Ловец Снов

ЗАБРОШЕННЫЙ ГОРОД

История первая

Чудовище и предатель

— Сворачиваем! Тут срежем через болотце, — отдал приказ Самдей, старший в отряде. Ни говоря ни слова, охотники повернули в указанном направлении. Только Риа, молодая, стройная девушка, проворчала себе под нос, что они, итак все в грязи, больше двух недель не мылись, а после болота и вовсе будут как свиньи.

— Ничего, Риа! — тяжело дыша, ответил ей Гиллим. — Вот в Галаш вернемся, добычу продадим, оденешься в шелка, будешь как герцогиня!

— Замолчи! — прикрикнул на него Самдей. — Что ты несешь то?! Нельзя о возвращении загадывать! Не дай бог сглазишь!

Гиллим не стал отвечать, Самдей был прав — среди охотников за сокровищами, ходивших через Пустошь к Заброшенному городу, существовала примета: не загадывать о возвращении, не делить заранее добычу, не говорить вслух, чем займешься, вернувшись. Считалось, что загадав, можно сглазить и накликать беду. Ну а Пустошь итак кишела бедами — прежние хозяева Заброшенного города, ныне без вести пропавшие, оставили после себя город, полный сокровищ и Пустошь — долину, заселенную чудовищами всех мастей и размеров.

Обычно охотники строго блюли этот завет, но в этот раз отряду Самдея необычайно везло и к концу пути все немного расслабились.

До родного Галаша оставалось не более четырех дней пути. Измотанные ночевками под открытым небом, долгими переходами по бездорожью и скудной едой, все мечтали о доме. Да и чего греха таить, тихонько, про себя, уже прикидывали поскольку кому достанется.

Богатая добыча выпала им в этот раз: заплечные мешки всех семерых охотников были под завязку забиты серебряной и золотой посудой, и даже, кроме всего прочего, им попалась книга прежних владельцев Заброшенного города. Целая, не испорченная влагой, в золотистом переплете, с золотой же застежкой. За такие книги в столице платили огромные деньги, и каждый мечтал, как столичные перекупщики отвалят им кругленькую сумму.

— Не зря на восток мы в этот раз пошли, а не на север, как все охотники ходят, — сказал Алин, самый молодой из всей семерки. — На севере то, уже все почти выбрали, а мы на городок наткнулись, никто там до нас не был и…

— Может и зря, — отрезал Самдей. — Может не просто так сюда никто не ходит. Может есть причины.

— Да что ты переживаешь? За всю дорогу ни одного чудовища не встретили, как будто их кто языком слизнул! — одернул командира второй человек в отряде, друг Самдея, охотник Лионелл.

— Вот именно, — ответил ему Самдей. — Будто кто слизнул. Это ты верно заметил. За весь путь никакой живности не повстречали. Будто их всех сожрал кто. Вот и волнуюсь, малость.

— Ничего, — проговорил Лионелл, оглянувшись по сторонам, — ничего, Самдей. Бог даст, выберемся.

Когда спустились сумерки, Самдей велел останавливаться на ночлег. Риа со стоном скинула мешок на землю, потерла затекшие плечи — лямки мешка натерли их до крови.

— Ох, тяжела нынче добыча! Плечи ломит, сил нет!

— Если тяжко, отдай мне свою долю, — зло бросил Гиллим. — Тяжко ей! Денежки плечи оттянули!

— И оттянули! Тебе какое дело до моих плеч! Не с тобой говорю! — ответила Риа.

— А такое, что раз тебе в Пустошь ходить не по нраву, так сиди дома! — вызверился вдруг Гиллим. — Стирай портки мужу! Самое бабское дело!

— Ах ты, козявочная душонка! — сжав руки в кулаки пошла на него Риа, но тут же перед ней встал Самдей:

— Рехнулись оба? Что орете? Забыли, что мы в Пустоши?! Мало ли кто вас услышит, голосистых!

Риа сникла, пробормотав:

— Прости, Самдей, — пошла к своему мешку.

— А я что? Я ничего! Ей добыча мешала, я и сказал!

— Ты сказал, что место Риа дома, в кухне, а это не твое дело, где ее место, ясно? — сказал Самдей пристально глядя Гиллиму в глаза. — Не тебе решать, что ей делать. Ты лучше спасибо ей скажи, что с нами она ходит. За то, что во врачевании понимает и наши раны лечит в пути. За то, что с ее худобой в любой лаз пробраться может, где ты, со своим пузом застрянешь.

— А я что? Я ничего, — смутился и отступил Гиллим. На этом конфликт был исчерпан, и охотники, раскинув вокруг себя охранную сеть, улеглись спать.

Поднялись на рассвете. Сложив вещи, накинули их на плечи. Риа застонала от боли.

— Погоди! — бросился к ней Космин. — На ко вот!

— Где ж ты его взял? — обрадовалась Риа. — Это же сумпура листки! Они сразу боль снимают! Погодите, сейчас я себе их на плечи положу, под лямки! — попросила она уже собравшихся мужчин.

— Принцесса! — пробормотал сквозь зубы Гиллим.

Никто его не услышал, но Самдей заметил, как он посмотрев на Риа, что-то пробормотал сквозь зубы и нахмурился. Все это Самдею очень не нравилось. В Пустоши нет места вражде и ссорам. Любой конфликт может стоить жизни всему отряду. Решив позже поговорить с Гиллимом, Самдей подобрал окровавленные тряпки, которые Риа сняла с плеч.

— Гиллим! На ко, сожги, а пепел брось в ручей, чтоб какое чудовище случайно нас не почуяло!

— А чего я то?!

— А того, что я так сказал.

Смирившись, Гиллим взял тряпки и не снимая с плеч мешка отошел чуть поодаль, туда, где крошечный ручеек терялся в траве.

Ворча под нос, он зажег огонек, поднес к тряпке, но вдруг оглянулся назад. Самдей помогал Риа накинуть на плечи мешок и не смотрел на него.

— «А я так сказал! А не тронь ее, принцессу такую!» — передразнил Самдея Гиллим, погасил огонь, бросил в ручей не сожженные тряпки и вернулся к отряду.

— Сжег?

— Сжег, — кивнул Гиллим.

— Ну и ладно, — посыпая место ночлега молотым табаком сказал Самдей. Закончив с этим, засунул кисет в один из многочисленных карманов и зашагал вперед. Отряд, гуськом двинулся в путь. До Галаша оставалось три дня пути.

К вечеру того же дня охотники остановились на ночлег возле небольшой рощи. Наспех поужинали сухарями и вяленым мясом, запили холодной водой. Алин, ходивший к ручью, шутил, что испугался своего отражения.

— Глянул в воду — будто чудовище увидал! Рожа грязная, глаза запали, волосы дыбом, и весь худой!

— Все мы сейчас красавцы, — ответил, посмеиваясь, Лионелл. — Почти три недели в Пустоши!

— Поели? Ну тогда и спать давайте. Нечего лясы точить, — приказал Самдей.

— Вот за что люблю я нашего командира, так это за ласку, — засмеялась Риа, расстилая одеяло.

— Да, душевный человек, всегда побеседует, — поддакнул Йона. Все тихонечко засмеялись.

— Мое дело вас до Галаша целыми довести, — буркнул Самдей. — Как дети малые! Пустошь, опасность кругом, а им хоть бы что, ржут! Как кони!

— Мы тебя ценим, Самдей, — тихо сказал Алин. — Ты у нас самый лучший из всех командиров!

Никто ему не ответил и вскоре над поляной раздавалось лишь сонное дыхание семерых людей.

Прошло пол часа. Самдей поднял голову и прислушался к чему-то. Потом встал на колени. Лионелл, услышав шорох приоткрыл глаза

— Что там, Самдей? — прошептал он.

— Слушай!

Приподнявшись, Лионелл замер.

— Слышал?

— Что-то есть… дребезжит будто?

— Да, я тоже слышу. Буди людей!

— Может не надо, Самдей? Мало ли что там? Далеко ж!

— Вставайте! Подъем! — не слушая друга, чуть прибавил голосу командир.

На ноги вскочили в один миг. В Пустоши иначе нельзя. Сонные люди потянулись к оружию.

— Оружие — на место, собираемся и быстро уходим! — скомандовал Самдей.

— Да что такое? — не выдержала Риа. — Мы же совсем не спали! Зачем бежать? От кого?

— Дай бог и не узнаем, — Самдей уже вскидывал мешок на плечи. — Ну? Что встали? Быстрее!

— Совсем уж ты нас загонял! Мерещиться тебе что-то, а мы — страдай. И как мы пойдем в темноте? Или прикажешь огонь зажечь, чтоб уж точно все чудовища на свет сбежались?! — ворчал Йона.

— Там звук какой-то, — сказал Лионелл, оправдывая командира. — Я сам слышал, будто дребезжит что-то… Но может уже ушел? — он повернулся к Самдею:

— Давай еще послушаем, прежде чем уходить? Устали же все!

Самдей кивнул:

— Хорошо. Не шевелитесь.

Все замерли прислушиваясь. В тишине отчетливо было слышно дребезжание, мелкое, противное и ритмичное. Будто кто-то вдалеке тряс маракасы.

— Вроде ближе стало? — испуганно спросил Лионелл.

— Ближе, — кивнул Самдей. — Уходим.

Больше никого уговаривать не пришлось. Охотники вскинули мешки на плечи. Идти в кромешной тьме, по густой траве — то еще удовольствие. Через час Самдей скомандовал и все встали. Но сколько не прислушивались, дребезжания больше не было.

— На всякий случай еще немного пройдем.

Еще через час встали. Уставшие люди не разговаривая рухнули на одеяла. Казалось, они только закрыли глаза, как Самдей снова разбудил их. На этот раз никто не спрашивал в чем дело — дребезжащий звук теперь был хорошо слышен, и пока они скатывали одеяла, стал громче и приблизился.

Снова пошли вперед в темноте.

— Кто это за нами идет, Самдей? — спросил Лионелл тяжело дыша.

— Не знаю, — ответил он, — да только лучше нам не встречаться.

Вскоре звук стал стихать, отдаляться и вовсе пропал.

— Хорошо, что мы быстрее, — сказала, поежившись, Риа. — Снова обогнали.

— Это пока силы есть, — тихо ответил Космин. — А если оно так и будет за нами идти?

— Устанет когда-нибудь, — отмахнулась Риа.

— А если не устанет?

— Все устают.

На рассвете они остановились снова. Прислушались — тихо.

— Спим, — скомандовал Самдей. — Через три часа — подъем.

— Как подъем, мы же всю ночь не спали?! — воскликнул Гиллим.

— И что? Теперь весь день дрыхнуть собираешься? А потом идти ночью? — шикнул на него Самдей.

— Ну нет, конечно. Ты прав.

Все начали укладываться. Прошло от силы пол часа, как затрещала охранная сеть.

— Господи, ну что опять? — застонал Гиллим, но отвечать ему никто не стал — в воздухе раздавалось знакомое дребезжание, итак все было ясно. Шатаясь от усталости люди поднялись на ноги и пошли вперед. В этот раз им пришлось идти больше часа, прежде, чем дребезжание исчезло.

К обеду все семеро едва дышали от усталости. Тяжелые мешки пригибали к земле, лица заливал пот.

Самдей принял решение не останавливаться на обед.

— Нужно оторваться, выиграть хоть немного времени на сон.

Никто не спорил, но через несколько часов Лионелл тяжело дыша опустился на землю:

— Я больше не могу! Оставьте мне оружие и уходите.

— Ты с ума сошел?! — воскликнула Риа. — Что это ты удумал?!

— Да я не могу идти дальше! Сил у меня больше нет! И вам не дам спастись, и сам помру! Оставьте оружие, пару свитков, и бегите! Может я его задержу хоть ненадолго!

— Лионелл дело говорит! — воскликнул Гиллим. — Чего всем помирать? Пусть спасет нас, а уж мы твою семью не оставим, и долю твою отдадим и чего надо по хозяйству поможем…

— Скотина! — заорал Йона. — Какая же ты скотина, Гиллим! Гнилой ты человек! С тех пор, как ты требовал, чтобы Космин из своей доли доложил за те драгоценности, что при переправе потерял, я это знал! Вот ты и оставайся тут, а мы твоей семье поможем!

— Стойте! — воскликнула Риа, вклиниваясь между ними. — Погодите! Может не все так худо? Что мы бежим как зайцы? Надо остановиться и принять бой! Мы же справлялись прежде с чудовищами! А сейчас побежали сами не знаем от кого!

— Верно ты говоришь, Риа, — воскликнул Алин. — Давайте останемся и убьем зверюгу! Может она маленькая и слабая? А гремит так, для острастки?

— Это стрекот, — сказал молчавший прежде Самдей. Все повернулись к нему. На лицах большинства охотников было недоумение, только Лионелл понимающе кивнул и помрачнел лицом.

— Стрекот? Что за тварь такая?

— Какого он размера?

— Как с ним сладить?

— Никак, — отрезал Самдей. — Лучше стрекота обходить десятой дорогой.

— Да кто он такой? В Пустошь я не в первый раз хожу, ни сам такого не видал, и от других не слыхал! — сказал Космин.

— Это все потому, Космин, что мало кто после таких встреч выживает, — хмуро ответил Самдей. — Стрекот — это чудище большое. Если встанет на задние лапы, передние как раз до крыши твоего дома достанут. Весь покрыт костяными пластинами. Толстыми, с палец. Они-то и дребезжат, когда он двигается. Отсюда и название.

— А слабые места?

— Медленный он. Огромный, но медленный. Быстро идущего человека с трудом догоняет. Но неутомим. Стрекот может не спать хоть десять суток. Со следа его ничем не собьешь — нюх у него лучше, чем у собаки. А еще, на морде пластинки тоньше, чем по всему телу. Если «огненный шар» взорвать прямо перед мордой, можно оглушить и мечами добить. Только это уж в самом крайнем случае. Очень он сильный да и в высоту почти три метра, я говорил…

— У нас же есть! Есть огненный шар! — воскликнула Риа. — Мы купили перед походом же!

— Ты командира слышала, али нет? Сказал он: до морды высоко! А если промахнемся? Тогда и сбежать не успеем! — презрительно бросил ей Гиллим. — Вот бабы! Волос долог, а ума нету! — обводя всех остальных взглядом, словно ища поддержки, добавил он.

— Ты бы помолчал, Гиллим, о ее уме! — сделал шаг к нему Йона. — Все мы слыхали твое предложение, Лионелла тут бросить! Так что о своем уме побеспокойся!

— Так, замолкли все и спать! — оборвал разгоравшуюся ссору Самдей. — Силы берегите для стрекота. Чую я, ждет нас встреча.

С этими словами он лег и раскинул охранную сеть. Остальные легли тоже.

Через час сеть застонала и не выспавшиеся люди начали подниматься. Дребезжание костяных пластин приближалось. Похватав мешки с добычей, бросились вперед.

— Одеяла, вещи, оставляем, не до них сейчас! — крикнул Самдей.

Через несколько часов Лионелл снова остановился:

— Ребята! Не могу я боле! Оставьте меня и бегите! Все, сил моих нету! Останусь я тут!

Алин молча сбросил на землю мешок с добычей и подойдя к Лионеллу, подставил плечо.

— Ты что творишь?! — ахнул Гиллим.

— Молодец, Алин, — сказал Самдей. — Складывайте в один мешок все самое ценное и легкое. Остальное бросим тут.

Охотники сбросили с плеч мешки. Только Гиллим воскликнув:

— Ума вы что ли лишились?! Нет, я не брошу! — пошел вперед.

— Ну и катись! — вслед ему крикнул Космин. — Гнилой ты человек!

Проводив уходящего Гиллима взглядом, Самдей тихо сказал:

— Не уйдет он.

— Ну так сами прогоним! — кипятилась Риа.

— Не лезь к нему, Риа. И вы все тоже. Чтоб я от вас ничего плохого не слышал, когда его догоним.

И правда, не успели они пройти немного, как увидели Гиллима, поджидающего их. В тот день они не говорили — все семеро шли из последних сил. Особенно тяжело приходилось Алину и Космину — они почти тащили на себе Лионелла. Через несколько часов их сменили Самдей и Йона. Гиллим все так же брел сбоку, не расставаясь с мешком с добычей.

Когда спустились сумерки, Алин и Космин снова подставили плечи едва бредущему Лионеллу. Он был бледен, как лист бумаги и шел вперед с закрытыми глазами. По лбу и щекам катились капли пота. Сквозь зубы он попросил оставить его и не мучится. Самдей пообещал, что в Галаше, сам, лично набьет ему морду за все эти слова.

Подошли к спуску с горки и все воодушевились — идти вниз гораздо легче, к тому же на спуске на было высокой травы, что делало путь еще проще. И тут случилась беда.

Алин поскользнулся на камне, упал и проехал немного вниз. К нему подскочили Риа и Йона, помогли подняться, но едва наступив на ногу, Алин вскрикнул. Сцепив зубы он попробовал идти, но каждый шаг теперь давался ему с трудом. Ногу Алин повредил сильно.

Космин хотел сделать костыль, но на открытой равнине не было даже кустов.

Самдей осмотрелся по сторонам, кивнул, сел на землю и обхватил голову руками. Вид командира, сидящего в такой позе испугал всех. Охотники сгрудились вокруг него.

— Что встали? — подняв голову спросил он. — Спать ложитесь.

— Спать?! А как же Лионелл, как же…

— Спать! — отрезал Самдей. — Скоро стрекот нас нагонит и придется нам с ним сразиться. Убегать мы больше не можем — Лионелла и Алина, двоих, мы не дотащим. Так что выход один — сражаться. Но перед этим нужно хоть немного набраться сил. Так что все ложитесь прямо сейчас. Времени у нас мало, не больше часа, я думаю.

Самдей снова закрыл глаза. Охотники, сбросив вещи тут же разлеглись прямо на камнях. Через минуту все уже спали.

Кроме Гиллима. Подождав немного, он поднял голову, осмотрел спящих товарищей и снял охранную сеть. После встал на ноги и подкрался к Самдею. Вытащил из его мешка свиток «Огненный шар» и озираясь бросился прочь. Никто не проснулся — шестеро оставшихся спали, раскинувшись на камнях, ничего не видя и не слыша.

— Я имею на это право! — бормотал под нос Гиллим уходя все дальше. — Они все идиоты! Эта Риа, которая мне всегда отказывала! Принцессу из себя строит! А этот Космин? В прошлый раз, когда шли из Пустоши в Галаш, кто, спрашивается, упал в реку и потерял большую часть добычи? Космин! И что мне сказали, когда я потребовал вычесть это из его доли?!

— Что я, в Пустошь хожу развлекаться?! Да нет, увольте. Пошли вы все. Охранную сеть я снял, тепленькими вас стрекот возьмет, проснуться не успеете! А я к другому отряду прибьюсь, к нормальным людям!

Космин услышал дребезжание. Сперва он не хотел просыпаться — слишком устал накануне. Но дребезжание приближалось, становилось все сильнее. Наверно, это жена сбивает масло, но почему возле него? Застонав, Космин перевернулся на другой бок и поискал подушку, чтоб закрыть ей уши. Но вместо подушки под руку попадались лишь камни. Камни… Что за черт, где это он?! Космин вскочил и ошалело огляделся. На каменистой осыпи спали четверо — Риа, Алин, Лионелл и Йона. Самдей сидел в стороне, прислушиваясь к чему-то.

— Самдей? Он близко? Сражаемся?

— Тихо, тихо — приложил палец к губам командир. — Пусть поспят еще несколько минут.

— А где Гиллим? — прошептал Космин оглядевшись по сторонам и не увидев седьмого члена отряда.

— Гиллим нас спас, — ответил строго Самдей.

— Чтоо?!

— То. Так, давайте поднимайтесь! — вставая на ноги крикнул Самдей. — Он близко.

Риа вскочила первой, схватилась за лук, вытащила стрелу. Остальные последовали ее примеру.

— Быстро, уходим! Быстро, быстро!

— Куда уходим?! Где Гиллим?

— Все потом! — ответил Самдей. — Стрекот уже близко.

— Быстрее! Быстрее же!

Не задавая больше вопросов, они побежали вперед. После получаса бешеной гонки Алин рухнул на землю. Следом повалились остальные.

— Я больше не могу! — простонала Риа.

— Больше и не надо, — сказал Самдей, напряженно прислушиваясь. — Либо он идет за нами, и мы его сейчас услышим, либо…

Все замерли напряженно прислушиваясь. Прошло несколько минут. Наконец Самдей сказал:

— Все. Оторвались.

— Точно? — переспросила Риа.

— Точно, — улыбнулся Самдей. — Точно.

И тогда, уткнувшись в колени Риа разрыдалась.

— Эй, — неловко попытался утешить ее Алин. — успокойся, Риа! Чего ты?…

На другой день отряд Самдея, сделав крюк, снова свернул к Галашу. Шли медленно — Алин все еще хромал, да и все остальные устали после двухдневной гонки.

Вечером остановились на привал и Лионелл потребовал ответа — как им удалось уйти от стрекота и куда делся Гиллим.

— Гиллим… — пробормотал Самдей. Он нас спас. Выкупил наши жизни своей. Если б не он — пропали бы мы все. И огненный шар бы не спас.

— То есть? Неужели Гиллим решил пожертвовать собой? И ты позволил ему? — удивилась Риа.

— Нет, — покачал головой Самдей. — Все иначе было.

— А как?

— Да что из тебя слова выдавливать приходиться?! — одновременно спросили Космин и Лионелл.

— Ну добро. Слушайте. Поход мне с самого начала не понравился — не бывает так, чтоб ни одного чудовища, ни зверька не повстречалось. Я все думал — куда они подевались? А потом понял — кто-то более сильный их убил. Кто мог такое сделать? Вроде мало таких чудовищ, чтоб могли разделаться со своими собратьями. А потом вспомнил, как мы на стрекота наткнулись. Это случилось еще много лет назад, я тогда с другим отрядом ходил. Ну и прикинул, что кроме него — вроде как некому. Там, где стрекот живет даже мелкое зверье разбегается. Вот потому я и засыпал наши следы и стоянки молотым табаком.

— Значит ты сразу понял! — удивился Космин. — А нам почему не сказал?

— Это только догадки были сперва. А когда в ночи услышал его дребезжание, сразу понял, что это он, звук этот ни с каким другим не спутаешь. Я сперва хотел сказать, а потом решил, что не надо. Только напугал бы.

Я знал, что он нас настигнет, тогда уж и сами все поймете. Ну а пока все думал, как бы спастись от него, искал выход. К счастью Гиллим подсказал мне что делать. Я понял, когда все будет плохо, он бросит нас. Этого момента и ждал. Честно скажу — до последнего надеялся, что он так не поступит, постыдиться… Но он сбежал, украл «огненный шар»…

— Так Гиллим нас бросил и обокрал? Вот ведь подлая душа! — скривился Косин. — Так я и знал!

— Да чего от него еще ждать то было?? — воскликнул Алин. — Помните, когда в прошлый раз мы через реку переправлялись? На нас тогда водяное чудовище выскочило?!

— А, это когда Космин его мечом ударил, да сам чуть не утонул? — уточнил Лионелл.

— Да, именно! Тогда же Гиллим требовал, чтоб мы с Космина вычли за то, что мешок с сокровищами, который он нес, в воде утонул!

— Да, гниловатый нам попался напарник, — протянул Лионелл. — Надо было его сразу гнать!

— Если б не он, погибли бы мы все, — проговорил Самдей и все разом на него набросились:

— Если б не он?! А что он сделал? Только меня задирал из-за того, что я ему отказала!

— Да он сбежал от нас и охранную сеть снял! Надеялся, что стрекот нас сожрет! — кричал Алин.

— Негодяй и подлец Гиллим и не защищай его, Самдей!

— Надеюсь он подох, туда ему и дорога, — подвел итог Йона.

— Ну что ж, — проговорил Самдей. — Правы вы конечно, спороть трудно. Но только останься Гиллим с нами, пришлось бы нам принять бой на том пригорке. Стрекот- противник опасный. Трех метровая громада, вся в броне. А у нас один свиток с «огненным шаром». Как считаете, справились бы мы с ним? Вот честно?

Он обвел охотников взглядом.

— Что ты хочешь сказать нам, Самдей? — спросил Лионелл. — Что Гиллим хорошо поступил?

— Не о том я говорю, — поморщился Самдей. — Вы поймите. Если б не его побег, лежали бы не пригорке мертвыми все семеро. Стрекот и побольше отряды встречал. Где они теперь?

Помолчав, Самдей продолжил:

— Я ждал, что Гиллим так поступит. На том склоне привал не спроста устроил. Там рос ижинник. От других охотников я слыхал, что стрекот запах ижинника не любит. Но то и был мой расчет. На то, и на предательство Гиллима. Вы уснули, а я все ждал, на что он решиться. Слышал, как он ворочался, как встал, снял охранную сеть. Слышал, как он сбегал. А потом я ваши подошвы намазал ижинником и ждал, чтоб вы поспали, пока стрекот до нас добирался. Разбудил, и по зарослям ижинника увел. Правду мне сказал тот человек, не любит стрекот ижиннка. Пошел он по одиночным следам, по каменной тропе, а не свернул за нами. И кабы не предал нас Гиллим, не ушел по камням один…

Все молчали.

— Предателем он был, Гиллим, да. Предателем и подлецом. Но через его подлость мы спаслись. Так что в Галаше, если кто расскажет о нем правду… Не друг он мне больше будет. Вот и все.

Помолчали. Риа сказала первой:

— Я и не собиралась рассказывать на каждом углу о его поступке. Только если он вернется, я…

— Не вернется, — бросил Самдей. — От стрекота еще никто не уходил.

— Ну тогда… Вдове бы помочь конечно… да мы и сами без добычи, — печально ответил Йона.

— Ну уж не без добычи! — усмехнулся Самдей, запустив руку под куртку. — самое ценное то я припрятал! — с этими словами он вытащил на свет книгу с золотой застежкой.

История вторая

Сын Гиллима

Перед рассветом, часовые Галаша, увидели со стены, что по дороге к городу, бредет какое-то странное существо. В предрассветной тьме, им показалось, что это чудовище. Выбралось из Пустоши и подбирается к городу. Уже хотели бить тревогу, но тут кто-то крикнул, что это не чудовище, а человек, только двигается странно — то ползет на четвереньках, то падает.

Часовые вышли из ворот и помчались на помощь.

На земле, едва дыша, лежал молодой парень с лицом, залитым кровью. Взвалив на носилки, стражи отнесли его в дом лекаря. Никто его не узнал, но по одежде было ясно, что это — один из охотников, что ходят через Пустошь к Заброшенному городу. Охотники за сокровищами ходят отрядами и никогда — по одиночке. И если, до Галаша добрался лишь один, значит где-то в Пустоши лежат остальные. Весть облетела маленький городок в один миг.

В эту пору в Пустоши были два отряда — отряд Самдея, и отряд Калина. Сошлись на том, что Самдей — человек опытный, умный и везучий, так что скорее всего, раненный все же шел с Калином.

Вскоре, возле дома лекаря собрался народ. Близкие охотников, друзья и просто любопытные.

В дом никого не пускали и сам лекарь не выходил — был с раненым.

Вдруг откуда-то примчалась Айне, вдова охотника Гиллима, меньше года назад погибшего в Пустоши. Чего ей то тут надо? Но Айне, растолкав всех, взбежала на крыльцо и заколотила в дверь. Через некоторое время дверь распахнулась и Айне впустили внутрь.

— Это что ж такое? Гиллим что ли вернулся?!

— Гиллим то откуда? Самдей же в том году сказал, что погиб он! Неужто жив? — заговорили в толпе.

И вдруг кто-то вспомнил, что Иэнку, сын Гиллима, всю весну бродил возле гостиницы, в которой останавливаются охотники и уговаривал каждого, взять его в Пустошь.

— Вот неугомонный! Только отец погиб, и он туда же!

— Бедная Айне!

— А с кем он ушел то? С Калином, или с Самдеем?

— Да не взял его ни тот, ни другой! Айне запретила!

— Неужто один в Пустошь сбежал?

— Видно так. Бедная Айне… — посудачив еще немного, люди начали расходится.

Через два дня после этого случая, вернулся в Галаш отряд Самдея. Грязные, исхудавшие охотники, сразу отправились в гостиницу к Киприану. Там, сбросив мешки с добычей и грязную одежду, поспешили в баню, а после, распаренные и довольные, вышли в таверну, где для них уже накрывал стол Сэмюэль, племянник Киприана.

Кроме Сэма в зале таверны была только одна женщина. Увидев охотников, бросилась к ним.

— Айне? Доброго тебе дня! — удивленно приветствовал ее Самдей. — Ты нас ждешь? Что-то случилось?

— Да, Самдей, жду, — ответила она, кивнула каждому и опустилась на лавку не дожидаясь приглашения.

— Надеюсь, все хорошо у тебя? Если в деньгах нужда возникла, то обождать придется. Мы только вернулись, добычу еще не продали.

— Не ради денег я пришла, — перебила она Самдея. — Горе у меня.

— Что произошло, Айне? На тебе лица нет, — Сочувственно спросил Космин.

— Иэнку… — начала она и не выдержав заплакала. Сэм, который как раз поднес блюдо с жаренным свиным боком, покачав головой пояснил встревоженным охотникам:

— Иэнку сбежал в Пустошь. Один. Едва не погиб, еле живой вернулся два дня назад.

— Один в Пустошь сбежал?! — воскликнул Йона. — Да он что, ума лишился?! Ни опыта, ни сноровки нет у парня!

Приподняв голову, женщина хотела ответить, но вдруг снова разрыдалась и не смогла вымолвить ни слова.

Риа подвинулась к ней и обняла:

— Ну, ну, Айне! Что ты? Живой же, самое главное!

— Иэнку останки отца хочет найти и вернуть. Похоронить по-человечески, — снова пояснил Сэм. — Помните, он всю весну тут ходил? Просил вас, чтоб с собой взяли?

— Помню, — проговорил Самдей задумчиво.

— Нужно сказать ему, чтоб бросил глупостями заниматься… — начал Алин, но Айне, подняв мокрое, красное лицо, воскликнула:

— Не послушает он никого! Уж сколько я с ним говорила! А он как дурной стал! Дал клятву, что похоронит отца как положено! В Храме, перед богом поклялся!

Все помолчали. Сэм, пожав плечами пошел обратно, к кухонному окошку, из которого ему уже протягивали блюдо с ароматной картошкой.

— Клятва в Храме данная, дело серьезное… — проговорил Самдей. — Назад не возьмешь.

— Самдей! — окликнула его Риа. — Давай ка, поговорим наедине! Я уж вижу, что ты задумал, но мы с тобой тоже в Пустошь ходим, так что решать будем все вместе!

Айне бросила на нее хмурый взгляд:

— Знаю, знаю, Риа, что ты скажешь! Знаю, что все вы моего мужа не любили! Знаю, за что! Тебе Риа, он проходу не давал, думаешь я глупая, не догадывалась? Все я знаю! И Космина он обвинял, что без добычи вас оставил! И с Самдеем спорил! И Лионелла задирал! Все я знаю! Только погиб он уже, Гиллим то! И Иэнку того гляди следом отправится!

— Погоди, Айне, — попросил ее Самдей. — Дай нам обсудить это с ребятами…

— Ты мне сам говорил, помнишь?! — глаза ее совсем высохли и горели странным огнем. — Когда вы вернулись в том году без Гиллима? Ты мне сказал, что Гиллим вас всех спас и потому вы мне часть добычи отдавать будете, за него?

Риа возмущенно подняла голову, приоткрыла рот, глубоко вздохнула, но ничего не сказала.

— Так вот, не надо мне денег твоих Самдей. Освобождаю тебя и других от этого обещания, но только с одним условием: Иэнку вы поможете клятву выполнить!

— Айне, — попытался что-то сказать Йона, но она выдернула руку и проговорила:

— А откажете — так я прокляну вас! Вас и ваших близких, до седьмого колена! И молится каждый день буду о вашей смерти!

— Ну ты вообще уже, Айне! — ловко поставив блюдо с картофелем хмыкнул Сэм. В отличии от охотников, которые потрясенно уставились на женщину, он воспринял угрозу спокойно. — Ты слова то какие говоришь? Не стыдно? Пойдем со мной! Вставай, пойдем, на кухню! Посидишь, чаю выпьешь, пока Самдей с товарищами это обсудит!

Тут Айне снова зарыдала и позволила Сэму увести ее.

Первой заговорила Риа:

— Она от горя ума лишилась, но ты Самдей тоже хорош! Зачем ты ей сказал, что Гиллим нас спас?! Он же предал нас тогда, обокрал и бросил!

— Да уж, Самдей, это ты загнул! — поддакнул Лионелл.

— Нужно ей рассказать правду! — вставил Йона — Иначе начнет она по всему городу трезвонить, что ее муж нас спас, а мы ее сына в отряд не берем!

— Вот сейчас ее Сэм приведет, и скажем! — сказал Космин, а Алин только возмущенно дышал и сверкал глазами, всем своим видом показывая, что согласен с остальными.

Откинувшись на спинку скамьи, Самдей приподнял бровь и обвел всех взглядом:

— Что прям так и скажете? Сейчас вот? Когда она от страха за сына совсем обезумела?

— Нашей вины в том нет, — чуть смутившись ответил Лионелл.

— Мужа она в том году потеряла, сын вот-вот тоже в Пустоши сгинет, ну а мы ей расскажем, что муж ее был не героем, а предателем. Ну, хороший план, — пожал плечами Самдей.

— А что ты предлагаешь то? — спросил Йона. — Взять с собой мальчишку этого? В Пустошь? Искать там кости Гиллима? А ты помнишь, что там, где Гиллим сгинул, стрекот бродит?

— И еще наша добыча там лежит, — пожал плечами Самдей. — Семь мешков серебра и золота.

— И стрекот, — пробормотал Йона.

— Решать вам, — снова пожал плечами Самдей. — Не захотите — отказывайтесь. Ваше право. А я схожу.

— Это что еще значит? — возмутилась Риа.

— Помогу я Иэнку клятву выполнить, да может еще и добычу, брошенную в тот раз, принесем.

— Тьфу ты! — выругался Космин. — Выкрутил ты нам руки!

— Я согласна, — вдруг сказала Риа. — На кости Гиллима мне плевать, а вот Иэнку жалко. Пропадет он один в Пустоши.

— Ну ты всегда готова за Самдеем идти! — хмыкнул Йона.

— А что такого? Я тоже во всем за Самдея, — пожал плечами Алин.

— Стреокт это вам не шутки… — проговорил Лионелл. — Нужно будет «огненных шаров» у магов прикупить. Подготовиться тщательно.

— То есть ты тоже с нами? — уточнил Самдей.

Лионелл кивнул и Йона добавил:

— Ну что ж делать, и я с вами.

— Надеюсь, парень не в отца пошел, — буркнул Космин.

— Ну так зову я тогда Айне? — бухнув на стол стопку тарелок и вилки, спросил Сэм.

— Ох, ну всегда ты возле стола крутишься! — воскликнул Самдей. — Все слышал?

— Я еще в тот раз все слышал, когда вы весной вернулись и дяде Киприану про Гиллима рассказывали, — улыбнулся Сэм. — Не волнуйтесь, дядя Самдей! Я не болтливый. Никому не говорю лишнего!

Проводив парня взглядом, Космин сказал:

— Странный он. Молодой совсем, не больше восемнадцати, а ведет себя как старый дед. Рассудительный не в меру.

Тут из кухни показалась Айне. Подошла и снова заплакав, начала просить прощения.

— Оставь, Айне, мы не в обиде, понимаем, что ты от горя такие слова сказала, — перебил ее Самдей. — Мы тут решили, что поможем Иэнку. С нами идет в следующий раз.

Айне снова разрыдалась и принялась благодарить. Едва успокоили ее. Вскоре Айне ушла, не стала задерживаться.

Все вздохнули свободнее.

— Ну что ж… пора поесть, — как-то неуверенно предложил Лионелл.

— Аппетит пропал, — буркнула Риа. — Надо же! Всю дорогу мечтала о нормальной еде, а теперь в горло не лезет!

— Ну, ну, что это вы такое говорите? — снова возник возле стола улыбающийся Сэм и поставил большую бутыль вина. — Сейчас выпьете по стаканчику и полегчает вам. Понимаю, только вернулись из Пустоши и тут такое! Слезы и проклятья… Как тут без вина?

— Спасибо, Сэм, то что нужно! — воскликнул Самдей.

— Давайте я вам сам налью, дядя Самдей!

— Ну здравствуй, Самдей! С возвращением! — от дверей кухни к ним спешил Киприан, толстый пожилой мужчина, владелец гостиницы.

— О, вот ты где! — вставая навстречу, улыбнулся Самдей. — А я уж думал, куда ты провалился!

— Я от Айне прятался, — усмехнулся трактирщик. — За эти дни замучила она меня! Жалко ее, но чем я-то могу помочь?

— А она помощи просила?

— Просила на тебя повлиять, — покачал головой Киприан и повернулся к племяннику:

— Сэм, для меня принеси тарелку и стакан.

— Хорошо, дядя! — Сэм развернулся на каблуках и помчался в кухню.

— Ох, от девок, наверное, отбоя нет? — предположила Риа, провожая взглядом широкоплечего парня. — Собой хорош, глазищи голубые, а Киприан? Бегают девчонки?

— Сэм, не такой, — степенно ответил трактирщик.

— Не какой?! — поразился Космин. — Ты скажи еще…

— Да нет, глупый ты человек! — отмахнулся Киприан. — Что ты болтаешь! Чай не в столице живем, где всякими непотребствами парни занимаются!

— Ну ты так сказал… — попытался оправдаться охотник.

— Я сказал, что Сэм — парень взрослый не по годам. И рассудительный. Девки у него не на первом месте.

— Да как так то?! — не поверил Йона. — Вот я, помню, в восемнадцать! За девчонками только так бегал…

— А потом в Пустошь сбежал и до сих пор бегаешь! — усмехнувшись, перебил его Киприан.

Тут появился Сэм.

— Скажи-ка, — обратился к нему Йона. — Встречаешься ты с девушками?

— Ну ты ляпнул! — усмехнулась Риа.

Сэм подумав ответил:

— А когда мне, дядя Йона? Я все время тут. Забот много, не до девушек.

— А жениться как ты будешь?

— Да я итак осенью женюсь! На той неделе свататься ездили с дядей Киприаном.

— Это на ком же? — крякнул удивленно Самдей.

— На Ирме.

— На ком?! — Риа чуть не подавилась, а Алин закашлялся и покраснев выдавил:

— Ты ее видел, Сэм?!

— Говорю же — на той неделе ездили мы с дядей свататься. Я спросил, пойдет ли за меня. Ну конечно видел! — Сэм хмыкнул и опустился на край лавки.

— Ну, рассказывайте, дядя Самдей, как в этот раз сходили, что принесли.

Не успел охотник ответить, как в кухне раздался грохот и дядя с племянником тут же убежали туда.

— Ох, хорошо, что они ушли! Я бы не выдержала, — пробормотала вслед им Риа.

— А что такое? — спросил Лионелл.

— Ты в Галаше не живешь, местных плохо знаешь. Но если б видел Ирму, сразу бы понял! Она…

— Она страшная! — прошептал Алин. — Страшная, прыщавая и жирная! Да корова на пастбище выглядит лучше!

— И еще — она дурочка, — проговорила Риа. — Не сумасшедшая, но глупая. Даже читать не умеет. И ленивая очень. И злая. Ужас, а не девушка.

— Так зачем же он женится на ней?! Сэм красивый парень, умный!

— Ради денег, — сказал Самдей глядя в сторону кухни. — Ирма — дочка старосты. Отец за ней тысячу золотых дает и участок земли. А Киприан давно мечтает вторую гостиницу открыть, охотников то много.

— Вот пусть бы тогда сам и женился! Бедный Сэм! Я бы лучше в Пустошь один сбежал! — воскликнул Алин.

— Зачем бы ты сбежал один в Пустошь? — Сэм появился не из кухни, вошел в другую дверь и охотники его не заметили.

— Я… я хотел сказать… — замялся Алин. Выручил Самдей:

— Мы тут говорим, что ты, наверное, тоже в Пустошь мечтаешь пойти. Как бы не сбежал, как Иэнку.

— Я?! — поразился Сэм. — Да никогда! Ни ногой! В пасть к чудовищам соваться! Ни за что! У меня тут трактир, гостиница и невеста. Нет и нет. Ни за какие деньги! — возмутился парень.

Подошедший Киприан похлопал племянника по плечу, улыбнулся:

— Весь в меня! Эх, сестра бы сыном гордилась!

Переглянувшись, охотники перевели разговор на другое. Космин, выпив вина на голодный желудок, начал в красках описывать поход, Риа хохотала. Под вечер разошлись по своим комнатам. Все охотники жили в гостинице, только у Риа в Галаше был дом и муж.

Самдей отправился провожать ее. Мало ли что может случиться на улице?

— В Пустоши я, значит, с чудовищами сражаюсь, а в родном Галаше ты меня от людей защищаешь! — смеялась Риа.

— Люди похуже чудовищ бывают, — ответил Самдей.

— Это я знаю… Послушай-ка, Самдей. Ты ведь пока в Фешети не перебрался, тут, в Галаше жил?

— Да, родился я тут. И вырос тут, и женился.

— Киприана с детства знаешь?

Показалось ей, что Самдей насторожился?

— Ну, знаю.

— Так ведь не было никакой сестры у Киприана то!

— Как же не было? — деланно удивился Самдей. — Тогда племянник откуда?

— Вот именно — откуда? Откуда голубоглазый племянник у кареглазого Киприана? Да еще и такой красавец. Ты Киприана молодого помнишь?

— Вот что я тебе скажу, Риа, — остановившись, Самдей развернул ее к себе, — есть вещи, которые не нашего ума дело. Понимаешь?

Риа долго смотрела ему в глаза, а потом вздохнув ответила:

— Понимаю…

На следующий день, Самдей и Йона отправились в столицу — сбывать добычу. Конечно, можно было продать вещи местным купцам, но столичные перекупщики платили лучше, а в Галаше сбывали добычу только те, кто спешил получить деньгу и оставить ее тут же, в трактире.

Оставшиеся занялись подготовкой к новому походу. Лионелл и Космин сходили к Айне, познакомились с Иэнку и остались довольны. Обоим понравился парень, по крайней мере на первый взгляд.

Время до приезда Самдея тянулось медленно. За три дня успели все приготовить, а дорога до столицы и назад занимала не меньше десяти дней. Да еще там пока договорятся. Риа забегала каждый день, сами ходили к ней в гости, но в маленьком Галаше делать было нечего.

Вернулся Самдей. Осмотрел приготовленное. Решил, что передохнет еще денек и в путь.

Иэнку радовался, будто шли не в Пустошь, а на прогулку собрались. Самдей качал головой от этого энтузиазма.

— Ничего, это он от радости такой, — утешала Самдея Риа. — В Пустошь попадем, веселиться перестанет.

— В том то и дело, что бывал он уже там и видно, ума это ему не прибавило. Да и вообще, боязно с незнакомцем идти. Как он себя покажет, когда чудовищ встретим?

Утром, в день, когда должны были выйти в Пустошь, Самдей проснулся от грохота, доносившегося снизу. В таверне будто бы передвигали мебель. Слышались крики.

— Неужто Калин со своими до сих пор гуляет? — подумал Самдей, вставая. Небо едва начало светлеть. В этот момент в коридоре послышались шаги, кто-то начал стучать в двери комнат.

— Может беда случилось? — Самдей вскочил, наспех оделся и приоткрыв дверь, выглянул в коридор. Не меньше десятка девушек и женщин с ведрами и тряпками стучались в двери комнат, смеялись, переговаривались.

— Поденщицы, — понял Самдей.

