно съездить по делам. Я понимаю, время довольно позднее, но я должен незамедлительно решить некоторые проблемы.

– Боже мой, ты меня пугаешь, – с озабоченным видом произнесла Патриция. – Может быть, расскажешь, что происходит?

Люсьен ввел сестру в курс дела. Пока он говорил, она внимательно слушала его с выражением беспокойства на лице.

– Ты хорошо сделал, что привез Кэтрин сюда, – наконец промолвила Патриция, когда Люсьен закончил свой рассказ, и взглянула на гостью: – Мой брат, как всегда, прав. В первую очередь эти люди будут искать тебя в твоем собственном доме. Я предложила бы тебе остаться здесь, если бы не дети. Но я не могу рисковать, подвергая их жизнь опасности.

– Я все понимаю, Патриция, – сказала Кэтрин. – Я бы никогда не стала просить тебя об этом.

Патриция улыбнулась:

– В доме Люсьена ты будешь в полной безопасности, дорогая. Никто не обнаружит твое местонахождение. Люсьен будет охранять твой покой. Более надежного стража, Кейт, ты вряд ли нашла бы!

Кивнув, Кэтрин поднесла чашку к губам и сделала глоток. Она была явно смущена, и, заметив это, Люсьен едва сдержал смешок. Кашлянув, он отвесил дамам учтивый поклон и направился к двери, решив, что пора приступать к делу, поскольку до наступления темноты оставалось всего несколько часов.

– Если хочешь, Грей составит тебе компанию, он сейчас в клубе «Уайтс», – сказала Патриция.

При упоминании имени мужа ее взгляд потеплел. Люсьен кивнул в знак благодарности и еще раз сказал сестре, что скоро вернется. Как только дверь за ним закрылась, Патриция повернулась к Кэтрин и посмотрела на нее широко раскрытыми от удивления глазами.

– Бог мой! Что между вами произошло?

– Не понимаю, о чем ты, – пробормотала Кэтрин, надеясь, что избежит неприятных вопросов.

Однако Патриция всегда была упорной.

– Не притворяйся! Объясни мне, пожалуйста, почему у тебя пылают щеки и почему ты старательно отводила от Люсьена взгляд, стараясь не смотреть на него?

Кэтрин вздохнула. Проницательную Патрицию трудно было обмануть. И Кэтрин решила рассказать ей все начистоту, без утайки. Скрывать что-то от сестры Люсьена теперь не имело никакого смысла.

– Вчера он поцеловал меня, – собравшись с духом, промолвила Кэтрин. – Сначала в экипаже, а потом в гостинице, в которой мы были вынуждены остановиться из-за страшного ливня.

От ее слов Патриция пришла в неописуемый восторг и захлопала в ладоши.

– Наконец-то! – радостно воскликнула она. – Ты представить себе не можешь, как долго я этого ждала!

Кэтрин с недоумением покачала головой. Радость Патриции ошеломила ее.

– Я мечтала об этом много лет, Кэтрин. Поверь, вы созданы друг для друга.

– Ты так считаешь?

– Конечно! Вас разлучила судьба: Люсьен отправился на войну, ты вышла замуж за лорда Кросби… Я уже стала сомневаться, что вы когда-нибудь будете вместе. И вот я узнаю, что Люсьен ухаживает за тобой! Для меня это огромная радость, Кейт!

Кэтрин нахмурилась.

– На самом деле не все так замечательно, как тебе хочется думать, – мрачно заметила она.

Улыбка сошла с лица Патриции.

– Что ты хочешь этим сказать? – с несчастным видом спросила она.

Кэтрин вдруг стало жалко ее, и у нее возникло острое желание солгать Патриции, сказав, что они с Люсьеном уже практически обручились. Но Кэтрин не могла так бесчестно поступить с подругой.

– Я не уверена, что хочу отношений с ним, – вздохнув, осторожно произнесла она. – Впрочем, и это не вся правда. Встретившись с Люсьеном несколько дней назад после четырехлетней разлуки, я взглянула на него по-другому, иначе, чем это было в юности. Мое отношение к нему изменилось, и это обстоятельство угнетало меня, приводило в смятение. Мне неловко в этом признаваться, но я стала мечтать о его поцелуях, надеяться на то, что он снова меня обнимет… Я сама себя не понимаю.

– Да, ты явно противоречишь себе, – задумчиво произнесла Патриция. – Ты скорее всего боишься, что, если вы не подойдете друг другу, роман внесет разлад в ваши дружеские отношения, между вами возникнет неловкость. Ты боишься в случае неудачи потерять старого друга, я права?

– Отчасти.

– И в чем же состоит другая часть твоих опасений?

Поймав на себе проницательный взгляд Патриции, Кэтрин судорожно вздохнула. Она никогда никому не рассказывала о боли, которая терзала ее сердце. Но сейчас Кэтрин испытывала непреодолимое желание излить подруге душу.

– Если уж говорить начистоту, то я боюсь, что Люсьен посчитает меня неполноценной и отвернется от меня. Я этого не вынесу, Патриция.

Наступила короткая пауза. Патриция порывисто встала со своего места, шелестя шелковыми юбками, и пересела на диван рядом с Кэтрин. Взяв руку подруги, она ласково погладила ее.

– Моя дорогая, ни для кого не секрет, что Люсьен без ума от тебя. Он всегда был в тебя влюблен, и хотя скрывал это, в нашей семье о его чувствах все знали. – Она усмехнулась, нежно пожимая руку Кэтрин. – Почему же ты думаешь, что он вдруг сочтет тебя неполноценной? Ведь ты красавица!

Нижняя губа Кэтрин предательски задрожала, а глаза наполнились слезами. Ее душили рыдания, но она не хотела устраивать здесь, в гостиной Патриции, спектакль со слезами и истерикой, хотя Кэтрин было очень трудно сдержать себя. Тем не менее она взяла себя в руки.

– Я не нравилась Кросби, – прошептала она.

– Как же так? Ведь он сделал все, чтобы жениться на тебе, и мне казалось, что он очарован тобой.

– Все изменилось в первую брачную ночь, – призналась Кэтрин, смахивая скупую слезу. – Он в одночасье стал другим. До свадьбы Чарльз был внимательным и обходительным, а после свадьбы стал холоден как лед. И когда мы… ну, ты понимаешь… он сказал, что я отвратительна, что его тошнит от меня. Ему было противно смотреть на меня. Ни спиртное, ни опиум не помогали. Чарльз постоянно находился в скверном расположении духа и вымещал свою злость на мне.

– О, Кейт, мне так жаль, – прошептала Патриция, сжимая руку Кэтрин, – я понятия не имела о том, что творится в твоей семье.

Она протянула подруге батистовый носовой платок.

– Я делала все возможное, чтобы скрыть это, – сказала Кэтрин, беря платок. – Хотя вряд ли я смогла бы долго утаивать правду о наших отношениях.

Покачав головой, Патриция поднялась и направилась к буфету, где стоял бренди. Она налила по стаканчику себе и гостье.

– Мне трудно представить твое состояние в годы замужества, наверное, это было ужасно, – сказала она, протянув стакан Кэтрин. – Выпей, это поможет тебе успокоиться.

Кэтрин слабо улыбнулась:

– Спасибо.

Усевшись, Патриция подождала, пока Кэтрин сделает глоток, а потом снова заговорила:

– Я не собираюсь ничего говорить Люсьену, это твоя тайна, и я не вправе раскрывать ее другому человеку, если ты этого не хочешь. Но мне кажется, что ты должна довериться моему брату. Тебе нужно распрощаться с прошлым. Пока оно подпитывает твои страхи, ты никогда не будешь по-настоящему счастлива.

– Но что, если…

– Ты можешь построить всю свою жизнь на этом «что, если…» и состариться, так ничего и не предприняв. У тебя есть шанс обрести свое счастье, Кэтрин, не упусти его. – Она озорно улыбнулась. – Не забывай, что вы будете спать под одной крышей, в непосредственной близости друг от друга.

– Патриция! – одернула ее Кэтрин.

Сестра Люсьена хмыкнула.

– Только не говори мне, что ты никогда не хотела оказаться с ним ночью в одном доме. Признайся, что тайно в душе ты лелеяла эту мечту.

Кэтрин вспыхнула до корней волос.

– Признаюсь, мысль об этом и пугает, и манит меня.

Патриция понимающе кивнула:

– Если Люсьен поцеловал тебя, значит, у него есть намерение жениться на тебе. Я уверена, что брат никогда не поставил бы под угрозу ваши отношения, если бы у него не было веских оснований.

– Ты нашел Донована? – спросила Кэтрин Люсьена, когда они, попрощавшись с Патрицией и поблагодарив ее за гостеприимство, отправились в особняк Роксбери.

Они покинули дом Патриции через черный ход, в проулке их ждал наемный экипаж.

– Пока нет, – мрачно ответил Люсьен. – Я навел о нем справки в клубе «Райли», сославшись на то, что хочу взять у Донована денег в долг. Однако вскоре выяснилось, что никто в этом заведении – ни служащие, ни завсегдатаи – не знают такого человека.

– И ты им поверил?

– Не знаю, можно ли вообще кому бы то ни было верить в данной ситуации. Но я во всеуслышание заявил в клубе, что завтра снова приду, в надежде, что кто-то передаст Доновану известие о моем визите и он заинтересуется мной. Если леди Трембли говорила правду, то Донован не должен упустить случай завлечь в свои сети аристократа.

Когда экипаж остановился у особняка Роксбери, Кэтрин надела капюшон плаща и бросила на Люсьена решительный взгляд.

– Ты войдешь позже, как договорились, – сказала она и вышла из экипажа.

Быстро поднявшись по ступеням, Кэтрин громко постучала в деревянную дверь. Вскоре на пороге появился лакей.

– Кто вы? – спросил он незнакомую ему женщину в низко надвинутом на лицо капюшоне.

– Я новая горничная, – сказала Кэтрин, – впустите меня.

Кивнув, лакей шире распахнул дверь и впустил ее внутрь. Как только она оказалась в холле, парень закрыл дверь и запер ее на засов. С улицы послышался цокот копыт, наемный экипаж проехал дальше. Люсьен должен был оставить его в соседнем квартале и добраться до дома пешком.

– Вы, должно быть, та самая леди, которую нам было приказано ждать, – промолвила вышедшая в холл пожилая женщина. – Я миссис Эллис, экономка.

– Рада познакомиться, – промолвила Кэтрин, вежливо улыбнувшись.

– О, поверьте, мне тоже очень приятно познакомиться с вами. А сейчас, если вам будет угодно, миледи, я проведу вас в гостиную. Следуйте за мной. Судя по тому, что было написано в письме его светлости, которое я получила недавно, он скоро прибудет, чтобы встретиться с вами. – Миссис Эллис шла впереди по длинному коридору и говорила через плечо, обращаясь к следовавшей за ней Кэтрин: – Нам надо прояснить некоторые детали, миледи. Вы, конечно, понимаете, о чем я говорю. У мистера Паркера, нашего дворецкого, есть кое-какие вопросы, на которые он хотел бы обратить внимание его светлости.

Кэтрин прекрасно понимала озабоченность экономки и дворецкого. Люсьен, конечно, был хозяином в доме, но это не означало, что прислуга безропотно снесет присутствие в особняке незамужней дамы. Ее догадки подтвердились, когда она встретила Паркера у дверей гостиной.

Он сдержанно поклонился, даже не улыбнувшись гостье, хотя приветливость обычно – неотъемлемая черта дворецких… Паркер был явно чем-то сильно недоволен.

– Шторы в гостиной плотно задернуты, миссис Эллис, – доложил он. – Вы можете провести туда миледи.

Экономка молча провела Кэтрин в элегантно обставленную комнату, выдержанную в бежево-бордовых тонах. Она бывала здесь раньше, много лет назад, вместе с родителями, когда отец Люсьена был еще жив. С тех пор гостиная мало изменилась. Кэтрин улыбнулась, заметив на стеллаже знакомый том «Арифметических исследований» К. Гаусса, стоявший на прежнем месте.

Кэтрин пересекла комнату и села на мягкий стул, обтянутый красивым шелком в полоску. Миссис Эллис осталась стоять у двери. На каминной полке громко тикали часы, нарушая тишину. Кэтрин дотянулась до чайника, стоявшего на подносе на круглом столике, и налила себе чашечку чая. Ей хотелось не столько пить, сколько занять себя хоть чем-то до прихода Люсьена. Время тянулось ужасно медленно.

Наконец в холле хлопнула дверь, а затем в коридоре раздались голоса. Кэтрин приосанилась и поставила чашку на столик.

Люсьен быстро вошел в гостиную, сияя мужественной красотой. На его губах играла улыбка. Кэтрин с облегчением вздохнула, радуясь, что он наконец-то приехал и теперь уладит все недоразумения.

– Ты, как никогда, прекрасна, – промолвил он, подмигнув Кэтрин, а затем обратился к экономке и дворецкому, который вслед за своим господином вошел в комнату: – Леди Кросби будет жить в моем особняке на правах гостьи. Вы должны относиться к ней в соответствии с ее статусом и безоговорочно выполнять все ее распоряжения.

Паркер позеленел после этих слов, однако Люсьен не обращал на него никакого внимания.

– Кроме того, никто за пределами этого дома не должен знать о присутствии леди Кросби, – продолжал он. – Вся прислуга получит по двадцать фунтов вознаграждения за молчание. Но тот, кто даже случайно проговорится, что леди Кросби находится здесь, будет уволен без выходного пособия и рекомендаций. Вам все понятно?

– Да, милорд, – в один голос ответили миссис Эллис и Паркер.

– Прекрасно, – бросив на слуг суровый взгляд, произнес Люсьен. – У вас есть вопросы?

– Если позволите, – начала миссис Эллис, – мне нужно знать, какую спальню я должна приготовить для гостьи?

– Приготовьте для нее комнату, смежную с моей, – распорядился Люсьен.

Кэтрин зажмурилась. Впервые в жизни она испытала столь сильное унижение. Она не могла накинуться на Люсьена с упреками в присутствии слуг, но собиралась отчитать его за легкомыслие, когда они останутся наедине.

Взглянув на слуг, Кэтрин была удивлена тем, что выражение лица дворецкого и экономки смягчилось. Похоже, они возражали против того, что незамужняя дама будет ночевать в их доме, но не против того, что она займет спальню будущей супруги графа. Все это по меньшей мере было странно.

– А какие будут распоряжения по поводу одежды миледи? – спросила миссис Эллис. – Должна ли она и в дальнейшем одеваться, как служанка, или выберет более подходящую для нее одежду?

– Чем меньше внимания мы сейчас обращаем на ее присутствие, тем лучше. Я хочу, чтобы вы поняли всю серьезность положения, в котором оказалась наша гостья. Жизнь леди Кросби находится в опасности. На нее уже было совершено два покушения, и у нас нет гарантий, что не последует еще. Все ваши знакомые должны знать только одно: я нанял новую горничную.

– Мы вас полностью поддерживаем, милорд, – промолвил Паркер. – Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы с миледи ничего не случилось, не так ли, миссис Эллис?

– Конечно, – согласилась экономка.

– В мое отсутствие леди Кросби должна находиться наверху, подальше от посторонних глаз, – сказал Люсьен и бросил взгляд на Кэтрин. – Договорились?

Решив, что спорить с ним бесполезно, она кивнула. Ей не нравилась мысль о том, что ей придется сидеть взаперти в своей спальне, но Кэтрин знала, что Люсьен печется о ее безопасности.

– Если у вас больше нет распоряжений, – сказал Паркер, – то я пойду проинструктирую прислугу. Кроме того, я прикажу Эдит приготовить комнату для миледи.

– О, это будет весьма кстати, мистер Паркер. Спасибо, – поддержала его миссис Эллис и вышла из гостиной вслед за дворецким.

Когда дверь за ними закрылась, Люсьен подошел к Кэтрин.

– Я вижу, что изрядно потрепал нервы своим слугам, – произнес он.

– А чего ты ожидал? Ты думал, что они безропотно отнесутся к моему скандальному появлению в этом доме? Кстати, неужели действительно необходимо, чтобы я спала в смежной комнате? В доме наверняка есть множество свободных спален.

– Конечно, есть. Но существует по крайней мере три причины, которые заставляют меня настоятельно советовать тебе остановиться в комнате, смежной с моей спальней, Кейт. Во-первых, ее окна выходят на задний двор, и поэтому посторонним будет трудно обнаружить, что у меня живет тайная гостья. Во-вторых, если потенциальный убийца проникнет в дом – что вообще-то маловероятно – то я в любую минуту смогу прийти тебе на помощь.

– А в чем заключается третья причина? – спросила Кэтрин, когда Люсьен вдруг замолчал.

Он широко улыбнулся:

– Думаю, ты сама скоро это поймешь.

– О боже! – ахнула Кэтрин. Игра, которую вел Роксбери, ей не нравилась. – Ты заранее разработал этот план, Люсьен? Если бы я не знала тебя слишком хорошо, то, пожалуй, решила бы, что ты хочешь заманить меня в свою постель.

Люсьен рассмеялся.

– Ты считаешь меня дурой? – продолжала Кэтрин. – Если ты действительно задумал соблазнить меня, то советую тебе держаться от меня подальше. Если попытаешься забраться в мою постель, я закричу на весь дом.

Люсьен кивнул:

– Очень хорошо. Хотя… – Он замолчал.

– Что ты хотел сказать?

– Если даже ты передумаешь, я без зазрения совести сделаю так, что ты все же будешь кричать.

Кэтрин бросило в жар.

– Что с тобой случилось, Люсьен? Последнее время ты как с цепи сорвался. Ты не только страстно целуешь меня, но и пытаешься затащить в постель. Меня это тревожит. Прошу тебя, остановись.

– Ты действительно хочешь, чтобы я остановился? – вкрадчивым голосом спросил Люсьен.

Кэтрин затрепетала. Потеряв дар речи, она смогла только кивнуть. Люсьен положил ладонь на ее руку, и по телу Кэтрин разлилось тепло.

– Ты обманываешь саму себя, – продолжал Люсьен. – Ведь ты жаждала моих поцелуев и в карете, и в гостинице, а потом, по существу, взяла с меня слово снова поцеловать тебя.

Его слова были мягкими и проникновенными. Кэтрин хотелось возразить ему, но она не могла заставить себя солгать. Закрыв глаза, Кэтрин стала молиться о том, чтобы Люсьен отошел от нее. Однако он взял ее руку, поднес к своим губам и поцеловал запястье.

Соски Кэтрин возбудились, натянув муслин корсажа, она почувствовала жар между ног и тихо застонала.

– Стоит тебе только попросить, и я доставлю тебе невиданное удовольствие, которого ты жаждешь, – тихо промолвил Люсьен.

– Я… я не буду тебя ни о чем просить… – пробормотала Кэтрин и выдернула руку из его пальцев.

Засмеявшись, Люсьен встал.

– О, я уверен, что будешь, – сказал он. – А сейчас пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Глава 12

На следующее утро Люсьен был мрачнее тучи. Выйдя на улицу, он тяжело вздохнул и погрузился в глубокую задумчивость. Люсьен проклинал себя за излишнюю торопливость. Какого черта он разговаривал вчера с Кэтрин таким тоном, как будто она уже была его любовницей? Несмотря на статус вдовы, то есть женщины, умудренной жизненным опытом, Кэтрин сохраняла девичью застенчивость и легко смущалась. Кроме того, она леди, и с ней нужно было вести себя подобающим образом. Вместо того чтобы расположить Кэтрин к себе, он напугал ее своим напором. Она буквально сбежала от Люсьена после их разговора в свою комнату, торопливо пожелав ему спокойной ночи, и закрыла дверь перед его носом.

Вспомнив события вчерашнего вечера, Люсьен невесело усмехнулся.

– В клуб «Уайтс», пожалуйста, – сказал он кучеру, садясь в ландо.

Было одиннадцать часов утра, и Люсьен, по существу, бежал из собственного дома, не дожидаясь, когда Кэтрин выйдет из спальни. Им обоим было неловко после вчерашнего разговора.

Устроившись поудобнее на мягком сиденье, Люсьен стал разглядывать в окно проплывавшие мимо здания. Он укорял себя за то, что стал домогаться Кэтрин, словно влюбленный щенок, вместо того чтобы сосредоточить внимание на поисках Донована. Боже, он вел себя как последний дурак и добился только того, что Кэтрин еще больше испугалась и замкнулась!

– Роксбери! Какой приятный сюрприз! – воскликнул граф Лафтон, увидев вошедшего в клуб Люсьена. – Мы не виделись целую вечность. Примите мои самые искренние соболезнования в связи с кончиной вашего брата и отца. Они оба были хорошими парнями.

– Спасибо, Лафтон. Я ценю ваше мнение. Вы же знаете, что ко всему нужно привыкнуть, в том числе и к мысли о понесенных утратах.

– Вы совершенно правы, – согласился Лафтон.

Они помолчали, затем Лафтон спросил:

– Может быть, выпьем? Я сижу вон там за столиком вместе с Бэрримором и Карлайлом. Вы можете присоединиться к нам. Я вышел только для того, чтобы принести букмекерскую книгу, и вот встретил вас.

Решив, что стаканчик коньяку в хорошей компании ему не помешает, Люсьен подождал, пока его друг сходит за книгой, а потом последовал вместе с ним к столику, за которым сидели его старые приятели.

– Итак, на что сегодня будете делать ставки, господа? – спросил Люсьен после того, как поздоровался со всеми.

– Забавно, что именно вы об этом спрашиваете, Роксбери, – ухмыльнувшись, промолвил Бэрримор, перелистывая страницы в книге, а затем подтолкнул ее в сторону Люсьена: – Взгляните сами, старина.

Прочитав запись, Люсьен нахмурился.

– Вы это серьезно? – недовольным тоном спросил он.

Бэрримор пожал плечами.

– С того памятного бала в доме Кингсборо, когда вы с леди Кросби танцевали вальс, ваши имена у всех на слуху. Вы представить себе не можете, сколько человек после этого бала сделали на вас ставки! Некоторые уверены, что вы уже втайне обручились.

– Но это же нелепо! – запротестовал Люсьен.

– Вы так думаете? – с озабоченным видом промолвил Карлайл. – Это не праздное любопытство, Роксбери, поверьте. Я собираюсь поставить тысячу фунтов на то, что вы и леди Кросби свяжете себя узами брака еще до конца этого светского сезона.

– Согласитесь, – добавил Лафтон, обращаясь к Люсьену, – довольно странным выглядит то, что вы с леди Кросби появились вместе на публике сразу же после того, как она сняла траур. Это наводит на некоторые мысли. Неужели вы и дальше будете утверждать, что вас связывает только дружба?

– Только дружба, и больше ничего, – упрямо заявил Люсьен.

И на сегодняшний день это было правдой.

– Что бы вы ни говорили, я доверяю прежде всего своему чутью, а оно подсказывает мне, что вас с леди Кросби связывают нежные чувства, – сказал Карлайл и опрокинул стаканчик бренди. Поставив стакан на стол, он взял перо, обмакнул его в чернильницу и записал в книгу свое имя. – Был рад повидаться с вами, Роксбери, – промолвил Карлайл, вставая из-за стола, – но, к сожалению, мне нужно идти. У меня важная встреча, которую невозможно отменить.

– Что именно лишает нас вашего общества, Карлайл? Интересы бизнеса или желание поразвлечься? – осведомился Бэрримор.

– Можно сказать, и то и другое. Я встречаюсь с прекрасной молодой наследницей, которая готова расстаться с полотном Рембрандта, – с широкой улыбкой ответил Карлайл, сунув руки в карманы и покачиваясь на каблуках.

Бэрримор усмехнулся:

– Не думаю, что вы позволите мне присоединиться к вам.

– И не надейтесь, – заявил Карлайл. – Но если вас все еще интересует та леди, о которой мы с вами недавно говорили, то могу сказать, что она обычно в это время прогуливается по парку со своей собачкой.

– О, в таком случае я тоже должен откланяться, – заявил Бэрримор, поспешно вставая из-за стола.

И оба джентльмена направились к двери. Люсьен посмотрел им вслед.

– Может быть, перекинемся в карты? – предложил он Лафтону.

– Я не против. Но если я выиграю, то вы мне расскажете, что на самом деле происходит между вами и леди Кросби.

– Боюсь, что буду вынужден разочаровать вас. Все, что я недавно сказал, чистая правда. Мы не собираемся жениться.

– Хм… Очень жаль, – заметил Лафтон и, достав колоду карт, стал ее тасовать. – Я всегда считал, что вы идеально подходите друг другу.

Люсьен поморщился. Если бы Кэтрин согласилась выйти за него замуж, он был бы счастлив. Так или иначе ему придется заставить ее изменить свое отношение к браку.

– Скажите, Лафтон, вы когда-нибудь слышали о человеке по фамилии Донован? – спросил Люсьен, решив сменить тему разговора.

Ему необходимо было сосредоточиться на деле, ради которого он пришел сюда. Лафтон покачал головой:

– Что-то не припомню. А почему вы спрашиваете?

– Мой друг в беде, – солгал Люсьен и стал рассказывать Лафтону историю, которую придумал по дороге в клуб. – Попав в долговую яму, он обратился к Доновану за помощью, но, видимо, этому человеку не понравилось, что мой друг не спешил с ним расплатиться, и он начал угрожать ему. Одним словом, я решил найти этого мерзавца и уладить с ним дело так, чтобы мой друг больше ничего не боялся. Я отругал его за то, что он не обратился сразу же ко мне, но мой друг – очень гордый человек. Это помешало ему попросить о помощи меня.

– Гордость, безусловно, способна погубить человека, – заметил Лафтон, нахмурившись, и раздал карты. – Ваш друг, видимо, знает, где искать этого Донована?

– Дело в том, что Донован всегда сам находил его, а не наоборот, хотя мой друг сказал, что пару раз видел этого человека в клубе «Райли». Я ходил туда вчера, пытаясь навести справки о нем, но местные завсегдатаи предпочитают держать язык за зубами.

Лафтон покачал головой:

– Боюсь, я не смогу помочь вам в этом деле. Ни один истинный джентльмен никогда не переступит порог такого заведения, как клуб «Райли», что бы ни произошло, – промолвил Лафтон и бросил на Люсьена многозначительный взгляд.

Они закончили партию, и Лафтон откланялся, сославшись на то, что обещал матери прийти сегодня пораньше домой.

– Удачи в поисках Донована, – сказал он на прощание Люсьену. – Надеюсь, ваш друг преодолеет все трудности, посоветуйте ему в будущем избегать знакомства со скользкими типами.

– Так я и сделаю, – пообещал Люсьен, вставая вслед за Лафтоном.

Они обменялись рукопожатием, и Лафтон ушел. Оставшись один, Люсьен снова сел за столик и глубоко задумался. Ложь не дала никаких результатов, Люсьен потратил впустую два часа на ничего не значащую светскую беседу. Ему было жаль потерянного времени.

– Думаю, нам с вами нужно поговорить, – раздался над левым плечом Люсьена тихий голос.

Вздрогнув от неожиданности, Люсьен резко повернул голову и увидел своего старого знакомого.

– Старки, какого черта вы подкрадываетесь сзади!

– Мне тоже приятно видеть вас, Роксбери, – с ухмылкой сказал Старки. – А теперь, если вам будет угодно, следуйте за мной.

Не говоря больше ни слова, Старки двинулся вперед. Люсьену не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

– Лорд Роксбери дома? – спросила Кэтрин миссис Эллис, когда наконец отважилась спуститься.

Вечером после разговора с Люсьеном Кэтрин долго не могла уснуть. Она ворочалась в постели с боку на бок, перебирая в памяти его слова. Утром, боясь встречи с ним, Кэтрин попросила служанку принести в ее комнату завтрак и свежую газету. За завтраком она просмотрела деловые новости, касающиеся инвестиций, и это немного отвлекло ее от мыслей о Люсьене.

– Боюсь, вы с ним разминулись, миледи. Лорд Роксбери ушел, – сообщила миссис Эллис.

Кэтрин, облегченно вздохнув, поблагодарила экономку и отправилась наверх, поскольку решила следовать наставлениям Люсьена и в его отсутствие не ходить по дому. Поднявшись на лестничную площадку второго этажа, Кэтрин взглянула в сторону своей спальни-клетки, и у нее стало тяжело на сердце. Сама мысль о возвращении туда вызывала у Кэтрин отвращение, поэтому она повернула в другую сторону и направилась в просторный салон, в котором обычно развлекали гостей.

Ей вдруг вспомнились слова Люсьена, сказанные им вчера вечером: «Стоит тебе только попросить, и я доставлю тебе невиданное удовольствие, которого ты жаждешь». Она глубоко задумалась над ними. На постоялом дворе Люсьен обвинил ее в попытке соблазнить его, и был прав. Хотя, конечно, главной задачей Кэтрин было раскрыть его намерения.

