Меган Максвелл

Ты только попроси

© Megan Maxwell, 2012

© Editorial Planeta, S.A., 2012

© Shutterstock.com / Eugene Sergeev, обложка, 2014

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2014

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2014

* * *

Посвящается всем тем, кто отдается любви и страсти

Все представленные в этом произведении персонажи, события и происшествия вымышлены. Любое сходство с реальными или исчезнувшими людьми является совпадением

1

Как же невыносима моя начальница!

Наверное, мне все же придется поверить в то, о чем говорит половина компании: у нее связь с моим коллегой, самонадеянным красавчиком Мигелем. Ну нет. Я не хочу плохо о них думать и присоединяться к шушуканьям за их спиной. Это все сплетни.

С января этого года я работаю в компании «Мюллер», немецкой фармокорпорации. Я – секретарь руководителя филиала, и, хотя мне нравится моя работа, иногда кажется, что меня эксплуатируют. Короче… моей начальнице осталось только привязать меня к стулу и дать кусок черствого хлеба.

Я наконец разгребаю кучу работы, которую моя дорогая начальница приказала выполнить на завтра, и оставляю у нее на столе отчеты. Беру сумочку и выхожу из офиса, не оглядываясь. Мне срочно нужно выйти из кабинета, иначе я сегодня появлюсь в новостях в роли серийной убийцы начальниц, которые считают себя пупом земли.

Двадцать минут двенадцатого… С ума сойти!

Дождь льет как из ведра. Отлично! Летний ливень. Дохожу до двери и со всех ног бегу к стоянке, где меня ждет мой любимый «леон». Промокшая до костей, забегаю в гараж, нажимаю на кнопку сигнализации, и «леонсито» приветливо мигает мне фарами. Он самый лучший!

Я быстренько в него сажусь. Не то чтобы я трусиха, просто мне не нравятся парковки, особенно такие пустынные и в такой поздний час. Невольно вспоминаются фильмы ужасов, в которых девушка идет по парковке и одетый в черное злодей убивает ее ножом. Черт побери, ну и время же я выбрала!

Сидя в машине, закрываю все замки, открываю сумочку, беру бумажную салфетку и промакиваю лицо. Я вся мокрая! И только собираюсь вставить ключ в зажигание… бац! Он выпадает у меня из рук. Проклиная потемки, наклоняюсь и начинаю его искать.

Обшариваю пол. Справа нет. И слева тоже. Опля… нахожу упаковку жевательной резинки, которую искала пару дней назад. Ладно! Продолжаю ощупывать пол и наконец-то нахожу ключ. И вдруг я слышу приближающийся смех. Осторожно осматриваюсь, чтобы меня не заметили.

О боже мой!

Я вижу, как в мою сторону идет моя начальница и Мигель. Похоже, им весело. Мне становится не по себе. Значит, я вкалываю до одиннадцати часов ночи, а они веселятся. Это нечестно! Вдруг они опираются на колонну рядом с моей машиной и начинают целоваться.

Ничего себе!..

Поверить в это не могу!

Притаившись в машине, я еле дышу. Только бы меня не заметили… Пожалуйста… пожалуйста! Если они поймут, что я здесь, я умру от стыда. Только не это. Я этого вовсе не хочу. Внезапно начальница роняет сумочку и бесцеремонно берется рукой за промежность Мигеля.

Ради всех святых! Почему я все это вижу?

О боже! Теперь Мигель засовывает руку ей под юбку. Поднимает ее, прижимает к колонне и начинает тереться об нее. Я в шоке!

Ох, мамочки! Что же я делаю?

У меня нет никакого желания наблюдать за тем, что они вытворяют, но я не могу отсюда выехать. Если я заведу машину, они поймут, что я застала их врасплох. И вот, притаившись и не двигаясь, я сижу в машине и не могу оторвать от них взгляд.

Мигель снова ставит ее на землю и разворачивает. Усаживает на капот автомобиля, снимает трусики: сначала ртом, а потом руками. Черт побери, я вижу задницу своей начальницы! Какой ужас! И в этот момент слышу, как Мигель спрашивает:

– Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Полностью увлеченная игрой, начальница мурлычет, словно мартовская кошка:

– Все, что хочешь… все, что хочешь.

Обалдеть, боже мой, обалдеть! И я в первом ряду. Мне только попкорна не хватает.

Мигель снова толкает ее на капот. Разводит ей ноги и впивается ртом в ее киску. Ох, мамочки! Свидетелем чего я сейчас стану? Моя начальница, госпожа Зануда, стонет, и я зажмуриваюсь. Но любопытство, или, как его еще называют, нездоровый интерес, заставляет меня открыть глаза. Не моргая, смотрю, как он немного отодвигается от нее и засовывает в нее сначала один, потом два пальца, поднимается и хватает ее за волосы, продолжая ритмично двигать рукой.

– Да-а-а-а-а-а-а-а! – слышу, как стонет начальница.

Я еле дышу.

Что со мной?

Как мне жарко!

Нравится мне на это смотреть или нет, но это приводит меня в бешенство, и не только из-за того, что я нервничаю. У меня нормальные сексуальные отношения, чертовски предсказуемые, но то, что я сейчас вижу, однозначно меня возбуждает.

Мигель расстегивает ширинку… Ай да Мигель! Когда же я вижу, как он пронзает ее с одного удара, замираю от удивления. Я умираю! Но только от наслаждения… и только оттого, что слышу, как стонет моя начальница.

Мои соски становятся твердыми, и вдруг я отдаю себе отчет, что глажу их. Но когда я успела просунуть руку под блузку? Быстро отдергиваю руку, но мое тело протестует. Мне хочется большего! Ну нет, этого не может быть. Я не занимаюсь такими штучками. Несколько минут спустя, после многочисленных стонов, Мигель и начальница расходятся. Оле! Закончили! Они садятся в машину и уезжают. Я с облегчением вздыхаю.

Наконец я остаюсь на парковке одна. У меня дрожат руки. И коленки. Сердце колотится в груди.

Возбужденная тем, при чем я только что присутствовала, закрываю глаза и стараюсь успокоиться. Я вся горю!

Через десять минут я завожу машину и выезжаю со стоянки. Собираюсь пропустить пару бокалов пива с друзьями. Мне нужно немного остудить разгорячившийся… разум.

2

Когда на следующий день я прихожу в офис, все, кажется, счастливы. Я пересекаюсь с Мигелем и не могу сдержать улыбку. Если бы они узнали, что я их видела… Но, не желая об этом думать, направляюсь к своему столу и, включив компьютер, вижу, что он подходит ко мне:

– Доброе утро, Джудит.

– Доброе утро.

Помимо того, что Мигель – мой коллега, он еще и милый парень. Я нашла с ним общий язык с первого дня работы в компании, и мы отлично ладим. Почти все девушки в офисе сохнут по нему, но на меня, сама не знаю почему, он не производит такого впечатления. Возможно, мне не нравятся смазливые парни? Но теперь, после того как я видела его аппарат в действии, не могу не смотреть на него и едва себя сдерживаю, чтобы не закричать: «Тореро!»

– Ты помнишь, что сегодня вечером собрание?

– Ага.

Как я и ожидала, он улыбается, берет меня за руку и говорит:

– Пойдем в кафетерий. Я знаю, что тебе сейчас хочется выпить чашечку кофе и съесть тост с маслом.

Я улыбаюсь ему в ответ. Он чертовски хорошо меня знает… Помимо того, что этот парень милый и красивый, он ничего не упускает. И наряду с его вечной улыбкой эта черта – его плюс. Он не забывает деталей. Именно поэтому он всех очаровывает.

Придя в кафетерий на десятом этаже, мы идем в бар, делаем заказ и направляемся к нашему столику. Я говорю «нашему», потому что мы всегда его занимаем. К нам присоединяются Пако и Рауль. Парочка геев, с которыми я в отличных отношениях. Как всегда, они чмокают меня в шею и веселят меня. Мы разговариваем, и я снова вспоминаю то, что увидела вчера на стоянке. Мигель и начальница! Эта картина всплывает у меня перед глазами. Мой коллега – просто чудо, а не парень!

