Дженнифер Хейворд

Поцелуй, обещающий рай

Jennifer Hayward

TEMPTED BY HER BILLIONAIRE BOSS

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A. Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2015 by Jennifer Drogell

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

* * *

Глава 1

Рокки Бальбоа возбужденно метался по своему огороженному стеклом мирку. Ослепляющий свет плохо влиял на рыбку. Привыкнув к уютному стильному офису с автоматическим регулированием подсветки, Рокки, похоже, переносил переезд в вотчину Харрисона Гранта Третьего, являющую собой море хрома, так же тяжело, как и его хозяйка, Фрэнки Массериа.

Молодая женщина скривилась. Она будет походить на рыбу, вытащенную из воды, став личной помощницей генерального директора «Грант индастриз», если ее живот не перестанет совершать кульбиты наподобие тех, которые демонстрирует Рокки. Харрисон Грант, старший из двух братьев, наследников автомобильного бизнеса, прославился жутким отношением к своим личным помощницам. Однако Тесса Фрэнсис, предшественница Фрэнки, занявшая это место два года назад, приручила легендарного монстра. Она могла приструнить любого, даже деспотичного Харрисона Гранта. Все бы так и продолжалось, не реши Тесса забеременеть и уйти в декрет на полгода. Это был более чем уважительный повод для всего мира… за исключением Манхэттена.

До Фрэнки донеслись женские голоса. Дамы, занимающие в компании руководящие посты, что-то диктовали, отдавали приказы. Ей такой не стать. Когда же она встретит мужчину, с которым захочет создать семью? Воспитание детей будет для нее на первом месте – в отличие от ее родителей, которые заставляли сыновей и дочерей работать в семейном ресторане, как только они подросли.

Но это было давно, а сейчас… Фрэнки вздохнула и посмотрела на ждущую на столе работу, не зная, с чего начать. Ей не пришлось бы этим заниматься, если бы Тесса завершила все свои дела и сама нашла новую помощницу для своего невозможного босса. Однако, по словам Тессы, Харрисон категорически отказывался принять тот факт, что она уходит. Стоило ей заговорить на эту тему, как он начинал сверлить ее взглядом, и в конце концов Тесса просто договорилась с агентством по найму о том, что им пришлют кандидаток для собеседования.

Вот тогда произошло то, что невозможно было предугадать. Прошлой ночью у Тессы начались преждевременные роды. Харрисон был в командировке в Гонконге. Собеседование отменили, и предусмотрительный босс Фрэнки, Кобурн, решив, что его брат не справится без личной помощницы, посадил ее на место Тессы. Ему достаточно было сказать: «Ведь вы не будете возражать, Фрэнки?» Понятное дело, как ему можно возразить?

– Это отличная возможность, – мягко убеждал он. – Шесть месяцев у Харрисона – и вы вернетесь на прежнее место совершенно другой.

«Да он выжмет из меня все соки», – печально подумала Фрэнки. Но должность личной помощницы стала ее мечтой с тех пор, как она побывала в роскошном манхэттенском офисе своей подруги Ольги. Разве не здорово каждый день ходить на работу в прекрасном костюме, жить в любимом городе, где вечно бурлит жизнь, и работать бок о бок с властителями бизнеса?

Пусть даже придется уйти из семейного ресторана вопреки желанию родителей. Накопив деньги, Фрэнки в числе лучших окончила курсы по подготовке личных помощников и отправилась осуществлять свою мечту.

Ей удалось получить работу у безумно красивого, очаровательного младшего брата Гранта, Кобурна. Другая сочла бы, что мечта сбылась. Но служба у человека, принадлежавшего к династии автомобилестроителей, чей офис располагался в одном из самых известных небоскребов Манхэттена, означала, скорее, осуществление ее ближайших планов.

Фрэнки ухватилась за представившуюся возможность обеими руками и за шесть месяцев работы у Кобурна проявила себя эффективным сотрудником. У ее босса были ярко-голубые глаза и обаятельная улыбка. Он был настолько сексуален, что немногие женщины могли ему противиться. Фрэнки удалось устоять. Кобурн нанял ее благодаря блестящему резюме и тому факту, что ему не удалось вскружить ей голову на собеседовании – в отличие от других претенденток. Работать с ним было одно удовольствие. Кобурн высоко ценил профессионализм Фрэнки, так как сам любил много работать.

Но почему он так легко бросил ее волку на съедение? Фрэнки проглотила комок в горле и отпила глоток французского цветочного чая с лавандой, который, как считалось, обладал успокоительными свойствами. У Харрисона Гранта была репутация серьезного и дальновидного человека, тогда как его младший брат был вспыльчив и импульсивен. Однако у него был непростой характер со всех точек зрения. Тесса всячески оберегала Фрэнки и сама спускалась в офис Кобурна, если Гранту Третьему что-то требовалось. Таким образом, Фрэнки не страдала от его переменчивого настроения и была этому рада. Она легко прожила бы без столкновения с непомерным эго тридцатитрехлетнего мужчины, который, возможно, станет президентом. Слухи об этом ходили давно.

Если это произойдет, пост генерального директора займет Кобурн, и Фрэнки тоже будет важной шишкой. Отличная карьера!

Если она протянет следующие шесть месяцев.

Пульсирующая боль сжимала виски, пока Фрэнки просматривала файлы, которые Тесса пометила как срочные. Нужно подготовить документы о слиянии, организовать собрание акционеров, поездку в Индию, которая должна состояться через несколько месяцев… Куча дел.

Краем глаза Фрэнки уловила, что Рокки снова заметался в аквариуме, словно сигнализируя о катастрофе. Глаза у него выпучились еще больше. Казалось, он о чем-то предупреждал ее. «Да, я знаю, – мысленно приободрила она рыбку, – но у нас есть еще двадцать четыре часа, чтобы подготовиться к его приезду».

А это означало, что ей нужно успеть все сделать. Несмотря на стремительно поменявшиеся планы, Фрэнки решила доказать Харрисону Гранту, что она лучшая личная помощница после волшебницы Тессы. Иначе просто быть не может.

Файл по слиянию лежал сверху. «Грант индастриз» готовилась приобрести «Сибериус», российского поставщика деталей для автомобилей. Это была первостепенная задача, как успела объяснить ей Тесса по пути в больницу. Предстояло заняться уточнениями, которые запросил Харрисон.

Фрэнки просмотрела документы и поняла, что ночь предстоит долгая. На столе Тессы нашлось меню еды навынос. Она остановила выбор на маленьком тайваньском ресторанчике, сделала заказ, сбросила туфли и устроилась поудобнее. В семь часов охранник принес еду, отметил, что Фрэнки осталась в офисе одна, и сказал, что позже заглянет еще раз, чтобы проверить, все ли в порядке. Решив, что Харрисон Грант должен ей за эту работу выпивку, Фрэнки нашла в его баре бутылку вина по приличной, но все же в пределах разумного, цене и вернулась к столу с бокалом.

Она собралась приступить к лапше, но в ресторане забыли положить вилку. Перспектива есть лапшу руками ее не прельщала. Фрэнки попыталась нащупать туфли ногами, но не преуспела в этом. Она нагнулась, заглянула под стол и увидела одну туфельку слева от себя. С триумфом схватив ее, молодая женщина занялась поисками второй. В этот момент послышался глубокий голос, от которого веяло арктическим холодом.

– Мне не приходило в голову, что тебе это может не понравиться, Джеффри. Я плачу людям вроде тебя, считая, что вы способны это сделать, а не потому, что вы обладаете проницательностью.

Харрисон Грант! Вот черт! Что он сегодня здесь забыл?

Фрэнки подняла голову и ударилась затылком о стол. Перед глазами вспыхнули звезды. Она не удержалась от проклятия. Туфелька упала. Она сжала голову руками, пытаясь утихомирить боль.

– Боже! – Резкий голос раздался ближе. – Джеффри, я тебе перезвоню.

Сильные мужские руки отодвинули кресло вместе со скорчившейся в нем Фрэнки. Для первой встречи с Харрисоном Грантом неплохо было бы иметь ясную голову, но перед ее глазами все расплывалось. В черном пальто – в Нью-Йорке было дождливо – Грант казался высоким, невероятно высоким. Под пальто был надет угольно-черный костюм. Легкая щетина на аристократическом лице и пронзительный взгляд черных глаз за дизайнерскими очками навели Фрэнки на мысль, что она видит перед собой дьявола во плоти.

Пробормотав ругательство, Харрисон бросил мобильный телефон на стол, обхватил голову женщины и принялся ее ощупывать. Обнаружив шишку, он нахмурился.

– Чем вы там занимались?

– Туфли, – пробормотала Фрэнки.

Мир мало-помалу перестал вращаться. Сделав пару вдохов, она смогла рассмотреть нового босса внимательнее. У него были полуночные глаза, идеальный прямой нос и крупный рот с твердыми губами. Да уж, дьявол был красавцем, ничего не скажешь. И пахло от него чудесно.

Харрисон поднял три пальца:

– Сколько?

– Три.

– Какой сегодня день?

– Вторник, шестое августа.

Он убрал ладонь с головы Фрэнки, но продолжал пристально смотреть на нее.

– Если вы не Златовласка, вдруг ставшая брюнеткой, вы занимаете чужое кресло.

От звуков низкого бархатного голоса сердцебиение ее участилось. В чернильных гипнотизирующих глазах Харрисона мелькнуло любопытство.

– Что, если я занимаю свое кресло? – спросила Фрэнки, пытаясь расслабиться.

Его губы изогнулись.

– Не придумывайте. В нем сидит моя помощница Тесса, а вы, – негромко произнес он, оглядывая ее фигуру и задерживаясь на ногах, – не она.

Фрэнки сглотнула и проследила за его взглядом. Ее консервативного покроя юбка задралась до бедер, демонстрируя кружевные черные чулки – единственную женственную деталь в строгом деловом костюме. О боже! Она потянула шерстяную ткань на колени, чувствуя, как начинает пылать лицо. С некоторым усилием Фрэнки вновь подняла глаза на Харрисона и увидела на его лице… разочарование?

– У Тессы, – принялась объяснять она, – начались преждевременные роды. Вчера она родила. Ко…

Слова замерли на языке, когда кабинет осветила вспышка. Фрэнки заморгала, решив, что это галлюцинация, но и несколько секунд спустя она продолжала видеть перед собой двух охранников, сжимающих в руках оружие.

– Руки вверх!

Она вскинула руки. Сердце билось так оглушительно, что женщина боялась лишиться сознания. Глаза ее сфокусировались на пистолетах.

Когда ей наконец удалось перевести взгляд на Харрисона, она обнаружила, что он веселится. Вместо того чтобы выполнить приказ, он подбоченился.

– Я сказал, руки вверх! – повторил один из охранников. – Немедленно!

Ее босс нарочито медленно поднял руки вверх. Харрисон подчинился, но каждая мышца в его теле была напряжена, черные глаза сверкали. Охранники это почувствовали.

– Руки за спину!

Генеральный директор открыл рот:

– Я думаю…

– Руки за спину!

Он завел руки за спину, по его лицу пробежала туча. Охранник убрал пистолет, бесцеремонно развернул генерального директора и надел на него наручники.

О боже… Все еще плохо соображая, Фрэнки тем не менее узнала охрану «Грант индастриз». Но почему они арестовывают Харрисона Гранта?

Второй охранник, помахивая пистолетом, поманил Фрэнки:

– Сюда.

Рассудком она понимала, что лучше не перечить человеку с оружием. Но что, если эти люди только одеты, как охрана компании, а истинная их цель – похищение ее главы?

– Ну же! – рявкнул охранник.

Фрэнки торопливо встала. Она дрожала так сильно, что зубы у нее стучали. Другой охранник толчком отправил Харрисона в кресло, которое она только что освободила.

– Что случилось? – спросил охранник, стоящий рядом с Фрэнки.

Она непонимающе взглянула на него:

– Ч-что вы имеете в виду? Вы ворвались…

– Вы нажали «тревожную» кнопку.

Какая кнопка? Фрэнки вспомнила, как при приеме на работу ей рассказывали о кнопке тревоги, которую нужно нажать, если что-нибудь случится. Тогда она посмеялась, предположив, что кнопка больше подойдет для отваживания бывших подружек Кобурна. Эта кнопка находилась на стене рядом с ее столом.

Взгляд Фрэнки устремился к стене рядом со столом Тессы. Никакой кнопки там не было.

– Она под столом слева, – подсказал охранник.

Под столом? Фрэнки уставилась на большой стол красного дерева, рядом с которым сейчас сидел ее новый босс. В наручниках. Ей стало плохо. Должно быть, она нажала кнопку головой, когда Харрисон вошел и испугал ее.

Святые угодники!

– Пит сказал, что вы здесь одна. Когда мы примчались, этот тип держал вас за голову.

В животе Фрэнки все перевернулось. Эти охранники работали недавно – прежние уволились на прошлой неделе.

– Это… – Она прочистила горло. – Это Харрисон Грант, генеральный директор компании. Я нажала кнопку случайно.

По лицу Харрисона Гранта было видно, что ситуация его больше не забавляет. Все предвещало шторм.

Охранники с сомнением взглянули на высокого, элегантно одетого мужчину в кресле.

– Вы вроде бы должны быть за границей.

Полуночные глаза Харрисона сверкнули.

– Я оставил машину на подземной парковке и поднялся на запасном лифте.

– Вы не похожи на свою фотографию.

Фрэнки едва сдерживалась. Ей очень хотелось посоветовать парням не дразнить зверя. В глазах генерального директора появился жесткий блеск.

– Она, – он мотнул головой в сторону Фрэнки, – кем бы она ни являлась, говорит правду.

– У вас есть документы, подтверждающие личность?

– В кармане.

Охранник, стоявший ближе к Харрисону, быстро вытащил бумажник из кармана его пиджака. «Почему он так спешит? – удивилась Фрэнки. – Боится, что босс его укусит?» Парень открыл бумажник и посерел.

– Приносим извинения за недоразумение. – Он положил бумажник в карман Харрисона. – Ситуация, в которой вы… Бутылка вина… Мы все неправильно поняли.

Взгляд Фрэнки метнулся к бутылке на столе. О боже! Харрисон нависал над ней… Не могли же они решить, что свидание любовников пошло как-то не так? Ведь не могли же?

Мрачное лицо ее босса говорило о том, что именно так они и решили. Он просверлил охранников взглядом.

– У вас пять секунд, чтобы снять с меня наручники.

Охранник вытащил ключ. Харрисон встал и повернулся к нему.

– Мы работаем посменно, – извиняясь, бормотал парень, снимая наручники. – Мы оба здесь недавно. Простите, что не узнали вас, мистер Грант.

Харрисон сжимал и разжимал кисти, чтобы размять мышцы.

– Что ж, теперь нам известно, что за исключением меня вы все новички, – протянул он, глядя на Фрэнки. – Я заявляю, что это вовсе не было романтическое свидание, которое пошло не так. Поэтому я хочу знать ваше имя. Златовласка меня не устраивает.

Фрэнки закусила губу.

– Франческа Массериа. Личная помощница вашего брата. А теперь ваша.

– В самом деле?

Фрэнки замерла, понимая, что ее карьера висит на волоске. Ей повезет, если удастся вернуться к Кобурну.

Генеральный директор повернулся к охранникам:

– Предлагаю вам пройтись по зданию и познакомиться с людьми.

Они кивнули одновременно.

– Обязательно, сэр.

Он махнул рукой:

– Можете идти.

Парни в серебристой форме побежали к лифтам. Харрисон стоял, широко расставив ноги, и от него исходило ощущение опасности.

Фрэнки решила, что она предпочла бы иметь с ним дело, когда он был в наручниках.

Харрисон насмешливо улыбнулся.

– Забудьте сплетни обо мне, мисс Массериа. Я отнюдь не монстр. Предположу, – протянул он, – что вы занимаете место Тессы, пока не будет найдена замена?

– Вообще-то Кобурн попросил меня работать с вами до возвращения Тессы.

Он оценивающе взглянул на нее:

– Кобурн считает, что солнце восходит, когда вы появляетесь в офисе, мисс Массериа. Как он сможет обходиться без вас шесть месяцев?

От неожиданного комплимента щеки Фрэнки порозовели.

– Уверена, он справится. Незаменимых нет.

– Тесса из их числа. – Харрисон продолжал изучать ее. – Мне нужно поспать, – вдруг заявил он. – Забирайте ужин и вино, отправляйтесь домой, отдохните, а утром мы поговорим.

– Я должна…

Он поднял руку.

– Я приехал в офис после шестнадцатичасового перелета и узнал, что моя умница, моя правая рука и незаменимая помощница в больнице, хотя она должна помогать мне в крупной сделке. На меня надели наручники и тыкали пистолетами в лицо собственные охранники. Если этого недостаточно, добавлю, что мой организм уже начинает ощущать разницу в часовых поясах. Единственное, – чуть жестче закончил Харрисон, – что заставит меня снова почувствовать себя человеком, это крепкий напиток и постель. А вы, мисс Массериа, единственное препятствие на моем пути. Поэтому, если вы не хотите закончить ночь там же, надевайте туфли.

Фрэнки разинула рот. Неужели он так сказал? И почему она нашла предложение волнующим, а не оскорбительным?

Харрисон прищурился:

– Шутка, мисс Массериа. Домой!

Фрэнки вздернула подбородок. Надо последовать его совету. Они встретятся утром, и тогда она сможет продемонстрировать Харрисону, какая она отличная помощница.

– Утром просмотрим все срочные дела, – твердо проговорила молодая женщина.

Харрисон склонил голову. Фрэнки повернулась и направилась к столу. Ее остановил глубокий баритон:

– Мисс Массериа!

Она обернулась.

– В какой больнице лежит Тесса?

– «Гора Синай».

Юмор в его глазах застал ее врасплох. Харрисон Грант выглядел как обычный человек.

– Вы сможете послать ей цветы от меня утром?

Фрэнки кивнула:

– Я об этом позабочусь.

Зверь благополучно скрылся в своем кабинете и занимался делами, когда она просунула голову в дверь и сообщила, что уходит. Харрисон рассеянно пожелал ей спокойной ночи и предложил взять такси. Фрэнки настолько выдохлась, что так и поступила. Вернувшись домой, она выпила две таблетки болеутоляющего, поскольку голова раскалывалась, разогрела оставшуюся лапшу, а затем приняла горячую ванну.

Фрэнки только положила голову на подушку, как зазвонил ее мобильный. Она нахмурилась и взяла телефон. Неизвестный номер.

– Франческа, – сонно пробормотала она.

– Я хочу удостовериться, что шишка не доставляет вам проблем.

Услышав голос Харрисона, Фрэнки села. Черт, откуда он узнал ее номер? Ну да, номера сотрудников известны.

– Я волновался. Вам стоило заехать в больницу.

– Все в порядке, – выдавила она.

Его голос, в котором больше не было холода, показался ей невероятно сексуальным – бархатным, с легкой хрипотцой, от которой по ее нервам пробегал ток.

Разве он не собирался лечь спать? Он звонит, лежа в постели?

Фрэнки покачала головой. Приступ боли тут же напомнил, что делать это не следовало. И как можно фантазировать о мужчине, который завтра может заявить, что ей больше не надо выходить на работу?

– С кем вы живете?

Она заморгала.

– Я… я не думаю, что должна отвечать на этот вопрос.

От теплого мужского смеха волоски на ее шее встали дыбом.

– Меня не интересует ваша личная жизнь, Франческа. Если вы живете не одна, попросите этих людей будить вас каждые два-три часа, чтобы убедиться, что сотрясения мозга нет. Последствия могут проявиться не сразу.

– О-о… – Фрэнки сглотнула. – Вы весьма заботливы. Я живу с подругой и воспользуюсь вашим советом.

– Хорошо. Увидимся утром.

Взбив подушку, Фрэнки подставила разгоряченное лицо ветерку, проникавшему в открытое окно. После сегодняшнего происшествия Харрисон Грант может счесть ее до умопомрачения наивной. Впрочем, это будет иметь значение только в том случае, если он решит с ней работать. Но ставить на это она бы не стала.

Глава 2

Тело Харрисона напряглось в ожидании удовлетворения, когда красавица брюнетка с серыми глазами встала с кресла и толкнула туда его. Ее нежные, округлые бедра сводили мужчину с ума. Она его оседлала, и сердце забилось где-то в горле. При виде черных кружевных чулок кровь воспламенилась. Он должен ею овладеть. Немедленно!

Длинные шелковистые волосы коснулись лица Харрисона, когда она наклонилась и поцеловала его. Его руки потянулись к кружеву на ее бедрах – ему нестерпимо хотелось прикоснуться к ней. Она оттолкнула их.

– Подожди, – невероятно чувственным хриплым голосом проговорила она. – Еще рано.

Он запротестовал было, но она прижала пальцы к его губам, убрала руку за спину и вытащила что-то металлическое, сверкнувшее в тусклом свете настольной лампы. Наручники? Боже милостивый!..

Харрисон открыл глаза. На его теле выступил пот. Пришло осознание реальности. Он не сидел в кресле в своем кабинете, и его не соблазняла потрясающая брюнетка. Он находился дома, в постели. Харрисон ощутил разочарование. С гулко стучащим сердцем он понял, что хочет ее. Тело отчаянно требовало, чтобы она закончила то, что начала.

Мужчину охватил ужас. Такие серые глаза были только у одного человека. Он грезил о своей новой личной помощнице.

Харрисон выругался. Его сон был в высшей степени неприличным. Он никогда не мешал дело с удовольствием и не собирался изменять своим правилам. Просто на него так повлияли наручники и пистолеты.

И чулки. Возможно, это – самое худшее.

Птицы уже пели. Харрисон отправился в душ. Тупая боль в висках, терзавшая его вот уже несколько дней, не прошла. Людям полагается спать хотя бы шесть часов в сутки, чтобы сохранять работоспособность.

Рот его скривился. Многие не считали Харрисона Гранта обычным человеком. Они полагали, что он – робот.

Обмотавшись полотенцем, Харрисон налил себе кофе и попытался сосредоточиться на лежавшей перед ним газете, однако обрывки сна продолжали его преследовать.

У него никогда не было подобных фантазий. Испытывая физическое желание, Харрисон удовлетворял его, если выдавалось время, с женщиной, которая, как и он, хотела только секса, а затем возвращался к своему напряженному графику.

Харрисон стукнул чашкой по столу. Он не сможет работать с этой женщиной. Он допил кофе, отодвинул газету и направился в тренажерный зал. Следует срочно встретиться с Кобурном и сказать ему, что ничего не выйдет.

Брат зашел в кабинет Харрисона через несколько минут после его прихода. Они оба были ранними пташками и любили физические упражнения, но это было единственное их сходство. Даже к спорту братья подходили по-разному. Харрисон навсегда внес тренажеры в свой график, поскольку не желал после пятидесяти стать пациентом кардиолога, а Гранты имели предрасположенность к заболеваниям сердца.

Кобурн, в отличие от него, увлекался экстремальными видами: парапланами, альпинизмом, гонками на горных велосипедах в Альпах. Понятно, как это отражалось на его фигуре. Недостатка в женщинах у него не было. Как и времени на то, чтобы разобраться, зачем ему это надо. Бывшая жена здорово его проучила. Но так как тема была запретной, Харрисон сразу перешел к делу:

– Как мило, с твоей стороны, одолжить мне Франческу Массериа. – Он откинулся на спинку кресла.

– Точно, – ухмыльнулся Кобурн и сел напротив. – Иногда я способен принести себя в жертву ради пользы дела, Гар.

Харрисон нахмурился. Он ненавидел, когда Кобурн его так называл, и брату это было известно.

– Сколько раз ты с ней спал?

Кобурн взглянул на него с оскорбленным видом:

– Ни разу. Хотя это соблазнительно. Если бы Бог создал идеальную женщину, это была бы Фрэнки с ее ногами.

– Франческа, – поправил его Харрисон. – О своих служащих так не отзываются. – Зато страдают эротическими снами… – Ты несколько лет жаловался, что тебе не удается найти подходящую личную помощницу. Когда же ты ее нашел, то передал мне. Почему?

Брат одарил Харрисона тем взглядом голубых глаз, которым ставил на колени совет директоров.

– Элементарное самосохранение. Фрэнки – это нокаут. Недавно я понял, что она мной увлеклась, хотя она ни за что не признается. Постель – это только вопрос времени. Я не желаю, чтобы это случилось, поскольку она нужна мне как сотрудница. – Кобурн пожал плечами. – Я отправил ее к тебе на перевоспитание, чтобы она думать забыла обо мне. Фрэнки придет в себя, а я тем временем подыщу новую подружку, которая превзойдет мою бывшую.

Если бы Харрисон знал своего младшего брата хуже, он решил бы, что тот шутит. Но это был Кобурн, со всеми качествами, которые обычно присущи младшим братьям, включая стремление к независимости, выражавшееся во множестве непродолжительных романов и в довольно прохладном чувстве ответственности по отношению к «Грант индастриз».

– Ты понимаешь, что, если отдел по связям с общественностью услышит хотя бы несколько слов из твоего монолога, мне придется тебя уволить?

Кобурн поднял руку, на запястье которой красовался «ролекс».

– Тогда я уеду на юг Италии, буду заниматься гонками или управлять компанией оттуда. Мне подходит любой вариант.

Харрисон подавил раздражение.

– Она недостаточно опытна.

– Эй, мы говорим о Фрэнки. Сначала посмотри, какова она в деле.

– Франческа, – поправил его Харрисон. – И я познакомился с ней вчера.

Кобурн нахмурился:

– Когда ты успел?

– Она задержалась на работе. Видимо, пыталась вникнуть в дела Тессы. Я заезжал за документами.

– Ты сам виноват, – заметил Кобурн. – Ты давно знал, что Тессы не будет шесть месяцев, однако ничего не предпринял.

Потому что не мог свыкнуться с мыслью, что придется расстаться с чертовски хорошей личной помощницей, благодаря которой его безумная жизнь стала терпимой.

– Это идеальное решение для нас обоих, – продолжал Кобурн. – Фрэнки невероятна. Да, ей не хватает опыта, но она так же умна, как Тесса. К тому же, – добавил он и сделал для эффекта паузу, – она говорит по-русски.

– По-русски?

– Свободно. Плюс итальянский язык. Но сейчас для тебя важнее русский.

– Откуда она знает язык?

– Кажется, она говорила, что ее лучшая подруга русская. Что-то в этом роде.

Харрисон больше всего на свете хотел избавиться от Антона Марковича – человека, который свел в могилу его отца. Переговоры же с Леонидом Аристовым по вопросу приобретения его компании находились в подвешенном состоянии. Так что личная помощница, знающая русский язык, стала бы для него важным подспорьем.

Улыбка исчезла с лица Кобурна.

– Перестань за это цепляться, ладно? Отец в могиле. Он не увидит, как ты поставишь Марковича на колени. Ты делаешь это для себя, не для него. Живи своей жизнью.

Харрисон так сильно сжал чашку с кофе, что пальцы побелели. Он поставил ее на стол и пристально посмотрел на младшего брата:

– Не хочешь поиграть на международных рынках и заработать для нас немного деньжат? А свои проповеди припаси для тех, кому это интересно.

Кобурн ответил:

– Когда-нибудь ты поймешь, что из-за своего холодного сердца остался в этом огромном мире один. Но когда это произойдет, будет уже поздно. Впрочем, ничего страшного, ведь ты будешь жить со своей местью.

Харрисон бросил на него многозначительный взгляд, говорящий: «Можешь идти». Кобурн встал, одернул пиджак и задержался в дверях:

– Я отдал Фрэнки, потому что сейчас она тебе нужна. Но если по твоей вине на ее глазах выступит хоть одна слезинка, ты мне за это ответишь. Понял?

Брат ушел, оставив аромат дорогого одеколона. Харрисон взглянул на часы, висящие на стене. Семь тридцать. Только семь тридцать, а он уже выдохся. А все его жизнь…

Фрэнки подготовилась к рабочему дню и была во всеоружии.

– Ну, вот и я. Привет, – обратилась она к Рокки, которому по-прежнему не нравилось новое место жительства, хотя вел он себя значительно спокойнее, чем вчера.

Фрэнки надела свой самый дорогой костюм – серый пиджак и юбку, который на самом деле был не таким уж дорогим, поскольку после внесения платы за квартиру, которую она снимала вместе с Жозефиной, на одежду оставалось немного денег. Цвет костюма подходил ее темным волосам и серым глазам, а прическа получилась просто на славу. В лифте Джерри из бухгалтерии смотрела на нее с нескрываемой завистью, и было ясно, что в состязании «чья прическа лучше» сегодня победила Фрэнки.

Ей понадобится вся ее уверенность, чтобы встретиться со своим новым боссом. Если он захочет с ней работать.