Теперь, когда она знала, в чем они состоят, ее охватывало волнение каждый раз, когда Люсьен находился рядом. Мысли путались, сердцебиение учащалось. Люсьен наверняка видел ее насквозь и знал, какие желания охватывают Кэтрин при виде его. Неужели ее тайные мысли были столь очевидны? Кэтрин тяжело вздохнула, проведя пальцем по полированной крышке секретера. Да, конечно, она была вся как на ладони перед Люсьеном. Иначе он не стал бы столь откровенно соблазнять ее, побоявшись, что подобные шаги могут разрушить их многолетнюю дружбу. Люсьен не рискнул бы поцеловать Кэтрин ни в экипаже, ни в гостинице постоялого двора. По-видимому, он не только читал ее мысли, но и мог проникнуть в глубины ее страхов. Подойдя к стоявшему в углу пианино, Кэтрин присела на табурет и открыла крышку инструмента. Почему она продолжает чего-то бояться? Ведь Кэтрин имела дело с Люсьеном, своим испытанным старым другом. Откуда проистекает ее боязнь? Она знает Люсьена всю свою жизнь и доверяет ему больше, чем кому бы то ни было другому. Пробежавшись по клавишам, она сыграла печальную мелодию. Ее страхи были необоснованными. Люсьен никогда не пытался сделать ей больно, по крайней мере сознательно, умышленно. Но что произойдет, если Кэтрин отринет все опасения и позволит ему раздеть себя? Возможно, Люсьену тоже не понравится ее тело, возможно, он, как и Чарльз, отвергнет ее…

Палец соскользнул с клавиши, и прозвучала фальшивая нота. Кэтрин глубоко вздохнула и стала играть дальше печальную мелодию, соответствовавшую ее настроению. Под нее так хорошо думалось.

Люсьен, конечно, был более тактичным, более деликатным человеком, чем Чарльз. Но все равно Кэтрин сразу же поймет, что вызывает у него отвращение, и это заставит ее страдать. Ей будет больно сознавать, что человек, которого она любит всем сердцем, испытывает к ней брезгливость.

– Заезжала леди Грей, миледи, – доложил возникший на пороге дворецкий, – она спрашивала вас.

Кэтрин перестала играть и повернулась к нему.

– Но так как его сиятельства нет дома, я подумал, что было бы неосмотрительно приглашать леди Грей в дом, – продолжал Паркер. – Это могло бы вызвать подозрения. Она уехала, попросив меня передать вам вот это.

Кэтрин подошла к дворецкому и взяла из его рук книгу.

– Спасибо, Паркер.

Когда дворецкий, поклонившись, ушел, Кэтрин взглянула на переплет и прочитала имя автора и название: «Эмма» Джейн Остен. Открыв книгу, она обнаружила в ней записку: «Дорогая Кэтрин, я знаю, как тебе трудно сидеть взаперти, но это необходимо для твоей безопасности, хотя мне придется скучать сегодня по общению с тобой. Эта книга – подарок тебе, вполне уместный, как я считаю, в данных обстоятельствах. Надеюсь, ты еще не читала ее и она понравится тебе. До новых встреч, твоя подруга Патриция».

Кэтрин не смогла сдержать улыбки. От добрых слов Патриции у нее стало тепло на сердце. Прижимая книгу к груди, она подошла к креслу, решив прямо сейчас приступить к чтению, чтобы по достоинству оценить подарок подруги.

Вспоминая последний разговор с Патрицией, Кэтрин подумала о том, что эта книга, возможно, содержит какой-то намек на ее отношения с Люсьеном. Романы мисс Остен всегда были пронизаны романтикой. Кэтрин с улыбкой покачала головой.

Патриция знала о страхах Кэтрин, однако она отстаивала интересы брата, настаивая на том, что Кэтрин должна быть честна и откровенна с ним. Патриция была уверена, что Люсьен никогда не причинит Кэтрин вреда.

Устремив взгляд на книгу, лежавшую у нее на коленях, Кэтрин глубоко задумалась. Люсьен знал ее со дня рождения. Он был ее близким другом в детстве и юности. Кэтрин выросла на его глазах. Разве она не могла быть совершенно откровенна с ним? Кэтрин нахмурилась. Люсьен вернулся домой с определенной целью. Конечно, ему было нелегко признаться в своих истинных чувствах к ней, рисковать их дружбой в погоне за чем-то призрачным, неясным. И все же Люсьен пошел на риск. Без сомнения, он боялся отказа, но был готов испытать боль, использовав свой шанс стать счастливым. А что сделала она? Она вела себя с ним, как настоящая трусиха. Кэтрин сначала попыталась заманить его в своим сети, а потом, испугавшись, что Люсьен дурно подумает о ней, вырвалась из его объятий. Кэтрин тяжело вздохнула. Она понимала, что любит Люсьена, и теперь уже не скрывала от себя этого. И если Люсьен отважился сделать первый шаг, она должна пойти ему навстречу, иначе ее поведение разобьет Роксбери сердце.

– Вы не шутите, утверждая, что это именно леди Трембли стреляла на балу? – спросил Старки, передавая Люсьену коньяк.

– Похоже, вы удивлены этим известием, – промолвил Люсьен, беря стакан.

Лицо Старки хранило непроницаемое выражение.

– Должен признаться, это так. Я бы никогда не подумал, что она способна совершить убийство.

– Я тоже. Но нужно учесть, что она пошла на этот шаг не по своей воле, а под давлением. – Люсьен некоторое время молча смотрел на графа, а затем, сделав глоток, продолжал: – Я вижу, вы обеспокоены этим обстоятельством.

– Вещи не всегда такие, какими кажутся, – промолвил Старки. – Давайте присядем.

И он указал на кожаное кресло. Люсьен опустился в него, а Старки занял место напротив.

– Возможно, мне не следовало говорить вам об этом, но, думаю, вы все же должны знать правду, – начал Старки. – За время вашего отсутствия произошло много событий. И поскольку я не знаю, что именно вам успела или сочла нужным рассказать леди Кросби, я чувствую себя обязанным быть деликатным по отношении к ней.

– Что вы имеете в виду? – хмуро спросил Люсьен.

Ему не нравились слова графа, который пользовался в обществе сомнительной репутацией.

– Кросби был моим другом. Мы с ним часто встречались в городе, но однажды я ездил к нему в Крест-Хейвен, чтобы оказать помощь в решении одного важного вопроса. К сожалению, когда я приехал в усадьбу, он был уже изрядно пьян.

Люсьен напрягся.

– Что вы пытаетесь мне сказать?

Граф не сразу ответил. Некоторое время он сидел молча, разглядывая свой стакан.

– Прежде я думал, что они были счастливой семейной четой. По крайней мере, они выглядели вполне довольными жизнью, когда я пару раз видел их вместе на публике. Но после возвращения с войны Кросби начал пить. И это еще не самое худшее. Скажу вам честно, я был шокирован, когда узнал, что Чарльз пристрастился к опию.

– Боже правый!

– Когда мне стало известно об этом, то я воскликнул примерно то же самое. Я пытался поговорить с ним, убедить его в том, что наркотики – опасный путь, ведущий к гибели. В тот день, когда я приехал к ним в Крест-Хейвен, я увидел, что пагубные пристрастия Чарльза не только разрушают его, но и отравляют жизнь супруги.

– И я уверен, вы не стали вмешиваться в их семейные дела! – гневно воскликнул Люсьен.

– Ошибаетесь, Роксбери. Кросби был моим другом, и я пытался помочь ему. Но с другой стороны, я понимал, что ему никто не давал права унижать леди Кросби в моем присутствии.

Холодная дрожь пробежала по телу Люсьена при мысли о том, что Кэтрин страдала в доме мужа.

– И что же вы сделали?

– Нехорошо, конечно, когда один мужчина вмешивается в семейные дела другого, но есть такие понятия, как добро и зло, и чтобы не терзаться в дальнейшем угрызениями совести, я заявил, что не буду закрывать глаза на его бесчинства и вызову Чарльза на дуэль, если он не встанет на путь исправления.

Люсьен был поражен тем, что человек, которого он всегда недолюбливал, оказался достойным уважения. Во всяком случае Старки поступил как истинный джентльмен.

– Леди Кросби знает об этом? – спросил Люсьен.

Старки покачал головой:

– Думаю, она ненавидит меня за то, что я стал свидетелем ее унижения, и за то, что я был другом человека, которого она, судя по всему, презирала.

– Очевидно, Кросби внял вашим увещеваниям, иначе бы вы вызвали его на дуэль.

– Я знаю только одно: Чарльз больше не давал мне повода для негодования. Когда я встречал его и леди Кросби в свете, они выглядели как обычная супружеская пара, и у меня не было причин осуществлять свою угрозу. Но что творилось у них дома, за закрытыми дверями, я, конечно, не знал.

Люсьен стиснул зубы. Теперь его не удивляло, что Кэтрин не желала вступать повторно в брак. Опыт семейной жизни с Кросби принес ей одни страдания, внушил отвращение к браку. Люсьена охватил гнев. У него возникло острое желание стукнуть кулаком по столу или избить кого-нибудь, чтобы выместить зло на Чарльза, вспыхнувшее в его душе с неистовой силой.

– Я хотел бы помочь леди Кросби в данной ситуации, если, конечно, вы не против, – промолвил Старки. – Мне показалось странным, что леди Трембли взяла на себя роль наемного убийцы. Почему она это сделала?

– Она говорит, что человек по имени Донован похитил ее сына и пригрозил расправиться с мальчиком, если леди Трембли не убьет Кэтрин. Я и не подозревал, что у нее есть ребенок!

Старки кивнул:

– Леди Трембли родила два года назад. Чтобы сделать это тайно, она уехала в Шотландию. Мальчик воспитывался в поместье, расположенном в озерном крае.

– Похоже, вы много знаете о нем, – заметил Люсьен, нахмурившись. – Только не говорите, что это ваш сын.

– Вовсе нет, – заявил Старки и, сделав пару глотков бренди, взглянул Люсьену прямо в глаза. – Я слышал об этом Доноване, но лично не сталкивался с ним.

– Леди Трембли говорит, что он часто посещает клуб «Райли». Не знаю, врет она или говорит правду, но вчера, когда я был в этом заведении, ни один из завсегдатаев не признался, что знаком с этим человеком.

– Иными словами, либо леди Трембли ошибается, либо говорит заведомую ложь.

– Либо люди, которых я расспрашивал, осторожничали, боясь за собственную жизнь, – добавил Люсьен.

– Возможно, и так. – Старки снова сделал глоток бренди и поставил стакан на стол. – Вы сказали, что перед уходом заперли леди Трембли в чулане особняка в Крест-Хейвене?

– Да, – подтвердил Люсьен.

– Есть ли шанс, что она может сбежать? Леди Трембли всегда была ненадежным человеком. Она меняла любовников, как перчатки, даже когда была замужем.

– Я приказал дворецкому леди Кросби сразу же сообщить мне, если произойдет что-нибудь странное или необычное. Думаю, он это сделает, на него можно положиться.

– Мудрое решение, – сказал Старки. – Надеюсь, вы отвезли леди Кросби в безопасное место, подальше от посторонних глаз?

– Разумеется, я же не дурак.

– О, конечно, вы очень умный человек! Речь не об этом. – Подавшись вперед, Старки в упор посмотрел на Люсьена: – Она милая женщина, которая заслуживает того, чтобы быть счастливой. Обещайте, что вы защитите ее. Нам противостоит чрезвычайно хитрый и жестокий человек.

– Я готов отдать жизнь за леди Кросби, – сказал Люсьен.

Он был немало удивлен, что благополучие Кэтрин так много значило для Старки, и раздосадован тем, что этот человек как будто хочет взять с него слово защищать Кэтрин до конца. Неужели Старки сомневался в его способностях обеспечить безопасность любимой женщины?

Старки кивнул и с удовлетворенным видом откинулся на спинку кожаного кресла. Раздался характерный скрип.

– Я неплохо знаю клуб «Райли» и могу сопровождать вас, если вы вновь надумаете посетить этот игорный клуб.

Люсьен задумался о необходимости такого визита. Честно говоря, ему не хотелось снова появляться там в одиночку. Предложение Старки было весьма кстати. Если Люсьен выйдет на след Донована, помощь сильного мужчины ему обязательно понадобится.

– Спасибо, – наконец произнес он. – Я как раз собирался наведаться туда этим вечером. Вы можете присоединиться ко мне.

Старки улыбнулся:

– Я так и сделаю. Мне не хочется оставлять вас один на один с таким опасным человеком, как Донован. В борьбе с ним вам понадобится крепкое плечо. Было бы обидно и несправедливо, если бы с вами что-нибудь случилось в тот момент, когда ваши отношения с леди Кросби только-только начали налаживаться.

Люсьен фыркнул:

– Я бы не стал делать ставку на них. Но мне бы очень хотелось найти Донована, чтобы успокоить Кэтрин.

Глава 13

Кэтрин разбудил звук закрывающейся двери. Она выпрямилась на диване и взглянула на книгу, лежавшую у нее на коленях. После ужина Кэтрин вернулась в салон и задремала, сидя на диване. Она посмотрела на часы на каминной полке. Близилась полночь. Потянувшись, Кэтрин уже хотела встать и уйти в спальню, но тут дверь распахнулась, и на пороге появился Люсьен.

– Прости, у меня не было намерения пугать тебя, – сказал он. Его фигура перегораживала дверной проем. – Но когда я увидел свет под дверью, то решил зайти сюда, чтобы проверить, все ли масляные лампы потушены.

– Ты правильно сделал, – сонным голосом сказала Кэтрин.

Люсьен кивнул и поднял руку, в которой держал сверток.

– Я принес тебе вот это. – Он положил сверток на стол рядом с дверью. – Это, конечно, мелочь, но учитывая твою любовь к садоводству, я подумал, что тебе пригодится книга по ботанике. Она была выставлена в витрине книжного магазина. Увидев ее, я сразу же вспомнил о тебе.

У Кэтрин потеплело на сердце.

– Спасибо, Люсьен. Я с огромным интересом прочитаю ее.

Кэтрин хотела подняться и подойти к столику, на котором лежал сверток, но что-то остановило ее. Люсьен казался таким далеким и отчужденным.

– Желаю тебе спокойной ночи, – промолвил он и повернулся, чтобы уйти.

– Люсьен! – поспешно окликнула его Кэтрин. Он застыл на месте, а потом медленно обернулся и приподнял бровь. – Ты узнал что-нибудь о Доноване?

Он кивнул, и от этого движения на его лоб упала прядь волос.

– Моя приманка сработала, – устало промолвил Люсьен. – Когда я сегодня вечером вернулся в клуб «Райли», мне передали сообщение от Донована. Он предлагает встретиться через четыре дня и обсудить мои финансовые трудности.

Кэтрин широко раскрыла глаза от изумления.

– Не нравится мне все это, Люсьен. Встречаться с Донованом слишком опасно.

– Что ты предлагаешь?

– Ты мог бы нанять пару сыщиков и взять их с собой на встречу.

Вздохнув, Люсьен прошел в комнату.

– Ты не хуже меня знаешь, что Донован ускользнет от нас, если заподозрит, что за ним следят. Впрочем, тебе не стоит волноваться. Я поговорил с лордом Старки, и он вызвался помочь мне.

– О, пожалуйста, не называй при мне имя этого человека! Ему нельзя доверять!

Люсьен бросил на нее невозмутимый взгляд.

– Зря ты так плохо думаешь о Старки, Кейт. На самом деле, он рвется помочь тебе.

Кэтрин саркастически рассмеялась.

– Я сомневаюсь в его искренности. Старки хочет помочь мне? Какой абсурд!

– Но почему ты так думаешь? – удивленно спросил Люсьен.

Неприятные воспоминания всплыли в памяти Кэтрин, и ее сердце сжалось от боли.

– Кэтрин, что с тобой? – раздался рядом голос Люсьена.

Она как будто забыла о его присутствии. Ее взгляд заволокло туманом. Вернувшись к реальности, Кэтрин глубоко вздохнула.

– Прости меня. Я на минуту задумалась. – Она покачала головой. – Ты знаешь, Люсьен, что у Старки дурная репутация. Он заводит новых любовниц, не заботясь об участи прежних. Это бесчестный человек, который использует людей, а потом выбрасывает, как отработанный материал.

– Но в данной ситуации он на нашей стороне, и тебе не о чем беспокоиться.

Кэтрин покачала головой. Неужели Люсьен всерьез пытался заставить ее проникнуться доверием к Старки? Это был самый ненадежный человек, которого Кэтрин когда-либо знала. Она не желала иметь с ним ничего общего.

– А ты уверен, что он не обведет нас вокруг пальца?

– Уверен. Все будет хорошо, Кейт.

Скрестив руки на груди, Люсьен исподлобья смотрел на Кэтрин.

– Мне кажется, ты за что-то обижаешься на меня. В чем дело, Люсьен? Ты такой раздраженный!

Вздохнув, он покачал головой:

– Я просто сильно устал. Эта история с покушениями, тревога о тебе, ощущение, что я чего-то не сделал, чтобы защитить тебя, выбили меня из колеи. Я не хочу рисковать нашими отношениями, давя на тебя. Но вместе с тем не стану притворяться, что не хочу поцеловать тебя, что равнодушен к тебе. Короче, я бы предпочел сейчас сосредоточиться на решении проблем. Мне нужно разобраться во всей этой головоломке.

Взяв себя в руки, Кэтрин поднялась на ноги и подошла к нему. Он, не шевелясь, внимательно следил за ней.

– Я была несправедлива к тебе, – сказала она, стараясь унять дрожь в голосе. – Ты прыгнул с обрыва, не зная, удастся ли тебе остаться в живых, будет ли твое приземление жестким или мягким. Я бежала, как испуганный зайчонок, побоявшись последовать за тобой.

– Что ты такое говоришь? – сдавленным голосом спросил Люсьен, не сводя с нее упорного взгляда.

– Я многое скрывала от тебя, о многом умалчивала, – продолжала Кэтрин. – За время твоего отсутствия моя уверенность в своих силах пошатнулась, я перестала доверять людям… – Она судорожно вздохнула, прежде чем сделать признание. – Я боюсь, что ты не захочешь меня после того, как…

Нет, она не могла заставить себя произнести эти слова, не могла переступить запретную черту, как бы ей ни хотелось поделиться с Роксбери своей болью.

– Говори, что ты хотела сказать! – потребовал Люсьен.

Закрыв глаза, Кэтрин замерла, чувствуя, как сильно колотится сердце у нее в груди. Она нервничала и испытывала страх. «Успокойся, – приказала себе Кэтрин. – Это же Люсьен. Он никогда не причинит тебе боли».

Собравшись с силами, она тряхнула головой и выпалила:

– После того, как увидишь меня обнаженной!

Наконец-то она произнесла эти слова, призналась ему в том, что терзало ее душу все это время. Для Кэтрин это было настоящим потрясением. В комнате установилась мертвая тишина, прерываемая только тиканьем часов, стоявших на каминной полке.

Теперь Кэтрин жалела, что разоткровенничалась с Люсьеном. Ей хотелось взять свои слова обратно, но это было невозможно. Она чувствовала себя последней дурой, ее щеки пылали от стыда. Кэтрин зажмурилась и тут почувствовала руки Люсьена на своей талии. Он обнял ее и крепко прижал к себе. Люсьен держал Кэтрин в своих объятиях так, словно боялся потерять. Исходивший от него аромат сандалового дерева успокаивал ее. Она спрятала лицо на его груди, уткнувшись носом в сюртук.

Они долго стояли, не размыкая объятий, и Кэтрин показалась, что прошла целая вечность. Наконец Люсьен отстранился, и Кэтрин неохотно отпустила его. Сейчас Люсьен был ей нужен, как никогда.

Роксбери подошел к небольшому столику, стоявшему у стены, и, взяв горевшую масляную лампу, вернулся к Кэтрин.

– Пойдем, – бросил он.

И хотя Кэтрин не догадывалась о его намерениях, она доверчиво взяла его за руку. Люсьен провел ее в спальню и закрыл дверь. По спине Кэтрин пробежали мурашки, когда она поняла, что сейчас произойдет. Ее охватил страх. Она слышала, как Люсьен повернул ключ в замке.

– Что ты делаешь? – в панике спросила Кэтрин.

– Ты это прекрасно знаешь, Кейт, – сказал он, поставив масляную лампу на комод. – В наших отношениях было слишком много лжи. Пришло время честно разобраться во всем. Ты достойна быть любимой, Кейт, ты заслужила это.

– Но… – попыталась она возразить, однако Люсьен прервал ее:

– Никаких «но»! – Он подошел к Кэтрин и нежно убрал с ее щеки выбившуюся из прически прядь волос. – Я слишком долго ждал этой минуты.

Люсьен наклонился и поцеловал ее. Это был нежный осторожный поцелуй. Кэтрин обхватила его за шею дрожащими руками и прижалась к нему всем телом. Их сердца бились в унисон.

Кэтрин вдруг поняла, что, несмотря на свое внешнее спокойствие и кажущуюся собранность, Люсьен сильно нервничал и был не уверен в себе. Он знал, что ему придется действовать осторожно, чтобы не испугать ее снова. Кэтрин была своенравна и непоследовательна, и это нужно было учитывать.

Кэтрин не считала себя достойной любви, она боялась мужских ласк, опасаясь, что ее внешность может в последнюю минуту оттолкнуть мужчину. Мысль об этом сбивала Люсьена с толку, возмущала его. Он понимал, что должен действовать медленно и осторожно. Люсьен покусывал ее нижнюю губу до тех пор, пока не понял, что Кэтрин готова к дальнейшим ласкам. Она прерывисто дышала, ее грудь высоко вздымалась и опускалась, что было верным признаком проснувшейся страсти. Люсьен понял, что на правильном пути, и двинулся дальше.

Он сильнее сжал Кэтрин в объятиях, его руки скользили по ее спине и ягодицам. Люсьен осыпал поцелуями ее лицо и шею. Его мучило желание близости с ней, но сначала ему нужно было показать Кэтрин, что у нее нет причин для тревоги, страха и беспокойства.

Отступив на шаг, Люсьен взял ее за руку и подвел к высокому, в полный рост, зеркалу, стоявшему в углу комнаты. Он поставил Кэтрин перед ним, а сам зашел ей за спину и стал осыпать поцелуями ее затылок и шею.

– Посмотри на себя, Кейт, – сказал он. – Посмотри, как ты великолепна.

Их глаза встретились в зеркале. Люсьен распустил ее волосы, и они густой волной упали на спину. Отведя их в сторону, Люсьен стал расстегивать пуговицы на платье.

– О боже, как давно я мечтал об этой минуте… – прошептал он на ухо Кэтрин.

Ему оставалось лишь спустить расстегнутое платье с плеч.

– Боюсь, твои мечты могут разбиться о реальность, – с горечью произнесла Кэтрин.

Эти слова больно ранили его сердце. Он видел в зеркале, с какой грустью Кэтрин смотрит на него.

– И все же давай вместе попробуем воплотить их, – промолвил Роксбери и, несмотря на робкие протесты Кэтрин, спустил платье с плеч. Оно упало к ее ногам, и Люсьен почувствовал, как Кэтрин задрожала. – Не смущайся, Кейт, дай взглянуть на тебя. Я хочу этого больше всего на свете.

Она застенчиво улыбнулась:

– На мне еще нижнее белье, Люсьен.

– В таком случае давай снимем его.

И с этими словами Люсьен стал расшнуровывать ее корсет. Вскоре он тоже упал на пол. Кэтрин осталась в одной рубашке. Сквозь полупрозрачную ткань просвечивало ее тело.

– Не бойся, Кейт, – прошептал Люсьен, гладя ее бедра и спину.

Когда он коснулся ее груди, у Кэтрин вырвался хрип. Люсьен снял с нее рубашку и отбросил ее в сторону. Теперь Кэтрин предстала перед ним во всем великолепии своей наготы. Люсьена охватило первобытное чувство неистовой звериной страсти. Он жаждал обладать Кэтрин, жаждал сделать ее своей собственностью.

– И как? – отважилась наконец спросить Кэтрин, ожидая его вердикта.

– Ты невероятно хороша собой, – сказал Роксбери. – Более красивой женщины я в жизни своей не видел.

– Можешь не врать мне, Люсьен, – промолвила Кэтрин.

В ее голосе слышалась горечь. Люсьен напрягся.

– Я знал, что ты прекрасна, но ты превзошла все мои ожидания. – Его эмоции рвались на свободу. – Не смей омрачать этот момент неуверенностью в себе, Кейт! Я всегда был честен с тобой, поэтому, если я говорю, что ты – красавица, значит, так оно и есть.

– А как же уродливые отметины на моем теле? – дрожа то ли от холода, то ли от стыда, прошептала Кэтрин.

Люсьен на мгновение растерялся, не понимая, о чем она говорит.

– Какие еще отметины?

– Разве ты их не заметил? – удивилась Кэтрин. – На моем бедре большое красное пятно, а на спине – три коричневых.

Люсьен внимательно присмотрелся и действительно увидел на коже бедра большое, с мужскую ладонь, красное пятно. Три коричневых пятна на спине были меньших размеров.

– Это просто родимые пятна, Кейт. Неужели ты думала, что они как-то повлияют на мои чувства к тебе? Неужели в этом корень твоих проблем? Но это же смешно! Ты нужна мне, как воздух!

Она кивнула, и в тусклом освещении Люсьен заметил, что в ее глазах блестят слезы. «Кто заставил ее так сильно страдать?» – подумал Люсьен, чувствуя, как у него сжимается сердце. Впрочем, он знал ответ на этот вопрос. Зло в жизнь Кэтрин принес ее муж, Кросби.

– Послушай, Кейт, – промолвил Люсьен, приподняв ее голову за подбородок. – Ты всегда будешь для меня лучшей на свете женщиной, самой красивой и самой желанной. И моя любовь к тебе никогда не иссякнет.

Он припал к ее губам в жадном поцелуе, стараясь продемонстрировать силу своей страсти. Из груди Кэтрин вырвался стон. Она обвила его шею руками и тесно прижалась к груди. От нее исходил жар желания. Люсьен боялся, что не совладает с собой и повалит ее на кровать. Однако он сдержал свой порыв.

– Теперь ты видишь, я говорю правду, когда заявляю, что хочу тебя, – промолвил Люсьен, поглаживая ладонями ее спину. – Ты чувствуешь мою страсть?

– Да, – прошептала Кэтрин.

– А теперь снова повернись лицом к зеркалу и дай мне полюбоваться тобой.

– Но на мне чулки и туфли, все это выглядит так нелепо… – робко возразила Кэтрин.

– А мне кажется, что в них ты выглядишь еще более соблазнительно. – Стоя позади нее, Люсьен провел рукой по ее плечу, груди, животу, а потом коснулся ее бедер. – Ты мне нравишься именно такой… полунагой. Твоя грудь сводит меня с ума…

И он положил ладони на пышную грудь Кэтрин. Она затаила дыхание, напряглась, а затем выдохнула и расслабилась. Люсьен слегка ущипнул ее за соски, и они затвердели.

– Тебе хорошо? – спросил он.

Кэтрин чувствовал себя не просто хорошо, она была на седьмом небе от счастья. Она и не подозревала, что может испытывать такое наслаждение от прикосновений мужчины. Ласки Роксбери будили в ней желание.

– Да, – произнесла она, нежась в исходившем от Люсьена тепле.

Он стал нежно покусывать ее затылок. Волна дрожи пробежала по телу Кэтрин, и она едва устояла на ногах, чувствуя, что у нее подгибаются колени.

– О боже, – вырвалось у Кэтрин.

Люсьен тихо рассмеялся.

– Если бы мы с тобой давно отдались на волю чувств, ты бы познала счастье намного раньше, – пробормотал он, поглаживая ее по животу, и его прикосновения вызывали у нее трепет. – Ты представить себе не можешь, сколько мучительных бессонных ночей я провел, мечтая о тебе!

От его ласк Кэтрин лишилась дара речи и могла лишь молча кивать, слушая, что он говорит. Ее сердце бешено колотилось, грозя выскочить из груди.

– Я мечтал дотронуться до самых интимных мест твоего тела… Я придумывал всевозможные ласки, которыми стал бы тебя осыпать… Я жаждал погладить ту часть твоего тела, которая ноет и болит, когда ты испытываешь желание близости. Признайся, Кейт, сейчас она ноет?