– Что с тобой? Ты какая-то растерянная, – спрашивает Мигель.

Прихожу в себя, смотрю на него и отвечаю, пытаясь забыть заполонившие мою голову картинки:

– Да так, витаю в облаках. С каждым днем мой кот потихоньку угасает и…

– Как жалко Куррито, – бормочет Пако, и Рауль сочувственно кивает.

– Ох, милая моя, мне очень жаль, – говорит Мигель и берет меня за руку.

Некоторое время мы разговариваем о моем коте, и мне становится еще грустнее. Я обожаю Курро, но с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой его жизнь становится короче. Мне пришлось это признать, когда я услышала от ветеринара диагноз. Но мне тяжело это осознать. Очень тяжело.

Вдруг в кафетерии появляется моя начальница, и, как всегда, в окружении нескольких мужчин. Это какая-то пожирательница мужчин! Мигель смотрит на нее и улыбается. Я умолкаю. Моя начальница – очень привлекательная женщина. Это сексуальная брюнетка пятидесяти лет, решительная, свободная (но не совсем, ведь ей приписывают многочисленные интрижки с сотрудниками компании). Она следит за собой, как никто другой, и никогда не пропускает занятия в фитнес-центре. Одним словом, ей нравится… нравиться.

– Джудит, – прерывает мои мысли Мигель, – ты уже все?

Я прихожу в себя и перевожу взгляд от начальницы к своему завтраку. Делаю глоток кофе и отвечаю:

– Все!

Мы встаем и выходим из кафетерия. Пора работать.

Через час, сделав нужные копии и дописав письма, направляюсь к кабинету начальницы. Стучу в дверь и вхожу.

– Вот окончательный вариант договора для филиала в Альбасете.

– Спасибо, – строго отвечает она, просматривая его.

Как обычно, я стою перед ней в ожидании указаний. Я восхищаюсь ее волосами, они такие волнистые, такие ухоженные. Ничего общего с моими темными прямыми волосами, которые я обычно завязываю в хвост. Звонит телефон, и я поднимаю трубку:

– Кабинет сеньоры Моники Санчес. Вас слушает ее секретарь, сеньорита Флорес. Чем могу помочь?

– Добрый день, сеньорита Флорес, – слышу глубокий мужской голос, слегка монотонный, как у полицейского. – Это Эрик Циммерман. Я хотел бы поговорить с вашей начальницей.

Узнав это имя, я быстро реагирую:

– Один момент, сеньор Циммерман.

Услышав его фамилию, моя начальница бросает документы, которые только что держала, буквально вырывает трубку у меня из рук и с милой улыбкой произносит:

– Эрик… как я рада тебя слышать! – И после паузы: – Ну конечно, разумеется! Ах! Так ты уже в Мадриде? – Заливается наигранным смехом (он еще фальшивее, чем евро с изображением Папая), а затем шепчет: – Конечно, Эрик. В два часа я жду тебя в приемной, и мы вместе пообедаем.

Вешает трубку и смотрит на меня.

– Назначь мне встречу с парикмахером через полчаса и закажи столик на двоих в ресторане «Джемма».

Сказано – сделано. Через пять минут она пулей вылетает из офиса и через полтора часа возвращается с еще более сияющими волосами и безупречным макияжем. Без четверти два я вижу, как к ней в кабинет заходит Мигель. Обалдеть! Я даже думать не хочу о том, чем они там занимаются. Я слышу смех. Без пяти минут два дверь открывается, и они выходят.

– Джудит, ты можешь идти обедать, – говорит она. – И запомни: я буду с сеньором Циммерманом. Если я не вернусь к пяти и тебе что-то понадобится, позвони мне на мобильный.

Когда злая колдунья и Мигель уходят, я наконец вздыхаю с облегчением. Распускаю волосы и снимаю очки. Беру свои вещи и направляюсь к лифту. Мой кабинет на семнадцатом этаже. Опускаясь вниз, лифт останавливается на многих этажах, подбирая остальных работников, и до первого этажа едет очень медленно. Вдруг между шестым и пятым этажом лифт дергается и полностью останавливается. Включается аварийное освещение, и Мануэла, из розничного отдела, кричит:

– Ай, мама родная! Что случилось?

– Успокойся, – говорю. – Наверняка отключили свет, но скоро включат. Я уверена.

– И когда это будет?

– Откуда я знаю, Мануэла? Но если будешь нервничать, это время тебе покажется вечностью. Так что дыши глубже и увидишь, как быстро появится свет.

Но и через двадцать минут свет продолжает мигать и Мануэла вместе с несколькими девочками из бухгалтерии начинают паниковать. Я понимаю, что нужно что-то делать.

Итак, посмотрим. Мне тоже вовсе не нравится находиться в закрытом лифте. Я устала и начинаю потеть. Если я впаду в панику, будет еще хуже, поэтому решаю найти какой-нибудь выход. Во-первых, собираю волосы на затылке и закалываю их ручкой. Затем даю Мануэле свою бутылку с водой и пытаюсь пошутить с девочками из бухгалтерии, угощаю их жевательной резинкой с клубничным вкусом. Становится еще жарче. Я беру из сумочки веер и обмахиваюсь им. Как жарко!

В этот момент мужчина, который держался на заднем плане, опираясь о стену, подходит ко мне и берет меня под локоть.

– Ты нормально себя чувствуешь?

Не взглянув и не перестав обмахиваться, отвечаю:

– Уф! Тебе правду сказать или как?

– Предпочитаю правду.

Повеселев, я поворачиваюсь к нему, и вдруг мой нос натыкается на серый пиджак. Приятно пахнет. Дорогой аромат.

Но почему он стоит так близко?

Отхожу на шаг назад и смотрю на того, с кем имею дело. Разумеется, он высокий, я ему по узел галстука. Шатен, почти русый, молодой, светлоглазый. Я шепчу так тихо, чтобы меня мог слышать только он:

– Между нами говоря, мне никогда не нравились лифты, и, если двери долго не открываются, у меня начинают играть нервы, и…

– Нервы?

– Ага…

– Что значит «начинают играть нервы»?

– На моем языке это значит терять равновесие и сходить с ума, – отвечаю, продолжая обмахиваться. – Поверь мне. Мне не хотелось бы видеть себя в таком состоянии. Еще немного, и я начну брызгать слюной и крутить головой в разные стороны, как девочка из фильма «Заклинание». Короче, настоящее представление! – Я еще больше нервничаю и спрашиваю его, чтобы успокоиться: – Хочешь клубничную жвачку?

– Спасибо, – говорит он и берет одну.

Но что самое интересное, он разворачивает упаковку и кладет жвачку мне в рот. Я с удивлением беру ее и, не знаю почему, открываю другую жвачку и угощаю теперь его. Он, улыбнувшись, принимает угощение.

Я смотрю на Мануэлу и на остальных. Они по-прежнему в истерике, бледные и вспотевшие. И поэтому, чтобы самой не запаниковать, я пытаюсь завязать разговор с незнакомцем.

– Ты новенький в компании?

– Нет.

Лифт дергается, и все визжат. И я, конечно. Я хватаюсь за руку мужчины и тяну его за рукав. Когда осознаю, что делаю, моментально его отпускаю.

– Извини… извини.

– Успокойся, все в порядке.

Но я не могу оставаться спокойной. Как я могу быть спокойной, когда мы заперты в лифте? Вдруг я чувствую покалывание на шее. Открываю сумочку и беру зеркало. Смотрю на себя и начинаю ругаться:

– Свинство, свинство! Я покрываюсь пятнами!

Мужчина удивленно смотрит на меня. Я убираю волосы с шеи и показываю ему.