Положив сумку в ящик, Фрэнки постаралась не обращать внимания на урчащий живот. Она пыталась позавтракать, но смогла заставить себя съесть только тост и выпить сок. Молодая женщина отказывалась признать, что у нее шалят нервы. Охранник внизу проверил ее пропуск, и это напомнило ей о вчерашней сцене, когда на ее босса надели наручники.

После его звонка Фрэнки долго не могла заснуть…

Но сегодня она предстанет перед мистером Грантом невозмутимым профессионалом, коим и является. Профессионал способен предугадать желания босса и всегда готов выполнить любое неожиданное поручение. И уж точно, она постарается держаться как можно дальше от «тревожной» кнопки.

Сжав губы, Фрэнки провела руками по волосам, чтобы удостовериться, что ни один волосок не выбился из прически. Решив, что у нее деловой вид, она подошла к кабинету Харрисона. Его властный отрывистый голос, отдающий приказания, заставил ее остановиться. Может, это и хорошо. У нее есть время, чтобы подготовиться к встрече с ним.

Фрэнки сделала себе чашку чаю и просмотрела почту. Тессе удалось ускользнуть от опеки мужа и прислать ей на телефон несколько советов. Фрэнки опустилась на стул, отпила глоток чаю и стала с благодарностью просматривать правила, выполнения которых требовал Харрисон.

«В начале рабочего дня рассортируй его почту и следи, не появится ли что-нибудь срочное. Он женат на своем смартфоне, так что, если он сидит, уткнувшись в него, это нормально».

«Записывай телефонные сообщения на розовых листочках, а не на голубых, причем половину листка оставь свободной – он использует их для пометок».

Так, вот и первая промашка. Прошлым вечером, записывая кучу сообщений для Харрисона, она использовала листочки целиком. Ничего, сегодня она все исправит.

«Никогда не соединяй его по телефону с женщиной, если она – не деловой партнер и не его мать. Девушки, с которыми он может встретиться разок-другой, любят называть себя его подружками, хотя у него сейчас нет постоянной любовницы. Полагаю, ты знаешь из газет, что ему сватают Сесили Харгроув, чтобы объединить династии, но я в последнее время о ней не слышала, поэтому действуй с осторожностью и ни в коем случае не общайся с прессой».

Хорошо, она последует этому совету.

«Если он попросит тебя послать женщине цветы, отправляй каллы – обычно он предпочитает их. Если же попросит заказать что-нибудь другое, можно смело утверждать, что вот она его избранница».

Фрэнки улыбнулась. Трудно представить, что Харрисон Грант когда-нибудь такую женщину найдет.

«Где-то между восемью и девятью он вызовет тебя в кабинет, чтобы уточнить расписание на день. Выполняй задания в том порядке, в каком он их даст. Работа с ним похожа на швейцарскую железнодорожную систему – нужно строго придерживаться расписания. Если ты с этим справишься, никаких нареканий не будет».

Ну надо же! Оказывается, Харрисон любит контролировать все даже в большей степени, чем она.

«И последнее: никогда не перебивай его, если он проводит конференц-связь. Так как он занимается этим четыре-пять часов, приноси ему кофе. О ланче он позаботится сам».

Уф! Фрэнки покосилась на дверь кабинета Харрисона. Она это не сделала. Значит, надо сделать.

Она встала, приготовила кофе, налила в чашку, крадучись, словно кошка, прошмыгнула в кабинет Харрисона и подошла к его столу. Ее босс говорил, вышагивая вдоль окон. Фрэнки замерла, когда он повернулся.

Пронзительный взгляд черных глаз и потрясающая красота мужчины в элегантном костюме заставили ее задрожать. Чашка закачалась, и кофе плеснул на руку Фрэнки. Горячая жидкость обожгла нежную кожу. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли, поставила чашку на стол, быстро вышла из кабинета и подставила руку под струю холодной воды на кухне.

Жжение немного утихло. Фрэнки нанесла на ожог мазь из аптечки и вернулась в кабинет Харрисона, где тот продолжал отдавать распоряжения. Она взглянула на столешницу его дорогого стола и увидела пятно.

О нет. Пожалуйста, нет!

Фрэнки попыталась стереть пятно, но не тут-то было. Поставив чашку на поднос, она вернулась за свой стол и прикинула, сколько Харрисону понадобится времени, чтобы ее уволить. Еще пять минут разговора, пара минут на то, чтобы сформулировать решение, и бам – ей уже можно уходить.

– Готовься снова переезжать, – сказала она Рокки.

«Трусиха», – с укоризной посмотрела на нее рыбка.

– Сам попытайся совладать с таким, как он, – пробормотала Фрэнки.

Услышав шаги, она подняла голову. Харрисон стоял перед ней. Он взглянул на нее так, словно сомневался, в своем ли она уме.

– С кем вы разговариваете?

Фрэнки показала на аквариум.

– Рокки Бальбоа, познакомься с Харрисоном Грантом.

Одна темная бровь поднялась.

– Рокки Бальбоа, как в фильме?

Фрэнки кивнула, чувствуя, как ее щеки заливает румянец.

– Вы разговариваете с рыбой?

– Да, верно.

Воцарилась оглушительная тишина. Фрэнки зажмурилась в ожидании двух слов: «Вы уволены».

– Дайте мне вашу руку.

Она открыла глаза. Харрисон смотрел на ее ожог.

– Все в порядке, – поспешно сказала Фрэнки, пряча руку под столом. – Простите за пятно. Надеюсь, уборщики смогут совершить чудо.

– Можно заново отполировать.

Это же сумасшедшие деньги! Почему он так спокоен?

– Вы хотите ознакомить меня со списком дел на сегодня? – сглотнув, спросила она.

– Нет. Я хочу еще раз взглянуть на вашу руку. Сейчас же.

Фрэнки протянула ему руку. Харрисон взял ее и провел подушечкой большого пальца по покрасневшим костяшкам. От невинного прикосновения в животе у Фрэнки все перевернулось. Или это прикосновение нельзя назвать таким уж невинным?

Он вздохнул:

– Если вы хотите, чтобы мы сработались, вам придется перестать меня бояться.

Серые глаза встретились с черными. Он хочет, чтобы она продолжала с ним работать?

– Я вас не боюсь.

Большой палец задержался у основания ее запястья, где стремительно бился пульс.

– Либо боитесь, либо у вас самый быстрый пульс в состоянии покоя. С таким мне еще не доводилось сталкиваться.

Фрэнки отдернула руку.

– Ладно. Может быть, я немного испугана. Наше знакомство прошлым вечером произошло при не совсем обычных обстоятельствах.

– Встаньте.

– Прошу прощения?

– Встаньте!

Фрэнки смотрела на него пару секунд, затем поднялась и выпрямилась. Пять футов восемь дюймов плюс каблуки позволили ее глазам упереться в гладкий, безупречно выбритый подбородок.

– Посмотрите на меня!

Фрэнки выполнила приказ, готовясь встретить пронзительный взгляд, который способен нагнать дрожь на любого. Увидев глаза Харрисона в непосредственной близости от себя, она заметила в их глубине янтарные искорки, которые несколько уменьшали жесткость. Если Харрисон решит испытать силу своего взгляда на какой-нибудь женщине, та, наверное, расплавится и растечется лужицей у его ног.

Его рот исказила гримаса.

– Со мной нелегко работать, Франческа, но я – не страшный серый волк. И я считаю себя справедливым человеком. Особенно если я хорошо выспался. А теперь повторите еще раз, чтобы я вам поверил.

– Что повторить?

– Я вас не боюсь, Харрисон. Вы не такой страшный.

Губы Фрэнки дрогнули.

– Вы хотите надо мной посмеяться.

Сексуальные губы Гранта изогнулись.

– Я помогаю вам излечиться. Говорите!

Фрэнки заставила себя игнорировать юмор, сверкавший в его глазах, отчего от них просто невозможно было отвести взгляд.

– Я не боюсь вас, Харрисон. Вы не такой уж страшный.

– Не верю.

Фрэнки надула губы, чувствуя себя нелепо, и повторила:

– Я вас не боюсь, Харрисон. Вы не такой уж страшный.

Он одобрительно кивнул:

– Лучше.

Фрэнки неумолимо подпала под власть его чар. К тому же он восхитительно пах – аромат дорогого одеколона смешивался с мужским солоноватым запахом. От него кружилась голова. Пусть он отодвинется хоть немного!

– Франческа!

– Да.

Взгляд Харрисона стал непроницаемым.

– Нам действительно лучше было бы познакомиться при более благоприятных обстоятельствах. Предлагаю все забыть и начать заново.

Фрэнки не могла ошибиться. Он имел в виду не только наручники, но и возникшее между ними притяжение.

Она сжала губы и сделала шаг назад.

– Прекрасное предложение. Я как раз думала об этом сегодня.

– Хорошо. – Он махнул в сторону двери. – Увидимся через пять минут и все обсудим.

– Могу я обращаться к вам по имени?

– Тесса поступает именно так. Я не возражаю.

Фрэнки посмотрела ему в спину, а потом упала на стул. Наверное, так чувствует себя осужденный на смерть, которого только что помиловали. Она нашла свой блокнот и, захватив чашку с чаем, направилась в кабинет Харрисона, размышляя, почему Сесили Харгроув до сих пор не стала миссис Харрисон Грант.

Неожиданно зазвонил телефон. Помощница Леонида Аристова представилась отрывисто и довольно высокомерно. Фрэнки ответила на русском языке, испытав удовлетворение, когда уловила в тоне собеседницы растерянность.

– Мистер Аристов желает встретиться с мистером Грантом в Лондоне на следующей неделе, – продолжила Татьяна Янкова по-русски.

Фрэнки заглянула в расписание Харрисона.

– Невозможно, – сказала она. Если у него остается время принять ванну, это просто чудо. – Может, в последнюю неделю августа?

– Если мистер Грант заинтересован в окончательном обсуждении сделки, а мне кажется, что он горит желанием завершить ее, ему необходимо быть в Лондоне на следующей неделе.

Фрэнки невозмутимо поинтересовалась:

– Скажите, какие детали будут обсуждаться? Так мне проще согласовать вопрос с мистером Грантом.

– Этого я сказать не могу, – последовал немедленный ответ. – Мистер Аристов просто попросил меня организовать встречу. Перезвоните мне и уточните дату.

Татьяна продиктовала лондонский номер. Фрэнки его записала.

– Встреча не сможет состояться, пока я не…

Послышались гудки. Фрэнки положила трубку и недоверчиво уставилась на нее. Мимо ее стола прошел Харрисон, держа в руках кружку с кофе.

– Готовы?

Она последовала за ним в кабинет.

– Звонила помощница Леонида Аристова.

Харрисон резко повернулся к ней. Фрэнки с ужасом увидела, что дымящийся напиток грозит выплеснуться наружу, но все обошлось.

– Что она хотела?

– Аристов хочет встретиться с вами на следующей неделе.

– Встретиться? – Его лоб прорезала морщина. – Мы уже договорились по основным пунктам. Вы спросили, для чего нужна встреча?

– Да. Она ничего не объяснила, просто сообщила, что Аристов настаивает на встрече.

– Вы видели мое расписание? Эта сделка должна получить подтверждение властей в следующем месяце, мисс Массериа. Я не собираюсь лететь куда бы то ни было, удовлетворяя чей-то каприз.

Замечательно! Она снова мисс Массериа… Фрэнки закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Я не считаю, что вы должны так поступить. Но она была очень напориста.

Харрисон моргнул:

– Почему, как вы думаете?

– Мне показалось, она была занята. Я пыталась добиться больше информации, но она повесила трубку.

Пронзительный взгляд Харрисона стал жестким. Красавчик превратился в опасного человека.

– Дайте мне номер.

Фрэнки нерешительно пробормотала:

– Я ей сама позвоню. Просто скажите, что…

– Дайте мне номер!

Фрэнки вернулась к своему столу, взяла розовый листок, прошла в кабинет Харрисона и протянула номер ему, мысленно честя босса на чем свет стоит. А ведь пять минут назад он ей так нравился!

Пока Харрисон набирал номер Снежной королевы, Фрэнки просматривала электронную почту. Ни в коем случае ничего нельзя упустить!

Он вышел из кабинета через несколько минут.

– Отмените все дела в четверг и в пятницу на следующей неделе. Вечером в среду мы вылетим в Лондон, встретимся с Аристовым утром в четверг и задержимся еще на день – на случай, если переговоры придется продолжить.

– Вы узнали, почему с вами хотят встретиться?

– Нет, – холодно бросил Харрисон. – Но надеюсь, это будет приятный сюрприз.

Фрэнки не отрывала взгляд от своего блокнота.

– Вы сказали, мы улетим вечером в среду?

– Да. А что, для вас это проблема?

– Нет. – Она посмотрела на него и с заминкой пояснила: – Просто… просто вечером в среду я хотела провести особенный вечер.

Его лицо потемнело.

– Судя по всему, вы заинтересованы в этой работе, мисс Массериа. Примите к сведению, что следующие шесть месяцев работа должна стоять для вас на первом месте. Поэтому предлагаю отказаться от этого вечера.

Фрэнки закусила губу и кивнула. Ей очень хотелось побывать на празднике в честь восьмидесятилетия Томасино Джиарделли. Но эту должность она потерять не может.

– Могу я спросить? – Харрисон махнул рукой. – Я работала над заданием, которое вы дали Тессе по сделке с Аристовым. Я выяснила то, что вам требовалось… Но, видите ли, Кобурн всегда советовался со мной, чтобы я представляла, о чем идет речь. Я не понимаю, – нахмурилась Фрэнки, – зачем «Грант индастриз» покупать компанию, которая занимается тем же самым, что и одно из ваших подразделений…

Подбородок Харрисона напрягся. Фрэнки показалось, что он не знает, как ответить на вопрос. Но это невозможно, не так ли?

– Мы с Кобурном ведем дела по-разному, мисс Массериа, – наконец отрывисто произнес он. – Кобурну нравится дискутировать. В отличие от меня. Я предпочитаю, чтобы сотрудники просто выполняли мои распоряжения. Ясно?

Яснее не бывает.

– Да, – спокойно ответила она. – Я постараюсь больше не задавать вопросов.

– Чудесно. – Харрисон пригладил волосы. На его лице отчетливо проступила усталость, хотя не прошло и полдня. – Забронируйте номер в «Чатсфилде», чтобы мы могли поработать.

Фрэнки кивнула. Затем, будучи не в силах сдержаться, поинтересовалась:

– Вы снова стали обращаться ко мне «мисс Массериа». Я должна понимать это как знак, что и мне надо называть вас мистер Грант?

Харрисон смотрел на нее несколько секунд. В животе у Фрэнки все сплелось в тугой узел, но глаза она не отвела.

– Я оговорился, – наконец произнес он. – Я хочу, чтобы мы обращались друг к другу по имени.

Фрэнки кивнула и перевела взгляд на компьютер. Харрисон зашагал было к своему кабинету, однако остановился.

– Нам нужен «Сибериус» потому, что эта компания предлагает альтернативные рынки, на которые у нас еще нет выхода. Это слияние важно с точки зрения бизнеса.

– Ясно.

– Еще кое-что, Франческа. Пожалуйста, не пишите на второй половине этих бумажек. – Он помахал розовыми листочками. – Меня это отвлекает.

Харрисон скрылся в кабинете. Фрэнки закатила глаза. Ну вот, ей предстоит пересечь вместе с ним Атлантику, сопровождая на важную встречу ради сомнительного, по ее мнению, дела. Похоже, следующие шесть месяцев превратятся для нее в гонку на выживание.

Ничего себе сценарий!..

Глава 3

Приехав в аэропорт, Фрэнки чувствовала себя такой же измочаленной, как киношный Рокки Бальбоа после пятнадцати раундов боксерского поединка. Во что превратилась ее жизнь! Харрисон постоянно был раздражен и напряжен, выжимая из них обоих все соки накануне встречи с Аристовым.

Фрэнки едва держалась на ногах, а ведь они даже не взлетели! К тому же она не могла спать в самолетах…

Лимузин остановился на взлетной полосе перед черно-красным самолетом с логотипом «Грант индастриз». Фрэнки ждала, когда водитель вытащит ее сумки из багажника. Ей было любопытно, почему босс стремится заключить эту сделку, хотя для такого гиганта, как «Грант индастриз», приобретение никак нельзя назвать важным. Однако она держала язычок за зубами. Все-таки ей платят не за это.

Харрисон стоял у самолета и разговаривал с седовласым мужчиной за пятьдесят. Фрэнки узнала председателя комитета Сената по иностранным делам. Ее отец увлекался политикой и следил за новостями, поэтому клан Массериа невольно был в курсе всего.

Разговор между Харрисоном и Оливером Бёрчеллом выглядел беседой двух друзей. Неужели он действительно собирается стать президентом? Семья Грант пользовалась уважением и влиянием, так что ничего удивительного, если Харрисон выступит как независимый кандидат. Правда, ему всего тридцать три года, он возглавляет компанию и по горло занят, возвращая ей былую славу.

От внимательного взгляда босса не укрылся ее приезд. Она кивнула ему и воспользовалась моментом, чтобы изучить его, пока он занят. Молодая женщина до сих пор не привыкла к тому, как потрясающе выглядит Харрисон. Сегодня на нем были темные джинсы и белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами. Благодаря своей обалденной внешности и темным дизайнерским очкам Харрисон Грант был похож на супермена, который способен спасти мир.

Сенатор хлопнул Харрисона по спине и зашагал к самолету, стоявшему позади самолета «Грант индастриз». Харрисон направился к ней.

– Готовы лететь?

– Я не очень хорошо переношу полет. Но раз надо, значит, надо.

– Если верить статистике, – Харрисон жестом пригласил ее подняться на борт, – самолет – самый безопасный транспорт. Безопаснее даже автомобиля.

– Я боюсь ездить на машине. А страх полета вообще не подчиняется разуму, – призналась Фрэнки, преодолевая трап.

– А вы, Франческа, как я успел убедиться, весьма разумная особа.

Находясь ступенькой выше, Фрэнки взглянула на него. «Какой он на самом деле? – задумалась она, вздыхая. – Большой серый волк или тонко чувствующий человек?»

– Я лучше работаю, располагая фактами. Если вы будете меня направлять…

Харрисон медленно кивнул. То, что начало тлеть между ними с самого начала, вспыхнуло ярким пламенем. Что же касается того, чтобы направлять, то мысли Харрисона потекли совсем в другом русле, далеком от работы – Фрэнки была готова поспорить на деньги. Щеки ее вспыхнули. Харрисон усмехнулся.

– Как скажете, Франческа Массериа, – протянул он. – Сделаем по-вашему, хотя и на этой неделе вы справлялись неплохо. Мне понравилось. Можете задать вопрос. Я на него отвечу.

Харрисон первым прошел в салон. Небольшой самолет не внушал ей доверия. Выдержит ли он шторм над Атлантикой? Сама того не сознавая, Фрэнки втянула голову в плечи, когда ожили двигатели.

– Расслабьтесь, – посоветовал Харрисон, вытаскивая из кейса лэптоп. – Это будет самый приятный полет в вашей жизни, поверьте.

– Придется поверить вам на слово, – уныло сказала она и хотела выключить телефон.

Харрисон махнул рукой.

– Это не обязательно. Можете в любое время воспользоваться вай-фаем.

На телефон Фрэнки пришло сообщение от Дэнни, следившего за порядком на празднике Томасино в ее отсутствие: «Торта еще нет. Когда его ждать?»

Фрэнки нахмурилась и взглянула на часы. Торт должны были доставить час назад. Неужели брат забыл?

«Позвони в ресторан, – написала она. – Уверена, скоро его доставят».

Харрисон взглянул на нее:

– Какие-то проблемы?

Фрэнки покачала головой:

– Нет. Просто это то, чем я должна в данный момент заниматься.

Бортпроводник подошел, проверил, пристегнулись ли они, и спросил, не хотят ли пассажиры выпить, когда самолет поднимется в воздух. Харрисон заказал скотч. Фрэнки решила, что бокал вина ей не повредит – алкоголь помогает расслабиться и забыть тревоги.

Пришло очередное сообщение: «Он еще в ресторане».

Черт! Фрэнки отправила сообщение своему брату Сальваторе: «Немедленно отсылай торт!»

– Мужчины, – пробормотала она.

Почему они не могут быть такими же организованными, как женщины?

Ее босс оторвался от лэптопа.

– Если он хоть немного соображает, то будет встречать вас с охапкой цветов.

Фрэнки непонимающе уставилась на него.

– О нет, дело не в этом. Мой брат должен был доставить торт на день рождения, который организовывала я. Он опаздывает.

Темные брови Харрисона сошлись вместе.

– Вы должны были заниматься праздником?

– Да. В церкви. – Шум двигателей заглушал ее голос, но Фрэнки продолжала говорить. – Начала я с того, что устраивала игры в «бинго» для молодых прихожан. Томасино Джиарделли мне как дед. Ему исполняется восемьдесят лет, поэтому мы решили устроить праздник. Мама испекла для него свой фирменный торт тирамису. Если, конечно, Сальваторе доставит его до того, – мрачно добавила она, – как гости разбегутся.

– Сальваторе?

– Мой брат.

По лицу Харрисона проскользнула тень.

– Мне жаль, что вы пропускаете такое событие.

– Вы же не знали.

– Значит, вы устраиваете игры в «бинго»?

Фрэнки потуже затянула ремень безопасности, чувствуя, как сердце забилось чаще, когда капитан объявил, что до взлета осталось две минуты.

– Наша семья любит общаться с друзьями и знакомыми. От этого выигрывают все.

– Кобурн говорил, что ваша семья владеет рестораном в Бруклине.

Она кивнула:

– Я самая младшая.

Харрисон улыбнулся:

– Разве вам не полагается бегать на свидания? Вести насыщенную жизнь на Манхэттене?

Фрэнки скорчила гримаску:

– В последний раз я встречалась с биржевым маклером. Он начал приставать ко мне в лифте, когда мы спускались из ресторана. Я решила, что с меня хватит.

Он поднял брови:

– Приставать?

– Он поцеловал меня. Точнее, обслюнявил. Фу! – Ее передернуло.

Самолет несся по взлетной полосе. У Фрэнки закружилась голова.

– Вы слишком привлекательны, чтобы оставаться одной, – заметил Харрисон.

– Следующие несколько лет я буду замужем за своей работой.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы вы тратили свое время на моего брата, Франческа. Он, без сомнения, личность неординарная, но на роль бойфренда категорически не подходит.

При чем здесь Кобурн?

– Он думает, что я им увлеклась? – Ну надо же! Она всего лишь ответила на несколько его игривых улыбок. – Могу вас заверить, – сухо сказала она, – что это не так.

Харрисон поднял руку.

– Это был всего лишь дружеский совет.

Самолет быстро набирал высоту. Фрэнки посмотрела вниз и сглотнула, продолжая лихорадочно размышлять. Может, поэтому Кобурн так легко сбыл ее своему брату? Он решил, что вскружил ей голову? Он не прав.

Фрэнки скривила губы. Да уж, оба Гранта обладают эго – таким же непомерным, как и их состояния. Самолет тряхнуло, и мысли ее вернулись к полету. Она сильнее сжала подлокотники кресла.

Харрисон вздохнул и отложил лэптоп.

– Вы действительно боитесь летать.

– Считайте это сумасбродством, – пробормотала она.

Харрисон улыбнулся:

– Без шуток, мне нравится ваше отношение к пожилым людям, Франческа. Это как глоток свежего воздуха.

– Гранты делают то же самое.

Харрисон цинично улыбнулся:

– Моя семья занимается благотворительностью с расчетом на то, что об этом узнают все. Вряд ли нас можно сравнивать.

Его откровенность привела Фрэнки в замешательство.

– Ну, учитывая планы насчет Белого дома, это допустимо.

– А у нас в планах Белый дом?

– Все так считают.

– Те, кто замахивается на президентское кресло, предпочитают об этом помалкивать. К тому же это изматывающая игра, Франческа, которая тянется годами и способна подорвать силы даже самого выносливого человека.

Фрэнки нахмурилась. Он только что подтвердил ее слова или опроверг?

На губах Харрисона заиграла легкая улыбка.

– Иначе говоря, сейчас я поглощен исключительно делами «Грант индастриз», а еще конкретнее тем, что Леонид Аристов хочет обсудить со мной.

И Харрисон углубился в дела. Он приказал Фрэнки делать пометки, и работа закипела. Она была рада, что ей есть чем занять мысли, иначе пришлось бы думать о том, что они летят в небольшом самолетике на безумной высоте.

Через пару часов Харрисон решил, что нашел общий язык со своей временной личной помощницей. В том, что Франческа умна, сомневаться не приходилось – чтобы это выяснить, одной недели совместной работы оказалось достаточно. Как Кобурн и говорил, она схватывала на лету. А теперь, получив разрешение задавать вопросы, она доказала, что это было не напрасно. Франческа поделилась с ним своими соображениями по поводу того, как представить информацию Леониду Аристову. Весьма дельными соображениями.

Да уж, вздохнул Харрисон, иметь дело с русскими то еще удовольствие. Аристов вел себя так, словно у него на руках были все козыри, тогда как на самом деле не имел ни одного. У его компании дела шли из рук вон плохо. Ее необходимо было продать, и в то же время Аристов постоянно вставлял палки в колеса. Но ничего, завтра он расставит все точки над «i».

А Маркович? Ну, Маркович – это Маркович, высокомерный олигарх, у которого полно денег и очень короткая память. Ничего, скоро ему придется вспомнить все.

Фрэнки закинула одну стройную ногу на другую, чтобы кровь не застаивалась. Ножки у нее сногсшибательные. Глядя на них, он с трудом думает о делах. Она для него под запретом, но он мужчина – о чем напоминают некоторые части его тела.

В его мысли ворвался голос пилота:

– Прошу внимания! Похоже, тучи впереди сгущаются. Скоро нас немного потрясет.

Фрэнки позеленела и отстегнула ремень.

– Вы в порядке? – спросил Харрисон.

– Мне надо в туалет.

Когда она вернулась, лицо у нее было решительное. Зажегся сигнал, возвещающий о необходимости пристегнуться. Самолет начало потряхивать, но Фрэнки упрямо смотрела на монитор и продолжала говорить. Маленький самолет швыряло в воздухе, как игрушку.

– Если хотите, можем отдохнуть, – предложил Харрисон. – Подождем, пока шторм не прекратится.

– Нет, давайте продолжим, – помотала головой Фрэнки, сжимая подлокотник побелевшими пальцами.

Через сорок пять минут они закончили обсуждение, а затем снова пробежались по списку, чтобы убедиться, что не упустили ничего важного.

Фрэнки потерла лоб и спросила:

– Как насчет собрания акционеров? Оно должно занять понедельник и вторник, верно? А среда зарезервирована на случай, если потребуется утрясти детали.

Она достала из папки расписание.

– Нет, мы должны решить все за два дня, – возразил Харрисон.

– Да, вы правы. – Она вздохнула и потерла глаза. – Прошу прощения. У меня в голове все перепуталось.

Он почувствовал себя виноватым.

– Вы устали. Неделя выдалась длинная.

– Да. – Фрэнки прижала ладони к вискам. – Наверное, лучше прилечь.

– Вы плохо себя чувствуете?

– Все хорошо. Просто… – Ее взгляд стал затуманенным. – Я приняла лекарство, которое мне дала сестра, чтобы легче было перенести турбулентность. Мне кажется…

– Где таблетки?

– В моей сумочке.

Харрисон покопался в сумке. Нашел таблетки.

Прочитал инструкцию. Это было снотворное.

– Вы их раньше принимали?

– Нет. Я не предполагала, что лекарство так на меня подействует. – Фрэнки закрыла глаза. – Может, стоит выпить кофе?

– Сколько вы приняли таблеток?

– Только одну. Но голова у меня такая легкая-легкая.

Он негромко выругался.

– Лекарство будет действовать несколько часов. Вам необходимо лечь.

– Лучше кофе.

Харрисон расстегнул свой ремень безопасности, встал и отстегнул Фрэнки.

– Еще не разрешили расстегивать ремни…

– Помолчите.

Он поднял Фрэнки. Для женщины с такими формами она оказалась на удивление легкой. Нести ее не составило бы труда, если бы пол не качался у него под ногами. Фрэнки вцепилась в его плечи с силой, выдавшей ее страх, и задрожала.

Прижимая ее к груди, Харрисон добрался до спальни и положил женщину на кровать. В эту секунду самолет тряхнуло, и он, не удержавшись на ногах, очутился рядом с ней. Фрэнки испуганно вскрикнула. Харрисон мягко сказал:

– Все хорошо.

Самолет выровнялся.