Кэтрин задохнулась от его дерзких слов, а потом прислушалась к себе и действительно ощутила, как ноет и побаливает та точка, о которой говорил Люсьен. Решив не лгать ему, Кэтрин кивнула, и он наградил ее за честность поцелуем в шею.

– Хочешь, я облегчу неприятные ощущения? Хочешь, я буду любить тебя так, как ты того заслуживаешь?

Вопрос Роксбери, словно стрела Амура, попал ей в самое сердце. Он был сформулирован очень хитро, и Кэтрин не могла быть уверенна, что именно имел в виду Люсьен. Вопрос поддавался разным толкованиям. Кэтрин не посмела переспросить Люсьена, опасаясь, что его чувства не совпадут с ее собственными.

– Да, – еле слышно прошептала она и добавила более громко и решительно: – Пожалуйста, Люсьен, люби меня, мне это очень нужно.

– Ты тоже нужна мне, Кейт. Ты даже представить себе не можешь, как сильно ты мне нужна.

Целуя ее плечи, Люсьен расставил ноги Кэтрин шире, готовясь войти в нее. В зеркале теперь отражалась довольно пикантная картина. Кэтрин, на которой были только чулки и туфли, стояла, широко расставив ноги и запрокинув голову от страсти, а за ее спиной маячил Люсьен. Его левая ладонь прикрывала ее грудь, а вторая рука лежала на бедре.

– Ты выглядишь так аппетитно, – пробормотал Люсьен, нежно теребя ее сосок, – только сумасшедший не испытал бы к тебе страсти.

В этот момент с глаз Кэтрин как будто упала пелена, она наконец взглянула на себя трезво и непредвзято и увидела ту красоту, о которой говорил Люсьен. Какое значение имели какие-то родимые пятна, когда Люсьен с таким неприкрытым обожанием смотрел на нее? Сама она не считала эти пятна уродливыми до тех пор, пока Чарльз не стал насмехаться над ней, наполняя душу сомнениями, унижая, вселяя в нее неуверенность в себе, чувство неполноценности. Теперь Кэтрин понимала, что Чарльз никогда не любил ее. А вот Люсьен относился к ней совсем иначе, он помог ей почувствовать себя желанной.

– Покажи мне, как ты меня любишь, – прошептала Кэтрин, сгорая от страсти.

Люсьен негромко засмеялся, обдав ее голое плечо горячим дыханием. А потом его умелые пальцы проникли между складок и стали ласкать чувствительный бугорок. Кэтрин застонала.

– Еще, еще, – молила она, не заботясь о том, что ее просьбы могли выглядеть бесстыдными.

Завтра Кэтрин, возможно, пожалеет о том, что так разнузданно вела себя накануне, но сейчас она не могла сдержать эмоций. В этот момент Кэтрин хотела только одного – чтобы Люсьен утолил ее страсть.

Люсьен утроил свои усилия, и Кэтрин закружил вихрь острых ощущений, которые были неведомы ей раньше. От безудержных чувств ее распирало изнутри, и Кэтрин опасалась, что безумное возбуждение может разорвать ее в клочья.

Ей нужна была разрядка, и она знала, что Люсьен был единственным человеком на свете, который мог исцелить ее, дать блаженство, утолив страсть.

Их взгляды снова встретились в зеркале, и Кэтрин почувствовала, как палец Люсьена проник в ее лоно.

– Да, да, – хрипло простонала она.

Люсьен делал именно то, что ей в этот момент было необходимо. Он чувствовал Кэтрин, как никто другой, и шел навстречу ее желаниям. Его палец стал ритмично двигаться, вызывая у Кэтрин бурю эмоций. От возбуждения перед ее глазами вспыхивали искры.

– Ты такая, какой я тебя и представлял, – промолвил Люсьен. – Нет, ты даже лучше. Чувственная, страстная, отзывчивая на ласки… Не смущайся, Кейт, не зажимайся, кончай, и ты обретешь блаженство.

Его слова в сочетании с ласками и эротической картиной, отражавшейся в зеркале, воспламенили ее, дали мощный импульс ее чувственности, и она достигла апогея страсти.

– О! – громко закричала Кэтрин, извиваясь в его объятиях.

– Вот и прекрасно, – пробормотал Люсьен, целуя ее плечо.

Он был счастлив тем, что доставил Кэтрин наслаждение, что смог утолить ее страсть. Для него это было высшей наградой.

Несколько мгновений Люсьен сжимал в объятиях ее обмякшее тело, давая Кэтрин время прийти в себя. А затем, когда она зашевелилась, припал к ее губам в пылком поцелуе.

Кэтрин вцепилась в его широкие плечи.

– Люсьен, – прошептала она, когда он прервал поцелуй.

Ей нужно было о многом ему сказать. Кэтрин считала крайне важным, чтобы Роксбери знал, что именно она сейчас чувствует.

– Я не могу предложить тебе свою девственность, – промолвила она, прижав руку к груди.

Кэтрин была смущена тем, что говорит на столь интимную тему.

Люсьен покачал головой:

– Я знаю, Кейт.

Он снова хотел поцеловать ее, но на этот раз она не позволила ему это сделать.

– Подожди, Люсьен, я хочу, чтобы ты знал, что ни один мужчина в моей жизни не сумел заставить меня испытать те чувства, которые я только что испытала. Я хочу сказать, что никогда прежде… – Она смущенно замолкла. Боже, как ей было трудно произнести эти слова! Кэтрин вздохнула, закрыла глаза и прошептала: – Я и не подозревала, что близость с мужчиной может доставлять такое острое наслаждение.

Сильные руки обхватили ее за талию.

– Спасибо, Кейт. Ты сейчас сделала признание, которым я всегда буду дорожить. Это настоящий подарок.

Его дыхание было хриплым и прерывистым, и Кэтрин вдруг почувствовала, что в ее бедро упирается что-то твердое. Люсьен хотел ее с той же страстью и пылом, с которыми она хотела его. И Кэтрин вдруг захотелось сделать для него то же самое, что он сделал для нее – утолить его страсть. Она никогда не раздевала мужчину и чувствовала себя немного скованно. Однако Кэтрин сказала себе, что Люсьену можно доверять и что он не будет высмеивать ее за огрехи внешности.

Какой же глупой она была совсем недавно, когда боялась насмешек Люсьена!

Повернувшись к нему лицом, она стала торопливо развязывать сложный узел шейного платка. Он не поддавался, и Кэтрин выругалась, досадуя на свою неловкость. Люсьен улыбнулся, наблюдая за ней. В его глазах зажглись веселые искорки.

– Хочешь помогу? – спросил он.

– В этом нет необходимости, – ответила Кэтрин, решив действовать самостоятельно.

Ей наконец удалось ослабить узел, а затем и развязать его. Кэтрин улыбнулась с довольным видом. Люсьен смотрел на нее сверху вниз. Он не верил своим глазам. Неужели все это происходило на самом деле? Неужели заветные мечты начали сбываться? Кэтрин ответила на его чувства. Это было настоящим чудом! Люсьена переполняла радость, она била через край, и он боялся, что его сердце разорвется от счастья.

Не в силах сдерживать свою страсть, Люсьен обнял ее за талию. Кэтрин принялась усердно расстегивать пуговицы на его рубашке. Люсьен мечтал о соитии, об интимной близости с ней, которая доказала бы ему, что Кэтрин стала его женщиной, что она преодолела неуверенность в себе.

Сегодня вечером Кэтрин преисполнилась доверия к нему, и это тронуло его сердце. Люсьен понимал, как тяжело ей было предстать перед ним обнаженной, как она боялась быть отвергнутой им. Но родимые пятна на ее теле не произвели на него никакого впечатления, они не могли заставить Люсьена отказаться от любимой женщины. Он любил Кэтрин всей душой, всем сердцем, любил за доброту, за чувство юмора, за преданность, за ум. Она привлекала его физически и была для него самой красивой женщиной в мире. Никто никогда не мог бы сравниться с ней!

Люсьен почувствовал тяжесть в паху. Его вела за собой страсть, и теперь он уже не мог остановиться. Больше всего на свете ему хотелось снова увидеть ее лицо в минуту наивысшего наслаждения, но на этот раз Люсьен хотел войти в нее. Эта мысль заставляла его спешить, он едва сдержался, чтобы не оттолкнуть Кэтрин и не сбросить с себя одежду без ее помощи.

В его ушах все еще стояло ее признание о том, что он, по существу, был первым ее любовником, и это наполняло Люсьена гордостью, тешило его самолюбие.

Наконец рубашка соскользнула с плеч и упала на пол.

– Позволь мне снять сапоги, – промолвил Люсьен, отступая назад, чтобы разуться.

Кэтрин кивнула, и он быстро избавился от сапог, стащив их вместе с носками. Теперь Люсьен стоял перед ней в одних брюках, ничуть не смущаясь тем, что они топорщились в паху. Кэтрин стала расстегивать их, ее пальцы едва прикасались к ткани легкими, почти неощутимыми движениями.

У Люсьена перехватило дыхание, он положил ладонь на грудь Кэтрин, наслаждаясь этим прикосновением. Когда он сжал ее сосок, она издала стон.

– Чем быстрее ты снимешь с меня эти брюки, тем быстрее мы обретем то, к чему так стремимся, – промолвил Люсьен.

– Я… – начала было Кэтрин, но тут же осеклась и зарделась, как маков цвет.

Люсьен внимательно посмотрел на нее. Кэтрин чуть заметно дрожала, и он понял, что она сильно нервничает. Ему вдруг стало ясно, что Кэтрин не только впервые сегодня испытала удовольствие от любовных игр, но и первый раз в своей жизни пыталась раздеть мужчину.

– Не торопись, – сказал он, стараясь успокоить ее и придать ей уверенности в своих действиях, – нам некуда спешить. Я хочу, чтобы ты знала, что я наслаждаюсь каждым твоим прикосновением и жажду твоих ласк. Мне нравится, когда ты ведешь себя дерзко, Кейт, и обещаю, что ты не получишь от меня ничего в ответ, кроме благодарности.

Кэтрин кивнула, хотя все еще была не уверена в себе. У Люсьена перехватило горло, он ждал ее дальнейших действий с интересом и опаской. Ему не хотелось, чтобы она отступала, поэтому он запасся терпением. И когда Кэтрин снова стала расстегивать его брюки, Люсьен испытал облегчение. Ее пальцы теперь двигались быстро и деловито. Но когда они коснулись обнаженного естества Люсьена, Кэтрин ахнула и хотела отдернуть руку. Однако Роксбери остановил ее, схватив за запястье.

– Расслабься, – прошептал он. – Это всего лишь я, тот человек, которого ты знала всю свою жизнь. Я никогда не буду осуждать и унижать тебя. Со мной ты в полной безопасности.

– Я это знаю, Люсьен, просто у меня…

– Я люблю тебя.

Эти слова вырвались у него, но он был рад, что произнес их. Три простых слова могли уничтожить последние преграды, которые все еще оставались между ними. Их было достаточно, чтобы спасти Кэтрин от плена прошлого.

Некоторое время она с удивлением смотрела на него и молчала. Охваченный сильным волнением, Люсьен стоял перед ней, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Он был открыт и беззащитен перед Кэтрин в эту минуту, и его нагота, его возбуждение только подчеркивали эту беззащитность.

Ответит ли Кэтрин ему взаимностью? Испытывает ли она к нему такие же сильные чувства? В душе Люсьена проснулся страх. Он хотел было прийти Кэтрин на помощь, пошутить, чтобы выйти из неловкой ситуации, но тут она заговорила:

– Я тоже люблю тебя, Люсьен. Так сильно люблю, что от этого чувства у меня заходится сердце.

Радость охватила Люсьена.

– Тогда не сдерживай себя. Давай уничтожим последние барьеры, которые остались между нами! – воскликнул он.

Улыбка заиграла на губах Кэтрин. Люсьен поцеловал ее руки.

– Не стесняйся, – продолжал он. – Нет ничего плохого в том, что мы делаем.

Кэтрин медленно и все еще робко обхватила пальцами его естество. Люсьен испытал ни с чем не сравнимое удовольствие от плавных движений ее руки вперед и назад, они привели его в безудержный восторг. Люсьен сжал левую ягодицу Кэтрин, а затем снова проник в ее влажное лоно, чтобы разжечь костер ее страсти.

Кэтрин застонала, и Люсьен, подхватив ее на руки, понес ее на кровать. Уложив Кэтрин на подушки, Люсьен опустился перед ней на колени и вгляделся в ее лицо. Кэтрин вздохнула, когда он стал нежно сжимать ее грудь.

– Скажи, что хочешь меня, – велел он, отчаявшись услышать эти слова от Кэтрин без напоминания.

– Я хочу тебя, Люсьен, – промолвила она, качнув бедрами.

Это движение не оставляло никаких сомнений в том, что она сказала правду. Теперь от Люсьена зависело, сможет ли он оправдать ее ожидания. Чувство ответственности навалилось на него с неожиданной силой. Он должен был сделать Кэтрин счастливой.

Расположившись между ее ног, он осторожно вошел в нее.

– Скажи мне, если что-то тебе не понравится, – попросил он.

– Хорошо, – прошептала Кэтрин, устремляясь ему навстречу.

Люсьен вошел глубже, упиваясь дивными ощущениями. Но тут он почувствовал, что теряет самообладание.

– Черт побери, – выдохнул Люсьен, пытаясь взять себя в руки.

– Что с тобой? – с беспокойством спросила Кэтрин.

Прежде чем ответить, Люсьен перевел дыхание.

– Я говорил, Кейт, что мечтал о тебе долгие годы, и вот теперь мне так хорошо… Я не хочу пугать тебя, но боюсь, что не смогу больше сдерживаться.

– И не надо сдерживаться, – прошептала она, целуя его. – Я хочу быть твоей, Люсьен.

В Люсьене проснулись первобытные инстинкты, он был больше не в состоянии сдерживать себя. С хриплым возгласом он глубоко вошел в нее и стал делать мощные толчки, увеличивая темп. Тело Кэтрин горело, грудь раскачивалась из стороны в сторону в такт его движениям. Они вместе достигли пика наслаждения, и с губ Кэтрин слетело его имя.

Испытав райское наслаждение, Люсьен упал на постель рядом с Кэтрин. Немного придя в себя после пережитого потрясения, он нежно поцеловал ее. Кэтрин вздохнула, положив голову на плечо.

– Ты счастлива? – спросил Люсьен, чтобы просто услышать ее голос.

– Очень, – прошептала она. – А ты?

– Как никогда, – ответил Люсьен, а затем погладил Кэтрин по спине и бедру – тем местам, на которых были родимые пятна. – Я невероятно счастлив от того, что мне удалось завоевать сердце самой прекрасной женщины в Англии.

Повернув голову, она посмотрела на него с такой благодарностью, что у Люсьена перехватило дыхание.

– Я люблю тебя, – прошептала Кэтрин. – Прости, что так долго не могла понять этого. Но теперь мне совершенно ясно, что тебе нет дела до уродливых отметин на моем теле. Какой же я была глупой!

Люсьен крепко обнял ее.

– Все в порядке, не надо извиняться, – промолвил он, целуя ее. – Ты была уязвлена и унижена поведением мужа, и у тебя были все основания бояться мужчин.

Он замялся, не решаясь продолжить этот трудный разговор. Их отношения развивались с поразительной скоростью, и Люсьен опасался за их судьбу. Кэтрин не раз говорила, что не желает во второй раз выходить замуж. Что, если она будет стоять на своем, несмотря на признание в любви? Люсьен не мог смириться с мыслью, что получит отказ после всего, что между ними произошло. Она сказала, что любит его… И это наверняка означало, что Кэтрин хотела видеть в нем не просто любовника. Придя к такому выводу, Люсьен приободрился. Отринув все опасения, он решил быть с ней откровенным.

– Кейт, ты выйдешь за меня замуж? – без обиняков спросил он.

Она ничего не ответила, и Люсьен понял, что Кэтрин заснула. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза. Люсьен знал, что ему придется ждать, набравшись терпения, и надеялся, что ему хватит смелости задать этот вопрос еще раз. О, если бы Кэтрин ответила «да»!

Глава 14

Размешивая мед в чашке с чаем, Кэтрин раздраженно поглядывала на Люсьена, который с довольным видом читал утреннюю газету. Уже трое суток она сидела взаперти в его доме. Ей было запрещено даже подходить к окну и смотреть на прохожих. Все это время Кэтрин общалась только с Люсьеном и была лишена общества своих подруг и знакомых. Ей, конечно, было приятно его присутствие, но поведение Люсьена вызывало у нее вопросы. В последнее время он вел себя сдержанно по отношению к ней и походил на человека, который достиг своей цели – переспал с женщиной, которую давно вожделел – и на этом успокоился.

Это не нравилось Кэтрин. Во-первых, ей хотелось снова заняться с ним любовью, а Люсьен избегал близости. А во-вторых, она начала сомневаться в его намерениях. Раньше он с большим энтузиазмом говорил о браке, а теперь эта тема как будто была под запретом. Несколько раз у Кэтрин возникало чувство, что Люсьен хочет подойти к ней и сказать что-то важное, однако он как будто не решался. И их разговор выливался в банальное обсуждение погоды. Разочарование Кэтрин нарастало, как снежный ком. Ей казалось, что Люсьен охладел к ней. От его былой страсти не осталось и следа.

Кэтрин тяжело вздохнула. Сидение взаперти только ухудшало ее настроение. Ей нужно было отвлечься от мрачных мыслей о грозящей опасности и о перемене в отношениях с Люсьеном. Кэтрин подспудно мучили подозрения, что Люсьена оттолкнул от нее вид уродливых родимых пятен на ее теле. Однако по своей доброте он молчал об этом, не желая ранить Кэтрин. Логика подсказывала, что это было не так, учитывая, с каким пылом он отдавался страсти во время ночи любви, однако Кэтрин не могла не сомневаться в своей полноценности.

Люсьен с громким шуршанием перевернул страницу газеты, и Кэтрин бросила на него укоризненный взгляд. Она не знала, что творится в его душе, но была уверена, что Люсьен мог бы проявлять к ней больше внимания!

– Я хочу устроить званый обед, – неожиданно заявила она резким раздраженным тоном.

– Ты знаешь, что это невозможно, – промолвил Люсьен, опуская газету и с сочувствием глядя на нее.

Меньше всего на свете она нуждалась сейчас в его жалости!

– Почему? – с недоумением спросила Кэтрин. – Мы могли бы пригласить твою сестру и Грея.

– Двух гостей недостаточно для званого ужина, – заметил Люсьен.

Кэтрин едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него чашку с горячим чаем.

– Даже такой куцый праздник доставил бы мне удовольствие, – взяв себя в руки, сказала она. – Мы могли бы после ужина сыграть в вист или в шарады.

Несколько мгновений Люсьен изучающе смотрел на нее.

– Ты знаешь, как я пекусь о твоей безопасности, Кейт. Я беспокоюсь о тебе, в особенности после того, как мы получили последнее письмо от твоего секретаря.

Это письмо вызвало тревогу и у Кэтрин. В нем говорилось о пожаре, возникшем в этот раз на фабрике в Энкоутсе. Видимо, кто-то планомерно уничтожал те предприятия, в которые Кэтрин делала инвестиции. Два пожара за короткое время не могли быть случайностью.

После завтрака Кэтрин намеревалась отправить письма с предостережениями управляющим других фабрик, складов и магазинов, с которыми она сотрудничала.

– Пока мы не найдем виновника всех твоих несчастий, – продолжал Люсьен, – нам нельзя успокаиваться. Лучше проявлять излишнюю осторожность, нежели идти на неоправданный риск… – Он поморщился. – Я просто хочу, чтобы мы были бдительными. Вот и все.

– Мы и так бдительны и осторожны, – возразила Кэтрин. – Я не собираюсь покидать пределы дома. Гости приедут сюда, к нам. Я не вижу причин для беспокойства по поводу званого ужина. Ты прекрасно знаешь, что твоей сестре и Грею можно доверять.

– Разумеется, я не сомневаюсь в их преданности нам.

– В таком случае давай пригласим их в гости. Ты представить себе не можешь, как трудно сидеть взаперти целыми днями. Ты, по крайней мере, можешь ходить в клубы. У тебя есть свобода передвижения, которой, кстати, на мой взгляд, ты в последнее время злоупотребляешь. Это несправедливо по отношению ко мне.

– Я пытался собрать информацию о Доноване.

– Я знаю. Но предупреждаю, если ситуация не изменится в ближайшее время, я просто сойду с ума.

Встав со своего места, Кэтрин стала нервно прохаживаться по комнате.

– Ну, хорошо, – сдался Люсьен, – давай устроим званый ужин.

Кэтрин медленно повернулась, как будто боялась, что любое резкое движение заставит Люсьена передумать.

– Значит, ты согласен?

– Я понимаю, как тебе тяжело. В тебя стреляли в собственном доме, потом разлучили с любимой дочерью, вырвали из привычного окружения и заперли в чужом доме, где тебе нечем заняться. Кроме меня, ты никого не видишь, да и я часто отсутствую – это чистая правда. Удивительно, что ты до сих пор еще не сошла с ума.

Улыбнувшись, Кэтрин подошла к нему. Люсьен отложил в сторону газету, встал и протянул ей руку. Кэтрин пожала ее.

– Мы будем осторожны, – пообещала она, зная, что Люсьена больше всего волнует ее безопасность.

Ей было приятно, что он заботится о ней, но слишком плотная опека душила ее, лишала последних крупиц свободы.

Люсьен кивнул и, сделав над собой усилие, натянуто улыбнулся. Он не мог не пойти навстречу желаниям Кэтрин, хотя беспокоился о ее благополучии. Но сейчас Кэтрин тревожило его поведение. Они стояли почти вплотную друг к другу, однако Люсьен не делал попыток обнять и поцеловать ее. Почему он вел себя столь сдержанно? Кэтрин не понимала, что с ним происходило.

– Кейт… – вдруг произнес Люсьен сдавленным голосом.

И Кэтрин на мгновение показалось, что ее мольбы услышаны небом. Однако звук ее имени растаял на его губах. Вглядевшись в глаза Люсьена, Кэтрин не увидела прежнего пыла. В них застыло сомнение.

– Все в порядке, – сказала она, отходя от Люсьена. Ее сердце щемило от боли. – Ты не должен ничего объяснять. Я все понимаю.

Он нахмурился:

– Ты так считаешь?

– Разумеется. Все ясно без слов. – У нее подкашивались ноги, она чувствовала, что сейчас умрет прямо здесь, в столовой, от разрыва сердца. Нужно быстрее все уладить, расставить все точки над «i» и уйти в свою комнату, пока она не разрыдалась в его присутствии. – Если это тебя не затруднит, я бы хотела, чтобы мы остались друзьями.

– Остались друзьями?

– Я вижу, ты не согласен. – Она едва сдерживала слезы, которые готовы были хлынуть из глаз. – По-видимому, я хочу невозможного. У тебя такой вид, как будто я попросила достать луну с неба. Ну что ж, оставлю тебя наедине с твоей газетой. Не буду мешать.

Резко повернувшись, Кэтрин ринулась к двери. Однако Люсьен в два прыжка догнал ее и остановил, положив руку на плечо.

– Кейт, – сказал он взволнованным тоном. – Я не…

– Где она? – раздался вдруг за дверью, в холле, женский голос, а затем послышался стук каблучков.

– Миледи! – донесся вслед за этим отчаянный возглас мистера Паркера.

– Я требую, чтобы меня пропустили к моей подруге или, если ее нет, к мистеру Роксбери! Он наверняка знает, где она находится…

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Луиза. Увидев Кэтрин, гостья с изумлением уставилась на нее. Подоспевший мистер Паркер забормотал слова извинения.

– О боже! – воскликнула Луиза, наконец придя в себя, и заключила Кэтрин в объятия.

Люсьен приказал дворецкому подать еще чая.

– Один Господь знает, как я рада тебя видеть! Да еще и в добром здравии! – заговорила Луиза. – Ты прекрасно выглядишь. – Отступив назад, она посмотрела на Люсьена. – Милорд, надеюсь, вы простите мое дерзкое вторжение, но я ужасно волновалась за судьбу Кэтрин. Я поехала в Крест-Хейвен, чтобы навестить ее, но там мне сказали, что она отбыла в Лондон после нападения, произошедшего накануне.

– Кто-то из слуг слишком много знает и не умеет держать язык за зубами, – проворчал Люсьен.

Луиза улыбнулась:

– Слуги доверяют мне, потому что знают, с каким теплом я отношусь к Кэтрин. На следующий же день я поехала в Лондон и направилась прямо к дому Кросби, но там мне сказали, что уже несколько месяцев не видели своей госпожи. Все это встревожило меня. Чтобы понять, что происходит, я поехала сюда, поскольку была уверена, что вы, милорд, осведомлены о том, где находится моя подруга.

– Я очень рада, что ты приехала, – сказала Кэтрин. – Хантли тоже в Лондоне?

– Разумеется, он не отпустил бы меня в столицу одну. Мы приехали ненадолго. Я обещала маме, что вернусь через пару дней. Поместье Кингсборо, как обычно, наводнено гостями и домочадцами, я должна помогать маме развлекать их. Кроме того, нас обеих тревожит ситуация, в которой оказался герцог, мой брат. Он ухаживает за мисс Чилкотт.

– За мисс Чилкотт? Я ее знаю? – заинтересовалась Кэтрин.

– Не думаю. Она не была приглашена на бал, но каким-то образом пробралась туда. Мой брат влюбился в нее и… Одним словом, создалась щекотливая ситуация. Ее родители категорически против союза дочери с герцогом.

– Такая позиция достойна удивления, – заметил Люсьен.

Он выдвинул стул для Луизы, и она, любезно поблагодарив хозяина дома, села. Люсьен и Кэтрин тоже заняли свои места за столом.

– Вы правы. Однако герцог не намерен отступать, он твердо решил жениться на своей избраннице. И я уверена, что он добьется своего.

– Ну, раз уж ты приехала в Лондон, мы хотим пригласить тебя на ужин. Я поняла, что сегодняшний и завтрашний день ты, по крайней мере, проведешь здесь. Какой из вечеров ты могла бы посвятить нам? – спросила Кэтрин, надеясь, что подруга еще никуда не приглашена.

Луиза улыбнулась:

– С удовольствием приму ваше приглашение. Но сегодня вечером мы с Хантли идем в театр. Кстати, ты можешь присоединиться к нам.

– Спасибо, – поблагодарила Кэтрин и переглянулась с Люсьеном. Она очень хотела поехать в театр, но она знала, что Люсьен вряд ли разрешит ей выйти из дома. – К сожалению, пока мы не выясним, кто нанял убийцу, подосланного ко мне в Крест-Хейвен, моей жизни будет угрожать опасность. Кстати, помнишь тот выстрел на балу? Так вот, пуля тоже предназначалась мне.

Луиза ахнула, прижав руки к груди.

– О, моя дорогая! Неудивительно, что ты прячешься здесь. – Она посмотрела на Люсьена. – Я не хочу распространять сплетни, которые и без меня ходят по городу, в конце концов, это не мое дело, но… надеюсь, вы простите мое любопытство, если я задам один вопрос? Судя по всему, ваша дружба перешла на новый уровень?

Кэтрин ударила подругу по плечу.

– Леди Хантли, вы ведете себя возмутительно, беря, по-видимому, пример с бабушки Роксбери! Но бабушку, по крайней мере, оправдывает ее почтенный возраст! – воскликнула она с наигранным негодованием.

Худенькая маленькая горничная с очень серьезным выражением лица вошла в столовую, неся свежезаваренный чай и чашку для Луизы. Поставив все это на стол, она сделала книксен и удалилась. Кэтрин разлила чай и передала чашки Люсьену и гостье.

– Прощу прощения, милорд, – промолвила Луиза. – Кэтрин совершенно права. Я часто произношу слова, которые не следовало бы произносить. В конце концов, вы поступаете правильно, и не обществу вас судить! Да пусть они все повесятся, если им не нравится ваше поведение!

Кэтрин не смогла удержаться от смеха. Люсьен тоже усмехнулся.

– О, не беспокойтесь на мой счет, леди Хантли. Меня не так-то легко задеть за живое. Более того, скажу вам, что мне приятно иметь рядом такую женщину, как Кэтрин. У нас было много времени, чтобы заново узнать друг друга. – Люсьен встал и, бросив взгляд на Кэтрин, заметил, что та покраснела. – Я был бы рад пригласить вас и Хантли поужинать с нами завтра вечером, если вы не возражаете. Надеюсь, у вас сейчас есть немного свободного времени, чтобы пообщаться с Кэтрин. Она скучает здесь в одиночестве, и ваш визит развлечет ее. Я понимаю, что она чувствует себя в этом доме, как в ловушке. – Лицо Люсьена помрачнело. – Хочу предупредить вас, что о ее местонахождении никто не должен знать. Жизнь Кэтрин в опасности, леди Хантли, поэтому я надеюсь, вы серьезно отнесетесь к моим словам.