– Когда я нервничаю, у меня на коже появляются красные пятна, видишь?

Он кивает, а я чешусь.

– Нет, – говорит он, хватая меня за руку. – Если будешь чесать, станет еще хуже.

И вдруг наклоняется и дует мне на шею. О боже мой! Как он приятно пахнет и какое удовольствие вдыхать его аромат! Через две секунды я осознаю, что испустила стон.

Что я делаю?

Я закрываю шею и пытаюсь сменить тему.

– У меня два часа на обед, и, поскольку мы до сих пор здесь, я сегодня не поем!

– Полагаю, твое начальство примет во внимание ситуацию и позволит тебе прийти чуть позже.

Это заставляет меня улыбнуться. Он совсем не знает мою начальницу.

– Думаю, что ты много полагаешь, – сгорая от любопытства, говорю: – Судя по акценту, ты…

– Немец.

Я не удивлена. Моя компания немецкая, и здесь каждый день снуют такие вот немцы. И, не в силах удержаться, сморю на него с хитрой улыбкой:

– Удачи в Еврокубке!

И тогда он вполне серьезно пожимает плечами.

– Я не увлекаюсь футболом.

– Нет?!

– Нет.

Я поражена тем, что немцу не нравится футбол, и, гордясь за нашу сборную, бормочу себе под нос:

– Ты не знаешь, что теряешь.

Такое впечатление, что он читает мои мысли. Не меняя выражения лица, шепчет мне на ухо, отчего у меня бегут мурашки по коже:

– В любом случае, выиграем мы или проиграем, мы примем результат.

Сказав это, делает шаг назад и возвращается на свое место.

Может быть, мой комментарий его оскорбил?

Я делаю то же самое и отворачиваюсь, чтобы не видеть его. Смотрю на часы: без четверти три. Вот свинство! Я потеряла сорок пять минут своего обеда и не успеваю попасть в «Випс». А я так хотела пообедать в «Випс Клаб»… Забегу в бар «Альмудена» и съем бутерброд. На большее у меня нет времени.

Вдруг загорается свет, лифт начинает движение, и все находящиеся внутри аплодируют.

Я первая!

Из любопытства я снова смотрю на незнакомца, который позаботился обо мне, и вижу, что он продолжает за мной наблюдать. Обалдеть, при свете он еще выше и сексуальнее!

Когда лифт спускается на первый этаж и двери открываются, Мануэла и девушки из бухгалтерии вырываются, словно табун необузданных и истеричных лошадей. Как я рада, что я не такая. По правде говоря, я немного пацанка. Такой меня вырастил отец.

Выходя, я сталкиваюсь с начальницей.

– Эрик, слава Богу! – говорит она. – Когда я спустилась, чтобы встретиться с тобой, получила сообщение, что ты заперт в лифте, я думала, что умру! Я так беспокоилась за тебя! Ты в порядке?

– В полном, – отвечает мужчина, который только что говорил со мной.

У меня голова идет кругом. Эрик. Обед. Начальница. Эрик Циммерман, шеф, это тот, кому я сказала, что похожа на девочку из фильма «Заклинание», и кому засунула в рот жевательную резинку? Я краснею как помидор и не могу смотреть ему в глаза.

Боже мой! Как же нелепо!

Я хочу смыться как можно скорее, но кто-то берет меня под локоть.

– Спасибо за жвачку… сеньорита?

– Джудит, – отвечает начальница. – Это моя секретарша.

И тот, кто оказался сеньором Эриком Циммерманом, кивает головой и, не обращая внимания на выражение лица начальницы, потому что он смотрит не на нее, а на меня, говорит:

– Значит, это сеньорита Джудит Флорес, не так ли?

– Да, – отвечаю, как дурочка. Как полная идиотка!

Моя начальница, уставшая оттого, что не она в центре внимания, властно хватает его за руку и притягивает к себе.

– Может, сходим пообедать, Эрик? Уже так поздно!

Словно приросшая к полу в вестибюле, я поднимаю голову и улыбаюсь. Несколько секунд спустя этот удивительный светлоглазый мужчина удаляется, но перед тем, как выйти, поворачивается и смотрит на меня. Когда же он исчезает из виду, я вздыхаю и думаю: «Почему я не промолчала в лифте?»

3

На следующее утро, когда я прибегаю в офис, первый человек, которого встречаю в кафетерии, – Эрик Циммерман. Он поднял взгляд и смотрит на меня, но я делаю вид, что не замечаю его. Мне не хочется с ним здороваться.

Теперь известно, кто есть кто, а я всегда считала, что чем дальше от начальства, тем лучше. Хитрец, хитрец… Это правда, что он заставляет меня нервничать. Я интуитивно чувствую, что, спрятавшись за газетой, он наблюдает за мной, изучает меня. Я поднимаю глаза и – бац! Я была права. Быстро выпиваю кофе и ухожу. Нужно работать.

Весь день я встречаюсь с ним в разных местах. А когда он располагается в бывшем кабинете своего отца, который находится напротив моего и имеет смежный архив с кабинетом моей начальницы, мне хочется просто умереть! Он ни разу ко мне не подошел, но я чувствую его взгляд, куда бы ни шла. Я пытаюсь спрятаться за монитором, но это невозможно. Он всегда находит способ встретиться со мной взглядом.

Выйдя из офиса, я прямиком направляюсь в спортивный зал. Час на велотренажере и джакузи снимают накопившийся стресс, я возвращаюсь домой совершенно спокойная и ложусь спать.

Следующие несколько дней происходит все то же самое. Сеньор Циммерман, красавчик шеф, о котором я начала грезить и перед которым стелется весь офис, появляется во всех местах, где я хожу, и это меня нервирует.

Он серьезный, резкий и едва улыбается. Но я замечаю, что он постоянно ищет меня взглядом. Меня это приводит в замешательство.

Проходит несколько дней, и наконец однажды утром я обмениваюсь с ним парой улыбочек. Что я делаю? В этот день он уже не закрывает двери своего кабинета, и ему еще лучше меня видно. Он полностью меня контролирует. Боже, это невыносимо!

Время от времени я встречаюсь с ним в кафетерии, где он за мной наблюдает… наблюдает… наблюдает. Однако когда я появляюсь с Мигелем и ребятами, он сразу же уходит. Какое облегчение!

Сегодня моя занудная начальница засыпала меня сотней бумаг. Она, как всегда, забыла, что Мигель, будучи секретарем сеньора Циммермана, должен заниматься половиной бумаг, по которым мы решаем вопросы.

Во время обеденного перерыва в кабинете появляется предмет моих влажных снов и, пронзив меня взглядом, не стуча, входит в кабинет начальницы, а через пару секунд они вместе выходят пообедать.

Оставшись одна, я немного расслабляюсь. Я не знаю, что происходит между нами, но его присутствие меня будоражит и заставляет кипеть в жилах кровь. Прибрав на столе, решаю сделать то же самое, что и они, – и отправляюсь на обед. Но поскольку меня ждет кипа документов, вместо того чтобы использовать свои два часика, я выбегаю только на один.

Придя в офис, кладу сумку на тумбочку, беру айпод и надеваю наушники. Если мне что-то и нравится в жизни, так это музыка. Мама учила отца, сестру и меня тому, что только музыка укрощает хищников и облегчает невзгоды. Это, среди многих прочих, было ее последней волей, и, может быть, поэтому я обожаю музыку и целый день мурлычу песенки. Стоит мне только включить айпод, я начинаю петь и погрязаю в бумажной суете. Моя жизнь – это копание в бумагах!

Нагруженная папками, вхожу в кабинет Доньи Зануды и открываю нечто похожее на гардероб, который мы используем в качестве архива. Этот гардероб смежный с кабинетом сеньора Циммермана, но я знаю, что его нет, поэтому расслабляюсь и начинаю раскладывать папки, напевая:

Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь,

Несмотря на боль, только ты вдохновляешь.

Мы не идеальны, мы противоположные полюса.