Увидев среди этого безобразия Сэма, который почти бежал по коридору с молотком в руках, охотник дернул парня к себе:

— Что творится, Сэмми?

— Ох, дядя Самдей! Простите, что выспаться не даем и гоним пораньше! К нам гонец прискакал от его светлости.

— От герцога Борриамира?!

— От него. Едет он к нам. Сегодня в обед будет. Десять комнат ему нужно приготовить! А у нас! Не готово ничего!

С этими словами парень вырвался и помчался дальше.

— Это же надо! Его светлость едет в Галаш! — проговорил Самдей удивленно.

— Его светлость, его светлость! — проворчал подошедший Йона и широко зевнул. — Из-за его светлости выспаться нам не дали, и завтрака не будет!

— Ну, почему ж не будет? — лукаво прищурился Самдей. — Пойдемте вниз. Не выгонит же нас Киприан голодными.

Мимо промчался Калин. Лицо не выспавшееся, глаза красные. Вчера Калин со своими охотниками гуляли всю ночь.

— Я сейчас им устрою! Поспать не дают! — пообещал он Самдею и скрылся за поворотом лестнице.

Космин хмыкнул — Калин действительно выглядел смешно в рубахе и без штанов.

Они спустились вниз. В таверне царил кавардак — сдвигались столы, женщины опускали люстры, мыли стены.

Киприан ожесточенно чистил стойку и переругивался с Калином, который смущал всех женщин своими голыми ногами и никак не хотел понимать, что едет герцог.

— Дай что-нибудь поесть, Киприан, и мы пойдем! — крикнул Самдей. В ответ трактирщик отмахнулся:

— Сами возьмите в кухне! Что найдете — ваше. А в шкафу, слева у двери, я вам припасы в дорогу собрал!

Через пол часа жующие охотники добрались до городских ворот.

— Это вы куда в такую рань собрались, Самдей? — лениво окликнул их стражник.

— Да вот, Киприан разбудил до света и выгнал.

— Да ну? Что это он?

— А ты не знаешь? Герцог Борриамир едет в Галаш. К обеду будет.

— Шутишь, да? — недоверчиво переспросил стражник.

— У Киприана спроси — ему с гонцом письмо прислали.

— Так это от герцога гонец был?! — воскликнул стражник. — А я то думал! Ох, Киприан! Хоть бы предупредил, поганец!

Дальше охотники ничего не услышали потому, что стражник покатился вниз с лесенки и скрылся в башне — видимо пошел будить командира.

— К обеду Галаш на ушах стоять будет, — зевая сказал Космин. — Хорошо, что мы уже в Пустоши будем.

— А вот и я! — Из темноты появилась Риа. — Вы что какие смурные?

— Герцог Борриамир приезжает, нас Киприан час назад разбудил. А ты чего так рано встала?

— Так Алин разбудил! — пожала плечами Риа. — Прибежал, кричит вставайте скорее, все уж у ворот! Ну я и встала…

— Алин! А где он сам?! — повернулся на месте Йона.

— Убежал к Айне, Иэнку будить. А ты его значит потерял, да Йона? Эхх, как бы ты сокровища не потерял в дороге, или весь отряд.

— Будет тебе! — урезонил ее Самдей.

— Да я ж не в обиду! Ты не обиделся, а, Йона?

В этот момент на башне у ворот ударили в колокол, и все вздрогнули и закрыли уши руками.

— Да что такое?! Они так всех перебудят!

— Того и добиваются, — пожал плечами Самдей. — Сейчас староста на общей площади будет внушение делать. Чтоб герцога встретили как положено, чтоб не безобразничали. А ворота закроют сейчас… Эх, беда. Не выберемся мы из города до обеда!

— Может тогда пойдем сейчас прямо? — предложила Риа.

— Ага, пойдем! — передразнил ее Самдей. — А Алин с Иэнку?

— Мы уже тут! — послышался голос и из-за угла выскочили двое запыхавшихся парней.

— Я не знал, что нужно раньше, дядя Самдей!

— Никто не знал, — проговорил Самдей и протянув руку, сдернул заплечный мешок Иэнку.

— Быстрее, ворота закрываются! — забеспокоилась Риа, но командир сперва осмотрел сложенные вещи, и лишь после этого протянул мешок Иэнку и махнул рукой:

— Выдвигаемся.

Створки ворот тем временем съезжались все ближе. Охотники побежали. Все, кроме Самдея. Он не спеша прошел в узкую щелку и тут же ворота захлопнулись.

— Понторез! — улыбаясь, проговорила Риа.

Возле обрыва, где тропа круто вела вниз, Самдей снова остановил свой отряд и сказал:

— Так, прежде, чем мы туда сунемся, поговорить нужно. Иэнку… ты должен знать правду. Хоть и тяжело мне это тебе будет рассказать, но нужно.

— Погоди, зачем ты? — встрепенулась Риа.

— Мы же договорились молчать! — вставил Алин.

Иэнку непонимающе переводил взгляд с одного на другого:

— Что мне нужно знать, дядя Самдей?

— Пока не сказал, подумай еще раз! — попросила Риа.

— Я думал, — ответил он и сел на свой мешок. — Всю дорогу, пока в столицу ездили, думал. И так и сяк прикидывал. Одно дело Айне. Ей может и не надо знать правды. Но вот Иэнку — другое дело. Он мужчина. Мы должны ему рассказать, чтоб знал, что там случилось.

— Говорите уже, дядя Самдей! — попросил Иэнку немного побледнев. По лицу парнишки пронеслась гамма чувств.

— Ты должен узнать, как твой отец погиб в том году и почему мы не принесли его тело домой.

— Почему же? — голос парнишки дрогнул, и Риа негодующе взмахнув рукой отошла в сторону.

— Он нас бросил и ушел, когда на нас чудовище напало. Потому мы только примерно знаем, где лежат его кости. А было все так…

Когда Самдей закончил, на парня было жалко смотреть. Лицо стало бледным, а губы кривились и дрожали.

— Правда ли это? Дядя Космин? Дядя Йона? Алин? — по очереди он обвел взглядом каждого охотника. Каждый кивнул. В тишине было слышно, как через сомкнутые зубы Иэнку втянул воздух.

— Нет… не верю… Да как же это?! — взмахнув руками, Иэнку отошел в сторону.

— Эхх, жаль парня! — пробормотал Йона. — Как же ему нести на себе это?!

— Ничего. Железу все на пользу, а бумага все одно сгорит, — проговорил Самдей, следя за Иэнку, стоящим на краю обрыва с поникшими плечами.

— Что он у самого края встал? Не свалился бы от волнения, — начал Космин. Но тут Иэнку расправил плечи и пошел к ним, вздернув подбородок.

— Теперь я понял, почему вы меня брать не хотели, когда я в прошлом году к вам просился! Понимаю и не в обиде. Сын предателя! Конечно! Что, если я в отца характером?! Брошу вас в трудный момент?! Все ясно! — парень все повышал голос и уже почти кричал. — Не ходите со мной! Я один пойду и клятву выполню! Все! Прощайте!

Он шагнул к мешку, но Самдей придавил его ногой. Иэнку дернул посильнее. Тогда Самдей рванул на себя мешок и парень, не устояв на ногах, сел на землю.

— Ты сказал — я тебя выслушал. Теперь ты меня слушай, — спокойно проговорил Самдей. — Значит так. Идем мы все вместе. Тебе отца без нас не сыскать. Про отцов поступок я тебе не для стыда рассказал, а для знания. Чтобы ты молиться на него перестал. Он не бог и не икона. Теперь бери свой мешок и пошли. Времени уже много, некогда нам тут сцены разводить.

Ничего не ответив, Иэнку взял мешок и закинул на спину.

— Так, спускаемся, — скомандовал Самдей. — Идем как всегда. Я впереди, Риа следом. Иэнку предпоследний. Ты, Йона, замыкаешь.

День прошел спокойно. Пообедали и пошли дальше на север. А на закате расположились на ночлег. Весь день Иэнку молчал, только все время хмурил лоб и смотрел в сторону, сузив глаза.

— Куда это ты наш ведешь, командир? — спросила Риа после ужина.

— Да, я тоже удивился, — вставил Космин. — Не на восток ли нам надо?

— Значит, план таков, — сказал Самдей, развалившись на одеяле. — Во-первых ты, Алин, к ручью, за водой.

— А что я то? — взвился Алин. — Я теперь не самый молодой! Вон, Иэнку помоложе меня будет! Пусть он и бегает за водицей!

— Точно! — хлопнув себя по лбу рукой согласился Самдей. — Давай, Иэнку, возьми фляги и кожаное ведро и дуй к ручью. Найдешь, ручей то?

— Да не дурнее других! — вдруг весело ответил он.

— Вот и славно.

Дождавшись, когда Иэнку принесет воду, Самдей расчистил рукой площадку от травы и разложил карту:

— Вот тут значит мы. Шли мы весь день на север, по этой тропе всегда мы ходили. Кроме того раза, когда сгинул Гиллим. И чтоб вернуться туда, нужно нам сворачивать на восток. Свернем вот тут. Выйдем на каменистую осыпь, где ижинник растет. Там мы в том году от стрекота оторвались…

— И тогда свернем на юго-запад! — сказал Алин.

— Ну что ты спешишь, неугомонная душа?! Никуда мы не свернем, пойдем по старым следам дальше. Через день…

— Зачем нам туда, — поежившись, перебила Риа. — К стрекоту в лапы?!

— Да дослушайте! — поморщился Самдей. — Идем ровно до того места, где мешки с добычей в тот раз бросили! Забираем и идем обратно, до каменистой осыпи! Там сворачиваем и идем по следам Гиллима. Находим. Идем в Галаш. Теперь ясно? — дождавшись кивков скомандовал:

— Ну и хорошо. Спим тогда.

— А кто на карауле? — удивился Иэнку. — Могу я постоять!

— Если ты будешь на карауле стоять, то нам глаз всю ночь не сомкнуть! — засмеялся Йона.

— Не доверяете?

— Неподвижно стоять не сможешь и будет наш сторож звенеть всю ночь, — пояснила Риа. — Вон, смотри, что Самдей делает.

— Это охранная сеть? — поразился Иэнку увидев, как на миг блеснуло охранное заклинание и пропало, будто и не было.

— Она, — кивнул Самдей. — На пол километра берет. Никто бесшумно не подберется. Лучший страж.

— Класс! — пробормотал Йэнку укладываясь спать на свое одеяло. — Расскажу друзьям в Галаше, вот они обзавидуются!

— Риа! Объясни ему! И научи главному завету Пустоши!

— Какому завету, тетя Риа?

— Не загадывать о возвращении, не делить заранее добычу, не говорить вслух, чем займешься вернувшись, — отчеканила Риа. — Иначе накличешь беду.

— Я понял, — проговорил Иэнку ложась на одеяло.

На другой день, пройдя еще немного, свернули на восток. Вскоре показалась та самая каменистая осыпь, издалека блестевшая на солнце.

— Нужно будет набрать ижинника, — сказал Самдей. — Натрем подошвы.

Но ижинника на склоне уже не было. Вместо него рос чертополох и репьи.

— Вот те на! Пропал ижинник! — проговорил Космин.

— Трава капризная, — кивнул Самдей. — Сегодня тут, завтра не пойми куда перебрался. Ладно. Бог даст — проскочим.

Теперь пошли осторожнее. Охотники постоянно прислушивались, не раздастся ли знакомое дребезжание. Время от времени, Йона, замыкающий отряд, посыпал следы молотым табаком.

Через день они добрались до того места, где в прошлый раз сбросили добычу. Мешки так и лежали в траве. Даже не рассыпались от влаги.

— Вот и она! Добыча наша! — довольно проговорил Алин. — Все цело!

— Ну и слава богу, — сказал Самдей. — Мешки — на плечи и в обратный путь, к осыпи.

Но едва люди к ним потянулись, Самдей скомандовал:

— В боевой порядок!

В мгновение мешки снова полетели на землю. Лионелл, Космин и Алин, с мечами в руках, выдвинулись вперед. За ними встали Риа и Йона с луками на изготовку, Самдей — немного в стороне, с магическим свитком в руке.

Поколебавшись, Иэнеку вытащил меч и встал рядом с Лионеллом.

— Кто там? — не выдержала Риа.

— Смотрите! — указал рукой Самдей и все увидели, как среди густой травы в их сторону, будто бегут три волны. Все ближе и ближе…

Две волны — параллельно друг другу, одна чуть позади.

— Готовсь! Сейчас! — и тут из травы показались три существа, похожие на собак. Пятнистая шкура, черные хохолки на головах. Прижатые уши и хищно горящие глаза дополняли картину.

— Стреляй! — скомандовал Самдей. Чудовища не сделали ни одного движения, чтоб напасть на людей. Наоборот, осмотрев группу, они попятились обратно в траву.

Стрела Риа попала в цель и пес задергался, взвизгнул и упал. Огненное заклятье, вырвавшееся из свитка Самдея, уложило второго. А вот Йона промахнулся и третий пес скрылся в траве и побежал прочь огромными скачками. Только спина в подпалинах иногда мелькала.

Самдей отбросил свиток, снял со спины лук и вложив стрелу прицелился еще раз. Но пес уже был слишком далеко.

— Эхх! Вот беда то! — махнул рукой Космин. — Ну как же ты, Йона?!

— Да не знаю я! Солнце в глаза светит, — ответил расстроенно охотник.

— А что вы расстроились? — вкладывая меч в ножны спросил Иэнку. — Они же убежали.

— Это волколаки, — ответил Самдей. — А волколаки живут стаями. В каждой — не менее десяти тварей. Но обычно пятнадцать-двадцать. Сейчас на нас выскочили разведчики. Разведчики, это самые быстрые, бегают по окрестностям, и если находят жертву, приводят остальных. И сейчас один из разведчиков убежал обратно за стаей.

— Ох, беда! — воскликнул Иэнку. — Бежим скорее!

— Бежать то бесполезно теперь, — ответил Самдей. — Но поспешить нужно. Хорошо бы найти камень какой, или уступ. Идем в другую сторону. Они помчались аккурат по нашим следам. Так что возвращаемся другой дорогой.

Шли быстро, оглядываясь назад и по сторонам. Йона засыпал следы табаком.

— Погоди, Самдей! — остановилась вдруг Риа. — Откуда они тут? Это же стрекота территория?!

— И верно! — воскликнул Космин. — Откуда?!

— Я не знаю, — не останавливаясь отмахнулся Самдей. — Может, стрекот ушел. Или сдох.

Бежали через поле. Высоченная трава мешала, особенно трудно приходилось Самдею, который шел первым.

Прошла пара часов. Люди оглядывались, напряженно прислушиваясь, но ничего не происходило.

— Может, Йона его ранил, и он сдох, а? — предположил Алин.

— Если так, то хорошо. Но надеяться на лучшее не будем и останавливаться тоже не будем.

Еще через несколько часов на них все еще никто не напал. Время шло к вечеру и впереди показались каменные холмы, метра на два возвышающиеся над травой.

— Туда, — указал на них Самдей. — Пересидим ночь на камнях, подождем. Может и правда сдох тот разведчик.

— Хороший камешек, — проговорил Космин, взбираясь вслед за Самдеем.

— Молчи! — вдруг шикнул на него Самдей, — Ложитесь все и молчите.

— Да что такое то?!

— Вперед поглядите.

Равнина, которая лежала за камнем, пестрела от пятнистых спин волколаков. Стая расположилась вокруг большого белого камня, блестевшего в солнечных лучах, как кусок сахара. Повизгивая, играли щенки, несколько взрослых особей резвились, покусывали друг дружку, подпрыгивали.

— Сколько же их тут! — испуганно произнес Алин.

— Не меньше сотни, — пробормотал Лионелл.

— Я в жизни не слышал про такие огромные стаи, — проговорил Самдей. — Вот мы попали!

— Чтоб я еще раз на восток пошел! Не зря сюда никто не суется! В тот раз — стрекот, теперь эти! — досадливо прошептал Йона.

Прошла еще пара часов и солнце стало клониться к закату. Косые лучи позолотили равнину. Охотники завороженно наблюдали за стаей. Волколаки видимо никуда не собирались уходить — некоторые особи спали, остальные бегали вокруг камня.

— Они когда-нибудь уйдут? — тихо спросил Иэнку.

— Будем надеяться, — проговорил Самдей. — Иначе нам крышка.

— Я вот что не пойму. Это та стая, откуда разведчик был, или другая?

— Да бог его знает! Если сейчас еще штук пятнадцать сзади подберется, то значит другая…

— Смотрите! — показал Самдей рукой и все увидели, как из травы выскочил, прихрамывая на переднюю лапу, еще один пес. — А вот и наш разведчик.

Появившийся пес громко залаял. Несколько взрослых особей, до того отдыхавших в тени камня, поднялись на ноги и пролаяли в ответ.

— Они будто общаются! — удивился Иэнку.

— Ну да. И сейчас этот хромой ублюдок говорит, что повстречал сегодня вкусных людей.

Самый большой пес с черным пятном на боку, что-то пролаял высоко задрав морду. Тут же вскочили на ноги остальные. Пес бросился в траву. За ним десяток самых крупных псов, следом — те, кто поменьше. Затем побежали самки и щенки. В хвосте стаи бежали несколько прихрамывающих и облезлых псов.

— Ну вот, побежали за нами, — проговорил Самдей и встал на ноги. — Они круг дадут и по нашим следам сюда выйдут. Так что бежим. Теперь бежать надо так быстро, как только можем. Бог даст, доберемся до реки, и следы запутаем.

Все соскочили на землю и бросились за ним.

— А ведь мы с ними похожи! — проговорил на бегу Иэнку.

— С кем? С волколаками что ли? И чем? Хвосты такие же? — усмехнулся Йона.

— Да нет, у них вожак и у нас тоже, — пояснил Иэнку, кивнув на Самдея, бегущего впереди.

— А, ну так конечно! Куда без вожака! — согласился Космин.

— А вот и наш стрекот! — Самдей сбавил шаг и остановился у камня, возле которого только что отдыхала стая.

— Где?! — спросила Риа, — выхватывая меч.

— Оружие спрячь, мертвый он. Вот, глядите, — Самдей подошел к камню и похлопал по нему. — Это он и есть, стрекот. Только броня осталась.

Теперь и остальные увидели, что камень весь состоит из небольших пластинок, плотно прижатых друг к другу.

— Он же… огромный! — пробормотала Риа, подходя ближе.

— Неужто стая его одолела? Как же так? — почему-то расстроился за стрекота Лионелл.

— Одолела, но только Гиллим им в этом помог.

— Как так? — встрепенулся Иэнку.

— Вот, смотрите, — Самдей указал рукой в черный обгоревший участок, — Это прежде была морда стрекота. Видно, когда он нагнал Гиллима, Гиллим все таки успел огненным шаром по нему жахнуть. Не убил, но ранил. А видно недалеко эта стая пробегала. На запах крови сбежались и добили раненого.

— Значит отец близко, — оглядываясь по сторонам проговорил Иэнку.

— Близко должен быть, — кивнул Самдей. — Пока не стемнело, поглядывайте по сторонам, может найдем.

— О, вон там кости! И там… — показал рукой Йона.

— Это волколачьи кости, не видишь что ли, что огромные? — отмахнулся Самдей. — Дорого им стрекот свою жизнь продал, не меньше десятка убил. А теперь ходу, ходу!

Отряд снова бросился бежать.

Стремительно темнело. Иэнку на бегу все сокрушался, что не сможет исполнить клятву.

— Как я вернусь в Галаш то, — жалобно бормотал он.

— Не можем мы сейчас искать Гиллима, пойми ты! — произнес Космин. — Погоня за нами.

— Да понимаю я, — отмахнулся парень. — Думал, мне бог поможет, а все словно против…

Тут он вскрикнул и полетел на землю. Зазвенело серебро, словно рассыпалось по траве.

— Иэнку! Давай руку! — бросилась к нему Риа.

— Я ничего, я в порядке, — Иэнку тут же вскочил на ноги. — Бежим дальше!

— Ты сперва мешок подними, — посоветовал Самдей. — Я слышал, как он улетел у тебя.

— Нет, мой на спине. Я споткнулся о что-то, это оно звенело.

Засмеявшись, Самдей шагнул вперед и склонился, шаря по траве руками.

— Что ты там ищешь? — спросил Лионелл тяжело дыша.

— Гиллима кости, — послышался ответ. — А вот и они. Под ноги тебе отец бросился. Хочет, чтоб ты клятву выполнил.

— Что ты говоришь, дядя Самдей?

— А вот сам погляди!

— О бог мой! И правда, Гиллим под ноги сыну бросился! — Разглядев в темноте белеющие, человеческие кости с остатками одежды сказал Лионелл. — Спасибо, тебе, Гиллим!

— И за то, что в прошлый раз спас нас своим предательством, тоже, спасибо, — произнес Самдей. — Помоги нам от волколаков скрыться и в Галаш попасть, и простим мы тебе обиду. А теперь собираем кости и снова вперед. Река уже близко должна быть.

Охотники снова бросились бежать.

В небе вдруг выкатилась яркая луна и подняв голову, Йона произнес:

— Благодарствую, Гиллим.

— А и правда, помогает он нам, — улыбнулась, тяжело дыша, Риа.

Впереди блеснула серебристая полоска воды.

— Река! Еще немножко поднажмем, ребята!

Выбежали на берег и не раздеваясь бросились в холодную воду. Плыть с тяжелыми мешками и полностью одетыми было не просто. К счастью, посередине реки попался небольшой островок. Выбравшись на отмель, охотники перевели дыхание.

Но едва он снова бросились в воду, ветер донес до них слабые отзвуки лая.

— Быстрее! — застонал Самдей, бешено работая руками. — Быстрее, ребята! Нам только б еще пять минут!

Но пяти минут у них не было. Не успели выйти из воды, как с противоположного берега до них донесся яростный лай — стая выскочила из травы и вожак успел их заметить.

— О боже, они сейчас будут тут! — крикнула Риа, когда псы бросились в воду. И плавали они гораздо лучше и быстрее людей.

— Бежим! Бежим, бежим! Ищите деревья, скалы! Куда можно забраться, чтоб не навалились всем скопом! — кричал Самдей.

Но равнина была пуста — ни кустика. Псы лаяли уже на этом берегу. Вот-вот нагонят.

— Простите, меня, ребята, если чем обидела, — выхватывая меч, попросила Риа. — вы мне как братья были!

— И меня простите, друзья, если что не так, — попросил Йона.

— Я задержу их! Бегите! — вдруг крикнул Иэнку.

— Вот дурак! Стойте! — приказал Самдей. — В боевой порядок!

Охотники остановились и сбросив мешки встали: Лионелл, Космин, Алин и Иэнку впереди, с мечами, за ними Риа и Йона с луками, а Самдей сбоку, со свитками в руках.

— И вы меня простите, подвел я вас! — крикнул Самдей.

— Ничего, Самдей, нет в том твоей вины! — ответил Космин. Улыбнулся и снова повернулся к приближающимся псам. Три десятка черных теней мчались на них.

Передний пес был уже в десятке метров и Риа тихонечко запела молитву, подняв меч, как вдруг что-то вспыхнуло, рвануло. Раздался грохот и огромный взрыв потряс равнину. Рвануло прямо среди собак и с десяток тел взлетело в воздух. Тут же вспыхнуло еще раз, с такой силой, что охотники не устояли на ногах. Скуля и подвывая, мимо них промчался один из псов и скрылся в траве, не обратив никакого внимания на людей.

— Что это такое?! — воскликнула Риа, вскакивая на ноги и оглядываясь во все стороны.

— Всем стоять! Оружие в ножны! — раздался голос. Тут же они услышали перестук копыт и отряд конников в один миг окружил людей Самдея. Ввысь взлетел шар магического света, ярко осветив поляну.

— Кто такие?!

— Я — Самдей, а это мои люди. Охотники за сокровищами мы.

— Вон, женщина среди них, — раздался голос и одни из конников спрыгнул на землю, схватил Риа за шею и откинул волосы назад.

— Она человек!

— Конечно человек! — воскликнул Самдей шагая туда. — Что происходит?

— Правда чтоль ты, Самдей? — еще один конник спешился.

— Я это… Гордей?!

— Ну да.

— Ты его знаешь? — подъехал к Гордею конник в синем мундире, явно из людей герцога Борриамира.

— Знаю конечно. Давно в Пустоши этот отряд ходит.

— Так, осмотри их. Все ли знакомы тебе?

— Сейчас, поглядим, — сказал Гордей.

— Что происходит, а, Гордей? Откуда тут герцогские воины?

— Помолчи ка, Самдей. Так, это ты. А это Лионелл, его тоже знаю… Риа, в нашем городе живет… Космин, Йона, Алин, охотники, знаю их… А это кто такой? — Гордей схватил за плечо Иэнку.

— Это сын Гиллима, который в Пустоши погиб в том году. Парень клятву дал, кости отца найти и похоронить, — ответил Самдей.

— Так… Сын Гиллима значит. А скажи ка мне, сын Гиллима, как твое имя и как зовут вдову Гиллима?

— Я Иэнку, — растерянно ответил парень. — А мама — Айне.

— Хорошо. А в Пустошь ты первый раз пошел?

— Не, не в первый. Я месяц назад здесь был. Один. Отца искал.

Помолчав Гордей ответил:

— Ну он это. Иэнку. Точно.

— Хорошо. А скажите ка, не встречали вы кого по дороге? — спросил воин.

— Кроме волколаков? Только птиц небесных, да кроликов, — хмыкнул Самдей.

— Остроумный, да?

— Простите, ваша милость, — потупился Самдей.

— Хорошо, едем дальше, — всадник тронул поводья и конь пошел прочь. Гордей поспешил к своему коню.

— А что произошло то, Гордей? Кого ищете?

Махнув рукой, Гордей тихо ответил:

— Сэма ищем, племянника Киприана.

— Чегоо?!!

— Сбежал он в Пустошь. Да не один! К нам в Галаш его светлость, герцог Борриамир приехал с друзьями и с послом эльфийским. Так Сэм украл дочку посла и смылся с ней.

— Не может быть! — звонко крикнула Риа. — Чтоб Сэмми такое натворил!

— Мы и сами от удивления чуть не попадали! Да только правда это. А Киприан арестован и сидит под стражей, — уже отъезжая добавил Гордей.

Конники прибавили хода и помчались вперед по равнине.

Проводив их взглядами, охотники посмотрели друг на друга

— Сэм сбежал в Пустошь?! — повторил Космин. — Да как же так то?!

— Добыча наша! Забрать надо, — Самдей поспешил к мешкам. Остальные следом.

— Чем это они так жахнули, по волколакам? — спросил Иэнку. — «Огненным шаром»?

— Нет, это настоящая магия была, — ответил Самдей проводив взглядом всадников. На залитой лунным светом равнине, они выглядели как черные силуэты на фоне неба.

— Я такое видал в столице, — сказал Космин. — Настоящий маг с ними.

— Если маг может всех этих чудищ в момент извести, так почему ж до сих пор в Заброшенный город такие отряды не ходят?

— Это потому, Иэнку, что чудовища — не самое страшное в Заброшенном городе, — ответил Лионелл. — Там, дальше, у самого города, прежние хозяева таких ловушек понаставили, что даже магу не пробраться. Магия у них была особая, наши маги им и в подметки им не годились. Мураки, прежние хозяева города, они и в науках понимали, и в магии побольше нашего.

— А что там за ловушки?

— Ох, — вздохнул Лионелл. — Кто ж знает? Кто их видел, назад не возвращался.

— Пойдем что ли потихоньку? Пока луна светит? — спросила Риа. — Хочется отсюда подальше убраться.

— Пойдем пожалуй. Ну что скажешь, Иэнку, как тебе Пустошь? Небось больше сюда не сунешься?

— Это почему же? Буду ходить. С вами, если в отряд возьмете, дядя Самдей.

— Обмозгуем… Только вот Айне против будет.

— Маме я скажу, что если не с вами, так я сам, как в прошлый раз, один пойду.

— Вот неугомонная душа! — воскликнул Косимн. — Мало тебе, что в тот раз чуть живой пришел! Помолчи уж! В городе решим, как будет. Но запомни — в Пустошь соваться одному не след!

— Да, соберемся у Киприана и проголосуем, — вставил Йона.

— У Киприана теперь не соберешься, — буркнул Самдей. — Слыхали, что воины сказали? Арестован он.

— А я и забыл! — хлопнув себя по лбу сказал Йона. — Вот беда! Как же так то?

— Да один бог знает, что там произошло! — пожала плечами Риа. — Сэм! Вы его помните?! Как о Пустоши говорил, о походах?!

— Да он как старичок был, все только о таверне да новой гостинице пекся. Что б Сэм все бросил и девицу похитил! — воскликнул Йона.

— Ладно, в Галаш вернемся, узнаем, что там приключилось, — протянул Самдей. — Попросимся на постой к людям, может кто примет.

— А зачем проситься? — воскликнул Иэнку. — У нас с мамой и остановитесь!

— А двоих-троих я к себе возьму, — предложила Риа.

— Ну вот и решили, — подвел итог Самдей. — Светает уже. Еще пару часов, и увидим обрыв.

История третья

Сэм и эльфийка

Мы так и не узнали, откуда в нашем мире появились эти существа с фиолетовой кожей.

Просто однажды они пришли и поработили нас. Их было мало, гораздо меньше нас, но справиться с их магией мы не смогли. Так мы стали рабами.

Новых господ мы назвали мураки. Мураки, это по названию морских моллюсков, из которых мы добывали пурпуровую краску, так похожую цветом на их кожу.

Ну а они назвали нас маоки. В переводе на их язык — домашний скот.

Честно говоря, мураки были к нам добры. Насколько господа могут быть добры к своим рабам. Не мучили нас и не убивали. Они даже не морили нас непосильной работой.

Большинство мураков занималось исследованиями. В чести у них были научные и магические эксперименты. Говорят, наизобретали они столько, что будь здоров! Были у них летающие машины, судна, плавающие по рекам без парусов, да много всего!

Одного я не понимаю, зачем им нужно было создавать новые виды животных? И ладно бы создавали смирных лошадок, для перевозки грузов, или несушек, дающих по пять яиц в сутки, или уж в крайнем случае красивых, пушистых зверьков. Так нет же! Существа, созданные ими, были кошмарны. Во сне увидеть самого мелкого из них, так поседеешь. Я до сих пор не понимаю их извращенных фантазий, заставивших насоздавать все эти ходячие кошмары!

Жаль, что у мураков уже не спросишь, для чего все это было сделано. Мне бы было любопытно. Но уже лет двадцать как ни одного мурака в нашем мире не осталось. Умерли все до единого.

Я родился как раз в то время, когда гибли последние из них.

Стоит рассказать о их гибели. Весьма поучительная история.

Говорят, в первые годы, мураки нас опасались, ну а потом расслабились. Они больше всего на свете любили свою науку, а из людей и эльфов стали делать кого-то вроде мажордомов-секретарей. Так мы и проникли в их кабинеты и библиотеки — с их собственного позволения.

Нужно быть справедливым — среди мураков были те, кто понимал, что мы многочисленны и не глупы. Такие мураки резко высказывались против того чтоб хоть кто-то из маоки имел доступ к их знаниям.

Но большинство смеялись над этими страхами. И досмеялись.

Однажды, двое рабов — человек и эльф, сговорившись, придумали интригу. Они здорово рисковали, но все же, им удалось ввергнуть мураков в гражданскую войну. При их уровне знаний война была недолгой, но жестокой. В нашем городке,(я кстати, говорил, что от нашего Галаша, до города мураков десять дней пути, если по прямой?) так вот, говорят, даже здесь были по ночам видны вспышки, а порой вздрагивала земля.

Ну так вот, когда война была окончена, и мураков осталось немного, в дело вступили люди и эльфы. Говорят, хозяева были весьма и весьма удивлены, увидев собственными глазами, что их рабы сумели изучить магию. Так или иначе, вскоре мураки были уничтожены. Все, до одного.

Вы думаете, что сейчас я скажу что-то вроде: а потом люди и эльфы пожали друг другу руки и все мы начали жить мирно и счастливо? Нет, ничего такого. Они сцепились снова. Между собой.

Говорят, что прежде, город мураков был великолепен и богат, как никакой другой в нашем мире. Именно потому, для каждой расы было важно оттяпать этот город себе. Никто не желал делиться, и жить вместе никто не хотел. Да и сейчас, скажи я кому, что люди и эльфы могут существовать в одном городе, меня бы закидали гнилыми яблоками. Хотя я искренне не понимаю что нам всегда мешало. Разной длинны уши? Но это же глупо.

Но вернемся в прошлое. Тогда люди и эльфы сцепились из-за города мураков, и началась вторая война. Она тоже была недолгой и ожесточенной. Никто в ней не победил — убиты были все воины, а город не достался никому.

Глупые люди и не менее глупые эльфы, наводнили город магическими ловушками.

Магию мураков успели изучить лишь несколько человек и эльфов. Поэтому большинство просто повторяло действия своих учителей. Ловушки, изготовленные учениками были очень нестабильны. Они приводили сами себя в действие и убивали без разбора и врагов и своих. Когда воины это поняли, было уже поздно, большинство ловушек зажило собственной жизнью. Они научились самовоспроизводиться и большинство воинов, вскоре покинули центр города и сгрудились у окраин, где было гораздо безопаснее. До тех пор, пока какой-то умник не открыл клетки в лабораториях мураков и не выпустил на свободу всех этих монстров.

Вот честное слово, встретив его, я бы сам ему оторвал голову! О чем он только думал, когда делал это?! Но думаю, после этого поступка, отважный воин прожил недолго. Подозреваю, что он-то и стал первой жертвой монстров, выбравшихся из клеток.

Вскоре после этого, все, кто сражался за город мураков, были убиты. К сожалению, после этой бессмысленной схватки, город стал абсолютно необитаем. Здания разрушены, улицы не проходимы из-за ловушек, появлявшихся в самых разных местах, без всякой логики и порядка. Но до центра еще нужно было добраться, как-то миновав окраины, населенные чудовищами.

К счастью для нас, чудовища остались запертыми в долине. На обрыв взобраться не пытались, жили себе там и нас не трогали. Иначе нам пришлось бы плохо. Выберись эти существа из долины, которую мы теперь называем Пустошью, они бы стали последними хозяевами нашего мира.

Вот тут то мы и подходим к тому, как мураки и их город повлияли на меня. Ведь как я уже говорил, живу я в городишке Галаш, на окраине цивилизации. От нас, до города мураков по прямой десять дней. Городок наш стоит на обрыве. Внизу — долина, та самая Пустошь. По ночам мы часто слышим крики чудовищ. Думаете это останавливает людей и они обходят Пустошь стороной? Ну как же!

Почти сразу же после войны появилась целая каста людей — охотников за сокровищами. Они собираются в отряды и пытаются проникнуть в Заброшенный город. Им не дают покоя рассказы о золоте, валяющимся под открытым небом, прямо на мостовой. О чудесных артефактах и книгах магии, каждый из которых стоит огромных денег. И даже опасности, которыми Пустошь и заброшенный город набиты под завязку, не останавливают их.

Порой, когда ночью, лежа в своей постели, я слышу крик какого-нибудь чудища, донесшийся оттуда, я ворочаюсь и не могу уснуть до рассвета. А каково оказаться там? Но люди все равно лезут в Пустошь не взирая на опасность. Что ими движет? Я этого не понимаю.

Я живу тихой и спокойной жизнью, в гостинице, которую дядя устроил для охотников за сокровищами. Помогаю дяде управлять ей и мечтаю возглавить его дело, когда дядя станет слишком старым.

У меня есть все, о чем можно мечтать — будущее мое определено до самого конца жизни и это прекрасно. А еще я скоро женюсь. Она не красавица, толстовата, да к тому же еще и глупа как пробка. Но зато она дочка старосты нашего городка, а ее брат — начальник стражи. Староста дает за своей дочкой хорошее приданое. Мы с дядей подумали и решили, что если взять те деньги, да немного добавить, то можно построить еще одну гостиницу. Охотников становиться все больше, и того гляди, кто-то еще построит тут вторую гостиницу и нас обскочит.

Мой дядя просватал меня с дочкой старосты. Староста согласился. Через положенное время, вместе с дядей, в дом старосты, поехал и я. До того момента я с этой девицей ни разу не разговаривал, и слава богу! Потому, что говорить с ней трудно — глупее ее, я в жизни не встречал. А вечером, после сватовства, мы с дядей поехали выбирать место для второй гостиницы. Стройку можно начать сразу после свадьбы.

В ту ночь я лег в постель весь в мечтах о новой гостинице. Голова у меня кружилась от радостного предвкушения.

А вот отправиться в Пустошь я не мечтаю. Когда был ребенком, я любил играть с друзьями в охотников за сокровищами. Но с тех пор я вырос, а они нет.

И в этом, я вчера ночью, снова убедился. Я лег в постель, предаваясь приятным мыслям и вдруг услышал, что недалеко от моего окна говорят трое. Видно они присели под старой сливой, что растет у забора. Кажется, что она далеко от дома, но в ночное время, все разговоры, что ведут там, отлично слышно в моей комнате.

Говорили молодые парни, мои приятели. Невольно я прислушался.

Парни говорили об отряде Самдея. Завтра на рассвете его они спуститься с обрыва и уйдут в Пустошь. Я итак это знал — его охотники и сам Самдей, жили в нашей гостинице.

Уже не в первый раз они ходили в Пустошь и пока что им везло. Ну как везло — возвращались целые и невредимые, и даже с добычей. Того что они приносили с собой хватило бы на пару лет безбедной жизни. Или на небольшой участок земли. Достойная плата за то, что они рисковали собственной шкурой? Не знаю, кому как.

Я слушал, как парни под сливой, перебивая друг друга, восхищаются Самдеем и говорят, как бы им хотелось попасть в его отряд.

Глупцы! Почему они не понимают главного — Пустошь, не место для прогулок и никакие сокровища не стоят жизни! Сколько я их таких видел — вооруженных до зубов парней и мужчин, уходящих в Пустошь! У них есть оружие, свитки с заговорами, защитные амулеты, арбалеты. Глядя на них, мне самому казалось, что эти люди непобедимы! Вон как они вооружены. Кто сможет с ними справиться?

Я видел, как они уходят — радостные и воодушевленные, их провожают восхищенные девушки и завидующие парни.

И иногда им долго везет, как отряду Самдея. Они возвращаются целыми и приносят какие-то вещи. Уже то, что они вернулись живыми на мой взгляд неимоверная удача! Но потом что-то случается и ночью в наши окна стучит израненный человек. Я встаю, впускаю его, бужу дядю.

Когда они немного приходят в себя, то рассказывают о том, что случилось. От этих историй волосы встают дыбом, и хоть дядя просит не слушать, я остаюсь и слушаю. Я вообще считаю, что эти истории нужно рассказывать на главной площади.

Подумав об этом я повернулся на другой бок и захрапел. А утром, еще до рассвета, меня разбудил дядя.

Он вломился ко мне в комнату и начал трясти кровать, возбужденно что-то говоря.

— Что такое дядя… — не открывая глаз пробормотал я. Рань была несусветная, обычно я вставал чуть позже, после вторых петухов.

— К нам едет герцог Борриамир! — повторил дядя и я тут же открыл глаза и даже подскочил в постели:

— Что?! Неужели?! Но… зачем?

— Вставай быстрее, Сэмми, — поторопил меня дядя. — Тебе нужно все комнаты на втором этаже подготовить. Нужно все вымыть, выскоблить…

— Поменять белье, починить скрипящие ставни и поставить цветы, — перебил я, натягивая рубаху. — Так зачем же его светлость едет сюда?

— Я не больше твоего знаю, Сэмми, — сказал дядя. — Только что, слуга герцога Борриамира привез письмо. Его светлость пишет, что нужно не менее десяти комнат. С ним его свита и эльфийский посол с племянницей.

— Эльфийский посол?! — не поверил я. После той войны люди и эльфы помирились, но эльфы все равно редкие гости в наших краях. Настолько редкие, что дожив до восемнадцати лет, я еще не видел ни одного.

— Да, эльфийский посол. А зачем они все едут к нам, я не знаю. Его светлость мне не соизволил сообщить!

День мой прошел суматошно. Я помчался в деревню, нанял с десяток женщин. Вооружил ведрами, мылом и тряпками, и мы бросились отмывать номера. Как я уже говорил, в нашей гостинице останавливаются охотники за сокровищами. Люди это простые, неприхотливые. Запросы у них самые скромные — свежая постель, свеча, да бараний бок с чашкой вина.

В комнатах горничные моют полы раз в неделю, и раз в сезон мы моем окна. Всем хорошо. Но сегодня, осмотрев комнаты свежим взглядом, я ужаснулся. Пятна копоти от свечей, потеки жира на столах, паутина в углах. Все это совсем не подходило для герцога. Поэтому я отдал команду скрести все — включая потолки и стены.

Девушки спешили изо всех сил, но многолетнюю грязь так быстро не выведешь, и к обеду, стены все еще покрывали шапки мыльной пены. Подгонять девушек смысла не было — они итак спешили изо всех сил. Я все посматривал в окно, ожидая, что вот-вот, из-за поворота, покажется кавалькада всадников, с его светлостью во главе. К счастью, герцог и его гости где-то задерживались.

К пяти вечера их все еще не было, зато мы уже закончили с помывкой и принялись застилать постели новыми льняными простынями. Я метался между вторым этажом и кладовой, прислушиваясь к шуму на улице.

Когда мы уже расставляли цветы и вешали новые занавески, на дороге послышался шум. Я высунулся в окно и хотел поглядеть на эльфов хоть краем глаза, но меня отвлекли — в крайней комнате рухнула спинка кровати и я помчался туда.

Через некоторое время все наконец было закончено. Снизу доносился многоголосый шум. Это гости и они вот-вот будут здесь. Осмотрев все еще раз, я остался доволен и погнал девушек к черной лестнице, чтоб они не столкнулись с гостями на парадной. Сам же юркнул к себе и переодев рубаху, бросился на кухню. Через двери, я наверняка увижу эльфов! Но я опоздал. К тому моменту, как я добрался до кухни, все гости уже поднялись к себе. Я увидел лишь пустые столы и довольного дядю в белоснежном фартуке. Увидев меня, он широко улыбнулся и поманил к себе.

— Сэмми, ты сегодня молодец. Я провожал гостей наверх, показывал им комнаты. Едва узнал собственную гостиницу. Ты на славу постарался.

— Спасибо, дядя, — разочарованный тем, что не застал эльфов, вяло ответил я.

— У меня есть для тебя еще одно задание. Знаю, ты устал, но тебе все же придется сбегать к молочнику и мяснику. Скажи им, чтоб с утра прислали нам все самое свежее и самое лучшее. Нужен творог, свинина, молоко..

— Хорошо, дядя.

— Постой. Еще скажи им, чтоб в эту неделю не отправляли продукты на ярмарку. Пусть все везут к нам. Все самое лучшее. Объясни, что это для герцога и его гостей.

Я подумал, что ослышался:

— Неделю?!

— Да, именно так, — во весь рот улыбнулся дядя.

— Неделю! — не мог поверить я. — Я то думал, они с утра уедут!

— Я тоже думал так. Но у герцога другие планы. Его светлость привез гостей и эльфийского посла, для того, чтобы показать им Пустошь…

Тут я поперхнулся:

— Что?! Пустошь?!

— Они хотят спуститься и погулять по самому краю.

— Но ты сказал его светлости, насколько это опасно?! — все еще не мог поверить я. Ладно, когда на всю голову больные люди спускаются туда и бродят в поисках собственной смерти, но герцог?!

— Конечно сказал, Сэмми. Но его светлость и так знает обо всех опасностях. Поэтому с ними и приехало столько воинов и магов.

— Все равно не понимаю, — пробормотал я. — Ладно, когда простые люди идут туда ради денег, но герцог!