– Можете на меня положиться, – ответила Луиза.

Люсьен направился к двери. Кэтрин проводила его долгим взглядом, испытывая странное чувство. Ей оставалось только гадать, что чувствовал и о чем думал в этот момент Люсьен. И неизвестность вызывала у нее досаду.

– Я была уверена, что он будет просить твоей руки, – прошептала Луиза, когда за Люсьеном закрылась дверь.

Кэтрин вздохнула:

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Луиза.

– Правда? Но я обратила внимание на то, как вы оба мирно обсуждаете за завтраком планы на ужин, словно семейная пара.

Кэтрин почувствовала на себе пристальный взгляд Луизы и потупила взор. В комнате установилось неловкое молчание.

– Признайся, он целовал тебя? – первой заговорила Луиза.

Кэтрин нервно вскинула голову.

– Луиза! – одернула она подругу.

Луиза ухмыльнулась с довольным видом.

– Вижу, что целовал. Я не буду смущать тебя, задавая вопрос о том, зашел ли он дальше поцелуев.

Кэтрин вспыхнула до корней волос. «Господи, я сейчас сгорю от стыда!» – мелькнуло у нее в голове.

– Меня интересует другое: почему у тебя такой несчастный вид? – продолжала Луиза. – Люсьен красивый мужчина, Кэтрин, и вы двое всегда были близкими друзьями. Надеюсь, ты понимаешь, что Люсьен для тебя идеальная пара. Он заботится о тебе, рискует своей репутацией, спасая тебя. Люсьен мог бы найти другое убежище для тебя, но он привез тебя в свой дом! Это о многом говорит.

– Он хотел, чтобы я всегда была у него на глазах, – стала оправдываться Кэтрин, ненавидя себя за то, что унижается перед подругой, давая подобные объяснения.

Луиза хмыкнула:

– Это всего лишь повод. Люсьен хотел облегчить себе задачу… всегда иметь возможность поцеловать тебя. Люсьен был бы лишен этого, если бы поселил тебя в поместье Роксбери, где живут его мать и бабушка. Примечательно, что он не оставил тебя там.

– Я… – попыталась возразить Кэтрин, но у нее перехватило горло. Ее мысли путались, и она никак не могла подыскать нужные слова, чтобы опровергнуть доводы подруги. – Нет, Луиза, ты не права. Это была моя идея поехать с ним в Лондон. Я хотела помочь ему. Если бы не это, я бы уехала вместе с Софией в безопасное место.

Когда она произносила имя дочери, ее голос дрогнул. Кэтрин ужасно беспокоилась о ней, несмотря на то что недавно получила письмо от матери, подтверждающее, что София находится в полной безопасности.

– Да, конечно, – задумчиво промолвила Луиза. Ее мозг напряженно работал. – Но то, как он смотрит на тебя, говорит о многом… Разве ты не видишь, Кэтрин, что Люсьен по уши влюблен в тебя?

– Ты ошибаешься! Если бы он был влюблен, то сделал бы мне предложение после всего, что было! – выпалила Кэтрин неожиданно для себя и тут же спохватилась.

Потупив взор, она стала разглядывать крошки на стоявшей перед ней тарелке, ругая себя за несдержанность.

– Что ты имеешь в виду? – тихим шепотом спросила Луиза, придвинувшись к подруге.

Кэтрин закрыла лицо руками. В порыве страсти Люсьен признался ей в любви. Но как она могла поверить в искренность его слов, когда на следующий день он не сделал ей предложения?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – прошептала она и, опустив руки, взглянула Луизе в глаза.

Ей не следовало ничего говорить подруге, но Луиза потратила двое суток на то, чтобы пообщаться с ней. Она заслужила откровенность Кэтрин.

– О! – ахнула Луиза и, вскочив с места, обняла Кэтрин. – Бедняжка!

– Теперь ты понимаешь, как опрометчиво я поступила, Луиза. Я стала его любовницей и, ничего, по существу, не приобретя, потеряла друга. Господи! Представляешь, что Люсьен обо мне думает?

– А что плохого он может о тебе подумать? – промолвила Луиза со стальными нотками в голосе. – Дорогая Кэтрин, это он поступил с тобой бесчестно! Тебе нечего стыдиться. Теперь главное – убедить его в том, что он должен на тебе жениться.

Кэтрин с горечью посмотрела на подругу.

– Мне кажется, он передумал жениться на мне. В последнее время он держится холодно и отчужденно.

– Передумал? – Луиза бросила на Кэтрин пытливый взгляд. – Ты хочешь сказать, что Люсьен уже делал тебе предложение?

– Пару раз он говорил о своих намерениях жениться на мне, но это было давно, еще до того, как мы… – Кэтрин судорожно сглотнула. – С тех пор Люсьен избегает этой темы, он даже в шутку не говорит о возможном браке.

– А как ты реагировала на разговоры о женитьбе раньше? Ты благосклонно отнеслась к его предложению руки и сердца?

– Не совсем. Овдовев, я решила больше не вступать в брак. Я собиралась переехать к тетушке и стать ее компаньонкой.

– Надеюсь, с тех пор ты изменила свои планы. Подумай о себе и о Софии, Кэтрин. Для вас обеих было бы лучше, если бы ты вышла замуж за Роксбери.

Кэтрин попыталась улыбнуться, но губы ее не слушались.

– Теперь я это знаю, но боюсь, что уже слишком поздно идти на попятный. Я ему больше не нужна.

Луиза снова села на свое место и, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди.

– Леди Кросби, мне кажется, что вы ведете себя как последняя идиотка.

– Что ты сказала? – изумилась Кэтрин.

– То, что слышала. – Луиза тряхнула головой, и ее темные локоны, пружиня, коснулись щек. – Подумать только, женщина, которая несколько лет была замужем, так плохо знает мужчин! Ей-богу, ты меня удивляешь!

Кэтрин вздохнула.

– Я люблю его, – сказала она.

Луиза кивнула:

– Я знаю.

– И тем не менее я отговаривала его от намерений ухаживать за мной, он постоянно наталкивался на мое сопротивление. – Кэтрин откинулась на спинку стула. – О, Луиза, какой дурой я была!

– Я рада, что ты наконец поняла это. – Лицо Луизы расплылось в улыбке. – Люсьен, я уверена, хотел бы снова сделать тебе предложение, но боится, что встретит отказ. Он просто пал духом.

– Наверное, ты права, – согласилась Кэтрин, но в душе у нее все еще оставались сомнения. – А что, если все не так? Я боюсь заговаривать с ним о браке из страха быть отвергнутой.

Луиза с сочувствием посмотрела на нее.

– Подозреваю, что твой брак с Кросби не был счастливым, хотя ты храбрилась на людях, делая вид, что все в порядке. Прости, что я раньше этого не поняла, иначе я пришла бы тебе на помощь.

– Ты ничего не смогла бы сделать. Чарльз был моим законным мужем. К счастью, мы не часто виделись.

– Хм… Как бы то ни было, – сказала Луиза, стараясь прекратить неприятный для подруги разговор о муже, – но Роксбери совсем другой человек. Ты знаешь его всю свою жизнь, Кэтрин, и можешь быть уверена, что он не обидит тебя. Но если ты хочешь, чтобы он и теперь сделал первый шаг, то мы должны подтолкнуть его в нужном направлении.

– Но как?

Луиза улыбнулась.

– Я приеду завтра вечером к вам на ужин вместе с Хантли. И у нас будет прекрасная возможность осуществить задуманное.

Кэтрин застонала. Она не любила уловки и интриги, но ей хотелось, чтобы Люсьен стал ее мужем. Поэтому она кивнула, решив, что ей хватит мужества достичь своей цели.

Глава 15

Шагая по парку, Люсьен проклинал себя. Он ушел из дома, чувствуя, что ему необходимо прогуляться. «Такого болвана, как я, еще поискать!» – твердил он себе.

Элегантно одетый джентльмен, приветствуя его, приподнял шляпу, однако Люсьен, не глядя на прохожего, прошел мимо, так и не поздоровавшись. Его разум был как в тумане, тело ломило и ныло. Ситуация, в которой оказался Люсьен, была мучительной, – врагу не пожелаешь! Кэтрин жила с ним под одной крышей, и для Люсьена было настоящей пыткой не дотрагиваться до нее. Особенно теперь, когда он познал вкус ее поцелуев. Он помнил упругость ее тела, ее крики страсти и наслаждения, и все это еще больше возбуждало его.

Прикосновения Роксбери приводили Кэтрин в восторг, он видел огонь томления в ее глазах, и эти воспоминания терзали его.

Люсьен сжал кулаки. Воздух был прохладен и свеж, и он глубоко вдохнул, наполняя легкие. Постепенно мысли его прояснялись. К Люсьену возвращалась способность трезво рассуждать. Однако он знал, что, как только вернется домой и увидит Кэтрин, у него снова голова пойдет кругом.

Почему Люсьен не мог задать ей один простой вопрос, который мучил его, не давая покоя? Этот вопрос требовал такого же простого однозначного ответа. Люсьен уже пытался раньше озадачить им Кэтрин, но она упорно отвергала его попытки сделать ей предложение. После того, что у них было, ее решительное «нет» могло сломать Люсьена, уничтожить его. Он боялся получить отказ. Долгие годы Люсьен любил Кэтрин, мечтал о ней, и вот два дня назад она отдалась ему. И хотя Люсьен был на седьмом небе от счастья, он прекрасно понимал, что это еще ничего не значит. Кэтрин не обещала ему любви и верности до конца своих дней.

Внезапно Люсьен остановился и, убедившись, что вокруг нет ни души, сорвал с головы шляпу и провел ладонью по волосам. Он любил Кэтрин, поэтому не смог устоять перед ее чарами и переспал с ней, хотя знал, что она все равно не выйдет за него замуж.

Роксбери поклялся, что больше никогда не повторит эту ошибку. Они снова займутся любовью только в том случае, если Кэтрин согласится стать его женой. Поэтому Люсьен не приближался к ней после проведенной вместе ночи. Но страсть была сильнее его. И он боялся, что сорвется и нарушит клятву.

Люсьен понимал, что в ближайшее время ему необходимо поставить вопрос ребром ради собственного здоровья и душевного спокойствия. Он обдумывал свои шансы на успех. Кэтрин казалась немного напряженной, как будто была чем-то расстроена, но не хотела в этом признаться. Утром, еще до прибытия леди Хантли, она произнесла странную фразу: «У тебя такой вид, как будто я попросила достать луну с неба». Что она имела в виду? У Люсьена бешено забилось сердце. Может быть, она намекала на их отношения и упрекала его за то, что он ведет себя так, как будто считает их несбыточными?

«Мне не следует сдаваться!» Воодушевленный этой мыслью, Люсьен надел шляпу и пошел домой. Кэтрин стала его женщиной, она отдалась ему, и это было сейчас главным. Люсьену пора перестать глупить и задать наконец вопрос, который постоянно вертелся у него на языке. Нельзя позволять собственным страхам победить себя.

По дороге Люсьен зашел в цветочный магазин и купил букет желтых тюльпанов, перевязанный сиреневой лентой. Но когда он добрался до дома, его планы были нарушены появлением Бэрримора и Карлайла. Они как раз выходили из экипажа, стоявшего во дворе.

Люсьен поморщился. Все это ему не нравилось. Если эти джентльмены обнаружат, что Кэтрин живет у него, эта новость облетит весь город. Они наверняка поспешат сделать ставку на их свадьбу, что может иметь катастрофические последствия.

Люсьен не ждал этого визита, поэтому решил не встречаться с гостями. Попятившись, он быстро свернул за угол. Люсьен хотел войти в дом через черный ход и известить прислугу о нежеланном визите незваных гостей.

Однако было слишком поздно, Бэрримор заметил его.

– Эй, Роксбери, постойте! Вас-то мы и ищем! – крикнул он и, нагнав Люсьена, взглянул на цветы. – Полагаю, это для леди Кросби?

– Нет, нет, – поспешно сказал Люсьен и, выйдя из-за угла, направился к парадному входу.

Дрю Бэрримор нахмурился.

– У вас есть еще одна дама сердца, о которой мы не знаем?

– Надеюсь, это не моя наследница? – спросил Карлайл, прежде чем поздороваться с Люсьеном.

Роксбери ответил на его приветствие и заметил:

– Могу заверить вас, что по отношению к ней у меня нет никаких планов.

– А почему вы возвращаетесь домой с цветами? Надеюсь, леди, которой они предназначались, не была столь жестока, чтобы отказаться принять от вас букет? – спросил Бэрримор.

– Ничего подобного не произошло, – сказал Люсьен. Слова Бэрримора хотя и не соответствовали действительности, но все же задели его мужское самолюбие. – Я купил цветы заранее, возвращаясь с прогулки. В это время суток в магазине большой ассортимент и можно выбрать лучшие цветы. А встреча с леди, которой предназначен этот букет, произойдет несколько позже. Вот и все.

– Хм, – пробормотал Карлайл. – Я всегда считал вас здравомыслящим человеком, Роксбери. Но сейчас вижу, что ваша практичность просто изумительна. Надеюсь, вы пригласите нас в свой дом? Я бы с удовольствием выпил чашечку чая.

Люсьен кивнул с натянутой улыбкой. Поднявшись по ступенькам крыльца к входной двери, он вынул ключ из кармана и вставил его в замок. Повернув ключ в скважине, Люсьен распахнул дверь и увидел озадаченного Паркера. Тот с изумлением переводил взгляд с одного гостя на другого.

Люсьен изо всех сил старался сохранить самообладание. Ему необходимо было спасти Кэтрин от скандала, который мог вот-вот разгореться.

– Паркер, – сказал он, – будьте так добры, примете верхнюю одежду этих господ и проведите их в мой кабинет. А я пока найду служанку и попрошу ее поставить эти цветы в воду.

Люсьену нужен был предлог, чтобы подняться наверх и попросить Кэтрин оставаться в своей комнате до тех пор, пока гости не уйдут.

– Ваш дворецкий может сам поставить цветы в воду после того, как повесит нашу верхнюю одежду, – заявил Бэрримор. – Давайте я подержу букет, если вам угодно, а вы пока можете снять плащ.

Чтобы не вызвать подозрений, Люсьен вынужден был промолчать, хотя в душе ругал Бэрримора последними словами. Передав ему букет, он снял плащ.

– Благодарю вас, – сказал он гостю.

Паркер принял верхнюю одежду своего господина, и Люсьен обратился к нему:

– Прошу вас, позаботьтесь о цветах, а потом распорядитесь, чтобы нам подали чай. Как я понял, мистер Карлайл очень любит его.

– Если вас не затруднит, подайте, пожалуйста, к чаю бутерброды. Сейчас время ланча, и я чувствую, что вот-вот упаду в голодный обморок, – сказал Бэрримор.

Люсьен бросил на него негодующий взгляд, но сдержал себя. Ему хотелось вышвырнуть незваных гостей из своего дома, но это было бы дурным тоном. Моля Бога о том, чтобы он ниспослал ему терпения и мудрости, Люсьен изобразил на лице радушную улыбку.

– Отличная идея! Паркер, позаботьтесь о бутербродах. Прошу вас, джентльмены, следуйте за мной!

Когда гости вошли в его кабинет, он плотно закрыл за ними дверь и пригласил сесть. Подойдя к письменному столу, Люсьен увидел на нем листок бумаги с недописанным письмом. Это было приглашение на званый ужин, адресованное его сестре. Люсьен сразу же узнал красивый почерк Кэтрин. Он нахмурился.

Судя по всему, она вопреки запрету во время его отсутствия спускалась и заходила в его кабинет. Люсьен решил, как только Бэрримор и Карлайл уйдут, напомнить Кэтрин о той опасности, которой она подвергалась из-за своей неосмотрительности. Хорошо еще, что гости не застали ее в кабинете!

Сев за письменный стол напротив гостей, Люсьен учтиво улыбнулся.

– Чем обязан вашему визиту? – спросил он.

– Видите ли, – начал Бэрримор, – поговаривают, что леди Кросби уехала из поместья Крест-Хейвен. И теперь люди задаются вопросом: где она может быть. Видимо, леди Кросби растворилась в воздухе.

– У вас неверные сведения, – заявил Люсьен с небрежным видом.

Откинувшись на спинку стула, он попытался вытянуть ноги, но его ступни натолкнулись на что-то мягкое. Бросив взгляд вниз, Люсьен увидел, что это было, и едва не потерял самообладание. Из-под письменного стола на него смотрела Кэтрин, скорчившаяся в тесном пространстве. Люсьен поднял голову и сел, опершись локтями на стол.

– В любом случае слухи дают основания для новых ставок, – продолжал Карлайл. – Некоторые участники пари поставили на кон так много денег, что рискуют попасть в долговую яму в случае проигрыша.

– И в чем суть пари? – спросил Люсьен. – На что ставят?

Он делал над собой усилие, чтобы не смотреть под стол. Люсьен опасался, что Бэрримор и Карлайл могут заподозрить что-то неладное.

– Спор идет о том, где сейчас находится леди Кросби, а главное, с кем, – ответил Карлайл, ерзая в кресле, которое было узковато для его крупной фигуры. – Как вы, наверное, догадываетесь, подавляющее большинство подозревает, что леди Кросби прячется у вас. Однако есть и такие, которые считают, что она у Старки. Видимо, на балу она разговаривала с ним, и это не ускользнуло от внимания остальных гостей. И поскольку вы оба находитесь в Лондоне, то напрашивается вывод, что исчезновение леди Кросби связано с одним из вас. Правда, часть спорщиков придерживается другого мнения. Одни считают, что леди Кросби покинула Англию, другие – что она все еще находится в Крест-Хейвене. Вы, Роксбери, знаете леди Кросби лучше остальных. Если у вас есть какие-либо идеи относительно того, где и с кем она сейчас может находиться, то будьте столь любезны, поделитесь с нами своими догадками.

– Вы переоцениваете мою осведомленность, – промолвил Люсьен. – Тем не менее я могу с уверенностью сказать, что леди Кросби действительно приезжала в Лондон. – Услышав негодующий шепот, доносившийся из-под стола, он закашлялся, чтобы заглушить голос Кэтрин, а потом продолжал: – Впрочем, вскоре она снова уехала, причем одна, без сопровождающих, должен заметить. Я полагал, что леди Кросби вернулась к себе в поместье Крест-Хейвен. Но если, по вашим словам, ее там нет, то, господа, не знаю, что и думать. В таком случае я вряд ли могу быть вам чем-то полезен, поскольку знаю не больше, чем вы.

– Значит, она покинула Англию, – пришел к выводу Бэрримор. – Известно, что родители леди Кросби живут в Шотландии. Возможно, она поехала к ним.

– Это не исключено, – согласился Люсьен. – Хотя я лично не стал бы ставить на такой вариант развития событий.

– В таком случае на что бы вы сделали ставку, если бы принимали участие в пари? – спросил Карлайл, и в его глазах зажегся огонек живого интереса.

– Но я в нем не участвую, как вы знаете, – уклончиво ответил Люсьен. – Я не играю в игры, в которых можно легко проиграть.

– Тогда, может быть, вы ответите нам на другой вопрос. Мы в отличие от многих не считаем Старки вашим соперником, Роксбери. Нам кажется абсурдным предположение, что между леди Кросби и этим человеком существует какая-то связь. Если она и остановит свой выбор на ком-то, то этим мужчиной будете вы. Скажите откровенно, Роксбери, скоро ли нам ждать вашей свадьбы? – спросил Бэрримор.

– Понятия не имею, – заявил Люсьен. Он не видел Кэтрин, но чувствовал, что она горит желанием выскочить из укрытия и разъяснить свою позицию по этому вопросу. – Я хочу сказать, что местонахождение леди Кросби неизвестно, а я живу сейчас в Лондоне, поэтому у нас мало шансов сочетаться браком в ближайшее время.

– Черт возьми, – пробормотал Бэрримор с недовольным видом. – Мы оба сделали большие ставки на то, что вы женитесь на ней в течение ближайших двух недель. И теперь можем потерять уйму денег, если вы не вступите в брак!

– Мы не планируем свадьбу, это все, что я могу вам сказать.

В это время принесли чай и бутерброды. Взяв один из них с тарелки, Люсьен впился в него зубами. Бэрримор и Карлайл последовали примеру хозяина дома.

– Более того, – продолжал Люсьен. – Каждый раз, когда я заговариваю с леди Кросби о женитьбе, она заявляет мне, что не собирается снова вступать в брак.

– Может быть, вам стоит еще раз завести с ней этот разговор? – спросил Карлайл с набитым ртом.

Беспокойство о деньгах, видимо, заставило графа забыть о хороших манерах. Впрочем, Люсьена это не покоробило. Он взял чашку с горячим чаем и сделал большой глоток.

– Не знаю. Думаю, это будет зависеть от того, смирится ли она с мыслью, что я более искусный шахматист.

На пальцы его левой ноги обрушился сильный удар. По-видимому, это был кулак Кэтрин. Люсьен поморщился от боли, и это не ускользнуло от внимания гостей.

– Что с вами? – спросил Бэрримор.

– Чай слишком горячий, он обжег мне гортань, – соврал Люсьен.

– Не будем больше отнимать ваше время, – сказал Бэрримор, вставая. Карлайл последовал его примеру. – Мы узнали все, что смогли. Спасибо, Роксбери.

– Не за что.

Люсьен вышел из-за стола и проводил гостей до входной двери. Когда они ушли, он вздохнул с облегчением. На этот раз ему удалось предотвратить катастрофу. Он хотел вернуться в кабинет, но тут заметил стройную фигуру Кэтрин. Она поспешно шагала к лестнице.

– Куда это ты направилась? – спросил Люсьен.

Замерев на месте, Кэтрин обернулась к нему:

– В свою комнату.

– Если не возражаешь, я хотел бы поговорить с тобой. – Он указал на дверь кабинета. Однако Кэтрин даже не пошевелилась. Вздохнув, Люсьен призвал себя к спокойствию. Ему нужно запастись терпением. – Я чувствую, что у нас назревает скандал, Кейт, и предпочел бы, чтобы мы выяснили отношения вдали от слуг, оставшись наедине. Прошу тебя, вернись в кабинет.

Тень нерешительности пробежала по лицу Кэтрин. Помедлив, она все же повернулась и направилась к кабинету. Люсьен последовал за ней. Ему не хотелось ссориться с Кэтрин. С бо́льшим удовольствием он обнял бы и поцеловал ее. Но без откровенного разговора сейчас было не обойтись.

– Может быть, объяснишь мне свое поведение? – спросил он, как только дверь кабинета за ними закрылась.

Она взглянула на него с вызовом, вскинув подбородок и расправив плечи. Люсьен невольно залюбовался ею. Кэтрин была готова постоять за себя и давала Люсьену это ясно понять.

– Я хотела написать приглашение твоей сестре и не думала, что ты будешь возражать, если я воспользуюсь твоими канцелярскими принадлежностями.

– Не дразни меня, Кейт. Ты прекрасно понимаешь, что речь идет не о них.

Кэтрин усмехнулась.

– Я просил тебя в мое отсутствие не спускаться на первый этаж, – продолжал Люсьен, – во избежание встречи с нежданными гостями, которые могут тебя увидеть. Ты могла, по крайней мере, предупредить Паркера о том, где находишься. А что, если бы Бэрримор и Карлайль заметили тебя? В этом случае мы не избежали бы скандала!

– Прости, Люсьен, но если помнишь, это была твоя идея привезти меня сюда. Ты сам во всем виноват.

Он стиснул зубы. В какой-то степени она была права.

– Я хочу только одного: чтобы ты следовала здравому смыслу. Да, я настоял на том, чтобы ты поселилась здесь, где я смогу защитить тебя. Но обвинения тебе не помогут, если кто-нибудь обнаружит твое местонахождение.

Кэтрин пристально посмотрела на него.

– Порой мне кажется, что я тебя совсем не знаю. Ты изменился, стал жестче, менее снисходителен и добр ко мне. Последнее время ты постоянно выводишь меня из себя.

Закрыв глаза на долю секунды, он покачал головой. Кэтрин сама довела Люсьена до такого состояния, заставила изменить свое поведение по отношению к ней, а теперь во всем обвиняет его. Беспокойство за нее, страх потерять ее навсегда ожесточил Люсьена.

– Я беспокоюсь о твоей безопасности, Кейт.

На самом деле эта ситуация давно уже нервировала и Роксбери.

– Я это ценю. – Ее тон смягчился. – И сделаю все от меня зависящее, чтобы не разочаровать тебя снова.

Эти слова и интонация, с которой они были произнесены, заставили Люсьена задуматься. Кэтрин думала, что может разочаровать его. И в этом была вина Люсьена. Из-за прошлого опыта она считала, что не заслуживает быть любимой, не достойна внимания и ласки мужчины. Кэтрин не верила, что Люсьен примет ее такой, какая она есть, что ему нет дела до ее родимых пятен. Но вместо того чтобы уменьшить дистанцию между Кэтрин и собой, Люсьен из-за страха быть отвергнутым, напротив, увеличил ее. Одним словом, он подорвал ее доверие к себе.

Кэтрин стояла перед ним со сжатыми кулаками и гордо поднятой головой. Эта поза говорила о том, что она пыталась скрыть свою боль и беззащитность. Своим невниманием в последние дни Люсьен заставил ее страдать. Если бы только Кэтрин поняла, что Люсьен вынужден был бороться с собой, находясь на грани безумия. Он хотел, чтобы она стала его женой, но Кэтрин дважды отказала ему. Где была гарантия, что она снова не сделает это?

Глубоко вздохнув, Люсьен подошел к Кэтрин. Его шаги заглушал мягкий ковер на полу. Она, не шевелясь, настороженно смотрела на него.

– Боюсь, что это я разочаровал тебя, Кейт.

Он остановился перед ней, взял ее руку и поднес к губам. У Кэтрин перехватило дыхание.

– Я чувствую, что моя жизнь летит в тартарары.

– Из-за меня? – спросил Люсьен.

– Из-за всего вместе.

Ее пальцы дрожали. Она не могла справиться с волнением.

Люсьен пристально посмотрел ей в глаза и увидел в них выражение боли, от которого у него защемило сердце.

– Я заставил тебя страдать, хотя не хотел этого.

– Все в порядке. Я понимаю.

– Ты это уже говорила, но я не думаю, что ты в самом деле понимаешь меня. – Люсьен приложил ее ладонь к левой стороне своей груди. – Когда ты рядом, мое сердце колотится быстрее.

– Мое тоже, – прошептала Кэтрин.

Она прильнула к нему всем телом. Люсьен был не в силах противиться этому. Он решил, что поцелует ее только в том случае, если она согласится стать его женой. Однако теперь не мог сопротивляться. Кэтрин уже находилась в его объятиях, и через мгновение их губы слились в поцелуе.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Люсьен посадил Кэтрин на край письменного стола, задрал ее юбки, раздвинул ноги и встал между ними. Он вложил в поцелуй всю свою страсть, накопившуюся за последние дни. Исходивший от Кэтрин аромат лимона, смешанный с запахом меда, пьянил его. Его возбуждение нарастало.

– Люсьен, – прошептала она, когда Роксбери стал осыпать поцелуями ее шею, – я думала, ты больше не хочешь меня.

Если бы это было так, он бы вызвал самого себя на дуэль. Люсьен чувствовал вину за то, что по глупости причинил Кэтрин боль, и был готов ее загладить. Быстро сняв с Кэтрин лиф, Люсьен стал мять пальцами соски, а когда они затвердели, принялся посасывать их.

Кэтрин застонала, выгибая спину.

– Я хочу тебя, – пробормотал он, лаская через ткань нижнего белья чувствительный бугорок. Кэтрин бросило в дрожь, она прерывисто задышала.

– Я всегда хотел тебя, – прошептал он.

Вздохнув, Кэтрин приподняла бедра и устремилась ему навстречу.

– Сильнее, – взмолилась она, – я хочу большего.

От ее голоса горячая волна желания накатила на Люсьена и отозвалась в паху. Как бы ему хотелось дать ей больше, овладеть ею прямо здесь, на письменном столе, при ярком свете дня! Однако Люсьен дал себе слово, что не допустит близости с Кэтрин до тех пор, пока она не согласится выйти за него замуж.

Конечно, сейчас было не время делать ей предложение. Это походило бы на шантаж, а Люсьен не хотел манипулировать ею.

– Я люблю тебя, – прошептала вдруг Кэтрин. – О, Господи, если бы ты знал, как сильно я тебя люблю!