Я сильно люблю тебя, иногда ненавижу.

Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь,

Подарю тебе солнце, если только попросишь.

Мы не идеальны, мы противоположные полюса.

Пока я рядом с тобой, всегда бы пыталась

Я бы все отдала?..[1]

– Вы отвратительно поете, сеньорита Флорес.

Этот голос. Этот акцент.

Испугавшись, я роняю папку. Наклоняюсь, чтобы поднять ее, и, бац, натыкаюсь на него головой. На сеньора Циммермана. На моем лице смятение из-за совершенных мной ляпов перед этим супермегашефом! Я смотрю на него и, снимая наушники, бормочу:

– Прошу прощения, сеньор Циммерман.

– Все в порядке. – Он трогает мой лоб и просто спрашивает: – Ты хорошо себя чувствуешь?

Качаю головой, подобно игрушкам, которые сидят на заднем сиденье машины. Он уже второй раз меня спрашивает, в порядке ли я. Какой он милый! Не в силах устоять, сканирую его глазами: высокий, волосы темно-каштановые с русыми прядями, тридцать с небольшим, жилистый, голубые глаза, глубокий и сексуальный голос… Короче, идеал.

– Жаль, что я вас напугал, – добавляет он. – Я не хотел.

Я опять киваю головой, как кукла. Я, наверное, похожа на дурочку! Поднимаюсь с папкой в руках и спрашиваю:

– Сеньора Санчес вернулась с вами?

– Да.

Я удивлена, ведь я не слышала, как она вошла в кабинет. Хочу выйти из архива, но немец берет меня за руку.

– Что ты пела?

Этот вопрос застает меня врасплох, я чуть не подпрыгиваю: «А почему это тебя интересует?» Но, к счастью, я сдерживаю свой порыв:

– Песню.

Он улыбается. Боже мой! Какая улыбка!

– Я знаю… Мне понравились слова. Что это за песня?

– «Черное и Белое» Малу́, сеньор.

Но мои слова ему, кажется, нравятся. Он что, смеется надо мной?

– Теперь, когда ты знаешь, кто я, ты называешь меня сеньор?

– Прошу прощения, сеньор Циммерман, – разъясняю я профессиональным тоном. – Я не узнала вас в лифте. Но теперь, когда уже знаю, кто вы, думаю, что должна обращаться к вам должным образом.

Он делает шаг вперед, а я назад. Что он делает?

Он делает еще один шаг ко мне, а я, пытаясь отойти назад, натыкаюсь на полку. Я в ловушке. Сеньор Циммерман, сексуальный тип, которому несколько дней назад я сунула в рот клубничную жвачку, сейчас почти навис надо мной и наклоняется так, что его лицо оказывается напротив моего.

– Мне больше нравилось, когда ты не знала, кто я, – шепчет он.

– Сеньор, я…

– Эрик. Мое имя – Эрик.

Смущенная и взволнованная тем, что со мной делает этот гигант, глотаю комок эмоций.

– Мне жаль, сеньор. Но я полагаю, что это будет неправильно.

Не спрашивая моего разрешения, он вытягивает ручку, которая удерживала пучок волос, и мои прямые темные волосы падают на плечи. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Это длится долгое время, и слышно лишь наше прерывистое дыхание.

– Ты проглотила язык? – спрашивает он, прерывая молчание.

– Нет, сеньор, – отвечаю я, чуть ли не падая в обморок.

– Тогда куда подевалась та остроумная девушка из лифта?

Я собираюсь ответить, но слышу голоса начальницы и Мигеля, которые входят в кабинет. Циммерман прижимается ко мне и приказывает молчать. Не понимаю, почему, но я подчиняюсь.

– Где Джудит? – спрашивает начальница.

– Я почти уверен, что она в кафетерии. Наверное, пошла за кока-колой. Она еще не скоро вернется, – отвечает Мигель и закрывает дверь.

– Ты уверен?

– Уверен, – настаивает Мигель. – Ладно, иди ко мне.

О боже! Это не должно произойти.

Сеньор Циммерман не должен видеть то, что, я полагаю, эти двое собираются делать. Думаю, как же остановить это или отвлечь его, но ничего не приходит в голову. Этот мужчина навис надо мной и не отрывает от меня взгляд.

– Тихонько, сеньорита Флорес. Пусть развлекаются, – шепчет он.

Я хочу умереть!

Какой стыд!

Через мгновение голоса стихают, слышны только звуки поцелуев. Испуганная неловкой тишиной, я смотрю в приоткрытую дверь и прикрываю рот рукой. Начальница сидит на столе, Мигель ее ласкает. У меня учащается дыхание, а Циммерман улыбается. Обнимает меня за талию и притягивает к себе.

– Тебя это возбуждает? – спрашивает он.

Я молча смотрю на него. Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Мне стыдно, что мы оба наблюдаем за этой сценой. Но его пристальный взгляд меня пронизывает, и он приближает свои губы к моим.

– Футбол возбуждает тебя больше, чем это?

О боже! Меня возбуждает он! Он, он, он!

Как меня может не возбуждать такой мужчина, как он, и в такой ситуации, как эта? К черту футбол! В конце концов я снова киваю головой, как кукла. Мне не стыдно.

Циммерман видит, что я изнемогаю, поворачивает голову и смотрит в дверную щель. Он увлекает меня за собой, чтобы мы вместе оказались перед приоткрытой дверью. У меня пропадает дар речи от того, что я вижу. Я закрываю глаза. Я не хочу это видеть. Как мне стыдно! Через мгновение немец снова прижимает меня к полке и спрашивает, почти касаясь губами моего уха:

– Тебя пугает то, что ты видишь?

– Нет… – Он улыбается, и я шепотом добавляю: – Мне кажется, не очень хорошо, что мы за ними наблюдаем, сеньор Циммерман. Думаю, что…

– Нам не причинит никакого вреда, если мы на них посмотрим, к тому же это возбуждает.

– Это моя начальница.

Он кивает и, проводя губами по моему уху, шепчет:

– Я отдал бы все, что у меня есть, чтобы на этом столе оказалась ты.

Я открываю рот.

Замираю в оцепенении.

Я ошеломлена.

Что сказал этот мужчина?

Взволнованная и крайне возбужденная, я собираюсь резко ему ответить, когда вдруг мое тело откликается и я чувствую, как мой пах изнемогает. То, что произнес этот мужчина, вывело меня из равновесия, и я не могу это скрыть, хотя это было хамством с его стороны. Его губы останавливаются напротив моего рта. Не отрывая от меня взгляда, он вытягивает влажный язык, проводит им по моей верхней губе, затем по нижней и, наконец, нежно и ласково кусает меня за губу.

Я не шевелюсь. Я даже не могу дышать!

Я бессознательно открываю рот. Я хочу большего. У него расширяются зрачки. Он знает, что делает. От его ласк я почти теряю сознание.

Забыв обо всем, отвечаю на его требования и вскоре понимаю, что теперь сама прижимаюсь к его мощной груди в поисках большего. Я отдаюсь своему желанию. В течение нескольких секунд мы страстно целуемся, а из кабинета доносятся сладостные стоны моей начальницы. Чувствуя его тело, я вся дрожу. Я чувствую, как его руки крепко сжимают мои ягодицы, и мне хочется закричать… но только от наслаждения! Через несколько мгновений он останавливается и, не сводя с меня голубых глаз, спрашивает:

– Поужинаешь со мной?

Я качаю головой. Я не собираюсь с ним ужинать. Он – шеф, хозяин компании. Но мой ответ ему не нравится, и он заявляет:

– Да. Ты поужинаешь со мной.

– Нет.

– Тебе нравится мне противоречить?

– Нет, сеньор.

– И?

– Я не ужинаю с начальством.

– Со мной ужинаешь.

Его близость невыносима, и новая атака на мои губы просто захватывает. Если раньше это были вспышки пламени, то теперь – яркий огонь. Пыл… Жар… И когда он добивается того, что мое тело превращается в желатин, он улыбается.