Она сглотнула:

– Что-то не верится.

– Так, небольшая встряска.

– Да уж, небольшая. – Фрэнки смотрела на него широко раскрытыми глазами. – Не оставляйте меня! – вырвалось у нее.

– Не могу, даже если бы хотел.

Он бросил взгляд в иллюминатор. За окном царила тьма, изредка прорезаемая сполохами.

Франческа притянула его к себе.

– Пожалуйста! – жалобно всхлипнула она.

Харрисон сдался. Обняв женщину, он стал ждать, когда шторм утихнет. От нее исходили аромат апельсина и запах, присущий только ей одной, – головокружительная смесь невинности и страсти. Некоторое время самолет летел ровно. Франческа перестала дрожать. Харрисон попытался вспомнить, когда в последний раз он вот так успокаивал женщину. Ответ нашелся быстро. Это было семь лет назад, когда ушла Сюзанна.

Шторм стихал. А его тело включилось, откликаясь на тепло и мягкость тела Франчески.

Харрисон разжал руки и встал. Глаза Фрэнки открылись.

– Кажется, проясняется. – Она положила голову на подушку и вытянула ноги.

Харрисон отвернулся и зашагал к двери, чтобы не поддаться соблазну.

Вернувшись в салон, он пристегнул ремень и повернул голову к иллюминатору. Похоже, он влип.

Глава 4

Фрэнки проснулась с неприятным ощущением. Что-то было не так. Голова ее была тяжелой, мысли путались.

Свет резал глаза. Она зажмурилась. Должно быть, она забыла задернуть жалюзи.

Услышав какой-то звук, Фрэнки нахмурилась. Неужели в доме напротив снова начался ремонт? Затем возникло ощущение, что она куда-то проваливается. Молодая женщина открыла глаза. Свет струился в небольшие овальные окна, в которых виднелось голубое небо. Она не в своей спальне, вспомнила Фрэнки. Она в самолете «Грант индастриз», летящем в Лондон.

Ее взгляд упал на часы. Восемь утра. О боже!

В голове замелькали воспоминания. Ночь… Ужасающий раскат грома и молния… Самолет немилосердно трясет… Таблетка, которую она приняла по совету сестры…

О нет! Сердце Фрэнки замерло. То, что последовало за этим, вспоминать не хотелось. Босс принес ее сюда, потому что она была близка к обмороку. Он положил ее на кровать. Обнимал ее…

Фрэнки спрятала лицо в подушку. Она вцепилась в него, не желая с ним расстаться. Совсем не похоже на сильную независимую женщину, какой она себя считала. И Харрисон стал свидетелем этого.

Краска залила ее лицо. Тесса никогда бы не поставила себя в такое положение. Она могла сохранить хладнокровие в любой ситуации.

Фрэнки поспешно встала и постаралась привести одежду и себя в порядок. Впрочем, придется переодеться и заново нанести макияж.

Она вышла в салон.

В безупречной голубой рубашке, галстуке и брюках Харрисон выглядел свежим и отдохнувшим. Через спинку соседнего кресла был перекинут пиджак. Готов к бою с Леонидом Аристовым.

Он взглянул на Фрэнки:

– Вам лучше?

– Приношу свои извинения за прошлую ночь. Я понятия не имела, что таблетка так подействует.

Харрисон махнул рукой.

– Забудьте. Не ваша вина, что начался шторм. – Он посмотрел на часы. – Самолет приземлится через час. Если хотите принять душ и переодеться, у вас есть время.

Фрэнки отчаянно хотелось объяснить, что она совсем не такая, какой он видел ее вчера, но Харрисон уткнулся в документы.

Она вернулась в ванную, чтобы принять душ и снова стать профессионалом, которому все по плечу.

Они без происшествий приземлились в аэропорту, откуда машина доставила их в отель. Харрисону было не до роскоши «Чатсфилда». Его мысли были целиком поглощены предстоящей встречей с Леонидом Аристовым.

Он проверил смартфон. От Аристова пришло сообщение. Харрисона охватило нехорошее предчувствие.

«Грант, я застрял в Брюсселе. Сегодня вечером устраиваю благотворительный вечер в своем доме в Хайгейте. Почему бы вам не приехать для разговора туда? Билеты вам доставят. Леонид».

Харрисон почувствовал, что в нем вспыхнула холодная всепоглощающая ярость. Это шутка?! Он притащился сюда из-за океана, чтобы обсудить дела, а его приглашают на вечеринку!

Когда ярость немного улеглась, Харрисон попытался понять, что движет Аристовым. Несколько недель назад тот стремился подписать договор как можно раньше, а теперь оттягивает завершение сделки. А ведь речь идет о сорока миллионах долларов, которые залатают дыру в финансах и помогут ему забыть о неудачах, грозящих разрушить его империю.

Мог ли Аристов догадаться о его истинных намерениях? Исключено. Он приложил для этого все усилия.

Если Харрисон не сумеет заполучить «Сибериус», влияние Марковича возрастет, а план мести канет в Лету.

Он не допустит этого, пока дышит!

Мысли Харрисона вернулись к той ночи. К той ужасной сцене, свидетелем которой он стал, вернувшись в фамильный особняк Грантов накануне того дня, когда его отец должен был объявить, что он намерен принять участие в выборах губернатора. В доме стояла неестественная тишина. Харрисон почувствовал дурное и не ошибся. Он обнаружил безжизненное тело отца.

Харрисон напрягся. Зверь, которого он держал в клетке семь лет, вырвался на свободу, ударил в голову, затуманил взгляд. Антон Маркович был виновен в смерти его отца так же, как если бы сам спустил курок. С того момента Маркович стал его врагом.

Харрисон заставил себя расслабиться. Если он позволит слепящей ярости завладеть им, то допустит промашку и все его усилия пойдут прахом.

В гостиную вошла Франческа. Харрисон повернулся к ней. При виде настороженности на ее лице он заставил кипевшие в нем эмоции утихнуть.

– Что-то не так? – спросила она.

– Аристов задержался в Брюсселе. Он предлагает обсудить сделку на приеме, который устраивает сегодня вечером в Хайгейте.

Глаза Фрэнки расширились, но она мудро не стала это комментировать. Харрисон отвернулся к окну и взглянул на город, в который прилетел, преодолев тысячи миль, лишь для того, чтобы получить пощечину от Леонида Аристова. Он может немедленно вернуться в Штаты, а может попытаться разгадать, какую игру тот затеял.

– Купите платье, – распорядился Харрисон. – Нам предстоит отправиться на вечеринку.

Глава 5

Самое дорогое платье, какое Фрэнки когда-либо покупала, было восхитительным. Волосы ее были превосходно уложены в салоне «Чатсфилда». Визажист нанес на ее лицо легкий макияж. Фрэнки наконец позволила себе посмотреть в зеркало. Глаза ее распахнулись.

Уверенная в себе дама в туалете от-кутюр, глядящая на нее из зеркала, была вовсе не Фрэнки Массериа. Она никогда не купила бы это платье, если бы продавщица не настояла на том, что оно как нельзя лучше подойдет для приема у Леонида Аристова, который должен стать гвоздем сезона.

– Все, кто чего-то стоит в этом мире, там будут, милая. Вы не можете позволить себе выглядеть девушкой с улицы.

Вот она и выглядит как девушка на миллион долларов.

Темно-синее платье идеально гармонировало с цветом ее глаз и, казалось, было сшито на нее. Фрэнки безумно нравился глубокий вырез сзади, оставляющий открытыми лопатки и большую часть спины. Это придавало ей сексуальности и в то же время заставляло чувствовать себя настоящей леди.

В дверь постучали. Сердце женщины забилось быстрее. Харрисон! Тесса права: он пунктуален, как швейцарский поезд.

Фрэнки подхватила шаль, накинула ее на плечи и распахнула дверь.

И забыла, что нужно дышать. На Харрисоне был элегантный смокинг, без сомнения, такой же дорогой, как и ее платье. Он подчеркивал мужскую привлекательность ее босса и исходящую от него опасность.

Фрэнки надеялась, что Харрисон не заметит, как она откровенно на него глазеет. Впрочем, похоже, он и сам был занят – смотрел на нее во все глаза. Его взгляд скользил по ее фигуре, не пропуская ничего. Видя откровенный мужской интерес, Фрэнки почувствовала, что ей становится жарко.

Харрисон откашлялся:

– Ты… прекрасно выглядишь.

Казалось, он с трудом подбирает слова, что было совсем на него не похоже. Фрэнки затрепетала, однако сразу одернула себя: «Прекрати! Он твой босс. Сохраняй спокойствие и невозмутимость. У него не должно остаться сомнений в том, что ты способна справиться с любой ситуацией».

– Надеюсь, это платье подойдет, – бросила она. – Продавщица заверила меня, что в нем я не буду выглядеть белой вороной.

– Прекрасно подойдет. – Харрисон хотел было добавить что-то, но поджал губы. – Нам пора.

Поездка в Хайгейт прошла без происшествий. Харрисон хранил молчание. Судя по морщинам на лбу, он размышлял, как в разговоре с Аристовым взять инициативу в свои руки. Волнение Фрэнки усилилось, когда они въехали в дорогой пригород Лондона, застроенный роскошными особняками.

Однако особняк Леонида Аристова из красного кирпича с белыми колоннами затмевал все. От него, горделиво возвышающегося на вершине холма, захватывало дух. Фрэнки прочитала, что в доме пятьдесят две комнаты, включая восемнадцать спален и десять ванных, огромный бальный зал и подземная баня – как было принято в эпоху Римской империи. Пока машина поднималась на холм, Фрэнки глаз не сводила с ярко освещенного дома. Она никогда не видела ничего подобного.

Наконец они въехали на территорию поместья через главные ворота, затененные ветвями огромных дубов. На круговой подъездной дорожке чередой выстроились лимузины гостей.

Фрэнки поправила низкий вырез платья и в десятый раз проверила прическу. Харрисон бросил на нее быстрый взгляд:

– Перестань дергаться. Ты выглядишь безупречно.

Она положила руки на колени.

– Полагаю, вы-то раз в неделю бываете на таких мероприятиях.

На губах Харрисона мелькнула улыбка.

– Ну, не раз в неделю. И помни, они такие же люди, как ты.

Сердце ее перевернулось в груди. Харрисон становился неотразимым, когда улыбался. Неужели она когда-то считала, что Кобурн красивее брата? Сейчас Фрэнки была вынуждена признать, что, хотя оба красавцы, Харрисон производит более сильное впечатление. Не говоря уже о том, что его личность кажется более интересной. Интересно, смог ли кто-нибудь добраться до его сущности?

Фрэнки отвела взгляд в сторону. Ее единственные отношения с мужчиной длились всего двенадцать месяцев. Она тогда училась в колледже. И было это два года назад. Разве она знает, как проникнуть в мужскую душу? Господи! Нужно сохранить свою работу, а не пытаться разгадать характер босса.

Машина остановилась. Дверцу открыл мужчина в белых перчатках и безукоризненной униформе.

– Добро пожаловать в Гвидон-Хаус.

Харрисон вышел и предложил ей руку. Фрэнки ослепили вспышки фотокамер. Он наклонился к ней и негромко спросил:

– Гвидон-Хаус?

Фрэнки заморгала, поскольку глаза ослепила очередная вспышка.

– Это князь из сказки Пушкина. Леонид очень любит этого поэта.

– Из сказки?

Фрэнки кивнула и, убедившись, что прочно стоит на ногах, взглянула на красную дорожку. Она казалась бесконечной.

Харрисон обнял ее за талию:

– Откуда ты знаешь?

– Собирала о нем информацию.

Он задумчиво взглянул на свою помощницу:

– Тогда тебе известно, что его нынешняя подружка, Джулиана Росселлини, работает в одном из знаменитых лондонских аукционных домов.

– И она моложе его на пятнадцать лет.

– Может, ты попытаешься ненавязчиво у нее что-нибудь выведать насчет Леонида?

Она так и сделает. Однако сейчас Фрэнки думала исключительно о чувствах, которые будила в ней ладонь Харрисона, прикасавшаяся к ее обнаженной коже. Она была большой и теплой. Она успокаивала и возбуждала одновременно.

Харрисон крепче сжал ее талию.

– Расслабься. Считай, что ты на прогулке в парке. Ты вдыхаешь аромат цветов, радуешься прекрасному дню.

Но в парке на тебя не устремлены пятьдесят фотокамер. Узнав Харрисона, журналисты начали его окликать. Фрэнки старательно улыбалась.

– Что, если наши фотографии появятся в прессе?

– Моей репутации не повредит, если я буду замечен в обществе потрясающей брюнетки.

Потрясающей брюнетки?! Фрэнки почувствовала, что заливается краской. Без сомнения, ее румянец будет заметен и на фотографиях. Но, несмотря на комплимент, она понимала, что ей не сравниться с теми женщинами, с которыми встречался Харрисон. Они в разных лигах.

– Вас это не беспокоит? – спросила она. – Постоянное внимание прессы?

Он пожал плечами:

– Я привык.

У входа образовалась очередь. Гости снимали шали, туфли…

– Металлоискатель, – объяснил Харрисон.

Фрэнки огляделась. На что можно опереться, снимая туфли? Он протянул ей руку.

– Почему всегда женские туфли? – пожаловалась она.

Харрисон усмехнулся:

– Потому что это оружие.

Они миновали металлоискатель, и им предложили пройти на террасу, где подавали коктейли. Фрэнки смотрела на все широко раскрытыми глазами. Одни гости прохаживались по многоуровневой террасе в вечерних костюмах, причем женщины были увешаны драгоценностями. Другие устроились с коктейлями в руках в бассейне.

Внимание Фрэнки привлекла одна блондинка в воде. На ней был купальник, украшенный бриллиантами.

– Кажется, – пробормотала она, – достаточно было купить купальник. Вышло бы дешевле.

– Тебе безопаснее оставаться в платье, – заметил Харрисон.

Между ними проскочила искра – в этом можно было не сомневаться. Фрэнки прикусила губу. «Несправедливо, – сказали ее глаза. – Я думала, мы играем по правилам».

«Ты сама напросилась», – ответили глаза Харрисона.

Фрэнки хотела объяснить, что у нее маловато опыта в подобных играх и что она пришла на прием с целью сохранить работу. Но ее босс уже изучал толпу.

– Пойдем к бару, а заодно поищем наших хозяев.

Они не прошли и нескольких футов, когда Харрисон заметил Аристова.

– Он в смокинге, у дальнего края бассейна. Джулиана в красном платье.

Фрэнки легко нашла эту пару.

Харрисон взял для них выпивку в баре, и они стали лавировать в толпе, пока не оказались близко к Аристову. Но только через двадцать минут, закончив разговор, русский соизволил подойти к ним. Фрэнки чувствовала, что от сильного тела Харрисона буквально исходит жар, усиливающийся с каждой минутой.

Харрисон и Аристов поздоровались. Леонид, высокий, худой и довольно привлекательный мужчина, поцеловал Фрэнки в обе щеки, а затем представил им Джулиану и своего помощника, Виктора Каминского. Джулиана была безупречной красавицей брюнеткой. Легкое несовершенство черт только добавляло ей шарма. Она оценивающе взглянула на Харрисона, когда тот поцеловал ее в обе щеки, и поздоровалась с Фрэнки. Пухлый Виктор Каминский, отнюдь не красавец, поднес руку Фрэнки к губам.

– Счастливчик Харрисон, – пробормотал он.

Виктор не скрывал своего восхищения, особенно после того, как Харрисон упомянул, что она говорит по-русски. Он настоял, чтобы Фрэнки беседовала с ним на его родном языке, рассказывал ей о прекрасных картинах, которые выставлены на сегодняшний аукцион. Фрэнки кивала, хотя и не разбиралась в этом вопросе.

К счастью, ее спасла Джулиана. Когда Леонид предложил Харрисону познакомить его кое с кем из гостей, она взяла Фрэнки за руку.

– Мы с Франческой выпьем еще шампанского, – объявила Джулиана. – Не желаю слушать скучные деловые разговоры. – И увела Фрэнки. – Двое влиятельных, сильных мужчин, – пробормотала она. – Они хорошо смотрятся вместе.

Фрэнки не могла с этим поспорить.

– Бедняга Виктор, – поддразнила Джулиана. – Кажется, он на тебя запал. Но кто обратит на него внимание, работая на Харрисона?

– Я хочу сохранить свое место.

Темные глаза Джулианы сверкнули.

– Ты всегда можешь найти другую работу.

Не такую. И уж точно, не тогда, когда она вкалывает, стремясь доказать себе, что может добиться успеха. Пусть до успеха ее брата Эмилио, нейрохирурга, ей далеко.

Джулиана привлекла внимание бармена и заказала шампанское.

– Леонид утверждает, что Харрисон лелеет честолюбивые политические планы и собирается участвовать в президентской гонке.

– Не стоит говорить это Харрисону, – сухо возразила Фрэнки. – Не то он прочитает тебе лекцию о том, как на самом деле становятся президентами.

– Но власть – мощное оружие, согласна? А Харрисон такой красавчик!

– Да, внешне он очень привлекателен.

– Между ним и Леонидом существует напряжение, – заметила Джулиана.

Фрэнки продолжала улыбаться:

– Просто Харрисон хочет как можно скорее закончить переговоры. Судя по всему, возникли заминки.

Джулиана фыркнула:

– Думаю, проблема в том, что они очень похожи. Оба любят все контролировать. Оба привыкли быть лидерами. Империя Леонида вот-вот рухнет, но контроль для него превыше всего.

Бармен поставил два бокала с шампанским на стойку. Джулиана подтолкнула один к Фрэнки.

– В это трудно поверить, но Леонида интересует не только бизнес. На самом деле он хороший человек. Ему нужно быть уверенным в том, что он принимает правильные решения. Задержка в переговорах с Харрисоном, возможно, вызвана тем, что он сомневается.

Фрэнки это запомнила.

– А какой он? – с любопытством спросила она. – Мне кажется, он загадка.

Брюнетка надула губы.

– Так и есть. Умен. Жесток. Тем не менее отличный друг, ценит сотрудников, а со мной так и вовсе лапочка, хотя бывшая жена отхватила у него половину состояния и сделала ноги.

– Значит, неплохой человек.

Джулиана кивнула.

– В отличие от некоторых. Например, от Антона Марковича. – Она передернула плечами. – Я не стала бы терпеть его в этом доме, если бы Леонида с ним не связывали дела.

Фрэнки слышала о Марковиче. Он был одним из самых богатых людей в мире.

– Он здесь?

– К счастью, его нет в стране, и мне не нужно притворяться, что он мне нравится. Маркович опасный человек. У него сомнительные связи. К тому же он мерзкий и отвратительно относится к женщинам.

Фрэнки взяла себе на заметку избегать Антона Марковича, если, конечно, она его когда-нибудь встретит.

– Ладно, хватит о делах, – объявила Джулиана, поднимая бокал. – За знакомство!

Фрэнки пила шампанское медленно, однако алкоголь все-таки ударил ей в голову. Когда через час Джулиана подвела ее к Харрисону, она расслабилась. А Харрисон, наоборот, был напряжен. Леонида с ним не было, и по сжатым губам своего босса Фрэнки заключила, что ему так и не удалось решить вопрос, ради которого они приехали.

Джулиана покинула их – аукцион должен был скоро начаться. Харрисон допил янтарную жидкость и нахмурился.

– Понятия не имею, зачем мы приехали. Он избегает оставаться со мной тет-а-тет, хотя знает, что я хочу поговорить с ним.

Фрэнки вспомнила слова Джулианы. У нее есть ценная информация. Ему нужно это знать.

Она сделала глубокий вдох:

– Джулиана сказала, что Леонида интересуют не только дела. Он должен удостовериться, что принимает верное решение. Если он оттягивает переговоры, то только потому, что сомневается.

Харрисон устремил на нее смертоносный взгляд. Фрэнки беспокойно переступила с ноги на ногу.

– Ты говорила с ней о делах?!

– Ведь вы хотели, чтобы я добыла информацию. Она сама начала этот разговор. Джулиана чувствует, что у вас напряженные отношения.

Харрисон пробормотал ругательство. Фрэнки не шелохнулась, хотя ладони у нее вспотели, а колени подогнулись.

– К чему сомнения, если эта сделка сохранит ему шкуру.

– А что сохранит ему гордость? – мягко поинтересовалась Фрэнки. – Леонид испытывает финансовые трудности. Его империя рушится на глазах у всех, а он устраивает подобный прием. Мне кажется, он хочет заявить, что его это не сломит. Что он выживет. Почему бы вам не показать, что вы понимаете его?

В глазах Харрисона сверкал непонятный огонь.

– Все это ты почерпнула от Джулианы?

– Да.

Он нахмурился:

– Даже если я соглашусь проявить понимание, как это сделать? Он никогда не бывает один. Каминский не отходит от него ни на шаг.

– Должна представиться возможность. Джулиана упомянула, что аукцион для Леонида очень важен. Может, попробуете поговорить с ним после него?

– Если только это не очередная потеря времени, – процедил Харрисон сквозь зубы.

– Вы не узнаете, пока не попробуете.

Харрисон поставил пустой бокал на стол.

– Ну, тогда идем.

Они вошли в бальный зал, отделанный золотом. Толпа была взбудоражена. Облаченные в смокинги официанты разносили шампанское, а персонал аукциона готовился к торгам.

Список лотов производил впечатление. При виде начальных цен за некоторые картины глаза Фрэнки полезли на лоб. Они исчислялись цифрами с шестью нулями.

– Вот это да, – пробормотала она. – Ничего себе аукциончик.

Харрисон не ответил. Он изучал список.

Свет стал ярче. На сцену вышел Леонид вместе с Джулианой и поприветствовал всех. Он пошутил: жалко, что Джулиана присутствует здесь не в качестве ведущей, а как гостья, и все засмеялись. Он говорил о том, как важно искусство и как оно влияет на жизни людей. Фрэнки решила, что речь неплоха. Она даже увидела в Леониде проблеск хорошего, о чем упоминала Джулиана. Можно не сомневаться: харизматичный русский умеет заставить себя слушать.

Леонид прокомментировал несколько лотов, а затем его место занял аукционист. Сначала были представлены картины современных русских художников. Цена повышалась с каждой новой картиной. Последняя ушла с молотка за два миллиона фунтов.

Следующим было полотно Шагала в светло-голубых тонах.

– Мне нравится эта картина, – вполголоса произнесла Фрэнки.

Харрисон кивнул:

– Мне тоже.

Торги начались с полутора миллионов фунтов. Британец в первом ряду поднял цену до двух. Американец с южным акцентом дал два с половиной. Торги быстро дошли до трех с половиной миллионов.

Харрисон поднял руку:

– Четыре миллиона.

Фрэнки замерла.

– Четыре миллиона! – выкрикнул аукционист. – От джентльмена сзади.

Аукционист убеждал других принять вызов, но американец и британец умолкли. Они были не настолько безумны.

– Продано! – объявил аукционист. – За четыре миллиона фунтов мистеру Гранту.

Толпа зашумела. Фрэнки смотрела на Харрисона, не скрывая потрясения.

– Надеюсь, Леонид это оценит, – негромко сказал он. – К тому же мне нравится Шагал.

Ничего себе – обратить на себя внимание ценой четырех миллионов фунтов! Продали еще две картины за баснословные деньги. Затем на сцене снова появился Леонид, чтобы поблагодарить гостей за щедрость. Затем он спустился в зал, сказал что-то Виктору Каминскому и отошел. Наконец он был один.

Харрисон повернулся к Фрэнки:

– Отвлеки Каминского на несколько минут, ладно?

Вообще-то это не входило в ее обязанности, но не могла же она подвести Харрисона.

– Без проблем. – Фрэнки поправила платье. – Предоставьте его мне.

Харрисон кивнул и зашагал вслед за Леонидом. Когда Каминский отошел к бару, отделанному экзотическими породами дерева и камнем, Фрэнки направилась к нему. Виктор болтал с привлекательной официанткой. Стуком призывая бармена, Фрэнки надеялась привлечь внимание Виктора, однако он продолжал болтать с хорошенькой блондинкой, а потом заказал два коньяка. Один – для Леонида.

Кровь вскипела в ее жилах. Фрэнки повысила свой хорошо поставленный голос и громко поблагодарила бармена за содовую с лаймом. Виктор наконец заметил ее, и глаза его загорелись, словно он наткнулся на золотую жилу.

Взяв бокалы с коньяком со стойки, он направился к Фрэнки.

– А где Грант?

– Беседует со знакомым. – Фрэнки с надеждой взглянула на него. – Пока он занят, может, покажете мне коллекцию картин Леонида, о которой вы рассказывали? Я загорелась после аукциона. Все так замечательно.

Виктор кинул взгляд в зал и нахмурился.

– Пожалуйста. – Фрэнки понизила голос. – Когда мне еще представится такой шанс?

Морщина на лбу Виктора разгладилась.

– Только если вы согласитесь попробовать этот великолепный коньяк.

– Идет, – кивнула молодая женщина.

Один бокал она переживет.

Фрэнки взяла у него бокал, и они поднялись на второй этаж особняка. Коллекция Леонида, как объяснил Виктор, располагалась там и на третьем этаже. На фоне ковров и идеально подобранного освещения картины смотрелись потрясающе.

Фрэнки не нужно было притворяться, что ей интересно. Виктор с воодушевлением рассказывал о каждой картине. Она то и дело касалась его руки и благодарно улыбалась. Это работало, если судить по красным пятнам, проступившим на его щеках.

Фрэнки ощутила свою женскую власть. Кажется, ей удается быть роковой женщиной. И почему она не пыталась попробовать себя в этой роли раньше?

Они прошли по второму и третьему этажам. Экскурсия продолжалась добрых двадцать минут. Виктор остановился перед картиной известного современного русского мастера. Для Фрэнки это были всего лишь разбросанные по полотну черные и зеленые пятна.

– Так интересно, – проворковала она, потягивая коньяк стоимостью пять тысяч долларов за бутылку, наслаждаясь его вкусом и ароматом.

– Потрясающе, – согласился Виктор, оперевшись рукой о стену. – Но мне нужно вернуться. Меня ждет Леонид.

– А я хотела посмотреть другие картины, – разочарованно протянула Фрэнки.

Глаза Виктора сверкнули.

– В апартаментах Леонида есть шедевры Шагала. Думаю, он не будет возражать, если я вам их покажу.

В голове женщины зазвучали тревожные колокольчики. Выражение светло-карих глаз Виктора не вызывало сомнений.

– Ох нет, не надо, – торопливо запротестовала Фрэнки. – Я не хочу вторгаться в личное пространство Леонида.

– Вы уверены? – Виктор придвинулся ближе. – Вы были такой хорошей слушательницей.

– Да, – отрезала Фрэнки.

Сейчас он ее поцелует. Стоит ли удивляться? Ведь она с ним откровенно заигрывала.

Сердце ее забилось быстрее.

– Виктор, с вашей стороны было так мило устроить для меня экскурсию…

Виктор уперся в стену другой рукой, так что она оказалась в ловушке.

– Не убегай от меня, – сказал он по-русски низким голосом. – Останься.

Фрэнки охватила паника. Виктор наклонил голову. Она поднырнула под его руку и отступила на шаг. Он взглянул на нее удивленно. Фрэнки подняла свой почти пустой бокал.

– Я хочу выпить.

– Еще коньяка?

Она энергично кивнула:

– Коньяк отличный.

– Ну, что же…

Виктор протянул руку и повел Фрэнки к лестнице, ведущей в бальный зал. Он собственнически обнимал ее за талию, пока они шли к бару. Виктор заказывал коньяк, а она лихорадочно озиралась в поисках Харрисона.

Он протянул Фрэнки бокал и предложил:

– Потанцуем?

Фрэнки решила, что лучше танцевать, так как пить ей не хотелось. Она собралась поставить бокал на стол, но Виктор махнул рукой:

– Возьми его с собой.

Он повел Фрэнки на середину зала. Оркестр играл достаточно медленную композицию, чтобы они могли танцевать и одновременно пить. Она чуть не поперхнулась, когда Виктор прижал ее к себе. Коньяк в сочетании с уже выпитым шампанским окрасил все в яркие радужные тона. Однако у Фрэнки появилось ощущение, что это кошмар наяву. Танцующих было много. Ей стало жарко. К тому же Виктор не оставлял попыток поцеловать ее.

Черт тебя побери, Харрисон Грант! Куда ты пропал?

Глава 6

Леонид Аристов в одиночестве стоял на балконе с видом на озеро.

И он, похоже, совсем не удивился, когда к нему присоединился Харрисон. В темноте сверкнула его белозубая кривоватая улыбка.

– Любишь Шагала? Я понятия не имел.

– Всегда любил.

– А я-то думал, что ты хотел произвести на меня впечатление.