Люсьен понял, что, вопреки своим опасениям, должен именно сейчас сделать ей предложение. Подыскивая подходящие слова, он помог Кэтрин надеть лиф и поправить юбку, а затем обхватил ладонями ее прекрасное лицо и вгляделся в глаза.

– Кейт, – прошептал он, его сердце было готово выпрыгнуть из груди. – Я…

Люсьена прервал стук в дверь. Закрыв глаза, Роксбери про себя произнес проклятие в адрес человека, который им помешал. Это было так некстати! Он собирался сделать предложение женщине, которую любил, хотел заверить ее в своей преданности!

Стук повторился.

– Ты позволишь войти? – спросила Кэтрин.

Люсьен вздохнул.

– Пожалуй, нужно ответить, – недовольным тоном промолвил он и отступил от нее, чтобы она могла соскользнуть со стола. Лицо Кэтрин раскраснелось, глаза блестели. – Наш разговор не закончен. Нам многое нужно обсудить.

Губы Кэтрин чуть приоткрылись, но она ничего не сказала. Люсьен подошел к двери и открыл ее. В коридоре стоял Паркер.

– Покорно прошу простить меня за вторжение, – произнес он, – но у нас снова гости.

Люсьен застонал. Его дом стал похож на проходной двор.

– Вы можете сказать им, что меня нет дома?

– Осмелюсь заметить, что вдовствующая графиня не любит, когда ей лгут, – сухо сказал Паркер. – Если позволите, я бы советовал вам выйти к ней в гостиную и поздороваться. Она желает видеть вас.

О боже, его бабушка была здесь! Люсьен судорожно сглотнул. Он должен был придумать какой-нибудь способ, чтобы помешать ей остаться в доме. Иначе его жизнь превратится в кошмар!

– Я полагал, что она приедет в Лондон недели через две, не раньше. Бабушка никогда не возвращалась в город до начала светского сезона. Мама приехала с ней?

– По-видимому, – промолвил Паркер и хотел еще что-то добавить, но его перебил властный женский голос:

– Нет, твоя мать еще не вернулась в Лондон.

Устремившись в коридор и едва не сбив с ног дворецкого, Люсьен с извинениями поспешно закрыл дверь в кабинет. Паркер проворно посторонился.

– Как я рад видеть тебя, бабушка, – сказал Люсьен, обращаясь к подошедшей графине, и поцеловал ей руку.

Однако против своего обыкновения она даже не улыбнулась. Ее ястребиный взгляд был прикован к двери, которую Люсьен только что закрыл.

– Что ты скрываешь? – спросила бабушка.

– Ничего, – ответил Люсьен, с небрежным видом пожав плечами. – Давай перейдем в гостиную и выпьем чаю с мятой, как ты любишь.

Пожилая дама нахмурилась.

– Не заговаривай мне зубы, Роксбери. Меня трудно обмануть, ты знаешь. – Она повернулась к Паркеру, и бедный дворецкий съежился под ее проницательным взглядом. – Признавайтесь, что скрывает от меня мой внук?

Дворецкий с несчастным видом переводил взгляд с леди Роксбери на своего хозяина и обратно, не зная, что делать.

– Ты ведешь себя неразумно, – сказала леди Роксбери внуку.

– Кабинет – это мое личное пространство, и я не обязан отчитываться в том, что там происходит.

– Возможно, это так, но я должна убедиться, что мой внук не замыслил ничего дурного. Отойди в сторону! Я хочу войти!

– Не отойду, – дерзко заявил Люсьен.

Бабушка сердито посмотрела на него и начала нервно снимать перчатки.

– Ты прекрасно знаешь, что слухи могут иметь катастрофические последствия для любой репутации. Так вот, я слышала, что леди Кросби недавно пропала без вести. Никто не знает, где она находится. Более того, место ее пребывания стало предметом пари, и в клубе «Уайтс» джентльмены делают ставки.

– Как давно ты в городе? – спросил Люсьен, бросив на бабушку подозрительный взгляд.

– Я только что приехала, но земля полнится слухами. К счастью для тебя, похоже, никто не разделяет моего мнения по поводу местопребывания леди Кросби.

– И каково же твое мнение? – осведомился Люсьен, хотя уже догадывался, что скажет сейчас бабушка.

– Я уверена, что леди Кросби живет здесь, в твоем доме. – Леди Роксбери наконец улыбнулась. – Сначала, до приезда сюда, я это только подозревала, но теперь убедилась в своей правоте. Советую тебе не играть со мной в прятки. Выкладывай все начистоту. Ни тебе, ни леди Кросби не нужен скандал.

Люсьен чувствовал себя сейчас напроказившим маленьким мальчиком, как много лет назад, когда он как-то нашел в гостиной карманные часы деда и по неосторожности сломал их. Бабушка застала его за этим занятием, и он спрятал часы за спину, однако она видела внука насквозь и наказала за проступок. Наказание было нестрогим, однако Люсьену было стыдно за свою шалость.

Понурив голову, Люсьен повернулся к двери, вздохнул и открыл ее. Посреди кабинета стояла Кэтрин. На этот раз она не стала прятаться под стол.

– Добрый день, – как ни в чем не бывало, поздоровалась леди Роксбери, входя в кабинет вслед за Люсьеном. – Я вижу, что была права.

– Добрый день, миледи, – промолвила Кэтрин, делая элегантный реверанс.

– Прошу вас, оставьте нас, – приказала леди Роксбери дворецкому, и тот поспешно ушел. Когда дверь за ним закрылась, она продолжала: – Вы понимаете, в какой щекотливой ситуации оба оказались? А если кто-нибудь узнает, где именно остановилась леди Кросби, что тогда?

– Мы постарались все предусмотреть и вели себя очень осторожно, – пробормотал Люсьен.

– Я вижу, – заметила бабушка. – Вообще-то я считала тебя более благоразумным, Люсьен.

– Ты не знаешь всего, – стал оправдываться Роксбери. – Побег Кэтрин из поместья и ее переезд ко мне были вынужденной мерой.

И он вкратце поведал о покушениях, совершенных на жизнь Кэтрин, и о других событиях, произошедших после памятного бала. Разумеется, Люсьен не упомянул о тех отношениях, которые за последнее время сложились между ними.

– В общем и целом ты вел себя благородно, а местами даже героически, – похвалила его бабушка. – Но это ничего не меняет. В любой момент может разразиться грандиозный скандал. Его можно предотвратить только одним способом. К счастью, вы всегда прекрасно ладили друг с другом, и я уверена, что вы будете счастливы в браке.

– Бабушка! – попытался образумить ее Люсьен.

Не хватало еще, чтобы леди Роксбери вмешивалась в его личные дела!

– Так вы собираетесь жениться или нет? Любой, кто еще не ослеп, отлично понимает, что проживание под одной крышей не доведет вас до добра. Это хорошо видно по леди Кросби. Или ты хочешь сказать, что она перебарщивает с румянами и губной помадой?

Люсьен застонал. Бросив взгляд на Кэтрин, он заметил, что ее припухшие губы пламенели от поцелуев, а на щеках выступил яркий румянец. У бабушки не могло остаться никаких сомнений по поводу того, чем внук и его гостья занимались незадолго до ее приезда.

– Я поступлю так, как будет угодно даме, – сказал Роксбери.

Кэтрин могла подумать, что он решил жениться на ней под нажимом бабушки, чтобы предотвратить скандал, и Люсьену это не нравилось. Но с другой стороны, он не мог сопротивляться напору леди Роксбери.

– Хорошо, – кивнув, промолвила пожилая дама. – Я благословляю тебя на этот брак и думаю, что твоя мать последует моему примеру. Твой отец, Люсьен, был бы доволен выбором, который ты сделал. Он всегда очень любил леди Кэтрин, даже когда она была маленькой девочкой с косичками, в перепачканных грязью ботинках. Скажите, моя дорогая, вы до сих пор собираете цветы для гербария?

– Время от времени, – смущенно ответила Кэтрин, которая была готова сквозь землю провалиться под пытливым взглядом леди Роксбери. – Я особенно люблю полевые цветы, миледи.

– Да, я помню, какие восхитительные панно вы делали из засушенных цветов. – Леди Роксбери повернулась к двери. – Я оставлю вас ненадолго. Только ведите себя хорошо, иначе я вернусь и накажу обоих. Разрешаю вам один короткий поцелуй. И не увлекайтесь! Помните, я не собираюсь уезжать. Если Кэтрин останется в этом доме на ночь, я тоже останусь в качестве ее компаньонки.

– Бабушка, леди Кросби – вдова, а не молоденькая неопытная девушка, – напомнил Люсьен, которого раздражала эта ситуация.

– Ну и что? – промолвила леди Роксбери. – Ты думаешь, молва пощадит Кэтрин, и слухи не повлияют на ее репутацию?

– Нет, я не столь наивен, – сказал Люсьен. – Сплетни о том, что она – моя любовница, могут очернить не только ее доброе имя, но и бросить тень на дочь Кэтрин.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Надеюсь, ты знаешь, что должен сделать в такой ситуации. Причем немедленно! – Леди Роксбери открыла дверь, но на пороге остановилась и, обернувшись, добавила: – Я жду вас обоих в гостиной. Мы отпразднуем вашу помолвку.

Дверь за ней закрылась.

– Она не стесняется в выражениях, – заметила Кэтрин. – Меня всегда восхищала эта черта характера твоей бабушки.

– Кейт… – начал Люсьен, видя, что она сильно нервничает, хотя пытается это скрыть. – Прости меня.

На глаза Кэтрин набежали слезы.

– И ты меня прости. Если бы я знала, чем все обернется, я не стала бы сближаться с тобой. Но события разворачивались так стремительно, что я не успевала обдумывать свои действия. Я не учла, что могу оказаться в ловушке.

– Мы оба виноваты в том, что произошло. Но я не стал бы называть нынешнюю ситуацию ловушкой. Мне кажется, лучше подобрать другое слово.

– Ну, хорошо, перейдем к делу. Я чувствую, что должна облегчить твою задачу. Я выйду за тебя замуж, Люсьен, если ты этого хочешь.

Ее голос звучал напряженно и, казалось, был готов сорваться.

– А разве ты этого не хочешь? – спросил Люсьен, и в его душе снова шевельнулся страх.

– Я не сказала, что не хочу. – Кэтрин помолчала. – Признаюсь, я стала подумывать о браке после того, как мы… ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Честно говоря, я ждала, что ты снова сделаешь мне предложение, и хотела согласиться. Однако ты медлил, и я решила, что ты, возможно, передумал.

Люсьен подошел к ней на подкашивающихся ногах. Его трясло от волнения. Так, значит, Кэтрин ждала, когда он сделает ей предложение, а он не понял ее настроя! Он испугался…

– В ту нашу первую ночь, Кейт, я задал тебе вопрос, выйдешь ли ты за меня замуж, но ты уже спала.

– Тогда почему… почему ты не спросил меня об этом снова на следующее утро, Люсьен? У тебя было много возможностей сделать мне предложение.

Ее глаза светились надеждой.

– Честно говоря, после долгих размышлений я стал сомневаться, что ты захочешь стать моей женой, учитывая твой прежний настрой. Я боялся услышать от тебя в очередной раз «нет». – Люсьен взял руку Кэтрин, и их пальцы переплелись. – Прошу тебя, Кейт… Я буду вечно любить тебя. Спаси меня от безумия, сделай самым счастливым человеком на свете, согласись стать моей женой!

Слезы готовы были хлынуть из глаз Кэтрин, и Люсьен поцеловал ее.

– Да, – услышал он тихий шепот.

Его сердце бешено колотилось в груди. Он сгреб Кэтрин в охапку, прижал к себе и стал осыпать ее лицо и шею пылкими поцелуями. Она смеялась сквозь слезы и шептала слова любви. Беспокойство, которое держало их в напряжении все последние дни, наконец-то спало. Кэтрин находилась на седьмом небе от счастья, она чувствовала, что Люсьен любит ее всем сердцем. Завтра они отметят помолвку с друзьями.

Глава 16

– Я же говорила, что он вернулся в Лондон из-за тебя, – сказала Луиза, сев на обтянутый красивой голубой тканью диван рядом с Кэтрин.

Дамы удалились в гостиную, отведав за ужином вкуснейшее блюдо – запеченную утку с апельсиновым соусом и черносливом. Джентльмены в это время ушли в библиотеку, чтобы немного выпить.

– Я привыкла не доверять слухам, – заявила Кэтрин.

– Что касается меня, – сказала Патриция, которая сидела справа от нее, – то я рада, что Роксбери наконец набрался смелости и сделал тебе предложение.

Кэтрин засмеялась.

– Вообще-то его заставили это сделать, – промолвила она, посмотрев на леди Роксбери, которая с довольным видом попивала чай.

– Да перестаньте! – Бабушка Люсьена махнула рукой, пальцы которой были унизаны кольцами с драгоценными камнями. – Я всегда подозревала, что мой мальчик положил на вас свой глаз, и я была уверена, что рано или поздно он предложил бы вам стать его женой. Впрочем, не скрою, мне было приятно вмешаться в дело и ускорить процесс. Я боялась, что сойду в могилу, так и не увидев его и вас, моя дорогая, у алтаря. Согласитесь, это было бы обидно. Меня греет мысль, что скоро у меня появится парочка премилых внучат.

– О! – ахнула Луиза, сжав руки. – У вас есть в этом уверенность? Мы с Патрицией чего-то не знаем? Выкладывай все начистоту, Кэтрин!

Кэтрин усмехнулась.

– Вы обе слишком настырные. Честно говоря, мне кажется, это влияние леди Роксбери.

– А чему тут удивляться? – сказала пожилая дама, пожав плечами. – Я с детства воспитывала Патрицию, считая ее слишком робкой. И мне приятно видеть, что она превратилась в раскованную дерзкую молодую леди. Что же касается леди Хантли, то скажу откровенно, она подает большие надежды. Это удивительно, учитывая, что ее мать, герцогиня, – очень дипломатичная дама.

– К сожалению, у меня не хватает терпения быть дипломатичной, – заметила Луиза и, взяв со стола свою чашку, сделал глоток. – А теперь признавайся, Кэтрин, ты беременна?

– Не говорите ерунды, – возмутилась Кэтрин. – Как я могу быть беременной, когда мы с Люсьеном еще даже не женаты?

После ее слов на секунду установилась мертвая тишина, а потом гостьи покатились со смеху. Кэтрин была в шоке от их реакции.

– Действительно, как такое может быть?! – весело воскликнула Луиза. Она положила ладонь на руку Кэтрин. – Моя дорогая, ты должна хорошо знать, откуда берутся дети, ведь у тебя уже есть ребенок!

Кэтрин вдруг стало невыносимо жарко, и она с тоской бросила взгляд в сторону окна.

– Да, конечно, – пробормотала она. – Но Роксбери – джентльмен, он ограничивался поцелуями и не претендовал на большее.

Кэтрин произнесла это твердым голосом и безмятежно улыбнулась бабушке Люсьена, моля Бога, чтобы та поверила ей.

– Лгунья! – воскликнула леди Роксбери.

– Прошу прощения? – растерянно промолвила Кэтрин, слегка обиженная брошенным ей в лицо обвинением во лжи.

– Моя дорогая, вам не нужно делать при мне вид, что вы соблюдаете правила приличия.

– Но…

– Да, да, я знаю, что говорю. – Леди Роксбери удобно устроилась в кресле, откинувшись на мягкие подушки, и снова махнула рукой. – Если вы думаете, что я не вижу, что творится у меня под носом, то вы сильно ошибаетесь. Вы спите в комнате, смежной со спальней Люсьена, и это красноречивее всяких слов говорит о ваших истинных отношениях.

– Это правда, Кэтрин? – спросила Патриция.

Кэтрин потупила взгляд. О, если бы хоть кто-нибудь пришел ей сейчас на помощь! Но некому было защитить ее в эту трудную минуту. Кэтрин пришлось объясняться самой.

Подруг распирало от любопытства, они, затаив дыхание, ждали, что скажет Кэтрин.

– Люсьен хотел всегда быть рядом со мной, чтобы броситься на помощь в минуту опасности, – промолвила она.

– Ха! – рассмеялась Луиза.

Было ясно, что она не верит ни единому ее слову.

– Ты невыносима, – заметила Кэтрин, прекрасно понимая, что дала довольно сомнительное объяснение, учитывая все обстоятельства.

Ей было трудно убедить других в том, в чем она сама не была уверена. В любом случае, ее слова были полуправдой. В какой-то момент у Кэтрин не оставалось никаких сомнений в том, что Люсьен изначально намеревался заманить ее в постель, соблазнить и уговорить выйти за него замуж.

Дверь открылась, и в гостиную вошел Люсьен.

– Не возражаете, если мы к вам присоединимся? – спросил он, с улыбкой глядя на Кэтрин.

– Конечно нет, – ответила она, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие под пристальным взглядом леди Роксбери.

Она не могла видеть лица Луизы и Патриции, которые сидели рядом с ней на диване, но чувствовала, что подруги весело улыбаются, находя забавным ее поведение. Разве так ведут себя настоящие друзья?!

– Боже мой, дорогая, – обращаясь к Луизе, сказал Хантли, вошедший в гостиную вслед за хозяином дома. – У тебя такой вид, как будто ты только что узнала государственную тайну! Что вы здесь обсуждали?

Хантли опустился в свободное кресло, а его приятели – Люсьен и Грей – направились к буфету.

– Что вы будете пить? – спросил Люсьен, доставая стаканы.

– Шерри, пожалуйста, – ответила леди Роксбери.

Луиза поддержала ее. Люсьен бросил вопросительный взгляд на Кэтрин, держа в руке графин с шерри.

– Возможно, вас это шокирует, но я сегодня предпочла бы бренди, – сказала Кэтрин.

Ей необходимо было выпить что-нибудь покрепче, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Допрос, который устроили Кэтрин гостьи, выбил ее из колеи.

Уголки губ Люсьена дрогнули, но он ничего не сказал. Налив гостьям шерри, он плеснул в третий стакан, приготовленный для дам, немного бренди. Патриция не пила, поскольку была беременна.

– Лично меня это нисколько не шокирует, – пробормотал он, подавая дамам напитки.

– Ты ответишь на мой вопрос? – спросил Хантли жену.

– О, речь в основном шла о пустяках. Кроме того, мы говорили… – Луиза заметила, как напряглась Кэтрин. – Мы говорили о материнстве, дорогой. Мы с леди Грей спрашивали совета у леди Роксбери и леди Кросби. Ты знаешь, что леди Грей в настоящее время ждет ребенка, а мы с тобой в скором будущем…

– Спасибо, я все понял, – перебил ее Хантли.

Он выглядел несколько смущенным. Откинувшись на спинку кресла, Хантли скрестил руки на груди и вытянул ноги, пытаясь устроиться удобнее.

Кэтрин облегченно вздохнула, радуясь, что подруга скрыла истинную тему их недавнего разговора. Грей кашлянул, стараясь сдержать смех. Видимо, ситуация показалась ему забавной.

Кэтрин бросила взгляд на Люсьена. Он выглядел сегодня, как никогда, привлекательно. Ему очень шел черный вечерний костюм. Волосы были аккуратно зачесаны назад, лицо гладко выбрито. Когда он подошел, чтобы передать Кэтрин бренди, она уловила исходивший от него легкий аромат сандалового дерева, смешанный с запахами вина и табака. Кэтрин вдруг охватил сильный трепет и захотелось остаться наедине с Люсьеном, спровадив гостей по домам.

– Как я понял из рассказа Роксбери, – сказал Хантли, – найти человека, который нанял леди Трембли, будет сложнее, чем мы полагали. – Он взял со стола стакан бренди и сделал глоток. – Это меня сильно огорчает. Нет ничего хуже, чем постоянно оглядываться, боясь, что тебе нанесут удар в спину. Я сказал Роксбери, что он всегда может рассчитывать на мою помощь. Луиза должна вернуться в поместье Кингсборо-Холл, но я могу остаться, если в этом будет необходимость.

– Спасибо, – поблагодарила его Кэтрин. – Я ценю вашу доброту.

– На меня вы тоже можете рассчитывать, – вступил в разговор Грей. – Я рад быть вам полезен и жду не дождусь того дня, когда все напасти окажутся позади, и вы сможете приступить к подготовке свадьбы.

– Свет сойдет с ума, когда узнает, что вы женитесь, – сказала Патриция.

Прислонившись к каминной полке, Люсьен с рассеянным видом ткнул кочергой обугленное полено, и из него посыпались искры. Люсьен усмехнулся.

– Этого мы и добиваемся, – пошутил он.

Часа через два Патриция заявила, что благодарна хозяину дома за прекрасный вечер, но ей пора спать.

– В последние дни я постоянно испытываю чувство усталости, – добавила она. – Но хуже всего то, что ночью я не могу уснуть из-за большого живота, который мне мешает.

– Ты прекрасно выглядишь, – попытался утешить ее Грей.

– Не успокаивай меня, – стала капризничать Патриция. – Я выгляжу так, как будто проглотила пушечное ядро. Да и чувствую себя соответствующим образом.

Кэтрин улыбнулась:

– Все это скоро закончится.

Люсьен отправился провожать гостей, и Кэтрин осталась в гостиной наедине с леди Роксбери, которая беспрестанно зевала. Через пару минут Люсьен вернулся.

– Я смертельно устала, – заявила леди Роксбери, вставая из кресла.

– Может быть, выпьешь еще стаканчик шерри? – предложил Люсьен.

– О нет. С меня будет довольно чашки чая, которую я выпью перед сном. Я распоряжусь, чтобы служанка принесла мне чай в спальню, если ты не возражаешь. А вы можете сидеть здесь хоть всю ночь. Утром увидимся.

Леди Роксбери, тяжело шагая, вышла из гостиной.

Кэтрин и Люсьен проводили ее удивленным взглядом.

– Ни одного наставления! – пробормотал он. – Как это не похоже на нее. – Он бросил подозрительный взгляд на Кэтрин: – О чем вы здесь говорили до нашего прихода? Ты выглядела смущенной и растерянной, когда мы вошли.

– И я снова испытаю неприятные чувства, если мы сейчас не сменим тему разговора. Но если тебе уж так сильно не терпится знать, о чем шла речь, то слушай. Твоя бабушка и мои подруги пытались выяснить, было ли у нас с тобой что-нибудь… ну, ты понимаешь…

– Моя бабушка тоже задавала нескромные вопросы?

Судя по всему, Люсьен пребывал в шоке от услышанного, хотя чего еще можно было ждать от прямолинейной настырной леди Роксбери, которая всегда шла напролом. И Люсьен лучше, чем кто-либо другой, знал свою бабушку.

– По правде говоря, активнее была леди Хантли. Твоя бабушка, видимо, абсолютно уверена, что у нас уже все случилось, и, похоже, она не против, чтобы мы были вместе.

– О боже, Кейт! Должно быть, тебе выпало нелегкое испытание!

Она не смогла сдержать улыбки.

– Да, сама не знаю, как я его перенесла. – Склонив голову набок, Кэтрин внимательно взглянула на Люсьена. Он стоял совсем рядом, не сводя с нее глаз. – Разве тебе не интересно услышать ее мнение?

Он хмыкнул.

– Честно говоря, оно меня не слишком интересует, поскольку ничто не изменит моего решения. – Люсьен нахмурился, заметив, что Кэтрин терпеливо ждет его вопроса. – Ну, хорошо, выкладывай, что сказала бабушка? Как я понял, она одобряет наши отношения.

– Леди Роксбери не может открыто одобрить их, не нарушив правил приличия. Но вместе с тем я поняла, что она готова закрыть на них глаза. Она знает, что мы спим в смежных комнатах, но ничего не сделала, чтобы взять меня под опеку. Думаю, твоя бабушка смирилась с неизбежным.

– Я мог бы попросить ее присмотреть за тобой, пока ты здесь, но это не в моих интересах, – промолвил Люсьен, протянув ей руку.

Кэтрин ухватилась за нее и встала с дивана.

– И не в моих, – прошептала она и поцеловала Люсьена.

Глава 17

– Через час я должен быть у Старки, – сообщил Люсьен Кэтрин за завтраком, откладывая в сторону утреннюю газету. Они были одни в столовой, поскольку леди Роксбери уехала к своей подруге. – Мы договорились отправиться вместе на свидание с Донованом. Во всяком случае, Старки проводит меня до места встречи.

– Мне не нравится твой план, – озабоченно нахмурившись, заявила Кэтрин. – Прошу тебя, не ходи на эту встречу.

Вообще-то она стала лучше относиться к Старки после того, как Люсьен рассказал, что граф однажды заступился за нее перед мужем. И все же Кэтрин мучили смутные опасения.

– Я должен покончить с этой историей, – сказал Люсьен, словно прочитав ее мысли. – Без этого мы не сможем двигаться дальше, не сможем жениться и обрести свое счастье. Если я не одержу верх над Донованом, твоя жизнь всегда будет под угрозой.

Кэтрин кивнула, соглашаясь с ним. После ночи любви она расслабилась и совсем забыла о той опасности, которая ей грозила.

– Ты прав, – вздохнув, промолвила она.

Встав из-за стола, Люсьен подошел к Кэтрин и поцеловал ей руку.

– Ты должна быть предельно осторожна, Кейт. Я знаю, что тебе надоело прятаться, но прошу, оставайся наверху, в своей комнате, пока я не вернусь, и не подходи к окнам. Если с тобой что-нибудь случится, я…

Он осекся. Кэтрин уловила в его голосе нотки отчаяния. Она кивнула, стараясь успокоить его.

– Я обещаю вести себя осторожно, – промолвила она.

Когда Люсьен уехал, Кэтрин взяла книгу из библиотеки, поднялась в свою комнату и попробовала погрузиться в чтение. Через полчаса в дверь спальни постучал Паркер. На нем лица не было.

– Простите меня за вторжение, миледи, но только что из дома лорда Грея прибыл лакей со срочным сообщением. Он спрашивает лорда Роксбери. Однако его светлость в такой спешке покинул дом, что забыл сообщить, куда он направляется. Не упоминал ли лорд Роксбери о том, где его сейчас можно найти?

– Боже мой, – с тревогой прошептала Кэтрин. Ее испугал взбудораженный вид дворецкого, который редко терял самообладание. – Что случилось?

– У леди Грей, по-видимому, начались роды.

– Но ей еще рано рожать! До родов осталось больше месяца.

– В таком случае у нее, возможно, возникли какие-то осложнения. Я плохо разбираюсь во всем этом, миледи.

Не раздумывая, Кэтрин вскочила с места и выбежала из комнаты. Она быстро спустилась по лестнице, чувствуя, как на ее глазах закипают слезы.

– Куда вы, миледи? – запыхавшись, спросил догнавший ее Паркер.

– Сначала я сообщу лакею, где можно найти лорда Роксбери, а потом поеду к леди Грей.

– Но вам нельзя покидать дом. Это слишком опасно!

Кэтрин досадливо отмахнулась от него.

– Неужели вы думаете, что я буду сидеть сложа руки, зная, что у леди Грей, возможно, начались преждевременные роды! Бедняжка, представляю, как она страдает! Ей нужна моя помощь.

– Его светлость велел вам оставаться здесь, миледи, – настаивал на своем дворецкий, хотя понимал, что нарушает субординацию, переча гостье лорда Роксбери. – Я уверен, что лорд Грей уже вызвал лучших врачей и акушерок к своей жене.

– Возможно, это так. Но лорд Роксбери не мой опекун, и он не имеет права что-либо приказывать мне. И в случае, если лакей не найдет его, я думаю, лорда Роксбери утешит мысль о том, что я помогла его сестре в трудную минуту.

Не дожидаясь ответа, Кэтрин направилась к стоявшему в холле лакею.

– Его светлость находится с визитом в доме лорда Старки на Ганновер-сквер. Думаю, вам лучше поторопиться, потому что неизвестно, как долго он там пробудет.

Кэтрин не знала, куда Люсьен отправится оттуда. Он ничего не говорил о месте встречи с Донованом. Поблагодарив ее, лакей быстро вышел, вскочил в седло и поскакал во весь опор по улице. Сняв пелерину с вешалки, Кэтрин накинула ее на плечи и повернулась к Паркеру:

– Пожалуйста, отправьте кого-нибудь за леди Роксбери.

– Слушаюсь, миледи. – Дворецкий вышел за ней на улицу. – Вам не следует ехать одной, леди Кросби. Если вы изволите подождать всего лишь пять минут, я успею подготовить для вас один из экипажей его светлости и прикажу горничной сопровождать вас.

– У нас нет времени. Я возьму наемный экипаж.

