Игорь Масленков

Проклятие иеремитов

Серия «Наши там» выпускается с 2010 года

© Масленков И. В., 2016

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2016

© «Центрполиграф», 2016

* * *

Памяти Константина Волкова,

товарища и коллеги по увлечению

Глава 1

Д’айдрэ на вилы!

Огонёк масляной лампы дрогнул. Тени метнулись по грубо сколоченному столу. Торговец плеснул в кубок прошлогодней кислятины, осушил содержимое посудины в несколько глотков, громко отрыгнул и вытер губы рукавом.

– Вот я и говорю, похоронили мы вас. Давно похоронили. Великой восьмёркой клянусь! – Вино развязало язык лавочнику. – Ну а как иначе? Редко кто возвращался из храма иеремитов. Может, и припомню нескольких везунчиков. Только ничего они не рассказывали. Да и храмовники – молчуны ещё те. Дурной у них глаз. Городские обходят их десятой дорогой. И тут вы. Надо же! Весь Рамтрэл о том только и судачил. В самое логово, стало быть. Надеюсь, дело того стоило?

– Стоило, – лениво ответил Алексей.

Дневной переход его порядком вымотал. Он устал как собака и мечтал поскорее завалиться спать, а не слушать пьяные бредни местного негоцианта.

– От вас, светлый господин, только под пытками чего-нибудь выведать можно. Уж вы не серчайте, простите бестолкового старика, да только какая у нас тут жизнь? Сидим в глуши, света белого не видим, и чего в мире делается, не ведаем. Ну, явились краснорожие. Слава богам, всех не поубивали. Купцы да работники приехали. И то хорошо. Весь день в житейских попечениях, а по вечерам брага да мордобой. Бабы и те, да простит меня светлая госпожа, все наперечёт. Мне-то что? Моё дело стариковское. Знай своё – возись в лавке да на печи дрыхни. А другим? Из-за баб всё непотребство и происходит. Мужик без бабы что собака без блох. Жалит она до крови, донимает, а без неё никак нельзя. Знаете, чем кобель занимается, когда делать нечего? Вот и выходит, вы у нас вроде циркачей или менестрелей. Есть повод языки почесать да помыть вам кости. Виданное ли дело! Туда, сюда! Из Рамтрэла да в земли иеремитов! А тут ещё золотокожая да рыцарь с волчьей головой в придачу! В нашем забытом богами городишке такого отродясь не водилось! Кстати, всё хотел спросить, а куда ваши спутники подевались?

– По домам разъехались. – Кайдлтхэ попыталась пресечь праздный интерес торговца, да только тот не унимался.

– Вот и вы туда же, светлая госпожа. По домам, говорите? Стало быть, померли. Понятное дело. С иеремитами шутки плохи. Оно, конечно, разболтался я сверх меры. Да только, как говорится, что у пьяного на уме… Тьфу, ну, вы поняли. Есть тут у нас плотник родом из Йирка. Рамдалом кличут. Так он признал собакоголового. Какой-то тамошний важный далг. Феригморд, кажись. Из ордена некромантов. Только некромантов нам недоставало! Мало тут краснорожие накуролесили! Ну ладно, Йирк тут под боком, а вот откуда тэйрэ взялась?

– Послушайте, любезный! – не выдержал следопыт. – Мы вам честно платим за еду и постой, но развлекать байками не договаривались. Да и устали с дороги, не до болтовни. Спасибо за ужин. – Алексей встал и пошёл в угол комнаты, отведённый гостям, кое-как разделся и демонстративно завалился на тряпье и шкуры.

Кайдлтхэ также не стала засиживаться. Она планировала выйти из Рамтрэла на рассвете. Дорога дальняя, да и пересуды ни к чему. Местному народцу только дай повод потрепаться. Потом молва пойдёт по всей империи, а д’айдрэ вовсе не нуждалась в излишней славе.

– Спокойной ночи, почтеннейший, – выдавила из себя девушка и направилась вслед за напарником.

И вам того же. – Торговец уже с трудом ворочал языком. – Да подарит вам Адрай, повелитель снов, отдохновение от трудов тяжких. А я, пожалуй, посижу, вино допью. Чего добру зря пропадать.

Алексей вновь вспомнил былые походы в лес. Весь день на ногах, в поиске, в ожидании чудесной находки. Он мечтал поднять железный крест, штурмовой знак, эсэсовскую пряжку или, на худой конец, личный жетон. Но под катушку лез всякий мусор, а если порой и бывали радостные дни, то выкапывалось совсем не то, о чём грезилось. В этом непреложном факте следопыт видел непознанную закономерность. Он посылал сигналы высшим силам, покровительствующим чёрным копателям, но в итоге получал вовсе не то, что хотел. У тех, кто управлял его судьбой, на сей счёт имелись свои соображения. Но факт оставался фактом: по большей части он находил то, о чём даже и не думал. Нечто похожее происходило и сейчас. Он надеялся, строил планы, но жизнь преподносила сюрпризы, которые никак не вписывались в его представления.

Все эти мысли лениво ворочались в голове и более походили на бред. Разум под грузом усталости и множества новых впечатлений отключался, а подсознание работало, рождало нелепые картины и малопонятные образы.

Пожелания старого лавочника остались пустыми словами. Алексей ехал куда-то через лес. Ни заброшенного трактира, ни заплывших окопов он не видел. Место казалось совершенно незнакомым. По правую руку деревья редели, сквозь стволы просматривалось поле. Орхидиас медленно пробирался через бурелом, густой подлесок плетьми стегал животное. Вдруг как из-под земли выскочили двое в чёрных дурацких колпаках. Лесные братья преградили всаднику путь и схватились за мечи. Алексей, повинуясь инстинкту самосохранения, даже толком не разглядев лиц нападавших, тут же зарубил возможных противников и помчался галопом, снося всё с дороги. Страх хозяина передался и коню, подхлестнул Орхидиаса лучше всякой нагайки. Как скакун не сломал себе ноги, для ездока так и осталось загадкой. Но можно ли требовать слишком многого от сна?

Конь куда-то пропал, Алексей бежал не останавливаясь. Опушка рядом. Что-то грохотало, вздрагивало, шипело. Поле, колючая стерня под ногами. Следопыт задыхался, ломило грудь. Метрах в ста от леса он заметил рощу. Там вокруг какого-то дьявольского сооружения возились мелкие человеческие фигурки. Железный монстр извергал дым и пар, подобно молотобойцу лупил так, что земля вздрагивала. «Пресс! Фальшивомонетчики!» – подумалось Алексею. И эта мысль ослепила молнией, ноги и руки перестали повиноваться, он замер как вкопанный, и только сердце дико колотилось в такт ударам железного чудовища.

– Вставай. Пора. – Кайдлтхэ потянула следопыта за рукав.

Несколько секунд великий герцог хлопал глазами, вяло соображал, не в силах понять, спит он или видит очередной фантасмагорический кошмар.

За окном серело нарождающееся утро. В лавке царил густой сумрак. Огонёк масляной лампы весело плясал, гонял тени по тесной комнатушке. Неподалёку кряхтел мучимый похмельем хозяин. Видать, он уже не радовался обещанной награде в два эрба, а хотел поскорее спровадить постояльцев.

– Встаю, – недовольно буркнул следопыт спросонья.

Пугающие картины сна никак не желали сгинуть в глубинах памяти, но мысли о новом дне вскоре в прах развеяли порождения ночи. Опять предстояло трястись в седле. Бесконечная дорога, неясная цель, неприятные сюрпризы и нежданные напасти. Он порядком устал от бродячей жизни и подбадривал себя лишь тем, что в ответе не только за себя, но и за Дэорум, Аакхабита и Кайдлтхэ. Кайдлтхэ! Он вновь рядом с ней! Что сравнится с этим счастьем? Ради него стоило терпеть тяготы путешествия, рисковать жизнью, сражаться с полчищами врагов и разить древних демонов. Да и Кайдлтхэ нынче иная. Она ответила на его любовь. Так предназначено им свыше. Стоит ли тогда роптать на богов, определивших судьбу? Много тысяч лет они замыкали круг бытия. Но ради чего? Что их ждёт в будущем? Этим вопросом следопыт мучился уже не первый день. Едва ли он рассчитывал на благотворительность высших сущностей. Всё в мире подчинено строгим законам и имеет свою цену. Даже боги не могут действовать по собственной воле. Они лишь инструменты в руках сил куда более могущественных. И если Алексей встретил Кайдлтхэ, то вовсе не для того, чтобы наслаждаться тихим семейным счастьем.

О небожителях Алексей решил пофилософствовать на досуге, а сейчас следовало заставить себя встать, умыться, побриться, собрать пожитки и перекусить.

Кайдлтхэ никогда не делала культа из еды, потому путешественники ограничились уже традиционным лёгким завтраком. В ход пошли вчерашние лепёшки и вино. Предусмотрительная д’айдрэ купила у лавочника несколько кусков солонины и головку сыра. Вкупе с водой и вином этого должно хватить до Аридала, куда путники собирались добраться в три дня. В «Пьяной белке» можно отдохнуть и пополнить припасы. А там и до столицы империи рукой подать.

После недолгой трапезы и короткого прощания путники оседлали коней и поспешили покинуть Рамтрэл. Лишний раз маячить перед толпой ротозеев Кайдлтхэ не хотела. Миссия требовала если не скрытности, то, по крайней мере, определённой осторожности. Никто не мог дать гарантии, что в городке не сыщется зорких глаз гильдии. Наверняка и здесь соглядатаи имелись. Но Шидельроту вовсе не обязательно знать, куда собралась Кайдлтхэ. Впрочем, девушка отлично понимала, что не сможет вечно скрываться от купеческих агентов, равно как и от мести Трибунала. Но уж по-всякому лучше выиграть день-два и опередить неприятеля хотя бы на шаг. Пока местные очухаются, сообразят, что к чему, да пошлют гонца, день и пройдёт. А этого вполне достаточно, чтобы на какое-то время стать недосягаемыми для врагов.

Северное утро встретило путешественников низкими свинцовыми тучами и моросящим дождём. Плотники и лесорубы не спешили покидать тёплые дома. Да и кому охота мёрзнуть и мокнуть в такую рань? Скверная погода сыграла на руку Кайдлтхэ. На грязных городских улочках всадникам попались лишь пара-тройка заспанных мужиков с опухшими рожами. Один из них, терзаемый муками похмелья, решил опорожниться прямо у дверей работного дома. Громко икая и пошатываясь, забулдыга так увлёкся, что даже не обратил внимания на промчавшихся мимо конников. А если и обратил, то принял их за тёмные порождения пьяного сна.

Кайдлтхэ и Алексей пустились в галоп, желая поскорее покинуть неприветливый городишко, затерявшийся в лесных дебрях. Только выйдя на тракт, д’айдрэ перевела дух и перешла на лёгкую рысь. Путь предстоял дальний, лошадей следовало жалеть.

Первый день новых странствий не принёс неприятных сюрпризов, если, конечно, не считать перевёрнутую повозку, убитую кобылу и распухший труп поселянина. Видимо, то была работа краснорожих. Бедняга, как на грех, угодил прямо в руки избавителям, а те разбираться не стали. Для всех жителей Дэорума у них один приговор – смерть.

Кайдлтхэ остановилась, осмотрела мертвеца и содержимое телеги, ничего не сказала и двинула дальше. Алексей не удивился тому, что за добрую половину дня он услышал от спутницы всего несколько слов. Да и о чём говорить? С покойником и так всё ясно. А если труп лежит на обочине тракта три недели, то, стало быть, никто за это время здесь не проезжал. Иначе непременно похоронили бы. Видно, не хотели рисковать ехать в Рамтрэл со стороны материка. Последнее купеческое судно зашло в порт лишь несколько дней назад. При таком положении дел были свои плюсы и минусы. Корабль, как успел заметить Алексей, по-прежнему стоял у причала, и, когда капитан, похожий на морского разбойника, даст команду отдать швартовы, следопыт даже не догадывался. Переход до Редглейда займёт два дня. Раньше гильдии никак не узнать об их отъезде. Не исключено, что и на тракт ещё долго не сунутся. Мало ли, вдруг краснорожие где-то поблизости. Алексей утешился тем, что поверенных главы гильдии пока можно не опасаться. А уж как дальше сложится, так о том одним богам ведомо. Наверное, о том же думала и Кайдлтхэ.

Попаданец не умел читать мысли д’айдрэ, но ему вполне хватало её полуулыбки. Да и цвет её глаз не говорил о волнении, обеспокоенности, раздражённости или недосказанности. Девушка размышляла о чём-то своём и всё так же молчала. Скорее всего, такое поведение для изначальных следовало принять за вполне обыкновенное, и следопыт не стал тревожиться и приставать с ненужными вопросами. Он достаточно изучил первородных. Так, по крайней мере, ему казалось. Да и Настфард из Скрета не раз указывал на непредсказуемость и частую смену настроения древних жителей Дэорума. Внезапный гнев они легко сменяли на милость, почти великодушие. Могли часами болтать без умолку или, наоборот, молчать по нескольку дней кряду.

К полудню дождь прекратился, показалось солнце в разрывах туч. На душе стало теплее и веселее. Кайдлтхэ решила сделать короткий привал. Довольствовались солониной, сыром и вином. Девушка всё так же молчала. Следопыт не выдержал и начал первым:

– Сегодня ты молчишь как рыба.

– С тебя беру пример, – улыбнулась д’айдрэ.

– Вот тебе раз! – удивился Алексей. – А я всё от тебя слова жду.

– И что хотел услышать?

– Да мало ли. Вот, например, мы опять в дороге. Как они мне надоели! Знаю, ты хочешь найти убийц Элидирга. О подробностях, как обычно, не распространяешься. Вновь неизвестность. Неведение и ожидание меня изводят!

– Я и сама ничего не знаю. Легко сказать: найти убийц. Или убийцу. Но как?

– Разве ты не придумала?

– А ты?

– Признаться, не задумывался. До сих пор не могу толком прийти в себя. Храм иеремитов, тайна Бессмертной, скипетр Осириса и…

– Я тоже. Всему своё время, Аль. Давай доберёмся до столицы. Нужно кое с кем встретиться, посетить Дом Серебряного света. Наверняка какие-то следы остались. Надежды мало, но…

– Но ведь вы, д’айдрэ, особенные. Как же магия и прочие ваши чудесные дарования?

– Магия не всесильна, – вновь улыбнулась Кайдлтхэ. – Но я постараюсь. А ты излишне любопытен. Наверное, всё от праздности. А потому не рассиживайся, пора в путь.

На том разговор и кончился. Продолжать беседу не имело смысла. Всё равно Кайдлтхэ ничего более не скажет. Да она и сама мало верила в успех предприятия, хотя и не теряла надежды. Ею двигала если не любовь к Мастеру, то некая корпоративная солидарность, или, быть может, долг, но вовсе не месть. В любом случае зло должно быть уравновешено противоположностью. Таков один из основополагающих законов Вселенной. Вера или неверие не играли никакой роли. Кайдлтхэ просто обязана наказать убийцу, а всё остальное не в счёт. В противном случае нарушится не только привычный ход событий, но и куда более тонкие вещи, такие, как судьба и связь между воплощениями души. Нет, девушка не боялась гнева небожителей, не страх перед будущим побуждал к действию. Просто такова природа д’айдрэ. И никто не мог остановить изначальную, пусть даже жизни угрожает смертельная опасность. Иной умник, мнящий себя мудрецом и философом, мог обвинить выходцев из Моридора в прямолинейности и отсутствии гибкости, неспособности найти компромисс. Но всякий, думавший так, горько ошибался. Да, первородные по отношению к чужакам порой проявляли изощрённую хитрость, коварство и вероломство. Но все мерзости они совершали с мыслью о благе древнего народа. Иначе и быть не могло. Только так они сохранили себя на протяжении двадцати тысяч лет.

Алексей не уставал удивляться странности и на первый взгляд противоречивости этических и моральных доктрин изначальных жителей Дэорума. Многое ему виделось не только странным, но порой и противным привычным представлениям. Всё же обычные гойхэ на первый взгляд казались ближе и понятнее. Собственные пороки и страсти они даже не пытались скрывать или приукрашивать, не искали им оправдания. Все их порывы, желания и мечты, может, и выглядели простоватыми, если не примитивными, но в той бесхитростности проявлялась естественность детей природы. Да и влечения их для Алексея не являлись тайной за семью печатями. Во многом и он походил на аборигенов. Жажда денег, власти, любовь, пусть и не всегда возвышенная… Но с д’айдрэ всё обстояло иначе. Они окутали себя ореолом тайны, магии, смотрели на всех свысока. А история, цели, да и внутренняя жизнь Моридора и вовсе являлись табу.

Размышляя о таких вещах от вынужденного безделья, Алексей пришёл к выводу, что занялся делом пустым, безнадёжным. Да и какой смысл рассуждать о сущности д’айдрэ? С таким же успехом можно считать ангелов на кончике иглы. Хватит и того, что Кайдлтхэ рядом, и он каждый день видит перед собой великую загадку бытия и неземное совершенство. Это ли не счастье?

Счастье?! Да, счастье. Но оно слишком хрупко. Алексей испугался. Любой каприз судьбы может его разрушить. Следопыт не хотел о том даже думать, но навязчивая мысль пристала как банный лист. Великий герцог в сердцах сплюнул. Благо Кайдлтхэ не видела. Но, кто знает, наверняка почувствовала перемену настроения спутника, только молчит, не хочет лезть в душу.

Незаметно подкрались сумерки. Тучи вновь затянули небо, опять заморосил надоедливый дождь. Д’айдрэ придержала лошадь и поравнялась с великим герцогом.

– Помнишь трактир у дороги к деревне Осбара? – спросила девушка.

– Как не помнить, – живо отозвался следопыт. – Там нас едва не отравили, а ты зарубила двух агентов гильдии.

– Верно. Скоро перекрёсток. Свернём. В харчевне и заночуем. Если краснорожие его в щепки не разнесли.

– Смотри, напророчишь.

Кайдлтхэ не ответила, только сжала пятками бока лошади и вырвалась вперёд. Алексей предался сладким мечтам о скором отдыхе, сытном ужине и постели. Пусть и остались у него о корчме не самые приятные воспоминания, но лучше ночевать под крышей, а тушёное или жареное мясо куда предпочтительней солонины. Да и хозяин наверняка подсуетится, попотчует гостей всякими разносолами – этот подлец и трус перед Кайдлтхэ в неоплатном долгу. И всё сложится самым чудесным образом, если, конечно, слова, обронённые девушкой, так и останутся словами.

Вот и знакомый перекрёсток. Д’айдрэ свернула направо. Здесь путникам тогда повстречались двое агентов гильдии. Оба сейчас мертвы. А где-то поблизости, у опушки, остался непогребённый труп краснорожего. Следопыт пожалел о том, что не забрал оружие избавителя. Да и доспехи следовало бы изучить. По прочности они превосходят тариалд. Пришельцы из мира ночи наверняка знали толк в подобных делах.

Алексей на минуту представил, как стягивает латы с опухшего мертвеца. От этой мысли попаданца передёрнуло. На миг даже показалось, что он чувствует смрад разлагающейся плоти.

Внезапно великого герцога охватило чувство неясной тревоги. Возможно, причиной тому стали дурные воспоминания, а может, вновь обострился дар предвидения. Этому волнению он не находил рационального объяснения. Что означает возникшее беспокойство? Близкую опасность, засаду?

Ноздри Алексея уловили приторный запах гари. Кайдлтхэ напряглась. Она тоже почувствовала что-то странное, противоестественное. Глаза её сделались жёлтыми, как два топаза. Опасения д’айдрэ оправдались лишь отчасти. Никто не караулил путников у тракта. Не увидели они ни лошадей, ни сытых и пьяных посетителей, ни прислуги, ни самой харчевни. От кабака осталась только куча чёрных головешек. Корчма выгорела дотла.

Всадники остановились у пепелища. Кайдлтхэ решила осмотреть пожарище. Ни живых, ни мёртвых. Лишь битые горшки да бутылки. Многие из них под действием огня потеряли изначальную форму и напоминали огромные куски оплавленного воска. Там и сям валялись остатки железной утвари: ножи, топор с треснувшим обухом, ухват, толстые кованые гвозди, скобы, обручи от бочек и прочий хлам.

К счастью, колодец остался нетронутым. Возможно, в суматохе краснорожие его не заметили. Кайдлтхэ без опаски напоила лошадей, но фляги наполнять не стала.

– Не повезло нам с ночлегом, Аль, – с досадой в голосе сказала д’айдрэ.

– Знаешь, мне как-то здесь оставаться не хочется. Гарь так и шибает в нос. И тишина какая-то чёрная. Только ветер шумит в ветвях, словно шепчет о скорой смерти. Надо убираться отсюда. Да поскорей.

– Верно. Лучше остановиться на перекрёстке.

– Давай поторопимся.

Кайдлтхэ улыбнулась, и глаза её вспыхнули голубым светом. Девушка ловко вскочила в седло, пришпорила лошадь и выскочила на дорогу. Алексей, как всегда, едва поспевал за напарницей.

Уже в пути следопыт вспомнил старого Осбара. Его деревня рядом, до неё рукой подать. Почему бы там не переночевать? Но, подумав, отказался от столь соблазнительной на первый взгляд идеи. Не стоило ворошить прошлое и бередить раны. Кайдлтхэ только недавно пришла в себя после пиратского плена, и напоминать ей об унижениях неволи не стоило. Да и сам он относился к отставному вояке неоднозначно. Именно по его глупости путники угодили в лапы Кровавого Топора.

Д’айдрэ перешла на рысь, а вскоре и вовсе остановилась у обочины тракта. Место для ночлега она посчитала подходящим. По крайней мере, выискивать иное времени не осталось. Солнце скрылось за горизонтом, на лесной дороге воцарились сумерки. Вот-вот ночь вступит в свои права.

Всадники спешились, привязали лошадей и принялись разводить костёр. Ночи нынче холодные. Путешественники порядком устали, а потому с ужином расправились быстро и без лишних разговоров улеглись спать. Алексей обнял Кайдлтхэ, прижался к ней всем телом, уткнулся лицом в её густые белоснежные волосы. Пахли они лесными травами, и от этого запаха голова великого герцога пошла кругом. Он медленно проваливался в бездну, утопал в омуте тайных желаний. Он мечтал не только об объятиях, но силы покинули его.

Новый день мало чем отличался от множества предыдущих. Всё тот же безлюдный тракт, всё та же гнетущая тишина. Иногда великий герцог представлял Дэорум полностью вымершим. Та пустота рождала мысли о собственной беспомощности и невозможности изменить ход событий. И всё же он, Алексей, приложил руку к уничтожению Айльтмэрда, сумасшедшего фанатика, возомнившего себя равным богам. А если так, то и он, пришелец из далёкого прошлого, чего-то да стоит. Но остались гильдия, краснорожие, Моридор…

Вечером путешественники увидели у дороги деревеньку в шесть дворов и решили остановиться у какого-нибудь сердобольного хозяина. Да только ничего из этой затеи не вышло. При появлении двух вооружённых до зубов всадников местные крестьяне попрятались в избах, закрыли ставни, заперли двери на засовы. Ни увещевания, ни посулы не смягчили сердца земледельцев. Они даже не стали вступать в переговоры. Алексею показалась, что деревня населена глухонемыми.

Такой холодный, почти враждебный приём не мог не насторожить. Вне всяких сомнений, жители сурового лесного края не отличались открытостью и хлебосольством. Жизнь приучила их видеть в чужаке врага. А уж тем более в д’айдрэ, ведь даже в южных благополучных землях с сильной имперской властью первородные пользовались дурной славой. Здесь же, где дыхание севера чувствовалось особо остро, где дикое зверьё, разбойник и всякий гулящий человек ежедневно угрожал аборигенам, нравы отличались простотой и суровостью. Но всё же могли хотя бы словом перекинуться или попросту послать к хорсу. Как ни ломал себе голову Алексей над этой странностью, а всё сводилось к тому, что здешний народ чем-то всерьёз напуган. Возможно, нападением краснорожих. Но ни Кайдлтхэ, ни следопыт никак не походили на беспощадных избавителей. Разгадку необычного поведения попаданец решил оставить на ближайшее будущее. Куда больше его сейчас занимала мысль о ночлеге.

Д’айдрэ спешилась у тракта недалеко от околицы. Пользуясь тем, что поселение обезлюдело, набрала воды из колодца и напоила лошадей. Алексей ужинал без всякого аппетита, больше по привычке. Сон долго не шёл к нему. Следопыт порядком замёрз. Даже костёр не помог. Закутался в плащ, прижался к д’айдрэ, но холод не отступал. Вновь великий герцог задумался о скором конце лета и близости зимы. Приключениям и путешествию не видно конца, а спать под открытым небом он не испытывал никакого желания. В возвращение назад в фиолетовый замок, равно как и в родную девятиэтажку, он давно не верил. Пора обжиться в новом мире, пустить корни, найти жильё, чтобы хоть как-то перезимовать. Решил днём переговорить с Кайдлтхэ. Но, судя по её целеустремлённости, одержимости и неразговорчивости, она не хотела общаться. По крайней мере, до поимки убийц Элидирга.

Мысли о будущем, как и долгая дорога, утомили следопыта, и он всё же сомкнул глаза, но выспаться толком так и не удалось. Дрожа и стуча зубами, он вылез из-под плаща и в который раз мысленно поблагодарил Кайдлтхэ за то, что она приобрела для него стёганый поддоспешник.

Жар костра, улыбка д’айдрэ, мясо и вино вернули следопыта к жизни. Вскоре из-за сосен выглянуло солнце. Вчерашнее недоразумение в деревне теперь виделось незначительным и не заслуживающим особого внимания. Алексей вновь был готов продолжить путь, тем более что, по расчётам Кайдлтхэ, к вечеру они должны прибыть в Аридал. Путников ждал сытный ужин в «Пьяной белке». Там же можно организовать помывку, к великому неудовольствию хозяина. Но ничего, старый хрыч как-нибудь перетерпит. На радостях великий герцог вовсе позабыл о том, что у благородного далга Сейриска, начальника городской стражи, имелся приказ препроводить двух светлых господ в столицу для дачи показаний по делу о ночной резне у трактира «Голое колесо». Но, как ни крути, Аридала не миновать. При любом раскладе следовало пополнить припасы, потому как провизия, купленная в Рамтрэле, почти вся вышла.

Где-то около полудня на пути попалась вторая деревенька, и вчерашняя история повторилась. Завидев чужаков, народ схоронился по избам. Даже скотину увели. Красноречие, душеспасительные беседы и серебро не возымели действия. Попытка найти общий язык потерпела полное фиаско. Всё это выглядело более чем странным. Виданное ли дело, лапотники добровольно отказываются от денег! Алексей окончательно утвердился в мысли, что причиной тому стали исключительные обстоятельства. Но какие? Война, мор? Войны в здешних краях пока не наблюдалось. Краснорожие не в счёт. Эпидемия? Тогда почему аборигены до того, как увидеть всадников, без всякого страха занимались традиционными деревенскими делами? Кто латал крышу, рубил дрова на зиму, пас скот, а кто горбатился на огороде. И вдруг все разбежались! Нет, тут явно что-то не так. Да только местные ничего объяснять не желали. Все словно воды в рот набрали да сидели в избах, а самые смелые да любопытные лишь выглядывали из-за заборов. Но только стоило приблизиться незваным гостям, они тут же прятались в погребах, как мыши в норах.

Вскоре тревога улеглась. Недоумение сменилось приятным ожиданием. Аридал уже близок. Вот и край леса показался. За ним лежали холмы, пашни да дубовые рощи и перелески. Где-то там, на одном из холмов и располагался город.

Не успел Алексей перевести дух, как беспокойство вновь вернулось. Смутное волнение охватило следопыта. Да и Кайдлтхэ неспроста перешла на лёгкую рысь. Тоже что-то почувствовала. Через пару минут смятению нашлось объяснение. Впереди стояли пять или шесть крестьянских подвод. Вокруг них суетилось несколько десятков тамарвалдцев. Следопыт разглядел среди них не только сельских, но, если судить по одеждам, и горожан. Разбойники или какие иные вредители срубили окрест деревья и перегородили дорогу. И перегородили так, что гружёным возам приходилось делать зигзаг, объезжая завал. Да и любой всадник при таком положении дел невольно сбрасывал скорость. У импровизированной баррикады важно расхаживали городские жители, вооружённые топорами, вилами, охотничьими луками или просто дубьём. Обыватели с тщанием досматривали содержимое повозок и без всякого стеснения реквизировали у земледельцев излишки. Поначалу Алексей решил, что ему и Кайдлтхэ выпало сомнительное счастье напороться на особо ретивых лиходеев, установивших засаду под носом городской стражи, но реальность оказалась гораздо хуже самых неожиданных предположений.

Тракт и в самом деле перегородили горожане. Никакого стратегического значения этот пост не имел. Любой, даже небольшой военный отряд смял бы его играючи. Защитники были малочисленны и плохо вооружены. Но вот окрестным земледельцам, желающим продать товар на городском рынке, он доставлял изрядные неприятности. Мало того что горожане в неведомом порыве шерстили содержимое телег, так ещё без всякой компенсации забирали провиант якобы для нужд обороны Аридала от неизвестного противника. От кого они собирались отбиваться, Алексей так и не уяснил. По виду разношёрстная толпа мелких лавочников и ремесленников мало походила на ополчение, не говоря уж об армии. Да и к чему всё это черни? Где имперское войско, где солдаты Сейриска?

Кайдлтхэ по своему обыкновению не церемонилась и пошла напролом, чем вызвала потоки брани и без того доведённых до крайности поселян.

– Чего стали? Прочь с дороги! – кричала д’айдрэ.

Но даже имей сельские желание посторониться, из того мало что вышло бы. Телеги и лошади не давали возможности как следует развернуться. Каждый напирал, работал локтями, кричал до хрипоты, требовал пропустить, что-то доказывал и не обращал внимания на всадников. Городские не уступали оброчникам в искусстве сквернословия, обкладывали тех многоэтажными ругательствами и требовали добровольно расстаться с частью съестного. Кругом царили хаос и неразбериха. И всё же девушке удалось протиснуться к завалу из деревьев. Среди горожан она заметила знакомое лицо. Трактирщик-отравитель! Плешивый мужичонка надсадно орал, яростно жестикулировал и отдавал указания. Да и вооружён он был, в отличие от остальных, не дубиной или рогатиной, а мечом. Откуда у этого негодяя меч? В жизни он кроме кухонного ножа или мясницкого топора в руках ничего не держал!

– Эй, кабатчик! – крикнула что есть силы серокожая.

Вой и ор внезапно стихли. Взоры народа обратились к всадникам. Наконец-то их заметили. Бывший держатель таверны уставился на путешественников, на несколько мгновений замер, размышляя, что здесь делают нежданные гости. Во взгляде его не было страха. Смотрел он на первородную скорее с презрением и нескрываемой ненавистью.

– Надо же, кто к нам пожаловал! – осклабился негоциант. – Братья! Гляньте, нас осчастливила своим вниманием… – хозяин погорелой харчевни запнулся, – белобрысая моридорская шлюшка.

– Ты в себе, гойхэ? – На какую-то секунду Кайдлтхэ потерялась, но тут же собралась.

Она никак не ожидала от отравителя такой прыти и наглости. Но в чём причина столь резкой перемены, изначальная так и не поняла. Многоголосье толпы мешало покопаться в мыслях не в меру бойкого мужичка.

– Братья! – не унимался новоиспечённый командир. Он залез на одно из поваленных деревьев, словно на трибуну, и вмиг преобразился, став оратором и властителем дум городской черни. – Доколе, братья?! Доколе имперские ублюдки и моридорские выродки будут пить нашу кровь, обирать нас до нитки, помыкать нами и решать нашу судьбу?

Народец одобрительно загудел и в знак согласия принялся потрясать нехитрым оружием.

– Хватит! Натерпелись! Не для того мы поднимали восстание равенства! Я узнал эту сучку! Она хотела меня убить! И трактир подожгла! Смерть д’айдрэ! Д’айдрэ на вилы!

– Смерть! Д’айдрэ на вилы! – затянула обезумевшая толпа.

Кайдлтхэ хотела схватиться за меч, но передумала. Она могла бы зарубить нескольких человек, но врагов слишком много. В такой толчее она рисковала потерять лошадь, и тогда озверевшее отребье задавит её своими телами. Пусть и Алексей рядом, но всё равно итог очевиден.

– Аль! – выкрикнула девушка. – В лес!

Следопыт сообразил: обстоятельства не в их пользу. Дела пошли вовсе не так, как рассчитывали. В Аридал теперь не попасть, надо уносить ноги, да поскорее, иначе кровопролития не избежать.

Серокожая как в воду глядела. Особо бойкий смутьян с рогатиной наперевес вознамерился продырявить лошадь д’айдрэ. Кайдлтхэ резко потянула поводья, животное тревожно заржало, встало на дыбы и врезало копытом городскому. Незадачливый боец выронил оружие и отлетел назад, едва не сбив с ног нескольких сотоварищей. Изначальная воспользовалась замешательством, повернула и перескочила через телегу. Благо крестьяне, бросив непосильно нажитое, разбежались кто куда. Д’айдрэ понеслась к лесу. Алексей несколько замешкался. Вместо того чтобы последовать примеру спутницы, он схватился за скипетр, подаренный Бессмертной, и решил разметать голодранцев. Замахнулся… и оторопел. Ровным счётом ничего не произошло. Ни грома, ни молний. Часть плоти Осириса была мертва и годилась разве что для колки орехов. Размышлять над причиной фиаско следопыт не стал. Следовало убираться поскорее и как можно дальше. В противном случае он и впрямь рисковал получить вилы в бок или стрелу в спину.

Проклятые телеги перегородили путь к отступлению. Великий герцог побоялся повторить прыжок Кайдлтхэ. Пришлось возвращаться назад по тракту и объезжать повозки. Манёвр, совершенный по необходимости, сыграл злую шутку с аридалцами. Поначалу действия Алексея они приняли за некий хитрый план, дескать, противник решил рассредоточиться. Теперь они не могли решить, кого преследовать и в кого стрелять. Но, увидав, что второй всадник также правит к деревьям, выстроились цепью и бросились в погоню.

Следопыт, не оборачиваясь, мчался вслед за Кайдлтхэ. Он не видел, что пара лучников сделала несколько выстрелов, и не почувствовал, как стрела с железным наконечником клюнул доспех и отлетела в сторону. Он даже не слышал ударов собственного сердца. Мир замер, нет, не от страха, а в необъяснимом оцепенении. Благо Орхидиас в очередной раз выручил хозяина, и спустя несколько секунд Алексей оказался под защитой соснового леса.

Глава 2

Лог

От сосновых стволов рябило в глазах. Следопыт вцепился в конскую гриву и, подчиняясь не разуму, а больше инстинкту, сжался, опасаясь ударов колючих ветвей. Впереди, среди зелени леса плясал белоснежный хвост густых волос д’айдрэ, и Алексей старался не потерять девушку из вида.

Инцидент на тракте выбил его из привычной колеи. И если поначалу он испугался, то вскоре испуг сменился оцепенением, а тот, в свою очередь, азартом. Кровь ударила в голову, сердце пыталось проломить рёбра и вырваться наружу. Великий герцог получал от безумной гонки некое наслаждение, природу которого так и не мог объяснить. Теперь все его действия стали чёткими и осмысленными, разум ясным, холодным и сосредоточенным.

Через несколько минут скачки Кайдлтхэ остановилась и прислушалась. Со стороны дороги доносились далекие людские голоса. Подлесок и поваленные деревья не давали всадникам перейти на галоп, и Алексей без труда догнал спутницу.

– Что будем делать? – спросил он серокожую.

– Надо уходить на запад. – Лицо д’айдрэ в лесном сумраке сделалось серым, глаза вспыхнули двумя раскалёнными углями, обворожительная полуулыбка пропала. Внешне она оставалась спокойной, хотя и пребывала в крайнем возбуждении и гневе.

– Там, на тракте… В городе что-то случилось, – путано тараторил Алексей. Противоречивые мысли растревоженным осиным роем носились в голове, и он никак не мог отыскать нужные слова и выразить главное.

– Надо разузнать. – Кайдлтхэ силилась сохранить самообладание.

– Интересно, как? Идти в город?

– Погоди. – Д’айдрэ смолкла на несколько мгновений, сосредоточилась. Поблизости крикнула лесная птица, лошадь наступила на сухую ветку, вдалеке преследователи перекликались между собой, подбадривая друг друга. – Иди за мной. Только тихо. – Девушка вернулась из заоблачных высей и улыбнулась. Она всё решила.

Следопыт целиком положился на неё. Кайдлтхэ знает, что делает. А если так, то не следует ей мешать.

Серокожая спешилась и жестом приказала Алексею поступить так же. Коней спрятала за разлапистым орешником и, прильнув к земле за огромной сосной, замерла, слилась с деревом и хвоей.

Попаданец никогда не задумывался о камуфлирующих свойствах тариалда. Чёрный доспех в сумерках не разглядеть. Переливы рубинового и тёмно-вишнёвых цветов почти не видны. Посторонний человек и вовсе их не заметил бы.

– Ау, – послышалось совсем близко.

Теперь образ Кайдлтхэ стал ясен. Она решила устроить засаду, взять языка и допросить. Великому герцогу риск показался неоправданным. Горожанин может закричать, позвать на помощь. Вновь придётся убегать. А лес большой. По собственному опыту он знал, в таких делах шутить не стоит. В два счёта можно заблудиться даже в знакомых местах. Чего уж говорить о тех, в которых никогда не бывал. И всё же д’айдрэ отлично видят в темноте, обладают завидной силой и навыками рукопашного боя, умеют читать мысли гойхэ. А если пойдёт что-то не так, то с Кайдлтхэ и сам хорс не страшен.

Ждать долго не пришлось. Алексей услышал хруст валежника, легкомысленное посвистывание и чужое дыхание. Один из преследователей непозволительно далеко ушёл в сторону от подельников. Самоуверенный и беспечный, он даже и помыслить не мог, что через несколько секунд нос к носу столкнётся со смертельным врагом.

Дальнейшее следопыт рассмотрел плохо. Метнулась чёрно-кровавая тень. Два глухих удара, лёгкий стон, топор полетел в сторону, обмякшее тело рухнуло на землю. Не мешкая, Кайдлтхэ схватила дуралея за ноги и потащила к кустам, где спрятала лошадей.

– Давай помогу, – спохватился копарь.

– Сама справлюсь, – отрезала д’айдрэ.

Губошлёп и впрямь не отличался атлетическим телосложением, скорее напоминал подростка и даже для тамарвалдца выглядел тщедушным и мелким. Грязная холщовая одежонка, потёртые кожаные сапоги, нечёсаные волосы и всклокоченная бородёнка выдавали в нём если не крестьянина, то городского работника из разряда принеси-подай. Не командир, не боец, а так, непонятно что. Да только выбирать не приходилось, уж какого судьба послала, тем и довольствовались.

Кайдлтхэ взвалила пленного на лошадь, запрыгнула в седло и махнула Алексею. Следопыт поторопился. Нужно поскорее уходить, пока преследователи не обнаружили потерю. Да и ночь не за горами. Надо найти подходящее место и допросить недомерка. Может, хоть что-то получится узнать от этого олуха.

Всадники, обходя сухие упавшие стволы и густой кустарник, продвигались на запад. Крики загонщиков становились всё тише, а вскоре и вовсе растворились в чаще. По пути конникам повстречался ручей. Д’айдрэ подняла руку, остановилась, спрыгнула на землю. Лошади благодарно фыркнули и склонили голову к воде. Алексей помог снять языка. Кайдлтхэ наполнила фляги, плеснула в лицо пленнику.

– М-м-м, – замычал аридалец и открыл глаза.

Серокожая извлекла из ножен Сокрушителя бездны, приставила клинок к груди раззявы и тихо спросила:

– Кто таков?

– А? Что? Кто? Где? – Мужичонка захлопал глазами, завертел головой, а увидав лезвие из тариалда, подался назад, заёрзал ногами, да всё без толку. Толстый ствол векового дерева не дал уползти, и губошлёп сразу сник.

– Не рыпайся, а то прирежу, – всё так же спокойно продолжала д’айдрэ и улыбнулась. От этой улыбки горожанин обомлел и едва не испустил дух. – Звать как?

– Меня? – промямлил пленный, прикидываясь дурачком.

– Тебя, балдей.

– Так это, Лог я. Имя такое.

– А теперь послушай меня, недоделок. Жить хочешь?

– Хочу! – исступлённо закивал Лог.

– Гляди, остатки мозгов не вытряси. Может, я и сохраню тебе жизнь. Если, конечно, ты проявишь благоразумие. Понял?

– Не понял, гражданка.

– Гражданка? Это ещё что за новости? Для тебя я светлая госпожа.

– Нет теперь господ… – стыдливо протянул Лог и опустил глаза.

– С какого такого перепугу? Я светлая госпожа, а вовсе не какая-то безродная гражданка. Ясно? Вот и он – светлый господин. – Кайдлтхэ обернулась в сторону Алексея. – Ладно, хватит дурью маяться. Рассказывай, что в городе стряслось, почему тракт перегородили и с чего меня гражданкой называешь. Это ваше новое ругательство, гойхэ?

Губы Лога задрожали, по грязным щекам поползли слезы. Простаку чертовски хотелось жить. Но серокожая непреклонна. Моридорское чудовище требует от него невозможного. Он не в силах, не имеет права предать товарищей. Но жить-то как хочется…

– Давай выкладывай. Мы ждём. Да без утайки. Не то отправлю твою никчёмную душонку к богам. Там не отвертишься, не соврёшь, обо всём поведаешь. Ну!

– За что?! Меня-то за что?! Смилуйся… светлая… госпожа-а-а, – заголосил балбес.

– За что? – Глаза Кайдлтхэ гневно вспыхнули красным. – Не ты ли грозился поднять д’айдрэ на вилы? А теперь, когда прижали, сразу сопли бахромой и слюни пузырями! За что?! Тряпка, ничтожество! Даже умереть достойно не способен. Не испытывай моего терпения. Говори! Не то выпущу кишки. В этой глуши никто не найдёт твой смердящий труп. Да и искать не станут. Кому ты нужен, червь? Станешь поживой зверью, и ни одна сволочь о тебе не вспомнит.

– Это не я, это всё они… Я не хотел, меня заставили, – зарыдал Лог. – Великой восьмёркой клянусь. Я только кашу варил… кашеваром прислуживал…

– А топор зачем понадобился? Дровишек для костра нарубить? Не лги, падаль!

– Смилуйся, светлая госпожа… – бился в судорогах Лог. – Всё скажу, только не убивай! Жить хочу!

– Ну! Слушаю.

– Всё началось после того, как в Аридале появился Лугар, важный человек из Тамарвалда. Поговаривали, его послал сам глава купеческой гильдии. Слух пошёл о том, что в столице народ поднял восстание равенства. Вот и решили поддержать в провинциях. Этот Лугар остановился у Даралгота, хозяина торгового дома «Три сосны». Я там на посылках служил. Вот как-то собрал Даралгот работных людишек и говорит, дескать, все наши беды от императора и далгов. Пора, говорит, брать власть в свои руки да самим распоряжаться собственной судьбой. Теперь все равны, как братья, работать на феодалов не надобно, а подати скоро отменят. Каждый заживёт как человек, дело своё откроет, кто лавку, кто мануфактуру, а кто кабак или ещё чего. Станем ходить по последней моде в шёлковых камзолах. Даже бабы наши будут щеголять в кружевных панталонах. И кто, говорит, в отряд к нему, к Даралготу, запишется, тот на первое время золотой получит. Золотой! Отродясь у меня таких денег не водилось. Вот и записался.

– Ну и как, дал? – спросила Кайдлтхэ.

– Дал.

– А потом?

– А потом трактирщик напоил стражу. Остальных в казарме заперли. Посидели бедолаги пару дней без еды и питья, да и сдались. Сейриска, начальника ихнего, повязали да в яму бросили. Сколько их было? Поди, человек пятьдесят. А нас больше сотни набралось. Лугар золото привёз, всем хватило. На радостях, что всё так ловко вышло, запили да загуляли. Потом смотрим, а жрать-то и нечего. Пошли по окрестным деревням. А эти сволочи земляные кукиш нам показали, дескать, деньгу гони, а сказками о свободе, шёлковых камзолах да кружевном исподнем сыт не будешь. Потому и устроили пост на тракте. Кто в город на рынок едет, пусть налог натурой платит. А ежели не желает, то пущай разворачивает оглобли. Чего они хотели? Свобода в муках рождается, а им всё готовое подавай. Оно без мук никак нельзя. Мы животом рискуем супротив императорского войска, а они в избах отсиживаются! Где справедливость? И вообще, извести их всех следует, под самый корень, потому как людишки они тёмные, пакостливые, супротив новой жизни идут, собственного счастья не понимая. Некогда с ними нянькаться. Ремесленникам и лавочникам надобно деньгу зашибать, а не в земле ковыряться. Пусть нам десятину платят, а не далгам.

– Понятно, – сказала Кайдлтхэ. – Положим, власть вы захватили. Сами захотели стать господами. Хотя какие из вас, голодранцев, господа? Срам один. Вот и крестьян хотите заставить на себя работать. Но почему-то не горят они желанием. Выгоды им от вас никакой. Будете сидеть в городе, пока с голодухи не опухнете. А если по деревням с разбоем пойдёте, то поселяне точно за вилы возьмутся. Но, предположим, добудете вы еду. Дальше что? Думаешь, твой хозяин вечно будет дармоедов кормить?

– Дело своё открою. Свечную лавку хочу. В наших краях без свечей и масла никак, потому не прогорю.

– Так одного золотого мало. Поди, уже и пропил половину. Не увидишь ты собственной лавки, а пойдёшь опять наниматься к Даралготу за пару медяков в день. Ничего не изменится. Сейриск, Даралгот с гильдией… Какая разница?

– Ты все врёшь! – набычился Лог.

– Зачем? Мне до тебя никакого дела нет. Ты, дурень, хоть лоб расшиби, а я в твою сторону и не гляну. К несчастью, мозгов на рынке не купишь. Ладно, с этим разобрались. Но д’айдрэ здесь каким боком? Разве много их в здешних краях?

– Может, и не много, да только Лугар и Даралгот говорят, что они императора поддерживают. А потому всех их на вилы… – Лог осёкся и вновь опустил глаза. – Это не я, Даралгот так говорит.

– Разве ты не знаешь, д’айдрэ сами по себе. Если кого и поддерживают, то вовсе не императора, а купеческую гильдию.

– Врёшь, ты все врёшь! Даралгот и Лугар сказали…

– Да они мошенники, воры и мерзавцы. Сами, наверное, по домам отсиживаются, указания раздают, а вы, дураки, рады стараться и задницы рвать. Им риска никакого, а такие, как ты… Сам по краю пропасти ходишь. Оценили твою паршивую шкуру в один золотой. А по мне, так купцы явно переплатили. Не стоит она и затёртого арда, потому как безмозглая курица во сто крат умней тебя.

– Брехай! Трактирщик, командир наш, сказывал, ты хотела его порешить и заведение спалила.

– Это который? Тот, что у перекрёстка на тракте корчму держит?

– Ага, он самый. Держал. Нет больше корчмы.

– А твой Брехай не рассказывал, как по заданию гильдии едва нас не отравил? Молчишь? Оно и понятно. Нечего сказать. Да, только д’айдрэ во всём виноваты. Засуха, мор, пожар, молоко скисло, корова околела, с похмелья мутит или иная напасть приключилась – д’айдрэ наколдовали. Мозгов у вас нет да руки кривые, опять всё на нас валите. А трактир краснорожие сожгли. Если бы не я, не трезвонил бы сейчас твой Брехай.

– Ты все врёшь… светлая госпожа. Нет никаких краснорожих. Это всё д’айдрэ…

– Ну ты и пустоголов! Нет, говоришь? Выходит, я всё выдумала? Могу тебе труп показать. А кто половину Рамтрэла вырезал? Слыхал?

– Известно кто. Д’айдрэ с имперцами и вырезали.

– С имперцами? Выходит, сами своих же и вырезали? И кто тебе такую чушь в башку вбил?

– Даралгот. И Лугар. Да только они врать не станут. Они золотой мне дали.

– Ясно. И ваши все так думают?

– Ну да, все.

– Ну и пень! Хорошо, а вдруг имперское войско появится? Вас же разгонят, как стаю шелудивых псов. Вы только с безоружными крестьянами воевать горазды.

– Не появится.

– Откуда такая уверенность?

– Не до нас сейчас императору. Наши друзья из Западных королевств задали ему хорошую трёпку.

– Друзья? Видел бы ты тех друзей! Сброд, отребье, мародёры и убийцы! Думаешь, станут они ваших защищать? Да им всё равно, кого грабить и резать!

– Они герои, воины света, они за нас, за справедливость, за равенство.

– О боги! В жизни не доводилось встречать такого тупицу. Если в вашей шайке все такие, то долго вы не протянете. Либо сдохнете бесславно, либо станете рабами таких, как Даралгот. Пойми, гойхэ, ты всего лишь слепое орудие чужой воли. Как купцы утвердятся, о таких, как ты, лохмотниках, сразу позабудут. Станешь вновь гнуть спину от зари до зари за медяки на их мануфактурах.

– Неправда! Мы братья! Мы равные! А вот под вас прогибаться точно не будем!

– Довольно! – не выдержала Кайдлтхэ. – Ты меня порядком утомил. К твоему разуму взывать бесполезно. Отправляйся к своим богам. Морочь им голову. – Д’айдрэ подняла меч, готовясь к удару.

Лог в страхе зажмурился, сжался в комок, закрылся рукой.

– Стой! – выкрикнул Алексей.

– В чём дело? – раздражённо спросила серокожая.

– Не убивай, он ведь пленник!

Следопыт доселе молчал, с интересом слушал рассказ горожанина, но теперь решил вмешаться. Он видел, Кайдлтхэ до крайности возбуждена и способна совершить непоправимое, хотя только что сама взывала к доводам разума. Великий герцог знал, д’айдрэ порой бывают жестоки, но жалкий оборвыш не представлял никакой опасности и убивать его не имело смысла. Так зачем множить скорбь и ненависть?

– Он недостоин жить! – резко отрезала девушка. – Из-за таких, как он, и погиб Элидирг.

– Элидирг? – удивился Алексей. – Какое отношение этот нищеброд имеет к смерти Элидирга? Кай, я не узнаю тебя!

– Да, имеет! – настаивала Кайдлтхэ. – Мастер не шёл на соглашение с купцами, а этот… выполняет волю гильдии. Выходит, имеет. И степень его глупости не играет никакой роли.

– Пусть так, – попытался выправить положение следопыт. – Но смерть бедолаги не воскресит Элидирга. И гильдии ты не навредишь. Торговцы купят ещё не одну тысячу безумцев. Новая жертва ничего не решит, только отяготит душу. Подумай и остановись. Да и убивать пленного не велика доблесть.

Ты, Аль, путаешь разные вещи. Одно дело – сохранить жизнь врагу, проигравшему честный поединок. Честь и великодушие нам знакомы. Можно пожалеть обездоленного, накормить голодного, бросить монету нищему. Но перед тобой – не достойный противник, не обиженный судьбой, даже не религиозный фанатик. Всё гораздо хуже. Я чувствую. Это безумие. Возможно, результат воздействия изощрённой враждебной магии. Отпусти его сегодня, и завтра он с радостью ударит тебе в спину. Я вижу его мерзкие мыслишки. За медяк продаст не только родину, но и сестру, разорит собственный дом, изведёт ближнего, втопчет в грязь веру отцов и будет убивать, убивать, убивать всех, на кого укажут купцы. Ты, Аль, хочешь сохранить жизнь чудовищу. Нарыв лопнул. Гной и отрава помешательства распространяются по всему Тамарвалду. Честь, благородство, достоинство им неведомы. Они – меч в руках гильдии и будут разить неугодных без всякой жалости. Они суть лжи, предательства и отступничества. И эту мразь ты хочешь спасти, дабы и впредь множились преступления? Хочешь остаться чистым и безгрешным? Поверь, дальше будет гораздо хуже, и ты пожалеешь о своём милосердии. Города и деревни в огне, горы гниющих трупов, толпы беженцев, слёзы сирот. Всюду кровь, обман, попрание святынь, отступничество, сумасшествие, разбой, коварство и предательство. Такова цена твоей жалости.

Лог мысленно прощался с жизнью. Он ошалел от ужаса. Даже перестал плакать. В страхе забыл обратиться к богам за помощью. Но слова Алексея подарили надежду. Своим скудным умишком смутьян всё же сообразил, что между д’айдрэ возникли какие-то разногласия, суть которых он не в силах понять. Главное в том, что один из пришельцев не хочет его смерти, а почему, не так и важно. Если судьба смилостивится, то он сможет выбраться живым из передряги, вернуться в Аридал и рассказать товарищам, как храбро сражался. Глядишь, кто-нибудь из тех, кто побогаче, расщедрится на кувшин вина смельчаку.

– Вспомни, – продолжала Кайдлтхэ. – Ты не пожалел Туна. Но ведь и он умолял о пощаде.

– Кай, ты говоришь страшные вещи. Как может жизнь или смерть одного босяка изменить целый мир? А Тун… Он ранил тебя и хотел пристрелить меня. Помедли я секунду, и мы не вели бы более душеспасительных бесед. Сейчас всё иначе. Прошу тебя, не делай то, о чём вскоре пожалеешь. Ради нашей любви, прошу!

– Ради нашей любви… – протянула Кайдлтхэ. – Но, клянусь, рано или поздно ты осознаешь собственную ошибку, да исправить её уже никогда не сможешь. Никогда!.. Эй, ты, мразь! – обратилась девушка к Логу и опустила меч. – Благодари светлого господина до конца своих никчёмных дней. Он слишком добр сегодня. Непозволительно добр. Вали отсюда, дрянь! Да передай привет Брехаю. Пусть не попадается у меня на пути. В следующий раз даже светлый господин не поможет.

Лог, не веря своим ушам, встрепенулся, подхватился, выкрикнул что-то нечленораздельное и бросился наутёк, как испуганный заяц, поднятый охотниками с лёжки. Охмелевший от счастья, внезапно свалившегося на него, он метался по сумеречному лесу, натыкался на колючие кусты, драл одежду и кожу в кровь и лелеял единственную мечту – поскорее добраться до Аридала, ввалиться в «Пьяную белку» и напиться до поросячьего визга. А уж потом не грех и похвастаться ратными подвигами. А если кто особо умный спросит, где топор посеял, так скажет, потерял оружие в азарте боя. Шутка ли, двоим д’айдрэ так навалял, что те едва унесли ноги.

Глава 3

Владение Лидергейд

– Вот и всё, Кай, – улыбнулся Алексей.

Нет, милый Аль, всё только начинается, – серьёзно, без всякой иронии или шутливой нотки в голосе сказала Кайдлтхэ. – Знаешь, иногда мне кажется, что какой-то могущественный безумец водит нас за нос. Мы ходим вокруг да около, растрачиваем силы попусту в борьбе с миражами. Смерть Айльтмэрда почти ничего не изменила. Гигантский и жуткий механизм не остановлен, он продолжает перемалывать человеческие тела и судьбы даже после гибели собственного создателя. Теперь он неуправляем, все идёт вразнос. Гильдия не думала начинать вооружённую борьбу за власть, но что-то пошло не так, и первоначальный план пришлось изменить.

– Давай оставим философию. Скоро ночь, надо выбираться отсюда.

– Ладно, потом поговорим. – Кайдлтхэ отправила Сокрушителя бездны в ножны, и следопыт вновь услышал столь знакомый звук. Шёпот смерти…

Путники оседлали коней и шагом пошли на запад. Быстро двигаться они не могли. Солнце уже зашло, свет дня медленно умирал, но в лесу тьма наступала гораздо раньше.

Д’айдрэ не опасалась погони. Никто не станет шататься в чаще в столь поздний час. Наверняка горожане скоро повернут в Аридал. А то недолго и на волков нарваться. Или на медведя. Хорсы в здешних холодных краях не водились. Чёрные саблезубы, это проклятие Дэорума, предпочитали лесостепи. Но и без них в здешних дебрях хватало хищников. В голодные годы они без опаски заходили в деревни, бродили вокруг городов в поисках поживы и нападали на караваны. Кайдлтхэ зверья не боялась. Не прибегая к помощи сильных заклинаний, она была в состоянии отогнать любую тварь. Да и в рукопашной схватке дала бы фору даже косолапому. Она волновалась за коней. Те могли испугаться, понести и переломать себе ноги. А пеший путник превращался в лёгкую добычу не только для четвероногих разбойников, но прежде всего для двуногих. Потому серокожая и двигалась шагом, вслушивалась в многообразие звуков, старалась вовремя услышать рёв, рык или вой.

Вскоре стало и вовсе темно. Повеяло холодом. Следопыт списал это на дыхание ночи, но оказалось, сыростью тянуло с болота. Грязная жижа зачавкала под копытами, запахло гнилью и стоячей водой. Д’айдрэ повернула на юг, стараясь не угодить в топкое место.

На душе у Алексея сделалось отвратительно и мерзко, словно он упал с коня в болотную грязь и вывалялся в ней с ног до головы. Стычка на тракте, бесполезный скипетр, восстание горожан и, главное, недопонимание Кайдлтхэ. Да, следопыт не относился к разговору с д’айдрэ как к лёгкому недоразумению. Подумаешь, не сошлись во мнениях, поспорили. Но ведь речь шла об убийстве! Серокожая собралась хладнокровно прирезать безоружного человека, пусть даже и врага, но пленного. Алексей не в первый раз сталкивался с беспричинной сменой настроений д’айдрэ. Знал, порой они бывают безрассудны, великодушны или жестоки. Им что гойхэ убить, что курицу зарубить. Но Кайдлтхэ… Она не такая, как все. Тогда почему? Откуда в ней зло? Возможно, тут что-то личное. В простодушном аридальце она увидела пирата Северных бухт или убийцу Элидирга. Да только незадачливый бунтарь никак не тянул на роль душегуба и разбойника. Хотя, подвернись случай, с превеликим удовольствием поднял бы д’айдрэ на вилы. Но он не боец, а обыкновенный трус, и его смерть ничего не изменит в Дэоруме. Только Кай не вняла логике, принялась рисовать немыслимые апокалипсические картины. О чём она? Изначальные способны предвидеть близкое будущее. Неужели Кайдлтхэ удалось заглянуть в грядущее? И оно столь ужасно? И косвенно обвинила в том Алексея, сказала, что скоро он пожалеет о своём невмешательстве. Очередная загадка. Кай упомянула и некоего могущественного безумца. Что она подразумевала?

От дурных мыслей голова следопыта пошла кругом, и он решил непременно потолковать со спутницей и всё прояснить. Недосказанность его угнетала. Но сейчас следовало выбраться из леса, найти место для ночлега и хорошенько выспаться. А вот завтра, не откладывая, взять и поговорить по душам.

Волчий вой отвлёк Алексея. Враз он встрепенулся, прислушался. Орхидиас испуганно всхрапнул, поднял уши. Кайдлтхэ прибавила шаг. Ей показалось, что опушка совсем рядом. Предчувствие не обмануло. Лес кончился, и путники оказались посреди чёрной бесконечности. Прохладный ночной ветерок ласково касался лиц. Небо, усеянное тысячами звёзд, напоминало перевернутый винный кубок, накрывший две живые песчинки, затерявшиеся в огромном мёртвом мире, поглощённом потусторонней тишиной. Шёпот ветра, едва уловимый шорох еловых веток, волчий вой, всхрап коня намекали на близость смерти, а вовсе не на победу жизни. Темень кругом – хоть глаз выколи. Где-то далеко, как показалось Алексею, почти у самого горизонта, в нескольких местах во тьме барахтались огоньки, едва различимые невооружённым глазом. Наверное, там располагались хутора или деревни.

Кайдлтхэ остановилась, спрыгнула на землю и устало сказала:

– Всё, приехали. Заночуем здесь.

Великий герцог не стал перечить. События минувшего дня его порядком утомили, и он давно мечтал развести костёр и завалиться спать.

Солонину доели молча. Говорить не хотелось. Да и о чём? О событиях в Аридале? Мир и без того холоден и страшен. Пусть взойдёт солнце, пусть свет разгонит тьму, а там видно будет.

И всё же поутру Алексей заводить бесед не стал. Что-то внутри не давало задать неудобный вопрос. Возможно, он боялся обидеть Кайдлтхэ. Сомнения одолевали следопыта, и он вновь отступил, решил не ускорять естественный ход событий и дождаться подходящего случая.

А меж тем всё вокруг подёрнулось оранжевой вуалью, сотканной из воздуха и света. Вдалеке чернели леса, кое-где виднелись квадраты полей, светлели пятна покосов. Зелень чередовалась с жёлтыми, васильковыми и сиреневыми пятнами полевых цветов. Там, где ночью виднелись огни деревень, следопыт разглядел только разноцветные полосы крестьянских наделов. Воздух полнился пением птиц, жужжанием насекомых, теплом и светом. Сомнения и тревоги отступили. Алексей позабыл волнения и неуверенность, отдался неге и созерцанию красот здешней природы.

Вскоре обнаружился первый неприятный сюрприз: солонина кончилась, хлеб на исходе, да и сыра осталось немного. А впереди путников ждала долгая дорога, полная опасностей и неожиданностей. Потом Кайдлтхэ озадачила странным намерением. Помня о событиях в Аридале, она не захотела идти по тракту и решила взять на северо-запад, сделать порядочный крюк и подойти к столице с севера. Девушка считала, что сейчас следует держаться подальше от городов и дорог, идти от деревни к деревне и поменьше попадаться на глаза всяким бездельникам и ротозеям. Наверняка гильдия устроила беспорядки во многих городах. Где-то замыслы купцов увенчались успехом, но где именно, д’айдрэ доподлинно знать не могла. Деревни виделись ей более безопасными. Если Лог не соврал, то крестьяне не горели желанием бунтовать. По крайней мере, открыто они не выказывали враждебности. Но и с ними надо держать ухо востро, так как везде найдутся доносчики и предатели.

К полудню стало жарко. Алексей время от времени прикладывался к фляге и мечтал спрятаться в тени. Но Кайдлтхэ оставалась непреклонной и шла без остановок, не жалея ни себя, ни спутника, ни лошадей. Только однажды она позволила сделать привал. Среди пологих холмов в зарослях камыша и осоки петлял узкий ручеек. Д’айдрэ остановилась и напоила лошадей. Следопыт воспользовался редкой возможностью расслабиться, растянулся на траве и уставился в небо. В вышине медленно плыли плотные кучевые облака. Своим видом они напоминали фантастических животных, чудовищ, невиданных монстров. Великий герцог наблюдал за многообразием и изменчивостью форм творений природы, слушал трескотню и жужжание насекомых, наслаждался ласковым солнцем и покоем. Сама мысль о том, что где-то рядом смерть собирает обильную жатву, казалась нелепой. Попаданец укрепился в убеждении, что именно человек несёт в мир зло. Вывод казался простым и банальным, но оттого он только креп. Хотелось навсегда всё разом бросить, поселиться в тихой, забытой богами и людьми глуши и упиваться любовью Кайдлтхэ. Она мудра и многоопытна. Наверняка знает и умеет такое, что тридцатилетнему мужику даже не снилось.

Жар дня, тихий говор природы и сладостные фантазии погружали следопыта в мир волшебных иллюзий, наполняли душу блаженством и покоем.

– Вставай! – резкий окрик Кайдлтхэ положил конец мечтаниям.

– Блин! Вот так всегда.

– Прости, милый Аль, но нам некогда разлёживаться. – Д’айдрэ улыбнулась и вскочила в седло.

Алексей с ленцой последовал примеру девушки, размышляя о непостоянстве и странностях изначальных. Порой Кайдлтхэ и впрямь была резка, почти груба. Кто-то мог бы подумать, что первородным неведомо чувство такта. Но следопыт не пытался выяснить истинную природу сложных и противоречивых взаимоотношений серокожих. Кто знает, может, и сейчас Кайдлтхэ видит в нём всего лишь одного из гойхэ, пусть и не такого, как все остальные. Иногда девушка напоминала ему истинную амазонку, воительницу, лишённую многих женских слабостей. Но как бы там ни было, а он, великий герцог, не имеет права давать повод для сомнений в его мужестве и стойкости. Он должен завоевать сердце избранницы собственной силой и волей.

После полудня Кайдлтхэ заглянула на один из хуторов. Всадники перешли на лёгкую рысь, глядели в оба, опасаясь засады. На этот раз всё прошло гладко. Крестьяне не проявили невиданного хлебосольства, но и не демонстрировали вражды или ненависти. Беседовали сдержанно, отвечали степенно, с достоинством. Даже серебро не вызвало улыбки на заросших лицах.

Удалось добиться малого. Местные рассказали о нескольких мелких бандах, шалящих в здешних краях. Сильно грабители не допекали, и до смертоубийств дело не доходило. О бунте в городе крестьяне слыхали, но не выказывали на сей счёт никаких суждений. К тем событиям хлебопашцы относились как к чему-то далёкому или вымышленному, почти сказочному, не имеющему никакого отношения к реалиям жизни. Вот когда напасть придёт в деревню, тогда и будет видно.

Путешественники закупили припасы и двинулись дальше. Кайдлтхэ по обыкновению не поблагодарила и не попрощалась. Не пристало светлой госпоже якшаться с чумазыми простолюдинами. Алексей не стал её упрекать. Говорить с ней на такие темы дело проигрышное. Промолчал, только вновь удивился тому, как судьба свела его с серокожей. Они такие разные, но какая-то сила тянет их друг к другу. Что нашёл он в высокомерной и холодной девице? А порой она казалась ему не только воплощением физического совершенства, но и вместилищем всех мыслимых добродетелей. Скорее всего, причина крылась в том нежном и хрупком чувстве, что он испытывал к изначальной, и пороки любимой непостижимым образом превращались в достоинства. Иногда, мучаясь приступами меланхолии, Алексей удивлялся собственному выбору. И следопыту в те минуты казалось, что он сделан вовсе не им, да только противиться чужой воле нет ни сил, ни желания.

Кайдлтхэ обходила тракты стороной, ведь все дороги вели в города. Одним богам ведомо, что сейчас там творится. Можно запросто угодить в лапы купеческой гильдии. Многолюдным просёлкам д’айдрэ предпочитала открытые пространства и леса. Но даже Алексей заметил, что в последнее время желающих отправиться в дальний путь по торговым или иным делам становилось всё меньше. И куда только подевались важные и осанистые купцы, дамы в пышных платьях, ремесленники в скромных нарядах, босоногие нищеброды в лохмотьях, крестьянские подводы, полные всякого добра? Нет былой многоголосицы и пестроты, виденной следопытом во время путешествия из Ромедера в Тамарвалд. Даже отряды наёмников и вольных стрелков как корова языком слизала. Обезлюдела империя. Каждый предпочитал опасностям дальней дороги надёжные городские стены.

И всё же Кайдлтхэ не хотела рисковать попусту, свернула в лес и пошла на запад. Алексей, в отличие от д’айдрэ, весьма посредственно представлял географию страны. Серокожая могла идти с закрытыми глазами, совершенно не рискуя заблудиться. Знания и чутьё редко подводили девушку. Вот только планами она не делилась. Едва ли в том проявлялось недоверие. Виной тому натура, противоречивая и непостижимая.

Алексей, разморённый жарой и утомлённый верховой ездой, время от времени впадал в полудрёму. Веки опускались сами собой, и всадник оказывался в нежных объятиях забытья. Он засыпал прямо в седле. Возвращаясь в реальность, вздрагивал, оглядывался по сторонам и замечал, как изменился лес. Теперь сосны чередовались с лиственными деревьями. Всё вокруг говорило о том, что путники двигались на юг. Лесная дорога мало чем отличалась от других, оставленных позади. Проложенная крестьянскими телегами, она наверняка вела в какую-нибудь деревню. Если так, то, возможно, выпадет удача заночевать под крышей над головой.

Мысли следопыта текли вяло, утопая в бесконечности времён, и, казалось, существовали помимо воли великого герцога. Алексей даже решил, это вовсе не его соображения, а он лишь подслушивает их. Так плавно несёт свои воды река, не обращая ровным счётом никакого внимания на рыбака или прачку.

Внезапно Кайдлтхэ остановилась, натянула поводья. Следопыт встрепенулся, враз позабыл о сне и усталости.

– Ты что-нибудь слышишь? – тихо, почти шёпотом спросила д’айдрэ.

– Нет, ничего. Только ветер шумит в ветвях и дятел где-то барабанит.

– Здесь кто-то есть… – Кайдлтхэ не договорила, резко развернула лошадь и понеслась назад, к опушке.

Алексей ничего не успел сообразить, только, повинуясь инстинкту, попытался нагнать серокожую. Орхидиас тревожно заржал. Деревья поплыли перед глазами, дробь копыт вторила ударам сердца.

Дорогу внезапно перегородил невесть откуда взявшийся всадник. Лошадь изначальной встала на дыбы. Девушка, одной рукой придерживая поводья, второй схватилась за меч. Из кустов выскочило с десяток вооружённых людей. Д’айдрэ замерла. Следопыт понял: битва проиграна, не начавшись. Пары секунд хватило осмотреться и оценить незавидность положения. Неприятный привкус появился во рту, предательский холодок пробежал по спине.

Под красно-белым сюрко[1] всадника виднелся пластинчатый доспех, на голове лошади, покрытой также красно-белой попоной, красовался до блеска надраенный шанфрон[2]. Пехотинцы с арбалетами наперевес, все как на подбор в жиппонах[3] красно-белых цветов. Только шоссы[4] и капюшоны с оплечьями и свисающими до пояса шлыками[5] были на них коричневыми и чёрными. Каждый пеший воин носил у пояса тесак внушительных размеров. Местные вояки держали пальцы на спусковых крючках, целясь Кайдлтхэ и Алексею в голову. Прояви д’айдрэ безрассудство и ввяжись в драку, шансов у неё не было бы никаких. Зарубив одного-двух, она ничего не противопоставила бы арбалетному болту. Теперь оставалось либо сдаться на милость победителям, либо вести переговоры. Но с кем?

По виду лесное воинство никак не походило ни на разбойников, ни на восставших горожан. Одеты по форме, отменно вооружены. Возможно, кто-то из местных феодалов решил подзаработать на большой дороге. Вне всяких сомнений, красно-белая расцветка говорила в пользу этого предположения. Но зачем светить родовые цвета? Так, чего доброго, слух и до властей дойдёт. Или устроившие засаду не оставляют свидетелей в живых? Да и надеяться на имперскую власть нынче бесполезно. Любой крупный сеньор, способный содержать многочисленный вооружённый отряд, мог воспользоваться всеобщей неразберихой и заняться грабежами. Если так, то дела плохи. С такими не договориться. Но Кайдлтхэ может выиграть время в пустых беседах и воспользоваться магией. Главное, ликвидировать вожака. Остальные, согласно теориям диванных стратегов, сами разбегутся. Если, конечно, не превратят Алексея и Кайдлтхэ в решето.

– Кто такие? – рявкнул рыцарь.

– Не видишь, гойхэ? Перед тобой светлые господа… – Кайдлтхэ старалась держать себя в руках, но всё же великий герцог услышал, как голос её на мгновенье дрогнул.

Да и было отчего. Ещё свежи в памяти воспоминания об ардарском плене. И умирать столь нелепо никто не хотел. Вышло всё слишком глупо. Угодили в ловушку, как последние лапотники.

– Вижу, что не шваль городская, – усмехнулся рыцарь. – А для вас, светлые господа, я благородный господин далг Ирискард. Каким ветром занесло вас в нашу глушь?

– Мы не обязаны давать отчёт первому встречному, пусть и далгу, – вспылила д’айдрэ.

– Послушай, светлая госпожа. – Красно-белый всадник терял терпение. – Мы не на императорском приёме. Ты выбрала не лучшее место и время для обмена светскими любезностями и упражнений в придворном этикете. Отвечай на вопрос, не то мои люди сделают в твоём теле несколько новых отверстий, коих боги не предусмотрели при твоём рождении.

– Да ты дерзослов, гойхэ! – сквозь зубы процедила Кайдлтхэ.

Глаза её светились двумя яркими гранатами, а лицо сделалось совсем серым. Она едва не взорвалась от гнева. Шутка рыцаря показалась ей не просто обидной, но оскорбительной. И всё же девушка сдержалась.

– Я на службе, а не на прогулке, светлая госпожа, – сказал командир отряда. – Мне велено задерживать всех чужаков и прочих подозрительных личностей. Вас я не знаю. Вы оба чужаки и выглядите подозрительно. Не хочешь говорить со мной, ну так в замке, куда мы скоро прибудем, тебе развяжут язык, будь ты хоть трижды д’айдрэ.

– Так и быть, для тебя, Ирискард, сделаю исключение, – нехотя сказала Кайдлтхэ. – Мы следуем из Рамтрэла в столицу.

– По какому делу?

– Знать тебе о наших делах вовсе не обязательно. Дольше проживешь.

– Угрожаешь? – вновь усмехнулся рыцарь. – В столицу, говоришь? Из Рамтрэла? А почему не через Аридал?

– Власть в Аридале захватили бунтовщики. Мы наткнулись на их пост и… отступили. Черни оказалось слишком много. Пришлось дать крюк.

– Возможно, – проговорил далг, помедлив. – Всё равно я обязан вас задержать и доставить в замок. Пусть господин бардалг с вами разбирается. Следуйте за мной. Да не вздумайте бежать или выкинуть какой-нибудь фортель. Арбалетный болт быстрее вас, д’айдрэ.

– Благородный господин, – подал голос один из пехотинцев, на вид самый старший. – Может, им на головы мешки надеть? Мало ли что.

– Благодарю за бдительность, Ирг. Только бесполезно. Эти с закрытыми глазами дорогу найдут. Разве ты ничего не слыхал о жителях Моридора? Да и негоже так поступать со светлыми господами. Ладно, хватить болтать. Всем следовать за мной! Ирг! Возьми двоих – и в арьергард!

Отдав команду, благородный Ирискард пришпорил коня, обошёл отряд и возглавил колонну. Арбалетчики окружили пленников, продолжая держать их под прицелом. Кайдлтхэ, а вслед за ней и Алексей, развернули лошадей и шагом двинулись по лесной дороге за красно-белым рыцарем.

Сердце следопыта трепетало. Сделалось страшно и обидно до слёз. Их перехитрили, и ничего с этим не поделать. Новое обстоятельство следует принять как должное и хладнокровно ждать развязки. Великий герцог утешал себя тем, что попали они не к разбойникам или разгневанным горожанам. Но и на императорских солдат вояки не похожи. Правда, Ирискард обмолвился, что находится на службе, упомянул бардалга. Да и о восставших отозвался нелестно. Вера в версию о войсках местного феодала крепла. Именно к нему, владельцу замка и господину здешнего края, и следует процессия. Алексей ничего не смыслил в тамарвалдской геральдике, сочетание красного и белого цветов ему ни о чём не говорило. А если бы и знал, то всё равно не мог сказать, какова позиция сеньора в политическом противостоянии. Сохранил ли он верность императору, поддержал ли восстание или затеял собственную игру? Нет, горожан он определённо не поддерживает. Но как бы там ни было, а мешки на голову не надели, не разоружили. Выходит, прямой опасности для жизни нет.

Следопыту не пришлось долго мучиться ожиданием, кавалькада вышла из леса. Алексей увидел огромные пёстрые луга и желтеющие квадраты полей. Солнце клонилось к горизонту, заливая оранжевым светом всё вокруг. Беззаботно порхали птицы, гулял среди трав проказник-ветер, да жужжали и стрекотали насекомые. На западе, ближе к тёмной кромке далёкого леса, возвышался холм, опоясанный крепостной стеной. На его вершине, окружённой второй стеной, стоял замок с четырьмя округлыми башнями по углам.

Сооружение не отличалось готической вычурностью или иными архитектурными изысками. Несмотря на простоту, крепость являлась крепким орешком для любителей лёгкой наживы. Вытянутый холм с двух сторон имел естественные препятствия – реку и впадающий в неё ручей. С напольной стороны доступ к стенам замка преграждали ров и вал с деревянным частоколом. У моста, переброшенного через реку, защитники цитадели возвели редут. Там копошились люди, скопилось множество лошадей и телег, груженных каким-то добром.

Замок и впрямь выглядел неприступным. Штурм превращался в непосильную задачу для армии, не располагавшей тяжёлой артиллерией. Но прежде следовало одолеть с боем переправу и два кольца крепостных стен. Наверняка в замке имелись колодец и вместительные подвалы, полные всяких припасов. Защитники могли выдержать многомесячную осаду, нанося при этом существенный урон противнику.

С каждой минутой замок становился ближе, и Алексей мог разглядеть всё больше деталей. У редута, близ моста, раскинулся палаточный лагерь. Здесь вовсю бурлила жизнь. Дым от костров поднимался к небесам, в огромных чанах готовилась еда, слышался стук топоров, визг пил, крики, ржание. Народ разгружал телеги, катил бочки, таскал камни, брёвна, тюки, вязки верёвок и канатов. По самым скромным предположениям, здесь трудилось не меньше сотни людей, скорее всего крестьян, а не солдат. Вооружённые чем попало, одетые кто во что горазд, они укрепляли лагерь и готовились к обороне. Всюду, над палатками, редутом и башнями замка, развевались красно-белые знамёна.

Среди защитников моста Алексей увидел около десятка солдат и одного рыцаря в пластинчатом доспехе, наверняка командира. Ирискард перебросился с ним парой фраз, и процессия вступила на деревянный мост.

Шли медленно. Под ногами постоянно мешались какие-то работные люди, телеги с сеном, бочками и иными грузами. У первых ворот скучало несколько служивых, вооружённых топорами и копьями. Солдаты не обратили никакого внимания на появление далга с многочисленной свитой.

За стеной взору Алексея предстал маленький город, или посёлок. В рубленых домах, жавшихся к крепостной стене, жила многочисленная обслуга – каменщики, кузнецы, плотники, оружейники, конюхи, скотники, слуги и всякие приживальщики с жёнами и малыми детьми. Тут же располагались конюшни, навесы для сена и соломы, загоны для скота. И кругом воняло, визжало, кричало, блеяло, хрюкало, стучало… Среди непролазной грязи готовили еду, кормили да поили работников и животных.

Увиденное поразило следопыта до крайности. Коралтарский замок и Могильная застава не шли ни в какое сравнение. По всему выходило, здешний сеньор богат, обладает властью и внушительной дружиной. Теперь судьба Алексея и Кайдлтхэ находится в его руках. Многое будет зависеть от благосклонности, предпочтений и настроения обладателя красно-белого флага.

Лошади вступили на мощёную мостовую, которая вела прямиком в замок, защищённый второй крепостной стеной. Ворота были открыты. Здешние обитатели не опасались внезапного нападения, чувствуя себя уверенно. Въезд охраняли несколько часовых. Рва и откидного моста следопыт не заметил, но обратил внимание на толщину створок, обитых листовым железом. Выломать или поджечь такие ворота было бы весьма затруднительно. Да и возможных поджигателей ожидало множество неприятных сюрпризов вроде града стрел, камней и потоков кипящего масла. Плюс к тому, ворота не являлись единственным препятствием на пути в замок. Решётка из кованых прутьев, толщиной в руку, сводила на нет все усилия захватчиков. В случае опасности она опускалась, и дорога намертво блокировалась. Таран оказывался бесполезным. Поднять же герс[6] можно было только со стороны двора. Проще разрушить стену, нежели проникнуть через ворота.

Во внутреннем дворе, как и снаружи, царил хаос запахов и звуков. Люди готовили еду, ели, пили, занимались починкой снаряжения, катили бочки и сносили тюки в подвал. Здесь находилось куда больше солдат в красно-белых одеждах. Приметил Алексей и нескольких рыцарей.

Посреди двора, где запросто бродили куры и свиньи, Ирискард остановился и спешился. Тут же подбежали расторопные слуги, взяли под уздцы лошадей. Кайдлтхэ, не дожидаясь приглашения, спрыгнула на каменную мостовую. Следопыт нехотя слез с Орхидиаса. Великий герцог понимал, развязка близка, сейчас всё прояснится, и оттого сердце билось сильнее.

– Прошу следовать за мной, – сказал Ирискард. – Только без глупостей.

Арбалетчики окружили пленников. Серокожая зло стреляла глазами, но ничего поделать не могла. Пришлось подчиниться силе и пройти в полутёмный коридор, где чадило несколько факелов. У входа на второй этаж стояли двое часовых. Вот и ступени винтовой лестницы. Подъём узок. Можно устроить потасовку, перебить охрану и сбежать. Но куда? Лошадей увели конюхи, во дворе и вокруг замка полно солдат. Худший способ самоубийства трудно и придумать.

Следопыт гнал прочь мрачные мысли и принялся считать ступени, но быстро сбился со счёта. Вскоре пленники оказались в тёмном коридоре без единого окна. Редкие огни едва могли разогнать тьму. Скрипнула дубовая дверь. Рыцарь исчез. Алексей и Кайдлтхэ остались под охраной арбалетчиков. Воцарилась гнетущая тишина. Никто не проронил ни слова. Великий герцог даже слышал, как тяжело дышал старый Ирг и потрескивал факел.

Молчание затянулось. Попаданец занервничал. Но тут дверь распахнулась, и в дрожащем свете Алексей увидел высокородного господина бардалга Инигарда Лидергейдского, бывшего начальника стражи имперской столицы.

Глава 4

Старый служака

– Разрази меня гром небесный! – выпалил хозяин замка. – Великая восьмёрка! Да как же так? Аль Эксей Харковарский? Вы ли это, светлый господин?

Ирискард застыл в недоумении. Он и подумать не мог, что на лесной дороге задержал доброго знакомца бардалга. Как бы теперь не получить нагоняй за излишнее рвение и дерзость. Инигард тоже растерялся, чувства его смешались. Он что-то хотел сказать, да слова прилипли к языку, мысли разбежались. Алексей удивился не меньше. Всего минуту назад он не чаял дожить до заката, а вот сейчас встретил старого друга Мастера Элидирга. Судьба вновь благоволила великому герцогу. Теперь его непременно ожидали радушный приём, сытный ужин и чистая постель.

И только Кайдлтхэ оставалась невозмутимой. Она выглядела равнодушной и отстранённой. Лишь едва заметная полуулыбка да синие глаза говорили о том, что она всё знала наперёд и довольна развитием событий.

– А вы, светлая госпожа, не та ли доблестная воительница, уложившая в ночной схватке близ «Голого колеса» пятерых негодяев из «Братства ночи»? – наконец нашёлся Инигард. – Рад, что вы вновь в строю.

– Я оценила комплимент, бардалг, – улыбнулась д’айдрэ.

– Позвольте узнать ваше имя, о прекраснейшая.

– Кайдлтхэ. Этого довольно.

– Благодарю вас. Однако что же мы стоим? – спохватился хозяин. – Вы, верно, устали с дороги и голодны. Простите старого осла. Благородный Ирискард! Потрудитесь распорядиться касательно лошадей наших гостей. Надеюсь, вы всё поняли правильно.

– Слушаюсь, высокородный господин. – Рыцарь поклонился и вместе с арбалетчиками поспешил удалиться, дабы не накликать гнев сюзерена.

– Светлые господа! Прошу в мои покои. – Инигард жестом пригласил войти в комнату.

Кабинет лорда представлял собой довольно просторное помещение, погружённое в полумрак. Свет дня едва пробивался сквозь мутные стёкла двух узких окон. У правой стены располагался камин. В глаза бросились у стены напротив высокие книжные полки, полные толстых фолиантов в кожаных переплётах и пергаментных свитков. На третьей стене были развешаны щиты и мечи, на полу грудой лежали пластинчатые доспехи, конская сбруя и всякая мелкая амуниция. Посреди комнаты стоял большой дубовый стол и несколько резных кресел. Мрак скромной и уютной берлоги бардалга разгоняла одинокая свеча в керамическом подсвечнике.

– Прошу отведать вина из моих погребов. – Хозяин извлёк из шкафа, скрытого во тьме, глиняный кувшин и три серебряных кубка и наполнил их тёмной жидкостью. – Присядьте с дороги. Позвольте выпить за нашу чудесную встречу.

Алексей с удовольствием исполнил желание хозяина. После нескольких дней, проведённых в седле, дорогое вино, сумрак замка и резные кресла показались верхом изыска.

– А у вас отменное вино, высокородный господин Инигард, – сказал великий герцог, сделав несколько глотков.

Благодарю, светлый господин Аль Эксей. Но давайте оставим этикет да всякие церемонии. Для вас я просто господин Инигард. Признаюсь, я весьма удивился докладу Ирискарда. Д’айдрэ, в наших краях, на лесной дороге, да ещё едут в столицу! Виданное ли дело? Наша встреча и впрямь чудесна. Я сразу заподозрил неладное. Уж больно странно всё выходило. Сами знаете, у нас выходцев из Моридора не жалуют, да простит меня светлая госпожа Кайдлтхэ. И на тебе – д’айдрэ! Кто такие? Шпионы? Откуда, куда, зачем? Вот дело-то как обернулось! Рад, сердечно рад. Уж сколько времени минуло со дня нашей встречи? Сейчас, поди, не сосчитаю. Наверняка вы пережили множество приключений. Да и хотелось бы узнать, как вы оказались в Лидергейде. Признаться, сгораю от нетерпения. Прошу вас, расскажите.

– Кай, ты не возражаешь? – спросил Алексей спутницу.

– Изволь, – снизошла девушка.

В её синих глазах плескались огоньки свечи, на лицо легли дрожащие тени, отчего усиливалось сходство с посмертной маской.

– Вы, господин бардалг, покинули нас вскоре после инцидента у «Голого колеса», – начал рассказ Алексей. – Я тогда сильно переживал за Кайдлтхэ. Ей здорово досталось. К счастью, она быстро пошла на поправку, и вскоре мы уехали из столицы. Путь наш лежал на север, в сторону Йирка. До нас дошли слухи, что там находится храм иеремитов.

– Как же, слыхал! Малоизвестная закрытая секта до недавнего времени. Теперь их проповедники бродят по стране и морочат голову тёмному люду… Но продолжайте, прошу вас.

– На подъезде к Рамтрэлу едва не нарвались на краснорожих. Да и гильдия о нас не забывала. Агенты купцов шли по пятам и едва не отравили. На какое-то время мы укрылись в одной из приморских деревушек, но и тут нас не оставили в покое. Ардары напали на побережье. Мы ничего не могли поделать против сотни пиратов. После короткой стычки попали в плен. И уж не знаю, случайно или нет, но встретил я там личного помощника Шидельрота…

– Вот ведь шельма! – не сдержался бардалг. – У мерзавца везде глаза и уши. Но что было дальше, как вам удалось спастись?

– В каком-то смысле благодаря купцам. Их представитель, Меодолан, ныне покойный, выкупил меня и свёз в одну из тайных резиденций. А вот Кайдлтхэ осталась у морских разбойников. Я почти отчаялся, но опять помог случай. Моридор проявил ко мне определённый интерес и решил забрать у купцов. Вам ведь знакомы методы Моридора? Никто не стал миндальничать и устраивать торг. Они сочли меня своей добычей, принадлежащей им по праву сильного. С купцами обошлись жёстко. Так я оказался на борту корабля д’айдрэ. По ряду причин они посчитали Кайдлтхэ мёртвой, но мне удалось убедить капитана судна в обратном. Пришлось возвращаться в пиратскую деревню. Бандиты получили по заслугам, а Кайдлтхэ удалось вырвать из ардарского плена… и только для того, чтобы она попала в плен моридорский. Я сходил с ума, думал, конец света не за горами. Но надо же, прямо в крепости д’айдрэ открылись врата богов. Краснорожие повалили из портала, как из рога изобилия. В суматохе боя и сбежали. Несколько дней мы шли на восток, прибились к наёмникам Западных королевств и вскоре перешли границу. Так оказались в Редглейде, а потом подались в Рамтрэл.

– А храм, вы нашли храм? – вновь перебил рассказчика Инигард.

– Да, нашли.

– И ваши лишения стоили того?

– Пожалуй. Хотя сейчас я начинаю в этом сомневаться. Нам удалось уничтожить одного из главных организаторов и вдохновителей беспорядков в Тамарвалде, но мы не смогли сохранить жизнь Элидиргу и спасти Дэорум от новых бедствий.

Далее нет ничего интересного. Кайдлтхэ решила найти убийцу. Да и закрыть врата богов не мешало бы. Вот потому мы и отправились в столицу. Но на подъезде к Аридалу вновь попали в переделку. Оказывается, горожане и ремесленники, подстрекаемые агентами гильдии, подняли мятеж, разоружили стражу и захватили власть. В поисках провизии рыскали по окрестным деревням, перекрывали тракты, занимались воровством, вымогательством и мелким разбоем. После небольшой стычки нам пришлось отступить. Остальное вам известно, господин бардалг.

– Да, – вздохнул Инигард. – Ваши подвиги достойны романа или поэмы…

– Если доживу до старости, то непременно засяду за мемуары. – Алексей остался доволен изложением собственной истории. Ряд деталей он опустил и не сболтнул лишнего.

– Верьте мне, старому человеку. Ваши приключения так и просятся на пергамент если не романиста, то хрониста уж точно. Вы многое пережили, многое видели, со многими встречались. Пройдут столетия, кое-какие детали сотрутся, забудутся, уступят место романтическому вымыслу, а вы превратитесь в легенду. На фоне вашей истории моя бледна, невыразительна и прозаична до крайности. Полагаю, вы всё же захотите её услышать.

– Непременно, бардалг, – вставила Кайдлтхэ. – Более того, у нас есть к вам несколько вопросов.

Понимаю и охотно на них отвечу. Но позвольте изложить всё по порядку. Наверняка вы, Аль Эксей, хорошо помните наш разговор в доме светлого господина Элидирга, да примут боги его душу. Я обещал спустить на тормозах дело о ночной резне. И слово, как всякий благородный человек, держал. Но, увы, я не всесилен. Гильдия через людей, приближённых к императору, давила на меня и Элидирга. Я упирался до последнего, но в итоге мне выдвинули ультиматум – либо я довожу расследование до конца и ставлю под удар главу Дома Серебряного света, либо ухожу в отставку. Тянуть вечно я не мог, но и подставлять под удар светлого господина Элидирга не имел права. Потому и выбрал отставку. Спустя несколько дней я покинул столицу и удалился в родовое владение. Но не зря я исполнял должность начальника городской стражи. Кое-какие связи остались, – Инигард лукаво подмигнул Алексею. – Я в курсе всех дел, происходящих в столице. Правда, в последние дни мои агенты почему-то замолчали. Бунт зрел долго, но всё изменилось в один день. Купцы по неизвестной причине перешли к открытым действиям. Я так и не получил приказа разогнать смутьянов силой. Император не терял надежды договориться с денежными мешками, а те требовали новых уступок, клялись в верности и преданности, но тут же самым подлым образом нарушали обязательства. После нескольких кровавых стычек, спровоцированных неизвестными, толпа рассвирепела и захватила город, сметая всё на своём пути. Полагаю, роль провокаторов сыграли наёмники из «Братства ночи» либо люди из тайной армии гильдии. О существовании последней мне хорошо известно. В итоге в городе сложилось двоевластие. Ремесленные и торговые кварталы находятся в руках бунтовщиков, а императорский дворец и прилегающий к нему район контролируются верными монарху войсками. Заговорщики провозгласили своё правительство во главе с триумвиратом. В него вошли меняла по кличке Заяц, бывший кулачный боец бродячего цирка по прозвищу Молот и мало кому известный зубной лекарь Бык. Знаете, все до единого подставные лица, ни одного из видных деятелей гильдии или тайных организаций, с ней связанных. Какие-то проходимцы и босяки, люди безродные, с тёмным прошлым и гнилой репутацией. Они лишь послушные исполнители. В самом деле, зачем светиться Шидельроту? Старый паук предпочитает тёмные углы и тишину. А косноязычные циркачи, отставные зубодёры да всякое продажное ворьё – только покорные слуги, мальчишки на посылках. Нет у них ни ума, ни денег, ни авторитета. Они даже навоз из города перестали вывозить! Но суть в другом. Дело сделано, надо как-то выкручиваться. Император, поддавшись сладким речам предателей-царедворцев, тешит себя иллюзиями решить всё миром, надеется избежать войны и позора. На мой взгляд, с такой беззубой политикой он получит и войну, и позор. Судите сами! В столице двоевластие, на северо-западе наседают пираты, имперская торговля терпит убыток, пограничные крепости пали, наёмные войска Западных королевств остановлены на подступах к Редглейду. Толпы вооружённых мародёров шастают по краю, грабят, жгут и вырезают целые деревни. Главную гавань удалось удержать чудом, и то благодаря тому, что кое-кому пустили кровь. Вот-вот вспыхнет мятеж в юго-западных землях. Коралтар захватил не только Ромедер, но и Каррэлдор. Братство «Две молнии» постоянно беспокоит наши заставы. Орды кочевников-мамалуев безнаказанно разоряют юго-восточные провинции. Ларгаш отложился. Там анархия и хаос в полном разгаре. Йирк постоянно провоцирует стычки. Правда, в последнее время между орденом некромантов и герцогом случился раздор, но тамошние далги имеют давнюю привычку опустошать имперское приграничье. А тут ещё и нашествие краснорожих приключилось! Погромы и разбой по всей стране. Крестьяне не могут продать товары на городских рынках, всюду правят бал перекупщики, воры и ростовщики, цены растут. Скоро зима, а вместе с ней придёт и голод. Народ безумствует, мужья бросают жён из-за политических разногласий, брат идёт на брата, а сын на отца. И всему виной алчность купчишек да лавочников. Сами властвовать захотели! Да только они не собираются горбатиться на мануфактурах и в мастерских, не горят желанием землю пахать. Если в ближайшее время ничего не переменится, то империя падёт. Соседи уже рвут её ослабевшее тело… Не лучше обстоят дела и в наших краях. Крамольники овладели Содервигом. Это центр нашего гардалгства. Пользуясь отсутствием гардалга Искрифка, горожане учинили мятеж. От императора помощи ждать не приходится. Его собственное положение шатко. Бардалги округи вооружаются, готовятся к осаде. Кругом неразбериха. Никто толком ничего не знает, брать на себя командование и ответственность не хочет. Благо крестьяне не поддержали бунт. Многие из них на собственной шкуре испытали прелести новой власти. Кое-кто даже вступил в ополчение. Видели лагерь у реки? Это они, тёмные гречкосеи. Однако ума, чести и доблести у них оказалось больше, нежели у всяких там лекарей, адвокатов, художников, архитекторов и прочих грамотеев да борзописцев. Нет, вы не подумайте ничего дурного. Я не мракобес, не варвар и не противник просвещения. Сам люблю книги читать. Надеюсь, вы оценили мою библиотеку. К несчастью, некоторых знания делают только глупее. Образование не избавляет от подлости, низости, вероломства и предательства. Не спорю, многие пошли за вожаками-пустобрёхами исключительно по причине собственной тупости, соблазнившись посулами да сказками о чудесной жизни без лордов и императорских чиновников. А что взамен? С Шидельротом вы самолично беседовали, знаете его чаяния и настроения. Слыхали, шёлковые камзолы да кружевные панталоны им подавай! И какой недоделок придумал подобную чушь? Нет, не глупец, а бестия и изворотливый злодей! Знал, пройдоха, чем подкупить бесхитростных глупцов. Да и то сказать, грабить и убивать не каждый сможет. По крайней мере, я так думал до недавнего времени. А вот поди ж ты, эти смогли! И каждый друг перед другом хвалится своими преступлениями. Из света они творят тьму, крушат лики богов и алтари, изгоняют жрецов из храмов, распространяют нелепые байки о тёмном владыке. Обычаи предков забыли. В почёте ересь и злословие. Книги, воспевающие империю, отправляются на костёр. Статуям венценосца отбивают носы и уши. Можно подумать, что подобные безумства преумножат состояние и приведут к процветанию. Родина, присяга, вера отцов превратились в пустой звук. Добродетель и целомудрие стали обузой. И так ведёт себя всякий, будь он неучем или просвещённым человеком самого тонкого обращения. Поговаривают, в столице бродячие комедианты на потеху толпе разыгрывают, да простит меня светлая госпожа, непристойные сценки и совокупляются прямо на глазах зрителей, обезумевших от похоти. Или вот вам иная новость. Кое-кто из руководства гильдии хочет узаконить мужеложство. Тьфу, паскудство! И все эти мерзости прикрываются сладкими речами о свободе личности и вероисповедания. – Инигард внезапно замолчал.

– Что же вы намерены делать, бардалг? – спросила Кайдлтхэ.

Ах, светлая госпожа! – Владелец замка сделал несколько глотков вина. – Созвал вассалов. Хвала богам, они сохранили верность императору и сюзерену. Каждый привёл с собой пять-шесть человек. В итоге имеем двадцать шесть тяжёлых всадников, с полсотни лёгкой кавалерии и около ста арбалетчиков, лучников и копейщиков. Прибавьте сотню ополченцев. Тут, правда, дела обстоят гораздо хуже. Люди не обучены, вооружены чем попало. Я раздал кое-что из собственных запасов. В общем, сойдут за пехоту. Как видите, войско небольшое. Но если помогут другие бардалги, то тысячу бойцов наверняка соберём. Содервиг – довольно крупный город, конечно по меркам провинции, но едва ли там найдётся и пятьсот бойцов. От силы человек четыреста. Наёмники гильдии дела не решат. На всю империю их не более пяти тысяч. А империя велика, почитай под триста городов. Везде не поспеешь. Вот и выходит, в чистом поле такую банду разбить можно и моими силами. Да только попробуй выманить этих каналий за городские стены! Ну, ничего, для начала займёмся фуражирами. Пусть передохнут с голодухи.

– А дальше? – не унималась Кайдлтхэ.

– Дальше-то? – удивился Инигард. – Светлая госпожа, молю богов дать сил справиться с содервигскими смутьянами. А ведь знаете, я где-то понимаю купцов. Только безусый юнец при слове «война» представляет себе романтические картины, восторженные взгляды прекрасных дам, ратные подвиги, славу, почести… Вам ли объяснять, друзья мои, что война – это не только грязь, вонь и кровь, тяжёлая работа, но и проклятущие счета, описи, долговые расписки, учётные книги, свиньи, коровы, лошади, сено, кашевары, кузнецы… Видели, каким хозяйством замок оброс? На одного воина приходится два работника. И всему требуется лад и глаз, потому как, ежели где какую мелочь недоглядишь, сразу на войске сказывается. И кругом нужны деньги, деньги, деньги, много денег, будь они трижды неладны! Но, боюсь, мои приземлённые мысли навевают на вас скуку. Вы ведь, светлая госпожа, желали задать несколько вопросов. Я внимательно слушаю.

– Да, вы правы, бардалг, – ответила Кайдлтхэ. – Я хотела расспросить вас о светлом господине Элидирге. Точнее, о его смерти. Есть ли у вас какие подозрения?

– Подозрения? Как при моей должности не иметь подозрений?! Натурально, имеются. И не только подозрения, но и определённые предположения. Но все они по большей части умозрительны и не подкреплены непреложными фактами. Вот ведь в чём закавыка.

– И всё же.

– Знаете ли, дело тут тёмное, политическое, да кое-какие зацепки найдутся. Вскоре после вашего отъезда светлый господин Элидирг бросил все дела и выступил в Ромедер. Придворные, связанные с гильдией, выказывали на сей счёт большое неудовольствие. Особо ретивые даже пытались обвинить в измене. Дескать, оставил императора в трудный час, вывел из города сотню лучших бойцов и отправился в южные края пережидать смутные времена. По дворцу поползли нехорошие слухи. Злые языки обронили слово «трус». Понятное дело, не следует принимать близко к сердцу всякий вздор. Сплетни распускались намеренно. И, замечу, по наущению гильдии. Речи сии в первую очередь предназначались для императорских ушей. Цель вполне ясна – опорочить светлого господина Элидирга, отстранить его от дел двора и столицы. Но, как ни крути, лишить Мастера должности главы Дома Серебряного света не по зубам дворцовым лизоблюдам. Д’айдрэ живут по своим законам и подчиняются императору по большей части номинально. Решили хорошенько на них надавить. Не секрет, среди серокожих встречаются разные… э… люди. А тут как назло военная неудача приключилась. Врата богов Элидирг так и не закрыл, а с десяток ранеными и убитыми потерял. Пришлось возвращаться. При подходе к столице неизвестный арбалетчик и выстрелил из засады. Всё случилось близ усадьбы «Приют плугарей». Мастер Элидирг умер не сразу. Хозяин усадьбы, старый отшельник-д’айдрэ, подозрительно вовремя там оказался. Вместе с сыновьями он перенёс умирающего к себе. Более живым Элидирга никто не видел. И, странное дело, похоронили его не в пределах Дома Серебряного света, как велит вековая традиция, а тут же, близ усадьбы. Почему? Непонятно. Имелось ли завещание покойного? Неизвестно. Кругом одни загадки… Не успели увянуть цветы на могиле, как колонию д’айдрэ возглавил некий Хьялдаригт. Лицо, прямо скажу, малоизвестное, с тёмным прошлым, без чести и доброго имени. В помощниках у него трое. Все как один покинули родину из страха перед наказанием за уголовные преступления. Вроде бы покалечили или прирезали кого-то из сородичей. От таких вожаков можно ожидать всякой подлости, в том числе и кровопролития. Немудрено, что после столь радикальных перестановок политика Дома Серебряного света претерпела решительные изменения. Если при Мастере Элидирге столичные д’айдрэ всячески поддерживали венценосца, патрулировали улицы и обучали солдат, то ныне отошли от дел, предпочли не вмешиваться в политические схватки. Такой поворот дел пришёлся по душе ряду царедворцев. Заговорили о старой вражде с первородными, о независимости и самобытности Тамарвалда, о победе над Моридором. Иными словами, стали пускать пыль в глаза. Не отставали и купцы. Торговцы на все лады принялись славить мудрость и дальновидность императора. Не забыли и Хьялдаригта. Говорят, вскорости он внезапно разбогател. Такую перемену он объяснил невероятным везением, посетившим его в одном из игорных домов, принадлежащем, между прочим, гильдии. Я навёл справки. Всё верно, да только случайность выигрыша сомнительна. Думаю, так с ним рассчитались за предательство. Многие изначальные не приняли новые реалии и покинули столицу, иные затаились. Лишь малая часть поддержала выскочку и узурпатора. Тут всё ясно. Удивляет иное. С одной стороны, местные д’айдрэ заняли нейтральную позицию, что явно на руку купцам, а с другой, та же гильдия возбуждает в черни ненависть к выходцам из Моридора. Столь двойственное положение мне не понятно. Явно торговцы измыслили какой-то хитрый план. Прав я или нет, не знаю, но будьте осторожны. Сегодня вы, светлые господа, для бунтовщиков злейшие враги… Итак, давайте подведём итог. В убийстве Элидирга прежде всего заинтересована гильдия. Столь значительное решение не принималось без участия Шидельрота. Далее всё шло по цепочке. Люди гильдии нашли замену Элидиргу, отыскали исполнителя, а придворные усыпили бдительность императора. Хьялдаригт с подельниками едва ли станет мараться. Слишком рискованно. Уверен, объявится уйма свидетелей, видевших их в час преступления в каком-нибудь многолюдном месте. Но ведь кто-то сообщил убийце место и время появления Мастера! И этот кто-то явно из числа д’айдрэ. Как видите, круг организаторов, вдохновителей и соучастников велик. С исполнителем также непросто. Кому попало такое дело не доверить. Столь щекотливое задание можно поручить исключительно первоклассному специалисту. Да, отличные стрелки среди первородных не редкость. Но привлекать серокожих крайне опасно. Мне кажется, тут замешан наёмный убийца из «Братства ночи». Люди там по большей части скрытные, чужаков к себе не подпускают. Уж не знаю, как вам на них выйти. Если будете в столице, то непременно обратитесь к Илкриду. Запомните это имя. Он из простых, не благородных, но лучшего ищейку в Тамарвалде не найти. В мою бытность начальником городской стражи он жил на Кривокобыльей улице. Именно Илкрид осматривал место происшествия и тело Мастера.

– Большое спасибо, бардалг, – сказала Кайдлтхэ.

– Не стоит благодарностей. Это мой долг не только перед покойным, но и перед империей. Пусть я и не при должности, но сидеть сложа руки не собираюсь. Я понимаю вас, светлая госпожа. Вы вправе мстить. Вы – д’айдрэ, и это не ваша война. И всё же я очень хотел бы видеть вас в наших рядах. Двое отличных рубак нам не помешают.

– Не могу лишать вас надежды, господин Инигард, но вы ошибаетесь. Месть? Нет, всё не так просто. Не хочу вдаваться в тонкости, но скажу так: мне нужно восстановить равновесие. Да и врата богов до сих пор открыты. Не будь других дел, пошла бы с вами на штурм Содервига.

– Жаль, очень жаль. Ну, как знаете, – тяжко вздохнул бардалг.

– Не печальтесь. Мы обязательно встретимся. Да, ещё вопрос. Есть ли маги в вашем отряде? – Кайдлтхэ ловко ушла от неприятного разговора.

– Маги? – удивился хозяин замка. – Помилуйте, светлая госпожа. Откуда им тут взяться? Да и мы люди простые, к мистицизму не склонные. Нам милее звон стали, в клинке и доблести заключена наша сила. А магия – дело скользкое.

– Вы к магии равнодушны? И совершенно зря. Могли бы без особых затрат удвоить собственную военную мощь. Да и поберечься стоит. Охрана замка никуда не годна. В ваши покои без труда проникнет лазутчик, отравитель, убийца. Да кто угодно!

– Пожалуй, стоит прислушаться к вашим советам, светлая госпожа, – кивнул Инигард.

В дверь постучали. Бардалг насторожился. В проёме показалась взъерошенная голова молодого слуги.

– Высокородный господин. – Голос юноши дрожал в неодолимом волнении, почти страхе перед хозяином. – Ужин подан. Благородные господа ждут вас.

– Весьма кстати, – удовлетворённо произнёс старый служака. – Ступай, любезный. Да не трясись так!

– Слушаюсь! – выпалил юнец и исчез за толстой дубовой дверью.

– Мы заболтались, светлые господа. А ведь и впрямь пора отужинать. Да и не гоже морить вас, уважаемых гостей, голодом. Прошу следовать за мной. После ужина вам выделят покои, и вы сможете как следует выспаться. Мои слуги устроят баню, выстирают одежды и почистят доспехи. Отдыхайте и ни о чём не заботьтесь.

Алексей хотел поблагодарить гостеприимного хозяина, но не успел. Тот направился к двери. Кайдлтхэ последовала за ним, и следопыт решил высказать признательность завтра утром.

Всё вышло по слову хозяина. На первом этаже, в главном зале, великий герцог увидел длинный, искусно сервированный стол, уставленный всевозможными блюдами и напитками. Около трёх десятков вассалов громко приветствовали сеньора и его гостей. После обмена любезностями все расселись по своим местам.

В глазах Алексея рябило от множества незнакомых лиц, красно-белых одежд, огней факелов и начищенных до блеска столовых приборов. Первый тост по праву старшинства произнёс Инигард. Бардалг благодарил светлых господ за многочисленные деяния во благо Тамарвалда. Потом пили за императора и хозяина замка, за победу над бунтовщиками и направление разбитой жизни страны в правильное русло.

Слуги не оставляли без внимания гостей, постоянно норовили положить в тарелку новый кусок. Алексей вяло протестовал. Оленина под соусом, жареная фазанья грудка и кубок вина быстро утолили голод. Сытость, тепло, безопасность, умиротворение… Этих чувств великому герцогу недоставало все последние дни. Он смотрел вокруг слегка осоловевшими глазами и ловил себя на мысли, что ему здесь чертовски нравится, и он бы с удовольствием погостил в Лидергейде не один день. Радушный хозяин, солидный, несколько мрачноватый замок, кампания единомышленников-вассалов к тому располагали. Этих чужих ему до недавнего времени людей, без доспехов, но при оружии, он стал воспринимать если не братьями, то старыми и верными друзьями. Возможно, причиной такого восприятия послужила усталость или отменное вино из подвалов Инигарда.

После ужина бардалг отвёл Алексея и Кайдлтхэ в покои для гостей. Слуги лезли вон из кожи, стараясь угодить светлым господам: принесли большую бочку, наносили горячей воды и устроили настоящую баню. А что может сравниться с хорошей баней после долгой пыльной дороги, лошадиного пота и холодных ночевок на голой земле?

Следопыту и д’айдрэ пришлось спать в одной комнате, поскольку остальные заняли вассалы бардалга. Алексей был тому безмерно рад, но сытный ужин, выпитое вино да утомление не позволили думать о чём-то большем.

Засыпая, он благодарил судьбу за столь щедрый подарок. В прошлой жизни он и мечтать не смел не только о головокружительных приключениях на фоне средневековых декораций, но и о встрече с такой необыкновенной женщиной, как Кайдлтхэ, и уж тем более об ответном чувстве. Вновь он видел её волшебные, полные неведомой магии глаза, грудь и плавный изгиб бёдер… Видения уносились в тёмную бездну и вязли в топях сна. Вспомнился Казимир Карлович, бесполезный спикер Осириса, Лог, Мастер Элидирг, король Артур в облике Инигарда и рыцари Круглого стола в красно-белых одеждах. Вскоре волшебные картины стали блекнуть, рассыпаться, теряться в темноте. Алексей отключился и заснул сном праведника.

Обитатели замка вставали с рассветом, а ложились вскоре после заката, следуя обычаям сельской жизни. Это правило не распространялось только на тех, кто нёс караульную службу. Инигард не опасался возможного нападения, но всё же старался сохранять бдительность и поддерживать дисциплину. В нарушение заведённых правил гостей не разбудили с первыми лучами солнца, а дали вдоволь выспаться.

Слуги принесли завтрак прямо в опочивальню. Подкрепившись, Алексей поинтересовался, где высокородный господин. Оказалось, бардалг по обыкновению объезжал окрестности, проверял посты, состояние дел в лагере ополченцев и поселении ремесленников у крепостной стены.

Немного погодя явился и сам хозяин. В золочёном нагруднике, надетом поверх красно-белой туники, в тёмных штанах и добротных кожаных сапогах с железными оковками да при оружии вид он имел бравый и решительный. Сразу видно, бардалг вернулся отнюдь не с праздной прогулки. Он был полон энергии. Его аккуратно остриженная борода и длинные волосы вовсе не старили, а лишь подчёркивали крепость и основательность владетеля Лодергейда.

– Доброго утра, светлые господа, – приветствовал гостей Инигард. – Надеюсь, ничто не тревожило ваш сон.

– Благодарю вас, бардалг, – улыбнулась Кайдлтхэ.

– Мы крайне признательны вам, господин Инигард, – вставил Алексей. – Спасибо за тёплый приём. К сожалению, мы должны вас покинуть.

– Не смею настаивать, но, быть может, вы передумаете. Гостите в замке сколько душе угодно. Зима скоро, оставайтесь до весны. Вы меня нисколько не стесните. Хорошие солдаты не станут лишними. Дам вам под командование пару-тройку десятков добрых ребят. Ну как, согласны?

– Нет, баргалд, – твёрдо ответила Кайдлтхэ. – Вам известны наши планы. Смутьяны Содервига подождут. А вот врата богов… Но мы обязательно наведаемся к вам в гости. Ужин и баня были незабываемы.

– Как знаете, светлые господа, – вздохнул Инигард. – Тогда позвольте просить об одолжении. Дело ваше не только важное, но и затратное. Эй, Орвик! – окликнул он переминавшегося с ноги на ногу за его спиной слугу. Малый, одетый как и арбалетчики, пленившие Алексея и Кайдлтхэ, держал поднос, на котором лежал увесистый кожаный мешочек. – Здесь пятьдесят золотых, – несколько смущённо произнёс Инигард. – Прошу вас, возьмите, не обижайте старика отказом. Я бы рад к вам присоединиться с отрядом, да не могу бросить замок и город на произвол судьбы. А это… – Инигард бросил взгляд на кошель, – мой скромный вклад в наше общее дело. Ежели вам повезёт разобраться с убийцами светлого господина Элидирга и закрыть врата богов… тогда мы перебьём краснорожих и покараем изменников. Прошу, не откажите…

Алексей опешил. Они никак не ожидал от владетеля Лидергейда такой щедрости. Пятьдесят золотых! По тамарвалдским меркам сумма весьма внушительная даже для бардалга. К тому же содержание войска требовало больших трат и пятьдесят золотых не были лишними. Следопыт не сомневался в искренности старого воина. Его подарок не выглядел подачкой или попыткой откупиться от надоедливых постояльцев, склонных к сумасшедшим авантюрам. И всё же великий герцог не знал, как повести себя в этом случае и не оскорбить хозяина. Но и брать деньги, почти состояние, считал себя не вправе. И вовсе не из гордости, скромности или опасения оказаться обязанным. Просто он не привык к таким дарам.

– Мы признательны вам за кров, внимание и помощь, – нарушила неловкую паузу Кайдлтхэ.

Видя растерянность Алексея, девушка взяла инициативу в свои руки. Подношение Инигарда исчезло в одной из седельных сумок. Д’айдрэ не тяготилась душевными муками, угрызениями совести и не сочла нужным рассыпаться в благодарностях. Она считала бардалга всего лишь одним из союзников, достаточно надёжным и в меру могущественным. Нет, она не воротила нос от презренного металла, а выказывала лишь полное равнодушие к нему. При этом отчётливо понимала, что без денег никак не совершить задуманное. И если волею судеб нашёлся добрый жертвователь, то пусть будет так.

– Я вас провожу, светлые господа. – Голос Инигадра дрогнул. Он и впрямь не хотел отпускать гостей. И дело тут вовсе не в их боевых умениях. К двум молодым людям он испытывал тёплые, почти отцовские чувства. Тому имелась скрытая причина, но бардалг не хотел о ней даже думать. О его семейной драме знали единицы. В своё время владетель Лидергейда потерял жену и двух сыновей. Третий рос болезненным и замкнутым ребёнком, сторонился не только людей, но и отца, отчего тот испытывал острую душевную боль. Рушились надежды всей жизни. Бардалг старался не думать о личных несчастьях, искал отдохновения в государственной службе и войне. – Позвольте совет напоследок. – Инигард собрался, одолел минутную слабость.

– Конечно, бардалг, – откликнулась Кайдлтхэ.

– Езжайте через Волчью Гору. В городке пока держится наша власть. Потеряете день, но так куда безопасней.

– Спасибо, бардалг. Мы так и поступим.

– Тогда в путь. И пусть боги улыбаются вам.

Глава 5

Горбун

С тех пор как Алексей покинул гостеприимного владетеля Лидергейда, прошли сутки. К счастью, за это время не случилось ничего дурного. Путники не встретили ни разбойников, ни восставших горожан, ни волков с медведями. Следопыт имел все основания называть себя человеком везучим и сполна наслаждался жизнью. Старый Инигард дал не только кучу золота, но и приказал слугам доверху наполнить седельные сумки гостей разнообразной провизией. Оттого Кайдлтхэ шла лёгкой рысью, не переходя на галоп. Запасов хватит на несколько дней. Теперь можно немного расслабиться, не заботиться о завтрашнем дне и любоваться видами природы в своё удовольствие.

Лишь две мысли не давали покоя и разрушали идиллию. Из головы Алексея никак не шла история со скипетром. Подарок бессмертной Мафдет оказался совершенно бесполезным. Почему тогда Салативар придавал древнему артефакту столь большое значение? Великий герцог также не мог до конца осознать масштабы бунта, учинённого купеческой гильдией. Судя по рассказам бардалга, беспорядки охватили всю страну и сопровождались обильным кровопролитием. Иногда Алексей думал, что стал свидетелем буржуазной революции и слома феодального строя. Не всё выветрилось из головы, кое-что осталось в памяти со школьной скамьи: казни королей, взятие Бастилии, войны, репрессии, гильотина, Робеспьер, Жиронда, реставрация… Но что-то не вырисовывалось, не вписывалось в традиционную схему учебника. С одной стороны, Алексей имел дело не с пыльным знанием, а с живыми людьми из плоти и крови. Плоть их оказалась уязвимой, кровь выглядела вполне натурально. И всё это происходило здесь и сейчас, на его глазах, а не на страницах книг. В то же время следопыт чувствовал некую неестественность и неправдоподобность. Его не покидало ощущение, что он видит действо, поставленное каким-то неизвестным режиссёром, скрывающимся за пыльными кулисами. Восставшие горожане выглядели даже не актёрами в театре абсурда, а мёртвыми статистами, безвольными куклами, орудием чужой и сильной воли.

Такая двойственность восприятия сводила на нет все логические построения, превращала привычные исторические представления в фантасмагорию, окрашенную в кровавые тона. Природа столь необычных трансформаций оставалась в тени, разум так и не мог ухватить нить и распутать клубок загадок и противоречий. Кайдлтхэ и вовсе рисовала апокалипсические картины. Вкупе с рассказами Инигарда складывалось впечатление, что в Дэоруме происходит нечто ужасное и непоправимое, противное установлениям богов и людей. Проскальзывал даже намёк на некую чужеродную магию. Исходила ли она от краснорожих? Едва ли. Порождения миров ночи только подливали масла в огонь. Всё пошло вразнос вскоре после уничтожения храма иеремитов. Бардалг упоминал о неких проповедниках, принадлежащих к числу адептов ордена. Не тут ли кроется ответ?

Алексей вновь и вновь перебирал в памяти многочисленные детали, сопоставлял, сравнивал, пытался отыскать закономерности тех или иных явлений. Аналитика получалась слабенькая, маловразумительная, на дохлую троечку. Слишком обрывочными сведениями располагал попаданец. А тут ещё и скипетр все карты спутал. Именно вокруг него разгорелся весь сыр-бор. Не бессмертная, а именно часть плоти Осириса интересовала Салативара. За скипетром безуспешно охотился Мертвец. И что делать теперь, когда предмет вожделения Хтето висит у пояса? Казимир Карлович, он же Салативар и Хтето, обязательно даст о себе знать. И как тогда поступить? Собственно, как такового договора не существовало. Салативар связывал скипетр с освобождением Аакхабита. Но ничего не произошло. Аакхабит никак себя не проявлял. Отдать скипетр, ничего не потребовав взамен, было бы попросту глупо. Сколько невзгод, страданий, лишений, и всё впустую? Так чего же хочет он, Алексей? Вернуться в полузабытую девятиэтажку? Освободить Аакхабита?

Следопыт терялся. Прошла уйма времени, а он так и не определился. Так чего же попросить? Вот ведь ерунда какая! У него в руках волшебная палочка, а он, как последний дурак, не знает, чего пожелать. Попасть домой? А хочет ли он этого? Денег? В седельной сумке лежит гора золота. Любви? Так у него уже есть Кайдлтхэ и её любовь. Восстановления порядка в Дэоруме? Пожалуй. Алексей свыкся с новым миром, сросся с ним, стал его частью. Пусть здесь нет Интернета, металлоискателей и прочих плюшек, но есть Кайдлтхэ, а этого и довольно. А готов ли Салативар на сделку? Впрочем, это его заботы. Ему нужен скипетр, так пусть и выкручивается. Скипетр? А, собственно, зачем? Вдруг древний демон удумает сотворить какую-нибудь гадость. Например, устроить переворот в мире богов. Или перекроить Дэорум по собственному образу и подобию. Разве вправе Алексей потворствовать тёмным желаниям потусторонней сущности? Но его ли это дело – лезть в разборки высших существ? И если не его, то чьё? Вопросы, вопросы, уйма вопросов и ни одного ответа…

Солнце перевалило далеко за полдень. Кайдлтхэ приняла совет Инигарда и вновь сделала крюк. Путь через Волчью Гору показался ей куда безопаснее столбовой дороги через крупные города. Девушка прибавила ходу. Она даже не стала останавливаться на обед, только напоила коней. Следопыта утешила тем, что Волчья Гора близко. Там можно пообедать, а заодно и поужинать.

Великий герцог лениво поглядывал по сторонам и старался отвлечься от тягостных мыслей. Конные многодневные прогулки ему порядком надоели. Скорей бы добраться до столицы. Вот там начнётся настоящее дело. А что тут интересного? Леса монотонно чередуются с полями да пёстрыми от множества разнообразных цветов лугами. Кучевые облака причудливых форм неспешно плывут над землёй. Птицы мирно щебечут, букашки жужжат. Изредка попадаются благообразные деревеньки да хуторки. Всё как всегда, ничего примечательного.

Волчья Гора, заштатное поселение по имперским меркам, располагалось на пологом приречном холме, окружённом со всех сторон густыми лесами. Только ближайшую округу занимали поля пшеницы, ржи да гречихи. Городок был столь мелок, что не смог обзавестись даже каменными крепостными стенами, довольствовался деревянными, чем напоминал обликом отсталый Коралтар. На всё поселение имелось лишь несколько каменных зданий, принадлежавших наместнику да нескольким местным богатеям. Здешняя торговля была немощна, иначе негоцианты наверняка прибрали бы власть к рукам. В Волчьей Горе попросту не нашлось денег да смутьянов, чтобы поднять и поддержать восстание. Обыватели по большей части занимались мелким ремеслом. Не брезговали и хлебопашеством.

С первого взгляда место не понравился Алексею. В такой дыре, больше похожей на большую деревню, нечего рассчитывать на изысканный ужин. Да и чистая постель здесь наверняка относится к категории диковинок.

Ворота охранялись несколькими стражниками, чей вид ничем не отличался от других имперских солдат, встреченных ранее на просторах Тамарвалда. Эта мелкая деталь обнадёжила следопыта. Похоже, Волчья Гора и впрямь место безопасное, и купеческая гильдия здесь прописаться не успела.

Город рассекала на две части дорога, идущая с севера на юг. Жители довольствовались только двумя воротами, но не роптали и обходились тем, что имели. Алексей и Кайдлтхэ зашли с севера. Охрана встретила путешественников неприветливо, с нескрываемым подозрением, но, изучив имперские жалованные грамоты, пропустила, предупредив, чтобы смотрели в оба, ведь время нынче неспокойное, всякое может случиться. А стража везде не поспеет.

Поселение не знало каменных мостовых, только несколько центральных улиц были вымощены деревом. Всюду, как и полагалось таким местам, царили вонь и грязь. Ночные горшки и помои выливались прямо из окон на головы прохожих. Без всякого присмотра где попало гуляли куры, гуси, свиньи и козы. Хозяйки бранились да сплетничали. Мужчины, кто потрезвее, работали по хозяйству. Иные, хлебнув браги, без всякого дела слонялись по улицам, выискивали приключения да горланили непотребные песни. Кругом наблюдались тоска и унылое однообразие жизни.

Появление двух необычных всадников не осталось не замеченным местными зеваками. Они растрезвонили новость по всем околоткам. Любопытные выглядывали из окон, бесцеремонно пялились на чужаков, тыкали пальцами и без всякого стеснения в голос обсуждали доспехи, оружие и намерения странной пары. По всем признакам д’айдрэ редко заглядывали в эти места. Нынешнее происшествие с успехом заменяло насельникам выступление менестреля или представление бродячего театра. Развлечений в городе явно недоставало, а ежедневные попойки да пьяные драки давно приелись.

Невероятные слухи быстро дошли и до содержателя трактира «Волчье логово», единственного в городке. Хозяин заведения, нисколько не смущаясь своего затрапезного вида, выбежал на улицу, решив самолично встретить дорогих постояльцев. Он не сразу поверил в россказни о двух д’айдрэ и захотел убедиться в подлинности или вздорности этих баек. В стоптанных сапогах, в засаленных с заплатами штанах и рубахе да изрядно потёртой суконной безрукавке он бежал к северным воротам. Под ногами хлюпало да чавкало, и коммерсант на чём свет костерил местные власти.

При виде вооружённых всадников кабатчик остолбенел, не веря собственному счастью. Статные, настоящие д’айдрэ, в дорогих доспехах, они могли поправить пошатнувшиеся дела владетеля таверны. От местных лапотников он кроме жалких затёртых медяков ничего не видел. Только стражники в день выдачи жалованья могли рассчитаться серебром. А у моридорцев денежки точно водятся. Да что там денежки. Деньжищи! Теперь бы не упустить серокожих, заманить их в «Волчье логово». Серокожих? Один из них явно не серокожий. Да и хорс с ним. Главное, чтоб монета звенела в кошеле, а остальное не имеет значения.

– Добро пожаловать в «Волчье логов», светлые господа. – Кабатчик, движимый алчностью, едва не угодил под лошадь. Кайдлтхэ успела вовремя дёрнуть поводья.

– Куда прёшь, болван?! – осадила коммерсанта девушка.

– Я, извольте видеть, Ордвин, содержатель здешнего трактира, – лепетал мужичок в грязных одеждах. – Прошу посетить моё заведение, откушать и, ежели пожелаете, переночевать.

– «Волчье логово»? – удивилась Кайдлтхэ. – Это что за новость? У вас тут все на волках помешаны?

– Это, знаете ли, название такое. А волки, да, досаждают изрядно. Никак из окрестных лесов повывести не можем.

– Чистые постели найдутся?

– Я, вот… – Кабатчик запнулся. Он плохо понимал, о чём идёт речь, но быстро нашёлся с ответом: – К вашим услугам, всегда пожалуйста.

– Ладно. Но смотри у меня!

Обрадованный трактирщик принялся отбивать поклоны. Потом взял лошадь Кайдлтхэ под уздцы и повёл по улице, улыбаясь и показывая удивлённым прохожим стёршиеся жёлтые зубы.

«Волчье логово» скорее походило на каторжный барак, нежели на привычный трактир. «Пучеглазый дракон» и «Хромой висельник» в сравнении со здешним заведением выглядели сказочными дворцами. Брёвна почернели и растрескались от времени и непогоды. Внутри воняло жиром, гарью, потом и помоями. Всюду грязь, на земляном полу валялись объедки и полусгнившая солома. На закопчённых стенах висели волчьи шкуры. Кайдлтхэ брезгливо скривилась и собралась выйти вон, как тут жалобно заныл кабатчик:

– О доблестная, великодушная светлая госпожа! Прошу вас, не уходите! Ведь всё равно ничего лучшего не сыщите. Ну и впрямь, не ночевать же вам в казарме городской стражи!

– Ты хотя бы знаешь, как выглядит чистое постельное белье? – Д’айдрэ кинула на хозяина холодный пронзительный взгляд, отчего бедняга сжался от страха.

– Всенепременно, будьте покойны, – испуганно пролепетал он.

– Так вот, сейчас же вычистишь свою помойку, выдраишь столы, выстираешь бельё, принесёшь кувшин с водой и мыльный корень! Понял?

– По-о-о-нял, – стал заикаться хозяин. – Как не понять? Мы люди понятливые. – Кабатчик проклинал собственную жадность и тот час, когда решил связаться с сумасбродной д’айдрэ.

– Давай пошевеливайся. А мы на пороге подождём, потому как находиться в твоём хлеву нет никакой возможности.

– Слушаюсь, светлая госпожа, – выпалил трактирщик и бросился на поиски прислуги.

Кайдлтхэ и Алексей заняли лавку у дверей и лениво стали разглядывать городские лачуги. Такого убожества им не приходилось видеть в империи. Может, боги и впрямь забыли о существовании Волчьей Горы?

Здешний народ развлекал себя как мог. Людишки стали собираться напротив трактира и принялись живо обсуждать приезжих. Поражала не столько дикость и отсутствие каких-либо приличий, сколько беспросветная глупость и непосредственность суждений. Всяк старался выступить с предположением, перещеголять предыдущую бессмыслицу. Алексей даже подумал, что время здесь остановилось несколько столетий назад и местные жители не имеют ни малейшего представления о том, что творится даже в соседнем городе.

Через какое-то время ротозеям наскучило состязание в скудоумии. Благо нашлось новое развлечение. Нежданно-негаданно в Волчью Гору неведомым образом занесло бродячий цирк. Несколько кибиток, запряжённых старыми клячами, годными только на колбасу, вызвали неописуемый восторг у аборигенов. Зеваки прыгали, хлопали, кричали, вели себя как слабоумные дети. Их подзадоривали циркачи – жонглёры с размалёванными лицами, музыканты, акробаты. Развесёлая шайка пела, смеялась, орала, сквернословила и медленно ковыляла в сторону «Волчьего логова».

– Всё готово, светлые господа. – В дверях показался довольный собой Ордвин.

– Наконец-то! – только и могла сказать Кайдлтхэ.

Хозяин и впрямь потрудился на славу, сделал всё, что мог. Пол вымел, столы помыл, а один из них, предназначавшийся для важных гостей, застелил сравнительно чистой скатертью. Тут же стояли тарелки с кушаньями, глиняные кубки и кувшин с вином. Слуги, как и было велено, принесли мыльный корень и кадку с водой.

Не успели Алексей и Кайдлтхэ приняться за еду, как в трактир ввалилась шумная компания. Бродячие циркачи оставили повозки на улице, а сами решили оттянуться по полной. Кабак наполнился криками, женским визгом, музыкой и смехом. Разношёрстная толпа заняла столы и требовала угощения. Вслед за бродягами притащились и местные обитатели. Горожане, позабыв о д’айдрэ, таращили глаза на артистов, а те, под восторженные взгляды почитателей их талантов, закатили настоящую оргию. Хозяин заведения сиял от счастья, бегал как заведённый и мысленно подсчитывал барыши. Жители Волчьей Горы тоже присоединились к попойке и, наплевав на хозяйственные заботы, принялись тратить медяки, заработанные непосильными трудами. Мотовству они находили оправдание – бродячий цирк отродясь не заезжал в город, а тут такая удача привалила! Юморные хулиганы подливали масла в огонь. В один миг трактир превратился в шапито.

Кайдлтхэ оставалось только проклинать шумную братию. Она хотела уединения и покоя, а не грязного шабаша пьяных скоморохов. Серокожая сделала кислую мину и едва сдерживала гнев. Конечно, д’айдрэ могла устроить драку, вытолкать всех взашей, но ради Алексея силилась не выказывать неудовольствия. Но её терпению вскоре пришёл конец.

– Не желают ли светлые господа поразвлечься? Вы такие хмурые… – послышался рядом скрипучий голос.

Кайдлтхэ не сразу приметила докучливого гостя. Его дурацкий колпак с бронзовыми бубенцами едва выглядывал из-за края стола. Изначальная даже привстала, чтобы разглядеть пакостника, а рассмотрев, криво усмехнулась. Даже ей не доводилось видеть столь уродливого гойхэ. Кривоногий карлик-горбун с длинным горбатым носом бесстыдно пялился на д’айдрэ. Его волчья ухмылка, щербатый рот, безобразный шрам на лбу, маленькие ручонки и пёстрый костюм выглядели омерзительно. Да и веяло от него чем-то потусторонним, противоестественным.

– Поди прочь, падаль! Не порти аппетит, – брезгливо бросила Кайдлтхэ.

Горбуна нисколько не смутил столь холодный приём. Напротив, он ловко забрался на лавку и уселся рядом с Алексеем. Следопыт невольно отшатнулся, а маленький пройдоха, нагло ухмыляясь, сдвинул рукой посуду, освобождая место.

– Итак, кости, – осклабился нахал и тряхнул ручонками. На стол выкатились резные костяшки.

Великий герцог слегка удивился. Малый явно не прост. Его движения напоминали действия профессионального игрока. Следопыт так и не успел разглядеть, откуда взялись те кости – из кулачка или рукава.

– Не хотите в кости, давайте в кубки. – Прохиндей схватил два кубка, вытащил из-за пазухи третий, точно такой же, смёл игральные кости на пол, оставил лишь одну и принялся, как заправский ловкач, елозить посудинами по дереву стола, пряча кость. – Угадайте, светлый господин, под каким кубком?

– Ах ты, надувала! – вскипела Кайдлтхэ. – Поди прочь, не то наткнёшься ненароком на мой меч.

Карлик не унывал, не обращая на грозные слова разгневанной светлой госпожи ровным счётом никакого внимания.

– Тогда давайте в новомодные картишки перебросимся, – как ни в чём не бывало предложил ловчила, извлёк колоду из рукава и принялся жонглировать картами, и под конец, поймав колоду, швырнул её на стол, да так ловко, что та легла веером. Калека делано вздохнул, вновь тряхнул рукавом, и на стол выпали четыре туза.

– Разомнёмся, светлые господа? – закатился сиплым смешком горбун.

– Довольно с меня, мертвечина! – не выдержала Кайдлтхэ, вскочила с лавки и схватилась за меч.

– Ладно, ладно. Как скажете. Только не кипятитесь, дамочка. Порежетесь, чего доброго. – Уродец взял карты и кубок, дунул на них, и орудия мошенничества исчезли, словно их и не было вовсе. Карлик спрыгнул с лавки, хотел было уйти, но остановился, повернулся к Алексею и как бы невзначай спросил: – Так что передать Казимиру Карловичу?

– Кому?! – Следопыт поперхнулся.

– «Кому, кому»? – передразнил великого герцога новоявленный престидижитатор[7]. – Салативару, Хтето… Вот кому!

– Кай, успокойся! – взмолился следопыт. – Прошу тебя, сядь!

Д’айдрэ яростно стрельнула красными от гнева глазами, но оставила в покое Сокрушителя бездны и села.

– Так ты… – Алексей от неожиданности и удивления никак не мог подобрать нужные слова.

– Ну да, натурально. – Уродец вновь взобрался на лавку и умостился рядом с попаданцем. – От самого Казимира Карловича. С секретным поручением, понимаешь. Чего вылупился, Алексей Владимирович? Не нравлюсь? Хе-хе. А ты кого ждал? Прелестную Аннитис или Деда Мороза с панцерфаустом[8]?

– Даже не знаю. Не думал, что Салативар так скоро вспомнит обо мне.

– А чего тянуть кота за хвост? – Карлик без всяких церемоний налил себе вина в кубок Алексея, выдул в один присест, громко отрыгнул и вытер губы грязным рукавом. – Я вот, собственно, по какому дельцу. Скипетр у тебя, так что изволь, мил человек, вернуть безделицу.

– Ну ты и впрямь наглец, – возмутился следопыт беспардонности посыльного. – Вот так сразу взять и вернуть?

– Непременно. – Карлик вновь потянулся к винному кувшину.

Но тут великий герцог не сдержался и врезал по рукам нахалу.

– Ты чего юродивого обижаешь? – заныл недомерок.

– Не борзей, хамло! Пришёл потолковать, так толкуй. Нечего жрать за чужой счёт.

– Жадный ты, Лёша. Я, собственно, всё сказал. Изволь вернуть скипетр, как договаривались.

– Эй ты, муха в кедах! – зарычал Алексей. – Договаривались, да без тебя. Понял? Есть нюансы. Я, выходит, скипетр отдать обязан. А что взамен?

– Не уполномочен, – насупился карлик.

– Тогда сиди и слушай. Отдам я скипетр и на веки вечные останусь здесь? Нет, так не пойдёт. Да и договора как такового не было. Кинул меня Казимир Карлович. И скипетр какой-то бракованный оказался. Решил как-то испытать его в деле, а он, зараза, что камня кусок. Им только орехи колоть.

– Тут, светлый господин, неувязочка вышла, – юродствовал шут. – Скипетр-то того, лингам[9] самого Осириса. Смекаешь? Найти-то ты его нашёл, потому как не демон и не человек, а воспользоваться… Ты ведь демон лишь отчасти, человеческого в тебе куда больше. Так что извини-подвинься, не про вашу честь. Вот будь на твоём месте Аакхабит, тогда другое дело.

– Выходит, Карлович с самого начала знал, что у меня с ним ничего не выйдет?

– Может, и знал.

– Нечестно играете, горбун.

– Уж как получается.

– Интересный поворот. И всё-таки, что я получу взамен? Знаешь, я тут подумал… Лучше скажи, как там мои?

– Да как? Потихоньку. Родители живы, местами здоровы. Лариска замуж вышла, по заграницам с новым муженьком мотается.

– Как так – замуж?

Да вот так! – крякнул горбун. – Сколько ты в Дэоруме торчишь? Месяц, два? А в твоём мире, почитай, восемь лет прошло. Что ж, прикажешь ей тебя, дурака, всю жизнь ждать да убиваться? Недолго баба горевала, нашла крутого ухажёра. Детей к матери в деревню сплавила, а сама по всяким там мальдивам-канарам. Женщина она видная, зачем молодость губить? С тобой, балбесом, счастья не знала. А по заграницам – люди богатые, культурные. На кой хрен ей дома сидеть? Там одна голытьба, рожи унылые да алкаши в камуфляже.

– С чего вдруг в камуфляже?

– Так ведь война, Алексей Владимирович.

– Какая война?

– Вот ёшкин кот! Война у вас. Или у них. Тут уж как тебе больше нравится.

– Не темни, горбун! Отвечай! – свирепел Алексей. – Какая такая к чёрту война?

– До чего же ты скучен, Алексей Владимирович. Какая война бывает? Не ядерная, слава Хтето. Людишки постреливают друг в дружку. Вот какая.

– Кто же на нас напал? Неужто Америка?

– Не без того. Без Америки никак нельзя. Да только вы сами себе кровушку пустить решили. Сами себе!

– Бред какой-то! Ничего не понимаю!

– А ничего понимать и не надо. За восемь лет много чего случилось. Ну так как, придумал желание?

– Казимир Карлович может всё повернуть вспять?

– Исключено. Закажи что-нибудь попроще.

– Хрен с тобой. Пусть хотя бы здесь всё утрясётся.

Новость, принесённая горбуном, ошеломила и раздавила. Алексей никак не мог переварить услышанное.

– Боюсь, не выйдет. – Карлик гадко усмехнулся. – Скромнее будь, скромнее. А хочешь сундук с червонцами? Фальшивыми, разумеется. В полночь они превратятся в пепел. Хе-хе, я и не такое могу.

– Понимаю, почему ты принял облик шута. Да только с шутами переговоры не ведут. Ты вот что, передай хозяину… кукиш он получит, а не скипетр!

– Кукиш, значится? – нахмурился карлик.

– Кукиш. Жил Хтето без скипетра тысячи лет, проживёт ещё столько.

– Карамба! – визгливо крикнул горбун, спрыгнул с лавки и показал язык. – Как знаешь, светлый господин. Хтето не из тех, кто останавливается на полпути. Иеремиты – наше всё! Бойся, трепещи! Не будет тебе ни сна, ни покоя. Сам Айльтмэрд! – Уродец скривил мерзкую рожу и медленно, переваливаясь на кривых ногах, поплёлся к пировавшим циркачам, горланя противным голосом:

Ты, моряк, красивый сам собою,

Тебе от роду двадцать лет,

Полюби меня, моряк, душою,

Что ты скажешь мне в ответ?[10]

Алексей стал мрачным. Он молчал и тупо пялился на тарелку. Потом не выдержал, налил в кубок вина, выпил в несколько глотков.

– Вот и случилось. Поздно… Жребий брошен.

– Я выпотрошу этого мерзавца! – процедила сквозь зубы Кайдлтхэ. – От него смердит мертвечиной, как и от проклятой старухи!

Д’айдрэ выскочила из-за стола, в два прыжка догнала посланника Хтето. Сокрушитель бездны блеснул тёмнокрасным в воздухе, голова футбольным мячом полетела в сторону, ударилась о стену, отскочила на пол и покатилась. Алексей опешил. Он не успел даже крикнуть и остановить возлюбленную.

Следопыт ожидал услышать вопль и увидеть кровавый фонтан, но ничего подобного не случилось. Похоже, карлик и впрямь был давным-давно мёртв. Его тщедушное тельце упало как подкошенное, ножки задёргались, а отсечённая голова дико вращала глазами.

– Граждане и гражданки! Караул! Не проходите мимо! Спасите, помогите! Не имеете права! Я при исполнении! Не позволю портить казённое имущество! Требую прекратить самоуправство! – кричала голова.

Секунду спустя обезглавленный карлик вскочил, подбежал к голове, схватил её и нахлобучил на плечи задом наперёд.

– Безобразие! Я буду жаловаться! В Лигу Наций, в Гаагу! Я найду на вас управу! Это вам так с рук не сойдёт! – проорал убиенный шут не своим голосом и резво выскочил за дверь.

С улицы донёсся собачий лай, визг и скулёж. И враз всё стихло.

Следопыт на какое-то время потерял дар речи. Абсурд и нелепость сценки лишили его языка. И только д’айдрэ не растерялась. Она хорошо помнила встречу в горах со старой гадалкой и вполне ожидала чего-то подобного. К счастью, всё обошлось без скандала. Циркачи, как и горожане, занятые пьянством и обжорством, ничего не заметили и шум поднимать не стали.

– Знаешь, Кай, хочется послать всё к черту… к хорсу. Я устал, запутался. Всё надоело.

– Тебе нужно отдохнуть, милый Аль, – участливо произнесла Кайдлтхэ. – Разберёмся завтра. А сейчас спать. Я прочь изгоню тоску. Моя магия вернёт силы и уверенность. Эй, хозяин! Куда ты подевался, старый плут? – Д’айдрэ так и подмывало разнести в пух и прах богомерзкий притон.

Глава 6

Приговор

Ночью Алексей видел чудесный сон. Тихая сладкая песня журчала лесным ручьём. Всюду покойно и тепло, словно он вновь оказался в утробе матери. Он видел цветущие сады, вдыхал весенние ароматы и летел над землёй, укрытой саваном ночи, летел, утопая в зыбком тумане абрикосового цвета, полнился лёгкостью и восторженным чувством. Он избавился от стесняющей телесной оболочки и обрёл утерянную истинную сущность.

Кто знает, может, то был вовсе не Алексей, а древний демон, Аакхабит, болезненной занозой застрявший в человеческой душе. Следопыт не видел в этом особой разницы. Он ощутил себя счастливым и свободным. Позабыты печали и разочарования, смерть, кровь, ярость, ненависть и предательство отступили. Алексей много отдал бы за то, чтобы на веки вечные остаться в царстве чарующих сновидений.

– Пора вставать, Аль, – тихо, ласково сказала Кайдлтхэ.

Следопыт открыл глаза. На секунду ему показалось, что он слышит полузабытый голос молодой матери из далёкого детства.

Дымом костра развеялась иллюзия. Мать давно постарела, да и нет её рядом. Вокруг стены из потемневшего дерева, сундук под маленьким оконцем, волчья шкура над грубо сколоченной кроватью. И лицо Кайдлтхэ. Её глаза как два осколка безоблачного неба. Улыбка излучает тепло и доброту. Алексей давно её такой не видел, всё больше привык к образу жёсткой и беспощадной к врагам валькирии, противостоящей богам и судьбе.

Длинные белоснежные волосы коснулись щеки следопыта. Пощекотали. Кайдлтхэ склонилась над Алексеем и поцеловала великого герцога в губы. Приятная нега разлилась по телу, он вновь почувствовал необыкновенную лёгкость, захотел опять взлететь. Внезапно следопыта осенила неожиданная догадка: он летал вовсе не во сне, а в фантазиях Кайдлтхэ.

– Пора, Аль, – повторила серокожая.

Алексей невольно залюбовался девушкой. Походный доспех из кроваво-чёрного тариалда удачно контрастировал с густыми белыми волосами. Она и впрямь похожа на могущественную богиню, богиню войны и любви. Смертоносный, не знающий сожаления Сокрушитель бездны и магическая полуулыбка, как непременные атрибуты божества, дополняли образ, делая его сродни чему-то неземному и недоступному пониманию простого смертного. Прекрасная и сильная, она скрывала в себе великую тайну. И тайна эта манила Алексея, как манит к себе огонь ночного мотылька, пророча скорую погибель.

Дивный сон ушёл прочь, чарующее видение исчезло. Начинался очередной день. Пора возвращаться к привычным заботам и тревогам. Следопыт оделся, привёл себя в порядок. Подоспел хозяин харчевни с завтраком. Кайдлтхэ наотрез отказалась спускаться в питейный зал и велела принести еду в комнату. Содержатель таверны не смел перечить и выполнил все приказания светлой госпожи в точности.

– Знаешь, я справлялась о вчерашнем горбуне, – сказала Кайдлтхэ, когда Алексей принялся за жареную конину. – Трактирщик клянётся всеми богами, что никакого кривоногого карлика в Волчьей Горе и кабаке отродясь не видывали. Говорит, жил тут горбун, да уже лет пять как помер. Несёт какую-то чушь о безголовой собаке… Расспросила полупьяных циркачей. Они хотя и мучаются похмельем, но память до конца не пропили. Никакого шута-недомерка у них нет.

– Неудивительно, – вынес вердикт Алексей, запивая мясо кислым вином. – Это ведь проделки Казимира Карловича, Салативара, Хтето. У него много имён. Любит он покуражиться, пустить пыль в глаза.

– Поверь, я чувствую то, чего ты не видишь. Заверения твоего Казимира Карловича лживы изначально. Он хотел без затей овладеть скипетром, не собираясь ничего давать взамен.

– Да пёс с ним, с Карловичем. Другое волнует. Шут говорил о войне. И где? У нас, у меня дома!

– Какой смысл ему врать? – Кайдлтхэ задумалась на несколько мгновений. – Возможно, древний демон не хочет твоего возвращения домой, вот и решил запугать всякими небылицами. Но зачем? Нет, не понимаю. Да и так ли это важно? Ты вроде бы не горишь желанием вернуться. Ведь так?

– Не знаю. Пока не знаю. Хотелось бы увидеть родителей, детей, Лариску. Но я сроднился с Дэорумом, не могу его просто так бросить. И тебя. Иначе к чему все пляски с бубном? Зачем страдания и лишения? Нам суждено быть вместе. Тысячи лет ожидания… Ради чего? Нет, давай найдём убийц Элидирга и разберёмся с гильдией, а там поглядим.

– Глупыш, – улыбнулась Кайдлтхэ. – Как ты собираешься покарать гильдию? Там деньги, власть, влияние, тысячи солдат и соглядатаев.

– Прикажешь поднять белый флаг? – удивился Алексей. – Да ты ли это говоришь, Кай? Как бороться? Можно убить Шидельрота, например. Понимаю, нелегко. Но можно. Он такой же смертный, как и остальные.

– Убить? Допустим. Но его место тут же займёт другой, и всё повторится. Не самая лучшая идея. Чует сердце, до добра она нас не доведёт.

– Ладно, посмотрим кто кого. Ты забыла о Аакхабите.

– Проку от него как от козла молока, – фыркнула д’айдрэ.

– Не говори так. Он помог раскрыть тайну твоего предыдущего воплощения и вытащил тебя из могилы. Да и ничего ещё не кончено.

Слова Кайдлтхэ неприятно поразили Алексея. Неужто она в нём сомневается, не верит в предназначение? Или попросту сломалась, не выдержала ардарского плена, решила уйти в сторону? Нет, она всегда добивалась своего. Так в чём причина сомнений и слабости? Алексей долго ломал голову в поисках ответа, но так и не подумал о том, что и Серокожая может мечтать о тихом семейном счастье.

После завтрака девушка велела седлать лошадей. Пришла пора расплатиться с трактирщиком и покинуть Волчью Гору.

– Сколько с нас, хозяин? – небрежно бросила Кайдлтхэ.

– Четыре эрба, светлая госпожа, – не стесняясь, заявил кабатчик.

– С чего так много?

– Так ведь времена нынче лихие. Цены растут. Да и собачку мою порешили незнамо за какой грех. Чем животина виновата? А мне без собачки никак нельзя. Так что извольте выплатить восполнение. Четыре эрба, стало быть.

– Какая к хорсу собачонка? Что ты несёшь, олух?

– Ну как же? Маленькая такая. Пегая да колченогая. Надысь решили вы, светлая госпожа, по малой нужде выйти во двор. Присели, значится, у конюшни. А собачка, на свою беду, возьми и выскочи. Трезвон подняла. Вы её и того, мечом – хрясь! И нет собачки. До сих пор там лежит, бедолага, закопать не успел.

– Да как ты смеешь, бесстыжая рожа! Ежели напился вчера, как свинья, так пойди похмелись! – возмутилась Кайдлтхэ.

– Я не видел, а вот работник мой, Сурок, сказывал. Говорит, самолично…

– Твой Сурок тайный сладострастник. Руки отрублю блудодею!

– Воля ваша, светлая госпожа, но четыре эрба выдать извольте.

– Чтоб ты лопнул, жалкий торгаш! – Серокожая отсчитала требуемую сумму, бросила монеты на земляной пол и вылетела вон из вонючего гадючника, а мужичок припал на колени и с радостью принялся подбирать серебро.

Кайдлтхэ и Алексей не желали ни одной лишней минуты оставаться в мерзком городишке. Они оседлали коней и уж было хотели навсегда распрощаться с Волчьей Горой, как услышали с улицы какие-то крики. Д’айдрэ, подчиняясь природному любопытству, решила разузнать, что там стряслось. У входа в трактир толпа горожан обступила какого-то бородача с измождённым лицом и горящими глазами. В чёрной рясе, подпоясанной пеньковой верёвкой, он громко кричал и размахивал посохом. Аборигены слушали раскрыв рот и ловя каждое слово проповедника. Жрецы восьми богов ходили по дорогам Тамарвалда и ранее, но бородач явно не принадлежал к их числу. Да и призывал отнюдь не к покорности и смирению. Кайдлтхэ остановилась послушать смутьяна и выяснить, кто он таков. Появление двух необычных всадников только распалило доморощенного апостола новой веры, и он с жаром принялся наставлять и поучать местную паству.

– Уверуйте, и обретёте спасение! Властелин в бесконечной милости своей даст вам новую жизнь. А греховодники и отступники, отринувшие от благодати Властелина, получат вечную кару, посмертные муки и забвение. На непокорных и глухих, не желающих принять в сердце истину, ниспошлёт неисчислимые бедствия. Войны, глады и моры истребят скверну. Избавители уже рядом, и никто не устоит перед их гневом. Те же, кто примет Властелина, возвысятся. Маловеры обратятся в прах. И кто выступит против Властелина и его посланников, того унесёт ветер ночи. Кто поклонится ложным богам прошлого, станет пылью на сапогах Властелина, а кто поклонится серокожим выродкам, того поразит страшное проклятие, словно проказа. Бойтесь, трепещите! Падите ниц перед Властелином и его верными слугами-иеремитами! Ловите и выводите немощных в вере, изгоняйте моридорцев и принимайте Властелина. Он несёт обновление миру, погрязшему в грехе и лжи. Омойте кровью Дэорум, возродите царство порядка и справедливости. Будущее принадлежит сильным, слабые падут. Будьте сильными! Я вижу! Вижу гонителей славного Властелина! – Проповедник в приступе безумия указал посохом на Кайдлтхэ и Алексея. – Они! Гнусное отродье, враги сущего! Будьте вы прокляты! – исходил пеной фанатик. – Они пытались уничтожить Властелина, разрушили Храм Истины, хотели засыпать Чистый Источник! Но смерть отступила. Властелин теперь свободен от оков плоти. Ныне весь Дэорум у его ног, и нет среди живущих равного ему. Бейте, бейте моридорскую блудницу! Бейте пришельца! Он не д’айдрэ, он чужой и послан уничтожить всех нас!

Народ, поддавшийся воздействию чёрной магии бродячего иеремита, потерял остатки разума. Лица исказила уродливая гримаса ненависти. Ремесленники, мелкие лавочники и их жёны вмиг растеряли всё человеческое, отдались тёмному колдовству, кинулись к всадникам, стали бросать в них комья грязи, камни, палки и прочий мусор, подвернувшийся под руку. Кто-то принялся выламывать кол из покосившегося забора, а один, самый прыткий, и вовсе размахивал плотницким топором.

Кайдлтхэ по своему обыкновению схватилась за меч и хотела остудить подстрекателя, но откуда ни возьмись взялась городская стража и принялась древками копий и алебард разгонять смутьянов. Кого-то схватили и поволокли прочь, кого-то повалили на деревянную мостовую и стали пинать коваными сапогами. Иеремит предпочёл спрятаться за спинами женщин. Он шипел змеёй, грозил посохом и осыпал проклятиями имперских солдат.

Д’айдрэ не стала дожидаться развязки, пришпорила лошадь и галопом понеслась к южным воротам. Орхидиас встал на дыбы, заржал, забил ногами. Не без труда следопыту удалось успокоить скакуна. Покружив на месте, выказав своё презрение словоблуду и легковерным глупцам, конь угомонился и, повинуясь воле хозяина, помчался догонять Кайдлтхэ.

Лишь у опушки леса в нескольких ратах от города д’айдрэ перешла на рысь. Алексей поравнялся с девушкой и перевёл дух. Сцена у трактира заставила его задуматься, и он решил немедля поговорить с серокожей.

– Что скажешь, Кай? Как тебе проповедник? Выходит, иеремиты вовсе не разгромлены, уцелели и расползлись по Дэоруму как тараканы. Не о них ли рассказывал Инигард?

– Возможно, – задумчиво ответила Кайдлтхэ. – Мы уничтожили вдохновителя, но заразу не вывели. Большая часть секты схоронилась до времени. И вот оно настало. Вспомни рассказ Шидельрота. Ты ведь говорил, что он собирался перетянуть на свою сторону жрецов Великой восьмёрки. Видать, что-то не заладилось. Вот и решил им в противовес создать новую религию единого бога. Но, кажется мне, глава гильдии попал в сети, расставленные Айльтмэрдом.

– Это как?

– Да очень просто. Если верить главе иеремитов, то именно отступнику-д’айдрэ подчинялись купцы, сами того не осознавая, хотя и думали, что поступают по собственной воле. Торгаши, как и используемые ими горожане, стали слепым орудием в руках Айльтмэрда. О каком властелине говорил бородатый безумец у трактира? Уж не о своём ли мёртвом господине?

– Ну да, похоже на правду, – согласился следопыт. – Всё логично, вопросов нет.

– Но вот мёртвом ли? – лукаво прищурилась Кайдлтхэ.

– Стоп! – воспротивился Алексей. – Сейчас ты говоришь какую-то ерунду.

– Почему ерунду?

– Да как же? Не может уцелеть человек в эпицентре ядерного взрыва. Ну, от удара Огненного клинка.

– Я понимаю. Да, ты прав. Тело не может. А дух? Или ты хочешь сказать, что и меч Хранителя испарился, распался на… атомы? А душа бессмертной Мафдет? Нет, они вернулись на своё место и в своё время. Почему ты отказываешь в подобном Айльтмэрду? Он многоопытный и могущественный маг. Вдруг ему удалось заключить договор с одним из владык ночи? Если так, то теперь нам противостоит не спятивший фанатик-д’айдрэ, возомнивший себя богом, но его душа. Если, конечно, у такого негодяя она есть.

– Час от часу не легче, – пригорюнился Алексей. – Эта песня хороша, начинай сначала. Зачем тогда мы уничтожили храм? И опять же, это только твои предположения. А как узнать наверняка? Какая наука даст ответ? Или вновь ваша магия…

– Магия и есть наука. Впрочем, долго объяснять. Дело не простое. Но я попробую. – Кайдлтхэ загадочно улыбнулась.

– Как? Опять? Вызвать Аакхабита?

– Почему бы нет? Проку от него… Ой, прости. Всё равно, пусть поможет. Я одна не справлюсь.

– Даже если ты и права…

– Есть другое объяснение? Вспомни Мертвеца. Наверняка тут что-то похожее.

– Мертвец служил Казимиру Карловичу.

– А что вчера карлик наплёл про иеремитов? Какое совпадение! Кажется, твой компаньон нашёл себе нового раба – Айльтмэрда.

– Мы с живым-то едва справились, а с мёртвым…

– Не всё потеряно. Нужно подумать. Но не сейчас. Сперва найдём убийцу Мастера. – Кайдлтхэ пришпорила лошадь и вырвалась вперёд.

Слова д’айдрэ повергли Алексея в лёгкий шок. Мало того что весь Дэорум погружается в кровавый хаос, так ещё и Айльтмэрд воскрес. И не только воскрес, но и готов вступить в бой. Всё это отдавало какой-то чертовщиной и некромантией. Правда, здесь не двадцать первый век, а невесть какие времена, где балом правят мечи и магия. Магия чужая, незнакомая. Здесь нет привычных магических академий, добреньких волшебников благообразной наружности, нет работящих гномов, утончённых остроухих эльфов, безобразных орков, рыженьких ведьм с мётлами и прочей ерунды. Здесь царствует магия, основанная на силе мысли, чувстве и полном слиянии с бесконечностью мироздания.

Алексей считал, что он провёл в Дэоруме достаточно времени и составил определённое мнение. Но всё оказалось ложью и раздутым как мыльный пузырь самомнением. Ничего он не знал, лишь заглянул в замочную скважину и об истинной природе д’айдрэ, настоящих хозяев планеты, понятия не имеет. Даже в Кайдлтхэ он видел всего лишь красивую, сильную и необычную женщину, а вовсе не изначальную. Истинная её суть ему неведома. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Что будет, если Кай и впрямь откроется? Что он увидит в бездне двадцати тысяч лет, ведь именно столько отделяет его мир от мира первородной.

Путники шли на юг. В лесу они встретили нескольких горожан с двумя подводами. Аборигены валили деревья, пилили стволы, складывали чурбаки на телеги. Мирная возня осталась Кайдлтхэ не замеченной, но у опушки она насторожилась, перешла на шаг. Алексею подумалось о волках, но Орхидиас не поднимал тревогу, а ведь конь наверняка почуял бы близость хищников. Следопыт уже собрался спросить серокожую, да не успел. Девушка дёрнула поводья, хотела развернуться. Где-то в глубине леса послышались тяжёлые удары копыт и треск валежника. Теперь все сомнения рассеялись – он и Кайдлтхэ вновь угодили в засаду. Всё повторялось в точности, как и близ замка Инигарда. Да только в этот раз на лицо любимой легла тень не волнения, а страха. Изначальная умела держать себя в руках, но исчезнувшая полуулыбка и красные глаза говорили о многом.

Звуки доносились со всех сторон. Всадников было много. За деревьями мелькнули кроваво-красные пятна доспехов из тариалда и белоснежные волосы. Д’айдрэ! Но кто из них мог устроить ловушку в лесу? Приверженцы нового главы Дома Серебряного света, прознавшие о том, что на убийц Мастера Элидирга начата охота? Но как они могли узнать? Трибунал? Проклятье! Алексей непозволительно расслабился и вовсе позабыл о том, что приговор никто не отменял, а его выходка в «Пучеглазом драконе» не оставлена без внимания. Да и решение пленить пришельца из иного мира оставалось в силе.

Кайдлтхэ поняла: назад, в городок, не уйти, путь к отступлению отрезан. Ломиться через лес не имело смысла, там можно запросто переломать ноги лошадям. Но и выход в поле закрыт. И всё же Кай решила рискнуть и бросилась на прорыв. Алексей помчался вслед за напарницей. До сих пор удача им улыбалась. Возможно, повезёт и на этот раз.

Редкие солнечные лучи, пробившиеся сквозь листву, упали на кроваво-чёрные латы. Взвился в воздух Сокрушитель бездны, блеснул молнией. На дороге показался всадник. Лошадь его всхрапнула, дёрнула головой, показала зубы. Наездник взялся за меч. Воин медлил, чего-то ждал. Кайдлтхэ ударила первой. Служитель Трибунала ушёл в сторону, играючи отразил атаку, однако он упустил время, отступил с просёлка. Кайдлтхэ и Алексей ринулись в брешь, вырвались из лесу и пустились в галоп. Ветер ударил в лицо следопыту, развевая волосы, и сердце, охваченное ужасом, рвалось наружу. Преследователи не отставали. Их было не меньше десятка. Они заходили со всех сторон и брали беглецов в клещи.

Алексей ясно понимал: уйти не получится. Как ни старался Орхидиас, а лошади моридорцев медленно догоняли. Кольцо сжималось. Оставалось надеяться только на чудо. Следопыт знал, Кайдлтхэ примет бой, пусть даже этот бой станет последним. И как теперь поступить ему, Алексею Владимировичу Максимову? Не лучше ли сдаться в плен? Глядишь, победители проявят великодушие, сохранят жизнь. Эх, как хочется жить! Он ведь так молод! И что для этого нужно? Предать Кайдлтхэ? Как глупо и пошло. Неужто все усилия и страдания напрасны? Какая отвратительная шутка судьбы. Поиграла с ним, как кот с мышкой, дала поверить в собственную значимость – и на тебе!

И всё же следопыт одолел минутную слабость. Нет, он не иуда, Кайдлтхэ ни за какие коврижки не бросит, разделит её участь. И вмиг вспомнились походы, заплывшие позиции, тысячи безымянных красноармейцев, так и оставшихся навеки лежать в лесах. Они отдали жизнь за победу, зная, что никогда её не увидят. Нет, он не тряпка, не размазня, он пройдёт свой путь до конца.

Кайдлтхэ остановилась. Лошадь её крутилась на месте, а наездница изготовилась отразить атаку с любой стороны. Сокрушитель бездны сиял кроваво-красным. Казалось, меч разделял мысли хозяйки и жаждал искромсать вражескую плоть.

Алексей свыкся с мыслью о худшем, но одна деталь внесла сумятицу в его намеренья. Никто из д’айдрэ не обнажил оружия. Неужели выходцы из Моридора столь беспечны и случай в «Пучеглазом драконе» их ничему не научил?

Один из серокожих, самый старший на вид и, скорее всего, командир отряда, поднял правую руку, призывая всех успокоиться и не допустить ненужных смертей.

– Кайдлтхэ Айфтанйярк Илгрифтэй! – важно произнёс представитель Трибунала. – Опусти меч.

– Надо же, Мастер Айградмарг собственной персоной, – с издёвкой в голосе сказала девушка. – Лучший фехтовальщик Моридора. Не много ли чести для какой-то безвестной девчонки?

– Как видишь, Трибунал относится к тебе с должным почтением. Конечно, я мог бы взять тебя в одиночку, но Высший совет решил перестраховаться.

– Высший совет?! Сборище лжецов и предателей! – прорычала Кайдлтхэ. – Стоило случайно узнать их тайные замыслы, как они тут же объявили меня преступницей!

– Оставим никому не интересные детали, – спокойно продолжил Айградмарг. – Ты ведь не хочешь, чтобы к старым обвинениям прибавилось новое – оскорбление Высшего совета? Я и мои товарищи сделаем вид, что ничего не слышали.

– Какое великодушие, – зло усмехнулась Кайдлтхэ.

– Оставь пустые слова. Разговор не о том.

– А о чём? Вы явились меня арестовать? Так попробуйте!

– Нет, мы хотим с тобой поговорить.

– Поговорить? – От неожиданности Кайдлтхэ дёрнула за поводья, лошадь встала на дыбы, и наездница едва удержалась в седле.

– Да, поговорить, – вкрадчиво, почти ласково сказал Мастер. – Трибунал пересмотрел твоё дело. Приговор отменён. Ты прощена.

– Прощена? Повтори! – Глаза девушки переливались всеми цветами радуги. На миг она потеряла контроль над собой, и Алексей увидел обычное человеческое лицо, а не мраморный лик древней богини с застывшей полуулыбкой на устах.

– Ты прощена. Более того, ты можешь вернуться в Моридор. Хотя сейчас твоё появление там нежелательно. Возможно, в ближайшем будущем всё переменится. Как видишь, я не лгу. Я открыт перед тобой, и ты легко можешь прочесть мои мысли. В подтверждение своих слов даю постановление Трибунала. – Айградмарг достал из складок плаща цвета тариалда лист бумаги и протянул Кайдлтхэ.

Девушка опустила меч, сделала несколько шагов навстречу, взяла документ, бегло пробежала глазами.

– Да, ты не лжёшь.

– На этом моя миссия окончена. Мы возвращаемся в Моридор, – Мастер махнул в сторону запада, и воины-д’айдрэ, повинуясь приказу, шагом пошли прочь. – Да, вот что ещё, – как бы невзначай кинул Айградмарг. – Положение империи изменилось. Купеческая гильдия проявляет непозволительную активность. Помощь торговцам с нашей стороны более неактуальна. Теперь мы не вправе отказать тебе в свободе действий. Но с местными властями помогать мы тебе не станем.

– Так вот в чём причина! Ладно, тогда скажи, кто убил Элидирга.

– Не стоит подозревать Моридор. Да, Элидирг был неоднозначной фигурой, но наши планы не заходили так далеко. Ищи ответы у купцов.

– Айльтмэрд! Он причастен?

– Ты взрослая девочка, разберёшься сама. Только помни: физическая смерть – вовсе не конец. Айльтмэрд сейчас в одном из миров ночи.

– А его помощники? Едва ли он действовал один. Наверняка подельники скрываются в Доме Серебряного света.

– Тебе известно наше отношение к этим… отщепенцам. Даже если прольётся кровь д’айдрэ, мы не увидим в этом большой беды. Теперь мне и впрямь добавить нечего. Прощай. Надеюсь, нам никогда не придётся скрестить мечи. У тебя нет никаких шансов. – Мастер криво усмехнулся, хотел пришпорить коня, но задержался на миг, словно ожидал последнего вопроса.

– Погодите! – выкрикнул Алексей.

– Ты, Аль Эксей, также свободен и волен поступать по своему усмотрению. Моридор не станет тебя преследовать.

– Скажите, как поживает ваша коллега? Ну, одноглазая, – сам не зная почему, спросил следопыт.

– Она жаждет мести. Именно по этой причине появление Кайдлтхэ на родине нежелательно. Впрочем, как и твоё. – Мастер вновь усмехнулся.

– А капитан «Поцелуя бури»?

– Он погиб. Мало кто из наших выжил в той мясорубке. Но и краснорожим избавителям досталось. Немногие уцелевшие на захваченном корабле ушли в Северные бухты. Теперь всё?

– Всё, – потерянно кивнул Алексей.

Айградмарг пришпорил коня. Земля полетела из-под копыт. Посланник Трибунала поспешил догнать подчинённых и вскоре скрылся из виду, а Кайдлтхэ и Алексей ещё долго стояли среди высоких полевых трав и смотрели вслед всадникам в доспехах из кроваво-чёрного тариалда.

Глава 7

Лекари чумы

– Рилькварн бриннарт идльарг![11] – неистово выкрикнула Кайдлтхэ на д’айдрийском, сорвалась с места и галопом понеслась куда глаза глядят.

Алексей оторопел. Явление чистильщиков, новое решение Трибунала, рассказ Айградмарга… невероятный калейдоскоп событий… Тут у любого голова пойдёт кругом. Как трезво взвесить, понять и оценить то, что случилось? Наверняка на радостях у Кайдлтхэ разум помутился.

Следопыт бросился вдогонку. Девушка неслась без оглядки. Казалось, весь мир для неё перестал существовать. Ветер свистел в ушах, белоснежные волосы развевались имперским штандартом, сердце сжалось, душа трепетала.

Великий герцог затруднился бы сказать, сколько длилась неистовая скачка. Даже могучий Орхидиас устал и сбавил ход. Не выдержала и лошадь безумной наездницы, покрылась потом, крутила хвостом, дрожала, на губах выступила пена. Наконец серокожая образумилась и остановилась.

Алексей подошёл ближе. Белоснежные волосы д’айдрэ легли на высокую грудь, ветер трепал косую чёлку, обнажал розовые рубцы на лбу. Фиолетовые глаза влажно блестели, а по щекам текли слёзы.

– Кай, ты плачешь… – сказал невпопад следопыт.

– Да, Аль, я плачу. Я тоже умею плакать. – Губы девушки дрогнули.

– Прости, я потерялся и не знаю, что сказать.

– Не говори, ничего не говори. Всё ясно без слов. Сегодня судьбоносный день. Я обрела свободу и новую жизнь. Можно и поплакать. Самую малость. – Кайдлтхэ смахнула слёзы и улыбнулась.

– Понимаю. С тебя сняли обвинения и…

– Нет, не понимаешь. Дело вовсе не в обвинениях и преследованиях. Да, теперь я могу вернуться домой, не опасаясь удара в спину, но главное – в другом.

– В чём же? – удивился Алексей. – Ныне ты вольна как птица. Хочешь вернуться на родину – пожалуйста. Хочешь отправиться на край земли – да сколько угодно. Разве этого мало?

– Мало, милый, наивный Аль. Теперь я могу без утайки на полную силу использовать магию. Раньше я шла на ощупь, прямо как слепой гойхэ, но теперь мои глаза открыты. Передо мной весь мир. Я вижу, чувствую… благодать природы, бесконечность космоса, скрытые токи и тайные силы. Я вздохнула в полную силу, сбросила тяжесть с души. Теперь нашим врагам несдобровать. Желания так и рвутся наружу. Поверь, я кое-что умею. Мне хочется жить, вдыхать ароматы трав, нежиться в лучах солнца, любоваться лазурными небесами, восходами и закатами, любить и… быть любимой. Меня переполняет странное чувство, будто бы я и впрямь родилась заново и делаю первые шаги в неведомый мир. Не грех и отметить радостное событие.

– Кай, теперь ты похожа на обыкновенную женщину-гойхэ, – в шутку сказал Алексей.

– Нет, на необыкновенную, – улыбнулась д’айдрэ и шагом двинулась на юг.

Ветер ласково коснулся щёк, иссушил слёзы радости. Кайдлтхэ мечтала о будущем. Алексей шёл рядом. В его душе вновь что-то шевельнулось. Опять он чувствовал, как бьётся сердце любимой, смотрел на мир её глазами. Разгадка двадцати тысяч лет совершенствования была где-то рядом. Казалось, вот-вот ему откроются тайны магии жителей Моридора и он познает невидимые связи, пронизывающие всё вокруг. Он ощущал дыхание земли, шёпот трав, слышал голоса птиц и диких зверей в соседнем лесу. Душа полнилась светом и радостью.

К полудню Кайдлтхэ совсем успокоилась. Первый шок прошёл, волна эмоций откатилась, и её место заняли покой и тихая радость. На время д’айдрэ позабыла об убийцах Элидирга и кознях купеческой гильдии. Этот день целиком принадлежал серокожей. Он стал наградой за тяготы изгнания, ардарский плен, за горечь предательств и разочарований.

Солнце клонилось к закату. Кайдлтхэ вышла на тракт. Ради счастливого избавления она решила нарушить неписаное правило не появляться в людных местах. Она не знала наверняка, какой политической силе принадлежит власть в здешнем краю. Плевать она хотела на возможные напасти. Едва бы нашлась сила, способная её остановить.

Пару раз путешественникам попадались возбуждённые и плохо вооружённые толпы каких-то оборванцев. Их вид не давал однозначного ответа, относились ли они к крестьянам, вставшим на защиту собственных закромов, или к восставшим городским босякам и попрошайкам. Едва ли они были разбойниками. Хотя в нынешнее время никто не мог в том поручиться. Раньше бандиты и душегубы хоронились в лесах, устраивали засады на запоздалых странников и скаредных торговцев, экономивших на охране. Но сейчас лиходеи не боялись ни властей, ни богов, вольно разгуливали по Тамарвалду, и далеко не каждый мог отличить грабителей от борцов за равенство и свободу.

Людишки вели себя шумно, потрясали топорами и дубьём. Некоторые грозили даже мечами. Многие из бродяг явно были навеселе, но при виде двух всадников утихали и только бросали злые колючие взгляды. Но никто не осмелился напасть и, только отойдя на почтительное расстояние, слали вслед непотребные ругательства. В ином случае Кайдлтхэ непременно наказала бы сквернословов, но сегодня мелкие пакости трусливой толпы не портили ей настроения.

Незадолго до заката у перекрёстка показался постоялый двор, с виду вполне добротный и основательный. Д’айдрэ намеренно хотела остановиться именно в гостином доме и не обращала внимания на деревеньки и хуторки. Здесь же, за каменными стенами, она намеревалась устроить маленький праздник, собираясь насладиться покоем и хотя бы на короткое время забыть о кровавом хаосе, охватившем Дэорум. Да и лошадям следовало дать отдых.

Трактир по своему устройству мало чем отличался от подобных заведений. Правда, в этот поздний час против обыкновения наплыва посетителей не наблюдалось, чему д’айдрэ явно обрадовалась. Всюду было тихо. В питейном зале лишь трое людишек лениво ковырялись в тарелках и заглядывали в кубки.

Пожилой сутулый хозяин клевал носом за стойкой. При появлении гостей он проснулся и что-то недовольно буркнул, больше для проформы. Если верить заявлениям людей гильдии, серокожим недолго осталось топтать землю и портить воздух Тамарвалда. Так что нужно смириться и подождать, всё само устроится. А с другой стороны, несколько серебряных монет не станут лишними. Нынче далеко не всякий осмелится выйти за крепостные стены и отправиться в дальний путь. Выручка упала, дела пошатнулись. Приходилось терпеть даже д’айдрэ, хотя в душе кабатчик никакого почтения к ним не испытывал. Наглые, взбалмошные, высокомерные твари. Ранее он относился к выходцам из Моридора равнодушно. В мире множество разных племён, и по большому счёту разница между ними не велика. Главное, чтобы в кошельках водилась монета. Да, у д’айдрэ свои странности, но у кого их нет?

Всё изменилось вскоре после восстания в столице. И содержатель таверны зауважал себя сверх всякой меры. От осознания принадлежности к торговому сословию он стал гордым и высокомерным, прямо как благородный господин. Принялся почём зря гонять прислугу, раздавать подзатыльники, а в случае ропота грозился нажаловаться гильдии. Также он узнал, что все беды на свете проистекают именно от д’айдрэ. Из-за их козней случаются не урожаи и всякие хвори, засухи и потопы, растут цены, мужья изменяют жёнам, пустеют тракты и скисает молоко.

Однако перемена власти и набирающая обороты гражданская война ожидаемых прибылей не принесли. Скорее наоборот, чему кабатчик не уставал удивляться. Дела шли вовсе не так, как рисовалось в фантазиях. Посетителей становилось всё меньше, а цены, напротив, только росли. Денег не хватало. Пришлось рассчитать нескольких работников и урезать собственные аппетиты. Но и такие меры помогали плохо, и хозяин уже не знал, как изловчиться, что придумать и кого на этот раз обвинить в своих бедах.

Конечно, во всём виноват Моридор. Ради общего благоденствия серокожих давно следовало вырезать всех до единого. Да только дальше слов дело не шло. Трактирщик не спешил записываться в отряды гильдии, считал себя больным и старым. Война – удел молодых. Пусть они воюют и режут друг друга, пусть свои руки пачкают кровью, а он, почтенный человек, должен стоять за стойкой и считать барыши. Да и то сказать, вдруг его убьют. Кто тогда будет родину любить?

Так шли дни за днями. Всё менялось только к худшему, но наивной веры трактирщик не растерял и продолжал искать новых виновников неудач. И тут вдруг д’айдрэ пожаловали! Свалились как снег на голову. Проклятые ублюдки! Но ведь они при деньгах! Да и оружие имеется. В случае драки или разбоя могут урезонить охочих до чужого добра. Пусть они и враги, но пользы от них всё же больше, нежели вреда. В столь двойственной и противоречивой позиции хозяин не находил ничего странного. Наоборот, считал такое мировосприятие высшей добродетелью и проявлением житейской мудрости.

При виде гостей владелец таверны прикинулся полусонной рыбой. Глупо хлопал глазами, ничего не говорил, бездумно выполнял даже малую прихоть постояльцев, больше думая о скором заработке. Не поскупился на лучшие угощения. Пусть едят и пьют. С деньгами так или иначе им придётся расстаться.

Трактирщик был настроен самым доброжелательным образом, даже несмотря на некоторое предубеждение относительно выходцев из Моридора. И тем не менее счёл своим долгом отправить малолетнего слугу в соседний город к смотрителю с весточкой. Пусть в гильдии знают не только о визите д’айдрэ, но и о его преданности общему делу.

Кайдлтхэ сразу почувствовала в хозяине человека мелкого, с гнильцой, склонного к доносительству, но не стала поднимать шум и лишь пожалела, что не в силах остановить гонца. И всё же наушничество коммерсанта не осталось без внимания. Девушка решила завтра же сойти с тракта и обойти стороной осиное гнездо купеческих соглядатаев.

Гостям подали фазанье жаркое и вполне сносное вино. К своему удивлению, Алексей заметил, что Кайдлтхэ пьёт больше обычного. Но ведь она собиралась отметить славный день, и следопыт не стал попрекать или ограничивать серокожую. У неё есть голова на плечах, да и опасности пока не видать. Людей вокруг мало. Хозяин, хоть и плут, ведёт себя пристойно, стелется перед гостями и всячески старается угодить. Конечно, всё может внезапно измениться, но будущее порой недоступно и д’айдрэ. Да и Алексею хотелось немного расслабиться после долгих дней, проведённых в дороге. Трактирщику было дано поручение приготовить комнату, отнести вещи и расседлать, почистить и накормить и напоить лошадей.

Кайдлтхэ за кубком улыбалась, говорила о чём-то постороннем, вспоминала море, горы и дубовые леса далёкого отечества. Она родилась на большом северном острове, а отрочество и юность провела на лазурном побережье. Она мечтала увидеть родину, но всё это не выходило за рамки обычных фантазий. Она не могла оставить мысль отыскать убийц Элидирга, но пока никакого конкретного плана так и не придумала, во многом полагаясь на помощь владельца усадьбы «Приют плугарей».

Как ни пыталась девушка отрешиться от тревог и забот, но они никак не шли из головы, и разговор вновь возвращался к тому. Выяснилась новая трудность. Столица захвачена гильдией, и проникнуть за крепостные стены едва ли получится. Наверняка восставшие попытаются задержать нежелательных визитёров. А уж если слух дойдёт до Шидельрота, то беды не миновать. Конечно, Кайдлтхэ могла воспользоваться магией иллюзии, но рано или поздно тайное станет явным. Эти печальные мысли д’айдрэ гнала прочь и всё больше налегала на вино.

Алексей с опаской и в то же время с любопытством наблюдал за тем, как Кайдлтхэ становится благодушной и раскованной. Глаза стали мутными, щёки покраснели, а язык заплетался. Д’айдрэ вдруг захотела встать, но у неё ничего не вышло. Она едва не упала, разразилась громким смехом, ругнулась на д’айдрийском и помянула Аакхабита. Ноги не слушались. Серокожая завалилась на бок и высказала пожелание отправиться в опочивальню.

Следопыт решил, что пора закругляться. Он не раз видел, как напиваются женщины, но наблюдать д’айдрэ за таким занятием не приходилось. Умом он понимал, ничего утончённого и возвышенного в этом нет, но всё же в нём проснулся какой-то патологический интерес. Ему захотелось увидеть спутницу с новой стороны, пусть и не самой привлекательной. Было в том желании что-то тёмное и постыдное, но ничего поделать с собой Алексей не мог.

Следопыт попытался поднять Кайдлтхэ, обхватил её за талию, но обмякшее тело отяжелело, отказываясь подчиняться. Тогда великий герцог взял на руки возлюбленную и, сопровождаемый колкими взглядами, медленно пошёл на второй этаж.

Алексей положил заснувшую в миг Кайдлтхэ на кровать, но решил, что так не годится. Необходимо снять походный доспех, потому как спать в нём решительно невозможно. Парень долго возился с кожаными ремешками и металлическими пряжками. Задача оказалась не из лёгких. При своём росте изящная д’айдрэ всё же весила немало. К тому же её постоянно приходилось переворачивать с боку на бок.

Изрядно попотев, великий герцог всё же справился. Кайдлтхэ осталась в одном поддоспешнике. Раздевать девушку догола следопыт не решился. И тут он понял, что привлекало его в изрядно подвыпившей Кайдлтхэ. Да, она красива, впрочем, как и всегда, но теперь беззащитна и податлива. Пожалуйста, бери, делай что хочешь. Вино и дурная блажь ударили в голову. Мужское начало, загнанное разумом на задворки сознания, проснулось и требовало реализации тёмного эго. Невольно он касался тела, столь желанного, пусть и облачённого в одежды. Бёдра, талия, ягодицы… Хотелось их обнять, прильнуть щекой. А грудь… она попросту сводила с ума.

Алексей хорошо помнил один из главных законов д’айдрэ – первый шаг всегда за женщиной. Поступи он иначе, нарушил бы не только древний обычай, но и себе не простил бы подобной низости. Воспользоваться беспомощностью любимой – нет, это не его удел.

Следопыт отвернулся, решил не смотреть на спящую Кайдлтхэ. Куда лучше самому отправиться в гости к Морфею и не думать о всяких глупостях. Он порядком устал, а завтра вновь тяжёлый день. Путешествию не видно конца, цель всё так же далека. А тут ещё и серокожая в обтягивающем костюме…

Проснулся Алексей поздно. Обычно Кайдлтхэ его опережала и встречала в полном облачении. Но в этот раз всё случилось с точностью до наоборот. Следопыт бросил взгляд на соседнюю кровать. Д’айдрэ по-прежнему спала. Поддоспешник остался на ней нетронутым. Выходит, ночью не вставала, только перевернулась на другой бок.

Алексей поспешно встал, оделся, умылся и выглянул в окно. Солнце поднялось высоко. Следовало поторопиться с завтраком.

Следопыт подошёл к спящей возлюбленной, коснулся тонкого шрама на лбу, захотел поцеловать.

– Не надо. – Кайдлтхэ открыла глаза и улыбнулась.

– Почему? – улыбнулся в ответ Алексей.

– Прости, я вчера позволила лишнего. Наверное, от меня смердит, как от винной бочки.

– Ерунда. Я люблю тебя.

– Спасибо, Аль. – Девушка вновь улыбнулась. – Если любишь, то распорядись насчёт завтрака. Да справься о лошадях. Пусть седлают. Нам пора ехать. Ну же, ступай, а я оденусь. Жди меня внизу.

– Как прикажешь, светлая госпожа.

Алексей в добром расположении духа спустился в питейный зал. Всё складывалось если не удивительно, то, без преувеличения, хорошо. Явных поводов для беспокойства он не видел. Даже заспанный и хмурый вид хозяина заведения не смутил великого герцога. Он думал о Кайдлтхэ и близком счастье. Но, как водится, судьба не дремала и уже приготовила неприятный сюрприз.

– Готов ли завтрак, любезнейший? – поинтересовался следопыт.

– Ждём указания вашей милости. Всё давно готово, – неприветливо ответил трактирщик.

– Тогда накрывайте на стол. Светлая госпожа вот-вот спустится. Да, и пусть лошадей седлают. Мы скоро выдвигаемся.

– В сей же час. – Кабатчик отвесил лёгкий поклон.

– Вина не нужно. Светлая госпожа нездорова.

– Слушаюсь. – Содержатель гостиного дома вновь поклонился и вышел.

Алексей занял вчерашнее место, в углу, как и любила д’айдрэ. Отсюда и впрямь весь трактир как на ладони. Правда, смотреть было не на что. Немногие постояльцы давно разъехались, новые заезжать не торопились. Следопыт остался в полном одиночестве, но вскоре подоспели слуги, принесли жареную рыбу, какую-то кашу и хлеб. Спустилась и Кайдлтхэ. Вновь следопыт увидел прежнюю д’айдрэ – сильную и гордую, без малейшего следа усталости или похмелья.

– Магия восстановления творит чудеса, – ответила серокожая на удивлённый, смешанный с восхищением взгляд спутника. – О, ты решил обойтись без вина. Тонкий намёк? Очень хорошо. Признаться, от винного запаха меня немножко мутит. Прости, Аль, – робко сказала Кайдлтхэ и нехотя принялась за еду.

– Да за что, Кай?

– За вчерашнее. Я вела себя как последняя дура. Собой не владела. На радостях голова пошла кругом. Больше такого не повторится.

– Не казни себя, Кай. Я вовсе не виню тебя. А если ты вновь напьёшься, то у меня снова будет повод носить тебя на руках.

– Ах вот как! – лукаво улыбнулась серокожая. – Разве для этого обязательно нужно напиться?

– Но ведь другого случая не представилось.

– Постараюсь исправиться. И в самое ближайшее время.

– Ловлю на слове, – подмигнул девушке Алексей, и оба весело рассмеялись.

Следопыт быстро расправился с завтраком. Кайдлтхэ медлила. Магия восстановления оказалась не всесильной. Алексей сидел за столом и любовался подругой, как вдруг раздался какой-то шум, послышались голоса, дверь хлопнула, и в трактир вошли двое посетителей. Гости сразу привлекли внимание великого герцога. Они носили добротные костюмы, но не принадлежали к числу мелких феодалов, купцов или богатых ремесленников. Вид имели благообразный и запросто могли сойти за местную интеллигенцию. Кабатчик засуетился, радуясь посетителям. Живо накрыл стол в противоположном углу зала, отчего Алексей плохо слышал разговор, который вели между собой приезжие.

Внезапно Кайдлтхэ насторожилась. Улыбка пропала. Казалось, девушка о чём-то напряжённо думает или прислушивается. Алексей сообразил: она пытается прочесть мысли визитёров. И тут серокожая резко встала из-за стола и обратилась к великому герцогу:

– Пойдём-ка переговорим.

Следопыт так и не понял задумки, но поднялся и пошёл следом за Кайдлтхэ. Если она сорвалась с места, то повод наверняка серьёзный.

Д’айдрэ шла с достоинством, не торопясь, свысока поглядывая на всё вокруг. Проходя мимо двух заезжих, она как бы невзначай ещё больше замедлила шаг, бросила взгляд на новых постояльцев. Те, уловив на себе внимание светлой госпожи, смешались, привстали и поклонились.

– Уж не из Скрета ли вы, господа? – как бы нечаянно спросила Кайдлтхэ, остановившись.

– Вы совершенно правы, светлая госпожа. Из Скрета, родины досточтимого Настфарда, человека крайней учёности. Многим известен его замечательный труд о жителях Моридора, их истории и нравах, – ответил один из посетителей, старший на вид, и вновь поклонился.

– Да, я читала сей трактат. Полагаю, вы упомянули его не зря. Надеюсь, вы не верите в слухи, распространяемые чернью, якобы мы, д’айдрэ, похищаем здешних учёных? Вы ведь люди просвещённые? Речи ваши складны и учтивы. Не пристало так изъясняться лапотникам да торгашам. Не бойтесь, ничего дурного у меня и в мыслях нет. Уж похищать точно не стану.

– Благодарю вас, светлая госпожа. – Собеседник вновь отвесил поклон. – Вы, как всегда, правы. Мы и впрямь не чураемся всяческих наук, но не принадлежим к когорте алхимиков, механиков, теологов или астрологов. Мы лекари.

– Лекари? Вот как! Очень интересно. А не позволите ли присесть к вам, господа лекари?

– Как же, как же! Простите мою рассеянность и нерасторопность. Прошу вас, светлая госпожа. Окажите нам честь.

Кайдлтхэ и Алексей сели напротив заезжих эскулапов. Гости смутились, почти испугались, но смирились со своей участью. Следопыт, напротив, смотрел с интересом, пытаясь разобрать, куда клонит серокожая.

– Благодарю, – степенно ответила Кайдлтхэ. – Полагаю, вы с дороги. Нет-нет, нас угощать не надо. А вы ешьте и расскажите, какая нужда заставила вас покинуть учёный град и отправиться в опасное путешествие. Нынче на дорогах случается всякое. Могут не только раздеть и выпотрошить кошель, но и лишить жизни. Наверняка повод у вас серьёзный. Захворал какой-нибудь важный лорд?

– Ах, светлая госпожа, – стал сокрушаться лекарь. – Не зря народы дивятся вашей осведомлённости. В самом деле, честный человек на тракте рискует многим. Но мы, лекари, люди долга. Он-то и позвал нас в путь. К тому же, чего греха таить, наше ремесло хорошо оплачивается.

– Какая великая беда обрушилась на Тамарвалд? Разве мало того, что ныне всякий возненавидел ближнего? Вы направляетесь в армейский лазарет?

– Говорят, войска Западных королевств напали на Редглейд, краснорожие изводят народ… Но не в полевой госпиталь лежит наша дорога, не к постели умирающего бардалга, а в столицу. В день божьего гнева все лекари спешат именно туда. Новое бедствие свалилось на наши головы.

– Да какое же?

– Явилась к нам Чёрная дева! Чума!

– Чума? – переспросила Кайдлтхэ. – Вот так новость!

Неожиданное известие ошеломило Алексея. Вновь всё рушилось и летело под откос. Как теперь пробраться в город? Следопыт вовсе не собирался попусту рисковать жизнью и лезть в пасть смерти. О состоянии имперской медицины он не строил иллюзий. В памяти вставали смутные истории о страшных эпидемиях Средневековья. Одна из них выкосила треть населения Европы. Да и на Руси случались подобные бедствия. Но Кайдлтхэ не напугана. Может, у д’айдрэ есть действенное средство против болезни?

– Да, светлая госпожа, чума. И нас, как самых известных лекарей Скрета, вызвали в столицу. Не безвозмездно, конечно.

– Как же вы собираетесь побороть заразу?

– На сей счёт у нас с коллегой Стигминусом вышел учёный спор. Он советует использовать молоко и кожу лягушки остромордой, а я настаиваю на каутеризации[12], попросту говоря, прижигании язв. Осмелюсь набраться дерзости и спросить мнения вашей светлой милости.

– Вы упомянули сочинение Настфарда Скретского и наверняка знаете, что Моридор не поощряет вмешательство в жизнь гойхэ. Нарушители подвергаются суровому наказанию.

– Да, конечно, конечно, – потерянно произнёс лекарь. – Но я думал…

– На мой взгляд, ваш метод куда лучше способствует излечению.

– Вы так считаете? – оживился доморощенный врач. – Спасибо, я польщён. Слыхали, коллега Стигминус?

– Погодите, мэтр Дагал! Вы забываете, что при чуме после контаминации[13] злокачественная субстанция быстро проникает во все внутренние среды и ликворы тела. Ваш же метод подобен срезанию побегов при оставлении кореньев сорняка в благодатной почве. А в своих экспериментах я убедительно продемонстрировал полную эрадикацию[14] болезнетворных миазмов на фоне применения молока, лучше всего, конечно, лунного тельца! – с полоборота завёлся второй знахарь. – Безусловно, кожа лягушки узкомордой в данном случае менее эффективна, но я надеюсь в самое ближайшее время получить высококонцентрированную вытяжку для внутреннего употребления.

– Нет, коллега, вы заблуждаетесь! Только железо высоких температур способно доставить субстанции стихии огня во все ликворы[15] и флегмы[16]! Кстати, о молоке. Как-то у меня возникла мысль бросать больных в чан с кипящим молоком. Увы, сия декрипитация[17] имеет существенный недостаток – исходы лечения обычно неблагоприятны, зато от лимфы подвергшихся кипячению более никто не заражается, а значит, эрадикация достигается. Это ещё раз доказывает правоту моего подхода. К сожалению, то, что полезно в горном деле и алхимии, не всегда подходит к решению медицинских задач.

– Можно попробовать клизму с порошком синей глины, диспергированным[18] в воде в соотношении один к трём, – предложил поборник молочной теории.

– Ну почему сразу клизму? – возразил Дагал. – Тут случай серьёзный, требуется радикальное воздействие.

– Некоторые авторы советуют употреблять настойку корня кровохлёбки. На худой конец пойдут и зубы дракона толчёные в виде линимента[19], – не сдавался Стигминус.

– Да где вы нынче возьмёте зубы дракона? Кругом одни подделки! Торговцы непременно вас надуют и подсунут кости коровьи перемолотые!

– Погодите, господа! – прервала диспут Кайдлтхэ, едва сдерживая смех. – Мы провели много дней в разъездах по частным делам, и оттого совершенно не посвящены в подробности. Откуда пришла чума, как появилась болезнь в городе?

– О том доподлинно никто ничего не знает, – взялся за объяснения поборник калёного железа. – И наука безмолвствует. Робкие попытки учёных найти ответ терпят крах. Однако я могу рассказать, что знаю относительно данной истории. Но, прошу заметить, моё повествование основывается не на точных сведениях, а по большей части на слухах и вымыслах невежественной толпы. Гонцы и просители не обременены премудростями, и нам с коллегой пришлось довольствоваться обрывками вестей из столицы. Всё началось вскоре после того, как горожане провозгласили триумвират и отстранили имперских чиновников от управления. Также не следует забывать о нашествии ромедерских беженцев. Возможно, кто-то из них контактировал с представителями кочевого племени мамалуев и был контаминирован злокачественными миазмами. Как нам ведомо, в южных степях господствует благоприятный климат для распространения всяческих болезней.

– Говорят, в столице перестали убирать навоз с улиц, – вставила Кайдлтхэ.

– Более того, разогнали имперские службы, ответственные за чистку водостоков. Город утопает в нечистотах!

– Возможно, в том и кроется причина? – робко предположила д’айдрэ.

– Возможно. Однако, на наш взгляд, грязь сама по себе не является источником заразы. Наверняка вы спросите: а что же новые власти? Они до сих пор не могут принять решение. Одни ратуют за то, чтобы закрыть город, другие, наоборот, требуют разогнать жителей по окрестным деревням и тогда, по их мнению, болезнетворные семена, не найдя благотворного для произрастания субстрата, сами по себе элиминируются[20], хворь ослабнет и пойдёт на спад. В этих препирательствах иногда доходило до драк, но воз, как и навоз, простите, и ныне там. Чернь ропщет. Запахло бунтом. Теперь уже кое-кто требует свержения триумвирата. Обыватели повалили в храмы, проявляя чудеса набожности, кои ранее случались крайне редко. Но боги отвернулись от грешников. Тогда отчаявшиеся возопили к Властелину, да только его жрецы-иеремиты утверждали, что чума послана в наказание за отступничество и будет собирать скорбный урожай до тех пор, пока все не обратятся в новую веру. Меж тем горожане мрут как мухи, течение болезни всё чаще фульминантное[21], число неблагоприятных исходов растёт день ото дня. Мертвецов не успевают хоронить, кучи трупов сжигают прямо на улицах. Так поступают и с домами зачумлённых. В этом я вижу большой плюс, поскольку такая практика соответствует моей концепции, согласно которой чумные испарения суть порождения стихии воды. А вода, как известно, боится огня.

– А что император, маги?

– Ох, светлая госпожа! Император сбежал вместе со свитой и магами, как только прошёл слух о первых смертях. Болезнь следовало удушить в зародыше, да только горожане, опьянённые лёгкой победой, принялись грабить императорский дворец и жилища тамошних богатеев. После, осознав всю пагубность собственной беспечности, стали, как водится, искать виновных. Поначалу все неприятности списали на козни, да простит меня светлая госпожа, Моридора. Но д’айдрэ далеко, да и не по зубам тамарвалдцам. Решили найти кого-то иного, более слабого. Некий горожанин пустил слух, что блоха инокулировала[22] в его соседа тлетворное семя заразы, после чего у несчастного появились характерные симптомы, а печальный финал не заставил себя долго ждать. Но вот какая именно блоха совершила столь богомерзкий поступок, он так и не выяснил. Отсюда произошло смятение в простонародье, и все разделились на три враждующие между собой партии. Одни винили крыс, вторые – кошек, а третьи устроили охоту на собак. Крысоловы люто невзлюбили кошатников, а те, в свою очередь, возненавидели собачников. Пошли склоки, раздрай и всеобщее помешательство.

– Да, невесёлая картина. Как же вы собираетесь бороться с болезнью?

– Есть у нас соображения. Прежде всего следует провести сортировку: живых от мёртвых, здоровых от заражённых, среди недужных выделить легко больных, тяжелобольных и агонизирующих. Необходимо изолировать контактных. Надобно сжигать покойников. Только огонь уничтожит злокачественные миазмы! Бубоны[23] следует со всей возможной поспешностью перфорировать[24], гной – эвакуировать, а язвы – каутеризировать калёным железом.

– Работа тяжёлая и опасная. Не боитесь? С чумой шутки плохи.

– На всё воля богов, светлая госпожа. Для такого случая у нас имеются специальные костюмы – сапоги, штаны, балахон и шляпа, изготовленные из вощёной кожи. Так мы предотвратим контакт с телесными ликворами пациентов. В дополнение к упомянутому присовокупляется маска с длинным клювом вроде птичьего. В нём помещены лекарственные травы, дабы избежать воздействия смрада и попадания болезнетворной флегмы на слизистые носа и рта.

– Вполне разумно, – подвела итог дискуссии Кайдлтхэ. – Когда вы собираетесь выехать?

– Как только закончим трапезу, так сразу и двинемся.

– Очень хорошо. Знаете, меня заинтересовали ваши наряды. Не могли бы вы продемонстрировать нам столь экзотические одеяния?

– Охотно, светлая госпожа. Всегда рады вам услужить. Коллега Стигминус, – обратился Дагал к младшему товарищу, – потрудитесь принести наши костюмы.

– Как вам будет угодно, мэтр.

Смутная догадка промелькнула в голове следопыта. Неужели Кайдлтхэ вознамерилась переквалифицироваться в лекарей чумы? Наверняка и без нелепых одеяний у д’айдрэ найдутся аналоги антибиотиков. Так к чему тогда маскарад? Или дело в другом?

Вскоре всё стало на свои места. Вернулся лекарь с костюмами, положил ношу на лавку. Наряды и впрямь выглядели необычно, походили на доспехи инфернальных монстров, а маска с большим клювом живо напомнила о красочных венецианских карнавалах.

– Вот, извольте осмотреть, – сказал Стигминус.

– Великолепно, господа. А теперь послушайте. Сейчас вы отдадите нам свои противочумные одежды и напрочь об этом забудете. Более того, никаких д’айдрэ в трактире вы не встречали, а если кто и справится о костюмах, то их украли воры на дороге. Понятно?

– Да, но… – робко запротестовал Дагал.

Кайдлтхэ резко провела ладонью перед глазами упрямого лекаря. Мэтр пошатнулся и вмиг превратился в бездумную куклу с широко раскрытыми глазами. Его коллега, напротив, уронил голову на стол и тихо засопел.

– Хозяин! – резко выкрикнула серокожая.

– Туточки я, светлая госпожа, – резво отозвался трактирщик. – А чего это вы сотворили с господами?..

– Ну-ка, любезный, подойди поближе. – Д’айдрэ встала и посмотрела прямо в глаза кабатчику. – Теперь скажи, ты видишь господ лекарей?

– Лекарей? Каких лекарей? – искренне удивился владелец гостиного дома. – В прошлом году заезжал один. Зуб мне рвал. С тех пор лекари не захаживали. Да окромя вас в трактире и нет никого.

– Молодец. А теперь ты и нас не видишь. Уехали мы. Рано утром. Сообразил?

– Точно так, светлая госпожа. Сообразил.

– Отправишь мальчишку к своему попечителю из гильдии. Доложишь, мол, съехали д’айдрэ и направились в сторону Волчьей Горы. Всё понял?

– Как не понять? Уразумел.

– Тогда ступай. Аль, поднимайся. Уезжаем немедленно!

Глава 8

Усадьба «Приют плугарей»

Скоропалительный отъезд ломал все замыслы Алексея. Вместо размеренной, рассчитанной буквально по часам поездки вновь предстояла безумная скачка. Опять приходилось поспешно уходить и путать следы. А последняя выходка Кайдлтхэ и вовсе ни в какие ворота не лезла. «Ловко у неё вышло, – рассуждал следопыт. – Обвела вокруг пальца докторов, украла костюмы, прихватила саквояж с хирургическими инструментами. Дурацкие одеяния. В них только на карнавалах красоваться да ребятню пугать. Вот как она задумала в столицу пробраться. Да, в этом есть резон. Стража наверняка ворота перекрыла. Остаётся нарядиться в лекарей чумы. Неплохая идея. А если учесть всеобщую панику и страхи, никто не станет требовать документы или приглашения. Кстати, о документах. Надо было и лекарские бумаги забрать. Тут Кай недоработала».

По расчётам Алексея до столицы оставалось не более двух дней пути, если, конечно, идти по тракту. Но на дорогах сейчас легко можно нарваться на неприятности. Да и соседний город, скорее всего, находится под властью гильдии, ведь именно туда кабатчик послал малолетнего гонца с сообщением о появлении д’айдрэ. И вновь Кайдлтхэ шла какими-то партизанскими тропами, ломилась через перелески, выискивала просёлки, становилась на отдых только в мелких хуторах, на берегах ручьёв и речушек. Кони, как и люди, требовали отдыха. Пожалуй, даже более, нежели всадники. Человек упрямо идёт к намеченной цели, а животному в том нет никакого интереса. Ты его напои да накорми, не то бедолага загнётся без всякой пользы для дела.

Девушка была неразговорчива. Её настроение и впрямь переменчиво. И непредсказуемо. Алексей не обижался на странности серокожей. Выходцы из Моридора все такие. Молчание у них вовсе не означает недовольства, огорчения или неприязни. Скорее всего, так выражалась крайняя сосредоточенность или погружение в свой, никому не ведомый внутренний мир. Следопыт видел, Кайдлтхэ не растрачивает внимание и силы по пустякам, не любуется цветочками, порхающими бабочками, колосящейся пшеницей или густыми дубравами. Она, как бездушная вычислительная машина, перебирает миллионы вариантов, просчитывает тьму комбинаций, ищет правильное решение.

Узнать хоть какие-то результаты той напряжённой умственной работы Алексею удалось только ближе к ночи.

Всадники по давней традиции выбрали место для ночлега у опушки, подальше от посторонних глаз. Костёр Кайдлтхэ решила не разводить. Что-то нехорошее почудилось д’айдрэ, а к предчувствиям первородных следует прислушиваться. Она не выказывала желания излить душу, и Алексею каждое слово пришлось вытягивать из неё едва ли не клещами.

– Послушай, Кай! Ну чего ты молчишь целый день? Хоть слово скажи!

– Какое? – холодно спросила та.

Алексею на миг показалось, что любимая где-то далеко, в иных измерениях, а здесь, в Дэоруме, осталась телесная оболочка, живущая собственной, никому не ведомой жизнью.

– Да сколько всего произошло за последние дни! Посланец Казимира Карловича, война у меня на родине, судьба скипетра, а теперь вот чума! Зачем ты украла костюмы? Как лекари без них обойдутся?

– Думаешь, они спасут хотя бы одного гойхэ? Теперь знахари не сунутся в столицу и, возможно, останутся в живых. Они должны меня благодарить. Или ты не согласен? Ты ведь не дикарь и должен понимать такие вещи.

– Наверное, ты права. Но разве тобой двигали благородные побуждения? Только не говори, что собиралась уберечь от верной смерти двух невежд.

– Не скажу.

– Так в чём тогда дело?

– Милый, наивный Аль, – снисходительно улыбнулась Кайдлтхэ. – Как нам проникнуть во враждебный город? У нас слишком приметная внешность. А надев дурацкие платья, мы избавимся от ненужных вопросов и подозрений. Да при нашем появлении людишки разбегутся кто куда.

– И только? Думаешь, я тупица? Твоя идея понятна. Кстати, уж коль заговорили о лекарях, то нужно было и документы прихватить. Приглашение или что там у них имелось. Тут всё ясно. Не понимаю, на кой нам на рожон лезть? Ты не боишься чумы?

– Да, недоглядела. Ничего, обойдёмся и без бумаг. А что нам делать в столице?.. Разве забыл? Илкрид, имперский следователь! Именно он занимался убийством Мастера.

– Илкрид… Да жив ли он?

– Любой вариант следует учесть и проработать. А чумы не бойся. Помнишь светящиеся грибы в Доме Серебряного света?

– Как не помнить!

Мне их дал Элидирг. Мы используем толчёные грибы как лекарство, используемое уже много столетий. Стоит съесть немного, и тебе не страшна чёрная смерть. Правда, они очень кислые. Но, согласись, это мелочи. Только не обвиняй меня в том, что я не хочу помочь гойхэ…

– Да я привык к твоим… – следопыт запнулся, – к твоим неожиданным, парадоксальным и… бесчеловечным ответам. Порой удивляюсь, как вы прожили двадцать тысяч лет.

– Потому и прожили, не выродились, не вымерли. Да, мы кажемся тебе жестокосердными. Но, представь, гойхэ узнают секрет чудо-лекарства, перестанут умирать от чумы, оспы, холеры и расплодятся сверх всякой меры. При нынешнем развитии ремёсел и наук начнутся войны за земли и ресурсы. Полагаешь, так выйдет лучше? Твой мнимый гуманизм куда опаснее нашей холодности и отстранённости. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Не так ли? Я нашла эту мысль в твоей голове. Пусть и не ты до этого додумался, но вывод в высшей степени правильный. Понимаю, душа твоя рвётся творить добро. Ты человек совестливый, остро чувствуешь несправедливость. Но поверь нашему опыту, так будет лучше. Вместо излечения ты подаришь больному мучительный конец. Пусть все идёт своим чередом. Впрочем, чего я воздух сотрясаю? Ты всё понимаешь. Умом. Только сердце не принимает. Что ж, страдай. Таков твой удел. Или обуздай чувства. Как мы.

– Спасибо, утешила, – обиженно буркнул следопыт, расстелил плащ и, не сказав более ни слова, улёгся спать.

– Приятных сновидений, Аль. – Кайдлтхэ не стала упрекать спутника. Лишь улыбнулась, ведь она мудра и знает, когда следует говорить, а когда лучше промолчать.

Слова д’айдрэ поначалу показались Алексею вздорными, почти злыми, вроде она хотела ему насолить из вредности. На душе стало одиноко, холодно и неуютно. Великий герцог не мог успокоиться, но время и разум всё же побороли эмоции. Как ни крути, а приходилось признать правоту подруги. Оставался лишь один вопрос, на который следопыт так и не отыскал ответ: почему мир столь несовершенен, добро оборачивается злом, а зло, стараясь одолеть добро, борется против большего зла?

Невесёлые мысли мешались с шорохом трав и листвы, свежестью ночи и светом звёзд. Алексей, одолеваемый усталостью, уже плохо понимал, где кончается явь и начинаются видения. Воспоминания переплетались с фантазиями. Дух рвался в небеса и бездонные пропасти. Манили дали, где клубилась тьма. В тайных пучинах крылись отгадки и утерянный смысл бытия. Следопыт растворялся в царстве иллюзий, позабыв о том, что все секреты мироздания не стоят и одной улыбки Кайдлтхэ.

Проснулся Алексей от резкого толчка в бок. Открыл глаза. Всё вокруг окутано утренним сумраком.

– Аль! – резко окликнула парня д’айдрэ.

– Что стряслось? – спросонья промычал следопыт.

– Живо поднимайся! Уходим!

– Вот напасть! И не спится тебе в такую рань!

Пока следопыт недовольно кряхтел, выбирался из импровизированной постели и сворачивал плащ, Кайдлтхэ вскочила в седло, напряжённо наблюдая за напарником. Его медлительность и беспечность несколько раздражала серокожую, но девушка старалась не подавать виду. Куда более беспокоило смутное чувство тревоги, заставившее подняться ни свет ни заря. Предчувствие, особенно дурное, редко обманывало д’айдрэ.

Наконец Алексей взобрался на Орхидиаса. Первородная тихой рысью пошла на юг вдоль опушки. У ручья и на лугу стелился густой низкий туман, веяло прохладой, пахло болотом. Лес стоял сплошной стеной, деревья сливались и не давали разглядеть, что творится в зарослях.

Напряжение нарастало. Кайдлтхэ старалась идти тихо. Великий герцог хотел уж попенять подруге за мнительность, как в десятке метров от него появилось несколько теней. Всадники! Алексей отреагировал с опозданием и тупо поскакал за провожатой, так и не разобрав толком, что там происходит.

Раздались крики и конское ржание. Кайдлтхэ пустила в ход Сокрушителя бездны. Грохот копыт… Один из лесных братьев с разрубленной грудью вывалился из седла. Нога застряла в стремени. Другой конник ломанулся на луг. Послышался хруст сухого камыша и плеск воды. Нападавший исчез в тумане, словно утонул в вязкой трясине. Остальные бросились назад в лес.

Алексей обошёл лошадь убитого, бросил быстрый взгляд на мертвеца в добротных кожаных доспехах. Таких на простых романтиках с большой дороги не увидишь. Да и горожанам не по карману. Конечно, если не трофейные… Стоп! Уж больно что-то знакомое. Мидрайг! Охранники замка Мидрайг, тайной резиденции купеческой гильдии! Наёмники! Да чего они забыли в безымянном лесу в дне пути от столицы?

Столкновение длилось считаные секунды. Отряд скрылся в чаще, так и не вступив в бой. Похоже, слуги гильдии и сами не поняли, на кого напоролись. Думали, перед ними безобидные бродяги, а тут такое невезение приключилось. Теперь жди, пока очухаются, соберутся, доложат начальству. К тому времени и солнце взойдёт. Но медлить никак нельзя. Кайдлтхэ пришпорила лошадь. Алексей не отставал.

Д’айдрэ петляла, путала следы, пробиралась сквозь заросли кустарников, пряталась в перелесках. С рассветом стало ясно, что погони опасаться не стоит. Наверняка главари солдат удачи либо растерялись, либо сочли благоразумным не высовываться и не светиться раньше положенного срока. А кто знает, из-за привычного разгильдяйства и склонности частенько заглядывать в кубок, попросту проигнорировали досадный инцидент. Но заботы и печали наёмников не трогали следопыта. Главное, не бросились преследовать, и путешественники благополучно ушли от неприятностей.

На водопое Алексей поделился с Кайдлтхэ предположениями о том, что где-то поблизости находится лагерь купеческих ландскнехтов. Девушка не возражала, только сказала, что стоянка, скорее всего, расположена у противоположной опушки. Опасность д’айдрэ почувствовала внезапно, и причиной тому стал небольшой разъезд или патруль. Изначальная никак не могла понять, за какой надобностью попёрлись конники. Может, решили наведаться в ближайшую деревеньку раздобыть браги или случилась иная нужда.

После полудня погода испортилась. Поднялся неприятный ветер, небо затянуло низкими тёмными тучами. Сразу стало холодно и неуютно. Всё вокруг сделалось мрачным, почти враждебным. На глаза попадались знакомые места. По всем признакам выходило, что развилка на Аридал осталась позади, и цель путешествия близка. Следопыт старался утешить себя мыслью о близости столицы, но воспоминания об имперском городе навевали только тоску и уныние. Теперь великий герцог хотел оттянуть миг возвращения и страшился неопределённости.

Ближе к вечеру заморосил надоедливый дождь. Низкое свинцовое небо грозило раздавить двух всадников, бросивших вызов судьбе. У горизонта на юго-западе росло тёмное пятно, выделявшееся даже на фоне мрачного неба. Поначалу едва заметное, оно густело, озарялось оранжевыми всполохами. Там, у горизонта, пылала столица Тамарвалда.

Следопыт как-то неожиданно осознал: рассказы Инигарда и лекарей, встреченных в трактире у перекрёстка, отнюдь не сказки, не страшилки на ночь. Вот он, погружённый злой волей Шидельрота в пучину управляемого хаоса имперский город. Теперь он умирает от чумы, задыхается в смраде и гари, исходит огнём. Там – пристанище безумия. Мятежник и вор принёс на алтарь маниакальных устремлений тысячи жизней и готов принести во сто крат больше ради построения всепланетного концлагеря. Вместо строго отмеренной золотой пирамиды в мир явился уродливый монстр, достойный полотен Иеронима Босха и Питера Брейгеля-старшего. Но иначе и быть не могло. Чудовище, рождённое беспримерной алчностью и жаждой власти, уплетало людские тела и души, не отделяя непричастных от собственных жрецов и почитателей. Бунт во имя бунта, помноженный на ненависть, ужасы убийств и страдания жертв, раковой опухолью истреблял вокруг себя всё здоровое. Метастазы множились и захватывали новые города, лестью, ложью и деньгами лишали доверчивых простаков последних крупиц разума. Те, кто провозгласил себя воинами света, борцами за справедливость и равенство, противниками тирании и всяческого угнетения, сами того не понимая, вскармливали кровожадного левиафана и рыли себе могилу, фанатично уверовав во вселенское значение выпавшей на их долю миссии. Прожектёры всех мастей, глупцы, охочие до чужого добра босяки и бездельники, политические авантюристы, мстительные завистники, душегубы, платные агенты враждебных держав, содомиты, бывшие каторжники, садисты и душевнобольные, сбежавшие из храмовых богаделен, могильными червями уничтожали труп некогда великого государства. Они вовсе не задумываясь о том, что порождённый ими исполин сожрёт и их, отрыгнёт кучей мертвецов, трупным смрадом и гарью пожаров, превратит цветущую страну в безжизненную пустыню.

Зарево становилось ярче и смещалось на восток. Теперь Алексей мог разглядеть, что горит не весь город, а отдельные районы, населённые бедняками. Именно в таких кварталах большинство составляли деревянные дома.

Город располагался на нескольких холмах. Его разлагающаяся туша, покрытая язвами пожаров, и впрямь напоминала убитого гигантского зверя. Картина завораживала величием и каким-то инфернальным драматизмом. Оставалось только гадать, сколько страданий, слёз и бедствий выпало на долю недалёких обывателей.

Алексей вполне мог сравнить то диковинное зрелище с неким филиалом ада, где, повинуясь дьявольской воле безумцев, в губительном огне утилизировались тела и души. Пламя и муки, дым и вопли, жар и смерть. Близкая ночь делала эту трагедию особенно сюрреалистичной и противоестественной, почти потусторонней.

В поздний час всадникам на глаза никто не попался, но Кайдлтхэ не дремала, готовилась к отражению внезапной атаки. Усадьба «Приют плугарей» находилась на другом берегу широкой реки. Ранее у переправы стояла сторожевая будка. Солдаты императора следили за порядком. Теперь там наверняка люди гильдии. Серокожая не хотела рисковать, прошла вниз по течению и нашла подходящий брод, где без труда проезжала даже крестьянская телега. В нескольких ратах отсюда, на склоне клиновидной надпойменной террасы стояла усадьба старого отшельника-д’айдрэ. Именно в его покои вёл подземный ход из обители Мастера Элидирга.

Вид пожарищ на фоне ночного неба, лёгкий запах гари, чёрная стена леса и неизвестность вызывали в душе трепет и первобытный страх. Алексей под впечатлением апокалипсической картины горящего города терял всякую уверенность в успехе. Кайдлтхэ также заметно нервничала. От неё исходили невидимые флюиды. Субстанцию столь тонкого порядка следопыт воспринимал как вполне материальную и мог поручиться, что возлюбленную одолевают самые противоречивые чувства. Возможно, так проявлялась древняя магия моридорцев. Утешало лишь то, что долгий и опасный путь подошёл к концу, и скоро всё разрешится.

У края леса, среди полей и сенокосов, на мрачном фоне пожарищ, Алексей увидел глыбу усадьбы. Она появилась внезапно, словно по мановению волшебника материализовалась из вязкого ночного воздуха. Следопыт в странствиях много раз думал об этой минуте. И вот перед ним громадина из массивных каменных блоков, непохожая на традиционные постройки тамарвалдцев. Что-то было в «Приюте плугарей» чужеродное и враждебное. Скорее крепость, нежели место отдохновения безобидных хлебопашцев. Многометровые стены и основательная кладка напоминали пограничный форт, со всех сторон окружённый воинственными варварами. Да и хозяин был под стать обители. Старый, сильный, суровый и неприветливый. Следопыт даже имени его не знал. Кто он таков, какими ветрами занесло его в империю? Почему уединился и решил остаток дней провести в сельской глуши? Пусть и столица рядом, но усадьба лежала в стороне от оживлённых дорог. Рядом лес, река, луга. Тишина и почти нетронутая природа. Старик жил с двумя сыновьями. Что заставило их отказаться от привычной для д’айдрэ карьеры и заживо себя похоронить?

До усадьбы оставалось не больше сотни метров, как послышался яростный лай. Хозяин держал двух псов крупной породы. Сторожи, почуяв приближение чужаков, бросились к дубовым воротам. Походило на то, что старик опасался нападения и отпускал собак на ночь.

Путники остановились. Псы разрывались от лая, царапали когтями дерево. Кайдлтхэ увидела железное кольцо, дёрнула на себя и замерла в ожидании.

– Он здесь, рядом, – тихо, почти робко сказала серокожая.

Следопыт не сразу понял значение сказанного. Рядом? Кто? Хозяин? Почему Кай произнесла это с робостью в голосе? Чего она опасается?

– Что вам угодно? – раскатами грома прозвучали в ночи слова старого д’айдрэ.

Скрипнули плохо смазанные железные петли. В воротах открылось маленькое окошко. Вспыхнуло пламя факела, озарив суровое, даже злое лицо, изборождённое глубокими морщинами.

Алексей не слышал звуков привычной старческой шаркающей походки. Выходец из Моридора передвигался бесшумно, что само по себе удивительно для человека столь преклонных лет.

Кайдлтхэ поклонилась и, соблюдая традиционные приличия, обратилась к владетелю усадьбы «Приют плугарей»:

– Приветствую, вас, Мастер Д’айгильтрад. Я, Кайдлтхэ…

– Не трать время попусту, – перебил девушку старец. – Вижу, знаю. Ты жива. Да и твой спутник в полном здравии. Удивительно! Чего вы хотите?

– Вашей помощи, Мастер. Мы нуждаемся в крове и добром совете.

– Прости, дитя, но я не содержу гостиный дом, – холодно ответил д’айдрэ.

– Мастер! – растерялась Кайдлтхэ. – Мы проделали долгий путь, полный всяческих опасностей… Вы последний, кто видел живым светлого господина Элидирга… Без вас мы не справимся…

– Сожалею, – всё так же отчуждённо отозвался Д’айгильтрад.

– Мастер! – Губы Кайдлтхэ дрогнули. – Вы были дружны. Неужели вы откажете нам в помощи? Так укажите хотя бы на могилу Элидирга!

– Ступайте на запад вдоль кромки леса. Там и увидите. Всего хорошего.

Окошко закрылось. Старый д’айдрэ исчез, и кроме лая следопыт более ничего не слышал.

– Пойдём! – резко одёрнула напарника Кайдлтхэ.

– Кай! Но как же так?! – возмутился Алексей. – Неужели всё зря? Подземный ход! Ты помнишь? Что случилось со стариком? Он предал память Элидирга! Мастер ему доверял… Подлый старикашка!

– Хватит! – решительно сказала Кайдлтхэ и вставила ногу в стремя.

Глава 9

Имперский ищейка

Алексей едва мог вымолвить слово. Кайдлтхэ тоже молчала. Она попросту не знала, что сказать. Ведь и в самом деле выходило, что путь, полный опасностей, оказался напрасным. Надежды на помощь хозяина усадьбы «Приют плугарей» рухнули. Старый д’айдрэ если и не оказался предателем, то проявил себя крайне равнодушно, почти враждебно. Он ясно дал понять, что надеяться на него не следует, да и вообще не испытывает никакой радости от поздних визитёров. Что же теперь? Куда идти? Вновь ночевать под открытым небом и взывать к капризной судьбе, выпрашивая милости, как нищий монету?

– Кай! – окликнул следопыт.

– Отстань! – отрезала Кайдлтхэ, напрочь отбив желание вести дальнейшие беседы.

Алексей хотел возмутиться, устроить скандал, но вовремя одумался. Руганью беду не исправишь. Девушка и без его причитаний не находит себе места. Весь её план замыкался на старике, а тут такое разочарование вышло. Она потрясена не меньше великого герцога, но лихорадочно пытается найти новое решение.

Всадники понуро шли вдоль лесной опушки. В нескольких сотнях метров от усадьбы остановились. Сюда не доносился лай сторожевых псов. Купеческие караваны, как и одинокие путники, не могли помешать излишним любопытством. Только зарево, стоявшее над городом, никуда не делось, постоянно напоминало о грандиозной трагедии.

Путники, утомлённые и расстроенные, ужинать не стали. Даже пожевать корку хлеба не было ни настроения, ни желания. Алексей хоть как-то хотел поддержать Кайдлтхэ, но она отстранилась, ушла в себя, ничего вокруг не замечала. Следопыт благоразумно решил, что всё равно горю не поможешь. Обдумать положение стоило завтра, на свежую голову, а сейчас лучше лечь и переспать с новой бедой. Глядишь, как-то всё устроится, определится и удастся придумать что-нибудь путное.

Утро, хмурое и холодное, не сулило надежды. Кайдлтхэ по давней привычке встала рано и возилась у костра. Следопыт открыл глаза, огляделся и не узнал местность. Всё изменилось, выглядело чужим и незнакомым, словно он и не бывал здесь никогда. Причиной тому стала непогода, низкие серые облака да туман, окутавший город.

– Привет, – робко сказал Алексей.

– Поднимайся. У нас полно дел, – выпалила в ответ Кайдлтхэ.

– Похоже, ты что-то придумала? Верно?

– Вставай. Не то пролежни заработаешь. Надо прикупить провизии. У нас уже почти вся вышла. Вина и вовсе нет.

– Как скажешь, светлая госпожа. – Алексей дал понять, что вовсе не рад столь отчуждённой интонации и претендует на иное отношение, ведь он не мальчик для битья. – Заодно разведаем, как обстоят дела.

– И не только.

– Говори, не томи! – Следопыт знал, на Кайдлтхэ можно понадеяться. Иначе и быть не могло. Д’айдрэ непременно найдёт выход из самого безнадёжного положения.

– Ничего не придумала! – надулась серокожая. – Но, знаешь, вечерний разговор с Мастером Д’айгильтрадом показался мне слишком странным.

– Думаешь, старик темнит? – предположил следопыт. – Прикидывается дурачком, а сам всё прекрасно помнит. Может, чего-то боится? Отречься от Элидирга… Для такого нужна веская причина. Вычеркни его из памяти.

– Погоди, не торопись с выводами.

– А что так? – насторожился Алексей.

– Тонкие взаимодействия тебе недоступны. В словах Мастера нет искренности. Его разум закрыт. Мне показалось, он поступил так намеренно, и вовсе не для того, чтобы скрыть потаённые мысли. Он как бы намекает…

– Опять мистика, экстрасенсорика… Да на что он намекает?! На то, что не желает с нами знаться?

– Нет. Пока сама не знаю. Но чувствую, дело тут нечисто. Ладно, оставим пока. Иди завтракать. Потом найдём могилу Элидирга и заглянем в ближайшую деревню. Нужно посетить подчинённого Инигарда.

– Сыщика?

– Да, сыщика.

– Вот печаль. А коней куда деть? Разве ты собралась в город верхом?.. Хорошо, давай пожуём.

– Давай, – улыбнулась Кайдлтхэ.

После завтрака путешественники направились на поиски могилы Мастера Элидирга. Если верить старому д’айдрэ, она находилась где-то рядом, возле кромки леса. Разведка не заняла много времени. Буквально в сотне метров от бивака Алексей и Кайдлтхэ увидели свежий вытянутый холмик. Дожди немного промыли землю. Одинокая жёлтая роза, оставленная тайным сторонником, давно увяла. Серокожая спешилась, подошла к насыпи, в молчании склонила голову. Великий герцог не стал мешать. Да и что он мог сказать в утешение?

Внезапно Кайдлтхэ подхватилась, упала на колени и принялась водить ладонями над могилой. Лицо девушки изменилось, глаза вспыхнули красным. Алексей почувствовал внутреннее напряжение д’айдрэ, но никак не мог понять, чем вызвана стремительная перемена.

– Его нет! – выпалила изначальная.

– Кого? Где? – недоумевал следопыт. Ему показалось, что Кайдлтхэ так и не пришла в себя после утраты и попросту бредит.

– Элидирга! В могиле!

– Как? Что ты говоришь?

– Я знаю, чувствую! Я вижу! Могила пуста! Там иное существо, с малой душой. Ягнёнок или поросёнок. Не могу точно сказать.

– Ты уверена? – Глаза Алексея полезли на лоб. Меньше всего на свете он ожидал услышать такую сногсшибательную новость.

– Уверена! Кто-то водит нас за нос. Хозяин усадьбы! Вот почему он забрал умирающего Элидирга к себе! Подменил тело! Но зачем? Пытался сбить со следа возможных преследователей? Остаточное влияние магии иллюзии… Нет, не гойхэ. Д’айдрэ! Д’айгильтрад хотел обезопасить истинное место погребения!

– Ничего не понимаю! Может, Элидирг жив?

– Элидирг погиб. В этом нет сомнений. Но тело Мастера захоронено в другом месте. Такой трюк совершенно бессмысленно проделывать для гойхэ. Они не чувствуют магии, им до неё нет никакого дела. Старик хотел ввести в заблуждение д’айдрэ! Понимаешь? Наверняка он предполагал, что кое-кто из Дома Серебряного света не оставит Мастера в покое и после смерти.

– Но, выходит, хозяин усадьбы и нас обманул.

– Говорила тебе, здесь какой-то подвох, только не могла определить, в чём уловка.

– Опять ерунда выходит. Зачем тогда он отшил нас вчера? Даже не пустил переночевать.

– Не знаю… – Кайдлтхэ внезапно замолчала и замерла. – Стой! Ты видишь? Тут кто-то есть!

Алексей завертел головой, но ничего не увидел. Он всерьёз испугался за девушку. В самом деле, гибель Элидирга от руки предателя оставила неизгладимый след в душе изначальной. От горя и отчаяния она и впрямь лишилась разума. Мало бед и разочарований выпало на долю великого герцога, так тут ещё и сумасшествие возлюбленной.

– Ничего я не вижу.

– Тень! Чёрная тень там, на склоне холма! – встрепенулась д’айдрэ. – Она исчезла! Но я видела! Фантом! Кто-то следит за нами! Надо уходить!

Кайдлтхэ приказала снять походные доспехи и облачиться в одеяния лекарей чумы. Пришлось повозиться. Наряды шились на низкорослых гойхэ, на д’айдрэ они едва налезли и буквально трещали по швам. Мечи спрятали под балахонами. На всякий случай. Особых хлопот доставила маска. Тесная, наполненная приторно пахнущими травами, она до предела затрудняла дыхание, и следопыта не покидало чувство, что он вырядился в костюм химической защиты и нацепил противогаз. Но прежде Кайдлтхэ скормила Алексею толчёный светящийся гриб, редкую кислую гадость. Оставалось поверить серокожей, что теперь никакая чума не страшна. Алексей едва сел в седло. Узкая одежда стесняла движения и грозила вот-вот порваться. Действовал крайне осторожно.

Обратившись на время в лекарей чумы, путешественники сделали крюк в южную сторону и вышли на тракт. Кайдлтхэ порядком запутала следы, и теперь любой из местных мог поклясться всеми богами, что диковинные всадники явились именно с юга.

Конники шли лёгкой рысью. Алексей пытался осмыслить странные события утра. Действо развивалось неожиданно и стремительно. Великого герцога не покидала уверенность, что нынешний день преподнесёт ещё не один сюрприз.

Через несколько ратов в стороне от дороги показалась большая деревня. Кайдлтхэ свернула к ней. При появлении двух лекарей немногие крестьяне попрятались по избам, и только самые отчаянные выглядывали из окон, с опаской наблюдая за необычными чужаками.

По счастливому стечению обстоятельств чума обошла поселение стороной, но местные были наслышаны о тех ужасах, что творятся в столице. В пространные разговоры хлебопашцы не вступали, всё больше отсиживаясь по домам. Не без труда удалось найти крестьянина, согласившегося присмотреть за лошадьми и поклажей. Рассказы о милосердии, лекарях и необходимости помогать ближнему сельский житель пропустил мимо ушей, напрочь отказываясь даже выйти на порог. Пришлось прибегнуть к последнему доводу. И как ни бранила его сварливая жена, но перед золотом пахарь не устоял. Золотой! Пусть даже и один. Тут ни угрозы, ни увещевания, ни призывы к здравомыслию и осторожности не возымели силы. Где мужику разжиться такими деньгами? Если добавить немного, то в базарный день можно купить коня или корову. Удача сама идёт в руки. Зачем отказываться и нос воротить. Тем более помощь лекарям – дело богоугодное.

Кайдлтхэ не стала торговаться. Нынче народ напуган вой ной, разбоем, реквизициями, чумой и полной неопределённостью. Зато теперь не стоило опасаться за лошадей. Благодарный крестьянин их накормит, напоит, вычистит. И за поклажей присмотрит. Но всякое положительное событие рано или поздно оборачивалось противоположностью. Теперь только надежда на себя и свои ноги. Пришлось также прихватить и саквояж с хирургическими инструментами. Если прибавить к тому стеснительные маски, паркую да тесную одежду и мечи, то путь в несколько ратов стал сущим наказанием. Особо донимали стекла, защищавшие глаза.

Алексею оставалось смириться с трудностями, покорно терпеть неудобства и верить в то, что в зачумлённом городе не придётся пробыть долго. Но для начала следовало добраться до крепостных ворот, миновать охрану, найти Кривокобылью улицу и отыскать сыщика. И никто не гарантировал, что всё выйдет гладко. Имперский чиновник мог попросту умереть или покинуть город. Тогда ищи ветра в поле.

Вид пустого тракта угнетал следопыта. В былые дни от купеческих караванов, крестьянских подвод, наёмников, паломников, искателей счастья и прочего люда было не протолкнуться. Ныне дорога обезлюдела, словно всё вымерло вокруг. Казалось, столица существует отдельно от остального Тамарвалда, а тот напрочь позабыл о существовании самого крупного города континента. Лишь кое-где по обочинам великий герцог заметил нескольких грязных оборванцев, копошившихся в брошенных беженцами вещах. Тут же валялись перевёрнутые телеги. Некоторым из них предприимчивые местные жители успели скрутить колёса и иные нужные в хозяйстве запасные части.

Чем ближе становился город, тем больше следов погромов и бедствий видел Алексей у дороги. Стали попадаться непогребённые полуразложившиеся трупы. В чёрных вздувшихся телах копошились омерзительные белые черви. Иных несчастных успели прикопать. Из земли торчали только руки, ноги без обувки или головы, обсиженные огромными зелёными мухами. Отвратительные насекомые заползали в носы, уши, подло жужжа, вылетали из открытых ртов и без устали клубились над мертвечиной. Ударил невидимой волной смрад. Лечебные травы являлись слабой защитой, приходилось дышать через раз. Следопыт боялся, что его сейчас вывернет наизнанку, и он попросту захлебнётся.

Городские ворота охраняла всего пара стражников, одетых кто во что горазд. Вчерашние ремесленники и коробейники, знавшие о военной службе понаслышке, нацепили на себя то, что удалось захватить в арсенале или императорском дворце. Доспехи исчерпывались кожаным и металлическим панцирями. С вооружением дело обстояло не лучше. Один бунтарь сжимал альшпис[25], а второй обзавёлся полэксом[26]. Лица людей скрывали платки вроде тех, что носят кочевники-мамалуи[27]. Должно быть, так охрана пыталась уберечься от заразы и зловония.

Явление двух странников в диковинных нарядах не смутило стражу. С видом лекарей чумы горожане свыклись, хотя в душе испытывали к ним суеверный страх.

– Кто такие? – буркнул по привычке один из охранников.

– Ты чего, ослеп? – Алексей взял инициативу в свои руки. – Лекари мы. Пришли спасти вас от объятий Чёрной девы.

– А приглашение от магистрата имеется? – не унимался страж.

Следопыт вновь пожалел о том, что Кайдлтхэ не прихватила бумаги эскулапов из Скрета. Но великий герцог не растерялся:

– Может, тебе и портки показать? Люди мрут как мухи, каждый лекарь на счету, а ты морочишь голову, как имперский чиновник. Так ты смотри, живо сообщу куда следует. У меня имеются влиятельные знакомства в купеческой гильдии.

– Угомонитесь, господин лекарь, не поднимайте шума. Проходите. – Сравнение с ненавистными имперскими чиновниками подействовало на горожанина лучше всяких угроз и посулов.

– А скажи-ка, любезнейший, где тут у вас Кривокобылья улица?

– Зачем вам, господин лекарь? – насторожился солдат.

– Как – зачем? У меня там знакомый живёт. Хотим у него остановиться, коль не помер.

– А, ну да. Далековато будет. Почитай, у самих Чумных ворот.

– Каких?

– Чумных. Раньше, при тиранической власти, Северными назывались, а сейчас Чумными. С той стороны за городом с утра до ночи роют могилы. Вот и прозвали Чумными. Следуйте прямо, реку перейдёте, а там спросите.

– Благодарствуем, добрый человек, – сказал Алексей и ступил под свод арки крепостной стены.

Картина, открывшаяся следопыту, поражала мрачным сюрреализмом. Воистину полотна Иеронима Босха и Питера Брейгеля Старшего оживали. Сторонний наблюдатель, попавший в столицу Тамарвалда по злой воле тёмного божества, вполне мог решить, что видит последствия военных действий с применением оружия массового поражения. Недоставало только масштабных разрушений от ударов артиллерии и авиации. Впрочем, сгоревшие дома имелись в избытке. Горожане в яростной борьбе с чумой умудрились сжечь несколько ветхих кварталов, населённых бедняками и ромедерскими беженцами. Именно они стали ударной силой переворота и первыми получили по заслугам, лишившись тех крох, что копили непосильными трудами в течение многих лет.

Рассказы лекарей из Скрета оказались чистой правдой, но Алексей не ожидал, что действительность окажется такой невыносимой и отвратительной. Мертвецы разной степени разложения валялись на улицах и смердели. Трупы поначалу старались убирать, но потом это безнадёжное дело бросили, поскольку катастрофически недоставало желающих заниматься смертельно опасной и грязной работой даже за большие деньги. Усопших собирали в кучи, обкладывали хворостом, обливали маслом и поджигали. Удушающая гарь, смешанная с трупным смрадом, витала всюду. Чёрные пятна горелого человеческого жира покрывали стены и мостовые. Покойники не сгорали полностью, пирамиды смерти превращались в омерзительные горы пепла и обгорелых костей. Всюду мусор, битые горшки, рваное тряпьё, изломанные телеги, груженные наголо раздетыми покойниками. Обнажённые мужчины, женщины, дети… без разбора пола и возраста. Многие окна выбиты, двери высажены. Всюду следы повальных грабежей и кровавых оргий. Алексею на глаза не попалось ни одного домашнего животного. Кошек и собак перебили, а прочих съели. Ни одной открытой лавки по пути не встретилось. Наверняка их разнесли ещё в первые дни эпидемии. Редкие прохожие походили на живых мертвецов. При виде лекарей чумы они старались спрятаться в закоулках. Обезумевшим горожанам, сполна испившим чашу яда мнимой свободы, всюду мерещились демоны смерти, что пришли по их души. Немногие живые хоронились в подвалах и молили богов о конце, потому как ужасом они уже были сыты по горло.

Кайдлтхэ и Алексей долго петляли по городу, превратившемуся в исполинский разлагающийся труп. Не у кого даже было спросить, где находится злополучная Кривокобылья улица. Следопыт отчаялся, мысленно корил Кайдлтхэ за безумную затею, как вдруг из какой-то подворотни вывалился шатающийся мужичок. Простолюдин, наплевав на страхи и несчастья, напился в хлам и едва держался на ногах. Одним богам ведомо, куда он направлялся в столь скорбный час. Может, ему всё порядком надоело, и он решил встретить смерть навеселе. Увидав лекарей чумы, горожанин округлил глаза, но, подумав, что чудища с длинными клювами явились ему в пьяных видениях, махнул рукой и поплёлся дальше. Пришлось устроить допрос с пристрастием и воспользоваться магическими талантами Кайдлтхэ. Удача вновь улыбнулась путникам. Искомая улица оказалась под боком. Но как найти нужный дом? Приходилось стучать в каждые двери. По большей части жилища давно опустели. Хозяева либо сбежали, либо отправились в иные миры. И только в десятом или одиннадцатом доме полуживая старушка с явными признаками болезни кое-как рассказала, где живёт Илкрид.

Алексей долго барабанил в указанные двери. Никто не отзывался. Следопыт уж вовсе потерял терпение и решил, что затея с поисками следователя и впрямь потерпела фиаско, как из глубины дома послышался глухой голос:

– Кого там хорс принёс?

– Господин Илкрид? – спросила Кайдлтхэ.

– Какого он вам понадобился? Проваливайте!

– Нам велено передать ему весточку, – присоединился Алексей.

– Весточку? От кого?

– От высокородного господина Инигарда.

– Инигарда? – после короткого молчания переспросил горожанин.

– Именно. От бывшего начальника столичной стражи. Так мы увидим господина Илкрида?

– Кто вы?

– Мы д’айдрэ, друзья высокородного господина Инигарда Лидергейдского.

– Погодите, – послышалось из дома.

Клацнула щеколда, заскрежетал кованый засов. Дверь приоткрылась. Показался бородатый мужчина средних лет с безумными глазами. Хозяин, одетый в приличное платье, пусть и давно не стиранное, типичное для жителя столицы средней руки, смотрел на нежданных гостей с любопытством и страхом.

– Лекари чумы? – Глаза бородача загорелись. – Не дамся! Сгиньте, демоны! – Бывший имперский следователь попытался захлопнуть дверь, но Алексей успел вставить ногу в образовавшуюся щель.

– Так мы можем увидеть господина Илкрида и переговорить с ним? Не бойтесь. Мы вовсе не лекари чумы. Это всего лишь маскировка.

– Кто вы? Посланники ночи?

– Прежде ответьте, где господин Илкрид.

– Я, я господин Илкрид! Полегчало?

– Успокойтесь. Мы не причиним вам вреда. Мы друзья светлого господина Элидирга. Ведь это вы вели дело об убийстве светлого господина Элидирга?

– Друзья? Элидирга? Дело? – Испуганный горожанин что-то напряжённо соображал. Алексей вновь охватило чувство, близкое к отчаянию. Бедняга Илкрид наверняка сошёл с ума. Но внезапно глаза бывшего имперского служаки потухли, он осунулся и сгорбился. – Да, я вёл это дело, – спокойно, без всяких признаков безумия, но как-то потерянно ответил чиновник. – Проходите. Только на второй этаж я вас не поведу. Там тёща. Померла сегодня ночью, а хоронить сам боюсь. В подвал не пойдём. Там жена и дети. Останемся здесь.

– Как вам будет угодно. И позвольте из соображений безопасности не снимать маски. Вид, конечно, дурацкий, даже ужасный, но так будет лучше для всех, – объяснил Алексей.

– Мне теперь всё равно, – уныло ответил Илкрид.

Кайдлтхэ и Алексей вошли в дом. Хозяин сразу затворил за гостями дверь. Опять клацнула щеколда, загрохотал массивный кованый засов.

– Чтоб грабители не залезли, – пояснил горожанин. – Да только замки всё больше для честных людей. Захотят забраться, так и двери вынесут. Но всё же хоть какое-то утешение. Прошу садиться, светлые господа. – Илкрид указал на лавку у стола.

Великий герцог осмотрелся. Ставни закрыты, всюду полумрак, запустение, пыль и грязная посуда. Комнату не убирали не меньше недели. Пахло потом, экскрементами и болезнью.

– Итак, я готов вас выслушать, – продолжил ищейка.

– Простите, господин Илкрид, но это мы хотим вас выслушать, – начала Кайдлтхэ. – Нам удалось несколько дней назад встретить высокородного господина Инигарда. Он дал вам лучшие рекомендации как человеку знающему, ответственному и верному присяге.

Присяге? – не без иронии переспросил Илкрид. – Кому сейчас нужна присяга? Верность и честь не в почёте. Скорее наоборот, являются отягчающими обстоятельствами. Меня выгнали со службы вскоре после переворота. И не просто выгнали, а с позором. Измазали дёгтем, вываляли в перьях и прогнали сквозь орущую и улюлюкающую толпу. И кто? Те, кого я ловил по долгу службы за воровство, разбой, пьяные драки и поножовщину. Теперь они у нас вершат правосудие. Мир перевернулся… Моя вина заключалась лишь в том, что я честно выполнял свою работу. Я вёл уголовные дела, к политике отношения не имел. Но этим подонкам без разницы. Они попросту мстят, пользуясь удачным случаем. Если ты служил императору, то это повод для ненависти, граничащей с безумием. Понятное дело, в приступе реформаторства разогнали все городские службы, включая пожарную команду, будочников и дворников. А потом началась чума. Жизнь кончилась. Да что я всё о своих печалях?! Итак, вас интересуют обстоятельства смерти светлого господина Элидирга. К сожалению, я мало чем могу помочь. Видите ли, на д’айдрэ распространяется особая имперская юрисдикция. Для проведения допроса требуется помимо прочего санкция главы Дома Серебряного света. А поскольку глава убит, санкцию выдать некому. Светлый господин Хьялдаригт в таковой просьбе отказал, сославшись на чрезвычайные обстоятельства. Расследование застопорилось. Из чиновников никто, кроме меня, не испытывал к нему интереса. Новый глава имперской стражи занялся куда более важными вопросами. По крайней мере, он так полагал. Я прибыл на место происшествия вскорости после убийства. Тело к тому времени перенесли в усадьбу «Приют плугарей». Владельца усадьбы также допросить не удалось. У меня сложилось мнение, что старик знает гораздо больше, нежели готов рассказать. Засаду стрелка я обнаружил без труда. Позиция выбрана со знанием дела. Отсюда я делаю вывод, что светлого господина Элидирга поджидали. Выходит, кто-то из своих навёл. Также не подлежит сомнению и тот факт, что арбалетчик принадлежал к числу профессионалов. Он либо воин, либо наёмник, либо д’айдрэ. Политический характер убийства также очевиден. Нити заговора ведут к одной из партий императорского двора и руководству купеческой гильдии. Именно они стали основными получателями выгод. Не следует забывать и о светлом господине Хьялдаригте. Весьма скользкий тип, замечу. Да и история с выигрышем показательна. Правда, всё это догадки, не более. Прямых улик нет. Но мне удалось сохранить арбалетный болт, извлечённый из тела светлого господина…

– Позвольте взглянуть, – перебила дознавателя Кайдлтхэ.

– Да, да, разумеется. – Илкрид встал, усталой походкой подошёл к массивному дубовому шкафу, долго рылся в залежах хозяйственной утвари. – Вот, нашёл. Уж думал, мои сорванцы стащили.

Серокожая с некоторой опаской взяла болт. Одна мысль о том, что она держит в руках причину смерти Мастера, вызывала ужас. Д’айдрэ увидела умирающего Элидирга, кровоточащую рану, и девушку едва не передёрнуло. Меж тем она ощутила и иное, смутное, едва уловимое касание… Магия разрушения! Да и как иначе объяснить то, что зачарованные доспехи Мастера не спасли ему жизнь? Выстрели убийца в него обычным болтом, он непременно уцелел бы. Тут без всяких улик ясно, только д’айдрэ знал о таких тонкостях, только рождённый в Моридоре способен наложить такие чары.

– Господин Илкрид! Вы даже не представляете, как нам помогли! Теперь я знаю, где искать убийцу.

– В самом деле? Искренне рад, – рассеянно улыбнулся бывший имперский чиновник. – Позвольте тогда обратить ваше внимание на одну мелкую, но весьма важную деталь. Вне всяких сомнений, болт изготовлен кузнецом-д’айдрэ. Наши так не умеют. У местных получается как-то грубо, топорно. А здесь мы видим едва ли не произведение ювелирного искусства.

– Да, я заметила.

– Тогда посмотрите сюда. На древке зарубка в виде креста. Она сделана грубым кованым ножом. Едва ли такой найдётся в арсенале д’айдрэ. Нож явно изготовлен обычным кузнецом, из гойхэ, как вы нас называете. Но как определить, кем именно? Да сейчас и не до поисков.

– Скорее всего, метку оставил новый хозяин.

– Вы правы. Обычно так помечают стрелы особо заслуженные члены «Братства ночи». Если кто из них и остался в живых, улизнул с Шидельротом.

– Главы гильдии нет в городе?

– Нет, конечно! Более всего на свете он печётся о своей драгоценной жизни. Поначалу он отсиживался в древних катакомбах. Знаете, под столицей имеется множество старинных подземных ходов. Потом, когда стало ясно, что эпидемия только разгорается, он сбежал с приближёнными куда-то на юг. Поговаривали, там у него есть тайная резиденция. Город бросил на произвол судьбы. Даже не скажу, где сейчас находится наша славная троица – Бык, Заяц и Молот. Может, хоронятся в подземельях, а может, греются в лучах южного солнца, как и их хозяин. Да какая разница? Мы ведь и без того все умрём. Ведь правда?

– Правда, – ледяным голосом сказала Кайдлтхэ. – Я чувствую, как в вашем теле зарождается жар, вижу на шее припухлости. Семя болезни проросло. Умрёте вы, ваша жена, дети…

– Вы хотя бы честны со мною. Эх, до чего обидно! Жизнь прожита нелепо. Такой бесславный конец!

– Так и будет, если…

– Если? – оживился дознаватель. Ему почудилось, что в словах д’айдрэ он услышал намёк на некую призрачную надежду, но, опасаясь вновь жестоко разочароваться, даже не хотел о том думать.

– Если вы не прислушаетесь к моим советам.

– Вашим советам? Простите, ничего не понимаю.

– Вы, Илкрид, благородный человек. Разве этого мало? Вы рассказали много интересного и полезного, сберегли серьёзную улику, и теперь все подозреваемые известны. Мне хотелось бы отблагодарить вас, подарить жизнь вам и вашей семье.

– О боги! – выкрикнул в сердцах бывший чиновник. – Что я должен делать?!

– Зовите домочадцев. Ничего с собой брать не нужно. Я дам лекарство. Оно излечит вас от чумы. Уходите как можно дальше от города. Через год или два, когда эпидемия кончится, вернётесь. О пропитании и крове не думайте. Десять золотых избавят вас на какое-то время от материальных затруднений.

– Светлая госпожа… – На глазах бородача показались слёзы.

– Не медлите, Илкрид. И запомните, ничего не брать! Одежду и вовсе по выходе из города сожгите.

– Да, да. Я понимаю. Руат! Руат! – Мужчина бросился к входу в подвал. – Выходите! Мы уходим! Светлая госпожа! Лекари… Нас спасут!

Внизу послышалась какая-то возня. Первой, придерживая подол, выбралась Руат, супруга чиновника. Следом показались сыновья, сорванцы лет десяти и пятнадцати. Все перепуганные до полусмерти. Несчастные при виде гостей замерли от страха. Спасаясь от чумы, они просидели в темноте несколько дней почти впроголодь, а тут их выволокли из убежища на растерзание каким-то неведомым чудищам с гигантскими клювами. Женщина, бледная как мел, с глазами побитой бездомной собаки, не произнесла ни слова. Мальчишки жались к матери. – А вот Ферд и Силт, моя надежда, опора и утешение, – улыбнулся Илкрид.

Кайдлтхэ не стала пускаться в долгие объяснения, насыпала каждому на ладонь толчёного светящегося гриба, запасливо припрятанного в саквояже, и заставила съесть кислое снадобье. Горожане, так и не поверившие в счастливое избавление, исполнили приказание в точности.

– Теперь пора, – сказала д’айдрэ. – Ведите к ближайшим воротам. Северным, кажется. Или они теперь Чумными прозываются?

– Точно так, светлая госпожа! – закивал Илкрид. Он смахнул слезу и мысленно возблагодарил богов за величайшую милость.

Глава 10

Д’айгильтрад

Алексей и Кайдлтхэ беспрепятственно покинули столицу, распрощались с Илкридом и направились в деревню, где накануне оставили лошадей. Бывший имперский следователь растрогался до крайности, горячо благодаря спасителей и желая всяческих успехов в неравной борьбе с гильдией. Жена и дети чиновника беззвучно плакали, а под конец вовсе грохнулись на колени, молясь за здравие благодетелей. На том и расстались.

Драма Илкрида поразила следопыта до слёз. Он никак не ожидал такого великодушия от Кайдлтхэ, чей принцип заключался в невмешательстве в жизнь гойхэ. А тут не только спасла несчастных от верной гибели, но и дала в придачу очень солидную сумму. Оказывается, человеческие чувства не чужды и д’айдрэ. Они умеют сострадать и помогать ближнему. Великий герцог лишний раз убедился в истинности слов Настфарда из Скрета. Духовный мир выходцев из Моридора сложен, противоречив и малопонятен. Настроение их переменчиво и непредсказуемо. Они с лёгкостью способны как лишить человека жизни, так и осыпать золотом.

– Спасибо, Кай, – только и мог вымолвить следопыт. Комок застрял в горле.

– А ты думал, я бесчувственное бревно? – полушутя ответила серокожая. – Плохо ты нас знаешь, Аль. Но сейчас разговор о другом. Пора забрать лошадей.

– И куда махнём? Ты ведь не усидишь на месте.

– Не опережай события. Всему своё время.

Алексей не стал вдаваться в расспросы. Он всё ещё находился под впечатлением прощания с Илкридом и его семьей. Теперь у бывшего чиновника появился шанс начать новую жизнь. И всё благодаря холодной, высокомерной д’айдрэ. Воистину, мир соткан из противоречий.

Размышляя о тайнах человеческой души, следопыт не обратил внимания на последние слова Кайдлтхэ и вовсе не думал о будущем. А ведь единственная нить, которая вела к убийце Элидирга, оборвалась. Стрелок-наёмник и Шидельрот со свитой бежали из города. Оставался только новый глава Дома Серебряного света с прихлебателями. До них пока не добраться. Костюмы лекарей чумы тут не помогут. Изменники спрятались за высокой стеной под надёжной охраной. Есть ещё кузнец, выковавший наконечник арбалетного болта. Но и он недосягаем. На территорию колонии можно пробраться через подземный ход, ведущий из усадьбы «Приют плугарей» в дом Элидирга. Но и этот вариант отпадает. Старый хозяин дал ясно понять, что не желает иметь никаких дел с пришельцами. Воистину, худший человеческий порок вовсе не трусость, а предательство. Измена, особенно со стороны тех, кому ты верил, ранит сильнее. Остаётся искать Шидельрота и непосредственного исполнителя, если, конечно, его не ликвидировали сами заказчики. Да и где его найдёшь? Никаких зацепок. А юг слишком велик. Пройдёт немало времени, пока удастся раздобыть хоть какие-нибудь сведения на сей счёт.

Сумерки окутали землю. Деревенька близ столицы Тамарвалда медленно погружалась в сон. Здесь вставали с рассветом и ложились с закатом. Но возвращение лекарей чумы вызвало на околице маленький переполох. Озадаченный хозяин дома в одном исподнем выскочил на улицу, принялся причитать да охать, дескать, чего же господа лекари так быстро вернулись. Неужто всех страждущих и немощных излечили? И как теперь жить ему, бедному крестьянину? Куда пристроить нежданных гостей? А вдруг у них найдётся и второй золотой? Тогда он с радостью приютит странников до утра.

Такая беспримерная жадность вывела Кайдлтхэ из себя. Лёгкое касание рук, и златолюбивый хлебопашец напрочь позабыл алчные мечтания и стал угодливо стелиться перед господами. Но Кайдлтхэ не решилась ночевать в деревне. Она легко могла одурачить одного, но не толпу. Рано или поздно поползут слухи о том, что лекари вовсе не лекари, а переодетые д’айдрэ. В смутное время до того никому нет дела, но россказни могут дойти до вражеских ушей. Серокожая уже взяла лошадь под уздцы, как появился возбуждённый хозяин.

– Господа лекари, господа лекари! – в одних портках да рубахе заголосил босоногий крестьянин.

– Чего тебе? – холодно спросила Кайдлтхэ.

– Да вот туточки малец какой-то прибегал. Говорит, принёс послание для господ лекарей.

– Какой такой малец? Какое послание? – стал недоумевать Алексей, гадая, кто бы мог о них пронюхать.

– Не могу знать.

– Где мальчишка?

– Так это, того, убёг.

– Вот болван! Почему не остановил? – возмутилась Кайдлтхэ.

– Ну, мы… да я первый раз в жизни его видел. Невысокий такой, прыткий, вихрастый. Годков десяти от роду.

– Давай послание. – Новость порядком озадачила серокожую. Никто не знал, что она с Алексеем остановилась в деревне.

– Вот, извольте, – мужик дрожащими от страха руками протянул девушке бересту.

Текст письма удивил Кайдлтхэ. «Милостивая светлая госпожа, да продлит Великая восьмёрка ваши дни! Ваш покорный слуга осмеливается беспокоить вас относительно убиенной собачки. Дни нынче настали беспросветные, цены выросли и достойной замены моему верному псу так и не удалось найти, в связи с чем нижайше прошу выделить на приобретение животины один эрб сверх уплаченного. Преданный вам до гроба услужник, хозяин трактира «Волчье логово».

Поначалу д’айдрэ хотела возмутиться невиданной наглости кабатчика и выбросить записку, но опомнилась. Она не могла поверить в то, что содержатель таверны столь осведомлён. Нет, тут опять какой-то подвох.

– Ладно, разберёмся, – сквозь зубы процедила Кайдлтхэ, взобралась в седло и подалась прочь.

Путники, так и не избавившись от костюмов лекарей чумы, покинули деревню, пересекли тракт и направились к лесу в надежде отыскать место предыдущей ночёвки. Алексей никак не мог успокоиться. Зачем вновь понадобился нелепый маскарад? Что за странная записка? Кайдлтхэ, откликаясь на мысли спутника, только приложила указательный палец к личине и велела молчать.

У бивака серокожая остановилась, спешилась и стащила с себя одеяние лекаря. Алексей снял маску. Ночной воздух коснулся лица. Сразу стало легче дышать. Сбросил балахон, перчатки, сапоги и штаны, достал из седельной сумки обувку, хотел что-то сказать, но Кайдлтхэ опять его опередила:

– Кидай всё в кучу. Одежду надо сжечь.

Девушка быстро развела костёр. Пламя набросилось на поживу. Незавидная судьба постигла и саквояж с хирургическими инструментами. Изначальная покончила с одеждой и принялась старательно мыть руки и умываться. Не забыла проследить за тем, чтобы Алексей повторил всё в точности и с надлежащим тщанием, а уж потом взялась за ужин.

Сытость пришла быстро, чего следопыт никак не мог сказать о чувстве покоя. На душе поселилась тревога.

– Какая дурацкая записка, – начал следопыт.

– Не просто дурацкая. Откуда кабатчику знать, в какой деревне мы остановились? Нет, это не его работа.

– Тогда чья?

– Он следил за нами и всё видел. От бересты веет чем-то необычным. Магия… избитое слово. Это ощущение можно сравнить с едва уловимым тонким ароматом. Высшее искусство. Тут действовал великий волшебник, а не грязный гойхэ, готовый продать за лишнюю монету и родную мать. – Д’айдрэ вновь стала рассматривать в дрожащем свете костра таинственное послание. Тени плясали на бересте, и казалось, буквы ожили, пришли в движение.

Ветер в небесных высях разогнал чёрные облака. Выглянула полная луна. Призрачный серебристый свет упал на письмо. И – о чудо! Нацарапанные стилосом слова стали исчезать, а на их месте проступила замысловатая д’айдрийская вязь.

– «Полночь. Могила Элидирга. Оставь свою кровь», – вслух неспешно прочитала Кайдлтхэ.

– Вот это да! – вырвалось у Алексея.

Кайдлтхэ, не говоря ни слова, бросилась к лошади и начала копаться в седельной сумке.

– Кай! Ты чего удумала? – встревожился следопыт.

– Пойду к могиле.

– Да ты в своём уме?! Не пущу!

– Наивный Аль. Ты ничего не понимаешь.

– Ну да, не понимаю. Да как тут вас понять? Полночь, могила, кровь… Какой-то дьявольский ритуал. Как хочешь, а я с тобой.

– Нет, ты никуда не пойдёшь. Сиди и жди. Не тебя звали. Скоро всё прояснится.

– Нет, нет! Как ты можешь?! – не на шутку взволновался Алексей.

– Это не просто ритуал. Это проверка. Я знаю. Ничего дурного не случится. Я чувствую. Будь послушным. Жди. Я скоро вернусь.

Не успел великий герцог ответить, как Кайдлтхэ растаяла во тьме. Парень хотел бежать за возлюбленной следом, но остановился. Нет, он не струсил. Наверняка д’айдрэ понимала, о чём говорит, он и впрямь ничего не знает. Или только успокаивает себя, убаюкивает совесть сладкими сказками? А вдруг там ловушка? Или чёрный маг наведёт порчу? Мрачный хозяин усадьбы «Приют плугарей», тень у опушки… Теперь кровь.

Алексей мучился сомнениями, не находил себе места. Когда же полночь? Часов у него нет, а определять время по звёздам великий герцог так и не научился. Ожидание сводило с ума.

Следопыт попытался себя как-то занять. Осмотрел Орхидиаса, сбрую, меч. Всё на местах и в полном порядке. Стал ходить из стороны в сторону, посидел у костра, но думал только о Кайдлтхэ.

Послышался тихий хруст сломанной ветки и звонкий ласковый голос.

Алексей воспрял духом.

– Аль! Я жива и здорова. Никто на меня не напал, – сказала д’айдрэ и вступила в круг света.

– Слава богу! Камень с души упал. Надеюсь, теперь ты никуда не пойдёшь?

– Если я права, то скоро нас пригласят на встречу. Не хочу забегать вперёд, но у меня хорошее предчувствие. Всё обойдётся. По крайней мере, на этот раз.

– Твои бы слова да…

– Всё, всё, успокойся. А теперь спать. Утро вечера мудренее. Так ведь у вас говорят?

Огорошенный новостью, великий герцог долго не мог уснуть, всё думал о ночной вылазке Кайдлтхэ. Кому и зачем понадобилась кровь д’айдрэ? Для какого тайного ритуала? Но коль любимая спокойна, даже радостна, то, быть может, дела и впрямь идут хорошо.

Алексей вспоминал события минувшего дня. Могила Элидирга, чумной город, спасение семьи Илкрида, чуждая магия… Ноги ныли от долгой ходьбы, словно он вернулся из лесного похода. Голова пухла от множества впечатлений. Размышляя об этом, великий герцог незаметно для себя всё же погрузился в глубокий сон…

Утро не принесло неприятных неожиданностей. Кайдлтхэ никуда не торопилась и позволила Алексею поваляться дольше обычного. Да только после земляного ложа ныли бока, и следопыт не стал злоупотреблять терпением первородной.

Девушка выглядела приветливой, почти беззаботной. И всё же в её голосе чувствовалась если не тревога, то какое-то едва уловимое напряжение. Она с нетерпением ждала развязки.

День шёл своим чередом. Ничего не менялось вокруг. Серокожая вновь нацепила на себя маску равнодушия и отстранённости. Её зелёные глаза говорили о возможной скорой перемене настроения и готовности в любую секунду ввязаться в бой.

Вечером, после скромного ужина, Алексей сидел у костра и лениво наблюдал за пляской пламени и звёздным небом, думал о превратностях судьбы, лихих поворотах на дороге жизни и бесконечности космоса. Вспоминал о покинутом доме, стариках родителях и детях. О жене старался не думать. Да и зачем? У неё всё устроилось. Не ему судить бывшую супружницу. Пусть поступает, как пожелает. Детей жалко. Растут без отца. А жена… Да и что он мог ей предложить? Бесконечные путешествия по просторам Дэорума? Будущее после ядерной войны? Борьбу с купеческой гильдией? Или несколько десятков золотых в седельной сумке?

– Нам пора, – нарушила тишину Кайдлтхэ.

– Куда? – Следопыт вздрогнул от неожиданности.

– Я услышала зов. Могила Элидирга… Нас ждут, – загадкой ответила д’айдрэ.

В душе похолодело. Развязка близка.

Алексей нехотя встал, затушил костёр и сел в седло. Место мнимого упокоения главы Дома Серебряного света находилось в какой-то сотне метров. Можно и пройтись, но следопыт, невольно повинуясь Кайдлтхэ, оседлал Орхидиаса.

Великий герцог всегда испытывал некоторую робость перед кладбищами и древними захоронениями. Нет, днём он не опасался козней покойников и загробных сил, а ночью первобытный страх вырывался наружу. Когда-то, в далёком детстве, он наслушался всяких страшилок о Чёрной руке и гробах на колёсиках, и с тех пор остерегался невольно потревожить покой мёртвых. Казалось бы, какая глупость! Он ведь человек современных взглядов, без всякого смущения раскапывал военные захоронения и всегда находил для себя оправдания. Память, история, наука… Но кладбища… тут другое дело.

Могила Элидирга напомнила о тех давних страхах. Хотя, если верить Кайдлтхэ, Мастер захоронен в другом месте. И всё же. Ночь, таинственный зов, тёмный ритуал, звёздное небо, шёпот листвы и безымянный могильный холмик нагоняли печальные мысли. Веяло какой-то чужой и непонятной силой.

Следопыт терял терпение. Никто не спешил осчастливить полуночников внезапным появлением. Только лёгкий ветерок гулял в кронах деревьев да яркие звёзды путались в ветвях. Великий герцог собрался было высказать сомнения, как рядом послышался знакомый голос.

– Вы пришли… – Из ночной тьмы показался старый хозяин усадьбы «Приют плугарей».

– Да, Мастер Д’айгильтрад. Я ждала вашего слова, – сказала Кайдлтхэ, и в ночи засияли два аквамарина.

– Тебя не смутил мой отказ?

– Нет. Я чувствовала, верила…

– Похвально. Я не разочарован. Ты успешно прошла испытание кровью. Остаётся надеяться, что и твой спутник верен Элидиргу так же, как и ты.

– Не сомневайтесь, светлый господин Д’айгильтрад, – вырвалось у Алексея.

В душе он ожидал подобного финала, но, несмотря на предположения и смутные догадки, опять вышло как-то неожиданно. И всё же великий герцог обрадовался такому разрешению дела. Выходит, старик вовсе не предатель, опасения оказались напрасными. А если так, то умудрённый опытом д’айдрэ наверняка поможет советом и делом.

– Ты прав, пришелец, – отозвался Д’айгильтрад на мысли следопыта. – Прошу следовать за мной.

Кайдлтхэ и Алексей взяли лошадей под уздцы и пошли вслед за хозяином усадьбы. В этот раз попаданец не услышал надрывного лая сторожевых псов. Напротив, собаки встретили гостей мирно, радостно виляя хвостами. Волкодавы вели себя как игривые щенки и ластились к незнакомцам. Старик выкрикнул на д’айдрийском отрывистую команду, и сторожа помчались во двор.

Следопыт толком не рассмотрел строение. Увиденное только укрепило первое впечатление. «Приют плугарей» и впрямь напоминал крепость. Высокие стены толщиной под два метра, мощённая плитами мостовая и само жилище, сложенное из массивных каменных глыб, как нельзя лучше подходили для обороны. Даже если враги ворвутся во двор, то перед ними монолитом станет усадьба с узкими окнами-бойницами. В темноте убежище старого д’айдрэ выглядело неприступной скалой.

– О лошадях не беспокойтесь. Сыновья присмотрят, – сказал хозяин.

Отворилась дубовая дверь. Путники попали в коридор, освещённый пламенем факелов. По сторонам виднелись дверные ниши. Шли долго, отчего усадьба показалась огромной. Наконец Алексей и Кайдлтхэ вместе с провожатым оказались в перистиле. Посреди дворика стоял изящный резной стол с едой и напитками, три деревянных кресла, а вокруг росли экзотические кустарники и диковинные цветы.

Гостей поджидал юноша в кроваво-чёрных доспехах из тариалда и при оружии. Он держал поднос с кувшином воды и умывальными принадлежностями.

– Прошу омыться с дороги. Я не держу слуг, – как-то виновато, почти извиняясь, сказал владелец усадьбы. – Не люблю чужих глаз. Пока мы с детьми справляемся.

После традиционного омовения гостеприимный хозяин пригласил путешественников за стол.

– Прошу садиться. Я ждал вашего прихода, потому посчитал лёгкий ужин вполне уместным. Угощайтесь без стеснения. И не обращайте внимания на то, что я выгляжу старым и неприветливым. Вот, пожалуйста. Тушёный кролик в сметане. Любимое блюдо Элидирга. Как и альгрийское…

Гости уселись за столом и приступили к угощению. Следопыт, несмотря на некоторую природную робость, не отказал себе в удовольствии откушать и вспомнить отменный вкус альгрийского.

– Полагаю, вы хотите услышать мою историю, – сказал владелец усадьбы после глотка вина. – Не стану изводить вас излишним ожиданием. Итак, после вашего отъезда из столицы прошло достаточно времени. Вы попали в плен к ардарам, но бежали. Об инциденте в Айльтранде и разрушении храма иеремитов мне также известно. Как видите, я не схимник, не дикий отшельник, отрёкшийся от всего мирского. Да, я мирный земледелец, но и меня заботит судьба Дэорума. Знаю я и о вратах богов. Мастер Элидирг пытался их закрыть, но ничего не вышло. На границе с Ромедером он столкнулся с армией братства «Две молнии». В короткой стычке он потерял троих убитыми и пятерых ранеными. Пусть колартарцы и понесли куда большие потери, но Элидирг не стал рисковать жизнями соотечественников. Он отступил и надеялся отыскать иное решение. Увы, не успел. В столице купеческая гильдия подняла мятеж, заодно решив избавиться от нелояльного главы Дома Серебряного света. Подручные Шидельрота нашли исполнителя, подкупили предателей из д’айдрэ, чтобы те помогли справиться с магической защитой Мастера. За эту мерзкую услугу они получили золото и власть в колонии. В тот день я почуял неладное, покинул усадьбу, но опоздал. Убийца сделал роковой выстрел. Не ищите изменников в окружении Элидирга. Его соратники вне подозрений. О возвращении Мастера знали многие. Да он и не делал из этого секрета. Покушение готовилось давно. И вот подвернулся случай. Мы перенесли Элидирга в усадьбу. Он умирал. Магия восстановления оказалась бессильной. Простите. Для отвода глаз нового главы Дома Серебряного света я соорудил ложную могилу. Положил в гроб поросёнка и наложил чары.

– Но зачем, досточтимый Мастер? – не сдержалась Кайдлтхэ.

– Хороший вопрос. Всё дело в кристалле.

– В кристалле? – переспросила серокожая.

– Будь терпеливой, девочка. Да, в кристалле душ. Мне удалось извлечь душу Элидирга. Тебе ведь известна подобная магическая практика?

– Да, мне приходилось сталкиваться с кристаллом душ. В ардарском плену. Знаю, что посредством ритуала можно извлечь душу умирающего, но делать подобное самой не приходилось. Для такой работы требуются опыт и знания.

– Я разменял седьмое столетие и приобрёл кое-какие умения. Если бы изменники знали настоящее место погребения, то могли бы заподозрить неладное. Мёртвое тело с извлечённой душой даёт иной фон. И поверь, душа Мастера – очень серьёзный аргумент.

– Но ведь я распознала подвох!

– Да, верно. Однако ты забыла, что невольно являлась ключом к моей магии. Ты несла в себе слепок души Элидирга. Это и стало причиной твоего успеха. Хьялдаригт на такое не способен. У него нет нужной тонкой связи. Так я уберёг тело Мастера и его душу. Она ждёт освобождения. Но, как ты знаешь, гораздо легче пленить, нежели освободить. Одному мне не под силу. Я ждал вашего возвращения, но не мог вам полностью доверять, не удостоверившись, что никакие тёмные изменения не поколебали вашу веру. Вот почему поначалу я отказал вам в помощи, но дал намёк. И ты поняла. Фантом, письмо… Кровь! Тебе ничего объяснять не надо, а твой… друг… – Д’айгильтрад запнулся. – Аль Эксею хватит и твоего слова. Теперь вы всё знаете. Пора освободить душу Элидирга.

– Как же вы себе это представляете, Мастер? – без всякой веры в успех спросила Кайдлтхэ. – Одного ритуала недостаточно. Вы говорили о ключе. Как его создать?

– Вашим душам необходима определённая трансформация. Три значительных деяния, которые одобрил бы Элидирг, и создадут ключ.

– Что же вы предлагаете? Восстановить равновесие? Устроить переворот? Арестовать изменников? Но ведь нас всего двое!

– Пятеро. Пятеро, девочка. Я давно не воевал, но вспомнить не долго. Хьялдаригт с двумя клевретами сейчас в отъезде. Направился на переговоры с Шидельротом и нынешним главой иеремитов в Эделгард. Да, да, не удивляйся. Айльтмэрд мёртв, но не уничтожен. Его дух по воле чёрного демона укрылся в одном из миров ночи, откуда и руководит адептами ордена. Он жаждет погрузить Дэорум в пучину хаоса и стать истинным богом.

– Погодите, Мастер! – Алексея осенила неожиданная догадка. – Как дух обрёл такую власть?

– Видишь ли, Аль Эксей, сам по себе дух беспомощен, как младенец. Но… У тёмных владык огромная сила. Они способны вдохнуть призрачную жизнь даже в мертвеца. Вопрос в другом.

– В чём же?

– В цене сделки. Тёмные не склонны к благотворительности. Наверняка Айльтмэрд для чего-то понадобился. Здесь, в Дэоруме. У демона есть тайная цель.

– Вот она. – Алексей встал из-за стола и похлопал ладонью по скипетру, мирно висевшему у пояса. – Вот за чем охотится демон. Я даже знаю его имя. По крайней мере одно из них. Хтето!

– Поразительно! – не скрыл восхищения старик. – Нет, я не сомневался, я знал! Ты не гойхэ, ты человек с двумя душами! Необыкновенно! И ты владеешь древней божественной реликвией! Невероятно!

– Да, это скипетр Осириса, великого бога, главного противника Сета, повелителя тьмы и смерти, которому и служит Хтето.

– Какое исключительное везение! Поверить не могу! Никогда не смел и мечтать, что мне выпадет такая необычная судьба! Позволь коснуться его, – робко, почти по-детски попросил хозяин усадьбы.

– Пожалуйста. – Алексей протянул скипетр старику.

– Беспримерно! – Д’айгильтрад бережно взял артефакт. – Да, но… сила находится в заточении!

– Верно. В том и беда. Частица бога оживёт только вместе с ним. Скипетр недоступен демону в обычном мире. Вот почему Хтето ищет добытчика. Им может стать лишь тот, кто имеет людскую душу. Но человеку не дано воспользоваться грозным оружием. Тут необходимо божественное или демоническое начало.

– Часть бога, – задумчиво произнёс старик и вернул скипетр Алексею. – Боги всё верно измыслили. Попади скипетр в руки человека, то неизвестно, чем бы это для нас кончилось. Своеобразная защита от дурака. Так ведь у вас говорят? Но как он поведёт себя в мире ночи? Как знать, возможно, именно с его помощью получится окончательно уничтожить Айльтмэрда. Но ведь нужно как-то проникнуть в иномирье, на тёмную сторону сущего. Кристалл! Душа! Любой при переходе потеряет душу и непременно умрёт. Но ведь у тебя две души! Одна из них наверняка подойдёт. Воистину чудесные новости! – Глаза старого д’айдрэ испускали лёгкое голубое сияние.

– Простите, Мастер. Я не совсем понимаю. – Алексей и впрямь не улавливал, куда клонит маг.

Да тут и понимать нечего! Ты должен уничтожить Айльтмэрда, закрыть врата богов и разгромить иеремитов. И поможет тебе вторая душа. Кстати, о иеремитах. Фанатики пошли на временный союз с гильдией. Ясно как день, каждый в этой игре преследует свою цель, но вместе они непобедимы. Почти. А теперь мы нащупали их слабое место. Но прежде Дом Серебряного света! Следует восстановить поколебленное равновесие. Итак, что мы имеем? Из трёхсот жителей колонии осталось около сотни. Остальные ушли в Редглейд и примкнули к армии императора. Из оставшихся чуть более двух десятков поддержали узурпатора. В основном они из тех, кто сбежал из Моридора, опасаясь преследования за уголовные преступления. Примерно столько же выступило против Хьялдаригта. Эти затаились до времени. Остальные выжидают и не хотят вмешиваться в конфликт. По большей части это старцы, женщины и дети. Мой план таков, смотрите. – Мастер отодвинул посуду и расстелил на столе план Дома Серебряного света. – Вы знаете здесь всё и поймёте, о чём я говорю. Выход из туннеля находится тут. Стража стоит здесь и здесь. Их всего четверо. Ещё две пары охранников патрулируют вот по этим дорожкам, проходят мимо… Эти идут в противоположном направлении сюда. Среди них есть наш сторонник. Мы проходим здесь, снимаем охрану. Отсюда нам легко увидеть патруль, перебегаем сюда. Далее поднимем наших сторонников, арестуем наместника купеческого ставленника и нейтрализуем стражу. Пожалуй, всё. Правосудие можно устроить и утром. Надеюсь, вы не станете возражать.

– Слишком всё лихо и гладко, – засомневался Алексей.

– Я не возражаю, – сказала Кайдлтхэ, не обратив внимания на слова спутника. – Но прежде бы хотела заглянуть к кузнецу, к Брегдайлу из Дома Стального молота.

– Он на нашей стороне. Но зачем тебе понадобился кузнец?

– Хочу узнать кое-какие подробности. Подозреваю, именно он выковал наконечник арбалетного болта…

– Не думаешь ли ты, что кузнец как-то замешан в убийстве?

– Не стану зарекаться.

– Хорошо. Сперва навестим Брегдайла. Итак, вы готовы? Тогда прошу в подземелье. Мои сыновья давно ждут.

Глава 11

Переворот

Старый Д’айгильтрад решительно сорвался с места. Для своих преклонных лет он двигался необыкновенно быстро и бесшумно. Ему вовсе не мешал тариалдовый доспех, подогнанный настолько тщательно, что даже кожаные ремешки не скрипели, а металлические детали не тёрлись друг о друга, и только плащ развевался от стремительной ходьбы.

Гости под предводительством хозяина усадьбы покинули уютный внутренний дворик, одолели полутёмный коридор и оказались в небольшой комнатушке, озарённой светом факелов. Сыновья Д’айгильтрада были наготове. Доспехи и оружие переливались кроваво-красным. Молодые лица д’айдрэ сосредоточенны и суровы. Кто-либо из гойхэ мог бы дать им лет двадцать – тридцать, но Алексей хорошо знал, внешность выходцев из Моридора обманчива. Им могло быть двести и даже триста лет. Сдержанные и неустрашимые, они производили впечатление умелых бойцов. Поначалу план опытного воина и мага следопыт счёл безумным и скорее походящим на изощрённое самоубийство. Но вид двух латников внушал надежду. Возможно, из рискованной затеи и выйдет что-то путное.

Старик дал знак сыновьям. Один из них приложил ладонь к каменной стене. Плита со скрежетом отошла в сторону и освободила проход. Повеяло затхлым подземельем. Пламя факелов вздрогнуло. Ничего не говоря, Д’айгильтрад шагнул в темноту.

Великий герцог хорошо помнил подземный ход. Пришли на память ранение Кайдлтхэ, дом Мастера Элидирга и поспешный отъезд из столицы. Сейчас, как и тогда, он ввязался в авантюру, ведь успех предприятия казался невероятным. Предательский внутренний голос требовал отказаться от сомнительной затеи, а душа рвалась в бой, требуя торжества справедливости любой ценой. Но если слушать доводы разума, то куда безопаснее сидеть на печи и ждать, когда всё разрешится естественным образом. Да вот беда, ничего само по себе не устраивается. Устраиваешь либо ты, либо кто-то другой, но уже сообразно собственным представлениям и интересам. Со времён армейской службы Алексей хорошо запомнил одну солдатскую поговорку – под лежачего майора водка не течёт. Так что как ни крути, а приходится рисковать, прилагать старания и чем-то жертвовать.

Следопыт не стал пускаться в философические рассуждения. Время неторопливых раздумий прошло. Мышцы работали, как тугие пружины, глаза горели, сердце жаждало битвы. Сомнения и посторонние мысли рассеялись под напором обстоятельств. В такие минуты человеку некогда рассчитывать, взвешивать и оценивать. Он действует как автомат, механическая кукла, заведённая невидимой рукой.

Подземный ход пройдён. Заскрежетала каменная плита. Факелы выхватили из тьмы часть комнаты. Дом Элидирга! Вновь на Алексея нахлынула волна воспоминаний, но Д’айгильтрад не давал расслабиться. Вперёд, только вперёд! Сыновья старого д’айдрэ потушили пламя. Глаза Алексея долго привыкали к темноте, чего не скажешь о моридорцах. В ночи они видели подобно хорсу, безжалостному и смертоносному хищнику Дэорума.

Входная дверь оказалась запертой снаружи. Нехитрыми магическими манипуляциями владелец усадьбы «Приют плугарей» вскрыл замок. Все пятеро оказались на улице. Холодное дыхание ночи нежно коснулось разгорячённых лиц. Всюду тьма. Где-то вскрикнула ночная птица, подал голос сверчок. Звёзды сияли необыкновенно ярко, да сердце с удвоенной силой гнало по жилам кровь.

Мраморная крошка под ногами издавала противные звуки вроде шороха или скрипа. Алексей опасался, что их услышит ночная стража и поднимет тревогу. Но Дом Серебряного света достаточно велик, а охрана не столь многочисленна, как в былые времена. Старик-д’айдрэ и Кайдлтхэ, вне всяких сомнений, что-нибудь придумали на этот случай. О магии Моридора следопыт имел самое общее представление и потому не знал, что следует от неё ожидать. Серокожая никогда не распространялась на подобные темы, да и пользовалась волшебством редко, опасаясь Трибунала. Теперь этот страх в прошлом. А если так, то она наверняка готова на самые неожиданные применения своих талантов.

Вскоре Алексей оказался у одного из домов типичной моридоской архитектуры, утилитарной и не склонной к украшательству. Великому герцогу жилище показалось знакомым. Именно здесь Кайдлтхэ покупала оружие и доспехи, прежде чем отправиться на поиски храма иеремитов.

Полуночники не стучали в дверь, не звали хозяина. Просто все замерли на минуту.

– Мастер Д’айгильтрад? – послышалось за дубовой дверью.

– Да, светлый господин Брегдайл. Как понимаете, я не один. Простите, что наносим визит в столь неурочное время, но обстоятельства не позволяют поступить иначе.

Вместо ответа щёлкнул замок. Дверь отворилась. На пороге показался кузнец. Факел хозяин дома зажигать не стал. Ему вполне хватало флюоресцирующих грибов.

– Проходите, – прошептал молотобоец, впустил гостей и сразу закрыл за ними дверь. – Создатель всемогущий! Светлая госпожа Кайдлтхэ! Светлый господин Аль Эксей! Как жаль, что Мастер Элидирг не дожил до этого дня…

– Как раз о Мастере мы и пришли поговорить, – вместо приветствия сказала Кайдлтхэ.

– И не только, – добавил Д’айгильтрад.

– Тогда прошу, светлые господа. Не обессудьте за беспорядок. Кузница доставляет множество житейских неудобств. От неустройства никуда не деться.

Со времени визита в дом местного оружейника здесь мало что изменилось. Всё тот же бардак, куча всевозможных доспехов разной степени готовности, тьма оружия, инструментов, ящиков с рудой и какая-то осиротелость.

– Прошу, светлые господа. – Хозяин пригласил гостей в тесную комнатёнку. Но тут можно было сесть за стол, не рискуя сломать ноги. – Я рад видеть всех вас в здравии. Особенно светлую госпожу и досточтимого Аль Эксея. Вижу, моя работа и вам сгодилась. Но, полагаю, мои славословия сейчас излишни.

– Верно, Мастер Брегдайл, – сказала Кайдлтхэ, извлекла из-за голенища арбалетный болт и протянула его кузнецу. – Посмотрите. Интересует ваше мнение.

– Тут и смотреть нечего, – решительно ответил кузнец, взяв в руки болт. – Моя работа.

– Вы уверены?

– Ошибка исключена. С моим-то опытом. Я помню каждое своё изделие. Вот, торопился тогда, заусенцу не убрал.

– Отчего же вы так поспешали? – напирала Кайдлтхэ.

– Заказчик подгонял. – Брегдайл несколько растерялся. – Да что в этом плохого?

– Скажите, Мастер, а вы ничего не чувствуете?

– Признаться, что-то смутно улавливаю, но не могу сказать определённо. Что-то нехорошее, связанное со смертью. Кого-то убили?

– А кто заказчик? Вы его помните?

– Да как не помнить! Фаригрионт. Да что случилось, светлые господа? Объясните толком!

– Фаригрионт? Кто таков?

– Один из подручных Хьялдаригта, – внёс ясность владелец усадьбы «Приют плугарей».

– Всё ясно, – подвела черту Кайдлтхэ.

– Да что стряслось? Объясните!

– Что вам говорил Фаригрионт?

– Собственно, ничего. Попросил выковать несколько арбалетных болтов. Те, что были у меня, брать отказался. Заплатил за срочность золотой. Плата достойная. Рассчитался сразу. Вот только монету дал затёртую. Но, сами понимаете, золото всегда остаётся золотом.

– Какая щедрость! – съязвила Кайдлтхэ. – И вы запомнили такую незначительную деталь?

– Да. Металлы, видите ли, моя слабость. Но прошу вас, объясните наконец, что произошло?!

– Этим болтом был убит Мастер Элидирг.

– Всемогущий Создатель! – Брегдайл враз сделался серым и стал походить на мертвеца. – Выходит, я собственными руками выковал ему погибель! Но, клянусь, я ничего не знал. Я оружейник. Мечи, топоры, булавы, стрелы… Они создаются кому-то на смерть. Но убийство Мастера… В голове не укладывается. Нет, не могу поверить! Светлая госпожа, я открыт перед вами, моей вины здесь нет. А этот продажный Фаригрионт… Теперь я понимаю! Они убили Мастера, Хьядаригт занял его место, а мы, глупцы, своим малодушием тому способствовали! Мы такие же соучастники…

– Не казнитесь, Брегдайл, – прервал покаянную речь старый Д’айгильтрад. – У вас есть хорошая возможность помочь восстановить равновесие.

– Говорите, что я должен делать.

Сейчас вы проведёте нас к Фаригрионту, – жёстко сказала Кайдлтхэ. – Не дайте ему заподозрить неладное. Скажете, что хотите срочно с ним переговорить. Магия иллюзии скроет нас на время, и он ничего не заметит. Если, конечно, вы не дадите ему знак.

– Как можно, светлая госпожа? Понимаю, у вас есть основания подозревать меня, но клянусь, я действовал без злого умысла.

– Тогда хватит пустых разговоров, – подвёл итог беседе Д’айгильтрад.

Алексей улыбнулся, не скрывая радости. Кузнец не предатель, он просто выполнил заказ одного из участников заговора. Теперь осталось взять этого Фаригрионта и выбить из него недостающие сведения. Мерзавец наверняка что-то знает, ведь не зря он вьётся в свите Хьялдаригта и даже удостоился сомнительной чести исполнять роль надсмотрщика во время отсутствия господина.

Мстители пробирались тайными тропами и старались никому не попадаться на глаза. Благо колония слишком велика. Уединённых мест хватало. Да и время позднее. Почти все местные обитатели спят, а ночная стража малочисленна.

Дом Фаригрионта среди прочих ничем особенным не выделялся. Ни размерами, ни декором, ни иными чертами. Алексею иногда даже казалось, что все дома в колонии д’айдрэ построены в одно время и по единому проекту. Слишком странной была мысль о том, что в архитектуре серокожих на протяжении нескольких столетий ровным счётом ничего не менялось. Конечно, моридорцы весьма консервативны, этому качеству они во многом обязаны сохранением собственной расы, но всё это как-то плохо укладывалось в голове следопыта.

Брегдайл постучал в двери. Никто не ответил. Тогда кузнец дёрнул за металлическое кольцо. Должно быть, в глубине дома звякнул колокольчик. Алексей занервничал. Ему казалось, что в кустах засада, стража с городской стены так и пялится на ночных визитёров и вот-вот спохватится, и всех незваных гостей непременно арестуют. К счастью, опасения великого герцога оказались напрасными.

– Кого там принесло? – послышался за дверью сонный голос.

– Это я, Брегдайл.

– Брегдайл? Какого хорса вам не спится?

– Прошу простить, но обстоятельства складываются самым невероятным образом. Отложить встречу до утра нет никакой возможности. Нам требуется срочно обсудить одно дело. Оно касается вашего недавнего заказа. До меня дошли слухи, что арбалетный болт…

Дверь резко отворилась. На пороге показалась размытая фигура в долгополом одеянии на манер халата. Длинные белоснежные волосы д’айдрэ выделялись на фоне ночной тьмы пятном разлитого молока на чёрном камне.

Д’айгильтрад тенью метнулся из-за спины оружейника. Старый маг и воин одним ударом сломал нос Фаригрионту и сбил предателя с ног. Алексей услышал лёгкий шелест в воздухе и хруст. Изменник даже не успел выставить блок или уклониться, как оказался на полу. Сыновья хозяина усадьбы «Приют плугарей» со знанием дела скрутили клятвопреступника. Кайдлтхэ и кузнец вошли в дом. Алексей прикрывал тыл.

Призрачный свет диковинных грибов едва разгонял мрак. Следопыт толком ничего не понял, как вдруг бледное красноватое сияние вырвалось из груди Фаригрионта и вонзилось в выставленную ладонь Д’айгильтрада. Казалось, он медленно извлекал душу из тела. Когда противник окончательно ослаб, магический свет померк.

– Теперь он не опасен, – спокойно сказал старик. – Тёмная магия нейтрализована. На помощь не позовёт, но и не умрёт.

– Мастер! Вы настоящий Мастер! – восхитилась Кайдлтхэ. – Искусство покорения жизненной силы подвластно немногим, только высшим иерархам. Но вы, земледелец-отшельник…

– Долгая история, девочка. Расскажу в другой раз. А сейчас давай-ка допросим подлеца. Эй, ты, светлый господин! Слышишь меня? Знаю, слышишь. Прислоните его к стене, не то захлебнётся кровью.

Сыновья старого кудесника подхватили Фаригрионта под руки и живо исполнили приказ отца. Один из них схватил за волосы мерзавца, поднял ему голову. Алексей услышал глухой хлопок. В воздухе повис бледно-голубой шар размером с апельсин. Он испускал какой-то неестественный, магический свет, но его вполне хватило, чтобы осмотреться и ясно видеть врага.

Фаригрионт и в самом деле лёг спать. Кузнец застал его врасплох. Хозяин дома едва успел накинуть одежду. Теперь обмякший и полуголый отступник сидел у стены, из носа текла кровь на грудь и живот.

– Говори, душепродавец, по чьему повелению ты заказал Брегдайлу арбалетные болты! – начал допрос Д’айгильтрад.

– Я ничего не знаю… – застонал ренегат.

– Кому ты врёшь, вор?! Неужели не понял, что я с лёгкостью выверну тебя наизнанку?

– Хьялдаригт приказал, – нехотя ответил перебежчик.

– Дальше!

– Чего дальше? Я и впрямь не знаю.

– Допустим. Чем соблазнил тебя Хьялдаригт?

– О чём ты, старик?

– Как ты оказался в его шайке?

– Хьялдаригт всё равно узнает. Он вернётся. Тебе не сбежать.

– Верно, узнает. Да будет поздно. Никуда он не вернётся. Власть в Доме Серебряного света переменилась.

– Врёшь!

– Отвечай на вопрос, выродок!

– Старые дела. По Моридору. Припугнул меня маленько. Денег пообещал, положение, власть. Только глупец мог отвергнуть такие щедроты. Потом убили Элидирга. Похоже, купцы подсуетились. Очень кстати…

– Его убили болтом, который ты заказал кузнецу.

– Вот как? Не знал. – Фаригрионт, превозмогая боль, криво усмехнулся. – Проклятый праведник. Никому житья не давал. Туда ему и дорога.

– Гляжу, ты пришёл в чувство. Тогда продолжим беседу. Откуда у Хьялдаригта деньги?

– Выиграл. В кости. Все об этом знают.

– Не юродствуй.

– А то не догадываешься? Купцы подстроили. Из тех денег и мне досталось сто золотых. Отличная сделка, не правда ли?

– Где сейчас Хьялдаригт?

– Уехал.

– Без тебя знаю. Куда?

– В Эделгард.

– Зачем?

– Там Шидельрот и иеремиты. У Хьялдаригта с ними дела. А мне сказал, чтоб до его возвращения за Домом Серебряного света присматривал. Не усмотрел… Проклятый старикашка! Надо было и тебя вместе с Элидиргом замочить!

– Светлая госпожа! – обратился Д’айгильтрад к Кайдлтхэ. – Похоже, это всё. Боле из ублюдка ничего не выудить.

– Довольно и сказанного. А коль так, то пусть свершится правосудие.

Хозяин усадьбы «Приют плугарей» поднял правую руку, и вновь поток магической субстанции, на этот раз едва видимый, стал медленно истекать из Фаригрионта и вскоре угас. Предатель дёрнулся, обмяк и затих. Стекленеющие глаза уставились в вечность. Сыновья Д’айгильтрада отпустили безжизненное тело, и оно медленно завалилось на бок.

– Брегдайл! Созывайте остальных! – скомандовал старый маг.

Д’айдрэ понимали друг друга с полуслова. Телепатия и магическое искусство позволяли порой и вовсе обходиться без слов. Кузнец послал мысленный зов сторонникам Элидирга, а остальные, сотворив замысловатые кружева чар и заклятий, оберегали послание оружейника от посторонних. Алексей даже не думал лезть в те непроходимые дебри. И без него обойдутся. Да и в бою он будет только мешаться под ногами, ведь он не сравнится в навыках фехтования даже с подростком-д’айдрэ. И всё же он хотел принести хоть какую-нибудь пользу, пусть даже никто его и не просил о помощи.

Великий герцог чувствовал крайнее возбуждение, невероятный прилив сил и острое желание ввязаться в битву. Страхи и сомнения ушли прочь. Подчиняясь воле команды, он действовал чётко и слаженно, сам тому немало удивляясь. Возможно, сказались уроки Кайдлтхэ и опыт странствий. Или, быть может, вновь проснулся Аакхабит и поделился со следопытом малой толикой своей силы.

Д’айгильтрад решил устроить общий сбор у дома Элидирга. Повинуясь беззвучному зову, вооружённые д’айдрэ сбегались отовсюду. Старый хозяин усадьбы «Приют плугарей» разделял новоприбывших на тройки и пятёрки, ставя каждой группе чёткое задание. Никакой самодеятельности. При малейшем сбое приказал докладывать без промедлений. Тройки арестовывали всех сторонников Хьялдаригта, а пятёрки захватывали ворота, башни и стены.

Первая подготовительная часть восстания прошла без заминок. Многих внезапное нападение застало врасплох. Сонных холуёв купеческой гильдии по большей части взяли в собственных постелях. Тех, кто пытался оказать сопротивление, убили без всякой жалости. Жители Дома Серебряного света, вынужденные до поры молчать и таиться, живо припомнили подручным Хьялдаригта обиды и унижения.

Со стражей дело вышло иначе. Если ворота взяли стремительной атакой, то охрана башен и стен всполошилась и подняла тревогу. Начались стычки. Восставшие понесли первые потери. Д’айгильтрад как истинный полководец дорожил солдатами и приказал отступить. Обманный манёвр удался. Охранники попались на уловку, не подозревая, что их подельников уже вывели из игры. В порыве боя паладины гильдии бросились в контратаку, чего и добивался многоопытный Д’айгильтрад. Сражение вскоре превратилось в бойню. С десяток арбалетчиков перебили почти всех, кто выступил против старого воина и мага. Двое, сообразив, что всё кончено, предпочли сдаться на милость победителей. Пленных тут же разоружили и привели к дому Элидирга. В живых осталось меньше десятка. Как всякие пленные, вид они имели жалкий и потерянный. Но больше всего на свете они огорчались тем, что их, опытных солдат, за чьими спинами стояла могущественная купеческая гильдия, разделали как последних босяков. Не помогли ни тариалдовые доспехи и оружие, ни магия. Власть в Доме Серебряного света и впрямь переменилась.

У дома Элидирга собрались участники ночного боя, за исключением тех, кто занял место у ворот, в башнях и на стенах. Сборы были недолгими. Пленных приговорили к изгнанию. Эти выходцы из Моридора скрывались от уголовного преследования. В Тамарвалде они надеялись начать новую жизнь. Но, будучи от природы склонными к авантюрам и питая слабость к золоту, легко поддались на уговоры Хьялдаригта. Старый Д’айгильтрад понимал: большинство из отпущенных рано или поздно присоединятся к армии гильдии. Но он не мог преступить закон.

Впредь собрание решило не принимать в общину беглых уголовников. Пусть живут своим умом, идут в наёмники и там устраивают свои порядки. Только так можно избежать в будущем отвратительных инцидентов вроде предательства Хьялдаригта. Имущество арестованных конфисковали в пользу Дома Серебряного света. Приговор привели в исполнение немедленно, не дожидаясь утра. Всем пленникам дали на дорогу по золотому и в одних поддоспешниках вытолкали за ворота.

Осталось избрать нового предводителя общины. Кто-то предложил кандидатуру Брегдайла как верного друга Элидирга. Но оружейник слишком любил кузню и вовсе не интересовался политикой и хозяйственными заботами. Даже в собственном жилище никогда не мог навести порядок.

Многие из собравшихся остановили выбор на Кайдлтхэ, но девушка сразу отклонила столь лестное предложение, поблагодарив за оказанную честь. Серокожая не рвалась к власти. Роль владычицы её тяготила. Да и опыта она не набралась. Меж тем убийцы Элидирга пока разгуливали на свободе, ели, пили в своё удовольствие, копили золото, сеяли хаос и смерть. Выходцы из Моридора, известные умением контролировать чувства, на этот раз не сдержались. Кайдлтхэ даже пришлось попрекнуть соплеменников. Разве мало вокруг достойных? Почему не вспомнить о Д’айгильтраде? Сильный маг, умелый воин, опытный командир, он всех вдохновил собственным примером и не прятался за спинами солдат. Дебаты окончились всеобщим согласием. Старик не возражал. Да и не старик он вовсе. Шестьсот лет не старость, а возраст зрелости и мудрости. А усадьбой «Приют плугарей» займутся сыновья. Преемником Элидирга по праву стал сильный, волевой и честный д’айдрэ.

Споры и беседы велись на д’айдрийском. Алексей ровным счётом ничего не понимал и узнавал подробности только после пересказов Кайдлтхэ. И всё же он не без основания подозревал, что стал свидетелем поистине исторического действа. Равновесие восстановлено. Радость и чувство выполненного долга переполняли великого герцога. Он вовсе позабыл об усталости. А ведь весь предыдущий день, да и ночь провёл на ногах. Но счастливые лица обитателей Дома Серебряного света стали ему наградой.

Покончив с выборами нового главы общины, д’айдрэ обрели уверенность в будущем и стали расходиться. Алексей, втянутый в водоворот головокружительных событий, только сейчас заметил, как заалел восток, возвещая миру о рождении нового дня и неизбежном торжестве света.

Глава 12

Неожиданное наследство

Следопыт мысленно перекрестился. Напряжение спало. Купеческий приспешник низложен, его прихлебатели убиты или изгнаны. Правосудие восторжествовало. Первое условие освобождения души Элидирга выполнено. Будь Мастер жив, он высказал бы одобрение.

Только сейчас великий герцог осознал, как вымотался. Его раздавило чувство усталости. День на ногах и бессонная ночь теперь дали о себе знать. Алексей даже позабыл о еде, питье и лошадях. Но старый Д’айгильтрад поспешил успокоить. За животными присмотрят сыновья.

Новый предводитель столичной общины д’айдрэ предложил временно остановиться в доме покойного Мастера. Впрочем, пустующих строений хватало. После возвышения Хьялдаригта многие несогласные с новой политикой покинули колонию и ушли на север, где, если верить слухам, император собирал армию для решительного удара. Алексей колебался. Обстановка дома напоминала о бывшем хозяине, вновь и вновь заставляла думать о потере. Но в других домах он боялся оказаться бесконечно чужим. Сомнения разрешила Кайдлтхэ, согласившись с предложением хозяина усадьбы «Приют плугарей», и Алексей сдался, решив, что так будет лучше для всех. И коль Кай сама предлагает такой выход, то следует прочь отбросить смущение.

И великий герцог не ошибся, только в очередной раз убедился, что следует доверять возлюбленной. В доме не замечалось присутствие смерти. Наоборот, казалось, Элидирг лишь вышел на минуту и вот-вот вернётся. И всё тут знакомо, словно прожита здесь добрая половина жизни.

Следопыт слишком устал, и потому не захотел углубляться в философические дебри. Решение вопроса о смысле бытия решил отложить до лучших времён. Сил хватило наскоро умыться, раздеться и завалиться на кровать. Засыпая, он вспомнил былые походы, возвращение из леса. Тогда он также едва доползал до кровати. И сейчас подумал о необычных находках, попискивании металлоискателя, вяло размышляя о череде на первый взгляд случайных, совершенно не связанных между собой событий, сплетающихся в дивную вязь, в замысловатое кружево, в живой магический узор наподобие волшебных древних д’айдрийских рун…

Проснулся Алексей в дурном расположении духа. Кайдлтхэ давно поднялась и убралась в доме. Следопыт едва встал с кровати. Тело ныло, голова кружилась, в глазах резь, словно кто в них песка насыпал. Но делать нечего. Пришлось сжать волю в кулак. Новый день обещал быть трудным и напряжённым.

Холодный душ привёл великого герцога в чувство. Серокожая успела раздобыть лёгкий завтрак. Политические кульбиты и чума наложили отпечаток и на быт Дома Серебряного света. Предательство Хьялдаригта поставило общину на грань выживания. Столичных д’айдрэ могли спасти только исключительные меры. Благо нашёлся опытный и решительный руководитель. Д’айгильтраду с первых шагов пришлось ввести некоторые ограничения. По крайней мере, на ближайшее время. Отныне создавалось некое подобие централизованной службы общественного питания. Доставка продуктов проводилась от случая к случаю. Во избежание голода продуктовые запасы были взяты на строгий учёт. Каждый мог теперь брать еду из общего котла.

Правильность такого решения вскоре подтвердилась. Д’айгильтрад отправил в ближайшую деревню небольшой отряд. По возвращении в столицу у городских ворот на д’айдрэ напали обезумевшие горожане. Завязался бой. Дело дошло до кровопролития. Одного выходца из Моридора ранили, нескольких бунтарей убили. Пришлось впопыхах бросить повозку, которую тут же разграбили оголодавшие смутьяны.

Глава Дома понимал: так долго продолжаться не может. Члены общины превращались в заложников обстоятельств и губительной политики купеческой гильдии. После долгих колебаний и совещаний Д’айгильтрад огласил решение. Волей-неволей все вынуждены были согласиться. Всеобщее спасение виделось в нарушении главного принципа цивилизации д’айдрэ. Приходилось отказываться от невмешательства в жизнь гойхэ. Рушились тысячелетние устои, но иного выхода старый маг и воин не видел. Бунты и чума нанесли болезненный удар империи. Теперь она слаба как никогда. А ведь на протяжении нескольких столетий Дом Серебряного света существовал во многом благодаря империи. Падение самого мощного государства на континенте могло стать началом конца столичной общины изначальных.

Д’айгильтрад собрался устроить импровизированный лазарет в городе. На исцеление оставшихся жителей уйдёт дней десять. Тогда можно кое-как наладить снабжение продовольствием. Но чтобы осуществить те задумки, требовалось взять власть и в Тамарвалде. Триумвират не проявлял никакой активности, но немногочисленная стража всё же оставалась в столице. Впрочем, на бедственное положение города она никак не влияла. Купцы бросили на произвол судьбы доверившихся им людей. Гильдию теперь занимали иные дела. Жители столицы отлично сыграли роль тарана и ударной силы переворота. Шидельрот без всякого сожаления списал их в утиль.

Но город слишком велик. Даже сотне д’айдрэ не по силам его удержать. Пока Д’айгильтрад не видел серьёзной внешней опасности. На первых порах достаточно контролировать крепостные ворота. А там, глядишь, укрепится имперская власть или вовсе падёт. Тогда придётся уходить из столицы искать новое убежище или держать круговую оборону.

Таковы были виды нового главы Дома Серебряного света на ближайшее будущее. Сейчас же он занимался погребением соплеменника, павшего в ночной схватке. Изменников также следовало предать земле. Позже, когда жизнь наладится, а она обязательно наладится, будет праздник в честь победы, но в час скорби надлежит думать не о веселье, а о герое, без колебаний отдавшем самое дорогое во благо общины.

Алексея в тонкости жизни и заботы колонии не посвящали. Всё же он оставался чужаком. К нему относились как к уважаемому, но гостю. Да и сам он не горел желанием совать нос в чужие дела. Его терпят, дают кров и еду. Разве этого мало? Ему хватает Кайдлтхэ. Правда, девушка не сидела сложа руки. Она всячески помогала сородичам и на время оставила без внимания великого герцога. Алексей не обижался. Он всё понимал и был готов разделить общие невзгоды.

После похорон Д’айгильтрад, сопровождаемый самыми уважаемыми д’айдрэ, отыскал Алексея и Кайдлтхэ.

– Светлые господа, – торжественно обратился глава Дома, – позвольте в кругу лучших представителей общины сделать сообщение чрезвычайной важности. Но прежде прошу всех проследовать в дом Мастера Элидирга.

Следопыт живо заинтересовался сказанным, но, терзаемый разного рода предположениями, так и оставался в неведении. Интрига разрешилась самым необыкновенным образом.

Кайдлтхэ делала вид, будто ни о чём не ведает. Возможно, так и было в действительности. На лице девушки ничего не написано. Чарующая полуулыбка всегда вводила великого герцога в заблуждение. И только синие глаза выдавали её.

В одном из шкафов библиотеки Элидирга старый хозяин усадьбы «Приют плугарей» отыскал резной деревянный ларец в серебряной оправе, открыл шкатулку, извлёк свиток и важно произнёс:

– Светлые господа, позвольте огласить завещание Мастера.

Алексей кинул взгляд на лица д’айдрэ. Всё те же традиционные полуулыбки. Не лица, а маски, пригодные на всякие случаи жизни. И только глаза выдавали потаённые чувства – интерес, благосклонность и беспечальность.

– «Братья и соратники, – начал Д’айгильтрад. – Не секрет, что мы смертны. Более того, мы внезапно смертны. Никто доподлинно не знает своей судьбы. Отправляясь в поход, я прекрасно понимаю, что могу не вернуться. Нет никакой уверенности, что мне посчастливится закрыть врата богов. Особо меня печалит мысль, что мой возможный внезапный уход, скорее всего, повредит благоденствию империи и Дома Серебряного света, служению интересам которого отдано четверть столетия. Также хочу на случай непредвиденных событий оставить несколько распоряжений, а именно смею просить вас, соратники, при крайней нужде обратиться за помощью к благородному Д’айгильтраду… – Тут старик сделал паузу. Доброе слово покойного Мастера пришлось ему по душе, – в трудный час он поддержит и укажет путь. Кроме того, оставляю несколько указаний относительно моей собственности. Из всего состояния прошу принять на нужды общины тысячу золотых. Пятьсот пятьдесят следует уплатить в имперскую казну в качестве почётного налога. Сто золотых завещаю Аль Эксею Харковарскому, юноше достойному, показавшему в бою всяческие добродетели. Прошу не отказать ему в дружеском совете и в возможности занять достойное место в нашем мире. Оставшиеся деньги, а именно три тысячи восемьсот пятьдесят золотых, причитаются светлой госпоже Кайдлтхэ. Также ей отходит всё движимое и недвижимое имущество. В свидетели моей последней воли беру Создателя, а также моего духовника и друга, благородного светлого господина Д’айгильтрада. Ваш Элидирг». – Старик на несколько мгновений смолк. – Да, светлые господа, такова последняя воля моего ученика и предшественника. Надеюсь, возражений не последует. Если так, то прошу сообщить новость остальным обитателям Дома. Мне же следует оговорить со светлыми господами Кайдлтхэ и Аль Эксеем кое-какие детали.

От неожиданности у следопыта перехватило дыхание. Он готовился услышать что угодно, но о таком повороте никак не помышлял. Мастер Элидирг оказался человеком чрезвычайной щедрости. Он был холост, за годы странствий так и не обзавёлся семьёй. Возможно, в Кайдлтхэ он видел дочь. Алексей припомнил глупую ревность. Он опять глубоко ошибся. Вовсе не плотская любовь, а отеческие чувства стали тому причиной. Наверняка Мастер догадывался о тех подозрениях, но не подавал виду, а вместо обид и злопамятства завещал сто золотых монет. Конечно, это не тысячи, оставленные Кайдлтхэ, но всё равно очень приличная сумма по тамарвалдским меркам.

Великий герцог вздрогнул. Ему сделалось стыдно. В глубине души он позавидовал серокожей. Нет, он просто мелкий гнилой человек. Ревнивец, да ещё и завистник. Разве в деньгах дело? Элидирг имел полное право вовсе не упоминать его в завещании. Так нет же, даже соплеменников просил опекать нерадивого пришельца. А что в ответ? Невольный упрёк. Человеку всегда мало. Жадность и зависть – отвратительные пороки.

Д’айгильтрад почувствовал некоторую неловкость и поспешил Алексею на помощь:

– Да, светлые господа, следует поговорить о кое-каких мелочах. Давайте присядем.

– Прошу вас, Мастер Д’айгильтрад. – Кайдлтхэ пригласила главу Дома Серебряного света в гостиную, служившую одновременно и столовой.

Когда-то Элидирг потчевал здесь гостей великолепным альгрийским. Наверняка винные погреба не опустели, но Кайдлтхэ, да и Алексей от сногсшибательной новости позабыли об обязанностях гостеприимных хозяев. Но лишь на короткое время.

– Простите, Мастер, – извинилась девушка. – Мы все приятно удивлены, даже поражены. Я и не думала о завещании светлого Элидирга. Даже и помыслить не могла, что он упомянет наши имена. Ещё раз прошу простить, но я пока не свыклась с новой ролью. Но, поверьте, быстро исправлюсь. Как только жизнь войдёт в привычное русло, обещаю устроить праздничный ужин.

Не казнись, девочка, – доброжелательно успокоил её Д’айгильтрад. – Ещё придёт время праздновать победу. Но давайте вернёмся к нашим делам. Бумаги на дом я выправлю сегодня же. А сейчас прошу выдать тысячу золотых, завещанные Элидиргом на нужды общины. Эти деньги нас спасут.

– Я не заставлю вас ждать, но ума не приложу, где Мастер хранил сбережения.

– Я знаю. В подвале. Но прежде мне хотелось бы обсудить вовсе не финансовую сторону. Первое условие выполнено. Осталось два. Исполнив их, вы изменитесь бесповоротно. Именно эти изменения и станут ключом к кристаллу. Только так вы сможете освободить душу Элидирга. Более того, кристалл станет воротами в мир ночи, где скрывается Айльтмэрд. Уничтожив его, вы избавите Дэорум от бесчисленных бед. Теперь пришёл час узнать вторую задачу. Элидирг попытался закрыть врата богов, но так и не смог. Настал ваш черёд. Знаю, врата открылись благодаря Эоборусу, верховному магу братства «Две молнии». Особую роль сыграли реликвии из далёкого прошлого – четыре перстня с символами смерти. Аль Эксей принёс в Дэорум один из них. А потому именно он, человек с двумя душами, должен спасти нас от потусторонней напасти. Ты же, Кайдлтхэ, поможешь Аль Эксею. Молю Создателя даровать вам удачу.

Каким-то неведомым образом следопыт почувствовал, как внезапно изменилось настроение девушки. Недавняя радость ушла, лицо сделалось совсем серым, а глаза походили на малахиты, пронизанные таинственным внутренним светом. И впрямь было отчего призадуматься. Миссия покойного Мастера казалась невыполнимой. Под его началом в поход отправилась сотня отборных воинов. А чего ожидать от двух смертных, ведь один из них даже толком держать меч в руках не умеет.

– Я понимаю вас, Мастер Д’айгильтрад. Хотя, не скрою, даже не представляю, как проникнуть в Ромедер и пробраться к вратам. Полагаю, они под надёжной охраной. Но сейчас меня беспокоит иное. Я хочу видеть могилу Мастера.

– Не торопись, Кайдлтхэ. После выполнения третьего условия тебе откроется путь. Пока мне добавить нечего.

– Если так, то мы завтра же отправляемся в дорогу.

– Я рад, что я в вас не ошибся. Мои сыновья приведут лошадей. Думаю, вечера хватит для сборов.

– Да нам и собирать-то нечего, – вставил Алексей. – А вот новый дом Кайдлтхэ…

– Не беспокойся. Мы за ним присмотрим. Теперь, когда мы обсудили главное, давайте спустимся в подвал. Там Мастер Элидирг хранил припасы и сбережения.

Д’айгильтрад встал из-за стола. Кайдлтхэ и Алексей последовали за старым магом. У одного из книжных шкафов, забитых толстыми фолиантами, он остановился и прислонил ладонь к стене. Каменные блоки ожили, послышался скрежет. Открылся тайный проход. Подземелье сочилось призрачным голубоватым светом диковинных грибов. Они облепили стены. Неприхотливые создания предпочитали полумрак и довольствовались влагой, впитываемой из воздуха, а потому вовсе не нуждались во внимании человека.

Кайдлтхэ и Алексей вместе с Д’айгильтрадом одолели крутые ступени и оказались в длинном коридоре с многочисленными боковыми комнатами.

– Здесь винный погреб, – объяснял новый глава Дома Серебряного света. – Запасов Элидирга вам хватит надолго. А тут лаборатория Мастера, место уединения и физических опытов.

Великий герцог вертел головой и удивлялся размерам тайного подземелья. Он вновь почувствовал себя исследователем. Здесь он видел множество дубовых бочек, стеллажей с бутылками, покрытых толстым слоем пыли. В другой комнате успел заметить разнообразные непонятные приборы. Они предназначались для проведения всякого рода экспериментов. Возможно, тут Элидирг упражнялся в магии.

Сокровищница находилась в конце коридора. В небольшой пустой комнате на каменном постаменте стоял сундучок, обитый серебряными полосами и покрытый перламутровой мозаикой с изображением сцен из истории Дардаэра, древнего мира д’айдрэ.

Д’айгильтрад провёл ладонью перед замком. Щёлкнул секретный механизм. Старик открыл крышку. Алексея распирало от любопытства. Никогда прежде ему не доводилось видеть такой горы золота. По скромным прикидкам, здесь лежало больше двадцати килограммов презренного металла. Столько и представить трудно. Множество небольших кожаных и матерчатых мешочков по сто золотых в каждом. Д’айгильтрад отсчитал ровно десять, попросил Алексея и Кайдлтхэ отнести деньги наверх. Следопыт взял четыре мешочка. Вес оказался немалым. Великому герцогу до конца не верилось в реальность происходящего. Наследство, дом, золото… Казалось, всё происходит вовсе не с ним. Возможно, ему снится странный, волшебный сон.

На пороге новую хозяйку и Д’айгильтрада поджидали его сыновья. Братья привели лошадей. Глава Дома Серебряного света велел деньги передать детям, пообещал к вечеру оформить все бумаги о наследстве и распрощался. Кайдлтхэ уже вошла в роль владелицы, велела следопыту расседлать лошадей, свести животных в конюшню и внести седельные сумки. Сама же принялась разбирать походный гардероб и устраивать стирку. Заставила Алексея раздеться догола и на время надеть традиционное д’айдрийское одеяние, принадлежавшее Элидиргу. Великий герцог несколько сконфузился. Щеголять голышом не хотел, а носить одежды покойного Мастера считал себя не вправе. Возможно, среди моридорцев царили иные правила и обычаи. И всё же Алексей чувствовал смущение, какую-то внутреннюю робость, словно он и впрямь вломился в чужой дом и распоряжался в нём без ведома истинного хозяина. Эти мысли он держал при себе и спор с Кайдлтхэ затевать не стал. Серокожая уловила его переживания и попробовала на свой лад успокоить: Мастер не стал бы возражать, иначе зачем упоминать Аль Эксея в завещании? Так что не следует комплексовать насчёт одежды. Память куда лучше любого надгробия. Таков был вердикт Кайдлтхэ, и Алексею пришлось согласиться с доводами возлюбленной.

Ближе к вечеру явился посланец от Д’айгильтрада и принёс не только обещанные документы, но и важные новости. Оказывается, в Редглейде, где с недавнего времени находился императорский двор, случился переворот. Военные, опиравшиеся на младшего брата венценосца, вынудили монарха отречься от престола в пользу родственника, человека решительного, волевого и популярного в армии. В тот же день нескольких придворных, испытывавших особую симпатию к купеческой гильдии, арестовали и после скорого суда казнили. Остальным предателям удалось бежать. Новый император разорвал всяческие отношения с Шидельротом, объявил предыдущие договоры недействительными, назначил вассалам общий сбор и стал готовить войско к походу на столицу.

Отряд д’айдрэ, ранее проживавших в Доме Серебряного света, охотно откликнулся на призыв Д’айгильтрада и уже выдвинулся из Редглейда, попутно истребляя мелкие банды наёмников и мародёров Западных королевств. Столичным изначальным оставалось продержаться дней десять – двенадцать. Как раз к возвращению соплеменников Д’айгильтрад надеялся полностью покончить с чумой. При благоприятном стечении обстоятельств мог произойти перелом в войне, даже несмотря на то, что в тылу оставалось несколько крупных мятежных городов. Они не могли оказать решительного содействия Шидельроту, поскольку обладали малочисленными, плохо вооружёнными и по большей части небоеспособными гарнизонами, озабоченными собственным пропитанием. Да и вчерашние ремесленники и лавочники не горели желанием бросаться на имперские мечи и копья. Горожане предпочитали словесные баталии и расправы над безоружными. С такими вояками можно расправиться и погодя, перебив поодиночке. Но был ещё и тайный отряд купеческих наёмников, встреченный Алексеем и Кайдлтхэ в лесу к северу от столицы. Численность тамошней конницы неизвестна, и Д’айгильтрад просил соотечественников провести разведку боем и по возможности если не уничтожить врага, то хотя бы рассеять.

Следопыт хотел дождаться возвращения передового отряда д’айдрэ, но серокожая решительно отмела предложение. Само по себе занятие столицы ничего не означало. Юг страны, как и прежде, находился в руках купцов. А ждать полного разгрома гильдии непозволительно долго. Врата богов следует закрыть как можно скорее, иначе война непременно затянется. И как бы ни хотелось, но придётся пройтись по тылам противника. Бесспорно, дело исключительно рискованное, но крайне необходимое.

Вновь Алексей признал правоту Кайдлтхэ. Завтра опять в путь, навстречу новым приключениям и опасностям. Следопыт даже немного приуныл. Он хорошо помнил, чем закончилась вылазка Элидирга.

Кайдлтхэ, видя кислое настроение спутника, решила подсластить горькую пилюлю и устроила маленький праздник. Ей удалось раздобыть тушенного в сметане кролика, так любимого великим герцогом. Но вот от альгрийского отказалась, ограничилась соком и овощным салатом.

После ужина, на сон грядущий, следопыту захотелось освежиться, принять душ. Благо с местной сантехникой он подружился. Завтра в дорогу, и неизвестно, когда в следующий раз выпадет возможность помыться.

Вдоволь наплескавшись, Алексей накинул длинные д’айдрийские одежды, взял с полки толстую книгу в золочёном переплёте, забрался на кровать и стал рассматривать миниатюры. Пока он так и не научился читать на языке первородных, а ждать вдохновения, ниспосланного Аакхабитом, не стал. Да и картинки сами по себе оказались занятными. Своеобразные и вычурные, они рассказывали о какой-то древней войне и подвигах благородных героев.

Следопыт увлёкся старинными рисунками и не заметил исчезновения Кайдлтхэ, как вдруг услышал короткий девичий крик, бросил книжку и метнулся вон из спальни. Серокожая, в одеяниях Элидирга, полулежала на полу, потирала ушибленную ногу и виновато улыбалась.

– Что случилось, Кай? – взволнованно выпалил следопыт.

– Выходила из душа и поскользнулась. А ты чего стоишь? Помоги подняться.

Парень поначалу растерялся, но быстро спохватился. «В самом деле, чего я, как дурак, стою столбом? А вдруг что-то серьёзное? Вывих, растяжение, перелом? И надо же, как назло завтра в поход. Как бы лекаря звать не пришлось», – в спешке размышлял великий герцог.

Алексей бросился к Кайдлтхэ, осторожно взял девушку под руку и попытался приподнять.

– Ой! – вновь вскрикнула серокожая.

– Тебе больно, Кай? – участливо спросил следопыт.

– Больно. Не могу встать.

– Погоди секунду. Сейчас положу тебя на кровать, а потом разберёмся. – Следопыт, стараясь не задеть ушибленную ногу, взял Кайдлтхэ на руки, а она крепко обхватила его шею.

– Помнишь, ты хотел носить меня на руках? Подвернулся удачный случай, – игриво сказала первородная, улыбнулась и блеснула тёмно-синими глазами.

Алексей изумился. Как можно шутить в такую минуту? Неизвестно, чем всё кончится. Нелепая случайность грозит поломать далеко идущие планы.

Великий герцог нежно, опасаясь причинить боль, уложил девушку на кровать, но д’айдрэ так и не разжала объятия, приблизила к себе Алексея и поцеловала. Он давно заметил: каждое прикосновение к Кайдлтхэ вызывало у него лёгкий шок. Возможно, так действовала древняя магия, а быть может, он сам себе невесть что придумал, ожидал чего-то необыкновенного, видел в возлюбленной воплощение идеала, боялся и в то же время страстно хотел приподнять вуаль великой тайны.

От поцелуя Алексей вздрогнул, разум его помутился, и он не заметил, как оказался на кровати рядом с Кайдлтхэ. Девушка как бы невзначай распахнула одежды, открыла постороннему взору левую грудь, живот и бедро.

– Кай! Как же нога?

– Глупый, наивный Аль. Твоя любовь исцелит любую рану. Разве не так? – многозначительно улыбнулась серокожая.

Только сейчас до Алексея дошло: дело вовсе не в подвернутой ноге, а в женских уловках. Д’айдрэ всего лишь искала благовидный предлог и без труда нашла его.

– Да, да! Тысячу раз да! – едва не выкрикнула Кайдлтхэ, отзываясь на мысли следопыта, обхватила парня руками и ногами, слилась с ним в единый сгусток дикой энергии.

Великий герцог ощутил шелковистую кожу, чувствуя каждый изгиб тела любимой, упругость грудей, набухшие соски, гладкий живот, бёдра, стройные ноги… Таинственные татуировки, переплетение магических символов и древних рун оживали, гипнотизировали и отнимали рассудок. Алексей не смел сопротивляться и с радостью покорился судьбе, кинулся без оглядки в бездонный омут.

Вновь проснулся тот, другой, разбуженный силой любовного волшебства. Теперь следопыт не мог отличить собственные мысли от фантазий и желаний Аакхабита. Всё смешалось перед глазами, переплелось самым невероятным образом. Иллюзии обращались в реальность, а действительность рисовалась сладкими наркотическими галлюцинациями. С языка слетали чужие слова и увязали в трясине многовековой тьмы.

– Волосы твои подобны спелым колосьям в час сбора урожая, – прошептал Алексей и запустил пятерню в густую гриву д’айдрэ. – Они дарят радость и надежду. Глаза твои – как два бездонных колодца среди мёртвой пустыни, опалённой солнцем.

Пальцы великого герцога коснулись лба и тонких розовых шрамов, очертили линию носа.

– Нос твой подобен Вершине Запада, где в безмолвии обитает милостивая Меритсегер. Груди… как спелые плоды или горы в день великого землетрясения. – Следопыт их мял и целовал, лизнул сосок.

Кайдлтхэ вздрогнула, застонала и сильнее прижала к себе Алексея. Рука его скользнула по животу девушки.

– Лоно твоё подобно Ладье Миллионов лет, плывущей в ночи по подземной реке.

Серокожая опять застонала, на этот раз сильнее. Она ласкала возлюбленного, и каждое касание отзывалось дрожью и негой, вызывая странное состояние расслабления и возбуждения одновременно.

Сердце грозило проломить рёбра и вырваться наружу, металось как собака на привязи. Умелые руки Кайдлтхэ сводили Алексея с ума. Казалось, он находится на грани жизни и смерти. Он прильнул к д’айдрэ, как жаждущий к кувшину, как земля льнёт к небесам, следовал за ней, как агнец за добрым пастырем, как день за ночью. Медленно, наслаждаясь сладкой мукой, мужчина проваливался в тёмную бездну, средоточие божественной влаги, и мечтал навсегда раствориться в манящей бесконечности.

Стихия, дикая и необузданная, несла его в неизвестность, бросала, как штормовое море швыряет утлое судёнышко из стороны в сторону. Кайдлтхэ и Алексей стали единым целым, их тела и души соединились, круг тысячелетий замкнулся.

Чёткость мысли вернулась к следопыту далеко за полночь. Он лежал и смотрел в потолок, размышляя, как мало нужно человеку для счастья – всего лишь любить и быть любимым. Кайдлтхэ заснула у него на груди. Её волосы пахли лесными цветами, а на устах застыла чарующая полуулыбка. «Вот оно, блаженство, – думал Алексей. – Такое близкое и желанное. Хочется его обнять, ласкать, целовать без конца. Незабываемый миг. Как жаль, что не суждено ему продлиться вечность».

Глава 13

Контрабандисты

Солнце перевалило далеко за полдень, а путешествию не видно конца. Три дня назад Кайдлтхэ и Алексей покинули Дом Серебряного света, три дня без устали шли на юг. Леса медленно отступали. Им на смену приходили луга и поля, изрезанные широкими балками, речными поймами и заросшими оврагами.

Как и прежде, д’айдрэ обходила города стороной, опасаясь столкновений с обезумевшими от безнаказанности бунтарями и смутьянами, останавливалась на ночёвку только в деревнях или мелких хуторах. Но и малолюдные просторы несли в себе скрытую опасность. Нынче все воевали против всех. Горожане ополчились против имперских чиновников, феодалов и крестьян, на каждом углу во всё горло клеймили взяточничество, произвол, повинности и требовали дармового хлеба. Караванщики не рисковали выходить на тракты, и разбойники, отощав, коршунами набрасывались даже на мелкую дичь вроде одиноких путников, на которых в былые времена не обращали внимания.

Купцы в беспримерной жадности покусились на власть монарха и лордов. Но всё вышло вовсе не так, как планировала гильдия. Война и разорение прежде всего ударили по торговцам, лавки закрывались, ремесленники прогорали из-за отсутствия спроса. Богачи опасались нападений и сворачивали дела, предпочитая не светить собственные состояния.

Разогнав имперских чиновников, горожане бросили тюрьмы на произвол судьбы, и узники попросту разбежались. Убийцы, насильники, воры и мошенники вновь взялись за старое. Беглые уголовники наводнили страну, наводя страх на добропорядочных обывателей, в особенности на их молодящихся жён и дочерей. Рынки стали опасным местом. Тут любого могли не только ограбить, но и прирезать за пару затёртых медных монет.

Многие, опасаясь грабежей и чумы, потянулись в деревни, но и там не обрели покоя. Города находились на грани голода, а вновь назначенные на магистратские должности из числа вчерашних ремесленников и лавочников по большей части предпочитали упражняться в словоблудии и казнокрадстве, а не заниматься хозяйством. Вкусив запретный плод власти, они принялись экспроприировать и делить чужую собственность. Почуяв запах крови, новоявленные политиканы ратовали за простые и радикальные действия. Если крестьяне не везут товары на рынки, то следует попросту отнять съестное у несговорчивых земледельцев. Отряды вооружённых, злых и голодных горожан пошли по сёлам. Странное дело, но никто ничего даром отдавать не хотел. К удивлению горлопанов и бунтарей, дремучие и невежественные лапотники взялись за вилы, цепы и косы. Присланные поначалу малочисленные продотряды вырезались без всякой жалости. Следом являлись сколоченные на скорую руку разношёрстные дружины городской самообороны, более походившие на банды, и устраивали погромы. Несколько раз на пути Алексею попадались следы таких карательных экспедиций – кучи дымящихся головешек вместо добротных домов, почерневшие и опухшие трупы, развешанные на деревьях, детские тела с размозжёнными головами, женщины со вспоротыми животами и отрезанными грудями… И всюду запах гари, смрад разлагающейся плоти, обсиженной блестящими зелёными мухами. Алчность и жажда власти главарей гильдии породили беспримерные зверства. Железом и кровью купцы превращали империю в гигантский храм золотого бога. В его честь приносились многочисленные человеческие жертвы, умножая ненависть и злобу, месть и несправедливость.

Картины неслыханных насилий вызывали физическое отвращение, тошноту и рвоту. Следопыт никак не мог привыкнуть к подобным зрелищам. Все эти ужасы дико контрастировали с живописными видами местной природы. В голове не укладывалось, как могли соседствовать кровавые побоища и сожжённые селения с лазурными небесами, дивной красоты лесами, бескрайними лугами, колоритными холмами, серебристыми лентами рек, в чьих неспешных водах плескалось ласковое солнце.

Путешественники с опаской продвигались по землям, охваченным хаосом, где тучные нивы превратились в выгоревшие пустоши и кладбища, а города, былые обители радости и процветания, стали приютом безумцев и бандитов. Но где-то далеко на юге находился оазис порядка и стабильности. Туда и держали путь Алексей и Кайдлтхэ.

Орифин, небольшой городок у границы с Каррэлдором, на первый взгляд и впрямь мог показаться местом спокойным и безопасным. Но таковым он выглядел лишь в сравнении с общим разладом и упадком. До сей поры чёрные ветры смертоносной смуты проносились мимо. Городишко славился чиновниками, склонными к мздоимству, и контрабандистами, ту мзду дающими. Именно им и принадлежала истинная власть в том краю. Окрестные земли империей и баронством контролировались только номинально, а после завоевания Каррэлдора братством «Две молнии» общее управление и вовсе рухнуло. Небольшие гарнизоны располагались только в крупных поселениях. За их стенами царствовали анархия и право сильного. Масла в огонь подливали кочевые племена мамалуев, чьих стремительных и жестоких набегов опасались как каррэлдорцы, так и тамарвалдцы. Но если братство «Две молнии», как и прежний барон, не могло противопоставить степнякам внушительной военной силы, то империя кое-как отбивалась от нападений. Пограничная стража и войска не давали разгуляться мамалуям.

Из-за смуты снабжение армии шло из рук вон плохо, и служивые переходили на подножный корм. На откровенный разбой они не шли, но жили душа в душу с местными контрабандистами. Городские власти закрывали глаза на незаконную торговлю и неуплату налогов, а дозорные на границе сполна получали за беспрепятственный провоз товаров. Такое положение дел разлагало имперскую власть, но в то же время способствовало процветанию слишком многих – от городского наместника до оруженосца и рыночного носильщика. Никто ничего не хотел менять. И всё потому, что в нескольких днях пути от Орифина в пойме большой реки находилось множество соляных озёр. Охотники до скорой наживы вываривали соль и продавали её тамарвалдским купцам и контрабандистам. А поскольку страна пришла в упадок, то в выигрыше остались местные рыцари удачи. Они-то и прибрали к рукам контроль над солеварнями, караванными путями и городским рынком. Дела у них пошли в гору, даже несмотря на войну и нападения мамалуев.

Купеческая гильдия, пытаясь поправить пошатнувшиеся финансы, вздумала наложить лапу на здешнюю незаконную торговлю, но получила решительный отпор. Командиры местных гарнизонов, а контрабандисты в особенности, не пожелали поступиться прибылями и не потер пели присутствия конкурентов. Двух купеческих эмиссаров нашли с перерезанной глоткой, остальные же бесследно пропали. Шидельрот возмутился таким непочтением, но до поры оставил Орифин в покое. Глава гильдии не хотел распылять силы. Всё шло к генеральному сражению, и гордый городок оставался пусть досадной и незначительной, но всё же помехой купеческим замыслам. Шидельрот не простил ослушания, затаил злобу и решил после победы над императором примерно наказать излишне ретивых торговцев.

Именно в Орифин, логово контрабандистов, направились Алексей и Кайдлтхэ по совету Д’айгильтрада. В отличие от Коралтара граница здесь была дырявая. Ехать напрямую в Почтовый лес старый д’айдрэ посчитал крайне опасным. Там войска братства «Две молнии». Да и имперцы не дремлют. В Орифине же путникам следовало заключить сделку с контрабандистами, перейти границу, спуститься по реке и повернуть на запад. Рыцари братства держали здесь несколько крепостей. Действенной угрозой также оставались мамалуи. Конные отряды кочевников появлялись внезапно, грабя, сметая, убивая и сжигая всё на своём пути. Но выбирать особо не приходилось. Любой ценой следовало добраться до Почтового леса и закрыть врата богов.

Затея с контрабандистами попахивала откровенной авантюрой. Алексей пытался возражать. Путешествие к северной опушке Почтового леса казалось не таким уж и опасным. Идея всем хороша, но единственный минус перечёркивал все положительные стороны предложения следопыта. Путь в те края лежал через земли, подконтрольные гильдии. Да и глупо сомневаться в знаниях и опыте Д’айгильтрада. Едва он отстаивал бы план, изначально обречённый на провал. А с другой стороны, великому герцогу выпала возможность побывать в юго-восточных землях империи. Его с детства увлекали новые люди и впечатления. Но в этот раз Алексея постигло разочарование: кроме мрачных картин войны он не увидел ничего диковинного. Здешняя архитектура и нравы мало чем отличались от обычаев южных областей Тамарвалда…

Три дня пролетели незаметно. Пыльные дороги, выжженная солнцем трава, дрожащая линия горизонта, гарь пожарищ, трупный смрад, редкие, обезумевшие от страха путники, одичавшие селяне… И только на подъезде к Орифину виды стали меняться. В глазах местных жителей Алексей не видел беспросветной тоски, ужаса и ненависти. Отряды городской стражи изредка наведывались в окрестные деревни. Смутьяны с севера не рисковали связываться с опытными и хорошо вооружёнными воинами. Отдельные сорвиголовы, не вняв советам и увещеваниям подельников, иногда забредали сюда, но их быстро приводили в чувство сами крестьяне.

Алексей надеялся поскорее добраться до Орифина и немного отдохнуть от утомительного путешествия. В городе наверняка найдётся постоялый двор. Хотелось сытно поесть и омыться. О бане следопыт думал всё чаще. Он вспоминал волшебную ночь, проведённую с Кайдлтхэ в зачумлённой столице, и мечтал вновь пережить те незабываемые мгновенья. Но д’айдрэ на сей счёт имела иное мнение, о чём полушутя дала знать великому герцогу. Поначалу отказ вызвал в нём если не обиду, то непонимание, но вскоре всё встало на свои места. Следопыт хорошо помнил о пристрастии серокожих к чистоте. И ложе любви моридорцы где попало не устраивали. А из пропахшего потом и покрытого пылью парня едва ли выйдет хороший любовник.

Солнце клонилось к горизонту, когда вдали на пологом холме показался Орифин. Кайдлтхэ вышла на тракт. Приграничный городок ничем примечательным среди других имперских поселений не выделялся. У крепостной стены без всякого порядка ютились деревянные домишки бедноты. Укрепления, построенные пару столетий назад, не могли сдержать наплыва безземельных крестьян, ремесленников, мелких торговцев и всяких искателей лучшей доли. Людской поток двигался в неизвестность, спасаясь от полного краха и разорения. Переселенцы пускали здесь корни, навсегда увязали в косности быта и едва сводили концы с концами. Не зная, куда податься и где искать счастье, они обзаводились семьями и обрекали детей влачить жалкое существование по примеру отцов и дедов. Чувствовалась в том какая-то гнетущая безысходность, невозможность разорвать порочный круг нищеты и бесправия. Алексей мысленно благодарил покойного Элидирга. Заботами Мастера он стал состоятельным человеком, избавленным от страха оказаться на грязной улице в лохмотьях, копаться в отбросах или выпрашивать милостыню на залитых помоями улицах.

Но люди по своей природе терпеливы и свыкаются со всяческими неудобствами, в том числе с бедностью и несвободой. В отличие от них великий герцог не мог вольно распоряжаться своей судьбой. И кто знает, вдруг завтра он позавидует босякам, радующимся чёрствой хлебной корке.

Почерневшие от времени и непогод кривобокие избушки, мрачные и озабоченные лица жителей, мусор и грязь, облезлые коты и худые собаки производили впечатление всеобщей усталости и беспросветной серости однообразного бытия. Всюду царил дух сиротливости и обречённости.

У городских ворот дремала немногочисленная стража. Появление двух необычных путников внесло хоть какое-то разнообразие в размеренный ход провинциальной жизни. Солдаты оживились и, явно наслаждаясь чувством собственной значимости, приказали всадникам остановиться и предъявить подорожные. Жалованные грамоты за подписью самого императора произвели на служивых благоприятное впечатление. Сразу стало ясно, Орифин оставался твердыней порядка и законности, конечно в понимании местных чинуш.

Кайдлтхэ и Алексей беспрепятственно попали за городские стены и сразу направились на рыночную площадь. Торжище давно опустело, лавочники закрывали заведения, немногочисленные приезжие разбрелись по постоялым дворам, а горожане сидели дома или коротали время в кабаках. Редкие прохожие одаривали путешественников недоверчивыми взглядами. Кайдлтхэ, как всегда, не обращала внимания на местных обывателей. Казалось, она вовсе не считает гойхэ за людей и относится к ним, как к надоедливым насекомым – терпит до поры, а если допекут, то без сожаления прихлопнет.

Кое-где продолжали суетиться людишки, разгружая повозки, снося тяжёлые мешки в лабаз. Серокожая приметила одного из носильщиков и бесцеремонно спросила:

– Эй, где здесь можно солью разжиться?

– Поздно пожаловали, светлая госпожа. – У бедняги с мешком на спине от натуги едва глаза на лоб не лезли. – Завтра приходите. Или хозяина кликните.

– Так зови хозяина! Где он?

– Да туточки. – Работяга кивнул в сторону лабаза и, кряхтя, медленно потащился в тёмные недра рубленого сарая.

Кайдлтхэ спешилась, отдала поводья Алексею и отправилась на поиски владельца. Внутри лавки царил полумрак. Мужики сваливали мешки у стены и возвращались за новой партией товара. Среди бочек, ящиков и прочего хлама стоял бородатый приказчик в потёртых одеждах и вносил в опись каждый мешок.

– Эй, человек! Где хозяин?

Алтынник отвлёкся, поднял глаза и удивлённо уставился на гостью. Вид вооружённой женщины произвёл в его душе лёгкое смятение. Но на своём веку он встречал всяких и быстро взял себя в руки.

– Желаете купить соли, светлая госпожа? – вкрадчиво спросил лавочник и поклонился.

– Желаю обговорить одно дело. Денежное.

– Не извольте беспокоиться. В сей же миг. Господин Корг! К вам посетительница. По торговой надобности.

В бревенчатой стене отворилась дверь, и на склад, охая и причитая, ввалился бородатый толстяк в суконном кафтане поверх домотканой одежды. Красномордый, с пробором посередине и прилизанными, смазанными гусиным жиром волосами, он так и лоснился. Его отвлекли от трапезы. Пухлые губы блестели, в бороде застряли хлебные крошки.

– Чего стряслось? – буркнул лавочник.

– Светлая госпожа изволила пожаловать, – сгорбился приказчик в подобострастном поклоне.

– Светлая госпожа? За каким хорсом? Разве тут у нас мёдом намазано? – удивился негоциант и вытер руки об одежду. Визит д’айдрэ стал для него полной неожиданностью. Выходцы из Моридора редко заглядывали в эти края. Грубый и властный, привыкший к повиновению, коммерсант даже не счёл нужным поприветствовать высокородную гостью, а без всяких церемоний бросил визитёрше: – Ну, чего надо?

– Не слишком ты приветлив, – беззлобно, но твёрдо сказала Кайдлтхэ. – Разве так дела ведут?

– А какие у нас дела? Первый раз вас вижу. Так за какой надобностью пожаловали?

– Говорят, ты торгуешь солью.

– Ну, говорят. Что с того? Не я один.

– А ещё поговаривают, что соль твоя имеет не совсем законное происхождение. Налоги не уплачены…

– Брешут! – перебил Кайдлтхэ торговец. – Лихие люди наговаривают. Пойдите в магистрат, там спросите. А с чего вдруг интересуетесь? Вам какое дело? Вы, часом, не столичный ревизор?

– Мне? Никакого. Просто хочу дать тебе возможность заработать. Выведи меня на здешних контрабандистов – и получишь золото.

– Вы, это, светлая госпожа! Шли бы своей дорогой. Да и с каких пор Моридор сует нос в наши дела?

– Не суетись. И Моридор оставь в покое. Я не ревизор, да и вообще не имею никакого отношения к имперским чиновникам. Я хочу наняться в охрану каравана.

– Ну, не знаю…

– Надеюсь, золотой освежит твою память. – Кайдлтхэ протянула бородачу монету.

Толстяк не моргнув глазом взял деньги.

– Вы, это, светлая госпожа, спросите Гуназа.

– Кто таков?

– Очень уважаемый человек. Всю торговлю в кулаке держит. Сам из мамалуев, но давно осел в городе.

– Где найти?

– А вот как выйдете, так сразу налево, а потом прямо, пока в дом не упрётесь. Там вечно народу полно. Охрана, торговцы, посыльные, просители… Там любой скажет. Только на меня не ссылайтесь. Мало ли чего.

– Не переживай. – Кайдлтхэ быстро покинула лабаз, вскочила в седло и шагом пошла в сторону, указанную тучным купцом.

Там и впрямь толпился люд, по большей части почтенный, а не голытьба и чернь. Вход в двухэтажное каменное здание охраняла пара вооружённых мордоворотов в кожаных доспехах.

Путники спешились. Подбежал конюх, взял лошадей под уздцы и повёл животных в конюшню. Все в Орифине знали, что к Гуназу посторонние не ходят, а если кто заявился, то по важному делу.

– Кто такие? – преградил путь один из стражников.

– Разве ты ослеп? Не видишь перед собой светлых господ? Хотим наняться в охрану каравана.

– В охрану? – презрительно хмыкнул караульщик.

– Смеешь сомневаться? – Кайдлтхэ окинула презрительным взглядом трутня. – Так я живо тебя проучу.

– Ладно, светлая госпожа, не кипятись. Как доложить?

– А так и скажи. Прибыли д’айдрэ из столицы. Хотят за умеренную плату сопровождать караван уважаемого Гуназа. Наёмники мы. Понял?

– Уразумел. Эй, Дагр! – крикнул часовой.

В дверном проёме показалась взъерошенная голова средних лет мужичка с бегающими глазами.

– Чего?

– Передай господину, что двое столичных д’айдрэ хотят поступить на службу. Наёмники. Давай дуй.

– Угу, – кивнул ординарец и скрылся в доме.

Ждать долго не пришлось. Вскоре появился мажордом и жестом пригласил следовать за собой. Кайдлтхэ и следопыт оказались в тесном коридоре. Пахло потом, кожей и старым тряпьём. Алексей никогда не сказал бы, что здесь живёт один из самых влиятельных горожан. Всюду неприкрытая бедность и убогость. Возможно, глава контрабандистов вкладывал все деньги в дело или прятал золото в сундуке, но на своё жилище явно не тратился.

Проводник юркнул в боковой проход. Путники оказались в небольшой комнате. Стены её украшали ковры, щиты и сабли. По углам стояли вооружённые воины, готовые перерезать глотку любому, на кого укажет хозяин.

Гуназ, узкоглазый плосколицый мужчина лет шестидесяти, сидел на куче тряпья и прихлёбывал из глиняной чаши кобылье молоко. Маленькие глазки, вислые жиденькие усы и козлиная бородёнка не выдавали в нём человека властного. Скорее говорили в пользу хитрости и коварства. От такого следовало ожидать любого подвоха, пусть он и выглядел простаком в старом латаном халате и потёртых сапогах.

– Светлый господа! – на ломаном тамарвалдском произнёс главный контрабандист тонким голоском. Небольшого роста, с морщинистым лицом и редкой растительностью, он походил на внезапно состарившегося ребёнка. – Зачем приходить? Дело говорить?

– Да, хотим поговорить о деле. Иначе бы не стали тащиться из столицы в эту дыру, – сказала Кайдлтхэ.

Гуназ молчал, изучая гостей, пристально рассматривая их доспехи и оружие. Он сразу понял: перед ним хорошие и отнюдь не бедные воины. Едва ли такие нуждаются в средствах. Тогда зачем пожаловали? Захотели разжиться парой монет? Вздор! Что-то разнюхивают по заданию конкурентов, гильдии? Возможно. Готовят покушение? Будь так, давно бы исполнили задуманное. Никакая охрана не спасёт от убийц-д’айдрэ. Нет, им нужно что-то другое.

– Какой твой дело, светлый господа? Гуназ – старик, помирать скоро. Чего надо?

– Болтают, ты держишь всю местную контрабанду.

– Э, зачем плохо говорить? Злой человек так говорить. Гильдия говорить. Гуназ честно торговать. Соль покупать, рынок возить, купцы продавать, деньгэ получать.

– Мы пришли к тебе не по наущению гильдии. У нас с Шидельротом старые счёты. Нам нужна твоя помощь.

– Хорошо. Светлый господа – добрый воин. Шидельрот – дурной человек. Чем Гуназ помогать? Деньгэ давать?

– Нет, обойдёмся. Пусть твои люди помогут перейти границу. А мы будем охранять твой караван.

– Толк говорить. Гуназ светлый воин благодарить. Завтра солнце вставать. Мой сын, Гун, караван водить. Светлый господа приходить, караван охранять.

– Тогда по рукам?

– Так быть.

– А скажи-ка, как далеко на юг вы идёте?

– Граница день ходить. Река Осс два дня ходить. Осс другой большой река впадать. Дирг называть. Там день ходить. Вольный люд озеро соль варить, Гуназ продавать.

– Понятно. Выходит, четыре дня. А скажи, Гуназ, ты ведь из мамалуев. Как здесь оказался?

– Гуназ молодой быть. Большой орда поход водить. Богатый добыча брать. Каррэлдор орда разбить, Гуназ плен попадать. Гуназ Орифин бежать, город жить, жена взять. Хороший, добрый жена сын рожать. Гун звать. Эй, Гун!

Один из воинов, принятый Алексеем поначалу за личного охранника местного мафиозо, подошёл к старику и поклонился.

– Да, отец.

– Завтра караван идти. Светлый господа охрана нанимать. Ты еда давать, светлый господа помогать.

– Как прикажешь, отец. – Гун вновь поклонился.

– А ты, светлый господа, караван-сарай ходить. Есть, пить, ночь спать, сила набирать. Рассвет поход выступать.

– Договорились. – Кайдлтхэ, не попрощавшись, поторопилась покинуть логово контрабандиста.

Копоть масляных светильников, запах пота и кожи едва не свели и следопыта с ума. Великий герцог рвался прочь из зловонной хибары. Голова закружилась. И только на улице он тяжело перевёл дух.

Глава 14

Дом с привидениями

Караван медленно продвигался на юг по левому пологому берегу реки Осс. Большие белые облака плыли по голубому небу, перелески сменялись обширными степными пространствами. Ветер волнами гулял по зарослям высоких трав. Зелёный ковёр пестрел голубыми, жёлтыми и красными пятнами полевых цветов. На западе, у края речной поймы, высились крутые утёсы, белевшие выходами меловой породы.

Местность следопыту показалась знакомой. Ему почудилось, что во время былых походов он бывал в этих краях. Да и название реки что-то смутно напоминало. Осс, Оскол. Как знать, вдруг память людская донесла, пусть и в искажённом виде, древние названия. Смутные воспоминания сохранились, а от былых городов, сёл, заводов, автомобильных дорог не осталось и следа. Изредка среди дикой степи близ рек и долин Алексей замечал невысокие холмы вроде пойменных песчаных дюн. Возможно, под наносами земли и песка покоились древние развалины. Но проверить эти предположения сейчас решительно невозможно. Ныне вместо многолюдных городов и сёл, элеваторов и заводских труб лишь изредка попадались маленькие хуторки – поселения пасечников, охотников и рыболовов. Люди опасались пускать корни в краю, подвергавшемся частым набегам кровожадных кочевников мамалуев.

Контрабандисты шли по бескрайним просторам третий день. К счастью, ни разбойники, ни степняки, ни солдаты братства «Две молнии» не встречались. Скоро, если верить рассказам Гуна, караван выйдет к месту слияния двух рек, а там до соляных озёр рукой подать. Но Кайдлтхэ преследовала иные цели. Девушку вовсе не интересовали солеварни. Она собиралась переправиться на противоположный берег и уйти на запад, пройти по южным землям Коралтара и выйти к Почтовому лесу.

Алексей исколесил почти весь свой родной край, бывал во многих диких местах, включая и те, куда цивилизация к началу двадцать первого века так и не успела добраться. К тому же он обожал работать с картами, а потому если догадка относительно Оскола верна, то вскоре он увидит место, где у слияния двух рек в древности находилась крепость, основанная по приказу Бориса Годунова. Там следопыту доводилось бывать пару раз. Далее следует идти вверх по течению Сирга-Донца до устья Береки. На высоком левом берегу располагались старинные крепости, защищавшие северные земли от набегов кочевников. Похоже, за двадцать тысяч лет ничего не изменилось. Всё так же люди продолжали грабить и убивать друг друга.

Великий герцог поделился соображениями с д’айдрэ. Предположения следопыта она выслушала спокойно, почти равнодушно, и согласилась с тем, что в допущениях Алексея есть резон. Пусть она и не бывала в здешних местах, но некоторое представление о географии имела, и картина, описанная попаданцем, не противоречила этим знаниям. Не исключено, что это лишь совпадение, но вдруг всё так и обстоит на самом деле. И если да, то малая родина следопыта совсем рядом. Баронство Коралтар как раз находится на территории бывшей Харьковской области. От такой гипотезы Алексею сделалось не по себе. Он сполна ощутил немыслимую бездну двадцати тысячелетий, отделявшую его время от нынешних событий. Сердце от той ясности сжалось, лоб покрылся испариной. Великий герцог был всего лишь мелким червем, его душевные муки выглядели ничтожными перед бесконечным могуществом времени. Будущее оказалось жестоким, а прошлое утерянным навсегда. Но жизнь продолжалась. Парень не сошёл с ума, у него есть цель. Лишь теперь он до конца осознал, что только благодаря этой цели да любви Кайдлтхэ и не повредился рассудком.

У горизонта показалась тёмная полоска соснового леса. Каждую минуту Алексей всё больше укреплялся в своих предположениях. От этих мыслей становилось жутко и страшно.

Гун решил идти к соляным озёрам напрямик через лес, а не переходить Осс близ места впадения в Сирг. Тут дороги Алексея и Кайдлтхэ с контрабандистами разошлись. Д’айдрэ без сожаления рассталась с ловцами удачи, чьи рожи отъявленных душегубов ей за три дня порядком надоели.

Всадники жались к реке. Лес подошёл вплотную к руслу. Никакого жилья или иных признаков пребывания людей путники так и не увидели. Диких зверей они опасались куда меньше, нежели двуногих тварей. Ближе к вечеру Алексей заметил знакомую гору. На вершине и впрямь находилась деревянная крепость, как и в былые времена. Место здесь подходящее для острога или заставы. Вокруг всё как на ладони, просматривается на многие километры. Никакой военный отряд не останется незамеченным. Кайдлтхэ поспешила скрыться в сосновых зарослях. Стража приметила путников. Едва ли гарнизон станет поднимать тревогу, ведь двое всадников – не орда кочевников. Скорее всего, защитники крепости приняли Кайдлтхэ и Алексея за разведчиков мамалуев.

К ночи удалось уйти довольно далеко. Погони не видать. Да и кто отважится в столь позднее время ломиться в лесные дебри? Путешественники, не опасаясь преследования, остановились на ночёвку.

На следующий день всадники беспрепятственно добрались до места впадения Осса в Сирг. Правда, здесь пришлось долго петлять в поисках брода. Пойма порядком заросла ольхой и сочной травой. Да и болота со старицами мешали продвижению. Только к полудню удалось переправиться на противоположный крутой берег и выбраться на плато.

Степные вольные ветры прочь разогнали докучливых насекомых. Серокожая использовала магические таланты, а следопыту досталось. Он то и дело размахивал руками, отгоняя прочь комаров, слепней и оводов. Донимали кровососы и лошадей. Орхидиаса и подгонять не приходилось. Он и впрямь летел как ужаленный.

Бескрайние однообразные степи вспучивались холмами, разрезались балками, поросшими байрачными лесами, окантованными зарослями тёрна. Следопыт во множестве отмечал древние курганы, расплывшиеся за последние двадцать тысяч лет, а иногда и вовсе едва заметные. На одной из таких насыпей как-то раз путники увидели нескольких конников. Наверняка им повстречался разъезд мамалуев. Кочевники долго наблюдали за чужаками, а потом резко ушли на юг.

К полудню на севере вновь показалась долина Сирга, черневшая бесконечными сосновыми лесами. Когда-то, в иной жизни, следопыт ездил в те чащи, но кроме грибов да нескольких послевоенных монет ничего не нашёл, хотя среди чёрных копателей о тех местах ходили самые фантастические байки. Счастливые находчики рассказывали о залежах снарядов, о поднятых стволах и прочем жирном хабаре. На взгляд Алексея высокий правый берег выглядел куда интереснее. По его гребню шла немецкая линия обороны.

Следопыт вновь поймал себя на том, что мыслит категориями навсегда утерянного прошлого. Да, его не вернуть, и с таким положением дел великий герцог почти смирился. Но вновь накатывали воспоминания, тревожили незаживающую рану. Все попытки бороться с призраками минувшего непременно оканчивались крахом.

Вечером, едва не переломав лошадям ноги, всадники спустились по густо заросшему крутому склону и вышли в пойму Береки. Впрочем, это название существовало только в голове попаданца. Кайдлтхэ речушку и вовсе никак не именовала.

Среди широкой поймы, песчаных холмов, мелких озёр, болот и камышей темнел огромный сосновый остров. В стороне от него возвышался иссечённый оврагами правый берег Сирга. В нескольких ратах от восточного угла леса зоркая д’айдрэ углядела частокол крепости. Даже всемогущее время не смогло сровнять многометровые валы и рвы, чем и воспользовались коралтарцы.

Остановились у южной опушки. Изначальная не рискнула ломиться в лоб, а решила ранним утром обойти укрепление с востока. Да и лошадям требовался отдых. Алексей валился с ног от усталости, кое-как пожевал и забылся мертвецким сном.

Задолго до рассвета серокожая подняла следопыта. Лес укрыла серая полупрозрачная вуаль, над поймой стелился густой туман, трава серебрилась росой. Самое время проскользнуть под носом противника. Поначалу всё шло гладко. Всадники плыли в молочном тумане, прятались среди зарослей ольхи, хоронились в низинах высохших стариц. Но стоило путникам выйти на плато, как их тут же заметила крепостная стража. Тамошний комендант приказал устроить погоню, и с десяток конников бросились преследовать нарушителей границы.

Кайдлтхэ нырнула в ближайшую балку, обильно поросшую клёнами и колючими кустарниками. По дну в зарослях камыша протекал ручей. Изначальная поспешила скрыться. Долго петляла и путала следы, а по отрогам вновь вышла в степь. Солдаты поначалу сунулись в болото, но вскоре бросили пустую затею, выпустили несколько стрел для острастки, покрутились среди кустов шиповника и вернулись восвояси.

Алексей перевёл дух. Вроде бы прорвались, опасность позади. А впереди почти безлюдная степь. Если история и впрямь развивается по спирали, то здесь, как и встарь, селений – раз, два и обчёлся. Редкие деревни ютятся на пологих склонах водоносных балок. Мелкие хуторки можно и вовсе не принимать во внимание. Едва ли коралтарцы станут держать там гарнизоны. Но чем дальше на север, тем больше селений и тем выше шансы нарваться на неприятность.

Солнце поднималось все выше. Следопыт потерял счёт бесконечным балкам и перелескам, мелким ручьям и болотцам. Вверх-вниз, вверх-вниз… И снова степь, бескрайнее колышущееся море разнотравья.

Дневное светило клонилось к горизонту. Путники вышли на какой-то просёлок, ведущий неведомо куда. У горизонта близ дороги показались неясные мелкие человеческие фигурки. Кайдлтхэ, не опасаясь встретить солдат, решила разведать, кто это.

Это оказался крестьянин на телеге с женой и детьми, ехавший по своим делам. Да вот беда – колесо отвалилось, и бедняга взялся за починку. Сермяжник пыжился, дулся, старался приподнять повозку и насадить колесо на ось, да только ничего у него не выходило. Увидев двух всадников, селянин пришёл в неописуемый восторг и принялся благодарить богов.

– Милостивые господа! Заклинаю небесами, подсобите! Пожалейте бабу да детей малых!

Кайдлтхэ остановилась, осмотрела телегу, нехитрый скарб и перепуганный выводок непутёвого землепашца. Мальцы, завидев незнакомцев, жались к матери, а та силилась прикрыть собой ребятню.

– Да знаешь ли ты, кто перед тобой? – Просьба сельского обывателя обескуражила серокожую своей непосредственностью.

– Вижу, владетельные господа. Вроде как того, из моридорцев. Слыхал о вас. Да что делать? Смилуйтесь. Не дайте пропасть. Век буду за вас молиться! – Мужик грохнулся на колени и принялся лбом долбить сухую землю.

– Ладно, угомонись, – сменила Кайдлтхэ гнев на милость. – Братец, помоги поселянину, – обратилась она к Алексею.

Это обращение насторожило великого герцога. Выходит, изначальная хотела сохранить инкогнито. Не велика ли честь для лапотника?

Следопыт спешился, приподнял телегу. Сельский житель враз надел колесо на ось, вновь кинулся в ноги и стал благодарить сердобольных господ. Потом встал с колен и с присущей деревенским простотой спросил:

– А вы никак из имперских будете. Говор у вас особенный, северный.

– Не твоего ума дело, – резко оборвала Кайдлтхэ любопытного пахаря.

– Не гневайтесь, светлая госпожа. Никогда не забуду ваших щедрот. Мы от родни домой возвращались. На хутор. Кабы не вы, быть нам поживой волкам лютым да лихим людишкам. А вы, ежели чего, заезжайте в гости. Переночуете, молочка парного отведаете. У меня ладное хозяйство. Две коровы, свиньи, овцы, куры, пасека. Эх, не хотел я ехать, да жёнка уговорила. Матушка, поди, заждалась. Кабы не вы…

– Далеко ли до хутора? – поинтересовался Алексей.

– Не, рукой подать. Вот на холм взберётесь, а потом вниз и налево. Там балка пологая, ручей течет. С дороги, значится, свернёте и по низине ступайте. Тропу увидите. Аккурат на хутор и выведет. Уж я-то попотчую вас…

– Посмотрим. – Кайдлтхэ пришпорила лошадь.

Предложение крестьянина заинтересовало великого герцога, и он решил переговорить с девушкой. Ему порядком надоело шататься по лесам и степям, ночевать под открытым небом на голой земле и есть опротивевшую солонину да чёрствый хлеб. А на хуторе гостей ждал сытный ужин и если не чистая постель, то душистый сеновал.

– Кай, я бы наведался к мужичку. Все же лучше, чем спать в чистом поле.

– Думаешь?

– Угу.

– А вот я не знаю.

– Почему?

– Не лежит душа. Больно сговорчивый хуторянин.

– Ну почему во всем ты видишь только дурное? Помогли человеку, он захотел отблагодарить. Вполне естественное желание. Разве это плохо?

– Может, и не плохо. Да только предчувствие у меня нехорошее. Дикие тут края. Опасные. На юге мамалуи, коралтарские крепости близко. Вдруг солдаты завалятся на хутор?

– Ну чего им там делать? Давай заедем. Поужинаем как люди. Я уже и вкус молока забыл. Да и лошади отдохнут.

– Ладно, так и быть. Заглянем, – нехотя согласилась Кайдлтхэ.

Мужик не соврал. Вскоре путники и впрямь увидели небольшое поселение. Изба, хлев, амбар, сарай, колодец, летний загон для скотины да с десяток ульев. Худая старуха бойко расхаживала по двору, кормила кур, приглядывала за овцами. Всадники не стали пугать мать хуторянина, остановились поодаль и решили дождаться хозяина.

Вскоре из-за холма показался владелец хутора. Возница, приметив светлых господ, обрадовался, махнул рукой, дескать, езжайте за мной. А старушка, завидев вооружённых незнакомцев, не на шутку перепугалась и спряталась в избе. Пришлось сыну успокаивать родительницу, рассказывать, какие неприятности приключились с ним в дороге и как светлые господа спасли его и семью от верной гибели.

Дом хуторянина оказался довольно просторным, но, как и любое деревенское жилище, неопрятным по меркам д’айдрэ. Крестьянин вовсе не замечал тех неудобств и никак не мог понять, чем недовольна светлая госпожа. Конечно, сермяжник догадывался, его мазанка вовсе не дворец, хотя жизнь в господских хоромах он представлял своеобразно, думал, что дворец господ из далёкого Моридора выглядит как огромная изба, где, как и в сельской глубинке, с обитателями соседствуют куры, овцы, коровы и свиньи.

Алексей, в отличие от Кайдлтхэ, носом не крутил, с удовольствием выпил деревенского молока, поужинал курицей, зарезанной в честь визита важных гостей, и со спокойной душой отправился на сеновал. Серокожая осталась возиться с лошадьми. Повинуясь смутным предчувствиям, она не расседлала животных. И, как водится, не обманулась…

Сон решительно не отпускал следопыта. Глаза не желали открываться, сознание отказывалось воспринимать реальность и гнало прочь настойчивый шёпот Кайдлтхэ:

– Вставай! Уходим!

– Уходим? – До великого герцога наконец дошёл тревожный смысл сказанного.

Алексей вскочил, так и не поняв, что случилось, неуклюже сполз с сеновала и схватился за рукоять Дыхания скорби. Благо он никогда не расставался с оружием. Да и походные доспехи на ночь не стал снимать.

Всюду царил лёгкий утренний сумрак, тишина, покой, свежесть и всеобщее умиротворение. На дно балки лёг туман. Кайдлтхэ поспешила к лошадям. Где-то послышалось конское ржание и топот копыт. Несколько стрел впились в дубовую дверь и глиняную стену избы. Алексей сообразил – дело нешуточное, инстинктивно пригнулся и побежал к Орхидиасу. Их выследили. Но как? Нападавшие настроены решительно, вступать в переговоры не стали, а предпочли без долгих церемоний отправить к праотцам чужаков.

Д’айдрэ вскинула арбалет и, казалось, выстрелила наугад. Раздался металлический лязгающий звук, а вслед за ним сдавленный крик. Из бледной дымки выскочил всадник с обнажённым клинком в руке. За его спиной развевался чёрный плащ с двумя серебристыми зиг-рунами. «Рыцарь братства „Две молнии!”» – осенило Алексея. Но на рассуждения времени не осталось. Надо и впрямь уходить, ведь неизвестно, сколько солдат привёл с собой паладин.

Кайдлтхэ, прячась за углом избушки, вновь выстрелила. Болт угодил в грудь лошади. Передние ноги животного подкосились, и оно полетело кубарем. Всадник успел высвободить ноги из стремян, сгруппировался и смягчил удар. И все же ему досталось. Если ничего и не сломал, то здорово ушибся. Пока он барахтался на земле и силился подняться, Кайдлтхэ выхватила из ножен Сокрушителя бездны, в два прыжка достигла неприятеля и вонзила лезвие в тело. Кольчуга не сдержала удар тариалда. Брызнула кровь. Рыцарь дёрнулся и затих рядом с бьющейся в предсмертных конвульсиях лошадью.

Алексей, наблюдая за боем со стороны, едва не закричал от радости. Но ликование было преждевременным. Несколько пехотинцев, вооружённых топорами и луками, не обращая внимания на потерю командира, неслись к д’айдрэ. Серокожая быстро сообразила, что перезарядить арбалет не успеет, и пошла врукопашную. Ближайшему к ней солдату изначальная снесла голову. Второй попытался обойти первородную с тыла, но получил смертельный удар в живот. Третий замахнулся топором и… неожиданно отлетел на несколько метров и выронил оружие. Кайдлтхэ выбросила левую руку вперёд. Воздух сжался, задрожал и подобно боевому молоту ударил вояку в грудь. Бедняга не удержался на ногах. Судьба его решилась в пару мгновений. Сокрушитель бездны с лёгкостью вспорол кожаные доспехи и раздробил ребра. Четвёртый братчик с безумным криком бросился в драку. Д’айдрэ ушла в сторону, пропустила врага, провела подсечку и свернула бедолаге шею.

Алексей благополучно добрался до Орхидиаса, хотел уже седлать коня, как вдруг прямо как из-под земли нарисовался очередной боец. Следопыт инстинктивно ткнул Дыханием скорби в брюхо солдату. Лезвие напоролось на металлическую бляху доспеха, скользнуло вниз, прошило толстую сыромятную кожу и впилось в нижнюю часть живота. Служивый дико заорал от боли, бросил топор, схватился за рану и рухнул на колени.

Алексей не стал добивать солдапёра, вскочил в седло. Пока он возился с жолнером, Кайдлтхэ уложила ещё одного лучника и отступила.

– В поле! Живо! – скомандовала девушка на ходу и лихо запрыгнула на лошадь.

Обернувшись, д’айдрэ ещё что-то выкрикнула вроде «Осс!», взмахнула свободной рукой, и крыша избушки, крытая камышом, вспыхнула ярким пламенем. Повалил дым, затрещали сухие стебли. Следопыт спрятал в ножнах меч, окинул взглядом поле битвы и пришпорил Орхидиаса.

Ветер свистел в ушах, трепал волосы. Земля содрогалась под копытами. Сердце рвалось наружу, а душа уходила в пятки. Остановился парень лишь тогда, когда верный конь выбился из сил. И сколько длилась эта безудержная скачка, великий герцог не мог сказать. От волнения и возбуждения он потерял счёт времени.

Орхидиас храпел, на губах выступила пена. Кайдлтхэ устало плелась позади. Преследователей не видать. Появись они прямо сейчас, без труда догнали бы путников. Но одно дело – настигнуть, и совсем другое – взять в плен или убить. Д’айдрэ надолго отбила охоту братству «Две молнии» лезть в чужие дела.

– Как ты? – спросил Алексей девушку.

– Бывало и лучше, – нехотя ответила изначальная. – Лошадь едва не загнала. Говорила тебе, нечего на хуторе делать.

– Зачем дом подожгла? Там ведь люди!

– Нет там никаких людей! Хозяин ночью с семьёй уехал в соседнюю крепость. Вот и наведались к нам гости. Такова благодарность за помощь.

– Уверена?

– Уверена. Мне этот тип сразу не понравился. Мысли у него тёмные. Всё скрывать пытался, пускал пыль в глаза. Уж сколько раз тебя предупреждала, да ты ничему учиться не желаешь. Здешний народ злой, двуличный. За медяк мать родную продаст. Хорошо, живыми ушли. Четырёх приголубила, но двое ускользнули.

– Я одного ранил, – виновато сказал Алексей. – Надеюсь, не смертельно.

– Лучше бы прирезал. Теперь пойдёт трезвон по всей округе. Будут нас искать. А мы и улизнуть не успеем. Лошадям нужен отдых. Ладно, чего после драки кулаками махать. Давай найдём воду, напоим коней и дух переведём.

Вскоре путешественники отыскали широкую балку. По дну петлял мелкий ручеек, заросший камышом и осокой. Кайдлтхэ и Алексей спешились, растянулись на траве, а лошади припали к воде.

После полудня поднялся ветер, пригнал с запада тучи. Зарядил мелкий противный дождь. Кайдлтхэ, опасаясь новых столкновений, обходила стороной редкие в этих краях деревни и хутора. К счастью, солдаты братства на пути не попались. Возможно, местные поселяне и заметили путников, но как разглядеть, кто там в поле скачет? Здесь можно встретить кого угодно, начиная от залётных мамалуев и заканчивая разбойниками да гонцами магистра братства.

К вечеру дождь так и не утих. Дорога раскисла, одежды промокли. О тёплой постели и очаге оставалось только мечтать. Но Кайдлтхэ после инцидента на хуторе и думать не хотела о ночлеге в какой-нибудь деревне. Алексей не спорил. Ему вполне хватило утреннего урока. Но и спать в поле под дождём не хотел.

Ветер, морось и вечерняя мгла досаждали всё больше. На душе сделалось грустно, тоскливо и тревожно. Путники остались одни в глубоком вражеском тылу, непогода лютует, будущее туманно. Кругом немая серая пустота.

Кайдлтхэ поднялась на пологий холм и вышла на едва заметную старую дорогу. Заброшенный тракт порядком развезло. Из-под копыт летели комья грязи. Чужих следов Алексей не увидел. Здесь давно никто не ездил.

У горизонта великий герцог разглядел чёрную точку. Она почти сливалась с фиолетовыми тучами. Кто там? Одинокий всадник? Враг или друг? Нет, друзей здесь точно не встретишь. Но и не враг.

– Кажется, там трактир, – неуверенно сказала Кайдлтхэ.

– Да откуда ему здесь взяться? – засомневался Алексей. – Посмотри, дорога заросла, следов нет.

– Я вижу, там дом, – настаивала изначальная.

Даже терпеливую д’айдрэ тяготы дороги достали до печёнок.

Кайдлтхэ, как всегда, оказалась права. Там и впрямь стоял трактир, оставленный людьми много лет назад. В своё время здесь пролегал оживлённый тракт, шли караваны с солью, но с тех благословенных времён прошёл не один год. Не доезжая до сложенного из почерневших и растрескавшихся брёвен двухэтажного здания, путники увидели заросший кустарником, крапивой и репейником вытянутый холм. Сквозь зелень проглядывали полуистлевшие головешки. Изначально придорожный кабак находился именно здесь, но сгорел в годы военного лихолетья. Новую таверну отстроили рядом, ведь по этим местам проезжало множество всякого народа, и затраты того стоили. Следопыт, донимаемый любопытством, вспомнил о металлоискателе. Вот здесь пройтись бы. Наверняка посетители потеряли тут не одну монету. Эта мысль показалась глупой и неуместной. В самом деле, зачем копать потёртые медяки, если в седельной сумке приятно позвякивает золото? Разве что из научного интереса, страсти к поиску и неодолимого влечения к тайнам прошлого. Именно в таких заброшенных, забытых всеми местах можно соприкоснуться с историей. Если мир своего времени следопыту был хорошо знаком, то Дэорум оставался для него великой загадкой. Как жили гойхэ сто, двести или триста лет назад? Эх, нелепые мечты. И всё же они отвлекали от невесёлых мыслей и воспоминаний. Например, о раненом рыцаре братства «Две молнии». Алексей никак не мог забыть его глаз и кровь на кожаном доспехе.

Внутри брошенного кабака царило полное запустение. Входные двери давно вынесли, порубили на дрова и сожгли. Земляной пол у входа порос высокими колючками, углы затянуло паутиной, там и сям валялись битые горшки. На второй этаж следопыт подняться не рискнул. Часть лестницы пошла на растопку, а уцелевшие ступени порядком прогнили, и великий герцог запросто мог свернуть себе шею и переломать руки да ноги.

Неожиданное убежище производило мрачное впечатление. Веяло от заброшенного дома чем-то чужим, холодным и враждебным. И всё же ночевать среди мусора под прохудившейся крышей куда лучше, нежели мокнуть под открытым небом.

Кайдлтхэ привязала лошадей к железному крюку, вбитому в бревно у входа, нарубила мечом травы. Вышло жалкое подобие постели. Алексей обошел питейный зал и прилегающие комнаты. В погреб соваться не стал. Лестница в подземелье давно истлела.

Сухих стеблей и кусков досок вполне хватило развести костёр и немного обогреться. Стемнело рано. Алексей и Кайдлтхэ сидели у огня и любовались пляской пламени. Великий герцог тихо радовался внезапной удаче. Он обсох и подкрепился. Устал он порядком. Кровавая утренняя стычка, бегство от возможной погони вымотали его. Глаза слипались. Алексей расстелил на траве плащ и блаженно растянулся рядом с первородной.

Спал он чутко и тревожно. В голове носились несвязные обрывки мыслей, абсурдные образы, слышались какие-то голоса, перед внутренним взором мелькали уродливые лица врагов… Всё это походило вовсе не на сон, а на горячечный бред.

Внезапный шум заставил насторожиться. Поначалу Алексей принял его за проявление очередного ночного кошмара и едва нашёл в себе силы вернуться в реальность и открыть глаза.

Великий герцог не сразу смог вспомнить, где находится. Наверное, он стал участником одного из собственных инфернальных видений. Но зачем Кайдлтхэ обнажила меч? Спросонья Алексей не сразу сообразил, что творится неладное.

– Слышишь? – шёпотом спросила д’айдрэ.

Со второго этажа доносились странные звуки. Грохот, стук, вздохи… словно кто ходил там, передвигал мебель и гремел горшками.

– Кто там? – спросил следопыт и потянулся к оружию.

– Да кому там быть? Трактир брошен много лет назад. А мимо нас никому не проскочить.

Скрипнули половицы. Кто-то и впрямь ступал на полусгнившие доски. Тревожно заржали кони. Сердце яростно забилось, жилка на виске вздулась. Вспыхнул двухметровым пламенем потухший костёр и так же внезапно угас, озарив на несколько мгновений кабацкое запустение. Кайдлтхэ приготовилась к схватке.

– У нас гости, – только и успела вымолвить серокожая.

Алексей подхватился. Но только он коснулся рукояти Дыхания скорби, как получил сильный удар в грудь, отлетел к стене и хорошенько припечатался к старым брёвнам. Перед глазами поплыли цветные пятна, в голове загудело, дыхание сбилось. Он не видел врага и не мог понять, с какой стороны ждать атаку. Не успел следопыт подняться, как новый удар опять сбил его с ног. Казалось, сломанные рёбра впились в лёгкие. Кое-как удалось встать на колени. Ничего не видя перед собой, великий герцог поднял меч в надежде зацепить врага.

Соперник потерял интерес к Алексею, посчитал его выбывшим из игры и сосредоточился на д’айдрэ. Великий герцог и впрямь ничего не мог поделать, растерялся и не понимал, как поступать далее. Он ожидал чего угодно, но только не нападения невидимки.

Кайдлтхэ лишь пару раз рубанула пустоту. Девушку внезапно охватил страх и предчувствие скорого неизбежного конца. Недруг взял верх быстро и решительно. Д’айдрэ теряла силы и пропускала удары. Незримая рука схватила первородную за горло и принялась душить. Серокожая захрипела, встала на кончики пальцев и выронила клинок.

Следопыт вдруг осознал, что через несколько мгновений любимая умрет. Медлить нельзя. Но что делать? На раздумье нет времени. Дыхание скорби… Тариалдовый меч испускал дрожащий красный свет. Резкая боль едва не расколола череп. Аакхабит, облюбовавший человеческое тело, просыпался. Великий герцог рассёк тьму у груди Кайдлтхэ. Хватка противника ослабла. Изначальная вновь твёрдо стояла на земле и нашла в себе силы произнести спасительное заклинание. Вспышка света озарила всё вокруг. Попаданец ослеп на секунду, а когда зрение вернулось, увидел размытую человеческую фигуру. Монах-иеремит в чёрной рясе сделал несколько неуверенных шагов, с усмешкой глянул на Алексея. Айльтмэрд! Перед великим герцогом стоял глава ордена иеремитов, уничтоженный в подземельях храма.

Шаг, другой, третий… Айльтмэрд остановился, покачнулся и упал замертво. Налетел порыв ветра. Одежды главы ордена зашевелились, словно под ними копошились тысячи мелких отвратительных существ, и Алексей с немым ужасом наблюдал за тем, как плоть превращалась в прах. Через минуту перед следопытом лежал скелет в истлевшей рясе.

– Проклятое место, – послышался слабый голос д’айдрэ.

Парень обернулся. На девушке не было лица. Она едва держалась на ногах. Алексей бросил меч и обнял Кайдлтхэ. Серокожая нервно дрожала. Одинокая слеза ползла по бледной щеке.

– Не плачь. Всё кончено, – успокаивал любимую следопыт.

– Нет, он вернётся. Я знаю…

Они долго стояли обнявшись и не заметили, как в заброшенный трактир заглянул бледно-серый призрак скорого рассвета.

Глава 15

Врата богов

Алексей и Кайдлтхэ поспешили покинуть заброшенный трактир. От одной только мысли о явлении Айльтмэрда у следопыта бежали мурашки по спине. Нет, не безобидные призраки, привидения, ожившие мертвецы или иные потусторонние сущности ринулись в Дэорум строить козни великому герцогу и его спутнице. Их навестил глава ордена иеремитов, чёрный маг, вознамерившийся обрести бессмертие, бесплотность и могущество бога. Да, он страстно об этом мечтал, но судьба распорядилась иначе. После физической смерти он заключил сделку с Хтето. Древний демон пообещал кучу всяких плюшек взамен на скипетр Осириса. Следопыт был почти уверен, не обошлось без мелких уловок, театральных эффектов и банального вранья. Айльтмэрд стал рабом, новой игрушкой скучающего хозяина. Пусть упивается мнимой силой и властью, наслаждается иллюзией. Подвох очевиден. Как только раб ослушается господина по неразумию или умыслу, так сразу обратится в прах. С Айльтмэрдом будет гораздо хуже. Подземный атомный взрыв распылил его на атомы. Не останется даже кучки зловонного праха.

Вновь Алексей утвердился в том, что Хтето, он же Казимир Карлович и Салативар, не оставил затею завладеть скипетром. И главный иеремит всего лишь инструмент, которым до того был Мертвец. Так стоит ли обращать внимание на нечто неживое, не имеющее собственной воли? Не удалось завладеть скипетром сегодня, будет пробовать отнять завтра. Он не успокоится, пока не добьётся своего или не потерпит крах. А если так, то следует готовиться к новой атаке. Но теперь Алексей и Кайдлтхэ научены горьким опытом. Они отвлеклись, непозволительно расслабились, позабыли о скрытой угрозе и за беспечность едва не поплатились жизнью.

Д’айдрэ тяжело переживала поражение. Всё утро она молчала. Следопыт не лез ей в душу, не приставал с расспросами. Он всё понимал. Когда-нибудь она сама расскажет. Нужно время прийти в себя, осмыслить и принять решение, как жить дальше с мыслью о том, что враг оказался сильнее тебя. Но Алексей не хотел показаться бесчувственным бревном, а потому, как мог, оказывал любимой всевозможные знаки внимания – не отъезжал далеко, высматривал дорогу, беспокоясь, нет ли врагов поблизости.

После полудня всадники спустились в широкую долину и вышли на заболоченный берег какой-то речушки. Ломиться через трясину и заросли камыша не решились. Кайдлтхэ предложила сделать привал. Алексей с радостью согласился. После поспешного бегства из проклятого трактира полдня путешественники провели в седле, позабыв о еде и питье. Пришла пора немного перекусить. Да и лошадей следовало щадить.

– Спасибо тебе, Аль, – тихо, словно стыдясь, сказала Кайдлтхэ.

– А мне за что? – делано удивился следопыт. Всё же ему было приятно, ведь и он на что-то сгодился.

– Ты вновь меня спас. Если б не ты, он меня точно убил бы.

– Да чего там. Разве я мог спокойно смотреть на то, как он издевается над тобой?

– Не скромничай. Знаешь, я молода, глупа и малоопытна. Не мне тягаться с Айльтмэрдом. Аакхабит… ну, ты понимаешь. В храме нам попросту повезло. Но там мы были не одни. Айле, Феригморд… А сегодня ты сам, без всякой посторонней помощи! Спасибо.

– Я ведь люблю тебя. Даже представить не могу, если бы… Нет, и думать не хочу! Одного не могу понять…

– Хочешь узнать, почему он так легко взял верх? – перебила собеседника д’айдрэ, прочитав его мысли. – Айльтмэрд не просто силён. Он великий маг. Иначе ему не удалось бы создать храм. Он подавлял мою магию в зародыше. Подавлял умело, напористо, без особых усилий. Я ничего не могла поделать. Иногда мне казалось, что он нацепил на меня виртуальный кристалл душ. Как ардары. Я вновь стала обычной гойхэ и даже не могла произнести заклинание обнаружения нежити. И только когда ты нанёс удар, и хватка ослабла, я… – Кайдлтхэ внезапно замолчала.

– Теперь многое понятно. Пусть так, но фехтовала ты отменно.

– Эх, тут бы твой скипетр пригодился.

– Да чёрт с ним, с Айльтмэрдом! Хорошо, что хорошо кончается. На этот раз повезло. Говоришь, он вернётся? И неизвестно, как тогда обернётся дело.

– Надо поскорее закрыть врата богов.

– Верно. Да легко говорить.

– Если будем рассиживаться, то ничего не добьёмся.

После короткого отдыха путники вновь отправились в дорогу. Кайдлтхэ решила идти вдоль топкого берега, надеясь отыскать удобную переправу. Ехали долго, пока не увидели полуразрушенную земляную дамбу. Когда-то здесь стояла водяная мельница. Возможно, мамалуи разгромили близлежащий хутор, либо мельник сам всё бросил, спасаясь от кочевников. На пологом склоне противоположного берега и в самом деле виднелись какие-то развалины, густо поросшие крапивой и репейником, а от мельницы уцелели только бревенчатые сваи. Река за долгие годы источила дамбу, промыла насыпь, но глубокая канава в два метра шириной для лошадей не преграда.

Переправились удачно. Орхидиас для порядка немного покапризничал, но Алексею удалось уговорить верного коня, и тот лихо одолел промоину. И вновь потянулись бесконечные степи, редкие рощи и байрачные леса. Кайдлтхэ резко взяла на север, потому как на юге у горизонта показалось земляное укрепление с деревянным частоколом. Оно располагалось слишком далеко, и едва ли там разглядели двух всадников, но всё же зевать не следовало. К тому же где-то поблизости находилось крепостное поселение, где жили семьи солдат, часть гарнизона, ремесленники и прочий люд.

Оборонительный вал, соединявший пограничные укрепления, повернул на юго-запад. Путники ступали на древние коралтарские земли. Теперь чаще стали попадаться хуторки и деревеньки. Кайдлтхэ боялась их как чёрт ладана и обходила десятой дорогой. Встреча с поселянами грозила новыми неприятностями.

Алексей часто поминал недобрым словом хлебосольного крестьянина и пытался понять, что подвигло его к предательству. Ему никто не угрожал. Наоборот, помогли починить телегу. И вот же, на тебе, навёл братчиков, а те едва не убили. Почему, зачем? В чём причина? В исконной склонности к подлостям и порокам? Едва ли хуторянин причислял себя к кровным врагам моридорцев. Да и что он, житель забитой провинции, мог знать о серокожих? А вдруг в том и кроется разгадка? Наслушался всяких небылиц, решил выслужиться. И поделом стукачу. Осень на носу, а дом сгорел. Будет теперь чем заняться.

Дальняя дорога располагала к размышлениям. И время убить не грех. Кругом надоевший однообразный пейзаж. Который день почти ничего не меняется, всюду одно и то же. Да, приходится вертеть головой, осматриваться по сторонам. Вдруг появятся рыцари братства «Две молнии»? Но Алексея занимали иные мысли. Воспоминания о хуторянине, который так неосмотрительно попытался выказать лояльность братству, заставили о многом задуматься, переосмыслить увиденное и услышанное за последнее время, начиная от сидения в Гнилой башне и заканчивая картинами войны на подъезде к Орифину.

Что-то и впрямь не так с этим миром. Могло показаться, одержимый маниакальной тягой к суициду, он пожирает сам себя. Боги тьмы безумно голодны и жаждут кровавых жертвоприношений. Всюду сквозь стон, плач и предсмертные крики слышался хруст костей и чавканье. Челюсти монстра с аппетитом перемалывали души и судьбы. Те, кого сожрали первыми, даже не успели опомниться. Оставшиеся в живых также ничего не заподозрили. Купцы им внушили, что они и есть соль земли, великие герои, которым сполна воздадут благодарные потомки. Но за мнимым геройством скрывалась мерзость убийств неугодных и несогласных, грабежи, пьяные кутежи, кровавые бунты, предательство, продажность, массовые психозы, всеобщая слепота и презрение милосердия. Розовые мечты о всеобщем благоденствии втоптаны реальностью в кровавую грязь. Вместо привилегий и горы золота бунтари получили чуму, голод и нищету. Не помогли ни разрушения статуй императора, ни сожжение книг, ни поругание храмов отеческих богов. Купцы и их прислужники, циничные расчётливые психопаты, только подливали масла в огонь и выискивали новые жертвы. Мелкие подлецы, ранее из лучших побуждений гадившие соседям, проходимцы, шулеры, неудачники и любители быстрой наживы нашли для себя золотую жилу, пролезли в уличные командиры и превратили легковерных людишек в жирный корм, ведь они не твари дрожащие и право имеют.

Развращённые безнаказанностью, научившиеся убивать или впервые переступившие эту черту, но быстро договорившиеся со своей совестью, грабящие простодушных селян мародёры и насильники иной судьбы для себя уже не видели. Они отлично поняли: терять им более нечего, а всё, что им нужно, отнимут силой. Народ сошёл с ума. Ранее богобоязненный, верный императору, он в несколько дней потерял разум, поверил в россказни речистых умников, купленных с потрохами купеческой гильдией. Они приучили простой люд к убийствам и расправам, научили искать смысл там, где его нет, находить оправдания зверствам, воскресили в душах чёрных демонов, безумных в тяге к смерти.

Гильдия подкупала менестрелей, бродячих актёров, циркачей и площадных рифмоплётов, дабы те внушали народу, что только мания величия способна одолеть врождённый комплекс неполноценности. Ублюдки так до конца и не поняли, кому служат и в чём заключена их миссия. В лидеры толпы выбились откровенные моральные и физические уроды. Столица империи превратилась в настоящее шапито, где давали представление непонятно откуда взявшиеся безмозглый Молот, алчный и скаредный Заяц и садист-зубодёр Бык.

Не обошлось и без тёмной магии Моридора. Как иначе объяснить, что истеричным клоунам удалось провести чёрный ритуал и напитать демонов энергией безумия? Фигляры сами превратились в демонов. Они решили идти до конца. Дело стало за человеческими жертвами, массовыми страданиями и показательными убийствами. И у них всё получилось. Имперский город стал чудовищным капищем, которое за короткий срок изменило сознание горожан, превратило их в беснующуюся биомассу, погрузило разум в густые сумерки. Чума завершила начатое.

Но можно ли вырваться из плена демонического и сошедшего с ума мира? Алексей не находил ответа. Ему казалось, что дальше будет только хуже, впереди эра всеобщей ненависти и разрушения. Люди станут ненавидеть друг друга за проявленную слабость, купцов – за предательство мечты, Моридор лишь за то, что он существует, а владык Западных королевств за недостаточную помощь. В своих бедах они обвинят всех, но только не самих себя, ведь они разучились любить, мыслить и созидать. Они могут только ненавидеть.

И вновь следопыт убеждался в том, что отношение Кайдлтхэ к гойхэ определяется вовсе не высокомерием первородной или скверным характером д’айдрэ. Но как поступить? Неужели ничего нельзя исправить? Возможно, если закрыть врата богов, то хватка чёрных демонов ослабнет, и силы Айльтмэрда начнут иссякать. Но глава иеремитов, как и Хтето, далеко. До них так просто не добраться. И всё же следует попытаться. Иного выхода нет.

Когда день подходил к концу, а запад вспыхнул оранжево-красным, Алексей увидел у горизонта тёмную полосу Почтового леса. Следопыту не верилось, что многодневное путешествие подходило к концу. Но до цели ещё предстояло добраться, и неизвестно, какие неожиданности таятся на том пути.

Кайдлтхэ пришпорила лошадь. Девушка хотела до темноты выйти к южной опушке и не напороться на крепость коралтарцев. Немногим севернее находилась Могильная застава, и здесь, ближе к югу, тоже стояло пограничное укрепление. Хотя его могли запросто снять после захвата Ромедера.

Алексей вспомнил, как появился в этих местах, как встретил Кайдлтхэ. Казалось, с тех пор прошла добрая сотня лет. Порой чудилось, что он всю жизнь провёл в Дэоруме, и не было никакой девятиэтажки, Казимира Карловича, дружка Романа и роковой находки в стрелковой ячейке.

День догорал. Землю накрыл саван сумерек. В душе просыпался страх. Сомнения, переживания и опасения отравляли кровь. Чёрная стена леса приближалась. Теперь можно рассмотреть отдельные деревья и терновые кустарники. Путникам повезло. Заставу братства «Две молнии» они обошли стороной. В полутьме близкой ночи их никто не заметил.

Кайдлтхэ не стала дотошно выискивать подходящее место для ночлега и остановилась у ближайших деревьев. Лес выглядел неприветливо. Из чащи веяло прохладой, тьмой и страхом. Вылетели на охоту комары-кровопийцы. Путникам пришлось выкопать яму и разжечь костёр, чтобы хоть как-то уберечься от нахальной мошкары. Там и сям ухали ночные птицы, из леса то и дело доносились странные пугающие звуки. На душе стало темно, тягостно и одиноко.

Алексей укутался в плащ, улёгся рядом с Кайдлтхэ, обнял девушку и быстро уснул. Очнулся среди ночи от необъяснимого волнения и возбуждения. Лицо и руки чесались от комариных укусов, но совсем иное беспокоило следопыта. Д’айдрэ стояла рядом с обнажённым мечом и напряжённо вслушивалась, пытаясь из множества непонятных звуков выделить что-то особенное.

– Приготовься к встрече, – бросила изначальная великому герцогу.

– Какого хорса? Опять Айльтмэрд? – спросил сонный Алексей.

– Именно. С хорсом, – пыталась объяснить серокожая на свой манер. – Он и пожаловал к нам в гости.

Попаданец сразу вспомнил, как любой житель Дэорума всякий раз по поводу и без повода поминал таинственного, почти мифического зверя. Однажды он даже видел шкуру лесного чудовища на плечах Сердигона, верного служаки верховного магистра братства «Две молнии». Неужто на этот раз выпало сомнительное счастье увидеть своими глазами живое воплощение страхов гойхэ?

В чащобе хрустнула сломанная сухая ветка. Всполошились птицы. Заохал, завизжал мелкий зверёк. Послышался низкий рык. Алексей вспомнил краснорожего из северных лесов близ Рамтрэла. Вдруг где-нибудь поблизости открылись врата богов? Но Кайдлтхэ считает иначе. Как ей не поверить? Следопыт не раз убеждался в верности предчувствий возлюбленной. На всякий случай он извлёк из ножен Дыхание скорби.

И всё же нападение застало великого герцога врасплох. Блеснули злые жёлтые глаза, чёрное пятно закрыло звёзды. Следопыта хватило только на то, чтобы шарахнуться в сторону и взмахнуть клинком. Зверь не стал добивать жертву. Его внимание отвлекла Кайдлтхэ.

Алексей действовал быстро, не задумываясь, подчиняясь не разуму, а инстинкту. Монстр замахнулся когтистой лапой на д’айдрэ. Следопыт ударил на удачу. Лезвие опустилось на холку. Чудище дико зарычало, повернуло голову, оскалило пасть. Миг, ничтожный, неуловимый – и хозяин здешних лесов набросился бы на парня, сбил бы его с ног и переломал кости. Алексей видел каждую мельчайшую деталь – блеск шерсти в свете звёзд, горящие глаза, огромные клыки и капли слюны твари. Всё происходило как во сне, вязком ночном кошмаре, когда ты всё осознаешь, но ничего не можешь поделать.

Следопыт не понял, как и почему Кайдлтхэ оказалась на земле. Ранена? Шрам на щеке остался, как память о первой встрече с хищником. Всё перепуталось в голове. Меч взвился в воздухе. Нет, не успеть…

Животина взревела, рухнула в траву, рыкнула и испустила дух. Сокрушитель бездны пробил шею. Второй удар раздробил череп.

– Кай! Цела?! – вскрикнул Алексей, позабыв о том, что секунду назад находился на волосок от смерти.

– Цела. Гад, зацепил когтями бок. Спасибо доспеху. Тариалд выдержал. Синяк быстро сойдёт. А ты?

– Да вроде тоже ничего. Но если бы не ты…

– Будет тебе рассыпаться в комплиментах. Ночь безнадёжно испорчена. Теперь не заснуть.

– Откуда он взялся?

– Лошадей почуял, погань. Смотри, бедняги даже не шевелятся от страха.

– Понятное дело. – Следопыт подошёл к поверженной зверине и внимательно осмотрел хорса. Величиной с тигра, чёрный, как море в безлунную ночь, с блестящими жёлтыми глазами и клыками в ладонь он походил на диковинную помесь древнего саблезуба и пантеры. – Здоровый, сволочь. Шкуру бы снять или клыки отпилить. Никто ведь не поверит, что завалили такую скотину.

– Оставь падаль местным.

– Но ведь и впрямь редкий зверь! Если дело так и дальше пойдёт, то придётся заносить хорсов в Красную книгу.

– Не знаю, о чём ты говоришь, но лучше убраться отсюда. Хорсы далеко от леса не отходят. Лапы у них короткие. За степной дичью им не угнаться.

– С чего же они живут?

– На кабанов охотятся, на оленей. Могут напасть на зазевавшуюся лошадь. Да и людьми не брезгуют.

– Эх, всё равно жалко. Ну да пёс с ним. Ладно, пойдём.

Всюду царили мрак и первозданное безмолвие как во времена зарождения мира. Эту изначальную тишину нарушали только шорох трав да постукивание копыт. Звёзды, яркие, огромные, как отборные бриллианты, с высоты небес равнодушно взирали на землю, погружённую во тьму. Разгорячённый недавним боем следопыт мчался в бесконечной пустоте. Отчего-то вспомнилось, как пару раз приходилось выезжать ночью на коп. Тогда он работал у оживлённой трассы. Опасения оказались напрасными. Никто его не увидел. Среди звёзд плыла полная луна и озаряла твердь призрачным серебристым сиянием. Алексея пьянил восторг и чувство свободы. Он один во тьме, напарник где-то далеко, его не видать. Слышно только, как попискивает металлоискатель. Так и сейчас. Он и Кайдлтхэ одни в мёртвом мире. Нет ни друзей, ни врагов. Есть только мрак и вечная тайна бытия. Хочется мечтать и наслаждаться одиночеством.

Дорога пошла под уклон. Покатый спуск привёл на берег речушки, чей исток находился в Почтовом лесу. Одолев водную преграду, путники взяли на северо-запад и пошли вдоль опушки. Теперь до врат богов рукой подать.

Великий герцог напряжённо всматривался в темноту. Со стороны Ромедера наползала чернота. Приближалась гроза. Но нет, следопыт ошибся. Далёкие вспышки озаряли лиловые небеса. Тонкая голубая игла пронзила высь. Вот они, врата богов… Не соврал беглый ромедерец, встреченный в «Голом колесе». И не игла вовсе, гигантский столб, а вокруг клубятся тучи, пожирая звёзды и извергая молнии. Огромная воронка, вход в иной мир…

– Осталось совсем немного, – послышался голос Кайдлтхэ. – Знаешь, мне кажется, это вовсе не врата. Тут что-то иное. Скорее генератор магической энергии. Он и поддерживает существование врат. Я чувствую чужую, неодолимую силу, хотя до цели идти ещё много ратов.

– Я часто думал об этой минуте. Волнение захлёстывает. Как выключить генератор? Перстни! Ну конечно же! Они и являются ключом. Прямо как в видении, навеянном «Северной звездой»! Но выйдет ли?

– Древний демон… Помни о нём!

– Легко сказать.

– Не хнычь. Разберёмся. – Кайдлтхэ пришпорила лошадь и вырвалась вперёд.

Алексей не на шутку разволновался. Мощь невиданного источника магии завораживала, гипнотизировала, как кобра жертву. Великий герцог трепетал, невольно любуясь воистину грандиозной картиной. Чёрно-фиолетовые тучи, озаряемые электрическими разрядами, образовали некое подобие тора, гигантского бублика в километр поперечником. Он медленно вращался вокруг своей оси, полыхал небесным огнём. Столб голубого света исходил из земли и исчезал в мрачных высях.

Следопыт ясно слышал гром и треск молний. От осознания величия картины бросало в дрожь. Руки тряслись, во рту пересохло. Сердце так и рвалось из груди. И ему, Алексею, мелкому и ничтожному человечку, предстоит противостоять такой махине и поставить крест на забавах древнего демона.

Вспышки молний и голубое сияние озаряли окрестности. Кайдлтхэ насторожилась. Она увидела людей и выхватила из ножен меч. Её лицо преобразилось. На нём не было ни тени страха или сомнения. Воистину оно походило на лик древней богини, повелительницы битв. Великий герцог не забыл о способности жителей Моридора впитывать энергию гойхэ. А тут… Неужели первородная подзаряжается от магического генератора?

Охранники заподозрили неладное, зашевелились, забегали, как клопы при пожаре. Солдаты братства «Две молнии» оседлали коней и бросились навстречу двум всадникам, озаряемым небесным пламенем. Кайдлтхэ и Алексей, как вестники близкого конца мира, замершего в страхе и ожидании, несли в себе семена скорой смерти.

Кроваво-чёрный тариалдовый доспех изначальной искрился голубыми змейками разрядов, лицо окаменело, а меч походил на молнию в руке громовержца. Ярость вскипала в душе Алексея. Клинок жаждал вражеской крови. Противник стремительно приближался. Два десятка конников и невесть сколько пехоты. Главарь охранников показался знакомым. Сердигон! Бритая голова, борода лопатой, чёрная шкура хорса на плечах, кольчуга, татуированная рожа. Вот и свиделись.

Громы, молнии, грохот копыт, удары сердец, звон и скрежет металла. Взмах! Удар! Лошадь поверженного врага встала на дыбы. Мёртвый наездник раскинул руки, выронил оружие, завалился на круп. Вновь взмах, удар. Голова отлетела в сторону, исчезла во тьме. Потоки крови хлестали из перерубленной шеи. Послышался сухой треск, словно боги разорвали небеса, как старое платье. На миг заложило уши. Кайдлтхэ, напитавшись силой, выкрикнула боевое заклинание. Кони в страхе заржали, шарахнулись в разные стороны. У нескольких животных подкосились передние ноги. Лошади кубарем полетели на землю, ломая шею себе и людям. Ужас застыл на бледных лицах. Вновь раскат грома. Удар невероятной силы разметал вражеское войско, выбил кавалеристов из седел, раскидал пехоту, переломал кости. Один Сердигон чудом удержался. Командир штурмового отряда магистра братства «Две молнии» бросился на Алексея. Поздно. Тариалдовый клинок со свистом разрезал ночной воздух, разрубил кольчугу. Кровь брызнула из глубокой рубленой раны. Головорез сполна ощутил прикосновение Дыхания скорби, яростного, смертоносного, безжалостного. Мертвец рухнул на бок, нога застряла в стремени. Перепуганная лошадь понеслась в степь, волоча за собой хозяина и оставляя на траве кровавую дорожку.

Уцелевшая пехота, завидев разгром кавалерии, засверкала пятками. Кайдлтхэ настигала беглецов и рубила без всякой пощады. Алексей не стал преследовать солдат. Бой выигран, нет более нужды убивать. А цена победы… Думать об этом не время. Перстни!

Следопыт спешился и рванул к столбу света. До него рукой подать. Великий герцог вовсе не чувствовал страха. Нет, он теперь другой и, кажется, даже позабыл своё имя. Он древний демон Аакхабит, собакоголовый владыка одного из миров ночи.

Голубое сияние, лёгкое потрескивание. Вот и каменный алтарь, а над ним неспешно водят хоровод эсэсовские побрякушки с символами смерти на щитках. Ладонь коснулась прозрачной стены. Приятное покалывание… Шаг, второй, третий… Вспышка, море света… Пристанище Хранителя… Всё так похоже. Рука тянется к алтарю. Вот он, череп со скрещёнными костями. Мёртвая голова. Ладонь сжалась в кулак. Алексей ощутил холод металла. Перед глазами вновь лес, разрытая ячейка, солдатские останки. Отто, печатник из Штутгарта, погибший под Харьковом в сорок третьем во славу демонов тьмы…

Ослепительный свет померк. Перстни звякнули о базальт алтаря. Всё кончено. Громы утихли, молнии умерли. Ветер медленно разгонял чёрные тучи, освобождая звёзды из потустороннего плена. Алексей собрал перстни и, шатаясь, побрёл к Орхидиасу.

Кайдлтхэ, бледная как снег, едва держалась на ногах. Окровавленный меч выпал из ослабевших рук.

– У нас получилось, – устало выдавил из себя великий герцог. – Как ты? Не ранена? На тебе лица нет.

– Слишком много силы, – с трудом ворочая языком, ответила д’айдрэ. – Голова лопается…

Изначальная упала на колени. Алексей поспешил ей на помощь.

– Сесть в седло сможешь? – участливо спросил следопыт.

– Помоги…

Парень поднял девушку, подсадил, помог взобраться на лошадь. Серокожая едва держалась за луку. Следопыт подобрал оброненное оружие, оседлал коня, взял поводья лошади Кайдлтхэ и шагом двинулся на северо-восток к Почтовому лесу.

Близился рассвет. Алексей оглянулся. Тучи рассеялись, растворились в серости скорого утра. На лугу в самых немыслимых позах валялись изрубленные трупы. Брошенные кони мирно щипали траву. Неподалеку догорал деревянный острог.

Великий герцог тяжело вздохнул. Нет, он не ощутил себя счастливым, лишь почувствовал дикую усталость. Сделано немало, но основная работа впереди. И всё же он совершил то, что не удалось Элидиргу. Отныне врата богов не подпитывались энергией мира ночи. Замысел Айльтмэрда рухнул.

Глава 16

Храм Джудетефа

Восходящее солнце озарило мир алым пламенем. Бледная дымка тумана укутала землю. Лошади шагом шли по траве, сбивая росу. Поле боя осталось далеко позади. Тёмная кромка Почтового леса приближалась.

Алексей хотел поскорее убраться с равнины, скрыться под защитой деревьев. Магический луч погас. Это не останется незамеченным как в Ромедере, так и в Коралтаре. Люди магистра или верховного мага в самом скором времени забьют тревогу и вышлют вооружённый отряд выяснить, что там стряслось.

Д’айдрэ молчит. У неё попросту нет сил. Она едва держится в седле. Надо и впрямь поскорее уносить ноги, спрятаться где-нибудь и отлежаться. Но и лошади измотаны, да только медлить нельзя, иначе можно угодить в лапы братства «Две молнии».

Вспомнив о братьях, великий герцог подумал и о Сердигоне. Какого чёрта он оказался у алтаря? Неужели Эоборус, верховный маг братства, доверил охрану своего детища лютому врагу? Или проиграл соперничество, и теперь магистр Гвинедер заправляет всем единолично? С некоторым удивлением Алексей отметил, что испытывает к Эоборусу странное чувство, сродни симпатии или благодарности. Всё же именно верховный маг вытянул его из Гнилой башни. Его усилиями случилась встреча с Кайдлтхэ. Так что как ни крути, а Эоборус сыграл в жизни Алексея не последнюю роль. Конечно, старого прохвоста трудно заподозрить в бескорыстии и человеколюбии, он плёл свою интригу и, сложись обстоятельства иначе, не задумываясь принёс бы следопыта в жертву политической целесообразности. Но, видимо, дела Эоборуса шли не самым благоприятным образом. Верховный маг пропал. В любом случае он казался более предпочтительным, нежели властолюбивый и прямой в суждениях магистр. С этим договориться куда сложнее, а с его приспешниками и штурмовиками вроде Сердигона тем паче.

Великий герцог усмехнулся. Нелепая мысль завела в беспросветные дебри. Разве он собрался договариваться или встречаться с руководством братства? Нет уж, увольте. Ему сполна хватило и недолгой отсидки в Гнилой башне. Да и о чём говорить? Судьба Эоборуса неизвестна, Сердигон и его подопечные мертвы. Хотя не исключено, что кому-то удалось улизнуть.

Вот и спасительная опушка Почтового леса. Солнце поднялось достаточно высоко и стало припекать, но лес, погруженный в сумрак, дышал прохладой, хотя надоедливые насекомые противно жужжали и норовили ужалить шею, лицо, залетали в нос и уши.

Следопыт помог Кайдлтхэ слезть с лошади. Девушка медленно приходила в чувства, но все же была пока слишком слаба. Великий герцог усадил подругу под деревом, а сам принялся рыться в седельных сумках в поисках съестного. Еды оставалось ровно на день пути, вино давно кончилось, запасы воды порядком истощились.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил следопыт серокожую.

– Уже лучше, – тихо ответила д’айдрэ. – Странное ощущение, сродни похмелью. Вечером ты весел, полон сил, а наутро голова раскалывается. Прости, я рассуждаю как простая гойхэ. Но так тебе понятнее. Нет, я вовсе не сравниваю тебя с местными, но трудно описать словами. Там и впрямь магическая энергия била через край, и я пила её с наслаждением, словно хмельной напиток богов. А потом наступило пресыщение. Видно, мы, д’айдрэ, слишком несовершенны. Всему есть предел, и я его достигла. Но ничего, скоро я стану как прежде…

– Надеюсь, дела и впрямь идут на поправку, а то на тебя больно смотреть.

– Спасибо за сочувствие, – без всякой задней мысли сказала Кайдлтхэ. – Если бы не ты… Теперь источник, питавший врата богов, уничтожен, задание выполнено, и можно возвращаться.

– Как раз об этом я и хотел переговорить. Что будем делать?

– Прорываться к границе. Или есть иные предложения? К полудню доберёмся до Тамарвалда. Путь по лугу вдоль опушки опасен. Где-то к северу отсюда сторожевая застава коралтарцев. Людей там немного, меньше сотни, но нам и тех хватит с лихвой. Пойдём лесом.

– Эоборус рассказывал, там также полно опасностей. Кстати, ты наверняка помнишь Сердигона.

– Да, помню. Он мёртв, – спокойно ответила Кайдлтхэ. – А в лесу и впрямь можно встретить хорса, солдат, контрабандистов, дезертиров и прочий сброд. Но другого выхода не вижу.

– Если так и ты готова…

– Готова.

Д’айдрэ в подтверждение своих слов резко встала и лихо вскочила в седло. Алексей только подивился мужеству и силе духа серокожей. Ему несказанно повезло. Делить любовь с такой женщиной и есть великое счастье. И всё же он видел, что эта бодрость мнимая и даётся немалыми усилиями. Первородная так и не восстановила силы. Нужно время, а его на беду и нет.

Всадники лёгкой рысью двинулись на север вдоль опушки. Кайдлтхэ высматривала какую-нибудь старую дорогу или звериную тропу, чтобы въехать в чащу и не ломиться через колючие заросли терновника в человеческий рост.

Подходящий въезд искали долго, и всё равно пришлось поработать мечами, расчищая путь. Прелая листва, сухой валежник, упавшие стволы, поросшие мхом, муравейники, папоротники и кусты дикой малины живо напомнили Алексею былые походы и раскопки позиций. Но если в своём мире он в худшем случае рисковал наткнуться на неразорвавшийся боеприпас, лесника, кабана, участкового или браконьеров, то сейчас смертельная опасность могла таиться за каждым кустом.

Шли медленно. Густой подлесок и множество упавших деревьев делали продвижение мучительно долгим. Иногда приходилось орудовать Дыханием скорби. И всё же, несмотря на множество препон, Алексей чувствовал в лесу что-то родное, до боли знакомое, пусть и давно утраченное. Зажужжал жук, дятел принялся отбивать барабанную дробь. «Хоррр, хоррр…» – подала голос лесная птаха. «Куку, ку-ку…» – отозвалась кукушка.

В зарослях замаячили пятна света, и Кайдлтхэ решила глянуть, что там за поляна. Путники неспешно вышли на лужайку и увидели три заброшенные полуземлянки. Люди ушли отсюда несколько лет назад. Молодые деревца росли там и сям, кострище скрылось в траве, брёвна неказистых строений покрылись мхом. Кто здесь жил и скрывался от взора людского? Контрабандисты, дезертиры, сектанты, охотники? Оставалось только гадать.

Серокожая отыскала едва заметную тропинку. Стёжка вела в ложбину, по дну которой бежал юркий ручеёк. Следопыта с самого утра донимала жажда, и он с радостью соскочил с коня, дал напиться верному другу и достал флягу.

Всадники продолжили путь на север. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густую листву, и великий герцог потерял всякую ориентацию во времени. Спуски сменялись подъёмами. Осталась позади заболоченная низина, показался берег лесной реки и новый склон. Лес понемногу редел, среди дубов и клёнов стали попадаться одиночные сосны. Кое-где в крупных промоинах и обрывах оголились выступы камня. Горы приближались.

На севере показался просвет. Вскоре лес и вовсе кончился. Следопыт увидел первую гряду, а за ней и основной массив с огромными скальными уступами. Теперь бы не попасть на глаза ромедерцам, охранявшим окраины Почтового леса.

Дурное предчувствие Алексея не обмануло. Внизу, с правой стороны, показалась группа всадников, более двух десятков пехотинцев и некое подобие бревенчатого острога. Здесь и располагался пограничный пост братства «Две молнии». Братчики заметили путников и бросились в погоню, надеясь взять живьём нарушителей границы.

– Ну же, родной, выручай! – Алексей похлопал Орхидиаса по шее, надеясь, что конь поймёт седока и спасёт в очередной раз.

Конечно, можно и бой принять, но скорее всего, для двух безумцев он станет последним. Коралтарцы настроены решительно. Кричат, улюлюкают, размахивают оружием, думают, что досталась им робкая дичь.

Алексей и Кайдлтхэ пустились в галоп. Земля вперемешку с сухой травой и мелкими камнями полетела из-под копыт. Грохот скачки вторил гулким ударам сердец. Напряжение нарастало. Преследователи медленно, но верно настигали добычу, пытались обойти с двух сторон и взять в клещи. Кайдлтхэ сохраняла хладнокровие. Она всё рассчитала. Девушка правила на имперскую заставу, замеченную у ближайшего перевала, посчитав за лучшее оказаться под защитой тамарвалдцев, нежели попасть в руки костоломам братства «Две молнии». Д’айдрэ надеялась, что пограничная стража сохранила верность присяге и императору.

Слуги великого магистра подобрались на расстояние полёта стрелы. Кто-то выстрелил из лука, но без всякого успеха. На стенах имперской крепости меж тем возникло движение. Гарнизон занял оборону и приготовился дать отпор зарвавшимся воякам. Давняя вражда двух родственных народов сыграла на руку Алексею и Кайдлтхэ. Им удалось ускользнуть от преследователей и достичь перевала. Коралтарцы, придя в неистовство от неудачи, сделали залп по имперской цитадели, а в ответ получили несколько арбалетных болтов. Ранение одного из солдат только раззадорило сторонников братства, но их позиция оказалась явно проигрышной. На открытом пологом склоне они стали хорошей мишенью для гарнизона, надёжно защищённого толстыми каменными стенами.

Со стороны крепости мчалось несколько конников, желая перехватить двух чужаков. Вслед за кавалерией выступил и отряд пехоты. Кайдлтхэ остановилась. Она могла уйти и от тамарвалдцев, но не видела в том никакого смысла. Над строениями крепости развевался имперский флаг. Пограничная стража сохранила верность присяге.

– Кто такие? – бесцеремонно спросил рыцарь в полном облачении, скорее всего командир отряда.

Он стал на пути Кайдлтхэ и Алексея, всем своим видом давая понять, что сопротивляться и бежать бесполезно. Паладин откинул забрало и принялся сверлить злыми глазами путников. От благородного господина несло винным духом, чесноком и потом.

– Разве доблестный воин лишился зрения? – спокойно спросила Кайдлтхэ.

– У меня не принято отвечать вопросом на вопрос. – Рыцарь не без труда снял шлем, тряхнул длинными немытыми волосами и гадко скривил заросшую многодневной щетиной рожу.

Тут подбежала и пехота, плотно окружила незнакомцев, взяла под прицел арбалетов. Серокожая держала себя в руках, но понимала, в такой компании резких движений делать не стоит.

– Светлые господа, значится, – сам себе ответил одичавший аристократ. – А вдруг вы шпионы Коралтара? Может, у вас рекомендательные письма или грамоты какие сыщутся?

– Непременно. Подписанные императором.

– Вот как! Очень интересно. Но вы незаконно пересекли государственную границу. В военное время такие деяния не поощряются. Прошу следовать за мной, в крепость. Там разберёмся.

Кайдлтхэ безропотно подчинилась приказу. Следопыт бросил на неё вопросительный взгляд. На лице девушки ни смятения, ни страха, лишь дежурная полуулыбка. Глаза зеленовато-голубые. Выходит, повода для беспокойства нет. И всё же Алексей нервничал. Бюрократическая процедура могла затянуться и даже кончиться арестом или иными неприятностями.

Под конвоем пятерых конников и десятка арбалетчиков путники вступили во двор крепости. Д’айдрэ сразу в уме подсчитала вероятную численность гарнизона. Конюшня пуста, пять лошадей у коновязи плюс эскорт. Итого десяток всадников. С десяток солдат слоняется по двору, пусть столько же в казарме, несколько человек на стенах, пара часовых у ворот. Если к тому числу прибавить охрану, то выйдет около тридцати стрелков. Силы и впрямь не велики. Почему до сих пор коралтарцы их не выбили отсюда? Наверное, по причине лености, трусости и пьянства. Оно и понятно. Воевать с беззащитными гражданскими да задирать бабам подолы куда безопаснее и прибыльнее, нежели связываться с озлобленными вооружёнными мужиками. Тут и по зубам получить можно.

Алексей и Кайдлтхэ спешились. Двое солдат увели лошадей на конюшню. Командир приказал сдать оружие. Д’айдрэ улыбнулась. Она и без меча могла справиться с немногочисленной охраной. Понимал это и рыцарь. Едва ли он собирался всерьёз взяться за следствие. Скорее всего, его интересовали последние новости. Видать, имперские гонцы давненько не заглядывали в эти забытые богами края. Услышанное вполне может оказаться полезным, как для понимания общей политической обстановки, так и для несения караульной службы.

Часовой отворил дубовую дверь. Задержанные спустились в полутёмный коридор и вскоре оказались в тесной комнатушке. Кровать, стол, несколько табуретов да шкаф грубой работы составляли всю мебель. На столе пара книг, перо, чернильница, кувшин и глиняный подсвечник. У стены в кучу свалены панцири и щиты. Вся обстановка отличалась нарочитой грубостью и простотой под стать крепости, построенной явно на скорую руку из плохо обработанных камней разной величины.

– Прошу садиться, – указал командир на свободные стулья. Сам сел у стола близ факела. Старая как мир уловка. Свет слепит жертву, а следователь всегда остаётся в тени. – Прежде учиним допрос, а уж потом все церемонии. Дайте-ка ваши документы.

Алексей и Кайдлтхэ протянули грамоты. Рыцарь долго изучал пергаменты, с особым тщанием рассматривал подпись императора. Не найдя в свитках ничего предосудительного, положил их на стол.

– Итак, светлые господа, назовите ваши имена.

– Мне показалось, доблестный рыцарь обучен грамоте, – шутливо произнесла Кайдлтхэ.

– Назовите ваши имена, – настаивал служивый.

– Убедили. Кайдлтхэ Айфтанйярк Илгрифтэй.

– Аль Эксей Хар-Коварский, – представился следопыт.

– Очень хорошо, светлые господа.

– Полагаю, вы не сомневаетесь в подлинности грамот, – поинтересовалась серокожая.

– Не сомневаюсь, – ответил имперский паладин. – Вопрос лишь в том, принадлежат они вам или украдены у истинных владельцев. Порой дело до курьёзов доходит. Иной шпион не в состоянии вызубрить новое имя.

– И каких доказательств вы хотите? Не съездить ли нам в столицу за свидетелями? Или отправить посыльного к самому императору? Так ведь он от престола недавно отрёкся.

– Отрёкся? – Глаза рыцаря округлились. – Вы эти гильдейские штучки бросьте!

– Вы здесь в глуши ничего не слышали о последних событиях. Меж тем мир переменился, – пошла в наступление Кайдлтхэ.

– Вот об этом и поговорим, – растерянно сказал командир гарнизона. Слова д’айдрэ его явно выбили из колеи, и он не мог сообразить, как дальше вести допрос и прищучить острую на язык белобрысую бестию, ведь не по чину ему показывать слабину. – Не знаю, что вы там навыдумывали, но скажу прямо, с удовольствием засадил бы вас в подземелье. Как пить дать, вы шпионы Коралтара. Или того хуже, лазутчики гильдии или Моридора. Вот только дипломатического конфуза для полного счастья недоставало. Но обо всём по порядку. С какой целью вы перешли границу?

– Неужели вы не заметили? Спасались от преследования. – Девушку разбирал смех. Она едва сдерживала себя от опрометчивого шага, стараясь соблюсти формальности. Вся затея со следствием ей казалась комичной и неуместной, а излишнее служебное рвение имперца – наивным и смешным.

– Представьте себе, заметил. Но хватит ёрничать, светлая госпожа. Вы не на дворцовом приёме. Здесь ваше остроумие оценить некому. Не усугубляйте и без того своё ненадёжное положение. Не хочу повторяться, но время нынче военное. Ежели будете упорствовать, то окажетесь в яме.

– Вы для начала представьтесь, сударь. Все же разговариваете с дамой.

– Коль вам полегчает и сделает вас более сговорчивой, то извольте называть меня Грилфом, далгом из Картира. Я комендант крепости и наделён всеми властными полномочиями распоряжаться жизнью солдат гарнизона, а также казнить и миловать любого в этих землях.

– Хорошо, далг Грилф из Картира. Мы ответим на любые ваши вопросы.

– Так-то лучше, – удовлетворённо вздохнул рыцарь. – Итак, как вы оказались у границы?

– Мы ехали из столицы в Орифин. Там присоединились к каравану контрабандистов в качестве охраны. Шли вдоль реки Осс, добрались до Сирга и переправились на противоположный берег. Нам удалось проскочить мимо пограничных крепостей и выйти к Почтовому лесу.

– Как-то всё путано и сложно выходит, – перебил рассказчицу комендант. – Зачем выписывать такие кренделя?

– Погодите, Грилф. Спросите, зачем нам понадобился Почтовый лес? Охотно отвечу. Там произошла решающая битва между коралтарцами и ромедерцами. Вы видели близ его опушки луч света и кружение грозовых туч?

– Так точно. Да только свет тот исчез нынешней ночью.

– Верно. А почему?

– Мне-то откуда знать? Моё дело не пускать врага в имперские земли, а не с магами тягаться.

– Именно. Вы и не могли ничего знать. А ведь это работа светлого господина Аль Эксея, моего названого брата. Этот луч связан с вратами богов. О краснорожих слышали?

– Слышал, будь они прокляты.

– Краснорожие явились к нам из мира ночи через врата. Теперь, когда ключ уничтожен, путь к отступлению им отрезан, подмога им не придёт. Остаётся только истребить тех, кто успел попасть в Дэорум. Но это дело времени. Мы не рискнули идти через вашу заставу, а выбрали долгий и опасный путь. И вовсе не из страха оказаться у вас в подвале. О нашем задании знали немногие. Мы не нуждались в лишних свидетелях. На обратном пути в Тамарвалд на северной опушке наткнулись на отряд коралтарцев. Остальное вам известно.

– Занятная выходит история. Да только как я могу вам верить? Вы тут таких чудес нагородили! Пройтись по глубоким тылам Каррэлдора и Коралтара! Виданное ли дело?! Конечно, я наслышан о ваших умениях, но…

– Южные земли почти пустынны. Кроме пограничной стражи да разъездов мамалуев там редко кого встретишь.

– А этот, как его, ключ! Не так давно дружина ваших соплеменников пыталась погасить магический свет. Правда, они сунулись чуть западнее, ближе к Кьяргу, и напоролись на большой отряд коралтарцев. И, ясное дело, ничего не вышло! А вас всего двое.

– Остаётся поверить на слово. Или хотите убедиться в наших способностях?

– Пожалуй, не стоит. Лучше поведайте о столичных новостях.

– Охотно. Власть в Тамарвалде захватили ставленники Шидельрота. Стоит ли говорить о том, что под их чутким руководством городское хозяйство стремительно пришло в запустение? Более того, вспыхнула чума. Столицу охватило настоящее безумие. Треть горожан умерла, треть разбежалась, разнося заразу по всей империи. Но, смею надеяться, с этой напастью скоро будет покончено. Император бежал в Редглейд. Там, под давлением военных, он и отрёкся от престола. Корона досталась его брату. Говорят, он человек деятельный, волевой и пользуется поддержкой в армии.

– Правильно говорят. Но, прошу вас, продолжайте.

– Да продолжать-то особо нечего. Новый император собирает войска для похода на столицу. Полагаю, он хочет дать генеральное сражение купеческой гильдии, окопавшейся в Эделгарде. Вот и все новости.

– Да, светлая госпожа. Даже не знаю, что тут сказать. Ежели в ваших словах содержится хотя бы четверть правды… Положение тяжёлое, но не безнадёжное. Вы извините меня за холодный приём. Служба, знаете ли. Иначе никак нельзя. Коралтарцы донимают, в тылу хозяйничают купцы. А у меня снабжения нет, жалованье солдатам не выплачено, каждый пятый в лазарете. Мы окружены. Живём на подножных кормах. Спасибо крестьянам из соседних деревень, не дают помереть с голоду. Коль к зиме дело не переменится, придётся распустить гарнизон по домам. Вот так-то.

– Потерпите немного. Уверена, к холодам смута кончится. Если, конечно, новый император и впрямь желает восстановить порядок в государстве.

– В армии его уважают. Он слов на ветер не бросает… Да, серьёзные дела закрутились. Ладно, потерпим. Хорошо, с этим разобрались. Ну а вы-то сейчас куда? Опять с секретным заданием?

– Вы передумали сажать нас в подземелье? – кокетливо улыбнулась Кайдлтхэ.

– Светлой госпоже там не место, – смутился рыцарь. – Ещё раз прошу прощения за излишнюю резкость. Я солдат, а не дамский угодник. Согласно Уложению о титулах, чинах и земельном устроительстве я не имею права вас задерживать более чем на сутки без особого соизволения. Могу только подать ходатайство вышестоящему начальству. Идите куда пожелаете. Но вот куда? Дорога на Эделгард перекрыта. Сунетесь туда – и сразу попадёте в лапы к купцам. Остаётся один путь – на Тебриск мимо крепости Двух вершин. Но там проклятые места. Если не боитесь…

– Как далеко до этого… Тебриска?

– Коль сейчас выйдете, то к вечеру поспеете.

– Тогда проводите нас, далг.

Как прикажете, светлая госпожа. Не забудьте грамоты. Оружие вам вернут. Лошадей я распорядился напоить, накормить и вычистить. Больно вид у них был неприглядный. По болотам, что ли, гарцевали?

– Благодарю вас, Грилф из Картира.

Кайдлтхэ забрала документы и вышла из затхлой комнатушки. Алексей, последовав за ней, блаженно вдохнул полной грудью. Пусть на улице и бил в нос запах навоза, но всё же он казался истинным благоуханием против тяжкого духа, исходившего от коменданта.

Серокожая, как и водится у д’айдрэ, не стала обременять себя прощальными речами, лишь попросила указать дорогу да проверила содержимое седельных сумок. Ничего не пропало. Подчинённые Грилфа хотя и провели досмотр, но даже золото не тронули.

Кайдлтхэ, рванув с места в карьер, понеслась к Тебриску, поднимая облако пыли. Следопыт обернулся, глянул в сторону Коралтара и Ромедера. С горы открывался удивительный, чарующий вид. Огромная низина как на ладони, местность просматривалась на многие километры. Внизу лежала обширная зелёная равнина. Кое-где петляли ручейки, отмеченные зарослями камыша и осоки, чернел бескрайний массив Почтового леса, уходивший на юг до самого горизонта.

Алексей вновь задумался о превратностях судьбы. Опять ему казалось, что высшие силы не оставляют его без внимания и ведут по известной только им дороге к неясной цели. Ничтожен и слаб смертный. Он всего лишь марионетка, инструмент, забава в руках богов. Да и настроение небожителей может резко перемениться. Сегодня ты в фаворе, тебе благоволят, а завтра ты всеми позабыт.

Всадники спустились с холма, вошли в узкую долину, окружённую скальными уступами, и увидели развалины древнего укрепления на одном из утёсов. Теперь следовало взять правее и более не сворачивать.

Оставив позади крепость Двух вершин, Кайдлтхэ устроила привал. Еда, жар камней, тихий шелест ветра, голоса птиц, трель сверчка и запахи хвои разморили Алексея. Захотелось всё бросить, уснуть, отключиться, забыть о купцах и иеремитах, о долге и обязанностях, послать всё к чёрту и наслаждаться величием гор. Но нет же, не властен человек над собой. Вновь приходится собирать волю в кулак, вставать, гнать прочь сон, садиться в седло и отправляться невесть куда сражаться с судьбой, обстоятельствами и собственными желаниями.

Остаток дня пролетел незаметно. Алексей любовался горными пейзажами и пытался как-то привязать гряду к известным ему из прошлого реалиям. Но из этой затеи ровным счётом ничего не выходило. По всем приметам здесь должна быть равнина. На худой конец, выходы осадочных меловых пород. Неужто и впрямь за последние двадцать тысячелетий произошли столь разительные изменения? Кайдлтхэ рассказывала о тектоническом оружии, применённом во время войны Огненного клинка. Оставалось только рисовать в фантазиях те эпические катаклизмы. Тут ничего не уцелело. Наверняка люди, жившие в этих краях, погибли все до единого. Для них и впрямь наступил конец света, настоящий апокалипсис, так долго призываемый свихнувшимися от алчности политиканами. Но с тех пор прошли тысячелетия. Людская память коротка и не сохранила даже легенд и преданий о временах безумия и хаоса.

Солнце коснулось куполообразных вершин, скалы вспыхнули оранжевыми красками. Каменистая дорога перестала петлять среди горных осыпей и вывела путников на плато, где ютились какие-то постройки. Змеёй обвивала склоны крепостная стена, у подножия жались друг к другу дома горожан. Среди них выделялось монументальное здание резиденции правителя или храм.

Великий герцог улыбнулся. Здесь, как и в других городах империи, найдётся постоялый двор или уютный трактир, где путников ожидает сытный ужин и огонь очага. Но что-то неуловимое, едва осязаемое, заставило усомниться в счастливом исходе. Алексей встревожился. Не стал ли он обладателем дара провидения? Что это? Воля Аакхабита, интуиция или прочитанные мысли Кайдлтхэ? Нет, дело в другом. Город… Он выглядел неживым, давно заброшенным. На склонах холма осталась оборонительная стена, но замок лежал в руинах и пребывал в запустении явно многие годы. Да и большая часть города казалась оставленной людьми. Жители занимали только склоны. Почему? Кто знает, вдруг всему виной землетрясение, изменение климата или упадок торговли и ремёсел? Архитектура, вычурная, помпезная и монументальная, отличалась от творений тамарвалдских зодчих. Вне всяких сомнений, город основали представители иной цивилизации, гораздо более ранней. Подданные императора только использовали старое городище, разобрали значительную часть древних построек и возвели на их месте утлые домишки, хлева да сараи, никуда не годные в сравнении с шедеврами древних. Не побрезговали даже стелами и могильными плитами, покрытыми чудными орнаментами и непонятными надписями. Жалкие поселяне влачили убогую и мелочную жизнь, едва различимую в тени былой славы и величия.

Редкие в вечернее время прохожие походили на живых мертвецов, воскресших из небытия по воле тёмного божества. Всюду царила кладбищенская тишина, витал дух упадка и вырождения. Внимание привлекало единственное крупное здание. Вытянутое, с двухскатной крышей и массивными колоннами, оно напоминало святилища Эллады, но выглядело более грубым и тяжеловесным. За свою многовековую историю оно подверглось многократным перестройкам. От первоначального облика остались только общие контуры. Храм, теперь Алексей ни секунды не сомневался, что перед ним именно храм, притягивал к себе как магнит, приглашал утомлённого путника обрести долгожданный отдых после тяжкой и долгой дороги, обещал подарить утраченный покой и благость милостивого бога. Следопыт глянул на Кайдлтхэ и тут же понял: девушку посетили схожие мысли. Не сговариваясь, они направились к древнему святилищу.

В храме царил сумрак. Горели факелы, закрепленные на стенах, полня воздух горьковатым привкусом и намекая на некую тайну. У алтаря из чёрного базальта что-то невнятно бормотал жрец, следуя заведенному много веков назад ритуалу. Немногочисленные прихожане вели мысленные беседы с небожителем и не обращали внимания на двух необычных чужаков. Перед богом все равны, будь то гойхэ или д’айдрэ.

Гулким эхом отзывались шаги. Пламя факелов шептало о былом величии. В этом едва слышном шелесте чудилось что-то мистическое. Чувство благодати охватывало душу, дарило ощущение гармонии и единения с божеством.

Стены святилища покрывали дивные росписи. Они, как и храм, пережили не одно поколение, но не поблёкли, не потеряли яркости и силы, словно их создали только вчера. Необыкновенные, совершенно не свойственные тамарвалдским традициям изображения живо заинтересовали Алексея. Ему показалось, что в зримых образах запечатлена история народа, основавшего Тебриск. Чем-то они напоминали миниатюры из книги Настфарда Скретского. Люди, более схожие с демонами, вооружённые подобием огнестрельного оружия, метали в себе подобных молнии и снопы огня. Некие паукообразные создания и гусеничные повозки изрыгали дым и пламя. Речь вполне могла идти об автоматах, скафандрах, танках или иной боевой технике. Образы, преломлённые через призму мировосприятия художника, имевшего об изображаемых событиях весьма далёкое представление, обрели диковинные, фантасмагорические черты.

Среди героев фресок следопыт увидел настоящих д’айдрэ, беловолосых, с горящими, как расплавленная медь, глазами. Они превосходили ростом своих врагов, а лица пылали злобой и решимостью. Тут же, на фоне звёздного неба, солнца и планет, великий герцог разглядел и вовсе незнакомых ему персонажей. Возможно, так живописец изобразил богов местного пантеона или пришельцев из иных миров. Всё больше Алексей приходил к мысли, что перед ним не просто иллюстрированная история, а своеобразная энциклопедия, вместившая в себя как предания седой старины, так и космологические представления аборигенов.

– Добрый вечер, светлые господа, – послышался тихий вкрадчивый голос.

Следопыт обернулся. Перед ними стоял мужчина средних лет в длинных ниспадающих одеждах вроде тех, что ранее попаданец видел на жреце у алтаря. Одеяния не походили на привычные тамарвалдские наряды или рясы иеремитов, они выделялись среди прочих не только фасоном, но и цветом.

– Здравствуйте, – ответил Алексей после некоторой паузы.

– Я настоятель храма Джудетефа. Вижу, вас заинтересовали фрески.

– Верно, – подключилась Кайдлтхэ. – Они необычны для вашей культуры. Чувствуется сильное влияние Айдламаро.

– Ваши познания заслуживают всяческого уважения, светлая госпожа, – улыбнулся жрец и поклонился. – Меня зовут Далий. Согласитесь, необычное имя для имперца. Мы, слуги владыки времени, не выбираем себе имён. Простите, я отвлёкся. Мы говорили о фресках.

– Да, они весьма любопытны. Достойный материал для настоящего учёного.

– Вы питаете интерес к истории?! О, моя вера вознаграждена! – Глаза Далия засветились радостью. – Великолепно! Вас послал ко мне сам Джудетеф. Но, вижу, вы утомлены долгим путешествием. Ваши лошади измотаны и голодны, а сапоги покрыты толстым слоем дорожной пыли. Вы стоите на пороге великой тайны. Прошу вас, будьте моими гостями. Пойдёмте, я вам всё расскажу.

Глава 17

Каирн Граатоаль

Дом настоятеля располагался во дворе храма рядом с покоями иных жрецов, амбарами, кладовыми, мастерскими, конюшней, приютом для богомольцев, прочими служебными помещениями, отличался чистотой и уютом по сравнению с обычным тамарвалдским жилищем. Стены старательно выбеленных и выметенных комнат украшали росписи синей и зелёной красками. Мебель выделялась вычурностью и лёгкостью. В интерьере ясно ощущалось некое инородное для имперской культуры веяние. Верховный служитель Джудетефа предложил гостям совершить омовение в сокрытом от посторонних глаз бассейне. После долгой и пыльной дороги Алексей наслаждался покоем и чистотой. Сладкие речи жреца убаюкивали, действовали гипнотически, хотя великий герцог отлично понимал, Далий вовсе не добрый самаритянин. Едва ли он так ублажал иных путников, коих на просторах империи множество. Священнослужитель явно что-то хотел заполучить взамен. Но что? Любопытство так и распирало следопыта.

Далий и впрямь старался прослыть гостеприимным хозяином. Расторопные слуги по приказу господина принесли ужин. Вино, лепёшки и жареное мясо приятно порадовали Алексея после нескольких дней скудного походного пайка. А жрецы, судя по всему, не бедствовали и не изводили себя многодневными постами.

Пастырь не спешил раскрывать карты, всё ворковал, обхаживал важных гостей, всячески старался угодить и расположить к себе. Кайдлтхэ также смекнула, что за всем этим кроется некий интерес, и терпеливо ждала финала представления. Она справедливо полагала, что дело не сведётся к банальному пожертвованию на нужды храма, хотя любой знал, д’айдрэ не нищие и у них всегда водится монета. Но заставить раскошелиться серокожих не так-то просто. Да и пара золотых не стоит тех хлопот.

Кайдлтхэ не могла отказать жрецу в определённых актерских способностях и некоторых магических навыках, позволявших скрывать истинные замыслы. Всё шло своим чередом, и каждый играл отведенную ему роль.

После ужина, когда гости насытились и подобрели, Далий начал учёную речь, исподволь подготавливая слушателей к главному. Алексей мало смыслил в религиозной жизни Дэорума. Ранее не случалось ему заходить в местные храмы, сталкиваться со священнослужителями, а потому рассказ настоятеля он слушал с искренним интересом, чем только подзадоривал жреца.

– Когда-то в давние, теперь почти былинные времена, Джудетеф считался главным богом пантеона. Увы, всё изменилось. Именно в этом и кроется причина множества разочарований и неудач последних лет. Люди позабыли, а кое-где сознательно отреклись от заветов отцов, разорвали связь поколений, принялись жить сегодняшним днём, предаваться низменным страстям и гнусным порокам. Они не могут увидеть своё место в мире. И немудрено. Как осознать себя человеком, частью великого тэа, заполняющего каждую пору и самый дальний уголок, если не брать в расчёт время в качестве основы мира? Время – вот суть всего! Даже боги не властны над ним. Они существуют и действуют с его соизволения. Задумывались ли вы когда-нибудь о природе времени? Не надо ответов. Они излишни. Никому не ведомы начало и конец. Для большинства людей мир прост. Есть чёрное, есть белое. Сев, уборка урожая, снова сев и вновь уборка. И так из века в век. Для нас время всего лишь расстояние между двумя событиями, между рождением и смертью. Философы и прочие учёные люди пытаются найти понятное для себя объяснение. Но они ослеплены гордыней и не помышляют о том, что всё уже известно задолго до их появления на свет. Следует только отыскать источник истины, прильнуть к нему и сполна утолить жажду знаний. А ведь всё и впрямь просто. Нужно всего лишь прийти к храму Джудетефа. Джудетеф изначален. До возникновения мира он был погружён в глубокий сон. Джудетеф явился источником и причиной сущего, он был сам в себе и нигде одновременно. Ничтожная точка содержала в себе бесконечность. И когда Джудетеф пробудился, открыл глаза, родилось время, малое стало великим, а великое безграничным, ибо Джудетеф и есть время, а время, вывернутое наизнанку, превращается в расстояние и вещество. И сделал Джудетеф вдох. Так появилось пространство. Лёгкие первородного бога исторгли манаа. Из этой субстанции по мысли Джудетефа возник Шелиор – бог-созидатель. Именно он и занял впоследствии место главы Великой восьмёрки. Шелиор сотворил небесные светила, земную твердь и прославился как творец жизни. Он родил других богов, дабы те присматривали за миром и людьми. Так и возник Дэорум. И тут вовсе не важно, кто появился раньше – д’айдрэ или гойхе. Все мы, включая богов, дети изначального и многомудрого Джудетефа. Культ бога времени зародился многие столетия назад. Прошло почти пять тысяч лет с тех пор, как жрецы из южных земель принесли сокровенное знание в наши края. Предание гласит, что один из них был по крови д’айдрэ. Он вместе с последователями основал храм, приобщил гойхэ к знаниям и благодати бога. Но местные жители по большей части пребывали в дикости. Храм оставался оазисом мудрости и высокой культуры в пустыне варварства и невежества. Знания умирали вместе с их носителями, превращались в формальный ритуал, смысл которого стал недоступен новым поколениям жрецов, не говоря уже о пастве. Культ Джудетефа расцвел в эпоху Айдламаро. Но разжиревшие в роскоши снобы и циники быстро утеряли нить истинной веры, предались гордыне, обжорству и разврату, чем навлекли на себя немилость Шелиора. Создатель людей вознамерился уничтожить мир и начать всё заново. Взмолились жрецы, призвали к милости и человеколюбию демиурга, но Творец был непреклонен. И тогда заговорили о Джудетефе. Люди мелочны, память их коротка, а чувство благодарности им неизвестно. Вспоминают о богах только в час страданий и невзгод, а в радости пекутся только о себе. Джудетеф в бесконечной доброте своей внял грешникам. Но, увы, не в его власти отменить волю Шелиора. Ему удалось только отсрочить приговор, хотя это и не спасло Айдламаро. А вот карающий небесный огонь так и не достиг цели. Джудетеф направил его в один из миров, где время течёт намного медленнее. Одна секунда Дэорума там может растянуться на целую вечность. И небесный камень, ключ от заколдованного мира, он повелел своему верховному жрецу спрятать в храме. С тех пор прошло более двух тысяч лет. Город разрушили землетрясения и орды варваров, жрецы разбежались, знания стёрлись из памяти. Предание сохранилось чудом. Правда, мы не знаем множества важных деталей. Храм находился в Аиаорле, центре одной из провинций Айдламаро. Когда-то это был процветающий город, но после образования баронств торговля угасла, караванные дороги поросли быльём. Однако святилище Джудетефа уцелело. И в том виден божественный промысел. Тебриск также пришёл в упадок. Сейчас он представляет собой жалкое зрелище, тень былого величия и более походит на старика, дожидающегося смерти. Вы видели руины. Ныне здесь тлен, прах и разложение. То, что не успели уничтожить землетрясения и орды дикарей, сделали местные пастухи. Храмы и дворцы они разобрали на строительство хижин и загонов для скота. Шелиор не мог пойти против отца, но затаил на родителя обиду. В отместку сын наложил проклятие на Аиаорль, превратил его в пустыню и царство смерти. Каирн Граатоаль – вот имя этому месту. Там и находится ключ в виде небесного камня к одному из миров Джудетефа. – Далий смолк и уставился на гостей, пытаясь понять их отношение к услышанному.

– Ваш рассказ безумно интересен и познавателен, – начала Кайдлтхэ. – Только не могу понять, какая связь между нами и преданием.

– Вы, светлая госпожа, как всегда, зрите в корень, – не уступал жрец. – Именно вам и суждено вернуть древнюю реликвию наследникам храма. Я говорю о нас, жрецах.

– Откуда такая уверенность, Далий? – удивился Алексей столь неожиданному повороту. Служитель Джудетефа не походил на безумного фанатика, в его выводах наверняка имелась какая-то логика.

– Вы, не сговариваясь, пришли в храм. Так ведь? Выходит, он вас чем-то привлёк. Вас вела воля Джудетефа. Да и кто кроме отважных д’айдрэ способен проникнуть в каирн Граатоаль и вернуться живым?

– Простите, Далий, но вы явно обратились не по адресу. – Кайдлтхэ пыталась тактично отказать в необычной просьбе.

– У вас попросту нет выбора, – не сдавался служитель бога времени. – Куда вы сейчас направляетесь? В столицу? Но все дороги перекрыты и контролируются гильдией. Есть лишь обходной путь через каирн. Так почему не рискнуть? Интирию, одному из моих предшественников, пятьдесят лет назад удалось туда проникнуть. Увы, небесный камень он не отыскал, но оставил весьма пространные записи о путешествии. Я их почти выучил наизусть. Каирн и впрямь опасное место, хотя на первый взгляд ничего потустороннего там нет. Развалины как развалины, но, похоже, там нарушен природный ход вещей, время сплетено в какие-то узлы. Вы можете столкнуться с тем, что существовало много столетий назад. Местные распускают слухи об оживших мертвецах. Пожалуй, и к лучшему, поскольку такая слава напрочь отбивает желание у любопытных поживиться древностями. А вы – опытные воины и хорошие маги. Если добавить мои знания, то нас наверняка ожидает удача. Потому хорошенько всё взвесьте и дайте ответ.

– Вы утверждаете, что в столицу иначе никак не добраться?

– Утверждаю. Можете открыть любое описание империи и убедиться сами. Вот взять хотя бы сочинение Идвара Сарского «В назидание господам путешественникам. Землеописание Тамарвалда с указанием выдающихся событий, правителей и достопримечательностей».

– Предположим, всё так и обстоит на самом деле. Мы ведь должны представлять, что и где искать, – начала сдавать позиции Кайдлтхэ.

– Кай, – вмешался Алексей, – неужели ты хочешь ввязаться в безумную авантюру? Какой-то проклятый богами Граатоаль, где творится хорс знает что! Тебе мало приключений?

– Погоди, Аль. Дадим возможность почтенному Далию довести рассказ до конца.

– Ладно, дадим. Но знай, мне эта затея не по душе.

– Очень мудрое решение, светлый господин, – сказал жрец и расплылся в довольной улыбке. – Я пойду с вами проводником. Так что вам не придётся рисковать в одиночку. Прежде следует отыскать руины храма, а после – вход в потайное подземелье. Там и сокрыта реликвия Джудетефа. Если верить писаниям, это один из небесных камней, ниспосланных на головы наших предков самим Шелиором.

– Как вы намерены распорядиться находкой? – поинтересовалась серокожая.

– Странный вопрос. Оставлю в действующем храме под охраной жрецов.

– Простите, но зачем нужна охрана? Лежит себе камень тысячи лет в руинах, пролежит столько же. Зачем вообще что-то искать?

– Нельзя допустить, чтобы творение бога попало в чужие руки, ведь тогда проклятие Шелиора вновь обретёт смертоносную силу. – Улыбка пропала с лица жреца.

– Бред какой-то! – не сдержался Алексей.

– Вовсе не бред, – стал оправдываться служитель.

– Вы тут чего, никогда метеоритов не видели?

– Метеоритов? Вы говорите о камнях, падающих с неба? Видели, но камень камню рознь. Есть среди них и такие, что способны произвести немыслимые разрушения.

– Да какие беды может причинить метеорит, тысячи лет пролежавший в заброшенном подвале?

– Неописуемые!

– Да как?

– А вот этого я вам не могу сказать.

– Почему?

– Я, конечно, вам безмерно доверяю, иначе и не начинал бы разговор. Да только одни боги ведают вашу судьбу. Будущее во власти Джудетефа, а он не сказал на ваш счёт последнего слова…

– Тогда послушайте моё слово, почтеннейший Далий, – резко прервала речи жреца Кайдлтхэ. – Завтра на рассвете мы выступаем!

– Кай! – выкрикнул Алексей. – Да как?!

– Все вопросы потом. А сейчас, господин настоятель, извольте распорядиться о ночлеге и займитесь подготовкой к отъезду. Да, кстати, далеко ли до Граатоаля?

– Меньше дня пути, светлая госпожа. – Жрец сиял от счастья.

Он поклонился и жестом пригласил гостей следовать за собой. Им выделили просторную комнату с двумя кроватями, столом и умывальником. Жрецы отлично знали нравы и обычаи д’айдрэ, но и сами не чурались воды и мыльного корня.

– Кай! – начал разговор Алексей, когда служители Джудетефа покинули покои, отведённые путникам. – Объясни толком, что ты задумала?! Какого чёрта ввязалась в эту мутную историю с мифическим камнем? Разве нам нечем заняться? Ты забыла о гильдии, об убийцах Элидирга?

– Не говори обидных слов, Аль. – Лёгкая полуулыбка пропала, взгляд девушки стал холодным и колючим. – Я ничего не забыла.

– Тогда зачем? – не унимался следопыт.

Необдуманный, на его взгляд, поступок серокожей рушил все планы и виды на будущее. Он искренне полагал, что ничего более важного, нежели разгром купеческой гильдии, нет и быть не может. Экспедиция в каирн Граатоаль никак не вписывалась в эти замыслы.

– Начнём с того, что реликвия может оказаться вовсе не мифической.

– Нам-то какая разница?

– Культ Джудетефа берёт начало в глубине тысячелетий. Я слышала одну легенду… Возможно, в этом есть что-то рациональное. Власть над временем… Сила, неподвластная даже богам. Разве твоё сердце не замирает от одной мысли о сопричастности к величайшей тайне мира?

– Предположим. Что дальше?

– Ты груб и прямолинеен, Аль. Ладно, скажу как есть. Реликвия Джудетефа несёт в себе огромную разрушительную силу. Шидельрот и новый император собирают войска для генерального сражения. Исход битвы отнюдь не предрешён. О краснорожих ты даже не вспомнил. Мощное оружие нам бы пригодилось. Я понятно излагаю?

– Не насмехайся, я не дурак, – немного успокоился Алексей. Он интуитивно чувствовал, что желание отправиться к хорсу в пасть вовсе не блажь. – Но ведь ты толком ничего не знаешь об этом так называемом оружии. Какие-то легенды, предания. Сказки, одним словом. Даже если представить, что всё это правда, то можно сдуру и себе навредить.

– Тут ты прав. Я знаю слишком мало. Но жрец… Каналья не так прост. Он выставил, пусть и слабый, магический барьер. Я не могу незаметно одолеть защиту. Нужно только ломать. Резкие действия с моей стороны вызовут нежелательное сопротивление. Далий и без того нам не доверяет, видит в нас лишь инструмент. Но попытаться отыскать небесный камень стоит. А потом… Можно попросту не отдать реликвию.

– Полагаешь, настоятель не предусмотрел такой вариант? По мне, так то он всё продумал и давно решил. В случае чего он попросту уберёт нас или поднимет шум, сбежит. Или сработаешь на опережение, прирежешь бедолагу? Ведь ради достижения цели все средства хороши? – продолжал язвить следопыт.

– Нет, не все. Но ты забыл о храме. Там наверняка есть подсказка. И помни: Граатоаль сам по себе опасен. Петли времени… Можно запросто пропасть, угодить в прошлое или будущее. Понимаешь?

– Понимаю, что перед смертью все равны. С таким же успехом и мы рискуем провалиться в иную эпоху или даже в другой мир. Вот будет весело. Что прикажешь тогда делать?

– Ты невыносим, Аль. Всё, хватит с меня. Ложимся спать. И не задавай больше глупых вопросов.

Следопыт хотел возразить, но остановился. Если Кай решила, спорить с ней бесполезно. Оставалось только капитулировать и выбросить белый флаг. Причина крылась вовсе не в мягком характере великого герцога. Порой и он становился упрямым до крайности, но ему недоставало знаний и опыта. Он не имел понятия ни о каирне, ни о Джудетефе, ни о древних легендах. Да, он свыкся с Дэорумом, пережившим ядерную войну и новое возрождение цивилизации, но слишком мало знал о его истории и тайнах. Как ни крути, а приходилось соглашаться с Кайдлтхэ. Конечно, она тоже хороша. А ведь могла бы и объясниться толком, а не заниматься препирательством. Алексей решил не изводить себя на ночь глядя. Куда лучше отложить всё до утра. Новый день обязательно даст ответы.

Великий герцог долго ворочался с боку на бок. В голову лезли всякие дурные мысли, мерещилась какая-то чертовщина. Нелепые фантазии будоражили засыпающий разум, рождали жуткие инфернальные образы, превращали впечатления минувшего дня в нагромождение бредовых идей. Заснул следопыт незадолго до рассвета.

Сборы были недолгими. Утреннее омовение, завтрак, короткие и чёткие распоряжения Далия… Кайдлтхэ зорко за всем наблюдала, иногда давала советы. В путь помимо настоятеля отправились ещё двое – жрец и слуга. Алексей не стал выяснять, зачем понадобился столь многочисленный отряд. Едва ли Далий рассчитывал на помощников в возможной схватке с д’айдрэ. Жрец Джудетефа выглядел довольно щуплым человечком средних лет, производил впечатление знатока молитв и ритуалов, но вовсе не рукопашного боя. Слуга, коренастый смуглый мужичок лет тридцати с вислыми усами, отличался некоторой статью, но на воина никак не походил, хотя в его жилах и текла мамалуйская кровь. Скорее он годился нарубить дров, приготовить еду и следить за лошадьми. Выбор Далия и впрямь казался странным. Впрочем, это его дело. Да и собственные планы он никому в подробностях не излагал. В любом случае Алексей решил не упускать из вида всех троих.

Небольшой караван, груженный различными припасами, выступил из храмового двора вскоре после рассвета. Далий приказал взять с собой походный шатёр, небольшой сундук с книгами и письменными принадлежностями, несколько бурдюков воды и вдоволь провизии. Дорога пролегала по горным долинам, поросшим сосновыми рощами. Воды здесь явно недоставало, колодцы попадались редко, но и они летом пересыхали. Оставалось только догадываться, чем жил здешний люд при такой скудости. Жители Тебриска, как подметил Алексей, по большей части занимались ремёслами да скотоводством. Безводные скалы не родили хлеба.

Шли медленно, лишь изредка переходя на лёгкую рысь. Каменистая дорога петляла среди осыпей и сопок. Чем дальше путники продвигались на северо-восток, тем ниже становились горы, приобретая характер холмистого плоскогорья. Пологие южные склоны резко оканчивались крутыми обвалами и белели древними меловыми породами. Иногда на пути попадались сельские усадьбы, похожие на маленькие крепости. Пастухи гоняли отары овец к низинам, где весной скапливались талые воды, а летом до самой осени зеленели сочные травы. После полудня дорога вильнула на север. Там, у ближайшего холма следопыт увидел пару каменных хижин и кошару.

– Всё, дальше не пойдём, – сказал Далий, и участники экспедиции вопросительно глянули на проводника. – Сделаем привал, а потом двинемся на восток, к ущелью Врата битвы. Недолго осталось.

Всадники спешились у поворота, и каждый принялся за дело. Слуга занялся лошадьми, младший жрец взялся за приготовление обеда, а настоятель храма сверял путь с древними описаниями. И только Алексей и Кайдлтхэ не нашли себе достойного занятия.

После короткого обеда отряд опять двинулся в путь. Начался длинный пологий подъём. В глубокой древности здесь наверняка проходила дорога, соединявшая два крупных города, но за минувшие тысячелетия от неё почти не осталось и следа. Камни затянуло землёй, всё заросло травой, колючими кустарниками да соснами с изувеченными сильными ветрами стволами.

Когда путешественники поднялись на вершину холма, солнце стало клониться к горизонту, следопыту бросился в глаза одинокий стоячий камень. Квадратный в сечении столб высотой метров пять покосился от времени. Оконечность венчала голова грифона с огромными глазами и загнутым клювом. Подобные архитектурные детали Алексей видел в храме иеремитов, но так и не поинтересовался, к какой культуре относятся изображения. Поверхность колонны покрывали едва заметные под наростами жёлто-коричневых жёстких лишайников рельефы и надписи на неизвестном языке, а у подножия не без труда угадывались фундаментные блоки.

– Когда-то здесь находилось придорожное святилище. Каждый путник мог рассчитывать на заступничество бога и омовение в священном бассейне, – прочёл Далий небольшую лекцию.

Какой-то смертной тоской веяло от древних развалин. Поневоле следопыт уже в который раз задумался о бренности всего сущего, скоротечности жизни и иллюзорности человеческих стараний. Все они остались в прошлом и позабыты. Но впереди будущее. Закон мироздания неумолим, и никому не по силам его изменить.

К вечеру всадники спустились к подножию холма и нашли там родник. Он пробивался сквозь каменные россыпи и давал начало мелкому ручейку.

– Переночуем здесь, – сказал Далий и спешился.

Место и впрямь выглядело вполне подходящим для ночёвки. Главное – вода под боком. Для засушливого края настоящая роскошь и подарок судьбы.

Вислоусый слуга занялся установкой шатра, младший жрец отправился в ближайшую сосновую рощу на поиски хвороста, а Кайдлтхэ и Алексей взялись за припасы и расчистку места для костра.

– Далеко ли до пустоши, господин Далий? – поинтересовался следопыт.

– Рукой подать, – ответил настоятель. – Видите те холмы на востоке? Там и находятся врата Битвы. Древние авторы сообщают, что в незапамятные времена защитники города дали там бой каким-то варварам. Захватчиков перебили, а урочище назвали в память о победе. Завтра поутру мы доберёмся и до Граатоаля. Не знаю, правда, как там обстоят дела с водой, потому следует обязательно наполнить бурдюки. А сейчас, светлый господин, давайте как следует отдохнём. Дорога к храму не легка, и силы нам понадобятся.

После ужина все улеглись в шатре, и только вислоусый слуга остался караулить сон господ у костра. Алексей долго не мог заснуть. В голову лезла всякая чушь. Бывшая жена Лариска учинила форменный скандал. Дело дошло до истерик и битья посуды. Супружница порывалась разорвать топографические карты, поломать металлоискатель и осыпала непутёвого мужа обвинениями и упрёками как из рога изобилия: мол, добытчик из него никакой, отец паршивый, любовник неумелый. Следопыт пытался вяло оправдываться, но вовремя сообразил, что сварливой бабе его аргументы вовсе не интересны. Ей подавай только деньги.

В разгар выяснения отношений раздался детский крик. Алексей бросился из деревенского дома, принадлежавшего матери, во двор. Кто-то за сплошным забором схватил за ноги старшего сынишку и пытался вытащить его на улицу. Ребёнок застрял под воротами и орал не своим голосом. Отец попытался удержать сына за руки, но мальчишка исчез. И как его только протащили в узкую щель? Там и кошка не прошмыгнёт. Алексей с силой ударил ногой калитку и увидел пузатого мужика в карнавальном костюме волка. Похититель лязгнул зубами и насмешливо выкрикнул: «Тю-тю!» Алексей, охваченный страхом и отчаянием, дико заорал и… проснулся. Рядом лежала, завернувшись в походный плащ, Кайдлтхэ, беззаботно похрапывали Далий и младший жрец. Парень мысленно перекрестился. Это всего лишь сон, липкий ночной кошмар.

Попаданец встал и выбрался из шатра. Всюду властвовала тьма, стрекотали кузнечики, яркие звёздные россыпи дарили спящей земле немой призрачный свет. Вислоусый посапывал у потухшего костра. Захотелось курить. Алексей машинально потянулся за пачкой сигарет, да вспомнил, что давно расстался с вредной привычкой. Пришлось довольствоваться несколькими глотками воды. Отогнав страх, вернулся в шатёр и проспал до рассвета.

Проснулся великий герцог в дурном расположении духа. Кругом полным ходом шла возня. Слуга приготовил завтрак, наполнил бурдюки. Все только и ждали пробуждения Алексея, а он никак не мог забыть ночное видение. Невольно на ум шли мысли о том, что сон не к добру, к скорой беде.

Перекусив, путники выступили в дорогу и вскоре подобрались к вратам битвы. Ущелье, длиной около полукилометра, обрамлялось скальными обрывами высотой в пару десятков метров и выходило прямиком на Граатоаль.

Вид каирна взволновал Алексея куда больше, нежели каменистый проход. Древний город располагался в котловине, скрытой от остального мира горными кряжами, густо поросшими соснами, дубами и колючим кустарником. На дне природной чаши, среди хвойных рощ и жёлто-коричневой сухой травы, словно кости поверженного сказочного великана, торчали серые руины. Издалека только угадывались общие очертания поселения, но Алексей мог поклясться, что город строился по единому плану и был разбит на чёткие квадраты. Даже на внушительном расстоянии можно было ясно разглядеть улицы, площади и голубовато-зелёное озерцо близ огромного здания округлой формы.

Алексей затруднялся определить истинные размеры каирна, но, вне всякого сомнения, они впечатляли. Среди прочего великий герцог отметил множество крупных строений. По большей части они серьёзно пострадали. Кое-где обвалились крыши, остались три, две или вовсе одна стена. Но и в таком виде Граатоаль являл незабываемое зрелище. Наверняка он был прекрасен в годы расцвета, когда полнился жизнью и являлся центром богатой провинции.

– Аиаорль… – благоговейно, с придыханием промолвил Далий. – Город великий, обитель Джудетефа. Цель близка. Осталось отыскать храм. У меня есть карта, составленная Интирием.

– Господин Далий, а почему именно каирн? – спросил Алексей.

– Всё верно, светлый господин. Перед вами и впрямь огромная могила, могила цивилизации, если хотите. Здесь погребена реликвия всемогущего бога. Но прежде чем вступить на Святую землю, следует испросить соизволение бога и провести соответствующий обряд. – Далий подал знак помощнику.

Младший жрец засуетился, извлёк из сундука походный алтарь, возжёг благовония. Заструился сладковатый серый дымок. Далий вместе с помощником упал на колени и принялся бормотать под нос молитвы на неизвестном следопыту языке.

Покончив со священнодействием, Далий встал, приказал жрецу вернуть на место храмовые принадлежности.

– Однако не станем медлить, – сказал настоятель. – До вечера надлежит вернуться. Ночевать здесь мне почему-то не хочется.

Слова служителя бога времени насторожили следопыта. Каких неприятностей опасается жрец? Вспомнился ночной кошмар и всякие страшилки о петлях времени, услышанные накануне.

Путники вступили в древний город. Он и впрямь подвергся значительным разрушениям за последние две тысячи лет. Величественные постройки лежали в руинах, всюду валялись каменные блоки самых разнообразных размеров, а дороги и остатки жилищ порядком занесло землёй. Никто не мог сказать, как глубоко вгрызся город в грунт. Многие детали скрывали высокая сухая трава, кустарники да сосны. Там, в глубине, под покровом множества веков смерти, хоронилась великая тайна. Алексей чуть ли не кожей чувствовал её робкое дыхание и холодящее прикосновение.

Глава 18

Небесный камень

Далий уверенно вёл экспедицию вперёд, довольно хорошо ориентируясь в нагромождении развалин. Видать, он и впрямь вызубрил записки, оставленные предшественником. Алексей крутил головой, с неподдельным интересом рассматривая пилоны храмов и административных зданий, колонны с капителями, украшенными мордами фантастических животных, по большей части грифонов с непропорционально огромными клювами и глазами, обелиски, чьи вершины венчали позеленевшие листы меди или бронзы, кое-где оторванные ветрами, роскошные и просторные постройки, гранитные статуи богов и вождей, и с жадностью впитывая новые впечатления. Стены покрывали замысловатые рельефы и надписи. Кое-где сохранились остатки росписей. Всё вокруг дышало давней историей, былым величием и могуществом.

– Господин Далий, господин Далий! – раздались среди вековой тишины крики вислоусого слуги.

Алексей никогда ранее не слыхал его голоса, даже имени не знал, а тут вдруг потомка мамалуев как прорвало. Настоятель дёрнул поводья. Все остановились.

– Что стряслось, Асан? – с тревогой спросил жрец.

– Махон пропал! – выпалил прислужник.

– Как пропал? – Глаза настоятеля округлились от страха и удивления.

– Не знаю. Ехал позади меня, а потом вдруг исчез.

Младший жрец и впрямь как в воду канул. Никаких следов. Далий, Алексей и Кайдлтхэ как по команде принялись звать бедолагу, но безуспешно.

– Надо вернуться, – вынесла вердикт серокожая.

Настоятель замялся. Он торопился, поиски послушника не входили в его планы, но и сказать открыто об этом не мог, ведь таким вызывающим поведением он рисковал накликать на себя подозрения д’айдрэ. Нехотя ему пришлось согласиться.

Экспедиция повернула назад. Алексей считал, что прошли они совсем немного, и поиски не затянутся. Но великий герцог ошибся. Казалось, древняя улица бесконечна. Складывалось впечатление, что она значительно приросла в размерах или путники заблудились и идут в другую сторону. Невольно вспомнились предостережения о петлях времени.

– Смотрите, лошадь! – неистово заорал Асан.

И впрямь, среди густой серо-коричневой травы стояла кобыла младшего жреца и щипала молодую поросль. Но седока нигде не было. Алексей и Кайдлтхэ не сговариваясь обнажили мечи и решили обшарить окрестности. Следопыт, с трудом пробираясь через заросли, едва не угодил в какую-то яму, споткнулся о каменный блок и упал, расцарапал в кровь лицо и руки, но пропавшего служителя Джудетефа так и не отыскал.

– Он здесь! – послышался крик Кайдлтхэ с противоположной стороны улицы.

Великий герцог Дыханием скорби стал прокладывать путь среди бурьяна. Парню поскорее хотелось узнать причину внезапного исчезновения подручного Далия. Алексей ожидал любого объяснения, но реальность вновь перечеркнула предположения и догадки.

Махон забился в угол полуразрушенного дома, сидел на корточках и тихо плакал. Лицо жреца покрыли пыль и кровавые полосы, а одежда оказалась порванной во многих местах, словно он прорывался через густой колючий кустарник.

– Друг мой, что случилось? – участливо спросил Далий.

– Я видел… – Губы младшего жреца нервно дрожали, в глазах плескался страх. Бедняга забился в конвульсиях. – Я узрел… лик! Лик бога! Мой разум слаб…

– Где? Чей лик? Джудетефа? – допытывался настоятель.

– Лик! Бога! Он всюду! В камнях, в траве, в наших сердцах. Мертвецы! Слуги владыки! Мы обозначены злым проклятием! Там смерть! Идёт за нами по пятам…

– Он безумен, – вынесла вердикт Кайдлтхэ.

– Лик гневливого бога! – Потерявший рассудок жрец необычайно резво вскочил, бросился на д’айдрэ, вцепился ей в горло.

Удар в грудь отбросил Махона на пару метров. Помешанный ударился головой о стену, упал в траву и затих.

– Вы его убили! – брезгливо скривился Далий.

– Не думаю. Живой. Сотрясение, не более. Скоро придёт в себя. Наверняка он и впрямь что-то увидел. Но что? Сознание его закрыто, я ничего не могу разглядеть.

– Как же нам теперь поступить, светлая госпожа? – спросил настоятель. – Мы не имеем права бросить в беде повреждённого в уме человека. Но и свернуть экспедицию никак невозможно!

– Вот что, уважаемый Далий. Прикажите несчастного связать и погрузить на лошадь. Иного выхода нет.

Вислоусый слуга понял всё с полуслова, достал верёвку и принялся за дело. Следопыт помог взгромоздить бездольного на спину животному. Великий герцог припомнил, как сам таким манером путешествовал на Могильную заставу. Не слишком комфортно, но терпимо.

Неожиданное происшествие внесло разлад в ряды путников. Алексей не мог сказать, что Далий убит горем. Скорее Махон стал для настоятеля обузой вроде чемодана без ручки. Впрочем, лезть в отношения жрецов попаданец не собирался. Куда более его интересовало, что же такого ужасного увидел младший служитель. Ведь просто так люди с ума не сходят и в буйство не впадают. А тут надо же, скромняга, слова от него не услышишь, и бросился душить. Да кого? Д’айдрэ! Выходит, россказни о здешних чудесах не лишены оснований. Теперь следует смотреть в оба, чтобы самим не попасть в переделку. Да и Кайдлтхэ не на шутку встревожена. Глаза так и горят двумя опалами.

Охотники за небесным камнем вновь двинулись в путь. На этот раз шли гуськом, присматривая друг за другом. Далий часто оглядывался, и Алексей с интересом следил за лицом настоятеля. Наблюдения все больше заставляли сомневаться в искренности верховного служителя Джудетефа. Похоже, Кайдлтхэ также разделяла опасения следопыта. Поговорить об этом возможности так и не представилось, но великий герцог чувствовал некие флюиды недоверия и насторожённости. Нет, не просто так Далий затеял безумную авантюру. Жрец явно темнит. Алексей путался в предположениях и никак не мог отыскать явного подтверждения своим подозрениям. Оставалось держать ухо востро и ждать развязки.

– Стойте! Слышите?! – раздался крик д’айдрэ.

Процессия замерла. Поначалу Алексей ничего не разобрал. Только ветер шумит да сухие стебли трав шелестят. Он напрягся и тогда смог среди однообразного шёпота природы различить нечто иное, чужое и пугающее. Подумал, что от страха перед неведомым у него случились слуховые галлюцинации. Но едва уловимые звуки крепли и превращались в далёкий гомон толпы, журчание флейт, звон литавр, бой барабанов и рёв боевых труб. Командиры отдавали приказания на неизвестном языке. Топот тысяч ног мешался с женским плачем и причитаниями.

Источник звуков оставался неясен. Казалось, эхо былой жизни неслось отовсюду. Возможно, этому стал причиной внезапно налетевший ветер. Призраки встали из могил, мертвецы, чьи кости давно истлели, вышли на улицы. Но они так и не смогли обрести плоть, и только звучание иных времён неслось над землёй.

– Не бойтесь, – успокоил Далий. – Петля времени. Мы слышим голоса тех, кто давным-давно мёртв. Они не причинят нам вреда.

Спокойствие настоятеля храма показалось Алексею более чем странным. Складывалось впечатление, что верховный жрец сталкивается с подобным явлением не в первый раз. Но он не рассказывал о таких происшествиях. Возможно, объяснение следовало искать в записках Интирия, предшественника Далия на высоком посту верховного жреца Джудетефа.

Странные звуки утихли, растворились в шорохе трав. Ветер унёс смутное воспоминание о былом. Страхи рассеялись, и экспедиция двинулась дальше.

Впереди, на противоположном конце центральной городской площади следопыт увидел круглое здание, выделявшееся среди прочих внушительными размерами и окружённое рядом колонн. Некоторые из них рухнули и лежали рядом среди бурьяна и кустарников. Величественную постройку венчал хорошо сохранившийся купол. Удивительно, как такое ажурное сооружение простояло столь долго без всякого видимого ущерба. Наверняка оно составлено из множества мелких плит, а им требовалась опора. Они могли рухнуть даже под собственной тяжестью, но вопреки законам физики и времени чудом устояли.

Далий правил к храму. Теперь Алексей не сомневался, что перед ним именно искомый храм Джудетефа. Путь пролегал через площадь мимо квадратного бассейна. Возможно, здесь совершались священные омовения или иные обряды. Сейчас резервуар наполовину заполняла стоячая вода. На поверхности плавали принесённые ветром мёртвые листья и прочий мелкий хлам. На дне, как показалось Алексею, лежали в беспорядке сваленные человеческие кости.

– Храм Джудетефа! – торжественно провозгласил Далий.

Путники остановились у широких ступеней, заваленных всевозможными обломками, сухими ветками, клочьями прошлогодней травы и строительным мусором, невесть откуда взявшимся.

– Вход… Кажется, не всё так просто, – выдала Кайдлтхэ, осмотрев фасад постройки.

Ступени вели к огромным вратам, обитым золотым листом. Основу, изготовленную из бронзы, покрыла малахитовая патина. Золото сохранилось лишь наверху, куда не успели дотянуться мародёры. Над входом когда-то располагался портик, сейчас по большей части разрушенный. Его фрагменты и перегородили дорогу.

– Но ведь тут не пройти, – разочарованно сказал Алексей.

– Верно. В этом и заключалась причина неудачи Интирия, – как ни в чём не бывало проговорил Далий.

– Неужели вы думаете, что нам по силам разобрать завал? Да тут работы на несколько дней! – раздражённо воскликнула серокожая.

– Погодите, светлая госпожа. Давайте для начала осмотримся. Уверен, Джудетеф нас не оставит.

Кайдлтхэ недовольно фыркнула, но спрыгнула с лошади и пошла к храму. Алексей также спешился, решив, что негоже оставлять девушку одну. Далий кивнул вислоусому, и слуга на всякий случай взял животных под уздцы.

Следопыт оглянулся. Уж больно ему не нравился жрец. Решил, видать, использовать светлых господ в качестве наживки. Пустил на минное поле, а сам с места не сдвинется, глядит, чем кончится. Оставалось только надеяться на везение да на то, что тайным замыслам настоятеля не суждено сбыться.

Кайдлтхэ и великий герцог обошли храм, но ни иного входа, ни чего-либо достойного внимания не обнаружили. Всюду кучи мусора, битого камня да заросли сорняков.

Первородная остановилась у завала и уставилась на врата, покрытые абстрактными рельефами.

– Кай, что ты стараешься разглядеть? Хочешь прочесть тайные надписи? Думаешь, там есть инструкция? – нарушил Алексей затянувшееся молчание. – Мне кажется, Далий попросту морочит нам голову. Хитрец старается загрести жар чужими руками, используя нас в качестве пушечного мяса.

– Какого мяса? – спросила д’айдрэ. – Впрочем, не важно. Ты прав, но дело в другом. Помнишь обитель иеремитов?

– Как не помнить? Помню, конечно.

– Странная связь магии и… техники. Фу, какое гадкое слово! Нет, здесь иначе. Механизмы примитивные, магия очень архаичная, малознакомая. Культ Джудетефа в эти места и впрямь принёс кто-то из моих соплеменников. Попробую оживить…

– Да чего тут оживлять? Посмотри, какая патина на металле. Части наверняка прикипели. Причём намертво.

– Не мешай. Дай сосредоточиться.

– Да пожалуйста.

Следопыт знал: спорить с Кайдлтхэ бесполезно, тем более по части магических искусств. Всегда она оказывалась права в своих предположениях, и Алексей молил Бога, чтобы так вышло и на этот раз.

Он стал наблюдать за манипуляциями изначальной и в то же время приглядывал за жрецом. Далий явно нервничал, но всячески старался скрыть волнение. И всё же постоянно оглядывался по сторонам, словно ожидал чьего-то появления, прятал глаза, мял поводья, без всякой нужды поправлял одежду.

Скрежет металла заставил следопыта резко обернуться, и он отвлёкся от наблюдения за настоятелем.

– Получилось! – радостно выкрикнула Кайдлтхэ.

В самом деле, массивные створки ворот стали медленно расходиться в разные стороны, но, достигнув середины, замерли. Магического дара серокожей на большее не хватило.

– Светлая госпожа! Вы великая волшебница! – радостно воскликнул настоятель.

– Идите сюда, Далий! С лошадьми! – приказала изначальная.

– Что вы задумали?

– Послушайте, Далий! Скажите, вы ведь знали, что на врата наложено заклятие?

– Видите ли…

– Не юлите! Почему не сказали сразу?

– Я не был в этом уверен до конца.

– И решили всю грязную работу сделать нашими руками?

– Вы не так меня поняли, – виновато попытался оправдаться настоятель.

– А вот мне кажется, что вы обманщик и плут, – пошла в наступление Кайдлтхэ. – Вы прячете собственные мысли, выстраиваете барьер. Зачем? Чего вы боитесь?

– Клянусь вам…

– Не отягощайте собственную участь. Вы и так нагородили достаточно лжи. Неужели вы думаете, что ваши жалкие обереги устоят перед моим натиском?

– Уверяю вас…

– Хватит! Слишком много слов. Видите, вход открылся только наполовину. Нужно расчистить проход для лошадей.

– Лошадей? Как?! Светлая госпожа, неужели вы намерены осквернить храм? – ужаснулся жрец.

– Храм осквернён задолго до нас. Да и вы собственными мыслями, знаете ли… Лошадей я здесь не брошу. Так что выбирайте: либо животные, либо идите сами искать небесный камень.

– Хорошо, хорошо. Будь по-вашему, но…

– Никаких но! Принимайтесь за работу!

Далий нехотя заковылял по ступеням в сопровождении вислоусого, всем своим видом стремясь показать, что вынужден подчиниться грубой силе. Слуга, стараясь поддержать и облегчить участь господина, с невиданным усердием взялся за работу. Махон пришёл в себя, мычал и дико вращал глазами. Серокожая побоялась освобождать его от пут. Вдруг опять набросится. Да и работник из него сейчас никакой. Эту временную потерю пришлось заменить Алексею.

Примерно через пару часов проход частично расчистили. Мелкие камни разбросали по сторонам, но крупные, весом в несколько сот килограммов, так и не сдвинули с места. И всё же этого хватило, чтобы лошади смогли кое-как пройти, не рискуя переломать ноги.

Первый успех не окрылил следопыта. Теперь храм превратился в ловушку. В случае какой беды путники не смогут быстро покинуть святилище. Неприятель, окажись такой в каирне, перекроет выход из западни.

Круглый зал храма пребывал в полумраке. Полуоткрытые ворота не могли впустить достаточно света, чтобы осветить покои Джудетефа. Гулкое эхо, рождённое ударами копыт, многократно отражалось от стен и купола, показавшегося великому герцогу абсолютно чёрным. На стенах едва угадывались фрески, походившие на те, что довелось увидеть в Тебриске. Посреди огромного зала стояла статуя владыки времени из тёмного камня. Джудетеф восседал на троне и сжимал в правой руке посох с навершием в виде головы змеи с золотыми глазами. Всю композицию обильно украшали пластины драгоценного металла. Они подчёркивали детали одежды, рельефы трона, да и сам жезл превращали в змеиное тело, покрытое стилизованной чешуёй.

За статуей возвышалась золотая полусфера метром в поперечнике. Скорее всего, её бронзовую основу покрывал золотой лист, во многих местах имевший мелкие, не более спичечной головки, отверстия. Тут великого герцога осенило. Перед ним не просто храм, а гигантский планетарий, и золотая полусфера, покоившаяся на массивной колонне, – проектор, отображающий вид звёздного неба на куполе святилища.

– Кай, я, кажется… Неужели пять тысяч лет назад гойхэ умели… – Алексея потрясла догадка.

– Верно, умели, – как ни в чём не бывало ответила Кайдлтхэ. – Не забывай, храм, как и культ, основал один из д’айдрэ. Знать бы, где он спрятал небесный камень…

– Далий говорил о какой-то подсказке Джудетефа.

– Да. Господин Далий!

– Я здесь, светлая госпожа, – заискивающе проговорил жрец.

Он никак не мог смириться с самоуправством серокожей, но всячески пытался не подавать вида, хотел восстановить пошатнувшуюся репутацию, подмоченную отнюдь не беспочвенными подозрениями.

– Скажите, Далий, нет ли в трудах Интирия каких-либо указаний относительно направлений поиска камня?

– Увы, светлая госпожа. Только самые общие рассуждения, по большей части философического и богословского характера. Мой предшественник придерживался мыслей, что любое событие в мире происходит исключительно по воле бога. В его власти как дать нам подсказку, так и отказать в милости.

– Не густо. А нет ли упоминаний о знамениях?

– К сожалению, нет. Интирию ведь не удалось проникнуть в храм, и он не испытал счастья лицезреть статую Джудетефа. Мне повезло куда больше.

– Да, статуя… – перебила настоятеля Кайдлтхэ.

Она пристально рассматривала изваяние. На первый взгляд, ничего сверхъестественного, никаких зацепок. Изначальная обошла скульптуру со всех сторон, вновь оглядела золотую полусферу и основание звёздного проектора. Стоп! Жезл! Змееголовое навершие! Глаза рептилии показались девушке какими-то странными, чересчур выпуклыми. Она нажала на них. Раздался резкий сухой щелчок, послышался скрежет каменных плит. Камни вокруг изваяния пришли в движение и стали медленно опускаться в бездну. И только небольшое пространство у подножия идола осталось неизменным. Вскоре всё стихло. Перед Кайдлтхэ и Алексеем открылся вход в тайное подземелье храма.

Настоятель испуганно вскрикнул. Похоже, он и сам не ожидал, что всё сложится столь удачно. Тут уж Кайдлтхэ не сдержалась:

– А вы, господин Далий, не рады.

– Нет-нет, светлая госпожа, я сияю от счастья!

– А мне кажется, вы думаете о панихиде. Хватит ломать комедию. Идёмте вниз, и покончим с этой историей.

– Позвольте мне остаться здесь! – взмолился жрец.

– Это ещё почему?

– Поверьте, так будет лучше.

– Для кого? Для вас? Довольно! Ваши виляния и оправдания мне порядком надоели. Если вы не расскажете сами, я выбью из вас признание!

– Светлая госпожа! Смилуйтесь! Чем я заслужил ваш гнев?

– Да вот чем! – Кайдлтхэ подступила к Далию, выбросила правую руку вперёд и едва не угодила в лоб бедолаге.

Тот невольно на шаг отступил, потерял равновесие и упал, враз растеряв важность, присущую высокому сану. Он стал корчиться от боли, покрываясь испариной. Жрец сопротивлялся из последних сил, но долго тягаться с д’айдрэ в магических искусствах не сумел.

Алексей, зная непреклонный характер серокожей, поначалу порывался остановить Кайдлтхэ. Стороннему наблюдателю сцена и впрямь могла показаться жестокой и унизительной, напоминающей избиение, а вовсе не дружескую беседу. И всё же следопыт переборол себя, погасил невольный порыв. Изначальная знала, что делает.

Вислоусый от такого возмутительного зрелища оторопел, глаза его полезли на лоб. Слуга силился что-то сказать, хотел броситься на помощь господину, да застыл как вкопанный, только что-то нечленораздельно бубнил себе под нос.

– Смилуйтесь, светлая госпожа! – выдавил из себя Далий. – Прошу, остановитесь! Я всё скажу!

– Так-то лучше, – сказала Кайдлтхэ и ослабила хватку. – Говори!

– Несколько дней назад… – Жрец на пару секунд замер, жадно глотнул воздуха и продолжил: – Да, несколько дней назад… Вы не поверите! Мне явился тот, кого нынче называют Властелином, тёмным богом. Именно его превозносят в проповедях бродячие фанатики-иеремиты.

– Айльтмэрд?! – удивилась изначальная.

– Как? Вы его знаете? Вы встречались?

– Знаю. Встречались. И не раз. Но продолжайте.

– Да, его пророчества… Всё сбылось. Представьте моё изумление, когда я увидел вас в храме Тебриска! Невероятно! Мне было приказано заманить вас в каирн, в храм, чтоб вы отыскали небесный камень. Это все он, Властелин! Он знал о древних легендах. А потом… Святилище окружено людьми гильдии. Они здесь повсюду. Им нужна реликвия Джудетефа, чтобы уничтожить армию императора. Прошу вас, не спешите обвинять меня в предательстве. Я не хотел. Властелин сломал мою волю, наложил заклятие. В противном случае он грозился не только убить меня, но и уничтожить храм в Тебриске. Мне не оставили выбора…

– Врёшь, Далий! – холодно остановила его Кайдлтхэ. – Выбор есть всегда. Ты мог не согласиться и умереть честным человеком. Но ты предпочёл жить с клеймом предателя. Ладно, тут ничего не исправить. Но ты можешь избежать новых ошибок. Как люди гильдии собираются отнять у нас камень?

– Как только вы покинете храм, вас убьют.

– Ну и новости! – вырвалось у Алексея.

Вновь он и Кайдлтхэ угодили в ловушку. На этот раз шансы выйти сухими из воды и впрямь ничтожны. Неужели игра окончена?

– Успокойтесь, Далий. Встаньте. – Д’айдрэ не теряла самообладания, хотя её глаза и пылали рубиновым огнём. – Расскажите о свойствах камня. Только не юлите.

– Ничего конкретного. Предание утверждает, что ежели реликвию с некоторой силой метнуть в сторону врагов, то гнев бога поразит нечестивцев.

– Где спрятана эта злополучная реликвия?

– Клянусь, не знаю. Наверное, в подземелье. Светлая госпожа! Не серчайте. Я искренне раскаиваюсь в содеянном и отдаю свою жизнь в ваши руки, надеясь на снисхождение и спасение.

– Пойдёте с нами. А ваши слуги… Мне нет до них дела. Пусть остаются здесь. Всё, хватит валяться! Живо за мной!

Вход в подземелье оказался достаточно широк и полог для того, чтобы там прошла навьюченная лошадь. Путники быстро погрузились в темноту, но Кайдлтхэ сотворила магический свет, дабы не переломать ноги. Алексей шёл рядом с Орхидиасом, благо конь не упрямился и не капризничал – д’айдрэ, стараясь избежать лишних забот, наложила на животных одно из своих заклятий подчинения воли. Впрочем, следопыт не стал выяснять подробности. События разворачивались стремительно и вовсе не так, как хотелось бы великому герцогу. Если верить Далию, а не верить ему теперь не имело смысла, то они и впрямь угодили в мышеловку, и Кайдлтхэ выбрала путь в один конец без всякой надежды на возвращение. Неужели она и впрямь рассчитывает найти небесный камень, уничтожить с его помощью врагов, разворотить храм до основания и похоронить под руинами всех, включая себя и следопыта?

Алексей чувствовал, как его охватывает паника, подбирается к горлу, душит, лишает разума и воли. Назад дороги нет, впереди тьма и, скорее всего, верная смерть – за воротами святилища поджидает толпа убийц. И вновь Айльтмэрд отличился! Никак не угомонится Казимир Карлович! Купцам подавай небесный камень, а древнему демону Хтето нет покоя без скипетра Осириса.

Замешательство, смешанное с отчаяньем, переросло в уныние, апатию и полное равнодушие к собственной судьбе. Да что здесь поделаешь? Везенье и впрямь не бесконечно. Проклятие иеремитов… Но Кайдлтхэ… Она продолжает верить в чудо. Неужто д’айдрэ столь наивна? Едва ли. Тогда в чём причина?

Алексей растерялся, думая о неминуемом конце, пытался вяло бодриться, силился прожить последние минуты достойно и не заметил, как плита под ногами ушла на несколько сантиметров вниз. Далеко позади вновь послышался скрежет. Вход в темницу закрылся. Теперь ловушка окончательно захлопнулась. Невольные пленники, прояви они душевную слабость, теперь не могли выбраться наружу и сдаться людям гильдии.

– Конец! Джудетеф отомстил! Мы умрём от голода и жажды! Мы задохнемся! – истерично завопил настоятель, мысленно проклиная владыку времени, жестокосердную д’айдрэ и собственное безволие.

– Заткнитесь, Далий! – вспылила Кайдлтхэ.

– А разве он не прав? – равнодушно спросил Алексей. – Мы и впрямь все умрём.

– Возможно. Да только…

– Ты ещё способна думать о чём-то другом? – Следопыт приготовился сдаться, но вспомнил об Аакхабите.

Пользы демону от смерти великого герцога никакой, скорее наоборот. Но надеяться на столь своеобразного союзника едва ли стоит. И о чём ведёт речь серокожая?

– Да, представь себе! Либо это и впрямь смертельная ловушка, либо…

– Не понял! – Алексей заподозрил в словах девушки подвох, возможно, намёк на надежду, но даже сам себе побоялся в этом признаться.

– Посуди сам. Как жрецам добраться до небесного камня и вернуться в храм? Нет, здесь есть выход. Какой толк прятать реликвию, если до неё не дотянуться в нужное время?

– Да кто их разберёт? Покойники уже никогда ничего не расскажут. Может, они хотели похоронить камень навечно.

– Скоро узнаем. Тоннель когда-нибудь закончится…

Все резко замолчали. Каждый думал о своём. Кайдлтхэ надеялась найти реликвию и выбраться из ловушки, Алексей смирился с любым исходом и благодарил судьбу, что она подарила ему встречу с серокожей, а Далий вымаливал прощение у Джудетефа, в то же время проклиная весь белый свет.

Великий герцог вслушивался в цоканье копыт Орхидиаса, соизмеряя звуки с ударами собственного сердца, слышал тяжёлое дыхание Далия, рассматривал шероховатую поверхность стен, едва освещаемых магическим светом, как вдруг всё вокруг изменилось самым решительным образом.

– Стойте! – выкрикнула изначальная.

Впереди путников оказался тупик – серая плита. Перед ней высился в половину человеческого роста каменный постамент, а на нём… Алексей хотел верить своим глазам, но боялся спугнуть удачу. Вдруг увиденное им окажется очередной иллюзией, галлюцинацией, рождённой предчувствием скорой смерти. На возвышении из зеленовато-чёрного базальта в золотой оправе мирно покоился небесный камень Джудетефа, испуская едва заметное голубоватое сияние.

– Боги всемогущие! Неужто правда?! – вырвалось у Далия.

Следопыт возликовал, но внезапная радость тут же отступила. Мысль о несуществующем выходе отозвалась нестерпимой болью и едва не разнесла череп. И только Кайдлтхэ не растерялась. Она живо схватила метеорит и сунула в седельную сумку.

Пьедестал вздрогнул, стены зашатались и сошли со своих мест как при великом землетрясении. Лошади тревожно заржали, а люди едва удержались на ногах. Каменная плита, как по мановению невидимого волшебника, исчезла, растаяла, превратилась в размытую дрожащую субстанцию, покрытую лёгкой рябью, словно зеркало пруда в ветреный день. «Конец! – едва не заорал Алексей. – Чёрт возьми, нам и вправду крышка!»

– Седлайте коней! – скомандовала серокожая.

– А как же я? – заныл настоятель.

– Где твоя лошадь? – прорычала первородная, едва сдерживая гнев.

– Там, в храме… Я подумал…

– Тупой осёл! – выругалась изначальная. – Держись за стремя.

Алексей инстинктивно сжал пятками бока Орхидиаса, мысленно простился с Кайдлтхэ, хотел что-то сказать ей напоследок, но не успел, провалился в киселеобразную топь. Мир пропал, сгинул в бездонном водовороте. Конское ржание увязло в пустоте, крик Далия смолк, и великому герцогу на миг показалось, что смерть, утомлённая долгим ожиданием, наконец-то заполучила желаемое.

Глава 19

Мелкий воришка

Потрёпанный отряд аридальцев уныло плёлся по просёлку. Несколько дневных переходов порядком утомили людей, чудом сбежавших из города. Дружина Инигарда Лидергейдского застала бунтарей врасплох. Занятые реквизициями и пьянством, они проворонили приближение противника, а уж имперцы миндальничать не стали, с ходу ворвались в Аридал и учинили кровавую расправу. Особенно не повезло Лугару, посланнику купеческой гильдии, и Даралготу, хозяину торгового дома «Три сосны». Без всякого суда и следствия им отрубили голову, насадили на колья и выставили у крепостных ворот. Сейриска, начальника городской стражи, освободили. Уж он-то отомстил за все унижения. Немногим смутьянам удалось спастись – удача улыбнулась только тем, кто стоял на тракте. Заподозрив неладное, они двинули на юго-запад. Некоторые смогли улизнуть из города. Остальных перебили, а кого взяли в плен – отправили на лесоповал.

Лог по праву считал себя счастливчиком и любимцем богов. Малый мысленно благодарил небожителей. Видать, у них имелись на его счёт какие-то виды. Ещё бы не радоваться! Даралгот дал золотой. От двоих д’айдрэ лихо ушёл, хотя и не чаял сохранить жизнь. Вот и сейчас судьба благоволила. Окажись он в городе, точно попал бы под горячую руку вассалам Инигарда из Лидергейда. Они не утомляли бы себя расспросами, как тупые серокожие выродки, а сразу выпустили бы кишки.

Брехай, бывший владелец трактира, также не мог записать себя в число неудачников. Благодаря нужным знакомствам и коммерческой хватке он сразу выбился в командиры. На новой должности продолжал следовать старым привычкам мелкого жулика. Так он добился определённого положения в новом обществе и пополнил изрядно отощавший кошель. Пусть Даралгот и не отличался щедростью, но контроль над трактом приносил неплохие дивиденды. Часть конфискованных у крестьян продуктов оседала у Брехая и вскоре оказывалась на городском рынке, где оголодавшие аридальцы расхватывали харчи по тройной цене.

Но вскоре удача отвернулась от бывшего трактирщика. Невесть откуда взявшиеся люди бардалга в один миг разрушили благостную идиллию. К счастью, не всё так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Брехай остался командиром, ему удалось в суматохе и всеобщей неразберихе украсть лошадь, и теперь он чувствовал себя настоящим господином. К нему прибились и те, кому посчастливилось сбежать из города. Правда, теперь его тыл не прикрывали капиталистый Даралгот и Лугар, мнивший себя важной персоной и близким другом самого Шидельрота. Бывший содержатель таверны остался один на один с переменчивыми обстоятельствами и, не решаясь искушать судьбу, повёл отряд в пятьдесят человек в Эделгард. Именно там находились основные силы гильдии. Если всё сложится благоприятно, то Брехай надеялся получить повышение и поживиться за счёт купеческой казны.

Многие над Логом посмеивались, припоминая потерянный топор. Как ни пытался он переубедить товарищей, все видели в нём труса и враля. Никто даже не налил ему в «Пьяной белке». Пришлось напиваться за свой счёт. В результате из денег, выданных Даралготом, у него осталось четыре серебряных эрба с мелочью. Оружие ему более не доверили и вручили пешню, что стало лишним поводом для насмешек и оскорблений. Поначалу Лог болезненно переживал унижение, но после бегства из Аридала воспрял духом. И пусть он, Лог, заячья душа и трепло, пусть звенит в брюхе, пусть ноют натёртые ноги, но он жив, а ведь многие из обидчиков и зубоскалов ныне кормят червей в безымянной могиле или загибаются в лесу от непосильной работы.

Лог тупо пялился в спину товарищу, пыжился, лез из кожи вон, силился не упасть от усталости. Впереди послышались какие-то крики. Слава богам, Брехай пожалел несчастных и дал команду остановиться на привал. Бывшего трактирщика можно понять. Он торопился в Эделгард, опасаясь нападения имперцев. Но думал не о людях, а о собственной шкуре. Его вовсе не интересовало, что бунтари второй день ничего не ели и стёрли ноги до кровавых мозолей. Сам он, как заправский далг, восседал на лошади и свысока взирал на измученных людишек.

На лугу недалеко от опушки дубового леса Лог увидел небольшую дюну и остатки древних строений. Упавшие каменные колонны, обломки стен изрядно занесло песком. Руины заросли травой и репейником. Лот ничего не смыслил в истории, да и никогда не питал к ней интереса. Едва осилив грамоту, он думал только о дне сегодняшнем или, в лучшем случае, завтрашнем, но никогда о вчерашнем. И уж тем более не было ему дела до того, что здесь творилось сотни или тысячи лет назад. На руины он смотрел как человек практический, как на источник строительного камня. Но взгляд его не задержался на развалинах.

Отдых после длительного перехода… Что может быть желаннее? Лог с наслаждением отхлебнул из фляги, сделанной из сушёной тыквы, и блаженно растянулся на траве. Ноги гудели, глаза закрывались сами собой. Нестерпимо хотелось спать, как вдруг… Истошные вопли, грохот конских копыт, ржание… Лог вскочил, инстинктивно сжал пешню. Народ в ужасе разбегался кто куда, а прямо среди развалин словно из воздуха появилось двое всадников и какой-то мужик в длинных светлых одеждах. О боги! Д’айдрэ! Да откуда им здесь взяться? Д’айдрэ?! Старые знакомцы! Именно им в лапы угодил он в лесу. Лог не обременял себя размышлениями. Всё в мире виделось ему простым и однозначным. Да и чего тут думать? Сматываться надо. Вот и Брехай, не будь дураком, пустился наутёк.

Лог вмиг вспотел, сердце дико колотилось в груди, кровь долбила виски. Пешню он бросил. Да и какой от неё прок? Главное, спастись, не угодить в лапы к серокожим. Страх, паника, ужас… Малый даже позабыл о деньгах, о шёлковых камзолах и кружевных бабских панталонах и со всей прыти кинулся в сторону деревьев. Остановился только в лесу, отдышался, перевёл дух и на время забылся. Вновь ему повезло уйти от неминуемой погибели.

Тонка грань между реальностью и галлюцинацией, между жизнью и смертью. Не каждому по силам отличить одно от другого. Алексей не стал исключением. Он смирился с незавидной судьбой и приготовился умереть. Но боги распорядились иначе. Следопыт вынырнул из небытия. Солнечный свет ударил в глаза. Всюду зелень и лазурное небо. Орхидиас тревожно заржал. Кайдлтхэ где-то рядом. Далия не видать. Люди… Что за люди вокруг?

Небесный камень Джудетефа привёл в действие тайный механизм, сотворённый жрецами бога времени несколько тысячелетий назад. Всадники угодили в петлю времени, очутились непостижимым образом за сотни ратов от храма и вломились в толпу ничего не подозревавших аридальцев. Кони топтали несчастных, но ни Алексей, ни Кайдлтхэ не могли остановить безумие. Да только отдыхающий среди развалин народ оказался не таким уж безобидным. Кое-кто поборол в себе животный страх и попытался оказать сопротивление. Отощавшие голодранцы схватились за топоры и луки. Несколько стрел отлетело от доспеха. Кайдлтхэ нашлась первой. Среди вооружённой черни она узнала Брехая и Лога, выхватила меч и принялась рубить всех подряд. Алексей, напротив, растерялся, позабыл о Дыхании скорби и только пришпорил коня. Кому-то крепко досталось от копыт Орхидиаса.

Далий отстал. Д’айдрэ пыталась отыскать жреца в толпе. Долго кружила на месте, отбивала атаки, крошила наиболее ретивых, пока не разглядела настоятеля. Жреца окружили вооружённые босяки. Один из них хорошенько врезал в глаз служителю Джудетефа, сбил его с ног. Серокожая бросилась на помощь и быстро разогнала смутьянов.

– Вставай, хорс тебя дери! – кричала Кайдлтхэ.

Далий медленно поднялся. Изначальная ухватила его левой рукой за ворот, буквально забросила на шею лошади и поскакала прочь от места побоища. Алексей, не разбирая дороги, помчался вслед.

Крики и вопли изувеченных лошадьми людей остались позади, но следопыт боялся обернуться, увидеть кучу мертвецов, поймать стрелу, удар топором или дубиной. Он летел как ветер, мешая страх с безумием скачки. Сердце дико билось, спина взмокла. Великого герцога охватило противоречивое чувство, он не мог сосредоточиться и осмыслить случившееся. Где он оказался, почему угодил в толпу вооружённой черни?

Кайдлтхэ остановилась у опушки. Алексей нагнал её и успокоился. Они ушли на добрый десяток ратов и могли не опасаться погони. Д’айдрэ, да и кони порядком потрепали вражеский отряд. Следопыт ни секунды не сомневался, что волею случая он напоролся именно на врагов. Но теперь можно расслабиться, отдохнуть и определиться с планами на ближайшее будущее. А поразмыслить было над чем.

Настоятель медленно сполз с лошади и не удержался на ногах. Серокожая презрительно хмыкнула и спрыгнула на землю. Алексей тоже спешился и помог жрецу подняться. У бедняги заплыл левый глаз и распухли губы. Кто-то и впрямь здорово приложился к физиономии священнослужителя.

– Что теперь скажете, господин Далий? – с издёвкой спросила Кайдлтхэ.

– Возблагодарим Джудетефа, милостивого и всемогущего, за чудесное спасение. – Жрец возвёл к небесам руки и принялся монотонно бормотать слова молитвы.

– Едва ли бог проявил благосклонность именно к вам. После вашего предательства… – стала насмехаться изначальная. – Лучше осмотритесь вокруг и скажите, в каких краях мы оказались.

– Нет, светлая госпожа, – Далий не обратил внимания на колкости д’айдрэ, – на всё воля бога. Ему ведомы все наши побуждения и тайные желания, сокрытые завесой слов…

– Вот-вот, оставьте пустые слова и займитесь делом.

– Ничего определённого сказать не могу, светлая госпожа. Разум мой слаб, а знания ничтожны. Джудетеф…

– Довольно болтовни! У вас есть предположения?

– Помню одно предание, весьма древнее. Оно повествует о двух жрецах. Между ними вышел спор насчёт будущего Небесного камня. Эти жрецы не ладили между собой до самой смерти, но их коллеги решили исправить досадную ошибку и приказали похоронить непримиримых противников вместе. Погребение находилось в одном из святилищ Джудетефа. Вне всяких сомнений, эта история связана с дальнейшей судьбой реликвии, и я допускаю, что мы оказались именно близ могильного склепа и руин храма. Я видел развалины, занесённые землёй.

– Заметьте, не только вы. Может, вы и правы, но какая польза нам от старинных сказаний?

– Понятия не имею. Я, признаться, несколько растерян. Меня едва не убили!

– Похоже, мы наткнулись на отряд городских бунтарей, отступающих из Аридала. Я узнала двоих негодяев. Командиром у них Брехай, бывший трактирщик и несостоявшийся отравитель. Он, кстати, драпанул первым. А ещё видела некоего Лога. Аль, помнишь, ты тогда за него заступился, а он вновь взялся за старое.

– Помню, – отозвался следопыт. – Если они и впрямь из Аридала, да шли на юго-запад, то мы где-то к югу, юго-востоку от столицы. Наверняка Брехай ведёт недобитое воинство к Шидельроту в Эделгард.

– Молодец, Аль! Ты делаешь успехи, – улыбнулась д’айдрэ. – Мыслишь верно. Нам следует идти на север. Но впереди лес. Придётся обходить его с запада. Глядишь, отыщем деревню или город. Там окончательно разберёмся. Вот только как поступить с господином Далием?

– Что вы надумали, светлая госпожа? – встревожился настоятель. – Да, вы опасаетесь мне довериться, но я едва не погиб в подземелье, потерял двух слуг, припасы, походный алтарь, книги и лошадь! Меня избили оборванцы и в конце концов едва не лишили жизни! Неужели вы хотите от меня избавиться, обречь на погибель?

– От вас, Далий, одни неприятности. Что ж, поговорим начистоту. Подумайте, зачем вы нам нужны? Камень Джудетефа лежит в седельной сумке, и мы более не нуждаемся в вас. Но, боюсь, светлый господин Аль Эксей не одобрит такие намерения. И что прикажете с вами делать? Вы и впрямь стали обузой. Но не бросать же вас в этой глуши. Глядишь, и вправду пропадёте. Не хочу из-за вас отягощать душу. И, коль светлый господин Аль Эксей так добр, то пусть вас и везёт.

– Как прикажете, светлая госпожа. – Далий, следуя приличиям, но вовсе не из благодарности, отвесил лёгкий поклон.

Он пытался скрыть неудовольствие и раздражённость, ведь он лишился камня Джудетефа и пока не представлял себе, как овладеть реликвией.

– Не шути так, Кай, – вставил Алексей. – Мы и впрямь не имеем права оставить господина Далия.

– Вот и нянчись с ним, а с меня довольно. И поторопись. Ночь не за горами, а мы болтаем без удержу. – Девушка обиженно скривила губки, вскочила в седло и пустила лошадь лёгкой рысью вдоль опушки.

Алексей не ответил, лишь вздохнул. Никак он не мог привыкнуть к перепадам настроения и своеобразному ходу мыслей выходцев из Моридора.

– Вы уж простите, господин Далий. Держитесь за луку или за меня. И молитесь Джудетефу.

Алексей оседлал Орхидиаса. Жрец неловко вставил ногу в стремя, схватился за седло и едва не свалился на землю, но, кое-как умостился между седлом и крупом, обхватил следопыта, прижался к нему всем телом.

– Готовы?

– Спаси и убереги всемилостивейший Джудетеф, – едва вымолвил жрец.

– Тогда держитесь. – Алексей сжал пятками бока Орхидиаса.

Жрец охал и вздрагивал, а великий герцог с лёгкой улыбкой вспоминал путешествие на Могильную заставу. Но ничего, выжил, и довольно быстро освоил азы верховой езды. И с Далием ничего не случится. В живых, по крайней мере, останется.

Куда более Алексея беспокоили не страдания жреца, а счастливое спасение из подвалов храма бога времени. Следопыту и в этот раз повезло. Но столь фантастическое везение тревожило не на шутку. Иной дурак радовался бы, а великий герцог видел в этом только недобрую примету. Удача могла отвернуться в любой миг. Но, с другой стороны, хорошо то, что хорошо кончается.

Если кто-то из богов и впрямь благоволит следопыту, то стоит ли отвергать незримого покровителя? Но какова цена такой помощи? Что от него потребуют взамен? Возможно, сам того не понимая, он выполняет чужую волю. Впрочем, рассуждать об этом нет никакого смысла. Кому нужны пустые догадки? Не лучше ли подумать о том, куда они угодили? Почему оказались именно здесь, а не в другом месте? Жрец упоминал старинное предание о двух служителях Джудетефа. Как знать, вдруг жрецы настроили портал, или что там находилось в подземелье, на связь с погребением и здешним святилищем. Вполне возможно. Да только это знание не прибавляет ничего нового. А вот появление аридальцев даёт пищу для размышлений.

Далий продолжал причитать и охать. Казалось, он вот-вот соскользнёт с крупа Орхидиаса. К счастью настоятеля, Кайдлтхэ остановилась. Лес кончался, но ни дороги, ни селения не видать. Только близ горизонта в закатных лучах желтели далёкие пятна полей.

– Всё, на сегодня хватит, – сказала серокожая и спрыгнула с лошади.

Жрец без посторонней помощи слезть с коня так и не смог. Лицо его скривилось от боли и страданий. Алексей вовремя пришёл на помощь. Ноги не держали настоятеля, и он обессиленный упал на траву.

Только сейчас следопыт почувствовал, как на него навалилась дикая усталость, отягощённая множеством впечатлений минувшего дня. Есть не хотелось. Кое-как он зажевал кусок хлеба, запил водой, привязал коня к дереву, накосил травы, чтобы устроить импровизированную постель для себя и Кайдлтхэ. О жреце не подумал, не маленький, сам справится. И только Алексей коснулся земли, как тут же отключился, оказавшись в объятиях сна, изрядно походившего на смерть.

– Аль! – где-то вдалеке послышался голос д’айдрэ. – Аль! Проснись!

Следопыт нехотя раскрыл глаза. Серое небо над головой, чёрный лес рядом и взволнованное лицо Кайдлтхэ. Нет очаровательной полуулыбки на губах, глаза пылают красным огнём.

– Что стряслось? – недовольно пробурчал великий герцог. – Мне такой сон приснился, будто мы творили любовь…

– Далий сбежал! – выпалила девушка, не обращая внимания на слова Алексея.

– Как сбежал? – Парень моментально вскочил, сон как рукой сняло.

– Да вот так, взял и сбежал. И камень Джудетефа прихватил, а ты тут о всякой ерунде говоришь.

– Чёрт его дери! – выругался следопыт. – Что теперь делать?

– Как – что? – удивилась д’айдрэ. – Поймать и забрать реликвию.

– Ага, ищи ветра в поле. Наверняка за ночь далеко ушёл. Слушай, я вот подумал, чего мне так хорошо спалось? И сны такие удивительные привиделись. Не его ли это работа?

– Его, конечно его. И я тоже дрыхла без задних ног. Вот беда, с кем поведёшься… Не послушал ты меня. Надо было от жреца давно избавиться. Ну ничего, от меня не уйдёт. Я поставила магическую метку на камень. Да и чувствую я Далия. Он где-то рядом.

– Тогда чего мы ждём?

– Не чего, а кого. Тебя.

Кайдлтхэ лихо запрыгнула в седло и пустилась в галоп. Алексей едва поспевал за ней. Он не успел умыться, последними словами поминал жреца и представлял, как выскажет ему в лицо всё, что думает о настоятеле, о его мелочности, лживости, предательстве и неблагодарности. Далий и впрямь оказался прохвостом. Доморощенный интриган попытался втянуть его и Кайдлтхэ в свои тёмные делишки, собирался с потрохами сдать гильдии, преступил волю Джудетефа, отплатил чёрной неблагодарностью за спасение. В общем, сволочь. Да ещё и камень стащил.

Через пару ратов Кайдлтхэ перешла на рысь. Она щадила животных и хотела сосредоточиться, а на скаку отыскать почерневшую от страха ауру Далия затруднительно даже для искушённых в магии д’айдрэ. Внезапно серокожая остановилась, замерла, словно к чему-то прислушиваясь.

– Здесь, – после короткой паузы сказала девушка. – Он где-то здесь, в лесу.

– А реликвия? – рассеянно спросил Алексей, разгорячённый скачкой.

– Нет у него реликвии, – задумчиво ответила изначальная.

– Как – нет? Куда же он подевал камень?! – взорвался следопыт.

– Подожди, скоро узнаем. Слазь. Тут такие дебри, что на лошади не пройти.

Всадники спешились. Кайдлтхэ привязала животных, произнесла какое-то заклинание, обнажила меч и подалась в лес. Солнце ещё не взошло, всюду царила предрассветная серость, но здесь, в лесных зарослях, ночь надёжно держала оборону. Кругом сыро, мрачно и неуютно. Кусты походили на чудовищ, за каждым деревом таилась опасность. Казалось, вот-вот из темноты выскочит ужасный монстр, наёмники гильдии или полуразложившаяся нежить.

Следопыт ломился через бурелом, колючие кустарники, спотыкался о пни и упавшие стволы, но старался не поломать ноги и не отставать. Но девушка вскоре остановилась, замерла. Парень прислушался. Зудели комары, там и сям перекликались проснувшиеся птицы и… стон. Нет, это не зверь. Так стонать мог только человек.

– Да-лий! – выкрикнула серокожая.

Послышался странный звук, похожий на скулёж или плач. Д’айдрэ бросилась в ложбину, заросшую густым и высоким орешником.

– Далий! Аль! Он здесь!

Алексей кинулся на зов. Ветки ударили по лицу. Кайдлтхэ сидела на корточках, а перед ней распластался служитель Джудетефа. Окровавленная одежда настоятеля была во многих местах порвана, на голове и руках запеклась кровь, а в левом плече застрял арбалетный болт.

– Живой? – взволнованно спросил следопыт.

– Живой, – без всякого трепета ответила девушка. – Сильно избит. Ему несказанно повезло. Будь стрелок точнее, угодил бы прямо в сердце.

Кайдлтхэ умело нажала пальцем несколько точек на шее и возле уха страдальца. Далий сник. Казалось, он испустил дух. Изначальная перевернула настоятеля на правый бок.

– Стреляли издалека, – вынесла вердикт серокожая. – Болт зашел неглубоко. Сейчас вытащу.

Аккуратно, почти нежно, стараясь не причинить лишней боли, первородная быстро извлекла болт, хотела отбросить в сторону, но передумала.

– Посмотри на древко, Аль. Ничего не напоминает?

– И точно! Крест! Неужто «Братство ночи»?

– Верно. Далию повезло вдвойне. Сбежал и остался в живых. А ведь он нарвался на не обычных разбойников… Гильдия! Опять купцы! Они идут за нами по пятам. И реликвия Джудетефа теперь у них.

– Час от часу не легче! Выходит, опять все наши старания коту под хвост?

– Нет, погоди. Я чувствую небесный камень, но почему-то едва-едва. Следует поторопиться, иначе мы потеряем его навсегда.

– А как же Далий?

– Тащи к лошадям. Придётся искать подводу. Не бросать же его на краю леса. Да и расспросить следует. Но и сидеть с ним нет возможности. Придётся оставить в ближайшей деревне. Чего же ты стал, Аль?

– Я подумал… не опасно ли?

– Давай не думай, а то кровью изойдёт.

Алексей взвалил Далия на плечо. Тамарвалдец, статью не отличавшийся от представителей своей расы, всё же показался достаточно тяжёлым. Да и пробираться с такой ношей через кусты и поваленные деревья удовольствие весьма сомнительное. К тому же следовало проявлять осторожность. Всё же Алексей нёс не бревно, а раненого.

Следопыт почувствовал, как слабеют и подкашиваются ноги. Он плёлся из последних сил, а всего-то пару сотен метров прошёл. И Далий ростом невелик… Но вот и просвет среди деревьев. Солнце встало, обновлённый мир заиграл свежими красками. Лошади на месте.

Алексей выбрался из леса и аккуратно положил Далия под деревом. Кайдлтхэ достала из седельной сумки несколько пузырьков и принялась колдовать над жрецом, смазывая рану и побои лечебными мазями. Следопыт с интересом наблюдал за ловкими движениями и пассами серокожей.

– Всё, кровь остановлена, – удовлетворённо сказала д’айдрэ. – Далий спит. Оставайся здесь, охраняй его, а я отправлюсь на поиски телеги. Скоро вернусь.

Кайдлтхэ оседлала лошадь и помчалась на запад, в сторону жёлтых квадратов полей.

Великий герцог с тревогой и тоской смотрел вслед любимой. Вдруг девушка попадёт в беду или объявятся люди из «Братства ночи»? Мысль о душегубах и наёмниках не давала покоя. Неприятностей следовало ждать в любую минуту. Но разве он не отобьётся от нескольких подонков? Тут же Алексей подумал о другом. Пусть камень украден, но Кайдлтхэ его наверняка отследит. Реликвия никуда не денется. А вот если выйдет поймать воров, то кто знает, возможно, получится разузнать что-нибудь полезное об убийцах Мастера Элидирга. Так что как ни крути, но даже из этой неприятной истории можно извлечь нечто полезное.

Алексей торопил время. О наёмниках гильдии он быстро позабыл, хотел поскорее увидеть Кайдлтхэ, молил бога, чтоб она не попала в какую-нибудь скверную переделку. Сложный и противоречивый характер изначальной тому всячески способствовал. Да и жреца следовало расспросить. Как пить дать, расскажет много интересного.

Д’айдрэ появилась примерно через час. Лошадь изначальной шла шагом, за ней, поскрипывая, плелась крестьянская подвода. Восседал на ней мелкий бородатый мужичонка. Он клевал носом, вздрагивал, с опаской поглядывал по сторонам и стегал хлыстом старую тощую кобылу.

– Стой! – приказала первородная.

– Тпру-у-у, приехали, – натянул возница вожжи, недобро глянув на Алексея и растянувшегося на земле Далия в окровавленных одеждах.

Кайдлтхэ наверняка объяснила подводчику суть дела, и всё же мужик побаивался, как бы чего не вышло.

Серокожая соскочила с лошади, подошла к настоятелю, сделала несколько пассов у головы бедолаги, и слуга Джудетефа открыл глаза, рассеянно огляделся вокруг.

– Я не умер, светлая госпожа? – несобранно спросил священнослужитель.

– Как видите. Я обработала рану. Через несколько дней она затянется, синяки сойдут. Но о продолжении путешествия не может быть и речи. Отлежитесь в деревне. За вами присмотрят. А потом возвращайтесь домой.

– Но как же так? – возмутился жрец.

– Знаете, Далий, я хотела купить вам лошадь, но вы сами всё испортили. Ваш поступок отвратителен. Чего вам недоставало? Теперь скажите спасибо за то, что я панькаюсь с вами и не пожалела нескольких эрбов на ваше лечение и пропитание. А меж тем камень попал в руки к купцам. Подняться сможете? Аль, помоги досточтимому Далию взобраться в повозку.

Алексей подал руку. Жрец нехотя встал, недовольно глянул на первородную и бородатого мужичка:

– Вы хотите вручить мою судьбу деревенской пьяни? Но ведь я жрец, настоятель храма Джудетефа! Какой позор, какое унижение!

– Далий! Не испытывайте моё терпение. В своих бедах виноваты только вы сами. Я сделала всё, что в моих силах. Остальное зависит от вас. Надеюсь, вы владеете основами магии восстановления.

– Я подчиняюсь силе, но знайте…

– Довольно!

Далий замолчал, кряхтя, залез на повозку, осмотрел разорванные одежды, пренебрежительно глянул на возницу и тяжко, почти безнадёжно, вздохнул.

– Но! Трогай, родимая! – крикнул ездовой.

Кайдлтхэ и Алексей оседлали лошадей и пошли рядом.

– А теперь, господин Далий, потрудитесь рассказать, как вам удалось так низко пасть и превратиться в мелкого воришку.

– Вы заблуждаетесь, светлая госпожа, – стал оправдываться настоятель. – Воровать? В мыслях такого не было! Я хотел спасти…

– Спасти? Вот так поворот! – Кайдлтхэ едва сдержала раздражение. – Вы не только вор, но и лжец!

– Выслушайте меня, светлая госпожа.

– Да я слышу от вас только одни отговорки.

– Нет, нет, светлая госпожа. Верьте, я искренен с вами, но и вы должны меня понять. Дело тут непростое. И всё же… – Жрец покосился на крестьянина, и д’айдрэ уловила этот недобрый и опасливый взгляд.

– Не тревожьтесь. Говорите открыто. Он ничего не запомнит. Итак, мы слушаем.

Воля ваша, светлая госпожа. – Настоятель храма вздохнул в знак примирения с собственным безвыходным положением. – Прошлой ночью я видел странный сон. Мне явились жрецы Джудетефа, о которых я вам рассказывал. При жизни они вели долгий спор о судьбе камня, не зная, как с ним поступить. Их примирила смерть. Мы и впрямь оказались в развалинах святилища бога времени. Именно там и находятся могилы тех служителей. Они-то и внушили мне мысль, что реликвия не должна попасть в руки непосвящённых. Каюсь, я виноват, прежде всего перед Джудетефом. Я решил искупить тяжкий грех. Я проснулся и долго думал об увиденном во сне. Нет, это видение ниспослано неспроста. Это приказ. И я решился! Напустил на вас сонные чары. Поверьте, погрузить вас в глубокий сон не составило большого труда. Ваши барьеры ослабли, и я радовался как ребёнок тому, что могу вольно поступать со всемогущими моридорцами. После я взял камень и сбежал. Куда? Сам толком не знаю. Хотел бежать как можно дальше от вас, ведь именно вы стали угрозой камню. Кто же знал, что всё кончится так печально. Я нёсся сломя голову в темноту, в неизвестность, чувствовал себя вольным, счастливым человеком и… угодил прямо в лапы пятерым головорезам. С ними был человек в чёрных одеждах, из тех, кто нынче разносят по Дэоруму ересь о Властелине. Да-да, ими руководил слуга Айльтмэрда, отца и покровителя предательства и вероломства. Поверьте, я сопротивлялся. Но что я мог сделать против пятерых вооружённых бандитов? Меня били, пытали, отняли камень и хотели лишить жизни, но, хвала Джудетефу, он не допустил моей преждевременной кончины. Мне удалось сбежать, но один из негодяев выстрелил из арбалета… Мерзавец!

– Браво, Далий! – с насмешкой сказала Кайдлтхэ.

– Точно вам говорю. Я ничего им не сказал. Да я ничего и не знал. Почти ничего. Подумаешь, взболтнул самую малость, мол, собираетесь вы в столицу. А более ни слова. Вопросы задавал иеремит, а остальные меня колотили что есть мочи. Видите, как отделали. Но самое страшное в другом. Им известна легенда о камне. Они и впрямь хотят использовать его в войне с императором. Да вот только… – Далий внезапно смолк.

– Ну же, говорите! Почему вы замолчали?!

– Камень по какой-то неизвестной причине теряет магическую силу. Мощь реликвии можно восстановить только в святилище Джудетефа посредством особого ритуала. Стало быть, туда и направляются грабители.

– Очень ценное наблюдение. Возможно, оно хотя бы частично загладит вашу вину.

– Вы так думаете? Надеюсь, мои лишения и страдания не напрасны.

– Да вы тут такого натворили… Нам долго придётся разгребать. Итак, сила камня слабеет. Хотите что-то добавить?

– Нет, светлая госпожа. Более я ничего не знаю. Клянусь! Даже лиц толком не рассмотрел. Имён своих они не называли. Простите…

– И того довольно. А теперь прощайте. И впредь не попадайте в дурные истории, держитесь подальше от иеремитов и купцов. Вот вам на обратную дорогу и новое платье. – Кайдлтхэ бросила Далию несколько серебряных монет, пришпорила лошадь и перешла на рысь.

Алексей посмотрел на жреца, стараясь запомнить его лицо. Следопыту почему-то показалось, что никогда более он не увидит Далия. Очередная история подошла к концу. Впереди великого герцога ждали новые приключения.

Глава 20

Влиятельный господин

Всадники шли лугом вдоль речного русла на запад. Солнце поднялось высоко и порядком припекало. Алексея разморило, и он, сидя в седле, клевал носом. От безделья перебирал в памяти события последнего времени, пытался соотнести их друг с другом, найти скрытые закономерности и предсказать ближайшее будущее.

В целом картина вырисовывалась безрадостная. Камень Джудетефа оказался в руках купцов. Оставалось только надеяться на невероятное чутье Кайдлтхэ и магические способности серокожей. Вроде бы ей удалось ухватить след. Наёмники из «Братства ночи» во главе с иеремитом подались в ближайший город. Моррдэл… кажется, он так назывался, если верить рассказам крестьян. Странное название. Впрочем, в Дэоруме много странного и непонятного. Возможно, тысячи лет назад здесь обитали иные племена. Об их существовании и осталась память в имени города. Или вся эта история непостижимым образом связана с Моридором. Теперь уже не разобрать. Следопыта устраивало любое объяснение, лишь бы вышло вернуть камень. К полудню они достигнут города, и тогда встанет новая задача. Нужно не только отыскать реликвию, но и вырвать камень из лап гильдии. Дело непростое, особенно если учесть, что неизвестно, какая нынче власть в Моррдэле.

С Далием также как-то нехорошо получилось. Конечно, он сам виноват. Да только Алексею казалось, что первородная рада такому исходу. Для неё жрец давно превратился в обузу, а тут и повод искать не пришлось. Но что случилось, то случилось. Прошлое не исправить, остаётся лишь надеяться на будущее.

Следопыт размышлял об отвлечённых вещах и не сразу заметил, как девушка повернула к речному берегу. Среди зарослей камыша она увидела чистый выход к воде. Низкая изумрудная трава, золотистый песок… Идеальное место для отдыха, но время обеда ещё не пришло.

Кайдлтхэ остановилась близ воды, спрыгнула с лошади. Алексей не отставал. Орхидиас радостно заржал. Пусть кони отдохнут. Да и у путников есть повод расслабиться, отвлечься от тягот дороги.

– Помоги снять доспехи, – обратилась д’айдрэ к следопыту и улыбнулась.

Великий герцог, несколько недоумевая, принялся возиться с многочисленными кожаными ремешками и тариалдовыми пряжками.

– Никак купаться надумала, – поинтересовался парень.

– А ты ясновидец, – вновь улыбнулась первородная.

– Мы теряем время. Разве ты забыла о похитителях?

– Прикажешь до скончания века ходить немытой? Так, сейчас же раздевайся и в реку! Это приказ! – шутливо сказала Кайдлтхэ.

– Слушаюсь, светлая госпожа, – подыграл ей Алексей.

Парню пришлось куда проще. Застёжек у него меньше.

Стянул доспех, положил на землю поддоспешник. Остался в чём мать родила. Кайдлтхэ даже не посмотрела в его сторону, бросилась в воду. Шум, брызги, крик, смех… Девушка обернулась. Белый хвост густых волос выглядел диковинным цветком.

– Ну же, за мной! Не бойся! Чего стоишь? Ой, какой он у тебя… – Изначальная заливисто рассмеялась.

Алексей вспыхнул. Покраснел от смущения и досады. Но чтобы не давать лишних поводов для шуток, сломя голову кинулся в реку. В первое мгновение дыхание едва не остановилось. Ледяной холод сковал тело. Хотелось выскочить на берег. Кайдлтхэ не унималась. Её холодной водой не испугать. Чем же он, Алексей, хуже?

Следопыт не стал лезть на глубину и крутился близ камышей, на мелководье. Кайдлтхэ, напротив, поплыла к противоположному берегу и спряталась в зарослях. Следопыт понимал, ей хотелось побыть какое-то время одной, и всё же заволновался не на шутку. Вдруг какая беда приключится?

Попаданец понемногу привык к ледяной воде, и вот уже не хочется выбираться. Над речной гладью наконец-то показался белоснежный хвост густых волос. Алексей поспешил на берег одеться первым, чтобы не маячить голым. Прямо на мокрое тело надел трусы и поддоспешник.

– Аль… подай полотенце. В моей седельной сумке, – послышалось рядом.

Парень обернулся. Шок, удар током, сердце едва не остановилось, словно кто опять бросил его в воду. Перед ним стояла нагая Кайдлтхэ. Слипшиеся волосы едва прикрывали грудь. Крупные ореолы сосков вызывающе краснели на фоне гладкой и чистой кожи. Волнующий изгиб линий, неземная грация… Длинные сильные ноги… Они идеальны. Лоно как бы невзначай прикрыто ладонью. Капли влаги блестят серебром. Богиня!

– Что же ты стоишь столбом? Мне холодно.

– Я тебя согрею.

Разум Алексея помутился. Следопыт позабыл о просьбе, подошёл к любимой, обнял, прижал к себе и поцеловал.

Читая любовную лирику древних поэтов, он не раз встречал сравнение девичьих уст с медом. Воистину так. Тело Кайдлтхэ издавало аромат лесных трав, а губы… нет, не мёд, скорее какое-то возбуждающее и пьянящее снадобье. Прикосновение к ним сладостно и упоительно. Голова идёт кругом.

Д’айдрэ ненавязчиво отстранилась.

– Прикажешь целый век стоять голой?

– Будь моя воля, так бы и приказал.

– Нет, ведь я окоченею и умру. – Кайдлтхэ улыбнулась, глаза сделались фиолетовыми, почти чёрными.

Алексей чувствовал себя виноватым. Он и впрямь заставил мёрзнуть любимую. Но от неё глаз не оторвать. Да и она не особо противится. Истерик и скандалов не закатывает, воспринимает восхищение как должное, нисколько не смущаясь. Но холод… У Алексея даже пальцы свело. Правда, причиной этого стала любовная горячка, а вовсе не купание. И всё же он вспомнил о полотенце и поторопился выполнить просьбу серокожей.

Следопыт набросил кусок светлой ткани на плечи девушки. Кайдлтхэ стала вытираться, и Алексей вновь залюбовался первородной. Она и впрямь совершенна, чиста и юна, кожа её нежна. Изначально выглядела подростком, нежели зрелой женщиной. И в представлении жителей Моридора она и впрямь делала только первые шаги в самостоятельной жизни. Как тут не думать о любви, когда ею пронизан воздух, когда о ней шепчут камыш, ветер, река? Любовное томление читается в каждой линии гибкого тела, в каждом движении… Руки, ноги, грудь, ягодицы… аккуратные, упругие. Почему-то они особенно привлекают мужской взгляд. Алексей хотел назвать их божественными, сравнить с чем-то возвышенным, утончённым. Наверное, это святотатство, но иное на ум не шло. Захотелось их обнять, сжать, прильнуть к ним и целовать… Безумие…

– Помоги одеться. – Голос Кайдлтхэ вернул Алексея с небес на землю.

С поддоспешником серокожая легко справилась и без посторонней помощи, но вот с доспехами пришлось повозиться.

Чистый, бодрый и свежий Алексей чувствовал себя заново родившимся. Силы переполняли парня, он находился в нетерпении, как застоявшийся конь, и был готов не только горы свернуть, но и сунуться к чёрту в пасть, не говоря о логове иеремитов и купцов. Мысленно он благодарил Кайдлтхэ за отличную идею. Жаль, уходит тёплое время. Иначе следовало бы купание превратить в ежедневный ритуал.

День заблистал новыми и яркими красками. Алексей радовался жизни, наслаждался окружающими видами и любовался спутницей. Белоснежные волосы не успели высохнуть и живо напоминали о недавней наготе. Теперь это казалось сном, почти сказкой. Увы, время неумолимо. С непременным постоянством оно пожирает как горе, так и краткие минуты счастья, превращает в безвозвратное прошлое редкие радости, надежды, стремления и мечты, стирает в пыль потуги владык, камни усыпальниц и храмов. Бог Джудетеф всемогущ, и только бессмертная душа ему не подвластна.

Мысль о Джудетефе отвлекла от сладостных воспоминаний. Настала пора подумать и о делах сегодняшнего дня. Опять не идут из головы иеремиты, убийцы «Братства ночи» и судьба таинственной реликвии.

Близился полдень. Путники миновали прибрежную деревню, в которой, по замыслу Кайдлтхэ, должен был остановиться Далий. Всадники вышли на пыльный просёлок. По рассказам крестьян, до Моррдэла уже рукой подать.

Через час лёгкой рыси среди перелесков и речных лугов на пологом холме Алексей приметил город. Видом своим он мало отличался от иных крупных имперских селений. Холм опоясан высокой крепостной стеной. На пологой вершине – замок, служивший, скорее всего, резиденцией наместнику. Рядом расположились дома зажиточных горожан, храмы, лавки, трактиры. По окраинам жались лачуги бедноты, где процветали притоны и дешёвые публичные дома. Тут царили простые и суровые порядки, и горе страннику, по незнанию или печальному стечению обстоятельств угодившему под вечер в эти вонючие и мрачные трущобы. Здесь без всякого сожаления и сострадания могут выпотрошить кошель и пырнуть ножом, украденным накануне в мясницкой лавке.

Стража у городских ворот смотрит в оба. Да и солдат больше обычного. По виду – имперцы. Стало быть, в городе купцам не удалось свергнуть законную власть, осечка вышла у гильдии. Уже легче. Взгляды часовых настороженные, злые. Кого-то высматривают, к чему-то готовятся. Наверняка ждут нападения и беспорядков. Вот и на стенах служивые разгуливают.

Предположение Алексея вскоре подтвердилось. Стражники и впрямь с подозрением встретили путников и затребовали разрешительные бумаги. Благо грамоты, выписанные Элидиргом, возымели должное действие, и вояки, несколько изменившись в лице, пропустили всадников в город, лишь предупредили, чтобы поглядывали по сторонам. Уточнять подробности не стали. И без того ясно – агенты у купцов есть везде, и руки у них длинные.

Серокожую такое положение нисколько не смутило. Она и глазом не повела. Правда, глаза-то как раз и изменились, сделались жёлтыми. Девушка собралась и приготовилась к неприятным сюрпризам.

Всеобщая нервозность так и витала в воздухе, но Алексея насторожило совсем иное. Д’айдрэ чувствовала камень. Сейчас он находился в городе. В противном случае она бы не стала переться в Моррдэл. Но коль тут стража бдит, то каким образом попали за крепостные стены убийцы из «Братства ночи» во главе с иеремитом? Имперская власть таких господ не жалует. Вот и выходит, стража не так грозна, как кажется, либо есть иные возможности, о которых пока даже Кайдлтхэ не знает. А ведь подобные мелочи могут пригодиться, и Алексей твёрдо решил поделиться соображениями на сей счёт.

Серокожая, не в пример обыкновению, долго петляла по улицам, словно путала следы. Она пыталась отыскать место, где иеремиты спрятали камень. Выходило у неё не слишком уверенно, но и такой результат выглядел едва ли не чудом. Как услышать немощный голос реликвии среди мыслей многотысячной толпы, подобных оглушительным крикам?

Алексей старался не отвлекать первородную. Он смотрел по сторонам, губкой впитывая новые впечатления, и старался запомнить расположение улиц, лавок и кабаков. Такое знание могло пригодиться в будущем. Да и новые лица рассматривал с интересом. А времена для города наступили лихие, подлые. Цены подскочили, оборот падал. Торговцы на все лады расхваливали товар, зазывали покупателей, пыжились перекричать конкурентов. Вот только народ не спешил транжирить нажитое, делал покупки по крайней необходимости и с деньгами расставался со стонами да вздохами. Общая беда ударила и по трактирам. Людишки пить не бросили, но теперь предпочитали дешёвый самогон или хлебное вино.

Особо туго пришлось циркачам, музыкантам, актёрам и прочим бродячим лицедеям. Горожане, всё больше хмурые и неприветливые, сторонились комедиантов, а если кто и останавливался посмотреть представление да послушать скабрёзные стишки, то монетами не сорил. Следопыт даже стал свидетелем драки. Неких скоморохов возмутил особо прижимистый зритель, и гастролёры решили преподнести урок скопидому. Но парень оказался не промах и живо засветил самому ретивому. Началась свалка, прибежали зеваки, охочие до дармовых развлечений. За ними подтянулись стражники. Кому-то досталось древком копья. Как водится, пострадали непричастные. Лихой воришка, пользуясь сутолокой и неразберихой, срезал тощий кошель с пояса городского увальня и был таков.

В иное время сценка могла бы показаться Алексею забавной, да беда в том, что нынешнее положение дел вызвано не столько людской порочностью, сколько суровой необходимостью экономить каждый ард. Пусть война и чума пока не коснулись Моррдэла, но всеобщее чёрное настроение, предчувствие неизбежных скорых бед и катастроф проникло и сюда.

Алексей долго вспоминал забавный эпизод, выглядевший вполне невинно против резни в деревнях и вида опустошённой столицы, как вдруг голос Кайдлтхэ заставил следопыта враз позабыть уличных удальцов.

– Он здесь! – резко, едва сдерживая крик, сказала д’айдрэ.

– Кто?

– Камень!

– Где?

– Да вот же, здесь! Посмотри! – Кайдлтхэ указала в сторону богатого двухэтажного особняка, обнесённого высоким забором. Усадьба выглядела несколько тяжеловесно и мрачно. От скромного, почти скупого декора веяло чем-то кладбищенским. Массивный цоколь, узкие тёмные провалы окон, напоминавшие бойницы или двери склепов, потемневшие от времени камни, украшения в виде оскалившихся химер только подчёркивали впечатление. Из-за забора выглядывали деревья сада, такие же старые, как и дом. Толстые корявые ветви с потрескавшейся корой напоминали о скорой смерти. От всего вокруг веяло упадком, тленом и разложением.

– Ну и берлога. Как пить дать, логово некромантов или оккультистов.

– Не зря камень спрятали именно здесь. Нечистое мес то. Ладно, пойдём. Светиться тут не стоит.

– И куда теперь?

– В паре кварталов отсюда я присмотрела постоялый двор. Остановимся там. О, взгляни. Тут какая-то забегаловка. Окна выходят как раз на усадьбу. Вполне подходящее место для наблюдения. Этим ты и займёшься. А я обойду город, рынки и другие злачные места. Расспрошу здешних о хозяине дома и его гостях.

Всадники развернулись и пошли прочь. В двух кварталах от неприветливой усадьбы и впрямь находился постоялый двор. Кайдлтхэ явно испытывала какую-то болезненную тягу к склокам с трактирщиками. Скорее всего, так она подзаряжалась чужими эмоциями. Возможно, той мелкой страсти имелось иное объяснение. Девушка сразу же принялась командовать и наводить свои порядки. Слуги забегали как заведённые. Хозяин трактира по недомыслию попытался возразить, но быстро сник и превратился в покорного барана, со всем соглашался, корил нерадивых работников, награждая подзатыльниками особо нерасторопных.

Лошадей расседлали и отвели в конюшню. Вещи снесли в комнату на второй этаж. Кайдлтхэ сменила походный доспех на более лёгкий, превосходно сочетавшийся с красным дублетом. Отдав распоряжения относительно меню, стирки, постелей и прочих дел, первородная поманила пальцем Алексея и тихо сказала:

– Расходимся. Я на рынок, ты в кабак. Надеюсь, с тобой ничего не случится. Будь начеку, в драку не лезь. За меч без крайней надобности не хватайся. И коль уж случится беда, мысленно меня позови. Следи за всяким, кто выходит или входит в дом. Запоминай, слушай. Вдруг кто из посетителей проболтается. Всё, давай. Встретимся здесь после заката. И дорогу назад не забудь. Будь умницей. – Изначальная улыбнулась, поцеловала следопыта в щёку и выпорхнула на улицу.

– Хорошо, постараюсь, – сказал ей вслед Алексей.

Следопыт прихватил несколько монет и отправился выполнять поручение д’айдрэ. Моррдэл встретил великого герцога привычным городским шумом, суетой, грязью и вонью. Лавочники драли горло, зазывая покупателей, коробейники наперебой расхваливали товар, а угрюмые обыватели спешили по своим делам, стараясь не клюнуть на приманку ловкачей. Здешние жители показались попаданцу мрачными, угрюмыми и неразговорчивыми. Каждый думал о своём и не спешил на помощь ближнему. Погода испортилась, стала под стать хмурым настроениям. Небо заволокло тучами, заморосил противный дождь.

До кабака Алексей добрался без приключений. Местные обходили великого герцога десятой дорогой. Такому отношению он нисколько не удивился. Чужаков, в особенности похожих на д’айдрэ, нигде не жаловали. Да и как знать, вдруг завтра власть переменится, и те, кто лишь шипел да ворчал тебе в спину, возьмутся за вилы, припомнят все обиды за последнюю тысячу лет. Спасибо и за то, что пока не лезут в драку, не зовут стражу и не устраивают иных пакостей. Следопыт вновь представил себя разведчиком в тылу врага. По большому счёту так оно и было. Здесь ему никто не рад, а любая оплошность, даже самая ничтожная, могла обернуться если не провалом, то приличной нервотрёпкой.

Питейное заведение располагалось в полуподвале и чем-то напоминало «Голое колесо», где следопыту пришлось встретиться с Шидельротом и пережить далеко не самые радостные минуты. Как и в столичной харчевне, там царили вонь и грязь. Пахло потом, вином и жиром. С непривычки запахи так и били в нос.

Народу в этот час в таверне собралось немного, и Алексей, окинув взглядом приют пьянства и разврата, выбрал пустующий стол у окна. Отсюда вход в мрачный особняк был как на ладони. Следопыт даже обрадовался такому стечению обстоятельств. Тут же подбежал половой и услужливо поклонился. Кубок вина и фазанье жаркое обошлись великому герцогу всего лишь в один эрб. Закусив и немного выпив, Алексей стал наблюдать за домом, где, по предположениям Кайдлтхэ, иеремиты прятали небесный камень Джудетефа.

Усадьба производила впечатление давно заброшенной и всеми позабытой. Дождь не прекращался. Вода медленно стекала по черепичной крыше, тёмной от мха, мокрые листья в саду блестели, а калитка от влаги сделалась чёрной. Никто из дома не выходил. Редкие прохожие, поравнявшись с виллой, старались перейти на другую сторону. Такая мелочь показалась более чем странной. Местные явно не жаловали дом с химерами. А вдруг там и вправду засели некроманты?

Время шло, а ничего значительного не происходило. Следопыт уже успел расправиться с мясом и половиной кубка. Стоит ли торчать здесь до вечера? Но Кайдлтхэ не могла ошибиться! А вдруг её одурачили иеремиты? Нет, такой поворот великий герцог исключал.

От безделья, однообразного вида за окном и выпитого вина Алексея сморило, и он едва не заснул, но вдруг почувствовал, как что-то изменилось вокруг. Поначалу он не мог понять, в чём заключена причина недоумения и беспокойства, но спустя несколько секунд сообразил – всему виной посетитель, занявший соседний стол, также у окна.

Видом своим мужчина походил на монаха или странствующего богомольца. Причислить его к иеремитам или нищим бродягам Алексей не решился. Длинные, весьма потрёпанные чёрные одеяния. Капюшон скрывал лицо, только клок бороды выглядывал. Крючковатый посох и пеньковая верёвка вместо пояса говорили о бедности. Если судить по одёжке и обувке, их обладатель много дней провёл в дороге, а сейчас заглянул в кабак перекусить, сделать пару глотков вина и немного отдохнуть после изматывающего путешествия. На столе перед странником стоял глиняный кубок и тарелка с жареной рыбой. Но пилигрим мало уделял внимания еде, больше смотрел в окно да на Алексея. Это также показалось необычным. Следопыт подумал о возможном провале. Неужели его выследили? Но зачем тогда тамарвалдец поглядывает в окно. Похоже, он живо интересуется логовом иеремитов. Следопыту вдруг захотелось подойти к необычному посетителю и поговорить по душам, но как только великий герцог подумал об этом, так тут же скиталец попросту исчез, растворился в воздухе. Следопыт тряхнул головой, протёр глаза, но таинственный странник так и не появился. На столе остались кубок и тарелка с недоеденной рыбой.

– Эй, человек! – выкрикнул Алексей.

– Чего изволите, светлый господин? – тут же подкатил слуга и поклонился.

– А скажи-ка, любезный, кто сидел за соседним столом?

– Не могу знать.

– Как же так? Только что там я видел посетителя. Вот, погляди, он заказал выпивку и закуску. В чёрной одежде, с посохом. Бородатый такой. Наверное, не здешний. И тут на тебе, взял да пропал. Что за чертовщина происходит в вашем заведении?

– Ах, этот… в чёрном?

– Именно! В чёрном! Монах или богомолец, хорс его разберёт. Где он?

– Должно быть, ушёл. С самого утра тут околачивался.

– Погоди. Что-то ты темнишь. Как так с самого утра? Я тут битый час торчу, а никого не видел. Только недавно приметил.

– Вы, светлый господин, на вино изволили налегать, вот и не узрели.

– Не хочешь ли ты сказать, что я пьян? Да, выпил малость, но не более того.

– Вашей милости виднее, да только врать не стану. Верно, сидел здесь в чёрном. И вчера к нам заходил, и позавчера. Прикажете гнать его в шею? А нам с того какой прибыток и в чём его грех? Не шалит, не злословит, ведёт себя смирно, деньги платит. Побольше бы таких гостей. Эх, верите, светлый господин, выручка совсем упала. Того и гляди, по миру пойдём.

– Говоришь, и вчера был, и позавчера?

– Точно так.

– Кто же он такой?

– Да мне почём знать? Я у него подорожную не спрашивал, допрос не чинил. Это вам к городскому палачу надобно, не к ночи он будь помянут. А мы народ богобоязненный, законопослушный. Наше дело харч подносить да расчёт производить.

– Стало быть, не знаешь?

– Ведать не ведаю.

– А зачем он в окно смотрел?

– Да хорс его знает. Вы ведь тоже туда поглядывали.

– Больно ты говорливый, а на мои вопросы отвечать не желаешь.

– Что вы, светлый господин! Как можно? Я завсегда к вашим услугам.

– Тогда скажи, чего такого необыкновенного из вашего окна видать?

– А чего видать? Ничего. Улицу видать. Ну, ещё дом почтенного господина Катрвига.

– Катрвига?

– Ну да, самого Катрвига.

– И кто таков?

– Очень важный и влиятельный человек. Поселился у нас в прошлом году. Первый советник истинного господина магистратора! А вы, светлый господин, позвольте спросить, по какому поводу интересуетесь? – Слуга с подозрением взглянул на великого герцога. – Уж не по тайному ли наущению Моридора?

– Но-но, прикуси язык! – струхнул Алексей. – Не те нынче времена, чтобы болтать без умолку всякие глупости. Просто спросил. От скуки. Скучно у вас.

– Виноват. Так, может, желаете развлечься? У нас тут и девки имеются. По сходной цене, – двусмысленно подмигнул половой.

– Видал я ваших шлюх. Одно недоразумение. Я вот, пожалуй, вино допью и домой пойду.

– Как знаете, светлый господин.

Слуга поклонился и отошёл. Алексей осушил кубок, встал, бросил взгляд на стол таинственного посетителя в чёрном и вышел. Он мечтал поскорее поделиться с любимой соображениями чрезвычайной важности.

В питейном зале постоялого двора, где остановились великий герцог и Кайдлтхэ, медленно собирался народ. Горожане в последнее время обрели новую страсть. Выражалась она прежде всего в необыкновенной экономии и отказе от развлечений и обжорства. Такие занятия стали считаться бесполезными, даже вредными, опасными, неугодными богам и властям. Оттого выпивку нынче могли позволить себе только редкие богатеи, состоятельные холостяки да опустившиеся пьяницы. Но у последних денег отродясь не водилось. Бедолаги перебивались дешёвым пойлом в подпольных притонах. В порядочные кабаки их попросту не пускали.

Нужда горожан больно ударила по доходам содержателей трактиров и гостиных дворов. Мало того что пить стали меньше, так и торговля пошла на убыль. Чужеземных купцов да охотников подзаработать заметно поубавилось. Кабатчикам беда, а серокожей малая радость. Она всегда недолюбливала шум и гам питейных заведений. Теперь в вечерний час никто не мешал спокойно посидеть за ужином и обсудить последние новости.

А новостей, в отличие от посетителей, хватало. К разочарованию Алексея, Кайдлтхэ ещё не вернулась. Великий герцог, томимый ожиданием, ходил взад-вперёд, поднялся в комнату на второй этаж, посидел немного, не выдержал и вновь спустился, решил приготовить для возлюбленной маленький сюрприз, заказал ужин. Д’айдрэ появилась вскоре после заката.

– Привет, Кай. Присаживайся. Ты ведь голодна, целый день моталась. Что узнала? Рассказывай. – Парень не только сгорал от любопытства, но и соскучился по изначальной.

– Пока ничего существенного разузнать не вышло. – Кайдлтхэ села за стол.

Она явно не разделяла настроение Алексея. В отличие от следопыта изначальная, как и подобает выходцам из Моридора, вела себя сдержанно, почти холодно. Великому герцогу даже показалось, что серокожая разочарована и под маской отстранённости пытается скрыть досаду поражения. Неужто Кайдлтхэ не разведала ничего стоящего? Алексею в это не верилось. Но если и так, то его вести и впрямь могут оказаться чрезвычайно полезными.

– Не томи! – настаивал попаданец.

– Расспросы в лавках, на базарной площади и на улицах дали не много. Сам понимаешь, горожане нас, д’айдрэ, недолюбливают, а потому на откровенный разговор их вызвать нелегко. И всё же некоторые любопытные сведения выудить удалось. Дом, где находится камень Джудетефа, принадлежит некоему Катрвигу…

– Очень влиятельному господину, первому советнику самого магистратора, – не сдержался Алексей.

– Вижу, ты не терял времени даром. Молодец. Может, продолжишь рассказ?

– Прости, вырвалось.

– Да, Катрвигу. Он и впрямь влиятелен, как ты сказал, и богат. Власти без него не принимают ни одного важного решения. Кстати, о властях. Формально местные чиновники остаются верными присяге императору, но на деле посматривают в сторону гильдии. Такое положение дел объясняется очень просто. Присягали-то они прежнему императору, а сейчас на престол взошёл другой. Новую присягу они не принимали. Следовательно, вольны в выборе. Но жалованье им пока выплачивается из имперской казны. Это их и сдерживает. Плюс к тому страх оказаться в лагере проигравшего. Они выжидают и поддержат только победителя, а заодно подыскивают оправдание собственному двурушничеству. Однако я отвлеклась. Внутривидовая борьба имперских чиновников нас должна интересовать в третью очередь.

– Почему в третью, не во вторую или в четвёртую? – вновь не сдержался Алексей.

– Скоро узнаешь. Вернёмся к Катрвигу. Да, он богат, влиятелен, имеет связи и знакомства, но никто толком не знает, откуда он взялся здесь год назад. Поговаривают, родом он из Западных королевств. Имеет титул далга, но императору не служил и дня. Личность загадочная, и мне кажется, он не тот, за кого себя выдаёт. Дружен с купцами и иеремитами. Теперь отвечу на твой вопрос. Власти через него наводят мосты с гильдией на случай поражения императора. Если победит венценосец, то чинуши с радостью сдадут Катрвига, людей гильдии и иеремитов. Вот почему нас взаимоотношения Катрвига и властей должны интересовать именно в третью очередь. А во вторую – его связь с адептами ордена. Тут сплошная неизвестность. В городе немало иеремитов, но люди боятся говорить на такие темы. Вот, собственно, и всё. Ты разочарован?

– Вовсе нет. Более того, надеюсь, мои сведения дополнят твои.

– Очень любопытно.

– Но прежде один вопрос: как иеремит и наёмники из «Братства ночи» проникли в город? Стража потребовала у нас документы. Выходит, положение и впрямь серьёзное. Ладно иеремит, но наёмные убийцы уж точно не пользуются покровительством властей. Вот и выходит: либо стража куплена, либо в город можно проникнуть не только через крепостные ворота.

– Признаться, я об этом не подумала.

– Вот видишь! Но это не всё. Я, как ты и велела, наблюдал за домом Катрвига. Ничего достойного внимания так и не увидел. Мне вообще показалось, что усадьба давно заброшена. Никто не входил, никто не выходил. Зато в трактире я встретил очень занятного типа. В чёрных одеждах на манер монашеской рясы, с бородой. Лицо прятал под капюшоном. По многим приметам он долго был в дороге. И, представь себе, как и я, следил за домом Катрвига! Я расспросил слугу. Малый сказал, что посетитель в чёрном уже третий день не спускает глаз с особняка. Но странности на этом не кончились. Как только я собрался поговорить с незнакомцем, так он тут же бесследно исчез!

– Как исчез? – удивилась Кайдлтхэ.

– А вот так! Взял и исчез, растворился в воздухе, стал невидимкой! Поначалу я не обратил на него внимания, хотя половой утверждал, что он сидел в трактире с самого утра, а когда увидел и захотел побеседовать… Как тебе такой поворот? Кажется, у нас появился конкурент. Не знаю, интересуется ли он камнем Джудетефа или личностью Катрвига, но человек он крайне необычный. С ним непременно следует потолковать. Думаю, мы узнаем много нового и полезного.

– Вот этим завтра и займёмся.

Глава 21

Странствующий маг

Алексей едва дождался утра. Спал отвратительно, часто просыпался. В голову лезла всякая чушь, мерещилось невесть что. Мысли крутились вокруг таинственного незнакомца в чёрных одеждах. Грядущий день представлялся следопыту чрезвычайно важным. В странном посетителе трактира великий герцог видел ключ к разгадке многих тайн. Теперь он понимал, охота за реликвией Джудетефа вовсе не блажь Кайдлтхэ, а неизбежность. Без небесного камня нет никакой надежды выиграть войну с купеческой гильдией. На карту поставлена судьба Тамарвалда. Да что там Тамарвалда! Всей планеты! Вновь целый мир стал заложником, казалось бы, совершенно неприметного события, ничтожной мелочи вроде вздорного характера Далия.

Алексей встал с рассветом, быстро привёл себя в порядок, чем удивил серокожую. Следопыт сам на себя не походил. Порой д’айдрэ приходилось даже осаживать спутника. Но время неумолимо. Ускорить его нельзя, как и остановить. Всё имеет начало и конец. Проходит жизнь, боль и ожидание. Алексей считал минуты и шаги.

Наконец он оказался на знакомой улице. Кайдлтхэ, не желая себя обнаруживать прежде времени, подошла к трактиру со стороны соседнего переулка. Излишняя предосторожность изначальной раздражала парня. Он хотел поскорее вывести на чистую воду анонима. Но, поразмыслив, решил, что в поступке первородной есть резон. Всё же он доподлинно не знал, с кем придётся иметь дело. Вдруг некто в чёрном окажется могущественным магом? Кайдлтхэ на подобное замечание только скептически хмыкнула. Гойхэ не по силам тягаться с выходцами из Моридора. Но если не маг, то кто? Тайный соглядатай, подосланный иеремитами? Тогда велика вероятность нарваться на неприятности и не увидеть камень Джудетефа.

Алексею порядком надоело строить беспочвенные предположения, основанные исключительно на фантазиях, а вовсе не на непреложных фактах. Осталось обождать совсем немного. Вот и таверна. Скрипнула дверь. Дневной свет ворвался в тёмный коридор. Д’айдрэ, да и Алексею пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкий потолок. Четыре ступени, полуподвал… В нос ударили традиционные кабацкие запахи. Внутри в столь ранний час почти никого. Слуга возится у стойки. За столом у окна знакомая фигура в чёрном. Кайдлтхэ, не сказав ни слова, села рядом, чтобы посетитель не смог сбежать, выхватить кинжал и оказать сопротивление. Алексей занял место напротив. Завсегдатай резко повернулся в сторону первородной, стрельнул глазами из-под капюшона. Явление двух непрошеных гостей явно пришлось не по нутру страннику. Но он смолчал, хотя весь его вид выражал явное неудовольствие и раздражение.

– Какой прелестный вид открывается из вашего окна, – как ни в чём не бывало, спокойно, почти равнодушно произнесла Кайдлтхэ.

– Если вы любительница очаровательных видов, то садитесь за соседний стол и наслаждайтесь. А странствующего богомольца вам лучше оставить в покое, – хладнокровно ответил незнакомец.

– Не дом ли господина Катрвига смиренный паломник избрал в качестве объекта любования?

– Я думаю о вечном, о богах и бесконечности мира. Вам нет места в моих мыслях. – Чужак бросил на пришельцев лютый взгляд.

– А вот в моих мыслях есть место для вас, – резко сказала Кайдлтхэ.

Посетитель не ответил. Он сгорбился и сжал кулаки. Руки его задрожали, губы побелели. Д’айдрэ принялась ломать магическую защиту. Девушка превратилась в безжизненную статую, сделалась серой, а глаза пылали двумя раскалёнными углями. От изначальной повеяло могильным холодом. У Алексея даже мурашки побежали по спине. Странник сопротивлялся, старался скрыть напряжённую внутреннюю борьбу. И, судя по всему, довольно успешно. Противостояние явно затягивалось.

– Довольно! – сдался незнакомец и едва не закричал.

В сердцах он ударил кулаком по столу, да так, что задребезжала посуда. Слуга отвлёкся от рутинных дел, глянул в сторону ранних гостей. Всё выглядело чинно и благородно. Троица мирно беседовала. Никаких ссор. Наверное, показалось. Малый оставил свои дела, подхватился, поспешил исправить оплошность и подскочил к гостям:

– Чего желают светлые господа?

– Три кубка вина. Лучшего! – приказала Кайдлтхэ.

– Сей момент. – Половой поклонился и бросился исполнять заказ.

– Вы сильный маг. – Первородная улыбнулась. – Такие умения среди гойхэ встретишь не часто.

– Благодарю за комплимент. А теперь скажите, чем вызвана такая бесцеремонность?

– Сущей безделицей. Я хочу знать, кто вы и что здесь делаете.

– Я вам сказал. Странствующий богомолец размышляет о тайнах мира и человеческой судьбе.

– Странное место вы избрали для уединения и размышлений. Но мы не дети. Давайте оставим условности. Вы ведь знаете, я могу добиться большего и без вашего согласия. Итак, вы иеремит?

– Нет! – резко ответил человек в чёрном.

– Вы не врёте. Но я не хочу добить вас окончательно. Слишком сильное воздействие способно нанести вашему сознанию непоправимый вред. Вы же не хотите остаться до конца жизни полоумным? Итак, вы не иеремит. Очень хорошо. Тогда зачем вы наблюдаете за домом Катрвига?

– Не лезьте не в своё дело!

– Как знать, вдруг ваше дело станет нашим общим и мы окажем вам помощь.

– Помощь? Не смешите!

– Да, помощь. Вы не ослышались. Нас тоже интересует Катрвиг.

– Вот как? Ладно, ваша взяла. Я проявил неосмотрительность. Скажите, где я ошибся, как вы меня выследили?

– Я не знаю вашего имени. Как к вам обращаться?

– Называйте меня Стагейром.

– Пусть будет так. О, а вот и наше вино.

Подоспел прислужник, принёс три полных кубка, поставил глиняные посудины на стол, поклонился и поспешил ретироваться.

– Я вас разочарую, господин Стагейр. Всё вышло случайно. Никто вас не выслеживал, – продолжила Кайдлтхэ.

– Случайно? – зло усмехнулся собеседник. – Позвольте не поверить. В этом мире нет случайностей.

– Да, есть и такое мнение. Считайте, так угодно богам. В любом случае вам придётся поверить. О вашем существовании мы узнали только вчера.

– Ваш напарник… Недоглядел.

– Оставьте пустые разговоры, Стагейр. Итак, я повторяю вопрос: кто вы и чем тут занимаетесь, какое отношение имеете к Катрвигу? И не стесняйтесь, пейте вино. Оно скрасит нашу беседу.

– Спасибо.

– Можете звать меня светлой госпожой. Хотя, вижу, общество д’айдрэ вам не в радость.

– Вы правы. Мне и впрямь не доставляет удовольствия общение с… выходцами из Моридора.

– И тем не менее вам придётся рассказать всё без утайки.

Хорошо, только наберитесь терпения, – сказал Стагейр и отхлебнул из кубка. – А вино и впрямь отменное. Не чета бормотухе, которой потчевали меня ранее… Итак, вы не оставляете мне выбора. Я совершил в жизни две роковые ошибки. Вначале я согласился на безумную авантюру. А вот теперь уступил вам почти без боя и, не зная ваших намерений, отдался на милость победителей и судьбы. Поделом мне за тяжкие прегрешения… Я родился в Альмарине в семье мелкого торговца сорок лет назад. Мой отец имел одну странность, несвойственную нашим лавочникам. Он обожал книги. Неудивительно, что свою любовь к знаниям он хотел передать и детям. Но мои братья и сёстры видели своё будущее иначе. Им вполне хватало начальной грамоты. Не в мудрости, а в деньгах они видели счастье. Только я один радовал отца тягой к знаниям. В награду он определил меня в школу при храме Шелиора. Здесь обучали не только письму, чтению и счёту, но и астрономии, математике, истории, географии и богословию. Те годы я по праву считаю лучшими в жизни… Вместе со мной учился Аларт, сын кузнеца. Отец его славился на всю округу. Благодаря упорству и трудолюбию ему удалось сколотить некоторый капитал. С молодых лет он работал не покладая рук, времени на учёбу недоставало. Он едва мог поставить подпись и прочесть предписание о налогах. Ему всегда хотелось видеть сына влиятельным и богатым господином, если не далгом, то непременно нотариусом, адвокатом или лекарем. Они всегда при деньгах. Да и контору или аптеку не сравнить с кузницей, где с тебя сходит семь потов. Думаю, вы догадались, Аларт стал моим близким товарищем. Согласитесь, в мире происходят порой странные вещи. Мы были совершенно разными, но подружились. Меня влекли книги. Аларт, напротив, не питал страсти к учёбе, предпочитал развлечения и весёлые компании, а вовсе не толстые и пыльные фолианты. Я рос стеснительным и замкнутым ребёнком, чурался шумных детских игр и общества сверстников, а мой друг обрёл славу балагура и заводилы. И всё же дружба наша крепла. Столь разные по характеру, мы идеально дополняли друг друга, составляли единое целое. Аларт кое-как окончил школу и не стремился продолжить учёбу. Разгульный образ жизни требовал много денег. Так мой приятель ступил на кривую дорожку. Поначалу он промышлял мелким воровством. На все мои уговоры оставить скользкий путь отвечал шутками. Но тех монет, что удавалось найти в срезанных кошельках зазевавшихся горожан, явно не хватало. Взрослел Аларт, росли и запросы. Однажды он исчез из города. Через какое-то время поползли слухи, что мой бывший соученик примкнул к разбойничьей шайке. К несчастью, сплетни оказались правдой. После завершения учёбы меня оставили при храме для подготовки принятия жреческого сана. Признаться, я вовсе не стремился к карьере священнослужителя, хотя такая стезя обещала стабильный доход и определённое положение. С юности меня привлекала… магия. Поначалу при храме я занимался перепиской книг, а всё свободное время посвящал изучению трудов древних писателей, отметившихся в изучении тайной науки. Так прошло несколько лет. Я стал жрецом Шелиора, но служба в храме тяготила меня. Об Аларте я давно не слышал и мысленно оплакивал непутёвого товарища. Думал, его уже давно нет на этом свете. Для человека его склада такой финал вполне закономерен. Шли годы. Я обзавёлся семьёй, приобрёл вес в обществе. Меня прочили на должность настоятеля храма. И тут совершенно неожиданно объявился Аларт. Да, он растерял былой юношеский пыл и задор, но выглядел достаточно уверенным в себе, был если не богачом, то уж точно не босяком. Нарушив привычный уклад жизни, я отправился со старым приятелем в кабак, где за кубком вина предался сладостным воспоминаниям о далёкой молодости. Конечно, речь зашла и о нынешних временах. Я поинтересовался делами товарища. Оказалось, он уже многие годы промышляет грабежом древних могил. При правильном подходе риск минимален, а доход вполне приличный. Старинные артефакты всегда пользуются спросом у богатых коллекционеров. Тут пригодилось и знание, полученное в школе при храме. Обычно Аларт работал на заказ, выискивал в старинных книгах сведения о том или ином царе или вожде, находил и раскапывал захоронение. Остальное – дело техники. Но в последнее время он столкнулся с защитной магией. Однажды едва не погиб. А тут поступил очень денежный заказ, и он нуждался в грамотном помощнике. Дело непростое, требовался опытный маг. Тут-то Аларт и вспомнил обо мне. Стоит ли говорить, что такое предложение вызвало во мне бурю негодования? Да как он мог подумать?! Я, жрец Шелиора, да чтоб опуститься до такого?! Неслыханный позор, святотатство! Меж тем старый друг не настаивал. Наоборот, просил не спеша всё взвесить и обдумать. А речь, между прочим, шла о тысяче золотых. Согласитесь, сумма внушительная. Я ведь говорил, служба в храме меня не радовала. Я хотел посвятить себя магии, написанию трактатов, но содержание семьи требовало немалых средств. Мы расстались мирно, не тая друг на друга обид. Наверняка иной на моём месте учинил бы скандал и вызвал городскую стражу. Но ради нашей старой дружбы я смолчал, рассудив, что Аларта уже ничем не исправить. Однако мысль о быстром обогащении засела в мозгу болезненной занозой. Тысяча золотых! Мне причиталась бы половина суммы в случае успеха. Этих денег хватило бы на много лет безбедной и, главное, независимой жизни. Я бы получил возможность заниматься любимым делом, разъезжать по стране, изучать книги в разных городах и обителях. Но могилы… Тревожить покой мёртвых, запятнать себя столь богомерзким занятием, оскорбить богов… Хотя, с другой стороны, покойникам нет до нас никакого дела, а каждый день люди совершают сотни и тысячи куда более отвратительных преступлений. Прелюбодеяния, воровство, подлог, лжесвидетельство, разбой, убийства, предательство… Разве они сравнятся по тяжести и мерзости с поиском древних артефактов? Тут даже осквернения могил нет. Просто человек берёт то, что уже многие столетия никому не принадлежит. Да и неизвестно, поклонялись ли усопшие Шелиору или почитали иных богов. В таком случае речи о погребальных подношениях и быть не может. К тому же историческая наука обогащается новыми знаниями, а старинные вещи получают вторую жизнь в коллекциях просвещённых собирателей. В каком-то смысле в этом есть созидание и благо. А боги… Они бесстрастно взирают на куда худшие деяния. Да никто и не собирается оскорблять их величие и заповеди. Часть прибыли можно жертвовать храмам, что само по себе достойно подражания и всяческого поощрения.

Я загнал себя в угол. Фантазии о безбедной жизни, работе над любимыми книгами и совершенствовании магических навыков лишили меня сна и покоя. Моё нравственное начало долго сопротивлялось, но соблазн оказался слишком велик. После долгих сомнений и терзаний я согласился. Аларт несказанно обрадовался такому повороту. На радостях мы распили кувшин вина. Тут мой товарищ и открыл детали будущего предприятия. Один из влиятельных членов ордена иеремитов захотел обладать короной Малкатра, одного из ранних вождей Тамарвалда. По преданию, эта корона давала своему обладателю дар ясновидения и была выкована древними мастерами Моридора. Сам по себе артефакт величайшего значения. Смутил меня только заказчик. Иеремиты пользовались недоброй славой. Я навёл кое-какие справки. Мои опасения подтвердились. Адепты ордена и впрямь могли использовать находку во зло Дэоруму. Но тысяча золотых… Оставалось уладить кое-какие формальности. На беду, храмовое начальство не захотело и слышать о моей отлучке, пусть даже временной. Я вспылил, в сердцах наговорил много лишнего и обидного. Меня отлучили от служения и изгнали с позором из храма. Так я отрезал себе все пути к отступлению. На следующее утро я простился с семьёй и покинул ставший мне ненавистным город. Я долго думал о содеянном, порой хотел всё исправить. Теперь сама мысль о деньгах стала противной. Но время не поворотить вспять! Началась новая жизнь, полная лишений, опасных приключений и незабываемых впечатлений.

Около полугода мы с Алартом искали гробницу. На раскопки ушло пара дней. Мы соблюдали все мыслимые предосторожности и избегали иметь дела с наёмными землекопами. Всё приходилось делать самим, невзирая на трудности, риск, непогоду и нужду. Наконец настал день, когда мы проникли в гробницу. Мне удалось обезвредить несколько магических ловушек, весьма опасных, скажу я вам. Но к тому времени я кое-чему научился, да и магия была довольно архаичной, а заклятия порядком ослабли за прошедшие века. Корону Малкатра мы нашли без труда. Пришлось повозиться со снятием барьера. И тут случилось непредвиденное. Вожделенный артефакт был уже у меня в руках, когда Аларт ударил в спину. Он метил в сердце. Но, видимо, не приобрёл должных навыков в убийствах и промахнулся. Перед глазами всё поплыло, и я упал. Мой бывший товарищ спешил и счёл излишним проверить, жив я или мёртв. Я был обречён, но магия восстановления спасла меня. Кое-как удалось остановить кровотечение, но Аларт успел засыпать вход камнями и землёй. Я едва не умер от жажды. Спустя три дня мне всё же удалось раскопать лаз и выбраться наружу. Измождённого, с содранными ногтями, в залитых кровью одеждах меня подобрали местные крестьяне. Сердобольные селяне быстро смекнули, что к чему, отвезли меня в деревню, а сами поспешили в подземелье. Кто-то из соседей донёс тамошнему феодалу. Дело грозило принять нежелательный оборот. Опасаясь огласки, при первой же возможности я покинул проклятые места.

Я долго думал над поступком Аларта. Как старый друг отважился не только на предательство, но и на убийство? Поначалу я во всём винил человеческую жадность. Наверняка он не захотел делиться и решил прикарманить пятьсот золотых. Но, поразмыслив, решил: дело в ином. Артефакт для иеремитов был слишком важен. Обстоятельства находки они старались сохранить в тайне. Вот и приказали Аларту убрать ненужного свидетеля. Однако он прекрасно должен был понимать, что идёт на риск и сам подвергается серьёзной опасности. Получается, он не сомневался в слове иеремитов. Почему? Да потому, что он принадлежал к их числу, а деньги стали попросту приятным бонусом! Аларт превратился в верного пса ордена. Вот откуда он черпал секретные сведения о местах древних захоронений. Согласитесь, предательство и убийство не являются препятствием для фанатика. Теперь всё окончательно прояснилось.

Я не находил себе места. Как поступить, как жить дальше? Месть! Именно она сделалась смыслом моего существования. Почти год я разыскивал Аларта. Мне пришлось близко сойтись с разбойниками, проститутками, наёмными убийцами, менялами, карманниками, торговцами краденым, религиозными фанатиками, аферистами, безумными коллекционерами, трактирщиками и людьми самого низкого пошиба. Казалось, я перезнакомился со всеми, в чей круг мог быть вхож Аларт. Всех расспрашивал о расхитителе гробниц, но безуспешно. Мой старый приятель как в воду канул. Но однажды удача мне улыбнулась. Как-то в одном из придорожных кабаков я выпивал с неким Икитором, первостатейным мошенником. Случайно зашёл разговор об ордене иеремитов. На пьяную голову я выразил желание поближе познакомиться с этой сектой. Мой собутыльник оказался отнюдь не простаком. Он свёл меня с главой местной обители. В разговоре я упомянул Аларта, чьё имя стало для меня хорошей рекомендацией. Меня, как знатока магии, даже пригласили стать членом здешнего братства. Я дал согласие, но той же ночью покинул город, опасаясь возможных неприятностей. Зачем себя подставлять, если я узнал главное. Оказалось, Аларт покинул империю и перебрался в одно из Западных королевств. Да и вовсе не Аларт он теперь. Однако подробностей иеремит не знал или не захотел раскрывать.

Я отправился на запад. Полагаю, не стоит описывать в подробностях все мои злоключения. Разве что упомяну о крайней материальной нужде. Я остался без средств, просил милостыню, иногда прибегал к мелкому воровству. Однажды угодил в тюрьму, но благодаря магическому дару бежал. Магия… Ей-то я и обязан спасением. Магия не дала мне пропасть, умереть с голоду и заживо сгнить в темнице. Она служила утешением и вселяла надежду. Теперь я не имел права остановиться на полпути и допустить, чтобы многочисленные жертвы оказались напрасными. Каждый день я думал о семье, о любимой жене и детях. Теперь я не размышлял о своём будущем, а мечтал о благополучии близких. Ради них я принуждён завершить начатое и отомстить подлому предателю и отступнику. Иеремиты! Вот корень зла! Их нужно остановить! Аларт стал их слепым орудием, и это орудие непременно следует обезвредить! Изыскания в Западных королевствах оказались безуспешными. Мой бывший товарищ умел заметать следы. Но тут вновь удача вспомнила обо мне. Поиски подошли к концу, настала пора возвращаться на родину. Но как? Назревала война, власти хватали без разбора всех иноплеменников и просто подозрительных. Наплевав на опасности и страхи, я прибился к отряду наёмников, перешёл с ними границу и вскоре дезертировал. Однажды на привале мне повстречался занятный малый. Профессиональный солдат, он участвовал во многих войнах, служил в личной охране королей и родовитых господ. Он-то и рассказал о некоем Катрвиге, который нанял его телохранителем. По всем описаниям выходило, что этот Катрвиг и есть Аларт! Я едва не сошёл с ума! В самом деле, было отчего пойти голове кругом. Столько месяцев ожиданий, столько бед и невзгод, страданий и разочарований! Неужели мне удалось ухватить нить, напасть на след неуловимого авантюриста и слуги ордена иеремитов? Нынче Аларт, простите, Катрвиг, стал важным господином, далгом. Найти такого не составило большого труда. Уж поверьте, за время скитаний я приобрёл немалый опыт по сыскной части. Запросто мог бы служить ищейкой при городской страже. Признаться, несколько удивил новый статус бывшего закадычного друга. Он не стал мелочиться и выправил себе дворянскую грамоту, наверняка поддельную. Вне всякого сомнения, не обошлось тут без содействия иеремитов. Так я оказался в Моррдэле, отыскал дом Аларта, сошёлся с местными босяками и разузнал весьма любопытные детали. Вы спросите, почему с босяками? Да кому лучше их известны все городские тайны, закоулки, могильные склепы, подземные ходы, притоны, бордели, склады и прочие занятные места? Они организовали в городе некое подобие гильдии со своей иерархией, казной, осведомителями и охраной. Под одной крышей объединились воры, проститутки и нищие. Вы даже не представляете, какая это сила! У них везде глаза и уши, включая окружение самого магистратора! Так вот, я выяснил, что дом построен около двух столетий назад. Почти все его бывшие владельцы умерли не своей смертью. Полагаю, последний хозяин не стал исключением. Как думаете, кому он продал особняк? Катрвигу? А вот и нет! Местной общине иеремитов! Скорее всего, торг был не слишком справедливым. Домовладелец пропал спустя пару-тройку дней после подписания купчей. Вот уже несколько месяцев никто о нём ничего не слышал. И тут я задумался. А чем, собственно, так привлёк религиозных фанатиков старинный особняк с дурной историей? Я давно разочаровался в людях, и уж тем более не верю в добродетель иеремитов. Едва ли они захотели вознаградить Аларта за долгую и верную службу. Тут дело явно в другом. Но в чём? Без всякой надежды на успех, полагаясь исключительно на слепое везение, я вновь обратился за помощью к местным оборванцам. Каково же было моё удивление, когда на следующий день мои новые друзья раскрыли тайну мрачной усадьбы. Оказывается, агенты гильдии черни на короткой ноге с местным архивариусом. Так вот, много столетий назад на месте дома Катрвига находился храм Джудетефа.

– Бога времени? – перебила рассказчика Кайдлтхэ.

– Совершенно верно. Но разве это вам о чём-то говорит?

– Даже больше, чем вы можете себе представить. Но я вас прервала. Прошу, продолжайте. Все вопросы потом.

– Странное дело, – не скрыл удивления Стагейр. – Никогда не думал, что д’айдрэ интересуются нашим богословием. Но будь по-вашему, продолжу… Теперь многое стало понятным. Иеремиты каким-то образом связаны с культом Джудетефа. Усадьбу Катрвига они используют как святилище для проведения магических обрядов. Новый домовладелец выступает лишь в качестве официального прикрытия. Плюс к тому играет роль связного между орденом и здешними властями. Но и это ещё не всё. В особняке есть обширный подвал и подземный ход. Ведёт он куда-то за крепостную стену.

– Так вот как… – осенило Алексея.

– Помолчи! – цыкнула на него серокожая.

– Вижу, вам и впрямь что-то известно. Но оставим детали. Главное в том, что я нашёл Аларта. Кара неотвратима. Теперь придумать бы, как попасть в дом.

– Господин Стагейр! – начала Кайдлтхэ. – Ваша история весьма поучительна и может послужить примером того, как не следует поступать даже ради достижения самой благой цели. И всё же вы правы в одном: прошлое не воротишь. Да и желание покарать предателя поддержит любой благородный человек. А разве мы не производим впечатления благородных людей?

– Не хотите ли вы сказать…

– Да, хочу.

– Но как?! – Странствующий маг разинул рот от удивления.

– Сейчас узнаете, – улыбнулась Кайдлтхэ, и глаза её сделались синими, словно южное бездонное море.

Глава 22

Охота

– Что ж, господин маг, – продолжила д’айдрэ. – Вы сказали достаточно. Теперь, если мы и впрямь хотим помочь друг другу, настал наш черёд. Полагаю, вам, как богослову, наверняка известна легенда о разногласиях Шелиора и Джудетефа.

– Безусловно. Но, признаюсь, вы ставите меня в неловкое положение. Если вы и в самом деле хотите совершить доброе дело и взываете к откровенности… Позвольте сказать честно, без обиняков. Я и впрямь недолюбливаю ваших соплеменников, но вы, похоже, отличаетесь от них в лучшую сторону. И всё же я не хочу, не могу называть вас светлой госпожой…

– Понимаю. Обращайтесь ко мне по имени. Я Кайдлтхэ, а мой спутник – Аль Эксей. Имена непривычные для тамарвалдского слуха, но постарайтесь запомнить.

– Благодарю вас, госпожа Кайдлтхэ. Как видите, с памятью у меня всё в порядке. Но вернёмся к нашим богам. Шелиор имеет двойственную природу. В одной ипостаси он творец, создатель мира и людей, а в другой – разрушитель, истребитель нечестивцев. Жители древнего Дэорума нагрешили изрядно, чем и вызвали гнев демиурга. В живых мы остались лишь благодаря бесконечной милости Джудетефа. Но какое отношение эта история имеет к нашей беседе?

– Самое непосредственное. Уверена, легенда о небесном камне бога времени также не является для вас тайной.

– Разумеется. Но я не…

– Погодите. Прежде небольшое вступление. Во время путешествия по империи мы имели сомнительное счастье повстречаться с Айльтмэрдом, главой ордена иеремитов. Надо заметить, он принадлежал к числу столь нелюбимых вами д’айдрэ.

– Признаться, меня сей факт не удивляет. От моридорцев всегда ожидаешь подвоха, обмана и подлости. Простите, невольно я бросил тень и на вас.

– Да, мы порой бываем вспыльчивыми и злопамятными. Есть на то причины. Но, считайте, вы прощены.

– Вы само великодушие, госпожа Кайдлтхэ. И всё же я не улавливаю нить вашего повествования.

– Потрудитесь не отвлекаться на частности и выслушайте до конца, – урезонила собеседника серокожая.

– Простите ещё раз. Но позвольте вопрос. Вы сказали: принадлежал. Что это значит?

– Верно, принадлежал. Нашими стараниями он мёртв. Но не всё так просто. Душа Айльтмэрда нашла покровителя в лице одного из владык ночи. Благодаря этому союзу бывший глава ордена продолжает негласно руководить иеремитами. Этим и объясняется их небывалая активность. Они заключили сделку с купеческой гильдией, выступили против императора и замыслили захватить власть в государстве. Для полной победы им понадобился камень Джудетефа. Так случилось, что реликвия древнего бога оказалась у нас в руках.

У вас?! Невероятно! Позвольте не поверить. Да, мы наслышаны о необыкновенных способностях д’айдрэ, но всему есть предел, даже человеческой фантазии. Этого попросту не может быть! – Стагейр возбудился до чрезвычайности.

– Успокойтесь, господин маг. Зачем привлекать к себе лишнее внимание? Вам придётся принять мои слова на веру. Но беда в том, что сейчас у нас нет камня. Он похищен иеремитами не без помощи Айльтмэрда. Ему удалось выследить нас и натравить своих верных псов. Сейчас реликвия здесь, в городе, в доме Катрвига. Древние жрецы Джудетефа предприняли кое-какие защитные меры. В случае если кто-то завладеет камнем без их ведома, то начинает терять магическую силу. Для её восстановления требуется определённый обряд, известный исключительно посвящённым. Более того, магическое действие нужно провести только в святилище Джудетефа. Усадьба Катрвига вполне подходит. Но вот с магами наверняка возникнут трудности. Где нынче найти знатоков столь тонкого дела? Был у нас один кандидат, но я опасаюсь за его физическое и душевное здоровье, а время не терпит.

– Госпожа Кайдлтхэ! Светлая госпожа! – Стагейр изменился в лице. От избытка чувств он изрядно приложился к кубку. – Мне трудно подобрать слова… Вы… Я вновь начинаю верить в чудеса. Душа поёт, не находит себе места. В вас есть что-то необыкновенное, таинственное, мистическое. Особенно в вашем спутнике. Неодолимая сила… Мысли путаются… Всё сходится. Здешние босяки говорили, что некоторое время назад из дома Аларта в разные концы страны отправились гонцы. Похоже, иеремиты созывают магов со всей империи. Получается, ваш Айльтмэрд изначально собирался завладеть камнем и провести обряд восстановления…

– Погодите. – Кайдлтхэ перебила Стагейра. Девушку не интересовала внезапная перемена настроения собеседника и его отношения к моридорцам. – Вы упомянули гонцов.

– Верно.

– Вернулся кто-нибудь из них к сегодняшнему дню?

– Пятеро из восьми.

– Замечательно. Я придумала, как нам попасть в дом Катрвига. Точнее, не нам, а вам. У нас слишком приметная внешность, а вас в городе почти никто не знает. Мы перехватим одного из магов. Под его личиной вы и проберётесь в логово иеремитов, выясните, где находится камень, и выведаете, как проникнуть в подземный ход. Мы тем временем осмотрим городские окрестности, найдём тайный лаз и будем ждать вас в условленное время.

– Госпожа Кайдлтхэ! – Стагейр взял себя в руки. – Ваш план великолепен, но, на мой взгляд, у него есть один изъян. Где вы перехватите мага? Как узнаете о его появлении?

– Иными словами, вы согласны с моим предложением. Я так и знала.

– Да, но…

– Мне нужно встретиться с кем-нибудь из обитателей дома.

– Неужели вы думаете, что они вот так запросто выдадут вам все секреты?

– Вы ведь наслышаны о наших способностях, – загадочно улыбнулась Кайдлтхэ. – Лучше расскажите, кто и когда выходит из особняка.

– Прислуга за провизией отправляется в город обычно утром. Если кто из иеремитов и появляется на улице, то поздно вечером.

– Вот и прекрасно. Где вы остановились?

– На постоялом дворе у северных ворот.

– Можно не спрашивать, есть ли у вас лошадь.

– Вы правы, госпожа Кайдлтхэ, – с грустью сказал Стагейр.

– Ждите нас завтра на рассвете. Надеюсь, вы не наделаете глупостей. Всего хорошего. – Д’айдрэ достала из кошеля серебряный эрб, положила монету на стол, встала и направилась к выходу.

Алексей с интересом выслушал рассказ мага и его беседу с серокожей, и теперь хотел переговорить с подругой. А потолковать было о чём. По счастливой случайности все пазлы сложились в замысловатую мозаику. Великий герцог получил ответы на многие вопросы, но тут же на их месте появились новые.

– Кай, что ты задумала? Куда теперь? И как ты собираешься перехватить мага? – засыпал вопросами следопыт изначальную, покинув затхлый полуподвал трактира.

– Аль! У нас много дел, а потому не мешай.

– У тебя интересная манера общения. А не приходило ли тебе в голову, что такое отношение меня унижает?

– Любимый. – Глаза Кайдлтхэ сделались голубыми, как утреннее небо, на устах застыла очаровательная полуулыбка, и сердце Алексея смягчилось. – Не обижайся. Но у нас действительно дел невпроворот. Пожалуйста, не задавай лишних вопросов. Всему своё время. А сейчас мы отправимся на поиски тайного лаза.

– Спасибо. Теперь есть хоть какая-то ясность.

Время летело незаметно. Следопыт оглянуться не успел, как оказался на постоялом дворе. Кайдлтхэ приказала хозяину седлать лошадей. Содержатель гостиного дома опечалился, боялся, что денежные постояльцы съедут раньше намеченного срока, но д’айдрэ успокоила владельца, сказала, что всего лишь собирается проветриться и осмотреть окрестности. Желание квартирантов отправиться на конную прогулку выглядело вполне невинным и ни у кого не вызвало ненужных подозрений.

Всадники беспрепятственно покинули город. Стража вела себя вполне миролюбиво, даже подорожные документы не потребовала. Серокожая этого и добивалась, рассчитывала достаточно примелькаться солдатам, чтобы те в нужное время не обратили внимания на скорый поспешный отъезд.

Многие горожане империи занимались не только ремеслом и торговлей, но не брезговали и сельским хозяйством. Почти все земли, окружавшие Моррдэл, принадлежали здешним обывателям. Многие из них горбатились на участках, собирали урожай. Но изначальную не трогало идиллическое единение человека и природы. Первородную интересовал подземный ход. Стагейр рассказал, что выход находился где-то за крепостной стеной. Едва ли протяжённость подземелья слишком велика. Но с другой стороны, вход не должен бросаться в глаза.

Кайдлтхэ собиралась осмотреть ближайшее к дому Катрвига место за пределами города. Внимание её сразу привлекла небольшая дубовая роща, находившаяся примерно в одном рате от города у старинного заброшенного кладбища. Среди заросших травой могил и покосившихся надгробий паслись козы. Пастух в рваной грязной одежде зло глянул на чужаков. Изначальной сразу не понравился этот тип. Ей показалось, что козопас присматривает вовсе не за скотиной, а исполняет роль тайного наблюдателя. Мысли гойхэ были темны и непонятны. Серокожая даже подумала, что мужик малость не в себе.

Не торопясь, шагом, делая вид, что любуется местными красотами, первородная обошла кладбище и рощу, внимательно вслушиваясь в шёпот земли. В одном месте он резко переменился. Так и есть, пустота! Д’айдрэ ещё какое-то время кружилась на месте, старалась понять, откуда и куда тянется ход. Девушка доверилась магическому чутью и решила, что подземелье ведёт к древнему склепу у дубовой рощи. Что ж, иеремитам не откажешь в определённой фантазии. Мало кому придёт в голову рыскать в месте вечного упокоения. А если такие и найдутся, то невзрачный пастух сообщит кому следует. Да и скорее всего, он здесь не один. Среди вековых деревьев явно скрываются люди. Кайдлтхэ чувствовала их взгляды. И полнились они отнюдь не добрыми намерениями, но изначальная не стала выяснять подробности. Не желая возбуждать чужой интерес, она повернула на восток, к речной излучине, прогулялась по берегу и к полудню вернулась в город.

Алексей радовался первым успехам. Пока всё шло по плану. Вход в подземелье обнаружен. Правда, не удалось выяснить численность охраны. Да и непонятно, находится ли она там круглые сутки или караулит склеп только днём. Казалось, д’айдрэ пренебрегла этой мелочью, но она вполне могла оказаться роковой.

Вторую половину дня следопыт провёл в праздности. Кайдлтхэ попросила его пройтись по базарной площади, присмотреться к лошадям и разузнать цены. Поручение великий герцог счёл мелким. У него даже закралась мысль, что серокожая попросту хочет избавиться от него на какое-то время. Но Алексей не стал спорить. Надо так надо. По пути он прислушивался к разговорам горожан, с особым вниманием наблюдал за нищими, хотя до конца так и не мог поверить в рассказы Стагейра о тайной гильдии.

За ужином первородная была неразговорчивой, выяснить подробности её плана так и не получилось. Алексей невольно обижался на спутницу. Она ему не доверяет, чего-то боится. Покончив с едой, девушка и вовсе заявила, что отправляется на возможное свидание с одним из иеремитов без следопыта. Тут Алексей уже не стерпел и задал вопрос в лоб:

– Знаешь, Кай, мне твои странности порядком надоели!

– О чём ты, Аль? – занедоумевала спутница.

– Да всё о том! Почему собираешься идти одна, без меня? Не доверяешь? Скажи, чего боишься? Только не темни!

– Глупый, наивный Аль, – улыбнулась д’айдрэ. – Мне казалось, я доверила тебе самое сокровенное… там, в доме Элидирга. Или тебе мало моей любви? Ладно, не буду водить за нос. Да, я боюсь, боюсь тебя потерять. Вдруг с тобой что-нибудь случится. Ты ведь не бессмертный, оружием владеешь плохо, сил и навыков рукопашного боя у тебя мало. Ты хотел откровенности… Прости.

– Если так, то зачем со мной связалась? Разве нет в Дэоруме более достойных? – вспылил следопыт. Слова любимой задели его за живое.

– Может, и есть, но я люблю тебя, а не других. Ты всегда был рядом, показал себя смелым и благородным, ты жертвовал… Всё, хватит! Не хочу говорить об этом! Оставайся на постоялом дворе. Мысль, что ты меня ждёшь, поможет в трудную минуту.

Более Кайдлтхэ не сказала ни слова и быстро покинула питейное заведение. Алексей лишь заметил, что очаровательная полуулыбка исчезла с уст изначальной, а жёлтые глаза блеснули влагой. Всё же он подлец, бесчувственное бревно! Да, у серокожей хватает причуд, но зачем плевать ей в душу? Неужели неясно: девушка и впрямь хочет уберечь его от опасности. А он, самовлюблённый болван, чьё мужское эго требовало немедленного удовлетворения, возомнил себя крутым героем. Но, быть может, всё не так уж плохо? Он встревожен, думает только о Кай, а вовсе не о себе. Прошло бы всё удачно, и она вернулась бы поскорее…

Кайдлтхэ пришла после полуночи. Обняла, поцеловала Алексея и завалилась спать. Следопыт не стал допекать д’айдрэ расспросами, выяснил лишь, что ничего не получилось. Никто старинный особняк не покидал. Встречу с иеремитами пришлось отложить на следующий вечер. Парень спокойно вздохнул. Пусть в этот раз и не вышло, но, по крайней мере, не случилось никакой беды.

На следующий день Алексей решился вызвать Кайдлтхэ на откровенный разговор. Да, он всё понимал и даже отчасти принимал, но и сидеть без дела, зная, что первородная берёт весь риск на себя, не мог. Совесть не позволяла. Иной бы радовался такому положению дел, отсиживаясь за чужой спиной, но только не он. Если суждено им быть вместе, то бесполезно противиться воле богов. А ежели на скрижалях судеб уже начертаны скорбные даты… Нет, следопыт не хотел думать о смерти, он желал быть рядом с д’айдрэ. А уж там как распорядятся боги.

Кайдлтхэ поначалу сопротивлялась, старалась уберечь Алексея от безумного шага. Если с ним что-то случится, она себе не простит собственную сговорчивость. И всё же она уступила. Нет, отнюдь не доводам разума. Она пожалела чувства избранника, посчитав за лучшее не противиться провидению.

Вскоре после заката серокожая и следопыт покинули постоялый двор. Великого герцога охватила странная, почти противоестественная радость. Он гордился тем, что идёт рядом с Кайдлтхэ и готов без раздумий отдать за неё жизнь. Страх пропал. Душа ликовала. Теперь он не боялся смерти. Наоборот, считал, что только там, за последней чертой, и возможно полное слияние и единение. Но ускорять естественный ход событий не собирался.

Улицы быстро опустели, и город пленила тьма. Близкая опасность приятно щекотала нервы. Звуки, столь свойственные людской суете, смолкли, исчезли, растворились в темноте. Звёзды высыпали на небосвод. Настала благословенная пора для тех, чьи помыслы черны, как безлунная ночь.

Д’айдрэ и Алексей спрятались за углом в соседнем переулке. Их не видать, зато подходы к кабаку и усадьбе Катрвига – как на ладони. Всё вокруг смолкло. Следопыту иногда казалось, что скрип кожаных ремней доспеха и удары сердца слышны всей округе. Время замерло, застыло. Дверь трактира отворилась. Из полуподвала выбрался засидевшийся пьянчуга. Полуночник едва держался на ногах и грязно ругался. Опираясь на стены, поминая последними словами некую Феру, мужик во хмелю медленно побрёл восвояси. И вновь тишина. На соседней улице лениво тявкнула собака, в подворотне заорали коты. Лязгнул засов, блеснули глаза охранника. Страж глянул по сторонам. Тихо, всё спокойно. Чёрная тень мелькнула на мгновение и слилась с каменным забором. Опять металлический звук. Часовой исчез. Всюду тьма и первозданная тишина. Но серокожую не обмануть. Ночью она видит и слышит не хуже кошки. Так же беззвучно ступает за жертвой. Алексей медленно идёт позади, чтобы нечаянно не привлечь внимание иеремита или охраны. Человек в чёрном чувствует себя хозяином положения, не оглядывается. Кайдлтхэ выжидает, даёт ему возможность уйти подальше от усадьбы. Прыжок, подсечка… Иеремит разворачивается и падает на мостовую. Точечный удар на время парализовал противника. Он хотел закричать, но волна чужой сильной магии накрыла его с головой. Несчастный захлебнулся страхом.

– Твоя воля ничтожна, она сломлена. Будешь отвечать на мои вопросы. Закричишь – убью! Имя! – тихо, но резко сказала изначальная.

– Салмар, – монотонно, без эмоций, словно бездушный автомат, ответил иеремит.

– Куда идёшь?

– К Эдру.

– Кто такой?

– Наш осведомитель, конюх на постоялом дворе.

– Зачем он тебе?

– В городе появилось двое д’айдрэ. Точнее, одна. Второй… неизвестно кто. Похож на серокожего, но не моридорец. Это вы…

– Тебе какое дело до всего этого?

– На днях наши завладели камнем Джудетефа. Отобрали у жреца бога времени. Служитель говорил о двоих д’айдрэ – мужчине и женщине. Брат настоятель приказал выследить их и убить.

– Очень любопытно. Где сейчас находится камень?

– В подвале. Там расположено древнее святилище.

– Подземный ход выходит к склепу на кладбище?

– Да.

– Там есть охрана?

– Два человека, а днём ещё пастух.

– Сколько людей в усадьбе?

– Шестеро слуг, десять братьев и семеро наёмников.

– Кто такие?

– Из «Братства ночи». Профессиональные убийцы.

– Откуда они?

– Прибыли из столицы.

– Чем вооружены?

– Короткими мечами и арбалетом.

– Арбалетом? – переспросила Кайдлтхэ.

– Да. Среди охранников есть отличный стрелок.

– Когда прибудут маги для проведения обряда?

– Пятеро уже на месте. Ожидаем завтра Ардальфа из обители «Лунный утёс». Остальные приедут позже.

– Каков он из себя?

– Не знаю. Мы его никогда не видели.

– Где находится обитель?

– Близ Соглурна.

– К северо-западу отсюда?

– Да.

– Катрвиг в доме?

– Нет, в отъезде. Ждём завтра к обеду.

Кайдлтхэ резко нажала пальцем где-то на шее иеремита. Алексей не успел разглядеть. Человек в чёрном тяжело задышал, но вскоре успокоился. Серокожая провела ладонью у него перед глазами.

– Ты позабудешь о нашей встрече. Вскоре после рассвета ты умрёшь от остановки сердца. Поторопись.

– Слушаюсь, госпожа. – Иеремит как ни в чём не бывало встал, отряхнул одежды и, даже не повернув головы в сторону д’айдрэ, пошёл на встречу с тайным агентом.

– Уходим! – бросила Кайдлтхэ следопыту и скрылась в соседнем переулке.

Великий герцог, потрясённый сценой допроса, нагнал девушку на подходе к постоялому двору. Он никак не мог прийти в себя от избытка впечатлений и переживаний. Да, он восхищался мужеством и боевыми умениями подруги. Приговор, вынесенный иеремиту, мог смутить многих, но Алексей в этом мире повидал достаточно смертей. Вспомнились Тун и Лог, чистильщица Трибунала из «Пучеглазого дракона», мёртвые разбойники в «Хромом висельнике». Всюду серокожая сохраняла самообладание. Лишь раз, близ Волчьей Горы, дала волю чувствам. Но твёрдость и непреклонность всегда соседствовали с жестокостью. Их разделяла тонкая, едва уловимая грань. Порой парень затруднялся сказать, не превращается ли его любимая в хладнокровного мясника, убийцу и преступника или всё же остаётся благородным мстителем и вершителем правосудия. Как-то не укладывалась в голове мысль о том, что человек, с которым только что беседовали, умрёт через несколько часов. Но он вовсе не невинный агнец. Иеремитам известно об их пребывании в городе. Более того, адепты ордена планировали убить Кайдлтхэ и Алексея.

Этот мир невероятно жесток. Слишком часто добро обращается злом, жертва меняется местами с палачом. Но как поступить иначе, как сохранить свет в душе, не опуститься до злодеяния, пусть и совершенного во благо? Уйти в монастырь, схорониться в пещере, лесных дебрях, где нет даже духа людского?

Ночью следопыта одолевали кошмары. Приснилась авиакатастрофа. Самолёт упал, но не взорвался, а, вспарывая землю, пополз на брюхе и едва не снёс Алексея. Попаданец, как это часто бывает, не мог отличить сон от реальности, и уж тем более понять смысл знамения. Скорее всего, видение не сулило ничего хорошего.

Кайдлтхэ встала задолго до рассвета, успела предупредить Стагейра, велела выбираться из города через северные ворота и следовать по тракту в сторону Соглурна. Вернувшись на постоялый двор, подняла на ноги сонного хозяина и приказала седлать лошадей, попутно выяснив, не числится ли среди слуг некто Эдр. Получив утвердительный ответ, отправилась в конюшню, где и нашла перепуганного до полусмерти мужичка средних лет. Бедняга от страха едва ворочал языком. Серокожей пришлось наспех провести воспитательную беседу со стукачом, после которой тайный агент гильдии едва не позабыл собственное имя.

Вскоре после восхода Кайдлтхэ и Алексей покинули город. Где-то через пару ратов пути они нагнали Стагейра, перекинулись с бывшим жрецом Шелиора несколькими словами. План д’айдрэ был прост до чрезвычайности. Она надеялась прямо на дороге перехватить некоего Ардальфа, мага-иеремита из обители «Лунный утёс». По её расчётам, этот слуга ордена находился где-то поблизости. Первородная собиралась его допросить, забрать сопроводительную грамоту и одежду.

С началом внутренней смуты в империи далеко не каждый отваживался на дальнее путешествие. Разгул бандитизма и общее падение торговли заставляли людей сидеть по домам, а не шляться по дорогам. Если кто и отправлялся в соседний город, то исключительно по делам, не терпящим отлагательств. Крестьяне из ближайших деревень шли на рынок, сбиваясь в ватаги, надеясь таким нехитрым, на их взгляд, образом отпугнуть разбойников, что, впрочем, далеко не всегда срабатывало, а по большей части служило лишней приманкой охочим до чужого добра. В любом случае столпотворения на тамарвалдских трактах не наблюдалось. Последнее обстоятельство играло на руку серокожей. Сегодня она не нуждалась в лишних свидетелях. А случайным зрителям можно заткнуть рот. Она беспокоилась только за судьбу Стагейра. Одинокий путник легко мог стать жертвой грабителей. Оставалось уповать на везение и милость богов.

Поутру и впрямь попалось две компании земледельцев, напоминавших небольшие караваны. В каждом около десятка телег, да по две дюжины крепких мужиков с дубьём и вилами. На подходе к торжищу их непременно встретит разъезд имперской стражи, патрулирующий подходы к городу. Более Кайдлтхэ и Алексей никого не приметили.

Около полудня следопыт заметил двух всадников. Д’айдрэ сразу оживилась. А великого герцога невольно охватило волнение. По выражению лица подруги он понял – впереди Ардальф. Маг ордена важно восседал на старой кобыле, рядом с ним на осле ехал тощий слуга. Ардальф, тучный тамарвалдец с красной рожей, с большой проплешиной и бородавкой на щеке, взирал на всё свысока. Кривая ухмылка, холодный и скользкий взгляд поросячьих глаз, снисходительная манера держаться выдавали в нём гневливого самодура, обжору, любителя вина, азартных игр и продажных девок. Кайдлтхэ, предвкушая забавную игру, остановилась посреди тракта.

– Эй, чего стала? – зычно протрубил толстяк.

Он натянул поводья и остановил лошадь, потому как обойти Кайдлтхэ стороной не позволял собственный гонор.

– Разве тебя не учили уступать дамам дорогу, невежа? – урезонила девушка спесивого борова.

– Да как ты смеешь?! Кто ты такая?! Подумаешь, серокожая! Экая невидаль. Да мы таких, как ты… – побагровел и вспотел от злости Ардальф.

– А ты кто ты такой, чтобы тебе кланялась светлая госпожа?

– Я? – удивился человекоподобный хряк. – Я, дочь моя, великий учитель, помогающий людям обрести свою сущность, лекарь душ и провидец. Могу и тебе указать светлый путь жизни. Пойдём в ближайшие кусты, и я открою тебе сокровенное знание, – заворковал студень и пустил слюни, представив обнажённое тело д’айдрэ.

– Не слишком ли ты самонадеян, просветитель? Нет, ты не провидец, ты куль с дерьмом, дешёвый паяц и шарлатан. – Первородная взмахнула рукой, и воздух вокруг задрожал.

Ардальф получил чувствительный удар в грудь и в голову, но благодаря внушительному весу удержался в седле.

– Да ты… Да я тебя… Я брат ордена иеремитов! Моя персона неприкосновенна! – заорал не своим голосом брюхан.

Кайдлтхэ вмиг соскочила с лошади, схватила за грудки похотливый кусок жира и стащила на землю. Худосочный слуга растерялся, не зная, как поступить – броситься на помощь хозяину или пуститься наутёк. Алексей выхватил меч и пригрозил тщедушному прислужнику. Видя такой поворот, костлявый решил не дёргаться и прикусил язык. Авось пронесёт. Горемыке и в голову не пришло, что им повстречались вовсе не романтики с большой дороги.

Ардальф, порядком вывалявшись в пыли, кряхтя и сопя, кое-как поднялся, попытался произнести защитное заклинание, однако вновь пропустил удар, скривился от боли, но устоял. Кайдлтхэ хотя и действовала в полную силу, да, оказалось, сбить с ног такую тушу не так-то просто. Беззвучное магическое противостояние продолжалось всего несколько секунд. Защита Ардальфа рухнула. И всё же иеремит не сдавался.

– Кто ты? Что тебе надо? Деньги? Забирай! Но помни, тебе это не сойдёт с рук. Орден тебя всюду найдёт, из-под земли достанет. Пожалеешь, змея!

– Молчать! – приказала д’айдрэ. – Смотреть в глаза! В глаза!

Толстяк быстро растерял всю свою важность и закивал, глупо улыбаясь. Кайдлтхэ не стала размениваться по мелочам, теряя время, проводя банальный допрос, а решила попросту похитить часть воспоминаний противника. Через минуту некогда грозный деспот превратился в слюнявого идиота.

– Эй, ты! – обратилась Кайдлтхэ к слуге иеремита. – Сними с него одежду! Ну, живо!

Малый, дрожа как осиновый лист, слез с осла, медленно подошёл к своему господину и, повинуясь приказу, принялся стаскивать рясу с иеремита. Развязал пеньковую верёвку, заменявшую пояс, задрал подол… Алексей отвернулся. Куда легче он перенёс бы вид окровавленного трупа, нежели зрелище голого Ардальфа. Оплывшее тело… Сморщенный крошечный детородный орган терялся под толстой складкой жира, напоминавшей плиту бронежилета. И всё это уродство держалось на безобразно тонких ножках. От омерзения следопыта передернуло.

Тем временем Кайдлтхэ обыскала седельную сумку. Ничего стоящего кроме рекомендательного письма, денег и еды не нашла. Собственно, девушку интересовала только грамота. В ней упоминались Ардальф, обитель «Лунный утёс», а от всех владетельных и чиновных лиц требовалось непременное содействие представителю ордена.

Напоследок д’айдрэ внушила слуге мысль, что причиной всех его бед стало нападение разбойников, которые и ограбили важного господина подчистую, отчего несчастный осерчал и тронулся рассудком.

– Пора возвращаться! – выкрикнула изначальная и лёгкой рысью поскакала в сторону города.

Правой рукой она держала поводья лошади Ардальфа – та пригодится Стагейру.

Следопыт напоследок глянул на толстяка и его слугу. Жалкое зрелище. Совсем недавно иеремит мнил себя важным господином, вершителем судеб, а сейчас являл собой полное ничтожество. Воистину судьба переменчива. Сегодня ты здоров, богат, влиятелен, а завтра всеми позабыт, просишь милостыню и ожидаешь смерти. Невольно Алексей задумался о собственной судьбе. Пока удача ему благоволит, но будущее туманно, неопределённо. Даже д’айдрэ не может разглядеть деталей, скрытых во мраке грядущих времён. В возможности внезапной и злой перемены Алексей видел великую несправедливость. Мал человек и слаб. Он подобен утлому судёнышку на океанских волнах, весь во власти стихии любая мелочь грозит крахом и гибелью. Умрут вместе с ним стремления и надежды. Сам он исчезнет, обратится в прах. Через год от него не останется и следа. Даже близкие о нём позабудут, смирившись с утратой. А солнце будет всё так же светить, как и при его жизни. Мир не заметит потери. Смерть всему положит конец. Банально, но, чёрт возьми, до чего обидно!

Алексей гнал меланхолию прочь. Он не мог позволить себе роптать на судьбу, опускать руки. Он и хотел бы остановиться, забыться и отдохнуть, но попросту не имел права. Долг не позволял… Долг? Перед кем? Перед Дэорумом, Кайдлтхэ, самим собой? Пусть он умрёт и тело его превратится в зловонный кусок разлагающейся плоти, но он до конца будет честен и уйдёт с ясным осознанием того, что жил не зря и внёс свою, пусть и малую лепту в изменение мира.

Чёрные мысли отступили. Следопыт задумался о по следствиях сегодняшнего рейда. Ардальф выведен из игры. Теперь от него мало толку. Но слуга остался. Пусть д’айдрэ и поработала с ним, но мужик рано или поздно что-нибудь расскажет. Да и появление голого безумного иеремита вызовет кривотолки. Местные власти начнут следствие. Хорошо, если и впрямь всё спишут на разбойников. А если копнут глубже? В любом случае пара-тройка дней есть в запасе. За это время может многое перемениться.

Глава 23

Воздаяние

Через несколько часов Кайдлтхэ и Алексей встретили Стагейра. Серокожая едва уговорила его надеть рясу Ардальфа. От одежды жирного борова несло потом, и магу стоило больших трудов преодолеть отвращение. Зато теперь у него была собственная лошадь.

– Вам придётся потерпеть. Примите неудобства как неизбежное зло. По приезде постираетесь, – давала напоследок советы д’айдрэ. – Не торопитесь, войдите в город под вечер. Никто не должен вас заподозрить в связях с нами. А мы пришпорим коней. Да, не забудьте ознакомиться с подорожным письмом. Если спросят о слуге, то скажите, что он занемог в дороге и остался в какой-то деревне. Едва ли кто из иеремитов вас узнает, но будьте начеку. Первым делом выведайте, где находится камень, а потом постарайтесь отыскать вход в подземелье. Дадите мысленно знать, как будете готовы. Теперь я чувствую каждый ваш шаг. Если случится беда, позовите. Я услышу. Но надеюсь, до этого не дойдёт. И да поможет вам Шелиор. До встречи. – Кайдлтхэ пришпорила лошадь и рысью понеслась прочь.

– Берегите себя, Стагейр. На вас вся надежда, – сказал на прощание Алексей.

Маг кивнул, но ничего не сказал. Лицо его сделалось почти чёрным. Возможно, во всём виноват капюшон. Или дурное предчувствие. План Кайдлтхэ казался простым, дерзким и… нереальным. Слишком всё легко у неё выходило, словно она и мысли не допускала о провале. Откуда такая уверенность? И что делать, если Стагейра разоблачат? На сей счёт серокожая ничего не говорила, гнала сомнения прочь, убеждала себя в непременном успехе. В противном случае следовало ожидать крупных неприятностей. Нет, ему, Алексею, ничего не угрожало, а вот магу, вздумавшему примерно наказать предателя, уж точно не поздоровится. Неужели Кайдлтхэ пожертвует доверившимся ей Стагейром? Нет, она не такая… И всё же гложет, точит душу червь сомнения.

Алексей, погружённый в невесёлые размышления, не заметил, как показались городские укрепления. Стража у барбакана не выказала интереса к всадникам. И в этом имелся свой жирный минус: они примелькались, многие их запомнили и наверняка донесли иеремитам и людям магистратора. Слуга ордена приказал их убить, а власти не сказали последнего слова. Что ж, Алексею не привыкать к покушениям. Его убивали, травили, а он и не собирался умирать. И всё же следовало поостеречься и не лезть на рожон. Но разве Кайдлтхэ усидит на месте?

За ужином в гостином доме следопыт поделился опасениями и получил неожиданный ответ:

– А ведь в чём-то ты прав, Аль. Не засиживайся. До заката надо покинуть город. У меня такое чувство, что этой ночью непременно случится какая-то напасть. Стагейр уже в усадьбе. Пока всё идёт ровно…

– Тогда чего мы сидим? В любую минуту может понадобиться наша помощь.

– Пошли! – решительно сказала д’айдрэ.

Алексей поспешил на конюшню к верному Орхидиасу.

В который раз следопыт благодарил судьбу и Эоборуса, верховного мага братства «Две молнии», за великолепный подарок. В самом деле, конь выручал парня не раз и сделался ему настоящим товарищем в странствиях и рискованных приключениях.

Следовало и впрямь поторопиться. Солнце вот-вот сядет, и ворота закроют до рассвета. Тогда из города не выбраться, а штурмовать старинный особняк – не самый гуманный способ самоубийства. Впрочем, до этой минуты Алексей вовсе не задумывался, как надлежит действовать в случае провала Стагейра. Вход в подземелье известен. Охрана там не велика. Но что дальше? В Доме Серебряного света всё было гораздо проще. Там, по крайней мере, нашлись единомышленники.

Алексей чувствовал себя потерянным и преданным. Но кто предатель? Глупо даже думать о Кайдлтхэ. Она рвётся в бой и без сожаления рискнёт жизнью. Но почему так тяжело на душе и всё валится из рук, словно он немощный больной старик? Наверное, это и есть предвиденье. А каково живётся тем, кого боги до конца дней отметили этим проклятием? Воистину это не дар, а кара. Чувствовать смерть близких людей, несчастья, которые ты не в силах отвратить, невыносимо. Нет ничего хуже, чем ощущать собственное бессилие.

Всадники беспрепятственно покинули город и двинулись к старому кладбищу. Воцарилась ночь. Звёзды усыпали небосвод. Бесчисленные разноцветные огоньки испускали дрожащий свет. В такие часы следовало предаваться мечтаниям и любви, думать о прекрасном и вечном, а не помышлять о несчастьях и скорой смерти. Со стороны реки потянуло прохладой и болотом. «Кау!» – громко и хрипло крикнула выпь, пролетая над зарослями. И от этого крика сделалось жутко. Казалось, то вовсе не птица, а мертвецы дают о себе знать. Под лёгким касанием ветра зашелестел камыш. И не стебли это, а полуистлевшие одежды усопших. И каждое дыхание замерло, и каждое сердце дрогнуло. Смерть рядом…

– Иальягд![28] – ругнулась девушка на д’айдрийском.

– Что, что стряслось, Кай? – В груди следопыта от дурного предчувствия всё сжалось.

– Проклятье! Стагейра схватили! Не разберу подробностей. Чувствую только боль и страх. Эх, не вышло! Надо выручать мага. – Серокожая махнула рукой и лёгкой рысью поскакала вдоль реки.

По спине следопыта пробежал предательский холодок. Парень испугался. Наступал миг истины, столкновения не избежать. В доме Катрвига засело более двух десятков человек, многие из них вооружены. Велики ли шансы одержать победу? Их нет вовсе. Даже д’айдрэ такая задача не по плечу.

И всё же Алексей не терял надежды. Страх сменился боевым азартом. Внезапность на их стороне. Едва ли иеремиты ожидают нападения. Да и силы адептов ордена распылены. Если грамотно организовать атаку да прибавить немного везения, то, как знать, всё может измениться самым неожиданным образом.

Кайдлтхэ, не доехав до старинного склепа пары сотен метров, остановилась, спешилась, жестом приказала Алексею поступить так же.

– Будь здесь и придержи лошадь. Как услышишь крик сыча, сразу подходи.

– Кай!

– Да.

– Береги себя.

– Уберегу. И не только себя. – Д’айдрэ улыбнулась, поцеловала следопыта в губы и скрылась во тьме.

Попаданец не сомневался в умениях возлюбленной, но всё же тревожился не на шутку. Неизвестно откуда возникло ощущение небывалой важности грядущей ночи, что решится слишком многое, возможно, определится ход всей оставшейся жизни. Непонятное чувство заставило мышцы сжаться тугими пружинами, возбудило и держало в напряжении.

Всюду царила тьма. Необыкновенно яркие звёзды равнодушно взирали на спящую землю. Мир исчез, время тянулось бесконечно долго. Минуты ожидания казались часами. Сердце дико грохотало, во рту пересохло.

«Ку-вить, ку-вить», – послышался крик сыча.

Нет, это не ночной хищник вылетел на охоту, а Кайдлтхэ подала знак. Проход свободен, охрана ликвидирована. Алексей вздохнул с облегчением, мысленно поблагодарил Бога, взял лошадей под уздцы и поспешил к старинному склепу.

Прогнившие кованые двери усыпальницы были раскрыты настежь. Нервно дрожал язычок пламени масляного светильника, едва освещая стены гробницы. Крышка саркофага сдвинута в сторону. На полу – два трупа в чёрных от крови кожаных доспехах, короткие мечи, глиняный кубок и игральные кости. Наёмники коротали время в развлечениях, атаки не ожидали и поплатились за беспечность.

– Привяжи лошадей к дереву, – попросила Кайдлтхэ.

– Как ты? – спросил Алексей.

– В порядке. Всё прошло гладко. Мерзавцы умерли быстро, даже не поняли, что случилось. Давай поторопись, а я поставлю магическую ловушку. Мало ли, вдруг кто пожалует к нам в гости.

Следопыт быстро выполнил поручение и вернулся. Едва ли кто сунется ночью на заброшенное кладбище, но предосторожности и впрямь не станут лишними. Теперь их не застанут врасплох, заклятие сработает и поднимется страшный шум.

– Возьми фонарь, Аль.

– Зачем? Ты ведь прекрасно видишь в темноте.

– А ты? – усмехнулась девушка. – Пойдём.

Открытый саркофаг зиял чёрной прямоугольной дырой. Колодец, казавшийся бездонным, вёл в подземелье. Просто, без изысков, но вполне рационально. Кайдлтхэ спустилась по ступеням, Алексей с фонарем последовал за ней. Д’айдрэ и следопыт оказались в довольно узком и низком коридоре. Пара человек тут не разминулась бы, да и чтобы не расшибить голову, приходилось пригибаться. Ход строился под рост гойхэ. Едва ли древний архитектор предполагал, что лазом воспользуются выходцы из Моридора. Если лазутчиков обнаружат и вынудят принять бой в старинных катакомбах, придётся худо. В проходе не развернуться, нет пространства для манёвра, и арбалетчик на дальней дистанции может успешно отстреляться, если, конечно, успеет перезарядить болт. Но даже при самом неблагоприятном стечении обстоятельств изначальная не собиралась предоставить ему такой шанс.

Коридор тянулся бесконечно. Бледно-оранжевые блики плясали по шершавой поверхности плохо отёсанных плит и отбрасывали пугающие тени. Алексею в голову пришла совершенно неуместная мысль. Он задумался, кто и зачем соорудил столь затратное строение. Сколько потрачено времени, сил и средств? И ради чего, для какой великой цели? Почему предыдущие хозяева мрачной усадьбы умерли отнюдь не в собственной постели? Дом и впрямь хранил множество кровавых тайн. Можно сколь угодно фантазировать, придумывать душераздирающие истории о магах, некромантах, чернокнижниках, умерщвлённых младенцах и девственницах, но скорее всего, любая самая невероятная придумка будет далека от истины.

– Аль, погаси огонь, – прошептала Кайдлтхэ.

Алексей дунул на фитиль. Огонёк угас, задымил. Запахло горелым маслом. Впереди показалась полоса света в дверном проёме. Серокожая медленно, почти бесшумно извлекла из ножен меч. Следопыт не стал отставать, поставил на пол теперь ненужный фонарь, достал Дыхание скорби, ощутил приятную тяжесть в руке.

– Там кто-то есть, – едва слышно сказала д’айдрэ и медленно потянула на себя дверь. Несмазанные петли предательски скрипнули.

– Эй, кто там? – послышалось из соседней комнаты. – Ты, Сав? Смотри, дознается Крест, что бросил пост, получишь… – Наёмник не успел договорить, Кайдлтхэ молнией влетела в подвал и одним ударом вспорола вражеский доспех.

Охранник скорчился, захрипел, припал к стене. Рука ослабла, выпустила оружие. Первородная едва успела подхватить падающий короткий меч с широким клинком. Адепт «Братства ночи» зажал рану руками, пытался засунуть назад вываливающиеся внутренности. Кровь била сквозь пальцы. Поверженный враг, словно выброшенная на берег рыба, беззвучно открывал рот, хотел надышаться перед смертью.

– Кто такой Крест? – спросила изначальная.

Она присела рядом с умирающим, положила на пол трофейный кацбальгер, отдала жертве толику своей магической силы, вознамерившись хотя бы на несколько мгновений продлить никчёмную жизнь головореза.

– Наш… главный… – едва выдавил душегуб.

– Откуда такое прозвище?

– Арбалет… Крест… Болты… – хрипел ублюдок.

– Кто убил важного д’айдрэ в столице?

– К-кре… – Раненый обмяк, уронил голову на грудь и затих.

Алексей оторопел. Вот ведь как вышло! Убийца Элидирга здесь, в доме Катрвига! Нет, не зря тёмное предчувствие точило душу. Этой ночью и впрямь решится многое.

– Аль, ты слышал? – Кайдлтхэ встала, повернулась к следопыту.

Вновь лицо девушки сделалось серым, привычная полуулыбка исчезла, глаза вспыхнули огнём ненависти.

– Да, Кай, слышал. Пора поставить точку в этой истории.

– Нам повезло. Теперь не важно, с помощью Стагейра или без, но мы обязаны наказать убийцу и найти камень.

Изначальная рванула к лестнице. Ступени вели на первый этаж. Где-то там находились братья-иеремиты и оставшиеся наёмники.

– Погоди! А как же реликвия? – только сейчас Алексей осмотрелся.

В подземном зале царил полумрак. Пламя двух факелов, закреплённых на стенах, не могло разогнать тьму. Тени плясали по известняковым плитам и лицу мертвеца. Могло показаться, что он подмигивает, шевелит губами. Посреди комнаты возвышался гранитный постамент, на котором покоился небесный камень Джудетефа. Вокруг горели толстые свечи. Картина выглядела мрачной и зловещей. Недоставало только бубнящих заклинания некромантов, оскаленных черепов, козьих рогов, пентаграмм, магических рун, невинной жертвы и других атрибутов чёрной мессы.

– Заберём на обратном пути. А сейчас – наверх. Нужно добраться до Креста и освободить Стагейра.

Лестница вывела в полутёмный коридор. Парень не представлял, где находятся иеремиты, пленный маг и охрана. Он шёл за д’айдрэ, прикрывая девушке спину. Серокожая ступала бесшумно, мягко и в то же время уверенно. Нет, она не знала планировки дома, но чувствовала ауру Стагейра и ощущала поблизости скопление людей. Где-то рядом располагался большой зал или трапезная. Там за ужином и собрались прислужники Айльтмэрда. Наверняка и Крест с ними. И, вне всяких сомнений, кто-то из охраны остался сторожить пленного мага.

Впереди послышался какой-то звук. Кайдлтхэ взмахнула Сокрушителем бездны. Раздался сдавленный крик. Тело с шумом упало. Алексей толком ничего не разглядел. Ему показалось, что одному из наёмников изначальная раскроила череп.

Шум привлёк внимание людей в трапезной, и внезапно боковая дверь отворилась и в коридор ворвался поток света. В проёме показалась фигура длинноволосого головореза. Лица его следопыт не разглядел, оно оставалось в тени. Только блеснули белки глаз. Наёмник сжимал арбалет и целился в голову д’айдрэ. «Крест!» – только и успел подумать Алексей. Он хотел закричать, броситься на врага, заслонить собой любимую, но не успел. Убийца Элидирга нажал на спусковой рычаг.

Кайдлтхэ сразу почувствовала неладное. Дверь ещё не отворилась, а она уже представила фигуру арбалетчика. И уж явно не цветами и славословием он собрался её встретить. Всё произошло слишком быстро. Девушка едва успела сотворить самое простое заклинание и податься в сторону. Болт чиркнул по щеке, вырвал серьгу из уха, угодил в доспех Алексея, отлетел от тариалдовой пластины и звякнул о стену.

Второго шанса изначальная Кресту не дала. Рубанула с плеча. Но подлец успел отступить в трапезную. Меч врезался в дверной косяк. Д’айдрэ рванула клинок на себя и остановилась на пороге.

Следопыт пошатнулся. Благо тариалдовый доспех выдержал, а поддоспешник смягчил удар. Болт прошёлся по касательной. Будь прямое попадание, неизвестно, чем бы всё кончилось. Но Алексей несказанно обрадовался: Кайдлтхэ жива, а синяк он переживёт.

В трапезной поднялся шум. Иеремиты вскочили из-за стола с многочисленными изысканными кушаньями, лица их стали белыми как мел от испуга и растерянности. Среди толпы братьев следопыт разглядел богато одетого длинноволосого мужчину с аккуратно подстриженной бородой. Наверняка это Катрвиг.

Далее всё происходило как в жутком ночном кошмаре. Серокожая взмахнула левой рукой, выкрикнула что-то на д’айдрийском, и в тот же миг посреди комнаты засияло маленькое солнце, похожее на шаровую молнию. Творение древней магии ослепительно вспыхнуло, раздался жуткий грохот и треск. Первородная едва успела отступить под защиту стены. Ударная волна вышибла двери, выбросила Креста в коридор и припечатала его о каменные плиты, да так, что он потерял сознание. В следующий миг Алексей услышал дикие крики. В комнате катались по полу и выпрыгивали в окна охваченные пламенем орущие иеремиты. Длинный стол разнесло в щепки. Куски дерева также охватило пламя. Горели портьеры и обломки мебели. Кругом валялись изуродованные металлические столовые приборы и остатки ужина. Катрвиг неподвижно лежал у стены. Бронзовая тарелка распорола ему горло.

Кайдлтхэ равнодушно осмотрела последствия взрыва. Среди всякого хлама увидела кожаный кошель. Нагнулась, подняла.

– Возьми, Аль. Будет Стагейру восполнение за мытарства. – Девушка бросила трофей Алексею.

Следопыт поймал находку. Кошель оказался увесистым. Здесь и впрямь хватит денег возместить магу все издержки, да ещё и останется задел на будущее.

Теперь же, когда месть свершилась, а реликвия Джудетефа почти в руках, следовало подумать и о пленном. Но прежде д’айдрэ решила допросить Креста. Командир наёмников валялся в коридоре и понемногу приходил в себя.

– Эй, ты! – Кайдлтхэ пнула ногой мастера тёмных дел. – Хватит притворяться! Вижу, оклемался.

– Кто ты? – Крест морщился от боли. Голова его раскалывалась после удара.

– Не важно. Элидирг. Тебе знакомо это имя?

– А, вот в чём дело. Видать, он и впрямь важная персона, коль ради него ты положила кучу народа.

– Выходит, знакомо. Твоя работа?

– Купцы зря денег не платят. – Крест криво ухмыльнулся и сплюнул на пол.

– Кай, сзади! – выкрикнул Алексей.

Он увидел, как в полумраке коридора промелькнула тень. Один из уцелевших наёмников задумал ударить в спину. Кайдлтхэ резко выбросила назад меч. Незадачливый боец напоролся брюхом на лезвие, закряхтел и повалился на пол. Серокожая только недовольно хмыкнула и взмахнула клинком. Вражья кровь забрызгала стены.

– Эх, Гаард! Дурак! – в сердцах воскликнул Крест. – Чего полез? Сидел бы тихо…

– Ты убил Элидирга? – продолжила изначальная прерванный допрос.

– Ну я. Тебе-то какая печаль?

– Кто заказчик?

– Человек Шидельрота.

– Как звать?

– Не помню. Арлих или Эрилих. Дальше-то что?

– Ничего, – тихо ответила Кайдлтхэ.

Меч блеснул тёмно-красной молнией, голова Креста слетела с плеч, гулко ударилась о стену и покатилась по полу. Кровавый фонтан брызнул из разрубленной шеи, заливая всё вокруг.

– Пойдём отсюда, – брезгливо сказала Алексею д’айдрэ.

Она стала отыскивать Стагейра, заглядывая во все комнаты первого этажа. Вот кабинет Катрвига, тут покои иеремитов, здесь проживала прислуга. В конце коридора девушка остановилась, почуяла неладное. Ударила дверь ногой. В проёме увидела подвешенного мага. В свете факела блеснул короткий клинок. Охранник с криком бросился на серокожую. Первородная отступила на шаг, пропустила врага, рубанула по спине. Наёмник вылетел в коридор, повалился на пол и замолк.

Пока Кайдлтхэ возилась с караульщиком, Алексей вбежал в пыточную. Стагейру связали руки и подвесили на деревянной балке. На лице мага запеклась кровь, губы опухли, один глаз заплыл. Следопыт поспешил перерезать верёвку и подхватил пленника.

– Как вы? – спросил Алексей, освобождая ему руки.

– Слава Шелиору, жив. – Невольник едва ворочал языком. – Если бы не вы…

– Идти сможете?

– Попробую, – ответил Стагейр и принялся разминать затёкшие руки.

– Побыстрее, господин маг, – поторопила д’айдрэ. – Скоро сюда нагрянет городская стража.

Попаданец поддерживал чародея. Бедняга едва переставлял ноги, но при одном упоминании о солдатах ускорил шаг. Следовало и впрямь поспешить. Никто не желал связываться с властями. Тогда уж точно неприятностей не избежать.

Вот и подвал. Свечи всё так же горят, труп у стены лежит в чёрной луже, камень Джудетефа покоится на постаменте. Кайдлтхэ дождалась, когда Алексей и Стагейр спустятся в подземный ход, взяла реликвию и плотно затворила за собой дверь.

Следопыт никак не мог поверить, что самое страшное позади. Ему и Кайдлтхэ и впрямь удалось не только разгромить логово иеремитов, но и вернуть украденное. И что самое главное, все остались живы.

Холодный ночной воздух ворвался в лёгкие. Алексей никак не мог надышаться. Его трясло от возбуждения. Только сейчас он понял, что был на волосок от смерти и рисковал потерять любимую Кай.

Орхидиас, почуяв хозяина, всхрапнул.

– Кай, ты ранена? – испугался Алексей. – У тебя щека в крови.

– Ерунда. – Серокожая ощупала лицо и ухо. – Зацепило немного. Заживёт. Хвалёный стрелок оказался мазилой.

– Хвала Шелиору, – подал голос Стагейр. – Но что вы намерены делать теперь, когда камень бога времени у вас в руках?

– Убраться как можно дальше. До утра нас никто не кинется искать. Поедете с господином Аль Эксеем. У него есть богатый опыт перевозки раненых магов. Да, вот ещё. Считайте свою миссию выполненной. Катрвиг мёртв.

– Вы его убили?

– Нет, не я. Магия… Не важно.

– Понимаю. Я слышал сильный грохот. Простите меня, госпожа Кайдлтхэ. Я подвёл вас, не оправдал ваших надежд. Всё вышло скверно, пролилось много крови. Верно, вы справились бы и без меня. Простите…

– Не забивайте себе голову ерундой. Аль, отдай деньги господину магу.

– Деньги? Какие деньги? – Стагейр удивился, замялся, но кошель из рук Алексея взял.

– Нашла в трапезной. Кто-то из иеремитов обронил. Конечно, это не пятьсот золотых, но, полагаю, на первое время вам хватит.

– Благодарю вас. Я и не смел рассчитывать… Не скрою, ваш подарок как нельзя кстати.

– Вот и прекрасно. А теперь влезайте на коня. Держитесь крепче и постарайтесь не свалиться.

Стагейр при помощи Алексея кое-как взгромоздился на Орхидиаса, и всадники поскакали на север. За ночь они одолели добрую сотню ратов. На рассвете Кайдлтхэ заприметила ручей и остановилась на привал.

– Господин Стагейр… – начала серокожая.

– Да, госпожа.

– Думаю, пришла пора нам расстаться. Здесь наши пути расходятся. У нас своя судьба, у вас своя.

– Не стану спорить. Благодарю вас за всё.

– И куда вы теперь?

– Вернусь в родной город и засяду за написание трактата о природе магии восстановления.

– Похвальное желание. Но только постарайтесь не наделать новых глупостей.