Харрисон пожал плечами:

– Думай, как тебе нравится. Я пытаюсь понять, чем вызвано оттягивание сделки. Мне казалось, мы все решили.

Леонид усмехнулся:

– Я как невеста в день свадьбы. Меня одолели сомнения.

– Тебя смущают условия?

– Нет, не они.

– Тогда что? – Харрисон говорил спокойно, не выдавая нетерпения. – Объясни.

Леонид смотрел на воду.

– Человек становится философом, когда дело его жизни рушится. То, что когда-то было для меня важно, сейчас утратило всякий смысл.

Харрисон смотрел на худое лицо русского.

– Ты принял несколько неудачных решений, Леонид. Но ты отличный бизнесмен. Ты восстанешь из пепла.

– Как и ты. – Аристов бросил на него взгляд. – Мои инстинкты говорят, что тебя интересует вовсе не «Сибериус», Харрисон. Осмелюсь предположить, что тобой владеет желание отплатить Антону Марковичу.

Харрисон встревожился:

– Почему ты решил, что это имеет какое-то отношение к Марковичу? То старая история.

Аристов пристально взглянул ему в глаза.

– Маркович стал одним из самых влиятельных людей в мире. Он свел твоего отца в могилу. Я, на твоем месте, хотел бы заставить его страдать. – Он улыбнулся при виде замкнутого лица Харрисона. – Задав несколько вопросов приятелю в отделе инвестиционного банка, курирующем слияния и приобретения, я получил ответы. Мне известно, что ты приобрел другого ключевого поставщика Марковича. Осталось сложить два и два.

В глазах у Харрисона потемнело от ярости и страха. За разглашение подобных сведений людей нужно выкидывать с работы немедленно! Но это уже не важно. Сейчас перед ним встала проблема гораздо серьезнее. Леонида и Антона Марковича связывают деловые отношения. Леонид может свести все его усилия на нет.

Почему он до сих пор этого не сделал?

– Я не выношу Марковича, – ответил Леонид на невысказанный вопрос. – Да, я веду с ним дела, но только по необходимости. Мне все равно, что ты сделаешь с Марковичем, – протянул он. – Я даже получу удовольствие, когда он слетит с пьедестала. Но меня волнует, что ты намерен предпринять в отношении моей компании.

Харрисона захлестнуло облегчение.

– «Сибериус» станет дочерним предприятием и предоставит «Грант индастриз» доступ к новому рынку.

– Или вы ее ликвидируете. – Аристов сузил глаза. – Рынок, который охватывает «Сиберуис», не так уж велик. Поэтому я допускаю, что компания просто перестанет существовать.

– В следующем десятилетии этот рынок существенно расширится, – возразил Харрисон. – Глупо упускать такой шанс.

Леонид смотрел на него умными, проницательными глазами.

– А ведь у нас есть что-то общее, Харрисон. Мой отец основал «Сибериус». С этой компании все началось. Меня волнует ее судьба. Я не могу позволить тебе разрушить ее ради мести.

Харрисон его понимал. Но если он хочет поставить Антона Марковича на колени, ему нельзя опираться на эмоции.

– Я не собираюсь ликвидировать «Сибериус». Я хочу свести счеты с Марковичем.

– А я пытаюсь решить, что мне еще нужно, Грант. Я изучал рынок недвижимости на Манхэттене. Там продается пара пентхаусов, и риелторы согласились показать их мне на следующей неделе. Если мне понравится будущее, которое ты уготовил компании, я подпишу договор.

Харрисон кивнул. Придется постараться, но он справится.

– Я понял.

Леонид склонил голову. Его тонкие губы тронула легкая улыбка.

– Что ты сделал с Каминским? Он должен был принести мне коньяк.

– Я послал к нему Франческу.

Леонид откинул голову назад и расхохотался:

– Как ты жесток!

– Это к кому же?

– По отношению к Виктору, конечно. Ведь он запал на нее.

Харрисон вошел в бальный зал, чувствуя головокружение от одержанной победы. Он пробирался сквозь толпу энергичным, пружинистым шагом. Мозг работал четче и яснее, чем в последние несколько месяцев. Грызущая его тревога утихла, на затянутом тучами небосклоне снова засияло солнце.

Леонид Аристов догадался, что скрывалось за его намерениями, но Леонида не волновало, какая участь ждет Марковича. Осталось осуществить задуманное. Когда Аристов подпишет договор, он прижмет негодяя к стене.

Подойдя к бару, Харрисон заказал виски. «Браво!» – похвалил он себя.

Впрочем, он тут же вспомнил про Франческу, которая справилась со своей задачей и удержала Каминского на расстоянии, пока он разговаривал с Леонидом. Причем она взялась выполнить его распоряжение без вопросов! Она все прекрасно поняла. Он будет лжецом, если не признается, что это его возбудило.

Харрисону нравилось, что она не боится высказывать свое мнение. Но не помешает ли это их совместной работе?..

Франческа обладала редкостным даром – она притягивала к себе людей своей открытостью и очарованием. Он почему-то не сомневался, что она поладит с Джулианой, которая в этом на нее похожа. Благодаря Франческе, своему тайному оружию, он добился своего. Только бы не подпасть под ее обаяние самому…

Харрисон допил виски, поставил бокал и отправился на поиски своей личной помощницы. Она отличная сотрудница, но в отношениях с мужчинами ей явно не хватает опыта.

Он увидел Франческу в углу зала, с Каминским.

Рука Каминского была подозрительно близка к ее ягодицам. Франческа улыбалась, но улыбка была фальшивой, а на лице ее вдруг мелькнуло паническое выражение. Харрисон поспешил на помощь.

В несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, он громко сказал:

– А вот и я!

Каминский посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением. Харрисон твердо встретил его взгляд. Помощник Аристова безропотно уступил место. Впрочем, на прощание, выразительно глядя на Фрэнки, он произнес:

– Я приду позже.

«Нет, не придешь», – подумал Харрисон. Франческа кивнула ему все с той же фальшивой улыбкой и встала ближе к Харрисону.

– Я не хочу это пить, – услышал он ее шепот.

Харрисон забрал у Фрэнки бокал, поставил его на стол и обнял ее. Она доверчиво прильнула к нему.

– Слава богу, ты пришел, – пробормотала она. – По-моему, он собирался меня поцеловать.

– Поцеловать тебя?

– Я сама виновата, – призналась молодая женщина. – Мне пришлось внушить ему эту мысль, пока мы осматривали коллекцию картин Леонида, чтобы удержать его возле себя.

– Что ты ему внушила? – нахмурился Харрисон.

– Ну, я флиртовала с ним. Ничего особенного, честно. Просто, когда он сказал, что его ждет Леонид, я испугалась, что ты еще не успел с ним переговорить… И мне пришлось дать ему понять, что я не прочь, если он не ограничится рассказом о картинах.

– Прости, – хрипло произнес Харрисон. – Это моя вина. Я не должен был тебя отпускать. Он на тебя запал, – повторил он слова Леонида.

Щеки Фрэнки порозовели.

– Это слишком сильно сказано.

– Я так не думаю.

Харрисон с восхищением посмотрел на нее. Фрэнки действительно была потрясающей женщиной, а в этом платье – особенно. Когда он ее в нем увидел, у него едва не отвисла челюсть. Не потому, что Харрисон не встречал женщин с роскошной фигурой в платье с глубоким вырезом, а потому, что Франческа являла собой сочетание невинности и соблазна – комбинация, против которой невозможно устоять. У него весь вечер чесались руки – так хотелось обнять ее. А когда они шли по красной ковровой дорожке и его ладонь лежала на ее талии, Харрисон с трудом себя сдерживал, мечтая привлечь Фрэнки к себе.

Он любовался ее щеками, залитыми румянцем, тонкими чертами лица, полными чувственными губами. А если вспомнить ее изумительные ножки… Неудивительно, что она свела с ума Каминского.

Как и его самого…

Харрисон вдохнул ее запах. Что это? Апельсин? Этот запах способен сбить с ног, как хороший удар. Он забывал про дела, вспоминая этот запах. А сейчас она в его объятиях. Какие у нее соблазнительные формы! Напряжение отпустило ее. Франческа была расслаблена, ее тело идеально вписывалось в его тело.

Она подняла глаза, и их взгляды встретились. Серые глаза затуманились.

– Ты поговорил с Леонидом? – неожиданно охрипшим голосом спросила она, развеяв чары.

– Благодаря тебе, я все выяснил.

– Что именно?

– «Сибериус» основал его отец, и компания ему небезразлична. Леониду трудно с ней расставаться.

– Он отдает ее в хорошие руки.

Харрисона захлестнуло чувство вины.

– Слияние есть слияние, – грубовато сказал он. – Я не могу контролировать все.

– Но он подпишет контракт?

– Да. Осталось представить ему план, как мы собираемся поступить с компанией. Он будет в Нью-Йорке на следующей неделе. Но это не проблема.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнула Фрэнки. – Я рада, что помогла.

– Ты была звездой. Прими мою искреннюю благодарность.

– Ну хорошо. Спасибо. – Фрэнки прикусила нижнюю губу, как делала всегда, если ее что-то тревожило. – Я хотела сказать еще в самолете… Я человек сдержанный, Харрисон, но, начав работать на тебя, стала сама не своя. И не знаю почему.

Харрисон догадывался, но сказал:

– Наверное, я тебя еще пугаю.

– Может быть. – Она неуверенно кивнула.

– Думаю, нам лучше уйти, – заявил он. – Пока Каминский не появился снова.

Фрэнки согласилась с ним и отступила на шаг. Судя по лицу женщины, ее, как и его, обуревали противоречивые чувства.

Они попрощались с Леонидом и Джулианой. Леонид сказал, что Татьяна позвонит им и уточнит его расписание на следующую неделю. Виктор Каминский не скрывал досаду. Франческа встала на цыпочки и расцеловала его в обе щеки. Он что-то ей сказал. Она нахмурилась, подумала и ответила.

– Ужасно, – призналась она, залезая в «роллс-ройс». – Он хочет побродить со мной по Манхэттену.

Харрисон вздохнул, когда ее шикарная попка опустилась на заднее сиденье.

– Скажешь ему, что занята. Кстати, это правда.

– Я так и сделаю. Жалко, что мне пришлось внушить ему ложные надежды.

– Он взрослый мальчик. Как-нибудь переживет.

А как ему самому совладать со своими чувствами к ней?

Фрэнки помолчала, ее серые глаза были задумчивы. Харрисон отдал шоферу распоряжение, опустил разделявший их экран, и машина плавно тронулась. Фрэнки отвернулась к окну и всю дорогу смотрела в него. Харрисон смотрел в другую сторону, размышляя о ней. Она была честной и прямой, тогда как многие женщины были хитрыми и лживыми.

В машине царила тишина. Харрисон старательно изучал небо Лондона, чтобы не любоваться красивым профилем Франчески. Из-за выпитого виски и успешных переговоров с Аристовым ему было ох как непросто контролировать влечение к ней, которое он испытывал уже неделю.

Молчание затягивалось, и напряжение стало почти осязаемым. Франческа продолжала смотреть в окно и теребила шаль. Вдруг он почувствовал, что она повернулась к нему.

– Харрисон… Я сделала что-то не так?

Он нахмурился:

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

Она отвела глаза:

– Я… я не знаю. Вроде бы сегодня вечером я сделала все правильно, но меня не отпускает ощущение, что что-то не так.

В глубоком вырезе платья виднелись ее груди. При взгляде на пухлые полуоткрытые губы Фрэнки по его телу пробежала волна возбуждения.

– Тебе кажется, – чуть хрипло ответил Харрисон. – Сегодня ты была бесподобна.

– Тогда почему ты перестал обращать на меня внимание после того, как мы ушли? Я сказала что-то не то Леониду или Джулиане?

– Нет. – Харрисон не хотел бы развивать эту тему. То же самое ему подсказывал разум, но ее уязвимость тронула его. Он сделал глубокий вдох и признался: – Я сохраняю дистанцию между нами.

Серые глаза женщины расширились. Руки на коленях дрогнули.

Ему нельзя смотреть на Фрэнки!

– Влечение между нами… – Харрисон затряс головой. – Это не должно произойти. Мы оба это знаем.

Фрэнки кивнула, однако отвести от него взгляд не смогла.

– Франческа… – вырвалось у него.

Это была мольба. Которой Фрэнки не вняла. Они одновременно потянулись друг к другу. Прикосновение к ее обнаженной коже вызвало у мужчины потрясающие ощущения.

Харрисон ухватил ее за подбородок и впервые за долгое время сделал это исключительно ради удовольствия. Он поцеловал женщину, к которой ему хотелось прикоснуться с той ночи, когда он обнаружил ее в кресле Тессы.

Губы Фрэнки оказались сладкими, как и обещали. Харрисон прильнул к ним, соблазняя, обещая… Из груди женщины вырвался вздох, когда она страстно ответила на поцелуй. Ее руки легли ему на плечи. Харрисон нежно куснул ее нижнюю губу, втянул в рот и пососал. У Фрэнки был удивительный вкус – смесь невинности и чувственности.

Он не останавливался, пока не исследовал каждый дюйм ее губ. Температура его тела повысилась. Он не мог вспомнить, когда в последний раз забывался до такой степени.

Наконец Харрисон лишился остатков благоразумия. Он притянул женщину ближе. Она с готовностью подалась навстречу. Рука Харрисона легла на ее шею. Губы Фрэнки приоткрылись.

Его язык скользнул в ее теплый рот. Сначала Фрэнки отвечала нерешительно, но с каждой секундой все смелее встречала ласки. Затем их языки переплелись в интимнейшем поцелуе. От ее вздохов его тело напрягалось сильнее.

Но даже этого ему было мало! Мало… Он хотел…

Это вернуло Харрисона в реальность. Он оторвался от губ Фрэнки и отодвинул ее, причем руки его слегка дрожали. В тишине слышалось его прерывистое дыхание.

Затуманенное выражение лица Франчески сменилось ужасом.

– Это не твоя вина, – хрипло проговорил Харрисон. – Виноват я.

Фрэнки прижала пальцы к губам и покачала головой.

– Я… я виновата не меньше.

Может, и так, но основная вина лежит на нем. Нельзя было уступать себе. Недопустимо быть безрассудным, когда на кону стоит так много. Тем более со своей подчиненной. Черт, о чем он думал?

Харрисон пригладил волосы, лихорадочно соображая, как исправить положение.

– Непростая для нас обоих выдалась ночка, – наконец протянул он. – Думаю, мы оба согласны с тем, что это была ошибка. Так, краткое умопомрачение.

Франческа кивнула.

– Согласна. Это… – Она умолкла, на ее лбу появилась морщина. – Это недопустимо со всех точек зрения. Это никогда не повторится.

– Хорошо. – Харрисон взглянул на нее. – Ты стала для меня незаменимой помощницей, Франческа. Сегодня ты отлично справилась. Возможно, мне не раз потребуется нечто подобное. Это будет нелегко, а иногда я буду тем еще сукиным сыном. Но я могу гарантировать, что за шесть месяцев работы у меня ты узнаешь больше, чем у кого-нибудь другого за шесть лет.

В ее серых глазах вспыхнула решимость.

– Я справлюсь, Харрисон. Можешь на меня положиться.

– Я знаю. Мы станем отличной командой.

И только.

Фрэнки закусила губу и кивнула. Машина остановилась перед «Чатсфилдом». Харрисон вышел и помог выйти Франческе, не обращая внимания на вновь проскользнувшую между ними искру. К счастью, ему не составило особого труда отмахнуться от владевших им эмоций. Франческа же продолжала вспоминать о том, что случилось в машине.

Возле ее спальни Харрисон пожелал ей спокойной ночи. Фрэнки ответила ему тем же, зашла к себе и закрыла деревянную дверь. Харрисон прислушался, но не услышал удаляющихся шагов. Значит, она стоит, прижавшись спиной к двери, и думает.

– Забудь про поцелуй, Франческа, – сказал он. – Он ничего не значил.

– Уже забыла.

Его губы слегка изогнулись. Пусть лучше она ни о чем не думает. Но какая досада! Этот вечер можно было назвать триумфальным, если бы он не уступил соблазну! Промашка может дорого ему обойтись. Расслабляться нельзя. Он этого не допустит.

Глава 7

Фрэнки провела уик-энд, переставляя на террасе горшки с цветами. Она старалась не думать о поцелуях в машине. Она почти убедила себя, что прием в доме Леонида Аристова – ее фантазия. Однако доставленные в десять часов утра в понедельник две дюжины белых роз с карточкой от Виктора Каминского доказывали, что все это произошло на самом деле.

Похоже, Каминский не предполагал, что она может отказать. «Позвольте показать сокровищу другие сокровища. В пятницу вечером? Виктор», – написал он.

Фрэнки нахмурилась. Она же сказала, что ее расписание не оставляет времени для отдыха. И она в самом деле была очень занята. На столе скопилась гора бумаг. На шесть месяцев о личной жизни придется забыть.

Ноздри щекотал божественный аромат роз. Фрэнки вздохнула. Она была готова умереть, лишь бы получить розы от мужчины, который ей нравится. Но нет, их прислал Виктор. А целовалась она с боссом.

Ведь она доказала, что является незаменимой помощницей – и на тебе. Наверное, в тот момент в голове что-то замкнуло.

Фрэнки, нахмурившись, смотрела на свои любимые цветы. Харрисон Грант, строгий, иногда пугающий, потрясающе красивый босс, находит ее привлекательной. Но это не важно. Его поцелуи ничего не значили. Вот только для Фрэнки они стали невероятным чувственным опытом. Такого в ее жизни еще не было. Испытывать притяжение к человеку, с которым ты работаешь бок о бок, – это одно, и совсем другое – уступить этому притяжению.

Поступило электронное письмо. Пришел отчет, который она запрашивала в отделе маркетинга. Отлично! Это отвлечет ее от Харрисона Гранта.

Босс появился в офисе после обеда. Харрисон выглядел так, как должен выглядеть магнат: светло-серый костюм и белоснежная рубашка, оттеняющая загар, который он приобрел, плавая на яхте с деловым партнером.

Харрисон многозначительно взглянул на цветы:

– Виктор? – Фрэнки кивнула. Он покачал головой. – Лучше отшить его.

– Я знаю. Не хочется говорить ему это в лицо.

– Да ладно, Франческа. Ловко отшивать поклонника в Нью-Йорке должна уметь каждая молодая женщина.

Она положила карандаш.

– Вряд ли тебя когда-нибудь отшивали. Не думаю, что это приятно.

– Приятно целоваться в лифте.

Фрэнки растерялась, а Харрисон схватил карточку, прикрепленную к цветам, и прочитал ее, вернее, попытался прочитать. Она протянула руку:

– Верни.

– Виктор пишет по-русски. Что он хочет?

Щеки женщины залила краска.

– Это личное послание.

– Моя принципиальная Франческа, – с иронией протянул Харрисон, – ничего другого я от тебя и не ожидал. Хочешь, я сам с ним поговорю?

– Ни в коем случае. Мне это по плечу.

– Ладно. Мне нужно сделать пару звонков, а затем мы приступим к плану для Леонида.

– Я его уже набросала. – Фрэнки взглянула на часы. – Почти пять. Заказать ужин?

Харрисон нахмурился:

– Я проторчал в помещении все утро, а погода стоит отличная. Давай поработаем у меня на террасе, и моя экономка приготовит нам ужин.

Фрэнки не была уверена, что это разумная мысль, но возражать не стала.

– Звучит неплохо, – согласилась она. – Я тоже не прочь выбраться из офиса.

Харрисон сделал важные звонки, они взяли необходимые документы и в его роскошном «ягуаре» отправились в пентхаус на западе Центрального парка. В этом районе жили богатые и знаменитые.

Пентхаус Харрисона напоминал его кабинет – такой же стерильный и необжитой. Фрэнки сбросила туфли и принялась рассматривать картины, висевшие на стенах. Их было немного по сравнению с коллекцией Леонида, но она не сомневалась, что все они стоят баснословных денег. Возле полотна Шагала, выполненного в тех же насыщенных голубых тонах, что и картина, купленная им за четыре миллиона фунтов, Фрэнки задержалась.

– Теперь у нее появится компания, – услышала она позади себя голос Харрисона и от неожиданности подпрыгнула: он подошел неслышно, как кошка. – Расслабься, – протянул он, явно забавляясь. – Я не Виктор Каминский.

Нет. Харрисон Грант гораздо опаснее. Особенно когда так улыбается. Словно солнце выглянуло из-за туч.

Фрэнки перевела взгляд на картину, чтобы ее пульс успокоился. На букете из ярких цветов сидели птица и женщина. Букет плыл по реке, обсаженной пальмами. Мотив перекликался с картиной, купленной в Лондоне. Однако понять смысл, который вложил в картину художник, было не так-то просто.

– Какая фантазия, – пробормотала Фрэнки. – Сочетание несочетаемого. Словно он подсмотрел это в какой-то другой вселенной.

Харрисон кивнул:

– Вполне возможно. На Шагала влияли многие направления в искусстве – сюрреализм, кубизм, супрематизм, – но он создал свою реальность, в которой совместились внешний и его внутренний мир. Он воплощал в картинах свои мечты. Цвета просто потрясающие.

Фрэнки была с ним согласна.

– Эта картина – одна из твоих любимых?

– Возможно, даже самая любимая. – В его глазах вспыхнули янтарные искорки, придавшие ему особое очарование и немного смягчившие выражение лица. – Некоторые из его поздних работ производят гнетущее впечатление. Они говорят о личных трагедиях, которые пережил Шагал.

– Я хотела бы на них взглянуть. Уверена, они тоже потрясающие.

– Да, они не могут оставить равнодушным.

Фрэнки очаровала открывшаяся ей грань характера Харрисона. Он говорил о Шагале с чувством, которое до этого было скрыто.

– Ты удивлена? – Его губы изогнулись. – Монстру не чужды чувства, Франческа. Если он хочет их выпустить.

Как той ночью в машине… Тогда он отбросил свой железный контроль и зацеловал ее до беспамятства.

– Почему бы ему не позволить себе чувствовать всегда?

Он пожал плечами:

– Таков удел монстра.

Фрэнки промолчала. Если Харрисон захочет добавить к этому что-нибудь еще, он это сделает. Сам.

– Начнем? – предложила она.

Он кивнул:

– Элиза готовит паэлью с креветками и лобстерами. Не хочешь сначала выпить?

– Не откажусь от минеральной воды. – Сегодня вечером она не позволит себе переступить черту.

Терраса в форме пятиугольника, откуда открывалась панорама Нью-Йорка, включая Центральный парк, была отличным местом для работы. Фрэнки включила ноутбук и залюбовалась видом.

– Я получила отчет отдела маркетинга и продаж, – сказала она, когда Харрисон вернулся с напитками.

– Хорошо. – Он сел рядом, вытянув длинные ноги.

Фрэнки тут же почувствовала его мужскую привлекательность, тепло и мощь, исходящие от него. Ей понадобится вся сила воли, чтобы направить мысли в деловое русло.

– Мы можем взглянуть на организационную структуру? – спросил он.

– Да.

Она нашла нужный файл. На диаграмме были изображены все подразделения «Грант индастриз».

Харрисон изучил диаграмму.

– А теперь давай посмотрим, какое место мы отведем «Сибериусу».

Фрэнки печатала, почти ничего не понимая из того, о чем говорит Харрисон. Переспрашивать она не стала, поскольку была уверена, что у него имеются на все веские основания. Наконец они приступили к маркетинговому плану. Фрэнки казалось, что отдел отлично поработал, однако Харрисон забраковал пару идей.

– Почему? – не выдержала она. – Это грамотные, продуманные предложения.

Харрисон кивнул и закрыл глаза. Длинные ресницы отбросили тени на его щеки.

– В данном случае они лишние.

Они продолжили изучать предложения отдела маркетинга. Одно из них заключалось в размещении рекламы в торговых изданиях.

– Это вычеркни, – велел Харрисон.

Фрэнки уже ничего не понимала. Когда Джош, начальник отдела, делился с ней соображениями, он утверждал, что ключом к успеху будет реклама.

– Но в США никто не знает о «Сибериусе» и его продукции, – возразила она. – Как компания будет расширяться?

Харрисон покачал головой:

– В наши цели пока не входит расширение компании. Она и так занимает неплохие позиции в своем регионе.

Фрэнки отложила ноутбук и, нахмурившись, взглянула на Харрисона:

– Поправь меня, если я ошибаюсь. Мы должны убедить Леонида в том, что «Сибериус» в составе «Грант индастриз» будет расти и развиваться. По его словам, у компании имеются инновационные разработки. Как мы будем их продвигать?

– Все не прочь заявить, что обладают инновационными разработками, – нетерпеливо бросил Харрисон. – Я никому не собираюсь подавать призрачную надежду. На совете директоров может произойти все что угодно.

– Они, несомненно, поддержат тебя, если это единственный способ заставить Леонида подписать контракт. У них не останется выбора.

– Ты их идеализируешь. Они поступят так, как будет выгодно с точки зрения бизнеса. «Сибериус» занимается почти тем же самым, что и мы. Совет директоров может избрать путь поглощения одной компании другой. Сомнительно, что в этом случае «Сибериус» сохранится без изменений.

– Тогда зачем мы тратим время, разрабатывая этот план? – спросила Фрэнки.

Ответ пришел сам собой. Харрисон не собирался сохранять «Сибериус», однако хотел убедить Леонида в обратном.

Каждая клеточка в теле Фрэнки воспротивилась этому. Компания принадлежала отцу Леонида. Он мечтал ее сохранить. Вот что удерживало его от подписания договора.

– Ты готов заполучить ее любой ценой, верно?

Полуночные глаза Харрисона мрачно сверкнули.

– Я обещал Леониду, что постараюсь сохранить «Сибериус» в неприкосновенности, но не в моей власти сдержать слово, если обстоятельства сложатся по-другому.

– Понимаю, – медленно проговорила молодая женщина.

– Франческа…

Она покачала головой. Следует промолчать, если она не хочет накликать на себя неприятности.

– Ладно, продолжим, – спокойно сказала она, глядя на экран. – На чем мы остановились?

– Франческа, – повторил Харрисон. – Это бизнес. Тебе пора становиться большой девочкой и быть проницательной. Ты понятия не имеешь, что стоит на кону.

Услышав про «большую девочку», Фрэнки взглянула на него, и в ее глазах полыхнуло пламя.

– Диктуй. Но не заставляй меня соглашаться со всем, что ты предлагаешь.

– Таков закон джунглей. – Харрисон еле сдерживал гнев. – Выживают сильнейшие.

– В твоем мире, может быть, – парировала она. – Но не в моем.

– Как я должен, по-твоему, поступить? – вспылил он. – Позволить кому-нибудь еще заполучить «Сибериус», потому что мне вдруг захотелось сглупить и сказать Леониду правду? Этого не будет!

– Я верю в карму, – заявила Фрэнки. – Леонид хороший человек. И он поверил тебе.

– Мне известно о карме все, Франческа. Я знаю о ней больше, чем ты сможешь узнать за всю свою жизнь, поверь.

Фрэнки настороженно наблюдала, как Харрисон подошел к перилам и взглянул на Нью-Йорк, на который опускалась ночь. Их разделяло футов десять, что позволило ей сделать глубокий вдох и овладеть собой. Эта работа для нее – все. Она должна доказать, что отлично справится. Однако не вопреки принципам, в которых ее воспитали.

– Я не хочу упорствовать, – спокойно сказала Фрэнки, – но мой отец научил меня ценить честность. Он считает: если возникнет ситуация, которая заставит тебя заключить сделку с совестью, лучше выйти из игры.

Харрисон повернулся, прислонился к перилам и положил на них локти.

Фрэнки почувствовала, как на нее дохнуло холодом.

– «Грант индастриз» основал мой дед, но только благодаря уму и чутью моего отца, модернизировавшего достаточно успешную на тот момент компанию, она стала игроком, с которым стал считаться весь мир. Он почти всю жизнь провел в офисе, пожертвовал ради нее всем, и его жертва вскоре окупилась. Мне было десять лет. Однажды отец вернулся домой поздно вечером с широкой улыбкой на лице и сказал нам, что «Грант индастриз» вошла в список ста самых прибыльных компаний Америки. – Харрисон поднял бровь. – Ты только представь! Мне было десять, Кобурну – восемь лет, но мы поняли, что это значит.

Фрэнки автоматически кивнула, не понимая, зачем он ей это рассказывает.

– После окончания университета мы с Кобурном стали работать в компании. Это было у нас в крови, как и в крови отца. Но мы не предполагали, что скоро ответственность за судьбу компании целиком ляжет на наши с Кобурном плечи.

Потому что его отец покончил с собой.