Взбудораженная, молча смотрю на него. Что, черт побери, я делаю?

Не сдвинувшись ни на миллиметр, он достает свой черный «блэкберри» и начинает нажимать на кнопки. Через пару минут я слышу, как стучат в кабинет начальницы, и он просит меня молчать. Она быстро отходит от Мигеля, и я не могу сдержать удивление при виде ее реакции. Спустя несколько секунд Мигель открывает дверь.

– Прошу прощения, сеньора Санчес, – говорит незнакомец. – Сеньор Циммерман желает выпить с вами чашечку кофе. Он ожидает вас в кафетерии на десятом этаже.

Все еще стоя под нависающим надо мной немцем, через приоткрытую дверь я вижу, как уходит Мигель, а начальница достает из стола несессер. Быстро подкрашивает губы и, поправив прическу и наряд, выходит из кабинета. В этот момент я чувствую, как ослабляется давление мужчины и он освобождает меня.

– Послушайте, сеньор Циммерман…

Но он не дает мне закончить. Прикладывает палец к моим губам. Мне хочется его укусить, но я сдерживаюсь. Открыв двери архива, он смотрит на меня и говорит:

– Ладно. Будем обращаться друг к другу на вы.

Шагает к двери и добавляет с сокрушительной уверенностью:

– Я заеду за вами в девять. Оденьтесь красиво, сеньорита Флорес.

Я стою и смотрю на дверь, как дура.

Да за кого он себя принимает?

Мне хочется кричать, но, если я это сделаю, меня услышит весь офис. В бешенстве я выхожу из архива, и, пока иду к своему столу, звонит мой мобильный. Это сообщение. Прочитав, я выхожу из себя: «Я ваш шеф и знаю, где вы живете. И пусть вам даже в голову не придет не быть готовой ровно в девять».

4

В половине восьмого прихожу домой. Медленно передвигаясь, меня встречает Курро. Бросив сумку на диван, я направляюсь в кухню, беру капли, открываю Курро рот и даю ему лекарство. Он, бедненький, даже не сопротивляется.

Приласкав его, достаю из холодильника кока-колу. И дня не могу прожить без нее… кошмар! Отбросив все мысли, смотрю на гору глажки, которая ждет меня на стуле. Безусловно, хорошо, что я живу одна и независимо. Но если бы я до сих пор жила с отцом, эти вещи уже давно были бы выглажены и развешаны в шкафу.

Выпив баночку колы, отправляюсь в душ.

Но сначала ставлю диск «Guns N' Roses». Обожаю эту группу. Особенно вокалиста Эксла с его длинными волосами и лицом, как у копа, а эти его движения бедрами… О, я просто схожу от него с ума! Захожу в ванную. Раздеваюсь, напевая «Мою милую малышку»:

Ее улыбка напомнила мне детские воспоминания,

Когда все было свежо, как ярко-голубое небо.

Обалдеть, как он двигается! Какой у него голос! Мгновение спустя вздыхаю от приятного тепла воды на теле. Она смывает усталость. И вдруг передо мной появляется образ сеньора Циммермана. Я вспоминаю его голос. Мои руки скользят вниз по телу, я раздвигаю ноги и прикасаюсь к жаждущему месту. О, да, Циммерман!

От воспоминаний о его поцелуях, о его ласковом и властном языке на моих губах я моментально возбуждаюсь. Вспоминаю его взгляд и снова завожусь. Я снова вся пылаю! Мои руки летают по телу, и одна останавливается на груди, я большим пальцем притрагиваюсь к левому соску, и он набухает. Еще! И все это время продолжает звучать отчаянный голос вокалиста «Guns N' Roses».

Закрываю глаза и представляю, что Циммерман ласкает мне грудь. Я его совсем не знаю. И ничего о нем не знаю. Но зато знаю, что его близость меня заводит. Я испускаю стон как раз в тот момент, когда звонит телефон. Да ну его. Не хочу прерывать это мгновение. Но на шестом гудке открываю глаза, выныриваю из облака блаженства, хватаю полотенце и бегу в комнату.

– Почему ты так долго не брала трубку?

Это моя сестра. Как всегда, вовремя и с кучей вопросов.

– Я была в душе, Ракель. А что?

Ее веселый смешок меня заражает.

– Как Курро?

Пожимаю плечами и вздыхаю.

– Так же, как и вчера. Мало что могу добавить.

– Булочка, ты должна быть к этому готова. Вспомни, что говорил ветеринар.

– Знаю, знаю.

– Тебе звонил Фернандо? – спрашивает она после короткой паузы.

– Нет.

– А ты ему позвонишь?

– Нет.

И поскольку сестре этого ответа недостаточно, она продолжает:

– Джудит, этот парень тебе подходит. У него стабильная работа, он красивый, милый и…

– Тогда сама с ним встречайся.

– Джудит!

Дело в том, что Фернандо – это типичный друг. Мы оба родом из Хереса. Наши отцы живут в этом прекрасном городе, и мы знаем друг друга с детства. Будучи подростками, мы начали делать глупости и продолжили это в зрелом возрасте. Он живет в Валенсии, а я – в Мадриде. Он инспектор полиции. Мы видимся во время летнего или зимнего отпуска, когда оба отправляемся в Херес, или во время его коротких визитов в Мадрид, когда он приезжает ко мне под каким-нибудь предлогом.

Он высокий, темноволосый и забавный. С ним можно провести часы, смеясь, потому что он удивительный и остроумный. Проблема в том, что я его не люблю, и в том, что он ко мне неравнодушен. Да, он мне нравится. Это моя летняя интрижка, и, когда он ко мне приезжает, между нами возникают флюиды. Но ничего более. Большего я ничего не хочу, несмотря на то что сестра, отец и все друзья из Хереса из кожи вон лезут, чтобы свести нас.

– Послушай, Джудит, не глупи, позвони ему. Попроси, чтобы он приехал к тебе, перед тем как отправиться в Херес. Уверена, что он так и сделает.

– Боже! Какая же ты невыносимая, Ракель!

Сестра всегда поступает одинаково: выводит меня из себя и, когда видит, что я сейчас буду пороть чушь, меняет тему разговора.

– Придешь домой поужинать?

– Нет. У меня встреча.

Она фыркает:

– И можно ли узнать, с кем?

– С другом, – лгу я. Зная, какая она моралистка, уверена, что она упадет в обморок, если я скажу, что иду ужинать с шефом. – А теперь, сестричка, хватит вопросов.

– Ладно, ты сама знаешь, что делаешь. Но я все равно считаю, что ты глупо себя ведешь с Фернандо и в конце концов он женится на тебе. Вот увидишь!

– Ракель!

– Ладно, ладно, Булочка, молчу. Кстати, я сегодня получила букет цветов от Хесуса. Что ты об этом думаешь?

– Черт побери, Ракель, что ты хочешь, чтобы я об этом думала? – отвечаю раздраженно. – Я думаю, что это очень мило.

– Да. Но раньше он никогда не дарил мне цветы три недели подряд. Здесь что-то не так. Что-то происходит, я уверена. Я знаю его, он не такой педантичный.

Смотрю на часы на столике: пять минут девятого. Приготовившись вынести паранойю сестры, направляюсь в ванную, включаю громкую связь и закутываю волосы в полотенце.

– Ладно, рассказывай, что там у тебя.

И, как обычно, Ракель начинает рассказывать во всех подробностях, что у нее произошло с мужем. Они женаты уже десять лет, и после рождения моей племянницы Лус жизнь Ракель утратила былую фееричность. Теперь ее любимая тема разговора – супружеские кризисы. Но они меня утомляют.

– Мы больше никуда не выходим. Мы не гуляем, держась за руки. Он больше не приглашает меня сходить куда-нибудь поужинать. А сейчас он вдруг задаривает меня цветами! Не кажется ли тебе, что это потому, что он чувствует какую-то вину?

Мой разум хочет закричать: «Да! Кажется, муж тебе изменяет!» Но моя сестра слишком ранимая, и поэтому я быстро отвечаю:

– Да нет же. Может быть, он просто увидел цветы и подумал о тебе. В чем проблема?

Проболтав с ней полчаса, я наконец заканчиваю разговор, так и не рассказав о своем странном свидании с сеньором Циммерманом. Я бы хотела ей рассказать об этом, но она сразу сказала бы: «Ты что с ума сошла? Это же твой шеф!» или: «А вдруг это серийный убийца?» Поэтому лучше помалкивать. Не хочу думать о том, что она может оказаться права.

На часах без двадцати девять, и я в панике смотрю в шкаф.

Я не знаю, что надеть.

Хочу быть красивой, как он попросил, но дело в том, что вся моя одежда простая и функциональная. Костюмы для офиса и джинсы для встреч с друзьями. В конце концов выбираю подчеркивающий фигуру зеленый костюм с красивым декольте и восхитительные туфли на каблуке. Мой последний каприз.

Нервничая, снова смотрю на часы. Без десяти девять.

Не теряя времени, включаю фен, наклоняю голову вниз и быстро сушу волосы. Удивительно, но мне нравится результат. Обычно я не использую много косметики, поэтому только подвожу глаза, подкрашиваю ресницы и крашу губы. Ненавижу толстый слой макияжа на лице, оставлю это своей начальнице.

Звонит домофон. Смотрю на часы. Ровно девять. Немецкая пунктуальность. Взвинченная, хватаю трубку и перед тем, как успеваю что-то сказать, слышу:

– Сеньорита Флорес, я жду вас. Спускайтесь.

Робко пробормотав: «Иду», вешаю трубку домофона. Затем беру сумочку, целую Курро и говорю ему: «До скорого». Выйдя через две минуты из подъезда, я вижу, что он стоит, опершись на роскошный БМВ гранатового цвета. В темном костюме он выглядит еще шикарней. Увидев меня, Циммерман подходит и целомудренно целует в щеку.

– Вы прекрасно выглядите, – замечает он.

У меня два варианта: улыбнуться и поблагодарить его или промолчать. Выбираю второй. Я так нервничаю и так смущена, что если я что-то скажу, то кто его знает, что у меня слетит с языка.

Он открывает передо мной заднюю дверь машины, и я с удивлением вижу, что у нас есть шофер.

О, какая роскошь!

Я здороваюсь. Он тоже меня приветствует.

– Томас, у нас зарезервирован столик в ресторане «Moroccio», – говорит Циммерман, садясь в машину.

Затем он нажимает на кнопку, и между шофером и нами поднимается затемненное стекло.

Он смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. У меня потеют руки, и, кажется, сердце сейчас выскочит из груди.

– Вы в порядке?

– Да.

– Тогда почему вы такая молчаливая?

Гляжу на него и пожимаю плечами, не зная, что ответить.

– У меня никогда не было подобного свидания, сеньор Циммерман, – решаюсь произнести. – Обычно, когда я иду с мужчиной на свидание, я…

Не позволив закончить фразу, он смотрит на меня пронзительными голубыми глазами.

– И со многими мужчинами вы ходите ужинать?

Меня удивляет его вопрос. Неужели этот тип считает себя единственной мужской особью на земле? Я глубоко вдыхаю, чтобы не выйти из себя.

– Всегда, когда мне хочется, – поясняю.

Гордо вздергиваю подбородок и, когда думаю, что не произнесу больше ни слова, выпаливаю:

– Единственное, что мне непонятно – это что я делаю здесь, в вашей машине, и зачем согласилась с вами ужинать.

Он не отвечает. Только смотрит на меня… смотрит… смотрит и доводит меня до истерики своим взглядом.

– Вы скажете что-нибудь или предпочтете смотреть на меня до конца поездки?

– На вас очень приятно смотреть, сеньорита Флорес.

Я ругаюсь и фыркаю. Во что я ввязалась? Но поскольку не могу промолчать, спрашиваю его:

– К чему этот ужин?

– Мне нравится ваша компания.

– А к чему тогда этот вопросик: хожу ли я обедать со многими мужчинами?

– Простое любопытство.

– Любопытство? – повторяю я, почесывая шею. – Может быть, такой мужчина, как вы, ведет монашеский образ жизни?

– Нет, сеньорита.

– Рада слышать, потому что я тоже не веду.

– Не чешите шею, сеньорита Флорес, – шепчет он мне, улыбаясь. – Пятна…

Устав от формализма, а еще больше от сказанного, я восстаю. К черту все!

– Пожалуйста… Называйте меня Джудит или Джуд. Оставим формальности для офиса. Конечно, вы мой начальник, и я обязана проявлять к вам уважение, но мне неловко ужинать с тем, кто постоянно называет меня по фамилии.

Он соглашается. Кажется, ему понравились мои слова. С его губ слетает улыбка, и он придвигается ко мне.

– Мне очень нравится, когда вы называете меня Эриком, – шепчет он. – Мне неловко и очень неприятно ужинать с женщиной, которая обращается ко мне по фамилии.

Еще раз вздохнув, я соглашаюсь и протягиваю руку.

– Согласна, Эрик, рада с тобой познакомиться.

Он берет меня за руку и, к моему изумлению, целует ее.

– Взаимно, Джуд, – добавляет он приторно сладким голосом.

Машина останавливается, и Томас открывает нам дверь. Сеньор Циммерман… ой, Эрик выходит и подает мне руку. Шофер садится в БМВ и уезжает. Эрик обнимает меня за талию, а я читаю вывеску: «Mоroccio».

Стоит войти в этот великолепный сияющий ресторан, и у меня поднимается настроение. Я всегда хотела здесь побывать. К тому же я такая голодная: я почти не ела во время обеда, и теперь у меня зверский аппетит. Я рассматриваю столики и в особенности блюда, которые подают официанты. Мама мия, как это все великолепно выглядит! Заметив моего спутника, метрдотель улыбается и идет нам навстречу.

– Следуйте за мной, – говорит он, поприветствовав нас.

Эрик берет меня за руку, и я повинуюсь. Вижу, как несколько женщин смотрят на него, отчего меня распирает гордость, что именно я иду с ним под руку. Пройдя через зал, где все ужинают, мы подходим к помещению, отделенному золотыми атласными шторами. И, когда метрдотель открывает один из занавесов, приглашая нас войти, не могу сдержать удивление.

Это шикарная, освещаемая свечами комната. Сбоку стоит удобное кресло, а в центре – круглый, красиво сервированный столик на двоих. Эрик улыбается, заметив мое удивление, и я вижу, как он взглядом дает понять метрдотелю, чтобы тот уходил. Он приближается ко мне, галантно отодвигает стул, приглашая сесть.

– Тебе нравится?

– Да…

Пока я устраиваюсь на стуле, он обходит стол и садится напротив меня.

– Ты никогда здесь не ужинала?

– Я тысячу раз проходила мимо дверей этого ресторана, но никогда не входила. По одному только внешнему виду понятно, что здешние цены недоступны для таких, как я, с месячной зарплатой в тысячу евро.

Эрик морщит нос и протягивает свою руку к моей. Берет ее и начинает рисовать кружочки у меня на запястье.

– Для тебя будут недоступными немногие вещи, – говорит он вполголоса.

Это меня смешит.

– Больше, чем ты думаешь.

– Сомневаюсь, малышка. Уверен, что ты сама себя ограничиваешь.

Меня пленит его хриплый голос, то, как он называет меня малышкой. По всему телу пробежала дрожь. Мой шеф, сеньор Циммерман, очаровывает меня каждую секунду.