И прежде чем дворецкий успел что-либо возразить, она махнула рукой кучеру стоявшего неподалеку экипажа и, когда он подъехал, быстро села в него. Только оказавшись в салоне, Кэтрин увидела, что она не единственный пассажир. Щелкнул затвор пистолета, и Кэтрин встретилась взглядом с сидевшей напротив нарядно одетой женщиной. Это была леди Трембли.

– Здравствуйте, леди Кросби, – с улыбкой сказала она, – похоже, мы снова встретились.

– Вы готовы отправиться в путь? – спросил Люсьен, входя в кабинет графа Старки вслед за его дворецким.

Поднявшись с места, Старки потянулся через стол, чтобы пожать руку Люсьену.

– Один момент, – сказал он. – Сначала я должен поговорить с вами.

Старки указал гостю на стул, стоявший напротив письменного стола. Озадаченный Люсьен принял приглашение и уселся, раздвинув фалды сюртука.

Старки тоже занял свое место. Как только дворецкий удалился и дверь за ним закрылась, он бросил на Люсьена серьезный взгляд.

– Я не хотел поднимать эту тему, но поразмыслив над вашим рассказом, все же решил указать вам на одно странное обстоятельство, – начал он, положив локти на стол и подавшись вперед. – Я не верю, что сын леди Трембли находится в опасности.

Люсьен напрягся.

– Откуда такая уверенность?

– Дело в том, что я знаю, где он сейчас. – Граф помолчал, как будто сомневаясь в том, стоит ли ему продолжать, а затем, бросив пытливый взгляд на Люсьена, все же заговорил снова: – Много лет назад я основал приют для женщин, оказавшихся в трудных жизненных обстоятельствах.

На лице Люсьена отразилось недоумение.

– Проще говоря, вы предоставляете таким женщинам возможность разрешиться от бремени в вашем приюте?

– Они могут оставаться там до тех пор, пока снова не ощутят готовность вернуться к прежней жизни. Ну, или начать жизнь заново. Служащие, которым я плачу за работу, находят им опекунов или удостоверяются, что женщины сами могут содержать себя и своего ребенка.

– Но ваша репутация идет вразрез с благотворительной деятельностью! – вырвалось у Люсьена.

Он не верил своим ушам. Основание приюта для женщин никак не вязалось со слухами, которые ходили в обществе о Старки. Впрочем, если он действительно пытался помочь Кэтрин, то рассказу о приюте можно было верить.

Старки поморщился.

– Вещи не всегда таковы, какими кажутся, Роксбери. Вы наверняка знаете, что есть множество добропорядочных джентльменов, которые заводят на стороне любовниц, а потом не желают содержать своих внебрачных детей. В таких случаях я беру заботу о них на себя.

– Но почему вы это делаете?

– Предположим, что у меня до сих пор вызывает негодование недостойное поведение моего отца, и я пытаюсь загладить его вину перед обществом.

– Я правильно понял, что леди Трембли была одной из тех женщин, которым вы помогли, и что ее сын находится под вашей опекой? – осторожно спросил Люсьен.

Старки кивнул:

– Он сейчас в Хартли, это местечко расположено примерно в получасе езды к западу от Херефорда. На другой день после разговора с вами я послал туда своего человека, чтобы убедиться, что мальчик все еще находится в Хартли. Честно говоря, его безопасность вызывала у меня беспокойство. Оказалось, что с ребенком все в порядке. Не думаю, что кто-то собирается причинить ему вред.

Люсьен глубоко задумался.

– Вообще-то мать сначала бросилась бы туда, где находится ее сын, чтобы посмотреть, действительно ли ему угрожает опасность. А потом уже выполняла бы требования шантажиста, – медленно проговорил он. – Если леди Трембли не поехала в Хартли, значит, она была уверена, что ее ребенку ничто не угрожает. И никогда не угрожало. Все это было выдумкой, уловкой. – Он почувствовал сильное сердцебиение. – Леди Трембли пыталась выиграть время, чтобы завершить начатое. То есть убить Кэтрин.

– Похоже, что это так.

– Но Донован… При чем тут этот человек? Какова его роль во всем этом деле? Если, конечно…

Люсьен замолчал и вновь погрузился в раздумья. Они знали о Доноване лишь со слов леди Трембли. И еще о существовании этого человека якобы свидетельствовало несколько поджогов. Не был ли Донован вымышленной фигурой? Или, может быть, леди Трембли хотела перевести на него стрелки?

– А что, если леди Кросби со своими инвестициями перешла дорогу не Доновану, а самой леди Трембли? – предположил Роксбери. – А последняя втянула в это дело Донована, чтобы иметь возможность возложить на него всю вину, если ее вдруг схватят на месте преступления?

– Возможно, они работают вместе, – сказал Старки.

– Все может быть, хотя я склоняюсь к тому, что леди Трембли водит нас за нос.

Люсьен не получал никаких известий из Крест-Хейвена, и это означало, что леди Трембли все еще сидела под замком.

– Ну что же, давайте встретимся с Донованом и установим, замешан ли он в этом деле. А затем я отправлюсь в Крест-Хейвен и по дороге заеду к местному констеблю, – сказал Люсьен.

Старки встал из-за стола.

– В таком случае нам надо поторопиться, чтобы не опоздать на назначенную встречу.

И джентльмены быстро вышли из комнаты.

Люсьену не пришлось долго сидеть за ветхим, изъеденным древоточцем столом в таверне «Лиса и гончая», где была назначена встреча с Донованом. Скоро к нему подошел хорошо одетый джентльмен и приветствовал небрежным поклоном. Люсьен был удивлен внешним видом незнакомца. Почему-то он ожидал увидеть уличного хулигана в грязной одежде.

– Вы Роксбери?

– Да, – ответил Люсьен, невольно бросив взгляд на Старки, сидевшего за стойкой. – А вы, должно быть, Донован.

Донован кивнул и, приветливо улыбнувшись, сел за стол напротив Люсьену:

– Давайте сразу перейдем к делу, – сказал Люсьен, подавшись вперед. – Сначала я хотел бы спросить вас, почему вы пытаетесь убить леди Кросби?

Донован прищурился.

– О чем вы?

– О том, что вы должны доказать мне свою непричастность к покушениям на жизнь леди Кросби.

Донован сделал движение, намереваясь встать, но тихий щелчок затвора остановил его. Люсьен усмехнулся.

– Вы на мушке. У меня под столом пистолет, – сказал он. – Советую вам не шевелиться. Выкладывайте все, что вам известно.

– Не думайте, что я пришел один, Роксбери, – процедил сквозь зубы Донован. – Мои люди убьют вас, если со мной что-нибудь случится.

– Но прежде я убью вас. Какое вам дело до того, что они расправятся со мной, когда вы будете уже мертвы?

Последовала длинная пауза. Наконец Донован скрестил руки на груди и с явным неодобрением посмотрел на Люсьена.

– Имя дамы, которое вы произнесли, мне незнакомо, – промолвил он.

– Поговаривают, что ее бизнес представляет угрозу для ваших инвестиций.

– Для моих инвестиций? – Глаза Донована превратились в два куска льда. Положив локти на стол, он подался вперед. – А теперь послушайте меня, Роксбери. Я не из тех людей, кто готов долго ждать отдачи от вложенных денег. На мой взгляд, деньги должны быстро приносить прибыль. Поэтому я действую нетрадиционными способами, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Ваш источник, который громко называет род моей деятельности инвестициями, либо ошибается, либо лжет. В любом случае, вы зря потратили свое время на встречу со мной. А теперь, если позволите, мне надо идти. У меня дела.

– Почему я должен вам верить? Судя по тому, что мне о вас известно, вы говорите неправду.

– Потому что я не убийца, чертов ублюдок! – Донован пришел в ярость. – При других обстоятельствах я вызвал бы вас на дуэль за подобное оскорбление, но сейчас мне нельзя привлекать к себе внимание.

– А как же мистер Питкин?

Донован чертыхнулся.

– Надеюсь, вы не считаете меня виновным в самоубийстве этого недоумка? Черт возьми, я не несу ответственность за тех дураков, которые с тупым упрямством готовы рисковать всем, чем угодно. Мы оба прекрасно знаем, что таких людей ждет печальная участь. Они рано или поздно заплатят за свой неуемный азарт собственной жизнью. Но повторяю, я никого никогда не убивал и не пытался убить!

Люсьен кивнул, и Донован поднялся на ноги.

– В дальнейшем будьте осмотрительнее, прежде чем на кого-то возлагать вину, – заявил он и зашагал к двери.

Люсьен проводил его долгим взглядом. Он увидел, как в кабачок ворвался запыхавшийся слуга. Старки подошел к нему, и они обменялись парой фраз. После этого Старки поспешно направился к Люсьену.

– Сюда приходил лакей, – сообщил граф. – Он искал вас. По всей видимости, леди Грей почувствовала себя плохо. Это неудивительно в ее деликатном положении.

– О боже… – ахнул Люсьен и моментально вскочил на ноги. Его охватило беспокойство за сестру. – Спасибо, что сопровождали меня сюда, Старки. Но сейчас я вынужден срочно покинуть вас.

– Да, да, разумеется, – согласился Старки. – Возьмите мой экипаж, а я доберусь в наемном.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Могу ли я еще чем-нибудь помочь вам?

Люсьен остановился на полпути к двери.

– Я надеялся вернуться домой и проверить, все ли в порядке с моей гостьей, – сказал он. – Но обстоятельства, как вы видите, изменились. Не могли бы вы наведаться ко мне, пока я буду у Грэев?

Старки кивнул.

– И если вас это не затруднит, – продолжал Люсьен, – сообщите, пожалуйста, дворецкому о моем местонахождении.

– Я непременно это сделаю, – пообещал Старки.

Попрощавшись с графом, Люсьен сел в его экипаж и приказал кучеру поторапливаться.

– Вы сошли с ума? – уставившись на леди Трембли, промолвила Кэтрин.

Ее недавняя пленница даже не успела переодеться. Она была в той же одежде, в которой Кэтрин видела ее в последний раз в своем доме. Кроме того, леди Трембли была не одна. Рядом с ней сидел угрюмый тип, хмуро поглядывавший на Кэтрин.

– Напротив, я в здравом уме, леди Кросби. К несчастью для вас, ваш покойный супруг был о вас невысокого мнения.

– При чем здесь мои отношения с мужем? – пробормотала Кэтрин, глядя на сидевшего рядом с леди Трембли мужчину. – Как вам удалось бежать? Вы же были заперты в кладовке!

Леди Трембли хмыкнула.

– С помощью пары шпилек можно творить чудеса! – заявила она.

Кэтрин откинулась на мягкую спинку сиденья. Как глупы и недальновидны были она и Люсьен, когда развязали эту женщину! И вот теперь леди Трембли сидела напротив Кэтрин, держа ее на мушке пистолета. Кэтрин молча молилась, чтобы они не наехали на ухаб и у леди Трембли не дрогнула рука. Ведь в противном случае она могла невзначай спустить курок.

– Вы только что упомянули Кросби. Почему вас заботят наши отношения?

– Моя дорогая, думаю, вы сами способны догадаться об этом. Не буду лишать вас удовольствия самостоятельно докопаться до истины, – промурлыкала леди Трембли.

Кэтрин нахмурилась. Ей было нужно добраться до дома Греев, чтобы помочь Патриции.

– Миледи, не знаю, почему вы хотите убить меня, но прошу вас повременить с этим. Сестра Роксбери нуждается в моей помощи, я спешу к ней.

– Ах да, графиня на сносях. Скажите, ее жизнь в опасности?

Кэтрин заколебалась, тон леди Трембли не понравился ей.

– Не знаю, – в конце концов промолвила она.

– Хм… будем надеяться, что это так.

Слова леди Трембли повергли Кэтрин в изумление своей беспощадностью.

– Как вы можете говорить такое?

Глаза леди Трембли подернулись дымкой грусти.

– Не находите ли вы, что люди часто говорят и делают самые неожиданные вещи во имя тех, кого любят?

– Вы… вы хотите, чтобы леди Грей и я умерли во имя любви? – задала Кэтрин вопрос, абсурдность которого была ей очевидна. – Но зачем это вам?

– Еще раз говорю, я не намерена раскрывать вам свои секреты.

Карета свернула.

– Скажите же наконец, куда мы едем? – спросила Кэтрин, чтобы отвлечь себя разговором от страшных мыслей.

– Мы направляемся в одну чудесную маленькую квартирку, где я буду приглядывать за вами до дальнейших распоряжений.

Кэтрин не нравились эти планы, но она знала, что ее могут спасти только самообладание и здравомыслие. Нельзя было допустить, чтобы страх взял над ней верх и заглушил голос разума.

– Вы лгали нам о Доноване, не так ли? – спросила Кэтрин.

Леди Трембли рассмеялась:

– Да, согласитесь, я придумала хитрый ход. Вы и лорд Роксбери оказались удивительно наивными! Как вы могли поверить мне после того, как я покушалась на вашу жизнь? – Она окинула Кэтрин презрительным взглядом. – Знаете, вы с ним очень подходите друг другу. Впрочем, слишком поздно строить какие-то планы на совместную жизнь.

– А как поживает ваш сын? – спросила Кэтрин. – Если, конечно, он существует.

Леди Трембли кивнула:

– Тобиас так же реален, как мы с вами. Он находится в полной безопасности.

– Наконец-то я слышу хорошие новости, – промолвила Кэтрин.

Она могла не любить леди Трембли, но была рада слышать, что ее двухлетний сын жив и здоров. Кэтрин погрузилась в раздумья, стараясь понять, какие мотивы двигали леди Трембли. Что толкнуло ее на преступление? Судя по всему, эта дама усматривала какую-то связь между Кэтрин и Патрицией. Впрочем, вряд ли Патриции грозила прямая опасность. У вдовы не было намерений расправиться с ней, хотя она явно не желала добра сестре Люсьена. Чем больше Кэтрин думала, тем яснее ей становилось, что единственным звеном, которое связывало ее и Патрицию, был Люсьен. И Кэтрин решилась задать вдове вопрос:

– Меня и Патрицию связывает Роксбери, не так ли?

– Вам не откажешь в уме, – промолвила леди Трембли с легкой усмешкой.

– Но при чем здесь он?

– Давайте не будем забегать вперед. Мне бы не хотелось лишать вас возможности самой во всем разобраться.

Кэтрин открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Леди Трембли решила молчать, и бесполезно продолжать расспросы. Нужно сосредоточиться на другом – на возможных способах побега. Это был ее единственный шанс выжить. Она надеялась, что скоро он ей представится.

Но когда они наконец-то достигли пункта назначения и Кэтрин провели в тесный темный подъезд с узкой винтовой лестницей, ее сердце сжалось от неприятного чувства обреченности. Квартира располагалась в трущобах, куда не рисковали заходить аристократы, и вряд ли здесь найдется хоть один человек, которого обеспокоит ее судьба. Неприветливый взгляд встретившейся им женщины с ведром помоев ясно свидетельствовал о том, что в этом квартале Кэтрин не встретит сочувствия и никто не придет ей на помощь.

– Ну, вот и пришли, – сказала леди Трембли, когда они поднялись на второй этаж и подошли к первой двери справа.

Направив пистолет на Кэтрин, она достала ключ и отдала его сообщнику, приказав открыть замок. Вскоре дверь с громким скрипом ржавых петель распахнулась, и взору Кэтрин предстало богато обставленное помещение, убранство которого резко контрастировало с обшарпанным фасадом здания. Пол устилали пушистые восточные ковры с пестрым орнаментом. В одном углу просторной комнаты стояли удобные кресла, а другой занимала двуспальная кровать под шелковым полупрозрачным балдахином. Кэтрин охватила тревога.

– Да это же… – пробормотала она и осеклась.

Кэтрин слышала о таких местах, но никогда не видела их. У нее перехватило дыхание. Сомнений не оставалось, ее привели в любовное гнездышко леди Трембли.

– Вам здесь нравится? – спросила вдова.

– Э… очень мило, – выдавила из себя Кэтрин.

Что еще она могла сказать? Мысли Кэтрин путались. Едва она замолчала, как почувствовала, что сообщник вдовы заломил ей руки назад и крепко связал ее запястья прочной веревкой.

Леди Трембли, смеясь, толкнула Кэтрин в спину.

– Садитесь на стул, – приказала она.

Кэтрин шагнула вперед, но затем замешкалась. Мысль о побеге не оставляла ее. Она бросила взгляд на парфюмерные флаконы, стоявшие в ряд на туалетном столике неподалеку. Ими можно было бы бросаться, отбиваясь от леди Трембли и ее сообщника. Но поскольку у нее были связаны руки, Кэтрин отбросила эту мысль. К тому же вдова вооружена и могла в любой момент пустить Кэтрин пулю в лоб.

– Советую вам делать то, что говорит ее светлость, – прорычал мужчина, толкнув Кэтрин в плечо.

Ноги Кэтрин запутались в подоле длинного платья, она споткнулась и упала, задев при этом шаткий туалетный столик. Флаконы посыпались на пол. Некоторые разбились вдребезги, и Кэтрин инстинктивно откатилась от них, чтобы не пораниться об острые осколки. В нос ей ударил резкий запах роз, жасмина и лаванды, который быстро распространился в воздухе.

– Встаньте! – приказала леди Трембли, направив дуло пистолета на Кэтрин.

Кэтрин попыталась подняться, но связанные руки и длинная юбка, в которой путались ноги, не давали это сделать.

Леди Трембли с раздражением кивнула своему сообщнику:

– Поднимите ее и усадите на стул.

Мужчина без лишних слов выполнил приказание. Его грубые пальцы больно впились Кэтрин в плечи, он резко поднял ее и бесцеремонно швырнул на стул. Кэтрин с трудом удержалась от нового падения.

– Наконец-то мы поменялись ролями, – сказала леди Трембли. – Теперь вы – моя пленница.

Передав пистолет сообщнику, она велела ему не спускать глаз с Кэтрин, а сама пересекла комнату и подошла к комоду, на котором стояла шкатулка. В таких шкатулках дамы обычно хранили драгоценности.

С сильно бьющимся сердцем Кэтрин наблюдала, как леди Трембли достала из своего ридикюля сложенный листок бумаги и бережно положила его в шкатулку. По всей видимости, это был важный для нее документ.

Кэтрин закрыла глаза, пытаясь справиться с охватившей ее паникой и унять бешеный пульс. Главное – сохранять спокойствие, в первую очередь ради дочери. Софии нужна мать, девочка не должна остаться сиротой.

Кроме того, у нее был Люсьен, человек, который помог ей преодолеть страхи, почувствовать себя красивой желанной женщиной, больше не шарахающейся от своего отражения в зеркале. Она любила его всем сердцем и хотела прожить с ним всю оставшуюся жизнь.

Какая бы страшная участь ее ни ждала, Кэтрин не желала мириться с ней без боя. От мысли, что она никогда больше не увидит ни дочери, ни Люсьена, на глаза Кэтрин навернулись слезы. Однако она удержалась, чтобы не расплакаться.

– У меня есть кое-какие дела, – сказала леди Трембли, – но я скоро вернусь. Не спускайте глаз с миледи в мое отсутствие, и я вознагражу вас за службу.

– Она никуда от меня не денется, уж будьте спокойны, – заявил ее сообщник.

Усевшись напротив Кэтрин, он уставился на нее тяжелым взглядом.

Тем временем леди Трембли вышла из комнаты, и вскоре внизу раздался стук входной двери, возвещавший о том, что она покинула здание.

– Если вы будете хорошо себя вести и не доставите мне хлопот, я обещаю вам быструю, почти безболезненную кончину, когда миледи прикажет мне расправиться с вами, – сказал страж Кэтрин. – Но если вы выкинете какой-нибудь фокус, я выстрелю вам в живот, и вы будете долго мучиться, истекая кровью.

У Кэтрин перехватило дыхание, во рту все пересохло от страха.

– Я готова заплатить вам больше, чем леди Трембли, – промолвила она, сжимая в руке большой осколок стекла.

Кэтрин успела подобрать его с пола, когда притворилась, что не может встать. Осторожно зажав его между ладонями, она попыталась разрезать веревку на запястьях.

Мужчина усмехнулся.

– Я никогда не предам леди Трембли, – заявил он. – Тем более когда она действует в интересах милорда.

Кэтрин нахмурилась.

– Кого вы имеете в виду?

– Вряд ли леди Трембли понравится, если я отвечу на этот вопрос.

Продолжая незаметно резать веревку, Кэтрин стала перебирать в памяти всех знакомых ей аристократов. После кончины мужа она продолжала общаться лишь с немногими. Но несмотря на все усилия, она не могла припомнить никого, кто был бы так сильно сердит на нее, что желал бы ей смерти. А может быть, человеку, который стоял за ее бедами, была какая-то выгода от ее смерти? Кто же это мог быть? Но как она ни старалась, этот вопрос так и остался без ответа.

– Да, вы правы, – сказала она, чтобы поддержать разговор.

Осколок стекла причинял ей боль, но она даже не морщилась, чтобы не привлечь внимания стража.

– Вы убьете меня здесь или отведете в другое место? – спросила Кэтрин.

– Вы задаете слишком много вопросов, – буркнул мужчина.

– Я вдруг подумала, что леди Трембли вряд ли понравится, если ее уютное гнездышко заляпают кровью. Не говоря уже о том, что перевезти труп намного труднее, чем живого человека.

– Если будете продолжать тявкать, то я вас прямо здесь и порешу, – проворчал он.

Кэтрин почувствовала, что веревка ослабла.

– Перестаньте дергаться, – приказал бандит.

Глубоко вздохнув, Кэтрин замерла и устремила взгляд на шкатулку. Если леди Трембли и ее сообщник полагали, что она будет смирно сидеть на стуле и ждать решения своей участи, то они жестоко ошибались.

– Простите, но мне что-то не по себе, – начала Кэтрин. – Я была бы признательна, если бы вы принесли мне стакан воды.

Мужчина усмехнулся:

– Вы не у себя дома, миледи, а я – не ваш слуга.

– Я и не говорю, что вы мой слуга, – возразила Кэтрин, не зная, как ей спровадить этого мужлана. – Я могу заплатить вам за услугу.

Мужчина загоготал, раскрыв щербатый рот:

– Чем это вы можете заплатить мне, мэм? У вас нет ни денег, ни других ценностей, иначе я уже давно отобрал бы их.

– Верно, но я могу переписать на вас акции одного из предприятий, которое леди Трембли еще не сожгла, и вы будете обеспечены ежегодным доходом в две тысячи фунтов.

Пистолет в руке злодея дрогнул, и он изумленно уставился на Кэтрин.

– Неужели вы так сильно хотите пить, что готовы расстаться с огромной суммой?

Кэтрин насторожилась. Уж не переборщила ли она со своими посулами?

– У меня во рту все пересохло.

Мужчина не сводил с Кэтрин стального взгляда. В комнате установилась напряженная тишина. Кэтрин молила Бога, чтобы он принял ее предложение. К счастью, жадность в конце концов победила, и бандит, кивнув, поднялся на ноги.

– Я сейчас вернусь.

Не успел он скрыться за дверью, как Кэтрин с удвоенным энергией стала резать веревку. Из ее пораненных ладоней текла кровь, но она не обращала на это никакого внимания. Осколок стекла стал скользким, однако Кэтрин не выпускала его из рук. Дорога была каждая секунда. И вот наконец ей удалось разрезать веревку! За дверью послышались шаги. Кэтрин вскочила на ноги, озираясь в поисках предмета, который можно было использовать в качестве оружия.

Ее внимание привлекла хрустальная ваза. Кэтрин выбросила стоявшие в ней цветы и устремилась к двери. Прижавшись спиной к стене, она подняла тяжелую вазу над головой, держа ее обеими руками. Кэтрин была готова нанести удар. Кровь стекала по ее рукам, но Кэтрин сейчас было не до ран. Она сосредоточилась на том, что должна была сделать. И как только в дверном проеме показался злодей, Кэтрин ударила его вазой прямо в лоб. Мужчина с громким стоном упал на пол лицом вниз.

Кэтрин подошла к нему на ватных ногах, схватила выпавший у бандита пистолет и устремилась к шкатулке.

Открыв ее, Кэтрин быстро взяла документ, который недавно положила сюда леди Трембли, и побежала к двери. Наконец-то Кэтрин обрела свободу! Но чтобы не потерять ее снова, ей необходимо было покинуть дом до прихода вдовы.

Глава 18

Люсьен был вне себя от беспокойства. Ему казалось, что экипаж еле тащится по запруженной транспортом улице. Едва он остановился у дома сестры, Люсьен выскочил из него как угорелый и бросился к входной двери. Его провожали удивленные взгляды прохожих, но Люсьен не обращал на них внимания. Он знал, что положение было критическим, иначе Грей не стал бы посылать за ним лакея.

Взбегая по ступенькам крыльца, Люсьен вдруг вспомнил о Кэтрин. С ней наверняка все будет в порядке. Тем более что к ней поехал Старки. Хотя, конечно, Кэтрин не любила его… При мысли об этом Люсьен поморщился. Кэтрин не понравится то, что Люсьен прислал к ней этого человека. Но что поделаешь? В трудную минуту он вынужден был прибегнуть к помощи графа. В конце концов Кэтрин поймет, что Люсьен поступил разумно. Узнав, что жизнь Патриции находится в опасности, Кэтрин сама настаивала бы на том, чтобы Люсьен немедленно поехал к ней.

– Как она? – спросил Роксбери дворецкого, открывшего ему дверь.

– Леди Патриция очень слаба, милорд, – доложил тот, печально глядя на Люсьена.

– А где лорд Грей?

– О, он в кабинете, вне себя от беспокойства. Будет лучше, если вы сначала пройдете к нему.

Как только Люсьен увидел зятя, он сразу же понял, что ситуация очень серьезная. На Грее лица не было.

– Скажите одно – она жива? – дрожащим голосом спросил Люсьен.

Дворецкий сообщил ему, что Патриция очень слаба, но, возможно, слуге было запрещено сообщать о смерти госпожи.

Грей кивнул и отпил из стакана коньяка. Он выглядел опустошенным.

– Слава богу, что вы здесь, – сказал он. – Я уж было подумал, что вы не приедете… Обычно по утрам вы находитесь дома, но на этот раз вас пришлось долго ждать. Даже бабушка приехала раньше.

Люсьен огляделся в поисках леди Роксбери.

– Она наверху, – объяснил Грей. – Ворвалась в дом, словно фурия, и, не говоря ни слова, поднялась в спальню Патриции.

Люсьен мог представить, как вела себя бабушка в критическую минуту.

– Простите меня, – промолвил он, – я ходил на встречу с Донованом, человеком, которого считал организатором покушений на Кэтрин. Вашему лакею понадобилось время, чтобы найти меня. – Он судорожно вздохнул. – Можно мне увидеть Патрицию?

Сверху послышался душераздирающий крик. Грей вздрогнул.

– Она рожает. У нее врач и акушерка.

– Но… я думал, что она должна родить только через месяц.

На лестнице раздались торопливые шаги. Люсьен бросил взгляд на распахнутую дверь и увидел пробежавшую мимо служанку.

– Видимо, нашему ребенку не терпится явиться на этот свет, – с улыбкой сказал Грей и поднес стакан к губам.

– А что говорит доктор? – спросил Люсьен, опасаясь худшего.

Смерть женщин при родах не была редкостью. И после потери брата Люсьен не знал, переживет ли кончину сестры.

– Роды проходят с осложнениями, – ответил Грей, отводя глаза. – У ребенка неправильное положение. Он идет боком.

– Но Патриция выживет?

Снова раздался душераздирающий крик, и Грей напрягся.

– Не знаю, – тихо сказал он и уронил голову на руки. У него был несчастный, подавленный вид. Люсьен никогда еще не видел Грея таким. – Я готов сделать для нее все, что в моих силах. Но от меня ничего не зависит, и поэтому я чувствую себя таким беспомощным…

Не найдя нужных слов, Люсьен подошел к зятю и крепко обнял его.

– Патриция – сильная женщина, Грей, и это у нее не первые роды. Я уверен, что она выкарабкается, – сказал он.

Грей обнял его с чувством благодарности, ему очень были нужны слова утешения и проявление сочувствия в эту минуту.

Время тянулось мучительно медленно. Через полчаса, показавшихся Люсьену вечностью, в кабинет вошел доктор. Он сообщил, что хотя леди Грей потеряла много крови и была еще очень слаба, основные трудности для нее и ребенка остались позади.

– Вы можете подняться и взглянуть на новорожденного сына, – сказал доктор. – Но постарайтесь не утомлять супругу, ей нужен отдых и покой.

– Пойдемте, Роксбери, – позвал Грей, поставив свой стакан на стол. – Вы должны подняться вместе со мной, я уверен, что Патриция будет рада видеть вас.