– Нечеловеческий труд моего отца мог продолжаться без перерыва два, а то и три дня. Он приходил в офис, заставлял свою команду работать в таком же бешеном темпе, затем возвращался домой, чтобы немного поспать, и снова уезжал на работу. Сначала нас это не беспокоило, мы привыкли, что, когда отец хочет чего-нибудь добиться, все остальное перестает для него существовать. Но сценарий стал повторяться все чаще и чаще, а дома он появлялся все реже. Однажды отец пришел домой и заговорил так быстро, что мы ничего не поняли. Заставить его отдохнуть мы не смогли, поэтому пригласили врача. Он поставил диагноз: маниакально-депрессивный психоз.

Сердце Фрэнки упало.

– Сколько лет тебе было?

– Пятнадцать.

– О, Харрисон. – Она потянулась к нему, но он остановил ее.

– С каждым годом ему становилось хуже. Приступы участились. Моя мать прилагала огромные усилия, чтобы ни пресса, ни акционеры ничего не заподозрили. Через много лет состояние отца вроде бы стабилизировалось. Затем он заключил сделку с Антоном Марковичем, намереваясь приобрести одну его компанию.

Антон Маркович? Тот самый олигарх с садистскими наклонностями, которого Джулиана не желала видеть в своем доме? Фрэнки присмотрелась к Харрисону и заметила, как в его неподвижном взгляде что-то промелькнуло.

– Мой отец увидел потенциал, которым обладало посткоммунистическое пространство, и не сомневался, что потенциал этот будет расти. Покупка компании Марковича могла сделать наш семейный бизнес одним из крупнейших в мире. Вот только Маркович продал нам компанию, находившуюся на грани банкротства. При других обстоятельствах «Грант индастриз» пережила бы удар, но тогда значительная часть средств была вложена в расширение производства. В результате образовавшийся долг едва не стоил нам бизнеса.

– Вы могли обратиться в суд.

– Мы обратились. Но приобретенная нами компания уже была объявлена банкротом.

Фрэнки сглотнула, сомневаясь, что хочет услышать конец этой истории.

– Мы с Кобурном убедили отца, что все уладим. Однако он впал в депрессию. К тому же на него давила предвыборная гонка. – Харрисон закрыл глаза. – Однажды моя мать ушла из дома на полдня, думая, что отец спит. Когда приехал я, его уже не было в живых. Он застрелился.

О боже… Сердце Фрэнки разбилось на миллионы осколков. Информация о том, что Клиффорд Грант застрелился, появилась в средствах массовой информации. Но найти своего отца мертвым… Она встала, подошла к Харрисону и положила руку ему на плечо.

– Мне так жаль.

Он покосился на ее руку с таким выражением, словно хотел ее сбросить. Фрэнки физически ощущала клокотавшие в нем эмоции, которые он, по его словам, не испытывает. Его взгляд затвердел как камень.

– Мне не нужна твоя жалость, Франческа. Я рассказал об этом с единственной целью: убедить тебя принять мою сторону в этой сделке. Ты должна понять, что мною движет. Я хочу получить «Сибериус», чтобы поставить Антона Марковича на колени и отомстить ему за отца. Компания представляет для меня ценность только потому, что она является самым крупным поставщиком Марковича.

Фрэнки озарило. Неожиданно все – и поступки Харрисона, и поведение Кобурна – встало на свои места. Кобурн бежал от правды. Харрисон был охвачен жаждой мести.

Ему нужно, чтобы сделка, которая может прикончить Марковича, состоялась. То, что он нанесет ущерб Леониду, для него второстепенно.

– Не понимаю, какова моя роль.

Выражение лица Харрисона было непроницаемым.

– Мне нужно, чтобы ты подыграла мне, пока Леонид не подпишет документы. Ты понравилась ему. Ты нравишься Каминскому. Ты сможешь сгладить острые углы.

Фрэнки отвернулась и посмотрела на парк, этот кусочек живой природы в асфальтовых джунглях Нью-Йорка. Она не сомневалась, что как бизнесмен Леонид ни в чем не уступает Харрисону. Тот, в чьих руках сосредоточена власть, не может быть невинным ягненком.

Однако эмоции, отражавшиеся в глазах Харрисона, не могли не тронуть ее сердце. В них застыла непроходящая боль.

Фрэнки почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Она заморгала, чтобы не дать им пролиться, и сделала то, чему учил ее отец – прислушалась к своей интуиции и, может быть, к чувствам, которые она начала испытывать к Харрисону.

Фрэнки кивнула:

– Я согласна. Давай продолжим.

Его глаза потемнели.

– Я знаю, что такое честь, Франческа. Я постараюсь сдержать обещание, данное Леониду, но решение о дальнейшей судьбе «Сибериуса» будет принимать совет директоров.

«Хорошо бы ему удалось сохранить свою честь незапятнанной», – подумала молодая женщина.

Глава 8

Харрисон не мог уснуть. Наступало утро. Косые солнечные лучи освещали стены небоскребов. В Харрисоне горел свой огонь – огонь эмоций, грозивший его сжечь.

Проведя три, может, четыре беспокойных часа в постели, он встал. Мысли крутились в мозгу, как белка в колесе. Ему предстояло принять множество решений, которые должны были задеть многих людей.

Он смотрел, как раскаленное солнце прорезает легкую дымку, поднимаясь все выше и выше. Сегодня Леонид Аристов либо поможет ему стереть империю Антона Марковича с лица земли, либо погубит его план. Чтобы все прошло как по маслу, он должен убедить Леонида в том, что на самом деле маловероятно.

Это терзало Харрисона. В тридцать три года его совесть неожиданно проснулась, и у него не было сомнений по поводу того, почему это случилось именно сейчас. Франческа. Она напомнила ему о том, что мир не делится только на черное и белое, и что один неблаговидный поступок не исправит десятки добрых дел.

Но этот случай станет исключением. Леониду придется распрощаться с компанией в том виде, в каком она существует. Если сделка состоится, он не позволит Антону Марковичу соскочить с крючка.

Харрисон прищурил глаза. Вот Франческу он контролировать был не в силах. Она не побоялась высказать свое мнение. Женщина, чьи поцелуи разбудили в нем эмоции, которые он считал давно умершими…

Харрисон никогда не позволял себе вспоминать Сюзанну, потому что он поступил так, как должен был поступить после смерти отца. Он заставил себя сосредоточиться на спасении компании, ради которой отец жил. И ему пришлось пожертвовать своей давней подружкой. Двадцатипятилетний молодой человек вынужден был быстро стать мужчиной.

Сюзанна была умной молодой женщиной. Она работала финансовым брокером, и ее не радовала перспектива жить с вечно занятым мрачным парнем. Разве можно ее в этом винить? Она встретила другого мужчину, который был не так скуп на проявление чувств.

– Я мечтала, чтобы ты позволил мне стать близким тебе человеком, – грустно призналась она. – Но ничего не вышло. Я только даю, а ты только берешь. Мне нужно больше.

С того времени его душа словно заледенела. Это неплохо работало, пока в его жизни не появилась Франческа Массериа.

Харрисон провел рукой по взъерошенным волосам и нахмурился. Поцелуи в машине доказали, что он не разучился чувствовать. О нет, он живой человек, которому вовсе не чужды эмоции, как считает его брат. Но… Франческа – его подчиненная. Она слишком невинна для потрепанного жизнью мужчины. Однако выкинуть ее из головы он не в силах…

Более того, он заставил ее поступиться принципами ради достижения своей цели.

Солнце поднималось все выше. Вместе с этим росла и его тревога. Во властных структурах началась подготовка к предвыборной кампании. От него требовали решения. У Харрисона раскалывалась голова. Чтобы выставить свою кандидатуру как независимую на пост президента, ему придется оставить бизнес. Это означало, что предстоит полностью изменить свою жизнь. Как он может принять решение сейчас, когда его стрела вот-вот поразит мишень – Антона Марковича?

Харрисон мрачно усмехнулся. Кто-то, может, скажет, что он будет дураком, если не воспользуется сложившейся ситуацией. Но политика никогда не входила в круг его интересов. Его дед был конгрессменом. Его отец хотел стать губернатором. Харрисон видел, что перемены необходимы, но способен ли он стать преобразователем?

Его мозг готов был взорваться, и Харрисон отправился в тренажерный зал. В шесть тридцать он уже был в офисе. К его удивлению, Кобурн пришел еще раньше.

– Ты еще не привык к смене часовых поясов? – поинтересовался Харрисон.

– И тебе доброе утро. Блондинки там отпадные.

Харрисон покачал головой. Прошлую неделю его брат провел в Германии, встречаясь с производителями автомобилей, использовавшими детали, которые выпускала их компания.

– Постарайся быть не таким предсказуемым, – вздохнул Харрисон, ставя кейс на стол.

– Я подумаю, – серьезно кивнул Кобурн. – Кстати, все более-менее заинтересованные в политике люди, только и делают, что обсуждают тебя.

– Потому что у них нет другой, более интересной темы.

Кобурн откинулся на спинку кресла:

– Я видел ваши с Фрэнки фотографии. С каких это пор ты начал водить своих личных помощниц на такие мероприятия?

– Она говорит по-русски, – коротко ответил Харрисон.

– Неплохое на ней было платье. – Кобурн не скрывал свой интерес.

– Да, она была потрясающа.

– Сногсшибательна, – согласился Кобурн. – Но ты, Харрисон?

Его брат приподнял бровь.

– Давно я не видел тебя таким. Ты не увлекся Фрэнки?

– Она мне очень помогла. Это все.

– Думаю, – протянул Кобурн, и в его голубых глазах вспыхнул огонек, – нам стоит пригласить Фрэнки на вечеринку на Лонг-Айленде. Она может прийти в том же платье.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему нет? – возразил Кобурн. – Она достаточно хороша, чтобы посетить прием у Аристова, но недостаточно хороша для твоих друзей по Йелю?

Харрисон нахмурился:

– Дело не в этом. Просто Фрэнки моя подчиненная.

– В прошлом году ты приглашал Тессу.

– Потому что она проработала со мной два года.

Потому что его помощница была замужем…

– Ну, тогда ее приглашу я, – заявил Кобурн. – Она моя подчиненная и заслуживает, чтобы ее пригласили.

Харрисон скрестил руки на груди:

– Тебе не кажется, что ей будет некомфортно в обществе людей, которых она не знает?

Его брат пожал плечами:

– В Хайгейте она тоже никого не знала. Кроме того, рядом буду я.

Харрисон ощутил легкое беспокойство.

– Тебе не с кем пойти?

– Абсолютно. Я позабочусь, чтобы Фрэнки получила удовольствие.

Это заявление Харрисону совершенно не понравилось.

– Ты собирался держаться от нее подальше.

Я и собираюсь. Но это не значит, что она не заслужила приглашения. – Кобурн поджал губы и посмотрел на брата. – Если, конечно, ты сам не хочешь с ней пойти. Или ты будешь сопровождать бедную, обделенную вниманием Сесили?

– Я не виделся с Сесили несколько месяцев.

– Я и говорю, бедная Сесили. – Кобурн подмигнул. – Но в любом случае мама захочет выяснить, придешь ты один или со спутницей.

В этом Харрисон не сомневался. Только теперь он вспомнил, что вечеринка должна состояться на следующей неделе.

– Я приглашу Франческу, – отрывисто произнес он. – Если ее пригласишь ты, она может неправильно это истолковать. Я скажу, что это благодарность за ее работу.

– Ладно. Когда Аристов подпишет договор?

– Должен сегодня.

Было бы неплохо, если бы удача сегодня оказалась на его стороне.

Фрэнки взглянула на Харрисона и заметила, что он необыкновенно напряжен.

– Доброе утро, – осторожно приветствовала она его. – Кофе?

Он бросил на нее рассеянный взгляд:

– Что?

– Хочешь кофе?

– А, кофе… Да. И покрепче. Спасибо.

Фрэнки решила, что это лишнее, приготовила не самый крепкий кофе и отнесла в кабинет Харрисона.

Он сделал глоток и нахмурился:

– Что-то слабоват.

– Тебе кажется. – Она обратила внимание на мешки у него под глазами – Харрисон не спал. – Звонил Том Деннисон.

Он нахмурился, отчего усталость стала заметна сильнее.

– Скажи ему, что я в Китае.

Том Деннисон был влиятельным американским бизнесменом и политиком.

– Я скажу ему, что ты готовишься к собранию акционеров, – предложила Фрэнки. – И попрошу его переслать документы, чтобы ты завтра на них взглянул.

– Отлично.

Фрэнки очень надеялась, что сегодня Леонид подпишет договор. Она сделала глубокий вдох:

– Ты завтракал?

– Нет, спасибо.

– Я принесу овсянку с фруктами и йогурт.

– Франческа… – попытался остановить ее Харрисон, но она уже вышла.

Ситуация ухудшилась. Встреча Леонида с риелторами была перенесена на три часа. Харрисон негодовал. Пентхаус оказался для Аристова важнее сорокамиллионной сделки. Он и Каминский могли освободиться не раньше шести, поэтому Леонид предложил встретиться в баре.

– Как мы утрясем все детали сделки в баре? – негодовал Харрисон.

– Во многих странах сделки заключаются за столом, – уговаривала его Фрэнки. – Сделай глубокий вдох.

Его глаза сверкнули.

– Мне не шесть лет, Франческа.

«Зато ведешь себя как шестилетка», – хотелось сказать ей.

И тут между ними опять словно проскочила искра.

– Я распечатаю копии документов, – пробормотала она. – Что-нибудь еще?

Харрисон поджал губы и покачал головой. Фрэнки вышла из кабинета, чувствуя, как отчаянно колотится ее сердце.

Бар располагался в центре Манхэттена. ВИП-зал, в который их провел владелец бара, был самым необычным помещением, какое когда-либо видела Фрэнки. Там было потрясающей красоты окно с витражным стеклом и золотисто-зеленые обои. На полу лежал толстый ковер того же оттенка.

Фрэнки не могла решить, нравится ей оформление, или все-таки оно немного вызывающее.

– Красиво, – дипломатично сказала она, подставляя Леониду щеки для поцелуя.

Леонид, приобретший два пентхауса, предложил им отпраздновать его успех. Они провозгласили тост и выпили водки, которая на вкус оказалась не такой плохой, как боялась Фрэнки.

Побеседовав несколько минут о рынке недвижимости, Харрисон перевел разговор на интересующую его тему. Леонид спросил, какое место должна занять компания «Сибериус» в составе «Грант индастриз».

– Ты говорил, что «Сибериус» станет филиалом и сохранит свой бренд.

Харрисон взглянул на Леонида:

– Я не могу обещать, что совет директоров на это согласится. Тебе, как и мне, хорошо известно, что в этом вопросе все решают цифры. Но я постараюсь повлиять на членов совета.

В зале стало так тихо, что Фрэнки услышала, как крутится потолочный вентилятор. Выражение лица Харрисона было непроницаемым. Леонид оценивающе посмотрел на него, прекратив барабанить пальцами по столу. Сердце Фрэнки остановилось. Он что, собирается уйти?

Спустя несколько томительных секунд губы Леонида дрогнули.

– Спасибо за честность.

Харрисон кивнул. Фрэнки выдохнула.

– Продолжай. Я слушаю.

Харрисон продолжил излагать план, который почти ничего не обещал. Когда он умолк, Леонид еще раз пролистал распечатки и отодвинул их:

– Не слишком обнадеживает.

Харрисон не отвел взгляд.

– По-моему, сорок миллионов все искупают.

Леонид встал и отодвинул свой стул:

– Дай мне несколько минут. Мне нужен свежий воздух.

Виктор Каминский поднял бровь, когда его босс вышел. Кожа на скулах Харрисона натянулась так туго, что Фрэнки испугалась, не лопнет ли она. Молодая женщина чувствовала, что босс напряжен до предела. Она извинилась и сказала, что ей надо в дамскую комнату.

Вместо этого Фрэнки отправилась в патио. Неудивительно, что Леониду захотелось вдохнуть свежего воздуха. Пока Харрисон говорил, в зале словно стало меньше кислорода.

В патио сидели люди, которые решили поесть снаружи, наслаждаясь летним вечером. Ветер приносил из сада аромат лилий. В клубе по соседству играл джаз.

Фрэнки не заметила, как рядом с ней появился Леонид с дымящейся сигаретой.

– Только не говорите мне, что это вредно для здоровья, – опередил он ее. – Эта одна из моих немногих вредных привычек.

– Хорошо, не буду, – улыбнулась она.

– Мне очень нравится ваша честность, – сказал Леонид. – Даже если вы ничего не говорите, ответ можно прочитать в ваших глазах.

– Это мое проклятие. Из-за этого я не раз влипала в неприятности.

– Охотно верю. Так мне соглашаться?

Дыхание у нее перехватило.

– На что?

– На сделку. Так ли благороден Грант, каким кажется?

Мир словно сжался вокруг нее, а людские разговоры и звуки музыки слились в ушах в непрерывный гул. Нет, она не хочет принимать в этом участие. Никогда. И кажется, Леонид это почувствовал.

Фрэнки сделала глубокий вдох, чувствуя на себе пристальный взгляд Леонида, и сказала единственное, что позволила ей совесть:

– Он хороший человек. Если бы это было не так, я на него не работала бы.

Леонид не сводил с нее оценивающего взгляда. У Фрэнки появилось ощущение, что он хочет проникнуть в ее душу. Наконец он кивнул, на его лице мелькнуло выражение, которое она не смогла понять.

– Хорошо. Ну что, идем?

Харрисон поднял глаза и увидел, как в зал вместе вошли Франческа и Леонид.

Леонид был сосредоточен, явно что-то вычисляя про себя. Сев за стол, он показал знаком, чтобы всем налили водки. Сердце Харрисона гулко билось в груди. Семь лет выжидания и планирования обязаны завершиться его триумфом.

Он сидел, не шевелясь, пока Каминский говорил с Франческой о каких-то пустяках, пока они ждали, когда подадут водку. Официант принес рюмки. Леонид поднял свою.

– Что ж, скрепим нашу сделку, – объявил он, глядя на Харрисона.

Харрисон расслабился. Сердцебиение потихоньку успокаивалось. Получилось! Последний кусок пазла встал на место. Он поднял рюмку и посмотрел прямо в глаза Леониду:

– За сделку.

Водка обожгла горло и согрела. Харрисон ждал, что его захлестнет головокружительное чувство победы – ведь он так долго к этому шел, – однако ощутил странную пустоту. Она затягивала его, вызывая чуть ли не страх.

Он взглянул на Франческу. Ее длинные ресницы были опущены. Она отпила глоток водки и отодвинула рюмку. Харрисон понял: за пределами ВИП-зала что-то произошло. Когда она подняла свои серые глаза, он увидел в них какой-то непонятный блеск.

Леонид сказал, что ждет документы на подпись завтра у своего юриста. Если юрист даст добро, в чем Харрисон не сомневался, потому что его собственные юристы постарались на славу, он все подпишет.

Харрисон продолжал ждать наплыва эйфории. Они попрощались, вышли из бара и направились к машинам. Франческа остановилась, разговаривая о чем-то с Виктором. Харрисон сел в машину. Эйфории по-прежнему не было. Почему ему не хочется кричать от радости? Почему он не испытывает сладкого, опьяняющего триумфа? Антон Маркович у него в руках. Разве не этого он хотел?

Франческа… Ее явно что-то гложет.

Наконец Каминский отошел.

– Ты с ним распрощалась? – спросил Харрисон.

Фрэнки устало ответила:

– Я сказала ему, что встречаюсь с другим мужчиной. Мне показалось, что лучше солгать.

Не его ли она имела в виду? Харрисон постарался отогнать неуместную мысль.

Фрэнки отвела взгляд. Он откинулся на спинку сиденья.

– Что Леонид сказал тебе в патио?

– Он спросил, можно ли подписать с тобой контракт. Есть ли у тебя честь.

– И что ты ответила?

– Сказала, что ты хороший человек. Если бы это было не так, я на тебя не работала бы.

Харрисон понял, с каким трудом ей дались эти слова. Ведь она знала, как он собирается поступить с компанией.

Он положил ладонь на ее кулак:

– Спасибо.

– Это правда. Ты хороший человек.

Ладонь Харрисона продолжала лежать на кулачке Фрэнки. Он подавил желание поднести ее руку к губам. Он хотел эту женщину. Хотел так сильно, что с трудом оставался на месте. Но это нельзя допустить.

Харрисон убрал руку. Его кожа горела от этого прикосновения, которое словно пробудило его к жизни.

Он стиснул зубы и перечислил себе все те причины, по которым ему нельзя уступить соблазну.

Шофер спросил:

– Куда сначала?

Харрисон назвал адрес Франчески.

Она покачала головой:

– К тебе ближе. Мне нужны документы для детройтского проекта, над которыми я хочу поработать завтра. А потом Деррик отвезет меня домой.

В ее словах был смысл. К тому же так они раньше расстанутся.

– Хорошо, – согласился Харрисон.

Они поднимались в пентхаус молча, стараясь не замечать, что напряжение словно пульсирует между ними.

Харрисон нашел бумаги, которые были нужны Фрэнки.

– Сообщи, если тебе потребуются разъяснения. Их пальцы соприкоснулись. Фрэнки пытливо взглянула на него:

– Завтра после обеда увидимся?

– Да.

Он торопливо попрощался. Ему нужно остаться одному, иначе он за себя не ручается.

На полпути к двери Фрэнки обернулась:

– С тобой все в порядке?

– Да. Спасибо, что помогла мне сегодня.

Она кивнула и вышла. Харрисон налил себе виски, зная, что это лишнее, и вышел на террасу.

На черном небе висела яркая луна. Она будто о чем-то напоминала. О мести. Но Харрисон продолжал ощущать пустоту. Разве сегодня он не должен испытывать чувство, что ему покорился Эверест? Вместо этого Харрисону казалось, что его поглощает тьма.

Болезнь отца не передалась ему по наследству, верно?

Над Гудзоном пролетел самолет, огни на крыльях мигали. Харрисон проводил его взглядом. Предопределен ли земной путь, несмотря на усилия человека? Или существует способ победить судьбу?

Как бы ему хотелось сбежать. Но куда?

Глава 9

Фрэнки не торопилась сесть в машину. Ее мучило затравленное выражение на лице Харрисона. Он был сам не свой после заключения сделки с Леонидом, и это не давало ей покоя. Она ждала, что он будет радоваться и торжествовать, однако Харрисон был мрачен и угрюм.

Таким его она еще никогда не видела. И надо признаться, он ее испугал.

Деррик бросил на Фрэнки вопросительный взгляд. Его можно было понять: он торопился к семье.

Фрэнки села в лимузин, и вскоре автомобиль влился в поток транспорта. На душе у нее было неспокойно. Она сказала Леониду, что Харрисону можно доверять. В ближайшем будущем его ждет разочарование. Ей никогда не узнать, сумел Леонид прочитать между строк или принял ее слова на веру.

К тому же поведение Харрисона сбивало ее с толку. Он добился того, чего хотел, и превратился в каменное изваяние. Что, черт возьми, происходит?

Может, он чувствует себя виноватым, хотя был предельно откровенен с Леонидом? Или, может, осознал, что месть не воскресит отца?

А может, причина в другом? Например, она связана со звонком Тома Деннисона?..

Нет, она не выдержит.

Фрэнки постучала по экрану. Деррик опустил перегородку:

– Да, мэм?

– Пожалуйста, отвези меня назад. Я кое-что забыла.

– Конечно. Только найду, где можно развернуться.

Когда Деррик высадил ее возле дома Харрисона, Фрэнки отпустила его домой.

Она сошла с ума! Стиснув зубы, Фрэнки вошла через боковую дверь. Чтобы открыть ее, требовался отпечаток пальца, но Харрисон позаботился об этом еще на прошлой неделе. Лифт доставил ее в пентхаус. Сердце гулко билось в груди женщины.

Двери лифта открылись. В квартире царила зловещая тишина. Коллекция картин была освещена, но Харрисона нигде не было видно.

Его кабинет был погружен в темноту. Увидев свет на террасе, Фрэнки предположила, что он там. Харрисон стоял, глядя на небо. Ее каблуки зацокали по полу. Он повернулся и нахмурился.

– Я забыл тебе что-то отдать?

– Нет. – Колени Фрэнки подгибались. – Я просто… – Она замолчала.

Фрэнки остановилась перед Харрисоном и посмотрела на него. Он был так высок и так красив, что перехватывало дыхание, но на его лице застыла мука.

– Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

– Я же сказал, что со мной все хорошо. Возвращайся домой, Франческа.

– Я тебе не верю, – мягко возразила она. – Ты на себя не похож.

– Все в порядке.

Фрэнки нахмурилась:

– Ведь ты этого жаждал. Я думала, это сделает тебя счастливым.

– Я счастлив. – От звука его голоса по ее спине пробежала дрожь. Харрисон снова уставился на небо. – Тебя это не касается, Франческа. Увидимся завтра днем.

Фрэнки продолжала стоять, хотя ноги у нее подкашивались. Ей было очевидно, что Харрисона переполняют эмоции. Его тело было, как натянутая тетива.

– Иногда, – негромко сказала она, кладя руку ему на плечо, – то, чего мы больше всего желаем, на самом деле таковым не является.

Харрисон сбросил ее руку:

– Я прижму Антона Марковича к ногтю, и это обязательно поднимет мне настроение, Франческа. Не сомневайся.

Ее сердце забилось быстрее.

– Но почему ты… такой?

– Меня переполняют мысли, вот почему! – чуть ли не выкрикнул Харрисон. – И твои проповеди тут не помогут.

– Я не собиралась проповедовать.

– А теперь иди.

– Я тебя не оставлю.

Харрисон бросил на Фрэнки тяжелый взгляд, и стук сердца отдался у нее в ушах.

– Лучше тебе воспользоваться моим предложением и уйти, – пророкотал он, поднял руку и пальцем провел по ее щеке. Она вздрогнула. – Иначе я сделаю то, что мне страстно хотелось сделать в машине. Но мы оба решили, что это недопустимо.

Прикосновение обожгло ее, как огонь. В мозгу вспыхнуло воспоминание о поцелуях в Лондоне. Фрэнки жаждала испытать их снова.

Но он ее босс, а она любит свою работу. Ей в самом деле лучше уйти.

Палец Харрисона опустился ниже. Не отводя от нее взгляда, он очертил пальцем контур ее губ.

– Иди же, Франческа! Сейчас, благодаря тебе, я чувствую себя живым. Если ты не уйдешь, я не отвечаю за последствия.

«Беги! – кричал ей голос разума. – Не важно, что Харрисону плохо». Но Фрэнки медлила. Все ее естество тянулось к нему. Губы женщины пересохли. Благодаря Харрисону, она тоже чувствовала себя живой, как никогда. Уступить бы страсти и отдаться ей без остатка!.. Принадлежать ему хотя бы недолго…

Когда Фрэнки поняла, что его палец, ласкающий ее губы, дрожит, сердце перевернулось у нее в груди. Она не могла уйти…

В темных глазах Харрисона полыхнул огонь.

– Уходи! Немедленно.

– Нет.

Он выругался, схватил руку Фрэнки и поднес ее к губам. Его губы жадно прильнули к ее ладони, словно он желал впитать в себя вкус женщины. Пульс Фрэнки бешено забился.

– У тебя есть пять секунд, – хрипло проговорил Харрисон. – Потом ты отсюда не уйдешь.

Фрэнки закрыла глаза, когда он снова поцеловал ее ладонь. Мысленно отсчитала пять секунд.

– Франческа…

Она поднесла к губам его руку. Ладонь была сильной, горячей и солоноватой на вкус. Испытывал ли он такое же волнующее чувство, какое испытала она? Харрисон замер, и это подсказало ей правильный ответ.

Некоторое время он позволял Фрэнки проявлять инициативу. Затем, схватив ее за запястье, прижал к себе, чтобы она ощутила исходящий от его тела жар.

– Ты уверена?

Фрэнки кивнула.

– Ты невинна?

– Нет.

Ночной воздух вдруг стал теплее. Или ей это показалось? Харрисон принялся вытаскивать шпильки из ее прически. Шум в ушах стоял такой, что Фрэнки не слышала, как они падают на пол. Странно, но она не испытывала ни неловкости, ни страха. Более того, по какой-то непонятной причине она полностью доверяла Харрисону.

Последняя шпилька оказалась на полу. Волосы густыми волнами упали на ее плечи. Харрисон запустил пальцы в шелковистые пряди. На его лице появилось задумчивое выражение.

– Ты для меня загадка, – пробормотал он. – Честная, смелая, порой неуверенная в себе. Но кое в чем уверенности тебе не занимать. – Харрисон намотал прядь ее волос на палец, потом размотал. – Вот почему Леонид обратился к тебе за советом. Он почувствовал, какой ты человек. Тебя окружает особая аура.