— У богатых людей свои причуды, Сэм. Им скучно жить, вот они и ищут чем бы пощекотать себе нервы.

— Мда… Ну, это их дело, — пробормотал я.

— Нам повезло, что они приехали, — сказал дядя и потряс возле моего носа увесистым кошелем. — Погляди ка!

— Ого! — присвистнул я, заглянув внутрь. — Да это же серебро!

— Да, и это только задаток! Еще столько же он заплатит в конце недели!

— Дядя, нам хватит не только на гостиницу, — воскликнул я. — Мы сможем купить земли и поставить там свою пивоварню. И свиноферму. Ты подумай, какой доход мы получим!

— Ты один из немногих молодых людей, способных мыслить здраво. Ох, видела бы тебя твоя мать! Она бы тобой гордилась! Ты вырос таким, как она и мечтала… — он отвернулся и прижал к лицу рукав.

— Ну все, беги. Уже темнеет, и скоро все лягут спать.

А я, выйдя из таверны, сжал амулет на шее. Единственное, что осталось мне от матери на память.

Родителей своих я никогда не видел. Знал, что моя мать была родной сестрой моего дяди.

Однажды, на ярмарке она познакомилась с кузнецом из соседнего городка, вышла замуж и уехала к нему. Дядя говорил, что они жили они очень хорошо и дружно. Пока мой отец не заболел и не умер. Тогда, бедная моя мама, продала кузницу и перебралась жить обратно, к брату. К сожалению, все это — потерю моего отца, продажу имущества и долгий переезд, ей пришлось пережить как раз тогда, когда она носила меня.

В родной Галаш она добралась уже очень больной, за день до родов. Дядя говорил, что она очень горевала и тосковала по отцу. Может быть поэтому во время родов она умерла, оставив мне немного денег и амулет, который я не снимал ни разу в жизни.

Немного подумав, дядя решил на те деньги открыть в Галаше гостиницу. Тогда охотники за сокровищами только-только начали ходить в Пустошь.

Многие смеялись над дядей и считали, что он разориться. Но вышло по другому.

На следующий день я встал еще до рассвета. Спустился вниз, разбудил кухарок и горничных, растопил печь. Принял у мясника и молочника продукты, тщательно проверив их качество. Кухарки вовсю уже месили тесто для свежего хлеба к завтраку. Я велел им добавить ванили. Этот аромат кому хочешь понравиться. Жаль только, что ваниль эта дорогая штука, каждый день ее в хлеб не положишь. А вот для его светлости — в самый раз.

К тому времени уже рассвело. Я решил проверить, как там кони его светлости. Открыл дверь, ведущую на задний двор. Лучи всходящего солнца, ударили мне в лицо. Я прикрыл глаза. Открыл их и замер, ослепленный увиденным. В один миг я забыл кто я и зачем живу на свете. Все, что раньше занимало меня — гостиница, женитьба, гости, все отступило куда-то, забылось, растворилось в рассветных лучах, сквозь которые я увидел ее.

О боги! Как она была прекрасна! Да была ли она на самом деле, или это видение? Я протер глаза, моргнул и снова увидел тонкую фигурку в невообразимом розовом платье. Каскад золотых волос, в которых будто бы запуталось солнце. Да нет, ее волосы и сами источали золотое сияние.

Девушка тихонько пела. Я слышал в переливах ее голоса и звон весеннего ручья, и птичий гомон в рассветное утро, и звон дождя в пыли. И не я один — все окрестные птицы слетелись на наш задний двор, расселись на ветках старой сливы и подпевали ей. Девушка подняла руку. Какая-то пичуга слетела вниз, села ей на рукав и залилась песней. Солнечный луч просветил насквозь нежно розовый рукав и я увидел тонкий изгиб ее руки сквозь платье.

Птицы выдали меня — увидев, что я вышел во двор они улетели на верхние ветки. Девушка замолчала и повернулась. Я увидел ее глаза. Я замер. Забыл, как дышать. Мое сердце рухнуло вниз, а потом подскочило и забилось где-то в горле.

Она шла ко мне улыбаясь, в розово-золотом сиянии, и я услышал:

— Доброго утра. Я и не знала, что тут еще кто-то не спит. Я — Эллориэль. Мой дядя — эльфийский посол.

Вот когда я пожалел, что ни разу прежде не ходил в Пустошь! Как бы мне хотелось ответить ей что-то вроде: «А я — Сэмюэль Орни, великий охотник за сокровищами. Я сотни раз ходил в Пустошь, знаю ее как свои пять пальцев. Сражался с чудовищами много раз. Не хотите ли послушать рассказ о моих приключениях?»

Вместо этого я пробормотал:

— Простите, что нарушил ваш покой. Я племянник хозяина этой гостиницы. Работаю тут. Еще раз простите… — я повернулся и хотел пойти назад, совершенно забыв, ради чего выходил во двор. Но тут она рассмеялась:

— «Племянник хозяина этой гостиницы», это слишком длинный титул. У вас есть имя покороче? Меня все друзья называют Лори. Вы тоже можете так меня звать.

Я повернулся к ней. Она что, разговаривает со мной?? Ведь я же сказал, что я всего лишь местный трактирщик. Я ответил:

— Мое имя Сэм. Сэмюэль Орни, госпожа.

— Эллориэль, — лукаво улыбнулась она. — А вы давно тут живете?

Я смог только кивнуть.

— И Пустошь, наверное, видели не раз?

Я опять кивнул, чувствуя себя идиотом, но девушка почему-то этого не замечала.

— А вы, наверное, и окрестности хорошо знаете? Я столько слышала о Пустоши! Мне так любопытно на нее взглянуть!

— Окрестности… да, я их немного знаю, — выдавил наконец я.

— О, здорово, — обрадовалась девушка. — А что, если сегодня, после ужина, вы мне покажете все тут?

Сперва я не понял ее. Она что, приглашает меня прогуляться?? Девушка смотрела на меня и ждала ответа. Я проговорил:

— После ужина? Я покажу. Даже с удовольствием.

— Вот и прекрасно, Сэм! Тогда после ужина я вас буду ждать за воротами. Чтоб никто не видел, как мы встретимся.

Она прошла мимо, обдав меня запахом духов и шелестом шелка, и скрылась в таверне. А я остался стоять столбом. Сердце билось и весь мир казался мне прекрасным. Сотни самых разных мыслей промелькнули в моей голове. Странные надежды…

Нужно ли говорить, что в тот день от меня было мало толку? Я все забывал и путал. Послал одной даме вместо легкого вина, бутылку крепкой медовухи. Забыл сказать прачке, чтоб срочно постирала камзол его светлости.

В довершение всего, вечером, когда гости спустились на ужин, я, увидев Эллориэль, наскочил на служанку и опрокинул поднос. Тарелки с кушаньями разлетелись по полу. Я стоял и смотрел, как все вокруг, и его светлость, и гости, и Эллориэль, смотрят на меня. Я покраснел. Тут подскочил дядя. Схватив меня за руку, он улыбнулся гостям, громко извинился и поволок меня прочь из зала.

Загнав в подсобку, прижал к стене:

— Сэмюэль! Что с тобой такое?! Если бы я не знал тебя, то решил бы, что ты самый глупый и злой юноша на свете! Ты будто специально вредишь!

Волна стыда накрыла меня и на миг я, прежний, вернулся. Да что же такое я делаю??

— Прости, дядя! Я сам не свой сегодня с самого утра! Сам не пойму, что со мной! Это началось утром, после того, как я вышел на задний двор…

— Так тебе нехорошо? — перебил меня старикан. — Неужели ты заболел? Ах, как не вовремя! Но если ты болен, то лучше тебе пойти в свою комнату и немного полежать. Отдохни, надеюсь к утру тебе станет лучше. Ты ведь видишь, что у нас тут творится и как ты нужен мне.

Так что я пошел к себе и в тот миг думал, что и в самом деле, поднимусь наверх, лягу спать, а все глупости выкину из головы. Но потом я вспомнил ее лицо и понял — не пойти я не смогу.

Я лежал и ждал, прислушиваясь к звукам из таверны. Вошла служанка и поставила поднос с едой возле моей кровати. Я не смог проглотить ни кусочка. Наконец в зале начали отодвигаться стулья — значит гости закончили ужин и расходятся по комнатам. Я встал с постели и вылез в окно. Прошел под старой сливой, миновал пустую улицу. Перелез через забор, огораживающий город с севера и выбрался на дорогу. Спустя несколько минут я был уже недалеко от ворот. Замер, ожидая ее появления. Сердце колотилось, как дурное. В голове — ни одной мысли.

Вскоре появилась она. В платье цвета вечернего неба. Маленькие искорки вспыхивали на рукавах, на подоле, на груди. Словно небесные звезды опустились к ней на платье. Я снова застыл, любуясь ее движениями, золотом волос… Эллориэль рассмеялась и подошла ко мне. Взяла под руку и сказала:

— Веди меня, Сэмми! Я хочу посмотреть Пустошь! Откуда мы спустимся?

— Что вы, госпожа! В Пустошь я вас не поведу, там слишком опасно! Тем более в ночное время!

— Ах, ну что ты! Мне так хочется!

Но я уперся. Если бы она попросила меня влезть на пожарную башню и спрыгнуть оттуда, я бы это проделал с радостью. Да что угодно ради нее! Но спуститься с обрыва и бродить там среди деревьев, в ожидании чудовищ?! Ну уж нет. Об этом я ей и сказал.

Эллориэль расстроилась и я тут же предложил ей поглядеть на Пустошь сверху, с обрыва.

— Это безопасно, да и вид открывается отличный, — проговорил я, испугавшись, что она сейчас уйдет.

Подумав, Эллориэль согласилась, и мы пошли туда, где над поросшим кустарником обрывом, чуть вперед выдавался каменный язык. Эллориэль завороженно вдохнула, когда увидела открывшуюся картину. Перед нами расстилалась равнина, залитая лунным светом. На много миль — деревья и кустарник, ни огонька, ни намека на человеческое жилье.

Я расстелил свою куртку и предложил девушке присесть на самом краю.

— Я знаю про Пустошь много интересного. И если вы хотите, я расскажу вам про нее.

Когда она присела рядом, я поблагодарил бога за то, что всегда внимательно слушал охотников и теперь мне есть чем блеснуть.

Я показал ей серебристую ниточку Мары, едва видную в темноте. Отсюда многоводная река казалась не толще ручья. Рассказал о том, что Пустошь — это степь, поросшая кустарником, лишь кое-где там встречаются рощи. А вот здесь, под обрывом, растет настоящий лес.

В этот момент снизу донесся звук цикады. Девушка вздрогнула и чуть придвинулась ко мне:

— Что это?

Я ответил тихо и таинственно:

— Возможно, это стрекот. Хотите, расскажу вам, что случилось с одним отрядом, который его встретил?

— А оно… не заберется сюда?

— О нет, тут высоко, — успокоил я ее.

— Расскажи мне, Сэм…

— Однажды отряд охотников, который вел очень опытный человек, не раз ходивший в Пустошь, возвращался домой. Им повезло с добычей, но до дома было еще очень далеко. И вот, вечером, они решили остановиться на привал. Они уже укладывались спать, когда услышали такой вот звук. В Пустоши любой незнакомый звук — сигнал опасности. Поэтому они решили, что лучше будет уйти оттуда.

Вскоре звук пропал. Люди снова стали останавливаться на ночлег. Но едва они сложили вещи, как вновь услышали его. Что было делать? Охотники собрались и снова пустились в путь. Они шли до рассвета, стараясь идти как можно быстрее. Но едва они остановились и закрыли глаза — звук нагнал их снова. Было утро и они решили посмотреть кто это их преследует. Они устали после бессонной ночи и подумали, что смогут одолеть то существо.

Их преследовало чудовище не меньше трех метров в высоту, покрытое плотной костяной броней, с узкими щелями вместо глаз. Едва увидев их, чудовище заревело и прибавило шагу. Им снова пришлось бежать, потому, что они поняли — им не одолеть его.

Так продолжалось еще целый день. Чудовище не отставало, и кажется, ему была неведома усталость, а вот охотники уже едва шли. Наконец не выдержал самый старый из охотников. У него просто кончились силы. Тогда они бросили все вещи — спальные принадлежности, сменную одежду, одеяла и посуду. Бросили даже добычу потому, что не могли больше все это нести. Так они смогли продержаться еще день. К закату силы кончились у всех. Уже двое суток они не спали и лишь напряженно шли. Им пришлось принять бой. Их было десять человек, все хорошо вооруженные, сильные парни и мужчины.

Чудовище настигло их и набросилось, ударом лапы сразу убив двоих, а все их удары — мечами и магией были для него словно детские тычки. Даже заклинание «ледяного копья», за которое они заплатили огромные деньги, разорвавшись перед мордой чудовища, не причинило ему вреда. Лишь разозлило.

Вскоре все они были мертвы. Только Самдея при взрыве «ледяного копья» отбросило в сторону. Он потерял сознание, а когда очнулся, увидел лишь мертвые тела. Стрекот ушел, не заметив его. Ему повезло остаться в живых. На лице у Самдея до сих пор остался шрам, напоминание о той истории.

Тут я почувствовал на щеке дыхание Эллориэль. Как-то так вышло, что теперь она сидела прямо возле меня. Внизу снова застрекотали цикады и она, вздрогнув прижалась ко мне всем телом.

— Какой ужас! Это Самдей, наверное больше никогда не ходил в Пустошь?

— Ну что ты! Едва поправившись, Самдей снова пошел туда. И до сих пор ходит. У него теперь свой отряд и он — самый удачливый из охотников. Сейчас он там, внизу. Ушел сегодня утром.

— Ох, я бы никогда туда не пошла! — проговорила она и я несмело обнял ее, словно хотел успокоить. Она не отстранилась, а я сидел, замерев от счастья, всем телом ощущая ее близость.

В этот миг, самый лучший миг в моей жизни, когда я мечтал, чтобы она сидела рядом со мной вечность, я услышал крик:

— Сэм! Сэмми! Где ты?! Сэмми, отзовись!

Я узнал голос Арно, моего приятеля и сморщился — как не вовремя!

— Сэмми! — он выбрался на обрыв и Эллориэль отодвинулась и вскочила на ноги. От досады я даже не сразу понял, что он сказал, а когда до меня дошло, я тоже вскочил, как ошпаренный.

— Тебя ищут воины герцога! Говорят, что ты украл племянницу эльфийского посла! Дядя Киприан арестован, а тебя ищут! Беги!

В темноте я увидел приближающиеся силуэты.

— Беги же, беги! — толкнула меня к обрыву Эллориэль. — Спасайся!

Сперва то я хотел остаться и все объяснить, но стоило ей толкнуть меня, как я тут же рванул к обрыву.

Силуэты приближались и Арно крикнул:

— Он там! Туда побежал! — указывая в другую сторону, а я скатился с обрыва и полез вниз, цепляясь за корни и выступы.

Наверху раздавались шум и возня. Что там такое? Эллориэль почему-то молчит… Стоит ей сказать хоть слово, все поймут, что я не виновен, — думал я карабкаясь вниз.

Вскоре я стоял под обрывом. Высоко в небе мигали крошечные звезды, а вокруг темнели деревья. И тут я понял… что стою там, где не собирался оказываться никогда в жизни! В Пустоши! Да как это случилось?! Я готов был заорать от ярости и горя. Одно хорошо — меня не занесло далеко, в Пустошь, я стою прямо под обрывом, значит, здесь почти безопасно.

Я прислушался к тому, что происходит наверху. Вроде тихо, но что, если там оставили часового? Чуть дальше есть еще одна тропа. Если подняться по ней и найти Эллориэль… при мысли о ней на сердце потеплело. Так вот, я найду эльфийку, и мы вместе пойдем к его светлости. Он успокоиться, освободит моего дядю и все будет хорошо. Составив такой план, я, буквально на ощупь пошел вперед, стараясь держаться у самого обрыва. И сам не заметил, как вдруг оказался далеко от него.

В темноте я как-то забрел вглубь рощи и теперь, куда бы не оглянулся, вокруг были видны лишь силуэты деревьев. Что-то скрипнуло. Я похолодел и замер. Что это?

— Конечно чудовище! — ответил я сам себе. Что еще может быть тут, в Пустоши?!

Шорох раздался снова, гораздо ближе, и вдруг я увидел, как между черных стволов мерцает слабый свет. Сперва я не поверил — откуда? Что может светиться тут, в мрачной Пустоши, где даже отряды охотников не рискуют зажигать огня?

Но свет все приближался. Он словно плыл в воздухе. Все ближе, ближе… И вскоре я увидел человеческую фигуру. В воздухе, над ней, плыл магический огонь.

— Сэм! — раздался знакомый голос. — Сэмми?!

О боже, это она, Эллориэль! Я бросился к ней. Какая же она хорошая, добрая, что не бросила меня в беде, пришла за мной!

— Эллориэль! Я тут!

Эльфийка повернулась ко мне и я увидел, как она подняла руку, и прошептав слова, сделала движение. На меня дохнуло холодом. Я почувствовал, что весь день у меня половина мозга не работала. А вот теперь все вернулось на место.

Я посмотрел на нее. Аура света, которой прежде была окутана в моих глазах Эллориэль, куда-то исчезла. Я увидел, что волосы у девушки не золотые, а обычные, русые. Что они не струятся по ее спине каскадом, а висят, собранные в жидкий хвостик. Глаза у нее тоже оказались не такими выразительными, как мне казалось. Да вообще все в ней в миг изменилось. Я похлопал глазами. От чувства влюбленности, что недавно окрыляло меня, тоже не осталось и следа. Я вспомнил, как перебирался через стену, ради встречи с ней, как бродил по таверне потерянный, весь в мечтах и удивился — я ли это был? Что со мной случилось?! И тут до меня дошло!

— Морок! Ты навела на меня морок и приворожила! Да?

— Ну наконец-то ты понял! — усмехнулась она. — С тобой так скучно, Сэмми! Я думала, ты хоть будешь сопротивляться!

— Зачем ты это сделала? — не мог понять я. — Чем я тебе мешал?! Что тебе вообще от меня нужно?!

— Ты — сплошное разочарование! — проговорила она, обходя меня по кругу и рассматривая, словно лошадь на ярмарке. — Я столько готовилась к этой встрече! Училась! Старалась! Надеялась встретить достойного противника, и что?!

— Ну простите, что разочаровал, ваша милость! — сказал я копируя речь селянина из захолустья. Поклонился, коснувшись рукой земли.

Качая головой она смотрела на меня с таким видом, будто перед ней умственно отсталый:

— Ты хотя бы понял кто я? Нет? Ну хорошо, скажу прямо. Я — Эллориэль. дочь Саммирата из рода Ледяных Слез!

— Давай просто пойдем домой, — предложил я. — Я не стану никому рассказывать, что ты использовала привороты и мороки. Обещаю.

Она усмехнулась и воздела руки к небу:

— Да как такое может быть?! Неужели ты ничего не знаешь?!

Она сумасшедшая, понял я. Ну точно. О бог мой! Мало того, что меня занесло в Пустошь, так еще и с чокнутой эльфийкой, которая к тому же владеет магией! Красота!

— Хоть что-то ты о себе знаешь?

Я не понимал, чего она хочет.

— Давай, Сэм, отвечай!

Я вспомнил, что с чокнутыми не спорят, вроде они от этого нервничают. Например наш городской сумасшедший очень волнуется от этого. И ответил, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Эллориэль, я не знаю, что ты хочешь узнать, вобщем-то ничего замечательного во мне нет…

— Ты хотя бы знаешь кто твои родители?

— Они умерли. Давно. Мама была младшей сестрой дядюшки Киприана. А отец — кузнец из Фешети. Это неподалеку от Галаша. Мой отец умер от простуды и тогда мать продала все имущество и перебралась обратно к брату. Но от горя и слабости она во время родов умерла…

— Господи, какой бред! — воскликнула Эллориэль воздев руки к небу. — О боже, ну что мне делать?! Я ждала встречи с равным противником, а вместо этого встретила полудурка, не знающего даже кто он такой!

Хоть она и была сумасшедшей, слова о полудурке меня задели и я сказал:

— Спасибо. Может я и дурак, но ты сама просила, чтобы я рассказал тебе свою историю и…

— Это не твоя история и это не твои родители! — перебила она меня, а я присвистнув подумал, что она точно того… Эх, зачем же ее выпускают на улицу??

— Твое имя — Сэмюэль Гэллерси. А твоего отца звали Аннорд Гэллерси. Ты знаешь кто это?

Я покачал головой и дождался смешка:

— Ну как можно этого не знать?! Аннорд Гэллерси и Саммират из рода Ледяных Слез вместе, подняли то восстание, благодаря которому мы все сейчас свободные люди, а не рабы мураков!

— А, так это они провернули ту интригу, из-за которой перевелись мураки?

Она прыснула, услышав мою формулировку:

— Именно. И этот великий человек был твоим отцом…

— Мой отец — кузнец из Фешети, — оборвал ее я. Чокнутая она, или нет, я не стану все это слушать.

— Да? Ты в этом уверен? Ну хорошо. Твой отец кузнец, а твоя мать — сестра твоего дядюшки, того толстяка?

Я кивнул.

— А ты знаешь, что написано в метрических книгах города Галаша?

— Что?

— Что у твоего дядюшки никогда не было ни сестер, ни даже братьев, вот что!

— Ты лжешь! — пробормотал я.

— И зачем мне это? Ты думаешь, мне слишком скучно жилось в Эллинии и вот я приехала сюда, чтобы убить простого крестьянина?

Я молчал. Мысли носились в голове, как стая вспугнутых птиц.

— Ты мне не веришь, — поняла она. — Хорошо. Тогда скажи мне вот что. Твой дядя родился в семье крестьян, всю свою жизнь пахал землю и вдруг у него появилась гостиница. Откуда он взял деньги? В огороде выкопал?

— Все просто — хмыкнул я. — Моя мать продала имущество после смерти отца и отдала эти деньги дяде, а он…

— Твоя мать продала имущество простого кузнеца, и этого хватило, чтобы построить двухэтажную гостиницу? С таверной на пятьдесят человек? С двумя конюшнями? Сараями, пристройками, прачечной? Что ж это за кузня была? — насмешливо спросила она. Я молчал. Мне было нечего сказать потому, что я сам впервые задумался об этом. Действительно…

— Я расскажу тебе правду о тебе, Сэм, — пообещала эльфийка. — Слушай. Твой отец был величайшим из людей. Смелым и хитрым. Он, вместе с моим отцом извел всех мураков и благодаря этому мы свободны. Твоя мать носила тебя под сердцем, когда в Заброшенном городе началась война. Твой отец отправил ее прочь, чтобы она родила в спокойной обстановке. Она добралась до Галаша и на свет появился ты. Никто не знал тогда, что после того, как мураки будут уничтожены, твой отец решиться на предательство и убьет своего лучшего друга, моего отца, Саммирата из рода…

— Э, погоди! — попросил я. — Ты говоришь, что этот самый Аннорд…

— Твой отец!

— Ну, пусть так. Что он убил своего друга, твоего отца, так?

— Да, — сверкая глазами крикнула она. — Именно так! Он убил его! Предательски! И за это я отомщу — я убью тебя!

— Ладно, ладно, — подняв руки вверх сказал я. — Только скажи, откуда ты знаешь, что мой отец предал твоего? Тебя ведь там не было?

— Ты… ты издеваешься! — воскликнула она. — Каждый ребенок, все кто знают историю нашего народа!

— При чем тут твой народ? Откуда ты знаешь, что Аннорд — предатель?

— Мой отец писал об этом своему брату! Я читала эти письма!

— То есть, сама ты не видела этого и там не была? — ехидно спросил я.

— На что ты намекаешь? — закричала она. — Только попробуй сказать, что мой отец — лжец!

— Давай я тебе лучше расскажу историю про Маришку, дочку сапожника?

— Ты мне зубы заговариваешь?!

— Нет, ну что ты! Так вот, Маришка. Хорошая была девушка, честная и добрая. Щенков бездомных кормила и странников, в храме пела. И вот однажды говорит она, что ее сын мельника испортил. Ну отец Маришки тут же к мельнику. Так мол и так! Твой сын негодяй и все такое. Сын мельника, Нико, в хоре не пел и странников не кормил. Может потому его никто не послушал, когда он говорил, что не трогал Маришку. Поженили их в ту же неделю. Нико в храме священнику сказал, что не согласен жениться и что он Маришку не портил, но мельник ему подзатыльник отвесил и за ухо к аналою подвел. Так и поженились. А через девять месяцев, родила Маришка черненького мальчишку. Черненького, как смола. Тут то и вспомнили все, что как раз перед тем, как оказалось, что ее сын мельника испортил, в Галаш торговцы с юга приезжали. Черные все, курчавые…

— Ты на что намекаешь?! — выслушав мой рассказ заорала Эллориэль. Я пожал плечами:

— Вобщем то ни на что. Но если ты сама не видела, то и знать не можешь наверняка.

— Мой отец был честным человеком!

— Как раз так Маришкин отец и говорил: моя дочь — честная девушка!

— Все! Я тебя точно убью! — взревела она и магический свет вспыхнул поярче и замигал — в такой она была ярости.

— Хорошо, но ты должна понять почему твои слова у любого бы вызвали сомнения. Ты — дочь своего отца. И если ты лжешь постоянно, то что люди о твоем отце подумают?

— Это когда же я лгала?!!

— Да ты приехать не успела, как задурила меня мороком, да приворотом. Это не обман? Хотя я конечно понимаю почему ты это сделала…

— Это не одно и тоже!!! Я ждала, что ты — маг!! Я ждала, что ты будешь равным противником, а не тупым крестьянином!!

— Я понимаю! — проговорил я подняв руки успокаивающим жестом. — Нет, я правда понимаю, Эллориэль! Без мороков и приворотов у тебя бы не было ни одного шанса завлечь меня…

— Что ты имеешь в виду?!

— Ну как ты без морока, смогла бы еще привлечь внимание парня? Волосы у тебя ужас просто — как мышиный хвост, жидкие и серые. Глаза маленькие, тусклые… Щеки висят и фигура…

— Чтооо?!

— Я думал ты знаешь, что ты уродина! — сделал я удивленные глаза. — Ох, прости! Не надо мне было все это говорить!

— Еще одно слово! Еще только одно слово и я убью тебя! А вообще-то так и лучше! Давай, выбеси меня! Скажи еще что-нибудь! Чтоб мне совсем не было жалко тебя!

— Ну хорошо, — проговорил я тихим голосом и сел на землю. — Всего лишь еще одну историю и можешь делать что угодно. — Голос мой теперь потек, как мед. Я опустил голову, стараясь сделаться как можно менее заметным. Стать неподвижным, тихим.

— Слушай, это очень интересная история. Однажды, лет пять назад, в Пустошь ушел отряд Чолана. Им повезло и они нашли много хорошей добычи. На обратном пути они немного сбились с пути, убегая от чудовищ, и вышли к обрыву не там, где всегда поднимаются охотники, а немного в другой стороне. Там тоже была роща, как и здесь.

— Уже настала ночь и они устали. К тому же они были у самого обрыва, чудовища тут почти нет, и они расслабились. Дом был так близко, стоило лишь подняться наверх…

— Ты уверен, что сейчас подходящее время? — перебила меня Эллориэль и я ответил:

— Да, да, самое подходящее! Так вот, они расслабились и даже разожгли костер. Хотя в Пустоши охотники обычно этого не делают — чудовища, не простые звери, их огонь привлекает, а не отталкивает.

Так вот, они сидели у костра, ели и разговаривали.

Порой им казалось, что ветер доносит до них чьи-то стоны, но стоило им прислушаться, как все стихало. Так прошло некоторое время и наконец один из них запел песню. Вот так, — и я тихонечко пропел куплет, а Эллориэль недоуменно на меня смотрела.

— И когда он закончил песню, они услышали тихий стон, похожий на скрип дерева. Так скрипят старые стволы, когда ветер гнет их…

Она завертела головой в разные стороны потому, что вдруг тоже услышала то, что я слышал уже давно — слабые скрипы и стоны. Ничего не увидев, повернулась ко мне и вопросительно на меня взглянула. Кажется, она начала понимать.

— Так вот, выжил из всего отряда лишь один — тот, кто пел, — продолжил я тихим, мелодичным голосом, словно сам пел песню. — Кто же мог знать, что в рощах, прямо под обрывами обитают чудовища, которые любят темноту и тишину? Их раздражает яркий свет и громкие голоса. При этом они любят звуки музыки и песен, поэтому часто бродят в роще под обрывом, прислушиваются к звукам, доносящимся сверху. Им нравиться, когда люди поют… Но когда кто-то спускается вниз и начинает кричать, или зажигать здесь свет… Они злятся. За это их стали звать тишками. Тишка! Будто домашний кот…

Что-то всхлипнуло и застонало очень близко, и подскочив, Эллориэль повернулась туда:

— Что это?! Кто тут?!

— Это тишка, — тихо ответил я. — Он здесь уже несколько минут. Пришел на яркий свет. И твои крики ему не нравятся.

Я лег на землю и тихонечко запел под нос колыбельную. Ту самую, что пела для меня мама, когда еще носила в животе:

— Спи мой мальчик дорогой, буду я всегда с тобой.

— Будешь ты большим и смелым, будешь ты всегда при деле…

Стон будто пронесся над нами, окутал поляну. Он шел отовсюду сразу. О боже! Помоги мне!

Эллориэль закричала, вот глупая!

— Сэм! Ты все-таки обманул меня! Приманил чудовище! Ну ничего! Я разделаюсь с ним, а потом и с тобой! Ты сдохнешь! Сдох…

Раздался треск и крик Эллориэль. Крик перешел в визг, внезапно что-то хрустнуло, крик резко оборвался и магический свет погас. Значит тот, кто поддерживал энергию заклятья, больше не имеет никакой энергии. Я вздохнул поглубже и снова запел под нос:

— Синий город за рекой, принесет тебе покой.

— В нем ты истину узнаешь, всех сильней на свете станешь…

Тот охотник, единственный, что спасся от тишки, рассказывал в нашей таверне, как он все продолжал петь, даже когда тишка выскочил на поляну. Даже когда растоптал костер и переломил надвое Чолана и бросился на других. Он говорил, что все пел и пел, и не мог остановиться, как переклинило от ужаса, и чудовище подошло к нему, понюхало и ушло, оставив в живых.

И вот я лежал на животе, в кромешной тьме, пел и слышал приближающиеся шаги. Говорят, тишка огромен — метра два, не меньше.

Почему он двигается так бесшумно, думал я, продолжая напевать колыбельную.

— Тихо, тихо, спи мой Сэм, станешь взрослым ты совсем.

— Всех на свете покоришь, свою маму удивишь…

Лапа опустилась на землю возле моей головы. Я слышал шумное дыхание чудовища. Более того, я чувствовал тепло его дыхания. Как бы со стороны я увидел это: вот я лежу на земле, а надо мной склонился огромный монстр и обнюхивает меня. В голове помутилось и я потерял сознание.

История четвертая

Побег из Галаша

В Галаш Самдей и его охотники вернулись на рассвете, на следующий день после того, как встретили солдат его светлости, разыскивающих Сэма в Пустоши.

После этой встречи Самдей как-то вдруг помрачнел, и чем ближе они подходили к Галашу, тем мрачнее он становился. Итак то немногословный, тут он сделался совсем уже молчуном и даже на вопросы отвечал через раз.

— Видимо он так из-за Киприана расстроился, — проговорила Риа Космину, когда тот выразительно поглядев на командира перевел взгляд на нее. — Они же с детства друзья были…

У ворот, не смотря на ранний час топилось много народу. Стражи осматривали каждого, кто входил, а уж выходящим было еще сложнее — их осматривали с особым пристрастием, только в рот не заглядывали.

— Неужто они думают, что Сэм в город вернется и встанет у ворот, после того, как эльфийку украл? — прошептал Йона и встал в конце очереди.

— Ежели что, простите меня. Не хотел я зла ни вам, никому другому, — вдруг сказал Самдей глядя на стражей.

— Ты о чем это толкуешь?! — повернулся к нему Лионелл, но тут их окликнули: из группы стражников показался Борко, тот самый, кому в день своего ухода в Пустошь они рассказали о приезде герцога.

— Самдей! Что там встал? Давай, иди сюда и своих веди! Нечего там в очереди киснуть!

Люди вокруг заворчали, но Борко прикрикнул:

— Кто тут недовольный такой? Люди из Пустоши идут, голодные, усталые! А вы и погодить можете!

— Ну вот и добегался… — пробормотал Самдей и пошел к воротам с таким видом, словно его там должны были расстрелять. Переглянувшись, охотники подались следом.

— Здорово, Самдей! Как дела? — поприветствовал его Борко похлопав по плечу. — С добычей?

— Не без того, — выдохнув сказал Самдей и хлопнул по мешку, висящему за плечами. — И добычу принесли и кости Гиллима.

— Ну добро, добро, проходите. Эй, пропустите их! — крикнул он вперед. — Это свои.

— Не так быстро, господа, — заступил охотникам дорогу высокий человек в плаще. С первого взгляда никто не разобрал парень это, или девка — волосы длинные, ниже плеч, светлые и чистые, будто только вымыл. Голос тоже певучий, высокий.

— Это ж… эльф! — воскликнула ошарашенно Риа.

— Меня зовут господин Риорданно, — поморщился длинноухий. — Почему люди такие хамы? Я ведь не ору «это ж человек!», увидев вас!

— Оскорбить вас, господин, она не хотела, — шагнул вперед Лионелл. — А я вот не пойму, почему вы вдруг в Галаше свои порядки наводите? Вроде тут не Эллиния?

— Эй, потише! — шагнул Борко между ними. — Отойдите ка, господин Борано!

— Риорданно, — поморщился эльф.

— Ну я так и сказал, — отрезал Борко и усмехнувшись краем губ, сказал Лионеллу:

— По распоряжению его светлости, десяток эльфийских стрелков помогает нам на воротах. Особое положение — эльфийская девица украдена. Ладно, проходите.

И снова эльфу:

— Это жители нашего города, господин Варана! Я за каждого могу поручиться лично. К тому же они из Галаша вышли еще до того, как сюда его светлость приехал. Я сам их и провожал.

За воротами к ним бросилась Айне и повисла на Иэнку обнимая его и целуя, словно он вернулся с того света. Потом бросилась к Самдею и поливая слезами его куртку начала благодарить.

— Да полно тебе, Айне, что ты, — оторвав от себя женщину сказал он и улыбнулся краем губ. — Расскажи лучше, что тут без нас случилось?

— Может сперва до дома дойдем? — спросила Риа.

— Дойти успеем, не в Пустоши ведь. Давай, говори, Айне.

Обрадованно глянув на Самдея, женщина начала:

— Ой, что тут было то! Ох что! Приехал значит, его светлость. Такой роскошный! Уж слов нет какой! Свиты, свиты сколько было! И воинов отряд. Все важные такие, гладкие, на конях с узорными уздечками. И с ними эльфы…

— Ты давай, ближе к делу, мам, а то так до вечера не закончишь, — перебил ее Иэнку.

— Ну а я что? Я о деле, — поправилась Айне. — Давайте от ворот то отойдем! Так вот, — продолжила она, — Приехали они, такие все раскарсавцы. В тот вечер мы их и не видали — в гостиницу к Киприану они заехали и все, спать легли. На другой день на прогулку отправились. Его светлость на белом жеребце с золотой уздечкой, а с ним эльфы. Уж такие! Ни на кого не похожие!

— Айне! — хмыкнул Йона и женщина, виновато глянув и поправив волосы продолжила:

— Ну вот и все что было то. Прогулялись они, в гостиницу вернулись и ужинать пошли. А через три часа — тревога на весь город. Воины кричат, бегают, всех хватают. Ужас!

— Что ужас то?

— Да никто и не понял что! Все кричат, бегут! Будто бы Сэм у эльфийского посла дочку украл и сбежал с ней! Это Сэм то! — усмехнулась женщина. — Вы как хотите, а я до сих пор не верю!

— Да уж, странно это, — согласился Лионелл. — Сэм украл девицу! Смешно ей богу!

— А что смешного то, Лионелл? — обратился к нему Йона. — Сэм — парень молодой, здоровый. Увидел красивую девушку и вот, не выдержал!

— Сэма когда девки интересовали? Что ты несешь то?! — возмутилась Айне. — Ты вспомни его! Такой смирный, почтительный! Всегда возле дяди, работает день деньской, никакими глупостями не занимался, такой парень золотой! Утешение любой матери такой сын, — сердито зыркнув на Иэнку закончила она.

— Я не говорил, что Сэм не почтительный, — начал Йона. — Я говорил, что против природы человеческой не попрешь. Сколько ее не прячь, сколько не зажимай, все одно — вылезет. Вот и Сэм…

— Я скоро приду, ребята, — прервал его Самдей. — Вы идите, а мне тут надо сходить…

— Куда ты, Самдей? В темницу пойдешь? — участливо спросила Риа.

— Схожу, — кивнул Самдей сняв мешок с плеч:

— Возьмите кто-нибудь с собой.

— Куда ж ты, Самдей?! Не поел, ни поспал! Рубаха, вон, грязная у тебя! — попыталась остановить его Айне.

— После постираю, — не оборачиваясь проговорил Самдей и ушел быстрым шагом.

— Ох беда, горе горькое! — пробормотала Айне ему вслед и тут же отвесила подзатыльник сыну:

— Возьми его мешок то! Что стоишь, олух?

Переговариваясь, охотники направились к дому Риа.

Женщины быстро собрали на стол, пока мужчины запирали в подполе мешки с добычей. Выкатился в своей тележке безногий Киял, муж Риа.

Выпили по чашке вина за удачное возвращение. Поели немного. Разговор не клеился — все поглядывали на окна, ждали возвращения Самдея. Вскоре хлопнула калитка.

— А вот и он! — обрадовалась Айне.

— Слава богу. Может что узнаем хорошего! — сказал Космин.

Дверь в комнату распахнулась и на пороге, держась рукой за косяк, появился Самдей. Обвел всех взглядом.

— Ну? Как там? — спросил Лионелл.

— Не запряг еще, чтоб нукать! — вдруг расхохотался Самдей. Покачнулся, едва не упал. К нему бросились Алин и Иэнку, подхватили под руки, проводили к столу, усадили на лавку.

— Маг с ним, с Киприаном! Допрашивает! — сказал Самдей и снова засмеялся.

— Правда, правда! — подтвердил Киял. — С утра из Пустоши отряд вернулся, который за Сэмом ездил. Сэма не нашли, а маг в темницу сразу покатил. Говорят, чтоб узнать, не скрывает ли чего Киприан. Вроде как мог ему племянник проговориться о своих планах…

— Что за глупость? — спросил Космин недоуменно глянув на него. — Вряд ли Сэм стал бы посвящать дядю в такое!

— Да не это — главная тайна у Киприана! — выкрикнул Самдей и снова расхохотался. Остальные недоуменно на него смотрели.

— Ты пьян что ли, Самдей? — наконец догадался Йона.

— Пьян, — кивнула Риа. — Дух винный идет от него… Во дела! Никогда пьяным Самдея не видела…

— Еще не то увидишь! — пообещал Самдей. — Все увидите! Ох! Дела творятся! Когда придут за мной, разбудите.

С этими словами он повалился на лавку и уснул

— Самдей… — потряс его за плечо Алин. — Кто придет то?

Но охотник уже спал запрокинув голову назад и оглушительно храпел.

После этого у всех пропала охота вести разговоры. Люди разбрелись по комнатам, приткнулись кто где. Одна Айне осталась на ногах чтобы натопить баню.

К вечеру, когда стемнело и баня была уже готова, Айне наконец решила потревожить спящих.

— Помоются, и дальше спать лягут, — пробормотала она под нос и тут в дверь заколотили. Да так, что Айне едва не подпрыгнула.

— Именем его светлости! Открывайте! — раздался мужской голос.

— Господи боже! Да что ж это?! — перекрестившись Айне отступила назад.

— Все будет хорошо, не волнуйся, — она обернулась и увидела, что Самдей уже поднялся и сел на лавке. — Это за мной.

— За тобой?! — побледнела женщина. — Да что ж ты натворил то, Самдей?! Неужто Киприана вызволить пытался из темницы?!

Выскочила сонная Риа:

— Что там такое?!

— Именем его светлости! — грохот усилился и дверь трещала, едва не держась в петлях.

— Открывай, Айне, — проговорил Самдей и встав окунул лицо в бадью с водой. Проводив женщину взглядом, обернулся к остальным и сказал:

— Что бы вы не услышали обо мне… Не судите строго. Не хотели мы зла. Ни я на Киприан. Ради жалости мы это сделали.

— Да что вы сделали то?! — не выдержал Лионелл, но в комнату уже вломились трое солдат его светлости, следом Борко. Обвел всех взглядом, кивнул и сказал тихо и словно смущаясь своих слов:

— Ты это… Самдей… Одевайся давай. Герцог тебя видеть хочет. Срочно.

— Я готов. Квасу хлебнуть можно? С похмелья во рту сухо.

— Пей, — разрешил Борко и сказал тише:

— Обвиняют тебя в немыслимом, Самдей. Не верю я этому, помни.

— Разберемся… — проговорил Самдей и двинулся к выходу.

После того, как закрылась дверь, охотники молчали несколько секунд лишь оторопело глядели друг на друга. Потом завыла Айне.

— Что ты голосишь, как на похоронах?! — разозлилась вдруг Риа. — Не на висилицу же его повели!

— Не верю я, что Самдей в чем-то виновен! — отрезал Лионелл. — Нужно идти, прошение писать его светлости.

— Да, нужно что-то сделать! — поддержал Космин. — Идемте туда! Хоть узнаем в чем дело!

— Я пойду с ними, Киял, — пробормотала Риа торопливо одеваясь.

— Ты поосторожней там! — напутствовал ее муж. — Со стражей не ругайся… И вообще…

Айне сперва вцепилась в куртку Иэнку, не хотела пускать, но тот сердито вырвался:

— Не стыдно, мама?!

Вышли на улицу. Гулко удалялись шаги стражи, которая вела Самдея.

— Пойдемте следом, что ли, — предложил Йона. — Поглядим, куда его ведут.

Не приближаясь особо, чтоб не вызвать недовольство стражи, тронулись за ними. Самдея не вели, заломив руки, как преступника. Борко шел с ним рядом, а остальные трое — впереди, словно сами по себе. Риа сочла это хорошим знаком.

Борко наклонившись, что-то говорил Самдею. Тот так же тихо отвечал. Через несколько минут, когда нужно было сворачивать на улицу, ведущую к темнице, Самдей вдруг громко сказал:

— Прости, друг! — и ударил Борко так, что тот отлетел на мостовую и замер. Самдей бросился вперед и успел вырубить еще одного стражника прежде, чем на него налетели еще двое. И тут вперед бросился Алин. С размаху ударил одного из стражей по голове и когда тот упал повернулся к другому. Но он уже лежал на земле.

Самдей вскрикнул, схватил парня и дернув за грудки, притянул к себе:

— Ты ума лишился?! Ты на стража его светлости руку поднял, Алин! — повернулся и увидев остальных схватился за голову:

— Вы что тут делаете?! Ну зачем?!

— Не кричи, Самдей, — пробормотала Риа сделав шаг вперед. — Мы поглядеть хотели куда тебя поведут….

— Поглядели?! Глядельщики! Что теперь будет то?!! Мне — все одно, пропадать! Так и вы за мной!

— Идите домой! — прошептал он сделав шаг к ним. — Заприте двери и молчите, что из дому выходили!

— А ты куда?! — испуганно спросил Космин.

— Туда, — неопределенно махнул рукой Самдей. — Все, нельзя тут стоять. Идите.

Он быстро зашагал прочь по улице.