– Знаете, а я вам и впрямь благодарен. И не только за помощь. За науку. Но я предпочел бы никогда более с вами не встречаться.

– Это почему? – с любопытством спросила Кайдлтхэ. Ход мысли мага ей показался парадоксальным, а потому интересным.

– Не обижайтесь, но вы оба – чудовища.

– Вот как? Забавно.

– Да, чудовища! Вы обладаете невероятной силой. Вам ничего не стоит убить человека. Вы можете легко уничтожить нашу цивилизацию. Не понимаю, почему до сих пор этого не сделали?

– Возможно, когда-нибудь поймёте, – с сожалением в голосе сказала Кайдлтхэ.

Давно ей не встречался столь прямодушный гойхэ. Он не боялся сказать в глаза то, что думает. И эта прямота испугала д’айдрэ, стала укором, если не обвинительным приговором.

– Не исключено. Что ж, прощайте.

– Прощайте, господин маг. И пусть ваше желание сбудется.

Глава 24

Гробница Элидирга

Прощальные слова Стагейра оставили в душе Кайдлтхэ неприятный осадок. Девушка хотела возразить, сказать что-то колкое и обидное, но раздумала. Она ничего не могла противопоставить словам мага. Оправдания казались ей бессмысленными, а объяснения неуместными. Пусть думает, что пожелает, и сам вершит свою судьбу. Ей же, первородной, уготован иной путь.

Но время и впрямь лечит, затягивает раны. Два дня пути отвлекли серокожую от неудобных мыслей. Досада ушла, и только мимолётные воспоминания оставляли горький привкус разочарования.

Алексей также не раз вспоминал человека, осмелившегося высказать в глаза д’айдрэ то, о чём думали в Дэоруме многие. Кайдлтхэ порядком изменилась, но так и не смогла найти общий язык с местными. Далий, теперь Стагейр… Конечно, жрец Джудетефа обладал своеобразным, порой вздорным характером. Именно он стал источником последних неприятностей. Тот же Стагейр едва не погиб, да и Кайдлтхэ рисковала жизнью. Следопыт пытался понять, где же он совершил ошибку, но быстро сообразил: самокопательство не принесёт облегчения, а только заведёт в тупик и приумножит сомнения. Благо все эти неурядицы остались в прошлом. Впереди новая цель. Врата богов закрыты, небесный камень возвращён. Пришла пора услышать третье условие Д’айгильтрада и освободить душу Элидирга. Следовало как можно скорее вернуться в столицу.

Только сейчас Алексей заметил, насколько день стал короче, а ночи холоднее. Зелень деревьев разбавилась жёлтыми и золотистыми оттенками, солнце хотя и грело, но уже не пекло. Мир устал от летнего бдения, растерял силы, замер на пороге осени. Зима не за горами, а противостоянию империи и купеческой гильдии не видно конца.

Следопыт достаточно долго отсутствовал в Тамарвалде и ничего не знал о последних событиях. Слухи и сплетни, ненароком услышанные на постоялых дворах, вызывали отнюдь не праздный интерес. Но путешественники склонны к преувеличениям. Выдавая себя за людей сведущих, они попросту набивали цену. Но ведь в самом деле, не закрывать же уши! А болтал народ о многом. В основном говорили о новом императоре и его армии, что стала лагерем близ столицы, о чудесном избавлении от чумы, о разбойниках, которые бросали насиженные места и отступали на юг, где установилась власть купцов. Поговаривали и о происках торговцев, чьи караваны с зерном также направлялись в ставку Шидельрота. Никто не сомневался в том, что таким манером негоцианты хотят вызвать голод в империи. Отсюда происходили традиционные возмущения непомерной дороговизной, произволом спекулянтов, разного рода мошенников и ловчил, включая нечистых на руку чиновников.

Сведения, полученные в придорожных трактирах, интересовали следопыта до чрезвычайности, но он хотел получить их из первых рук. В малограмотных посредниках он не нуждался. Такое желание стало лишним поводом поскорее добраться до столицы.

Да и Кайдлтхэ вновь рвалась в бой. Рана, полученная в последней схватке, хотя и оказалась довольно глубокой, но благодаря магии восстановления быстро заживала. Следопыт полагал, что небольшой шрам не испортит её прекрасное лицо, а рваная мочка уха не превратит в уродину. Наоборот, лёгкие отметины битв придадут особый шарм и очарование, сделают более желанной и привлекательной.

В Тамарвалд Алексей и Кайдлтхэ прибыли спустя два дня после погрома в логове иеремитов. Окрестности столицы решительно переменились. В глаза бросалось большое количество конных и пеших патрулей. Они не только рыскали по тракту, но, казалось, хоронились в каждой рощице, прочёсывали деревни и хутора, допрашивали всех встречных и с пристрастием проверяли крестьян, едущих на вновь оживший городской рынок. Местные не роптали, к тем экстраординарным методам военного положения относились с пониманием и терпением. Взамен они получили долгожданную безопасность и уверенность в завтрашнем дне. Мародёрства и насилия враз прекратились, а если где и случались отдельные недоразумения, то по первой жалобе жестоко пресекались командованием. Все прекрасно понимали: лояльность земледельцев является залогом прочного тыла.

Разбойники тоже приутихли. Кто ушёл на юг, а кто лёг на дно. Тех, кому не посчастливилось попасть в руки солдат, казнили без суда и следствия, вешали прямо на деревьях, рубили головы, нанизывали их на колья и выставляли вдоль дорог и у въезда в столицу.

Поприжали власти и перекупщиков, хотя полностью так и не извели эту заразу. По Тамарвалду прошла волна конфискаций имущества тех, кто поддержал переворот. Предателей и пособников, избежавших казни, приписывали до окончания войны на самые тяжёлые и постыдные государственные работы, зачисляли в похоронные команды, артели мусорщиков или лесорубов. Многие подданные императора из тех, кто ещё вчера с вилами бегал по улицам в поисках врагов купеческой гильдии, сегодня стали ярыми монархистами и между собой соревновались в доносительстве на недавних товарищей. Наушничество стало настоящей бедой для квартальных комендантов. Горожане не только хотели засвидетельствовать верноподданнические настроения, но и старались заработать на соседе, надеясь, что в случае ареста ближнего им перепадёт какая-нибудь мелочь вроде пары глиняных горшков или заношенного платья. С такими крикунами и жалобщиками разбирались особо и в случае выявления злого умысла секли до полусмерти. Оставалось только удивляться столь разительной и быстрой перемене общественных настроений. Тамарвалдцы и впрямь походили на стадо баранов. Кто их ведёт, тому и славу поют. А куда ведут, так об этом не задумываются. Были бы кнут да пряник, и народ согласен идти хоть на бойню, поддерживать кого угодно, выкрикивать самые абсурдные лозунги и верить в любую чушь.

Изменились и тракты. Мертвецов, валявшихся по обочинам, похоронили. От мусора, брошенного беженцами, не осталось и следа. В городе навели относительный порядок. По крайней мере, столица избавилась от наиболее тяжких и неприглядных картин недавнего бунта, кровавых оргий, разгула низменных страстей и эпидемии чумы. О былом безумии напоминали только пепелища да пустынные улицы. Кое-где обыватели уже латали крыши, стеклили окна и навешивали выбитые двери. Лавки понемногу открывались. У иных торговых заведений появились новые хозяева. Рынок оживился. Призрак голода отступил. В целом житьё медленно, но верно налаживалось, однако до прежнего великолепия и богатства было очень далеко.

Больше других бедствовали трактирщики. Многие из уцелевших роптали, но вслух недовольство не высказывали, опасаясь козней тайных доброжелателей. Тамарвалд и впрямь обезлюдел. Военные по численности превосходили гражданских. А ведь для армии главный враг вовсе не вооружённый противник, а спиртное и праздность. Солдат без дела – без пяти минут преступник, а пьяный солдат во стократ опаснее всякого супостата. По особому императорскому указу кабаки следовало открывать после полудня, а закрывать с заходом солнца. Нарушителей, как и разного рода возмутителей спокойствия, отправляли валить лес для постройки всевозможных метательных машин.

В отличие от города Дом Серебряного света не претерпел видимых перемен. Он, как и ранее, оставался государством в государстве со своими законами и устоями. Вне всяких сомнений, события последнего времени оказали влияние и на колонию д’айдрэ, но серокожие – не гойхэ, быстро учатся и стараются извлекать уроки из ошибок. Кругом, как и прежде, покой, умиротворение и гармония. Сказывалась природная склонность изначальных к уединению и консерватизму.

Д’айгильтрад радушно встретил Алексея и Кайдлтхэ, поприветствовал их почти по-приятельски. Все согласились с предложением старого мага продолжить беседу за столом в доме Элидирга. Попаданец так и не свыкся с тем, что Мастер мёртв и теперь всё здесь по праву принадлежит Кайдлтхэ. Утешало лишь то, что прежний глава колонии моридорцев отомщён, и это обстоятельство отчасти извиняло некоторую самонадеянность и вольность новой хозяйки.

Д’айгильтрад с живым интересом выслушал рассказ девушки об опасном путешествии, об уничтожении генератора магической энергии и обретении камня Джудетефа, а потом загадочно улыбнулся и спросил:

– Полагаю, теперь вы хотите услышать последнее условие освобождения души Элидирга?

– Разумеется, Мастер! – сказала Кайдлтхэ.

– Ради этого мы и спешили в столицу, – поддержал Алексей возлюбленную.

Понимаю ваше нетерпение, – подмигнул старый маг. – Но хочу вас предупредить: дело тут непростое, скорее – личное. Я никогда не стал бы затрагивать ваши… Но время не терпит. Решается судьба империи. Сделано достаточно много, однако Айльтмэрд не уничтожен окончательно, орден иеремитов не истреблён, а союз с купцами делает их серьёзным противником. Потому считаю себя вправе вторгнуться в область, доселе для меня закрытую.

– Простите, Мастер. Вы говорите загадками. – Слова Д’айгильтрада показались изначальной очень странными. Все его речи скорее походили на извинения и невольно вызывали если не подозрение, то опасение.

– Согласен, и поступаю так исключительно из соображений… скажем… Но уверяю, тут нет ничего страшного или предосудительного. Сами того не зная, вы уже выполнили третье условие. – Д’айдрэ вздохнул с облегчением – наконец-то ему удалось одолеть замешательство и трепет.

– Я так ничего и не поняла. Нельзя ли услышать подробности?

– Хорошо. Помните вашу последнюю ночь в этом доме?

– Да. Но какова связь? – насторожилась Кайдлтхэ.

– Вы зачали дитя… – Д’айгильтрад сделал паузу и всмотрелся в лица собеседников. Девушка зарделась в лёгком смущении, глаза её вспыхнули всеми цветами радуги. Алексей растерялся, но в то же время не мог скрыть радость и гордость. – Да, и зачатие это весьма символично, – продолжил старый маг. – Слияние двух миров, прошлого и будущего… изменило вас бесповоротно. О возможных последствиях я и помыслить боюсь. Ваш ребёнок может стать спасителем страны. Он преобразит Дэорум, проложит мост взаимопонимания между д’айдрэ и тэйрэ, найдёт истинное место гойхэ в этом мире…

– Мастер… – тихо сказала Кайдлтхэ. – Теперь я понимаю.

– Кай! Это правда? – оживился следопыт.

– Правда.

– Что же ты молчала?

– Не хотела говорить раньше времени.

– Признаться, мне тяжело подобрать слова… Я стану отцом! – Алексей резко смолк. Восторг и ликование сменились испугом. – Но кругом война! Кай, если с тобой что-нибудь случится… Я не переживу… Боже, ты ведь не раз была на волосок от смерти!

– Увы, господин Аль Эксей, – сказал Д’айгильтрад, – рано предаваться семейным радостям. Прежде требуется одолеть купеческую гильдию. Тонкие взаимодействия ваших душ преобразили ауры и создали ключ. Теперь вы готовы к ритуалу. Пойдёмте, я покажу вам настоящую могилу Элидирга.

Новость смешала все чувства Алексея. Он не мог поверить собственному счастью. Кайдлтхэ станет матерью его ребёнка! Судьба подарила удивительную возможность исправить былые ошибки и начать всё с чистого листа. Прошлое не изменить. О нём оставалось только сожалеть, но теперь есть будущее и ощущение невиданной ответственности за возлюбленную, за неродившегося младенца и за весь Дэорум. Шидельрот! Чёрный кровожадный паук готов погубить мир, высосать из него все соки! Пока дышит эта тварь, нет ни сна, ни покоя. Старый ублюдок зарится на святое, на жизнь беззащитной крохи. От злости следопыт сжал зубы и поклялся принести в жертву даже собственную душу ради победы над гильдией.

Слова Д’айгильтрада взбудоражили Алексея до чрезвычайности. Он позабыл обо всём и не заметил, как очутился в подвале. Перед попаданцем зияла чёрная дыра тайного лаза, соединявшего жилище Элидирга и усадьбу «Приют плугарей». Рядом стоял маг с зажжённым факелом в руке.

– Прошу следовать за мной, – сказал глава Дома Серебряного света и шагнул в подземелье.

Тяжёлый затхлый воздух, пляски пламени на стене, тьма впереди и неопределённость вовсе не пугали следопыта. В душе горел огонь любви и надежды. Такое сравнение Алексею показалось излишне пафосным, но оно как нельзя лучше соответствовало настроению. Никакие беды ему теперь не страшны, никакие лишения не заставят свернуть с избранного пути, ведь рядом любимая, а скоро появится и сын или дочь.

– Мы пришли. – Д’айгильтрад остановился, положил руку на камень.

Послышался скрежет. Плита медленно отошла в сторону. Как по команде вспыхнули факелы, открывая взору просторный зал и постамент, на котором лежало тело Элидирга в тариалдовых доспехах. Далёкие стены помещения Алексей рассмотрел плохо, увидел кое-где некое подобие ниш или шкафов. Потолка и вовсе не разглядеть. Размеры гробницы пугали, люди выглядели в ней мелкими букашками, подвешенными во тьме на невидимых нитях.

– Так здесь и похоронили Мастера? – восхищённо спросила Кайдлтхэ. – Впечатляет.

– Да. Это древняя гробница. Она построена за много лет до провозглашения империи. Здесь покоятся позабытые всеми короли Тамарвалда. Позже тут стали хоронить первых глав Дома Серебряного света. Но вот уже более века крипта заброшена. О ней знали только я и Элидирг. Теперь и вы. Пойдёмте. Мастер ждёт вас.

Алексей оробел. Он всегда испытывал суеверный страх перед покойниками. Но сейчас особый случай. Элидирг вовсе не походил на мертвеца, он выглядел вполне живым, просто уснувшим. На Мастере были традиционные доспехи кроваво-чёрного металла. Скрещенные на груди руки сжимали рукоять меча. Тут же лежал кристалл голубоватого цвета величиной с куриное яйцо. Нос Элидирга заострился, щёки несколько впали, длинные белоснежные волосы растеклись по чёрному камню.

– Мастер… – тихо сказала Кайдлтхэ. – Простите, Мастер. Мы пришли слишком поздно…

– Посмотри, Кайдлтхэ, – обратился Д’айгильтрад к серокожей. – Разложение его не коснулось. Он ждёт тебя, ждёт всех нас. Подойдите, проведите ладонями над кристаллом и вспомните Элидирга таким, каким он был при жизни, обратитесь к нему и услышьте ответ. Но прежде я хочу сказать несколько напутственных слов Аль Эксею. В твоём теле две души. Одна из них попадёт за грань и отправится в мир ночи, а вторая останется здесь. Будь осторожен, но ничего не пугайся. Ты увидишь то, что и представить не в силах. Всегда старайся сохранять спокойствие. Итак, если вы готовы…

– Я готов. – Голос Алексея дрогнул.

Он увидел напротив лицо Кайдлтхэ, серое, как мраморное изваяние. Девушка протянула руки. Алексей поступил так же. По совету старого мага он вспомнил первую встречу с Элидиргом, ужин в его доме, беседы за кубком вина, ранение Кайдлтхэ, полное опасностей путешествие, столб света. Вспомнил о неудачной попытке Элидирга закрыть врата богов, ночной бой с Сердигоном, резню в усадьбе Катрвига. Но теперь всё кончено, дело Мастера завершено, а сам он отмщён…

Поначалу Алексей чувствовал только холод, но вскоре ощутил прилив тепла. Воздух мелко задрожал, полумрак рассеялся, и всё вокруг заполнилось молочным туманом. Зал, Кайдлтхэ, Д’айгильтрад, тело Мастера исчезли, растворились в клубящейся субстанции, пронизанной бело-голубым светом неясной природы.

– Вот и свиделись, Аль Эксей, – послышался рядом знакомый низкий голос.

Следопыт обернулся. Перед ним стоял собакоголовый Аакхабит, древний демон, поселившийся в человеческом теле по злой воле Казимира Карловича, экзальтированного коллекционера с улыбкой льва Бонифация.

– Ты? Я о тебе почти забыл. С тех пор, как…

– Время неумолимо, и каждое событие свершится в назначенный срок. Но сейчас речь не о том. Пойдём, нас ведь ждут.

– Да, конечно… – с грустью сказал Алексей.

Он вдруг представил, что жизнь когда-нибудь кончится, и он вот так же окажется за гранью и отправится в вечное путешествие.

Аакхабит и следопыт шли невесть куда, утопая в густых облаках, казавшихся живыми и осязаемыми. В их недрах рождался неведомый свет. Вскоре он стал ослепительно-белым. Попаданец не чувствовал рези в глазах, равно как рук и ног. Он был невесом и мог бы запросто лететь куда угодно. Но вот куда? Здесь, в мире света, говорить о направлении не имело ни малейшего смысла, ведь бесконечность напрочь лишена подобных понятий.

Всё исчезло. Нет более ни времени, ни пространства. Есть только свет. И если абсолютный мрак означал смерть, то всепроникающий свет говорил о жизни. Разумом Алексей не мог охватить и понять странные картины. Он также не представлял, где оказался. Там, за гранью… Но это понятие было слишком расплывчатым и неопределённым. Остались только чувства.

– Здравствуй, Аль Эксей. О, вижу, ты не один. Добро пожаловать в гости, древний демон. – Следопыт увидел едва различимые контуры человеческой фигуры. Кто это? Ангел, спустившийся с небес? Нет, Элидирг. Он сидел за столом и что-то писал гусиным пером, но, завидев Алексея, отложил занятие, встал и сделал шаг навстречу. Мастер предстал перед следопытом в полном облачении и при оружии, но свет, невероятно яркий, словно тысяча солнц или вспышка атомного взрыва, не позволял различить мелкие детали. – Я ждал тебя.

– Мастер? – робко спросил следопыт.

– Понимаю твоё смущение. Да, тяжело свыкнуться с мыслью, что говоришь с мертвецом. Не пугайся. Смерть забрала тело. Оно осталось там, в подземелье. Но душа вечна. Зачем же сравнивать её с куском несовершенной плоти?

– Возможно. Всё так непривычно… Но что теперь? Зачем Д’айгильтрад…

– Мой старый учитель всё принял близко к сердцу. Он пленил мой дух в кристалле, надеясь таким образом сохранить неопровержимое доказательство. Для чего? Для суда? Здесь нет судей, некому выносить приговоры.

– Неужели посмертного воздаяния не существует?

– Да, в традиционном представлении. После смерти человек судит самого себя. И поверь, нет в мире более справедливого приговора. Горькое раскаяние обрекает на бесконечную внутреннюю муку.

– А вы? Как же вы?

– Я получил свободу, свободу выбора. Правда, есть одна тонкость. Заклятие Д’айгильтрада… Пока я не могу воспользоваться бесценным даром. Но ты завершил начатое, моё дело окончено. Помоги мне.

– Что же я должен делать, Мастер?

– Ничего. Просто пожелай моего освобождения.

– Так просто?

– Мир прост, но людям свойственно всё усложнять. Но прежде чем я уйду, позволь поблагодарить тебя.

– За что, Мастер? Вы и так сделали для меня много добра.

– Я отвечу на один твой вопрос. Но прежде хорошенько подумай. Пусть это будет самый важный вопрос. Помни, умирая, мы обретаем полное единение с миром. Теперь мне доступны знания о прошлом и будущем.

Алексей задумался. О чём спросить? Сколько он проживёт? Да так ли это важно? Сложатся ли у него отношения с Кайдлтхэ? Нет, тут и так всё ясно. Вернётся ли он в двадцать первый век? А как же Дэорум? Взять и бросить, наплевать на боль и кровь бесчисленных жертв? Нет, всё не то. Стоп! Нерождённый ребёнок! Какова его судьба, не выпадут ли на его долю непомерные страдания, будет ли он счастлив?

– Не надо слов, Аль Эксей, – остановил его Элидирг. – У тебя родится сын, и ты станешь свидетелем его триумфа. Прости, подробности рассказать не могу, не имею права.

– Спасибо. Иного мне и не надо. Теперь я спокоен.

– Коль так и если ты не против, я пойду. Мы непременно встретимся. В следующем воплощении.

– Прощайте, Мастер…

– Нет, Аль Эксей, до свидания…

Элидирг исчез, превратился в свет, навсегда унеся с собой тайну посмертного существования. Сердце попаданца сжала тоска. На глаза набежали слёзы, ком подступил к горлу. Вот и нет больше Мастера, но осталась надежда…

– Не печалься, Аль Эксей, – подал голос молчавший доселе собакоголовый демон. – Ты поступил правильно.

– Прости, я и впрямь позабыл о тебе.

– Не стоит извинений. Я понимаю. Однако у нас с тобой осталось одно незавершённое дельце. О нём и хочу потолковать.

Глава 25

Мир ночи

– Дельце? – удивился Алексей. – А ведь ты прав. Нам и впрямь стоит поговорить.

– Да, дельце. Впрочем, можешь выбрать иное слово. Мне всё равно.

– Чего же ты хочешь?

– Неправильный вопрос. Главное, чего хочешь ты.

– Вот тебе раз! Ты порядком меня запутал.

– Хтето наговорил тебе с три короба, но твои ожидания не оправдались. Да и с чего им оправдываться? Слава, богатство, сила, почти бессмертие…

– Прости, что-то разговоров о бессмертии не припомню.

– Не важно. Суть в другом. Ты часто обижался, дескать, не помогал тебе, не выручал из безнадёжных положений, не укладывал полчищ врагов штабелями… А разве я обязан? Был такой уговор? Нет. Но когда ты сильно попросил, я спас Кайдлтхэ. Ведь так? Так, отрицать не станешь. Более того, ничего не прошу взамен, хотя ты и опасаешься за свою душу. И к чему мне твоя душа? Ты для меня всего лишь временное пристанище, одно из сотен, что я сменил за последние тысячи лет. Да, я изменился, но, увы, человеком мне никогда не стать…

– Темнишь, Аакхабит, – с некоторой опаской отозвался Алексей.

Ему показалось, столь пространное вступление не к добру. Демон определённо что-то потребует.

– Встреча с Элидиргом пришлась кстати. Я, как и он, желаю свободы.

– Вот так новость! – опешил следопыт. – Но ведь ты прощён! Разве не так?

– Так. Да вот беда, проклятие оказалось слишком сильным. Хватка ослабла, но я не могу одолеть магические путы. Без тебя этого не сделать. Отпусти меня, Аль…

– Отпустить? – задумался Алексей. – Признаться, ты меня озадачил.

– Да, отпустить! Ты ведь когда-то хотел от меня избавиться. А я в долгу не останусь.

– Хочешь купить моё согласие? Не слишком ли мелко для демона?

Аакхабит издал странный рыкающий звук. Алексей терялся в догадках, выражал ли так демон неудовольствие или попросту насмехался над человеческой глупостью и ограниченностью.

– Не торопись с выводами. Впрочем, ты всегда куда-то спешил. Нет, конечно. Ты человек иного склада. Я могу тебе помочь.

– Вот это уже интересно, – оживился следопыт. – Чем и как?

– Я стану твоей второй душой в мире ночи.

– Погоди. Что-то я не понимаю, куда ты клонишь.

– Да куда проще? Мне непонятна самоуверенность Д’айгильтрада. С чего он решил, что я выполню за вас всю грязную работу? Конечно, кто-то должен уничтожить Айльтмэрда и поставить на место Хтето, но уж явно не он и не ты. И я готов это сделать в обмен на свободу. Но с одним условием: твоя воля должна быть искренней и идти, как у вас говорят, от сердца. Правда, есть нюанс, и я не вправе скрыть его от тебя. С моей помощью ты мог бы дожить лет до двухсот, обрести богатство, магическую силу… Но в случае твоего согласия ничего этого не случится. Никаких привилегий! Ты вновь станешь обычным человеком. Всё будет зависеть исключительно от тебя. Но если ты решишься, то победа над гильдией почти неизбежна. Опять же – почти. Мне подвластно далеко не всё. Итак, каково твоё слово?

Алексей задумался. Никто не отказался бы прожить двести лет. Но ведь век д’айдрэ намного длиннее. При любом раскладе он уйдёт раньше Кайдлтхэ. Если, конечно, она не умрёт от клинка, стрелы, яда или враждебной магии до намеченного срока. Так что, как ни крути, а два столетия не спасут. Жить следует сейчас, а не питать иллюзии относительно туманного будущего. Богатство? Да он и не бедствует. Магическая сила? Но ведь Аакхабит не так часто баловал его вниманием. Выходит, никаких выгод и нет. А Кайдлтхэ… Не изменит ли она своего отношения? Серокожая привыкла к незримому присутствию древнего демона. Вдруг разительная перемена придётся ей не по вкусу? Но ведь она любит именно его, Алексея! Вправе ли он сомневаться в чувствах Кай? Да и если отпустить Аакхабита на волю, то уж точно придётся забыть о возвращении в полузабытую девятиэтажку. Но ради чего возвращаться? Ради жены? Она давно его бросила. Ради престарелых родителей и детей, выросших без отца? Выбор, проклятый выбор! Всегда кто-то останется в проигрыше. Невозможно быть хорошим для всех. И беда в том, что приходится не только выбирать, но и кем-то жертвовать, а эти кто-то – твои близкие и любимые люди. С одной стороны, отец, мать и дети, а с другой – Кайдлтхэ, нерождённый ребёнок и целый мир, погружённый в хаос. На судьбу Земли двадцать первого века он повлиять не в силах, но на спасение Дэорума есть надежда. Требуется сущая безделица – дать волю Аакхабиту. Что ж, пусть так и будет…

– Я согласен, – выпалил Алексей.

Никакого облегчения он при этом не почувствовал. Наоборот, ощутил себя человеком обречённым, загнанным в угол.

Дети… Любой бездельник, сидя на диване в тепле, уюте и безопасности, мог запросто обвинить его в жестокосердии. Но кто подумает о младенцах, убитых по воле главарей купеческой гильдии? Или это всего лишь никчёмная попытка оправдать собственную слабость? Нет, он не слабак, не бесчувственный похотливый негодяй, бросивший семью ради грудастой длинноногой красотки. Если нет решительно никакой возможности спасти Землю, то следует постараться вытянуть из кровавого болота хотя бы Дэорум. Без лишнего пафоса следопыт мог сказать, что ради такой цели не задумываясь отдаст жизнь, оставит вдовой Кайдлтхэ и сиротой нерождённого сына. И пусть только какой-нибудь самовлюблённый тупица посмеет упрекнуть его в малодушии! С превеликим удовольствием Алексей познакомил бы такого мерзавца с Дыханием скорби.

– Похвально, – оскалился Аакхабит. – Но опять же есть одна тонкость. Айльтмэрд – ничтожный раб, преданный слуга Хтето. Не велика доблесть победить дух смертного, даже если его и наделили частью силы. Но вот мой бывший союзник… Наверняка он вмешается. Понадобится не только дар убеждения, но и серьёзный аргумент в споре. Я говорю о скипетре Усири…

– Я удивился бы, если бы ты о нём не вспомнил, – горько усмехнулся следопыт. – А как же твоё слово, обязательства перед Хтето?

– Видишь ли, не всё так просто. Ты ведь понял, мой подельник решил воспользоваться тобой, вовсе не собираясь ничего давать взамен. Наверняка хотел и меня надуть. Да и сам посуди, скипетр один, а нас двое. Как прикажешь делить? Мы хоть и не люди, но нравы у нас будь здоров. Междоусобицы неминуемы. Так лучше я получу скипетр из твоих рук, нежели он достанется Хтето, и тогда…

– Прости, чем лучше? И что тогда?

– Посуди сам. Хтето с моей помощью хотел свергнуть Сати и стать богом. За последние несколько тысяч лет я многое пережил и переосмыслил. Теперь не горю желанием кого-то свергать. Не нами придумано нынешнее мироустройство, не нам его менять. Я хочу вернуть скипетр истинному хозяину… Но прежде следует переговорить с Хтето и дать ему понять…

– Интересный расклад. А как же Сати? Он наверняка узнает о заговоре. Едва ли его обрадует такая новость.

– Это наши дела. Как-нибудь разберёмся.

– Понятно. Не хочешь говорить.

– Людям знать такие подробности не нужно.

– Ясно. Хорошо, предположим, дам тебе скипетр. Но какова гарантия, что ты не поступишь как Хтето и сдержишь слово?

– По большому счёту никакой. Тебе остаётся только довериться.

– Не густо.

– Согласен. Но ничего иного предложить не могу. Подумай, ежели я хотел бы обвести тебя вокруг пальца, то пел бы соловьём и говорил бы всё, чтобы тебя одурачить. А так я честен перед тобой.

– Возможно. И всё же есть сомнения. Не обижайся, ведь ставки слишком высоки. Речь не столько обо мне, сколько о множестве других людей.

– Никогда не думал, что придётся вот так доверительно, как со старым знакомым, беседовать со смертным. Я хоть и не часто тебе помогал, но ведь ни разу не подвёл. Мы в чём-то сроднились. Возможно, всё это задумал вовсе не Хтето, даже не Сати, а кто-то более могущественный. Иногда и мы, демоны, становимся орудиями чужой воли. Вспомни, твоя душа искала встречи с душой Кайдлтхэ не одну тысячу лет. Кто-то ведь вёл вас! Остался последний штрих. Неужели ты решишься противостоять божественному замыслу?

– Божественный или нет, не знаю. Но тебя и впрямь не имею права удерживать. А скипетр… Нет, не ради ваших древних разборок, а ради жизни тысяч детей Дэорума. Надеюсь, ты вернёшь скипетр самому Усири…

– Не сомневайся. Итак…

– Да. Аакхабит, ты свободен… Скипетр твой…

– Спасибо, Аль Эксей. Клянусь, ты не пожалеешь. Ты станешь моими глазами, а дух твой останется в подземелье. Приготовься к путешествию…

Не успел демон договорить, как Алексея охватило странное, ни с чем не сравнимое чувство. Ему стало казаться, что неведомая сила разрывает его надвое. И в то же время он совершенно не ощущал физической боли. Двойник плавно слился с демоном и впрямь стал его глазами, смотрел на себя со стороны, сохраняя при этом ясный ум и самосознание. В следующее мгновение яркий свет померк, следопыт провалился в чёрную бесконечность. В мрачной трясине увязали и гасли тысячи звёзд. Ничего не разобрать вокруг. Алексей не успел испугаться и сообразить, что случилось.

Через мгновение вспыхнула ослепительная молния, раскат грома заложил уши. Небеса разродились холодным ливнем. Всадник, промокший до нитки, стал всматриваться в темноту, к чему-то прислушиваться. Из ноздрей лошади вороной масти в тяжёлых доспехах с шумом вырывались горячие струйки пара. Животное жутко всхрапывало. Глаза в прорезях шанфрона люто блестели. Потоки воды плетьми хлестали по пластинам металла. Рыцарь наконец определился с целью и пришпорил скакуна. Чудовище рвануло с места. Земля вздрогнула. Грязь и вода тысячами брызг полетели из-под копыт.

Алексей не мог ни дышать, ни говорить, ни двинуть ногой или рукой. Он всего лишь часть сознания, взгляд Аакхабита. Он мог свободно мыслить, рассуждать об отвлечённых вещах, даже иметь желания, но повлиять на действия рыцаря-демона недоставало сил. Теперь он поменялся местами с Аакхабитом и ясно понял, каково тому жилось в чужих телах. Впрочем, понятие «жилось» слишком условно. В любом случае такое существование уместнее сравнить с пыткой. Ты всё видишь, понимаешь, но ничего сделать не можешь. Твой носитель поступает по собственному усмотрению, порой вопреки всякой логике и твоим представлениям. Прошло всего несколько секунд, а следопыт сполна оценил всю тяжесть положения. Что же говорить о демоне, который провёл в заточении несколько тысяч лет?

Алексей сразу сообразил: он оказался в одном из миров ночи. Наверняка здесь и находилось убежище Айльтмэрда. Дух попаданца не имел прямой связи с разумом Аакхабита, потому Алексей ничего не знал о замыслах демона. Человек попросту оказался невольным зрителем, связанным по рукам и ногам. И куда его занесёт в следующий миг, зависит от судьбы и от прихоти хозяина.

Новый мир оказался весьма неприветливым. Здесь и в самом деле царила холодная ночь. Следопыт пытался разглядеть неясные, размытые контуры далёких предметов. Ему казалось, что где-то рядом находится густой лес, населённый кровожадными хищниками.

Всадник шёл рысью вдоль опушки по высокой траве. Она выглядела такой же чёрной и пугающей, как и всё вокруг. Время от времени небеса исторгали молнии. От дикого треска и грохота едва не лопались барабанные перепонки. Разряды били в мокрую землю и на миг освещали пустынную равнину. Никаких признаков жилья или иных следов разумных существ Алексей не видел. Оставалось только гадать, куда несётся всадник и как выбирает направление. На сей счёт у следопыта имелись определённые соображения. Аакхабит принял облик чёрного рыцаря и, скорее всего, движется в сторону логова Айльтмэрда.

Близился хмурый рассвет. Дождь прекратился. Равнина сменилась пологим каменистым подъёмом, а густой лес – зарослями колючих деревьев с уродливыми стволами. Конь, как истинное дитя ада, не знал усталости и с удивительной лёгкостью нёсся вперёд. Из-под его копыт летели искры и мелкие камни. Твердь под тяжёлой поступью вздрагивала, как при землетрясении.

Следопыт слышал запахи и звуки, но чувства решительным образом изменились, перестали походить на привычные земные ощущения. Человек и впрямь сроднился с древним демоном, стал его частью и начал воспринимать мир так, как видел его Аакхабит. И только где-то глубоко, под спудом воспоминаний едва тлела искорка человеческого разума.

В нос ударило трупное зловоние. В иное время Алексея бы вывернуло наизнанку, но сейчас всё обстояло иначе. Чёрный рыцарь брезгливо поджал тонкие бескровные губы и пришпорил коня. Впереди лежала поляна мертвецов. Покойники висели на деревьях и жутко смердели. Следопыту в Дэоруме довелось стать свидетелем множества смертей, к виду изувеченных трупов он почти привык, но в этот раз что-то уж вовсе противоестественное заставило пристальнее всмотреться в безумное полотно, созданное по воле извращенной фантазии безымянного живодёра. С жертв содрали кожу! Позеленевшая плоть блестела отвратительной слизью и кишела белыми личинками. Множество насекомых роилось вокруг и омерзительно жужжало.

Аакхабит криво усмехнулся. Он на правильном пути. Демон уловил слабые следы чёрной магии. Там, за невысоким горным хребтом, где лежала широкая долина, он чувствовал скопление тёмной разрушительной энергии. Миллионы существ, рождённых потусторонним колдовством, генерировали ненависть и животную жестокость, укреплялись богопротивными ритуалами. Одиночки, шайки, банды, кланы и целые армии воевали друг с другом. Порождения ночи пожирали страх, и души, захваченные в мирах света, плодились с невероятной скоростью и с такой же быстротой истребляли друг друга, преумножали тьму и смерть, становились питательным перегноем для взращивания новых несметных орд изощрённых убийц.

Наступила ночь. Вновь заморосил дождь. Огненные плети молний хлестали тёмно-фиолетовые небеса. Раскаты грома многократно отражались от скальных уступов. Всадник ощутил близость чёрных магических сущностей и насторожился. Безмолвные стражи, порождения злых волшебников, оберегали границы страны краснорожих. Лишённые плоти, они напоминали тени, стремительные и неуловимые. Охранители нанесли удар первыми. Верные цепные псы с одинаковой яростью бросались на любого, кто посмел без приглашения заявиться в хозяйские владения.

Аакхабит даже не счёл нужным блокировать атаку, а в несколько мгновений изрубил уродливые сгустки тьмы. Вязь заклинаний беззвучно распалась, превратилась в сноп искр. Разноцветные огоньки исчезли в каменистой земле, сгинули, ушли в небытие. Вороной заржал, возвещая о первой победе. И от этого звука вздрогнула твердь, а камни сошли с своих мест.

Скачка продолжалась всю ночь. День, ночь… Такие понятия в извращённом мире смерти теряли всякий смысл, становились условными и относительными. Здешний день мало отличался от ночи, скорее напоминая вечерние сумерки. Тучи плотно скрывали небеса в любое время, почти постоянно шёл дождь и блистали молнии. К утру хватка тьмы ослабевала, дождь утихал, раскаты грома раздавались всё реже.

Рыцарь спустился в долину и перешёл на галоп. Всадник вновь почувствовал приближение врага. На этот раз путь преградил отряд монстров, закованных в неведомую броню. Алексей узнал краснорожих. Их лица походили на человеческие. Ничего более их не роднило с людьми. Доспехи здешних обитателей напоминали хитиновые панцири гигантских отвратительных насекомых. Да и ездовые животные походили вовсе не на лошадей, а на огромных рогатых жуков с вытянутой головой. Завидев пришельца, наездники всполошились, принялись размахивать кривыми мечами. Рогачи зашевелили лапами и, повинуясь воле наездников, развернулись в сторону чужака, плюнули тёмно-зелёной вязкой жидкостью. От субстанции, схожей со слизью, несло тухлятиной. При попадании на латы или камни она шипела и дымилась. Убийственный яд зачарованным доспехам Аакхабита не причинял никакого вреда, но в скальном грунте оставлял глубокие следы с оплавленными краями.

Неуязвимость чёрного всадника порядком озадачила краснорожих. Дети ночи засуетились, забегали. Из тьмы подгоняемое палками выползло тупомордое многоногое создание, покрытое блестящими хитиновыми пластинами. Чудище разинуло бездонную клыкастую пасть. Один из краснорожих ткнул раскалённым железным прутом в заднее отверстие твари. В следующий миг из глотки вырвался сноп пламени, повалил густой белый дым и раздался грохот орудийного залпа. Множество копий, пик и стрел, используемых вместо ядра, врезалось в броню Аакхабита, не нанеся демону и лошади даже незначительного урона. Неудача привела канониров в бешенство. Теперь они сообразили: перед ними вовсе не беззащитный смертный, а воплощение духа небытия.

Паника охватила чёрное воинство. Наездники развернули зверюг и подались прочь, но далеко не ушли. Не встречая сопротивления, Аакхабит изрубил бегущую толпу в капусту. Из тел брызнула зловонная жижа. Краснорожие дико орали, членистоногие создания стрекотали, издавали отвратительные звуки вроде поросячьего визга и падали замертво. Последнего, скорее всего командира отряда, демон рубить не стал, а попросту высосал из него душу. Алексей сразу же ощутил разительную перемену вокруг, липкое прикосновение чуждого разума. Сознание аборигена, как и его собственное, стало частью Аакхабита.

Планета, изувеченная смертью и злом, и вовсе превратилась в оживший кошмар, материализовавшуюся фантазию маньяка и психопата. Попаданец погрузился в вязкий океан безвременья, где балом правили уродство и боль, жестокость и тьма. Всюду мерещились флюоресцирующие пятна тошнотворной слизи. Земля кишела отвратительными блестящими насекомыми, пожиравшими друг дружку. Даже камни полнились неодолимой жаждой убийства.

Леса и рощи превратились в частокол мохнатых обрубков на манер паучьих лап. Реки стали клоаками, сточными каналами, заполненными вздувшимися трупами. Дороги краснорожие мостили черепами и костьми. На многих сохранились остатки гниющего мяса и сухожилий. Вдоль трактов на перевёрнутых крестах висели вниз головой распятые жертвы. Со многих палачи содрали кожу.

Часть мыслей убитого вожака открылась Алексею. Малопонятные, они напоминали какой-то вязкий туман и рождали безотчётный страх, смешанный с отвращением. Даже поверхностного знакомства с нравами и эстетикой аборигена хватило, чтобы отказать местному подобию разумной жизни называться цивилизацией или культурой, пусть и столь необычной. Существование здешних жителей наверняка поддерживалось внешней силой, ведь они не проявляли никаких способностей и тяги к созидательному труду, рождались с мыслью об убийстве, невероятно быстро вырастали до размеров взрослой особи и включались в круговорот плоти и праха, умирали либо от клинка соперника, либо от острых жвал хитиновых монстров. За короткую жизнь они успевали обучиться только искусству войны. Ремесло и землепашество во многом были им чужды. Мастеровыми становились те, кто не снискал славы на поле брани. Голод утоляли самым противоестественным образом – пожирая диких животных или себе подобных. Иногда армии краснорожих по воле невидимого хозяина проникали в иные миры, становились для них карой, проклятием и бесконечным кошмаром. Так отчасти случилось и с Дэорумом. Не закрой Алексей и Кайдлтхэ врата богов, участь планеты была бы незавидной. В такие времена тёмные орды захватывали богатые трофеи, объедались людскими трупами и душами. В особо торжественных случаях гурманы баловали себя человеческим эмоциями, прежде всего страхом смерти и непереносимой болью жертв.

В силу своего скудоумия, изначальной порочности и противоестественной природы, противной богам, краснорожие не могли освоить азы цивилизации, пусть даже дикой и варварской. И всё же им удалось создать некое подобие иерархического общества сродни разбойничьей шайке. Определённые связи между индивидуумами существовали исключительно за счёт воздействия извне. Алексей предположил, что один из семидесяти двух темных владык, слуг Сати, создал этот мир для Айльтмэрда, чтобы тот мог удовлетворить собственную тягу к социальному экспериментаторству.

Аакхабит исчез, обратился в ничто, в абсолютный дух. Казалось, он всюду, и в то же время нигде. Нет более ни рыцарских лат, ни верного коня, только уродливый мир вокруг. Алексей безучастно взирал на безумную возню избавителей. Мёртвую землю перепахивали многотысячные армии и оставляли после себя горы трупов. Толпы, закованные в хитиновые доспехи, сходились в схватке, распадались и расползались в разные стороны, словно крысы.

Следопыт стал свидетелем множества сражений с предсказуемым финалом. Молнии, исторгнутые тёмно-фиолетовыми небесами, озаряли поля, покрытые изувеченными мертвецами. Эти апокалипсические картины сменились видом некоего подобия города, совершенно не походившего на укреплённое земное поселение. Вместо крепостных стен, башен с бойницами, домов и замков перед Алексеем предстала огромная рукотворная куча породы сродни террикону. Каменистое тело пронзали тысячи ходов. Всюду что-то ползало, шевелилось, блестело злобными глазами, извергало огонь, дым и смрад, исторгало полуразложившиеся тела и прочий мусор. У колонии краснорожих сходилось несколько мощённых костями дорог. По ним двигались осёдланные гигантские насекомые, запряжённые в уродливые угловатые повозки. Местные, как истинные падальщики, тащили в норы освежёванные туши лесных животных, части людских тел и прочие атрибуты некромантии.

Симбиоз насекомых и людей родил нечеловеческую, инфернальную и отталкивающую социальную организацию со строгой иерархией. Среди одинаковых на первый взгляд особей имелись свои солдаты, обслуга и господа. Высшие ступени общественной лестницы занимались не по праву рождения, а исключительно благодаря силе и везению претендентов.

Краснорожие поклонялись жуку-прародителю. Его примитивное скульптурное изображение имелось в каждой норе. Да и вся эстетика, логика и верования были пронизаны культом членистоногих уродцев. Им приносились жертвы, по их подобию ковались доспехи, делались немногочисленные утилитарные вещи. Деньги в городе-муравейнике не использовались. Каждый получал за службу паёк либо охотился на свой страх и риск.

Алексей не пытался вникнуть в тайну жизни колонии. Здешние обычаи, нравы и предпочтения лежали за пределами человеческого понимания. На всё вокруг он старался взирать холодно и отстранённо, почти равнодушно. Поступи он иначе, то непременно лишился бы рассудка. Сцены драк, убийств, оргий с непременным публичным совокуплением и пожиранием трупов поверженных соперников или пленных врагов вызывали только неодолимое отвращение и ничего не объясняли. Следопыт оставил попытки найти какой-либо смысл в запредельном безумии, смирился с участью невольного наблюдателя и терпеливо ждал развязки.

В мире ночи всё было перевернуто с ног на голову. Изгои и низшие касты копошились на верхних уровнях колонии, а повелители обитали на нижних ярусах. Дух Аакхабита долго блуждал по зловонным лабиринтам в поисках властелина здешних мест. Айльтмэрд был где-то рядом.

Древний демон не ошибался. Маг-д’айдрэ, пусть и мёртвый, вызванный к призрачной жизни великим некромантом, прятался неподалеку. Широкий скользкий ход привёл в огромную нору или зал… Его стены были покрыты хитином и слизью. Роль факелов выполняли огромные жуки-светлячки. Всюду сновали краснорожие. У дальнего конца зала на троне, слепленном из конечностей насекомых, восседал беловолосый человек в длинном чёрном одеянии. Айльтмэрд…

Аакхабит вновь принял облик чёрного рыцаря. Не говоря ни слова, тяжёлой поступью двинулся к предводителю иеремитов.

– Как смеешь? Кто таков? Почему мой магический барьер не остановил тебя? – взвизгнул глава ордена.

– Кто я? Твоя смерть! – Демон разразился низким утробным смехом.

Айльтмэрд блеснул безумными глазами, вскочил с трона, спрятался за его спинку. И тут же, проломив хитиновую стену, в зал ввалилось шестилапое рогатое чудовище, покрытое плитами толстой брони. Оно стояло на задних лапах, опираясь на массивный хвост. Разинутая пасть белела сотней смертоносных резцов. Лужёная глотка исторгла воинственный громоподобный глас. Это Хтето, покровитель и хозяин Айльтмэрда, поспешно явился на зов.

– Не торопись, Аакхабит. В самом деле, зачем ты явился без приглашения? – заговорила тварь, обильно пуская ядовитую слюну.

– Старый приятель… Хтето. Давно не виделись, – без всякого пиетета произнёс демон.

– А ты изменился. Вижу, длительное заточение дурно на тебя повлияло.

– Я пришёл не к тебе в гости. Ты нарушил слово. Сказки о скипетре оказались дешёвой уловкой. А твой слуга… всего лишь разменная монета, ничтожная плата за освобождение.

– Да и ты, знаешь ли, позабыл клятвы. С каких пор ты стал верить людям и думать о них? Человеческое общество и впрямь дурно на нас влияет. Какое счастье, что Аннитис мертва. Иначе она извела бы меня своей глупой болтовней.

– Довольно! Твой раб исчезнет. А ты… уходи!

– Ты безумен! Остановись!

Аакхабит направил скипетр на бывшего компаньона.

Через мгновение зловонный зал озарился ослепительной вспышкой. Сила, заточённая в плоти бога, вырвалась наружу, разорвала, разметала, подняла на воздух убежище краснорожих и в то же время не причинила вреда демону, защищённому тончайшей магической оболочкой. В огне сгорали оторванные головы и конечности, доспехи и тела. Твари умирали миллионами, так и не успев понять, что возмездие их всё же настигло. Душа Айльтмэрда разложилась на элементарные частицы и рассеялась по мирам и измерениям. И только Хтето удалось спастись. Оскорблённый, он затаил обиду и решил жестоко отомстить бывшему подельнику и Алексею.

Аакхабит стоял на дне гигантского дымящегося кратера. Божественный огонь испепелил не только логово краснорожих избавителей, но и разогнал тёмно-фиолетовые тучи. Ласковые лучи здешнего светила коснулись поверхности былой обители смерти и возвестили о начале новой эры. Мир ночи пал.

Глава 26

Битва при Эделгарде

Алексей раскрыл глаза и едва не закричал. Ему показалось, что он ослеп или умер. Секунду назад перед ним бушевало божественное пламя, а теперь всё померкло, кругом была беспросветная темень и гробовая тишина.

– Аль, ты жив? – Голос Кайдлтхэ дрожал.

– Кай! Это ты? Выходит, и в самом деле живой. А то уж подумал, что никогда тебя не увижу. – Следопыт тяжело вздохнул. – Поверить не могу! Неужели всё произошло на самом деле?

– Что произошло? Ты можешь рассказать? – не унималась серокожая.

– Смутные тени, призраки тьмы, разрушительное пламя…

– Погодите, светлая госпожа, – вмешался в разговор Д’айгильтрад. – Господин Аль Эксей многое пережил и нуждается в отдыхе. А его рассказ о победе над Айльтмэрдом мы послушаем позже. Ведь вы победили, не так ли? Чувствую, вы избавились от второй души. Выходит, я прав?

Алексей кивнул. Да, он победил. Чёрт возьми, до чего приятно осознавать себя победителем! Сил почти не осталось, он едва ворочает языком, но дело сделано. Теперь и впрямь всё пойдёт в нужном направлении. Айльтмэрд уничтожен, Хтето бежал. Купеческая гильдия и орден иеремитов лишились потусторонней помощи. Им не устоять против армии императора. И в этом есть его, Алексея, заслуга.

– Вы можете идти, господин Аль Эксей? – участливо спросил глава Дома Серебряного света.

– Да, постараюсь. – Только сейчас следопыт заметил, что лежит на каменном полу.

Как так вышло? Он отлично помнил, как стоял перед каменной плитой у тела Элидирга. Наверное, во время перехода в мир ночи он лишился сознания. И немудрено, ведь Аакхабит навсегда покинул его тело, а маленькая частица человеческой души вместе с древним демоном забралась в немыслимые вселенские глубины, в места, не отмеченные ни на одной карте. Тайные земли, не доступные смертным, известны лишь искушённым волшебникам и мудрецам.

Д’айдрэ помог Алексею встать. В голове звенело, перед глазами плыли разноцветные пятна. Через пару мгновений слабость прошла. Следопыт огляделся. Взволнованная Кайдлтхэ смотрит на него с надеждой и испугом. Д’айгильтрад улыбается. Он доволен, почти рад. Рядом лежит Элидирг…

– Прощайте, Мастер. Надеюсь, вы теперь и впрямь находитесь в лучшем из миров. Спасибо за всё. – Алексей говорил с мёртвым как с живым. – Прощайте…

– Пойдёмте, господин Аль Эксей. – Старый колдун опасался за здоровье попаданца и ненавязчиво поддерживал его под руку.

– Светлый господин Д’айгильтрад, – обратилась Кайдлтхэ с некоторым волнением в голосе, – позвольте взять кристалл. На память.

– Бери. Кто знает, может, он тебе и пригодится.

Каменная плита вновь со скрежетом заняла прежнее место, скрыв от чужих глаз древнюю крипту. Дрожащее пламя факела выхватывало из тьмы неровные грани камней, но следопыт не пугался пляски теней. Рядом с ним близкие люди, он чувствует поддержку и плечо старика-д’айдрэ. Да и до покоев Элидирга рукой подать. Там ждёт его отдых.

Время ускользало, терялось в темноте, мешалось с воспоминаниями. Жуткие картины мира ночи воскресали из небытия и оживали. Алексей никак не мог поверить, что встреча с Элидиргом, беседа с Аакхабитом, уничтожение Айльтмэрда остались позади. Он вновь и вновь переживал битвы с уродливыми порождениями извращённого сознания чёрного демона. Гулкое эхо шагов в подземелье возвращало его к реальности, волнения и переживания отступали. Всё в прошлом, он дома. Дома? Да, колония столичных д’айдрэ стала для него вторым домом, родным и желанным.

Бледно-голубоватый свет, испускаемый флюоресцирующими грибами, погружал сознание в состояние гипнотического оцепенения, почти равнодушия, дарил покой и умиротворённость. Кайдлтхэ зажгла свечи, Д’айгильтрад растопил камин. Дрова мерно потрескивали в очаге, запах дыма дарил незабываемое ощущение уюта. Сыновья главы Дома Серебряного света по приказу отца принесли ужин.

Алексей весь день провёл в седле, пережил опасное путешествие за грань мыслимого мира, но так и не нагулял аппетит. Ел больше по привычке, объяснял такое положение дел исключительно усталостью. Ужин стал для него лишь непременным атрибутом устоявшегося существования.

Д’айгильтрад и Кайдлтхэ не хотели допекать Алексея расспросами, и всё же не смогли сдержать любопытства, ведь не каждый день приходится освобождать плененную душу и сражаться с владыкой тьмы. Следопыт не корил собеседников за нетерпение и подробно ответил на вопросы, рассказал о встрече с Элидиргом, о тяжком выборе между своим благополучием и судьбой Дэорума, об уродливом мире краснорожих и гибели Айльтмэрда. Кайдлтхэ не стеснялась расспрашивать о подробностях, а Д’айгильтрад только сдержанно улыбался. Долгий рассказ порядком измотал следопыта. Сил ему хватило лишь на то, чтобы закончить беседу, умыться, раздеться и завалиться спать.

На следующий день Алексей и Кайдлтхэ старались лишний раз не высовываться из дома. Д’айдрэ научились сдерживать чувства, но, как и гойхэ, питали интерес к слухам и всяким фантастическим историям. И, надо сказать, весть о возращении героев разнеслась по городу молниеносно. Многие упражнялись в сочинении небылиц, высказывали догадки и строили предположения. Реальные события обрастали невероятными подробностями. Д’айгильтрад не спешил переубеждать любознательных. Известия о значительных успехах накануне военного похода укрепляли дух солдат. А с другой стороны, старый маг и воин был уверен, что в столице хватает купеческих шпионов. Они-то и донесут Шидельроту о гибели Айльтмэрда и закрытии врат богов. Тут ни императору, ни д’айдрэ не придётся прикладывать каких-либо усилий. Всю работу за них выполнят тайные соглядатаи. И чем больше по городу будет ходить самых нелепых басен о победе над главой иеремитов, тем лучше.

Доходили до столицы и иные новости, заслуживающие всяческого внимания. Так, разведчики, наводнившие империю, докладывали о резком изменении настроений краснорожих. Если раньше они проявляли не только агрессивность, но и слаженность действий, то теперь, лишившись подпитки магической энергии и командира в лице Айльтмэрда, их отряды потеряли всякое управление и погрязли в кровавых междоусобицах. Если дела пойдут так и дальше, то вскоре пришельцы истребят друг друга. Такой поворот давал лишний повод купцам для беспокойства. Надежды на хаос и смертоносную анархию в тылу имперских войск не оправдывались.

Не терял времени и венценосец. Человек деятельный, горячий и жёсткий, он энергично взялся за дело. Наёмников Западных королевств ему удалось по большей части истребить. Немногие оставшиеся в живых бежали за границу. Половину императорского двора разогнал, нескольких вельмож, пойманных на горячем, казнил, провёл перестановки в армии, заручился поддержкой крупных феодалов, особенно в дальних уголках страны, и двинул войско к столице.

Реформаторская деятельность встречала множество препятствий. Скрытое сопротивление недругов угрожало не столь явно, как катастрофическая нехватка денег. Недоимки росли, но и выколачивать их силой монарх остерегался. Его волновал прочный тыл, восстания же и массовые недовольства не входили в планы главнокомандующего.

Чиновники, хоть и вынужденно, умерили аппетиты, но всё же приворовывали. Часто головотяпство и бюрократия наносили вред куда больший, нежели шпионы и казнокрады. Сильную головную боль доставляли распри среди титулованных особ. Каждый старался выслужиться перед сюзереном, показать доблесть и снискать славу в бою. Разброд оборачивался кровью, порой немалой. Венценосец всерьёз задумался об устройстве регулярной армии, но решил отложить столь масштабное мероприятие на будущее. Лишний раз император убеждался, что феодальное войско более походит на разряженную разбойничью шайку, где каждый думает исключительно о собственном кошельке, а не о нуждах государства. Досаждали и трудности в снабжении войска. Под страхом суровых наказаний верховный лорд запретил реквизиции и переход на подножный корм. Командиры и солдаты содержались за казённый кошт. Крупные феодалы, как и в дедовские времена, выставляли отряды за свой счёт с последующей компенсацией расходов из казны. Команды фуражиров рыскали по всей стране, скупали провизию и свозили запасы в столицу, откуда под присмотром доверенных лиц всё необходимое распределялось среди подразделений. Мздоимцев, лиходеев и воров казнили без всякой жалости, лишали титулов и имений. Жёсткими мерами всё же удалось если не извести лихоимство на корню, то хотя бы обуздать алчность чиновников и удерживать греховную страсть к казённым средствам в неких приемлемых рамках.

Крестьяне вздохнули спокойно от этих мероприятий. Честь их дочерей и жён, как и запасы хлеба, находились в относительной безопасности. За провизию им платили полновесной монетой, а не сказками о всеобщем равенстве и светлом будущем. Младшие сыновья селян, кому не светило отцовское наследство, охотно шли на службу в надежде не только разбогатеть, но заполучить землю и самим стать хозяевами. Торговцы также не бедствовали. Многие из них смекнули, что с государством сотрудничать куда выгоднее, нежели полагаться на возможную победу купеческой гильдии. Да и зачем испытывать судьбу, если фуражиры берут всё без разбору? Конечно, недоплачивают, да кто без греха? Все хотят жить и сытно есть.

Несколько дней назад две сотни д’айдрэ вернулись в столицу. По пути они рассеяли отряд купцов, спрятавшийся в лесу к северу от Тамарвалда. Часть наёмников перебили. Остальные разбежались.

Вскоре подошли войска императора и стали лагерем близ города. Венценосцу удалось собрать четыре тысячи конников и около шести тысяч пехоты. Помня об угрозе со стороны Западных королевств и ардаров, монарх держал часть армии у границы и на побережье. Много сил отнимала блокада мятежных городов в тылу. И тем не менее десять тысяч рыцарей, арбалетчиков, лучников и копейщиков составляли внушительную силу. На содержание такой прорвы людей шли фантастические суммы. К этому следовало добавить три тысячи лошадей обоза, столько же телег и возничих. Да и без ремесленников в поход не пойдёшь. А все эти люди и животные требовали пропитания… У императора пухла голова от множества вопросов самого неожиданного свойства, требовавших незамедлительного решения. Вот почему монарх спешил и хотел покончить с гильдией до осенней распутицы. Он отчётливо понимал: в случае промедления и попустительства казна опустеет к зиме окончательно, и до весны империя попросту не дотянет…

Вскоре после полудня Алексей услышал новость, давно всеми ожидаемую. Завтра поутру войско выступает в поход. Многие в городе вздохнули с облегчением. Наконец-то вскоре всё решится. Особенно радовались солдаты. Пустое сидение в лагере их порядком утомило.

Остаток дня ушёл на приготовления. По большому счёту сборы свелись к осмотру лошадей и нехитрого скарба. Кайдлтхэ не забыла о целебных снадобьях и смене белья. Оружие и доспехи она всегда держала наготове. О провизии позаботился Д’айгильтрад.

Следопыт мог бы отсидеться в Доме Серебряного света. Свою задачу он выполнил, врата богов закрыл, Айльтмэрда с помощью Аакхабита и скипетра Усири уничтожил. Даже небесный камень Джудетефа добыл. Разгром купеческой гильдии довершат войска императора и столичные д’айдрэ. Но Кайдлтхэ…

Благодаря мудрости и опыту Д’айгильтрада удалось восстановить магическую мощь реликвии бога времени. И она могла понадобиться. Кайдлтхэ считала себя не вправе бросить дело на полпути. А пропустить такое судьбоносное событие после всего пережитого было бы настоящим малодушием. Да и пребывание в армии двух героев непременно поднимет боевой дух солдат. К тому же Алексей слишком любил Кайдлтхэ и не мыслил о расставании, пусть даже и скоротечном. Он не видел ни одной причины оставаться в столице. О риске для жизни как-то не подумал.

Грусть пробралась в сердце. Казалось, миссия и впрямь выполнена. Теперь нечего делать в Дэоруме, да только назад пути нет. Может, и впрямь он здесь чужой? Пусть так, но Кайдлтхэ… Ради её очаровательной полуулыбки стоит терпеть любые беды. И девушка оценила любовь пришельца из прошлого, подарила ему сказочную ночь, сделала самым счастливым человеком на свете…

Отряд д’айдрэ выступил на рассвете. Алексей огляделся, стараясь запомнить каждую незначительную деталь Дома Серебряного света. Вековые деревья, заросли декоративных кустарников, карликовые хвойные, цветочные клумбы, низкие куполообразные дома…

Всё выглядело необычным, застывшим и тревожным. Следопыту и впрямь показалось, что он навсегда прощается с местом, где встретились смерть и любовь.

Но грустные мысли вскоре ушли, как уходит утренний туман. Солнечные лучи изгнали не только тьму, притаившуюся в зарослях, но и печаль из сердца. День обещал выдаться трудным и интересным, полным разнообразных и ярких впечатлений. Никогда Алексею не доводилось видеть не только императорскую армию в походе, но и отряд столичных д’айдрэ на марше. А зрелище и впрямь завораживало. Шагом, в две шеренги, с небольшим обозом, серокожие покинули колонию и двинулись к городским воротам. Высокие, беловолосые, с суровыми лицами, в чёрно-кровавых переливающихся доспехах, они походили на ангелов мщения и вселяли в случайных зрителей первобытный ужас. Оставалось только пожалеть тех, на кого обрушится лавина закованных в тариалд всадников-моридорцев. Если кто и спасётся от копыт их крупных выносливых лошадей, то непременно падёт под ударами длинных клинков.

Кайдлтхэ и Алексею выпала высокая честь идти в голове отряда вместе с Идльтраангом, командиром отряда, высоким и молчаливым даже по меркам д’айдрэ. Он производил впечатление опытного воина, пережившего не одну битву. Успешными действиями близ Редглейда и к северу от столицы он по праву заслужил командную должность.

Серокожее воинство медленно продвигалось на юг, играя роль авангарда имперской армии. Вслед за ним выступил император. Армию он разбил на три части. Первая, во главе с монархом, шла за первородными. Остальные заняли место на флангах. В таком порядке был определённый смысл. В противном случае войска рисковали не только растянуться на десятки ратов, но потерять управляемость и способность маневрировать в случае внезапного нападения.

Группы разведчиков опередили отряд изначальных, рассеялись по местности, высматривали вражеских лазутчиков и разбойничьи шайки. Первых следовало немедленно истребить, а вторым не дать напасть на обоз. Конечно, никакая банда грабителей не могла нанести серьёзного ущерба имперской армии, но венценосец решил перестраховаться от досадных недоразумений.

Алексей оглянулся. Гигантская змея растянулась на многие километры, отмечая движение облаками пыли. Следопыт, мало знакомый с военным делом, удивился. Зачем посылать шпионов, если армию видно за многие раты? Лошади, люди, повозки, метательные орудия, пёстрые знамёна и плащи всадников сразу бросались в глаза. Фланговые колонны также видны с большого расстояния. Пусть и не разглядеть деталей, но шлейф пыли никак не скрыть. Поражало другое. Как можно управлять такой массой людей? Даже не верилось, что всего лишь через пару дней они сойдутся в смертельной схватке с купеческим войском.

После полудня прискакал гонец с распоряжением императора остановиться. Обоз отстал, и, дабы не терять времени, следовало подкрепиться и позаботиться о лошадях. Д’айдрэ могли легко обойтись без еды целый день, но безропотно подчинились приказу командования. Изначальные смотрели на гойхэ с лёгким пренебрежением, но воинскую дисциплину ценили куда выше собственной исключительности. Об элементарном порядке следовало помнить всегда. Алексей взглянул на имперскую армию и только удивлялся тому, как командирам удавалось держать в повиновении многотысячную вооружённую толпу. Солдаты разбрелись по обочинам, потянулись к обозам. От ярких разноцветных рыцарских плащей и попон пестрел окрестный луг. Благо привал не затянулся. И всё же понадобилось немалое время, чтобы многотысячная орава вновь превратилась в управляемую армию, построилась и двинулась в путь. Но, как ни старались командиры, как ни обкладывали подчинённых витиеватыми ругательствами, как ни сыпали всевозможными угрозами, строй всё равно распадался. Кому-то обязательно припекало сходить по нужде, заглянуть на ближайший хуторок и напоить коня, прикупить съестного на ужин, поточить лясы с местными или попросту поглазеть на здешних баб.

Несколько раз за день войско останавливалось, поджидая обоз. В тылу постоянно что-то происходило. То поломается телега, то кто-то из обслуги напьётся, повздорит с соседом или отстанет. Мелкие походные происшествия давали Алексею богатую пищу для размышлений и обогащали новым опытом. Армию в походе он сравнивал с аморфным чудовищем, никак не способным обрести постоянную форму, удивлялся многочисленным сложным связям, возникавшим между людьми.

К счастью, первый дневной переход завершился без серьёзных злоключений. Значительных жалоб от местного населения не поступало. Обошлось без изнасилований, грабежей, убийств, мордобоя и дезертирства. Такой итог император по праву считал пусть маленьким, но успехом. Фуражиры несли службу исправно, дисциплина поддерживалась. На всякий случай венценосец принял решение идти не по тракту, где всюду встречались хутора и деревни, а по второстепенным дорогам, лугам и убранным полям, дабы избавить солдат от излишних соблазнов. На скорость продвижения войска такие меры никак не влияли. После тысяч ног оставалось гладкое шоссе без единой кочки, и обоз шёл беспрепятственно.

Вечером войско остановилось на берегу небольшой реки. Народ принялся ставить палатки, рубить дрова, разводить костры, варить в больших чугунных котлах кашу и поить коней. Когда те, кто вышел к берегу первыми, уже уминали за обе щёки, охрана обоза всё ещё плелась по дороге. Устройство лагеря, готовка и ужин растянулись до полуночи. Кайдлтхэ и Алексею командир отряда д’айдрэ выделил самый маленький шатёр, где легко разместился бы добрый десяток воинов с оружием и снаряжением. По давней моридорской традиции серокожие устроили помывку, а для изначальной изготовили персональную баню. Следопыт, хоть и устал, первым днём похода остался доволен. Новые впечатления и впрямь оказались интересными и полезными, никаких несчастий не приключилось, да и компания подобралась пусть и неразговорчивая, но благожелательная.

На рассвете солдаты разобрали лагерь и двинулись дальше. В своё время путь от Эделгарда до имперской столицы занял менее двух дней. Сейчас же армейское командование планировало добраться до города в лучшем случае за четыре. Никто не хотел рисковать и отрываться от обоза. Да и явной угрозы пока не наблюдалось. Доклады разведчиков не внушали опасений. Настораживало лишь то, что близлежащие мелкие городки обезлюдели. Местные либо прятались по окрестным деревням от войны и неизбежных в таких случаях грабежей, либо ушли на юг, надеясь на покровительство купеческой гильдии.

За два дня похода ничего значимого не стряслось, если не считать нескольких случаев дезертирства, пьяных драк во время ночёвок и публичной казни мародёра. Алексей стал понемногу привыкать к особенностям походного быта, но всё же подобные происшествия вызвали у него нервозность и беспокойство. Со слов Кайдлтхэ и других серокожих, такие случаи считались вполне заурядными, а их малое количество ставилось в заслугу командирам. Никто не думал об изломанных человеческих судьбах. В армии было не принято обращать внимание на такую ерунду.

К вечеру четвёртого дня войско достигло окрестностей Эделгарда и расположилось лагерем к северу от пологих холмов, с которых открывался чарующий вид на нескончаемые луга, поля и множество перелесков. На горизонте показались городские стены. Имперские стратеги посчитали место вполне удачным для генерального сражения. Понравилось оно и императору. Отсюда он решил руководить боем и приказал развернуть ставку.

Алексей толком так и не смог заснуть. Его охватило неприятное волнение. В голове мешались тёмные навязчивые мысли о смерти. Беспокоился он не столько о себе, сколько о Кайдлтхэ и будущем ребёнке. Любимая пыталась его кое-как успокоить и поклялась сразу же после разгрома гильдии вернуться в Дом Серебряного света, заняться устройством семейного быта и придать их отношениям законный вид. Ранее следопыт как-то не думал о таких вещах. Возможно, по легкомыслию. Да и не до того было. Приключения и путешествия попросту не оставляли времени. Теперь же он ясно осознал: следующий день может стать последним, ощутил всю хрупкость и призрачность мимолетного счастья. Любая нелепая случайность способна поставить крест даже на самых скромных надеждах. Уснул следопыт далеко за полночь, спал нервно, часто просыпался, а незадолго до рассвета его разбудил звук боевого рога. По лагерю трубили подъём.

Вскоре вернулись разведчики и доложили о движении в стане неприятеля. Многочисленные отряды собираются у городских стен. Удалось даже взять одного языка. Бывший лавочник норовил упасть на колени и поцеловать сапоги победителей, пускал слюнявые пузыри, лил слёзы и постоянно поминал бедную жёнушку да малых детишек. От пленного удалось добиться немногого, но и того хватило, чтобы понять, что к подготовке сражения купцы подошли основательно и денег не пожалели. У Эделгарда собралась почти вся тайная армия гильдии, а это без малого тысяча всадников и четыре тысячи пехоты, состоявшей в основном из отъявленных головорезов, чьим основным ремеслом было убийство. Около тысячи солдат выставили баронства, да и по имперским городам торгашам удалось наскрести десять тысяч пехоты, вооружённой луками, арбалетами, копьями и топорами. Купеческое войско превышало по численности имперскую армию, но на первый взгляд выглядело небоеспособным. Тамарвалдские военачальники решили разметать ополчение лавочников и ремесленников решительным ударом тяжёлой рыцарской конницы и уже предвкушали скорую победу.

Более двух тысяч всадников, закованных в латы, выстроились в линию из нескольких шеренг. За рыцарями встала пехота. Фронт заняли лучники, а за ними арбалетчики, копейщики и прочие. Желтовато-зелёный луг запестрел разноцветными попонами, плащами, султанами, флагами, щитами, украшенными родовыми и имперскими гербами. В лучах восходящего солнца заблестели начищенные доспехи, кольчуги, шлемы, мечи и топоры. Командиры надсаживали глотки, раздавая указания.

При виде красочной вооружённой толпы у Алексея невольно зародилось сомнение в благоприятном исходе битвы. Совсем иначе он представлял боевой порядок. Чёткость действий и слаженность подразделений были неведомы имперской армии. Разрозненные феодальные отряды подчинялись прежде всего собственному сюзерену, а не общему командованию. Многие из рыцарей и вовсе не считали себя вассалами императора, предпочитали действовать по своему усмотрению. И только нечеловеческими усилиями и личным авторитетом монарху удавалось направлять многотысячную людскую массу в нужное русло. Утешало лишь то обстоятельство, что у купцов дела обстояли не лучше.

Несколько сотен рыцарей, около тысячи пехотинцев и отряд д’айдрэ венценосец оставил в резерве и разместил близ ставки на пологом склоне холма. Отсюда открывался не только великолепный вид на огромный луг, но и выпадала возможность во всех подробностях наблюдать за передвижением войск и ходом битвы.

Послышался низкий пугающий рёв боевого рога. У следопыта пробежали по спине мурашки. Началось. Закованная в железо махина пришла в движение. Земля вздрогнула, воздух наполнился глухим гулом тысяч копыт. Музыканты ударили в барабаны, отбивая ритм. Пехота, подбадривая себя матерной руганью, шагом двинулась вслед за кавалерией. Рыцари пустились в галоп и быстро ушли вперёд.

Противник находился всего в двух ратах от имперского лагеря. Отряды купцов, заметив движение в стане неприятеля, также пошли на сближение. Кайдлтхэ и Алексея не сочли нужным пригласить на военный совет, оттого попаданец не ведал ни о планах императора, ни о положении войск противника. Ему оставалось только ждать и наблюдать. Сомнениями и мыслями человека из далёкого прошлого никто не интересовался, о чём следопыт мог только сожалеть. Он бы с удовольствием дал пару советов этим пёстрым индюкам, возомнившим себя великими полководцами. Зачем ставить конницу впереди войска? Не лучше ли разместить её на флангах? Почему не задействованы метательные орудия? Каковы планы на камень Джудетефа? Неужели император хочет загнать врага в город и ввязаться в длительную осаду?

Следопыт чувствовал себя мелкой мошкой, не способной повлиять на ход событий. И это отвратительное ощущение бесило. Конечно, он здесь чужак, ему не известны местные обычаи ведения войны, но ведь можно всё решить куда быстрее и небольшой кровью! Эх, ну почему конница попёрлась в лобовую атаку? Неужели рыцари не понимают, что они не на турнире? А ведь на кону существование государства, борьба идёт отнюдь не за благосклонность и улыбку прекрасной дамы.

Две враждующие армии сошлись друг с другом, как сходится волна со скалистым берегом. Кто-то из них устоит, а кто-то, умывшись кровью, откатится назад, позорно убегая или перегруппировываясь для новой атаки. Алексей не видел подробностей, не видел, как ряды купеческого войска расступились, запуская кавалерию императора в ловушку, не видел, как дали залп лучники и арбалетчики, как стрелы калечили коней, а болты пробивали доспехи. Второй залп вызвал всеобщее замешательство. Строй, и до того державшийся на честном слове, рассыпался. До врага оставалась сотня метров. Те, кто их одолел, наткнулся на копейщиков. Копья без труда находили прорехи в защитном снаряжении коней. Животные падали, увлекая за собой всадников. Поверженных добивали топорами. Началась свалка. Вчерашние лавочники облепили рыцарей, как насекомые нерасторопного жука, угодившего в муравейник. Задние натыкались на убитых и раненых, падали, ломали шеи себе и животным. Третий залп завершил начатое. Всюду ржание, крики, кровь. Рыцари дрогнули и повернули назад. Враги, окрылённые первым успехом, пустились в преследование.

Ничего этого Алексей не видел, но дурное предчувствие не обмануло. Он понял, что-то пошло не так. Кавалерия, позабыв о боевом строе, сплошной лавиной неслась на собственную пехоту. Солдаты, быстро сообразив, что к чему, бросились врассыпную. Фланги, охваченные паникой, рассеялись. Центр побежал к императорскому лагерю. Задним крепко досталось. Их топтала своя конница. Всадникам едва удалось остановить обезумевших коней.

Вновь протрубил рог. Кайдлтхэ напомнила Идльтраангу о камне Джудетефа. Командир кивнул и спешно ускакал в ставку. Требовались немедленные и решительные действия. Промедление непременно приведёт к поражению. Император, как человек неглупый, прекрасно осознавал необходимость срочных и чрезвычайных мер. Меж тем кавалерия остановилась, развернулась и попыталась восстановить строй. Пехота собиралась близ холма. Разбежавшиеся фланги, хотя и не понесли потерь от рыцарских коней, теперь столкнулись с авангардом противника. Завязались мелкие стычки. Продвижение наступающих застопорилось. Часть конницы пошла на выручку и отпугнула особо зарвавшихся купчишек. Войска гильдии остановились для перегруппировки. Этой заминкой и воспользовались имперцы. Подсчитали первые потери. Около сотни рыцарей погибло и попало в плен. Человек пятьдесят пехоты покалечено и затоптано отступающей конницей.

Уж неизвестно, под чьим влиянием, но на сей раз командование разбило кавалерию на две равные части и разместило на флангах. Пехоту поставили в центре. Из обоза упряжка в десяток лошадей выволокла диковинное сооружение. На деревянной раме, сколоченной из толстых брусьев, высился каркас в виде башни. По бокам находилось два колеса вроде тех, что ради потехи приводились в движение белками. Только на этот раз белок заменили люди. К вершине рамы-башни крепился длинный рычаг наподобие коромысла с противовесом на коротком конце и корзина для снаряда на длинном.

Идльтраанг и Кайдлтхэ спустились к метательной машине. Девушка спешилась, положила небесный камень в люльку. Засуетилась обслуга, рванула канат. Противовес резко пошёл вниз, увлекая за собой балку.

Идльтраанг что-то выкрикнул на д’айдрийском. Алексей ничего не понял, только почувствовал странную перемену вокруг. Ему показалось, что воздух звенел и трещал, словно до предела насыщенный электричеством. Взгляды серокожих устремились в сторону Эделгарда. Моридорцы творили какую-то непостижимую, только им ведомую магию. Двести бойцов, двести отличных магов. Возможно, они обратились с молитвами к самому Джудетефу.

На какое-то время воцарилась тишина. Все чего-то ждали. Сердце Алексея забилось быстрее. А если свершится, как и обещал Далий? Неужели не сработает? Что тогда? Позор, разочарование? Победа? Сколько сил потрачено. И ради чего? Ради того, чтобы стать всеобщим посмешищем.

И тут небо раскололось, вспыхнуло огнём, словно кто-то чиркнул гигантской спичкой. Невесть откуда взялся раскалённый шар и затмил солнце. Люди, ослеплённые ярким светом, отвернулись, невольно прикрыли глаза. Мир исчез в белом сиянии. Наваждение внезапно прошло, словно и не бывало небесного огня. Самые пугливые и набожные упали на колени и принялись взывать к богам, выпрашивая прощение. Лошади в страхе заржали. Через несколько секунд твердь содрогнулась, закачалась. Иные не удержались и рухнули наземь. Спустя несколько мгновений послышался страшный грохот. И те, кто набрался смелости поднять глаза, увидели, как пылает юг. Шум, подобный раскату грома, быстро утих и сменился диким ветром. Он трепал лошадиные гривы и флаги, вселял страх в людские души. Но и ветер стих, не оставив по себе и следа. Всё замерло.

Рёв боевого рога возвестил о начале атаки. Рыцарская конница рысью пошла вперёд. Пехотинцы, ободряя друг друга криками, побежали на врага. Идльтраанг приказал надеть шлемы и обнажить оружие. Алексей никогда ранее не пользовался моридорским шлемом, к выданному накануне командиром из личных запасов привыкнуть не успел. Тесно в нём, да и обзор плохой. Хотя, конечно, лишняя защита не помешает. И вид у него жутковатый, впрочем, как и у всех традиционных доспехов д’айдрэ. Кроваво-чёрный, рогатый, он напоминал лик демона.

Орхидиас заржал и понёс всадника навстречу судьбе. Душа ликовала. Нет, не зря он рисковал вместе с Кайдлтхэ. Древнее пророчество оказалось вовсе не сказкой. Но пока неизвестно, какие разрушения случились в городе и какие потери понесла армия гильдии. Следопыт даже не догадывался о том, что гнев бога поразил вражеский обоз, распылил его на атомы и оставил приличный кратер. Ударная волна разнесла арьергард, крепостную стену и несколько городских кварталов, погребя под развалинами почти всё высшее армейское командование, руководство ордена иеремитов и гильдии, включая Шидельрота, и пару сотен обывателей. Но ничего об этом Алексей не знал, как не знали и уцелевшие солдаты купеческого войска, зажатые между противником и дымящимся котлованом.

Рыцарская конница взяла остатки армии бунтарей в клещи. Началось избиение. Потерявшие веру и командиров, бывшие лавочники и ремесленники бросали оружие и разбегались кто куда. Сопротивление оказали только наёмники. Они прекрасно понимали, что надеяться на пощаду бессмысленно, и потому стояли до последнего. А имперцы и впрямь пленных не брали. Гильдейскую заразу они решили вывести на корню, да так, чтобы и памяти о ней не осталось.

Отряд д’айдрэ обогнал пехоту и врезался в убегающую толпу. Алексей догнал какого-то босяка в железном шлеме, рубанул сплеча. Брызнула кровь, солдат споткнулся и упал. Следопыта охватил азарт, почти бешенство, и он уже не помнил, скольких врагов уложил в том бою. Бросил взгляд в сторону. Кайдлтхэ рядом, не спускает с него глаз. Он отвлёкся всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы не заметить нескольких копейщиков. Они выросли как из-под земли. Орхидиас заржал, встал на дыбы. Одному копытом размозжил череп, второму сломал ключицу, третий же изловчился и всадил копьё животному прямо в брюхо. Алексей взмахнул Дыханием скорби, но не достал врага, не удержался в седле и упал на землю. От сильного удара слетел шлем. Перед глазами поплыло. Следопыт кое-как встал и тут же получил удар в плечо. Лезвие топора скользнуло по доспеху, зацепило незащищённую шею, разрубило артерию. Кровь обильным потоком хлынула из раны. Алексей поднял голову и увидел Лога, тщедушного мужичонку из Аридала, чью никчёмную жизнь он спас в своё время. Воистину доброта не остаётся безнаказанной. Проклятие иеремитов настигло его, когда до победы и счастья остался всего шаг.

Похоже, Лог и сам испугался содеянного. Мелкий пакостник, враль и трус, он едва нашёл бы в себе силы убить человека. Всё вышло непроизвольно, само собой. Во всём следует винить войну и стечение обстоятельств. Но, как знать, быть может, сам древний демон Хтето водил рукой дуралея и простака.

Лог в страхе замер. Его безумные глаза округлились. Откуда-то взялась Кайдлтхэ. Взвился в воздух Сокрушитель бездны, и голова купеческого холуя полетела в сторону. Труп рухнул на землю, забрызгивая кровью всё вокруг.

Алексей внезапно почувствовал неодолимую слабость и откинулся на спину. Боковым зрением увидел умирающего Орхидиаса. Конь дёргал передними ногами в предсмертных конвульсиях и хрипел. Страшная мысль даже не испугала, показалась простой и банальной. Чёрт возьми, а ведь он тоже умирает. Выходит, это совсем легко. Люди зря боятся смерти. Не столь страшна костлявая, как её ожидание. Небо… Его ждут небеса… Кайдлтхэ рядом…

Девушка склонилась над следопытом, приподняла ему голову и попыталась остановить кровотечение.

– Потерпи, Аль, милый, любимый. – Алексею показалось, что по щекам серокожей текут слёзы.

– Ты оказалась права, Кай. – Голос парня стал хриплым. Каждое слово давалось ему с трудом. – Лог… Я и впрямь совершил ошибку, роковую… Хтето, проклятие иеремитов… Я проиграл.

– Нет, не говори так! Я спасу тебя! – закричала Кайдлтхэ.

– Не надо… Наш сын… Элидирг меня обманул. Он сказал, я увижу триумф сына… Расскажи мальчику обо мне, пусть знает, что его отец не зря прожил жизнь и погиб в бою, как настоящий мужчина. Передай моим… если сможешь… Кровь уходит, я слабею. Я люблю тебя, Кай!

Шум боя затихал, мир погружался во тьму. Алексей закрыл глаза и увидел свет.

Эпилог

Волны лениво накатывались на берег, оставляли на песке быстро исчезающие пятна влаги, шептали о дальних странах и былой жизни, счастливых мгновениях и любви. Нежный вечерний бриз наполнял лёгкие свежестью, а сердце надеждой. Чайки нервно кричали. Ласковый шум прибоя напоминал шелест листвы в дубовом лесу. Кайдлтхэ созерцала сине-зелёную бесконечность. Ветер нежно перебирал волосы девушки, касался лица и прятался в складках одежды. Вязкий воздух полнился запахами соли и водорослей, радовал прохладой и дарил покой усталой душе.

«Камень оброс мхом, а створки раковин полны тайн и загадок. Одинокий лист, подхваченный дуновением ветра, стремится коснуться земли… Она так холодна, – неспешно размышляла Кайдлтхэ. – Мысли сливаются с морем, растворяются в пучине. Судьба несёт меня в бездну. Как чудесен и странен мир! Вчера горечь потери сводила с ума, а сегодня глаза видят иное. Младенец даёт о себе знать, шевелит ручками и ножками. Ожиданием томится сердце. Безбрежная даль притягивает взгляд. Выброшенные на берег водоросли не говорят о смерти, чайки не кличут беду. Душа вновь обретает силу, и слёзы радости струятся по щекам».

Сладостные звуки тростниковой флейты околдовывали разум, погружали сознание в омут сна, даруя покой и забвение. Плеск вод ласкал слух. Кайдлтхэ сидела на прибрежном камне, время от времени поглаживала округлившийся живот и наблюдала за Айриэльдхэ. Мокрые волосы подруги липли к спине и груди, придавали тонким чертам лица некоторую холодность и неестественность. Айриэльдхэ звонко смеялась, глядя на Кайдлтхэ глазами полными едва уловимой грусти. Влажная кожа блестела каплями росы на лепестках прекрасного цветка, звёздами среди бесконечности небес. Проказник ветер порхал среди кипарисов, целовал девичьи уста, груди и бёдра. Хмельное благоухание трав щекотало ноздри, напоминало терпкий вкус молодого вина, прикосновение любви, аромат желания, блеск глаз хищника, притаившегося в темноте. Тайны будущего и прошлого сплетались воедино, нарушая последовательность событий и вечную гармонию единения добра и зла, света и тьмы. Реальность превращалась в продолжение сна, пробуждала тихую печаль.

Слеза сорвалась со щеки, упала на мокрый песок. Кайдлтхэ вспоминала битву при Эделгарде, благодарила судьбу и Д’айгильтрада за чудесный подарок. Иногда она думала, что старый маг знал всё наперёд. С помощью волшебного кристалла ей удалось извлечь дух Аль Эксея и спрятать его до поры в волшебном камне. И время пришло. Айриэльдхэ решила зачать ребёнка и согласилась подарить ему душу пришельца из бездны прошлого. Скоро в мир явится Аль Эксей в новом воплощении. Всё случится так, как и предсказывал Элидирг. Круг тысячелетий непременно замкнётся. Они вновь встретятся, и впереди у них будет целая жизнь, долгая и счастливая.

Примечания

1

Сюрко – длинный просторный плащ без рукавов, похожий по покрою на пончо и часто украшавшийся гербом владельца.

2

Шанфрон – часть конского доспеха.

3

Жиппон – стёганый камзол или поддоспешник. Иногда использовался как самостоятельный доспех.

4

Шоссы – мужские плотные чулки-штаны.

5

Шлык – длинный конец капюшона.

6

Герс – опускная решётка крепостных ворот.

7

Престидижитатор – ловкий фокусник.

8

Панцерфауст – немецкий ручной гранатомёт времён Второй мировой войны.

9

Лингам – знак, метка.

10

Слова и музыка В. Межевича.

11

Выражение радости (д’айдрийский).

12

Каутеризация – прижигание.

13

Контаминация – момент заражения.

14

Эрадикция – уничтожение инфекции.

15

Ликвора – биологическая жидкость.

16

Флегма – слизистая оболочка.

17

Декрипитация – разрушение кристаллической структуры под действием высокой температуры.

18

Диспергирование – рассеивание вещества в какой-либо среде.

19

Линимент – жидкая лекарственная форма для наружного применения.

20

Элиминирование – класс химических реакций.

21

Фульминантное – внезапно и быстро развивающееся.

22

Инокуляция – введение насекомыми и клещами возбудителей болезней в кровь человека или животных.

23

Бубоны – характерные болезненные воспаления лимфатических узлов.

24

Перфорация – прокалывание бубонов.

25

Альшпис – короткое копьё с дискообразным ограничителем.

26

Полэкс – холодное оружие для пешего боя, вид топора или молота с изогнутым шипом.

27

Мамалуи – кочевое племя, обитавшее в степи у южных границ Тамарвалдской империи.

28

Проклятье! (д’айдрийский)

Content

Игорь Масленков
Проклятие иеремитов

Глава 1 Д’айдрэ на вилы!

Глава 2 Лог

Глава 3 Владение Лидергейд

Глава 4 Старый служака

Глава 5 Горбун

Глава 6 Приговор

Глава 7 Лекари чумы

Глава 8 Усадьба «Приют плугарей»

Глава 9 Имперский ищейка

Глава 10 Д’айгильтрад

Глава 11 Переворот

Глава 12 Неожиданное наследство

Глава 13 Контрабандисты

Глава 14 Дом с привидениями

Глава 15 Врата богов

Глава 16 Храм Джудетефа

Глава 17 Каирн Граатоаль

Глава 18 Небесный камень

Глава 19 Мелкий воришка

Глава 20 Влиятельный господин

Глава 21 Странствующий маг

Глава 22 Охота

Глава 23 Воздаяние

Глава 24 Гробница Элидирга

Глава 25 Мир ночи

Глава 26 Битва при Эделгарде

Эпилог

Примечания