На губах Фрэнки заиграла слабая улыбка.

– Меня так воспитали, – просто сказала она. – Я не могу быть иной.

– Понимаю. – Харрисон наклонил голову и прижался губами к ямочке между ее шеей и плечом. – Хотя ты мне кажешься эфемерным существом.

Фрэнки не знала, комплимент это или нет. А в следующую секунду все перестало иметь значение. Она полностью отдалась во власть ощущений, которые будили в ней губы Харрисона, опаляющие кожу. Он целовал Фрэнки, наслаждаясь негромкими вздохами, срывающимися с ее губ. Она повернула голову, и он так же искусно принялся ласкать ямочку между другим ее плечом и шеей. Колени женщины подогнулись. Обхватив Харрисона за талию, она прижалась к нему.

Он завладел ее губами. Это был обжигающий поцелуй, который, казалось, никогда не закончится. Он сулил нечто невероятное.

Сняв с Фрэнки жакет, Харрисон перекинул его через перила и начал быстро и уверенно расстегивать пуговички на ее блузке. Блузка распахнулась, щеки Фрэнки стали пунцовыми, а на лице Харрисона появилось выражение нескрываемого вожделения.

– Ты так красива, – прохрипел он, пожирая ее глазами. – Клянусь, в тот первый вечер, войдя в офис и увидев тебя на месте Тессы, я решил, что это мне привиделось.

Фрэнки прикусила губу, вспомнив свое унижение. Какой бесстыдницей она, должно быть, выглядела. Ведь ее юбка задралась до бедер, демонстрируя чулки.

– О да, – не отводя глаз, продолжал Харрисон. – Мне снились сны. О твоем белье и наручниках. – Фрэнки прижала ладони к щекам. Он покачал головой. – Это было самое сексуальное зрелище, когда-либо виденное мной.

Сердце ее отплясывало в бешеном ритме. От поцелуев кружилась голова. Мысль о том, что она не сможет сидеть в том кресле, не краснея, промелькнула в голове.

Ладони Харрисона накрыли ее груди, прижав соски большими пальцами.

– Не думай, – прошептал он ей на ухо. – Чувствуй!

Фрэнки подчинилась команде. При всей своей неопытности она знала, что только Харрисон может вызывать у нее такие ощущения. Так было с самого начала.

Он теребил соски пальцами, и из горла женщины вырвался невольный стон. Фрэнки пронзило острое желание, а руки ее сами собой обхватили его сильные плечи. Харрисон наградил ее, легонько укусив за плечо, обещая, что сейчас последует нечто большее.

О боже, ведь она ему не ровня…

Фрэнки забыла об этом, когда он коленом раздвинул ее бедра. После их первой встречи она целую неделю не надевала чулки, чтобы они не напоминали ей об унижении, однако она любила чувствовать себя женственной. Нащупав кружевной верх чулок, Харрисон выдохнул:

– Ты меня убиваешь, женщина.

Просунув руки под ее колени, он поднял Фрэнки. Она смутно помнила, что он уже нес ее на руках в самолете, но тогда она была в полубессознательном состоянии. Сейчас же Фрэнки отчетливо ощущала исходящую от него силу.

Харрисон понес ее по слабо освещенному пентхаусу в спальню. Он поставил Фрэнки на толстый ковер на полу и включил лампу. Чтобы немного прийти в себя, она взглянула в окно на Центральный парк. Тем временем Харрисон снял галстук. Фрэнки подавила внезапное желание вскочить и бежать из его безумно дорогого пентхауса.

Харрисон нарочито медленно приблизился к ней. Должно быть, испуг отразился на ее лице, потому что он остановился, взял ее руку и снова прижался к ладони в необыкновенно эротическом поцелуе.

– Верь мне.

Фрэнки растаяла:

– Верю.

Харрисон положил ее руку на верхнюю пуговицу своей рубашки. Вместе они начали расстегивать пуговицы, причем пальцы Фрэнки слегка дрожали. Когда все пуговицы были расстегнуты, он снял рубашку и швырнул ее на пол. У Харрисона была самая потрясающая грудь, какую Фрэнки когда-либо видела у мужчины. Он обладал сильными, хорошо развитыми мышцами, которые появились благодаря регулярным занятиям в тренажерном зале. Фигура Харрисона была эталоном мужской фигуры. Фрэнки даже было немного страшно прикоснуться к нему, но удержаться она была не в силах. Она гладила торс Харрисона, желая почувствовать каждый дюйм его великолепного тела.

Ее ладони легли на его соски. Харрисон напрягся, но не сдвинулся с места. Фрэнки, исследуя их подушечками пальцев, была очарована твердыми сосками, похожими на маленькие камешки:

Харрисон простонал:

– Еще!

Фрэнки не совсем его поняла. Тогда Харрисон взял ее руку и прижал к своим брюкам. У нее вскипела кровь, когда она почувствовала его плоть. Закрыв глаза, Фрэнки принялась его ласкать, сначала нерешительно, затем смелее. Харрисон что-то одобрительно простонал. Это придало ей уверенности. Она гладила его, наслаждаясь прикосновениями к символу мужественности, чувствуя, как он становится все тверже.

Харрисон приподнял ее юбку и положил руки ей на бедра. Его пальцы скользнули под кружево и стали ласкать сверхчувствительную кожу, заставляя ее гореть.

– Это снимать не будем, – хрипло сказал он.

Голова Фрэнки опустилась на грудь Харрисона, когда он коснулся средоточия женственности. Спина ее выгнулась дугой от наслаждения.

– Харрисон… – простонала она.

Он продолжал ласкать ее – сначала медленно, затем все быстрее и энергичнее. Ноги не держали Фрэнки. Она, словно в тумане, услышала его хриплый требовательный голос. Харрисон спросил, нравится ли ей, и хочет ли она, чтобы его ласки стали еще откровеннее. Она выдохнула «да», потому что никогда прежде не испытывала ничего подобного.

Неожиданно он отстранился. Фрэнки хотелось протестовать, умолять его продолжить. Харрисон быстро снял брюки и трусы. Губы женщины пересохли, ладони увлажнились. Она представляла, что он большой, но чтобы настолько…

И он так же возбужден, как она.

Харрисон снял с нее блузку и расстегнул пуговицу на юбке. Фрэнки сглотнула, когда молния юбки поползла вниз. Она остро чувствовала, что осталась только в кружевном белье. Румянец, окрасивший щеки Харрисона, приковал ее взгляд к его лицу. На нем застыло жадное, всепоглощающее желание. Он смотрел на Фрэнки так, словно не верил, что она из плоти и крови.

Харрисон сел на кровать, открыл ящик прикроватной тумбочки, вытащил презерватив и надел его. Он многозначительно взглянул на Фрэнки, присевшую рядом.

– В моих фантазиях ты заковала меня в наручники. – Его жаркий взгляд опалил ее с головы до ног. – Но на самом деле они тебе не нужны. Ты и так полностью подчинила меня себе.

Харрисон запустил пальцы в ее трусики и снял их. Когда его ладонь накрыла заветный треугольник, Фрэнки едва не задохнулась. Ее руки легли ему на плечи в поисках опоры.

– Я не возражаю, если женщина меня связывает, – говорил Харрисон. – Но тебе это не требуется. Будь такой же страстной и чувственной, какой была в моих снах.

Фрэнки закрыла глаза, услышав его хриплый голос. Ее тело содрогнулось. Там, где он ее ласкал, стало жарко. Бедра задвигались помимо ее воли. Это было невероятно.

Харрисон, продолжая интимные ласки, положил одну ладонь на ягодицы женщины, удерживая ее.

С губ Фрэнки сорвался низкий стон.

– Хорошо, – прошептал он, готовя ее к самому главному. – Вот так, моя сладкая.

Харрисон лег и положил ее на себя. Фрэнки сжала бедрами талию мужчины. Глаза его, в которых горела неприкрытая страсть, проникали в самые дальние тайники ее души.

– Подари мне себя. Ты так на меня действуешь… – вдруг признался он. – Я не могу объяснить…

Фрэнки тоже не могла ничего объяснить, но поняла, о чем он говорит, потому что сама чувствовала то же самое. Между ними возникла какая-то невидимая связь. Она прижалась к губам Харрисона, словно хотела подарить ему свою душу. Она чувствовала, как пульсирует его горячая твердая плоть.

– Скажи, – выдохнул он, – если тебе будет больно.

Но Фрэнки испытывала только голод. Чувственный голод, который мог удовлетворить Харрисон. Ей хотелось ощутить его внутри себя, но, когда они слились, этого оказалось недостаточно.

– И что я сделала? В твоих фантазиях? – прошептала она.

– Ты оседлала меня, как амазонка.

Глаза Фрэнки расширились. Она приподняла и опустила бедра, заставляя Харрисона проникнуть еще глубже. В глазах мужчины горел огонь. Он помогал ей двигаться, пока не установил ритм.

Наслаждение накатывало волнами, однако тело Фрэнки жаждало настоящего шквала. Она сильнее сжала плечи Харрисона.

Он дарил ей ни с чем не сравнимое наслаждение. Когда она оказалась на гребне самой высокой волны, ее спина выгнулась, из груди вырвался стон.

Придя в себя, Фрэнки увидела устремленный на нее жаркий взгляд Харрисона, смутилась и опустила глаза.

– Нет, смотри на меня, – приказал он. – Ты невероятна.

Фрэнки положила руки ему на грудь и задвигала бедрами. Он сильнее сжал ее ягодицы. Ритм ускорился. Фрэнки почувствовала, как в ней снова растет напряжение, обещающее рай. Через несколько секунд она во второй раз погрузилась в море наслаждения. Откуда-то издалека до нее донесся хриплый стон Харрисона, а затем дрожь сотрясла его тело. Никогда еще ей не было так хорошо. Никогда еще у нее не появлялось ощущение, что по-другому и быть не может.

«Но это неправильно», – прошептал внутренний голос. Харрисон ее босс, пусть и временный. А она только что занималась с ним сексом. И не важно, что это был фантастический секс.

Харрисон заглянул ей в лицо и нахмурился:

– Перестань думать.

– Я не могу думать, – возразила она. – У меня в голове каша.

– Вот и хорошо. – Харрисон встал, снял презерватив и вернулся к Фрэнки, запустив палец под ее черный кружевной бюстгальтер.

– Как он мог остаться?

Он лег рядом с ней. Глаза Фрэнки жадно впитывали его мужское великолепие. Он сжал ее руку.

– Тебе было не по себе, когда ты говорила обо мне с Леонидом.

– Нет. Я действительно считаю тебя хорошим человеком. Хотя мне не нравится то, что может произойти с компанией Леонида. «Массериас» принадлежит моей семье тридцать лет. Если бы кто-нибудь купил наш ресторан и все там изменил, это разбило бы мне сердце.

Харрисон гладил ее пальцы. Фрэнки хотелось застонать.

– Почему ты не стала заниматься семейным бизнесом, если ресторан тебе дорог?

– Мои родители мечтали об этом, но я искала свой путь. Сколько себя помню, я всегда хотела работать личной помощницей. Мне казалось, что это классная работа. К тому же я люблю бросать вызов.

– Классная? Работать на такого тирана, как я?

– Ты особый случай… Ладно, – вздохнула она. – Мне нравится работать с тобой, когда ты в настроении. Ты необыкновенно умен.

Харрисон взял другую ее руку и принялся проделывать с ней то же, что и с первой.

– Только умен?

– Напрашиваешься на комплимент? – улыбнулась Фрэнки. – Ты и сам знаешь, что ты потрясающий мужчина. Должна признаться, ты понравился мне с самого начала.

– Ведь ты увлеклась моим братом, – поднял бровь Харрисон.

Она покачала головой:

– Кобурн привлекательный и очень милый, мне нравится с ним работать, но я никогда не была им увлечена.

– Ты поклоняешься ему, как идолу.

– У вас обоих непомерное самомнение, – заявила она. – Я никогда не поклонялась Кобурну. Он замечательный человек. Он относится ко мне как к равному, уважаемому сотруднику.

Харрисон нахмурился:

– Ты и в самом деле такая. Ты отличный работник. Фрэнки просияла.

– Но с тобой я сначала была сама не своя, – призналась она.

– Потому что твои мысли были заняты не тем, чем надо. Впрочем, как и мои.

Ее щеки зарделись, и Фрэнки решила не отвечать.

– Мои родители не хотели, чтобы на первом месте для меня стояла карьера. Я была средней ученицей в школе. Они считали, что я должна работать в ресторане, потому что мне хорошо удается ладить с людьми. – Ее губы изогнулись. – Папа говорит, что у меня талант.

– Соглашусь с ним.

Харрисон расстегнул ее бюстгальтер. Фрэнки позволила ему снять его и удовлетворенно вздохнула, почувствовав его ладони на своих грудях.

– Как насчет твоих братьев и сестер? Они все трудятся в ресторане?

– У меня их пять: нейрохирург, психолог, инженер-химик, банкир. А двадцатишестилетнему Сальваторе принадлежат фитнес-центры, разбросанные по стране.

– Это тот, который забыл про торт?

Фрэнки кивнула:

– Поэтому, сам понимаешь, все ждали, что я займусь семейным бизнесом. Как замухрышка на фоне остальных.

– Никакая ты не замухрышка. И ты действительно ладишь с людьми так, как не дано мне. У тебя есть деловое чутье, и ты говоришь на трех языках.

Как и ее сестра Федерика, психолог.

– Не старайся меня утешить, – вздохнула Фрэнки. – Я смирилась.

– Тебе стоит быть о себе лучшего мнения. Ты провела всего десять минут с Джулианой, и она выложила тебе все о Леониде. Это дар.

– Раз уж ты заговорил о Леониде, – небрежно начала Фрэнки. – Не хочешь поделиться, какие мысли тебя одолевают?

Его глаза сверкнули.

– Не особенно.

Фрэнки понравилось, что Харрисон задрожал, когда она погладила его живот.

– Ты хотя бы попытаешься уговорить совет директоров сохранить «Сибериус» в первозданном виде?

– Может быть. Но это не так-то легко сделать.

– Конечно.

– Франческа, – предостерег ее Харрисон. – Не вмешивайся.

Фрэнки гладила его бедро, наслаждаясь прикосновением к литым мышцам.

– Джулиана сказала, что Антон Маркович дурной человек. У него сомнительные связи, и она не хочет, чтобы Леонид имел с ним дело. Ему известно, что ты целишься в Марковича?

– Не думай о Марковиче. Джулиана права: с ним шутки плохи.

– Но тебя это не останавливает.

– Франческа… – Он наклонил голову и поцеловал ее грудь. – Мне придется найти способ заставить тебя замолчать.

Губы Харрисона завладели ее затвердевшим соском, слегка царапая его зубами. Фрэнки задрожала, из ее груди вырвался стон.

– Это несправедливо!

Он принялся посасывать соски, вызывая в ее теле бурю восторга. Наконец он поднял голову. Глаза его блестели.

– Что, повторим?

Не дожидаясь ответа, Харрисон принялся покрывать ее тело поцелуями, спускаясь все ниже. Фрэнки вцепилась в его волосы. Неужели он всерьез? Они же только что этим занимались.

Она потянула его за волосы:

– Харрисон.

Он издал какой-то горловой звук и заставил ее раздвинуть бедра. Голова у нее закружилась.

Когда женщина полностью расслабилась, Харрисон пробормотал что-то одобрительное. Волны наслаждения снова начали накатывать на Фрэнки. Харрисон надел презерватив и вошел в нее одним сильным, уверенным толчком. Фрэнки откинула голову, отдаваясь во власть переполнявших ее ощущений.

Затем тело Харрисона сотряслось. Он издал стон и уткнулся губами ей в шею. Фрэнки сжимала его в объятиях, пока угасали последние порывы чувственного шторма, который они породили. Через несколько минут, придя в себя, она поняла, что Харрисон уснул.

В голову пришла запоздалая мысль: как их близость отразится на ее карьере? Но одно Фрэнки знала точно: все, что произошло между ними сегодня, было непередаваемо прекрасно. И было правильно.

Но что делать с вспыхнувшими чувствами к мужчине, который никогда не будет ей принадлежать? Впрочем, об этом она подумает завтра.

Глава 10

Длинная стройная нога, лежащая на ноге Харрисона, свидетельствовала о том, что что-то в его мире обстоит не так. Затем он вдохнул цветочный аромат. Наверное, ему опять снится неприличный сон с участием его личной помощницы. Харрисон с готовностью ухватился за эту мысль и открыл глаза. Оказалось, не сон. Франческа лежала рядом. От нее исходил цветочный аромат с примесью чего-то мускусного, напоминающего о страстном сексе.

Которым они занимались вчера ночью в его постели.

Проклятие!

Харрисон поспешил закрыть глаза и вспомнил все, что этому предшествовало. Леонид согласился на сделку, однако по непонятной причине эйфории он не испытывал.

Франческа догадалась, что с ним что-то творится, и вернулась. В тот момент он был слаб. Соблазнив ее, он удовлетворил грызущий его на протяжении двух недель голод. Но даже когда она принадлежала ему, Харрисон чувствовал, что этого ему мало.

Он сжал ее бедро. Франческа что-то пробормотала и пошевелилась. Он высвободился из ее объятий. Близость с ней оказалась потрясающей. Однако сейчас Харрисон испытывал тревогу.

Он покрылся холодным потом. Никто никогда не видел его уязвимым. Слабым. Но Франческа сокрушила возведенные им бастионы, всего лишь поцеловав его руку. Страшно думать, что она могла разглядеть в его душе.

Харрисон вытер рукой влажный лоб. Впрочем, не стоит удивляться, что ей удалось это сделать. Гораздо сильнее настораживало то, что легко он подпал под ее чары и уступил соблазну.

Однако близость с Франческой принесла ему облегчение. Может, он и допустил промах, но мрачные мысли уже не подавляли его так, как вчера.

Харрисон снова вдохнул ее головокружительный и такой женский аромат. Его тело немедленно отреагировало.

Если он обнимет ее, он пропал. Оставалось надеяться, что душ его охладит.

Харрисон осторожно убрал ее ногу. Франческа вздохнула и свернулась клубочком. Отлично! Он отодвинулся, стараясь не потревожить ее, и сел. Еще один вздох. Харрисон оглянулся. Большая ошибка. Франческа была похожа на ангела. Ее длинные темные волосы спутались. Ее тело богини любви Венеры притягивало взгляд.

Он не поддастся. Ни за что!

Харрисон включил холодный душ. Сегодня он получит подпись Леонида и сведет счеты с Антоном Марковичем, который облегчал ему задачу тем, что находился в Вашингтоне, лоббируя свои интересы. Только в этот раз он ничего не получит, так как «Сибериус» будет принадлежать «Грант индастриз».

Харрисон вышел из ванной. Франческа еще спала. Он оделся и отправился в кухню. Держа в руках чашку с дымящимся кофе, который должен был привести его в чувство, Харрисон вышел на террасу и наблюдал за пробуждением Манхэттена.

В свете дня все, что произошло между ним и Франческой, выглядело иначе. Как они смогут вместе работать? Раньше Харрисон думал только о том, какой секс может быть у них с Франческой. Теперь, когда ему это известно, не захочет ли он повторить, чтобы снова испытать восторг и страсть?

А если вернуть ее Кобурну? Тогда он точно сойдет с ума. Его брат способен соблазнить женщину, особо не напрягаясь. Правда, Франческа сказала, что не увлечена им… Наверное, для него все же лучше отослать ее Кобурну.

Осознание того, что она лежит обнаженная в постели Харрисона Гранта, пришло к Фрэнки раньше, чем она поняла, что его не видно. В ее голове сразу замелькали эпизоды прошедшей ночи.

Вот черт! Чувствуя, как в крови бурлит адреналин, Фрэнки встала и оделась. Остались только чулки. Но сегодня она ни за что их не наденет…

Осторожно пробравшись в гостиную, Фрэнки обнаружила свою сумку в кресле. Запихнув в нее чулки, она отправилась на поиски Харрисона. Сочувствие, которое переполняло ее прошлым вечером, сменилось ужасом от того, что она натворила. Возможно, это было неизбежно, но что теперь будет с работой?

Фрэнки закусила губу. Смогут ли они вести себя так, словно ничего не было? Отважится ли она посмотреть ему в лицо?

Оставалось утешаться тем, что, если бы можно было что-то изменить, она, наверное, поступила бы так же, как вчера. Она не оставила бы Харрисона одного.

Запах кофе привел Фрэнки в кухню. Там Харрисона не оказалось. Она заглянула в его кабинет. Он работал. В чистой рубашке и брюках он выглядел потрясающе. Харрисон поднял голову и увидел ее спутанные волосы и помятое платье. Фрэнки заморгала.

– Я приму душ и переоденусь дома, – торопливо сказала она. – Я просто зашла предупредить, что ухожу.

– Принеси кофе. Сначала мы поговорим.

Нет, никаких разговоров! Ей хотелось сбежать.

Он нахмурился:

– Принеси кофе, Франческа.

Фрэнки побрела в кухню.

Когда она вернулась, Харрисон устроился в кресле напротив дивана. Она подала ему кофе, отметив непроницаемое выражение его лица.

Фрэнки с чашкой устроилась на кожаном диване.

– Мы не можем сделать вид, что прошлой ночью ничего не было, – начал он.

– Я знаю.

– Нам обоим известно, что это было неминуемо.

Фрэнки кивнула и поставила кофе на столик, боясь пролить его.

– Я был вчера не в самой лучшей форме, – помолчав, продолжил Харрисон. – И голова работала не так ясно, как обычно. Но это не должно было случиться, несмотря на наше взаимное притяжение. Это создало нам дополнительные проблемы.

– Согласна, – выдохнула она.

Взгляд Харрисона смягчился.

– Все было потрясающе, Франческа. Ты была потрясающей. Мне… – Он умолк, пытаясь подобрать правильные слова. – Мне необходимо было отвлечься, забыться на время. Ты помогла мне.

Вот оно что. В ней вспыхнул гнев. Теперь она точно знала, для чего понадобилась ему прошлой ночью. И одновременно Фрэнки хотелось заставить Харрисона признаться, что их близость была необыкновенной.

– Вчера тебе просто было нужно, чтобы с тобой кто-то был, – ровно проговорила она. – Все нормально.

Его взгляд стал жестким.

– Сейчас нам надо решить, как быть дальше. Думаю, в сложившихся обстоятельствах неразумно считать, что мы сможем вместе работать. После того как сделка с Аристовым будет завершена, ты вернешься к Кобурну, а я обращусь в агентство по найму, и мне пришлют кого-нибудь.

Фрэнки предполагала, что он так поступит, но все равно это звучало жестоко.

– Что я скажу Кобурну?

Подбородок Харрисона затвердел.

– Скажи, что мы не сошлись характерами, причем не по твоей вине. Он знает, что я тот еще сукин сын.

Фрэнки сомневалась, что Кобурн на это купится. Ему известно, что она не умеет сдаваться и способна найти подход к самому сложному человеку. Правда, сейчас это не важно. Главное – уйти отсюда до того, как ей захочется сказать что-нибудь, о чем она вскоре пожалеет.

И не думать о том, что ее сердце ноет…

Фрэнки вздернула подбородок. Серые глаза встретились с полуночными.

– Это все? – поинтересовалась она. – Я бы хотела вернуться домой и принять душ.

– Еще две вещи. Ты не позвонишь в агентство, чтобы прислали подходящих кандидаток на собеседование?

Харрисон Грант не тратит время зря…

– Конечно.

– Хорошо. Мои юристы отправили договор Леониду. Мне может понадобиться твоя помощь. Держи телефон при себе.

Когда было иначе? Фрэнки кивнула и встала. Ноги ее подкашивались. Она была уже у двери, когда Харрисон спросил:

– С тобой все в порядке?

Она выдавила улыбку:

– В полном. Увидимся днем.

Харрисон провел остаток утра за разнообразными деловыми встречами, стараясь не думать о том, что он поступил с Фрэнки по-свински. Он знал, что она хотела услышать. Он говорил об этом прошлой ночью. «Ты так на меня действуешь… Подари мне себя…» Но он никогда не сможет повторить это при свете дня.

Он потянулся к чашке с кофе, но почти сразу отставил ее в сторону. Еще никогда Харрисон не ощущал невидимой связи с другим человеком, даже с Сюзанной, которую, как ему казалось, он любил. Но какие бы чувства ни будила в нем Франческа, он не мог ей ничего предложить. Он не допускал даже мысли о романе. Это будет жестоко по отношению к ней и ни к чему не приведет.

Харрисон откинулся на спинку кресла и попытался сосредоточиться на том, что говорит председатель промышленной группы, однако мысли его упорно возвращались к женщине, перед которой он не устоял. Что ж, Франческа доказала, что он способен на чувства, хотя сам считал, что уже давно разучился чувствовать. Но это ничего не значит. Он не способен на длительные отношения. И он должен сказать это ясно и определенно, и не важно, будет больно ей или нет.

Наконец Харрисон вернулся в офис. В своем кабинете он обнаружил Кобурна. Брат внимательно взглянул на него:

– До меня дошли слухи, что Аристов дал согласие на сделку. Ты плохо спал, слишком занятый планом мести?

– Да, он согласился, – кивнул Харрисон. – Я хочу поговорить с тобой о Фрэнки. О Франческе.

Кобурн прищурился:

– Не смей отказать ей в вечеринке. Она хочет туда пойти.

Черт! Вечеринка вылетела у него из головы.

– Речь не об этом, – возразил он. – Я думаю, ей следует вернуться к тебе. У нас слишком разный подход к делам. Ничего не получается. Я подыщу кого-нибудь, пока Тесса не выйдет на работу.

Голубые глаза Кобурна прожгли его насквозь.

– Только вчера ты говорил, что она была фантастична в Лондоне. Что изменилось?

Харрисон пожал плечами:

– Не хочу убивать в ней искру.

– Черт, Гар, что ты с ней сделал?

– Я хочу, чтобы Франческа вернулась к тебе, Кобурн. Так будет лучше для всех.

Кобурн прищурился:

– Так ты… Я понял это, когда увидел снимки.

– Она закончит работу с контрактом Аристова и подготовит собрание акционеров. На следующей неделе мы проведем собеседования с отобранными ею кандидатками, и ты получишь ее назад.

– А что потом? Ты переспишь с ней разок-другой, как всегда поступаешь, а затем отмахнешься от нее? Фрэнки не похожа на холодных эгоистичных стерв, с которыми ты обычно встречаешься, Гар. Ты убьешь ее.

– Забирай ее и избавь меня от проповеди. На себя посмотри.

– Я-то руки не распускал. – Кобурн покачал головой. – Как насчет вечеринки?

Харрисон сжал губы:

– Мы поедем, как я и сказал.

У него еще есть время подготовиться.

Глава 11

– Франческа, ты жива? – раздался в телефонной трубке баритон ее брата, такой знакомый и успокаивающий. – Мне было велено проверить.

Фрэнки положила карандаш на стол и вздохнула:

– Можно и так сказать. Мой босс – настоящий рабовладелец. Это ужас! Но через неделю я снова начну работать у Кобурна, и все вернется на круги своя.

Почему ей больно об этом говорить?

– Приезжай завтра вечером в «Массериас». Выпьем в семейном кругу.

– Я бы очень хотела, но завтра я должна быть на вечеринке Грантов на Лонг-Айленде.

Сальваторе присвистнул:

– Вечеринка для избранных.

– Босс попросил. Я не могла отказать.

– Может, подцепишь там какого-нибудь миллиардера.

Вряд ли. Она не нужна единственному миллиардеру, который нужен ей.

– С кем ты разговариваешь? – спросил брат.

Неужели она произнесла это вслух?

– Ни с кем. Я иду на вечеринку с Харрисоном.

– Интересно.

– Оставь, Сальваторе. Это награда. Обещаю, что приеду на следующей неделе.

– Железно?

– Железно. Послушай, мне нужно работать.

– Фрэнки… У тебя все хорошо? У тебя странный голос. Я недалеко и могу заскочить на кофе.

– Извини, куча дел. Честное слово, со мной все в порядке. Просто я устала.

Лучше не рассказывать брату, что ее проблема заключается в мужчине, и этот мужчина – ее босс. Тогда Сальваторе появится здесь минут через десять. Он слишком хорошо ее знает, правда, вряд ли подозревает, что сейчас она с трудом сдерживает слезы. Фрэнки была счастлива, работая в этой компании. Теперь все изменилось. Кобурн может решить, что она не справилась, хотя он вроде бы рад ее возвращению. Заменявшая Фрэнки сотрудница что-то намудрила, и, добавил он, она не приносила с собой солнце.

Фрэнки крепилась, однако понимала, что ее семья легко заподозрит неладное.

– Хорошо, – услышала она голос Сальваторе. – Чтобы обязательно пришла на следующей неделе, или я приеду за тобой сам.

Фрэнки положила трубку и увидела Джека Роббинса, начальника юридического отдела. Он указал взглядом на закрытую дверь кабинета Харрисона, положил экземпляр договора с Аристовым на ее стол и удовлетворенно вздохнул:

– Порядок. Наш медведь будет счастлив.

– Без сомнения.

Джек взглянул на часы:

– Я спешу на деловой ланч. Попроси его позвонить мне, если возникнут вопросы.

– Хорошо.

Негромко насвистывая, юрист направился к двери. Фрэнки хотелось бы заразиться его хорошим настроением. Последние пять дней были ужасными – совсем как до сделки с Аристовым, только по другой причине. Они с Харрисоном старались избегать друг друга, и это было нелепо. Он держался с ней подчеркнуто вежливо, Фрэнки отвечала ему тем же.

«Вот что происходит, если занимаешься жарким сексом со своим боссом, – уныло подумала Фрэнки. – Нельзя допускать, чтобы физическое желание переросло в нечто большее. Это опасно для сердца».

Фрэнки взяла контракт и встала. Она очень устала. Молодая женщина надеялась, что, вернувшись к Кобурну, она станет такой, как прежде. И может, ей наконец перестанут сниться сны о той ночи. И не придется ломать голову, в каком настроении босс, или подавлять желание утешить его. Это больше не входит в ее служебные обязанности.

Осталось пережить самое страшное – вечеринку. Ей придется пойти на нее с Харрисоном, хотя она предпочла бы провести время в «Массериас» за мытьем посуды.

Харрисон говорил по телефону, когда Фрэнки постучала, вошла и положила договор перед ним. Он знаком попросил ее остаться. Положив трубку, босс спросил:

– Это он?

– Да. Готов для подписи. Если у тебя возникнут вопросы, позвони Джеку.

– Хорошо. Ты мне здорово помогла. Не хочешь пойти со мной на ланч?

Фрэнки решила, что ослышалась.

– У тебя назначена деловая встреча.

– Я ее отменю. Ты заслуживаешь хотя бы небольшой благодарности за проделанную работу.

Он приглашает ее на прощальный ланч?

Скорее всего, тысячи людей лишатся работы, когда «Сибериус» войдет в состав «Грант индастриз». Фрэнки почувствовала, как в ней вспыхивает гнев.

– Нет, – сдержанно ответила она. – Спасибо за предложение, но у меня нет аппетита.

Его темные глаза сверкнули.

– Ты в порядке?

– В полном. – Она многозначительно взглянула на часы на стене. – Встреча должна начаться через десять минут.

– Франческа…

Она посмотрела на него, махнула рукой и вышла. На прошлой неделе на грани взрыва был Харрисон. Сегодня вспыхнуть была готова она.

Следующим вечером Харрисон собирался на ежегодную вечеринку Грантов с мрачной решимостью человека, который заранее знает, что там произойдет. Гости будут делиться слухами, обсуждать разводы, на поверхность выплывут романы на стороне.

Он пребывал в отвратительном настроении после того, как Франческа вышла из кабинета, на прощание одарив его взглядом, который ясно сказал, какого она о нем мнения. Это несправедливо. Они оба – взрослые люди. Что сделано, то сделано, и в их ситуации ничем помочь нельзя.

Почему Фрэнки считает, что ему легко? Он сделал все, чтобы выкинуть ее из головы. Он загрузил себя работой, стараясь не думать о той ночи, и отказывался признавать, что она все изменила.

Харрисон выругался. Взяв пиджак, он спустился в подземный гараж и поехал к Франческе.

Она ждала его на тротуаре. Внутри у Харрисона что-то оборвалось, когда он увидел ее. На ней было алое платье. Оно было свободнее того, что Франческа надела на прием у Аристова, но тем не менее не скрывало ее сексуальную фигуру в форме песочных часов. Ее красота затмевала для Харрисона красоту остальных женщин.

Он остановился перед ней и, не удержавшись, охватил ее взглядом. Волосы Франчески спадали на плечи волнистыми прядями. В изящных ушах сверкали серьги. На ногах у нее были элегантные серебристые туфли. Но струну в его сердце затронули ее глаза. Сегодня это были серые озера, по которым ничего нельзя было понять.

– Привет. – Харрисон не узнал свой голос.

Глаза Фрэнки сверкнули, но она промолчала.

Он прочистил горло и попытался снова:

– Шикарно выглядишь.

– Спасибо.

Харрисон помог ей сесть в машину, сел за руль и тронулся с места. Он попробовал вести легкую, непринужденную беседу, однако Фрэнки отвечала односложно.

До Лонг-Айленда было полтора часа езды. Харрисон ощущал клокотавший в ней гнев. Хорошо еще, она держит его в себе.

Он предпринял еще одну попытку и вновь получил краткий ответ. Тогда Харрисон включил радио и больше не пытался заговорить с Франческой.

Они приехали в особняк Грантов к коктейлю. Он устроил для нее короткую экскурсию по дому, с его мраморными полами и гобеленами на стенах, и понял, что Фрэнки здесь нравится больше, чем в пентхаусе.

Как только они вышли в сад, к ним поспешила его мать, оставив толпу гостей под деревьями, украшенными гирляндами. Седовласая Эвелин Грант, как всегда, была элегантна.

Она проницательно взглянула на Фрэнки, возвышающуюся над ней на добрых шесть дюймов.

– Так, значит, вы и есть Фрэнки, от которой мои мальчики без ума.

Щеки молодой женщины окрасились румянцем.

– У вас чудесные сыновья, миссис Грант. Я рада, что работаю с ними.

– А они рады, что вы работаете с ними, – заявила Эвелин Грант. – Даже сильным мужчинам необходима женская поддержка.

Рука Харрисона лежала на талии Фрэнки, хотя было совершенно ясно, что ей это не нравится.

Мать взглянула на него и слегка подняла брови:

– Тебя искал Том Деннисон. А я пока представлю Франческу гостям.

Харрисон и сам не понимал, почему он этого не хочет. Для них лучше держаться друг от друга на расстоянии, а его мать, утонченная светская львица, позаботится о Фрэнки.

– Не возражаешь? – спросил он.

Фрэнки кивнула, но Харрисон заметил неуверенность в ее глазах.

Он оставил женщин и нашел Тома Деннисона в дальнем углу патио. Деннисон завел беседу о политике и текущем положении дел. Он недвусмысленно намекнул на то, что поддержит Харрисона на выборах, если тот решит принять в них участие. Харрисон слушал его с непроницаемым выражением.

Миссис Грант знакомила Фрэнки с гостями. Через некоторое время она передала ее Кобурну, который переходил с ней от одной группы к другой. Харрисон видел, как оживает Фрэнки. Ее глаза сияли, а когда холостые друзья Кобурна флиртовали с ней, она улыбалась с робостью и удовольствием – это сочетание он нашел чертовски привлекательным.

В его груди образовался узел. Одинокие и успешные мужчины проявляли интерес к красавице брюнетке. Почему нет? Фрэнки обладала всем, что мужчина хотел бы видеть в женщине. Она умница и красавица.

Харрисон схватил бокал вина с подноса проходившего мимо официанта, чувствуя, что ему становится тяжело дышать. Его среди этих мужчин нет, хотя Франческа перевернула все вверх дном в его мире.

Подали закуски. Шампанское лилось рекой. Квартет, приглашавшийся на вечеринки Грантов уже почти два десятилетия, заиграл мелодию. Харрисон как раз закончил долгую дискуссию с одним из старых друзей его отца, когда Сесили Харгроув нашла его. Как всегда, эта блондинка заражала своим энтузиазмом.

– Харрисон, – укорила она его, целуя в щеку, – ты не ответил на мой звонок. Месяц назад, – пояснила она, качая головой. – Папа трудоголик, но ты еще хуже.

Харрисон взглянул на нее другими глазами. Семья этой девушки обладала столькими связями, что он легко победил бы в президентской гонке во многих восточных штатах. У нее были роскошные волосы, большие голубые глаза и стройная фигурка. Ее одежда, как всегда, была безукоризненна. Сесили станет прекрасной женой политика. Она никогда не скажет то, что говорить не следует, и никогда не подвергнет сомнению его решения.

Но она никогда не заставит его чувствовать себя живым. На это способна только Фрэнки.

– Пойдем потанцуем, – предложила Сесили, потянув его за рукав. – Я только что вернулась из Монтаны, где ездила верхом. Мне столько нужно тебе рассказать!

Фрэнки смотрела, как Харрисон идет на танцевальную площадку с красивой хрупкой блондинкой. Это было как удар кинжалом. И это было нелепо. Между ней и Харрисоном ничего нет. Вокруг много привлекательных мужчин, которые явно ею заинтересовались.

Однако Фрэнки не могла сдержать любопытство.

– Кто это? – небрежно спросила она у Кобурна.

– Сесили Харгроув. – Он состроил гримасу. – Удивительно, что она так долго не подходила к Кобурну. Обычно она липнет к нему, как репей.

Это была женщина, которую все прочили Харрисону в жены. Идеальная кандидатура.

В голубых глазах Кобурна вспыхнули озорные искорки.

– Хочешь повеселиться?

Фрэнки улыбнулась через силу:

– Я и так веселюсь.

– Нет, действительно повеселиться. – Он взял ее за руку и зашагал к танцплощадке. – Подыграй мне.

Кобурн заключил Фрэнки в объятия. Он оказался отличным танцором, даже лучше Харрисона. Танцевать с ним было одно удовольствие. Точнее, было бы удовольствием, если бы Фрэнки не видела, как Сесили улыбается Харрисону.

Кобурн привлек ее к себе. Фрэнки недоуменно посмотрела на него.

– Расслабься, – прошептал он. – Я хочу развлечься.

В его глазах зажглись огоньки, и она моргнула. Кобурн знает!

Фрэнки вздохнула:

– Ему все равно.

– Думаешь? Дай мне пять минут.

Фрэнки было запротестовала, но затем в ней взыграла гордость. Поэтому, когда Кобурн привлек ее к себе так близко, что его щека коснулась ее щеки, она не стала возражать. Его рука опустилась на ее талию, губы задели ее подбородок. Пара, танцевавшая рядом с ними, бросала на них заинтересованные взгляды.

– Кобурн…

– Подожди.

Оркестр заиграл чувственную мелодию. На них упала тень. Кобурн с явной неохотой повернул голову, оторвав губы от подбородка Фрэнки.

– Гар?

Рядом с ними стоял мрачный Харрисон. Чуть позади стояла Сесили.

– Думаю, моя очередь. Давай меняться партнершами.

Кобурн не сразу выпустил Фрэнки из объятий. Несколько секунд братья смотрели друг другу в глаза. Сесили переводила взгляд с одного на другого, закусив губу.

– Только если ты мне ее вернешь, – наконец произнес Кобурн.

– Как бы не так.

Харрисон взял Фрэнки за руку и дернул к себе. Она негромко вскрикнула. Кобурн заключил в объятия Сесили. Фрэнки поняла, что Харрисон пребывает отнюдь не в лучшем расположении духа. Злится?

– Харрисон, что происходит?

– Я мог бы задать тебе этот же вопрос, – процедил он сквозь зубы.

Фрэнки хотела признаться, что Кобурн развлекается, но передумала.

– Я просто танцевала с Кобурном.

– Он тебя целовал!

– О нет, – запротестовала она. – Впрочем, какое это имеет значение? Ты ясно дал понять, что нам не стоит уступать желанию, так что я вольна делать все что угодно.

– Поэтому от одного брата ты перешла к другому? Я думал, что у тебя высокие моральные принципы, Фрэнки.

Он назвал ее Фрэнки. И кажется, он ревнует. Причем ревнует всерьез. Осознав это, она чуть не задохнулась.

Возможность заставить его признаться в своих чувствах была слишком заманчива, чтобы ею не воспользоваться.

– Может, я решила последовать твоему совету. Ты же сказал, что я была огромной ошибкой.

– Я пытался не совершать глупостей ради нас обоих.

– Я хочу танцевать с Кобурном. А ты танцуй с Сесили. Так будет лучше для всех.

Глаза Харрисона вспыхнули. Фрэнки даже показалось, что она ощутила прикосновение к коже язычков пламени. Сжав ее руку, он повернулся и ушел с танцплощадки, таща ее за собой. Ей пришлось чуть ли не бежать, чтобы не отстать от него. Фрэнки заметила Кобурна. Он смотрел на них весело и в то же время удовлетворенно.

Когда они оказались на лужайке, она попыталась остановиться.

– Что ты делаешь?

Харрисон мрачно взглянул на нее:

– Мы идем в лодочный домик, чтобы поговорить. Это единственное место, где нас не потревожат. Пойдешь сама или тебя понести?

Ее сердце сбилось с ритма. Фрэнки не знала, хочет ли она остаться наедине с ним, когда он в таком состоянии.

Она чувствовала, что многие смотрят им вслед.

– Не устраивай сцену, – попросила она.

– Мне плевать, кто что подумает.

Ох! Ее сердцебиение участилось. Харрисон направлялся к озеру. Чем дальше они отходили, тем сильнее тревожилась Фрэнки. Наконец они дошли до лодочного домика. На веранде горела лампа.

– Харрисон…

Он остановился на причале и отпустил ее руку:

– Кобурн тебе неинтересен. Ты сама так сказала.

– Нет, – кивнула Фрэнки, стараясь не поддаться страху. – Но я хочу поговорить о другом. Ты ревнуешь, Харрисон. Ты испытываешь ко мне чувства, в которых не хочешь признаться даже самому себе.

– О нет, ты ошибаешься. Себе я признался.

Фрэнки растерялась. Харрисон посмотрел на нее сверху вниз. В его глазах бушевала буря.

– Хочешь играть честно? Да, мне было ненавистно видеть тебя с Кобурном. Я знаю, что тебе нужен не он, а я. А он хищник.

– Нет. Он просто хотел немного поразвлечься на твой счет.

Лицо Харрисона было словно высечено из гранита.

– Думаешь, это хорошая идея?

Фрэнки покачала головой:

– Нет… – Она прижала ладони к вискам. – Плохая.

– Я тебе не нужен, Фрэнки, – продолжал Харрисон, словно не слыша ее. – Признайся. Тебе нужно завязать отношения с хорошим парнем, который будет относиться к тебе с уважением и станет отцом твоих детей. – Он покачал головой. – Я не могу быть таким.

– Почему бы тебе не рассказать, какие чувства ты ко мне испытываешь? А решение я приму потом.

Харрисон покачал головой:

– Это ничего не изменит. Мне нечего тебе предложить.

В ней вспыхнула досада.

– Клянусь, я немедленно вернусь обратно, найду подходящего холостяка и начну флиртовать с ним, как сумасшедшая, если ты не скажешь.

Ей показалось, что Харрисон хочет уйти. Но затем он бросил на нее взгляд, в котором застыла мука, и сжал пальцами ее подбородок.

– Ты заставляешь меня хотеть тебя. Нуждаться в тебе. А я не способен на серьезные отношения.

Так приятно было снова ощущать ее прикосновение! Фрэнки была готова замурлыкать, как кошка. Она не сводила с Харрисона глаз.

– Может, ты не знаешь, на что способен?

– Ты принадлежишь свету, я – тьме. Я сделаю тебя несчастной.

– Я смогу позаботиться о себе, Харрисон, уверяю тебя.

– Но не со мной, – мягко возразил он. – Я и сам не знаю, каким стану через несколько недель.

Президентская кампания. Слухи о ней ходили среди гостей. Все ожидали, что Харрисон включится в президентскую гонку. Но Фрэнки было на это наплевать. Ей был небезразличен он сам.

Она сглотнула.

– В ту ночь… Я еще никогда ни к кому не испытывала таких чувств. У меня еще никогда не было такой близости ни с одним человеком. Это… – Фрэнки покачала головой. – Это меня тоже до чертиков напугало, Харрисон. Я не знаю, как мне справиться с чувствами, но не собираюсь их отрицать. – Она не сводила с него глаз. – Ты сказал, что благодаря мне чувствуешь себя живым. То же самое я могу сказать о себе.

Его глаза стали черными. Харрисон долго молчал.

– Ты поступишь разумно, оставив меня. Если я не разобью твое сердце сейчас, то сделаю это позже, – наконец сказал он.

– Ты этого не знаешь. – Они стояли очень близко друг к другу. – В жизни ничего нельзя предсказать. Ты не можешь застраховать себя от боли. Это невозможно.

Харрисон задумался. Кажется, она попала в цель. Он действительно слишком долго запрещал себе чувствовать. Сердце Фрэнки гулко забилось, когда он наклонил голову и коснулся уголка ее губ.

– Зря ты пытаешься обрести счастье со мной.

– Позволь себе следовать своим инстинктам.

Харрисон что-то нечленораздельно пробормотал, и в тот же миг между ними вспыхнуло пламя. Он накрыл своими губами ее губы. Фрэнки прильнула к нему. После треволнений прошедшей недели ей хотелось получить подтверждение, что она была права.

Поцелуй Харрисона стал настойчивее. Он стремительно терял над собой контроль. Его руки легли на ее груди, затем опустились на бедра.

– Ты чудесно выглядишь, – выдохнул он, когда они на мгновение оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. – Я чуть не врезал Кобурну.

Фрэнки улыбнулась:

– Он хотел тебя спровоцировать.

– Ему это удалось. – Харрисон притянул ее бедра к себе.

Фрэнки ощутила, как сильно он возбужден.

– Харрисон…

Он взял ее за руку и зашагал к лодочному домику.

– Не здесь, – робко запротестовала она.

– Ты сама настояла, чтобы я следовал инстинктам. Харрисон толкнул дверь. Внутри горел тусклый свет и стояли деревянные скамейки.

– Разве не здесь будут запускать фейерверк? – спросила Фрэнки.

Харрисон прижал женщину к стене, ее жег огонь его глаз.

– У нас есть двадцать – двадцать пять минут. Более чем достаточно.

Фрэнки ощутила, как в ней разгорается ответный огонь. Сердце ее забилось. Неужели Харрисон в самом деле готов пойти на это?

– Люди видели, как мы уходили, – сделала она последнюю попытку его образумить.

Он спустил бретельки ее платья и прижался губами к округлому плечу.

– Этот скандал не станет величайшим в истории, поверь мне.

Это прозвучало не очень убедительно, однако Харрисон уже спустил платье до талии, и Фрэнки забыла обо всем. Под платьем не было бюстгальтера – покрой не предусматривал его. Глухой одобрительный рык мужчины заставил Фрэнки задрожать. Харрисон, обхватив ее груди ладонями, наклонил голову и втянул один сосок в рот. Тот мгновенно затвердел и набух. Затем он проделал то же самое с другим соском.

Затем он, подняв подол платья, обнажил бедра Фрэнки. Опустившись на колени, он хрипло приказал ей удерживать платье и прижался губами к ее самому интимному месту.

Женщину опалил жар.

Она прислонилась к стене и закрыла глаза. Ласки его были умелыми и страстными. Харрисон дразнил Фрэнки, и колени ее ослабли. С губ Фрэнки сорвался громкий стон. Она замерла.

Что, если кто-то услышит?

Харрисон поднялся, полный решимости довести дело до конца. Он приподнял Фрэнки, его возбужденная плоть была готова проникнуть в ее жаркое тело.

– Ты предохраняешься?

Фрэнки кивнула, впрочем, она не стала бы его останавливать, даже если бы это было не так.

Харрисон слился с ней одним сильным, уверенным толчком, от которого у нее пресеклось дыхание.

– О боже… – прошептала она.

Фрэнки вонзила ногти в его плечи. Она намеревалась взять все, что он был готов ей предложить. Она надеялась, что Харрисон позволит своим чувствам одержать верх над разумом и ощутит волшебство, которое рождается, когда они вместе.

Фрэнки прижалась губами к его губам, так же как и он, ища освобождения. Харрисон не останавливался, пока она не застонала. Ее тело конвульсивно содрогнулось. Откуда-то издалека до нее донесся его стон, и Фрэнки улыбнулась, радуясь, что они достигли кульминации одновременно.

Прошло несколько минут, прежде чем они пошевелились. Наконец Харрисон позволил ей встать на пол. На его лбу выступили капли пота. Сердце Фрэнки продолжало нестись галопом.

Из полудремотного состояния их вывели голоса снаружи. Харрисон пришел в себя на секунду быстрее. Он одернул платье Фрэнки и вернул бретельки на место.

– Твоя прическа, – отрывисто произнес он, приводя одежду в порядок.

Ее локоны растрепались, и причесать их не было никакой возможности.

Голоса раздавались уже в нескольких ярдах от домика. Фрэнки бросила на Харрисона панический взгляд.

– Я не могу, – испуганно прошептала она.

Он провел ладонью по лбу.

– Пусть думают, что это из-за ветра. – Поправив пиджак, он взял ее за руку. – Там боковая дверь. Мы можем незаметно выйти и влиться в толпу.

Они выбрались наружу. Гости столпились на причале и ждали начала фейерверка. Надежда, что их появление останется незамеченным, была разбита Эвелин Грант. При виде парочки она нахмурилась. За ней шел Кобурн. Он посмотрел на Харрисона, который держался спокойно и невозмутимо. Взгляд Кобурна опустился ниже, и Фрэнки внутренне содрогнулась. На брюках Харрисона отчетливо проступало пятно.

Кобурн отвернулся. Его плечи задрожали. Эвелин Грант погрозила старшему сыну пальцем:

– Харрисон, единственное, о чем я тебя попросила, чтобы ты проводил сюда гостей, но ты даже это не удосужился сделать.

Он пожал плечами:

– Я хотел показать Фрэнки поместье. Приношу свои извинения.

Эвелин поджала губы.

– Может, ты хотя бы попросишь, чтобы начинали?

Удерживая Фрэнки за руку, Харрисон подошел к команде, которая должна была запустить фейерверк. Через несколько минут Фрэнки стояла в кольце его рук, а в небе начали вспыхивать красные, синие и белые огни. Она прижалась к Харрисону. Этот фейерверк словно открывал новую страницу в их жизни. Харрисон опустил голову и сказал ей на ухо:

– Бывали фейерверки и получше.

Фейерверк продолжался почти двадцать минут. Гранты не поскупились, устраивая вечеринку, отмечающую окончание лета. Фрэнки обвела взглядом гостей и замерла, встретившись с большими голубыми глазами, в которых застыла боль.

Сесили.

В ее животе образовался тугой узел. Неужели она только что совершила глупость? Или была чересчур наивна? Это не ее мир. Вот Сесили…

Когда почти все гости разъехались – остались всего несколько человек, продолжающих веселиться с Кобурном, – Харрисон взял Фрэнки за руку и повел к дому.

Огромный дом показался ей необыкновенно тихим. Они поднялись по лестнице к гостевым спальням, но Харрисон не остановился там. Он провел ее на третий этаж, где находилась его комната.

– Люди начнут чесать языками, – тихо заметила Фрэнки.

Харрисон повернул ручку и открыл дверь.

– Пусть чешут.

В огромной комнате ей в глаза бросились камин и гигантская кровать. Харрисон обхватил ее сзади и прижался губами к основанию шеи, отчего по спине Фрэнки побежали мурашки. Она откинулась назад, отдаваясь во власть его горячих губ и вызванного ими шторма эмоций. Кажется, она влюбилась. Но можно ли доверить Харрисону свое сердце?

Глава 12

Рокки радовался, вернувшись в привычную обстановку. Он лениво плавал кругами, хвастаясь своими ярко-оранжевыми чешуйками.

Фрэнки была счастлива, что снова работает у Кобурна. Правда, ей не хватало эмоций, которые вызывала работа с Харрисоном, но это компенсировалось встречами с ним за пределами офиса.

Она убедилась, что у него интересный характер. Это проявлялось во всем, включая спальню, где он показал ей, насколько страстными и многогранными могут быть отношения мужчины и женщины.

Щеки Фрэнки покраснели. Именно в спальне ей больше всего нравилось с ним быть: в постели Харрисон был ненасытен. Кроме того, именно в постели он выражал все те чувства, о которых был не способен говорить.

Благодаря Харрисону Фрэнки начала чувствовать себя неординарной женщиной, а не одной из многих, как когда-то. И хотя у нее не было уверенности в том, что он не разобьет ей сердце, она получала удовольствие от каждой проведенной вместе минуты.

Рокки сделал еще один ленивый круг, выпятив на нее свои глаза-бусинки.

– Да-да, ты великолепен, – кивнула Фрэнки, выключая компьютер, пока Кобурн надевал пиджак. – Но сейчас я должна оставить тебя ради бокала вина и хорошей книги.

– Ты собираешься провести вечер одна? – спросил Кобурн, останавливаясь у ее стола.

– Харрисон ужинает с Томом Деннисоном. Кобурн насмешливо улыбнулся:

– Да уж, они давят на него, как пресс. Он им чертовски нужен.

Но нужны ли они Харрисону? Этот вопрос Фрэнки задавала себе снова и снова, однако ответа на него пока не было.

– Наверное, ему интереснее в их обществе, – с кривой улыбкой заметила она, беря сумку.

– Ну, не скажи, – послышался голос Харрисона.

Фрэнки подняла голову и увидела своего любовника. Пульс ее зачастил. Мешки под глазами говорили о том, что в последнее время он не так много времени уделяет сну, возможно, потому, что на следующей неделе должна состояться его схватка с Антоном Марковичем. Однако Харрисон оставался для нее самым красивым мужчиной на свете.

В глазах Харрисона вспыхнула подозрительность, когда он уставился на Кобурна. Фрэнки нравилось, когда он ревновал, так как это делало его хоть чуточку уязвимым.

– Привет, – приветствовал брата Кобурн. – Деннисон тебя отпустил?

– Я отменил встречу.

Кобурн отошел от ее стола – подальше от линии огня.

– Полагаю, ты пришел не ради меня. В таком случае пока. Я встречаюсь с друзьями.

Харрисон кивнул:

– Увидимся завтра утром.

В глазах Кобурна что-то мелькнуло. Он попрощался и пожелал спокойной ночи. Фрэнки было ясно, что между братьями пролегла пропасть.

– Ты задеваешь его, – укоризненно сказала она.

– Если не хочешь оказаться меж двух огней, лучше не встревай, – посоветовал он.

– Так было всегда?

– Нет. Когда-то мы были близки. – Харрисон обхватил ее за талию и прижал к себе. – Но мы пошли разными дорогами. Это началось давно. Не хочу вспоминать.

– Ладно, – пробормотала она, чувствуя, что от его объятий начинает кружиться голова. – Здесь повсюду камеры видеонаблюдения, ты не забыл?

Но Харрисон прильнул к ее губам. Его жар растопил ее сопротивление. Ухватившись за лацканы его пиджака, Фрэнки вернула поцелуй.

– Поужинай сегодня со мной, – с легкой хрипотцой в голосе сказал Харрисон. – Если, конечно, у тебя нет других планов.

– Пицца и книга. – Фрэнки отодвинулась, изучая его усталое лицо. – Почему ты отменил встречу?

– Я не могу думать, когда они на меня набрасываются.

И он выбрал ее. Фрэнки затопила теплая волна.

– Закажешь пиццу? – Она провела пальцем по его щеке.

Харрисон заказал пиццу и бутылку кьянти.

– Знаешь, – пробормотала Фрэнки, когда они съели пиццу на диване в гостиной, – интерьер пентхауса ничего не говорит о тебе.

Он усмехнулся:

– Я заметил, что тебе здесь не нравится.

– Дело не в этом. Твой дом больше похож на музей, а не на место, где живут люди.

– Это обычное вложение денег.

– Но ты собираешься здесь жить?

– Пока планы не поменяются.

Если он не окажется в Вашингтоне…

– Что бы ты изменила, будь у тебя такая возможность? – спросил он.

Фрэнки осмотрела пентхаус.

– Я добавила бы цвета. Ковры для тепла. Может, что-нибудь экзотическое.

Харрисон взял бокал с вином.

– Думаешь, это отражает мой характер?

– Да, он у тебя интересный, – со смехом согласилась Фрэнки. – Но ты вовсе не холоден. Ты – как капуста, у тебя много слоев. Ты способен на глубокие чувства, только прячешь их.

К ее удивлению, Харрисон не стал спорить. Его лицо было задумчивым.

– Сейчас я не могу позволить себе быть эмоциональным, – наконец сказал он. – Мне нужно сохранять голову на плечах.

– Мой отец учил меня слушать то, что говорит сердце. Оно не обманывает.

– Что, если сердце не знает, как поступить?

– Тогда нужно понять почему.