Он нажимает на зеленую кнопку на торце стола, и через несколько секунд появляется официант с бутылкой вина. Пока он ему наливает, я читаю на этикетке: «Flor de Pingus. Rivera del Duero». О боже, а если я не люблю вино, а хочу холодную кока-колу? Эрик берет бокал, взбалтывает содержимое, вдыхает аромат и делает маленький глоток.

– Великолепное.

Официант снова ему наливает, обходит стол и наливает мне. Я чешусь. Вскоре он уходит, оставив нас наедине.

– Джуд, попробуй вино. Оно фантастическое.

Беру бокал, скорчив соответствующую мину. Но когда я подношу его ко рту, он кладет свою руку на мою.

– Что случилось?

– Ничего.

Циммерман наклоняет голову.

– Джуд, я мало тебя знаю, но вижу, что у тебя на шее появились пятна, – выпаливает он, к моему удивлению. – Ты сама мне однажды призналась, что это значит. В чем дело?

Не могу сдержать улыбку. Ох уж этот Циммерман, ничего от него не ускользнет.

– Я должна говорить правду?

– Всегда, – настаивает он.

– Мне не нравится вино, и мне очень хочется холодненькой кока-колы.

Открыв рот, он смотрит на меня так, словно я сказала, что мой любимый мультфильм – «Телепузики», а Губка Боб – мой жених.

– Тебе понравится это темно-красное вино, – говорит он приглушенным, но нежным голосом. – Сделай это ради меня и попробуй его. Если тебе не понравится, я, конечно, закажу кока-колу.

Не заставляя больше себя упрашивать, я быстро делаю глоток.

– Ну что?

– Вкусно. Лучше, чем я думала.

– Заказать кока-колу?

Улыбаюсь и отрицательно качаю головой. Через несколько мгновений снова открывается занавес и появляются два официанта с разными блюдами.

– Я позволил себе сделать выбор за нас двоих, ты не против?

Качаю головой. У меня нет другого выхода. И немного погодя, пока мы болтаем, я наслаждаюсь восхитительным креветочным коктейлем, нежным паштетом из баклажанов, а потом лососем с апельсинами. Эрик Циммерман вдруг превращается в мужчину с хорошим чувством юмора, и меня это завораживает.

И тут я замечаю, что в правой части комнаты загорается оранжевый свет.

– Что это?

Эрику не нужно туда смотреть, он знает, о чем я спрашиваю.

– Кое-что, что я, возможно, покажу тебе после десерта.

Я улыбаюсь и делаю глоток вина, которое, кстати, мне начинает нравиться.

– Почему после десерта?

Кажется, его рассмешил мой вопрос. Пробегает по мне глазами и откидывается на спинку стула.

– Потому что сначала я хочу поужинать.

Я больше не задаю вопросов, и, когда доедаю лосось, заходят официанты поменять приборы. Через несколько секунд официант ставит передо мной шоколадный торт с шариком розового мороженого.

– М-м-м, как вкусно… – И, видя, что ему ничего не принесли, спрашиваю: – Ты не будешь десерт?

Он не отвечает, только встает, берет свой стул и садится рядом со мной. Я улетаю. Он такой сексуальный, что в этот миг невозможно не думать о тысяче и одном грехе. Он берет ложечку, отделяет кусочек торта, добавляет мороженого и говорит:

– Открой рот.

Я удивленно хлопаю ресницами.

– Что?

Он не повторяет. Показывает мне ложку, и я автоматически открываю рот. Он будоражит меня. Медленно кладет ложку мне в рот, и я беру ее губами. Он смотрит на меня. Я краснею и робко улыбаюсь. Проглотив деликатес, собираюсь что-то сказать, но он прерывает меня:

– Вкусно?

До сих пор ощущая вкус шоколада с мороженым, я киваю. Он придвигается ко мне.

– Можно попробовать?

Говорю «да», и моему удивлению нет предела, когда он пробует на вкус мои губы. Мой рот. Его сочные губы смакуют мои. И затем, как утром в архиве, он облизывает мою верхнюю губу, нижнюю, потом покусывает и наконец его чувственный язык вторгается в рот, и я закрываю глаза от блаженства. Мое дыхание учащается, а когда его рука оказывается у меня на коленке, я не шевелюсь. Я хочу большего. Его рука медленно поднимается по внутренней стороне бедра, доходит до трусиков, и я чувствую, как под них проникают пальцы. Но вдруг он отстраняется и садится прямо.

У меня горят щеки. Горят, и я вся горю. Это интимное прикосновение так меня завело. Что со мной? Один поцелуй и простое прикосновение руки довели меня почти до оргазма. Сердце колотится с бешеной скоростью. Эрик наблюдает за мной. В его глазах желание.

– Я раздел бы тебя прямо здесь, – шепчет он.

Черт побери! Боже мой! С ума сойти!

Я хочу большего и сама на него бросаюсь и целую. Он принимает мои губы, но когда я хочу обнять его за шею, он сжимает мне руки и слегка отстраняет.

– На что ты готова пойти? – спрашивает он, почти касаясь губами моих губ.

Этот вопрос меня полностью выбивает из колеи. О чем это он? Но поскольку я сейчас так его хочу и изнемогаю от желания, то, завороженная, отвечаю:

– На то, чего захотим мы оба.

– Точно?

– Ладно, – бормочу я, разгоряченная. – На садо я не пойду.

Эрик улыбается. Проводит ладонями по моим ногам, затем обхватывает за талию и усаживает к себе на колени. Я сейчас взорвусь. Я оседлала своего шефа! Он упирается носом мне в шею, и я слышу, как он вдыхает мой аромат. Это «Aire de Loewe». Я закрываю глаза, а когда открываю, вижу, что он за мной наблюдает.

– Хочешь узнать, что это такое?

Эрик взглядом указывает на горящий свет, и я киваю. Он нажимает на одну из кнопок сбоку стола. Висящий под оранжевой подсветкой атласный занавес поднимается и открывает темное стекло. Что это? Эрик изучающе разглядывает меня. Через мгновение стекло светлеет, и я вижу двух женщин, сидящих на столе и занимающихся оральным сексом.

Ошеломленная, пораженная, смотрю на незнакомок, не веря своим глазам. Вдруг Эрик нажимает на другую кнопку, и в нашей комнате раздаются их стоны. Не знаю, как себя вести. Не знаю, куда спрятать глаза.

– Ты к этому готова? – спрашивает он.

Моя кожа пылает, а его пальцы щекочут мою талию. Я смущенно смотрю на него.

– Почему мы на это смотрим?

– Я возбуждаюсь, когда смотрю. А тебя это не возбуждает?

Я не отвечаю. Я не могу ответить. Я оцепенела и даже не знаю, дышу ли.

– В каждом из нас живет маленький любитель тайно смотреть эротические сцены. Само по себе наблюдение, якобы запрещенное, извращенное или возбуждающее, околдовывает нас, стимулирует и заставляет еще больше любить.

В комнате раздаются вздохи женщин, и я снова смотрю на стекло. И тогда Эрик нажимает на другую кнопку, и слева, где был зеленый свет, поднимается занавес. Через несколько секунд стекло становится прозрачным, и я вижу двух мужчин и женщину. Она лежит на диване, один мужчина проникает в нее, другой покусывает ей груди, а она наслаждается моментом.

– Такие сцены стоят того, чтобы на них смотреть, – продолжает Эрик. – Весь ее вид показывает, что она дает наслаждаться своим телом, и она умопомрачительно женственна. Посмотри на ее наслаждение… М-м-м-м-м… Ей нравится то, что они с ней делают. Она с удовольствием им отдается, как ты считаешь?

– Я… не знаю.

– Для меня женщина – это неиссякаемый источник страсти. Вы упоительны.

Мой пульс учащается до тысячи ударов в минуту. Я залпом выпиваю вино, потому что умираю от жажды, и вдруг слышу:

– Успокойся. Они нас не видят. Но они разрешили за собой наблюдать. Оранжевый свет позволяет смотреть, а зеленый приглашает присоединиться. Ты бы этого хотела?