Люсьен кивнул, принимая приглашение. Но когда он увидел, какой бледной и безжизненно-слабой выглядела его сестра, то едва сдержал слезы. Рядом с ней лежало, посапывая, крошечное существо со сморщенным личиком. Младенец мирно спал.

При звуке их шагов Патриция открыла глаза и слабо улыбнулась мужу и брату. У Люсьена защемило сердце.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Грей, усаживаясь у ее постели и беря руку жены в свою.

Его лицо светилось от отцовской гордости.

– Неважно, но рождение сына окупает любые муки, – промолвила Патриция.

Взглянув на бабушку, молча стоявшую в стороне, Люсьен был поражен ее потрясенным видом. Не было никаких сомнений в том, что эти роды едва не кончились трагедией.

– Разве он не красавец? – спросила Патриция брата, скосив глаза на младенца.

– Это самый красивый ребенок на свете, – прошептал Люсьен.

– Я хочу назвать его Гэвином, – промолвила Патриция и перевела взгляд на мужа. – Если ты, конечно, согласен, дорогой.

– Лучшее имя трудно придумать, – отозвался Грей.

Люсьена захлестнула волна сильных эмоций.

– Наш брат посчитал бы за честь твое предложение, – сказал он.

Патриция кивнула:

– У меня не было возможности сказать тебе это вчера вечером, Люсьен, но я так рада, что ты женишься на Кейт. Жизнь так коротка, нельзя жертвовать своим счастьем. Думаю, ты больше не будешь терять время зря.

Патриция говорила с трудом и, произнеся эти слова, закрыла глаза с усталым видом.

– А теперь, если вы не возражаете, я хотела бы остаться одна и отдохнуть. Я совсем выбилась из сил.

Пожелав сестре как можно быстрее восстановить силы, Люсьен направился к двери. Грей немного задержался, чтобы поцеловать жену и прошептать ей несколько ласковых слов.

– Вы идете с нами, леди Роксбери? – спросил он вдовствующую графиню, которая, судя по всему, не собиралась последовать примеру мужчин и покинуть комнату роженицы.

– Я останусь здесь, чтобы приглядывать за внуком, – заявила она сдавленным от пережитых эмоций голосом. – Не беспокойтесь, я буду сидеть в сторонке, никому не мешая.

Кивнув, Грей вслед за Люсьеном вышел из спальни жены.

– Вы пообедаете со мной, Роксбери? – спросил Грей, когда они спускались по лестнице. – Я буду рад вашему обществу.

Разрываясь между просьбой Грея и желанием вернуться домой, чтобы проведать Кэтрин, Люсьен медлил с ответом.

– Спасибо, – наконец проговорил он, – но я…

Стук в дверь прервал его.

– Интересно, кто это может быть? – пробормотал Грей.

Они спустились с лестницы и замерли в ожидании, наблюдая за тем, как дворецкий направился в холл, чтобы открыть дверь. До их слуха донеслись приглушенные голоса, затем дворецкий вернулся и подошел к хозяину дома.

– Приехал лорд Старки, милорд. Могу я провести его к вам?

Лицо Грея помрачнело. Он был явно не в настроении развлекать гостей.

– Я уверен, что Старки приехал сюда, чтобы увидеться со мной, – поспешно сказал Люсьен. – Когда мы расстались сегодня утром, он отправился ко мне, чтобы проведать леди Кросби. Думаю, он хочет успокоить меня и сообщить, что с ней все в порядке.

Грей вздохнул.

– В таком случае впустите его, Джефферсон, и проводите в библиотеку, – распорядился он. – Мы будем ждать его там. Пойдемте, Роксбери.

И повернувшись, Грей направился в сторону библиотеки. Люсьен последовал за ним.

Грей налил себе еще стаканчик коньяку и предложил выпить гостю. Однако Люсьен отказался, поскольку было еще рано. Впрочем, он не собирался останавливать Грея, зная, через какое испытание тот прошел сегодня.

– Роксбери не настроен пить, может быть, вы составите мне компанию, Старки? – спросил Грей графа, как только тот переступил порог библиотеки.

Старки хмуро посмотрел на Грея:

– Спасибо за предложение, но я лучше воздержусь.

Смирившись с тем, что ему придется пить в одиночестве, Грей вставил пробку в графин и указал гостю на стул:

– В таком случае присаживайтесь.

– Спасибо, но я предпочту немного постоять, поскольку уверен, что не задержусь у вас. – Старки взглянул на сидящего в кресле Люсьена, и тот подался вперед. Ему не понравился тон графа. – Простите, что я так долго добирался сначала до вашего дома, а потом сюда, но поиск наемного экипажа занял больше времени, чем я рассчитывал. Сожалею, но я вынужден вам сообщить, что не застал леди Кросби дома.

– Что?! – Люсьен вскочил на ноги. – Вы уверены в том, что говорите?

– Ваш дворецкий сказал, что видел, как она вышла на улицу и села в наемный экипаж.

– Он сообщил вам, куда она намеревалась ехать?

Люсьен был встревожен не на шутку. Ему не следовало оставлять сумасбродную Кэтрин без присмотра. Видимо, она совсем спятила и куда-то уехала, чтобы не оставаться в четырех стенах.

– Я надеялся, что леди Кросби находится здесь. По словам дворецкого, она, получив известие о вашей сестре, решила направиться сюда.

Старки провел пятерней по своим волосам и повернулся к Грею:

– Извините, что я ворвался в ваш дом без приглашения. Надеюсь, вашей жене лучше…

– Она сейчас отдыхает вместе с новорожденным сыном, – сказал Грей, сделав большой глоток из стакана.

– В таком случае примите мои поздравления, лорд Грей, – промолвил Старки.

Грей кивнул в знак благодарности.

– А что с леди Кросби? – поинтересовался он. – Она так и не приехала к нам. Хотя я уверен, что, узнав, в каком состоянии находится леди Грей, Кэтрин поспешила бы сюда.

– Я пойду в полицию и потребую, чтобы ее объявили в розыск, – сказал Люсьен и направился в сторону двери. – Пусть все сыщики Лондона будут незамедлительно брошены на ее поиск.

Грей был явно растерян известием о пропаже Кэтрин.

– Я уверен, что с ней все в порядке и она скоро появится здесь. Вряд ли что-то угрожает ее жизни. Ну, подумайте сами! Она уехала в тот момент, когда вы, Роксбери, еще разговаривали с Донованом. Значит, этот человек непричастен к ее исчезновению. Что же касается леди Трембли, то она, по вашим словам, сидит под замком в Крест-Хейвене.

– Возможно, вы правы, – промолвил Люсьен, – но я не могу отделаться от ощущения, что чего-то не предусмотрел. Не нравится мне вся эта история! Вы же сами сказали, Грей, что Кэтрин уже давно была бы здесь, если спешила.

От дурных предчувствий у Люсьена болезненно сжималось сердце. Он должен был взять Кэтрин с собой, когда отправлялся на встречу со Старки. О чем он думал, оставляя Кэтрин без присмотра!

В этот момент раздался страшный грохот. Кто-то ногами колотил в дверь. Затем из холла послышался шум суеты.

– Все это похоже на неприятельское вторжение, – пробормотал Старки.

За дверями библиотеки слышались голоса и звук шагов, они приближались. Казалось, что один человек бежит по холлу, а другой спешит вслед за ним. Трое джентльменов, собравшихся в библиотеке, замерли. Наконец дверь распахнулась, и в комнату ворвалась женщина в развевающемся от резких движений платье. Это была Кэтрин.

Несмотря на драматичность ситуации, Люсьен залюбовался ею. От быстрого бега ее лицо раскраснелось, она прерывисто дышала, запыхавшись, волосы падали ей на плечи, а одежда находилась в легком беспорядке. В правой руке Кэтрин держала пистолет.

– Как она? – спросила Кэтрин, глядя широко раскрытыми глазами на Грея. – Мне так жаль, что я не смогла прийти раньше, но я…

– Простите, милорд, – перебил ее торопливо вошедший в комнату дворецкий, – но я пытался остановить эту даму. Я просил ее подождать, пока доложу вам о ее визите, однако она не послушалась. Леди толкнула меня и ворвалась в дом, признаюсь, это стало для меня большой неожиданностью. Я был застигнут врасплох ее действиями.

– Все в порядке, Джефферсон, – успокоил его Грей. – Мы ждали приезда леди Кросби с минуты на минуту, не так ли, джентльмены?

– О, разумеется, – подтвердил Люсьен.

Он был рад видеть Кэтрин живой и невредимой, ему не терпелось узнать, что с ней случилось. Где она взяла пистолет? Взяв Кэтрин за руку, Люсьен подвел ее к креслу, заботливо усадил и осторожно забрал пистолет.

– Расскажи нам обо всем, что с тобой произошло, – попросил он и сел напротив.

– О, как это было ужасно, Люсьен! Я должна была слушаться тебя, но когда лакей доставил известие о плохом самочувствии твоей сестры, я чуть с ума не сошла от беспокойства и решила поехать к ней. – Подавшись вперед, она взяла Люсьена за руку. – Пожалуйста, скажи мне, что с ней все в порядке.

– Она родила сына, – сообщил Люсьен, решив не вдаваться в подробности. – Патриция сейчас отдыхает, но я уверен, она будет рада видеть тебя, когда наберется сил. А пока расскажи все по порядку, что с тобой произошло. Почему ты так долго добиралась сюда?

Кэтрин глубоко вздохнула.

– Я увидела наемный экипаж у твоего дома и села в него. Однако там меня уже ждала леди Трембли.

Люсьен оцепенел.

– Леди Трембли? Ты хочешь сказать, что она здесь, в Лондоне?

Его охватила ярость. Сжав кулаки, он поклялся разобраться с дворецким, который не предупредил его о том, что пленница вырвалась на свободу.

Кэтрин кивнула:

– Она была с сообщником, каким-то мужчиной.

– Они истязали тебя? – спросил Люсьен, сжимая ее руку.

Кэтрин вздрогнула от боли, и он посмотрел на ее ладонь. Увидев рану, Люсьен заскрежетал зубами от дикой ярости.

– Нет, – ответила Кэтрин. – Я порезалась об осколок стекла, которым разрезала веревку на запястьях.

– Они связали тебя?

У Люсьена от гнева перехватило горло.

– Да, леди Трембли и ее сообщник привезли меня на ее квартиру. Это было… место свиданий.

– Господи! – воскликнули трое слушателей в унисон, изумленно уставившись на Кэтрин.

В их глазах читался живой интерес. Мужчины были явно заинтригованы ее рассказом. А когда Кэтрин поведала им о своем побеге, лорд Грей не удержался и воскликнул:

– Браво!

Она видела, что Люсьен смотрит на нее с восхищением.

– Действительно, браво! – согласился с зятем Люсьен. Кэтрин видела его восхищенный взгляд.

– Я знаю, где находится эта квартира, – заявил Старки.

– Еще бы вам не знать, – пробормотал Грей.

– Думаю, нам следует съездить туда. Возможно, мы застанем там сообщника леди Трембли или даже ее саму, – продолжал граф.

Похоже, слова Грея ничуть не смутили его.

– Леди Кросби поедет с нами, – твердо сказал Люсьен. – На этот раз я не оставлю ее одну.

– Прекрасно, – поддержал его Старки, – в таком случае, я предлагаю…

– Одну минуту, джентльмены, – перебила его Кэтрин. – Я понимаю, что нам надо спешить, и все же сначала я хотела взглянуть на один документ, принадлежащий леди Трембли. Я привезла его с собой. Похоже, эта дама сильно дорожит им. Возможно, конечно, это просто письмо от поклонника… Но вдруг в нем содержится важная информация, проливающая свет на эту запутанную историю? – Она окинула взглядом мужчин. – Я думаю, мы должны прочитать его, прежде чем отправимся в путь.

– Ты права, – сказал Люсьен, улыбнувшись Кэтрин.

– Нам надо торопиться, – заявил Старки. – Мне не терпится схватить этих подонков.

– Пытаетесь искупить свои грехи? – спросил Грей.

Старки кивнул с невозмутимым видом.

– Что-то вроде этого.

Кэтрин достала из кармана пелерины сложенный лист бумаги и протянула Люсьену. Он развернул его и быстро пробежал глазами. Кэтрин показалось, что Люсьен побледнел.

– Ну, что там? – с любопытством спросил Старки.

Люсьен открыл было рот, собираясь ответить, но, видимо, передумал. Помедлив, он протянул письмо Старки.

Кэтрин закатила глаза и застонала от раздражения. Вся эта сцена нервировала ее. Ей нужно было самой прочитать бумагу.

– Черт возьми… хм… простите, миледи. – Старки смутился. – Честно говоря, я изумлен. Я никак не ожидал такого поворота событий.

– Не будете ли вы столь любезны сообщить мне, наконец, что там написано? Меня мучает неизвестность. И судя по выражению лица лорда Грея, не меня одну! – воскликнула Кэтрин.

– Вы попали в самую точку, моя дорогая, – сказал лорд Грей, салютуя полупустым стаканом.

– Полагаю, тебе нужно сначала сесть, Кэтрин, – промолвил Люсьен.

Кэтрин чувствовала, что вот-вот потеряет терпение и взорвется.

– Хорошо, я сяду!

Она опустилась в кресло.

– Вот и прекрасно. У меня от этого письма голова пошла кругом, и я испугался, что оно произведет на тебя такое же впечатление. – Роксбери протянул листок Кэтрин. – На, прочти сама, и ты все поймешь. Похоже, человек, который стоит за всеми покушениями на тебя, уже мертв и похоронен.

– Что?! – изумленно воскликнула Кэтрин, когда увидела подпись, стоявшую в конце письма.

У нее упало сердце. Письмо было написано рукой ее покойного мужа Чарльза и подписано его именем. Кэтрин чувствовала, что у нее мутится сознание. Чтобы наконец проникнуть в тайну происходящего, она собралась с духом и погрузилась в чтение.

«Моя дорогая леди, лежа на смертном одре и ожидая скорой кончины, я думаю только о вас и нашем сыне. Я тешу себя надеждой, что в один прекрасный день вы найдете в своем сердце силы простить меня за выбор, который я сделал. Вы не хуже меня знаете, что я вынужден был жениться на этой женщине. Правда, месть оказалась не столь сладкой, как я ожидал, а скорее горькой. Если бы я был способен избавиться от гнева, обиды и ненависти, то, возможно, мы были бы счастливы вместе. Как бы то ни было, но сейчас я сознаю, что все мои усилия пошли прахом. Рано или поздно верный пес моей жены вернется в Англию, и я не знаю, что тогда произойдет. Мне невыносима мысль о том, что он завоюет ее сердце! Впрочем, вы в курсе моих опасений, поскольку я не раз делился ими с вами.

К несчастью, теперь уже бесполезно о чем-то жалеть.

Держитесь, любовь моя, и приглядывайте за нашим сынишкой.

Навечно ваш, Чарльз Лэнгдон».

Еще раз перечитав письмо, Кэтрин посмотрела на Люсьена:

– Если я правильно поняла, у моего мужа были тайные причины жениться на мне. Причем причины были настолько важными, что он даже пожертвовал своим счастьем.

– Ты уловила самую суть, – согласился Люсьен. – И все же поведение Чарльза кажется мне сверхстранным.

– Из-за того, что он назвал вас верным псом? – пряча усмешку, спросил Старки.

– Нет, вовсе не поэтому. Я не понимаю причины его враждебности по отношению ко мне и Кэтрин. Поместья, в которых мы выросли, располагались по соседству. Мы вместе учились в Итоне, а позже были зачислены в один полк. Признаюсь, я никогда не обращал на Чарльза особого внимания, мы не дружили даже в детстве. В нем был силен дух соперничества, граничивший порой с навязчивой идеей. А его высокомерие и заносчивость выводили меня из себя. Но мне и в голову не могло прийти, что Чарльз затаил на меня смертельную обиду. – Люсьен нахмурился. – Может быть, леди Трембли знает об этом больше и расскажет нам о Чарльзе, если мы сумеем поймать ее. Спасибо за гостеприимство, Грей, но нам нужно идти. Если вам понадобится наша помощь, не стесняйтесь, обращайтесь немедленно.

– Берегите Патрицию, – промолвила Кэтрин, глядя на Грея. – И передайте ей, что я заеду к вам, как только смогу.

Гости обменялись с хозяином дома еще парой фраз и покинули особняк. Выйдя на улицу, все трое сели в наемный экипаж и направились в район трущоб, где Кэтрин держали в плену.

– Черт побери, этот подонок смылся! – воскликнул Люсьен, не обнаружив сообщника леди Трембли в ее квартире. – И хозяйка любовного гнездышка, судя по всему, не возвращалась сюда.

– Да, я не вижу никаких следов пребывания леди Трембли, – согласилась Кэтрин.

– Но должен же быть какой-то способ добраться до них! – воскликнул Роксбери и взглянул на погруженного в раздумья Старки. – Давайте размышлять трезво. На месте леди Трембли я попытался бы покинуть страну. От своего сообщника она уже наверняка знает, что Кэтрин бежала, а значит, успела все рассказать нам. Вы можете связаться с министерством внутренних дел? Узнав о том, что произошло, власти перекроют выезды из страны. Хотя, кроме дорог, им придется взять под контроль и порты.

– Я немедленно поеду в министерство, – сказал Старки и обратился к Кэтрин: – Надеюсь, вы когда-нибудь простите меня за то, что я не смог защитить вас от мужа в полной мере.

– Я совсем недавно узнала, что вы пытались помочь мне, чего я никак не ожидала. Это я должна просить прощения за то, что плохо думала о вас все это время.

Старки усмехнулся.

– В этом в немалой степени виновата моя репутация, – сказал он и откланялся.

– Нам тоже пора ехать, – промолвил Люсьен, беря Кэтрин за руку. – У тебя сегодня был трудный день, и тебе нужно отдохнуть. Я отвезу тебя домой.

Кэтрин чувствовала, что ей действительно необходим отдых. Она прошла сквозь нелегкое испытание, очень устала и была голодна. Время уже перевалило за полдень, а Кэтрин еще ничего не ела. Ей даже воды не удалось попить. Поэтому она с готовностью приняла предложение Люсьена.

Вернувшись домой, они нашли письмо от дворецкого Кэтрин. Она быстро прочитала его.

– Картер пишет, – сообщила Кэтрин Люсьену, – что леди Трембли бежала прошлой ночью.

Люсьен хмыкнул:

– Информация запоздала. Почему дворецкий не известил нас раньше об этом? Возможно, тогда ты не вела бы себя столь опрометчиво.

Кэтрин понимала, что Люсьеном движет страх потерять ее. Однако сама она не была уверена, что известие о побеге леди Трембли остановило бы ее сегодня утром.

– Я думала только о Патриции, – призналась она. – О том, что должна помочь ей, чем смогу.

– Я знаю, – промолвил Люсьен, – самоотверженность – одно из лучших твоих качеств. Но ты должна признать, что тебе следовало позволить Паркеру подготовить мою карету к выезду, а не садиться в наемный экипаж одной.

– Я очень боялась за жизнь твоей сестры и не могла терять ни секунды. Прости, у меня путались мысли, я была не способна принимать разумные решения…

– Главное, что теперь ты в безопасности. – Люсьен обнял Кэтрин и поцеловал в макушку. – Если все пойдет хорошо, леди Трембли и ее сообщник будут скоро задержаны властями.

Кэтрин горячо надеялась на это. Она от души желала, чтобы вся эта история поскорее закончилась и они могли жить спокойно и счастливо. Кэтрин тосковала по Софии и хотела, чтобы дочь вернулась домой.

– Я до сих пор не могу поверить, что ты вазой сбила с ног сильного мужчину и он потерял сознание, – сказал Люсьен, когда они перешли в комнату на втором этаже и распорядились, чтобы им подали холодные закуски.

– Мне самой трудно в это поверить. Удар пришелся ему прямо в лоб, – промолвила Кэтрин. – В минуту опасности человек на многое способен. В голове у меня была только одна мысль: я должна бежать!

– Ты с блеском вышла из трудной ситуации, дорогая. Я очень горжусь тобой, хотя, думаю, мне придется приказать Паркеру убрать из дома весь хрусталь.

Кэтрин засмеялась. Им подали закуски, и она взяла с тарелки кусочек сыра.

– Боишься за свою жизнь?

– Скорее за свой рассудок, – прошептал Люсьен. – Ты не представляешь, в каком ужасе я был, когда Старки сообщил нам, что ты пропала без вести. Мне казалось, что сердце выпрыгнет из груди.

Кэтрин не сомневалась в том, что это правда.

– Я тоже тебя люблю, – сказала она, положив ладонь на его руку. – Когда уже все треволнения останутся позади?

– Мне самому хочется покоя, – признался Люсьен, – но пока леди Трембли разгуливает на свободе, мы должны быть бдительны и осторожны.

– Другими словами, я должна вернуться в заточение, – тяжело вздохнув, сказала Кэтрин. Эта мысль была ей неприятна.

Люсьен кивнул.

– Ради твоего же блага, Кейт. Тебе нельзя высовывать носа из дома, пока леди Трембли не поймают.

Он взял с блюда кисть винограда и протянул ее Кэтрин.

– А что, если ее никогда не поймают? – спросила она.

– Давай жить сегодняшним днем и не забегать вперед. Поиски леди Трембли еще только начались, и не нужно делать поспешных выводов. Я уверен, что Старки поднимет на ноги все министерство иностранных дел и результаты деятельности властей не заставят себя долго ждать.

Кэтрин искренне надеялась, что так оно и будет. Ей хотелось получить от леди Трембли ответы на многочисленные вопросы.

– Прошу прощения, – произнес Паркер, появившийся в дверях, – ванна для миледи готова.

– Спасибо, – поблагодарил дворецкого Люсьен.

Кэтрин поднялась из-за стола.

– Я провожу тебя, – с улыбкой сказал Люсьен.

Кэтрин бросило в жар, и сердце бешено забилось в груди. Она отчитала себя за глупые предположения. Вряд ли Люсьен собирался разогнать горничных и заняться с ней любовью в тесной ванне. Но в улыбке Люсьена было что-то озорное и шаловливое, она будоражила кровь и возбуждала Кэтрин.

– Ну, вот мы и пришли, – сказал Люсьен, когда они переступили порог комнаты Кэтрин, где суетились две служанки.

Приблизив губы к уху Кэтрин, Люсьен прошептал:

– Как только они помогут тебе раздеться, попроси их уйти.

Кровь прилила к лицу Кэтрин. Она не нашлась, что ответить. Люсьен быстро ушел в смежную спальню и закрыл за собой дверь.

– Позвольте, миледи, мы поможем вам раздеться и сесть в ванну, – сказала одна из горничных.

Ошеломленная Кэтрин покорно подошла к ним и позволила себя раздеть. Впрочем, вскоре она успокоилась. После тяжелых испытаний ей было приятно войти в горячую воду и расслабиться.

– Хотите, мы помоем вам голову, миледи? – спросила одна из горничных, когда Кэтрин села в ванну.

– Нет, спасибо, – пробормотала Кэтрин. – Я сама помоюсь. Будьте так любезны, подайте мыло.

Служанки были явно озадачены ее словами. Судя по всему, они решили, что сделали что-то не так и госпожа сердится на них.

– Все в порядке, – успокоила горничных Кэтрин. – Я довольна вами, но мне хотелось бы остаться наедине со своими мыслями.

– Как вам будет угодно, миледи.

Сделав книксен, служанки удалились из комнаты.

Как только они ушли, Кэтрин тяжело вздохнула, закрыла глаза и откинулась на спинку ванны. Она нежилась в теплой воде, которая действовала на нее успокаивающе. До ее слуха донесся тихий звук открывающейся двери и приглушенные пушистым ковром шаги.

Открыв глаза, Кэтрин увидела, что рядом с ней стоит Люсьен и смотрит на нее с едва сдерживаемой страстью. Он был одет в темно-зеленый бархатный халат. Губы Кэтрин невольно растянулись в улыбке.

У нее не было никаких сомнений в том, что намеревается сделать Люсьен.

Взяв мыло с небольшого блюда, стоявшего на полу рядом с ванной, она тщательно намылила ладони, чтобы получилась густая пена, а затем стала медленно наносить эту пену на вытянутую вверх руку.

– Как видишь, я последовала твоему совету и разогнала всех служанок.

– Ты правильно поступила.

Люсьен напряженно следил за ее чувственными выразительными движениями. Закончив намыливать одну руку, Кэтрин перешла ко второй. Люсьен задышал прерывисто и учащенно. Его грудь вздымалась и опускалась. Кэтрин чувствовала, как громко стучит ее сердце. Ей казалось, что Люсьен слышит его.

Ее возбуждал пылкий взгляд Люсьена, в котором читалось желание. Она приподнялась и грудь оказалась над поверхностью воды. Кэтрин стала не спеша намыливать ее. Люсьен застонал, и на его голос отозвалось все ее существо. Кэтрин положила мыло на блюдо и, выгибая спину, стала массировать грудь и соски, которые тут же налились кровью и затвердели. Она осторожно сжала один сосок так, как это делал Люсьен, и почувствовала зуд между ног.

– Тебе нравится трогать себя? – сдавленным от страсти голосом спросил Люсьен.

– Мне нравится, что ты смотришь, как я трогаю себя, – прошептала она.

И это было правдой.

– И что ты чувствуешь в эту минуту? – задал вопрос Люсьен, развязывая пояс халата.

Когда халат упал к его ногам, Люсьен предстал перед Кэтрин во всем великолепии своей наготы. У нее перехватило дыхание.

– Не останавливайся, – приказал он. – Женщина должна уметь доставлять себе удовольствие. Я хочу видеть, как это делаешь ты.

Хрип вырвался из груди Кэтрин. До ее сознания вдруг дошло, что она ведет себя непристойно. Нет, она не могла продолжать!

Словно прочитав ее мысли, Люсьен положил руку на свое естество и сказал:

– Пожалуйста, Кейт, сделай это для меня.

Его слова сломили ее сопротивление. Кэтрин не могла не подчиниться ему. Кивнув, она стала интенсивнее ласкать свои соски. Стоны наблюдавшего за ней Люсьена были ей наградой за дерзость.

– Откинься назад, – велел он хриплым голосом. Она повиновалась. – Подними одну ногу и перекинь ее через борт ванны.

Чувствуя себя блудницей, Кэтрин беспрекословно выполнила его приказ.

– Теперь покажи… покажи то место, которое ноет от желания.

Кэтрин посмотрела на Люсьена. Он стоял перед ней обнаженный, с горящим взором. В эту минуту Люсьен показался Кэтрин беззащитным в своем полном доверии к ней. И все ее сомнения и опасения развеялись, как дым.

Кэтрин осторожно коснулась самой чувствительной точки своего тела.

– Да, – пробормотал Люсьен, – вот так.

Она была поражена приятными ощущениями, которые доставляли ей эти легкие прикосновения. Она никогда не делала этого раньше и не понимала, что с ней происходит. Между ног покалывало, волны тепла накатывали одна за другой.

Вспомнив, как ласкал ее Люсьен, Кэтрин стала повторять его движения. Вскоре они сделались быстрыми и интенсивными. Мышцы Кэтрин напряглись, в глазах потемнело, затем перед ними рассыпался сноп искр, а по телу пробежала мощная судорога.

– Боже, – ахнул Люсьен.

И прежде чем Кэтрин успела прийти в себя, он подхватил ее на руки и, не заботясь о том, что с нее ручейками сбегает вода, понес на кровать.

– Я хочу тебя, – сказал он, положив Кэтрин на покрывало и встав над ней на коленях.

Кэтрин растерянно заморгала.

– Но я не думаю, что смогу так быстро восстановить силы и заняться любовью, – возразила она.

Люсьен усмехнулся.

– Дорогая, ты способна кончать много раз подряд, – заявил он.

– Боже мой, Люсьен, твоя мама знает, как ты выражаешься?

Его непристойные слова снова разбудили в ней желание.

– Боже упаси, – сказал Люсьен и припал к ее губам в глубоком страстном поцелуе. – И я хочу, чтобы она оставалась в неведении, – добавил он, когда снова оказался между бедер Кэтрин.

Его рука скользнула в ее лоно.

– Не останавливайся, – прошептала Кэтрин, качая бедрами.

Люсьен хмыкнул:

– Что-то подсказывает мне, Кейт, что ты распрощалась со всеми запретами.

– Ты прав.

– Хм… Мне это нравится. – Он покусывал ее плечо. – Ну, вот ты наконец готова принять меня, и я не хочу больше ждать.

Люсьен вошел в нее, и они превратились в единое целое. Кэтрин поняла, что предпочла бы лучше умереть, чем расстаться с этим мужчиной.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Я тоже тебя люблю, – проговорил он, делая мощные толчки. – И всегда любил.