Переглянувшись, охотники пошли за ним следом. Самдей больше ничего не сказал им, лишь досадливо покачал головой, и пошел к городской стене. Остальные за ним.

— Может тебе вернуться, Риа? — шепотом предложил Алин. — Муж у тебя все таки…

— Вот ты и возвращайся, у тебя вроде тоже жена в Дарине сидит — так же тихо отрезала женщина и перекинув ноги через стену, спрыгнула на землю.

Пригибаясь и прячась от стражей, теперь сидящих на стене через каждые пятьдесят метров, охотники побежали, за Самдеем, спешащим к спуску в Пустошь. Быстро спустились вниз и побежали прочь от освещенного обрыва. На миг Риа обернулась, бросила быстрый взгляд на родной город, тяжело вздохнула, и больше уже не оборачивалась.

Шли всю ночь так, будто снова бежали от волколаков.

— Странно это. От людей бежим, как от чудовищ… — пробормотал Алин.

— Люди иногда хуже бывают, — ответил Космин.

После этого никто не проронил ни слова, и несколько часов, до тех самых пор, пока над горизонтом не появилась розовая, рассветная полоска, молчали.

Когда начало светать, Самдей оглядев посеревшие от усталости и тревоги лица, сказал:

— Давайте поспим, ребята. Потом и поговорим.

— Впервые! — истерично хохотнула Риа и остальные непонимающе на нее посмотрели.

— Впервые Самдей не орет «всем спать! Быстро!»

— Ладно… ты главное успокойся, — проговорил Лионеел и погладил ее по спине.

— Давай ты сейчас расскажешь нам все, — попросил Космин. — Не до сна нам. Куда мы бежим? От кого?

— Эх! — присев прямо на землю сказал Самдей. — Бежим мы от стражей герцога, от его магов. А куда… За Сэмом.

— Чтоб помочь? Тебя Киприан попросил, да? — спросил Космин.

Помотав головой Самдей ответил:

— Нет. Не просил он, да я его и не видел. Как узнал, что маг у Киприана секреты выпытывает, так и понял, что скоро все, что мы с ним скрывали, выплывет наружу. И тогда я решил, что коли так случилось, то выход у меня только одни — сделать то, о чем мы с Киприаном двадцать лет назад договорились. Если откроется наша тайна.

— Да что сделать то?!

— Найти Сэма и… и убить его.

Никто не проронил ни слова. Все молчали, ошеломленно глядя на Самдея.

— Расскажу вам, что двадцать лет назад случилось… Чтоб понятно было. С чего начать то… — на миг замолчал Самдей. — Ну ладно. В те времена Пустошь еще не была Пустошью и чудища тут не бегали. Нормальные звери жили — медведи, волки, белки. Эх, как вспомню то райское время… — махнув рукой он продолжил:

— Так вот, было мне тогда восемнадцать, как Сэму сейчас. И с отцом мы тут охотились, промышляли зверье. Дом у нас в Галаше стоял, но мы там редко показывались — матушка почти как одна жила. Отец мечтал дом в Фешети купить, и чтоб деньгу накопить, все мы с ним и охотились. Случалось так, что в Галаше по месяцу не бывали. Тогда труднее деньги давались — со всего нужно было налог заплатить. Мураки господами были и мы платили им за все — за землю, за воду, за то что торгуем и за все, что вырастили. Так что не один год мой отец копил денежки.

— И вот, как-то раз вернулись мы в Галаш, и узнали, что матушка моя мертва уже недели две как. Оступилась она в доме, упала неловко и умерла. Соседка лишь на другой день нашла ее. Как отец про это узнал, так на охоту больше не ходил. Запил по черному. Сидел в Галаше и пил пока деньги были. И сколько я его не просил, сколько не умолял, все без толку. Так и не бросил… — Самдей махнул рукой. — После он пропал куда-то. Взял котомку и ушел. А я один остался. Тогда у меня депрессия началась…

— Что это еще такое? — переспросил Лионелл и Самдей пояснил:

— Это когда у тебя горя много накопилось, а выхода ему нет, то оно вроде как на тебя сверху ложится. И носишь его на себе. Вроде как тяжесть на тебе лежит. Спрессовало тебя, значит, как в кузне. Это я в столице слыхал такое слово.

— Ясно…

— Запрессовало меня тогда так, что я ушел в долину и жил тут один. В Галаш совсем ходить перестал. А чего мне там? Никого нет, я один как перст. Ходил я тогда по всей долине. Ох, хорошо здесь было. Спокойно. До города мураков я даже добирался. В сам город не ходил, но издалека видел и дивился. Всякие поселочки, что вокруг города стояли, тоже видел. Сейчас то они заброшенные стоят, а тогда там мураки жили, все чистенько было. Трава зеленая, стены из стекла. Много чего там было интересного — и тележки, что сами по себе ездят и всякие другие чудеса. Близко я подходил, разглядывал неведомую жизнь…

— Я и не знал, что война у мураков началась, — продолжил Самдей. — Слышал только, что в городе у них что-то взрывается. Я неподалеку от него был. Спал в лесу и тут как грохнет! Я проснулся и чуть не ослеп: небо как днем, светлое. Тут же все погасло, а оттуда грохот всю ночь доносился — будто взрывы помельче, но много!

Так продолжалось неделю наверное. Потом стихло. Я и решил пойти, поглядеть. Молодой был, глупый. Ну и пошел. Только пошел, как снова — грохот. И рев, да так близко! Мне страшно стало, развернулся я было обратно, да слышу, будто женщина кричит. Кричит не своим голосом, будто отбивается от кого. А еще взрывы опять и рев, как медвежий, но не медведь. И будто много зверей ревет разом… Я подумал немного и встал на месте, не знаю куда мне — то ли туда, то ли бежать. И идти надо и страшно. И вдруг вижу — бежит женщина. Вся в крови и беременная. Я к ней. А она кричит:

— Не спасемся! Вот-вот догонят.

Я ее подхватил за спину и побежали мы быстрее. Я все спрашивал — кто она, от кого бежит и что в городе творится, но у нее сил не было отвечать.

— И тут за спиной у нас заскрежетало. Я обернулся и чуть на землю не сел, когда такое увидел…

— Что там было то? — спросил Иэнеку, видя, что Самдей долго молчит. — Чудовище?

— Нет, — помотав головой проговорил Самдей. — Не чудовище. Хуже. Чудовище, оно хоть живое. А это…

— Мертвое? — догадалась Риа.

— И не мертвое. Ни живое и ни мертвое. Огнем плюется, глаза алые, как будто из крови. И не живые. Ох, как же я испугался! Я в жизни такого не видел, да и вам даже рассказать не смогу что я видел тогда. С тех пор, как встретил того… его… Я уж больше ни демонов, ни чудищ не боялся. Потому, что они не такие страшные рядом с тем казались.

— А женщина и говорит — «За мной оно». И тут я понял, что нам с ней не спастись. Умрем тут. И едва я с жизнью простился, как выскочили из-за пригорка волколаки, целая стая. Я их тогда тоже в первый раз видел. Не успел ничего понять, как они на то… существо бросились. Да ему что! Ни живое, говорю ж! Они грызли его, набросились всей стаей, штук семь их было, да все без толку. Оно от них как от игрушек отмахнулось и к нам пошло. Но далеко не ушло потому что тут тишка подоспел. Вот уж кто верток да хитер. Волколаки, они сразу бросились, а этот сперва запутал, а потом извернулся и за бок хвать! И откусил руку то ему…

— У него рука была? — спросил Космин.

— Ну рука ни рука, а что-то похожее было. Вобщем откусил он ее. Тут стрекот подоспел, толкнул сзади. Грохнулось оно, да тут же встало. Я было думал, растерзает оно их, да не вышло. Налетели еще и другие. Новые волколаки подоспели. Набросились все, уронили, а стрекот затоптал. И вот тогда оно стало мертвым…

— И чудовища набросились на вас? — уточнил Йона.

— Да нет, — отмахнулся Самдей. — Не набросились. Я волколаку на спину ее посадил, женщину эту. Потому, что сил у нее не было совсем и идти она не могла…

— Что-то ты заврался, Самдей! — недовольно перебила его Риа.

— И мне кажется, перебор это. На волколака женщину он посадил! — вставил Космин.

— Помолчите и дослушайте, — ответил Самдей. — Так вот, посадил я на волколака женщину и пошли мы к Галашу. По пути много говорили и она рассказала мне про войну и кто ее затеял и как мураков извели. Про чудовищ. Оказывается, мураки их создали, чтоб они их от нас, от людей и от эльфов охраняли. Потому, что их мало, а нас много. И когда война у них началась, кто-то их из клеток выпустил. Да поздно. Все равно всех мураков извели, а чудовища вроде как бесхозные остались.

Так мы и шли с ней, разговаривали, а вокруг чудища, провожали нас и ее сторожили. Только не добрались мы до Галаша. Денек нам остался, пути то. И тут роды начались. Я один, как мог ребенка принял. А что я мог? Только смотреть, да за руку держать.

— Ну а как ребенка увидел, так и охнул. Тут она меня схватила, откуда только силы взялись? И зашептала мне, чтоб я его спас. Говорила, что он — дитя невинное. Что она — человек, да и отец хоть из них, но хорошим был. Не выдержал я, поклялся, что ребенка спасу. Отдала она мне все, что было — и деньги и ценности, что при ней оставались в сумке и амулет. Амулет сама на ребенка надела. Сказала, что его Сэмом звать и тут же скончалась. Там я ее похоронил. Волколак в пять минут отличную яму вырыл. А потом отнес я Сэма в Галаш и обо всем рассказал Киприану, своему лучшему другу. Киприан то меня и выручил, к себе ребенка взял. Потому что мне — куда его? В Пустошь?

— Деньги я Киприану отдал. Те, что мне от женщины той остались. На те деньги и построена гостиница в Галаше.

— Погоди про гостиницу, Самдей! — перебил его Йона. — Ты скажи толком, кто отец у Сэма был? И почему вас с младенцем чудовища не порвали, когда его мать умерла?

— Не поняли разве? — усмехнулся Самдей. — Как они могли порвать своего господина, если они на его защиту созданы, такими же, как его отец? Довели они нас до обрыва и ушли. Чудовища эти.

— Так. Погоди! — вытянула руки Риа. — Получается, что Сэм?! Один из этих?! Мураков?!

Самдей лишь кивнул.

— Но… но как? Я же его видел! — возмутился Космин. — Сэм — как мы, кожа у него…

— Кожа у него как ирис! И глаза мурачьи — горят синим так, что аж жутко.

— Перепил Самдей вчера… — пробормотал Йона.

— Мы все Сэма видели, вспомни, — участливо проговорила Риа.

— Видели! — хохотнул Самдей! Как же! Настоящего Сэма никто не видел кроме меня и матери. Даже Киприан. Потому, что мать сразу ему на шею амулет одела. Амулет этот наводит морок. Да такой, что никто и не догадывался, что Сэм не человек вовсе. Даже он сам.

— Его мать, — помолчав, добавил он, — сказала мне, что амулет запрет в Сэме его сущность. Что пока он его носит, то и сам не узнает, кто он такой и не сделает ничего дурного, мурачьего. Потому я и согласился его укрыть. А теперь Киприан на допросе у мага все рассказал. Маги, они знают, как все из человека вытянуть. Так что его светлость знает теперь кто такой Сэм.

— Но зачем же убивать его?! — не поняла Риа. — Сэм же хороший! Он добрый и ничего плохого не сделал! Ты его спас в конце концов! И теперь убьешь?!

Самдей покачал головой:

— Вы ребята все моложе меня. Тебе Лионелл сколько лет? Тридцать? Вряд ли вы хорошо помните, что тут при них творилось. При мураках. Они нас в ежовых рукавицах держали, пикнуть никто не смел! Каждый мурак мог целый город себе подчинить, одним только взглядом. Про то сейчас не говорят, вспоминать никто это время не любит и…

— А при чем тут Сэм?! — перебил его Лионелл. — Я с Риа согласен во всем. Сэм может и мурак наполовину, но плохого то он ничего не сделал! Так за что его убивать? Разве он виноват, что его отец из этих был?

— Вы не понимаете, — помотал головой Самдей. — Сэм остается Сэмом, каким мы его знаем, только пока на нем амулет, повешенный матерью. Стоит его снять, как он себя осознает. Что тогда будет?

— А что будет то?! — не выдержал Космин. — Сэм один, а нас! Или ты его одного испугаешься?

— Испугаюсь, — кивнул Самдей. — Знаешь почему? Ведь каждое чудовище из Пустоши признает его хозяином, едва увидит. Они его издалека чуют. Даже в животе у матери чуяли. Они для Сэма, как для нас псы домашние. А хуже всего то, что они умнее псов. И сильнее. Их такими сделали. А Заброшенный город? Вы и не представляете, что это за город был! Сколько там всего было! Если Сэм найдет там оружие какое, особое? Или магию мурачью изучит?!

— Хочешь сказать, что если Сэм придет в Пустошь, то чудовища его не тронут? — спросила Риа.

— Не тронут?! Да на задних лапах плясать они будут! — махнул рукой Самдей. — Я сам видел это, Риа!

Немного помолчали. Наверное, каждый охотник в тот момент думал, что будет, если на обрыв, где стоит Галаш поднимется стая волколаков, или кто еще.

— Самдей, — тихо позвала Риа, — а что, если он не снял с себя амулет? Что, если он не знает, кто он такой? Тогда тоже — убьем сразу?

— Снял, не снял, — махнул Самдей рукой. — Какая теперь разница? Рано или поздно воины герцога его выловят. Не оставят они его в покое. Снимут амулет с него и тогда… Тогда, один бог знает, что будет…

— Значит так, — сказала Риа. — Сэма мы должны найти быстрее, чем они. И тогда узнаем, снял он амулет или нет. Если не снял, то не убивай его, пожалуйста, Самдей. Давай уйдем с ним вместе через горы в Гномье царство, а оттуда в Зимний Предел. Все равно нам теперь хода домой нет. Нас искать будут все, кому не лень.

— А что мы делать там будем, Риа? — вяло спросил Космин.

Наверное только сейчас все осознали, что дорога в родной город и даже в родную страну, для них закрыта.

— Как что?! — возмущенно спросила Риа. — Деньги зарабатывать конечно! Через пару лет все забудется, утрясется…

Алин фыркнул.

— Ну может не так быстро, но не будут же нас вечно искать? Вот тогда мы своих потихоньку и переманим на новое место!

— Ежели они без нас с голоду не помрут, — зло бросил Йона.

— Не помрут! — радостно сказала Риа. — Ты что?! У меня подвал в доме золотом и серебром забит, вчера принесли только! Киял все продаст и честно разделит. На несколько лет скромной жизни им хватит. А потом… Потом даст бог и мы помочь сможем.

Космин грустно усмехнулся.

— Не надо вам было за мной идти, — сказал Самдей. — Зря вы…

— Что ж теперь гадать? — сказал Йона. — Что сделано, тому возврата нет. Поступим, как Риа посоветовала. Найдем Сэма и подадимся куда-нибудь.

— Это если останемся в живых, — пробормотал Самдей.

— Что ты там каркаешь? — спросил Лионелл.

— Да что… — махнул рукой Самдей. — Сами посудите, когда Сэм сбег? Сразу после нашего ухода. И если его до сих пор отряды с магами не нашли, то где он может быть?

— Где? — спросил Космин и Алин шепотом ответил:

— В Заброшенном городе, где еще то?

— Да, думаю там он, больше негде, — проговорил Самдей угрюмо.

— А что? Дойдем и до Заброшенного города, раз надо, — сказала Риа.

— Чудовища думаю сейчас возле Сэма пляшут, — сказал Самдей. — Он их хозяин, они его ищут. Прорвемся ли через них?

— Прорвемся, даст бог, — задумчиво сказал Лионелл и сразу же спросил:

— Что ты все хмуришься, Самдей? Есть еще кого бояться? Говори уж сразу.

— То, которое ни живое, ни мертвое.

— Да ведь ты сказал, убили его чудища?

Самдей кивнул:

— Убили. Только вот, та женщина сказала мне, не одно оно было.

— О Господи! А сколько?

— Она сказала, что их — сотни там, в городе. Но что сотни, когда нам и одного хватит. Так что подумайте, куда я иду, — проговорил он. — Может стоит вам сразу к горам свернуть и в Гномье царство податься. Может спасетесь.

— Самдей! — сердито проговорил Космин, но подняв руку командир оборвал его:

— Помолчите и подумайте. Утром скажете. Незачем сейчас наспех решать!

Проворчав, что он дурак, и ее все это касается, раз уж она влезла в это по самые уши, Риа улеглась спать. Космин пробормотал, что ежели в мире остался мурак, который решит весь мир покорить, то он, Космин, хочет выяснить так ли это.

Вскоре все легли и уснули, забыв от волнений установить сторожевую сеть. Но в обед проснулись живые и здоровые и никто не напал на них.

— Повезло, — сказала Риа потягиваясь.

— Что тут повезло то? — пожал плечами Самдей. — Я очень удивлюсь, если нам хоть мелкий шкурник за все дни встретиться. Все они к Сэму побежали. И нам спешить нужно, если догнать хотим.

Не спрашивая, кто что решил, Самдей умылся у ручья и сорвал несколько листов щавеля. Поморщился, но другой еды все равно не было.

Не говоря ничего, тронулся в путь. Остальные, выстроившись привычным порядком, пошли следом. Позже, когда нашли в траве птичьи гнезда и от души наелись яиц, Самдей, глянув на Иэнку покачал головой и пробормотал что-то о том, что мол негоже в таком возрасте в петлю лезть, и он еще молодой и мог бы уйти. Тем более, пока чудовищам не до него. Но Иэнку только пожал плечами.

Прошла неделя. За все семь дней, что были в пути, им не встретилось ни одного чудовища, даже следов не видели.

— Словно провалились сквозь землю, — бормотала Риа.

Остальных тоже тревожила эта странность. Сколько их там, возле Сэма? И каким он стал? Снял амулет, или нет?

Несколько раз натыкались на заброшенные поселки мураков. Ночевали в пустых домах. Сперва охотники набрали золотой и серебряной посуды, которая тут валялась в изобилии. Но в следующем поселке выбросили все это потому, что нашли целый ларец украшений, переливающихся драгоценными камнями. Каждое из них стоило больше, чем мешок посуды. Риа нацепила себе на каждый палец по кольцу и шла, разглядывая камни. Но в следующем поселке украшения выбросили. К чему отягощать карманы, если в доме, на полке в застекленном шкафу они нашли книги? Целые книги, не испорченные дождями и временем? Но книги тоже полетели на пол когда Космин принес и молча положил перед всеми сундучок с непонятными штуковинами. Они блестели как серебро, но были не серебряными, а некоторые излучали сияние.

— Артефакты! — заорала Риа. — Это же они! Магические артефакты мураков! И сколько их! Ох! Мы все теперь богаты!

Радостно распределили по карманам найденное сокровище.

— А все Сэм! Спасибо ему! — проговорил Лионелл.

— И ведь никто сюда еще не добирался! — поддержал Космин. — Вы поглядите только! Мы тут первые.

— Не первые, — угрюмо бросил Самдей. — Вон, туда гляньте.

Свесившись за окно, охотники увидели целую кучу человеческих костей.

— Кто это? — Риа выбежала наружу, остальные следом. Постояли возле останков. Среди вымытых дождями и высушенных солнцем скелетов нашлись и вещи. Остатки одежды, кое-какие мелочи.

— Вот куда делся отряд Морана… — протянул Алин. — Ясно… надо будет в Галаше рассказать… Ах, дьявол! Мы же туда не вернемся!

Вскоре они пошли дальше, оставив заброшенный поселок позади. Разговор не клеился.

К вечеру восьмого дня Риа указала рукой вперед и спросила:

— Что это, а?

На горизонте, в зыбком мареве появились скалы. Очень прямые и ровные, будто выкроенные по лекалу. Их очертания плавились в воздухе, то становясь четче, то пропадая совсем.

— Это, — сказал Самдей, — он и есть. Заброшенный город мураков.

— Так быстро? Я думал нам идти еще дня два! — сказал Космин с интересом следя за меняющимися очертаниями на горизонте.

— Так и есть. Не меньше двух дней, — ответил Самдей. — Мы сейчас их видим только потому, что воздух чистый и облаков нет. До них еще идти и идти.

— А что это? Что за скалы? — спросил Алин.

— Не скалы. Это дома, — ответил Самдей.

— Дома?? — поразился Иэнку. — Какой же они тогда высоты?!

— Если на наш обрыв поставить еще одни такой же, а потом еще раз по столько, то как раз такие и будут, — ответил Самдей.

— Но… но как же они держатся? Почему не падают? Даже каменные дворцы, как у его светлости… — начал Лионелл, но тут до них донесся крик:

— Дядя Самдей!!!! Дядя Самдей! Это вы тут! Как же вы пришли! Как вы здесь оказались то?! — крича и едва не плача выскочил к ним Сэм. Его лицо было грязным, но вполне человеческим — белокожим. В голубых, как и прежде глазах застыло выражение какого-то горя и отчаяния.

— Я ее потерял! Только что! И я не знаю где ее искать! — прокричал он.

Риа глянула на Самдея, как бы говоря: ну вот видишь? Это он, прежний Сэм. Все хорошо.

— Вы поможете мне найти ее? — спросил Сэм, когда Самдей неловко приобнял парня и похлопал по плечу.

— Кого ты потерял то, Сэмми?

— Эллориэль, — отчаянно ответил парень. — Мы были с ней в Заброшенном городе. На нас напали. Но она сумела меня перебросить сюда. А сама! Я не знаю, где она! Что, если они ее сожрали?!

— Ни живые, ни мертвые? — хмуро уточнил Самдей.

— Там все ни живое ни мертвое, — махнул рукой Сэм. — Весь город!

— Зачем же тебя туда понесло, Сэмми? — участливо спросила Риа, приглаживая волосы парня.

— Я хотел найти таких же, как и я, понимаете, ведь я не человек! О боже, ведь вы ничего не знаете о том, что я мурак! Я один из них! — парень снова закрыл лицо руками. Переглянувшись с остальными, Самдей потихоньку положил руку на рукоять меча и спросил осторожно:

— Ты снимал свой амулет, Сэм?

— Так вы знали, дядя Самдей? — спросил Сэм неожиданно успокоившись. Тут он увидел, что рука охотника лежит на рукояти меча, а все смотрят на него с подозрением, будто чего-то ждут.

— Нет… Вы не можете… — он попятился.

— Сэм, ты его снял, да? — спросила Риа.

— Да! Да! Я его снял! — звонко ответил парень отступая еще на шаг. — Я снял его и знаю кто я! И что?! Вы теперь убьете меня за это, да?! — одним движением он сорвал с шеи амулет и опустив горящие синим светом глаза спросил глухо:

— Вы меня убьете за это, дядя Самдей?!

Охотники нерешительно замерли. Никто не хотел нанести удар. Все ждали, что же решит Самдей. Наконец он спросил:

— Почему ты не смотришь мне в глаза, Сэм?

— Я уже знаю, что взглядом могу приказывать, — ответил парень и тогда охотник вложил меч в ножны.

— Сэм. Прости меня. Я не знал, кем ты станешь, когда… когда осознаешь кто ты.

— Я остался прежним, дядя Самдей.

— Хорошо. А теперь расскажи нам что там случилось, и где эта Эллориэль, и почему?! Почему, черт возьми, ты ее украл?!

Едва Сэм открыл рот, как откуда не возьмись показался волколак. Шерсть на загривке стояла дыбом. Яростно посмотрев на людей, он оскалился, но тут же спрятал клыки и ворча подошел к Сэму и встал рядом. Охотники вздрогнули.

— Зачем ты пришел, Сомо? — спросил Сэм и запустив пальцы в шерсть на морде, прямо возле острых клыков, погладил чудовище. Хотя все уже знали, что Сэм, из-за своей породы с чудовищами дружит, зрелище заставило всех охнуть.

— Хозяин! Хозяин! — следом за волком подлетела крошечная птица, похожая на серого воробья и зависла вереща:

— Хозяин! Опасность! Разведчики видели эльфов! Они идут сюда и их много! С ними маги!

Неизвестно чему больше удивились охотники, говорящей птице, или принесенным известиям, но тут из-за холма показались и они — эльфы. Несколько лошадей помчались к ним. Впереди — тот самый эльф, что встретился им в воротах Галаша, когда они в последний раз возвращались из Пустоши. Спрыгнув с коня он подошел к Сэму и сказал не обращая внимания на скалящего зубы волколака:

— Приветствую тебя, Сэм, последний из мураков…

— Откуда вы только взялись?! — нервно выкрикнула Риа.

— Следили конечно за вами, — чуть презрительно бросил эльф. — Это было просто — люди такие неловкие и глупые!

— Конечно просто, когда с тобой два мага, а у нас ни одного! И сам ты дурень, — проворчал Самдей.

Не обращая больше внимания на них, эльф повернулся к Сэму:

— Я хочу узнать, что случилось с моей племянницей. Ее зовут Эллориэль.

— А если я не захочу рассказывать? — с вызовом спросил Сэм.

— Тебе придется, положив руку на рукоять меча придавил голосом эльф.

— Придется?! — усмехнулся Сэм. — Поглядим! — Он свистнул и тут же из-за холма показалась целая толпа чудовищ. Тут были волколаки, тишки, стрекоты, жевуны. Чудовища всех мастей и размеров. Неспешно они окружили отряд эльфов, казавшийся теперь совсем небольшим.

— Впечатляет, — усмехнулся эльф. — Но что толку, от них, если я к тебе ближе? Я успею, всадить в твое сердце кинжал прежде, чем ты отдашь приказ.

— Пусть так, — подумав ответил Сэм. — Но и вы отсюда тогда не уйдете.

— Да, знаю, — ответил эльф. — Но и твои друзья не уйдут тоже. Чудовища созданы для того, чтобы уничтожать людей и эльфов в равной степени. И после твоей гибели им будет все равно, что эти люди были твоими друзьями.

Сэм молчал, напряженно обдумывая слова эльфа.

— Зачем нам всем умирать, когда мы можем жить?

— Чего вы хотите?

— Всего лишь, чтобы ты рассказал нам о том, что случилось с Эллориэль. А потом я попрошу у тебя помощи.

— Какой?

— Портал, через который твои предки пришли в наш мир снова пульсирует. Так было, когда он открылся в прошлый раз. Я хочу, чтоб ты помог мне закрыть его. За это я расскажу тебе, как им пользоваться, и ты сможешь уйти к своим. К своим сородичам. Ты сможешь вернуться к себе домой. Что скажешь?

Оглядев охотников, Сэм ответил:

— Ну… ну хорошо.

— Тогда рассказывай.

История пятая

Ни живые, ни мертвые

Я опустился на траву. Вокруг меня элегантно присели эльфы, а за ними, кругом, чудовища. Мог ли я подумать всего лишь десять дней назад, что такое со мной случиться? Конечно нет. Тогда я знал, что Пустошь — это самое дрянное место на свете.

Я задумался, вспоминая, все, что случилось со мной после того момента, как я спустился сюда с обрыва. Как приманил тишку и заставил его напасть на Эллориэль. Как потом очнулся на рассвете с полным ртом земли. Видимо набилось, пока я лежал без сознания, лицом вниз.

Выплюнув скрипящую пыль и сухой лист, я приподнял голову и оглядел серые стволы деревьев. Поскорее отвернулся от того места, где должна была лежать мертвая Эллориэль. Я не хотел этого видеть. Поэтому я перекатился на спину, сел и едва не заорал от ужаса. В нескольких метрах от меня, на земле, сидел тишка.

Белоснежная, длинная шерсть, квадратная голова опущена на грудь, глаза прикрыты и треугольные уши свисают вниз, почти закрывая их.

Чудовище спало. Почему он не ушел? Может быть решил переварить Эллориэль, а потом и меня схавать?

Я осторожно встал на ноги. Пока чудовище спит, нужно бежать отсюда. Что я и сделал. Тишка вроде не проснулся. Оставалось надеяться, что когда он все таки проснется, то не станет меня преследовать.

Так я брел сквозь рощу пока не задал себе вопрос — а куда я собственно иду?

Можно конечно вернуться в Галаш… Но это — верная смерть. Там меня быстро схватят люди его светлости и вряд ли у меня есть шансы пробраться мимо них. В отряде герцога было три настоящих мага, я сам видел. А что такое маги я уже знал.

Как-то раз, когда я еще был ребенком, в наш Галаш приехал маг. Он был один, без свиты. Сказал, что ищет преступника, поджигателя, сбежавшего аж из самой столицы. Якобы этот преступник сумел добраться до нашего Галаша и скрывался тут. Староста заявил ему, что это не так — стража на воротах не впускает в город посторонних, но маг настаивал, что следы привели именно сюда. Он взял клочок от рубашки, принадлежавшей преступнику, сплел какое-то заклятье и внезапно в воздухе возникла синяя стрелка.

Сперва она вертелась на месте, как сумасшедшая, а потом замерла, указывая в одну сторону. Маг сказал еще какие-то слова и стрелка полетела вперед, пересекла площадь и скрылась в боковой улице. Маг и воины побежали за ней.

Я тоже помчался за ними и увидел, как стрелка привела к дому одного из горожан. Воины вломились в него. Ничего не понимающие хозяева возмущались, но маг указал на дверь в подвал, возле которой замерла стрелка, и воины, направились туда.

Я, прильнув носом к окну, наблюдал за этим с улицы. Тут дверь из подвала с грохотом распахнулась и не ожидавшие этого стражи отлетели в сторону.

Мужчина рваной одежде, с безумным взглядом, выбежал в комнату, оглядел всех и бросился на крыльцо. Я видел его взгляд, взгляд загнанного животного, когда завертев головой, он на минуту взглянул на меня. Потом он спрыгнул с крыльца и бросился прочь. Но маг уже вышел из дома. Он поднял руку и прямо из воздуха появилась сеть. В мгновение она догнала того человека, скрутила его и он, крича и визжа, упал на мостовую. Я был так близко, что сеть, пролетая чуть задела меня и обожгла руку холодом. Я тогда испугался и заплакал. Маг увидел это и шагнул ко мне.

Теперь то я понимаю, что он испугался, что своим заклятьем причинил мне вред, но тогда я подумал, что он сейчас меня схватит, как и того человека. Я заорал от страха и бросился домой. В таверну я вернулся в ужасе, трясясь и ожидая, что маг вот-вот придет и за мной.

Дядя тогда сильно разозлился. Накричал на мага, когда тот пришел извиниться и не разрешил мне спуститься, хотя маг и хотел посмотреть, не причинила ли мне вреда ловчая сеть.

— Не нужно, сударь, — отрезал он. — Вы итак напугали мальчика до слез! Будет больше вреда, если он опять вас увидит.

Вот об этом то я и вспомнил, прикидывая, смогу ли незамеченным пробраться в Галаш. Конечно же нет. У магов его светлости моих вещей — пол гостиницы. Попадусь, едва поднимусь на обрыв. Утащат и повесят, как преступника. Ведь в городе считают, что я похитил Эллориэль и уволок ее в Пустошь.

Если я скажу им, что это не я, а она тащила меня в Пустошь и хотела убить, кто мне поверит? Я вспомнил Маришку и сына мельника и усмехнулся. В нашем мире всегда верят женщине, если она обвиняет мужчину. Да уж, в Галаш возвращаться мне нельзя.

И оставаться в Пустоши тоже — верная смерть. У меня ни оружия, ни опыта. Я совсем скис. Бедный мой дядя! Представляю, что он почувствовал, когда к нему в спальню, среди ночи вломились солдаты герцога и схватили! Он наверняка до последнего убеждал их в том, что все это ошибка. Что с ним сейчас? Сидит в темнице? Боже мой, я ведь могу никогда этого не узнать, понял я. Вот сейчас покажется из-за кустов какое-нибудь чудовище и сожрет меня. А бедный дядя сгниет в тюрьме так и не узнав правды.

Я едва не заплакал от жалости к себе, дяде, и от отчаяния. А потом мне в голову вдруг пришла мысль — Самдей! Вот кто мне поможет! Ну точно! Они вышли в Пустошь вчера утром и если я догоню их и расскажу правду, то наверняка Самдей даст мне хороший совет. Самдей всегда хорошо относился ко мне, даже приносил из походов для меня маленькие подарочки — человечка из неизвестного материала, кораблик, который не тонул в воде и был легче деревянного… А уж с дядей Киприаном они были закадычными друзьями…

Озерцо, которое я не заметил, занятый своими мыслями, оказалось глубоким. Когда испуг прошел я сделал несколько глотков и поплыл к берегу. Уже уцепился за ветку куста, как вдруг что-то вцепилось в мою ногу и рвануло вниз. Я пытался сопротивляться, но это было бесполезно. От неожиданности глотнул воды и чувствовал, что вот-вот захлебнусь. Дернулся, но ничего не вышло — мои руки и ноги плотно держали прозрачные щупальца. Ах, каким же я был идиотом! Вспомнилось, как охотники рассказывали о чудовищах, живущих в водоемах. Их не разглядишь с берега, потому, что они обладают прозрачными телами. Видимо в этом озерце тоже жил такой гад.

Все эти мысли вихрем пронеслось у меня в голове. Я знал, что будет дальше — утащив на дно, чудище разделает меня на кусочки, сожрет и уснет. Я собрался открыть рот и вдохнуть воды. Но в тот момент, когда я уже собрался это сделать, стремительный спуск прекратился и меня так же резко потащило к поверхности. Щупальца вытолкнули меня с такой силой, что я вылетел на берег и приземлился в трех метрах от кромки воды.

Что происходит? Я обернулся и увидел, как над поверхностью озера, кипящего от волн, поднялось прозрачное существо. Я увидел овальную голову и два совершенно прозрачных глаза. Заметил я это лишь потому, что деревья позади головы виделись как через мокрое стекло. С минуту глаза смотрели на меня. Потом голова скрылась под водой. Не успел я ничего понять, как из воды показалось щупальце и выбросило на берег двух рыбин. Щупальце скрылось, а я отскочил подальше от берега и замер, разглядывая странное озеро.

Что происходит? Почему меня выбросило на берег? Я — не вкусный? Как это не смешно, но на миг мне даже стало обидно.

Я посидел немного на берегу. Осторожно спустился, поднял рыб и бегом вернулся обратно. Поверхность озера не всколыхнулась, не появилось даже ряби, но мне казалось, что водяное чудовище все равно следит за мной.

Подобрав рыбу я нинизал ее на ветку и пошел вперед.

Несколько дней я скрывался в Пустоши, каждый вечер находя себе новые места. Я выбирал низины, в которых нос хищников не учует меня, или спал в рощах, скрючившись меж ветвей. Ел ягоды, траву, сырую рыбу.

На второй же день я впал в отчаяние. Мне стало казаться, что отряд Самдея уже давно вернулся и прошел мимо меня, а я и не заметил. Меня мучили голод, страх и одиночество и я не знаю, что сильнее. Издалека я увидел чудовищ. Кажется, это была стая волколаков.

В ужасе я забрался на дерево и сидел там больше часа, молясь и не решаясь посмотреть вниз. А когда посмотрел, мне показалось, что между ветвей я заметил что-то белое, похожее на шкуру тишки.

В тот же день, но немного позже, я заметил отряд воинов герцога. Их было много, человек тридцать. Все на лошадях, вооруженные и с ними маг. Маг!

Я едва не попался им, едва успел спрятаться в траве. Конники промчались мимо и долго еще после этого я слышал, как вибрирует земля под их копытами.

А буквально через час я увидел еще один отряд. Поменьше, но с ними тоже был маг. Эти ехали далеко и направлялись в другую сторону.

Тут я понял, что солдаты его светлости ищут меня и Эллориэль, и приуныл окончательно. Мелькнула мысль выйти к ним самому. Если бы в тот момент отряд герцога вернулся, мое путешествие закончилось бы на этом.

Тогда же я решил, что впутывать Самдея в это не стоит. Навлеку беду на него и ребят и все… Что может сделать простой охотник? Решив это я поднялся с земли и не скрываясь пошел в глубь Пустоши. Я больше не скрывался. Зачем? Будь что будет.

А потом меня нашли чудовища.

Я услышал лай волколаков и сердце сжалось от ужаса. Я заметался по равнине, в глубине души понимая, что это конец.

Лай все приближался, а вокруг не было ни одного дерева, на которое я мог бы забраться. Развернувшись, я бросился бежать, хотя и знал, что это глупо. Вскоре они окружили меня. Не меньше двадцати взрослых псов. Я замер на месте и зажмурился, каждый миг ожидая, что клыки сомкнуться на моем горле. Господи, лишь бы они убили меня быстро!.

— Хозяин. Наконец то вы пришли! — услышал я у самого уха, и ответил:

— Вам бы убраться отсюда… Что?! Кто здесь?!

Я завертел головой во все стороны.

— Кхм… Я здесь, прямо перед вами. А почему вы так испуганы?

Передо мной в воздухе зависла птичка с серыми перышками и больше никого не было. Птица. Говорящая птица?!

— Ты говоришь?! — потрясенно спросил я, после того, как смотрел на нее несколько секунд.

— Конечно говорю. Я птица-секретарь, создан для того, чтобы переводить ваши приказы вашим слугам.

— Кк… каким слугам?!

— Поглядите вокруг. Ваши слуги пришли, чтобы вас приветствовать.

Все еще не веря своим ушам, я огляделся по сторонам. Волколаки и правда вели себя странно — вместо того, чтоб напасть, они молотили по бокам хвостами-обрубками, подпрыгивали и повизгивали.

Вожак, я решил, что самый крупный пес и есть вожак, опустился на передние лапы и пополз ко мне. Что-то похожее на умильную улыбку появилось на морде, уши прижались, а хвост-обрубок все так же молотил по бокам.

Огромная морда, светящаяся любовью приблизилась ко мне. Глаза прищурились от удовольствия, и пес лизнул мою руку шершавым языком. Тут же ко мне бросились остальные — окружили кольцом, подпрыгивали, лизали руки, припадали на передние лапы, молотили обрубками хвостов по бокам, будто домашние псы, увидевшие любимого хозяина.

Хозяин?! Кто? Я?! Они считают меня своим хозяином?!

Я не мог поверить в происходящее. Застыл столбом. Никогда я еще не слышал про такое. На протяжении двадцати лет в Пустошь ходят охотники и никто никогда не сумел подружиться с чудовищем.

Чудовища охотились на нас, людей. Преследовали, жрали, убивали. И что сейчас происходит?

— Так, все, — пробормотал я садясь на землю. — Это перебор даже для меня. Я ничего не понимаю. Я что сошел с ума?

Волколачьи морды тыкались мне в бока, плечи, а меня трясло от страха.

— Хватит! Отойдите! — не выдержав заорал я и все псы тут же отступили и расселись полукругом вокруг меня, умильно заглядывая в глаза и тихонько повизгивая.

А я закрыл глаза, чтоб не видеть их морд и спрятал голову в коленях.

— Я сошел с ума! Это самое разумное объяснение! На самом деле я в Галаше, в доме лекаря и мне все померещилось — и приезд герцога, и Эллориэль, и чудовища и говорящая птичка. Кстати, где она?

Открыв глаза, я увидел ее прямо перед собой. Серый воробышек сидел в траве и нисколько не боялся чудовищ, а они и не думали трогать его.

Так, мне все это мерещиться. Я закрою глаза, пройдет немного времени, а потом проснусь дома, в Галаше. Не открывая глаз я лег на землю и уснул. Это было просто — мозг требовал сна, он не мог справиться с происходящим. Я проспал до рассвета, а проснувшись снова увидел их.

Чудовища никуда не пропали, наоборот, ночью они подкрались ко мне и теперь я лежал прижавшись к теплому боку тишки, а волклолачья стая окружала нас со всех сторон.

— Твою мать! — пробормотал я. — Твою мать!

— Чью именно мать вы ищите, хозяин? — ответил мне голос и я снова увидел серую птичку.

— Кто вы такие? Почему вы считаете, что я ваш хозяин? — спросил я.

— Мы — ваши слуги, — последовал ответ. — Мы знаем, что вы — наш хозяин и мы счастливы! Уже так давно мы ждем вас! Прикажите и мы выполним все, что нужно. Мы счастливы служить вам!

С того дня волколаки таскались за мной, куда бы я не пошел. Наверное со стороны это выглядело забавно — человек с серым воробьем на плече, а за ним стая волколаков, достающих мордой до его головы.

Я хотел прогнать их! Кричал, кидал в них палки — все бесполезно. Они поджимали хвосты, скулили, отступали на несколько метров, но все равно упорно тащились следом и стоило мне чуть-чуть отвлечься, как снова чей-то мокрый нос тыкался мне в плечо.

К моей чудовищной стае присоединилось еще несколько особей — тишка, метровая ящерица с ядовитыми зубами и ледяной броней, нечто похожее на курицу, только больше раз в двадцать, с ярким гребнем на спине и еще некоторые чудища, которых мне и описывать неохота. Все они считали, что я их хозяин и всячески выказывали мне свою любовь и преданность.

Через день их число удвоилось, а я … привык. Разжег костер, изжарил кролика посреди толпы чудовищ, съел и даже не подавился.

Когда-то давно, в другой жизни, дядя говорил мне, что человек, это такое существо, которое может привыкнуть к чему угодно. И вот я привык к чудовищам. Даже дал имя одному из них.

Я отряхнул рубаху и задумался, что мне теперь делать. Уткнулся головой в колени. Теплый бок волколачьего вожака тут же оказался рядом. Сцепив зубы и попросил:

— Уйди, Сомо. Я хочу побыть один. Все уйдите.

Стало тихо и холодно. Видимо чудовища поняли и ушли.

Я все сидел и думал. Можно конечно остаться в Пустоши и жить тут. Опасность мне пока не грозит. Может быть даже я сумею спрятаться от воинов герцога. Но жить всю жизнь одному, без людей?! Нет и нет. Этого я не хотел.

Я начал обдумывать, не пробраться ли мне вдоль обрыва на запад? Там горный хребет, но если смогу его пересечь, окажусь в Гномьем царстве и герцог Борриамир меня там не достанет. Возможно это единственная нормальная идея… Но что будет с дядей?!

Раздался лай. Сперва я, погруженный в свои мысли, не обратил на это внимания, но лай повторился, раздалась какая-то возня и человеческий голос.

Человеческий?! Я вскочил на ноги. Волколаки и впрямь тащили ко мне человека. Женщина. Неужели тетя Риа?! Ее бросили к моим ногам. Русые волосы разметались по спине и лица я сперва не увидел, но потом она подняла голову и я невольно отступил потому, что на меня смотрела недавно погибшая эльфийка. Эллориэль.

— Провалиться мне на месте! — удивленно проговорил я.

Она усмехнулась криво, откинула прядь волос со лба и выплюнула:

— Ну что ж! Ты оказался хитрее, Сэм! Пока я учила магию, ты приручал чудовищ. Я проиграла. Убей меня.

— Ты жива? Но как?! Я же видел, как тебя схватил тишка! — не мог я поверить.

— Все просто, Сэм, тишка схватил не меня, а мой фантом. Меня вообще тогда не было в Пустоши. Я сидела на обрыве, — усмехнулась она.

— А сейчас это ты, или опять твой фантом? — я подошел и потрогал ее плечо. Живое, теплое.

— Ты перехитрил меня. Можешь меня убить — повторила Эллориэль. И сколько я не пытался ей доказать, что не приручал их, она мне так и не поверила. А потом я посмотрел на ситуацию ее глазами — вот она видит меня среди Пустоши, в окружении чудовищ, беспрекословно повинующихся мне. Что она должна думать?

Поняв это, я махнул рукой и решил поспать, а поговорить утром. Пусть успокоиться, ни к чему сердить ее.

Эллориэль — единственная моя надежда на спасение. Если она согласиться помочь, то я смогу вернуться в Галаш, дядю освободят и все вернется на места. Я снова буду работать в гостинице, вместе с дядей… Так что приказав чудовищам сторожить ее хорошенько, я отправился спать и проспал до рассвета, а проснувшись увидел такую картину — Эллориэль лежала на спине, а над ней стоял один из волколаков, прижимая лапой к земле и пристально глядя в лицо. Вокруг, тоже не сводя с нее глаз, расположились остальные чудовища. Невольно я рассмеялся.

Девушка повернула ко мне голову и попросила:

— Сэм, убери их! Они мне даже повернуться не дают!

— А ты обещаешь, что не будешь пытаться убить меня? — спросил я.

— Мы вроде выяснили, что я лгунья?! — ядовито напомнила она.

Я хмыкнул:

— Ну как хочешь! — и отправился умываться.

— Сэм! Погоди! Я обещаю! — донеслось до меня, но я все равно сперва пошел умыться. Потерпит, не маленькая! Из-за нее мой дядя сидит в темнице, а я брожу тут в Пустоши уже несколько дней!

Наконец, вдоволь наплескавшись в ручейке, впадавшем в Мару, я вернулся, сделал знак рукой, и волколак, на прощание гавкнув ей в лицо, отступил в сторону. Девушка села и огляделась по сторонам:

— О господи, они такие страшные! Жутко уродливые создания.

Чудовище с алым гребнем на спине издало обиженный писк и щелкнуло клювом. Я предупредил:

— Осторожно, они все понимают.

— Серьезно? — она встала на ноги и любопытным взглядом окинула окружавших нас чудовищ. — То есть они еще способны мыслить?

— Еще как! Они умные и хорошие звери, — почему-то я обиделся за чудовищ.

— Вот как? — она улыбнулась. — Ну надо же! Ты полон сюрпризов, Сэм. Признаюсь, я ожидала чего угодно — армии сторонников, магических умений, но что ты догадался приручить чудовищ! Мне такое в голову не приходило.

— Я никого не приручал, — отрезал я. — Я сам в Пустоши оказался впервые несколько дней назад, с тобой вместе. Я не знаю почему они так ко мне относятся.

— Ну да, ну да, — насмешливо покивала она головой. А я — морская рыба.

Ее недоверие меня сильно разозлило.

— Ну хватит, — сказал я. — Давай решать, что будем делать!

— Как что? Ты разве не собираешься убить меня? — удивилась она.

— Я что — маньяк?! Нет конечно! Я хочу вернуться в Галаш и освободить дядю. Хочу вернуть прежнюю жизнь. И ты должна мне в этом помочь.

— Доооолжна? — протянула она. — А вот фигу выкуси! Хрен тебе, а не прежняя жизнь.

— Это еще почему?

— Потому, что мы с тобой враги, Сэм Гэллерси! Враги навсегда! Я никогда тебе не прощу смерти моего отца, ясно?! И никогда ни в чем не помогу!

Волколак шагнул к ней и ткнул носом в грудь так, что она повалилась на землю. Закричала:

— Убери своих псов! Хотя нет! Отдай им приказ и пусть они меня растерзают! Я все равно тебе ничем не помогу!

Волколаки залаяли хором, серый воробей тоже заверещал:

— Терррзать! Рвать! Рррвать!

Я крикнул:

— Стоять! Не рвать! — а потом обратился к Эллориэль:

— Ну чем я перед тобой виновен? Хорошо, пусть даже мой отец убил твоего! Но я то тут причем?! Меня тогда даже на свете не было!!

— Все равно. Ты — его сын.

— А ты — дура!! — заорал я. — Господи! Как можно быть такой дурой?! Ну кому ты причинишь боль моим убийством?! Аннорд Гэллерси давно мертв! Его жена мертва! Даже твой отец мертв! А тебе все мало! Ты готова убить меня, хотя я ничего не сделал ни тебе, ни твоему отцу!!

— Ты говоришь, как мой дядя! Он такой же слабак. Считает, что там была война и все, что случилось было честно! По его мнению, нужно все забыть и жить дальше! Вот, приехал сюда, чтобы полюбоваться на Пустошь! И ему все равно, что сын предателя живет под боком! Он запретил мне даже думать о мести и велел оставить тебя в покое!

— Ну и правильно говорит! — рявкнул я.

— Не правильно! Я не могу забыть! Понимаешь?! Не могу!

— Так, — помолчав сказал я. — Давай разбираться. Что такого сделал этот Аннорд Гэллерси? Расскажи мне, я хочу понять за что ты его так ненавидишь?

— Что толку говорить тебе? Ты все равно мне не веришь. Ты даже не веришь, что Аннорд твой настоящий отец.

— Главное, в это веришь ты, — ответил я. — А если я узнаю твою версию и смогу ее понять, то…

— То ты сможешь начать меня переубеждать! — перебила меня Эллориэль. — Нет смысла рассказывать. Мои слова — только мои слова. Для тебя они ничего не значат.

Я сел на землю и задумался. Так мы просидели довольно долго, а чудовища поочередно смотрели то на нее, то на меня.

— Сэм, — вдруг позвала она.

— Что?

— Ты не плохой человек. Не стал убивать меня вчера вечером, хотя мог.

— Ии?

— Я тут подумала… Что, если там и правда все было не так просто? Ведь была война… Отец писал, что Аннорд его предал, но деталей я не знаю… Как это произошло? Почему? Если бы мы узнали правду…

— Правду? Какую именно правду?

— Правду о том, что произошло двадцать лет назад между нашими отцами.

— И как мы сможем это узнать? — хмыкнул я. — Вернемся в прошлое?

— Ну зачем же, — хитро улыбнулась она. — Пойдем в Заброшенный город. Там найдем старые письма, документы какие-нибудь, не знаю. Может там кто в живых остался?

— В Заброшенный город?! — я чуть не подавился. — Ты точно того немного! Ты что не знаешь, что там опасно?! Туда никто не может пробраться! Вообще! Там гибнут люди, там ловушки, там…

— Так же ты говорил про Пустошь. И что? — перебила она меня. — И вот мы в Пустоши, а вокруг нас — они. Ведут себя как домашние питомцы. Так что может проберемся в Заброшенный город?

— Нет и нет! С чудовищами нам просто повезло. Но в Заброшенном городе магические ловушки! Эллориэль, это магия! А я ничего в ней не понимаю.

— Зато я многое понимаю, — улыбнулась она.

— В магии мураков?! Я слышал, она ооочень отличается от магии эльфов и людей!

— Хорошо. Просто пойдем и посмотрим. Получиться — узнаем правду. Не получиться — вернемся домой.

— Не получиться — это когда нас расплющит в какой-нибудь хитрой, мурачьей западне, которую мы даже не заметим?! — крикнул я.

— Ну неужели тебе не хочется там побывать, а, Сэм?! — зашла она с другой стороны. — Ты будешь первым человеком, который пробрался в легендарный город. Неужели ты о таком не мечтаешь, а?!

— Никогда не мечтал сдохнуть в руинах, — отрезал я. — Я мечтаю жить долго и спокойно. Провести свою жизнь в родном трактире, в окружении семьи и детишек, а не сгинуть непонятно зачем на краю мира.

— Видела я твою невесту, — хмыкнула она. — Красивые у вас будут детишки. А если в маму пойдут, то еще и умные!

Я не ответил на этот выпад. Ну ее к черту.

— Сэм, — она сделал шаг ко мне и Сомо сердито заворчал. Махнув рукой на зверя, она продолжила:

— Без тебя у меня нет шансов туда попасть! Этих чудовищ — полна Пустошь! Одну меня они сожрут! А с тобой мы легко дойдем до самого города!

— И с чего это должно меня волновать? Ты вроде убить меня хотела!

— Ну не будь таким злым!

— Знаешь, что Эллориэль?! — возмущенно ответил я. — Я жил себе спокойно, а тут появилась ты. Разрушила всю мою жизнь, разнесла на кусочки и у тебя хватает после этого совести просить меня о помощи?!

— Ну хорошо, — смиренно опустила она глаза, но я успел заметить, как они блеснули. — Хорошо, Сэм. Так и поступим. Я пойду в Заброшенный город одна, а ты — в свой Галаш. Вернешь свою жизнь и…

— Ты идешь со мной!

— Хренушки! — улыбнулась она.

— Я тебя насильно утащу, — пригрозил я.

— Тащи! — легко согласилась она. — Давай, Сэм. Притащи меня в Галаш и там я скажу, что ты насильно увез меня в Пустошь, чтоб надругаться надо мной!

— Ты! — захлебнулся возмущением я. — Ты… ты просто!

— Умница? Я знаю.

— Тебе не поверят! — сам зная, что это не так проговорил я.

— Поверят, Сэм, поверят! Вспомни что случилось с Маришкой и сыном мельника! Ты сам рассказывал.

И я сдался. Пробормотав:

— Гадина! Ох, какая же ты гадина! — я подошел к ней, схватил за плечи и потряс. Она только рассмеялась.

— Ну, значит ты согласен. Хорошо.

— Но после того, как мы вернемся…

— Я обещаю, что скажу всем, что ты не крал меня. Я скажу, что сама заставила тебя пойти в Пустошь. Скажу, что использовала магию для этого. Я даю слово.

— Бедный мой дядя, — пробормотал я. — Ему столько дней сидеть в темнице! Бессердечная ты стерва!

— Во-первых, он не твой дядя, а во-вторых, он очень крепкий. Посидит там десяток дней и ничего с ним не будет. Будете дальше жить и поживать, построите вторую гостиницу, ты женишься на той корове…

— Ты мне заплатишь, — проговорил я.

— Ох, ну что за угрозы!

— Это не угрозы, а условие, — сказал я. — Ты мне заплатишь. Дашь денег. Столько, что хватит на вторую гостинцу, еще лучше, чем наша.

— Сэм, ты что, дурак? — спросила она. — Мы куда идем? В Заброшенный город. Там золото валяется на улицах. Наберешь себе мешок и купишь весь Галаш.

И мы пошли.

Дорога до Заброшенного горда заняла у нас ровно десять дней и все они прошли как один. Мы шли через Пустошь в окружении чудовищ и с каждым днем их становилось все больше и больше. Каким-то образом они узнавали обо мне и ко мне спешили. Иногда я задумывался, почему они считают меня своим хозяином. А вдруг это какая-то ошибка и потом они разберутся, что я простой человек? Что тогда?

Я ехал на спине того самого тишки, который нашел меня в первую ночь в Пустоши. Эллориэль — на волколаке. И если мой тишка был рад нести меня, то волколак, который нес девушку то и дело скидывал ее на землю, или, обернувшись к ней возмущенно лаял. Я не заступался, пусть страдает.

Я вообще старался поменьше разговаривать с ней. Ее злость, желание убить незнакомого человека, то есть меня, здорово отталкивали. Еще я злился, что по ее вине дядя до сих пор сидит в темнице.

За все время я задал ей всего лишь один вопрос — почему она решила, что именно я сын того человека, Аннорда Гэллерси.

Сперва они лишь фыркнула и ничего не ответила, но я настаивал и она рассказала, что из писем своего отца узнала, как Аннорд Гэллерси отправил свою беременную жену прочь из города. Случилось это уже в те дни, когда мураки были мертвы, и между собой схватились люди и эльфы.

По словам Эллориэль, это то и было главным доказательством того, что мой отец предатель. Якобы он заранее планировал напасть на эльфов и поэтому отправил свою жену из города. Слабый аргумент, я сам бы попытался отправить близких куда подальше из города, в котором идет война, но она меня слушать не пожелала.

— Так вот, жена Аннорда уехала из города в те дни, когда эльфы и люди уже дрались между собой. И видимо, когда тот умник открыл клетки, чудовища бросились в Пустошь, настигли твою мать и тех, кто сопровождал ее.

— Сперва я думала, что она тоже погибла там, ну и слава богу, — сказал Эллориэль и мне захотелось ее задушить. — Но случайно я узнала, что все было не так. В Галаш, из Пустоши, принесли новорожденного ребенка. Его усыновил местный крестьянин и очень скоро после этого разбогател, даже построил гостиницу. Поэтому то я и поняла где тебя искать.

— Погоди, а кто принес ребенка? — перебил я.

— Какой-то парень, — пожала она плечами. — В ту пору в Пустоши водились обычные звери, а не чудовища и промышляли обычные охотники. Видимо охотник нашел ее, раненную. Наверное она вскоре умерла, потому, что в Галаш он принес только ребенка.

— А кто он? Не знаешь его имени?

— Я слышала, что его вроде звали Самдей, но кто он такой я не знаю, — пожала Эллориэль плечами. — Какая разница? В Галаше сотня Самдеев наберется, а в окрестных деревнях итого больше!

Но я почему-то вдруг понял, что Самдей, спасший ту женщину мог быть только один. Тот самый.

Я не стал больше спрашивать об этом и почти весь остальной путь мы проехали молча.

К ночи на девятый день я увидел странные горя торчащие вдали. Они уходили в небо. У них не было покатых склонов, или вершин. Я увидел прямые грани, идеально прямые, в ниточку.

— Смотри, вон там — показал я вперед.

— Это он и есть, — ответила Эллориэль. — Заброшенный город мураков.

На другой день они все приближались и к вечеру мы подъехали так близко что я и сам увидел — это дома, а не горы. Дома возвышались рядами. Самые низкие в десятки этажей. А те, что стояли подальше, к центру, нависали над ними, как башни. Стены сверкали, будто были из стекла. Я присвистнул. Начал считать этажи, сбился, начал снова. Насчитал тридцать и сбился опять.

— Почему они не падают? Как это держится? — проговорил я.

— Это все магия мураков, — пояснила Эллориэль.

Дома были прекрасны. Я видел, что свет звезд отражается в их гладких, как стекло фасадах. Один дом, возвышающийся над городом, был словно закручен спиралью. Второй весь состоял из стеклянных кубов, к сожалению, кое-где разбитых.

— Магия мураков! — восхищенно проговорил я.

— Поужинай, — предложила Эллориэль. — Хватит пялиться.

Я пожал плечами и присел на землю, рядом с ней, но все не мог отвести взгляд от волшебного города. Никогда я не видел ничего прекраснее! Даже засыпая, я смотрел на него.

Я проснулся, открыл глаза и увидел над собой синее небо. Слишком синее. Я встал и протер глаза потому что все вокруг тоже было синее. Более того, предметы потеряли контуры и теперь казались темно синими тенями в светло синем мареве.

— Эллориэль, ты тоже это видишь?!

Мне никто не ответил. Я огляделся и не увидел никого — ни ее, ни чудовищ, только синие, размытые пятна.

— Эллориэль! — позвал я громче.

Тишина.

Я встал и огляделся. Сделал несколько шагов и вдруг упал, споткнувшись о камень, я просто не понял, что это камень, он был синим, как и все вокруг. Ущипнув себя за руку, я убедился, что не сплю.

Так это какое-то магическое воздействие… И идет оно из проклятого города! Я посмотрел туда и увидел темно синие, нечеткие контуры. И едва я глянул в ту сторону, как услышал голос:

— Сэм. Иди к нам.

Голос раздавался не снаружи, а в моей голове. Шипящий, странный, словно несколько человек шептали хором.

— Кто ты? Где ты? — спросил я.

— Иди к нам, Сэм. Мы давно ждем тебя!

Наверное сознание мое на некоторое время отключилось, потому что я вдруг увидел, что стою уже гораздо ближе к городу, а передо мной что-то алеет. Я протянул руку и хотел ощупать, но голоса в голове взорвались криком и я понял, что это что-то опасное. Я обошел алое пятно по краю.

— Сэм! Мы ждем тебя! — настойчиво звали голоса и я снова пошел вперед.

Уже у самых домов я увидел ярко алые точки. Они светились в окнах и на улицах. Что это такое я не знал, но понял, что лучше держаться от них подальше.

Вскоре я вошел в пространство между домами. Здания придавили меня своей величиной. Я почувствовал себя ничтожно маленьким. Тишина окружала ватной пеленой. Ни свиста ветра, ни шороха травы. Я чувствовал себя, словно в дурном сне. Может я сплю?

Голоса снова позвали и я пошел к ним.

Ярко алая сеть перерезала улицу и пришлось свернуть в соседнюю. Вскоре снова что-то алое показалось впереди. Приглядевшись, я увидел, что пятно движется ко мне. Хотел нырнуть в боковую улицу, но и там что-то алело.

Я прижался к стене дома и замер. Алое пятно приближалось, и я увидел, странные очертания. Громада, отдаленно похожая на человека двигалась по улице. Я слышал лязг его шагов. Ярко алый, огромного роста, он весь излучал опасность. Алые туман струился от гладкого тела. Он двигался вперед неспешно, оглядываясь по сторонам своей круглой головой. Два квадратных глаза скользнули по мне и он прошел мимо.

Я оторвался от стены и снова пошел вперед. Зачем? Зачем я иду сюда?

Вскоре мимо меня проползло еще одно алое пятно. В этот раз оно было похоже на черепаху. Я переждал, пока она пройдет мимо и снова пошел вперед, ощущая дрожь внутри. Стены домов струились синим, будто испарялись на глазах.

Я уже довольно глубоко забрался в переплетение улиц, когда вдруг увидел зеленое пятно. Я остановился. В этом синем-алом мире зеленого я еще не видел. Мне показалось, что от зеленого цвета не веяло опасностью, а напротив, чем-то дружелюбным, своим.

Невольно я свернул в ту сторону. Голоса тут же закричали, что я иду не туда. На миг я остановился, а потом все же вошел в проулок. Мне почему-то казалось, что этот зеленый свет тоже зовет меня. Но не требовательно, как голоса, которые я слышал, а мягко, словно приглашая.

Зеленое свечение приближалось и вскоре я стоял перед невысоким (по меркам этого города) зданием. Свечением исходило окно второго этажа. Не обращая внимания на возмущение голосов в моей голове, я приоткрыл дверь, ведущую в здание и захлопнул ее снова. Лестницу, ведущую наверх, перегораживала алая сеть. Я полез вверх, цепляясь за выступы в стене. Через разбитое окно проник в комнату.

Зеленое сияние источал какой-то предмет словно подвешенный в воздухе. Я двинулся к нему и тут же едва не упал — споткнулся. Опустившись вниз я нащупал перевернутый стол, рассыпанные книгу. Что-то похожее на ожерелье. Человеческие кости… Кости! Я отдернул руку.

Вся комната была завалена перевернутыми вещами, словно здесь была драка. Я встал и ощупывая пол ногой пошел вперед. Вскоре я ткнулся в стол. Оказывается, предмет не висит в воздухе, а лежит на столе. Я протянул руку и ощутил бумагу. Свернул листы, сунул под куртку. И вдруг увидел алое свечение. Оно приближалось откуда-то сверху.

Я понял, что вижу алый цвет сквозь стену. Так вот почему все кажется мне расплывчатым! Я просто вижу предметы насквозь. Ничего себе. Я бросился к окну, вылез наружу. Алое пятно увеличилось и обрело четкость. Что-то похожее на паука, или многоножку спешило ко мне. Не став дожидаться, я рванул прочь по улице.

Голоса укоризненно сказали:

— Ох Сэм, ну зачем ты ходил туда?!

— Отстаньте, — отмахнулся я все увеличивая скорость. Многоножка теперь явно выбралась из здания и нагоняла меня. Я решил, что делать в городе мне больше нечего, хватит с меня на сегодня, и побежал к окраине, оглядываясь назад каждые пять минут.

Многоножка некоторое время преследовала меня, но то ли она была медленной, то ли не особо то я был ей нужен, но когда я выбрался на окраину, она снова превратилась в небольшое алое пятнышко. Тяжело дыша я пробежал мимо сияющего алым обвала. Голоса сказали:

— Ты должен вернуться к нам, — и пропали.

Вместе с ними пропала синева и я снова увидел мир таким каким он и должен быть: ровным, четким, разноцветным. Я радостно выдохнул и бросился к месту стоянки. Теперь нужно разыскать Эллориэль и моих чудовищ. Я усмехнулся — моих?

Взбежав на пригорок, где вчера мы остановились на ночлег, я вдруг увидел их — Эллориэль и чудовища были на месте.

— Вы вернулись! Где вы были?! — закричал я, бросаясь к ним. От радости мне захотелось их обнять. — Зачем уходили?

Эллориэль вдруг заорала:

— Подлец! Лгун! А я то верила тебе!

— Что ты несешь?! — возмутился я.

— Ты маг! Маг! И ты врал! Про что еще ты врал, Сэм?!

Я оттолкнул ее — Эллориэль подбежав, ударила меня кулаками в грудь:

— Ты что? С ума сошла? В чем ты меня обвиняешь?!

— В том, что ты проснулся, обездвижил меня и чудовищ, и ушел! Где ты был? В Заброшенном городе, да?! Ты уже бывал там прежде! Ох, как же я сразу не поняла! — она села на землю и заплакала.

Я смотрел на нее не понимая. Я приковал ее и ушел?

— Я проснулся и не нашел тебя! Все вокруг было странное — синее, расплывчатое. Я звал тебя, кричал! Тебя не было! Что ты мне голову морочишь?

Эллориэль прищурившись смотрела на меня.

— Ты говоришь, все вокруг было синее и расплывчатое?

— Ну да.

— И ты меня не видел? И не слышал?

— Да. Я звал тебя, кричал!

— Я тоже кричала, — буркнула девушка. — Но ты скользнул по мне взглядом, отвернулся и ушел.

— Почему ты не подошла ко мне? Не привела в чувство?! — возмутился я. — Я бродил по проклятому городу один в каком-то тумане! Не знал, что со мной! Видел чудовищ! Настоящих монстров!

— Ох, ты как будто не слышишь меня! Говорю же — ты меня обездвижил! Я пошевелиться не могла!

Я сел на землю около нее и задумался.

— Что это было со мной, Эллориэль? Это какая-то магия выползла из города и меня захватила. Хорошо еще, что все мы живы! Нужно уходить отсюда. Это проклятое место и…

— С тобой когда-нибудь уже бывало такое? — перебила меня девушка.

— Нет… — я покачал головой. — Что? Что ты думаешь? Почему ты так на меня смотришь?

— Потому что у меня появилась догадка и она мне не нравиться, — пробормотала Эллориэль продолжая сверлить меня взглядом. — Скажи Сэм, ты о чем-нибудь мечтал в своей жизни?

— При чем тут это? Нет, ты серьезно хочешь, чтоб я ответил на этот вопрос? Ну хорошо, мечтал конечно. О новой гостинице. И возглавить дядюшкино дело.

— А о чем-нибудь… нормальном? Нормальном для восемнадцатилетнего парня? Ты влюблялся? Делал глупости?

— Эллориэль! — усмехнулся я. — Ну почему считается нормальным, если парень бегает за девушками забыв про свои дела и обязанности? Почему нормально — это мечтать сгинуть в Пустоши? По-моему у меня самые нормальные мечты. Я не дурак и слава богу!

— А в детстве? В детстве ты мечтал?

— Мечтал, — отрезал я. — По-моему мы не о том говорим.

— Нет о том, Сэм. В детстве ты мечтал стать принцем?

— Чего? — фыркнул я. — Принцами не становятся, а рождаются.

— Ну хорошо. А героем стать? Мечтал?

— Герои долго не живут.

— Спасти принцессу. Прекрасную принцессу? Или покорить королевство?

— Эллориэль, — отрезал я. — Я никогда не мечтал о такой чепухе. Что за ересь эти мечты? Стать героем! Сдохнуть молодым! Влюбиться в принцессу! Думаешь принцессы отличаются от обычных женщин? Со временем так же становятся ворчливыми старухами. Да и управлять страной придется, если женишься на такой. А это — сплошная головная боль и ни минуты покоя. Я помогаю дяде с гостиницей, знаю, о чем говорю.

— То есть ты никогда —?…

— Никогда не мечтал о всяких глупостях, — ответил я. — И очень этим горжусь. Так что давай вернемся к тому, что случилось со мной сегодня.

— Сэм… — глухо сказала Эллориэль. — Дело в том… Дело в том…

— Да в чем же?!

— Ты под заклятьем, вот в чем.

Я молчал, ожидая дальнейших объяснений.

— Послушай Сэм, вспомни своих ровесников — они горячие, как огонь. Бегают за девчонками, мечтают о подвигах, делают глупости. Это нормально. Погляди на меня! Я мечтала всю жизнь отомстить за смерть отца например…

Я фыркнул:

— И это — нормально? Мне что, жалеть, что я не мечтаю укокошить кого-нибудь?

— Ты — как старик, будто у тебя заперта та часть, которая может мечтать… А чудовища?! Почему они так к тебе относятся?! Если ты не приручал их, то почему?! А теперь у тебя еще и магическое зрение открылось! Даже я! Хотя я училась много лет магии, этого еще не умею! А у тебя само собой случилось. Это все очень странно, Сэм.

Я молча обдумывал ее слова.

— На тебе заклятье, — снова начала Эллориэль. — Твои эмоции, твоя сущность, настоящая сущность, будто заперты благодаря ему. Ты не живешь, ты существуешь, спишь. И сегодня город позвал тебя…

— Кто мог бы навести на меня заклятье? — Усмехнулся я. У нас в городке и магов то настоящих нет. Нет, это просто Заброшенный город околдовал меня, пытался мной овладеть. Мы должны уйти отсюда как можно скорее и забыть…

— И ты никогда не узнаешь, кто ты такой, — перебила меня она. — Неужели тебе не интересно?? Ах да, тебе все равно. Ты под заклятьем и ничего не понимаешь о своих желаниях. Они спят, надежно запертые им.

Я помолчал. Все, что она говорила имело бы смысл, если б я был сыном герцога, или короля. Или, если бы жил в сказке. Это я ей и сказал, и еще напомнил, что магов в нашем городе просто не было.

— Кроме твоей матери, Сэм, — подняв голову напомнила она. — Я слышала, что жена Аннорда Гэллерси была отличной колдуньей. Она уничтожила множество мураков и…

— Возможно, но моя мать была крестьянкой и сестрой моего дяди.

Эллориэль сморщилась:

— Да пойми ты! Не было у дяди Киприана сестер и братьев! Я сама видела книги Галаша!

Я молчал.

— Какой смысл мне врать? Подумай!

— Все это чушь, — пробормотал я не желая возвращаться к тому разговору, который мы вели в первый вечер в Пустоши.

— Сэм. Все просто. Дай мне попробовать. Я лишь проверю, узнаю, есть ли на тебе заклятье, или нет.

— И как ты это сделаешь?

— Есть простое заклинание, — ответила она. — Если на тебе есть магия, оно это покажет.

— То есть я должен позволить тебе заколдовать меня?! — возмутился я. — Ну нет. Мне прошлого раза достаточно!

— Сэм. Подумай, какой мне смысл причинять тебе вред? До обрыва десять дней пути. Ты думаешь я выживу тут без тебя? Они сожрут меня в первую же минуту! — указала она рукой на тихо сидевших чудовищ.

Странно, я и забыл про них…

— Все равно нет.

— Это в тебе заклятье сопротивляется, Сэм, — сказала она. — Очень сильное заклятье.

Я пожал плечами и прошелся. В конец концов, что я теряю? Пусть проверит и успокоится.

Эллориэль прошептала что-то, и меня обдало холодом, а на шее запульсировал амулет, подаренный матерью. Он словно вспыхнул и стал горячим. Тут же все прошло. Я обалдело уставился на нее.

— Ты почувствовал это, Сэм?! Да?! Это амулет? Откуда он у тебя?

Я прошептал:

— Это все, что осталось мне от матери. Ее подарок.

— Ну я же говорила! — всплеснула руками девушка.

— Я не стану его снимать! — заорал я. — Я не снимал его никогда в жизни! Ты меня не заставишь, ясно?!

Мне захотелось убежать подальше от проклятого города и от нее. Я не хочу снимать амулет! Не хочу тут быть! Я хочу в Галаш, в свою гостиницу!

Но едва я позволил ярости выбраться наружу, как она утихла и я задумался. Ну сниму я его ненадолго. Что такого? Ничего же не случиться.

Эллориэль напряженно на меня смотрела.

— Хорошо, — сказал я. — Снимаю. Уговорила.

Я взялся за кожаный шнурок обеими руками и глубоко вздохнул:

— Ну вот!

Но едва я потянул его вверх, как голова закружилась и меня объял ужас. Я помотал головой:

— Я не могу.

— Страшно, да?

Я кивнул.

— Это нормально, Сэм, — ободрила меня девушка. — С тобой ничего не будет. Это сделано для того, чтобы ты не снял его случайно, или играя. Твоей матери было важно, чтоб амулет защищал тебя. Но уверена, что снять его ты можешь без последствий. Вряд ли она хотела тебе вреда. Просто это должно быть твое осознанное решение.

Я рассмеялся:

— Ты уверена! Отлично! Мне сразу стало легче!

— Давай, Сэм! Преодолей это, — подбодрила она меня.

Я уже знал, что сниму этот амулет, спорил лишь для виду. Носить всю жизнь загадку на шее я бы не смог. Так что я снова взялся за шнурок и потащил вверх, преодолевая волны ужаса, охватившего меня. Ну все, снял. Я огляделся по сторонам, все хорошо, мне не больно, ужас прошел.

— Ты была права, ничего страшного, — сказал я и вдруг девушка метнулась от меня с выражением ужаса на лице.

— Что с тобой? Чего ты испугалась? — я протянул к ней руку и заорал потому, что моя рука была ярко фиолетового цвета.

— Что это такое? Что со мной, Эллориэль?! — я вскочил на ноги. Обе моих руки сияли фиолетовым. Я задрал рубашку и заорал снова — там тоже все было фиолетовым, и грудь и живот. О боже!

— Что со мной? Что со мной, Эллориэль?!

Немного успокоившись она ответила:

— По-моему это очевидно, Сэм. Ты — мурак.

— Чтооо?! Нет! Нет! Нет, нет! Я не мурак! Я не такой! Я не хочу брать людей в рабство! Я не он! Нет и нет.

Я подскочил к ней и схватив за плечи потряс:

— Скажи мне что это ты все подстроила!

А потом отпустив ее я упал в траву и заплакал. Зарыдал. Весь мой мир рухнул в один момент. Я оказался мураком. Как это возможно?!

Через некоторое время я услышал, что ко мне подошла Эллориэль. Я ждал проклятий, ненависти, но вместо этого, она вдруг присела рядом со мной и я почувствовал ее руку у себя на плече.

— Ну-ну, что ты Сэм? Ты то точно никого не порабощал и не убивал. Ты не такой, как они.

Я всхлипнул снова. Мне было стыдно своих слез, но я не мог ничего поделать.

— Я чудовище, — пробормотал я. — Чудовище из проклятого города.

— Ты не чудовище. Вспомни, Сэм, ты даже не причинил мне вреда, хотя я собиралась тебя убить. Ну и какое же ты чудовище?

Я помолчал.

— Все эти дрязги между людьми и эльфами… Из-за чего они? Ведь в сущности мы одинаковые… Я поняла это после того, как провела столько дней с тобой. Прежде я считала людей очень злыми… Ненавидела. Но я просто их не знала. Думаю, что мураки не сильно отличаются от нас. Все это не важно…

— Ты так думаешь? — перевернувшись на спину я посмотрел ей в глаза. Она тут же отвела взгляд и сказала:

— Да, я так думаю. Не смотри, пожалуйста, мне в глаза, Сэм.

— Я тебя пугаю, да?

— Дело не в этом. Разве ты не слышал, что мураки могли приказывать одним взглядом?

— Не знал, — покачал я головой. — По-моему это чушь. Ведь ты не послушаешь меня, если я предположим, скажу: встань и сорви лист вон с той ветки!

— Очень смешно, — сказал я, когда она встала, подошла к кустарнику и вернулась обратно с листом.

— Ты что, серьезно?!

— Я же просила: не смотри мне в глаза! — заорала она и отвернулась.

Мы оба помолчали. А потом она отошла и села поодаль.

Темнело. Мы сидели на расстоянии друг от друга и оба смотрели на темную громаду города. Он подавлял нас своим размером. И вдруг, с тайной гордостью я подумал:

— Это построили мои предки.

— Я разожгу костер, поджарим кролика, — сказала скучным голосом Эллориэль и встала.

Я тоже встал и подошел к краю холма. Мне захотелось увидеть город магическим зрением. Теперь, когда я снял амулет это получилось легко. Я снова видел безбрежную синеву и размытые, словно тающие, грани. Но теперь я видел еще кое-что. Алые огоньки. Они были везде — вспыхивали в темных провалах окон, пестрели на улицах. Их были сотни, тысячи.

— Не стоит разжигать огня Эллориэль, — сказал я.

— Почему? — она подошла и встала рядом.

— Они там, — я кивнул на город. — Ловушки, созданные людьми и эльфами для того, чтоб убивать без разбору всех. По сравнению с ними те чудовища, которых создали мы, — я кивнул на волколака, — игрушки.

— Ты уже говоришь, как один из них, — пробормотала она.

— Я и есть — один из них. Я мурак, — я повернулся к ней.

— Одень амулет, Сэм, — попросила она тихо. — Ты пугаешь меня.

— Не одену, — я дернул плечом. — Он правда ограничивал меня, сдерживал. А я хочу быть собой. Я только начал понимать кто я такой и чего хочу на самом деле.

— Ладно, — грустно ответила она и отошла, села на траву.

Я посмотрел на нее и она сжалась. Но ночью, когда я засыпал, Эллориэль вдруг подобралась ко мне и обняла за плечи:

— Я просто побуду рядом, — тихо сказала она. — Мне очень страшно, Сэм.

Я похлопал ее по руке:

— Спи. Все будет хорошо.

Когда я проснулся утром, Эллориэль уже не было рядом. Я огляделся и увидел ее. Девушка сидела в траве, плечи ее вздрагивали.

— Что с тобой? — я подошел и сел рядом.

— Я хотела убить тебя ночью, но не смогла — пробормотала она. — Я слабачка.

— Чтоо?!

— Я. Хотела. Убить Тебя. — по словам произнесла она и повернула ко мне мокрое, красное лицо.

— Но зачем?! — не мог понять я. — Теперь то зачем? Ведь уже ясно, что я не сын Аннорда Гэллерси, если только он тоже не был мураком!

— Зачем? Стоило тебе снять амулет, как ты изменился, Сэм! — воскликнула она. — Ты сам это чувствуешь?

— Что за чушь, я прежний! — пожал я плечами.

— Да? По-прежнему мечтаешь вернуться в Галаш и построить еще одну гостиницу?

— Нет! — не успев подумать, ответил я. Слова вырвались сами собой. — Что за чушь! К чертям таверну, когда у меня есть целый город!

— Вот именно, Сэм, — проговорила она. — Я о том и говорю. Что, если ты…

— Если я — что?

— Если ты такой же, как и они? Что, если ты захочешь завладеть нашим миром? И вернется рабство?

— Ты сумасшедшая, — рассмеялся я. — Элли, подумай сама! Я один! Какое мировое господство!

— Мне может и не следует тебе говорить, но ты и сам вскоре поймешь, что для тебя в нашем мире очень мало препятствий.

Я молчал.

— Внушение. Чудовища. Их тысячи в Пустоши. Если ты заставишь их подняться наверх? Наш мир рухнет в одну минуту. Они обожают тебя, одного из своих создателей, но ты ведь понимаешь, что их создали как охотников на нас, людей и эльфов!

Я молчал. Потому, что она была права.

— Я даже не представляю, что ты найдешь в Заброшенном городе. Какие средства. Это твой город и Сэм… какой ты? Добрый и хороший? Или ты такой же как и они? Те, кто этот город построил? Да ты и сам не знаешь, ведь ты стал собой лишь вчера. Вот потому я и хотела тебя убить.

Я молчал.

— Но я не смогла. Я не смогла тебя убить, Сэм. — она отвернулась и я застыл рядом, не зная, что делать.

А потом я сказал ей:

— Элли, я собираюсь туда, пора узнать какой я, — и я указал на Заброшенный город. — Ты со мной?

Она кивнула и мы пошли.

Возле города я взял ее за руку и переключился на магическое зрение. Эллориэль теперь я не видел, но зато видел расплывчатый зеленый силуэт. Зеленый! Так, я же забыл о бумагах, которые нашел в Заброшенном городе. Я даже не открыл их. Что там, интересно… Но не возвращаться же обратно? Так что я пошел вперед к синим, туманящимся граням. В голове снова возникли голоса:

— Сэм. Мы ждем тебя.

— Вы знаете кто я?

— Да, знаем. А вот ты только что узнал об этом. Мы хотели сами рассказать тебе, но что поделать…

— Вы тоже? Тоже, мураки?

— Мы называемся иначе, но да, мы тоже такие же как и ты. И мы давно ждем тебя.

— Почему вы сами не пришли за мной? — спросил я.

— Потому, что мы давно мертвы, — ответили мне голоса. — Но не бойся нас, мы не причиним тебе вреда. Сосредоточься на дороге. Мы поведем тебя.

Я немного приободрился, услышав, что где-то в городе остались такие же, как я, но услышав, что они мертвы, озадачился: что это значит?

Как бы там ни было, мы с Эллориэль шли вперед и мое зрение мне очень пригодилось. Город кишел алым. Что-то мелкое, должно быть крыса, промчалось мимо, а следом алый монстр. При этом он не обратил на нас никакого внимания, хотя мы стояли в шаге от него неподвижно прижавшись к стене здания.

Кроме движущихся ловушек, напоминавших двуногих монстров, со странными телами, в городе были еще и другие. Они не двигались, притаившись ждали своего часа.

Я видел что-то похожее на натянутые алые нити, прямо под камнями мостовой. Иногда алый цвет преграждал всю улицу, и я тут же сворачивал в сторону, не пытаясь выяснить что там такое.

Я видел алые нити, которые подобные щупальцам, свисали с домов, колыхались, словно искали жертву. Я видел, как что-то, спрятанное в самом фасаде дома, испускало алые импульсы, словно ощупывало пространство, разыскивало кого-то.

Мы шли долго, петляли, углубляясь в лабиринт улиц, алый цвет мелькал все чаще и я уже подумал, что дальше идти просто опасно, как вдруг голоса сказали:

— Вот ты и пришел, Сэм.

И я перешел на обычное зрение. Передо мной возвышалась стеклянная башня, перекрученная, как витая свеча. Вершина ее была так высоко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтоб ее увидеть. Облака плыли над ней и казалось, что вот-вот башня рухнет и придавит нас.

— Сэм!! Я зову тебя уже целый час, а ты не слышишь! — проговорила Эллориэль. — Ты видел их?! Видел?!

— Кого? — не понял я.

— Да тех монстров, что проходили мимо нас! О боже! Я думала, что сойду с ума! Они сделаны из железа, Сэм! Как железная махина может идти! А их глаза? Они мертвые! В них нет жизни. О боже, куда мы попали?! Почему ты не отвечаешь?

Я как раз искал дверь, или что-то на нее похожее — стеклянная гладкая стена не имела ни щели, ни ручки.

— Ты не слышишь меня что ли? — повторила девушка.

— Где тут вход, Элли? Ты видишь дверь? На улице оставаться опасно, — пробормотал я продолжая исследовать стеклянную стену и едва не подпрыгнул, когда металлический, не живой голос, вслух сказал:

— Вы хотите проникнуть в городскую ратушу. Вам действительно нужно войти?

Откашлявшись я с казал:

— Да, нужно. Откройтесь.

— В городе идет война, поэтому вход в ратушу ограничен. Приложите руку к экрану, чтобы я могла определить, не принадлежите ли вы к врагам официальной власти, — проговорил голос и откуда то из двери выдвинулся плоский квадрат.

— Война давно закончена, все кто воевал, погибли, — сказал я.

— Приложите пожалуйста руку, чтобы я могла определить, не принадлежите ли вы к врагам официальной власти, — повторил голос с прежней интонацией.

Я хотел еще раз сказать ей, что война давно окончена, но тут Эллориэль вцепилась мне в плечо и зашептала:

— Сэм, Сэм, она же мертвая, ты что не слышишь? Давай уйдем отсюда!

И я понял, что она права — голос действительно был безжизненным, словно металл лязгал. Я подумал секунд десять, а потом приложил руку к экрану. Он вспыхнул ярким светом и голос сказал:

— Добро пожаловать в ратушу.

Стеклянная стена раздалась, разъехалась в стороны. Я шагнул внутрь и потянул упирающуюся Эллориэль:

— Чего ты застыла? Ты же так хотела попасть в Заброшенный город.

— А теперь я хочу уйти, — пробормотала она, но я ее уже не слушал. Сраженный красотой я пошел вперед по сверкающему залу. Тут все было гладкое, блестящее, красивое. В горшках зеленели целые деревья, хрупкие лесенки вели вверх, на балюстраду, окантованную стеклянными перильцами, с золотыми гранями.

— Боже мой, как великолепно! — пробормотал я. — Ты видела когда-нибудь что-то такое, а Элли? Тут восхитительно! Я понимаю за что они сражались!

Я шел по холлу с восхищением прикасаясь к мраморным стенам.

— Элли, погляди, — позвал я ее. — Ты видишь? Стены прозрачные отсюда, а снаружи мы видели только свое отражение! Ну разве это не чудо?

— Они мертвые, — странным голосом сказала девушка и я к ней повернулся

— Кто?

— Они, — Эллориэль указывала на растение с невиданными листьями, зеленеющее в причудливом горшке.

— Элли, оно же зеленое! Как такое растение может быть мертвым?!

— Не веришь? Сам посмотри, — предложила она.

Я подошел к ней и прикоснулся к листку. Странное ощущение — он был абсолютно гладким, и будто не живым. Но ведь он же зеленый!

— Может это такое растение? — неуверенно предположил я.

— Оно мертвое, Сэм! — закричала девушка. — Мертвое, но выглядит как живое! Ты понимаешь?! Тут кругом все мертвое — железные чудовища, голоса, даже растения!

— Ну, ну, успокойся, — я прижал ее к себе. Эллориэль буквально била дрожь. — Все хорошо. Они не опасные.

— Ты ууверен? — пробормотала она.

— Сейчас еще разок гляну, чтоб убедиться, — я перешел на магическое зрение. Растение отсвечивало синим, Эллориэль в моих руках — зеленым. На всякий случай я оглядел здание еще раз, задрав голову к потолку. Но увидел лишь синюю толщу над собой и ни одной алой искры.

— Сэм, ну наконец-то, — сказали мне голоса. — Мы ждем тебя наверху, хватит бродить по холлу.

— Где лестница? — спросил я.

— Лестница не нужна, Сэм, — раздалось что-то похожее на смех. — Подойди к двери в центре холла и приложи ладонь к стене.

Я кивнул, хотя и знал, что они меня не видят. И способны ли они вообще видеть? Ведь они сами сказали, что мертвые. Я подумал, стоит ли говорить об этом Эллориэль? Девушка итак напугана… если услышит, что нас ждут умершие мураки, совсем испугается. Самому мне не было страшно, скорей любопытно. Вернув нормальное зрение, я сказал:

— Элли, тут безопасно, пойдем, — и потянул ее тем самым дверям.

Когда я приложил ладонь, перед нами открылась крошечная комнатка. В первый момент мне показалось, что нас встречают мои сородичи. В комнате стояли люди с фиолетовой кожей. А через пару секунд я понял, что это зеркала и в них мое отражение. Тогда я рассмеялся, схватил упирающуюся Эллориэль и закинул ее в комнатку.

Дверь, через которую мы вошли закрылась и мы ощутили движение, словно поплыли вверх. Эллориэль закричала от ужаса и ничего не хотела слушать. Перестала кричать она лишь тогда, когда двери со звоном открылись.

Мы оказались совсем в другом месте — вместо сверкающего холла, перед нами открылся серый коридор.

— Магия мураков, — сердито бросила Эллориэль.

Двери волшебной комнатки закрылись. Мы оказались в темном коридоре. Под потолком один за другим, начали включаться светящиеся шары. Будто бы они чувствовали наше приближение и эльфийка повторила:

— Магия мураков.

Я был очарован всем этим — волшебными комнатами, магическим светом, светящимся так ярко и ровно. Мы дошли до конца коридора и оказались на развилке. Едва мы вышли из-за угла, как шары света вспыхнули по обе стороны от нас, и дверь впереди разъехалась в стороны. Женский голос в комнате произнес:

— Добро пожаловать домой Сэм.

Эллориэль вздрогнула. Я вошел внутрь, приготовившись увидеть оживших мертвецов, моих сородичей, но никого в комнате не было.

— Эй, где вы? — позвал я. В этот момент под потолком вспыхнули лампы, а передо мной, в воздухе, возникло прозрачное стекло.

Оно вспыхнуло, будто освещенное изнутри, а потом там появилось лицо женщины. Фиолетовокожее, как и мое. Увидев меня, она улыбнулась и протянула руки, словно хотела обнять:

— Ну вот, наконец то ты добрался до нас, Сэм. Мы рады видеть тебя.

— Кто вы? Я вижу только вас одну, — пробормотал я.

— Вокруг посмотри, — пискнула Эллориэль и я увидел множество других стекол, сияющих в комнате и на каждом было лицо. Фиолетовая кожа расы мураков и светящиеся синим глаза.

— Весь цвет нашей расы приветствует тебя, — улыбнулась женщина. — Садись, Сэм, нас ждет долгий разговор.

— Хорошо, — пробормотал я оглядываясь по сторонам, но ничего похожего на стул не было. В этот момент в углу пришло в движение странное сооружение на одной ножке и крошечных колесиках. Зажужжало и подъехало ко мне.

— Итак, Сэм. Я последний из архитекторов города. Поэтому меня и попросили обратиться к тебе…

— А где вы? — спросил я, вертя головой во все стороны. — Может быть будет лучше, если вы выйдете ко мне сами?

— Увы, это невозможно, Сэм, — вздохнула она. — У нас была война и все мы погибли. Я мертва уже много лет.

— Но вы же говорите со мной! — не выдержал я.

— С тобой говорит часть моего сознания, заключенная в сеть. Таким образом мы можем общаться. В сети живут части разума и других членов нашего общества. Мы собрали все знания, которые могут быть полезны тебе, и всех, кто сможет тебе помочь. И все мы ждем тебя тут уже очень давно.

— Хорошо, — проговорил я, хотя на самом деле не понял ничего. Что за сеть? И как можно в ней заключить часть разума? Эллориэль видимо тоже ничего не поняла потому, что она села в углу на пол и сжалась причитая:

— Мертвецы! Кругом одни мертвецы.

— Итак, ты знаешь, что мы не из этого мира. Наша родина не похожа на этот мир и расположена она очень далеко отсюда. К сожалению, наша родина мертва. Мы погубили ее своими технологиями.

— Чем? — переспросил я.

— Ох, ты же ничего об этом не знаешь. Но ничего, разберешься со временем, — сказала женщина.

— А вы пока в двух словах объясните, что такое эти ваши технологии.

— Нууу… Я попробую. Технологии помогали нам строить такие вот дома, создавать разные прекрасные вещи, которые делают жизнь проще и приятней.

Я кивнул.

— Но у технологического развития есть и побочный эффект — загрязняется окружающий мир. Наша вода стала непригодной для питья, а воздух для дыхания. Слишком много мы слили в наши реки грязной воды и плохого дыма выпустили в воздух. И поэтому наш мир умер. Вода и воздух там непригодны для жизни, животных не осталось, даже насекомые погибли. Какое-то время мы пытались выжить в городах, закрытых стеклянными куполами, но… Но жить так слишком трудно. Нас начали преследовать болезни и стало ясно, что нам нужна новая родина. Однажды мы нашли этот мир и все, кто выжил переселились сюда…

— Я не понял, для чего вы отравили свой мир? — переспросил я.

— Мы… как бы тебе это сказать? Мы делали много всяких вещей… Одежда, машины, компьютеры, лекарства, оружие. Самые разные вещи, которых ты и не можешь сейчас представить.

— То есть, — снова перебил ее я, — вы отравили свой мир ради одежды и вещей?

— Ну… не совсем так. Ради легкой жизни. Но ты и не представляешь себе все эти вещи…

— Это было очень глупо, — нахмурился я. — Никакие вещи не стоят целого мира.

— Нам не нужно спорить об этом сейчас, — сказала женщина. — Ты во всем со временем разберешься. А теперь слушай меня и постарайся не перебивать. Как я уже говорила, мы вынуждены были покинуть свой мир и прийти сюда. К счастью для нас, тут жили весьма примитивные существа вроде того зверька, что сидит сейчас в углу этой комнаты, — она кивнула на Эллориэль, сжавшуюся у стены, и готов поклясться, на лице женщины появилась презрительная гримаса.

Я вдруг оскорбился:

— Они не зверьки. Они такие же как мы, ничем не хуже!

— Ты лишь вчера осознал кто ты такой, Сэм, — мягко сказала женщина. — А до этого ты считал себя одним из них Твоя привязанность к ним вполне понятна. Но когда ты выучишься, то поймешь, насколько разум любого из нас, превосходит по развитию их разум. Давай сейчас не будем спорить об этом и позволь мне продолжить.

— Итак, мы решили поселиться тут. Построили город, такой, же какие были на нашей родине и начали жить.

Женщина куда-то пропала и на стекле появились движущиеся картинки. Это были не просто картинки, я словно смотрел через окно. О боже, чего там только не было! Мосты и дороги, гладкие, как стекло, а по ним мчались неимоверно быстро железные кареты, сами по себе! В небе парили железные птицы. Сверкающие здания возносились ввысь, и везде были мураки — люди с фиолетовой кожей. Они жили, гуляли и делали такие вещи, смысла которых я даже не понимал. Но меня захватило видение этого мира и я лишь мог сожалеть, что он давно мертв.

— Прошло много лет и наши рабы взбунтовались, — грустно сказала женщина, сменив собой картинки и я вздохнул с сожалением, мне хотелось смотреть на это еще и еще.

— Из-за них мы начали гражданскую войну, а когда она закончилась, эти зверьки напали на нас и убили оставшихся в живых. Сейчас, когда я погружаю в компьютер свое сознание, последние из нас гибнут прямо в своих домах. И я уверена, что вскоре они доберутся до меня. Увы, это лишь вопрос времени.

— Может быть не нужно было их порабощать? Можно же было просто поделить этот мир…

— Молчи. Мне противно слушать эти речи! Ты говоришь, как один из либералов. Из-за них, наши рабы получили доступ к нашим технологиям, овладели ими и убили нас!

— Мне жаль, что вы погибли, — проговорил я, — но все равно — не обзывайтесь! Это неприятно.

— Либерал — не ругательство, Сэм, — улыбнулась женщина. — Это слово обозначает человека, сочувствующего таким как она, — и она кивнула головой на сжавшуюся от страха Эллориэль. — Из-за либералов уничтожен весь наш род!

Я помотал головой. Мне не нравились ее слова. Все оказалось не так, как я рассчитывал. Мои сородичи убили свой мир, пришли сюда и поработили этот. Мда… Я спросил:

— Каким же образом я выжил, если все мураки были убиты? И кто мои родители?

— Твои родители мертвы и теперь не имеет значения, кто они… — мне показалась, что она поморщилась, когда говорила это.

— И все же, кто они? Как они погибли? Как сумели меня спасти? — настаивал я. После всего, я имел право знать правду.

Видимо женщина поняла, что я не успокоюсь, потому, что сказала словно нехотя:

— Твои родители… Мммм… Отец твой был как раз либералом.

— То есть он был одним из тех, кто погубил всех мураков? — воскликнул я.

Она снова поморщилась:

— Ты так примитивно мыслишь! Так буквально все воспринимаешь. Не из-за него, а из-за действий таких как он. Не твой отец погубил нас, а его желание жить в мире с местными племенами. В своем либерализме он зашел слишком далеко. Он вступил в связь с женщиной. С человеческой женщиной и она забеременела… Когда мы узнали об этом, то арестовали их обоих. Они ждали суда. Но тут началась война. Мы подозреваем, что твой отец приложил к этому руку… Но точно мы не знаем. Может быть он и не виновен в этом.

— Потом, — после вздоха продолжила она, — когда в городе уже кипела война, ему удалось сбежать из под стражи и украсть ту женщину. Мы узнали, что он отослал ее прочь из города. В тот момент мы еще надеялись, что сможем победить и восстановить свой мир, поэтому… — Она некоторое время молчала, — Поэтому мы послали роботов по ее следу.

— Зачем?! — выкрикнул я, хотя итак уже все понял.

— Ты наполовину человек, Сэм, — тихо сказала она.

— Но потом, когда мы поняли, что вскоре погибнем, стало ясно, что ты — наша последняя надежда. Последний, оставшийся в живых мурак.

— Наполовину мурак, — пробормотал я.

— Пока в ком-то живет хоть капля нашей крови, мы живы, — произнесла она. — Прости нас, Сэм.

— Как его звали? — глухо спросил я. — Моего отца?

— Аннорд Гэлерси, — произнесла она и тут же начала нарочито бодреньким голоском:

— Мы ждали тебя. И город ждал тебя тоже.

— Вот я и пришел, — сказал я. — Что дальше?

— Дальше мы научим тебя управлять им. Научим, как возродить нашу расу, возродить нас…

— Но как? — рассмеялся я. — Я один, и даже если я смогу… ммм, наделать еще много детей, боюсь, все равно наш род не возродиться!

— Это слишком сложно объяснить. Ты все узнаешь, когда пройдешь обучение. Тогда не останется вопросов.

— Я не смогу здесь надолго задержаться, — проговорил я. — В городе нет еды, а по улицам бродят монстры. И скоро мне придется уйти.

— О, не волнуйся о них, Сэм. Все роботы, которые бродят по улицам управляются централизованно. Ты легко сможешь отключить их прямо отсюда. Мы не сделали этого до сих пор лишь для того, чтоб город не достался местным дикарям.

Я покачал головой.

— Так это вы выпустили их в город?

— Ну конечно мы! — воскликнула женщина.

Мне все больше и больше не нравились мои сородичи.

— Итак, мы приступим прямо сейчас. Ты начнешь обучение, но прежде я хочу избавить тебя от ненужных привязанностей.

Сперва я даже не понял, чего она хочет. Но тут ее взгляд переместился на Эллориэль и по коже у меня прошел холод.

— Нет.

— Да, Сэм. Мы должны сделать это. Такие связи до добра не доведут.

— Нет! — крикнул я вставая.

— Ты потом поймешь, что это мы сделали для твоего же блага и для блага всех нас. Подумай, Сэм, кто тебе дороже?! Эта дикарка, или твой народ?!

— Хорошенькое дельце! — пробормотал я, жалея, что притащил сюда Эллориэль. Вот идиот! Надо было оставить ее на стоянке! Я бросился к ней:

— Вставай, Элли, бежим! — просил я, но ее словно сковало страхом, девушка, едва дыша с ужасом смотрела на женщину.

— Бежим, Элли! — я дернул ее посильнее и тут она увидела меня. Отмерла, вскрикнула, бросилась к двери и замолотила кулачками по стеклу.

— Давай поговорим, Сэм, — предложила женщина. — Сядь и успокойся. Мы найдем решение…

И тут до меня дошло. Я перешел на магическое зрение и едва не заорал от ужаса — все здание кишело алым. Эта женщина разбудила монстров и они шли сюда! Я видел, как алые пятна приближаются. Я попытался разбить стеклянную стену, но не тут то было! Стекло, такое хрупкое обычно, было заколдовано — оно не желало разбиваться.

— Я вернусь и убью вас еще раз. Последний, — пообещал я ей.

— Не стоит волноваться. Ты должен понять… — я не слушал ее. Из-за угла коридора показался монстр. Впервые я увидел его своими глазами. Груда движущегося железа, от которой веяло страхом и опасностью. Не нужно было магического зрения, чтобы понять насколько он опасен. Красные глаза, светящиеся неживым светом повернулись к нам и я понял — оно нас видит.

— Элли! Ты же маг! — крикнул я в отчаянии. — Ударь их чем-нибудь! Ты же должна знать какие-то заклятья?!

Я оттащил ее от стены и потряс:

— Вспоминай, Элли! Давай же!

— Все бесполезно, Сэм, — спокойно произнесла женщина с экрана. Казалось, ее смешат наши жалкие попытки спастись.

В этот момент Эллориэль обхватила меня руками и зашептала странные слова. Сперва я подумал, что она бредит и вообще, нашла время обниматься! Но тут меня подхватило и понесло куда-то вдаль.

— Она смогла переместить нас, умница, — понял я бешено крутясь в потоке воздуха. А потом упал на траву. Вскочил, огляделся по сторонам

— Элли! Эллиииии!!! Где ты?!

Но ее не было. Лишь поле, заросшее травой и горстка людей… Люди?! Приглядевшись, я понял — это охотники. Бросился к ним и едва не расплакался от радости, когда увидел знакомые лица — Самдея, Космина, Риа, прочих…

Все это я пронеслось передо мной в один миг. Я сел на траву, рядом присели эльфы и охотники. Чудовища окружили нас кольцом. Я начал рассказывать, и вдруг понял одну очень важную вещь. Она настолько ошеломила меня, что я запнулся. Когда это случилось? Как я смог полюбить ее?! И где сейчас Элли?

История шестая

Выбор Эллориэль

Туман опустился стремительно. Вязкой пеленой окутал компанию, сидящую вокруг Сэма. В молочной белизне сперва растворилось поле, холм, берег реки. Потом исчезли дальние ряды чудовищ, окруживших эльфов и своего хозяина.

Сэм едва успел рассказать о том, как Эллориэль заманила его в Пустошь и едва не сгинула в зубах у тишки.

Дальше Сэм поведал слушателям, что они с Эллориэль прошли через всю Пустошь, пробрались на окраину Заброшенного города, но вынуждены были оттуда бежать.

— Мы едва живы остались. Эллориэль сумела переместить нас, но куда она делась, я и ума не приложу.

Тем временем туман стал настолько густым, что даже лица близко сидящих друг от друга, словно подернуло дымкой, и никто не заметил, как по лицу Самдея пробегают гримасы — удивление, недоверие и наконец откровенная усмешка, которая, впрочем, едва мелькнув, тут же пропала.

— Что теперь делать? Где ее искать? — спросил Сэм, дрогнувшим голосом.

Пожав плечами, господин Риорданно ответил:

— Я уверен, что с ней все хорошо. Вы разомкнули руки в воздухе, вот вас и унесло в разные стороны… Она где-то неподалеку. Вот что мне непонятно — наша магия всегда была слабее магии мураков. Как же вы спаслись?

Сэм лишь пожал плечами, вместо него ответил Самдей:

— Магия мураков не сильнее нашей. Она просто другая. Наши маги умеют такое, что магам мураков и не снилось. Но у нас магией владеют единицы, а мураки учили магии всех своих детей, поэтому и казалось, что они сильнее.

— Не знаю как у вас, людей, а у нас есть магические школы, — отрезал эльф.

— Как и у нас, — ответил Самдей. — Просто мало кто может отправить своих детей в такую школу и…

— Как нам найти ее? — прервал их Сэм.

— Эллориэль в порядке, ходит где-то тут, в Пустоши, — холодно ответил эльф. — Судьба моей племянницы вас больше не касается. Нам нужно ехать к порталу и…

— С ума сошел?! — заорал Сэм. — Ну нет. Пока мы ее не найдем, никуда я не поеду!

— Не по человечески это — товарищей бросать! — проговорила Риа, сверля эльфов злым взглядом.

— Нужно обшарить тут все, — поддержал ее Космин, — Кругом чудовища бродят, а девчонка одна!

— Она — сильный маг, — холодно ответил господин Риорданно. — И в вашей помощи не нуждается.

— Да бредовей слов я в жизни не слышал! — воскликнул Лионелл. — Нельзя в Пустоши товарищей бросать!

Скаля клыки на спорящих людей, пробрался волколак Сомо и опустился на передние лапы перед хозяином. Крошечный воробей тут же вспорхнул и что-то произнес на ухо Сэму.

— Что он сказал? — встрепенулся господин Риорданно.

— Ему не нравятся что все кричат, — ответил Сэм.

— Вот именно! — воскликнула Риа. — И вы хотите, чтоб ваша племянница бродила тут, когда любое чудище…

— Вряд ли кто из чудовищ тронет Эллориэль, — раздраженно пожал плечами господин Риорданно. — Думаю, за эти дни они успели хорошо с ней познакомиться и понять, что тебе она важна, не так ли? — закончил он, повернувшись к Сэму.

— А где находится этот портал? — вдруг спросил Сэм и охотники потрясенно на него посмотрели.

— Дня два пути к западу. Переправимся за Мару и там пойдем дальше на запад.

— И вы знаете, как его открыть? Откуда? — игнорируя взгляды охотников спросил Сэм у эльфа.

— Мой брат когда-то был рабом у мурака, — ответил господин Риорданно. — В свое время он многому у него научился.

— И вы готовы просто так открыть мне этот портал и отправить меня в мой мир? Почему?

— У меня нет причин желать тебе зла, — лицо эльфа расплылось в слащавой улыбке. — Ты родился когда война между нами и твоими родичами была закончена. Я сто раз говорил Эллориэль, что месть ни к чему не приведет и лишь испортит карму. Жаль, что она не послушала меня…

— К тому же, я хочу, — вздохнув продолжил он, — чтобы в нашем мире остались только мы. Вот мои причины, Сэм.

— Хорошо, я согласен отправиться прямо сейчас, — как-то вяло ответил Сэм.

— Ты, серьезно, Сэм?! Ты даже не попрощаешься с Эллориэль перед уходом?! — настаивала Риа. — Даже не убедишься, что она в порядке?! Бросишь своего друга?

— Какие мы друзья… Она меня убить пыталась, — тем же голосом ответил парень.

— То есть ты готов вот сейчас прям в портал сигать?! — возмущенно уточнил Алин.

— А чего тянуть? — чуть раздраженно ответил Сэм.

— А дядя Киприан?! — вставил Космин. — Его судьба тебя тоже не интересует?

— Когда вы вернетесь в Галаш и все расскажете его светлости, думаю дядю тут же освободят. Так что чем скорее я уйду отсюда, тем скорее дядя Киприан выйдет на волю.

— А ты что молчишь, Самдей?! — повернулась к командиру Риа. — Ты что, не видишь, что творится?!

— Вижу, вижу. Не дело это…

— Вот, верно Самдей говорит, — вставил Алин.

— Не дело это — через Мару переправляться, когда кругом такой туман стоит, — сказал Самдей. — Ждать надо, когда ветер его разгонит.

— Во ты сказал! — присвистнул Космин. — Значит ты согласен девчонку одну оставить в Пустоши.

— А чего мне волноваться, когда ее дядя родной не волнуется? Давайте ка лучше поищем сухих дров, да костер разведем, пока не промокли до нитки. Чудовищ нам бояться не следует, так что костер в самый раз.

— Мы с Сомо наловим кроликов на ужин, а вы пока костер разведите. Чувствую, этот туман не скоро уйдет, — Сэм вскочил на ноги, волколак за ним следом. Через секунду оба растворились в тумане.

— Во дела… — пробормотал Космин ошеломленно поглядев ему вслед.

— Кхм… Мы пожалуй расположимся где-нибудь подальше от вас, — тоже встал на ноги эльф.

— Да уж надеюсь на это! — Йона вложил в эту фразу всю едкость, которая в нем была.

Когда фигуры эльфов тоже растворились в тумане, она повернулась к Самдею:

— Я ничего не поняла! Что тут происходит?

— Нужно хворосту набрать, — буркнул охотник вставая на ноги. — Разойдемся в стороны и наберем побольше, чтоб на всю ночь хватило.

С этими словами он пошел прочь так быстро, что охотники не успели ничего больше сказать.

Самдей шел вперед в густом тумане. Воздух стал влажным и тяжелым, как пуховое покрывало. На три шага еще как-то можно было различить предметы, но дальше окружающий мир терялся в белом мареве. Впрочем это не мешало Самдею двигаться вперед — на траве отчетливо были видны следы Сэма и отпечатки волколачьих лап.

Где-то впереди кричала птица, да капли скатываясь со стеблей, гулко плюхались на землю.

Неожиданно он услышал быстрое дыхание и шаги тяжелых лап. Самдей остановился. Из тумана вынырнул волколак и застыл напротив человека, пристально глядя ему в глаза.

— Привет, Сомо, — тихо сказал охотник.

Волколак приподнял верхнюю губу и показал клыки.

— Я помочь хочу твоему хозяину, — так же тихо проговорил Самдей. — В беде он, я чую.

Волчьи глаза сверкнули и зверь рыкнул очень тихо, словно предупреждая.

— Нет, я пойду за ним следом, — покачал головой Самдей, словно понял о чем предупреждал его зверь. — А ты не рычи, я ему не враг.

Зверь с места не сдвинулся, только обнажил клыки чуть сильнее.

— Ты дурак, Сомо! — проговорил Самдей. — Ему нужна помощь моя. А ты зверь и многого не понимаешь… Постой ка… Это ты ли?! — не обращая внимания на предупредительный рык, охотник шагнул вперед и поднял руку, словно хотел дотронуться до морды зверя.

— Ну да, это ты… Много лет назад мы уже виделись… Вот и отметина на морде, куда тебя тот… Ни живой ни мертвый ударил. Надо же! А помнишь, как ты мать Сэма вез? Как могилу ей выкопал? Как я с твоим хозяином на обрыв поднялся?

Клыки пропали и зверь опустил морду.

— Помнишь… — улыбнулся Самдей и сделал еще шаг к зверю. — Вот и сейчас я помочь ему хочу. Понимаешь?

Зверь тряхнул головой, шагнул в сторону. Прыжок, и гибкое тело исчезло в тумане. Самдей выдохнул и постояв с минуту, снова пошел по следам Сэма.

Вскоре туман начал редеть.

— Это ветер с Мары тут гуляет, — понял Самдей. — Значит обрыв недалеко.

Теперь он шел медленней и внимательно вглядывался вперед. Впереди показался берег, а под ним Мара, покрытая туманом, как облаками. Над обрывом, где гулял ветерок, тумана почти не было. Не было и Сэма и его волколака. Вдруг Самдей услышал голос. Холодный, эльфийский говорок, и доносился он из под обрыва.

— Ты — глупая, вредная девчонка! Я приказал тебе забыть о мести! Но ты все решила сама! Как ты могла ослушаться меня?!

Раздался тихий вздох.

Ты все чуть не испортила! Из-за твоих эмоций, твоей слепой жажды мести, все оказалось под угрозой! Маленькая дрянь! Твой отец перевернулся в гробу сто раз, глядя, как ты разгуливаешь по Пустоши с этим… этим!

— Дядя! Выслушай меня! Если бы ты сразу сказал…

Раздался звук пощечины и вскрик. Что-то шлепнулось на песок. Самдей скрипнул зубами, однако не сдвинулся с места.

— Я не мог доверять тебе прежде — из-за твоей импульсивности! А теперь я убедился, что ты слушаешь лишь свои желания! — раздался голос эльфа. — Держись от нас подальше! Поезжай домой, в Эллинию и сиди там!

— Может быть мне поехать в Галаш и освободить из темницы трактирщика Киприана?

— Мне плевать на всех трактирщиков Галаша! Езжай домой, пока снова не испортила все, маленькая дрянь!

— Но дядя…

— Попробуй меня ослушаться еще раз и я не посмотрю, что в тебе течет моя кровь!

Звук тяжелых шагов по песку. Кто-то поднимался наверх по обрыву. Самдей затаился, перестал дышать. Эльф прошел мимо, в десяти метрах от него, а снизу, из под обрыва донеслись всхлипы. Затем, Эллориэль побежала прочь по песку, вдоль берега реки. Вскоре все стихло.

Не успел Самдей обдумать все это, как из тумана показался Сэм, верхом на волколаке.

— Ты зачем за мной пошел? — прошептал парень. — Чего тебе надо?!

— Затем же, зачем ты в таверне у Киприана каждый разговор подслушивал, — встав на ноги проговорил Самдей. — Что происходит, а Сэм?

Парень пожал плечами:

— Я сам не знаю. Когда я рассказывал свою историю, чудовища заметили Элли… она видела нас! Стояла неподалеку, а потом ушла. Я решил, что она не хочет подходить о мне из-за вас, или эльфов. Пошел ее искать, но как видишь, этот индюк опередил меня. Господин Риорданно точно знал где искать свою племянницу. Будто она передала ему весть каким-то образом…

— Возможно, — сказал Самдей. — А

ты не хочешь найти ее и спросить у нее, что происходит?

— Ты считаешь, что теперь я могу ей верить?

Самдей лишь пожал плечами.

— Ладно, иди в лагерь, — буркнул Сэм.

— А ты?

— А я тут… мне надо кое-что еще сделать.

— Тебе что, помощь не нужна?! — вдруг взорвался Самдей. — Ясно же, что темнят эльфы! Может будем заодно?!

— Я не знаю теперь, кто мне враг, а кто друг!

— Я тебе не враг!

— Но убить собирался, да?! Пол дня назад, помнишь, Самдей!

— Я не тебя убить хотел, а мурака! Я ж не знал… Постой! Да куда ты?! Тьфу, пропасть!

Преследовать умчавшегося волколака смысла не было и махнув рукой, Самдей побрел обратно к лагерю. По дороге выломал сухой куст и свалил топливо у разведенного костра.

Риа, увидев его фыркнула и отвернулась, а Самдей улегся на траву и уснул.

Когда стемнело появился Сэм. Молча бросил пяток кроликов и уселся, опустив голову на колени.

Риа так же молча ободрала тушки, Йона нанизал их на ветки и зажарил над костром. Когда запахло жареным мясом, проснулся Самдей. В тишине поужинали, прислушиваясь к эльфийской речи, доносящейся от соседнего костра. Вскоре разговоры там смолкли и кто-то завел песню на эльфийском. Высокий голос выводил незнакомые слова чисто и ладно.

Довольно заворчал тишка, лежащий неподалеку. Приподнял треугольное ухо и повернул морду в ту сторону. Самдей хмыкнул.

— Что? — повернулась к нему Риа.

— О дружбе поют. О верности! Странно от них такие песни слушать, — пояснил Самдей.

— А ты что, эльфийский знаешь? — встрепенулся вдруг Сэм.

— Знаю немного…

— Немного это как?

— Немного — это значит немного, — ответил Самдей не глядя на Сэма.

Вскоре начали ложиться спать. У эльфов тоже стихли песни, костер уже не взвивался до небес, лишь слабо горел. Дыхание спящих людей и эльфов слышалось над лагерем, да иногда всхрапывали эльфийские кони — их пугало соседство с чудищами.

— Самдей! Проснись! — горячо зашептал в ухо охотнику, подкравшийся к нему Сэм.

— Не сплю я, — так же тихо ответил он.

— Не спишь?!

— Лежал, тебя ждал.

— Самдей… У меня тут бумаги кое-какие, — прошептал Сэм. — Прочитать бы. Они на эльфийском вроде. Я там ни слова не разберу.

— Нашел время, эльфийские сказки читать, — фыркнул Самдей.

Сэм расстроенно молчал, держа в руке бумажный свиток.

— Да я не смогу прочесть! Я на эльфийском кое-как говорить могу и все. А тут читать!

— Что ж делать?! — Сэм потер виски и сел рядом с охотником.

— А что за бумаги такие у тебя? — спросил Самдей, присаживаясь рядом.

— Я не знаю. Может они и не важные… Я их в Заброшенном городе нашел. Теперь все так смешалось! Я не знаю, что делать, может в них подсказка есть какая, раз уж они ко мне попали? Как узнать то?

— Они могут прочесть, — кивнул на лагерь спящих эльфов Самдей.

— Это я и сам знаю, но не хочу им бумаги показывать! Не верю я им. Этот Риорданно врет!

— Он врет. И ты не меньше, — пожал плечами Самдей. — Ты ж не все рассказал про свой поход в Заброшенный город…

— Кому?! — возмутился Сэм. — Им?! Они с первого слова врать начали, как мне им верить после этого?!

— Мутные они какие-то, я и сам вижу, — согласился Самдей. — А про что солгали то?

— Про портал… — пробормотал Сэм тихо.

— Поясни ка.

Вздохнув, Сэм обернулся к нему и произнес:

— Я точно знаю, что он хочет убить меня, а не домой отправить.

— Откуда ты знаешь?

— А оттуда, что я говорил в городе с мертвыми мураками….

— О как!

— Тише! Я не знаю, как это объяснить… они там есть… Давно мертвые, но они говорят, хотя давно умерли. Но это не восставшие мертвецы… А как бы… Говорящие картинки.

— Говорящие картинки?

— Да. И они мне сказали, что их мир умер. Там никого не осталось, Самдей! Там все мертвы, все — даже звери и жуки! Понимаешь?! А этот эльф мне говорит — я тебя домой отправлю! К твоим! Куда к моим? Если там все умерли? Там воздух даже мертвый, дышать им нельзя!

— Ну может он не знал?

Сэм повернулся к Самдею:

— Ты в это веришь? Он сказал, что портал пульсирует, будто открыться хочет. Будто оттуда кто-то может прийти! Это же лож! Кто из мертвого мира прийти может?!

— Ну может еще такие… которые ни живые ни мертвые?

— Оттуда их отправить некому.

Подумав, тот покачал головой.

— Да, скользкие они очень, эльфы эти.

— Я не знаю чего они хотят и что мне делать теперь, — пробормотал Сэм. — Надеялся, в бумагах хоть какая подсказка будет… Указание.

— Ты, Сэм, глупый совсем, — усмехнулся Самдей. — Ты ж мурак.

— И что?

— Что-что! Взглядом ты приказывать можешь, вот что! Нужно отловить кого из них, да приказать, чтоб прочел, а потом забыл об этом, да и всех делов!

— Точно! — обрадовался Сэм и тут же вздохнул:

— Одному то я прикажу, а с остальными что? Не могу же я им всем сразу в глаза глядеть?!

— Ну так сейчас решим этот вопрос, — усмехнулся Самдей. — Только давай так — мы с тобой за одно, хорошо? Я тебя считаю за своего воспитанника и ты меня считай своим другом. Так и останется, если только ты против людей не пойдешь и старые порядки восстановить не захочешь.

— Я и не собирался, — пробормотал Сэм.

— Хорошо. Тогда жди меня там, за пригорком.

— А ты куда?

— Я за толмачом.

— Давай я тебе помогу…

— Жди, где сказал.

Самдей ушел, а Сэм потихоньку пробрался мимо спящих охотников и поспешил вперед через заросли травы. Сомо приподнял голову, проводил хозяина взглядом, зевнул, и поднявшись, побрел следом.

Пройдя немного в сторону Мары, Сэм остановился и спрятавшись в траве стал ждать. Было тихо, лишь кричала ночная птица у реки, да ветер доносил отдаленный плеск волн. Прошло почти пол часа, но никто не появился. Сэм уже начал беспокоиться. Вдруг что-то с мягким звуком шлепнулось на землю, словно уронили мешок с мукой.

— Ты его приволок! — вскочив, парень бросился к охотнику. — Ну ты даешь!

— Погоди, дай отдышаться, — проговорил Самдей. — Не мальчик уже, задохнулся, пока нес.

— И как ты только это сделал! — восхитился Сэм. — Я даже не слышал тебя!

— Тяжелый он, зараза, — в темноте улыбнулся охотник. — Видно много едят эльфы.

Подошел Сомо. Понюхал добычу, презрительно фыркнул и отвернулся.

— Давай ка его под обрыв стащим, к воде, — предложил Самдей. — Там нас не увидит никто.

Закинув оглушенного эльфа на спину Сомо, они дотащили его до берега и положили на песок. Сэм принес в горсти водицы и поплескал пленнику в лицо. Вздохнув, тот открыл глаза и ошалело огляделся вокруг. Увидел Сэма и приоткрыл рот, собираясь заорать.

— Не кричи, — приказал Сэм, пристально глядя в глаза эльфу, но тот и не думал подчиняться. Хорошо, что Самдей успел схватить его за шею и зажать рот рукой.

— Ну… ты… балбес! — с трудом выговорил он, пытаясь удержать изворачивающегося эльфа. — Сними медальон то! С ним внушение не действует!

— Точно! — сорвав амулет с шеи, Сэм приказал:

— Не сопротивляйся!

В тот же миг эльф замер. Отпустив его, Самдей перекатился дальше по песку:

— Уф, Сэм! Даже меня зацепило твое внушение!

— Ты прочтешь мне эти бумаги. Потом забудешь все, что было. Утром вспомнишь только, как ложился спать накануне. Тебе ясно?

— Да, господин, — странным голосом ответил эльф и протянул руку. Самдей запалил огонек и присел возле эльфа.

— Это письмо написано не на моем языке, господин, — сообщил эльф.

— Час от часу не легче! — сплюнул Самдей. — Зря волок такую тушу, выходит.

— Это общий язык. Им пользовались во времена мураков, — пояснил эльф. — Тут написано:

«Предательство ранит страшнее всего. Я, Аннорд Гэллерси, узнал это на себе и пишу в надежде, что кто-то найдет мое письмо и узнает, что на самом деле случилось с нами…»

Самдей и Сэм переглянулись. Эльф откашлялся и начал читать дальше.

— Во дела… — пробормотал Самдей, когда охотник перевернул последний лист. — Что там в конце?

— Следы крови, — ответил Сэм угрюмо.

— Видимо достали его те чудища железные… Роботы! Во словечко то! Или может он сам умер. Погоди, это твой отец выходит был, да?!

— Да, — глухо ответил Сэм и отвернулся.

— Что же теперь делать?! — спросил Самдей. — Ведь эльфы сюда не спроста пришли! Теперь то я понял для чего! Дело брата, господин Риорданно продолжает!

— Я понял, — глухо ответил Сэм сжимая кулаки.

— Что делать то будем?

— А вот что…

В этот момент тихо рыкнул волколак и Сэм повернулся к нему. Сомо втягивал воздух, не сводя взгляда с противоположного берега реки. Обнажил клыки, втянул воздух еще раз, зевнул и лег на землю.

— Что это он? — тихо спросил Самдей.

— Там Эллориэль… он ее чует, — пробормотал Сэм.

— Где? — вскочив на ноги заозирался охотник.

— Она далеко, на том берегу Мары, — ответил Сэм словно прислушиваясь к чему то. — Получается, она не послушалась своего дядю.

— Получается так, — проговорил парень. — Она следит за нами. Но почему? Кому хочет помочь? Или мы все для нее враги?

— Это мы узнаем, не волнуйся, — ответил Самдей, положив руку на плечо парню. — И ты это, Сэм…

— Что?

— Приготовься, к тому, что она может быть не за нас, ладно?

— А я и готов!

— Я же вижу, что ты из-за нее сам не свой… Запала она тебе в душу.

— Да с чего ты взял?! — возмутился Сэм.

— Вижу я.

— Я с самого начала знал, что она — подлая, — горько выговорил Сэм. — Она пыталась меня убить. Загнала в Пустошь. Заставила делать то, чего я не хотел! Но почему-то я… Я даже не сержусь за все это уже. Даже за дядюшку Киприана! Почему?!

— Ты влюбился, Сэм, — мягко ответил охотник. — Это бывает. Чувства такое дело… Ты еще не привык к ним. Мамин амулет их в тебе надежно запирал всю твою жизнь. А теперь они проснулись и полезли наружу, как кипяток из под крышки. Ты только помни, что это — нормально. Так и должно быть. И еще… У многих людей, эмоции ими управляют, ну а если ты мужчина, настоящий, то должен сам чувствами управлять, а не они тобой.

— Я … я постараюсь. Я уже стараюсь, — вымолвил Сэм и еще раз глянул на тот берег.

— Ну вот и ладно… — помолчав Самдей спросил:

— Что делать то теперь будем? Я даже ума не приложу. Можно на них чудищ натравить, но у них маг, да и не по человечески все это…

Сэм вдруг усмехнулся.

— Чего ты обрадовался?

— Я знаю, что нам делать, — пояснил Сэм. — Вот послушай, что я придумал. Это будет справедливо.

Наутро туман рассеялся, будто и не было. Луг сиял чистотой и свежестью, как после дождя. Начали собираться в путь. Риа все поглядывала то на Самдея, то на Сэма, кривила губы. Когда последние вещи были собраны и уложены, не выдержала и прокричала:

— И что?! Так и уйдем?! Девчонку бросим?!

— Решили же вчера, Риа! — поморщился Самдей. Но девушка не успокоилась, наоборот крикнула еще громче:

— Решили?! Я ничего такого не решала!

— Что тут у вас? — подъехал господин Риорданно.

— А то, что не справедливо это! — крикнула Риа.

— Я уверен, что с моей племянницей все хорошо, — попытался успокоить ее эльф, но куда там! Риа закусила удила. Минут пять, не останавливаясь, она выговаривала все, что думает об этом и наконец замолчав, уставилась на Самдея. Тонкие ноздри гневно раздувались.

— Я на них не злюсь! — махнула она рукой на эльфов. — Они мне не друзья, но ты то с каких пор предателем заделался?! Ты ж не Гиллим!

— Пора идти, Риа, — мягко сказал ей охотник.

— Идти! — нервно усмехнулась она краем губ. — Ну ладно! Только знай, Самдей, что в последний раз я с тобой иду! Больше знать тебя не хочу и всех вас тоже, — повернулась она к недоумевающим охотникам. — Гнилые вы люди! Как мне вам верить после такого?! — заплакав, она пошла вперед, наткнулась головой на лошадь эльфийского мага, пробормотала извинения.

— Я не могу с вами ехать… Не могу. Я одна поеду. И не подходите ко мне!

— Можете с нами ехать, госпожа, — посмотрев на господина Риорданнно, предложил один из эльфов.

— Пусть девушка едет с нами, если хочет, — кивнул тот. — Во избежание скандалов и прочего…

Так и вышло, что стоянку Риа покидала верхом на одном из эльфийских коней, пристроившись в хвост их отряда. До самого вечера даже не поглядела в сторону своих.

Переправившись через Мару одним из первых, Сэм выбрался на берег возле зарослей ивняка, отряхнулся и достал из узла сухую одежду. Но едва он натянул штаны и рубаху, как вдруг застыл на месте — в трех шагах от него, на песке, отчетливо виднелся небольшой след. Сердце у Сэма екнуло. Вчера ночью Эллориэль была прямо тут. Он поскорее затоптал следы и оглядел берег — нет ли где еще.

— Посмотрите на реку, — господин Риорданно подошел так тихо, что он и не заметил.

— А что там? — унимая дыхание, спросил Сэм. Слава богу, его волнение, эльф списал на усталость от переправы.

— Река кишит чудовищами. Я и не представлял, что их столько. Завтра к обеду мы доберемся до портала, — сказал эльф. — Я проведу нужный ритуал и открою вам вход. А что будет с ними?

Сэм промолчал.

— Вы уже наверное знаете, что чудовища были созданы вашими родичами не просто так. Создавали их как охотников на таких как я. И как ваши друзья, люди. Волколаки — отличные следопыты, неутомимые, быстрые. Тишки отличаются отменным слухом. Стрекот загонит кого угодно, он не знает усталости, от него не сбежать…

— Я знаю это, не стоит мне рассказывать про каждый вид, — перебил его Сэм.

— А что будет с нами, когда вы уйдете? Они растерзают нас, — он обвел рукой вокруг, указывая на своих эльфов и охотников. — А потом кто знает, не захочется ли им подняться на обрыв?

— Я собирался им приказать не трогать вас и других… — начал Сэм.

— Но я бы не стал на это полагаться, против инстинктов не пойдешь. Для чудовищ мы враги, — перебил его господин Риорданно.

— И что я по вашему должен сделать? — спросил Сэм сердито.

— Мне бы хотелось… чтобы вы забрали их с собой… Все таки это ваши создания… Мураки создали их для себя, так зачем им оставаться в мире, где больше не будет ни одного мурака?

Сэм вздохнул и повернулся к реке. Некоторые чудовища уже выбрались на берег и отряхивались на песке. Другие еще плыли.

— И вам в незнакомом мире будет спокойнее с такой поддержкой, — продолжал эльф.

— Хорошо, — вздохнул Сэм. — Я заберу их с собой.

— Вот и славненько, — господин Риорданно улыбнулся так сладко, будто съел конфету и пошел прочь.

Вечером, когда стемнело, остановились на привал. Сомо принес кроликов, Космин разжег костер. Алин, поглядев на Риа, угрюмо сидящую поодаль, вздохнул и поручил Иэнку ободрать шкурки. Риа так и не пришла к костру в тот вечер, даже есть не стала. Даже взгляда не бросила в сторону своих. Когда Йона отнес ей кусок жареного кролика, демонстративно отвернулась.

— Да и черт с тобой! — заорал скорый на гнев Йона и с размаху бросил кусок на землю. На крик Йоны обернулся эльфийский маг, поморщился, встал и сделал замечание, будто ученику в школе. Распаленный Йона ответил слишком резко и разговор едва не перешел в перепалку. На счастье вмешался Самдей, приказал Йоне идти к своему костру, поднял с земли брошенный кусок, укоризненно посмотрел на Риа, и бросил мясо тишке, сердито скалящему зубы.

— Хоть ты поешь, а то раскидались едой то! — сказав это, он вернулся к своему костру и сел на землю. А эльфийский маг проводив их сердитым взглядом постоял возле Риа, а потом присел подле нее на землю и о чем-то с ней весь вечер беседовал.

Наконец все уснули. Прошло почти два часа. Лежащий неподалеку от Сэма тишка поднял треугольное ухо, повернул им почти на сто восемьдесят градусов. Ухо напряженно дрогнуло, а потом его хозяин приоткрыл глаз. Нюхнул воздух. Широко зевнул и прикрыл глаза снова.

Через несколько минут, в лагере раздался шорох, различимый и человеческим ухом. Кто-то тихо крался между спящими людьми. Самдей приоткрыл глаза и стал ждать. Вскоре возле его лица раздалось шуршание и сквозь ресницы он увидел край синего платья.

— Вот ты и появилась, Эллориэль, — подумал охотник.

— Сэм… — голос Эллориэль был не громче дуновения ветра. — Сэм… Это я! Проснись!

— Элли!

— Тише! — Самдей видел, как Эллориэль быстрым движением зажала ему рот и тут же отпустив, заговорила почти не слышно:

— Да, я! Есть разговор! Выбирайся к реке, ладно? Там тебя буду ждать.

В тот момент, когда девушка резким, слишком резким движением, зажала рот Сэма, мышцы, вроде бы безмятежно спящего Сомо, напряглись. Но тут же опали, стоило ей отпустить.

— Так ты все слышишь! — прошептал охотник одними губами и вдруг увидел, что волколачьи глаза сквозь веки смотрят на него.

— Слышишь! — не поверил Самдей. Веки волколака чуть дрогнули.

Между тем, Сэм встал и отправился вслед за эльфийкой. Самдея он видно решил не будить. Приподнявшись на локте, Самдей видел, как Сэм прокрался между спящими и поспешил к берегу. Тут же волколак открыл глаза и взглянул прямо на Самдея, как бы спрашивая: «Ну, ты чего ждешь?»

— Да, нужно пойти поглядеть, мало ли, — согласился Самдей и последовал за Сэмом к зарослям ивовых кустов на берегу.

— Нужно проверить, не пошел ли кто за нами, — услышал он встревоженный голос эльфийки.

— Все в порядке, Элли, — уговаривал ее Сэм.

— Нет, мой дядя мог услышать и…

— Тогда Сомо был бы уже здесь, он все слышит и караулит, — перебил ее Сэм. — Успокойся, Элли. Лучше расскажи мне…

— Сэм, я надеюсь ты не прыгнешь в портал? Ты ведь помнишь, что говорили мураки про твой мир? Он давно умер! Еще много лет назад!

— Конечно, я помню это! Но твой дядя? Зачем он все это предложил? Или он считает, что там, за порталом есть живые?

— Сэм, ты очень глупый, — фыркнула она. — Даже, если б там были живые, зачем мой дядя тебе будет помогать?

— Он ничего не говорил о помощи! Он сказал, что портал пульсирует и оттуда кто-то может прийти, — угрюмо ответил Сэм. — Твой дядя хочет, чтобы я вошел в свой мир и…

— И умер там! — воскликнула Эллориэль. — Ты просто умрешь и все! Как ты не понимаешь?! Ничего не пульсирует! Никто не хочет снова прийти в этот мир! Там все мертво, я слышала, как твои мертвые родичи рассказывали тебе, что ваш мир умер давным-давно!

— Чего же он хочет? Для чего он тащит меня туда? — расстроенно спросил Сэм.

— Ты точно глупый! — воскликнула эльфийка. — Смерти твоей он хочет! Ты мешаешь ему, Сэм!

— Да чем? — теперь и он прибавил голоса.

Она открыла было рот, но тут же глубоко вздохнула и помолчала. Потом подошла ближе и взяла его за руку:

— Сэм. Давай сбежим? Прямо сейчас? Не будем даже возвращаться за вещами. Просто пойдем к горам и…

— Это твой дядя тебе приказал, или… Хотя нет. Твой дядя приказал тебе оставить меня в покое и уезжать домой, — произнес Сэм и Самдей видел, что он сверлит лицо эльфийки злым взглядом.

— Откуда ты знаешь?! — выдохнула она.

— Птицы весть принесли! — Сэм дернул ее к себе:

— Я хочу знать правду, Элли. Хватит лгать и темнить! Что ты хочешь провернуть? Увести меня из под носа у дяди, чтобы сорвать его план и осуществить свой? В чем он?!

— Отпусти, больно! — она выдернула руку и потерла ее.

— Элли! Ответь мне!

Она отвернулась и теперь Самдей видел, что по лицу девушки пробегают разные гримасы. Она будто решалась на что-то. Сэм снова дернул ее, разворачивая к себе:

— Элли! Давай, говори! Хватит лгать и изворачиваться! Чего ты хочешь добиться?!

— Ну! Не молчи! — он потряс ее за плечи.

— Я хочу просто уйти и не участвовать во всем, что случиться дальше, — глухо ответила девушка. — Давай уйдем вместе, Сэм! Давай уйдем прямо сейчас!

— Да что случиться то?!

Она покачала головой:

— Не могу! Я не могу предать своих, пойми меня!

— Хорошо, — Сэм отпустил ее и отошел на два шага. — Не предавай.

— И ты уйдешь со мной? — она посмотрела на него с надеждой.

— Конечно нет! — Сэм возмущенно пожал плечами.

— Но почему?! — эльфийка шагнула к нему.

— А почему мне нужно уйти? Я не понимаю!

— Потому, что мой дядя хочет, чтобы ты шагнул в портал и там умер! А еще он хочет, чтобы ты забрал с собой всех чудовищ и освободил для него Пустошь! Разве это не причина, чтоб сбежать?

— Может быть ты объяснишь, зачем ему Пустошь? — попросил Сэм. — Только не лги. Я не поверю, что твой дядя хочет собирать здесь сокровища из-за того, что казана эльфов вдруг оскудела!

— Не ради денег он все это затеял! Ему нужна свободная дорога к Заброшенному городу…

— Да зачем? Там же железные чудища! Там ловушки! Мы же с тобой все это видели! И мертвые мураки никогда не отдадут свой город эльфу!

— Послушай, Элли, — снова шагнул к ней Сэм, — Мы должны пойти к твоему дяде и все это ему рассказать. Что он не сможет пробраться в Заброшенный город, даже, если дорога через Пустошь будет свободна. Может быть, если он это узнает, то не будет больше стараться меня убить и…

Эллориэль глубоко вздохнула и подняла лицо к небу

— Что?! Что?! Расскажи мне уже!

— Дядя прекрасно знает о железных чудищах, — нехотя сказала Эллориэль.

— Знает?!

— Да, мой отец писал ему о них очень много, — пробормотала она нехотя.

— Элли, ты тоже о них знала?

— Что такого? Все знают, что в Заброшенном городе живет смерть.

— Да, все знают это, но я никогда не слышал прежде, какая она! А ты знала о мертвых чудищах и ничего мне не сказала?!

Он оттолкнул ее и покачал головой:

— Кажется, я понял. Ты заманила меня лишь для того, чтобы ты смогла пройти до Заброшенного города, минуя чудовищ Пустоши, да?!

— Нет! Нет же! — закричала она и Самдей тревожно оглянулся: эти двое кричали не скрываясь, в любой момент могли проснуться эльфы. Не выйти ли к ним, пока они всех не разбудили?

— Нет, я лишь хотела отомстить за своего отца, Сэм! Я ведь сказала тебе! Я не знала тогда, что дядя тоже хочет тебя найти! Не знала! И ты тоже многого не знаешь! Только вчера я узнала о планах дяди! Они ужасны! И тебе лучше уйти отсюда, пока ты еще можешь уйти и пока с тобой не случилось беды!

— Ложь! Ты все лжешь, Элли! Я слышал вчера ваш разговор с дядей! Он ничего не говорил тебе о своих планах! — парень шагнул к ней. — О, я все понял! Вы с ним соперники! Оба вы хотите одного — пробраться в Заброшенный город и найти там что-то! Какую то вещь, очень важную вещь. А теперь, когда ты поняла, что дядя тебя вот-вот опередит, ты пробралась ко мне и пытаешься обдурить меня снова! Что не так?!

— Я просто хочу тебе добра! Мне ничего не нужно в этом городе! — выкрикнула она. — Давай просто уйдем отсюда! Пусть они делают что хотят!

— Нет, — отрезал Сэм. — Я не уйду. Я должен разобраться и понять что происходит, раз уж ты сама не хочешь мне говорить

После короткого молчания Эллориэль прошептала так тихо, что Самдей едва расслышал слова:

— Он хочет забрать себе все — все, Сэм! И Пустошь, и Заброшенный город, и даже вашу землю! Послушай меня, Сэм, он уговорит тебя забрать с собой в мертвый мир всех твоих чудовищ. Тогда Пустошь освободится и они заберут ее себе. И Заброшенный город тоже… Этого хочет мой дядя, все остальное ему не важно!

— Чушь все это, — повторил Сэм. — Ну как они заберут Заброшенный город?! Там же роботы. То есть чудовища из железа. И мертвецы. У них ничего не выйдет!

— Выйдет, Сэм… Ведь все они питаются электроэнергией, а она живет в проводах, и дядя знает, как…

— Чем они питаются?! — перебил эльфийку Сэм и Самдей был благодарен ему за это, он тоже не понял ни слова.

— Электроэнергией, — терпеливо повторила эльфийка. — Я не знаю, как она выглядит. Это такая еда, для мертвых мураков и железных чудовищ. Без нее они очень быстро слабеют и умирают. Дядя Риорданно говорил, что знает, откуда чудовища берут эту еду и сможет спрятать ее.

— И где она хранится? — спросил Сэм.

— К сожалению я ничего не поняла, — ответила эльфийка. — Дядя говорил, будто она хранится в каких-то проводах, но что это такое? А еще нужно вырубить трансформатора…

— Кто это?

— Наверное железное чудовище, — предположила эльфийка. — Одно из тех что там бродит… Брр! Какие они ужасные там были! До сих пор страшно!

— Значит твой дядя хочет выкинуть меня и чудовищ, а потом отобрать еду у мертвецов и ходячих железяк, — сказал Сэм. — Возможно это у него получится. Но ведь вся Пустошь и место где находиться Заброшенный город, принадлежит людям?

— Я знаю, Сэм, — вздохнула Эллориэль. — Вот в этом вся беда. Мой дядя считает, что эльфы имеют больше прав на город. И что только эльфы смогут правильно распорядиться его сокровищами и мудростью…

— То есть эльфы хотят войны? — уточнил Сэм, скрипнув зубами.

— Нет, Сэм, — покачала она головой. — Все гораздо хуже. Вчера я узнала, что дядя давно планировал это. Он ждал двадцать лет для того, чтобы у железяк осталось совсем мало еды, а ты повзрослел и смог забрать с собой чудищ. Ваши края вот-вот захватят эльфы. Отряды уже стоят у границ, а некоторые даже проникли на ваши земли. И как только они получат сигнал… У твоего Галаша, в лесу, стоит отряд… Мне очень жаль, Сэм! — раздался шорох и что-то похожее на всхлип. — Я не должна была тебе этого говорить…

Самдей, на подкосившихся ногах опустился в траву. Все было худо. Так худо, что и представить нельзя. Пока они думали, как обхитрить этого господина Риорданно, он оказывается уже перехитрил их…

— О Господи! Ты все это знала! Знала и молчала! Элли! Мой дядя сидит в тюрьме, я думал, хуже ты уже не можешь сделать! Но ты со своим дядей пытаешься уничтожить всех! Всех! Ненавижу тебя!

Послышались хрипы. Увидев сквозь ветки, что парень схватил Эллориэль за горло и того гляди задушит, Самдей бросился к ним и в два прыжка преодолев расстояние, оторвал от нее Сэма.

— Скотина! — хрипло пролаяла она. — С первого взгляда я это поняла! Жаль, что я не убила тебя! Нужно было столкнуть тебя с обрыва в первый же вечер!

— Погодите, ваша милость, — прервал ее Самдей. — Успокойтесь, а то всех разбудите. И ты, Сэм, тоже угомонись. Или ты хочешь чтоб эльфы на ноги поднялись?!

— Скотина — это ты! — едва не заорал Сэм, едва Самдей отпустил его. — Я тебе верил! Я тоже сто раз мог тебя убить, но пожалел! Я пошел с тобой! Помогал! А ты молчала о таком!! Да как ты могла?!

Потирая горло, эльфийка посмотрела на Самдея и сказала

тихо:

— Объясните пожалуйста своему другу, что я ничего не знала. Я знала лишь, что моего дядю назначили послом к вам. Я напросилась с ним потому, что надеялась, что смогу найти Сэма… У меня были с ним свои счеты, я этого и не скрывала. А вот о вторжении я узнала лишь вчера. Подслушала вчера разговор моего дяди, когда хотела пробраться к нему и поговорить. Еще раз попросить прощения… Мой дядя говорил об этих событиях, как о свершившемся факте, радовался и хвалился. Он рассказывал, что с самого начала задумал выманить Сэма в Пустошь, рассказать, кто он такой, а затем выкинуть вместе с чудовищами в мертвый мир, захватить город и ваши земли…

— Грамотный план, — похвалил Самдей. — Без Сэма с этими чудовищами тяжеленько справиться было б. А тут и делать ничего не надо — только обмануть Сэмми и все готово! — Он тихо рассмеялся и покачал головой. — Хитро! А ты выходит, едва все своему дяде не испортила? Он то за Сэмом охотился, и тут бац! Родная племянница из под носа увела! Ну дела! Теперь ясно, за что он тебя на берегу ударил!

— Вы тоже там были, — грустно сказала эльфийка. — Ясно.

— Не сердись, девочка, — сказал Самдей. — Сама понимаешь, нам нужно было понять, что тут происходит. Сплошное вранье кругом ведь. Спасибо, что пришла, рассказала, хоть и не сразу.

— Эллориэль, — начал Сэм дрогнувшим голосом, но она дернула плечом, резко поднялась и выставила вперед руки:

— Я тебя слушать не хочу больше, Сэм! Я своих предала, пришла к тебе, чтоб тебя спасти! — она махнула рукой и пошла прочь.

— Куда ты теперь? — спросил ее Самдей.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Может через горы в Гномье Царство подамся. Не хочу во всем этом участвовать. Дядю больше видеть не хочу. И тебя, Сэм, тоже. Катитесь вы оба!

— Вы бегите отсюда пока не поздно, — обратилась она к Самдею. — Эльфы объединились с орками, так что вам лучше бежать… Спасаться.

— Эльфы и орки заодно?! Как так то?! — не поверил Самдей.

— Да, действительно это ужасно… — печально пробормотала Эллориэль. — Знал бы мой папа… Он бы остановил все это. К сожалению таких как он, честных и добрых всегда убивают в спину… Предатели! — глаза ее сверкнули и скользнули по Сэму.

— Да, насчет твоего папы! Я тут узнал кое-что, помнишь, я нашел бумаги… — начал Сэм.

— Мне не интересно все, что ты мне скажешь! Я тебя никогда не прощу! — отрезала Эллориэль и повернувшись к Самдею добавила:

— Бегите. Бегите прямо сейчас и тогда вы сможете спасти своих близких, там, в городе…

Когда она ушла, Самдей повернулся к Сэму и спросил:

— Что делать то будем? Беда у нас.

— Что это со мной было? — глухо спросил Сэм рассматривая свои руки. — Я думал, что люблю ее и готов все ей простить. И вдруг едва не задушил ее! Как это вышло?!

— Гнев. Обида, ярость, — пожал плечами Самдей. — Обычные чувства. Они живут в каждом из нас…

— В каждом? Раньше я не знал их. И как же ты с ними справляешься? — растерянно спросил Сэм. — Я никогда не видел тебя таким. И дядю Киприана тоже!

— В этом то и есть мужество — быть хозяином своих чувств, а не плясать под их дудку. Тяжко это и сложно, — вздохнул Самдей. — Иногда таких дел наворотить хочется! Особенно по молодости это бывает.

— Выходит, я не мужественный… — проговорил Сэм опустив голову.

— Самое не мужественное, это сдаться.

— Сдаться? — переспросил Сэм.

— Ну да. Как зеленщика сын, Марко. Помнишь, как он всегда говорил? Я мол, алкаш и ничего с этим не поделать! Это мол, сильней меня! А я тебе так скажу — нет ничего, что сильнее тебя, но бороться с собой, конечно трудно. Сдаться проще. Но не мужественно, да.

— Я понял, — ответил Сэм и встал на ноги. — Спасибо, Самдей.

— Погоди! Куда ты?! А делать то теперь что?!

— Сперва — выкинем в портал всю эту эльфийскую шайку, — зло отрезал Сэм. — пусть открывают портал. Вышвырнем всех, кроме ее дяди.

— А потом?

— Потом? Потом я отдам его мертвым муракам. Пусть убьют его, мне не жалко.

— А с эльфами, которые того гляди наше королевство захватят? Сэм, ты помнишь, что она сказала?

— Конечно помню, — лицо Сэма стало злым, глаза сузились, когда он ответил:

— Посмотрим, как они запоют, когда встретятся с моими чудовищами. Посмотрим, кто кого тогда.

— Ты хочешь заставить их подняться на обрыв? — обмер Самдей.

— А есть другие варианты? — холодно спросил Сэм.

Помолчав, Самдей покачал головой:

— Нет. Наверное нет. — Предупреди охотников, что план изменился, — сказал Сэм и пошел обратно. Постояв с минуту, Самдей пошел за ним. Был он так расстроен и так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил даже, как из кустов за ними следит и провожает злым взглядом Эллориэль, которая так никуда и не ушла. Притаившись в кустах, девушка слушала их разговор. Когда люди ушли, она выругалась на эльфийском.

Дорожное покрытие здесь давно потрескалось, покрылось грязью, а из трещин вовсю лезла трава. Из под кустов, окаймляющих дорожное полотно еще виднелись кое-где каменные бордюры. В самом конце дорога упиралась во что-то похожее на холм, и лишь подобравшись достаточно близко, можно было разглядеть, что это каменная арка, вместо задней стены у которой кирпичная кладка.

Серая, юркая птичка, похожая на воробья, вспорхнула на арку и зачирикала. В тот же момент из травы, в поле за аркой, показались спины множества чудовищ. Их было столько, что в глазах рябило от пестрых спин и голов.

Птичка внимательно обвела взглядом поле и замолчала. Чудовища снова пропали в траве.

Через некоторое время, в конце разбитой дороги, показались девушка. Одна, без сопровождения и пешком. Выглядела она так, будто долго бежала. Вся ее одежда была покрыта пылью, а лицо серое от усталости. Увидев арку, она выдохнула и поспешила к ней.

Птичка вспорхнула и отлетела подальше, села на ветку куста и затаилась. Из травы поднялась морда волколака, нюхнула воздух, но птичка возмущенно чирикнула и морда скрылась снова.

Девушка подошла к арке, огляделась по сторонам. Не заметив чудовищ, прятавшихся так близко от нее, девушка прижалась к стене и прошептала заклинание и ее фигура начала растворяться в воздухе, будто таяла на глазах.

Почти сразу же после этого, в воздухе раздался звон копыт, топот множества ног и разноголосый шум. На дороге появилась кавалькада всадников. Впереди — эльфы, восседающие на лошадях. Люди в одежде охотников ехали чуть поодаль, а за ними растянулись на сотню метров чудовища.

Когда впереди показалась арка, господин Риорданно придержал коня, подождал когда Сэм поравняется с ним и сказал:

— Ну вот и портал. Величественное сооружение. Правда впечатляет?

Тот лишь кивнул:

— Как и все, что создали мои предки, — и повернувшись посмотрел эльфу в глаза:

— Итак мы пришли к порталу. Вы правда хотите, чтобы я возвратился в свой мир?

— Ради этого мы и приехали сюда! — воскликнул эльф и внимательно посмотрел Сэму в глаза:

— У вас возникли какие-то сомнения?

Сэм пожал плечами:

— Не знаю… Каково мне будет там? В неизвестном мире? Что, если я там не приживусь?

— О, только то! — беспечно махнул рукой эльф. — Ну что вы! В родном мире вам конечно же будет легче! Я бы все отдал за возвращение домой!

— А я вот задумался, ведь почему-то мои предки все же пришли сюда. Может быть там не так уж и хорошо?

— Ваши предки пришли сюда из любопытства, — ответил эльф. — У них не было нужды покидать свой мир! И те из них, кто жил здесь, все время жалели и скучали по родине.

— С чего вы это взяли? — спросил Сэм.

— От брата конечно, — ответил господин Риорданно. — Я же говорил вам, что мой брат служил у одного из мураков? Так вот, он писал мне об этом. Бедные ваши предки так скучали по родному миру!

— Даже те, кто его никогда не видел? — усомнился Сэм. — Первопроходцы давно умерли, когда ваш брат попал в Заброшенный город.

Эльф нахмурился и между бровей у него пролегла складка. Это длилось не больше секунды. Тут же, овладев собой, он сказал:

— Ну что вы говорите такое! Конечно они скучали! Сердце всегда знает, где его дом! Для этого не нужны глаза! Загляните в себя, в самую глубину! Там живет тоска по дому, которого вы до сих пор не видели… — Глаза эльфа увлажнились, он протянул руку и прикоснулся к груди Сэма. — Вы ощущаете ее, даже если сами не осознаете.

Сэм пристально поглядел на него.

— Ну? Вы почувствовали это? Внутри себя? — допытывался эльф, заглядывая в глазу Сэма. — Остаться будет большой ошибкой! В этом мире нет никого, кто принял бы вас. Сам мир вас отторгает! Вы чужак для этого всего, — и он обвел рукой вокруг себя.

Сэм хмыкнул:

— Хорошо. Убедили.

— Ну вот и прекрасно! — обрадовался господин Риорданно. — Собирайте чудовищ и ведите их к арке!

— А как вы собираетесь открыть портал? — вклинился Самдей. До этого он стоял рядом с Сэмом и слушая их разговор строил разные гримасы. Лицо его кривилось так, что господин Риорданно спросил:

— А что с вами такое? У вас все лицо перекосило, господин охотник.

— Это от печали, — вздохнув ответил Самдей. — Сэм того… уезжает… А я тут, значит, загрустил.

— Ааа… — протянул эльф подозрительно его разглядывая и пояснил: — Я открою его магией. Все в мире мураков работает с помощью магии. Я знаю, какой ритуал нужен для того, чтобы портал заработал.

— Магия мураков отличается от магии эльфов, — сказал Самдей.

— О да, тут нужен особый ритуал! Удачно, что я его знаю! — Итак, вскоре Пустошь станет безопасным местом, в нее снова смогут прийти ее законные хозяева — люди! — повернувшись к стоящим вокруг, громко и радостно сказал он. — И как хорошо, что именно мы, эльфы, поможем вам зажить по прежнему!

Не дождавшись никакой реакции от угрюмо молчавших охотников, он вздохнул, пробормотал:

— Ну ладно, — и пошел к порталу.

— А как же чудовища, что живут в Заброшенном городе? — спросил Сэм. — Они не помешают людям жить здесь?

— Да кому нужен этот Заброшенный город! — небрежно пожал плечами эльф. — Будут держаться от него подальше и все!

— Ну да, ну да, — протянул Сэм.

Наклонившись к нему, Самдей почти неслышно сказал:

— Он даже не напомнил тебе, чтобы ты уговорил своих сородичей не приходить снова в наш мир! Знает, сволочь, что там все мертвы!

— А я что говорил, — краем губ ответил Сэм.

— Друзья! — между тем господин Риорданно добрался до арочного прохода и встал под аркой. — Мы с вами присутствуем при историческом событии! Вскоре из нашего мира уйдет последний мурак и уведет с собой чудовищ! Мы заживем отлично и…

— Давай уже, не колготись! Начинай творить магию, — перебил его Самдей.

— В вас, людях, нет ничего святого! Такой момент, а вы спешите, будто на рынок пошли! — покачал головой господин Риорданно и повернулся к арке. Приложил руку к выемке, и с мягким щелчком на свет выехал стеклянный прямоугольник. Сэм уже видел такой в Заброшенном городе, возле входа в башню, где жили мертвые мураки.

— Итак, я начинаю волшебный ритуал, который откроет портал в другой мир! — торжественно возвестил эльф.

Он начал нажимать что-то на панели, сверяясь со свитком, который держал в руках.

Самдей обернулся к Риа и посмотрел ей в глаза. Девушка так и стояла за спиной мага, напряженно следя за действиями господина Риорданно.

Что-то щелкнуло и металлический голос заговорил на незнакомом языке.

— И тут они, мертвые мураки, — пробормотал Сэм. — Как бы мои сородичи все не испортили!

Но мертвые мураки видимо не собирались мешать действиям эльфа. В арке пропала задняя стена и теперь вместо каменной кладки появилась странная рябь.

— Сейчас откроется! — напряженным голосом прокричал господин Риорданно. — Сэм, готовься! Сперва чудовища, потом ты!

— Я уж давно готов, — шагнул вперед парень.

Будто что-то взорвалось и из портала полился ослепительный свет. Эльф отскочил в сторону и крикнул:

— Давай, Сэм! Гони их туда!

Риа сделала шаг вперед, и вдруг накинула на шею мага цепь и затянула ее. К ней бросились Космин и Йона, и схватили его за руки.

— Посох сломайте! — выкрикнул Самдей, бросаясь к господину Риорданно, а Сэм, обезоружив какого-то эльфа возле себя, отдал приказ. Рыча, чудовища окружили эльфов со всех сторон.

Господин Риорданно ошеломленно огляделся, попытался вырваться из рук Самдея, но не смог. И тут он хрипло рассмеялся:

— Ты оказался умнее, чем я думал!

— А ты видно считал, что я послушно пойду в приготовленную ловушку и брошусь в мертвый мир?

— Откуда ты узнал?! Кто сказал тебе, что ваш мир умер?!

— Мои мертвые сородичи, — ответил Сэм. — Я их видел в Заброшенном городе. Так что пусть твои друзья прогуляются в мертвый мир! Им там понравиться! А ты им ручкой помашешь! И расскажешь! Как им там понравится!

Самдей, приставив к груди эльфа оружие, прижал его к стене арки, освобождая пароход для остальных. Чудовища со всех сторон теснили эльфов к порталу.

В этот миг стена за спиной Самдея зашевелилась и каменная кладка обрела очертания человека. Вспыхнуло, и Самдей без крика упал на землю.

— Я не хочу драки! — закричала Эллориэль. — Сэм, ты не поступишь так с моими сородичами!

Сэм скривился:

— Элли! Ты вроде уже должна быть на пол пути к горам! Надо было тебя вчера связать!

Эллориэль, усмехнулась:

— Я не позволю тебе убить их! Я остановлю тебя!

— Но они хотели сделать это со мной! Пусть отправятся в мертвый мир сами!

— Нет!

В тот же миг господин Риорданно резко развернулся, обхватил ее за плечи и затряс:

— Ты очень глупа, ну какая же ты дура! Разве ты не видишь, что это мурак! Подлый мурак, который все сделает, чтоб уничтожить нас!

— Он не сделает этого, дядя!

— Сделает! Если бы ты не вмешалась в самом начале! Но ты испортила все! И на твоей совести будет все, что случиться дальше! Но я не позволю тебе жить и радоваться в новом, мурачьем мире! Нет! Ты сдохнешь первой, раньше меня!

С этими словами он толкнул ее к светящемуся жерлу портала. Эллориэль закричала и едва смогла зацепиться пальцами за края арки.

Господин Риорданно бросился к ней, вытащив из ножен короткий меч. Сэм закричал, понимая, что не успеет. Но тут Сомо перемахнул всю площадку и одним ударом лапы, отправил эльфа в воронку.

— Помогите! — крикнула Эллориэль. Ее руки отрывались и край платья затянуло внутрь. Волколак схватил ее за плечо и попятился, таща ее за собой. Платье треснуло, порвалось и значительная часть подола улетела в портал, но сама Эллориэль, потрясенная и целая, осталась на площадке.

— Ты цела! — подскочил к ней Сэм.

Эллориэль развернулась и бросилась на него с кулаками:

— Что ты натворил! Это же мой дядя!

— Он собирался убить тебя, ты дура! — защищаясь выкрикнул Сэм.

Воспользовавшись тем, что Космин и Йона не отрываясь следят за развитием событий, маг вывернулся из рук охотников и сорвал с шеи цепь. Вспыхнуло заклятье и Космин, Йона и Риа отлетели в стороны.

— О господи, — с ужасом крикнул Лионелл, увидев, как струйка крови брызнула, окрашивая шею Космина алым. Охотник упал не землю и больше не шевелился.

Самдей, едва очнувшийся от заклинания встал на ноги как раз в тот момент, когда заклятье настигло Космина. Еще шатаясь от слабости, он бросился вперед.

Маг крикнул:

— Эллориэль! Помоги мне! — и повернувшись к Сэму выкрикнул еще одно заклятье. Струи синего огня вспыхнули прямо в воздухе. Самдей вскрикнул, оттолкнул Сэма, но магический огонь охватил его, и он упал на землю. Волколак заскулил так, что заложило уши.

— Нет! — закричала Эллориэль. — Не смейте! Хватит!

Огненный шар вылетел из ее рук и ударил мага в грудь.

Ошеломленный Сэм посмотрел на нее, но его едва не сбили с ног — потерявшие голову чудовища бросились на эльфов не дожидаясь больше приказа от своего хозяина. В минуту все было кончено, только маг, оглушенный ударом остался не растерзанным.

— Космин! Космин! — закричала Риа, бросившись сквозь свалку к другу. — Кооосмин!!! О Господи!

— Да как же так то?! — приложив лицо к его груди она вслушивалась несколько секунд, замерла, и с отчаянным видом выпрямившись, закричала:

— Самдей! Самдей! Космин не дышит!

Лионелл шумно всхлипнул. Подняв голову она повторила тише:

— Самдей?

Побледнев еще сильнее, Риа, огляделась по сторонам.

Эллориэль, оттолкнув Сэма, в этот момент хватала ртом воздух. Картина и вправду была не очень приятная. Оглядываясь по сторонам, девушка бледнела все сильнее. Услышав крик Риа, она посмотрела туда, где лежал Самдей. Спустившись со ступеней взяла его за руку.

— Жив, — ответила она на не высказанный вопрос подбежавшей Риа, и Лионелл, боявшийся подойти и проверить, выдохнул и сделал шаг к лежащему командиру.

— Я сейчас вылечу его, — сказала Эллориэль звенящим голосом.

Два раза подряд ей не удавалось произнести заклинание — голос срывался и глох. Наконец она откашлялась, прикрыла глаза и выговорила нужные слова.

Сиреневая струйка коснулась лежащего и Самдей закашлял, приоткрыл глаза и сел.

— Космин? — спросил он оглядев подбежавших охотников.

Риа покачала головой и снова заплакала.

— А может магия какая есть? — с надеждой посмотрел на Эллориэль Иэнку.

Она лишь покачала головой:

— Мертвым магией помочь нельзя. Ушли они туда где магия их не догонит!

Она махнула рукой и тихо заплакала. Риа потянулась к ней, но Эллориэль оттолкнула ее так, будто девушка протянула к ней змею, а не руку.

Самдей, опершись на руки Лионелла и Йоны пошел к телу Космина.

— Спасибо тебе, умер я бы, если б не ты, девочка! — сказал он Эллориэль, но та не посмотрела и не ответила.

Тем временем зашевелился оглушенный маг.

— Этот гад еще жив! — вдруг заорал Алин, до сих пор глядевший на Космина с перекошенным лицом. — Ну ничего, сейчас поправим!

— Стой! — приказал Сэм.

— Стой?! Ну уж нет! — метнувшись вперед выкрикнул он.

— Стой! — Сэм рванул амулет с шеи и посмотрел парню в глаза. Словно запнувшись, Алин замер на месте, не в силах шевельнутся.

— Жаль тебе его, да? — злобно спросил Йона. Глаза у него горели не хуже, чем у Алина. — Пожалел?! Жизнь сохранишь ему ради этой?! — он мотнул головой в сторону Эллориэль, которая сидела на земле неподалеку и встрепенулась, когда Алин хотел броситься на эльфийского мага.

— Не ради нее, — начал Сэм, но к нему шагнул Йона и выплюнул в лицо:

— Отойди в сторону, проклятый мурак! Ты думаешь, мы не видим, что ты по ней сохнешь?! Я тебя убью, если не пустишь!

— Не убьешь, — отрезал Сэм и Йона тоже замолк, как и Алин минуту назад.

— Вы ума что ли лишились оба?!! — хрипло крикнул Самдей, вклиниваясь между ними. — Какой он тебе мурак, ты, дурья башка?!

— Сними свои заклятья, Сэм! — обратился он к парню. — Добром прошу, сними! Не нужно этого! Сами они его не тронут.

Эллориэль вдруг рассмеялась:

— Кровь дурманит им голову. Чудовища! Мало им сегодня!

Риа сузила глаза, но Самдей махнул на нее и сказал:

— Сними заклятье. Верь мне.

Глянув на Эллориэль, все так же издевательски хохочущую, Сэм пожал плечами:

— Хорошо.

Едва получив свободу, Алин и Йона рванули было к лежащему магу, но Самдей крикнул:

— Стойте! Вы что творите оба?!

— Космин! — развернулся к нему Йона. — Или ты не видишь?!

— Космина он убил! — вторил Алин.

— А вы, видно оживить его спешите? Или вам крови мало?!

— Что ж делать, Самдей?! — чуть жалобно воскликнул Алин. — Вон же он! Убийца Космина лежит!

— Боишься, что сбежит? — склонив голову на бок спросил Самдей.

— Но… Но как?! Оставим ему жизнь что ли?! — возмутился Йона, не делая впрочем больше попыток напасть на мага. — Чего ради?

— Мы решим, как с ним быть, — ответил Самдей. — Успокоимся и решим по справедливости. Вспомним все, что случилось и рассудим виноват ли он, али нет. И решим, как мы с ним поступим.

— Я уже решил, — холодно сказал Сэм.

— И как же? — звонко спросила Эллориэль.

— Он пойдет с нами в Заброшенный город, — ответил Сэм повернувшись к ней. — Помнишь моих мертвых сородичей? Так вот, я отведу его к ним. Сделаю с ним то, что они хотели сделать с тобой. И попрошу у них помощи…

— Не будет этого, Сэм! — встала на ноги Эллориэль. — Ты уже достаточно убил сегодня! И все они были эльфами. И больше ни один эльф не умрет!

— Хорошо, — сверкнув глазами, ответил Сэм. — Но тогда ты сейчас пойдешь и остановишь то, что начал твой дядя.

— Что остановлю? — переспросила она.

— Войско эльфов и орков, которое стоит у наших границ, Элли! — закричал Сэм. — Или ты забыла о нем?!

— И при чем тут этот маг? Не он же его привел?

— Ты точно — дура! — разозлился Сэм. — Мне нужно остановить войну! Вернее истребление людей! Или ты хочешь, чтобы ради одного этого мага погибли тысячи людей? Этого не будет!

— Не ради жалости я ему жизнь оставил! — повернулся Сэм к остальным охотникам. — Мне нужен был один эльф для того, чтобы принести его в жертву. Там, в Заброшенном городе живут мертвые мураки. Знания их огромны. И я хочу отправиться к ним и попросить, чтобы они научили меня, как мне помешать эльфам захватить наши земли.

Лионелл потер лицо и отошел в сторону:

— Господи, у меня семья в трех днях от Галаша! Что, если эльфы уже там?!

Риа снова зарыдала:

— Киял один дома… Он же безногииий!!! Если его, как Космина…

— Делайте, что хотите, — Эллориэль прошла мимо. — Успеха вам я не желаю.

— Стой! — Сэм схватил ее за плечо. — Ты понимаешь, что твой дядя хотел тебя убить?! Он едва не сделал это! Сомо спас тебя!

— Он просто продолжил дело своего брата! Хотел спасти нас всех от рабства мураков и чудовищ! Хотел, чтобы мы, эльфы, получили Заброшенный город и его мудрость. Это плохо? Да, он перегнул палку! Но ты мог заставить его передумать! Уговорить! У тебя под рукой чудовища! Но ты просто убил его, Сэм! Его и всех остальных! Погляди вокруг, Сэм! Это сделал ты!

— Я дал ему шанс передумать, — тихо ответил Сэм. — Я спрашивал его! Но он все равно решил меня убить! И всех, кто тут стоит! И всех, кто живет там, на обрыве! Каждого человека в королевстве!

— Три ха-ха! — выплюнула эльфийка. — Не стал бы он вас убивать! Жили бы себе и дальше, только король бы сменился и все!

— И люди стали бы рабами эльфов!

— Но остались бы живы! Убивать вас он не собирался! А ты его убил!

— Так ведь и мураки не убивали ни людей, ни твоих сородичей! — выкрикнул Сэм.

Эллориэль открыла рот, но вдруг закрыла его и нахмурившись промолчала.

— Почему твой дядя хотел избавиться от меня? — спросил Сэм и тут же ответил сам:

— Потому, что я могу захватить этот мир! А что он сам хотел сделать?!

Она отступила на шаг.

— Так может это справедливо, что он полетел в тот самый портал, куда хотел меня закинуть?

Она отступила еще на шаг.

— Ты должна кое-что узнать. Я нашел в Заброшенном городе бумаги. Это письмо от моего отца, — он вытащил бумаги из под куртки. — Помнишь, в тот день, когда я первый раз ходил в Заброшенный город? Я хочу, чтобы ты прочитала его. Тогда ты поймешь, что…

— Я не хочу ничего читать! — вдруг взвизгнула она. — Ничего!

— Но ты должна узнать, что там произошло на самом деле! Ты сама этого…

— Ты понимаешь, что я не хочу читать?! Не хочу! Я нечего не хочу понимать! Потому, что мой дядя мог быть сто раз не прав, но кроме него у меня никого нет! Никого вообще! А ты убил его… — она расплакалась снова.

— Козел был твой дядя, — зло бросила Риа и сплюнула под ноги. — А ты не понимаешь этого.

— Не хочу ничего слушать! Замолчите!

— Нет, я не замолчу! Я заставлю тебя выслушать правду… — начал Сэм.

— Я ухожу, — отрезала Эллориэль вытерев слезы.

— Нельзя ее отпускать, Сэм! — воскликнул Йона. — Она к своим пойдет и все расскажет! Эльфы нападут на нас сразу же, ничего не успеем сделать!

— Да, останови меня! — бросила Эллориэль через плечо. — Прикажи мне своим взглядом! Или заставь чудовищ меня остановить!

— Нет, я не стану ей приказывать, Сэм повернулся к ней спиной. — Она не выдаст нас. Ведь Элли понимает, что если расскажет, умрет множество людей.

— И ты ей веришь?! — взвился Йона. — Да она готова своих целовать и защищать даже если они в крови нашей умоются! Нет уж, я своими рисковать не намерен! Я ей сейчас ногу прострелю, — скидывая лук с плеча закончил он.

Эллориэль повернулась и хмуро посмотрела на Йону. Подняла руки в которых полыхнула вспышка:

— Попробуй.

Глянув на Сэма, Йона опустил лук.

— Останови ее, — попросил Лионелл.

— Нет. Пусть идет. Ей нужно во всем разобраться, — ответил Сэм.

Через несколько минут он повернулся и посмотрел ей вслед, словно надеялся, что Эллориэль передумает и все таки вернется. Потом прикрыл глаза, вздохнул и одел амулет на шею.

— Что ж… Похороним Космина и пойдем.

— К ни живым, ни мертвым в гости? — спросил Самдей.

— Да, в Заброшенный город. — Поговорим с мертвыми мураками. Надеюсь, теперь они меня выслушают.

— А нам ты не дашь прочитать то письмо? — спросил Алин.

— Когда остановимся на привал, — ответил Сэм. — Я хочу, чтобы эту историю услышал каждый человек и каждый эльф.

История седьмая и последняя

Письмо из прошлого

Похоронили Космина быстро. Насыпали холм и поверх положили камень. Немного постояли у могилы. Риа все жалела, что не смогут они отнести его в Галаш и похоронить как положено, но таскать покойника по Пустоши туда-сюда не дело.

Весь день ехали так быстро, что к вечеру почти добрались до берега Мары.

Сквозь дымку сумерек Сэм видел речную гладь и птиц, носящихся над ней, а вдалеке, за Марой, словно призраки, застыли башни Заброшенного города.

Сменив зрение на магическое, Сэм вглядывался в алые огоньки, едва различимые на таком расстоянии.

Как-то все сложится завтра?

Потом оглядел окрестности. Вокруг на многие метры лишь синева, ничего алого… И зеленого тоже.

Вздохнув, Сэм вернулся к людям.

Тем временем Риа и Йона уже разложили костер.

— А где Самдей?

— Они с Сомо уехали не охоту, — сообщала Риа.

— Вернется, прочтем письмо? — спросил Иэнку.

— Вернется — поедим, — сказала Риа. — На голодный желудок думать плохо.

Сэм усмехнулся и сел поближе к костру. С реки тянуло сыростью. Теплое дыхание огня и голоса охотников успокаивали и расслабляли. Весь длинный, тяжелый день отступал.

Издалека доносились крики чудовищ — у них тоже настало время вечерней охоты. Сэм рассеянно подумал, что численность мелкого зверья сегодня ночью сильно упадет.

Донесся довольный рев какого-то чудища, подтверждая его мысли. Сэм приоткрыл глаза и увидел перед собой пляшущее пламя, силуэты охотников и чудовищ сквозь него, и неожиданно подумал, что всего то несколько недель назад, все это показалось бы ему кошмарным видением, а сейчас навевает покой и сон.

Вскоре возле самого уха послышалось частое дыхание и шершавый язык обслюнявил его щеку.

— Сомо! Сколько раз я просил тебя так не делать! — возмутился Сэм вытирая лицо.

Довольный волколак рыкнул и растянулся у костра.

— Я тут кое-кого нашел, — бодрым голосом сказал Самдей и Сэм вдруг понял, что разговоры утихли и все, даже Риа, молчат. Уже зная, кого увидит, он повернулся, мельком глянул на Эллориэль и отвернулся снова.

— Она искала нас, — сказал Самдей.

— Только потому, что мне нужно узнать, что было в том письме, — отрезала девушка за спиной Сэма.

Он ничего не ответил, но Самдей увидел, как лицо парня на миг вспыхнуло радостью.

— Ну, займемся ужином, — нарочито бодро сказала Риа.

Когда с едой было покончено, разговоры вновь стихли и все повернулись к Сэму.

— Да, сейчас… — пробормотал он, запуская руку под куртку. — Это письмо я нашел в Заброшенном городе. В тот самый день, когда только попал туда. Оно словно позвало меня! И лишь потом я узнал, что его написал мой отец…

— Его звали Аннорд Гэллерси и я хочу, чтобы вы узнали каким он был и… Ну, вы сами все поймете… Может быть ты прочтешь, Элли? Если ты знаешь общий язык? — он повернулся к ней и вопросительно глядя в глаза, протянул сверток.

Эльфийка молча взяла бумаги. Развернула их. Чуть дрогнувшим голосом начала:

«Предательство ранит страшнее всего. Я, Аннорд Гэллерси, узнал это на себе и пишу в надежде, что кто-то найдет мое письмо и узнает, что на самом деле случилось с нами…

Сейчас в моем родном городе пылают пожары и почти никого не осталось в живых. Я могу лишь смотреть на это из окна — у меня нет сил на борьбу, или бегство. Я ранен. И рана моя смертельна. Так сказал мой друг, Саммират из рода Ледяных Слез, который и нанес мне ее, и я ему верю.

Я уже не злюсь на него — Саммират мертв. Пол часа назад он нашел меня здесь, в комнате, где когда-то давно я был счастлив. Именно сюда я пришел, чтоб дождаться смерти. Насколько же хорошо Саммират знал меня, если так легко догадался куда я пойду.

Он пришел, чтоб просить меня остановить все это. Если б я мог!

Саммират умолял меня что-то сделать. Он даже попытался исцелить рану, которую нанес несколько дней назад. Увы, для меня, как и для нашего города было уже слишком поздно.

Я так и сказал ему. Тогда он заплакал и начал просить прощения. Он говорил, что не хотел всего этого, что не знал, что роботы начнут уничтожать всех и все.

Я даже не мог злиться. Смотрел поверх его головы в окно на дым пожаров, слушал крики и звуки выстрелов. Я уже не сердился на Саммирата. Странно, насколько меняются чувства, когда от смерти тебя отделяют последние часы. Больше всего меня почему то волновали ошибки, я в сотый раз перебирал все свои поступки и искал моменты в прошлом, когда все еще можно было изменить.

Я видел, как в раскрытом окне появилась голова сороконожки — робота, созданного для того, чтоб легко карабкаться по отвесным стенам.

Оценивающий взгляд алых линз, секунда тишины и залп выстрелов.

Саммират вздрогнул, когда пули прошили его. Алая кровь растеклась лужицей. Я приготовился к тому, что выстрелы грянут вновь и я отправлюсь вслед за Саммиратом, но ничего не случилось и я понял, что сороконожка уползла дальше. Видимо мои раны таковы, что ей не захотелось даже тратить на меня патроны.

После того, как сороконожка ушла, я решил было выйти из дома и пробраться к Ратуше. Там, насколько я знал, заперлись последние оставшиеся в живых. Но вскоре я перестал об этом думать. Зачем тратить последние часы на бессмысленный бег по улицам?

Вместо этого я достал бумагу, ручку и сел у стола.

Странно, но я не думаю о том, что происходит сейчас. Меня уже не заботят крики и выстрелы. Я знаю, что сейчас уже я ничего не могу сделать и исправить. вместо этого, я все время думаю о прошлом. Вот где у меня было много возможностей повлиять на судьбу.

Был бы у меня еще один шанс! Вернуться назад… Как много я бы сейчас изменил.

Я перебираю воспоминания, как драгоценности. Счастливые минуты и дни… Поворотные моменты, которые и привели меня, раненного в эту комнату… Если кто-то найдет эти записи — постарайтесь не судить строго! Я лишь хочу рассказать, как все случилось.

Я родился в самом совершенном мире, какой только можно представить себе. В богатой и влиятельной семье. Долгое время я считал, что наше мироустройство — это лучшее, что только можно вообразить. Все вокруг было прекрасно и создано для того, чтобы делать нашу жизнь легкой и простой. Наш дом был удобным и красивым. Мы не знали бытовых забот, а также проблем со здоровьем.

Более того, дожив до восемнадцати лет, я даже не знал о существовании подобных проблем.

Все изменилось после того, как мой отец взял меня с собой для того, чтоб показать, как устроен остальной мир.

Я отправился с ним в Эллинию. Путь наш был долгим — отец решил, что полезно будет мне показать, как устроена жизнь у существ, населяющих этот мир, чтобы я мог оценить преимущества и величие нашей жизни.

Прежде, в городе я не раз видел наших рабов — эльфов и людей. Видел, но никогда не говорил с ними. Стоило мне оказаться неподалеку от них, как они спешили разойтись в стороны, словно я был касаткой, а они мелкой рыбой. Их вечно испуганные, печальные лица, сгорбленные плечи рождали лишь одно желание — держаться от них подальше. Как и все мои друзья я свято верил — наши рабы в своем развитее недалеко ушли от животных и лучшим днем в их жизни был тот, когда мои предки пришли в этот мир и подчинили их себе, дали законы, работу и лучшую жизнь.

И вот я, молодой человек, до того момента ни разу не покидавший родной город, сел на животное, называемое лошадью, в жесткое седло, и покинул стены родного города.

Сперва я не поверил, когда отец сказал, что всю дорогу нам придется проделать верхом на этих непокорных, воняющих лошадях, которые так и норовили сбросить меня на землю. Мне было неудобно — я подпрыгивал при каждом шаге и вскоре у меня болело все тело от этой скачки.

В нашем городе был ипподром и конечно же, я раньше видел лошадей, но сам впервые оказался на таком чудовище. После первых же часов я готов был рухнуть на землю, и спросил отца — долго ли нам мучиться еще?

Его ответ ошеломил меня. Отец сказал, что нам предстоит провести больше двух месяцев в дороге.

— Когда-то давно, когда я был твоего возраста, мой отец тоже посадил меня на лошадь и повез с собой посмотреть остальной мир, — сказал мой отец. — Я был расстроен, как и ты сейчас и не понимал, для чего он затеял все это.

— Но позже ты понял?

— Да, позже я сумел понять и оценить эту поездку. После нее мне уже никогда не приходили в голову глупые мысли о том, что местным варварам нужна свобода, или что они такие же, как мы. Ты ведь знаешь, Аннорд, что среди нас есть те, кто так думает?

Я кивнул.

— так, вот, если бы они предприняли такую поездку, увидели своими глазами все убожество и грязь местных варваров, то они никогда бы не сказали ничего подобного.

Так я понял для чего отец затеял эту поездку, но в глубине души думал, что мы потратим время зря — я и не думал сочувствовать тем из нас, кто говорил, что рабство следует отменить.

Ну а пока я ехал и не мог поверить, что местные и в самом деле путешествуют таким способом.

— Зачем?! Зачем они ездят на этих чудовищах, когда можно сесть в машину и доехать куда угодно за час?! — спросил я не выдержав.

И тогда отец рассказал мне, что в этом мире нет машин, а также нет и дорог в том смысле, в каком мы это слово понимаем.

— Они дикари. Варвары, — повторил отец то, что я итак уже много раз слышал о местных. И в тот момент я был с ним совершенно согласен.

Пока мы ехали по Зеленой Долине, я думал о словах отца и о странных существах, населяющих этот мир. Как они могут жить таким образом? Почему не стремятся сделать лучше свою жизнь? Разве трудно построить завод? Разве трудно сделать нормальные дороги?

Вечером мы остановились на ночлег в доме наших друзей. У них был прекрасный коттедж, и первое, что я сделал, когда мы в нем оказались, это забрался в джакузи и включил гидромассаж. Мое измученное тело с трудом наконец то расслабилось.

Но когда я спустился вниз, меня ждал еще один сюрприз — отец со смехом сказал, что завтра мы покинем цивилизованные места и на всем пути до Эллинии и обратно, больше не встретим не только джакузи, но и даже обычных ванных комнат.

— Но как? — не мог поверить я. — Как они отдыхают? В чем моются?!

— В лохани. Или в тазу. Или в реке, — ответил за отца его приятель.

— Дикие, дикие существа! — пробормотал я, садясь за стол.

Все, что я увидел после того, как на другой день мы покинули последний наш поселок, поражало и шокировало меня.

Во-первых дороги. Пропал асфальт, а вместо него я увидел две колеи от колес на голой земле. Я не мог поверить своим глазам. Почему они не захотели заасфальтировать дороги?! Ведь им же самим неудобно ездить по таким! А их повозки, что мы порой встречали на пути?! Они были сколочены из деревянных досок, скрипели и едва двигались. Даже колеса у них были из дерева и повозки тряслись на кочках, подпрыгивали и все, кто сидел в них, подпрыгивали вместе с ними.

Я видел, как какой-то мужчина чинил свою повозку прямо у дороги. Он бил молотом по ней, и сперва я решил, что он от ярости решил ее сломать, но отец объяснил мне, что он ее чинит. Поправляет оглоблю. Кажется так он сказал.

Мы еще не добрались до обрыва, ведущего в город Галаш, как я уже возненавидел этот мир и его жителей. Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой и забыть все, что я тут увидел.

Еще я заметил, что люди, населяющие этот мир, не имеют понятия о вежливости, зато пугливы, как кролики. Едва завидев нас, они, вместе со своими повозками, сворачивали прямо в траву, и не глядя нам в глаза ждали, когда мы проедем мимо. Я спросил у отца почему они не здороваются с нами? Почему прячут глаза, будто в чем-то виновны?

И отец ответил, что местным неведомы правила приличия. По крайней мере большинству.

Все это лишь убеждало меня в том, что они и в правду дикари.

Наконец мы забрались на обрыв по узкой дороге. Для этого нам пришлось слезть с лошадей и самим карабкаться наверх потому, что слабые коняги могли сорваться и упасть вниз.

Я с тоской вспоминал лифты в моем доме, которые взлетали на тысячу метров за несколько секунд, и смотрел вниз, на острые камни и пыльную ленту дороги.

В тот же день мы прибыли в город Галаш. Городом его называли местные, как по мне, это было странное скопление жалких домишек, похожих на сараи, ничего общего с городом не имеющее. Населяли его люди. Шумная, суетливая раса, одетая в странные, мешковатые и неудобные одежды. Все поголовно женщины у них ходили в длиннющих юбках, подолами мели пыльные мостовые. Причем судя по всему юбок у них было несколько слоев, иначе отчего они торчали колоколами?

Стояло лето, жаркое, пыльное, и у нас дома девушки ходили в легоньких платьях, или шортах. Я представил, как упариваются местные женщины в своих одеяниях. А потом вспомнил, что у них нет даже ванных и меня замутило.

В Галаше мы остались на ночь в доме местного старосты. Я ожидал, что дом старосты будет хоть немного удобным, но меня ждало глубокое разочарование. Стены из не струганного дерева, печное отопление, узкие окна. Да нет, мне не описать всего убожества, которое я там увидел.

Сам староста склонился перед нами до земли и так и стоял, пока мы входили в дом. Для нас затопили баню. Отец сказал, что местные используют это вместо ванных.

У нас в городе тоже была баня в спорт клубе и я немного воодушевился, но когда я вошел внутрь, меня ждало глубокое разочарование. Узенькое помещение, с закопченными стенами дышало жаром. Железные тазы валялись по лавкам, а вместо душа была бочка с водой, и предлагалось черпать холодную воду оттуда ковшом, наливать в таз, а потом добавлять туда горячей.

Я сказал:

— Благодарю покорно, но я, пожалуй, лучше окунусь в бассейн.

И тут выяснилось, что бассейна в доме старосты нет.

После кошмарной бани нас ждал ужин. Ни староста, ни его жена с нами не сели.

— Как это невежливо! — возмутился я, но отец пояснил, что местным запрещено садиться с нами за стол.

— Они чавкают, сморкаются в рукав и рыгают прямо за столом, — пояснил мне отец. — Поверь, лучше когда они сидят отдельно.

Мы поели, сидя на деревянной, не обструганной лавке, за таким же столом. Еду нам подавали на глиняных и деревянных плошках. Попробовав местной стряпни, я скривился. Видимо повар у них был не особо хороший.

— У них нет повара, жена старосты и его дочка, сготовили все это сами, — сказал отец.

И тут я задумался. Я осмотрел стол, заставленный блюдами. Хотя они и были не изысканными, но трудно представить, что все это сделали две женщины, не имеющие никаких приспособлений, даже крана с водой. Я представил, как они бегает по кухне в многослойных юбках, задыхаясь от жара печи и мне стало их жаль. Чтобы не расстраивать хозяйку я съел побольше и, наверное, поэтому среди ночи у меня заболел живот.

Я проснулся и встал. Мой организм требовал, чтобы я дошел до туалета, но я уже знал какие туалеты в домах у людей и отчаянно не хотел туда идти. Больше того, мне даже думать не хотелось о яме, вырытой в земле, над которой витают миазмы и мухи, и я из последних сил терпел, надеясь, что все пройдет и я смогу сходить в туалет где-нибудь в лесу, по дороге. Но ничего не вышло, пришлось вставать, зажигать свечу, тащиться во двор, в поисках выгребной ямы.

В этом поганом туалете, который и туалетом то назвать было нельзя, я едва не расплакался от отвращения.

— Зачем? Зачем мы поехали сюда? — думал я, стараясь поскорее закончить свои дела.

Как же я ненавижу этот город!

Выбравшись из щелястого сооружения, я вздохнул полной грудью свежий воздух и вдруг заметил невдалеке от себя белую тень. Какой-то человек шел по двору с корытом в руках. И судя по длинной юбке, волочащейся по земле, это была женщина. Я замер. Мне было любопытно посмотреть на человека, когда он не видит меня. Еще никогда мне не приходилось видеть, как ведут себя люди, когда не знают, что я рядом. Обычно люди при встрече замирали и молча пялились в землю, ожидая, когда я пройду, так что я смотрел и ждал, что же она будет делать.

Женщина прошла по двору и остановилась неподалеку. Поставила на землю корыто и начала вытаскивать из него какие-то тряпки и развешивать их на веревках. Я пытался понять, что же такое она это делает? Потом до меня дошло — она развешивает белье после стирки. Вот так вот просто — на веревки во дворе! С ума сойти!

Женщина начала что-то напевать тихим, мелодичным голосом и я дивился — на улице ночь, она все еще работает по дому и должна бы устать и с ног валиться, но она весела, не жалеет себя и не рыдает, хотя вокруг нее такое убожество.

Наконец она закончила развешивать белье, подхватила корыто и пошла к дому. Я отправился следом.

— Кто она такая? — думал я. — для жены старосты слишком молода. Наверное дочка. Походка у нее была легкая, живая, завязки фартука обхватывали тонкую талию. Я окликнул ее и спросил где тут кухня. Мне хотелось пить. И тут с ней случилось тоже, что с остальными, стоило им меня заметить. Охнув, она уронила свое корыто, замерла, съежилась на крыльце и опустила голову.

Я попытался говорить с ней ласковее, чтобы не испугать еще больше.

Наконец она ответила мне и немного подняла голову. Я разглядел ее лицо — красивое, с ровной, нежной кожей. Волна каштановых волос, была собрана в сетку на ее голове, но несколько прядей выбились и упали на плечи.

Я понял, что беззастенчиво разглядываю ее уже несколько минут, но она молчит, хотя любая девушка в моем городе уже давно сделала бы мне замечание.

Наконец я вспомнил о правилах приличия, поблагодарил ее и прошел мимо. Я почувствовал ее запах — она пахла цветами и мылом, а вовсе не потом, или грязью. Я еще раз посмотрел ей в глаза и она вспыхнув, отвернулась.

Утром, когда мы уезжали, я рассказал об этой встрече отцу. Он сказал, что да, это была дочка старосты.

— А ты не хочешь забрать ее себе?

— Себе? — сперва не понял я.

Отец усмехнулся:

— Да, себе. Пусть живет в доме, занимается уборкой. Ты сможешь видеть ее, когда захочешь.

Признаться честно, мне на самом деле хотелось увидеть ее еще раз. Я колебался, и отец спросил:

— Ну?

— Но у нее же тут дом. Семья, — смущенно ответил я.

— Дом? — усмехнулся отец и обвел руками жалкие стены. — Посмотри вокруг. Думаешь ей будет лучше здесь, гробиться каждый день на каторжной работе, чем жить с нами, носить чистую одежду и выполнять простые обязанности?

Это все решило. Я сказал:

— Да. Тогда пусть едет к нам.

— Я скажу старосте, чтоб отправил ее в наш дом, пока мы будем в пути, — ответил отец и я лишь кивнул. К стыду своему скажу, что мне даже в голову не пришло спросить об этом у нее самой. Я был уверен, что знаю лучше нее, что для нее хорошо.

Мы снова поехали на лошадях по земляным дорогам. Пейзажы вокруг были всегда одними и теми же — поле, лес, или дорога. Я думал, что это вскоре надоест мне, но к концу первой недели заметил, что картины никогда не повторяются. Природа, великий художник не создает двух одинаковых пейзажей. Даже двух одинаковых деревьев не встретить в одном лесу.

Я начал наслаждаться этими картинами, запахами леса и трав и уже не так сильно злился.

Некоторое разнообразие внесло в наше путешествие посещение замка герцога Борриамира. Отец сказал, что герцог — хозяин целого края и все тут подчиняются ему. Замок его светлости и правда был в разы больше, чем дом любого горожанина, но… Но стены в коридорах плакали сыростью, а в залах свистел ветер.

Увидев оконные проемы, я на некоторое время замер и ощупал края, пытаясь понять куда же делись стекла? Может их сняли потому, что наступило лето? Но отец объяснил мне, что стекол в нежилых помещениях нет. На зиму их просто закрывают деревянными щитами. А еще в замке не было отопления, лишь камины в спальнях, и в зале, огромный, аж до потолка.

Я долго бродил там, разглядывая все вокруг. Замок был красив какой-то особой, мрачной красотой. Суров и мрачен. Мне хотелось бы еще раз приехать туда, но, если б мне было суждено остаться здесь хоть на одну зиму, я бы застрелился.

Герцог видимо не замечал, в каком кошмаре живет и очень гордился своим домом. Ради вежливости я солгал. Произнес что-то вроде: «величественно» и «потрясающе». Кстати, герцог был первым человеком за все время, который отважился с нами говорить. Он опускал голову и не смотрел в глаза, но не замирал и не убегал от нас, как остальные.

В замке его светлости было кое-что очень забавное — когда мы беседовали с его светлостью, в зал вплыла дама в таком платье, что я едва удержался от хохота. В первый момент я вообще потерял дар речи и уставился на нее в немом удивлении. Кажется, она решила, что произвела на меня впечатление… Так вот, платье на ней было чернильного цвета, все, сверху и до пола. От талии оно расходилось колоколом, будто бедра у нее были огромными. Когда она подошла поближе, я услышал, как гремит что-то железное. Позже отец объяснил, что это каркас, который знатные дамы носят под юбкой, и он на самом деле сделан из железа. А на голове у дамы была высоченная башня из искусственных волос. Боже мой, эта башня была не меньше полуметра в высоту. Я смотрел на нее и думал, что если бы она захотела изуродовать себя специально, то все равно не смогла бы ничего придумать ужасней, чем этот наряд.

Когда мы покинули замок герцога и ехали к границе с Эллинией, я спросил отца, почему в стране людей считается красивой женщина, если у нее не видно ног и бедер, если она не может свободно двигаться, а на голове навьючено что-то жуткое?

— Может быть, чтоб не убежала? — хмыкнул в ответ отец.

Оставшийся путь я иногда вспоминал наряд герцогини и посмеивался про себя.

В Эллинии не носили подобных платьев, хотя по сути Эллиния мало чем отличалась от королевства людей. Только больше было лесов и меньше пашен, а так все тоже самое. По крайней мере, так показалось мне. Но когда в столице Эллинии, король спросил меня, заметил ли я, насколько их край отличается, я сказал:

— Конечно!

Честно говоря, я к тому моменту ужасно устал от этой поездки. Все чего мне хотелось, это поскорее вернуться домой и никогда больше не покидать свой город. Я ждал, когда отец закончит свои дела и мы двинемся в обратный путь. Еще какой-то месяц и я окажусь дома. Представляя себе родной дом, я не заметил, что отец говорит обо мне, очнулся только когда услышал, что он говорит королю Эллинии, что его сыну, то есть мне, нужен свой личный раб, и он хотел бы, чтоб раб был именно эльфом. По мнению отца, эльфы гораздо симпатичнее людей. Я разинул рот. Мы никогда не обсуждали с отцом этой темы.

В последнее время у нас стало модным, чтобы дом вел не андроид секретарь, а кто-то из эльфов, или людей. Выбирали самых симпатичных и умных, чтобы радовали глаз и не раздражали. Мне не нравилось это. Зачем мне раб, когда можно купить отличного андроида последнего поколения?

— Вы знаете, что я — не простой горожанин, — между тем говорил мой отец. — И моему сыну не пристало иметь раба-простолюдина. — Тут он посмотрел на сына короля, высокого юношу с длинными, светлыми волосами, и король, вздрогнув ответил:

— Но господин! У меня лишь один сын! Кто будет править страной, после меня, если вы заберете сына к себе?

Он не протестовал, лишь просил и это удивило меня. Отец нахмурился и уже хотел что-то ответить, но я успел вклиниться, мне до жути не хотелось секретаря — эльфа:

— Пап, ну на самом деле! Пусть принц остается дома, обойдемся андроидом!

— Ты так считаешь, Аннорд? — повернулся ко мне отец.

— У меня есть племянник, — быстро сказал король. — Он из рода Ледяных Слез, этот род когда-то правил в Эллинии. Моего племянника зовут Саммират. Он очень умный и приятный внешне юноша. А еще он воспитан и обучен…

— Хорошо, берем, — улыбнулся мой отец.

Так я получил личного секретаря, которого вообще не хотел. Но вышло так, что Саммират из рода Ледяных Слез вскоре стал мне не только секретарем, но и лучшим другом.

Я и сам не заметил, когда и как это случилось, но постепенно я начал все больше и больше доверять ему и с удивлением понял, что он вовсе не глуп. Он был похож на ребенка, очень мало знал, по сравнению со мной, но я вскоре понял, что это не его вина. Просто он никогда не слышал о многих вещах, которые для меня были знакомы с самого детства.

Когда мы вернулись домой, Саммират очень быстро обучился всему, чему было нужно и я только удивлялся — ведь я то ждал, что придется по пол года втолковывать глуповатому эльфу простые вещи.

Однажды я спросил его, каково ему с его умом жилось среди сородичей? Не было ли ему тяжело с ними общаться? И он ответил, что остальные не глупее него. Я удивился — ведь все знали, что эльфы и люди совсем не умны! Саммират ответил мне, что все это чушь.

— Возможно, так выгодно считать, — сказал он. — Ведь гораздо проще держать в рабстве кого-то вроде собак, чем тех, кого считаешь равным себе.

Я глубоко задумался тогда. Что если, он прав? Но тут же я вспомнил всех, кого видел раньше и рассмеявшись рассказал ему об этом. Саммират не обиделся и не удивился. Он спросил меня, как бы я вел себя, если б встретил кого-то ужасного? А потом рассказал мне, как много лет назад мои сородичи покоряли этот мир. С тех пор я не знал покоя, все думал над его словами.

Я начал читать книги по истории и узнал, что много лет назад, когда мы пришли в этот мир, то просто присвоили его себе, отобрав у прежних владельцев по праву силы. Я прочел о таком, что мне стало стыдно за весь наш род.

Чем больше я общался с Саммиратом, чем больше узнавал о прошлом, тем хуже мне становилось.

Однажды, я увидел, как ему пришло письмо из дома и Саммират будто преобразился. Всегда спокойный и сосредоточенный, он вдруг весь расцвел улыбкой. Теперь я уже знал, что его чувства сходны с моими и вдруг представил, что ощутил бы я, если б вдруг меня кто-то забрал из родного дома, даже не спросив моего согласия. Меня охватил ужас и стыд. А еще я вспомнил девушку из Галаша, которую мы тоже забрали в наш дом даже не спросив ничего, будто она была бессловесной вещью.

Тогда я понял, что наша цивилизация не так уж и прекрасна, как казалась. Да, мы жили великолепно, но другие страдали рядом с нами, а мы даже не замечали этого.

С того дня я не знал покоя. Мне все труднее становилось жить и делать вид, что все в порядке. Я долго думал, что мне делать и решил, что сперва я поговорю об этом с отцом. Мы всегда хорошо понимали друг-друга. Но не в этот раз.

Может он был в тот вечер сильно занят, или его тревожило что-то, но разговора у нас не получилось. Едва я начал говорить, он перебил меня и сказал:

— Многие в твоем возрасте задаются разными вопросами. Кого-то волнует что случиться с нами после смерти, а вот ты задумался почему мир таков, каков он есть.

— Это нормально. Главное, во время отпустить такие рассуждения и заняться делом. Для начала ты можешь поработать в лаборатории, где выращивают охранников. Наши ученые взяли за основу виды местных животных и добавив новые гены, вывели породы отличных охранников для нас.

— Охранников? — не понял я.

— Да, охранников. Нам нужны охранники, которые защитят нас от людей и эльфов, если им вдруг в голову придет охота восстать. Не знаю, успел ли ты заметить насколько их больше, чем нас. Что-то с этим нужно делать.

— Кроме того, они умеют творить магию. Настоящую магию, и до сих пор мы не смогли понять как они это делают. Впрочем, ты можешь приказать своему другу, Саммирату, показать тебе что это такое, — тут отец так посмотрел на меня, будто подозревал в чем-то. И я понял, что Саммират в опасности.

— Хорошо, я скажу ему, — ответил я как ни в чем не бывало. Хотя по правде говоря, Саммират уже давно показал мне некоторые заклятья.

— если их магия не имеет ничего общего с нашими технологиями, если это совершенно особенный вид, — осторожно начал я, пробуя почву, — не стоит ли поучиться у них? Может быть это будет для нас полезно?

Я замолчал потому, что кожей почувствовал, что отец злиться.

— Это Саммират так влияет на тебя, — выдавил он, сверля меня взглядом. — Он рассказывает тебе жалостливые истории, да?!

— Нет, — быстро ответил я потому, что мне не хотелось, чтобы отец забрал у меня друга, или причинил ему вред. — Я общался с… некоторыми из фракции либералов и задумался над их словами…

— Что?! — взревел отец. — Ты общался с либералами?! Этого мне еще не хватало! Либерал в моем доме! Мой сын не станет одним из тех, кто пытается перекроить мир и бросить нашу цивилизацию под ноги местным дикарям, о нет! Я не допущу этого!

— Ты хоть понимаешь, что нам приходиться выживать здесь, в чужом мире?! Нас мало, а варваров миллионы! И они только и ждут малейшей возможности, чтоб истребить нас, украсть наши разработки, присвоить себе наши технологии, а нас — нас они уничтожат! Зарубят мечами, закидают стрелами, или поджарят своей магией! И никому из них не придет в голову даже пожалеть нас! Я не хочу слышать больше подобных речей в своем доме! Никогда! Слышишь?!

Я кивнул и ушел. В тот вечер я не думал о смысле его слов, но сердился на крик.

А на другой день пошел на собрание либералов.

Там было много молодежи — моих ровесников. Многие говорили, горячо доказывали, что рабство — это зло и в современном мире терпеть подобного нельзя. Меня захватила их горячность, их слова и с того дня я ходил на собрания постоянно.

Конечно, я скрывал свои новые взгляды от отца, но часами обсуждал их с Саммиратом. Мы стали ближайшими друзьями.

Прошло три месяца. Я по-прежнему учился на военного программиста, работал в лаборатории и ходил на собрания. Но в последние дня Саммират все чаще пожимал плечами, когда я рассказывал ему о чем мы сегодня говорили с друзьями на встрече.

— Если вы хотите что-то изменить, то нужно не говорить, а действовать, — сказал он однажды. — Одними речами ничего не добиться. Слова, лишь приправа, для действия, как соль на блюде.

— Но мы начали создавать свою партию! — отвечал я ему. — Со временем кто-то из нас сможет войти в совет и изменить ситуацию, или хотя бы заставить жителей задуматься над тем, что происходит.

— На все это уйдут годы, если не столетия, — пожал он плечами. — А мы страдаем сейчас.

— Я знаю, но что же делать?! — возмущался я. — Предложи хоть что-то!

— Чтобы изменить мнение целого народа, нужно очень много времени и усилий, или война…

— Это все чушь, — отрезал я и больше мы об этом не говорили. Я собрался и ушел к себе, в лабораторию, в запале забыв на столе папку с документами. Пришлось звонить домой и просить Саммирата привезти ее мне.

Тем временем я спустился к зверям и начал снимать показания с датчиков. Иногда заходил в клетки и гладил своих любимцев. С виду они были ужасны, но так любили меня, что об их ужасном виде я совсем и не думал. Они виляли хвостами при виде меня, лизали руки и лицо.

Вдруг в клетках поднялся вой. В первый момент я не понял, что с ними такое. Глаза животных превратились в узкие щели, некоторые бросались на прутья своих клеток и лязгали зубами, словно бешеные. Сперва я не понял, что происходит, но тут кто-то закричал, что в помещении эльф. Я обернулся и увидел Саммирата. Бледный, как полотно, он стоял у стены с папкой в руках и не мог сдвинуться с места. Как назло одна из клеток была открыта и огромный волкопес сумел выбраться наружу. Чудом в тот день Саммират избежал гибели. Домой мы вернулись вместе, он был бледен и едва мог идти.

Мой отец в тот день заехал ко мне в гости и увидев полуобморочного Саммирата спросил, что с ним. Я рассказал, что случилось, но отец не выразил сочувствия, наоборот, рассмеялся и сказал, что мы видимо достигли больших успехов. Саммират побледнел еще больше. Я видел, что глаза его сузились и над губой выступили капли пота. Я испугался, что он скажет, или сделает что-то не то и приказал ему уйти, а потом попенял отцу на его поведение. Но отец лишь отмахнулся. В его представлении он не сделал ничего плохого.

— Как можно задеть чувства того, у кого их нет? — ответил он и я решил, что объяснять ему что-то нет смысла.

Позже, когда отец уехал к себе, я зашел к другу в комнату. Саммират лежал, отвернувшись лицом к стене. Я спросил, в порядке ли он, и он ответил сдавленным голосом, что все хорошо. Но я понял, что это не так.

Я продолжал допытываться и наконец он повернулся и сказал:

— О чем вы спрашиваете, мой господин? Как можно задеть чувства того, у кого их нет?

Я понял, что он слышал слова отца и они его задели. Я хотел утешить его, но Саммират, всегда тихий и спокойный, сказал, что я ничуть не лучше отца, что я даже не попытался его защитить, не возразил.

Я говорил ему, что это было бы бесполезно, отец никогда не изменит своего мнения, но есть и другие, такие как я.

Он закричал, что я лишь притворяюсь другом, а сам выращиваю чудовищ, которые будут терзать его и таких как он. Тогда я ушел из комнаты, потому, что в чем-то он был прав, и мне нечего было ему сказать.

На другой день я еще раз попросил прощения, и Саммират ответил, что не в обиде, даже извинился, за свою резкость. Но я чувствовал, что он сердит на меня и в глубине его души осталась обида. С того дня наши отношения с Саммиратом изменились и между нами пролегла тень. Внешне все было по-прежнему, но я чувствовал, что нет уже прежней непринужденности и откровенности.

В то время я влюбился. Любовь пришла ко мне, как ураган, перевернула все с ног на голову. Я стал совсем другим.

Ее звали Нина и она… она была человеком. Вот в чем был весь ужас нашего положения.

Это была та самая девушка из Галаша, которую я встретил в доме старосты.

После того, как животные едва не растерзали Саммирата и он так болезненно это воспринял, я все думал, как бы мне загладить свою вину. Но ничего придумать не смог.

Вместо этого я вспомнил о девушке, которую из-за меня вырвали из родного дома. Я нашел ее для того, чтоб попросить прощения за свой поступок и предложить что-то сделать для нее. Мы начали общаться, и вскоре я понял, что никогда еще не встречал такой чистоты, такой красоты внешней и внутренней. Я не знаю почему, но и она вдруг ответила мне тем же, хотя я и не заслуживал ее любви. Но все же она полюбила меня и я был счастлив.

Вскоре я задумался над тем, как нам быть. Подобные связи, между нами и людьми, или эльфами были запрещены. Конечно я знал, что многие их нарушают, сожительствуют с рабынями и все смотрели на это сквозь пальцы. Но я то не хотел держать ее как наложницу! Я хотел, чтобы Нина стала моей женой. Что мне было делать?

Прошло пол года, а я так и не знал, как поступить и не решился заговорить с отцом об этом. Я знал, что это ничем хорошим не закончится.

Однажды мы с Ниной поехали в Фешети, городок неподалеку от Галаша. Я одел на себя амулет, меняющий внешность и жители городка видели перед собой такого же человека, как и они сами.

Там, в Фешети мы и обвенчались в маленькой церкви. Я сказал, что я кузнец из соседней деревни.

Именно в то время мое мнение о людях окончательно изменилось. Когда они видели во мне человека, а не мурака, то они вели себя совсем иначе. Они искренне смеялись, говорили то, что лежит на сердце, и в них не было ничего тупого или грязного.

По дороге домой, Нина сказала, что теперь душа ее спокойна, она живет не во грехе, так что пусть все идет, как идет, будем скрываться. Но меня мучила эта ситуация, я строил тысячи планов в голове, но ни один из них не был хорош.

О том что происходит, конечно знал и Саммират. Иногда я говорил с ним об этом. Ведь кроме него мне и поговорить то было не с кем. Он слушал меня, но ничем помочь конечно же не мог. И иногда мне казалось, что он презирает меня за то, что я не могу устроить свою жизнь так, как хочу, отстоять свою жену.

Прошло еще немного времени и однажды испуганная Нина объявила мне, что беременна. Она была в ужасе и я тоже. Я не мог допустить, чтобы мой ребенок родился рабом и прожил рабскую жизнь, я доложен был что-то сделать. Я решил, что пойду к отцу, буду грозить, умолять, требовать. Пойду в совет, наконец, выйду на улицы и буду кричать, призывая всех к справедливости. Обо всем этом я рассказал Саммирату. Он выслушал меня, пожал плечами и ответил:

— Ну что ж. Поступите так, как вам кажется правильным.

Потом он ушел, а я лег спать с твердым намерением утром поехать к отцу. Но вышло иначе.

В ту ночь в мой дом вломились стражи совета, схватили меня и Нину и увезли в тюрьму. Ее обследовали при мне и я узнал, что у меня будет мальчик, сын. Прежде, чем Нину увели, она успела сказать мне, что назовет ребенка Сэмом.

Советник, что остался со мной, сказал, что они позаботятся об этом — избавят мир от полукровки. Я закричал и советник, сказав на прощание, что меня отправят в больницу и будут лечить, ушел.

Меня и в самом деле посадили в машину и повезли в больницу для умалишенных, а Нину осталась в тюрьме, и я не знал, что они сделают с ней.

По дороге я вел себя как ненормальный — кричал, бился, угрожал и умолял. Но всем было плевать и мне вкололи снотворного, привязали к кровати и ушли. А когда пришел в себя, со мной рядом был Саммират.

— Когда вас увезли ночью, — сказал он, — я последовал за вами. Дождался, когда тебя оставят и вытащил оттуда, Аннорд. А теперь говори, что нам делать, чтобы спасти твоего сына и жену. Я все сделаю для тебя.

Я был в отчаянии и сперва не знал, как поступить. К отцу обращаться было поздно. Скорей всего это он узнал о нас и выдал властям, — думал я.

Полчаса я бился в отчаянии, а потом мне в голову пришел безумный план.

Я сказал Саммирату, что нам нужно пробраться в тюрьму и перепрограммировать военных роботов. По образованию я был программистом и мог сделать это.

Признаюсь, это был ужасный план, но мне нужно было спасти Нину во что бы то ни стало, лишь поэтому я решился на такое.

Я снял с Саммирата цепь, удерживающую его магию внутри. Была ночь и мы пробрались в тюрьму. Саммирату пришлось оглушить заклятьем охрану и мне показалось, что лицо его сияло от радости, когда он делал это. Мне стало не по себе, но я откинул эти мысли. Главное сейчас — это Нина.

Мне удалось запустить с десяток роботов. Я просто активировал самую простую программу уничтожения, даже не задав никаких параметров. Я знал, что охранники справятся с ними к утру и надеялся, что никто не пострадает.

Саммират стоял рядом со мной и внимательно смотрел, что я делаю. В тот момент я не знал, что он запоминает мои действия. Когда роботы были запущены, в здании тюрьмы поднялась оглушительная стрельба. Пользуясь суматохой, мы пробрались в женское крыло и там нам удалось найти Нину. К счастью, она была в порядке. Ее как раз хотели отвезти на процедуры, когда все это началось, так что мы успели во время. Я вытащил ее на улицу на руках, Саммират шел впереди, готовый сразить заклятьем любого, кто встанет на пути, но мы никого не встретили — охрана была перебита, и роботы выбирались в город через огромную дыру в ограде.

Мы сели в машину. Когда мы выехали из ворот, на улицах раздались первые залпы и я едва не развернулся назад — по моей вине могли пострадать многие мои близкие и друзья. Но Нина и сын были важнее всего.

Мы выбрались к окраине. Там я велел ей уходить к своим, в Галаш, или Фешети, а сам я должен был вернуться назад, чтоб остановить бойню и ответить перед советом за свои действия.

Я понимал, что вижу ее последний раз, ведь теперь, после случившегося нам уж точно не быть вместе.

— Ты главное спрячься, — говорил я сквозь слезы, сжимая ее в объятиях в последний раз. — Спрячься и Сэма спрячь! Живите тихо и тогда вас не найдут.

Она тоже рыдала, прижимаясь ко мне и заглядывая в глаза.

— Я не хочу уходить. Я останусь с тобой, — твердила она, но я не позволил:

— А как же Сэм?

И она, отпустив руки взмолилась:

— Оставь мне хоть что-то на прощание! — а у меня ничего и не было кроме амулета, который превращал меня в человека, да нескольких драгоценностей.

Все это я отдал ей и она ушла.

А мы с Саммиратом сели в машину.

— Нужно возвращаться, мой дорогой, самый лучший друг! Без тебя я бы не справился. Ты спас мою Нину и моего сына, и я пока жив, буду помнить это, — проговорил я. — А сейчас иди домой и всем говори, что ты был дома всю ночь и ничего не знаешь. Тогда тебя не тронут и ты останешься жив.

Вот тут Саммират воспротивился. Он отрезал:

— Нет. Ты с ума сошел! Это такой шанс все изменить! Мы сможем сделать так, чтобы рабство отменили навсегда! Нельзя отключать роботов, пока мы не добились этого! Нужно пойти в ваш центр управления и запустить новых! Захватить город и диктовать Совету свои условия! Подумай, Аннорд! Если мы победим, то ты сможешь сам растить своего сына! Быть всегда с Ниной! И никогда больше позорного рабства не будет на свете.

Я говорил ему, что гибнут мои соотечественники и я не могу этого допустить. Мы долго спорили и вдруг он ударил меня магией. А потом еще раз и еще. Я ничего не мог сделать.

Саммират выбрался из машины и ушел. Но сперва он сказал, что это он донес на нас с Ниной. Потому, что он тоже не мог больше видеть, как страдают его сородичи.

— Кто-то должен был это остановить, — сказал он. — Жаль, что ты не хочешь мне помогать, но я все сделаю сам.

Я кричал ему вслед, чтоб он не делал этого. Просил не включать больше роботов потому, что программа, которую он запомнил просто заставит роботов убивать без разбору всех вокруг, но он не слушал меня.

Кое как я смог добраться до больницы живым. Испуганная медсестра перевязала мне раны и дала лекарство. Но оно не помогло. Совсем.

Тогда девушка спросила меня, кто и каким образом меня ранил.

Я сказал ей, что это эльфийская магия.

Глаза ее расширились.

— Так значит это эльфы напали на нас… Значит это они и люди все это подстроили!

Она заплакала, и я попытался ее успокоить.

Потом она сказала, что раны, нанесенный магией не исцелить нашими методами.

— Мне очень жаль, — сказала она, — но это лишь вопрос времени.

— Вот возьмите это, — она протянула мне ампулы. — это сможет отсрочить смерть, но не остонвить ее.

После этого она ушла.

— Я должна пробраться в Ратушу и предупредить всех, что это восстали эльфы, — сказала она на прощание.

Больница тем временем совсем опустела. Врачи и больные куда-то разбежались.

Я вколол себе лекарство из ампул и уснул. Мне нужно было набраться сил, чтоб добраться до центра управления, но пока кровь хлестала из меня, как из раненого быка, я не мог этого сделать.

Утром, на следующий день я проснулся от грохота. Через окно я увидел, как рухнула часть дома напротив меня и с грохотом вылетели стекла из соседнего.

Огромный, железный монстр медленно двигался вдоль улицы и палил во все стороны, а за ним по разломанному асфальту ползли небольшие черепахи, добивая все оставшееся.

Я не включал такого робота в тюрьме, да там таких и не было. Этот гигинт был с военной базы, я точно знал это.

Значит, Саммират все же добрался до центра управления. О небо, помоги нам! Как же он смог туда прорваться, через охрану?!

И тут я вспомнил, что сам снял с его шеи цепь…

Я вышел на улицу и увидел, что в городе царит кошмар. Роботов стало больше. Видимо Саммират выпустил всех, кого нашел.

Здания горели, некоторые взрывались и осколки стекла летели по мостовой. Я видел пятна крови и трупы и знал, что все это из-за меня.

Рана в боку снова открылась, хотя вчера медсестра зашила ее и я плотно перевязал ее перед выходом. Но каким-то непостижимым образом повязка пропиталась кровью, и я едва не упал от слабости. Ноги стали ватными, чужими.

Кое-как я смог добраться до лаборатории. Там никого не было, лишь животные тревожно выли в клетках. Я открыл запоры и выпустил зверей на волю. Я не надеялся, что они смогут защитить хоть кого-то. Живая плоть не выстоит против металла.

Я нашел птицу секретаря. Таких мы растили, чтобы облегчить понимание между нами и зверями. Я приказал своим зверям, идти вслед за моей женой и попытаться спасти хотя бы ее. Это все, что я мог сделать.

Мне становилось все хуже. Кровотечение усилилось, и я упал на пол. Провалялся я видимо долго, потому что, открыв глаза, я увидел, что в лаборатории темно.

Я принял еще лекарств, которые не помогли нисколько и выбрался на улицу. Мне нужно было вернуться в свой дом. Там я хотел умереть. Раны кровоточили все сильнее. На эльфийскую магию наши лекарства действовали не сильнее витаминок.

На улицах стреляли. Роботы продолжали выполнять свою программу — уничтожить всех, вот что я заложил в них и вот что многократно повторил Саммират. Я все ждал, когда придет смерть и молил ее не медлить.

Почему-то мне везло и я смог добраться до своего дома. Тут все было перевернуто вверх дном. Не знаю кто и с кем тут сражался. Я уселся на диван, напротив окна и стал ждать смерть. И когда дверь открылась и вошел Саммират, мне было совсем худо, и я решил, что это ангел смерти пришел за мной.

Он немного подлечил меня. Я пришел в себя и увидел, что он весь в крови, а глаза полны ужаса. Он умолял остановить все это. По его словам, разорив город, роботы бросились в Зеленую долину и я заскрежетал зубами — ведь там была Нина!

Саммират не знал, что роботы не смогут далеко уйти от реактора, который питал их.

Я спросил, скольких еще он выпустил. Он ответил — всех и я заорал и ударил его.

Он сказал, бей, только останови это. Они уничтожат нас всех! Я не могу добраться ни до реактора и до центра управления.

Он обещал исцелить меня, обещал, что заплатит за свои преступления — все, что угодно, лишь бы я помог.

Он все кричал и просил меня пойти с ним и остановить все, но я уже его не слушал. Я слушал то, что происходило за окном. А там теперь воцарилась тишина, слышен был лишь треск огня и гулкие шаги роботов где-то неподалеку. Тогда я понял, что спасать уже некого и осознал, что за несколько дней убил всех. Я был последним из своего рода. Больше не осталось никого.

Я сел на пол. Мне было плохо, я едва мог дышать. В этот момент я увидел, как в окне показалась металлическая клешня. Раздалась очередь и мертвый Саммират упал на пол.

Я могу лишь надеяться, что мой сын выживет. Что Нина выживет. Но если нет, то очень скоро мы встретимся.

Если бы я мог, я бы сделал так, чтобы в мире больше не было войн, рабства, не справедливости….»

— На этом запись оборвалась, — дрожащим голосом закончила чтение Эллориэль.

— Господи… — проговорила Риа. — Господи… как мне его жалко! Как мне всех их жалкро!

— Да… Второй раз слушаю, а все мурашки по коже, — проговорил Самдей.

— Он не хотел! — дрожащим голосом вскрикнула Эллориэль и зарыдала. — Мой папа… Он не хотел, он не хотел!

— Ты не вини себя, девочка, ты не отвечаешь за него, — Лионелл протянул руку и погладил ее по плечу.

Отстранившись, Эллориэль вскочила на ноги:

— Я… Я ненавижу тебя, Сэм! Зачем ты рассказал мне все это?

— Это ты хотела узнать правду! — Сэм тоже вскочил. — Это ты явилась в Галаш! Я жил спокойно и даже не знал, кто я такой! Так вот она, твоя правда! Ешь ее!

— Мне не нужна такая правда!

— Ты дура, Элли! — прокричал Сэм. — Тебе нужно было подтверждение того, что дядя тебе в уши лил?! Что твой папа был хороший, а мой плохой. А знаешь, для чего он тебе все это говорил?! Чтобы ты не возражала, когда он папочкино дело возьмется доделывать!

— Ненавижу! — сквозь стиснутые зубы прошипела Эллориэль и села на землю.

Тяжело дыша Сэм опустился тоже.

— Ну, теперь, когда вы тут все друг другу высказали, может подумаем, что делать будем? — спросил Самдей.

— Тут думать нечего. Будем выполнять завет моего отца, — отрезал Сэм.

— Какой завет? — спросил Алин.

— «Если бы я мог, я бы сделал так, чтобы в мире больше не было войн, рабства, несправедливости…», вот что сказал папа в конце. И я сделаю так, как он хотел. Сперва мы пойдем в Заброшенный город. Я проберусь к ратуше и снова поговорю с мертвыми мураками. Я убью на их глазах вот этого подлеца сам, — указал он на связанного мага, — Я хочу, чтоб они научили меня всему, что знают сами. И тогда мы с чудовищами поднимемся на обрыв. И я… Я сделаю так, чтобы в этом мире больше не было ни войн и рабства. Никогда! У меня хватит для этого сил.

— Ну, хороший план, — кивнул головой Самдей. — Я поддерживаю.

— Я тоже, — сказала Риа.

— И я, — сказал Йона, а Лионелл лишь кивнул.

— Ты со мной, Элли? — спросил Сэм. — Ты со мной, или нет?

— Я с тобой, Сэм, — проговорила она. — Конечно с тобой. Просто мне нужно было немного времени, чтобы принять все это.

Конец.

Content

Ловец Снов
ЗАБРОШЕННЫЙ ГОРОД

История первая Чудовище и предатель

История вторая Сын Гиллима

История третья Сэм и эльфийка

История четвертая Побег из Галаша

История пятая Ни живые, ни мертвые

История шестая Выбор Эллориэль

История седьмая и последняя Письмо из прошлого