Харрисон откинулся на спинку дивана, глядя на две прекрасные картины Шагала, висящие рядом.

– Откуда у тебя желание заняться политикой? – поинтересовалась Фрэнки. – Ты хочешь этого сам, или о том мечтал твой отец?

Она сжала ножку бокала, пульс ее участился. Готов ли он к откровенности? Харрисон покрутил свой бокал в руках, глядя на рубиновую жидкость.

– И то и другое, – наконец признался он. – Политика у меня в крови. Мой дед был конгрессменом, отец мог стать губернатором. Есть много вещей, которые я хочу изменить. Я знаю, что смогу их изменить. Но гожусь ли я для этой роли? Речь не о том, чего хочу я. Речь о том, что нужно людям.

Фрэнки понимала, что, как ответственный человек, Харрисон отдает себе отчет, насколько сложна эта работа.

– Думаю, людям нужны надежда и перспектива, – спокойно сказала она. – Им нужен человек, которому они смогут верить. Я видела тебя в деле, Харрисон. Ты сумел восстановить компанию, которая была готова исчезнуть с лица земли, и сделать ее успешной.

Харрисон довольно долго молчал.

– Иногда непомерные амбиции могут уничтожить человека, – наконец произнес он.

Неожиданно Фрэнки поняла, что не давало ему покоя после сделки с Леонидом. Он боялся повторить судьбу отца. Да и кто на его месте не боялся бы?

Она поставила бокал и села к нему на колени.

– Ты не твой отец, – мягко проговорила она, обхватывая ладонями его лицо. – Он был болен. Ты здоров и силен.

Фрэнки почувствовала, как напряглось его тело – как у кошки, готовящейся к прыжку, – однако продолжала смотреть ему в глаза. Харрисон глубоко вдохнул, раз, другой. Его теплое дыхание защекотало ей щеки.

– Он сломался накануне того дня, когда должен был объявить, что собирается стать губернатором. На него очень сильно повлияла афера Марковича.

Сердце Фрэнки рвалось на куски.

– С тобой все иначе. Ты можешь совершать поступки, на которые не способно большинство людей. Ты делаешь то, что недоступно обычному человеку.

Харрисон невесело усмехнулся:

– Однажды и я могу не оправдать ожиданий, Фрэнки.

Она улыбнулась:

– Я знаю об ожиданиях все. Я сейчас работала бы в «Массериас», если бы делала то, чего от меня ждали, хотя это неверный путь. Сначала ты должен убедиться, что это именно то, чего ты хочешь. Если да, постарайся осуществить мечту. Если нет – даже не ступай на этот путь.

Харрисон поймал ее пальцы. От глубины чувств, отражающихся в его глазах, сердце женщины перевернулось.

– Лекция окончена, – прошептала Фрэнки и принялась расстегивать пуговицы его рубашки. – Может, поговорим о погоде?

– Только если прогноз рекомендует раздеться, – улыбнулся он.

– Само собой.

Она прижалась губами к его мускулистой груди, а ее пальцы продолжали ловко расстегивать последние пуговицы. Харрисон снял рубашку и откинулся назад. Фрэнки расстегнула ремень его брюк и провела языком по его животу. Дыхание мужчины участилось, кровь вскипела.

– Черт, Фрэнки…

Харрисон сбросил брюки и снял с нее платье и белье. Она не возражала. Он лег и уложил ее на себя.

– Ты сводишь меня с ума, – простонал Харрисон. – Я не могу ждать.

Он сжал ее бедра и задвигался, ускоряя темп, пока они оба не нашли то, к чему стремились. Фрэнки содрогнулась и на некоторое время забылась. Затем она почувствовала, как Харрисон гладит ее по спине. Его рука оставляла на ее коже огненный след.

Немного погодя он отнес ее в постель и снова занялся с ней любовью. Засыпая, она улыбалась. Может, у них все-таки есть будущее?

Глава 13

Накануне атаки на Антона Марковича семья Фрэнки пригласила их на ужин в «Массериас». Харрисону понравилась ее дружная и шумная семья, но мыслями он был в завтрашнем дне.

Ему следовало быть спокойным и уверенным, поскольку он сейчас как никогда близок к цели. Харрисон знал, когда и где он настигнет врага, однако сжигавшее его на протяжении нескольких лет желание стереть Марковича в порошок почему-то несколько поутихло. Но Харрисон был полон решимости начать новую главу в своей жизни, отомстив за отца.

Он услышал звонкий, чистый смех Фрэнки. Ее счастливое лицо задело некую потайную струну его души. Харрисон знал, что он изменился только благодаря ей. Чем дольше он находился в ее обществе, тем спокойнее ему становилось. Фрэнки воплощала в себе все, о чем может мечтать мужчина. Она озарила его жизнь. Но Харрисон слишком долго жил в эмоциональном вакууме и опасался, что только временно испытывает эйфорию.

Он пригубил кьянти и с удовольствием продолжил наблюдение за семьей Массериа. Ему еще не приходилось видеть столь крепкие семейные узы. Все они были разные. Федерика, психолог, отличалась спокойствием и рассудительностью, тогда как любимому брату Фрэнки, Сальваторе, были свойственны решительность и даже агрессивность. Но любовь, которую они испытывали друг к другу, была несомненной. Да, между ними возникали разногласия, но Харрисон не сомневался, что все встанут друг за друга горой, если возникнет необходимость.

Его сердце пронзила боль. У них в семье никогда не было таких отношений – даже до болезни отца. Для Клиффорда Гранта превыше всего была его империя. Семья стояла на втором месте. Хорошо, что у Харрисона был Кобурн, с которым они в юности были близки. Однако когда брат сорвался с катушек и превратился в человека, в котором с трудом угадывался прежний Кобурн, между ними образовалась пропасть, становящаяся шире с каждым годом.

Он заметил, что на него оценивающе смотрит отец Фрэнки. Ванни Массериа, казалось, пытался разгадать его намерения. Он смело встретил этот взгляд. Понятно, от кого Фрэнки унаследовала обаяние и мудрость. Ванни было известно, что Харрисон старше его дочери и гораздо опытнее. Догадывался он и о том, что, если Харрисон включится в президентскую гонку, Фрэнки окажется в чуждом ей мире.

Харрисон перевел взгляд на Фрэнки. Выдержит ли она давление, которое приходится выдерживать женам политиков? Сможет ли остаться такой же обаятельной и спокойной. Войдет ли в незнакомый ей мир так же легко, как вошла в его жизнь и в его сердце? Или это погубит ее? Не утратит ли она себя, став миссис Грант?

* * *

Фрэнки прошла за Сальваторе на кухню, держа в руках тарелки. Брат повернулся к ней и оперся о стойку.

– Он мне нравится.

Тяжесть упала с ее плеч. Она поставила тарелки в мойку и только сейчас осознала, как сильно нервничала, приведя на семейный ужин Харрисона. Мнение семьи было для нее очень важно.

Сальваторе продолжал смотреть на нее, и Фрэнки поняла, что брат еще не все сказал.

– Он не из твоей лиги, Фрэнкс.

Она закусила губу.

– Может, ты ошибаешься?

Сальваторе покачал головой:

– Ты смотришь на него так, будто, кроме него, для тебя никто не существует. – Он потер переносицу. – Ты работаешь на него, Фрэнкс. Он – Грант. У него репутация жесткого, холодного бизнесмена. Может, стоит держать себя в руках?

– Я счастлива с ним.

– Это всего лишь означает, что он умеет обращаться с женщинами. – Его взгляд смягчился. – Послушай, я рад за тебя, сестренка, правда. Мне нравится, что твои глаза сияют. Но я мужчина и вижу то, чего не замечаешь ты. Он с тобой совсем не по тем причинам, по каким с ним ты, и, по-моему, мысленно он где-то в другом месте. Просто старайся не слишком мечтать.

Мысли Харрисона действительно были далеко, Фрэнки это было известно. Завтра он летит в Вашингтон, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, который погубил его отца.

– Все довольно сложно, – призналась она.

– Удобная формулировка, – усмехнулся Сальваторе.

Сердце женщины сжалось. И ей не стало легче после того, как они распрощались с ее родными и поехали в пентхаус. Харрисон молчал всю дорогу. Фрэнки чувствовала, как он напряжен. Ей хотелось остаться с ним. Она знала, что мысли о Марковиче не дают ему покоя.

– Ты им понравился, – сказала она, когда Харрисон принес из кухни кофе для себя и цветочный чай для нее.

– Они мне тоже понравились. Это счастье – вырасти в такой семье.

– Что не так? – спросила Фрэнки.

– У меня в голове тысяча мыслей.

– Ты уверен, что хочешь это сделать?

В глазах Харрисона вспыхнул холодный огонь.

– Никаких лекций, Фрэнки. Не сегодня.

– Это не вернет твоего отца. – Она погладила его по бедру. – Единственный для тебя выход – попытаться простить его и жить дальше, чтя память об отце.

– Простить?! – Харрисон сжал зубы. – Ничего себе совет! Думаешь, это принесет покой моей душе?

– Ненависть разъедает душу, Харрисон. Пока ты не избавишься от ненависти, ты не узнаешь спокойствия.

Он встал и бросил на нее такой взгляд, что она вздрогнула.

– Я не узнаю спокойствия, пока моя ненависть не найдет выхода.

– И что тогда? Ты разрушишь жизнь Марковича и лишишь его всего. Тебе кажется, что после этого ты обретешь покой. Ты думал о том, что у него тоже может быть семья? Что у него могут быть дети, которым ты нанесешь такую же душевную травму, какая была нанесена тебе и Кобурну?

Харрисон пожал плечами:

– Марковичу стоило подумать об этом раньше. Я готов спорить, что от него могли пострадать и другие. Если я с ним расправлюсь, жертв больше не будет.

С этим Фрэнки поспорить не могла. Джулиана говорила, что Антон Маркович дурной человек. Но если Харрисон поставит его на колени, то потеряет свою душу. Он и так почти с ней расстался.

– Спроси себя, – тихо начала она, – сможешь ли ты справиться с чувством вины, когда осуществишь задуманное? Я видела твое лицо после того, как Леонид согласился на сделку. В тебе есть благородство. Но если завтра ты сделаешь то, что собираешься, вряд ли ты сможешь считать себя благородным человеком.

На лице Харрисона мелькнуло выражение, которое Фрэнки не смогла разгадать. Она зашла слишком далеко. Но она никогда не простит себе, если не скажет ему это, пока не стало слишком поздно.

Харрисон вышел на террасу. Фрэнки подождала немного, затем последовала за ним.

– Ты думаешь, что знаешь меня, – отрывисто произнес он, почувствовав ее присутствие. – Но это не так. Ты считаешь, что все люди хорошие, как ты. Зря. Многим свойственны жадность и эгоизм.

Фрэнки встала рядом с ним, чтобы видеть его лицо, на котором была написана мука.

– Ты отказываешься признать, что под оболочкой жесткого бизнесмена, каким тебя считают, скрывается прекрасная душа. Я не хочу, чтобы ты впоследствии мучился.

Тогда уходи, – бросил он. Это было равносильно пощечине. Но Фрэнки не отступила и положила руку ему на плечо. Он сбросил ее. – Если ты думала, что это сработает, то ошиблась. Я предупреждал тебя, но ты не слушала.

– Харрисон…

– Уйди! – От него веяло холодом. – Я хочу, чтобы ты ушла.

Сердце Фрэнки разбилось. Ей было невыносимо больно.

Харрисон умел заставить ее чувствовать себя живой. А еще он умел заставить ее ощутить пустоту.

– Я думала, что ты выше этого.

Фрэнки покинула пентхаус, с трудом сдерживая слезы. Она хотела достучаться до Харрисона. Ей это не удалось. Однако винить себя ей не в чем. Она сделала все, что могла.

Глава 14

Частный клуб, в котором Антон Маркович встречался с крупным чиновником, считался излюбленным местом вашингтонской элиты.

Именно здесь будет протекать жизнь Харрисона, если он включится в президентскую гонку. Он вошел в обшитую дубовыми панелями библиотеку с несколькими каминами и сел у окна. Здесь велись разговоры, которые определяли судьбу нации. Харрисон чувствовал себя немного неуютно.

Его взгляд отыскал человека, который был ему нужен. Тот сидел рядом с седым представительным человеком у одного из каминов. Харрисон воспользовался возможностью незаметно его изучить. Антону Марковичу было за пятьдесят. Несмотря на седину на висках, он отличался редкой красотой. Однако в изгибе его губ притаилась жесткость.

Харрисону вдруг стало холодно, словно на улице был февраль, а не жаркий день конца августа.

Он не позволит ему уйти отсюда, не поплатившись за свое злодеяние.

Маркович бросил на него рассеянный взгляд. Он вроде бы узнал Харрисона, однако тут же забыл о нем, слишком увлеченный беседой. Харрисон ждал. Наконец мужчины встали, обменялись рукопожатиями и направились к выходу. Харрисон встал, подошел к ним и протянул руку Марковичу.

– Харрисон Грант.

Чиновник был удивлен, увидев его. Маркович насторожился.

– Рад встрече, – произнес он, пожимая его руку.

Харрисон ощутил во рту горечь, однако заставил себя улыбнуться.

– Не хотите ли со мной выпить? Мне нужно кое-что с вами обсудить.

Маркович что-то заподозрил:

– Я тороплюсь на ужин, который не могу отменить.

– Десять минут.

Маркович кивнул и попрощался с чиновником.

Он немного подождал, а потом сказал:

– Я чувствовал, что однажды наши пути пересекутся… Итак?

Харрисон от ненависти забыл слова, которые сотни раз повторял в уме.

– Вам все равно, верно? Вы забыли, какую боль причинили моей семье?

Голубые глаза Марковича стали ледяными.

– Я не убивал вашего отца, Грант. Он мог бы сделать то, что удалось вам – исправить ошибку и построить все заново. Но он был слаб.

Харрисон ощутил такую всепоглощающую ярость, что это испугало его самого.

– Вы не испытываете даже малейших угрызений совести?

Маркович пожал плечами:

– Мне жаль, что вы потеряли отца. Мне жаль, что он был болен. Но он сам решил заключить сделку.

– Он не знал, какую сделку заключал. Ваш поступок аморален. Это преступление.

– Вы забываете, что я тоже пострадал, Грант. Я потерял все. У меня был свой ад.

– Готовьтесь пройти через него снова.

– Что вы хотите сказать?

Харрисон подался вперед:

– Я скупил всех ваших поставщиков. Через офшоры, через подставных лиц, друзей. Как только я махну рукой, вы лишитесь всего. В производстве начнутся сбои, и наступит день, когда оно встанет.

Лицо Марковича посерело.

– Я могу обратиться к другим поставщикам.

– Попробуйте. Но боюсь, вы не сможете оплатить счета.

На лице Марковича был написан ужас. Харрисон встал.

– Желаю насладиться ужином.

Он прошел мимо портретов трех президентов, изменивших судьбу нации. Он оставил прошлое и двигался в будущее.

И недоумевал, почему не обрел покой.

Еще не было восьми, когда самолет компании доставил Харрисона в Нью-Йорк. Стоя на террасе с бокалом виски и глядя на ночной город, он наконец осознал, что Антон Маркович остался в прошлой жизни.

«Когда-нибудь ты поймешь, что из-за своего холодного сердца остался в этом огромном мире один. Но когда это произойдет, будет уже поздно».

Предсказание Кобурна, похоже, сбылось. Харрисон ощутил, что в его сердце вонзился нож. Почему брат и Фрэнки были уверены, что месть не принесет ему удовлетворения? Так ли уж хорошо он себя знает? Все эти годы месть владела всеми его помыслами. Теперь мысль о том, что Маркович не так уж и виноват в смерти отца, становилась все настойчивее.

Харрисон отпил виски. Да, он предпочитал обвинять в трагедии Марковича, а не болезнь.

Самое невероятное заключалось в том, что сейчас Харрисону причиняло боль не прошлое, которое он давно должен был бы оставить в прошлом, а Фрэнки. Монстр с холодным сердцем, каким считал его Кобурн, заставил женщину, которую любил, отвернуться от него.

То, что он любит ее, сердце Харрисона уже давно признало. Но заслужил ли он шанс на счастье? Сможет ли он сделать Фрэнки счастливой? Исцелится ли с ней его душа?

Харрисон сильнее сжал бокал. Жалко, что у него нет хрустального шара, который мог бы ответить на все вопросы. Его пугало, что придется обнажить свое сердце.

Глава 15

– Надеюсь, в твоей холостяцкой берлоге найдется пиво?

Если Кобурна и удивило появление старшего брата, который редко пил пиво и еще реже заглядывал к нему, он не стал это комментировать. Однако выражение его лица нельзя было назвать счастливым.

– У меня Кэрол.

Харрисон растерялся:

– Боже, извини!

Он повернулся к двери, но Кобурн остановил его.

– Она сейчас уйдет на занятия йогой. Оставайся.

Харрисон прошел в кухню, достал из холодильника пиво и направился в патио.

Вскоре появился Кобурн, на ходу надевая рубашку. Харрисон протянул ему пиво:

– Знаешь, тебе следует пересмотреть отношение к жизни.

– Когда мне будет семьдесят, может быть.

– Лучше раньше. Таким женщинам, как Кэрол, слишком нравятся генеральные директора.

Рука Кобурна, сжимавшая бутылку с пивом, застыла на полпути.

– Ты собираешься выставить свою кандидатуру?

Харрисон кивнул:

– Ты сможешь возглавить компанию и не обанкротить ее?

Его брат поставил бутылку и решительно произнес:

– Ты знаешь, что да.

– Знаю. Завтра состоится пресс-конференция, на которой будет объявлено о выдвижении моей кандидатуры. Я хотел бы, чтобы ты был рядом.

Кобурн понимал, что просьба далась брату нелегко – Харрисон не из тех, кто любит просить.

– Я буду.

Несколько минут они молча потягивали пиво. Сердце Харрисона кольнула боль. Только этого не хватало!

– Ты хоть спишь при такой жизни? – поинтересовался он.

– Немного. – Кобурн повернулся к нему. – Что с Марковичем?

– Я лишил его поставщиков. Он проведет остаток дней, вспоминая свои преступления. – Харрисон пожал плечами. – А может, и нет. У него нет совести.

– Почему ты не стер его с лица земли?

Харрисон вздохнул:

– Ты был прав. Это не вернет отца. К тому же убил его не Маркович. Во всем виновата болезнь.

– Я ждал, когда ты это осознаешь, – медленно проговорил Кобурн.

– Мне помогли это сделать.

– Она несчастна, Гар. Из-за тебя.

– Я все исправлю.

Правда, он не был уверен, что ему это удастся.

Они поговорили о завтрашнем дне. О будущем «Грант индастриз». Харрисон по возможности будет заниматься делами компании, но генеральным директором станет Кобурн. Если же в политике у него ничего не получится… Что ж… Проблемы решаются по мере поступления.

Кобурн проводил его к двери. Харрисон сделал то, чего не делал уже давно. Он крепко прижал к себе брата и быстро вышел, чтобы Кобурн не заметил на его глазах слезы.

В четверг вечером все столики в «Массериас» были заняты.

Фрэнки приняла заказ, подошла к компьютеру и ввела его. Она заменяла заболевшую официантку.

– Провалиться мне на месте! – услышала она удивленный голос отца, стоявшего за стойкой бара вместе с Сальваторе.

– Что?

Он указал на телевизор. Фрэнки увидела анонс: «Харрисон Грант – кандидат в президенты».

Она подошла ближе. Ее отец увеличил громкость, чтобы услышать голос ведущего.

– Сегодня Харрисон Грант, дед которого был конгрессменом, а отец стал бы губернатором, если бы не покончил с собой, подтвердил давно ходившие слухи о том, что он вступает в президентскую гонку в качестве независимого кандидата. Он произнес эмоциональную речь о финансовом благосостоянии нации.

Ее сердце наполнилось болью.

На экране появился Харрисон.

– Я верю, что дела в этой стране могут идти еще лучше. Люди должны верить принципам, на которых основано наше государство. И прежде всего, люди должны верить политикам. – Он помедлил. – Недавно один человек объяснил мне, что положительные качества нам присущи изначально. Что наши решения влияют не только на нашу жизнь, но и на жизни других людей. Что главное – это взаимопомощь и взаимоподдержка. Я считаю, что политики должны ставить на первое место интересы простых людей. И я собираюсь поступать именно так.

Ванни Массериа хлопнул ладонью по бедру.

– Значит, он решился!

Глаза у Фрэнки щипало. Она отвернулась, но одна слезинка успела сбежать по щеке, и внимательный Сальваторе это заметил.

– Фрэнкс…

Она отмахнулась:

– Мне нужно в кухню.

«Недавно один человек объяснил мне, что положительные качества нам присущи изначально…» Она была уверена, что Харрисон говорил о ней. Слезы покатились градом. Фрэнки схватила салфетку. Она была счастлива и в то же время несчастна. Она мечтала, чтобы Харрисон исцелился, однако ей хотелось, чтобы это произошло, когда она будет рядом. Она любит его всем сердцем. Но насильно мил не будешь.

Фрэнки взяла поднос и вернулась в зал.

– Черт! – воскликнул Сальваторе и нахмурился.

Она повернулась и увидела, что темноволосый мужчина в черном костюме разговаривает с ее матерью. Он выглядел точно так же, как в ту ночь, когда произошел инцидент с «тревожной» кнопкой, охранниками и наручниками. Разве что сегодня у него в руках был букет красных роз.

Все мысли вылетели из головы, включая тот факт, что она держит в руках поднос. Он упал на пол, привлекая к Фрэнки взгляды всех присутствующих.

Их глаза встретились. У Харрисона было такое серьезное, такое сосредоточенное лицо, что сердце женщины остановилось. В зале воцарилась тишина. Посетители смотрели на Фрэнки и на человека, которого только что видели на экране.

Фрэнки начала подбирать осколки стекла. Сальваторе взял ее за руки.

– Забудь об этом чертовом стекле, – пробурчал он. – Иди и поговори с ним!

Она кивнула, но продолжала стоять. Сердце забилось в горле, когда Харрисон направился к ней.

Он остановился перед Фрэнки, пожирая ее взглядом:

– Похоже, я продолжаю оказывать на тебя один и тот же эффект.

Она с достоинством ответила:

– На твоем месте я не была бы в этом уверена.

– Зато я уверен.

– Поздравляю, мистер кандидат в президенты, – сдержанно проговорила Фрэнки. – Остальные кандидаты, наверное, заволновались.

Харрисон провел пальцем по ее щеке.

– Для меня главное, чтобы волновалась ты.

Она отступила на шаг:

– Ты не забыл, что все кончено?

– Может, поговорим наедине?

– Нет. – Фрэнки по-прежнему чувствовала себя задетой. – Ты считаешь, что можешь отмахнуться от меня, но я тем не менее упаду в твои объятия, когда ты этого пожелаешь?

– Все не так.

– Ты заявил, что у нас ничего не выйдет. Я не хочу, чтобы ты снова разбил мне сердце.

– Я изменился. – Его голос вибрировал от эмоций. – Ты изменила меня, Фрэнки. Ты заставила меня признать, что я способен на чувства.

Фрэнки уговаривала себя не поддаваться, но сердце таяло помимо ее воли.

– Дай мне еще шанс, – попросил Харрисон и шагнул к ней. Впервые Фрэнки не видела в его глазах ни тени сомнения. – У меня все перепуталось в голове. Мне нужно было принять массу решений, победить своих демонов, и я не мог ясно мыслить. Но ты оказалась права.

Харрисон взял ее за руку. Он был нужен ей так сильно, что это причиняло боль. Однако Фрэнки покачала головой:

– Ты одержим жаждой мести. Она в конечном итоге разъест твою душу. И мою тоже.

– Этого не будет. Я оставляю пост генерального директора. Но я добился справедливого решения по «Сибериусу». Он останется в неприкосновенности. Желание Леонида будет выполнено.

– А Маркович? Что ты сделал с ним?

Его подбородок напрягся.

– Если он когда-либо вздумает испытывать мое терпение, я с ним разделаюсь. Пока у него есть возможность остаться на плаву.

– Почему? – едва сумела выдавить Фрэнки.

– Он совершил много преступлений, но не убивал моего отца. Отец уже тогда находился на грани. Мне же требовался объект, на который я мог излить свою ярость и боль.

Он положил розы на барную стойку, взял Фрэнки за руку и потянул за собой.

– Харрисон…

– Куда? – хрипло спросил он.

– Комната для персонала, – пробормотала Фрэнки, указывая на дверь за кухней.

Харрисон открыл дверь, но в комнате кто-то был. Пробормотав ругательство, он толкнул следующую дверь. Это была кладовая. Харрисон втащил туда Фрэнки. Молодая женщина прижалась спиной к стене. Он положил ладонь на ее шею и притянул к себе.

– Я люблю тебя, Франческа Массериа. Я люблю в тебе все. Ты сумела исцелить мое сердце.

Она не могла выдавить ни слова.

– Следующий год будет сумасшедшим, – продолжал он. – Я знаю, что прошу о многом, но я хочу, чтобы ты была рядом. Точнее, я хочу, чтобы ты была рядом со мной всегда.

– Харрисон…

Он отпустил ее, засунул руку в карман пиджака и вытащил коробочку. У Фрэнки все поплыло перед глазами.

– Ведь ты не собираешься…

Он опустился на одно колено.

– Мне нужно, чтобы нам никто не мешал.

– Понимаю, но…

Харрисон открыл коробочку. Сверкнул сапфир в окружении сияющих камней. Фрэнки смотрела на кольцо, лишившись дара речи.

– Выходи за меня, – попросил Харрисон. – Стань моим якорем в шторме жизни. Ты нужна мне.

Сможет ли она стать членом семьи Грант? Сможет ли стать женой политика? Ей было страшно, однако сердце призывало ее последовать его зову.

– Да, – тихо сказала Фрэнки. – Если ты пообещаешь, что в трудные минуты не будешь убегать от меня.

Фрэнки увидела, как в уголке его глаза блеснула слезинка. У нее самой слезы подступили к глазам.

– Обещаю, – твердо проговорил Харрисон. Фрэнки вытянула руку и затаила дыхание, пока он надевал кольцо ей на палец. Оно должно подойти по размеру. Просто обязано, потому что они идеально дополняют друг друга.

Кольцо подошло.

Харрисон встал. Фрэнки порывисто бросилась ему в объятия, подставляя губы для поцелуя, обещающего рай.

Ладони мужчины легли на ее бедра. Фрэнки почувствовала его возбуждение.

– Мы не можем… здесь…

– Конечно, – прошептал он. – Я ценю свою репутацию. Но мне нужно еще пять минут.

Однако им понадобилось больше пяти минут. Наконец они вышли из кладовой. Одежда их не пострадала, однако румянец на щеках Фрэнки заставил Сальваторе помрачнеть. Она показала брату кольцо.

– Тебе повезло, Грант. – На губах Сальваторе засияла улыбка. Он протянул руку Харрисону.

Новость тут же разнеслась по ресторану, и начался праздник.

Ее отец и Харрисон провели всю ночь за разговорами о политике, а мать обсуждала с ней подвенечное платье.

Ванни предложил устроить в ресторане акцию в поддержку Харрисона.

– Началось, – вздохнула Фрэнки.

Сальваторе с улыбкой сказал отцу:

– Это стоило сделать уже давно. А сейчас позволь ему провести время со своей невестой.

Невеста! Фрэнки светилась всю дорогу до пентхауса Харрисона. В лифте они чуть не потеряли контроль, но Харрисон сумел сдержаться до спальни, где он раздел ее за рекордное время. Фрэнки лежала на кровати, глядя ему в глаза.

Харрисон прижался губами к ее шее. Фрэнки запрокинула голову и запустила пальцы в его волосы.

– Никогда в жизни я ничего не роняла. До сегодняшнего дня. Я отказываюсь работать на тебя, Харрисон. Из-за тебя я постоянно нервничаю.

– Я с тобой полностью согласен. Я хочу, чтобы ты была возбуждена только здесь. Подо мной.

Фрэнки с готовностью предложила свое сотрудничество в этом. Ее тело жаждало слиться с любимым после недельной разлуки. Его ясный взгляд задел в ней какую-то струну. В этот миг она поняла, что сможет стать членом семьи Грант и, если так встанут звезды, женой президента.

– Я люблю тебя, – пробормотал Харрисон. – И благодарю тебя. Ты заставила меня поверить, что у меня есть сердце и что я способен на глубокие чувства. Без тебя не было бы меня.

Фрэнки улыбнулась.

– Люби меня, Харрисон, – прошептала она, закрывая глаза.

Он несколько секунд смотрел на любимую женщину, а затем с радостью подчинился.

Content

Дженнифер Хейворд
Поцелуй, обещающий рай

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15