Словно по мановению волшебной палочки, Кэтрин снова почувствовала покалывание в теле и обдавшие ее волны жара. Они становились все интенсивнее, пока она не растворилась во вспышке слепящего света.

Секундой позже из груди Люсьена вырвался гортанный стон, и в ее лоно излился поток семени. Еще несколько дней назад это привело бы Кэтрин в ужас, ведь она поклялась себе никогда больше не выходить замуж. Кэтрин не хотела страдать от ежедневных пыток, которым подвергал ее Чарльз. Но теперь она пришла в восторг от мысли, что у них с Люсьеном может родиться ребенок. Поэтому, когда Люсьен улегся рядом и крепко обнял ее, Кэтрин испытала только одно чувство – полное безоговорочное блаженство.

Глава 19

Сидя в укромном уголке тавены «Лиса и гончая», Лора Ислингтон, графиня Трембли, нервно тыкала вилкой в цыпленка, которого подала ей официантка. Она была в ярости и клялась себе, что свернет шею этому идиоту Хендриксу, если доберется до него. Ей не следовало доверять ему. Она поручила Хендриксу присматривать за леди Кросби и ушла со спокойной душой улаживать срочные дела, однако пленница перехитрила ее сообщника и бежала.

Откинувшись на спинку стула, Лора стала барабанить пальцами по столешнице, а затем взяла бокал вина и сделала большой глоток. События принимали опасный оборот! Если бы Лоре удалось застрелить леди Кросби на балу, то тем самым были бы решены все проблемы. Но пуля попала в леди Ребекку. Это было настоящей катастрофой! Вооружившись столовым ножом, леди Трембли отрезала кусочек картофеля и отправила его в рот. «Что же мне теперь делать?» – думала она. В довершение всех ее бед заветное письмо от Чарльза бесследно исчезло. Она выпила еще немного вина, надеясь заглушить душевную боль. Лора была по уши влюблена в мужа леди Кросби, хотя знала, что он далеко не ангел. Его дурные поступки отразились на жизни леди Трембли, превратив ее в ад.

Чарльз разбил ей сердце, когда заявил, что собирается жениться на Кэтрин. Лора после долгих раздумий вошла в его положение. Она знала, что они с Чарльзом никогда не смогут быть вместе до тех пор, пока прошлое терзает его душу. И вот теперь Чарльз лежал в холодной могиле, а его вдова была готова совершить поступок, который он всеми силами старался предотвратить при жизни. Чарльз был несчастлив в браке, отказался от любимой женщины, потерял здоровье… Неужели все это зря?

Лора ни минуты не сомневалась в том, что его убил брак с леди Кросби. Семейная жизнь с женщиной, которую он презирал, вызвала у него глубокую депрессию, которая в конечном счете привела к наркомании. Только мысль о том, что он обошел Роксбери, лишив того счастья, поддерживала Чарльза на плаву. Но если Роксбери теперь женится на леди Кросби, значит, жертвы Чарльза, да и самой Лоры, были напрасны.

Лора не могла этого допустить. Ее любовь к Чарльзу, ее преданность заставляли Лору идти до конца. Она должна была остановить леди Кросби любыми средствами. Если ей удастся навсегда разлучить Кэтрин и Люсьена, это будет ее последняя дань памяти Чарльзу.

Лора сдержанно улыбнулась. Нужно было спешить, времени оставалось в обрез. Быстро закончив трапезу, Лора допила вино, расплатилась с официанткой и направилась к двери. Она решила действовать быстро и бесстрашно. Ее пугало только одно – возможность потерпеть неудачу. Она была готова пожертвовать не только своей свободой, но и самой жизнью ради любимого человека.

Когда Лора подошла к заднему двору городского особняка Роксбери, наступил уже вечер. Стоя в густой тени, она издалека наблюдала за тем, как конюх флиртовал с посудомойкой. Дверь черного хода была распахнута настежь.

– Пойдем со мной в конюшню, – игриво сказал конюх, потянув посудомойку за собой.

– Ты знаешь не хуже меня, что Паркер выгонит нас с работы, если узнает о наших шашнях, – ответила девушка.

– Ой, да ладно! Он уже, наверное, лег спать. Разве это справедливо, что ты должна допоздна работать без отдыха и развлечений? Позволь, по крайней мере, мне немного поразвлечь тебя. – Он обнял посудомойку. – Дай я тебя поцелую!

В одной руке девушка держала ведро с водой, другой обхватила парня за шею. Ведро накренилось, и вода пролилась на землю. Лора воспользовалась случаем и, бесшумно прокравшись мимо них, вошла в дом.

– Ты слышал какой-то подозрительный звук? – спросила посудомойка, прерывая поцелуй.

– Нет, ничего не слышал. Тебе показалось, – ответил конюх.

Затаив дыхание, Лора прокралась по коридору, мимо кухни, и подошла к черной лестнице. Здесь она остановилась и прислушалась. В доме все было тихо. Стараясь ступать бесшумно, она поднялась по лестнице. В это время раздался бой часов, и Лора замерла с бешено бьющимся сердцем. Постепенно ее глаза привыкли к темноте, и она начала различать очертания предметов. Поднявшись на верхний этаж, Лора пошла по коридору на пробивавшийся сквозь занавески тусклый свет уличных фонарей. Она не знала, где спит леди Кросби, и решила действовать наугад, надеясь, что ей повезет.

Справа по коридору дверь была распахнута и вела в комнату с погашенными огнями. Это был, по-видимому, салон. Лора повернула голову налево. Там было четыре двери. Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться. Когда дыхание стало ровным, Лора потянула ручку одной из дверей. Она была не заперта и легко открылась.

Бесшумно, как опытный домушник, Лора вошла в комнату и огляделась. Это была спальня. Бросив взгляд на кровать, Лора убедилась, что она пуста.

Схватив одну из подушек, она двинулась дальше и вошла в смежную комнату. В ней мирно спала, похрапывая, леди Роксбери. Выйдя снова в коридор, Лора направилась к противоположной двери. Она легко поддалась, и Лора беспрепятственно проникла в комнату. Здесь тоже кто-то спал, Лора слышала тихое сопение человека, погруженного в глубокий сон.

Лора подкралась к кровати и увидела леди Кросби. Лора знала, что ей будет нелегко убить человека, но она была готова это сделать ради любимого человека. Несколько секунд Лора медлила, сжимая подушку в руках, а затем, вздохнув, крепко прижала ее к лицу леди Кросби. Руки Кэтрин взметнулись вверх. Бедняжка пыталась освободиться от подушки, которая душила ее. Но Лора была неумолима. Леди Кросби стала корчиться, пытаясь оттолкнуть Лору ногами. Однако ей это не удавалось. Тогда леди Кросби с такой силой ударила Лору по запястью, что та, на мгновение потеряв равновесие, ослабила хватку. Из груди Кэтрин вырвался крик. Лора перепугалась и снова крепко прижала подушку к лицу своей жертвы, чтобы заглушить ее голос.

Еще несколько мгновений, и леди Кросби пришел бы конец. Но тут сильные мужские руки схватили Лору за плечи и оттащили от кровати.

– Какого черта?! – услышала она громовой голос Роксбери. Он развернул Лору и в ярости стал трясти ее. Затем его взгляд упал на кровать. – Кейт, с тобой все в порядке?

– Д-да, – выдохнула леди Кросби.

Приподнявшись на локтях, она всмотрелась в Лору.

– Рад, что ты легко отделалась, – сказал Роксбери.

Оттолкнув Лору в сторону, он быстро подошел к двери, ведущей в коридор, запер ее и положил ключ в карман. Повернувшись, Люсьен уставился на Лору. Холодок пробежал у нее по спине.

– Потрудитесь объяснить, что все это значит, – ледяным тоном проговорил он и, скрестив руки на груди, мотнул головой в сторону стула. – Сядьте!

На войне Люсьен видел много трагедий. В сражениях с французами на его глазах гибли соотечественники, и никто из них не знал, кто будет следующей жертвой. Люсьен был свидетелем смерти любимого брата. Он держал его за руку в тот момент, когда брат издал последний вздох. Однако никогда еще он не был так сильно напуган самой мыслью о потере близкого человека, как в ту секунду, когда услышал отчаянный крик Кэтрин. Бросившись в ее спальню, Люсьен готовился увидеть самое худшее.

Однако его страх вскоре превратился в ярость. Он был готов на месте расправиться с леди Трембли. Но славу богу, она не успела завершить начатое. Люсьен вовремя подоспел и предотвратил убийство.

Подойдя к каминной полке, он зажег масляную лампу.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросил он Кэтрин.

Она была бледной и сидела на кровати с растерянным видом. Взяв с комода кувшин, Люсьен налил ей стакан воды. Она взяла его дрожащими руками и, с трудом поднеся его ко рту, сделала несколько глотков. Произошедшее явно потрясло ее до глубины души.

Люсьен резко повернулся к леди Трембли.

– Не советую вам молчать! – прорычал он.

– Я думала, письмо, которое похитила леди Кросби, вам все объяснило, – промолвила Лора, с вызовом вскинув подбородок. – Я уверена, вы прочитали его.

– Письмо письмом, но я жду объяснений от вас! – взревел Люсьен.

Его задела за живое наглость, с которой вела себя леди Трембли. Он не забывал, что перед ним сидит женщина, которая в третий раз покушались на жизнь Кэтрин.

Леди Трембли, по-видимому, испугал его настрой.

– Тогда скажите, что именно вы хотите узнать у меня, – более сдержанным тоном произнесла она.

Люсьен был охвачен гневом. Ему следовало вызвать констебля и препоручить леди Трембли его заботам. По сути, он должен был еще в Крест-Хейвене передать преступницу властям. Однако Люсьену хотелось узнать причины столь ужасных поступков этой женщины от нее самой. Он ждал от нее комментариев к письму Чарльза и знал, что Кэтрин тоже хочет услышать их.

– Прежде всего я желаю знать, – начал Люсьен, – почему вы с маниакальной настойчивостью пытаетесь расправиться с леди Кросби и какова во всем этом роль ее покойного мужа.

Леди Трембли расправила плечи и с горделивым видом взглянула сначала на Люсьена, а затем на Кэтрин. Люсьен, сжимая кулаки, чувствовал, что его терпение вот-вот лопнет.

– Чарльз женился не по любви, – наконец заговорила леди Трембли. – Он всю жизнь любил только меня. – Она снова повернула голову в сторону Кэтрин. – Бедняга, он едва выносил свою жену.

– Мне это известно, – сказала Кэтрин. – Но я не могу взять в толк, зачем он обманул меня. Как только мы поженились, Чарльз стал меня избегать. А в те редкие минуты, когда мы виделись, он всегда злился на меня. Я чувствовала, что раздражаю его. Его доброта и любезность по отношению ко мне исчезли в первую же брачную ночь. С тех пор он предпочитал являться ко мне в спальню в полной темноте и лишь по обязанности. Чарльз должен был продолжить свой род. Если бы не это, то он, думаю, вообще пренебрег бы своим супружеским долгом.

– Я знаю, – пробормотала леди Трембли.

Люсьену было неприятно слышать все это.

– Причина, заставившая его жениться на вас, проста, – продолжала она. – Вы были всего лишь средством для достижения цели. Мишенью, в которую метил Чарльз, был человек, который любил вас.

Люсьен насторожился.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил он.

Леди Трембли улыбнулась.

– Мишенью были вы, лорд Роксбери, – заявила она.

Люсьен нахмурился.

– Леди Трембли, я был бы вам признателен, если бы вы перестали говорить загадками, – раздраженно сказал он. – О чем, черт возьми, вы здесь толкуете? Я ничего не понимаю!

– Ну, что ж, буду говорить без обиняков. Лорд Кросби всегда ненавидел и презирал вас.

– Но мы мало общались, даже когда были соседями. Я ничего ему не сделал. Чем я мог заслужить такое отношение к себе?

– Тем, что во всем были на шаг впереди его, – с усмешкой промолвила леди Трембли. – Отец порол Чарльза за то, что он отставал от вас в учебе, когда вы оба учились в Итоне. Вы не знали об этом? Вы всегда превосходили его во всех сферах жизни – например, на военной службе, где вы дослужились до чина капитана, а Чарльз – нет. Он испытывал величайшее унижение, подчиняясь вашим командам. Чарльз был неудачником в глазах не только отца, но и в своих. И чувство собственной неполноценности угнетало его. Он уволился со службы только для того, чтобы раньше вас вернуться домой и совершить месть. Чарльз знал, что вы, Роксбери, больше жизни любите одну девушку, которую знаете с детства, и он решил жениться на ней, сделав вас тем самым несчастным. Он настойчиво ухаживал за Кэтрин до тех пор, пока она не согласилась выйти за него замуж. Без сомнения, на нее давили родители, которые жаждали породниться с титулованным аристократом. Как только у алтаря были произнесены клятвы супружеской верности, Чарльз перестал скрывать ненависть к молодой жене. Он хотел морально уничтожить ее.

«Это настоящее безумие!» – мелькнуло в голове Люсьена. Кэтрин, похоже, была тоже ошеломлена рассказом леди Трембли.

– Я обо всем этом даже не догадывался, – пробормотал Люсьен.

– О, никто не знал, как глубока была обида Чарльза на вас! На смертном одре его отец снова заявил ему, что он во всем проигрывает вам, Роксбери, и недостоин своих предков. Представляю, как сильно это уязвило Чарльза! Он чувствовал себя неудачником и во всем обвинял вас.

– Скажите, как долго вы были любовницей моего мужа? – спросила Кэтрин.

Леди Трембли печально улыбнулась.

– Наш роман начался за несколько лет до вашей свадьбы. И мы были любовниками на протяжении всего времени вашей совместной жизни. Мы любили друг друга глубоко и искренне, и я смирилась с тем, что Чарльз решил жениться на вас, вместо того чтобы вступить в брак со мной. Это был выбор Чарльза, и я приняла его, несмотря на то что носила под сердцем нашего ребенка. – Она рассмеялась с горечью. – Жаль, что все так обернулось. Я уверена, что мы были бы счастливой семьей, если бы не жажда мести, терзавшая душу Кросби.

– Я не понимаю только одного, – сказал Люсьен. – Почему вы решили убить Кэтрин именно сейчас. Чарльз давно мертв. Зачем вы покушались на жизнь его вдовы? Какой в этом смысл? – Он вдруг осекся, догадавшись о причинах, двигавших леди Трембли. – Неужели… неужели вы решили исполнить желание Кросби и помешать мне жениться на Кэтрин единственным возможном способом? Но это же… это…

– Это любовь, – сказала леди Трембли.

Люсьен в недоумении покачал головой:

– Нет. Это безумие! А вы подумали о своем сыне?

Леди Трембли пожала плечами.

– Он живет в поместье, расположенном неподалеку от границы с Уэльсом, у людей, которые обеспечат ему хорошее будущее. Он внебрачный сын. Его отец был женат на другой женщине, а мать – известная распутница, переспавшая с половиной мужчин, живущих в Англии. Вряд ли жизнь со мной принесла бы ребенку пользу. – Она с усталым видом покачала головой. – Я хотела только одного – выполнить последнюю волю Чарльза.

– И я искренне рад, что вам это не удалось, – заявил Люсьен. Он грубо схватил леди Трембли за руку, поднял ее на ноги и потащил к двери. – Можете не сомневаться, вам обеспечено длительное пребывание в Ньюгейтской тюрьме.

– Неужели этот кошмар наконец-то закончится? – спросила Кэтрин Люсьена, когда он вернулся, отдав преступницу в руки двух сыщиков с Боу-стрит.

– Думаю, что он уже закончился. По крайней мере, для нас.

Он сел рядом с Кэтрин и крепко обнял ее. Она с наслаждением вдохнула знакомый запах сандалового дерева. В его объятиях Кэтрин чувствовала себя в полной безопасности.

– Мне повезло, что ты вовремя подоспел. Я действительно могла погибнуть.

– Я знаю, дорогая моя, – нежно прошептал Люсьен и поцеловал ее в лоб. – Жаль, что в минуту опасности, когда леди Трембли явилась сюда, меня не было рядом с тобой.

– Ты не мог заснуть?

– Не мог. – Переплетя ее пальцы со своими, Люсьен поднес к губам руку Кэтрин и стал целовать ее костяшки. – Столько всего произошло за последнее время, что у меня путались мысли. Я боялся, что у меня взорвется мозг. Ты простишь меня за то, что я не был рядом с тобой?

– Я готова всегда прощать тебя, – прошептала она.

Его губы скользнули по ее губам, и в следующее мгновение Кэтрин почувствовала руку Люсьена на своем бедре. После трех покушений на ее жизнь, после похищения она наконец-то могла наслаждаться любовью, не опасаясь нового нападения. В объятиях Люсьена Кэтрин понимала, что значит быть по-настоящему счастливой.

Эпилог

Вскоре София вернулась домой из курортного местечка Бат, а через неделю после ее возвращения Люсьен и Кэтрин поженились, получив специальное разрешение на брак. Молодожены впервые вместе появились на публике на балу в доме Даруинов. Скользя по паркету и шелестя юбками, Кэтрин с наслаждением кружилась в вальсе с мужем.

В тот вечер леди Даруин несказанно повезло: она заполучила сразу несколько интересных гостей, которые были в центре внимания всего света. Причем пересуды о Люсьене и Кэтрин, на которую было совершено несколько покушений, уже поутихли. Сейчас всеобщее внимание было приковано к герцогу Кингсборо, который только что объявил о своей помолвке с девушкой, о которой до поры до времени было мало известно. И вот выяснилось, что невеста герцога – внучка маркиза Диерхеста. При воспоминании об этом событии Люсьен улыбнулся, решив узнать у герцога подробности его сватовства.

После вальса Кэтрин и Люсьен стали прогуливаться по залу. Взглянув на мужа, она с удивлением увидела, что он погружен в раздумья.

– Ты чем-то озабочен? – спросила Кэтрин. На ее щеках горел румянец. – Может быть, поделишься со мной своими мыслями?

– Я думаю о том, что мне крупно повезло, – признался Люсьен. – Знаешь, порой мне кажется, что все это сон, и я сейчас проснусь! Как я боюсь такого пробуждения!

– Надеюсь, это не сон, иначе мне будет очень плохо без тебя.

Она улыбнулась, и у Люсьена затрепетало сердце. Боже, как он любил эту женщину!

– Тогда я, пожалуй, буду продолжать грезить, – прошептал он.

Они направились к столу с закусками, и Люсьен предложил жене бокал лимонада.

– Поздравляю вас со свадьбой, – весело сказал подошедший к молодоженам мистер Гудард. – Не могу сказать, что для меня она была большой неожиданностью, но я очень рад за вас обоих.

– Уверяю вас, Карлайл и Бэрримор рады не меньше, – смеясь, промолвил Люсьен. – Они оба сделали ставку на то, что мы с Кэтрин поженимся до конца светского сезона, и выиграли.

– Не нужно было обладать пророческим даром, чтобы предвидеть такой исход событий, – заметил мистер Гудард.

– Как продвигаются дела у вас с леди Джулией? – спросила Кэтрин.

Красивое лицо мистера Гударда принял меланхолическое выражение.

– Увы, я не могу взять в толк, что на уме у леди Джулии, – ответил он. – Она меня ставит в тупик своими поступками. Хотя я почти сразу понял, что ее интерес к вам, Роксбери, был уловкой. Но она то флиртует со мной, то демонстрирует холодность так, как будто хочет избавиться от меня.

– Я верю, мистер Гудард, что леди Джулия… – сочувственно глядя на собеседника, начала было Кэтрин, но муж перебил ее:

– Намерения леди Джулии станут вам ясны со временем, дружище, – заявил он.

Люсьен старался не смотреть на жену, понимая, что она дуется на него.

– Думаю, вы совершенно правы, – сказал мистер Гудард. – Пока же я попробую пригласить леди Джулию на танец.

– Не хочешь объясниться? – спросила Кэтрин, как только мистер Гудард отошел от них.

Люсьен сделал глоток шампанского, разглядывая бальный зал.

– Мне было нелегко покорить твое сердце, дорогая, но победа стоила тех усилий, которые я приложил, чтобы добиться ее. Смею думать, что я оказал услугу мистеру Гударду, утаив от него истинные намерения леди Джулии.

– А ты, оказывается, романтик, – пробормотала Кэтрин.

Люсьен не успел ответить жене. К ним подошли лорд и леди Хантли.

– Мне так хотелось побывать на вашей свадьбе, – сказала леди Хантли. – И каково же было мое разочарование, когда я узнала, что вы поженились втайне от всех. – Она улыбнулась и, с обожанием глядя на мужа, обратилась к нему с просьбой: – Будь любезен, налей мне стакан лимонада, дорогой.

– Хорошо, – сказал Хантли и, подав жене лимонад, обратился к молодоженам: – Не обращайте внимания на сетования моей супруги. Мы очень рады за вас и от всей души поздравляем с законным браком, не так ли, дорогая?

– Мой муж прекрасно меня понимает, – с улыбкой сказала леди Хантли. – Вы прекрасная пара, желаю вам счастья.

– Вы очень любезны, миледи, – промолвил Люсьен и отвесил графине поклон.

– Если вы огорчите вашу супругу, то будете иметь дело со мной, – добавила леди Хантли с обворожительной улыбкой.

У Кэтрин вырвался сдавленный смешок.

– Я вас понял, миледи, – промолвил Люсьен и тихо сказал лорду Хантли: – У вашей жены острые зубки.

Хантли кивнул.

– А про вашу я слышал, что она может сбить с ног крепкого мужчину ударом вазы по голове.

Уголки губ Люсьена дрогнули.

– Значит, мы оба обречены жить в страхе?

– Нет, просто нам надо обращаться с ними, как с принцессами, и тогда все будет в порядке, – ответил Хантли.

– А вы не забыли, что мы стоим рядом и все слышим? – спросила леди Хантли, поглядывая на джентльменов.

– Не дай бог нам это когда-нибудь забыть! – воскликнул ее супруг с наигранным ужасом.

Леди Хантли хотела еще что-то сказать, но он не дал ей это сделать, пригласив на тур вальса.

– Может быть, последуем их примеру? – спросил Люсьен Кэтрин, когда супружеская чета Хантли отошла от них.

Кэтрин кивнула:

– Хорошо. Надеюсь, ты не пытаешься своим предложением заткнуть мне рот?

– Вовсе нет, – промолвил Люсьен. – Я же не враг себе. К тому же мне будет жалко вазу леди Даруин, которая может разбиться о мою голову, если ты вдруг рассердишься.

Кэтрин рассмеялась, и ее темные локоны затрепетали.

– Ты неисправим!

Взяв Кэтрин за руку, Люсьен повел ее в центр зала.

– Теперь я сам это вижу, – сказал он, подмигнув ей.

Когда танец кончился, их окликнула леди Роксбери. Она выглядела весьма элегантно в темно-фиолетовом вечернем платье и тюрбане, подобранном в тон ему.

– Люсьен, прошу тебя, сдержи свою страсть к жене хотя бы на людях, иначе тебе придется выбежать на улицу, чтобы охладиться, – озорным тоном сказала она, подойдя к внуку и его супруге.

Кэтрин вздрогнула, услышав ее слова. Бабушка Люсьена была остра на язык. И все же она могла бы сдержаться хотя бы на публике! Люсьен кашлянул, стараясь скрыть свое смущение.

– Какая страсть? Мы просто танцевали, – заявил он. – Мы не делали ничего предосудительного.

Вдовствующая графиня Роксбери внимательно посмотрела на него.

– Ты пожирал жену пылким взглядом так, словно готов был овладеть ею прямо здесь, на паркете, – сказала она.

– Ничего подобного! – запротестовал Люсьен.

– Не спорь, так оно и было, – отрезала бабушка.

Кэтрин потянула Люсьена за руку, как будто надеялась сбежать от леди Роксбери. Однако Люсьен считал, что если он обречен страдать от откровенности бабушки, то Кэтрин как жена должна разделить его горькую участь. Он усмехнулся.

– Что тут смешного? – спросила леди Роксбери.

– Меня смешишь ты, – заявил он.

Пожилая дама нахмурилась. Ей явно не понравились слова внука.

– Зная по твоим собственным рассказам, как ты вела себя в молодости, я поражаюсь твоему лицемерию, – продолжал Люсьен.

Кэтрин ахнула.

– Люсьен, прекрати, – прошипела она. – Попроси прощения у бабушки. – Кэтрин повернулась к ней: – Мне очень жаль, миледи.

– Я ценю ваше великодушие, дорогая моя, – промолвила вдовствующая графиня, приосанившись. – Люсьен затронул деликатную тему. Однако хочу напомнить, что в пору моей молодости все было по-другому.

– Как именно? – поинтересовался Люсьен, не в силах скрыть своей радости от того, что заставил бабушку объясняться.

Ему нравилось подначивать ее. Они часто пикировались, однако это не мешало бабушке и внуку нежно любить друг друга. В отличие от вдовствующей графини мать Люсьена не стала бы терпеть его колкости.

– Ну, во-первых, тогда шла революция, – сказала леди Роксбери.

Люсьен приподнял бровь.

– Не представляю, как французская политика могла повлиять на твое желание флиртовать с мужчинами.

Бабушка вздохнула с таким видом, как будто считала внука самым тупым человеком на свете.

– Разве ты можешь понять такие тонкости!

Кэтрин тихо застонала. Решив загладить свою вину перед бабушкой, Люсьен поцеловал ее руку.

– Потанцуешь со мной? – спросил он. – Я могу пригласить тебя на кадриль.

Бабушка хмыкнула:

– Хорошо, но только ты должен обещать мне вести себя прилично. Я не позволю тебе смотреть на меня насмешливо – так, как ты делаешь это сейчас. Иначе я оттопчу тебе ноги.

Люсьен улыбнулся.

– Даю слово сдерживать себя. – Он осмотрелся. – Мама уже приехала на бал? Я еще не видел ее.

– Она решила остаться дома, – ответила бабушка. – У нее мигрень.

Люсьен вздохнул. Мать в последнее время часто жаловалась на головные боли, которые, несомненно, были следствием депрессии. Она страдала после смерти мужа. Люсьен решил в ближайшее время навестить ее.

– А теперь прошу меня извинить, дорогие мои, – сказала леди Роксбери. – Я хочу поговорить с вдовствующей герцогиней Кингсборо. Когда объявят кадриль, найди меня, Люсьен. Я с удовольствием потанцую с тобой.

Когда она ушла, Кэтрин укоризненно покачала головой.

– Я бы никогда не осмелилась разговаривать с твоей бабушкой в таком тоне, в каком ты с ней говоришь, – заметила она.

– Еще бы! Она бы съела тебя живьем! – с усмешкой сказал Люсьен и направился вместе с женой к застекленным дверям, которые вели в сад. – Мне хочется побыть наедине с тобой.

Они вышли на террасу и вдохнули полной грудью свежий прохладный воздух. Безоблачное небо было усыпано звездами.

– Надеюсь, ты готов ответить на мои чувства, – неожиданно сказала Кэтрин.

– Это вызов? – спросил Люсьен и повел ее вниз по ступеням.

Вскоре они оказались на усыпанной гравием дорожке и двинулись в глубину сада.

Кэтрин пожала плечами.

– Если хочешь, считай это вызовом.

– Хм… Мне это нравится.

– В таком случае, хочу сообщить тебе, что это я привела тебя в сад.

Люсьен нахмурился.

– А ты ничего не путаешь, дорогая? Это я взял тебя за руку и вывел сначала на террасу, а потом и в сад.

– Тебе только кажется, что это сделал ты, Люсьен. Правда заключается в том, что я почувствовала жуткое желание оказаться в твоих объятиях и решила, что это будет лучше сделать под покровом темноты.

Ее ехидный тон заставил Люсьена рассмеяться.

– Теперь я понял, что ты стала неотъемлемой частью меня самого.

– Еще не стала, но скоро стану.

Кэтрин сорвалась с места и побежала к аккуратно подстриженной живой изгороди. Заинтригованный Люсьен поспешил за ней, едва различая в темноте ее развевающееся шелковое платье.

– Я догнал тебя! – воскликнул он, схватив Кэтрин за руку и притянув к себе.

– Тс… – прошептала она. – Мне не хочется, чтобы нас обнаружили.

– Почему?

– Потому что в таком случае нам придется ждать по крайней мере еще час, прежде чем мы сможем сделать это.

Кэтрин обвила шею мужа руками и, встав на цыпочки, припала к его губам. Ее поцелуй был исполнен такой любови и нежности, что Люсьен запомнил его на всю жизнь.

Content

Софи Барнс
Соблазненный граф

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог