Нараянан Шома

Еще одна помолвка

© 2013 by Shoma Narayanan

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

* * *

Анне и Меган, двум моим чудесным редакторам за их терпение и неизменную поддержку

Глава 1

– Вот, – торжественно произнесла Прайя, театральным жестом показывая куда-то в сторону, – самый крутой мужчина, которого я когда-либо видела в жизни.

Это происходило в первый вечер ежегодного съезда их фирмы, Шуэта уже устала. Полет из Мумбаи в Каралу был коротким, но очень ранним, и она почти не спала прошлой ночью. Весь день был заполнен невыносимо нудными и скучными презентациями, на которых приходилось сидеть в непринужденной позе с выражением восторженного внимания.

– По крайней мере, взгляни на него! – предложила Прайя, и Шуэта посмотрела в указанном направлении.

Она узнала мужчину, и от растерянности уставилась на него в упор, но ответного блеска в глазах не заметила. Очевидно, он совсем ее не помнил. Что неудивительно. Шуэта сильно изменилась со времени их последней встречи.

Она пожала плечами и отвернулась:

– Не в моем вкусе.

Прайя недоверчиво ахнула.

– Что только у тебя с мозгами? – сказала она, грустно покачивая головой. – Ты настолько далека от реальности, что не можешь отличить горячего мужчину от электронной таблицы Excel. Кстати, о таблицах: есть парень, которого я хотела бы видеть в таблице своих побед…

Шуэта застонала:

– До чего же жалкое у тебя чувство юмора! Каждый раз, когда я считаю, что ты уже достигла предела и дальше некуда, ты снова меня удивляешь.

Прайя сделала глоток из стакана с чуть разбавленной водкой.

– Жалкое или нет, но, по крайней мере, у меня нормальный бойфренд. В отличие от этого полного безнадеги Сиддханта…

– Сиддхант не… – попыталась возразить Шуэта, но Прайя не слушала.

– О-о-о, он на тебя смотрит! Держу пари, ты не сможешь сделать так, чтобы он подошел и заговорил с тобой!

– Возможно, нет. Честно говоря, меня это не интересует.

Мужчина действительно взглянул на нее, сосредоточенно хмуря брови и явно пытаясь вспомнить, где ее видел.

– Ты слабачка!

– Что за ребячество!

Она действительно очень изменилась с их последней встречи; узнай он ее, наверняка бы подошел.

– Ставлю тысячу рупий.

Шуэта пожала плечами:

– Прости, этого недостаточно. Те туфли, которые я видела на прошлой неделе, стоят…

– О’кей, пять тысяч!

– Принято, – решительно произнесла Шуэта.

Мужчина в противоположном конце комнаты снова посмотрел на нее. Шуэта достала из сумочки расческу и очки. Молниеносно сделала прямой пробор, безжалостно уничтожив модную прическу, и быстро заплела волосы в две косы. Стерла салфеткой помаду с губ и надела очки. В глазах по-прежнему оставались линзы, от двойного увеличения изображение немного расплывалось.

Но все же она разглядела выражение ужаса на лице Прайи.

– Что это с тобой творится? – прошипела та. – Выглядишь лох-несским чудовищем. Откуда ты взяла эти уродливые очки?

Но Шуэта хладнокровно кивнула в сторону мужчины, решительно направлявшегося в их сторону.

– Задание выполнено, – заметила она, и челюсть Прайи отвалилась.

Она все еще смотрела на высокого, выше шести футов, мужчину, который успел подойти ближе. Он был совершенно неотразим, его почти зримо окружала аура мужественности. Мужчина в упор смотрел на Шуэту, и против чуть кривоватой улыбки его идеально вылепленных губ было невозможно устоять.

– Шуэта Матер! – воскликнул он. – Боже, сколько лет, сколько зим!

Девушка сразу показалась ему знакомой, но пока она не надела очки, он понятия не имел, кто перед ним. В последний раз они виделись пятнадцать лет назад – тогда оба учились в восьмом классе, и если Шуэта была типичной отличницей, он – типичным разгильдяем.

С тех пор его характер не слишком изменился, подумал он, одновременно отметив, как расцвела Шуэта. А когда она сняла очки, он почувствовал, что тонет в ее огромных прелестных глазах.

Нихил внутренне собрался, сказав себе, что в преддверии тридцатого дня рождения становится чересчур сентиментальным. Но ее глаза были и в самом деле поразительно прекрасны.

Черты ее лица были правильными и тонкими, кожа чудесного золотистого оттенка. Одета она была в черные брюки и скромный топ, подчеркивающие стройность ее великолепной фигуры. За прошедшие годы она научилась пользоваться косметикой, хотя ради пари стерла помаду, в которой и не нуждались ее красиво очерченные пухлые губы.

– Привет, Нихил, – кивнула она, чопорно протягивая руку.

Но он, не обратив на это внимания, притянул ее к себе и обнял. Шуэта узнала его с первого взгляда: все те же брови вразлет и то же ощущение опасности, что ей доводилось испытывать в его присутствии, когда ей было четырнадцать лет. Но тогда его плечи не были такими широкими, а глаза не блестели так лукаво. Было нечто невероятно эротичное в прикосновении его рук и запахе чистого мужского тела. Негодуя на свою реакцию, Шуэта в смятении высвободилась из его объятий.

– Ты смошенничала! – возмутилась Прайя. – Не сказала, что знаешь его!

Нихил вскинул брови:

– А это имеет значение?

Прайя повернулась к нему, готовая сорвать злость на ни в чем не повинном мужчине.

– Конечно имеет, черт возьми! Вы взглянули на нее пару раз, а я поставила пять тысяч, что она не сможет заставить вас подойти и представиться. Ей следовало сказать, что вы знакомы!

Она в ярости уставилась на Шуэту:

– Никаких пяти тысяч ты не получишь!

– Прекрасно. А когда твоя мать в следующий раз позвонит и спросит, где ты, я скажу ей правду, договорились?

Шуэта и Прайя снимали квартиру на двоих, и Шуэта последние шесть лет старательно объясняла по телефону матери подруги, по какой совершенно невинной причине та отсутствовала ночами.

Прайя прищурилась.

– Погоди, вот поймаю тебя, когда будешь одна, – пригрозила она и отошла, сильно раздосадованная.

Нихил широко улыбнулся и взъерошил волосы Шуэты, когда та расплела косы.

О боже, это вновь вернуло ее в школьное прошлое. И ощущение его рук в ее волосах…

Шуэта рассерженно одернула себя. Что это с ней творится? Она знала Нихила Нейра с начальной школы, когда оба были на редкость спокойными четырехлетками в комнате, полной кричавших и плакавших детей. Они выросли вместе. Хотя не всегда были друзьями, мало того, очень часто дрались.

Она смутно вспомнила, как в юности вздыхали по нему другие девочки, но тогда он вроде не был так хорош собой. Может, она в ту пору была чересчур скромной. Глядя на него сейчас, она не могла представить, что когда-то была совершенно к нему безразлична.

И как в те далекие годы он смеялся над ней. И она вскинула голову.

– А ты по-прежнему умеешь вывести из себя, – бросила она, поняв, что безмолвно умоляет его заметить перемены, произошедшие с ее внешностью с тех пор, когда они были детьми. Он так пристально смотрел на ее губы, что Шуэта пожалела, что стерла помаду, и смущенно загородилась рукой. Помня о своей вечной неуклюжести, она смутилась, опасаясь, что размазала помаду по всему лицу и сейчас походила на Раджу, циркового клоуна.

Он слегка улыбнулся.

– Все проходит, – вздохнул он и очень тихо произнес: – Малышка Шуэта… Невероятно! Неужели это ты? Кто бы мог подумать? Ты стала совсем взрослой.

– Ты тоже не усох за это время, – выпалила она и тут же почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. К счастью, у него не нашлось уничтожающей реплики.

– Я потерял тебя после того, как окончил школу, – сказал он вместо этого, глядя на нее почти с нежностью.

Ха, окончил! Нихила выгнали, когда директор застал его с сигаретой за школьной часовней; видимо, это было последней каплей в чаше его терпения.

– И что ты делала все это время?

– Ничего из ряда вон выходящего. Колледж, потом курс бухгалтеров-экспертов и аудиторов. Переведена из Пуны в Мумбаи, и с тех пор здесь работаю, – ответила она, махнув рукой в направлении сцены, где был выставлен безвкусный и чересчур яркий логотип фирмы. – Ну а что ты скажешь? Как ты оказался здесь?

Она не знала всех работавших в фирме, а если точнее, знала всего двух-трех человек из офиса в Дели, но готова была прозакладывать последнюю рупию, что Нихил не склонился перед традициями и не стал бухгалтером. Если верить школьным сплетням, одни считали, что он станет миллионером, другие предрекали тюремное будущее. Не потому, что он был вором или мошенником, но его всегда отличала достойная сожаления способность ввязываться в драки.

– Я помогаю организовать съезд вашей фирмы, – пояснил он.

– Так ты работаешь с компанией по организации мероприятий? «Лила Ивентс»? – удивилась она.

– Что-то вроде того, – кивнул Нихил.

«Лила Ивентс» была известной крупной фирмой, которая занималась организацией всего: от презентаций болливудских фильмов до корпоративов. Фирма, в которой трудилась Шуэта, впервые наняла сотрудников «Лилы Ивентс», но девушка вспомнила, как директор по персоналу сказал, что им повезло заполучить их на сравнительно незначительное мероприятие.

Двери банкетного зала открылись, и Нихил коснулся ее руки:

– Еще встретимся. Мне пора идти, отрабатывать свой хлеб.

Шуэта смотрела ему вслед в смятении и растерянности. Впервые мужчина так сильно подействовал на нее, и хотя в голове звучали тревожные сирены, она подозревала, что этого будет недостаточно, чтобы удержать ее от необдуманных поступков.

– Он – владелец «Лила Ивентс», – сообщила появившаяся рядом Прайя. – Крутой и богатый. Если намереваешься поймать его, сейчас самое время.

Шуэта отвернулась. Ну конечно, она должна была догадаться, что Нихил не будет ни на кого работать, не тот у него характер. Владелец компании в двадцать девять! Вот это да! Похоже, он на верном пути, чтобы стать миллионером, если уже не миллионер!

– Я пришла с Сиддхантом, – возразила она.

Прайя многозначительно вскинула брови.

– Ну, что-то вроде того, – замялась Шуэта.

Сиддхант Дезай был младшим партнером в аудиторской фирме, на которую работала Шуэта. Они уже некоторое время встречались, и отношения постепенно становились все серьезнее, хотя Сиддхант еще не задал заветный вопрос.

– Не выходи за него! – порывисто воскликнула Прайя. – У него глаза пуговичные. Он зануда и… – Она осеклась под взглядом Шуэты. – Он тебе просто не подходит, – пробормотала она.

– Я не желаю это обсуждать, – отрезала Шуэта, но не могла отделаться от ощущения, что Прайя права. Она прекрасно знала, что не любит Сиддханта. Но он славный малый, ее отец одобрил бы его, и Шуэта считала, что сумеет поддерживать с ним отношения. Но в последнее время Сиддхант начал действовать ей на нервы постоянным нытьем и жалобами, если что-то шло не так, как он задумал.

– Помяни черта, – буркнула Прайя и немедленно исчезла при виде Сиддханта.

Он был хорош собой в традиционном понимании этого слова, а сейчас был еще и в превосходном настроении. Шуэта критически оглядела его. С ним безопасно, решила она. Именно это качество привлекло ее к нему. Но безопасность иногда может быть такой скучной…

– Милая, тебе не стоит пить эту дрянь, – улыбнулся он, пытаясь отобрать у девушки стакан. – Позволь принести тебе что-нибудь поприличнее.

– Яблочный сок – самый приличный напиток, – парировала Шуэта, упрямо вцепившись в стакан.

Она никогда не выпивала на офисных вечеринках: алкоголь производил на нее нежелательный эффект, он развязывал ей язык. Существовал вполне реальный риск, что она смертельно оскорбит старшего партнера и окажется без работы.

– Послушай, сейчас начнут, – сказала она, показывая на сцену, чтобы отвлечь Сиддханта.

Устроенная в конце банкетного зала сцена, была похожа на гигантский телевизор с плоским экраном. Чересчур энергичный распорядитель с длинными волосами, собранными в хвост, гарцевал у сцены, уговаривая людей занимать места.

– Я вернулся, – объявил Нихил, материализовавшийся рядом так внезапно, что Шуэта подскочила.

– А я думала, ты собрался отрабатывать свой хлеб, – напомнила она.

– Нужно было проверить, убедиться, что все идет как следует, – ответил он. – У меня над этим мероприятием работает относительно новая команда, хорошие парни, но я решил сам за всем проследить, на случай если что-то пойдет не так.

Команда все еще была очень «сырой», и при других обстоятельствах он ни на минуту бы их не оставил, но не мог держаться вдали от Шуэты. Он пытался понять, почему. Конечно, она стала настоящей красавицей, но при его профессии он каждый день встречался с красивыми женщинами. Должно быть, все дело в том, что когда-то он знал ее неуклюжей, голенастой, но независимой девчонкой. Между прочим, она всегда ему нравилась, может быть, поэтому он так безжалостно ее дразнил. Но в четырнадцать лет он не думал о ней как о девушке, по крайней мере, сознательно. Теперь же стало невозможным не думать о ней как о женщине, и такая метаморфоза таила в себе немало приятного.

– Значит, ты из тех боссов, кто не стоит над душой у подчиненных? – спросила Шуэта весьма одобрительным тоном. – Не указываешь, что, как и когда им делать?

Нихил рассмеялся:

– В моем бизнесе нелегко быть таким боссом. Конечно, многое планируется заранее, но людям нужна свобода, чтобы принимать спонтанные решения.

Сиддхант откашлялся, и Шуэта сообразила, что совершенно забыла о нем. Нихил тоже заметил его и, дружелюбно улыбнувшись, протянул руку.

– Нихил Нейр, – представился он.

Сиддхарт пожал ему руку.

– Да, конечно, – ответил он почти подобострастно. – Маниш упоминал, что вы будете здесь. Я Сиддхарт.

Прайя была права: Нихил, должно быть, богат. Сиддхарт вел себя так дружелюбно только с очень успешными или очень богатыми людьми.

– Вы один из партнеров фирмы, не так ли? – снова улыбнулся Нихил. – Насколько я понимаю, вы устраиваете представление для служащих?

О господи! Маниш, старший партнер фирмы, озвучил блестящую идею о совместном танце всех партнеров в стиле Болливуда. На сцене. Сам Маниш хорошо танцевал, хотя был очень толстый, но большинство были ужасны, и это еще мягко сказано. Сиддхант был не так плох, как остальные, только очень скован и смущался. Шуэту коробило при мысли о том, что все увидят, как он разыгрывает дурака на людях.

– Маниш посчитал, что это сделает нас ближе к служащим, – пояснил Сиддхарт. – Иногда это становится проблемой в такой области, как наша. Кстати, вы превосходно все обставили. Ваша команда сделала просто сказочную работу. Слоны и танцовщицы катакали[1], которые приветствовали входящих, и этот флэшмоб во время ланча – тоже фантастическая идея.

Флэшмоб действительно был блестящим, Шуэта готова была это признать. Но Сиддхант уж очень подлизывался к Нихилу. Может, по просьбе Маниша? У Шуэты были весьма смутные представления о том, как действуют компании по устройству мероприятий, и вряд ли Маниш знал больше, чем она, – обычно он действовал по тому принципу, что любая прибыльная компания требует аудита.

– Спасибо, – весело поблагодарил Нихил. – Могу я на минуту позаимствовать Шуэту?

Сиддхант немного растерялся, и Шуэта поспешила объяснить:

– Мы вместе учились в школе. И сегодня встретились после стольких лет!

Позаимствовать ее, как же! Словно библиотечную книгу, и притом не слишком интересную.

– Как хорошо! – воскликнул Сиддхант, переводя взгляд с Шуэты на Нихила, словно впервые понял, что Нихил может представлять некую угрозу его неспешному ухаживанию.

– Но разве вы не останетесь на представление? Мне казалось, что сюда должны приехать какие-то болливудские звезды…

– Я уже видел это много раз, – снова улыбнулся Нихил. – Попытаюсь вернуться до того, как вы, парни, выйдете на сцену. Не хотел бы это пропустить.

Нихил небрежно обнял Шуэту за плечи и увлек за собой. Она мгновенно насторожилась. Он, случалось, дотрагивался до нее в школе, но она не помнит, испытывала ли нечто подобное тому, что с ней сейчас происходит? Нихил изменился, этого нельзя не признать, но дело не в этом. Шуита не могла понять, каким образом он превратился из буйного сорвиголовы в мужчину, который теперь вызывает у нее такое желание, что она, того и гляди, потеряет голову!?

– Сиддхант твой босс? – спросил он, когда они отошли.

Шуэта отрицательно покачала головой.

– Между вами что-то есть, не так ли? У него был вид собственника.

– Он просто друг, – заверила Шуэта, но расцветший на щеках румянец ее выдал.

Нихил коварно ухмыльнулся:

– Просто друг, говоришь? Он все еще смотрит на нас. Ничего, если я сделаю это?

Он наклонил голову и коснулся губами ее щеки. Ласка была мимолетной. Но Шуэта почувствовала, как скорость ее сердцебиения утроилась.

Нихил отступил на шаг и задумчиво оглядел Шуэту.

– Неужели он сейчас набросится на меня и вызовет на дуэль?

Она молча покачала головой.

– О’кей, что, если я сделаю это?

Шуэта немедленно ударила по ладоням, сжавшим ее лицо. Ей стало не по себе. Кровь бросилась в лицо,

– Прекрати валять дурака, Нихил!

Он весело улыбнулся и поднял руки, словно сдаваясь.

– Прекратил, прекратил. Ты опасна, когда злишься, – не хочу, чтобы у меня появился второй шрам.

– Вздор!

– Вовсе нет.

Нихил отвел со лба непокорные волосы, и она увидела его: тонкий белый шрам, пересекавший висок и отчетливо выделявшийся на загорелой коже.

– Когда я в последний раз довел тебя, получил это.

И Шуэта сразу вспомнила, как это случилось. Она схватила деревянную метелку для доски со стола учителя и швырнула в него. Но тогда это не стерло издевательскую улыбку с его физиономии. Тонкая кровавая ленточка появилась на виске, но он стер ее грязным носовым платком. И при этом продолжал смеяться.

– Прости, – неловко промямлила она. Вообще, она действительно была виновата: несколько сантиметров вниз – и она выбила бы ему глаз.

– Ты тут ни при чем. Судя по всему, я был отвратительным маленьким зверьком, и ты пыталась вколотить в меня немного ума. И теперь каждый раз, когда я смотрю в зеркало, думаю о тебе…

Он понизил голос до сексуального шепота, и Шуэта едва не растаяла. Но это несправедливо! Он просто дурачится, не понимая, что именно делает с ней. Да еще на глазах Сиддханта.

Она запоздало вспомнила о своем друге и повернулась, чтобы поискать его взглядом.

– Слишком поздно, – заметил Нихил. – Он дал тебе минуту, после чего вошел в зал и выглядел при этом мрачнее тучи. Тебе придется пресмыкаться перед ним, чтобы заслужить прощение.

– Не дождется, – коротко ответила Шуэта.

С самых первых встреч у Шуэты сложилось впечатление, что Сиддхант оценивает ее по ряду самых строгих критериев. Совсем, как соискателей работы. Она постоянно ощущала его одобрение или неодобрение. Он редко выходил из себя и вместо этого впадал в оскорбленное молчание, из которого его приходилось выводить лестью и уговорами.

Неожиданно для себя она задалась вопросом, какими могли быть ее отношения с Нихилом. Определенно непредсказуемыми, но уж точно не скучными. Она так и представляла страстные споры, сопровождаемые столь же страстным примирением.

– Мечтаешь о чем-то? – пошутил Нихил.

Она подняла на него глаза. Покачала головой, пытаясь отогнать волнующие образы.

– Послушай, тебе действительно так хочется увидеть шоу? Было бы неплохо поговорить о прежних временах, но завтра утром я уезжаю. Хочешь удрать со мной куда-нибудь?

О да, она хотела удрать с ним. Конечно, это звучало восхитительно неприлично, но никто до сих пор не предлагал ей удрать.

Шуэта постаралась скрыть свое ликование.

– Конечно, я могу ускользнуть. И мне не слишком нравятся болливудские танцоры.

– Может, следовало сказать Сиддханту, что ты уходишь? – предложил Нихил.

Но Шуэта была исполнена решимости провести хотя бы один вечер без мелочной тирании Сиддханта.

– Он мне не босс, – бросила она. – Я отправлю Прайе эсэмэс, чтобы она не волновалась.

Как только они оказались в черном минивэне, арендованном Нихилом на этот день, Шуэта догадалась спросить, куда они едут.

– Туда, где тусуются местные. Хорошая музыка и еда, за которую и умереть не грех. Не слишком шикарное. Но если хочешь, можем поехать в один из пятизвездочных отелей.

– Можно подумать, я выберу пятизвездочный отель после твоих хвалебных гимнов, – фыркнула Шуэта. – Ты мог бы догадаться, что я не из тех, кто обожает шикарные рестораны.

– А вдруг ты изменилась? – хмыкнул Нихил. – Тебя теперь не узнать. Вполне могла превратиться в любительницу вечеринок с вином, презирающую нас, простых смертных…

Шуэта ущипнула его за руку, и он рассмеялся.

– По-прежнему свирепа, – заметил он, хотя тон был скорее нежным, чем издевательским. Она ощутила, как ее сердце сделало небольшой пируэт. Но, по крайней мере, теперь ее реакции на него не застанут ее врасплох. Нужно просто стараться лучше их скрывать.

Они уже добрались до окраины города и ехали по узкой дороге, окаймленной полями и кокосовыми пальмами.

– Ничего, если я опущу стекло? – спросил Нихил.

Дождавшись, пока она кивнет, он выключил кондиционер и опустил стекло.

– Повезло, что дождя нет, – заметил он. – Большая часть дождей в Керале выпадает зимой.

– Знаю. Привыкла слушать учителя на уроках географии. В отличие от тебя, – съязвила Шуэта.

Нихил издевательски улыбнулся:

– О, ты была такой хоро-о-о-ошей малышкой, – протянул он. – Конечно, ты слушала учителей.

Шуэта с трудом подавила порыв стукнуть его по голове.

– А ты был таким плохи-и-им мальчиком! Конечно, ты никого не слушал и был абсолютно никчемным типом.

– Плохие мальчики тоже годятся кое на что, – многозначительно пробормотал он.

Шуэта покраснела, подумав обо всем, в чем он был очень, очень хорош. Боже, что, если он делает это специально? Возможно, забавляется, вгоняя ее в краску. Он никак не может флиртовать с ней… или может?

– Ты хоть знаешь, куда едешь? – поинтересовалась она своим лучшим аудиторским голосом, тем, который, как клялась Прайя, она была способна до полусмерти запугать целые финансовые отделы.

– Почти приехали, – кивнул Нихил.

На дороге появились весьма неприятные повороты и ухабы, и он сосредоточился на вождении. По мнению Шуэты, он ехал слишком быстро, но она будет молчать, иначе он станет ехидничать и посмеиваться над ней.

Поэтому она уставилась на Нихила в надежде, что это отвлечет ее внимание от чересчур рискованной езды. Получилось. Лунный свет идеально обрисовывал его строгий профиль; глядя на него, Шуэта подумала, что он очень красив. Странно, что она не заметила этого в школе, но на это есть объяснение. В то время она была абсолютно одержима какой-то кинозвездой со сладким личиком и бессознательно сравнивала с ним всех, кого видела. Нихил был абсолютной противоположностью сладенькому личику – даже в четырнадцать лет он имел вид настоящего мужчины.

Она разглядывала его плечи и торс, руки, лежавшие на руле, отметив, что у него прекрасные руки, сильные, с квадратными кончиками пальцев.

Мысли тут же перескочили на то, каково было бы почувствовать его руки на своем теле. Она покраснела, не помня уже который раз за вечер.

Машина снова повернула, после чего дорога продолжалась еще пару сотен метров, через густую рощицу кокосовых пальм, и резко обрывалась у пляжа.

– Заблудился? – спросила она.

Он покачал головой и выпрыгнул из машины:

– Пойдем.

Прежде чем она успела запротестовать, он обогнул машину и снял Шуэту с сиденья. Запер дверь щелчком пульта, обнял ее за плечи и повел на берег к небольшой, ярко освещенной, крытой пальмовыми листьями хижине, перед которой стояли маленькие столы. Некоторые были уже заняты местными жителями. Нихил выбрал столик с видом на берег. Луна уже поднялась, и море выглядело как на цветной открытке. Добродушная женщина лет шестидесяти поспешила навстречу, восторженно улыбаясь Нихилу, и разразилась потоком приветствий на малаялам, в который Шуэта даже не потрудилась вслушаться. Способности к языкам у нее были самые средние. А малаялам был ничуть не похож на хинди и на любой другой язык, который она знала.

– Познакомься с Мариаммой, – сказал Нихил. – Она знает меня с детства.

Шуэта улыбнулась, и Мариамма перешла на английский с сильным акцентом.

– Я всегда рада познакомиться с друзьями Нихила, – сказала она, рассеяв всякую надежду Шуэты относительно того, что Нихил впервые привел кого-то с собой.

– Мисс Шуэта, садитесь! Я принесу вам меню.

– Я думал, у тебя его нет. – пробормотал Нихил.

– Тебя слишком давно не было, – упрекнула Мариамма. – Мы отдали меню напечатать: Джосси составил его на своем лэптопе.

– Был бы рад увидеть его, но знаю, чего хочу. Шуэта, что предпочитаешь ты?

– Не мог бы ты заказать за меня? – попросила Шуэта.

Нихил немедленно переключился на малаялам и выдал список блюд, выглядевший так, словно ими можно неделю прокормить весь штат.

Мариамма просияла и направилась на кухню, шурша хлопковым сари.

– Ты часто здесь бываешь?

– Бывал в детстве. Бабушка с дедушкой жили недалеко отсюда, а Мариамма была одной из ближайших подруг тети.

– Дедушка с бабушкой…

– Умерли. Пока я был в колледже.

Нихил нахмурился, и Шуэта пожалела, что спросила.

– Видишься с кем-то из нашего класса? – поспешно пробормотала она.

– Тебе следует более деликатно менять тему, – рассмеялся он. – Нет. Иногда обмениваемся имейлами со старыми приятелями, но я давно ни с кем не встречался. Аджей и Уилсон сейчас в Штатах, Винит строит отель в Дехрадуне. Как насчет тебя?

– Я не строю отель в Дехрадуне, – поморщилась Шуэта. – И тоже переписываюсь с Винитом. От него трудно отделаться. Как и от парочки других одноклассников.

– Они привыкли к твоему новому аватару?

Он все еще никак не мог свыкнуться с образом новой Шуэты, выглядевшей на миллион баксов, но говорившей, как прежняя девчонка-сорванец, которую он знал с детства.

– Что за аватар? – нахмурилась Шуэта.

– Я помню тебя серьезной малышкой с хвостиками, вечно угрюмой и серьезной, если не считать тех случаев, когда ты лазала по деревьям и подговаривала меня на велосипедные гонки.

– А теперь?

– А теперь…

Он с улыбкой откинулся на спинку стула.

– Да. Ты выбрала серьезную профессию, но, несмотря на это… что-то изменилось. Ты восстала, верно? Выглядишь совсем иначе, конечно, но это всего лишь контактные линзы и новая прическа.

Немного разочарованная столь небрежным отношением к ее теперешнему виду, она твердо произнесла:

– Я никогда не пыталась восставать.

– Уверена? – весело спросил он. – Ты уехала со мной, вместо того чтобы сидеть рядом с этим, надо признать, завидным, но чрезвычайно скучным мужчиной.

– Я не видела тебя пятнадцать лет, – напомнила она. – А Сиддханта вижу каждый день.

– А твои туфли…

Она оглядела свои туфли. Очень красивые: зеленые лодочки на высоких каблуках, ярко выделявшиеся на фоне скромных черных брюк и топа. На шее переливалось серебряное колье ручной работы с хризолитами, в цвет туфель. Несмотря на десятки статей в модных журналах, клеймивших одинаковые по цвету аксессуары, как устаревший стиль, было трудно удержаться, особенно когда речь шла о туфлях. Кстати, о туфлях…

– А что с ними не так?

– Ничего, – улыбнулся он. – Просто они очень бросаются в глаза. Во всем остальном ты весьма консервативно одета.

Прежде чем она успела запротестовать, он сказал:

– Прости. Я читаю слишком много популярных статей по психологии. Но я стою на своем: это своего рода мятеж, не слишком буйный, но все же мятеж. Я всегда считал, что твой отец слишком строг с тобой.

– Я живу отдельно от родителей уже больше семи лет, – возмутилась Шуэта. – Со всеми восстаниями давно покончено. И отец изменился. Он уже не такой, как был.

Ее отец насаждал настоящий террор, когда она была моложе, и большинство ее одноклассников старались держаться от него подальше. У Шуэты ушли годы на то, чтобы набраться достаточной храбрости и противостоять ему.

– Я тебе верю.

Эта встреча каким-то образом возродила в Нихиле прежнее желание дразнить Шуэту и наблюдать, как она старается сдерживать свой нрав. Вот только она уже взрослая, и вместо того, чтобы дергать ее за хвостики и ставить подножки на уроке физкультуры, ему хотелось протянуть руку и коснуться ее, провести ладонью по гладкой коже, запутаться пальцами в шелковистых волосах…

Сообразив, что его мысли зашли слишком далеко, он взял меню и стал заинтересованно листать его. И тут ему пришло в голову нечто странное:

– Надеюсь, ты не стала вегетарианкой?

Когда Шуэта покачала головой, он облегченно вздохнул:

– Слава небесам. Я заказал баранье жаркое, карри с креветками и рисовыми блинчиками: предположил, что тебе тоже понравится.

– Конечно! Кстати, ты всегда любил карри с креветками. Помню, твоя мама хорошо его готовила.

– Какая мама? – спросил он, кривя губы.

Шуэте захотелось пнуть себя. Нихил был незаконнорожденным и всегда болезненно воспринимал расспросы о своей семье. После десяти лет бездетной супружеской жизни его отец завел любовницу, неприятно поразив этим всех, кто его знал. Нихил и был сыном этой любовницы. Возможно, все было бы менее скандальным, если бы он пытался держать свою связь в секрете, но, обнаружив, что Ранджини беременна, отец привел ее в дом, где жила его жена. До четырех лет Нихил был уверен, что иметь двух матерей – вполне нормальное явление. Только когда он начал ходить в школу, понял, что живет в очень странном окружении.

– Тетушка Вина.

Вина была законной женой отца Нихила. Будь они мусульманами, он мог бы жениться дважды, но индуистская религия это запрещает, считая такое положение двоеженством. Вина на удивление спокойно восприняла случившееся. Она обожала Нихила, что было не так уж удивительно, учитывая, что своих детей у нее не было. В отрочестве Нихил был тоже сильно привязан к ней, несмотря на то что вся его угрюмость и враждебность были направлены на родителей.

– Как они? – спросила Шуэта. – Твои родители.

Она видела их всего несколько раз. Отец сделал все, чтобы она как можно меньше общалась с Нихилом.

Тот пожал плечами:

– Полагаю, все в порядке. Я не виделся с ними больше четырех лет.

Брови Шуэты взлетели вверх.

– Разве они не в Пуне?

– У отца был дом в Тривандруме. Они перебрались туда, когда отец ушел на пенсию. И по-прежнему живут там. Хотя теперь тетушка изображает кузину, а ма говорит всем, что замужем за отцом.

Он объяснял достаточно спокойно, но Шуэта видела, как сжаты его кулаки. Ее так и подмывало перегнуться через стол и взять его руку, разгладить нахмуренные брови. Он всегда называл родную мать «ма», а жену отца – более ласковым «тетушка».

– Полагаю, так легче, – заметила Шуэта. – Трудно объяснить все новым людям.

– Жаль, что они не подумали об этом, когда подобные вещи имели для меня значение, – сдавленно ответил он. – Не знаю, почему тетушка это терпит.

– Уверена, что у нее на это есть свои причины. Может, ты навестишь их сейчас, раз уж все равно приехал в Кералу?

Шуэта очень верила в женщин, умеющих постоять за себя. По ее мнению, Вина отвечала за ситуацию точно так же, как родители Нихила.

– У меня нет времени. Нужно вернуться в Мумбаи на очередное мероприятия. Кроме того, сейчас я не в лучших отношениях с отцом.

Он по-прежнему хмурился. Но через несколько секунд, сделав усилие над собой, улыбнулся:

– Кстати о родителях: как поживает твой отец?

– Он тоже ушел на пенсию, и теперь командует садовником и уборщицами, – сообщила Шуэта. Нихил рассмеялся.

Отец Шуэты был доктором в широко известной больнице Пуны и внушал к себе здоровое уважение всех, кто его знал. Мать Шуэты скоропостижно скончалась от сердечного приступа, когда девочке было три года, и незамужняя старшая сестра отца переехала к ним, чтобы помогать растить Шуэту.

– А твоя тетя?

– Все еще ведет его дом. Хотя и ворчит на него, жалуется всем, кто готов выслушать, удивляется, как это моя мать терпела его столько лет.

Очень многие этому удивлялись. Но Нихил не сказал этого вслух. Он несколько раз видел отца Шуэты, поскольку тот был членом школьного совета и председательствовал на том собрании, которое привело к исключению Нихила из школы.

Нихил не затаил против него зла, потому что и без того его пребывание в школе было под вопросом. История с курением последовала за другой, когда он «позаимствовал» мопед у учителя хинди и катал на нем лучших приятелей. Но ему очень не понравилось, что доктор Матер запретил Шуэте общаться с ним.

Принесли еду, и Мариамма сама положила огромные порции на их тарелки.

– Приятного аппетита, – пожелала она Шуэте. – Вы такая худенькая – нынешние девушки то и дело сидят на диетах.

– Я не могу сидеть на диете даже ради спасения собственной жизни, – заверила Шуэта. – Я худая, потому что много плаваю.

Мариамма неодобрительно шмыгнула носом, но Нихил нашел весьма забавным общество женщины, которая не помешана на своей фигуре. По работе он часто сталкивался с моделями и актрисами, и все они боялись дышать, на случай если воздух содержит калории. По его мнению, фигура Шуэты была лучше, чем у любой из них: стройная, но не тощая, с приятными глазу изгибами в нужных местах.

– Нравится еда? – спросил он, наблюдая, как она обмакивает рисовый блинчик в карри и ест с видимым удовольствием. Несколько секунд он не мог оторвать взгляда от ее аппетитных губ, по которым она провела языком: этакий невинно-сексуальный жест.

Он отвел глаза от ее лица, чтобы сосредоточиться на собственной нетронутой еде, прежде чем она успеет поймать его за подглядыванием.

– Все приготовлено на кокосовом масле, верно? Добавляет еде пикантный привкус.

Нихил вспомнил, когда в последний раз водил девушку на свидание в ресторан в Мумбаи, специализировавшийся на настоящей керальской кух не. Она почти ничего не ела, заявив, что от еды пахнет маслом для волос. Ее вообще многое раздражало. Грубила официантам, отказывалась пройти несколько метров до машины, потому что тротуар выглядел слишком грязным. Он тогда задавался вопросом, почему предпочитает тратить время на пустоголовых особ вроде нее, вместо того чтобы встречаться с такими, как Шуэта? Впрочем, он не хотел слишком углубляться в причины: самоанализ никогда не был его сильной стороной.

– Могу я кое-что у тебя спросить? – оживилась Шуэта, доедая последний блинчик. – Почему ты так доставал меня в школе? В детстве мы были хорошими друзьями, пока ты не начал общаться только с мальчиками, а меня стал полностью игнорировать. А когда нам было по двенадцать или что-то около того, ты стал настоящим кошмаром. Грубо высмеивал мою одежду, прическу, словом, все.

– Неужели я был таким паршивцем?

Нихил, похоже, был искренне озадачен.

– Я помню, что немного дразнил тебя, но все это было таким несерьезным. Я не хотел тебя расстраивать. Может, это потому, что ты была такой хорошей девочкой, во всем слушалась учителей, вовремя делала домашние задания, никогда не сбегала с уроков. Учиться с тобой – это такой стресс! Ты устанавливала непомерно высокие стандарты…

Он вовремя увернулся, когда Шуэта замахнулась на него салатной ложкой.

– Осторожнее, – со смехом предупредил он, когда во все стороны полетели брызги карри. – Мне еще придется возвращаться. Не хочу, чтобы все подумали, будто мы швыряли друг в друга едой.

– О боже, а твоя одежда, должно быть, стоит целое состояние!

Испытывая угрызения совести, Шуэта положила ложку.

– Я тебя запачкала?

Нихил покачал головой:

– Не думаю. Если я найду пятна, пошлю тебе счет из химчистки.

Она взглянула на Нихила, желая проверить, серь езен ли он, но улыбка, затаившаяся в глазах, выдала его.

– Ах ты, бессовестный – упрекнула она. – У меня руки чешутся швырнуть в тебя полным блюдом.

– Мариамма будет очень оскорблена, – торжественно провозгласил он. – А если будешь швырять в меня едой, я не закажу тебе десерт.

– О, тогда я смиряюсь. И буду очень вежлива с тобой.

Он так и не ответил на ее вопрос, но она не хотела уничтожить беспечную атмосферу, установившуюся за их столом, и не стала настаивать.

– Но только до тех пор, пока мы не доедим десерт.

Глава 2

– Не хочешь что-то надеть под это платье? Ле-гинсы или чиридар?[2]

– Это платье, Сиддхарт, – терпеливо пояснила Шуэта. – Его следует носить именно так.

Платья вновь вошли в моду пару лет назад, но, очевидно, Сиддхарту об этом никто не сообщил.

– Ты мне больше нравишься в узких брюках. Или даже в джинсах. В этом ты выглядишь, не знаю, как-то странно, А туфли…

Шуэта оглядела себя в огромном зеркале фойе отеля. Простое светло-желтое хлопковое платье прекрасно оттеняло ее золотистую кожу и прелестные черные глаза. А эти белые босоножки без каблуков с огромными желтыми матерчатыми цветами на ремешках были ее любимыми, а цветы были точно такие, как на узоре ее платья, и пока она не спустилась вниз, была вполне довольна своим видом.

В детстве ее заставляли носить жуткую одежду: у тетки абсолютно не было чувства цвета и вкуса, кроме того, она обычно покупала Шуэте одежду в магазинах уцененных товаров или заказывала ее местному портному. Тому самому, кто шил рубашки доктору Матеру. Поэтому все ее платья были абсолютно прямыми с мужскими воротничками. Она пыталась пожаловаться отцу. Но тот сказал, что ее не должны волновать такие пустяки, как одежда, а она слишком благоговела перед ним, чтобы протестовать. Только когда она поступила в колледж, сама стала решать, что носить, и, хотя знала, что ее вкус не идеален, все же ненавидела, когда кто-то критиковал ее стиль.

– Это прекрасная обувь, – заявила она Сиддхарту. – И думаю, что в общем и целом я выгляжу хорошо.

– Согласен, – сказал кто-то за ее спиной.

Она круто развернулась и увидела улыбающегося Нихила. Великолепно! Теперь он, возможно, считает ее убогой, жалкой дурочкой, которой требуются разуверения или одобрение.

– Я не намеревался критиковать твою одежду, – ответил Сиддхант, сухо кивнув Нихилу. – Просто посчитал, что джинсы будут более практичными, учитывая, что мы едем осматривать достопримечательности.

Сам он был одет в брюки цвета хаки и свежую белую рубашку с короткими рукавами, но каким-то образом ухитрялся выглядеть скованным и консервативным, в сравнении с мужественной красотой Нихила.

Нихил беспечно улыбнулся:

– Мы едем к озеру, и следующие несколько часов проведем на лодках. Вряд ли это можно назвать походом по Гималаям. Шуэта, я пришел узнать кое-что. Ты сказала, что хочешь выбрать пряности для своей тети, я решил остаться еще на день и снова взял в аренду минивэн. Можешь поехать со мной. Остановимся в саду пряностей, там товар куда лучше, чем в магазинах.

Шуэта радостно кивнула. Если не ехать с Нихилом, значит, придется тесниться в автобусе, вместе со всеми сотрудниками, Сиддхант поедет вместе с другими партнерами в специально нанятой машине. Не то чтобы они пытались отгородиться от простых работников, поспешно пояснил он, но им нужно обсудить конфиденциально серьезное дело и жаль тратить зря время в пути.

Ему не слишком нравилось, что Шуэта едет с Нихилом. Но что он мог поделать?

– Увидимся на пароходе, – пообещал он.

– Да, мы будем там через пару часов, – заверил Нихил. – Пойдем, Шуэта, нам пора. Увидимся, Сиддхант. Кстати, я смотрел видео вчерашнего танца: совсем неплохо. Жаль, что не успел посмотреть представление вживую.

– Не издевайся над ним, – тихо сказала Шуэта, пока они ждали машину. – Ему и без того не по себе из-за всех этих танцев, но это была идея его босса, и он не сумел отвертеться.

На лице Нихила отразилось искреннее изумление.

– Я вовсе не издевался. Да, он не индийский ответ Майклу Джексону, но все же очень старался. Должно быть, много упражнялся.

– Он что-то вроде перфекциониста, – пробормотала Шуэта.

Она так и не поняла Нихила до конца. Может, вчера вечером он сказал правду и всего лишь дружески поддразнивал ее в школе, а она слишком горячо реагировала. Начальная стадия мании преследования – такой диагноз поставил бы отец.

– Значит, это серьезно? – спросил Нихил, помолчав.

– С Сиддхантом? Не знаю, мы это не обсуждали. Встречаемся уже некоторое время, так что, полагаю, есть неплохой шанс на то, что мы будем вместе.

– Ты влюблена в него?

Шуэта растерянно уставилась на Нихила.

– В Сиддханта? – как дурочка переспросила она.

– Нет, вон в того постового полицейского. Конечно, в Сиддханта, балбесина! – улыбнулся он.

– Нет, – выпалила она, но тут же прикусила язык. Импульсивная откровенность – это прекрасно, но иногда она жалела, что совершенно не контролирует свой язык.

– Он мне очень нравится. Но пока что слишком рано говорить об этом. Мы не…

Она осеклась, увидев его широкую улыбку. Должно быть, она кажется ему полной идиоткой! Он уже ясно дал понять, что не очень высокого мнения о Сиддханте, и ее смятение, возможно, бесконечно его развлекало.

Она быстро перевела битву на вражескую территорию.

– Как насчет тебя? Ты влюблен в… ту, в которую, по мнению окружающих, должен быть влюблен?

– Нет, – покачал он головой. Губы его дернулись.

Парковщик привел его черный минивэн, и Нихил помог ей сесть, прежде чем пойти к водительскому креслу. Мощный двигатель зарокотал, оживая, но, к ее удивлению, Нихил не двигался, потому что смотрел на нее с непонятным выражением.

– Ты очень хочешь купить эти специи?

– Но это то, что должны делать все, приезжая в Кералу. А что? Какая-то проблема?

– Ну, настоящие сады пряностей – в горах. Просто вчера мы прекрасно провели время, по крайней мере я, вот и подумал, что было бы неплохо побыть вдвоем, без остальной группы.

Несколько секунд Шуэта переваривала сказанное. С одной стороны, ей ужасно льстило, что Нихил хочет провести с ней больше времени. С другой стороны, мысль о том, чтобы ускользнуть на тайное свидание, лишала ее равновесия. Она так и не справилась со своим увлечением Нихилом. Мало того, накал чувств усиливался, ее сердце билось сильнее только при виде его. Строго приказав сердцу вести себя прилично, она нахмурилась.

– Значит, здесь нет никакого сада пряностей?

– Есть. Мы можем поехать туда, если ты действительно этого хочешь. Или можем ехать прямо к озеру.

– Но мы попадем туда гораздо раньше остальных, – напомнила Шуэта. – Они еще даже не начали рассаживаться в автобусы, а ты водишь как маньяк – у тебя уйдет на дорогу вполовину меньше времени, чем у них.

– Мы возьмем один из маленьких плавучих домиков, где будем вдвоем. Это куда спокойнее, чем быть в компании сотни аудиторов.

– Ты не слишком любишь аудиторов. Верно?

– Некоторых люблю.

Его улыбка стала еще шире. Он посмотрел ей в глаза, и Шуэта поспешно сказала:

– Хорошо, возьмем плавучий домик.

И тут же снова покраснела.

Только позже она поняла, что он не пригласил ее поехать с ним. Просто предположил, что так и будет.

Когда они добрались до пристани, Шуэта обрадовалась, увидев, что Нихил сделал выбор за нее. Маленькая лодка, на которую он показал, была в сто раз очаровательнее двухпалубных чудовищ, выстроившихся в ряд для остальной группы. А вид был прекрасный: сеть каналов, выходящих на огромное водное пространство, обсаженное рядами кокосовых пальм. У берегов были пришвартованы маленькие плавучие домики, а над спокойной поверхностью воды летали озерные птицы.

– Здесь время замедляет бег, – восхищенно пробормотала Шуэта, когда их лодка прошла по узкому каналу к открытой воде. – Кажется, что до Мумбаи так далеко…

– До Мумбаи действительно очень далеко. Почти две тысячи километров, – усмехнулся Нихил. – Но я понимаю, о чем ты.

– И люди действительно живут в таких домиках?

– Эти в основном рассчитаны на туристов. Загляни внутрь, если хочешь.

Внутри все было не так впечатляюще: всего лишь небольшая комната с тростниковой мебелью. Несмотря на малую скорость, следовало быть очень осторожными, чтобы не раскачать лодку. А кровать в центре так и манила.

Шуэта, вдруг остро осознав близость Нихила, сказала:

– Снаружи гораздо приятнее, не так ли?

– Здесь тоже неплохо, – заверил ее Нихил, лениво разваливаясь в плетеном кресле с банкой пива в руке.

– Перестань метаться, как нервный котенок, и садись. Я не кусаюсь.

– Я не захватила рабочий сотовый, – вздохнула Шуэта. – Сегодня утром должен был прийти имейл от клиента, а я совсем забыла!

Она расстроенно посмотрела на маленький желтый клатч.

– Но он сюда не поместился бы.

Зато сумочка прекрасно подходила к ее наряду, и она решила оставить телефон в номере.

– Ты очень много работаешь?

Судя по тону, это не было комплиментом, и Шуэта немедленно ощетинилась:

– Я работаю не больше своих коллег.

– Нет ничего плохого в том, чтобы много работать. Просто мне кажется, что у тебя совсем нет времени развлекаться.

Последнее слово он растянул, и было яснее ясного, какие именно развлечения он имел в виду. Шуэта невольно покраснела.

– Не делай поспешных выводов, – отрезала она. – Я достаточно много развлекаюсь, спасибо за заботу. Просто мне нужно ответить на имейл, как только он придет, поэтому я и тревожусь.

Нихил поднялся и встал у нее за спиной.

– Хочешь вернуться? Мы вполне успеем, если это действительно срочно.

Шуэта едва не согласилась. Не потому что имейл был так уж срочен. Просто близость Нихила вносила хаос в ее упорядоченный душевный мир. Но тут она осознала всю абсурдность своего смятения и покачала головой.

– Я позвоню ему со своего телефона. Этот клиент слишком раздражителен и по каждому поводу звонит моему боссу, – сказала она и достала из сумочки телефон.

Однако, как оказалось, клиент отправился в поход по Алибагу и совершенно забыл послать перед отъездом имейл. У него даже хватило совести извиниться за проволочки.

– Все в порядке, – заверила она, попрощавшись с клиентом. – Ненавижу, когда надо мной висит работа.

– Перестань думать о работе, – посоветовал Нихил, кладя руки ей на плечи.

Шуэта замерла, когда он стал нежно массировать ее шею и плечи. Она чувствовала, как уходит напряжение, на смену которому появляются совершенно иные ощущения. Какие у него сильные руки!

Искушение повернуться и прильнуть к нему было почти непреодолимым, и она почувствовала себя брошенной и несчастной, когда он через несколько минут отнял руки.

– Почему ты спрашивал меня о Сиддханте?

Последовала небольшая пауза, после чего Нихил ответил:

– У меня есть некоторые соображения насчет вас двоих. Послушай, мне очень жаль, это вовсе не мое дело.

Конечно, как только он сказал это, ей захотелось узнать больше.

– Соображения насчет нас? – переспросила она, пытаясь говорить небрежно и безразлично. Почему-то чувство было такое, что ей не удалось одурачить Нихила.

– Тебе на него наплевать, – спокойно произнес Нихил. – Но по какой-то причине ты позволила себе думать, что неравнодушна к нему.

Шуэта вспыхнула. Нихил только повторил то, что Прайя твердила месяцами, и хотя у нее не было нужды оправдываться, все же, сама не зная почему, она объяснила:

– Мы некоторое время встречались. И я даже думала, если он сделает предложение, я соглашусь. Но в последнее время уже не была так в этом уверена.

– Почему? – тихо спросил он, Шуэта поняла, что многое зависит от ее ответа:

– Он немного…

Она хотела сказать «чересчур рассудителен», но посчитала предательством говорить о Сиддхарте с Нихилом.

– Не знаю точно, в чем дело, но я не думаю, что мы друг другу подходим.

– Ты точно ему не подходишь, – заявил он так дерзко, что она широко открыла глаза.

– Но ты почти не знаешь ни меня, ни его! – заметила она и поспешно добавила, когда он вскинул брови: – Ты знал меня давно! Тогда я была ребенком. Но с тех пор изменилась.

– Уверен, что это так. Но ты была очень прямым и откровенным человеком, а такие черты характера, как правило, сохраняются на всю жизнь. Мне трудно понять, почему ты собиралась выйти за человека, который тебе абсолютно не подходит.

– Ты сам сказал, что это не твое дело, – процедила Шуэта, – и я полностью с тобой согласна. Но почему тебя так беспокоим мы с Сиддхантом?

– Не хочу чувствовать себя виноватым, когда делаю это, – ответил Нихил, прежде чем завладеть ее губами в очень нежном поцелуе.

Шуэта стояла как статуя, потрясенно застыв. Поцелуй – последнее, чего она могла ожидать, но ощущения были невероятны, а его губы – такие нежные!

Ее руки против воли поднялись, чтобы обвить его шею. О, это так хорошо! Так безумно волнующе!

Она прильнула к нему, потому что поцелуй становился все крепче, и невольно издала протестующий стон, когда он наконец отступил.

– Я хотел поцеловать тебя с той минуты, как увидел вчера, – признался он охрипшим от желания голосом. – Я с трудом удерживался, чтобы не коснуться тебя.

Шуэта потрясенно смотрела на него и не находила слов. Поцелуй пробудил в ней такие чувства, что она совершенно растерялась и не знала, как на них реагировать.

Нихил смотрел на нее горящими глазами. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы снова не заключить ее в объятия. Но, видя ее неопытность, он понял, что не имеет права заходить чересчур далеко, пока не уверится в собственных чувствах.

– Может, нам следует выйти на палубу, – предложил он, мягко коснувшись ее щеки. – Я опасаюсь слишком долго оставаться с тобой наедине.

Шуэта едва не заплакала от досады. Она ХОТЕЛА остаться наедине с ним, продлить поцелуи, но разве она может сказать об этом вслух?

Поэтому она молча вышла вслед за ним на палубу.

– Остальные уже должны быть на лодках, – заметил он. – Хочешь подождать, пока они нас догонят, или поплывем до деревни?

– Поплывем до деревни, – прошептала она.

Не хватало еще, чтобы компания коллег глазела на нее. Прайя уж точно учует неладное. Что касается Сиддхарта, нужно объяснить ему, что между ними все кончено.

Нихил подошел к ней и облокотился на поручень. Его рукав касался ее голой руки.

– Лодочник говорит, что мы прибываем через четверть часа, – сообщил он. – И у нас будет время осмотреть деревню.

Однако, когда они пришвартовались, Нихилу пришлось отвлечься по делам, связанным с проектом, и он вынужден был оставить Шуэту одну.

Предоставленная самой себе, Шуэта гуляла по маленькой курортной деревушке, восхищаясь изделиями местных ремесленников и наблюдая за репетицией труппы танцоров.

– Сэр Нихил зовет вас, – сказал один из служащих, и Шуэта, повернувшись, увидела на пристани Нихила, знаками манившего ее.

– Вот-вот подойдут суда, – сообщил он, когда она приблизилась. – Тебя ждет небольшой сюрприз.

Он небрежно обнял ее за плечи, и она с трудом подавила порыв прижаться к нему.

– Какой именно?

Четыре больших судна с офисными служащими выстроились по обе стороны узкой водяной полосы.

– Разве они не швартуются? – недоуменно спросила она.

Суда, казалось, чего-то ждали. Но прежде чем Нихил успел ответить, она поняла, чего именно.

– Змеиные лодки! Но как это возможно! Сейчас не сезон гонок!

Но змеиные лодки были здесь – невероятно длинные каноэ, почти с сотней гребцов в футболках цветов своих команд.

Шуэта возбужденно стиснула руки Нихила:

– Я всегда хотела посмотреть гонки! В детстве видела их по телевизору. Я впервые приехала в Кералу. О, они начинают!

Нихил улыбнулся, радуясь ее очевидному волнению. Змеиные лодки были удивительным зрелищем. Команды гребцов, работавшие на редкость слаженно, мчались по каналу быстрее средней скорости моторной лодки. Он уже хотел объяснить ей самые интересные моменты гонки, когда что-то привлекло его внимание.

– Черт, – пробормотал он и, выпустив руку Шуэты, помчался к импровизированному возвышению в конце пристани, откуда его команда делала объявления.

Девушка, которой он велел руководить процессом, лениво держала микрофон. Взгляд ее был прикован к каноэ.

Нихил выхватил у нее микрофон.

– Туристическое судно номер два, да те парни слева, пожалуйста, не нужно толпиться у поручня! Ваше судно кренится. Мы не хотим, чтобы вы оказались в воде. Учитывая еще и то, что многие из вас сняли спасательные жилеты!

Из толпы пассажиров раздались встревоженные вопли. Все поспешно отступили от поручня. Но суденышко все еще кренилось, хотя не под таким опасным углом. Нихил оглядел остальные лодки.

– Не спускайте с них глаз, – наставлял он, отдавая микрофон страшно смущенной девушке. – Не нужно создавать панику, но убедитесь, что судно не перевернется. И когда все окажутся на суше, соберите короткое совещание: этого не должно было случиться.

– Она не виновата, – запротестовала Шуэта, когда Нихил снова присоединился к ней. – Кто мог знать, что все сгрудятся на одном борту?

– Знать – это ее работа, – нахмурился он. Шуэта так волновала его, что он отвлекся и забыл, почему оказался здесь! Ему следовало быть с командой, делать все, чтобы не было никаких накладок, но он не мог отойти от нее!

Забыв обо всем на свете, Шуэта подалась вперед, наблюдая, как гребцы делают последнее, отчаянное усилие пересечь финишную прямую.

– Я знала, что фиолетовые футболки выиграют, – заметила она, довольно сверкая глазами.

Нихилу еще больше захотелось притянуть ее к себе и поцеловать. Но вместо этого он снова обнял ее за плечи, делая вид, что не заметил легкой дрожи, пробежавшей по телу девушки.

– Будет еще одна гонка, – сказал он. – Держу пари, что на этот раз выиграют желтые футболки!

– Фиолетовые, – настаивала она, сознавая, что немного задыхается. Близость Нихила творила с ней странные вещи, ее сердце билось просто неистово.

– Поужинаешь со мной в Мумбаи, если желтые выиграют? – спросил он.

– А если проиграют?

– Если проиграют, я приглашаю тебя на ужин до отъезда из Кералы.

– Все это несколько нелогично, не находишь?

– Вовсе нет, – покачал он головой, и его голос прозвучал ласково.

Но Шуэта вела себя так, словно не слышала. Она была не слишком искушена в искусстве соблазнения, но подозревала, что Нихил флиртует с ней по привычке, как с любой другой хорошенькой женщиной. Она знала, что не так уж сильно изменилась со школьных дней. Да, очки исчезли, и прическа стала куда более модной, но в душе Шуэта по-прежнему была той трудолюбивой девчонкой-сорванцом, какой была четырнадцать лет назад. Поцелуй Нихила она объяснить не могла. Похоже, она волновала его так же сильно, как он ее. Но потом он отстранился и больше не пытался остаться с ней наедине.

Правда, за ними наблюдала вся его команда, не говоря уже о четырех суденышках с ее коллегами.

– Смотри, – велел он, когда змеиные лодки выстроились, готовые начать гонку.

Шуэта послушно проследила за взглядом Нихила. Он по-прежнему обнимал ее за плечи, поэтому было очень трудно сосредоточиться на гонке. Если не считать расстроенной девушки с микрофоном, никто больше не разделял ее проблем. Даже официанты и актеры столпились на причале, чтобы наблюдать за гонкой. Ее коллеги словно с ума сошли, вопя и дуя в бумажные свистульки, хотя на этот раз старались держаться подальше от поручня.

Команда желтых обошла фиолетовых на несколько метров, и Шуэта шумно выдохнула.

– Ужин в Мумбаи, – напомнил Нихил. – Но пока что я позволю тебе вернуться к коллегам.

Означало ли это, что она ему надоела? Но ей так не казалось, и мысль о том, что он позвонит, когда они вернутся в Мумбаи, заставила ее сердце биться еще немного сильнее.

– Весьма впечатляюще, мистер Нейр, – сказала подошедшая Анджалика Арора, одна их болливудских актрис, которые выступали накануне. Несмотря на то что ей уже было около сорока, она все еще оставалась поразительно красивой. Особой карьеры в кино она не сделала, те немногие фильмы, где она играла главную роль, позорно провалились, и последние несколько лет она появлялась исключительно в картинах о богатых и знатных, где играли одни звезды. Сама она играла эпизодические роли, как правило, гламурных дам. Таблоиды кричали о том, что она сколотила состояние концертами, танцуя под песни из этих фильмов. Шуэта с любопытством посматривала на нее. Она впервые столкнулась с пусть и не слишком значительной знаменитостью лицом к лицу. Анджалика выглядела прекрасно, даже в простой одежде и с незамысловатой прической. На ней были обрезанные джинсы и футболка, волосы она собрала в хвост. Она походила на мать школьника, отвозившую ребенка на футбольную тренировку. Шуэта пыталась вспомнить, есть у нее дети или нет. К сожалению, финансовые газеты, которые она читала, ничего не писали о личной жизни кинозвезд. Но она вспомнила, что листала журнал в салоне красоты, где рассказывалось о примирении Анджалики и ее мужа-кинопродюсера.

– Как прошло ваше утро? – спросил Нихил, снимая руку с плеч Шуэты.

Анджалика поцеловала его в щеку в знак приветствия.

– Просто блестяще – я провела его в спа, – сообщила Анджалика, приветливо улыбаясь Шуэте. – Там так чудесно! Вы уже были?

Прежде чем Шуэта успела ответить, Анджалика снова обратилась к Нихилу:

– Нихил, ненавижу беспокоить тебя, когда ты работаешь, но уверена, что твоя удивительная команда может сделать все. У меня есть крошечный вопрос, в котором только ты можешь помочь…

– Да, конечно. Шуэта, я вернусь через полчаса, хорошо?

Шуэта кивнула, и Анджалика одарила ее еще одной сияющей улыбкой, прежде чем взять Нихила под руку и увлечь в сторону.

– Хочет выпросить еще денег? – пробормотал один член команды Нихила другому. Тот пожал плечами.

– Это стандартная для нее практика. Она ждет, пока мероприятие будет в полном разгаре, чтобы потребовать повышения гонорара. Но Нихил вряд ли согласится: он посочувствует, скажет, что сделает все возможное. Ей повезет, если получит хоть рупию сверх условленной суммы.

– А может, заплатит натурой, – тихо предположил первый. – Отвезет в отель и немного подсластит разочарование. Должно быть, она изголодалась по мужчине. Ее муженек завел шлюшку на стороне. А она уже не так молода, как когда-то.

– Да и Нихил горячий мужик, ни одной юбки не пропустит. Именно так он заманивает этих звездочек на более мелкие мероприятия: показывает класс в постели, и они на все готовы ради него. Но как только мероприятие закончится – ищи-свищи его.

– О’кей, прекратите сплетничать, пожалуйста, и вернитесь к работе.

Заместитель Нихила – симпатичная дама по имени Паял оборвала разговор, к величайшему облегчению Шуэты.

– Давайте посмотрим, сможем ли мы выманить эту толпу на причал и увести в деревню, так, чтобы ни один не оказался в воде.

Она дружески кивнула Шуэте.

– Где эта идиотка Мона? Кажется, она глазела на гонки, когда одно из суденышек едва не перевернулось!

– Все было не так уж плохо, – пробормотала красная как рак Мона. – Я действительно немного отвлеклась, но Нихил вовремя вмешался.

– Повезло тебе, что он был в хорошем настроении, иначе пришлось бы искать работу прямо сейчас, – отрезала Паял. – Быстрее! Объяви порядок швартовки и убирай с дороги эти каноэ! Надоели!

Жалея, что подслушала беседу, Шуэта вернулась в курортную деревушку. Люди вечно сплетничают, а организация мероприятий – занятие, родственное шоу-бизнесу, где рассказывались истории куда более возмутительные. Возможно, все, сказанное мужчинами, – просто ложь.

Она как раз успела заказать табличку со своим именем в одной из ремесленных лавчонок, и мастер пообещал ее изготовить через четверть часа. Шуэта вынула кошелек, чтобы расплатиться, и тут к ней подошел Сиддхарт.

– Прекрасно! – улыбнулся он, увидев вырезанные буквы, которые мастер прикреплял к деревянной табличке. – Для твоей квартиры?

Шуэта кивнула:

– Моя старая упала и разбилась.

Сиддхант поднял табличку и провел пальцем по буквам. Как Шуэта ни пыталась, не могла найти в себе и капли чувства к Сиддханту. Да, он умен, успешен и, возможно, когда-нибудь станет превосходным мужем какой-то женщины. Но встреча с Нихилом изгнала из ее души последние сомнения. Не то чтобы она питала какие-то серьезные намерения по отношению к Нихилу, поспешила заверить себя Шуэта. Подслушанный разговор членов команды только подчеркнул, что у нее нет ни малейших шансов.

– Я почти не видел тебя с тех пор, как мы приехали в Кералу. – сказал Сиддхарт. – Давай немного прогуляемся по деревне, хорошо? Или ты ее уже обошла? Должно быть, вы приехали раньше нас.

– Пока что я видела не слишком много, – заверила его Шуэта.

Нужно каким-то образом дать ему знать, что между ними ничего не может быть: явно собственнические нотки в его голосе, когда он говорил с Шуэтой, начинали тревожить девушку.

Глава 3

Они сидели за ланчем, когда появился Нихил. Анджалики нигде не было видно: либо она уеха ла, либо обедала отдельно. Паял упомянула, что в ее контракт входили только сценические танцы, но не общение с гостями. Однако Нихил не подошел к Шуэте. Несколько минут говорил с директором курорта, а потом его перехватил главный менеджер фирмы по персоналу.

Шуэта не сразу сообразила, что неотрывно смотрит на него. Одет он был просто: оливково-зеленая футболка и выцветшие джинсы. Но они прекрасно облегали тело, подчеркивая ширину плеч и бугры мышц.

В этот момент он повернулся и поймал ее взгляд. Несколько секунд они не отрывали друг от друга глаз, после чего Шуэта опустила голову, смущенная, что ее поймали за подглядыванием.

– Этот традиционный обед хорош, но я предпочел бы, чтобы они подавали еду на тарелках, а не на банановых листьях, – пожаловался Сиддхарт, пытаясь уберечь брюки от чечевичных зерен, так и норовивших просыпаться на колени.

– Но тогда это не было бы традиционным, верно? – сухо заметил один из старших партнеров.

Вспомнив, что мужчина родом из Южной Индии, Сиддхарт поспешил исправить положение:

– Да, конечно. Просто я к такому не привык. Еда восхитительна: нужно попросить готовить южно-индийскую еду в офисном кафетерии, хотя бы раз в неделю.

Другой партнер что-то ответил, и беседа стала общей. Но Шуэта чувствовала себя исключенной из разговора. Она сидела между Сиддхантом и другим коллегой, которые были слишком заняты тем, что старались произвести впечатление на босса. Прайя и остальные подруги сидели на другом конце комнаты и, похоже, замечательно проводили время. Сам Сиддхант даже не подумал занять ее разговором с остальными партнерами: очевидно, он считал, что сделал достаточно, пригласив ее сесть с ними за главный стол.

Ее телефон пискнул, и Шуэта выудила его из сумки. Пришло сообщение от Прайи:

«Похоже, ты сейчас умрешь от скуки».

Шуэта посмотрела в ее сторону. Прайя жестами показала, что сейчас заснет, и снова склонилась над своим банановым листом.

Шуэта тут же приняла решение. Она уже неплохо перекусила и решила, что с нее довольно.

– Сиддхант, мне нужно пойти проверить кое-что, – потихоньку сказала она во время следующего перерыва в разговоре.

Сиддхант немного удивился.

– Прямо сейчас? – спросил он. Судя по тону, она упускала золотой шанс побыть в обществе «кто есть кто» фирмы.

– Прямо сейчас, – твердо ответила она и удрала в уголок, где Прайя увлеченно поглощала горы цукатов.

– Что случилось с твоей диетой? – спросила Шуэта в притворном ужасе. Только неделю назад Прайя села на диету без масла, без сахара, практически без еды.

Прайя весело пожала плечами:

– Диета ушла в отпуск. Все слишком вкусно, чтобы устоять. Где этот громила – твой школьный друг? Я думала, ты наконец увидела свет, когда удрала с ним, но ты снова здесь и с Сидди-боем.

– Не называй его Сидди-боем, – раздраженно бросила Шуэта. – Я провела утро с Нихилом: нам многое нужно было вспомнить. Я вовсе не удирала с ним.

– Вспомнить? Какая скука! – поморщилась Прайя. – Если он тебе совсем не нравится, могла бы, по крайней мере, нас познакомить. Он таааакой крутой!

– А ты не совсем свободна, – напомнила Шуэта, раздражаясь еще сильнее. – У тебя есть постоянный бойфренд, помнишь?

– Кто-то рев-нует, – пропела Прайя, и Шуэте захотелось стукнуть ее.

– Ланч закончен? – спросил знакомый чувственный голос.

Повернувшись, она едва не налетела на Нихила.

– Да, – буркнула она, гадая, сколько всего он успел подслушать. У Прайи был пронзительный голос, и она не потрудилась его понизить.

– Прости, что пришлось вот так убежать, – извинился он. – У Анджалики есть привычка создавать проблемы в самый разгар мероприятия.

– Ничего страшного, – сказала она, осознав, что голос звучит фальшиво даже для нее. Эту фразу она переняла у Сиддханта и пользовалась ею, когда не знала, как реагировать на что-то. Но тут природное любопытство взяло верх.

– Она хотела еще денег? – спросила Шуэта.

На несколько секунд Нихил растерялся, но тут же рассмеялся.

– Вижу, моя команда развязала языки. Хотела. Но она ничего не получит.

Шуэта подумала, что команда вообще много болтает. Но, глядя на Нихила, трудно поверить, что он попытается с помощью секса уменьшить гонорар Анджалики. Это так же мерзко, как быть жиголо, возможно, хуже, потому что у него нет причин соблазнять не слишком молодых женщин ради денег.

– Не стоит так пугаться, – посоветовал Нихил, подцепив пальцем непокорную прядь волос девушки, выбившуюся из заколки. – В этом бизнесе всегда так. Здесь многие торгуются в последнюю минуту, и ты можешь потерять всю прибыль, если не позаботишься скрепить отношения неопровержимыми контрактами еще до начала работы.

Он играл с ее волосами, как любовник! Надо сказать, Шуэта слушала его объяснения, которые он давал деловитым тоном, и успокаивалась. Значит, она с самого начала была права: его команда сплетничала.

– Нихил, директор курорта хотел бы поговорить с тобой, – позвала Паял.

Нихил развел руками:

– Увидимся вечером, – пообещал он Шуэте перед тем, как уйти.

Прайя скорчила разочарованную гримаску.

– Очень коротко и практично. Не считаешь, что с тобой что-то неладно? Я надеялась, что ты с головой бросишься в безумный роман, но ты говоришь с ним так, словно он твой кузен или что-то в этом роде. Никакой химии.

– Возможно, я из тех, кто больше любит физику или географию, – парировала Шуэта. – Когда ты повзрослеешь, Прайя? Не все женщины теряют голову, когда видят красивого мужчину.

Сиддхант подкрался как раз вовремя, чтобы услы шать последнюю часть предложения и теперь явно пришел в негодование. Шуэта мысленно похвалила себя и отказалась от предложения подвезти ее в отель.

– Я поеду автобусом вместе с Прайей, – заявила она. – Мне до смерти надоело сидеть куклой, пока ты говоришь о делах с другими партнерами.

Никакой химии. Возможно, Прайя права, и ей все это кажется, – думала Шуэта, прислонившись лбом к холодному стеклу автобуса. Но ведь был и поцелуй, и его взгляд, когда они наблюдали за лодочной гонкой.

– Сидди-бой не знает, откуда что на него свалилось, – съехидничала Прайя, садясь рядом с ней. Очевидно, она уже забыла ядовитое замечание Шуэты относительно того, что не все женщины похожи на нее.

– Он был так уверен, что ты придешь в восторг, когда предложил тебе место в душном старом фургоне вместе с ним и другими партнерами! Нет, ты еще не безнадежна!

Шуэта пожала плечами:

– Я была раздражена и сказала не подумав. Придется извиниться, когда снова увижу его.

Прайя разочарованно фыркнула.

– Не стоит: это все испортит, – посоветовала она. – И держись от него подальше, чтобы все понял. Ты определенно с ним порвала, так ведь?

Шуэта кивнула. Прайя была умна и проницательна, и нет смысла скрывать от нее что-то. Хорошо еще, она сумела утаить тот факт, что ее неудержимо влечет к Нихилу.

– Не знаю, что ты вообще в нем нашла, – продолжала Прайя. – Умна, хороша собой… ты заслуживаешь гораздо большего.

– Каким образом? – сухо осведомилась Шуэта. – Не видела, чтобы мужчины выстраивались в очередь просить моей руки. Если я решусь согласиться на сваямвару[3], возможно, придется платить людям, чтобы они пришли.

Прайя пожала плечами. По ее мнению, брак сильно переоценили, но сама она за последние шесть лет отказала нескольким мужчинам, включая давнего бойфренда.

Она оценивающе оглядела Шуэту:

– Знаешь, в чем твоя проблема?

– Не знаю, но уверена, что ты мне сейчас расскажешь.

– Ты обращаешься со всеми мужчинами по-приятельски. Вот они в ответ и считают тебя «своим парнем»! Сама все портишь. Тебе нужно создать вокруг себя ауру тайны. – Прайя яростно жестикулировала. – Или, если ничего не получится, все можно уладить с помощью старомодного сексапила.

Шуэта пожала плечами. Она давно смирилась с тем фактом, что в отличие от Елены Троянской, чья красота была способна вызвать войну и спустить на воду тысячу греческих судов, ее красота может позвать в поход лишь бумажный кораблик или два. Она достаточно хороша собой, многие твердили ей это, но мужчины, словно сговорившись, обходили ее, чтобы влюбиться в куда менее красивых, но более сексуальных девушек. Не то чтобы это чересчур ее волновало. До встречи с Нихилом она не испытывала столь сильного влечения к мужчине и предполагала, что люди преувеличивают значение секса, чтобы продавать больше любовных романов и фильмов.

– Я записала нас в спа. Массаж и сауна, – объявила Прайя. – Забыла тебе сказать.

Шуэта покачала головой:

– Возьми вместо меня кого-нибудь другого. Я пойду поплаваю.

Было почти шесть вечера, когда они добрались до отеля, и у бассейна, к счастью, никого не было. Все, кому удалось записаться в спа, отправились туда, а остальные собрались в баре, на другом конце отеля. Шуэта побежала к себе, переодеться в купальник. И через несколько минут вернулась к бассейну.

Вода была идеальной: теплой и ласковой, и она почувствовала, что моментально расслабилась. Несколько минут она быстро разрезала воду, смывая досаду и неприятности дня. Но вскоре перевернулась на спину и лениво поплыла, глядя в небо. Солнце уже садилось, и небо представляло собой массу причудливых красно-золотых и фиолетовых облаков. Глядя на эту красоту, она почувствовала, как ее настроение улучшается.

Приглушенный всплеск свидетельствовал о том, что кто-то еще нырнул в воду, но она не повернулась посмотреть кто. Только когда солнце совсем село и небо окрасилось в унылый серо-стальной цвет, она подплыла к бортику бассейна.

– Ты сморщишься, как слива, если останешься в воде еще на полчаса, – заметил Нихил.

Шестое чувство уже подсказало ей, кем был ее молчаливый компаньон, и она не удивилась, услышав его голос, и не повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– Преследуешь меня? – дружелюбно спросила она. В воде она чувствовала себя в своей стихии, и на равных со своим старым одноклассником.

Несколько быстрых гребков – и он оказался рядом.

– Что ты сказала? – спросил он, игриво угрожая, что сейчас начнет топить ее. – Ты даже не любишь плавать, – заметил он. – Сама мне вчера сказала.

– Зависит от того, с кем плаваешь.

Лампочки вокруг бассейна зажглись, и он оценивающе оглядел ее.

– Прекрасно выглядите, мисс Матер.

На Шуэте был старенький цельный черный купальник, но, несмотря на почтенный возраст, он преданно льнул к чудесным изгибам тела девушки. Нихил едва мог отвести от нее глаза. Ее мокрые волосы липли к спине, и маленькие капельки воды покатились по ее шее в ложбинку между грудями, когда она прислонилась к бортику бассейна. Он невольно поднял руку и провел по ее плечу и ниже.

Шуэта вздрогнула и скользнула обратно в воду, прежде чем он успел сделать еще что-то. Она хорошенько рассмотрела его, и, по ее мнению, он выглядел абсолютно неотразимо. Его тело оправдало все ее ожидания – одежда скрывала могучие мышцы, плоский живот и мускулистые руки. Он был похож скорее на профессионального спортсмена, чем на бизнесмена. Влажные волосы падали на лоб, капельки воды бежали по лицу, в глазах так и светилось лукавство. Так или иначе, Шуэту можно было простить за то, что она считала его настоящим красавцем.

– Ну, – спросил он, рассекая воду рядом с ней, – закончила подготовку к Олимпийским играм? Не могли бы мы выйти из воды, прежде чем я умру от простуды?

– Здесь совсем не холодно, – возразила Шуэта, но снова подплыла к бортику бассейна.

Выйдя из воды, Нихил выглядел еще более впечатляющим и возвышался над ней, когда она поднялась на бортик. Он протянул руку, и молния словно вылетела из его тела и пронзила ее. Осознав, что тупо смотрит на него, Шуэта сделала движение отступить. Но Нихил взял ее за плечи, прижал к себе и медленно наклонил голову. Когда она решила, что он сейчас ее поцелует, Нихил отстранился:

– Кто-то идет. Беги переоденься. Встретимся через четверть часа. Договорились?

Десять минут ушло на то, чтобы принять душ, переодеться в шорты и майку и вернуться. Нихил ждал ее, стоя спиной к воде. Он тоже переоделся в шорты цвета хаки и белую футболку. Волосы были все еще влажными, и когда она подошла, он бросил на легкий стул полотенце.

– Я уезжаю сегодня вечером – резко бросил он. – Скоро увидимся в Мумбаи. Я пригласил тебя на ужин, помнишь?

Шуэта была совершенно разочарована.

– Ты уезжаешь прямо сейчас?

– Почти, – кивнул он. – До аэропорта далеко ехать. Я хотел попрощаться и вдруг понял, что мы не обменялись номерами телефонов.

– Со мной нет бумаги. А мобильный остался в комнате, – вздохнула она.

– Назови номер. Я его запомню и позвоню тебе по пути в аэропорт. Со мной тоже нет мобильного.

Шуэта назвала номер, выговаривая каждую цифру, чтобы он успел запомнить.

– Я позвоню тебе, – пообещал он, поднимаясь по ведущей в отель лестнице.

Несколько мгновений Шуэта недоверчиво смотрела ему в спину, но вдруг встрепенулась, метнулась к лестнице и догнала его:

– Минуту! Когда ты сказал, что позвонишь мне и мы пойдем ужинать, это что-то вроде свидания, верно? Потому что я немного сбита с толку – ты поцеловал меня на лодке. И поцеловал бы сейчас, если бы не появился кто-то чужой. Но в остальное время ты ведешь себя так, словно я твой старый школьный приятель, хотя я не была твоим приятелем. Мы постоянно дрались, если не считать начальной школы. Собственно говоря, только в начальной школе я могла догадаться, что ты затеваешь. Ты становился все более и более сложным.

Нихил, сосредоточенно нахмурившись, безуспешно пытался понять, о чем идет речь.

– Не пойму, о чем ты, – выговорил он наконец.

Шуэта раздраженно тряхнула головой:

– Забудь. Я, как обычно, все путаю и порчу.

– Нет… успокойся немного и дай мне все понять.

Он смотрел на нее ласкающим взглядом, и она ощутила, как подгибаются колени.

– Думаешь, я приглашаю тебя на ужин, потому что хочу стать твоим приятелем?

– Что-то в этом роде, – промямлила она и тут же громко взвизгнула, когда он схватил ее в объятия.

– Приятель? Хм, это мысль, – протянул Нихил. – Чисто платонические отношения, верно?

Сердце Шуэты бешено колотилось, она крепко прижалась к его груди, словно хотела, чтобы он тоже почувствовал, как оно бьется. Когда он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, она сжалась и словно застыла в его объятиях. Нихил поцеловал ее очень легко, словно пробуя на вкус губы, но когда она бессознательно прильнула к нему, поцелуй сделался более глубоким, более требовательным. Ощущения были чудесные, и Шуэта почувствовала себя брошенной и несчастной, когда он отстранился.

Она несколько раз вздохнула.

– Значит, не совсем платонические? – осведомилась она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Не платонические, – подтвердил он и улыбнулся.

От его легкой, невероятно сексуальной улыбки сердце Шуиты забилось еще сильнее.

– Ты согласна?

Более чем согласна, но Шуэта не могла сказать это вслух, иначе он посчитает ее чересчур доступной. Стараясь держаться хладнокровно, она ответила дерзкой улыбкой.

– Пожалуй, я могу с этим жить, – кивнула она и ахнула, когда он рывком притянул ее к себе, чтобы снова обжечь поцелуем.

– Увидимся в Мумбаи, – прошептал он.

И прежде чем она успела собраться с мыслями, чтобы ответить, он исчез.

Шуэта успела увидеть, как он входит в отель. Вряд ли теперь можно сказать, что между ними нет химии.

Девушку охватила чистейшая эйфория. Краем сознания она понимала, что не стоит очертя голову слепо вступать в отношения. Но сейчас хотела насладиться счастливым мгновением, не волнуясь о будущем.

Глава 4

Со времени ее возвращения в Мумбаи прошло больше двух недель. Они с Нихилом наконец должны были встретиться. Он уезжал из города на несколько дней, а потом ей нужно было закончить проект в безумные сроки, после чего она уехала в Пуну, повидаться с отцом и теткой. Теперь, когда Шуэта наконец вернулась, Нихил зарезервировал столик на субботу в шикарном новом ресторане у ипподрома Махалакшми.

– Куда ты собралась? – спросила лежавшая на постели Прайя, когда Шуэта сделала очередную попытку подвести глаза.

– Да так… никуда в особенности.

Она сама не понимала, почему держит в секрете свидание с Нихилом, но она ничего не сказала Прайе, и будет очень стыдно, если все открыть ей сейчас.

– Мы со старыми друзьями по колледжу решили собраться, выпить, а потом, возможно, поужинать.

– Можно и я с тобой? – спросила Прайя. – Рахул уехал из города. А мне так скучно… может, один из твоих друзей сумеет поднять мне настроение?

– Прости, – ответила Шуэта, посылая Прайе веселый взгляд. – Они не в твоем вкусе и нам о многом нужно поговорить. Давай лучше я одолжу тебе один из своих DVD. Посмотришь хорошее кино.

– У тебя отвратительный вкус во всем, что касается кино, – пробурчала Прайя, подходя к комоду, где Шуэта держала свою коллекцию дисков. – Мрачные, элитарные истории. Никакого веселья, никакой романтики, и у тебя даже нет хороших боевиков!

Она стала наблюдать, как Шуэта очертила губы контурным карандашом и принялась красить помадой.

– Ты встречаешься с парнем! – объявила она, широко улыбаясь.

Шуэта негодующе уставилась на нее.

– Ну, конечно! Вот почему ты не хочешь, чтобы я пошла с тобой! Я сто лет не видела, чтобы ты так трудилась над своим лицом, а кроме того, ты сменила три платья, прежде чем выбрать это. Кто он?

– Ты его не знаешь, – промямлила Шуэта, закрывая кейс с косметикой и прыскаясь последними каплями духов.

– Вздор! Я знаю о тебе все!

Прайя немного подумала:

– Поняла! Это тот красавчик из Кералы! Как там его звали? Навин? Нирав? Нет – Нихил! Ты встречаешься с Нихилом, верно?

Шуэта ощутила, как щекам стало горячо. Прайя торжествующе закудахтала:

– Я так и знала! Знала, что тут дело нечисто! Подойди, дай взглянуть на тебя! Особенное свидание требует особых забот.

Шуэта молча покорилась исследованию под всеми мыслимыми ракурсами. У Прайи был хороший вкус, и ее мнение уж точно не повредит.

– Что же, неплохо, – объявила она наконец. – Правда, чуть больше румян не помешает. И я поверить не могу, что ты посмела не купить новое платье. Это очень милое, но ты уже сто раз его надевала!

– Нихил его не видел, – возразила Шуэта, отбиваясь от попыток Прайи наложить на ее щеки побольше румян. – И я не хочу выглядеть так, словно уж очень тщательно готовилась.

Она в последний раз взглянула в зеркало. Темно-синее платье обманчиво-простого покроя идеально обрисовывало фигуру. На шее поблескивал бриллиантовый кулон на цепочке белого золота, в ушах – такие же серьги. Туфли, как обычно, были точно в тон платью.

– А туфли – это не чересчур? – спросила она встревоженно.

Прайя поколебалась:

– Слишком много цветовых совпадений, но ничего страшного – парни никогда не замечают подобных вещей.

Но Шуэта уже скинула туфли и надела вместо них серебристые босоножки на ремешках.

Домофон зазвонил, и Прайя подбежала взять трубку.

– Твое такси здесь, – сообщила она.

Шуэта вызвала такси вместо того, чтобы, как обычно, ловить машину на улице. От ее дома до ипподрома было около получаса езды, но сегодня посреди дороги сломалась бетономешалка, и затор был ужасным. Несмотря на это она приехала на несколько минут раньше. Нихила еще не было, а они договорились перед ужином выпить в баре.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Шуэта заказала коктейль и потихоньку пила, обозревая помещение. Все здание недавно было заново отремонтировано и обставлено. В баре были высокие деревянные потолки с фальшивыми балками и много псевдоантикварной деревянной мебели и панелей. Шуэта слегка поморщилась. Она не могла понять, почему новые заведения старались выглядеть древними.

– Выглядишь недовольной, – заметил Нихил, подходя к ней.

Шуэта от неожиданности подскочила и пролила коктейль.

– Все дело в обстановке, – призналась она. – Хозяева пытались придать заведению вид старого английского паба, но оно не старое и не английское, особенно потолок – откровенная подделка! У пабов обычно низкие потолки.

– Обязательно передам архитектору, если встречу, – весело заверил Нихил. – Я бы извинился за то, что опоздал, но пришел вовремя, верно?

– Верно. У меня патологический страх перед опозданием, – вздохнула Шуэта. – Поэтому я всегда прихожу раньше. Случалось, я даже приходила на свадьбы раньше жениха или невесты. Кстати, ты прекрасно выглядишь.

Последнее не стоило говорить, но он действительно смотрелся настоящим красавцем. «Прекрасно» – это вообще не то слово. Он подстригся и новая прическа ему очень шла. На нем были распахнутая у ворота рубашка в полоску и черные джинсы. Рукава рубашки были закатаны, и она залюбовалась его сильными, поросшими черными волосками руками. Искушение дотянуться и коснуться его было непреодолимым.

– Ты тоже, – еще более весело ответил Нихил. – Чудесное платье.

– Но большинство других женщин надели черное. Я чувствую себя ужасно не на месте.

Нихил пожал плечами:

– Черное похоже на униформу. О-о-очень скучно, если хочешь знать мое мнение. Пойдем, позволь я куплю тебе выпить.

Шуэта даже не заметила, что успела выпить коктейль. Что-то было не так. Нихил вел себя куда более официально, чем во время последней встречи. И улыбался одними губами. Улыбка не достигала глаз.

– Все в порядке? – спросила она.

Нихил вздохнул и растер лицо:

– Неделя была безумной. Иногда мне хотелось бросить все и заняться чем-то другим. Может, работой в офисе, кажется, это гораздо проще.

– Звезды снова закатывают истерики?

Он покачал головой:

– Хотелось бы, чтобы было так. Уладить это легче всего. Нет, просто некоторые клиенты задерживают платежи за организацию больших корпоративов. Очевидно, они не получили одобрения от начальства до того, как наняли мою фирму, и счета остались неоплаченными. В двух случаях мне пришлось угрожать судом, чтобы заставить заплатить. Особого ущерба это не принесет, потому что дела идут хорошо, но если я уступлю, их примеру могут последовать другие клиенты.

Шуэта выглядела несколько потрясенной. Нихил рассмеялся:

– Давай сменим тему, прежде чем твои глаза заволокутся туманом и ты уснешь прямо на столе. Как твоя поездка в Пуну?

– Неплохо, – осторожно ответила она. Нихил все еще казался раздраженным, и она была готова держать пари, что дело не только в неоплаченных счетах.

– Твой отец обрадовался тебе?

– Полагаю, что так.

Ее отец редко выказывал какие-то эмоции, но отменил еженедельную партию в бридж, чтобы провести с ней время, и одно это о многом говорило.

– Он стареет. Когда я родилась, ему было сорок, а теперь – почти семьдесят. Иногда я немного тревожусь…

Шуэта выросла без матери и больше всего боялась потерять отца. Она редко говорила об этом, не признаваясь даже себе, но, судя по выражению глаз Нихила, он понял.

Прежде чем он успел что-то сказать, она поспешила осведомиться:

– Как поживает тетушка Вина?

Она знала, как любит Нихил жену отца, возможно, она была ему ближе родной матери. Лицо Нихила омрачилось.

– Я давно ее не видел. Поссорился с родителями, – сухо пояснил он. – Она живет с ними, а я езжу туда только в крайних случаях. И потом, она приняла их сторону.

– Может, у нее на это есть свои причины, – не выдержала Шуэта. Она всегда считала, что Нихил немного зациклился на своем незаконном рождении. Понятно, почему это так волновало его в юности, но, кажется, давно пора отпустить прошлое.

Но Нихил словно не услышал:

– Я просил ее переехать сюда и жить со мной. У меня хорошая квартира, я мог кого-то нанять, чтобы присматривали за ней днем: куда достойнее, чем позволять этим двоим о ней заботиться. Я говорил тебе, что ей приходится притворяться кузиной матери?

– Поезжай в Кералу и попытайся поговорить с ней, – посоветовала Шуэта. – Тебе необязательно говорить с родителями.

– Отец запретил мне приближаться к дому, пока я не извинюсь за то, что сказал во время последней ссоры, – признался он и несколько минут угрюмо смотрел в пространство.

Исчерпав все полезные советы, Шуэта молчала.

Наконец Нихил встряхнулся и, казалось, спустился на землю. Сделал большой глоток своего коктейля и обратился к Шуэте.

– Сегодня из меня плохая компания, правда? – спросил он с деланой улыбкой. – Просто ты знаешь всю мою историю, и мне намного легче говорить с тобой, чем с кем бы то ни было…

Еще бы не легче!

На несколько секунд Шуэту охватило такое острое разочарование, что она едва могла говорить. Это объясняло, почему Нихил пригласил ее. Должно быть, годами копил злость на родителей, и каким же облегчением для него было излить душу кому-то, кто знал все.

Но после того, как улеглась первая волна гнева, она сумела подумать обо всем более рационально. Его желание поговорить с ней вполне естественно. А поцелуи и приглашения на ужин, – возможно, он чувствовал, как ее влечет к нему, и это его способ держать ее на крючке. И тут на память пришел разговор членов его команды, который она случайно подслушала.

– Пожалуй, я еще выпью, – решила она.

Она слишком волнуется, и, возможно, воображение разыгралось?

Нихил подошел к бармену, а она молча наблюдала за ним.

– Знаешь, я долгое время терпеть тебя не мог, – тихо признался он, подавая ей стакан. – Поэтому так доводил тебя. Ты была первой, кто заставил меня понять, что с моей семьей что-то не так.

– Я? – недоверчиво переспросила Шуэта. – Но что я сделала?

– Спросила, кто моя настоящая мать. Я сказал, что обе, но ты поинтересовалась, в чьем животе я жил до того, как родился. До этого я безоговорочно верил в то, что «дети – дар божий». Так что это было откровением во многих отношениях.

– Я даже не помню этого, – покаянно пробормотала Шуэта. – Но вполне могу представить, что могла сказать нечто подобное. Однажды я бегала по классу, рассказывая, что Санта-Клауса не существует. Некоторые дети даже плакали.

– А вот этого я не помню, – признался он с улыбкой в голосе. – Может, в таком случае, я легко отделался.

– Я посчитала это ужасно несправедливым, – призналась она после короткой паузы.

Нихил вскинул брови:

– Что именно? Не Санта-Клауса?

– Что у тебя две мамы, а у меня ни одной.

Последовало неловкое молчание, после чего Нихил сказал:

– Я никогда не думал об этом в таком направлении.

Сознание того, что он незаконный, омрачило почти все его детство. Он вырос в окружении людей среднего класса, и тот факт, что многие придерживающиеся традиций люди жалеют его, было для него незаживающей раной.

– Должно быть, ужасно потерять мать в таком раннем возрасте, – выпалил он и тут же пожалел о сказанном. Лицо Шуэты мгновенно стало замкнутым.

– Я почти ее не помню. Со мной всегда была тетя. Она хорошо обо мне заботилась.

Нихил вспомнил, что она всегда становилась такой, когда упоминали о матери. Что-то заставило его посмотреть на ее руки, и он заметил знакомый жест, как тогда в школе: она писала слова на левой руке пальцами правой, если была напряжена.

Он бессознательно подался вперед, чтобы попытаться разобрать слова, но она тут же сжала кулаки, и когда Нихил поднял глаза, обнаружил, что она мрачно уставилась на него.

– Прости, – мягко прошептал он.

– Ты опять меня доводишь! – взорвалась она. – Ты делал то же самое, когда мы были детьми: пытался читать то, что я писала на руке. Ненавижу! Никто больше…

Она осеклась, сообразив, что ведет себя, как капризный ребенок. Никто, кроме Нихила, не замечал ее привычки, хотя она постоянно делала это. Ни отец, ни тетя, ни босс, ни Сиддхант. Почему-то из-за этого она еще больше разозлилась на Нихила.

– Разве мы не опаздываем на ужин? – спросила она, показавшись себе еще более скованной и грубой. – По-моему, ты заказал столик на девять?

Нихил кивнул и поднялся.

– Пойдем, – велел он.

Спускаясь по лестнице, она поняла, что даже не хочет есть.

Первый этаж ресторана был полон. Несколько человек, похоже, узнали Нихила и приветственно махали руками, пока он провожал ее к столику. Женщины окидывали ее любопытными взглядами, и она внезапно застыдилась своего старого платья и простой прически. Все здесь были одеты дорого и элегантно; отметив это, она еще больше смутилась. Вечер, которого она так ждала, оборачивался полным несчастьем, – чем быстрее она уйдет, тем лучше будет для них обоих.

– Я не слишком голодна, – пробормотала она, проглядывая меню. Еда, предположительно, была индийской, но она до сих пор не слышала и о половине блюд. Должно быть, хозяева хотели привлечь больше иностранцев.

Шуэта незаметно огляделась. За большинством столиков сидели роскошно одетые люди, если не считать компании посетителей постарше, которые праздновали чей-то сороковой день рождения. Они тоже были одеты дорого, но просто, и казалось, вполне освоились в шикарном окружении. Шуэта посмотрела на женщину, чей день рождения праздновался. Та подмигнула ей в ответ. Ей немедленно стало лучше.

– Мне нравится эта компания, – сказала она Нихилу. – Особенно муж именинницы. Он симпатичный.

– Он в два раза старше тебя, – заметил Нихил, проследив за ее взглядом.

– И что? Он славный. Бьюсь об заклад, в молодости он разбил немало сердец. И взгляни на него сейчас: он так поглощен своей женой, а та, должно быть, его ровесница…

Нихил потянулся к ней и решительно забрал стакан.

– Согласен. Они оба славные. Но тебе нужно перестать на них глазеть. И им всего сорок. Не восемьдесят. Вполне нормально быть поглощенными друг другом. Даже в этом возрасте. Не знал, что ты так романтична.

– Я вовсе не романтична! – негодующе заявила Шуэта. – И к тому же не пьяна. Так что можешь отдать мой стакан, и спасибо тебе большое.

– Я не сказал, что ты пьяна, – покачал головой Нихил, отдавая ей стакан. – Заказать тебе что-нибудь? Ты держишь меню вверх ногами.

После того, как был принят заказ и официант удалился, он взял ее руку:

– Прости. Вечер идет вовсе не так, как было задумано, верно?

– Я не уверена, что знаю, каким образом он должен был идти, – возразила она, встретившись с ним взглядом. – Но если это должно было быть свиданием, пока что на свидание не слишком похоже.

Нихил, не поднимая глаз, несколько секунд перебирал ее пальцы. Потом стал целовать по одному, задерживаясь губами на каждом суставе. Застигнутая врасплох, Шуэта, словно окаменев, наблюдала за ним. В этом жесте было нечто невероятно эротичное, и неожиданно ей показалось, что свидание оправдывает все ее ожидания.

– Почему ты сделал это? – спросила она, когда он наконец поднял голову, ее голос слегка дрожал.

Он не спешил отвечать. И прежде чем заговорить, нагнулся, чтобы прижаться поцелуем к ее ладони.

– Мне казалось, что тебе не хватает именно поцелуя. Но, к сожалению, ты чересчур далеко сидишь, чтобы поцеловать тебя как следует. Нужно подождать, пока мы не выберемся отсюда.

Она пыталась разозлиться, когда он сказал, будто она выглядит так, что нуждается в поцелуях. Но нервы при мысли о том, что позже он поцелует ее как следует, были так натянуты, что расстраиваться не хотелось. Последние остатки аппетита совершенно исчезли, но она послушно тыкала вилкой в принесенную еду. После первых нескольких глотков вина Шуэта обнаружила, что вкус его был неземной и она все-таки голодна.

– Мне нравится смотреть, как ты ешь, – вдруг сказал Нихил. – Похоже, ты наслаждаешься едой, а не считаешь калории.

– К сорока годам я, возможно, буду настоящей коровой, – пожаловалась Шуэта. Опасаясь именно этого, она отказалась от десерта. Нихил попросил счет. Шуэта едва не ерзала от нетерпения, пока он расплачивался кредитной картой и подписывал чек.

– Пойдем, – сказал он наконец, и она взяла его за руку. Они вышли из ресторана.

– Я довезу тебя до дома, – пообещал он. – Но сначала…

Дорожка к парковке была пустой, Нихил сжал ее в объятиях и стал неспешно целовать.

– Я мечтал об этом, – хрипло сказал он. – Ожидание сводило меня с ума! Целых две недели прошло, пока мы смогли снова увидеться!

Шуэта кивнула и сама потянулась к нему всем телом, поцеловала, потом ласково провела рукой по коротким густым волосам, по шее. Ее неожиданная ласка явно понравилась ему. Оба немного задыхались, когда отстранились друг от друга.

– Жаль, что я не могу увезти тебя к себе. Но пока слишком рано. Не хочу тебя торопить, – сказал он.

Какой-то частью сознания Шуэта была вполне уверена, что не возражает против того, чтобы ее торопили. Но в то же время неохотно признавала, что он прав.

– Я вызову машину, – сказал он.

Шуэта с любопытством уставилась на него.

– Хочешь сказать, что она подъедет к тебе по свистку? Как в Бондиане?

– Нет, конечно, – рассмеялся Нихил. – Я взял водителя, зная, что буду пить. Иди сюда: у нас есть время еще для одного поцелуя.

И что это был за поцелуй! Шуэта даже подумывала запротестовать, сказав, что совсем не спешит, что, по ее мнению, они могут провести остаток ночи прямо здесь, на парковке.

Но она все же сдержалась. Кроме того, поцелуи заставляли ее терять самообладание: еще несколько мгновений, и она начнет срывать с него одежду. Возможно, даже лучше, что она едет домой, прежде чем окончательно опозорится. «Либо она не так уж сильно ему нравится, либо у него сверхчеловеческий самоконтроль!» – с неприязнью думала она, пока они ждали машину.

Как только они уселись в автомобиль, Нихил совершенно переменился, он стал не просто сдержанным, а совершенно спокойным, прямо-таки воплощение респектабельности. После того как он мягко, но решительно пресек две ее попытки подобраться поближе, Шуэта обиженно отодвинулась как можно дальше, отвергая все его поползновения завести вежливый разговор.

– Ты свободна в следующий уик-энд? – спросил он, когда девушка вышла из машины.

Она кивнула. Определенно, она нравится ему не так, как он – ей. До следующего уик-энда, казалось, пройдет целая вечность, и неделя разверзлась бездонной пропастью между сегодняшним и субботним днем.

– Только я не думаю, что могу ждать так долго, чтобы увидеть тебя, – неожиданно рассмеялся он, словно мгновенно понял, как она раздосадована. – Ничего, если я заеду за тобой во вторник после работы?

– Вторник? Звучит неплохо, – вежливо ответила она. – Снова ужин?

Он немного подумал:

– Полагаю, нам нужно поесть. Хотя я имел в виду не совсем ужин…

На каблуках она была почти одного роста с ним. Приподнявшись на носочки, она обхватила рукой его щеку и медленно прижалась губами к его рту.

Несколько секунд Нихил стоял неподвижно. Боясь, что он отодвинется, она сжала его голову ладонями и, не прерывая поцелуя, прильнула к нему всем телом. На этот раз его реакция была куда более приятной для нее. Он вернул поцелуй, жаркими, жадными губами, держа ее во властных объятиях.

Пронзительный свист, донесшийся из верхнего окна, заставил их разомкнуть объятия и взглянуть наверх. Из окна высовывалась Прайя, подруга яростно махала рукой.

– Глупая корова, – раздраженно бросила Шуэта, преодолев минутное смущение.

Она поморщилась и знаком велела Прайе исчезнуть. Та широко улыбнулась и послала воздушный поцелуй. Пришлось злобно уставиться на нее, чтобы заставить закрыть окно и отойти от него в глубину комнаты.

– Увидимся во вторник, – сказала она Нихилу, но тот ответил насмешливым взглядом.

– Почему ты живешь с Прайей? По-моему, вы не слишком сильно друг друга любите.

Шуэта пожала плечами.

– Она моя лучшая подруга, – резко ответила она. – Я думала, ты сам это поймешь, без объяснений.

Она уже отпирала входную дверь, но, услышав рев мощного автомобильного двигателя, тихо застонала. До чего же она глупая, если набрасывается на него всего лишь из-за невинного замечания по поводу подруги! Но Прайя была ей почти сестрой.

– Ты эпидемия и бубонная чума, – злобно прошипела она Прайе, когда та вышла из комнаты, расплывшись в улыбке. – Мерзкое пятно на теле человечества. В каждой бочке гвоздь. Худшая соседка по квартире во всей вселенной. Единст венная…

– Засохни, – твердо заявила Прайя. – Я спасла тебя от ужасной судьбы. Подумай только, а если бы миссис Ахая выглянула из окна и увидела, как ты обжимаешься прямо на тротуаре? Не успели бы мы оглянуться, как обе оказались бы выкинутыми из квартиры. Любые твои оправдания разозлили бы ее еще больше.

Несколько отвлекшись при мысли о том, что их грозная хозяйка застанет ее целующейся с Нихилом, Шуэта, однако, запротестовала:

– Она должна быть счастлива! Вечно пристает ко мне, требуя найти «хорошего мальчика», выйти за него и родить двадцать детей.

– О, вы уже достигли этой стадии, вот как? – поддразнила Прайя. – Спишь и видишь, как бы выйти за Нихила и родить ему детей? Даже без единого онлайн-теста на совместимость? Что ты сделала с настоящей Шуэтой?

Шуэта покраснела. Как-то Прайя поймала ее за проверкой совместимости с Сиддхартом на брачном сайте и теперь не позволяла Шуэте забыть об этом. Но ее слова с весьма болезненным уколом вернули Шуэту к действительности. Она так увлеклась за последние две недели, что совершенно ни о чем не подумала. Жить мгновением – это прекрасно, но сейчас ей грозила настоящая опасность влюбиться в Нихила.

Видя быструю смену выражений на лице подруги, Прайя застонала.

– Мне не следовало открывать свой большой рот. Выкладывай! Что тебя беспокоит?

– Я влипла по самые уши! – заплакала Шуэта. – Не знаю, что со мной стряслось! Раньше я никогда не выглядела такой идиоткой из-за мужчины!

– Так давно пора было! – деловито заметила Прайя. – Все это вполне естественно, Шуэта. Ты молода и должна жить полной жизнью. Я, кстати, полностью одобряю этого Нихила. Он супергорячий парень и будет потрясающим в постели. Даже если он не окажется любовью всей твоей жизни, все равно, прекрасно проведешь время.

– Не хочу я прекрасно проводить время, – пробормотала Шуэта. – Я не из таких девушек. Мне нужно что-то стабильное.

Прайя проигнорировала ее рассуждения и с некоторым сомнением уставилась на подругу.

– Только не говори, что подумываешь вернуться к Сиддханту! – воскликнула она. – Надеюсь, ты сказала, что между вами все кончено?

– Да, на следующий день после нашего возвращения из Кералы.

Разговор был трудным. Она ожидала, что Сиддхант оскорбится, но тот был искренне расстроен и ранен, а она чувствовала себя ужасно виноватой. Не настолько, чтобы захотеть вернуться к нему, но достаточно, чтобы не спать пару ночей, всячески ругая себя.

– Он вообразил, что я ненавижу тебя! – внезапно взорвалась она. – Я имею в виду Нихила. Не Сиддханта. Он ничего обо мне не знает!

– Мы постоянно препираемся, – рассудительно напомнила Прайя. – Ты не можешь винить его! Он не зря решил, что мы не ладим.

– На прошлой неделе я поискала его в Интернете, – призналась Шуэта. – Он зависает на тусовках знаменитостей, и я видела снимки, где он красуется со всеми этими гламурными женщинами. У него просто нет причин предпочесть меня им. Новизна скоро перестанет его забавлять, и где я буду тогда?

– Там же, где сейчас. Но по крайней мере, можешь попробовать встречаться с ним, чтобы не жалеть потом до конца жизни.

Совет был дельным, и Шуэта это понимала, но когда ушла к себе и легла спать, все сомнения вернулись. Она никогда не была слишком высокого мнения относительно собственной привлекательности, и чем больше думала об этом, тем больше убеждалась, что Нихил скоро потеряет к ней всякий интерес.

Наконец она задремала, но и во сне видела Нихила, уходившего от нее, хотя она бежала быстрее и быстрее, пытаясь не отстать.

Глава 5

Так что вы думаете, Шуэта?

Шуэта встревоженно подняла глаза от блокнота. Занятая мыслями о Нихиле, она не слышала ни одного слова из сказанного боссом. Прайя, сидевшая напротив, энергично закивала, поэтому Шуэта промямлила:

– Я, конечно, согласна.

Дипа посмотрела на нее странным взглядом.

– Вы слушали меня? Я спрашивала, есть ли у вас на этой неделе большие проекты?

– Нет, – ответила Шуэта, гадая, почему Прайя по-прежнему строит ей гримасы.

– Прекрасно. Значит, можете полететь в Дели и заменить там Фейзала. Этот тип имел глупость сломать запястье и не сможет работать, по крайней мере, еще неделю.

Вот только этого не хватало.

– Когда мне нужно лететь? – спросила Шуэта, в надежде, что Дипа скажет «На следующей неделе» или хотя бы «в среду».

– Хорошо бы сегодня днем, – коротко ответила Дипа. – Тогда вы сможете увидеться с Фейзалом, прежде чем он ляжет на операцию. Конечно, он не в том состоянии, чтобы все подробно объяснить, но, по крайней мере, скажет, на что следует обратить внимание.

– Так тебе и надо за то, что считала ворон во время совещания, – заявила Прайя, когда они через два часа встретились на ланче. – Ты уже сказала Нихилу?

Шуэта мрачно кивнула.

– Теперь мы не сможем увидеться несколько недель. В субботу он уезжает в Европу и вернется только в конце месяца. Будь проклят Фейзал и его дурацкое запястье! В его возрасте можно было бы уже иметь больше здравого смысла!

– Вряд ли он виноват, – возразила Прайя. – Судя по тому, что сказала Дипа, кто-то пролил пиво на танцпол и он поскользнулся.

– Как бы там ни было, – отмахнулась Шуэта, которая была не в настроении сочувствовать больному, – все планы мне спутал!

Но, увидев Фейзала, она его пожалела. Ему было очень больно. Запястье сломано в трех местах. Очевидно, он очень боялся операции.

– Дипа, должно быть, в бешенстве, – слабо улыбнулся он Шуэте. – Аудит крайне сложный, и тебе придется обо всем позаботиться. А это дополнительные расходы, которые мы не можем отнести за счет клиента…

– Перестань терзаться по этому поводу, – посоветовала Шуэта. – Дипа знает, что ты упал не нарочно, и найдет способ компенсировать расходы. Она очень сообразительна в подобных вещах.

Вечером, возвращаясь из офиса клиента в гостевой дом компании, она не могла не думать о том, как хотела бы вместо этого быть с Нихилом. Он даже не позвонил, возможно, встречается с другой женщиной.

При этой мысли она даже остановилась на мгновение.

– Вам посылка, – сообщил портье гостевого дома, когда она вошла. – И вы не оставили мне ключи от вашей комнаты, так что там не убрали. Послать кого-нибудь сейчас?

– Да. Конечно, – кивнула Шуэта, с недоумением разглядывая посылку, квадратную коробку, обернутую белой бумагой, с ее именем, написанным большими печатными буквами. Никакой квитанции от курьера или почтовых штампов.

– Кто это принес?

– Рассыльный, – пожал плечами портье. – Я думал, это кто-то из вашего офиса.

Шуэта подняла на удивление тяжелую коробку и отнесла к себе. У ее фирмы был в Дели маленький офис: возможно, Дипа попросила отослать ей несколько файлов.

Но посылка была не от Дипы. Открыв ее, Шуэта еще больше поразилась. Сверху лежала книга поэзии урду, та, которую она хотела прочитать, но не смогла достать в Мумбаи. Тут же обнаружилась коробка дорогих шоколадных конфет и шелковая шаль – пашмина. Под шалью скрывалась кожаная коробочка от ювелира с очень красивыми антикварными серебряными серьгами. На дне коробки Шуэта увидела визитную карточку Нихила. И никакой записки.

Шуэта медленно сложила все обратно в коробку, если не считать книги, которой нашлось место на тумбочке. Подарки были чудесными, но Нихил не позвонил и не прислал эсэмэс. Ни разу, с ее отъезда из Мумбаи. Шуэта взяла телефон и долго сидела, погруженная в раздумья. Она может позвонить ему, конечно, поблагодарить за подарки – это прекрасный предлог! С другой стороны, она может показаться готовой на все, возможно, даже отчаявшейся. Пока что она не была уверена в своих чувствах к Нихилу, но после двух свиданий уже зашла с ним куда дальше, чем с кем бы то ни было.

Раздраженная собственной нерешительностью она набрала номер Нихила, прежде чем успела передумать. Трубку долго не брали. Она уже хотела сдаться и отложить телефон, когда он ответил:

– Привет, Шуэта!

Его голос был нежен как шелк, и у нее разом ослабели колени. Хорошо, что она уже сидела, похоже, два слова могли лишить ее равновесия.

– Привет, – тихо сказала она. – Позвонила, чтобы поблагодарить тебя за подарки: они прелестны.

– Рад, что тебе понравилось. Я сказал девушке в моем делийском офисе, что положить в посылку. У нее прекрасный вкус.

Шуэта поморщилась. Ей приходило в голову, что подарки купил кто-то другой: у Нихила просто не было времени купить все это самому и попросить переправить сюда. Интересно, что подумала девушка? Та, у которой, по словам Нихила, «хороший вкус». Может, она и раньше это делала? Покупала подарки для подружек Нихила? Или он дал ей какое-то другое объяснение? Может, сказал, что Шуэта – клиент или старый друг?

Последнее, кстати, – чистая правда. Но как бы отреагировал Нихил, скажи она ему, что ей не нравится, когда одна из его служащих покупает подарки для нее?

– Как она нашла книгу? – спросила девушка вместо этого. – Я обыскала все книжные магазины в Мумбаи и пыталась заказать ее в Интернете.

– Связалась с издателем, – пояснил Нихил. – Книгу уже не выпускают, но у него осталось несколько экземпляров.

– Поблагодари ее от меня, – попросила Шуэта, чувствуя неловкость. – Серьги тоже изумительны, а шаль…

– Я скучаю по тебе, – признался Нихил, перебив ее прежде, чем она упомянет о конфетах.

Он послал ей подарки, повинуясь порыву, и теперь гадал, такая ли уж это хорошая идея. Может, надо было послать цветы? Сложный проект начнет реализовываться через пятнадцать минут, у него даже нет времени обсудить это.

– Нихил, дорогой, мне нужна помощь.

Нихил тихо выругался, прежде чем повернуться.

Голос принадлежал певице, недавно победившей во всеиндийском реалити-шоу. Она была очень популярна, и Нихил ангажировал ее на несколько мероприятий. Но она высоко себя ценила и в последнее время считала, что прежние соглашения ее не удовлетворяют.

– Минуту, – сказал он в трубку. – Что случилось, Айша?

Она мило надула губки, отчего Нихил скрипнул зубами.

– Ваши техники не позволяют выйти на сцену моим аккомпаниаторам: говорят, что перед моим номером есть еще один, танцевальный. Пойдем, Нихил, ты мне нужен!

– Сейчас, – бросил он и прошептал в телефон: – Шуэта!

– Тебе нужно идти.

Все повторялось. Только в Керале его утащила Анджалика, а теперь другая особа, похоже, еще более раздраженная.

– Вряд ли я освобожусь до двенадцати. Поговорим завтра, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Шуэта. – И спасибо за…

Но он уже отключился.

Когда Нихил позвонил на следующий день, Шуэта была на совещании и не смогла ответить. Она попыталась перезвонить, как только вернулась домой. Он ехал в аэропорт. С ним были другие люди, и он говорил так рассеянно, что Шуэта наконец пообещала позвонить, как только он вернется из Европы.

Остаток недели был крайне угнетающим. Одна из встреч с клиентом вылилась в ссору, и Шуэте пришлось обсуждать вопрос с Дипой и финансовым директором компании клиентов в видео-конференции. Сказать, что все они были недовольны – значит сильно преуменьшить ситуацию. Хуже всего, что она никого в Дели не знала. И боялась за свою безопасность, выходя куда-то вечерами, поэтому оставалась в гостевом доме и смотрела телевизор.

– Скоро начну украшать волосы соломинками и разговаривать со стенами, – жаловалась она Прайе по телефону. – Даже Фейзал вернулся в Мумбаи.

– А что нового у бойфренда? – спрашивала Прайя. – Ни имейлов, ни звонков?

– Ничего, – мрачно буркнула Шуэта. – Он в Греции. Возможно, совершенно забыл обо мне. И не называй его так. Он просто старый друг.

Прайя недоверчиво фыркнула:

– Да, верно, именно поэтому на прошлой неделе вы никак не могли друг от друга оторваться. Не сдавайся так легко.

После разговора с Прайей Шуэта некоторое время задумчиво смотрела на телефон, размышляя, может ли она позвонить или написать сообщение Нихилу? У нее только индийский номер мобильника Нихила. Цены на звонки в международном роуминге ужасно высоки: как бы Нихил ни был богат, все же вряд ли ему понравится платить небольшое состояние, только чтобы услышать ее голос! Значит, эсэмэс!

Несколько минут ушло на то, чтобы сочинить остроумное, веселое сообщение. Но и оно показалось неудачным. Наконец она сдалась и обошлась двумя словами:

«Как дела?»

Телефон зазвонил через несколько секунд. Она подняла его, с раздражением увидев, что рука дрожит.

– Хотела знать, как обстоят дела? – тепло спросил Нихил.

Чувствуя себя идиотски счастливой только потому, что слышит его голос, она пробормотала:

– Не хотела тебя беспокоить. Просто давно ничего о тебе не слышала. Но разве звонить с индийской симкой не безумно дорого?

– Но если бы я позвонил с местного номера, ты бы не узнала, кто это, и могла не ответить, я так и не поговорил бы с тобой.

– Можешь перезвонить с другого телефона, если хочешь, – предложила она.

Нихил рассмеялся:

– Нет, все в порядке. Ты все еще в Дели, или тебе уже позволили вернуться домой?

– Все еще в Дели. И пробуду здесь, по крайней мере, еще неделю.

Должно быть, ее голос звучал особенно скорбно, потому что он немедленно смягчился.

– Терпи – ты и не заметишь, как пролетит время. Разве у тебя там нет друзей?

– Нет, – сказала она, и, боясь, что становится сентиментальной, продолжала: – Но ничего страшного. Я с удовольствием брожу по городу. Как Греция? Много развлечений?

– Я по уши в работе. Это, должно быть, одна из самых тяжелых поездок, которые мне пришлось координировать И, в довершение всего, я тоскую по тебе, как сумасшедший.

Ее сердце вдруг забухало гораздо громче обычного.

– Я тоже по тебе соскучилась, – призналась она.

Последовала длинная пауза.

– Я вернусь в Мумбаи примерно в то же время, что и ты, – тихо сказал он. – И мне не терпится тебя увидеть.

Ей тоже не терпелось, еще больше, чем раньше, но она беспокоилась, что если это скажет, голос выдаст слишком сильные эмоции.

– Почему поездка оказалась такой трудной? – спросила она.

– Это большой съезд служащих страховой компании, – весело ответил он. – Очень традиционные индийские парни, половина из которых – вегетарианцы и хотят, чтобы им подавали индийскую еду в любой точке света. Пришлось везти с собой армию поваров, много риса и чечевицы, чтобы кормить все население Бангладеш в течение следующих трех лет. Они хотят каждую ночь, до четырех утра, танцевать под болливудскую музыку, и диджей грозится уволиться, потому что его наняли только на две ночи. И, конечно, полно мелких проблем, вроде поломки оборудования, или проблем с отелем, заселившим двух мужчин и женщину в один номер. Но, так или иначе, все улажено, а это самое главное. И они уже подтвердили, что наймут нас устраивать следующий съезд.

Для человека, у которого столько дел и проблем, он казался удивительно жизнерадостным.

Шу эту передергивало от таких сложностей. Она была из тех людей, кто не выносит, когда что-то идет не по плану.

– Бедняга, – посочувствовала она. – Больше никаких звездных истерик?

– Анджалика здесь, – признался Нихил. – Пока никаких истерик, но пришлось поднять ее гонорар по сравнению с прошлым разом.

Незнакомый укол ревности пронзил Шуэту. Анджалика и он уже появились на обложке очередного глянцевого журнала. При этом утверждалось, что Нихил – один из самых завидных женихов Мумбаи, а Анджалика – его «постоянная спутница». Героически подавив желание произнести что-то колкое, она сказала:

– Полагаю, она хороша в том, что делает, так что все в порядке.

Но Нихила не одурачишь!

– Она просто женщина, с которой я работаю, – пояснил он. – Не стоит верить сплетням.

– Я не слышала… то есть слышала… но…

Она прикусила губу, чувствуя только благодарность за то, что Нихил ее не видит. Достаточно плохо уже то, что она читает все статьи о нем с рвением охотника за знаменитостями… в тысячу раз хуже, что он все об этом знает.

– Прости, – сказала она. – Я не могла не подслушать членов твоей команды, когда мы были в Керале.

– Позволь, я догадаюсь: они сказали, что Анджалика работает со мной, потому что я с ней сплю?

Она не ответила.

– Анджалика – первая знаменитость, которая согласилась выступить в одном из моих шоу, – раздраженно пояснил он. – Она была совсем без денег, я заплатил ей втрое больше ее обычного гонорара, но ничего не обсуждал с командой.

– Полагаю, это сложный бизнес – заметила Шу эта, еще более смутившись от такого объяснения.

– Хм… я всегда мог найти хорошую работу с девяти до пяти, – ответил он, – как хотели мои родители. Как говорит отец, мне некого винить, кроме себя.

Нихил, возможно, зарабатывал больше, чем все его одноклассники, вместе взятые. Но отец был все-таки разочарован, что он не стал инженером или врачом. Отчасти поэтому Нихил так долго не разговаривал с отцом.

– Думаю, ты вполне преуспел, – возразила она. – Даже если твой отец не желает этого признавать, должно быть, он очень тобой гордится.

– Сомневаюсь, – беспечно бросил Нихил. – Послушай, мне нужно идти. Команда страховщиков в полном составе шныряет по Парфенону, и нужно сделать все возможное, чтобы они себя не покалечили.

Шуэта распрощалась с ним, но была уверена, что он не захотел разговаривать из-за того, что она сказала о его отце. В школе она несколько раз встречала мистера Нейра, и он показался ей славным человеком. Ничего похожего на безжалостного злодея, которого изображал Нихил. И мама Нихила была очень милой, хотя, пожалуй, чересчур спокойной и застенчивой.

Нихил оказался прав. Следующая неделя пролетела в каком-то тумане. В четверг, однако, у Шуэты стало першить в горле, и к пятнице, когда она покидала офис, уже неважно себя чувствовала.

– Поезжайте домой и ешьте больше горячего супа, – посоветовал финансовый директор на заключительном совещании. – Это делийская зима: вы, мумбайцы, не привыкли к холоду.

Бредя к станции метро, Шуэта подумала, что на улице не так уж и холодно. Зима еще не начиналась, и погода по-прежнему была очень приятной. В обеденный перерыв она посетила доктора компании и получила рецепт, но к тому времени, как она добралась до гостевого дома, ей стало по-настоящему плохо.

– У вас жар, – сказала уборщица, приложив к ее лбу загрубевшую, но удивительно нежную ладонь. – Уверены, что сможете лететь завтра?

– Я решу утром, – прохрипела Шуэта.

Однако утром ей стало еще хуже, и она поняла, что не сможет ехать в аэропорт. Однажды она решилась на короткий полет во время простуды, – головная боль и шум в ушах при взлете были мучительны.

– Мэм, сегодня мы вас оставим, но с вечера воскресенья номер будет занят новым жильцом, – заявил портье, когда она сказала, что ей придется продлить свое пребывание. – Простите, но вам придется просить компанию снять номер в отеле. Дипа не выразила ни малейшего сочувствия, когда Шуэта позвонила ей, чтобы объяснить ситуацию.

– Ради бога, это всего лишь простуда, верно? Неужели нельзя вернуться в Мумбаи?

Она раздраженно вздохнула, когда Шуэта сказала, что не может лететь в таком состоянии.

– Ладно, я скажу секретарю, чтобы сняла тебе номер в отеле. Этот аудит проклят: сначала Фейзал, потом ты. Вы просто валитесь, как костяшки домино!

Отель оказался куда более роскошным, чем гостевой дом, но там было центральное кондиционирование, и, провозившись с ручками и кнопками с полчаса, Шуэта не смогла согреть комнату. Наконец она сдалась и забралась в постель. Она уже решила не брать телефон, когда тот зазвонил, но привычка оказалась сильнее ее решения, она встала с постели, пересекла комнату и вынула мобильник из сумки.

– Привет, Нихил, – едва прохрипела она, так сильно болело горло. Она даже опасалась, что он не сможет разобрать слов.

– Что случилось?

– Простуда. Звучит хуже, чем есть на самом деле.

– О’кей, – облегченно ответил Нихил. – Завтра будешь в Мумбаи?

– Я отменила полет, – пояснила Шуэта, – и перебралась в отель, потому что мою комнату в гостевом доме уже сдали. Прилечу в середине следующей недели, когда почувствую себя человеком.

– Ты совсем никого не знаешь в Дели? – спросил он так участливо, что Шуэта сразу почувствовала себя гораздо лучше. – Может, прислать тебе на помощь кого-то из делийского офиса? Мне это нетрудно.

– Нет, – тут же отказалась Шуэта. Он, возможно, попросит девушку, которая покупала ей подарки, а Шуэта не хотела видеть чужих людей. – Я выкарабкаюсь. Если уж будет совсем плохо, позвоню кому-нибудь из служащих отеля. Когда я заболеваю в Мумбаи, тоже сама о себе забочусь.

Собственно говоря, она почти не болела, а все же, когда такое случалось, за ней ухаживала Прайя.

– Мне не нравится, что ты там одна, – заметил Нихил.

– В таком случае, приезжай в Дели, побудь со мной! – дерзко предложила Шуэта.

Но Нихил проигнорировал просьбу.

– Ты уверена, что тебе некому позвонить? Как насчет твоего отца и тети?

– Я не сказала им, что больна. Тетя – чемпион мира по волнениям и тревогам. А па не намного лучше. Не смей сообщать им!

– Не буду, – пообещал Нихил. – Я просто подумал, неплохо, чтобы в таких случаях родные были рядом.

– Да, это хорошо, когда я здорова, но стоит заболеть, как все превращается в настоящее несчастье. Нихил, прости, я не могу разговаривать.

Голова идет кругом от всех лекарств, что я выпила, а горло болит, если говорю слишком много. Я напишу тебе номер телефона отеля. Мы сможем поговорить завтра.

Отключив телефон, Нихил нахмурился. Судя по голосу, Шуэта совсем больна, а мысль о том, что она одна в чужом городе, была совсем неприятна.

Наутро Шуэта еще спала, когда тишину разрезал резкий звонок телефона. Она попыталась не обращать внимания. Но звонивший обладал терпением ротвейлера, и, досадливо застонав, она сдалась и подняла трубку.

– Мисс Матер? – спросила женщина на другом конце линии омерзительно жизнерадостным голосом. – Мистер Нейр ждет вас, вы сможете спуститься?

Она прервалась, приглушенно беседуя с кем-то, и продолжила уже в телефон:

– О, мистер Нейр говорит, что вы больны и будет лучше, если он поднимется к вам. Можно?

Полусонная Шуэта сначала была сбита с толку незнакомым «мистер Нейр». Единственным, кого она знала под такой фамилией, был ее сосед в Мумбаи, ворчливый адвокат лет шестидесяти пяти, и она никак не могла понять, почему он оказался в ее отеле и спрашивает ее. Но потом, очнувшись, поняла, что девушка имела в виду Нихила.

– Я спущусь, – сказала она, но тут же вспомнила, как ужасно выглядит.

– Собственно говоря, нет, может вы попросите его подняться? Или погодите, не сейчас. Попросите его подняться минут через десять – пятнадцать. Я только встала.

Она осеклась, сообразив, как глупо себя ведет.

Но девушка, казалось, поняла.

– Конечно, – сказала она, и на этот раз ее жизнерадостность не действовала Шуэте на нервы.

Перспектива встретиться с Нихилом через несколько минут мгновенно осветила ее день. Даже горло болело не так сильно. Она откинула одеяла, вошла в ванную, умылась, почистила зубы в рекордное время и поморщилась при виде своего отражения. Она выглядела просто жутко: волосы казались обвисшими и немытыми, веки распухли так, словно она неделю пила, щеки запали, губы потрескались, словом – душераздирающая картина.

Звонок прозвенел, прежде чем у нее появилась возможность сделать что-то большее, чем рас чесать волосы и связать в аккуратный, но безжизненно повисший хвост. Скорчив гримасу своему отражению в зеркале, она отправилась открывать.

– Только не нужно терять сознание от ужаса. Я проснулась десять минут назад, – объявила она Нихилу, но тут же увидела в его руках коробку конфет и цветы. – О-о-о, это для меня?

– Нет, я подумывал заглянуть с букетом в дом премьер-министра, – заявил Нихил, входя и закрывая за собой дверь. – Но если они тебе нравятся, можешь получить. – Выражение его лица смягчилось, когда он вгляделся в ее лицо. – Бедняжка! Ты похудела с тех пор, как мы в последний раз виделись, и твой голос звучит ужасно.

Шуэта скорчила гримасу.

– Спасибо, ты очень тактичен. Как ты оказался в Дели?

Нихил по-прежнему смотрел на нее в упор, и от его взгляда она смущенно покраснела.

– То есть я думала, что ты в Мумбаи. Ты сам сказал во время последнего разговора.

– Я был в Мумбаи, – согласился Нихил и, взяв у нее цветы, положил на стол. – Но подумал, что нужно проведать тебя. Я всегда рвался спасать девушек, попавших в беду. Особенно девушек в фиолетовых пижамах и с низким, хриплым мужским голосом.

– Хочешь сказать, с низким, грудным голосом, – поправила Шуэта, стараясь говорить спокойно. Мысль о том, что он изменил свои планы, чтобы навестить ее, была девушке необыкновенно приятна. Однако она была так смущена, что заговорила в делано-легкомысленном тоне.

– И эта пижама – последний вопль моды. Все знаменитости носят такие, даже днем.

Нихил серьезно кивнул.

– Особенно мне нравятся шлепанцы в тон, – сказал он, показывая на пушистые фиолетовые тапочки. – Только зеленая отделка немного портит общий вид.

Он встал и подошел ближе.

– Тебе уже лучше? – спросил он, гладя ее по голове.

Подавив безумный порыв прижаться губами к его ладони, она кивнула. И прежде чем успела сдержаться, выпалила:

– Да, Нихил! О, как я рада тебя видеть!

Она так и не поняла, кто сделал первое движение, но в следующую секунду оказалась в его объятиях.

Он держал ее, крепко прижимая к груди, касаясь губами волос, гладя по спине, сначала успокаивающе, потом – возбуждающе. Она льнула к нему, вдыхая свежий чистый запах его тела, припав щекой к его футболке. Чувствуя напряженные мышцы, которые прикрывала мягкая ткань.

– Заразишься, – пробормотала она в его грудь. – И перестань целовать мои волосы. Я не мыла их три дня. Правда, зубы почистила только что.

Нихил рассмеялся и осторожно приподнял ее подбородок. Все мысли вылетели у нее из головы при взгляде на него, и она тихо ахнула, когда он стал целовать ее. А когда прервал поцелуй, чуть отодвинувшись, она запустила пальцы в его волосы и снова притянула к себе его голову. Он, не протестуя, поддался.

– Я не намеревался делать этого, – признался Нихил, когда они наконец оторвались друг от друга. – Ты больна, и я только хотел убедиться, что у тебя есть все необходимое…

– Теперь у меня есть все необходимое, – заверила она, блестя глазами, и снова потянулась к нему.

Но он покачал головой и решительно отступил.

– Будь благоразумна!

– Я не собираюсь набрасываться на тебя и срывать одежду, – высказалась она, немного раздосадованная его реакцией. Надо сказать, идея была очень соблазнительна: сорвать с него одежду, хотя, может, не сейчас. Без его рук, державших ее, голова немного кружилась. Очевидно, вирус не желал оставить ее в покое. Она потихоньку попятилась к креслу, чтобы сесть. Нехорошо сразу же терять сознание после поцелуя. Мало ли что может прийти ему в голову?

– Ты в порядке? – спросил он.

Значит, не так уж все незаметно…

– С головой что-то не так…

– Ты ела?

Она несколько дней ничего не ела, и виноватое лицо ее выдало.

Нихил укоризненно покачал головой:

– А я набрасываюсь на тебя, как изголодавшийся по сексу маньяк! Давай сначала накормим тебя, а потом отвезем к доктору.

– Все нормально… – начала было она, но голос не выдержал таких испытаний, и предложение закончилось нечленораздельными хрипами.

Нихил не обратил на это внимания и поднял трубку, чтобы заказать суп с тостами в обслуживании номеров.

– Пока не разговаривай, – посоветовал он, как только сделал заказ. – Я соберу твои вещи, и как только ты поешь, мы выпишем тебя из отеля.

Шуэта ответила встревоженным взглядом.

– У меня в Гергаоне маленькая квартира, – пояснил Нихил. – Это довольно далеко, но там будет кому за тобой ухаживать.

Как приятно, когда за тобой ухаживает сам Нихил!

Он подождал, пока она кивнула, после чего сказал:

– Вернусь на ресепшн. Попрошу, чтобы приготовили чек.

Шуэта проводила его взглядом и решила, что он изумителен: абсолютно идеальное сочетание внешности, обаяния и легкости, с которой он принимает решения.

Принесли суп, и, проглотив все до последней капли, Шуэта решила снова подвергнуть испытанию свой голос.

– Проворный коричневый лис… – начала она, но даже в пустой комнате голос отказался подниматься выше шепота. Вздохнув, она встала, чтобы собрать разбросанные вещи и затолкать кое-как в сумку.

Нихил вернулся, когда она уже почти закончила.

– Я же сказал, что сам соберу твои вещи, – упрекнул он. – Иди переоденься. Я заказал машину.

Шуэта протянула ему гостиничный блокнот, на котором написала: «Я потеряла голос».

– Женщина, которая не может отвечать и все время молчит, это превосходно, – решил он.

Она ущипнула его за руку. К ее досаде, он даже не отреагировал и просто сказал:

– Тебе помочь?

Она покачала головой. Будь она способна говорить, непременно спросила бы, какую помощь он имеет в виду, но если она напишет вопрос, реакция будет такой же. Вместо этого она взяла джинсы и футболку и вышла в ванную, переодеться.

От Коннот-Плейс до Гергаона путь был неблизкий, и Шуэта почти все время дремала на плече Нихила. Какое облегчение, когда кто-то о тебе заботится! Нихил даже оплатил ее счет, отказываясь взглянуть на записки, в которых она спрашивала, сколько ему должна.

– Мы добрались до моей квартиры, – мягко сказал Нихил, когда такси остановилось перед многоквартирным домом.

Шуэта проснулась и, покачиваясь, выбралась из машины. Она попыталась помочь водителю вытащить из багажника сумки, но Нихил решительно подтолкнул ее к подъезду. Их уже ждал подросток с ключами Нихила.

– Я убрал квартиру и забил едой холодильник, – сообщил он. – Если что-то понадобится – позвоните.

– Спасибо, Кришна, – ответил Нихил. – Шуэта, бери ключи и иди наверх. Квартира на шестом этаже, слева от лифта. Я заплачу водителю и через минуту поднимусь с твоими сумками.

Только оказавшись в лифте, без надежной поддержки Нихила, Шуэта поняла, как ей плохо. Голова словно набита ватой, ноги трясутся… Войдя в квартиру, она тут же рухнула на диван. Когда через несколько минут пришел Нихил, она уже спала.

Нихил долго смотрел на нее. Во сне она выглядела совсем юной и беззащитной. Длинные ресницы трепетали с каждым вдохом. Волосы разметались в полном беспорядке. Что он наделал, приведя ее к себе домой? После того, как он ушел от родителей и стал жить самостоятельно, у него было более чем достаточно женщин. Но если не считать одной короткой, относительно серьезной связи, все женщины давали понять, что хотят хорошо провести время и больше почти ничего. Он твердил себе, что так даже лучше, – любовь только для слабаков. Но теперь его обуревали странные чувства: гибельная смесь симпатии, нежности и доброго старомодного вожделения. Было очень трудно разобраться во всем этом.

Шуэта пошевелилась, едва не свалившись с дивана, и Нихил немедленно оказался рядом. Он решил, что ей будет куда удобнее в постели, поднял ее, стараясь не разбудить, и отнес в спальню. А когда попытался уложить на кровать, она прильнула к нему и вцепилась в его футболку. Наконец он лег рядом с ней и осторожно отнял ее руки, как только она заснула еще крепче. Потом нежно поцеловал в лоб, встал и вышел.

Глава 6

– Ччувствую себя абсолютно здоровой, – объявила Шуэта. – И ты совершенно меня избаловал. Просто не знаю, что буду делать, когда заболею в следующий раз.

– Позвонишь мне, – посоветовал он, растягивая губы в улыбке, от которой замирало сердце. – Тебе нет причин заботиться о себе, если я рядом.

Они сидели напротив друг друга, за завтраком, в делийской квартире Нихила. Прошло пять дней с его возвращения из Греции, и он уже успел забрать ее из отеля, а также сделал все возможное, чтобы она получила все необходимое для выздоровления. Она чувствовала себя настоящей изменницей по отношению к своей семье. Но Нихил был куда более заботлив, чем отец или тетка, когда она болела в юности. Плохо быть дочерью доктора: болезни лечились самым деловитым образом и без всякого сочувствия. Даже если отца снедала тревога за дочь.

Шуэта кокетливо подмигнула:

– Если пообещаешь приезжать и ухаживать за мной, я готова болеть каждый уик-энд. – И уже более серьезно добавила: – Я не поблагодарила тебя как следует, верно? Если не считать Прайи, не могу представить, чтобы кто-то из моих друзей сделал для меня то же самое.

– Они не знают тебя с четырех лет, – возразил Нихил. – И не провели все детство, терпя побои от тебя…

– П-провели все детство? – заикаясь, пробормотала Шуэта. – Это ты буквально доводил меня своими дурацкими шутками. И не думаю, чтобы ты с тех пор изменился!

– Изменился, и еще как, – рассмеялся он. – Во многих отношениях. Кстати, я хотел тебе сказать, что сегодня утром ты прекрасно выглядишь. Тебе достаточно тепло?

Он оглядел ее, и Шуэту словно ударило током. Они несколько дней жили в одной квартире, но все это время он смотрел на нее совсем другими глазами и даже не попытался коснуться ее. Уязвленная, Шуэта достала свои самые короткие шорты, жизнерадостно розового оттенка, которые привезла с собой, и надела их. Ее наряд дополнили футболка и черный вязаный джемпер. Делийская зима уже начиналась, и ее ноги действительно немного замерзли. Но она скорее замерзнет до смерти, прежде чем это признает.

– Мне вполне тепло. Спасибо, что спросил, – пробормотала она.

Какая преувеличенная забота о ее здоровье! Ведет себя как ее дядя или что-то в этом роде. Словно прежний Нихил исчез вместе со страстными поцелуями и обжигающими взглядами. И теперь, когда Шуэта вновь почувствовала себя человеком, ей захотелось вернуть горячего и страстного Нихила.

– Тебе вовсе ни к чему меня благодарить, – сухо ответил он. – Только постарайся не забывать, что сказал доктор.

Доктор весьма уничтожающе выразился относительно современного образа жизни и молодых женщин, наплевательски относящихся к своему иммунитету, который, как правило, понижен из-за чрезмерной работы и нерегулярного питания.

Шуэта поморщилась:

– Да уж, не забуду. Я даже опасалась, что он попросит номер телефона моего отца, чтобы позвонить и нажаловаться, как безобразно легкомысленна я была.

– Он вполне может сделать это сейчас, – заметил Нихил, поднимаясь из-за обеденного стола. – Ты уверена, что не замерзла?

– Уверена, – отрезала она.

– Какая жалость!

Теперь он стоял у нее за спиной, всего в нескольких дюймах, и ей пришлось изогнуться, чтобы взглянуть на него.

– Я подумывал о нескольких интересных способах согреть тебя, особенно потому, что ты только оправилась от гриппа. Но если ты уверена…

Его голос изменился. Стал грудным, ласкающим и очень-очень сексуальным.

Но, говоря это, он отступал от нее. Шуэта, никогда не умевшая читать между строк, была совершенно сбита с толку противоречивыми сигналами.

– Мне действительно немного холодно, – выпалила она.

Он снова рассмеялся, лукаво блестя глазами.

– Включить обогреватели?

Несколько секунд Шуэтой владели поистине убийственные чувства. В душе Нихил так и остался подростком: делает двусмысленные намеки, а потом притворяется, будто не сказал ничего особенного. Похоже, это флирт наоборот.

Решив, что топать ногами или швырять в него тарелки будет откровенным ребячеством, а, кроме того, проявлением неблагодарности, она просто надулась, повернулась спиной к Нихилу и сделала вид, что занята уборкой стола.

Нихил весело на нее посмотрел, похоже, он точно знал, о чем она думает. Когда он привез ее из отеля, девушка была так больна, что главным его делом стало поставить ее на ноги. Было очень трудно жить с ней в одной квартире и даже не коснуться, но он очень старался не воспользоваться ее ослабленным состоянием. Теперь, конечно, она совсем выздоровела, и он не мог устоять от соблазна немного ее подразнить.

Он снова встал у нее за спиной, когда она складывала тарелки в раковину, что-то бормоча себе под нос. Пригнулся ниже и сказал:

– Прости, я не понял.

Шуэта от неожиданности подскочила на несколько дюймов: Нихил мог двигаться бесшумно, когда хотел, и она не слышала, как он подошел.

– Я говорила сама с собой, – процедила она.

– Но я хочу, чтобы ты говорила со мной, – намеренно скорбным голосом заявил он, кладя ладони на ее мыльные руки.

– Я мою посуду.

– Мы попросим Кришну прийти и помыть посуду потом, – сказал он, очень нежно целуя ее затылок.

Она почувствовала, как его дыхание шевелит ей волосы, и решительно подавила порыв бросить посуду и повернуться к нему лицом.

– Ты эксплуатируешь Кришну.

– Хм… собственно, если подумать хорошенько, может, я не хочу, чтобы он тут отирался.

Его ладони скользнули по ее плечам и ниже, к талии. Нужно всего лишь чуть откинуться назад, чтобы ее прижали к этому сильному, упругому телу…

– Может, я помогу тебе помыть посуду, – предложил он. – Тогда мы сможем заняться… м-м-м… другими делами.

– Поиграть в скраббл? – сладко осведомилась Шуэта, включая воду.

Упс… неверный ход. В своем возбуждении она чересчур сильно повернула кран, откуда вырвался Ниагарский водопад, затопив посуду и почти целиком промочив ее черный джемпер. Нихил подался вперед, привернул кран и, взяв ее руки, принялся смывать средство для мытья посуды. Он делал это очень осторожно и медленно, проводя по ее рукам чувственными движениями, отчего Шуэта, не помня себя, стала извиваться. Так и не выпустив ее, он потянулся за полотенцем и стал вытирать ее руки – по-прежнему очень-очень медленно. И только потом повернул ее лицом к себе.

– Ты совершенно мокрая, – прошептал он.

В его тоне не было абсолютно ничего двусмысленного, но Шуэта вздрогнула, когда он взялся за подол топа и потихоньку поднял. Под джемпером у нее была футболка, так что она по-прежнему была прикрыта, но когда он швырнул джемпер в угол кухни, она почувствовала себя голой, едва он окинул ее теплым взглядом.

– Пойдешь со мной в постель? – тихо спросил он.

На несколько секунд в Шуэте взыграло традиционное воспитание. Она запаниковала, намереваясь решительно отказаться. Но это Нихил! Она знала его всю жизнь. Она ему доверяла. Глядя в его теплые карие глаза, она впервые подумала, что, наверное, влюблена в него. И с осознанием этого последние сомнения улетучились.

– Да, – сказала она, похоже, очень уверенная в том, что хочет именно этого. И в следующее мгновение оказалась в объятиях Нихила. Несколько секунд он прижимал ее к себе, после чего подхватил на руки и отнес в спальню.

– Я голодна, – объявила Шуэта, приподнявшись на локте и лениво проводя пальцем по груди Нихила, поросшей волосами.

Была середина дня. Последние несколько часов оказались лучшими в ее жизни. Куда более опытный Нихил был поначалу очень нежен, стараясь не отпугнуть ее. Но, найдя ее пылкой и готовой на все, он наконец забыл о сдержанности.

Шуэта томно улыбнулась, вспомнив, как все было чудесно.

– Голодна? – нахмурился Нихил. – Вознамерилась стать каннибалом? Мне начинать волноваться?

Шуэта рассмеялась и наклонилась, чтобы нежно прикусить его губу.

– М-м-м… это мысль. Ты очень хорош на вкус.

– Я сейчас встану и приготовлю тебе ланч, – вызвался Нихил, садясь и увлекая ее за собой с притворной поспешностью. – Только подумай: когда-нибудь ты снова захочешь сделать это, а если съешь меня, придется искать нового мужчину. А он может оказаться не таким славным, как я.

Шуэта сделала вид, что задумалась.

– Я хорошо готовлю, – продолжал Нихил. – И по дому все делаю, – ты не пожалеешь.

– Можешь приготовить рис и лапшу? С грибами?

– Да, мэм, конечно, могу.

Нихил помедлил, чтобы осыпать поцелуями ее плечо, но тут же поднял голову и добавил:

– И ты можешь съесть вместе со всем этим цыпленка с чили, если захочешь, конечно. И мороженое. Но этого я не готовил: все уже в морозилке.

– Мороженым ты спас себя. Я позволю тебе жить, – величественно произнесла Шуэта.

Нихил издал притворный вздох облегчения и попытался встать с кровати, но Шуэта притянула его обратно и поцеловала.

– Я думал, что ты голодна, – запротестовал он, оказавшись снова в постели. Придавленный страстно обнимавшей его Шуэтой, он даже не пытался протестовать.

– Я могу немного подождать. А пока что ты снова меня заинтересовал, и даже очень.

К тому времени, как они наконец добрались до кухни, была уже вторая половина дня, и оба слишком проголодались, чтобы трудиться готовить изысканный обед.

– Яичница. Или омлеты с хлебом, – решила Шуэта после стремительного обследования холодильника. – Ты не врал, когда сказал, что умеешь готовить? Потому что я не слишком в этом хороша. Обычно у нас готовит Прайя.

– Не врал, конечно. Не на уровне кордон блю, но справиться сумею.

Шуэта решила, что он скромничает, когда попробовала нежный омлет. В Нихиле очень много не только откровенных, но и скрытых прекрасных качеств.

– Еще какие-то таланты, о которых я не знаю? – поинтересовалась она. – Может, пение? Бальные танцы?

– Однажды меня пытались научить джайву, – сообщил Нихил. – Миссис Фернандес, помнишь?

Она помнила. Шуэта была его партнершей в танце, который репетировал их класс к ежегодному дню школы. Миссис Фернандес поставила их в пару, потому что, по ее словам, «этот мальчик» вел себя с Шуэтой немного лучше, чем с остальными девочками. Шуэта ужасно разозлилась, но миссис Фернандес знала ее отца, и она не посмела протестовать. И поскольку в то время миссис Фернандес было сильно за пятьдесят, джайвинг оказался единственным «западным» танцевальным стилем, который она знала достаточно хорошо, чтобы обучить класс.

– В ту годовщину меня исключили, помнишь? – спросил Нихил. – И с кем ты в конце концов танцевала? С Винитом?

– Я не участвовала, – призналась Шуэта. – Танцы никогда не были моей сильной стороной.

Она очень расстроилась, когда Нихила исключили, а особенно, когда узнала, что ее отец был в дисциплинарном комитете. Она тогда ничего не сказала отцу, но впервые увидела в нем обычного, способного ошибаться человека.

– Тебя несправедливо исключили, – выпалила она.

Нихил лениво улыбнулся:

– По-моему, вполне справедливо. У них просто лопнуло терпение.

– Но когда ты украл мопед, с тобой были Винет и Уилсон, – напомнила она.

Она нетерпеливо отмахнулась, когда он пробормотал:

– Позаимствовал…

– А Уилсон тоже курил – именно в то время.

– Они оказались куда умнее меня, – пояснил Нихил, поднимаясь. – И не нарывались на неприятности.

Он увидел мятежное выражение ее лица и улыбнулся.

– Я не держу зла на твоего отца, если ты об этом беспокоишься, – сказал он.

Шуэта пожала плечами.

– Он так консервативен, – вздохнула она. – Ему в голову не приходит, что и он может быть не прав.

Нихил подался вперед и взял ее тарелку.

– Доела? – спросил он и, когда она кивнула, добавил: – Он по-прежнему такой?

– Да, – вздохнула она. – Это я виновата. Не стоит так уж беспокоиться о том, что он думает. Теперь я даже не живу в его доме. И нужно быть справедливой, он перестал пытаться указывать мне, что делать. Но у него на все свое мнение: от моей работы до моей одежды. Даже выговорил мне, когда я сняла эти ужасные очки и стала носить линзы.

– Как насчет твоих бойфрендов?

Шуэта ответила вопросительным взглядом.

– У него свое мнение и насчет твоих бойфрендов?

– Уверена, что да, если бы я представила ему кого-то, – заверила Шуэта.

Нихил заметил, что она опять пишет что-то правой рукой на ладони левой.

– Пока что я так и не удосужилась, – мне не слишком везет с мужчинами. Думаю, Сиддхант ему бы понравился, только именно эта история ни к чему бы не привела, верно?

Нихил кивнул. Если бы ему вздумалось заняться психоанализом, он многое сумел бы прочесть по сказанному Шуэтой. Но прямо сейчас у него была более настоятельная забота.

– Полагаю, он пришел бы в ужас, если бы узнал обо мне, – беспечно заметил он.

Шуэта пожала плечами:

– Я не намерена ему говорить.

Она выглядела немного скованной, но тон был так деловит, что Нихил не сразу понял смысл ее слов. А когда понял, ощутил мгновенный укол гнева.

– Не собиралась сказать ему сейчас или вообще никогда? – спросил он, стараясь говорить бесстрастно.

Шуэта прикусила губу. Неясно, почему Нихил допрашивает ее. Может, хочет знать, насколько серьезно она относится к тому, что они переспали. А может, просто сбежит со всех ног, узнав, что она собирается рассказать о нем родным.

– Понятия не имею. Пока что особенно нечего говорить, верно? Мы друзья и…

– Друзья?

– Ну… полагаю, мы любовники. Только я вряд ли стану делиться с отцом подробностями своей сексуальной жизни, не так ли?

Она могла бы во всем признаться матери, будь та жива. Но вслух этого не сказала.

Нихил рассмеялся, но в звуках слышалось очень мало искреннего веселья.

– Так это все, что я собой представляю? Часть твоей сексуальной жизни?

Шуэта нерешительно смотрела на него. Она в жизни не видела его в таком настроении и не понимала, что его мучит. Не может же Нихил действительно хотеть, чтобы она рассказала отцу о том, что с ней произошло. Это все равно что сунуть голову в улей с рассерженными пчелами. Конечно, отец с годами немного смягчился, но все же строго придерживался традиций и моральных устоев. Он возможно набросился бы на Нихила со шприцем, полным стрихнина, если бы посчитал драгоценную дочь обесчещенной.

Мысль о том, что Нихил чувствует себя неуверенно, что ему не по себе, приходила Шуэте в голову, но девушка решительно ее отвергла. У него нет причин для неуверенности. Она упала в его объятия, как перезрелая слива с дерева. Это ей следовало цепляться за него и изливать свои чувства.

– Но у меня прежде не было сексуальной жизни, – напомнила она. – Так что, строго говоря, это я часть твоей сексуальной жизни, не так ли?

Он ничего не сказал, но его лицо чуть просветлело. Шуэта вскочила:

– Давай не будем ссориться, – взмолилась она, подходя ближе и кладя ладонь на его скрещенные руки. – Прости, если сказала что-то, чего не следовало говорить.

Нихил глянул в ее запрокинутое лицо и, немного расслабившись, поцеловал ее полуоткрытые губы.

– Дело не в том, что ты сказала. Считай это моей причудой.

Шуэта нахмурилась:

– Должно быть, дело в еде. Не может быть, чтобы секс был причиной твоих чудачеств. Или именно он так на тебя действует?

Нихил рассмеялся и схватил ее в объятия.

– Определенно – нет! – Его голос смягчился. Сейчас он смотрел ей в глаза. – Ты необыкновенная женщина, Шуэта Матер, знаешь это?

Глава 7

– Почему бы нам не жить вместе? – спросил Нихил.

Они вернулись в Мумбаи и проводили вместе каждую свободную минуту из прошедших трех недель. Нихил никогда не был так счастлив, как в эти дни. Что-то в Шуэте приносило мир и покой в его встревоженную душу. С самого первого поцелуя его не оставляла мысль о том, чтобы попросить ее выйти за него замуж, но окончательно он все решил несколько дней назад. Сначала помолвка, возможно, долгая, чтобы дать им достаточно времени привыкнуть к идее провести жизнь вместе. И первым шагом было попросить ее переехать к нему.

– Жить с тобой?

Шуэта наморщила носик.

– Не находишь это несколько необычным? Мы в Мумбаи, не на Манхэттене.

За последние недели она поняла, что Нихил относится к ней куда серьезнее, чем она могла предположить. С другой стороны, у него было весьма яркое прошлое, и ее собственное патологическое отвращение к риску, стремление действовать не спеша, казалось, вступали в противоречие с ним.

– Я знаю, что мы в Мумбаи. – Нихил сделал вид, будто оскорбился. – Пусть я не был в классе первым по географии, но тот небольшой факт, что я живу в Мумбаи, не ускользнул от меня… ой! Не надо! Ты стала ужасно свирепой малышкой, Шуэта.

Шуэта для пущего эффекта еще раз ударила его в плечо.

– Некоторые люди заслуживают жестокого обращения, – сказала она, наклоняясь и целуя его в лоб, прямо туда, где ее меткий удар метелкой для стирания мела с доски много лет назад оставил шрам. – Ты бы окончательно отбился от рук, если бы я за тобой не присматривала.

– Ты права, – согласился Нихил. – Так как насчет этого? В наше время это не так уж необычно, особенно в Мумбаи: много людей живут вместе.

– Должна сказать, что это самое романтическое предложение из тех, которые я когда-либо получала, – заверила Шуэта. – Нет, немного не то. Так как насчет этого? – самое романтическое предложение из тех, что вообще кто-либо получал. Оно непременно должно попасть в Книгу Гиннесса, в качестве примера для будущих поколений…

Нихил широко улыбнулся:

– Ты сбежала бы от меня, опустись я на одно колено. Но я принес тебе кольцо.

За то короткое время, что они были вместе, он понял, что хотя Шуэта в душе была романтиком, все же терпеть не могла романтических жестов, почему-то считая, что она их не заслуживает. Но предложение – это очень важно. Он хотел сделать все возможное, чтобы она не смогла отказаться только потому, что ужасно смущена.

– Давай посмотрим кольцо, – потребовала Шуэта, хотя сердце, казалось, вот-вот вырвется из ее груди. Кольцо означало помолвку. А она никогда не позволяла себе надеяться, что Нихил зайдет так далеко. У него десятки подружек, некоторые – известные модели и актрисы. И нет причин воображать, будто он серьезно относится к ней.

Нихил вынул кольцо из кармана и показал ей: квадратный бледно-палевый алмаз, по бокам которого еще два камня, поменьше, и все в оправе желтого золота. Однажды она сказала, что не любит традиционные камни-солитеры, и он сделал все, чтобы найти необычный и все же классический дизайн.

Несколько секунд Шуэта смотрела на кольцо. Неверно поняв ее молчание, он сказал:

– Если тебе не нравится, я могу поменять его на что-то другое.

– Нет, оно прелестное, – заверила она и неожиданно спросила: – Ты уверен, Нихил?

– Уверен, – кивнул он, но добавил уже мягче: – Но я пойму, если тебе понадобится время все обдумать. Никакой спешки.

Он не казался слишком уж взволнованным, и Шуэта ощетинилась.

– Почему ты хочешь обручиться? – спросила она, помолчав.

– Почему? – удивился Нихил. – Потому что ты мне небезразлична. Почему еще?

Действительно, почему еще? Шуэту вдруг осенило: Нихил слишком многое принимает как должное. Трудно его винить, она – как открытая книга, которую легко прочитать, и, возможно, не только ему, но и всем окружающим очевидно, что она влюблена в него. С другой стороны, она не знает, что он в действительности к ней испытывает.

Она прикусила губу.

– Ты мне тоже небезразличен, – призналась она. – Просто мне не по душе мысль перебраться к тебе. Знаю, это ханжество, ведь мы все равно спим вместе. Но я немного консервативна в этом отношении.

– Но ты согласна на помолвку? – спросил он, все больше хмурясь от того, что молчание затянулось.

– Может, не сейчас, – сказала она наконец. Она сама не знала, что удерживает ее. Несколько минут назад она была в полном восторге при мысли о помолвке с Нихилом. Но она смутно сознавала, что, если согласится сейчас, оба заключат помолвку по совершенно неверным мотивам. Внутренний голос твердил, что она совершает глупую ошибку, но какая-то часть сознания отчаянно требовала от нее удержаться от переезда к Нихилу и хорошенько все обдумать.

– Хорошо, – выговорил наконец Нихил, очень сдержанно, очень, но у Шуэты внезапно появились сомнения. Может, он не так уж пресыщен и относится к помолвке не так легкомысленно, как ей кажется.

Она наблюдала, как он закрывает коробочку и кладет на стол. Его лицо по-прежнему оставалось замкнутым.

– Прости, Нихил, – беспомощно пробормотала она.

– Есть что-то такое, что беспокоит тебя или…

Шуэта покачала головой:

– Нет, я просто чувствую, что нам нужно еще немного времени, чтобы все хорошенько обдумать. Я с ума схожу по тебе. Но прошло только три недели. И ты ведь знаешь меня…

Она умоляюще смотрела на него, и лицо его немного смягчилось.

– Маленькая мисс-никакого-риска, – сказал он с легким сарказмом, но взял ее руку и нежно поцеловал.

Шуэта, тихо всхлипнув, бросилась в его объятия. Она любила его, больше, чем могла выразить, но вся сила ее воли ушла на то, чтобы не сдаться и не согласиться на немедленную помолвку.

На секунду Нихил поколебался, но потом обнял девушку и привлек к себе. Отказ Шуэты ранил его, но он не злился, и это было мерой глубины его чувств к ней. Может, он все сделал неправильно? Романтический жест мог бы сработать лучше. Но он не хотел ослепить Шуэту настолько, чтобы она согласилась выйти за него, но позже пожалела об этом.

– Я тебя не понимаю! – возмутилась Прайя, когда Шуэта все ей рассказала. – Все видят, что ты по уши в него влюблена. Почему ты отказалась?

– Слишком скоро, – пробормотала Шуэта.

– И ты боишься?

Их глаза встретились.

– Не боюсь. То есть да, боюсь немного. Не знаю, что видит во мне Нихил и долго ли это продлится. Он встречался с роскошными женщинами, но никогда не оставался с ними дольше чем на несколько месяцев.

– Держу пари, он никому не делал предложения, – возразила Прайя. – Он очень привлекательный мужчина. Ты не можешь винить его в желании немного развлечься. И тебе нужно ему доверять.

– А ты кто? Его пиар-агент? – разозлилась Шуэта. – Мне нужно немного времени подумать, ясно?

Прайя пожала плечами:

– Ничего в этом плохого нет, но не заставляй его ждать и терпеть слишком долго. Он не выглядит человеком терпеливым.

При виде расстроенного лица Шуэты подруга немного смягчилась.

– Я не говорю, что он бросит тебя, если не согласишься на помолвку. Но он не понимает, почему ты колеблешься, и действительно может разозлиться и не захочет тебя видеть. Почему ты не поговоришь с ним немного более открыто? Скажи, что тебя беспокоит.

– Но я сама не знаю точно.

– Ты здорово разозлишься, если я скажу правду?

– Возможно, – вздохнула Шуэта. – Ненавижу, когда ты входишь в режим психоанализа.

– Я вовсе не пытаюсь проводить психоанализ, – заверила Прайя. – Но это вполне очевидно: твой отец закрылся от окружающего мира, когда умерла твоя мать, и каким-то образом вдолбил тебе, что безопаснее брак по расчету, чем по любви, нет риска остаться с разбитым сердцем.

В горле Шуэты встал комок, мешая дышать.

– Они были очень счастливы вместе. Мама и папа. Я не слишком хорошо ее помню, но можно судить по снимкам и тому, как он о ней говорит. Но это не имеет ничего общего со мной и Нихилом.

Прайя вздохнула и оставила ее в покое. Возможно, для Шуэты будет лучше самой во всем разобраться. По крайней мере, она достаточно продвинулась, чтобы понять: ее место рядом с Нихилом, а не с кем-то вроде Сиддханта. Будем надеяться, что со временем она сумеет доверить ему свое сердце.

В течение следующих нескольких дней в отношения Шуэты и Нихила вкралась неловкость. Но скоро они снова вернулись в беспечный ритм свиданий по выходным, а иногда и в будние дни по вечерам, когда Нихил не работал.

– Тетушка решила нанести мне визит, – сказал он как-то за ужином.

Тон был нейтральным. Но Шуэта резко вскинула голову:

– Только она? Или твои родители тоже?

– Только она. Хотя я уверен, что родители имеют к этому какое-то отношение. Она впервые в жизни путешествует одна. И хотя только что оправилась от долгой болезни, не хочет, чтобы я за ней приезжал.

Шуэта не думала, что решение Вины путешествовать в одиночку что-то означает, но мудро воздержалась от возражений. Нихил совершенно терял голову, когда речь заходила о его родителях.

– А я могу ее увидеть?

– Да, конечно. Она будет счастлива снова встретиться с тобой. Ты, возможно, единственный человек, которого она знает в Мумбаи, не считая меня конечно.

«Счастлива» – это, возможно, преувеличение, но Вина была определенно рада Шуэте, когда появилась в Мумбаи.

– Как приятно видеть тебя! – просияла она. На худом, изможденном лице светилась широкая улыбка. – Прошло много лет с нашей последней встречи, ты была совсем маленькой девочкой! Помню, как ты пришла домой после школы. Такая вежливая и почтительная. Мы с Ранджини только о тебе и говорили.

Шуэта улыбнулась в ответ:

– Мне тоже приятно видеть вас, тетушка. Вы долго пробудете в Мумбаи?

Лицо Вины омрачилось.

– Сама не знаю. Отец Нихила не очень здоров, а Ранджини трудно управляться одной.

Вина уже во второй раз упомянула любовницу мужа, и Шуэта обнаружила, что ее детские воспоминания были абсолютно точны: в голосе Вины не было и следа неприязни, когда она говорила о Ранджини. Шуэта не впервые подумала, что в доме пожилого мистера Нейра все не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Это серьезно? Болезнь отца Нихила.

– О, нет, – покачала головой Вина. – Его давление немного повышено, и ему грозит операция по удалению катаракты на левом глазу.

– Он вполне может перенести эту операцию и без тебя, – заявил Нихил, внося в комнату поднос с тремя чашками кофе. – Теперь, когда ты здесь, я так скоро тебя не отпущу.

Вина смотрела на него откровенно обожающим взглядом.

– О, спасибо, – поблагодарила она, взяв чашку с подноса. – Тебе не следовало этого делать. Я уже хотела встать и сама сварить кофе.

– Это я тебя умасливаю, – пояснил Нихил с усмешкой. – Чтобы ты оставалась здесь как можно дольше.

– Я могу пробыть у тебя пару недель. А потом, уверена, что вам надоест мое постоянное присутствие.

– Ну конечно не надоест! – порывисто воскликнула Шуэта. – Нихил не мог дождаться, когда вас увидит! И я тоже! Будет так здорово показать вам город!

Вина улыбнулась, но ничего не ответила, и Шуэта невольно подумала, что она уедет, как только пройдут две недели.

Нихил снова немного напрягся, и она поспешила сменить тему.

– Вы все еще смотрите болливудские фильмы? – спросила она Вину. Это было предметом шуток в школе: каждую субботу мистер Нейр торжественно провожал жену и любовницу в кинотеатр.

– О да, – ответила Вина скорее тоном шестнадцатилетней девочки, чем седовласой леди, которой уже за шестьдесят. – Некоторые из новых актеров довольно хороши. Но мне не слишком нравятся актрисы. Все они только и делают, что танцуют перед мужчинами в коротких юбках.

Шуэта невольно оглядела свою довольно короткую юбку. Она пришла сюда сразу после работы, и ей не пришло в голову переодеться.

– О, куда короче твоей, – успокоила девушку Вина, перехватив ее взгляд. – Ты выглядишь очень мило, дорогая. Я не хотела тебя смущать.

Нихил, заметив смущение Шуэты, расхохотался:

– О господи, тетушка, ты просто бесценна! Бедная Шуэта: теперь она не будет спать, гадая, уж не посчитала ли ты ее юбку слишком короткой.

Вина ответила укоризненным взглядом:

– Ничего подобного. Ты смотришь кино, дорогая? Помню, твой отец в детстве тебе не позволял.

– Зато позволяет сейчас, – отрезала Шуэта, раздражаясь все больше. Воспоминания детства – штука неплохая, но до определенного момента. Ей не нравились напоминания о том, какой скудной была ее жизнь.

– Да, конечно, – кивнула Вина. – Я не то хотела сказать. Полагаю, он считал, что девочке не стоит смотреть болливудские фильмы, и был совершенно прав. Но когда твоя мать была жива, они каждый уик-энд ходили в кино, совсем как отец Нихила и я.

Шуэта не знала этого. И сейчас ее сердце сжалось от боли. Всю свою жизнь она считала, что отец ненавидит кино, но возможно, все дело в том, что воспоминания о жене были слишком болезненны.

– Твоя мать была так прелестна, – продолжала Вина. – Смита Патил была одной из моих любимых актрис, и я всегда думала, что твоя мама очень на нее похожа.

– Шуэта тоже походит на свою мать, – заметил Нихил. – Особенно глаза.

Он видел, что Шуэта немного нервничает, и хотел перевести разговор на более безопасную тему.

Вина ласково взглянула на Шуэту:

– Да, она так же прекрасна, как мать.

– Спасибо, – пробормотала Шуэта с вымученной улыбкой.

Очень немногие люди все еще помнили ее маму: отец переехал в другой дом после ее смерти и совсем не виделся со старыми друзьями и соседями. Он очень редко говорил о ней, и его сестра не слишком хорошо ее знала. Вина тоже мало знала ее мать, но для Шуэты несколько произнесенных чужим человеком фраз возвращали маму к жизни. До сих пор она думала о матери отвлеченно: не как о живой, энергичной женщине, которая ходила в кино и была похожа на знаменитую актрису.

– Ты в порядке? – шепнул Нихил, когда Вина вышла из комнаты.

Шуэта кивнула.

– Не знала, что тетушка Вина была знакома с моей матерью, – тихо ответила она. – Но как было приятно слышать о ней!

Шуэта отказалась остаться на ужин, объяснив, что ей с утра пораньше нужно на работу.

– Но скоро я опять забегу, – пообещала она явно расстроившейся Вине. – Я еще помню карри с креветками, которым вы меня угощали, когда я в Пуне пришла к вам в гости.

Нихил проводил ее до двери. И когда прижал ее к себе, она ответила жадным поцелуем.

– Прайя в городе? – спросил он, отпустив ее.

Визит Вины означал, что Шуэта не может провести ночь в квартире Нихила, и мысль о вынужденной разлуке для обоих была настоящей пыткой.

– К сожалению, – вздохнула Шуэта. – Но ты все равно можешь прийти. У меня своя комната, а у Прайи тоже есть бойфренд. Она сама не так часто бывает дома.

Нихил поколебался.

– Я думал, тебе не слишком нравится, что люди о нас знают, – сказал он наконец.

Шуэта широко раскрыла глаза.

– Почему ты так считаешь? Все равно Прайя знает, иначе как бы я объяснила, где пропадаю ночами? На молитвенных собраниях?

Он усмехнулся, но все же она явно его не убедила.

– Мы что-нибудь придумаем. Может быть, отель. Не хочу ставить тебя в неловкое положение.

– Куда более неловко прокрадываться в отель, – возразила Шуэта, встав на цыпочки и крепко прижимаясь к его губам губами.

– Люблю тебя, Нихил. Пока!

– Пока, – повторил он, но еще долго оставался у двери после того, как Шуэта исчезла в лифте. Наконец Вина вышла, чтобы поискать его.

– Что ты здесь делаешь один? – спросила она. – Все в порядке?

Нихил, делано улыбаясь, кивнул:

– Все прекрасно. Прости, я задумался.

Вина ответила встревоженным взглядом, но от вопросов воздержалась. Она заботилась о Нихиле с младенческого возраста, – когда он родился, Раджини была молодой и нервной и с великой радостью поручила сына заботам женщины постарше. Она во многих отношениях считала себя, а не Раджини настоящей матерью, но старалась не выказывать этого.

– Что ты хочешь на ужин? – спросила она. – Я могу сварить рис, сделать овощное рагу с кокосовым орехом или испечь блинчики из чечевично-рисовой муки. У меня все готово.

– Посиди со мной немного, тетушка, – попросил Низил. – У нас почти не было возможности поговорить. Я спешил, пытаясь закончить работу. А потом пришла Шуэта.

– Она прелестная девушка, – тепло сказала Вина. – Вы двое…

Она тактично оставила вопрос повисшим в воздухе, потому что принадлежала тому поколению, которое было воспитано так, что не задавало прямых вопросов об интимной жизни людей.

– Я хочу жениться на ней, – с трудом выговорил Нихил. – Она еще не сказала «да».

– Ты спрашивал?

У Вины не было иллюзий относительно сына ее мужа, и она немного удивилась, услышав, что он хочет жениться на Шуэте. До этих пор он постоянно менял женщин, и у Вины сложилось впечатление, что пасынок избегает серьезных отношений. Она уже приготовилась прочитать небольшую лекцию насчет того, что он не должен обращаться с Шуэтой, как с прежними подружками.

– Конечно, спрашивал. Тетушка, мы… – Он осекся, не желая шокировать мачеху, и с горечью добавил:

– Я знаю, о чем ты думала, – видел по твоему лицу, когда вы с ней разговаривали. Ты стремилась ее защитить и предположила, что я с ней играю.

– Вовсе нет. Я знаю, намеренно ты никого не ранишь, но немного волновалась. Она, кажется… – Вина колебалась. – Очень тебе симпатизирует, и я не была уверена, что ты испытываешь к ней такие же чувства.

– Я знаю Шуэту с тех пор, как ей исполнилось четыре года, – вздохнул Нихил. – Если бы я не относился к ней серьезно, близко бы не подошел, не говоря уже о…

Он снова осекся, потому что Вина неловко морщилась.

– Так или иначе, это не важно. Это ей нужно больше времени, чтобы решиться.

– Если ты уже… – Вина старалась быть как можно более деликатной и наконец поспешно закончила: – Она девушка! Я думала, что ей хочется скорее выйти замуж.

– Теперь все изменилось, – коротко рассмеялся Нихил. – И я понимаю ее колебания. Семья Шуэты не слишком богата, но очень горда. Единственная дочь доктора Матера выходит замуж за незаконнорожденного сына строительного подрядчика? Это огромное унижение для семьи. К тому же меня еще и исключили из школы, в которой он был членом совета директоров. Да, представляю себе, какое это разочарование: его дочь хочет выйти за меня…

Вина побелела как полотно:

– Это она сама тебе сказала?

Нихил покачал головой:

– Ей ни к чему это говорить. Я знаю ее отца, и хотя Шуэта не желает это признать, она у него под каблуком. Я ей небезразличен, но она не уверена, что любит настолько, чтобы из-за меня рассориться с семьей.

Он заметил окаменевшее лицо Вины и порывисто взял ее за руку.

– Прости, что заговорил об этом, – сказал он. – В этом нет твоей вины, и я уверен, что со временем уговорю Шуэту.

– Возможно, если я потолкую с ней… – начала Вина.

– Не стоит, – оборвал Нихил. – Это только все усложнит. Лучше пойдем приготовим ужин – я помогу тебе стряпать.

Вина позволила пасынку увести себя в кухню, но в душе была очень встревожена. Достаточно и того, что между Нихилом и его родителями постоянно увеличивается пропасть, но мысль о том, что Нихил даже сейчас страдает из-за своего незаконного рождения, была невыносимой для нее. Она была счастлива, когда он основал собственную компанию, особенно потому, что, по мнению Вины, его происхождение не будет иметь особого значения для того богемного общества, в котором он вращался. Она не слишком одобряла его подружек, с искусственно выпрямленными волосами и в коротких платьях, но надеялась, что он женится на ком-то из них. Но если его женой будет Шуэта – сбудется давняя мечта Вины. Она была вполне уверена, что Шуэта в конце концов одумается и согласится: трудно было не заметить, с каким чувством девушка смотрела на Нихила. Но Нихил был из тех людей, которые вечно страдали из-за старых обид и былой вражды. Колебания Шуэты не сулили ничего хорошего их счастливой жизни вместе. Он станет терзаться недоверием к Шуэте, потому что решил, будто она стыдится показываться с ним на людях.

– Перестань так волноваться, – поддразнил Нихил, обнимая мачеху. – Что тебя мучит?

– Пытаюсь выбрать между блинчиками и рисом. Очень трудно приходится. Требует серьезных размышлений.

– Блинчики, – решил Нихил. – Я истосковался по твоим блинчикам.

Шуэта вздохнула, положив телефон после особенно трудного разговора с клиентом. Неделя была, мягко сказано, нелегкой. Нихил был занят на работе, а когда освобождался, должен был заботиться о Вине. Раза два она заходила к ним, с тем чтобы вместе осмотреть достопримечательности города, но Вина считала главнейшим развлечением посещение каждого городского храма. Наконец Шуэта сдалась и отправилась домой, изнемогая от усталости. К тому же Вина то и дело бросала на нее обеспокоенные взгляды и, казалось, вот-вот о чем-то спросит. Шуэта была уверена, что это имеет отношение к ее отказу от помолвки.

Еще одно обстоятельство, озадачивающее ее. Нихил совсем на нее не давил и до сих пор казался идеальным бойфрендом. И все же она медлила согласиться. В основном, потому, что не была уверена в его любви к ней. Физическое влечение между ними невозможно было отрицать, и временами оно ослепляло обоих, не давая ясно видеть. Если не считать этого влечения, желание Нихила жениться на ней можно было объяснить тем, что ему с ней комфортно, поскольку она знает его так долго и понимает сложную ситуацию в его семье. Она подозревала, что он никогда не говорил о родителях с кем-то из своих друзей и знакомых в Мумбаи. Это были люди, с которыми он работал или развлекался, но не открывал им свою душу. На самом деле Нихил был очень сдержан и очень одинок.

– Плохой день?

Улыбающийся Сиддхант остановился у ее письменного стола. Шуэта расстроенно кивнула.

– Компания, в которой я проводила аудит, оспаривает каждое замечание в отчете, – призналась она. – Дипа убьет меня, когда узнает.

Сиддхант покачал головой:

– Дипа – жесткий босс, но очень справедливый человек. Она примет твою сторону.

– Надеюсь.

Шуэта чувствовала себя очень виноватой из-за того, что так обошлась с Сиддхантом, особенно потому, что тот так великодушно себя повел. Возможно, помог тот факт, что они были друзьями детства: Сиддхант ни разу ее не упрекнул, хотя был очень расстроен их разрывом. За последние две недели они сумели стать чем-то вроде друзей, и Шуэта поняла, что теперь он нравится ей гораздо больше, чем в ту пору, когда она собиралась выйти за него замуж.

– Как поживает Нихил?

Шуэта вздохнула:

– Занят. Большинство его мероприятий проходят по пятницам или в выходные, и он должен присутствовать. Следить за тем, чтобы все прошло гладко.

– Так сегодня после работы ты с ним не встречаешься?

Шуэта покачала головой.

– В таком случае позволь пригласить тебя на ужин. Мы давно не разговаривали по душам, и, кроме того, нет причин, по которым нам нельзя оставаться друзьями, даже когда… э-э…

– Да, конечно, – поспешно прервала его Шуэта, прежде чем он успел объяснить. Все равно ей больше нечего делать, и ужин с Сиддхантом поможет облегчить угрызения совести, которые она испытывала при каждой встрече с ним.

– Спроси Прайю, не хочет ли она присоединиться к нам, – добавил Сиддхант.

Он, возможно, сказал это, давая понять, что не собирается пытаться ее вернуть. Но Прайя пришла в ужас при мысли об ужине с ней и Сиддхантом.

– Ни за что! – воскликнула она. – Это будет самый неловкий ужин века, тем более что ты недавно бросила Сидди-боя. Ты сказала Нихилу, что идешь ужинать с другим?

– Не сказала, – ответила охваченная справедливым негодованием Шуэта. – Кстати, я не бросала Сиддханта. Он ни разу не говорил о своих чувствах. И Нихил не собственник. Ему все равно.

Как оказалось позже, ему было не все равно. И Шуэта никак не ожидала, что настолько не все равно. Она поставила телефон в режим молчания на все время ужина, не желая, чтобы Сиддхант подумал, будто она невежливо позволяет себе принимать звонки посторонних, хотя находится в его обществе. Ужин прошел на редкость приятно. В разговоре оба старались придерживаться нейтральных тем. Шуэта не могла не сравнивать его с Нихилом. Тот был откровенно прямолинеен, часто непредсказуем, и она никогда не ужинала с ним без того, чтобы хоть раз не выйти из себя. Зато с ним она чувствовала себя живой, желанной и лелеемой. По контрасту ее разговор с Сиддхантом был массой всевозможных клише и банальных мнений, почерпнутых из новейших журналов по бизнесу. Каким бы он ни был славным, Шуэта не могла не думать, что счастливо отделалась.

Только после того, как Сиддхант отвез ее домой, Шуэта проверила телефон и нашла три пропущенных звонка от Нихила.

– Где ты была? – взорвался он, когда она перезвонила. – Я сто раз звонил! И уже начал волноваться.

– Ты звонил ровно три раза, – спокойно ответила Шуэта. – Мой телефон был в режиме молчания. Я ужинала с Сиддхантом.

Наступила долгая пауза. Шуэта даже подумала, что их разъединили.

– С Сиддхантом? – медленно протянул Нихил со зловещими нотками в голосе. – Ты ходила с ним ужинать? Одна?

– Совершенно одна.

Теперь Шуэта была раздражена и не скрывала этого.

– И если ты прекратишь перекрестный допрос, я бы хотела лечь спать. Уже очень поздно.

– Я собирался отказаться от одного из самых больших проектов года, потому что хотел приехать и провести с тобой немного времени. Очевидно, мне не стоило трудиться. Ты была слишком занята, чтобы отвечать на звонки. Еще бы! Тебе важнее ужин с твоим завидным женишком, мальчиком для развлечений…

Он говорил, а Шуэта остро ощущала гнев, исходивший от него волнами. И чувствовала, как в ее груди закипает такая же ярость.

– Полагаю, мне следовало бы сидеть дома, рядом с телефоном, на тот несбыточный случай, что ты вдруг позвонишь? – бросила она. – Когда ты станешь взрослым, Нихил? Это не девятнадцатый век.

Она вдруг совершенно нелогично задалась вопросом, были ли телефоны в девятнадцатом веке. Возможно, нет, но Нихил был слишком зол, чтобы выискивать нестыковки в ее логических рассуждениях.

– Я не ожидал, что ты будешь коротать время в ожидании моих звонков, – процедил он. – Но просил бы тебя воздержаться от измен мне с человеком, за которого еще два месяца назад ты твердо решила выйти замуж.

– Верно. С меня довольно, – заявила Шуэта ледяным от ярости голосом. – Я отключаюсь, а ты больше не звони мне. Вряд ли я когда-нибудь захочу с тобой разговаривать.

Она нажала кнопку. Телефон тут же зазвонил снова, и она выключила его дрожащими от гнева руками. Мгновенно раздался звонок стационарного телефона, и как только звонки прекратились, она сняла трубку с рычагов. Потом заперла дверь спальни, чтобы Прайя не вздумала зайти поболтать, и плюхнулась на постель, глядя в пространство. Обычно она была из тех людей, кто мгновенно выходит из себя и тут же успокаивается. Но теперь была в таком бешенстве, что не могла думать связно.

Минут через пятнадцать она услышала, как Прайя вошла в квартиру. Тут же в дверь позвонили, и она предположила, что это явился бойфренд Прайи, возможно, отдать то, что она забыла в квартире. Шуэта услышала приглушенный разговор Прайи с кем-то на площадке. Потом шаги приблизились к ее спальне, и Прайя попыталась повернуть ручку.

– Шуэта! – позвала она, колотя в дверь.

– Я легла спать! – крикнула в ответ Шуэта. Она знала, что выглядит ужасно: кем-то, вроде богини мщения в день неудачной прически. Она не хотела, чтобы Прайя вошла и сразу поняла: что-то неладно.

– Приехал Нихил, – сообщила Прайя.

Вот здорово, только этого не хватало! Великолепно все складывается, сцены в ее квартире посреди ночи. Им крупно повезет, если общество жильцов не выкинет их на улицу: секретарь общества уже начала ворчать насчет того, что гостям-мужчинам не позволено находиться здесь после восьми вечера.

– Не хочу его видеть, – отрезала она. – Скажи, пусть убирается.

Прайя повернулась и беспомощно уставилась на Нихила. У нее всегда была слабость к неотразимому бойфренду подруги, и она считала, что Шуэта ведет себя совершенно неразумно.

– Скажи, что прошу прощения, – выговорил он одними губами, и Прайя честно передала все подруге.

– Он может идти ко всем чертям, – был короткий и совершенно невежливый ответ.

Прайя в отчаянии едва не застонала. Подумать только! Неудивительно, что Шуэту терпели только занудные типы вроде Сиддханта, если таким образом она обращалась с мужчинами.

Губы Нихила подергивались от сдерживаемого смеха. Послать его ко всем чертям могла только свирепая Шуэта, которую он так хорошо знал.

Он понял, что перешел границы в ту минуту, когда упомянул об измене, и искренне жалел об этом. Но у него было оправдание – он безумно ревновал. Нихил ни на секунду не поверил, что у нее остались какие-то чувства к Сиддханту, но мысль о том, что она серьезно подумывала выйти за него, хотя Сиддхант ей даже не нравился, постоянно его терзала. Все сводилось к одному: Сиддхант был завидным женихом в отличие от него. Даже если бы он убедил Шуэту выйти за него, она всегда бы чувствовала, что выбрала второй сорт. Будь у него хоть капля гордости, давно бы забыл о ней. Но мысль о том, чтобы провести остаток жизни без нее, была ему невыносима.

– Спроси, можно поговорить с ней? – попросил он Прайю.

– Нет, черт возьми! – завопила Шуэта. – Пусть катится, или я позвоню копам!

Несколько минут за дверью царила тишина, после чего Шуэта услышала, как хлопнула входная дверь. Раздался робкий стук, и Прайя сказала:

– Он ушел.

– Прекрасно, – проворчала Шуэта. Выкричавшись, она немного остыла, и теперь, по трезвым размышлениям, поняла, почему он так расстроен. Но простить его за все брошенные обвинения не могла.

– Можно мне войти?

– Уверена, что он ушел? Потому что если нет, я позвоню твоей матери и расскажу о твоем бойфренде.

– Он ушел, – заверила Прайя. – Перестань мне угрожать.

Шуэта встала и открыла дверь. Прайя внимательно изучала ее.

– Ты похожа на убийцу-маньяка, – констатировала она. – Ради бога, пойди и причешись. Из-за чего вся эта суматоха?

– Я поссорилась с Нихилом, – призналась Шуэта, разыскивая расческу.

Прайя с отвращением закатила глаза:

– В самом деле? Подумать только: мне бы в голову не пришло!

– Он сказал, я изменяю ему с Сиддхантом.

– Я говорила, что ужин – это плохая идея, – напомнила Прайя. – Хотя держать своего любовника в напряжении – тоже стратегия ничего. Кстати, не думаю, что он уехал: не слышала, как завелась машина. Она у него дорогая. Верно? Дорогие двигатели звучат совершенно по-другому. Я заметила это, когда он подъехал к зданию.

Шуэта подошла к окну. И точно, внизу стояла машина Нихила. Она решительно сдвинула занавески.

– Он может прождать здесь всю ночь, если хочет. Сегодняшняя сцена ему с рук так легко не сойдет.

Сказанное явно произвело впечатление на Прайю:

– Напомни мне взять у тебя несколько уроков насчет того, как ставить на место любовников. Если, конечно, после всего этого у тебя все еще останется любовник.

Шуэта и сама начинала гадать, останется ли с ней Нихил после того, как она себя повела. Может, все-таки стоило его впустить?

Но тут она вспомнила его слова, и решимость вернулась к ней с новой силой. Она не просила его ждать на улице: ему стоило прислушаться к ней и хоть на время уехать.

После ухода Прайи она задремала, но спала чутко и все время просыпалась. А в промежутках ее одолевали странные сны, в которых она выходила замуж за Сиддханта. Только в последний момент Сиддхант исчезал и на его месте вырастал гигантский будильник. После пятого подобного сна она в ужасе вскочила. Светящиеся стрелки на часах показывали три утра. Не в силах удержаться, она встала и подошла к окну. Внизу по-прежнему стояла машина Нихила.

– Сдаюсь! – раздраженно воскликнула она, включая телефон. Набрала номер Нихила и стала наблюдать, как он садится и берет телефон.

– Привет, Шуэта.

Знакомый голос послал по телу стрелы желания.

– Почему ты все еще здесь?

– Я никуда не уеду, пока не увижу тебя и не извинюсь, – ответил он. – Я совсем сошел с ума: ревновал и потерял голову.

Шуэта почувствовала, как тает ее решимость.

– У тебя нет причин ревновать. Это мне следовало устраивать сцены ревности, разве не ты проводишь все свое время с моделями и актрисами.

– Знаю. Но что я могу сказать? Я не всегда мыслю здраво.

– Ты поедешь сейчас домой?

Она не видела его ясно, но чувствовала, что он качает головой.

– Не поеду, пока не увижу тебя.

– Тогда тебе лучше подняться, – смирилась она. – Не можешь же ты провести ночь в машине.

Она вышла и открыла дверь. Он в мгновение ока взлетел по лестнице.

– Твой консьерж крепко спал, – сообщил он, входя. – Не думаю, что это место так уж безопасно.

– Но будь ты грабителем, я бы не открыла дверь, – резонно заметила Шуэта. – Иди в мою комнату. Я запру дверь и немедленно приду.

Когда она вошла, он с покаянным видом сидел на кровати.

– Мне действительно очень жаль.

Шуэта уселась рядом. Прошло несколько дней с тех пор, как они в последний раз были вместе, и руки просто ныли от желания его коснуться. К тому же он выглядел таким привлекательным: волосы немного отросли и падали на лоб именно так, как ей нравилось. К тому же на нем была рубашка ее любимого темно-синего цвета. Лицо подбородок и скулы покрывала легкая щетина, и это прибавляло ему опасной привлекательности.

– Не могу вынести, когда мной пытаются управлять или считать своей собственностью. Отец вечно контролировал каждый мой шаг: годы ушли на то, чтобы вырваться из-под его влияния. Даже когда я выросла и ушла из дома. Больше я никому не позволю командовать мной, а ты еще попытался приказывать, с кем мне встречаться, а с кем встречаться не следует.

– Понимаю, – кивнул Нихил, и было ясно, что он говорит правду. – Больше этого не случится.

Становилось все труднее сердиться на него, и Шуэта в досаде сжала кулаки.

– Я даже не понимаю, почему ты вел себя подобным образом! – вырвалось у нее. – Пойми, я бы вышла замуж за Сиддханта, если бы захотела. С чего бы я рассталась с ним и стала встречаться с тобой, если бы с самого начала намеревалась выйти за него?!

Объяснить все ей было сложно, и в любом случае Нихил не был уверен, что хочет это объяснять.

– Ты всегда думала о нем, как о возможном женихе, – начал он, стараясь донести до нее, по крайней мере, часть своих мыслей и не оскорбить. – Но, насколько я понимаю, это последнее, что у тебя на уме. Я знаю: у тебя свои причины. Просто иногда нелегко осмыслить это.

– Ты редкостный идиот, – с отчаянием сказала Шуэта. – Конечно, я думала о замужестве, когда встречалась с Сиддхартом. Мне почти тридцать. Я хочу выйти замуж, иметь детей. У меня даже не было серьезных отношений: все мои знакомые мужчины – хорошие друзья и ничего больше, а те, с кем я встречалась, потому что они мне нравились, оказались полными лузерами.

– А ты не думала о браке по договоренности между родителями? – искренне заинтересовался Нихил. Раньше он никогда не думал о ее отношениях с Сиддхартом с этой точки зрения.

– Для этого нужно, чтобы кто-то нашел мне жениха. Мой отец не верит в подобные браки, так что проще всего было выйти замуж по расчету. Именно поэтому я подумывала о Сиддханте: он был вполне славным и очевидно хотел на мне жениться. А это редкое сочетание, позволь тебе заметить.

– Разве я не славный? – спросил он полушутя.

Шуэта несколько секунд смотрела ему в глаза, прежде чем встать на колени, податься вперед и поцеловать его, медленно и нежно. Она впервые получила возможность целовать его как хочет: обычно его реакции были так быстры, что она просто не успевала ласкать его по-своему. Теперь, однако, он позволил ей делать это и даже откинулся назад, чтобы дать ей полную свободу. Она расстегнула его рубашку и погладила грудь, потом тяжело вздохнула и отстранилась.

– Нет, ты не славный. Ты безумно привлекательный. Настолько, что хочется одновременно задать тебе трепку и заняться с тобой любовью. Иногда я, кажется, не смогу прожить и минуты, если не получу тебя. И ты всегда рядом, когда нужен мне, и большую часть времени так заботлив, что я не могу вынести, когда ты перестаешь думать связно и действуешь, как полный кретин. Так что, нет, ты не славный. Но я все равно тебя люблю.

– Этого мне вполне достаточно, – сказал он, чуть запнувшись. – Только предупреждаю: я не собираюсь сдаваться и надеюсь убедить тебя выйти за меня.

Она снова обняла его. На этот раз он мгновенно отозвался на ее ласку, и она едва не задохнулась от счастья. Гораздо позже она подумала, что если бы он в ту минуту попросил ее выйти за него, она бы сразу согласилась.

Глава 8

– Почему ты не соглашаешься на помолвку?

Вина встревоженно смотрела на Шуэту, сидящую напротив за столом.

Нихил уехал на день из города, и Шуэта предложила прийти после работы и посидеть с Виной. Теперь, после десятиминутного допроса на предмет каждого возможного аспекта отношений с Нихилом, Шуэта пожалела, что не осталась в офисе.

– Я не уверена в том, что он действительно любит меня, – призналась девушка.

Когда они проснулись наутро после примирения, он повернулся к ней и сказал:

– Знаешь, ты единственный знакомый мне человек, который много раз здорово на меня злился, но никогда не обозвал незаконнорожденным.

Очевидно, он считал это неопровержимым доказательством ее доброты и порядочности, что еще раз подтверждало ее мнение относительно того, почему он хочет на ней жениться. Он, возможно, сам этого не сознавал, но чувствовал, что с ней может считать себя в полной безопасности: она знала о нем все и принимала таким, какой он есть. В Дели Нихил говорил ей, что единственная девушка, с которой он долго встречался, порвала с ним, узнав о том, что он незаконнорожденный. Сам он шутил на эту тему, но Шуэта не могла не чувствовать, что предательство сильно его ранило. И факты говорили сами за себя: с тех пор его личная жизнь представляла собой череду коротких, бессмысленных связей.

– Не знаю, почему ты так считаешь, – возразила Вина. – Он просто помешан на тебе. Постоянно поет тебе дифирамбы.

Шуэта вздохнула. Вот потому она и не хотела приходить: не хотелось ни с кем обсуждать Нихила, особенно с его мачехой. Она сама не понимала, почему отказывается выйти за него, хотя каждая клеточка мозга требовала сказать «да». Последние несколько дней она гадала, не сделала ли ошибки: по всем признакам Нихил глубоко любит ее.

– Все это так сложно, – вздохнула она наконец.

Вина немного помолчала, прежде чем застенчиво спросить:

– Нихил говорит о своих родителях?

– Не слишком часто, – призналась Шуэта, которой все больше становилось не по себе. – У меня сложилось впечатление, что он с ними не в слишком хороших отношениях.

– Он очень серьезно поссорился с отцом во время своего последнего приезда. Но знаю, что отец простит сына, если он сделает первый шаг: позвонит или навестит нас в Керале.

– Судя по тому, что я поняла, Нихил считает, что это его отец нуждается в прощении, – резко ответила Шуэта.

Вина еще больше расстроилась:

– Нихил не понимает, что во всем виновата я. Нужно было бы поговорить с ним, но это так трудно…

– Я вовсе не думаю, что тут ваша вина, – возразила Шуэта. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом, тетушка Вина. Вряд ли Нихил будет очень счастлив, если узнает, что мы обсуждаем его родителей.

Вина сменила тему, но после ужина снова к ней вернулась:

– Шуэта, понимаю, ты не хочешь в это вмешиваться, но, может быть, все же ты поговоришь с Нихилом, хотя бы раз, это очень поможет. Он тебя послушает. Меня он обрывает каждый раз, когда я об этом заговариваю.

Про себя Шуэта подумала, что Нихил оборвет и ее, и куда более грубо. Но убедить в этом Вину было не в ее силах, и Шуэта, сама не зная, как это получилось, согласилась попытаться потолковать с ним.

«По крайней мере, один человек выглядит счастливым», – мрачно думала она, уходя. Вина просто сияла. Очевидно, она считала, что Шуэта все мгновенно уладит.

Нихил вернулся в Мумбаи на следующий день, и позвонил, едва приземлившись.

– Не сумеешь уйти из офиса немного пораньше? Я подумал, что мы можем пойти выпить после работы, а потом поедем на ужин ко мне: я собирался заказать еду в ресторане, чтобы тетушка немного отдохнула от готовки.

На этот раз Шуэта не горела желанием увидеть его и едва не струсила, прежде чем здравый смысл взял верх. Учитывая, что она была настолько глупа, что пообещала Вине поговорить с Нихилом, можно, в конце концов, покончить с этим прямо сейчас.

– Я могу уйти в шесть, – пообещала она. Дипа была на совещании и лучше удрать, прежде чем она вернется.

– Класс! Я подъеду к твоему офису.

Он помолчал и тихо признался:

– Я скучал по тебе.

– М-м-м… я тоже, – смущенно ответила Шуэта.

Работа в офисах с открытой планировкой имела кучу недостатков. В частности тот, что все вокруг нее могли слышать, что она говорит. Она закончила разговор так быстро, как могла, и вернулась к работе. Первую половину дня она немного ленилась, и теперь придется работать как лошадь, чтобы закончить к шести.

Нихил повел ее в бар, расположенный на крыше шикарного нового отеля. Отсюда открывался удивительно красивый вид на панораму Мумбаи с одной стороны и на море – с другой. Ветер развевал волосы Шуэты, и она немного поморщилась, садясь рядом с Нихилом на элегантный черный диван.

В хлопковом сари цвета лайма с такого же цвета балетками она, подобно экзотическому цветку, выделялась на фоне остальных посетителей, одетых в европейскую одежду. На Нихиле были дорогой пиджак, джинсы, белая рубашка и туфли, судя по виду, дизайнерские.

Он взглянул на нее, и его взгляд мгновенно смягчился. Щеки Шуэты порозовели, волосы растрепались от ветра. Она никогда еще не была такой красивой.

– Выглядишь идеально, – сказал он. – Ты мне больше нравишься в обычной одежде, чем в модном платье и с косметикой.

Шуэта вспомнила, как она провела десять лихорадочных минут в офисном туалете, пытаясь накраситься, поняла, что у нее ничего не получилось, и рассмеялась.

– Все потому, что ты привык тусоваться с актрисами и моделями. Какое облегчение – быть неряхой и чучелом!

– Ты не чучело.

Нихил повернулся и нежно коснулся ее лица.

– Я всегда считал тебя красавицей, даже в школе, с этими уродливыми очками в черной пластиковой оправе.

Шуэта склонила голову набок.

– В это трудно поверить, – возразила она. – Ты не ошибаешься? Твердишь, что всегда любил меня и это судьба нас свела…

– Я в этом уверен, – прошептал он, целуя ее в губы.

Шуэта поспешно увернулась: у нее были консервативные взгляды, и она всегда смущалась, если приходилось целоваться на людях.

– Не стоит. Здесь полно народа.

Он слегка отодвинулся и благожелательно улыбнулся.

– Ты такая милая, когда смущаешься.

– А вдруг я стану еще милее, если огрею кого-то сумкой? – поинтересовалась она. – Именно это случится с тобой, если еще раз попытаешься меня поцеловать.

– Какая у меня агрессивная девушка, – пожаловался Нихил официанту, подошедшему с их напитками. – Если увидите, что по моему лицу струится кровь, знайте: она только что напала и жестоко избила меня.

– Да, сэр, – серьезно ответил официант.

Шуэта залилась краской.

– Он шутит, – пояснила она.

– Да, мэм.

– И в моей сангрии нет апельсинов. Зато яб лок не пожалели, их хватило бы, чтобы испечь пирог.

Он заглянул в ее стакан.

– Простите, мэм. Я дам знать бармену. Думаю, что в рецепте, который мы используем, нет апельсинов. Могу я предложить вам что-то другое вместо этого напитка?

– Нет, это не важно.

Она выглядела такой разочарованной, что Нихил рассмеялся.

– Почему ты так зациклилась на апельсинах? – спросил он после ухода официанта. – Думаю, ты ранила гордость этого бедняги, не одобрив его рецепта.

Шуэта просверлила его сердитым взглядом:

– Это ты будешь ранен, если начнешь делать мне глупые замечания. И будет ранено кое-что еще помимо твоей гордости.

Нихил, ухмыльнувшись, поднял руки:

– Прости, прости, не могу устоять.

Почти умиротворенная Шуэта пригубила своей сангрии. Она пила этот напиток, когда впервые была в Испании, и ей очень понравилось, как его там готовят. Без апельсинов было не так вкусно, но скажи она это, показалась бы глупой и претенциозной.

Она гадала, как заговорить с Нихилом о родителях, когда увидела, что он вынул из кармана бархатную коробочку.

– Я кое-что тебе привез, – сказал он, открывая коробочку. Внутри, на черном бархате, лежали изысканные сережки с бриллиантами, очень подходившие по стилю к уже подаренному кольцу. Бриллианты сверкали в вечернем свете всеми цветами радуги.

– Они прелестны! – воскликнула она. – Спасибо, Нихил!

Она вынула из ушей серьги, взяла только что подаренные и вдела в уши.

– Я хотел бы, чтобы ты сделала то же самое с кольцом, – неожиданно выпалил Нихил, наблюдая за ней. Она хотела отшутиться, но что-то в его голосе остановило ее.

– Нихил, я всего лишь просила дать мне подумать, – беспомощно пробормотала она.

Он спокойно встретил ее взгляд.

– У тебя будет все время, которое тебе понадобится. Я не пытаюсь надавить на тебя и заставить согласиться. Просто иногда, именно иногда, я жалею, что приходится ждать.

Оба замолчали. Шуэта продолжала смотреть ему в глаза, словно чего-то искала. Она уже дважды едва не согласилась на помолвку, но сомнения удерживали ее от решительного ответа. Теперь она почти твердо знала, что Нихил любит ее: сомнения, возможно, были следствием полного отсутствия уверенности в себе. Конечно, существует и некоторый риск. Нихил никогда не станет домашним, безопасным, покорным мужем, а с его образом жизни будет всегда окружен женщинами, в десятки раз более привлекательными, чем она. Но что лучше? Рискнуть, боясь, что через несколько лет супружеской жизни ее сердце будет разбито, или разбить его прямо сейчас, порвав с ним?

Нихил первым отвел глаза.

– Прости. Это слишком тяжелая тема для вечерней беседы.

Он взял коробочку, положил туда ее старые серьги и протянул ей.

– Вот… может, следует убрать их, пока не потеряла?

Она заметила, что его руки немного дрожат, а губы плотно сжаты, словно он с трудом подавляет какие-то эмоции.

– У тебя кольцо с собой? – спросила она.

Нихил внимательно посмотрел на нее и покачал головой, но глаза загорелись надеждой.

– Я немного суеверен и не ношу его при себе. Означает ли это…

– Это означает «да». Я буду рада стать твоей женой.

Нихил сжал ее в объятиях, словно хотел зацеловать до умопомрачения. Несколько минут спустя Шуэта наконец отстранилась. Прическа окончательно испорчена, щеки пылают.

– Я же просила тебя: не целуй меня на людях, – пробормотала она, но на этот раз не так уж и сердилась. Нихил, очевидно, ни в чем не раскаивался.

– Особые обстоятельства, – заявил он, лукаво сверкая глазами. Сейчас он выглядел великолепно. Закатное солнце играло на его идеально вылепленном лице и сильном теле.

– Знаешь, это действительно хороший отель, – заметил он. – Что скажешь насчет того, чтобы снять номер и как следует отпраздновать нашу помолвку?

Соблазн был велик, но Шуэта сердито нахмурилась.

– Ни за что на свете. Мы не помолвлены официально, пока не отдашь мне кольцо. И я хочу допить свою сангрию.

Нихил наблюдал, как она подносит к губам стакан. Она все больше смущалась под его взглядом и, наконец, пролила немного сангрии на сари.

– Прекрати! – велела она, стукнув его по руке, когда он стал промокать пятно белоснежным платком. Ты специально это делаешь – смотришь на меня вот так?

– Как именно? – спросил он с невинным видом, откидываясь на спинку дивана. – Неужели я даже посмотреть не могу на свою невесту?

По его глазам Шуэта видела, что он ликует, и сурово нахмурилась:

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Собственно говоря, я хотел кое о чем тебя попросить, – начал Нихил, и резкий переход от веселого тона к серьезному заставил ее в изумлении на него уставиться.

– Ты не станешь возражать, если тетушка будет жить с нами?

– Я думала, она не хочет переезжать.

– Я намерен убедить ее, – уверенно улыбнулся Нихил. – Я с самого начала хотел просить ее перебраться в мою квартиру, но думаю, что всем будет лучше, если я куплю ей свою, в том же здании.

Это было прекрасное вступление, и Шуэта, несмотря на все сомнения, им воспользовалась.

– Тетя Вина не переедет к тебе, пока ты не выяснишь отношения с отцом. Она несколько раз говорила мне об этом.

Нихил нахмурился:

– Кажется, я уже упоминал: мы с отцом больше не разговариваем.

– Именно это и расстраивает тетушку Вину. Послушай, я не хочу вмешиваться, но хотя бы ради меня просто выслушай ее, хорошо? Больше я об этом не упомяну.

– Я поговорю с ней, – пообещал Нихил. – Но сейчас я попрошу счет, и мы поедем в мой офис за кольцом. Я знал, когда нашел серьги в этом же стиле, что это хороший знак.

– Да, конечно, именно поэтому я согласилась выйти за тебя. Хочу получить кольцо, чтобы у меня был полный сет.

Он рассмеялся:

– Я слишком боюсь, что это может оказаться правдой, и потому не задаю лишних вопросов. Знаю, как важно для тебя иметь подобранные по стилю аксессуары.

Он многозначительно оглядел ее балетки и сумку, и Шуэта сделала гримаску.

– Но давай вернемся сюда после того, как заберем кольцо, – я все же хочу отпраздновать это событие как следует.

Как оказалось, им не пришлось возвращаться: Нихил вспомнил, что кольцо осталось в его квартире и что Вина ждет их к ужину.

– Ничего, если я скажу ей? – тихо спросил он, когда они стояли перед дверью. – Прости, совершенно забыл, что она здесь и я даже сказал ей насчет ужина.

– Ты и мне говорил, – напомнила Шуэта, сдерживая улыбку. До чего же трогательно: он забыл все планы на вечер только потому, что она согласилась выйти за него!

– Давай скажем ей и отпразднуем, заказав самую дорогую еду.

Сказать, что Вина была вне себя от счастья – значит ничего не сказать. Она кружила вокруг Шуэты. Громко радовалась, суетилась, но они на нее не сердились, потому что знали, ее чувства искренни. И лишь вопрос Вины, когда Нихил собирается сообщить родителям о столь важном событии, поверг молодую пару в замешательство.

– Я не собираюсь ничего говорить, – коротко ответил новоиспеченный жених. – Сама скажешь, если захочешь.

Вина бросила умоляющий взгляд на Шуэту, но она не хотела вмешиваться и сменила тему. Вина, впрочем, не возражала, хотя по-прежнему встревоженно хмурилась.

Нихил повез Шуэту домой, и она удивленно взглянула на него, когда он остановил машину на полпути между их квартирами.

– Что-то не так с машиной? – спросила она.

– Нет, – покачал он головой, – что-то не так со мной.

Он отстегнул ее ремень безопасности и обнял девушку.

– Я сейчас умру от досады, – пробормотал он ей в губы перед тем, как поцеловать. – Нам следовало снять номер в отеле, и черт бы побрал всех и вся!

Поцелуй получился взрывным, и когда они оторвались друг от друга, Шуэта поняла, что дрожит.

– Сейчас нас заберут копы за непристойное поведение, – пробормотала она. – Поедем.

К Прайе пришли друзья, и Нихил отказался подняться наверх. Он знал Шуэту достаточно хорошо, чтобы понять: она будет смущена и выбита из колеи, если придется вести его в свою комнату у всех на глазах.

– Скоро увидимся, – пообещал он, гладя ее по щеке.

Даже нежнейшее прикосновение обладало свойством воспламенять ее, и на секунду ей захотелось забыть о сомнениях и приличиях и потащить Нихила к себе. Но тут же она вспомнила Вину и представила, как тетушка будет шокирована, если Нихил проведет ночь с Шуэтой. Поэтому она со вздохом отступила и помахала рукой. Нихил сел в машину и укатил.

Следующий день прошел в счастливом тумане. Пока что она рассказала о помолвке только Прайе.

Скоро придется сообщить отцу и тете, но Шуэта не хотела говорить о таких важных вещах по телефону. Она слегка побаивалась реакции отца. Несмотря на то что она наконец освободилась от его давящего влияния, все же, поскольку речь идет о таком важном шаге, как замужество, ей хотелось получить его одобрение.

Было почти семь утра субботы, когда ее телефон зазвонил, и сначала Шуэта не узнала взволнованный женский голос. Поняв наконец, кто это, она сказала:

– Тетушка Вина, постарайтесь успокоиться, я не понимаю ни слова из того, что вы говорите.

– Мне нужно приехать и потолковать с тобой. Ты можешь прислать мне свой адрес? Я возьму такси.

– Что случилось? С Нихилом все в порядке?

– Да-да, не беспокойся. Но он очень расстроен из-за меня, и мне нужно увидеться с тобой перед тем, как уеду.

– Уедете? Куда? – озадаченно спросила Шуэта. Только вчера Нихил сказал, что Вина, возможно, останется еще на неделю, чтобы повидать каких-то дальних родственников из США, которые проездом будут в Мумбаи.

– Я сегодня уезжаю в Кералу. Отец Нихила заказал билеты. Мне нужно только приехать в аэропорт и забрать их. Но у меня есть час-другой, и мне нужно с тобой поговорить.

Шуэта не смогла вытянуть из нее ничего более конкретного и наконец подробно объяснила, как к ней проехать.

Вина казалась уже гораздо более спокойной, чем при разговоре по телефону. Только по тому, как нервно женщина теребила паллу[4] сари, было заметно, как она расстроена.

– Почему Нихил сердится? – мягко спросила Шуэта.

– Я просила его сказать родителям о помолвке. А он отказался. Может быть, мне не следовало настаивать, но я подумала, что для него очень важно им позвонить, и они тоже должны участвовать в свадебных приготовлениях. Твой отец посчитает очень странным, если они не будут иметь к этому никакого отношения. Но Нихил сказал, что даже не собирается их приглашать.

Очевидно, это заявление заставило Вину возразить ему, за чем последовала ссора, и Нихил в гневе вылетел из дома. Хотя Шуэта сочувствовала Вине, все же понимала и Нихила.

– Он так и не простил им все, что пришлось вынести в молодости, – мягко сказала она. – Должно быть, это нелегко: терпеть сплетни насчет его незаконного рождения. Но если бы он не был незаконнорожденным, вообще бы не родился. Лучше родиться вне брака, чем не родиться вообще.

С таким заявлением было трудно спорить, но Шуэта считала невероятным тот факт, что Вина, у которой причин жаловаться было больше, чем у Нихила, упорно защищала мужа.

– Думаю, он считает, что отец был к нему очень несправедлив.

– Он ничего об этом не знает, – покачала головой Вина. – Это я была несправедлива к отцу Нихила. Он всегда был безупречным джентльменом.

А вот это уже странно.

Шуэта уже не пыталась что-то понять. Глядя в ее озадаченное лицо, Вина с трудом выговорила:

– Я никогда не могла быть настоящей женой отцу Нихила.

– Потому что не могли иметь детей?

– Нет, я не об этом. Мы никогда, никогда не жили вместе как муж с женой.

Никогда не жили, как муж с женой… Возможно, она хотела сказать, что между ними никогда не было секса. И тут Шуэта начала кое-что понимать. Не зная, как реагировать, она нерешительно спросила:

– Так дело в проблемах со здоровьем?

Вина снова покачала головой:

– Нет, здоровье тут ни при чем. Это… это не очень красивая история. Но я расскажу тебе: это единственный способ все прояснить.

Она помолчала немного и продолжила:

– Я выросла в Керале. Мои родители были очень простыми людьми. У них была ферма, где отец работал целыми днями. Мать готовила, убирала и присматривала за младшими. Я была самой старшей. Кроме меня в семье было три брата.

Она снова немного помолчала. Шуэту невольно разобрало любопытство. Что будет дальше?

– У нас был дальний родственник отца, – продолжала наконец Вина, – который часто приходил в наш дом. Он окончил колледж, но был безработным. Пообещал матери, что поможет мне с уроками.

И тут Шуэте все стало ясно. Подобные истории она читала в журналах и книгах и сейчас пришла в ужас, слыша, как Вина рассказывает все это бесстрастным монотонным голосом, действующим куда более угнетающе, чем любой крик, хотя она старалась обходить самые кошмарные подробности.

– Он плохо повел себя со мной… мне было только девять лет.

У Шуэты разрывалось сердце.

– Даже представить не могу, что вы испытали. Неужели не сказали никому?

– Я боялась, – коротко усмехнулась Вина. – Мне было слишком стыдно. И мать всегда была так занята. Это продолжалось три года, пока мне не исполнилось двенадцать и я стала женщиной.

«Стала женщиной» в устах старшего поколения означало «достигла половой зрелости», и Шуэта не попросила объяснений.

– А потом вы вышли за отца Нихила?

– О браке договорились родители. Мой отец выбрал для меня жениха. Отец Нихила был хорошо образован и жил в Пуне. Я хотела уехать из деревни.

Шуэта отметила, что подобно большинству женщин, придерживавшихся старых обычаев, Вина не называла мужа по имени. Только «отец Нихила». Ей вдруг совершенно не к месту захотелось узнать, как Вина называла его все десять лет до рождения Нихила.

– Сколько вам было лет, когда вы вышли замуж?

– Девятнадцать. Сначала отец Нихила считал меня застенчивой и напуганной, потому что я была так молода. Но потом понял: что-то неладно.

– И вы ему сказали?

Вина покачала головой:

– Сам догадался. Спросил, кто тот мужчина. Я не могла говорить об этом. И никогда не говорила. Сейчас я впервые…

Она осеклась, и лицо исказилось скорбью.

– Отец Нихила был так добр ко мне. После этого он стал мне, как брат. Совесть ужасно меня мучила: он был молодым человеком, и я разрушила его жизнь. Я никогда не могла родить ему детей…

– А потом он встретил тетю Ранджини?

– Мы прожили десять лет, и он ни разу меня не упрекнул. Если я пыталась извиниться, он отвечал только, что я ни в чем не виновата. Но я знала, что он хочет настоящую семью, а не жену, которая ни на что не годна, кроме как готовить и убирать… Да, потом он встретил Ранджини. Они полюбили друг друга. Но он не хотел ранить меня, и они все скрывали. Только когда они узнали, что будет ребенок, отец Нихила во всем признался. Но сказал, что Ранджини переедет в другой город, а он будет посылать деньги на ребенка.

– А вы попросили вместо этого привести ее домой?

– Да.

Вина попыталась улыбнуться.

– В наше время все было бы куда проще: я бы нашла работу. Развелась бы с ним, чтобы он мог жениться на Ранджини. Но у меня не было образования, я окончила только школу и не могла вынести мысли о том, что придется вернуться в деревню. Родители умерли бы от стыда. И я хотела видеть ребенка в нашем доме, хотела, чтобы отец видел, как растет его сын.

В голову Шуэты неожиданно пришла мысль:

– А тот человек по-прежнему жил там? В деревне?

– Нет, он разбился на мотоцикле вскоре после того, как я вышла замуж. И то хорошо, что мне не приходилось сталкиваться с ним, когда я приезжала навестить родителей. Не думаю, что он плохо вел себя с другими девушками, потому что начал пить, и люди перестали пускать его в свои дома.

В наступившем молчании Шуэта переваривала только что сказанное.

И тут Вина добавила:

– На самом деле Нихил не считается незаконнорожденным.

– Но вы же сказали, что развод невозможен?

– Тогда был невозможен. Но примерно в то время, когда Нихила исключили из школы, мы все равно переезжали в другой город и поэтому подали на развод по взаимному согласию. Ранджини и его отец поженились вскоре после того, как нас развели.

Шуэта изумленно уставилась на нее:

– Но почему вы не сказали об этом Нихилу? Насколько легче ему было бы жить!

– Он знает, – печально призналась Вина. – Он был первым, кому мы сказали. На некоторое время он успокоился, но потом снова загрустил и очень ожесточился. Видишь ли, он всегда был очень привязан ко мне. Его родители были вечно заняты работой, а я присматривала за ним в детстве и юности. Я всегда любила детей. И, возможно, немного его избаловала. Так боялась, что люди не поймут, посчитают, будто я плохо обращаюсь с ним, потому что он незаконный сын моего мужа. В какой-то момент он начал осуждать своих родителей. Вообразил, будто они хитростью уговорили меня согласиться на развод. И я не могла убедить его в обратном, как ни старалась.

– Он никогда не говорил мне об этом, – ошеломленно пробормотала Шуэта. – А мы много раз обсуждали его родителей. Он даже сказал мне, что расстроен, потому что отец и мать «притворяются» женатыми людьми.

– Он и им заявил то же самое. А когда в последний раз был дома, страшно поссорился с отцом. И очень рассердился вчера, когда я пыталась убедить его помириться с ними. Больше я не могу оставаться с Нихилом, потому что чувствую себя так, будто украла у Ранджини сына.

Шуэта долго молчала, пытаясь осознать услышанное. Больше всего она жалела отца Нихила: подумать только, терпеть осуждение собственного сына за грех, которого он не совершал, какая ужасная несправедливость!

– Хотите, чтобы я сказала ему, то есть сказала Нихилу?

Вина панически затрясла головой:

– Нет! Не могу вынести мысли о том, что он узнает! Для меня он больше, чем сын! Меня просто убьет сознание того, что ему все известно!

Шуэта досадливо вздохнула:

– Он поймет, тетушка Вина, и никому никогда не расскажет. Это единственное решение, неужели вы не видите?

Вина снова покачала головой.

– Это убьет меня, – повторила она. – Пообещай, что не скажешь.

Шуэта поколебалась.

– Ты должна пообещать мне, – настаивала Вина. – Иначе мне придется оборвать все связи между мной и Нихилом.

Что только ухудшит положение. И в любом случае, что бы Шуэта ни считала, это не ее тайна. Она неохотно пообещала молчать.

– Но что в таком случае вы хотите от меня? Какой был смысл рассказывать мне это, если вы не хотите, чтобы я все объяснила Нихилу?

– Убеди его поехать поговорить с отцом, – попросила Вина. – Помириться с ним. Если его отец захочет рассказать ему часть всей истории, я не стану возражать. Но Нихил должен сделать первый шаг.

Становилось поздно, и Шуэта вызвала такси, чтобы отвезти Вину в аэропорт. Она даже предложила поехать с ней и помочь получить билет, но Вина отказалась.

– Достаточно я доставила тебе сегодня неприятностей, – сказала она, благодарно целуя Шуэту в лоб. – Благослови тебя боже, дитя мое. Я уверена, что Нихил тебя послушает.

Удивляясь такому необъяснимому доверию, Шуэта помахала ей на прощание рукой. Взглянула на кольцо и несколько раз повернула его на пальце, улыбаясь. Ей придется поговорить с Нихилом.

Глава 9

– Самое малое, что ты можешь сделать, – выслушать меня!

– Я довольно слышал, – процедил Нихил. – Мне неприятно говорить это, но ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Но тебя даже нельзя назвать незаконнорожденным! Твои родители поженились, так ведь?

– Поженились, но не в этом дело. Они хитростью заставили тетушку согласиться на развод.

Шуэта ответила раздраженным взглядом.

– Она взрослая женщина! Ее не могли вынудить развестись! Неужели до тебя не доходит, что у нее могут быть свои причины, чтобы согласиться?

Не успели слова сорваться с языка, как Шуэта поняла, что подобралась слишком близко к истине.

Нихил качал головой, и хотя голос звучал спокойно, на виске пульсировала вена.

– Да, у нее были причины. Ни работы, ни специальности, родилась в бедной и ужасно консервативной семье: они не приняли бы тетушку, если бы отец выбросил ее из дому. Возможно, умерла бы на улице от голода!

– Нихил, я видела твоего отца. И тетя Вина много о нем говорила. Ты ни за что не заставишь меня поверить, что он принудил ее к разводу!

– Возможно, дело не в нем, а во мне.

– В тебе? Ты угрожал выбросить ее из дома?

– Нет, конечно. Может, ты права, и отец присылал бы ей денег, но она никогда бы больше не увидела меня: у нее не было на меня прав. Я ей не родственник. Может, именно этого она не могла вынести. Пусть она бесплодна, но любила детей. Всю мою жизнь заботилась обо мне, а другой семьи у нее не было. Даже ее родители уже умерли, а с братьями она не особенно близка.

Не знай Шуэта, что это неправда, история показалась бы вполне правдоподобной. Может, оставить эту тему? Но перед ее глазами стояло измученное лицо Вины, и она продолжала:

– Пойми, Нихил, это их дело. Ты никогда не узнаешь, что случилось в действительности. Почему бы тебе не поверить тому, что видишь собственными глазами? Тетя Вина явно счастлива с ними. Иначе согласилась бы приехать и жить с тобой.

– Почему тебе вдруг так захотелось, чтобы я помирился с отцом? – резко спросил Нихил.

– Я говорила! Тетя Вина приехала ко мне и была очень расстроена, я просто пытаюсь помочь. Но чем больше я говорю с тобой, тем сильнее убеждаюсь, что совершенно бесполезно вдалбливать что-то в твою тупую голову!

– А мне кажется, тетушка встревожена тем, что твой отец не согласится на свадьбу, если мои родители вместе с ним не будут контролировать каждый мой шаг. Интересно, откуда у нее взялась эта идея? Боюсь, что только от тебя.

Мысль о том, что она стыдится его происхождения, терзала Нихила с того дня, как они стали встречаться. Шуэта еще не рассказала отцу о помолвке. Он твердил себе, что даст ей время, но она так настаивала на его примирении с родителями, что ему было трудно держать себя в руках.

– Я никогда не говорила с ней о том, что может сказать мой отец! – воскликнула Шуэта. – В самом деле, Нихил, ты слишком далеко заходишь! Даже если мой отец скажет «нет», я все равно выйду за тебя.

Нихил пожал плечами. Его взгляд бы непривычно отчужденным.

– Твой отец возненавидит саму идею о том, что мы можем пожениться, верно?

Шуэта поколебалась. Она была не совсем уверена в реакции отца и подозревала, что тот будет не слишком доволен ее выбором, но весьма затруднительно объяснить Нихилу в его нынешнем настроении, что ее отец имеет вполне определенные мнения по всем вопросам и редко одобряет ее решения.

– Не могу сказать точно, – выдавила она наконец. – Но какое это имеет значение, верно?

Он не ответил.

– Верно, Нихил? – повторила Шуэта.

– Для меня не имеет, – медленно выговорил Нихил. – Знаю, ты постоянно твердишь, что вышла из тени отца, но на деле всегда пытаешься оправдать его ожидания.

– Что?

– Теперь, когда ты обнаружила, что мои родители действительно женаты, все, что тебе нужно, – мое примирение с ними, чтобы представить идеальную семью из книжки с картинками своему отцу. Исправившийся, достаточно успешный сын, родители в законном браке…

Шуэта смотрела на него несколько секунд, прежде чем в ней стал разгораться гнев.

– Если бы для меня это было важно, я бы, прежде всего, отказалась от встреч с тобой! Могла бы следовать своим планам и выйти за Сиддханта или кого-то вроде него. Зачем мне было соглашаться на помолвку?

– Полагаю, дело еще и в том, что тебе нравится спать со мной, – выговорил Нихил, немного помолчав.

Его голос даже не был холодным. Скорее, деловитым. И от этого ей стало еще хуже.

– Не очень-то ты высокого мнения обо мне, так? – спросила Шуэта, стараясь сдерживаться.

– Я мог бы сказать то же самое о тебе, – отпарировал Нихил.

И Шуэта внезапно поняла, что с нее хватит. Нихил не доверяет ей, и что бы она ни сказала, его не убедить. Какая ирония: при том количестве связей, которые были у него в прошлом, скорее у нее были обоснованные причины не доверять ему.

– Может, нам стоит отдохнуть друг от друга, – сказала она и сама удивилась тому, как спокойно это произнесла, хотя ее и одолевали смятенные мысли. Какая-то часть ее сознания боролась с глубокой обидой, тогда как другая задавалась вопросом: не сошла ли она с ума.

Нихил словно оцепенел:

– И все это только потому, что я не собираюсь слушать тебя и бежать к родителям?

Она прикусила губу. Дело не в этом, а в том, что он ей не доверяет, а она не вполне убеждена, что он ее любит. Сделай Нихил в этот момент хоть малейшее движение, она бы с благодарностью бросилась в его объятия. Но он не шевелился, продолжая мрачно на нее смотреть.

– Не только, – ответила она наконец. – Я не верю, что ты действительно хочешь этой свадьбы. Тебе просто удобно, потому что мы так долго знакомы, я знаю о твоей семье все и тому подобное…

Вот она сказала это.

Его лицо окаменело, но она продолжала:

– У нас не слишком много общего. Я не вращаюсь в тех же кругах, что и ты, я вовсе не вписываюсь в компанию твоих знаменитых друзей и вскоре просто надоем тебе…

– Пощади, – отмахнулся он. – Я слишком часто слышал «дело не в тебе, а во мне», чтобы поверить. Но если ты хочешь именно этого, мы на время расстанемся. – И не дождавшись ответа, он сказал: – Дай мне знать, если решишь вернуться.

Шуэта молча кивнула, и Нихил шагнул к двери, но на полпути обернулся, и Шуэта почувствовала, как в ней загорелась надежда. Но взгляд ее любимого мужчины по-прежнему был мрачным, и надежда умерла так же быстро, как родилась.

– Если мы снова станем встречаться, то лишь при условии, что ты не станешь пытаться вмешиваться в те стороны моей жизни, которые тебя не касаются, – жестко заявил он.

– Попытаюсь запомнить, если когда-нибудь поддамся соблазну вернуться к тебе! – горячо воскликнула Шуэта.

– Всегда лучше с самого начала выяснить отношения, – пожал он плечами.

Шуэта неожиданно задохнулась от бешенства. Несмотря на все им сказанное, он казался совершенно уверенным, что она приползет к нему. Словно имел дело с ребенком, закатившим бессмысленную истерику. Он даже не хотел признать существование подлинной проблемы, предпочитая вместо этого верить, что она порвала с ним, потому что стыдится его происхождения.

Она театральным жестом стянула с пальца обручальное кольцо и вынула из ушей серьги.

– Может, тебе стоит взять это с собой, – отчеканила она ледяным голосом. – На случай, если я не передумаю.

Что-то дрогнуло в лице Нихила, и Шуэта поняла, что сделала что-то непоправимое. Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу. Но она продолжала с вызывающим видом протягивать ему украшения.

– Продашь все это, если не передумаешь, – бросил он, прежде чем выйти.

Остаток дня превратился в ад. Не в силах плакать, она бродила по комнате, перебирая в памяти все, сказанное Нихилом. Становилось ясно, что именно он о ней думает. Наверное, его можно в чем-то извинить, но она была не в том настроении, чтобы искать ему оправдание. Все, о чем она могла думать, – как была права с самого начала, считая, что он ее не любил.

– Мне нужна неделя отпуска, – сказала она Дипе на следующий день.

Она ожидала, что Дипа устроит ей сцену. Но бессонная ночь оставила темные круги у нее под глазами. Она выглядела, как человек на грани нервного срыва. Дипе стоило взглянуть на нее, как она тут же кивнула:

– Конечно. Передай свою работу Фейзалу. Он у тебя в долгу, за тот случай, когда сломал запястье. Хочешь уйти завтра или с понедельника?

– Завтра, пожалуйста, – попросила Шуэта и ушла из комнаты, забыв поблагодарить Дипу. Сидевший рядом сотрудник вскинул брови.

– Становишься доброй на старости лет, Дипа? – спросил он.

Она рассмеялась и покачала головой:

– Шуэта – хороший работник. И все равно скоро Дивали[5], так что работы будет мало. Должно быть, что-то случилось: она ведет себя очень необычно.

– Неприятности с бойфрендом?

– Как всегда. А в этом случае бойфренд – крутой парень. Иногда я радуюсь тому, что уже не так молода, замужем и меня все это не касается.

Шуэта многое бы отдала, чтобы не терзаться сердечной болью, но, к сожалению, не было такой кнопки, нажав на которую, можно было бы отключить эту боль.

Она автоматически показала Фейзалу все документы по аудиту, который сейчас вела.

– Все в порядке? – осмелился спросить тот, когда они закончили. – Выглядишь расстроенной.

Шуэта сделала усилие собраться.

– Все прекрасно. Мне просто нужно отдохнуть. Ты уверен, что все понял?

– Думаю, да. Ты будешь в городе или уедешь в Пуну? Мне нужно будет позвонить тебе, если на чем-то споткнусь.

Пока он не упомянул о Пуне, Шуэта и не думала туда ехать, но теперь это казалось вполне логичным.

– Возможно, уеду завтра. Давно не виделась с отцом.

Перед уходом из офиса она заказала в Интернете билеты на автобус. Нихил пытался ей дозвониться, и она почти ожидала, что он будет ждать ее у дома. Но черной блестящей машины не было. Не зная, огорчаться или радоваться этому, она поднялась по лестнице на второй этаж. Сборы были недолгими, и поскольку делать было все равно нечего, она включила телевизор и стала переключать каналы, пока не остановилась на церемонии награждения болливудских фильмов в прямом эфире. Подобных церемоний теперь было более чем достаточно, и она смутно помнила, что Нихил говорил с ней именно об этой.

Может, оттого она и осталась на этом канале, тупо наблюдая, как смазливая старлетка двигается по сцене в окружении полуголых танцоров. Номер подошел к концу, и старлетка сбежала со сцены под громовые аплодисменты. На сцену поднялась Анджалика Арора, и Шуэта села.

Анджалика, в сари, расшитом золотыми пайетками, и блузе с американской проймой, выглядела сногсшибательно. Она была сильно накрашена, и даже под беспощадным светом юпитеров выглядела на добрых десять лет моложе, чем на самом деле. Она совершенно затмила стоявшего рядом молодого актера-дебютанта. Они попеременно говорили в микрофоны, ведя тщательно отрепетированную, но якобы импровизированную беседу, полную намеков и шуточек, понятных только болливудской тусовке. Анджалика объявила следующую номинацию и спустилась со сцены. Камера проследила ее путь, а когда она уселась, Шуэта с ужасом увидела, что ее сосед – Нихил. Он выглядел мрачным и отчужденным, в своем смокинге идеального покроя и зачесанными назад волосами. Оператор показывал его несколько секунд, и Шуэта жадно вбирала каждую деталь его внешности.

Она ругала себя, называя дурой, но не отрывалась от телевизора, пока программа не закончилась. Ни Анджалику, ни Нихила больше не показали, но она постоянно гадала, ушли ли они вместе. Под конец она раздраженно тряхнула головой. В обязанности Нихила входило посещение подобных мероприятий: судя по тому, что он сказал, они даже не слишком ему нравились, но помогали установить полезные для бизнеса контакты. И, конечно, несправедливо ожидать, что он будет сидеть дома и расстраиваться, тем более что это она порвала с ним.

В пять часов утра она встала с постели после почти бессонной ночи, и меньше чем за полчаса приняла душ и оделась. Она хотела перед уходом позавтракать, но аппетита почти не было.

Она так часто ездила в Пуну, что почти не замечала поразительных видов Западных Гат из окна автобуса, мчавшегося по скоростному шоссе. Из головы не шел Нихил и выражение его лица, когда она попросила его уйти. Постепенно она начала осуждать свое поведение. Может, ей не следовало так спешить? Нужно было попытаться понять, почему он решил, что она стыдится его. Вполне возможно, у него сложилось такое впечатление из-за того, что она что-то не так сказала или сделала. А вместо того, чтобы подождать, пока оба успокоятся, она решила отдать ему кольцо.

Отец ждал ее у автобусной остановки в своем потрепанном старом «фиате». На этой машине он ездил последние пять лет, и никто не мог убедить его купить что-то современное.

– Необязательно было встречать меня, – как всегда, упрекнула Шуэта.

Но никакие уговоры не могли удержать доктора Матера от поездок на автобусную остановку в ожидании приезда дочери. Он взял ее чемодан, положил в багажник, и у Шуэты вдруг сжалось сердце: она заметила, что движения отца были медленнее, чем в прошлый раз. Несмотря на прекрасное здоровье, доктор Матер старел.

– Как поживает тетушка?

Тетка никогда не приезжала встречать ее. Оставалась дома и готовила гору блюд в честь приезда племянницы.

– Ей не терпится увидеть тебя. Ты давно нас не навещала.

Он был прав. С тех пор как появился Нихил, она ограничила визиты в Пуну. Твердила себе, что отец и тетя заняты своей жизнью и поэтому не стоит мчаться в Пуну каждый раз, когда она чувствует себя одинокой. Впервые она осознала, что они, должно быть, скучают по ней.

– Я была занята, – пояснила она, стараясь, чтобы голос не звучал слишком виновато. – Зато я приехала на всю неделю.

Отец быстро взглянул на дочь, но она не заметила этого, поглощенная собственными мыслями. Он ничего не сказал. Но вот тетка была куда более красноречива.

– Ты больна, дитя мое? – спросила она, едва увидев Шуэту. – Под глазами темные круги, и ты выглядишь вполовину не такой бодрой, как обычно.

Шуэта только поморщилась. Ей казалось, что в обозримом будущем ей вообще не захочется улыбнуться.

– У нее тяжелая работа, – напомнил отец, вкатывая в дом чемодан. – Дай ей немного отдохнуть. Возможно, ей не хочется выдерживать град вопросов.

Но когда Шуэта вышла, он вопросительно поднял брови.

– Что-то случилось, – сказала тетя Анита. Сама того не зная, она отреагировала точно так же, как Дипа при виде Шуэты. – Я никогда ее такой не видела.

Доктор Матер что-то недовольно проворчал. Но Анита слишком хорошо знала его, чтобы дуться. Даже сама Шуэта, возможно, не сознавала, как сильно он любит дочь.

Дня через два Шуэта немного успокоилась. Сердце по-прежнему болело при мысли о Нихиле, и пару раз она едва не сдалась и не позвонила ему. Но общество отца и тетки помогло. Оба были не из тех, кто выставляет чувства напоказ, но они глубоко любили ее, и рядом с ними она чувствовала себя спокойнее и могла рассуждать здраво.

Нихил не звонил, и это служило подтверждением, что он тоже посчитал разрыв лучшим выходом. Гордость не давала ей сделать первый шаг, и по мере того, как шли дни, она все более смирялась с тем обстоятельством, что они с Нихилом никогда не будут вместе.

– Па, ты помнишь мистера Нейра? – спросила она однажды, как надеялась, небрежно и мимоходом.

Доктор Матер работал в саду и ответил только, когда тщательно полил все розы.

– Строительный подрядчик?

– Да. У него… э-э… был сын, который учился со мной в одном классе.

– Нихил? Я его помню. Мне всегда было жаль мальчика, у него было много проблем. В конце концов его исключили из школы, так ведь?

Шуэта в удивлении уставилась на него.

– Но ты ведь был тогда в совете? Я думала, это ты решил его исключить.

– Это было решением совета, – нахмурился отец. – Его поймали за курением на школьном дворе, но до этого у него был целый список дисциплинарных проступков. У нас фактически не было выбора. Но мы вызвали отца в школу и посоветовали постараться держать мальчика в руках. Кроме того, мы выписали свидетельство о переводе, вместо того чтобы выдать ему письмо об исключении, когда он сказал нам, что уезжает из Пуны. Но откуда такой внезапный интерес?

Он смотрел на нее в упор, и Шуэта невольно покраснела.

– Недавно я его встретила, – пробормотала она. – Он преуспевает, управляет собственной большой компанией по организации мероприятий.

– Это меня не удивляет. У него были большие способности, я заметил это, когда он еще учился в школе, – сказал доктор Матер, но тут же отвлекся при виде жирной гусеницы, возлежавшей на листе розы. Однако когда Шуэта вошла в дом, он поднял глаза и задумчиво покачал головой. Сестра наверняка бы поняла, что выражает его взгляд.

Войдя в гостиную, Шуэта включила телевизор и принялась переключать каналы. Глубина ее отчаяния была такова, что она нашла канал, который вчера транслировал церемонию наград, в надежде, что они повторят шоу. Видеть Нихила по телевизору – лучше, чем вообще не видеть.

Однако передавали ситком о ссорившихся сватах, и она, брезгливо поморщившись, выключила телевизор.

Возможно, ей стало бы гораздо легче, знай она, что Нихилу так же плохо, как ей, если не хуже. Несколько дней после ссоры он старался воспламенить в себе гнев против Шуэты. Но вскоре ярость сменилась тупой обреченностью. Чем больше он думал об этом, тем сильнее убеждался, что колебания Шуэты перед тем, как заключить помолвку, и ее настойчивые просьбы помириться с родителями связаны с тем, что она стыдится его происхождения. Беда в том, что у него больше не осталось воли негодовать по этому поводу, а временами он даже думал, что она права.

Резкий переход от гнева к депрессии еще больше угнетал его дух. Он был уверен, что по-прежнему хочет Шуэту: пусть все остальное было неясным и запутанным, этот факт оставался очевидным и неопровержимым. Он даже приехал домой к Шуэте, чтобы попытаться ее уговорить, но Прайя объяснила, что Шуэта гостит у отца. Больше она ничего не сказала, да Нихил и не спрашивал. Он хотел все обдумать, спокойно и рационально, а ехать за ней в чужой город означает окончательно ухудшить положение.

Но тут позвонила Вина:

– Нихил, я пыталась позвонить Шуэте, но она не отвечает. С ней все в порядке?

– Понятия не имею, – глухо ответил Нихил. – Мы больше не помолвлены.

Он подождал, пока поток взволнованных слов и жалоб иссякнет, после чего отрезал:

– Я не хотел бы говорить об этом, тетушка.

– Вы поссорились?

– Нет, все было прекрасно. Ей просто не понравилась форма моего носа, – пояснил Нихил, не скрывая сарказма. – Конечно, мы поссорились.

Мачеха молчала так долго, что у Нихила было время пожалеть о своей грубости.

– Прости, – начал он, но Вина не дослушала.

– Вы с Шуэтой поссорились из-за твоих родителей? Потому что я снова попросила ее поговорить с тобой? Иначе она бы словом об этом не обмолвилась.

– Да, она сказала мне, – медленно выговорил Нихил. – Почему ты просила ее?

– Надеялась, что она сумеет заставить тебя передумать, – сокрушенно ответила Вина. – Знаю, что мне следовало бы сделать это самой, но я пыталась, и этим только рассердила тебя.

– Ты не виновата, – мягко заверил Нихил.

Вина, в порыве самоуничижения, могла совершенно расклеиться.

– Виновата. Это я разрушила ваши жизни!

– Постой, – озадаченно пробормотал Нихил. – О чьих жизнях ты говоришь?

Но в ответ послышались всхлипывания. До Нихила донесся голос отца. Он, похоже, безуспешно пытался успокоить Вину и наконец угрюмо сказал в трубку:

– Тетушка слишком расстроена, чтобы говорить с тобой сейчас. Я попрошу перезвонить, когда ей станет немного лучше.

Нихил ответил не сразу. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз говорил с отцом. Так странно слышать его голос.

– Но что случилось? Почему она утверждает, что разрушила мою жизнь?

– Все наши жизни, – сухо поправил отец. – Мы с ней не согласны, но сейчас она постоянно себя корит.

В трубке раздался голос Вины, которая со слезами протестовала, в чем-то обвиняя себя. Очевидно, мать Нихила ее утешала, и Вина постепенно успокоилась.

– Я рад, что мне удалось поговорить с тобой, – начал отец. – Много воды утекло, а когда мы разговаривали в последний раз, наговорили друг другу много лишнего.

– Верно, – выдавил Нихил, он невольно задумался о сказанном Виной.

Шуэта уже вселила в его душу сомнения и отец больше не казался отпетым злодеем.

– Твоя мать давно хотела поговорить с тобой, – продолжал отец. – Но сейчас она с тетушкой, пытается ее успокоить.

– Я позвоню ей позже, – пообещал Нихил. Он так и не мог заставить себя извиниться за все сказанное во время ссоры с родителями и знал, что его слова звучат скованно и, возможно, несколько холодно.

– Все в порядке, – заверил отец и, к удивлению Нихила, добавил:

– Сейчас главное для тебя – помириться с твоей молодой леди. Судя по тому, что говорит о ней Вина, – эта девушка особенная. И, Нихил…

– Да? – бесстрастно ответил тот.

– Вина многое рассказала Шуэте до отъезда из Мумбаи, те вещи, о которых никому не говорила. И заставила Шуэту поклясться, что она ничего тебе не скажет. Но теперь она готова освободить девушку от этого обещания.

– Это имеет какое-то отношение к тому, что после моего рождения она ждала пятнадцать лет, прежде чем развестись с тобой?

– Отчасти. Думаю, лучше, если об этом тебе расскажет человек посторонний. Мы трое сделали много ошибок, и, к сожалению, ты стал жертвой большинства из них.

– Мы с Шуэтой больше не разговариваем, – резко бросил Нихил. – Так что тебе, возможно, следует рассказать самому.

– А может, тебе следует попытаться забыть о ссоре и помириться с ней, – посоветовал отец. – Другое дело, если она откажется говорить с тобой. Но почему-то я уверен, что она не откажется.

Глава 10

Шум мощного двигателя заставил доктора Матера поднять глаза от любимых роз. Машина, остановившаяся у дома, была черной, хищного вида, а выбравшийся из нее субъект выглядел на маленькой пригородной улочке так же не на месте, как сокол в курятнике. Он подошел к узкой металлической калитке, отделявшей сад от дороги, и доктор Матер уставился на него, вдруг почувствовав себя очень старым.

– Шуэты нет дома, – сообщил он. – А вы входите.

Нихил поколебался. Изменения в лице и осанке доктора Матера ошеломляли. Он все еще помнил его величественную впечатляющую фигуру, и к контрасту между оставшимся в памяти образом и хрупким пожилым мужчиной еще нужно было привыкнуть.

– Не знаю, помните ли вы меня, – нерешительно обронил он.

Доктор послал ему пронизывающий взгляд из-под клочковатых седых бровей.

– Нихил Нейр. Даже если бы я не помнил вас, следовало бы догадаться. Шуэта упоминала о вас раза два с тех пор, как приехала. Вы уже обедали?

Нихил покачал головой. Он выбрался из Мумбаи в одиннадцать утра и ехал пять часов без остановки, но был слишком напряжен, чтобы думать о еде.

– Шуэта скоро вернется?

Доктор Матер фыркнул:

– Понятия не имею. Поехала в торговый центр купить тетушке подарок к Дивали.

Слова «торговый центр» были произнесены с таким отвращением, словно речь шла о тараканьей ферме или лошадином навозе. Нихил невольно улыбнулся:

– В какой именно?

Доктор, очевидно, посчитал Нихила безумцем, если тот собрался в торговый центр, чтобы найти Шуэту, вместо того чтобы подождать в саду и восхищаться розами. Все же он объяснил, как найти торговый центр, и добавил:

– Она еще собиралась купить занавески для гостиной, хотя не понимаю, зачем нам нужны новые занавески. По-моему, и эти вполне годятся.

Глядя на уродливые цветастые занавески, Нихил поморщился. Ясно, почему Шуэта хочет их сменить.

Шуэта неприкаянно бродила по торговому центру. Жаль, что украшения, выставленные к празднику Дивали, так бросаются в глаза. Не говоря уже о десятках счастливых семей, толпившихся у прилавков: одного этого достаточно, чтобы в душе все переворачивалось. Но она взяла себя в руки и сумела найти отцу книги, которые тот хотел, и красивый кардиган для тети. Последним в списке дел были занавески для гостиной в отцовском доме. Люди по традиции делали генеральную уборку и покраску домов до Дивали. Отец будет яростно протестовать, если она попытается привести в дом маляров, но при виде новых занавесок ничего не сможет сделать, разве что поворчать.

Она как раз сравнивала узоры на тканях с набором наволочек для диванных подушек, когда на отрезы упала чья-то тень.

– Не подходят? – спросил низкий голос, и она подняла глаза.

– Что ты тут делаешь? – невежливо спросила она Нихила, хотя ноги подкашивались, и она обрадовалась, что рядом оказался стул.

Нихил молча рассматривал ее. Она выглядела похудевшей, но, может, это лишь игра его воображения. Она ответила вызывающим взглядом, но ее губы слегка дрожали, и это его ободрило.

– Оставь это пока, – велел он, беря ее за руки и поднимая со стула. – Пойдем прогуляемся.

Шуэта, как марионетка, послушно вышла из магазинчика. Он сжал ее пальцы и увлек в почти пустой кафетерий.

– Я тосковал по тебе, – тихо признался он. – Не могу сказать, как сильно. Ты простишь меня и вернешься?

Взгляд Шуэты был встревоженным.

– Ты все еще думаешь, что я… – начала она. Но он энергично затряс головой:

– Нет. Я был несправедлив и опрометчив, и боже, Шуэта, я так тебя люблю. Понять не могу, как я тебя отпустил!

Он так крепко сжимал ее плечи, что она тихо охнула.

– Я тоже тебя люблю, – призналась она, и он немедленно завладел ее губами в жарком жадном поцелуе.

Прошло несколько секунд, прежде чем они поняли, где находятся. Шуэта высвободилась из его объятий, растрепанная, с сияющими глазами, оглядела весьма заинтересованную происходящим толпу, собравшуюся вокруг, и поспешно спрятала лицо на груди Нихила.

Тот рассмеялся и повернул ее так, чтобы оказаться между ней и любопытствующей аудиторией.

– Пойдем, – шепнул он.

Они вышли из торгового центра. Шуэте приходилось почти бежать, чтобы не отстать от Нихила.

Только когда они оказались на парковке, Нихил снова обнял ее и стал нежно целовать.

– Я хочу, чтобы мы поженились как можно быстрее, – потребовал он.

Шуэта кивнула. Она находилась в состоянии восхитительно блаженного замешательства: если бы Нихил предложил перебраться на Андаманские острова и жить там под кокосовой пальмой, она, возможно, согласилась бы с такой же готовностью.

– Мне можно поговорить с твоим отцом? – спросил Нихил после очередного поцелуя и легкого стона Шуэты. – Попросить у него твоей руки? Или хочешь сказать ему сама?

– Скажу сама, – решила Шуэта. – Можно, пожалуй, поехать сейчас и покончить с этим. Почему-то мне не кажется, что он удивится.

Он не удивился.

– Мне стоило догадаться, – кивнул он, когда они все сказали ему немного погодя. – Вы оба выглядите такими счастливыми, что приятно на вас смотреть. Шуэта, ты не забыла купить свечи для Дивали?

Шуэта виновата потупилась.

– Ничего страшного, – немедленно вмешалась тетка. – Нашел о чем спрашивать девушку, когда она объявляет о помолвке! Я сама пойду куп лю свечи. И сладости, и все необходимое, чтобы как следует отпраздновать помолвку.

– Почему бы всем не поехать в Мумбаи со мной и Шуэтой? – спросил Нихил. – Мы сможем вместе встретить Дивали. Я собирался позвать и своих родных.

Доктор Матер обдумал предложение:

– Может, лучше пригласить ваших родителей сюда? Они когда-то жили в Пуне и будут рады снова увидеть город.

– И все потому, что ты превратился в старого ворчуна, который терпеть не может путешествовать, – засмеялась Шуэта, нагнувшись и нежно обнимая отца.

Нихил вытаращил глаза. Шуэта не лгала, утверждая, что ее отношения с отцом изменились. Похоже, именно теперь доктору Матеру грозит опасность полностью подчиниться властной дочери. Он даже держал свое пресловутое мнение при себе!

– Что ты думаешь, Нихил? Захотят они приехать? – спросила Шуэта. – Дивали лучше праздновать в просторном доме, чем в квартире.

Слова звучали беспечно, но в ее глазах стыл невысказанный вопрос, и он немедленно постарался ее успокоить:

– Уверен, что они захотят приехать. Я позвоню им и договорюсь.

– Дивали уже послезавтра, – напомнил доктор Матер, поднимаясь. – Лучше позвонить им прямо сейчас, чтобы они успели заказать билеты. Стоимость перелета взлетит до небес.

– Ты помирился с родителями? – спросила Шуэта, как только отец и тетка зашли в дом, тактично оставив обоих в саду.

Нихил кивнул:

– Тетушка позвонила мне, но в середине разговора расплакалась… когда я сказал о нашей ссоре. Судя по тому, что она говорила, я осознал, что, возможно, не слишком хорошо понимал отца. И когда он взял телефон, не набросился на него, как обычно.

Шуэта вскинула брови.

– Именно так и случалось, когда мы разговаривали последние несколько раз, – пояснил он.

– Уверена, что он обрадовался, – сухо заметила она. – Что он тебе сказал?

– Не слишком много. Только то, что есть причина, почему тетушка считает, будто разрушает мою жизнь. И что ты все знаешь. – Он взглянул Шуэте прямо в глаза. – Именно тогда я понял, каким был эгоистичным, лицемерным идиотом. Даже тетушка предпочла признаться тебе вместо того, чтобы рассказать мне правду.

– Это как раз вполне понятно, – мягко ответила Шуэта и честно поведала все, что узнала в Мумбаи от Вины. Правда, свела детали случившегося к самому минимуму, пытаясь сосредоточиться на отце Нихила и на том, как безупречно он себя вел, как делал то, что, по его мнению, было лучше для всех. Губы Нихила сжались, ко гда она начала говорить, но вскоре его глаза повлажнели.

– Не вини тетушку Вину, – просила Шуэта. – Представляю, как ей тяжело пришлось. Она скрытный человек, старого воспитания, и мысль о том, что ты или кто-то еще узнает правду, была ей невыносима. Только когда она поняла, что из этого вышло, приехала поговорить со мной.

Нихил покачал головой:

– Больше никогда не стану осуждать людей. Бедная тетушка, носила это в себе всю жизнь. И мои несчастные родители. Пытались защитить ее, а в довершение всего я стал их врагом.

– Но теперь ты знаешь. И можешь исправить свои ошибки.

Родители Нихила легко простили сына и были на седьмом небе, услышав, что он женится. Немедленно были куплены билеты «по заоблачным ценам», и на следующее утро они, вместе с Виной, вылетели в Мумбаи.

– Я нанял машину, которая отвезет их в Пуну, – заявил Нихил. – Конечно, можно было бы заехать за ними, но я не могу оставить тебя ни на минуту: слишком боюсь, что ты передумаешь.

– И еще больше пожалеешь, если не попробуешь сладости, которые делает тетушка Анита. – Она ужасно тебя балует – нужно с ней поговорить.

Нихил пожал плечами и стащил кэшью из миски с сушеными фруктами и орехами, которые резала Шуэта.

– Что я могу сказать? Женщины не в силах передо мной устоять.

– Погоди, вот услышит она, будет гонять по всему дому метлой, – пригрозила Шуэта, шлепнув его по руке. – Пойдем, помоги мне разрисовывать дом.

Нихил потащился за ней, но оказался скорее помехой, чем помощью, когда Шуэта порошковыми красками стала наносить сложные узоры на пол передней веранды.

– У тебя эта линия вышла кривой, – заботливо указал он, поцеловав ее затылок, как раз когда она принялась за самую сложную часть рисунка.

Шуэта ответила гневным взглядом.

– Почему бы тебе не спросить тетушку, чем ей помочь? Иди купи еще сладостей, или фейерверков, или чего-то в этом роде.

– Фейерверки – это хорошая мысль. Думаю, о них еще никто не вспомнил.

Он вернулся как раз к приезду родителей. Отец со строгим видом пожал руку сыну, но Вина и Ранджини со слезами бросились в его объятия. Несколько секунд он стоял как каменный, но все же обнял их и тут же отстранился.

– Ш-ш-ш, вы испугаете мою невесту, – улыбнулся он, удачно найдя, чем их отвлечь, и обе женщины принялись восклицать над Шуэтой. Нихил бросил извиняющийся взгляд на отца.

– Прости. Жаль, что ты мне не сказал, – шепнул он.

Глаза мистера Нейра были подозрительно влажны, но он хлопнул сына по плечу.

– Знай ты все, возможно, стал бы скучным мелким строительным подрядчиком вроде меня. А сейчас посмотри на себя: ты в сотни раз более успешен, чем был бы, если бы не восстал так яростно.

Вечером, когда женщины строили планы свадьбы, Шуэта вышла на крыльцо, где Нихил сложил фейерверки. Поскольку был Дивали и она только что обручилась, то и позволила тетушке уговорить себя надеть сари. Прелестное сари из светло-золотистой парчи драпировалось на ее стройной фигуре изящными складками, а цвет идеально оттенял черты ее лукавого личика.

Нихил наблюдал, как она осторожно открывает пакет с петардами. Отец и будущий тесть обсуждали сложные повороты в государственной политике. В других случаях он присоединился бы к разговору, но сейчас не мог отвести глаз от Шуэты. Фасад дома был освещен гирляндами лампочек, и тетушка Шуэты, закончив религиозный обряд «пуджа», расставила на узорах крыльца маленькие масляные светильники. Шуэта вынула свечу и зажгла рядом с одним из светильников.

– Осторожно! – воскликнул Нихил, вскакивая, когда паллу сари оказалось в опасной близости от открытого огня.

Шуэта ответила дразнящей улыбкой.

– Иди помогай, – повелительно сказала она, и Нихил подошел к ней, не слушая рассуждений доктора Матера на тему популизма и региональных банков.

Глядя на Шуэту, доктор улыбнулся одной из своих редких улыбок.

– Она так похожа на мать, – вздохнул он, и мистер Нейр сочувственно кивнул.

Он познакомился с миссис Матер во время одного из походов в кино, задолго до рождения Шуэты, и видел, что сходство дочери с матерью действительно было поразительным.

– Сначала зажжем огненные фонтаны, – объявила Шуэта. – Вернее, несколько фонтанов. Шесть. На подъездной дорожке. Хорошо?

– Да, мэм, – отрапортовал Нихил.

Шуэта щелкнула зажигалкой и коснулась огоньком каждого фейерверка: они немедленно загорелись, как настоящий ряд огненных фонтанов. Дальше Шуэта вынула пакет с ракетами.

– Оооо, это мне нравится! – воскликнула она и стала запускать их одну за другой, они разлетались цветными искрами на фоне ночного неба.

Запрокинутое лицо Шуэты оказалось неодолимым соблазном для Нихила, и он схватил ее в объятия, чтобы поцеловать. Шуэта бросила опасливый взгляд на крыльцо, но доктора Матера и мистера Нейра нигде не было видно. С улицы их загораживали розовые кусты, и она радостно бросилась в объятия Нихила.

– Как думаешь, они заметят, если мы ненадолго ускользнем? – спросил Нихил, кивнув в сторону дома.

– Только после ужина, – прошептала в ответ Шуэта. – Давай зажжем остальные фейерверки, а потом я пущу тебя в свою комнату через черный ход.

– Почему бы нам не забыть о фейерверках и не пойти сейчас? – пробормотал Нихил, наклоняя голову, чтобы снова ее поцеловать.

Шуэта обдумала предложение:

– Полагаю, что можем. Наверстаем потерянную неделю.

Именно так они и сделали.

Сноски

1

Катакали – традиционное танцевально-драматическое искусство южноиндийского штата Керала, возникшее в XVII веке. (Примеч. ред.)

2

Чиридар – узкие прямые брюки, которые в Индии носят мужчины и женщины. (Примеч. пер.)

3

Сваямвара – у индусов одна из восьми форм брака, при которой девушка выбирает жениха. (Примеч. пер.)

4

Палла – длинный конец индийского сари, перекидываемый через плечо. (Примеч. пер.)

5

Дивали – главный индийский и индуистский праздник. (Примеч. пер.)

Content

Нараянан Шома
Еще одна помолвка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Сноски