– Чего?

– Присоединиться.

– Нет, – истерически лепечу я.

– Почему?

Сердце бешено колотится, и я еле выговариваю:

– Я… я не занимаюсь подобными вещами.

Он поднимает брови и спрашивает:

– Ты девственница?

– Не-е-е-е-е-е-е-е-ет! – слишком пылко отвечаю я. – Но я…

– Ладно. Я понял. Ты занимаешься традиционным сексом, не так ли?

Я киваю головой, как дурочка, а он берет меня за подбородок и поворачивает в сторону трио, которое продолжает свою страстную игру.

– Они тоже занимаются традиционным сексом, – добавляет он. – Только иногда играют и экспериментируют. Тебя и вправду это не привлекает?

Мне не хочется отводить от них взгляд, я наблюдаю за ними, вижу, как наслаждается эта женщина, и из меня бессознательно вылетает стон. Я возбуждена.

– Нет… я… – отвечаю.

– Тебе неловко говорить о сексе?

Я с удивлением на него смотрю. Почему он задает этот вопрос?

– Твои глаза выдают тревогу, а губы – желание, – продолжает он. – Ты не можешь отрицать, что то, что ты видишь, возбуждает тебя, и очень, ведь правда?

Я молчу. Не собираюсь на это отвечать. А он, контролирующий ситуацию, шепчет мне на ухо:

– Тебе бы понравилось. Очень, Джуд. Я сделал бы так, чтобы ты получила столько наслаждения, сколько захотела. Тебе стоит только попросить меня, и я подарю тебе это.

Я киваю, словно глупышка. Мне приходилось воображать нечто подобное. Не знаю, куда спрятать глаза. Я настолько возбуждена, что мне даже стыдно в этом признаться. Место, время и мужчина рядом лишают меня всякого разума.

– В этих кабинетах желающие могут попробовать не только изысканный ужин, но и нечто большее. Однако лишь некоторые обладают такими привилегиями. И, если ты захочешь после ужина поиграть, тебе стоит только нажать на эту кнопку, и стекла исчезнут.

Вдруг я впадаю в панику. Я на грани истерики. Я не хочу ничего из того, что он мне предлагает. Я пытаюсь встать, но Эрик меня удерживает. Он не дает мне пошевелиться, мое дыхание учащается, и я шепчу:

– Я хочу уйти отсюда.

– Сейчас только одиннадцать.

– Мне все равно… я хочу уйти.

– Почему, Джуд? – не услышав ответа, он добавляет: – Полагаю, тебе стоит напомнить: ты сказала, что готова на все, чего я захочу.

– Я не это имела в виду. Я… не занимаюсь подобными вещами.

Сжимая меня еще крепче, он заставляет смотреть на него и, пронзая меня взглядом голубых глаз, говорит вполголоса (его губы совсем рядом с моими):

– Ты будешь в восторге, если попробуешь.

– Эрик, я не…

– Джуд, секс – это весьма забавная игра. Стоит только решиться и поэкспериментировать.

Крайне взволнованная, я отрицательно качаю головой. Я не хочу экспериментировать. У меня достаточно нормального секса, мне хватает. Через несколько секунд, которые кажутся вечностью, Эрик нажимает на кнопки и стоны исчезают. Еще через мгновение стекла снова становятся темными и опускаются занавесы.

– Спасибо, – бормочу я.

Он поднимает меня со своих колен и говорит с серьезным выражением лица:

– Пошли, Джуд. Я отвезу тебя домой.

Спустя тридцать минут странного и неловкого молчания, прерванного лишь его коротким телефонным разговором с какой-то женщиной, подъезжаем к моему дому. Он выходит из машины и провожает меня. Он опять стал сдержанным и холодным. Мы поднимаемся на лифте и подходим к двери. Я хочу пригласить его зайти, но он меня прерывает:

– Это был приятный ужин, сеньорита Флорес. Спасибо за компанию.

Целует мне руку и уходит. Половина двенадцатого ночи, потеряв дар речи, стою в коридоре ошарашенная и возбужденная. Я снова стала сеньоритой Флорес?

5

На следующий день, когда захожу в кабинет начальницы взять кое-какие папки, я вспоминаю о вчерашнем, и по коже пробегают мурашки. Я почти не спала. Все мои мысли были заняты сеньором Циммерманом и тем, что между нами произошло. Вчера ночью, вернувшись домой, я посмотрела запись матча между Германией и Италией. Италия была просто великолепна! Мне хочется утереть нос этому прохиндею так же, как итальянцы утерли немецкой сборной.

Появляется Мигель, и мы отправляемся завтракать. Там к нам присоединяются Пако и Рауль, и мы весело болтаем. Я наблюдаю за входом в надежде увидеть Эрика, своего шефа, мужчину, который пригласил меня на ужин и завел меня, как мотоцикл. Но его нет. Я разочарована. Покончив с завтраком, мы возвращаемся на рабочие места.

Мигель отправляется в администрацию. Ему нужно решить кое-какие вопросы – накануне это поручил ему сеньор Циммерман.

Решительно настроенная начать новый рабочий день, включаю компьютер, и тут звонит телефон. Это из приемной: меня ищет некий молодой человек с букетом цветов. Цветы?! Взволнованная, встаю с места. Мне еще никто и никогда не присылал цветы, и я прекрасно знаю, от кого они: от Циммермана.

Мое сердце бьется со скоростью тысяча ударов в минуту. Вижу, как открываются двери лифта, выходит парень в красной кепке с прекрасным букетом и смотрит на номера кабинетов. Заметив, что я за ним наблюдаю, он ускоряет шаг.

– Это вы сеньорита Флорес? – спрашивает он, подойдя ко мне.

Мне хочется закричать: «Да! Бо-о-о-о-о-о-оже мой!»

Умопомрачительный букет. Прекрасные желтые розы. Божественные!

Парень в красной кепке смотрит на меня, и я наконец киваю головой. Он протягивает мне букет и говорит:

– Распишитесь здесь, пожалуйста, и передайте букет сеньоре Монике Санчес.

Челюсть падает на пол.

Это для начальницы?

Вот те на! Короткие секунды счастья, когда я поверила в то, что особенная, исчезли в один миг. Но, не желая показать свое разочарование, беру цветы и смотрю на них чуть не плача. Как было бы прекрасно, если бы этот букет был для меня…

Кладу букет на стол и подписываю протянутый парнем бланк. Как только курьер уходит, отношу чудесные цветы в кабинет начальницы. Оставляю их на столе и поворачиваюсь к двери. И вдруг любопытство берет вверх. Разворачиваюсь и ищу в цветах карточку. Открываю и читаю: «Моника, повторим в следующий раз? Эрик Циммерман».

Я прихожу в ярость. Что значит «повторим»?

Ради бога! Это похоже на рекламу йогурта «Natillas»: «Повторим?»

Я быстренько кладу записку на место и выхожу из кабинета. Настроение испорчено. Надеюсь, что никто не будет меня доставать в ближайшее время, иначе он за это поплатится. Я себя знаю. Когда я злюсь, я настоящая мегера.

Не в силах выбросить из головы это «Повторим?», начинаю составлять отчет, но вдруг появляется начальница.

– Доброе утро, Джудит. Зайди ко мне, – говорит она, даже не взглянув на меня.

Нет! Только не сейчас… Но я поднимаюсь и следую за ней.

Вхожу и закрываю за собой дверь. Она замечает букет цветов. Берет его, вытягивает карточку, и я вижу, как она улыбается. Какая же я глупая! У меня опять покалывает кожа на шее. Чертова сыпь.

– Я разговаривала с Роберто из отдела кадров, – говорит она мне.

Ах, мамочки! Она меня уволит?

– В компании произойдут изменения. Вчера у меня было интересное совещание с сеньором Циммерманом. Во многих испанских подразделениях изменятся некоторые правила.

Мне неприятно слышать, что у нее было интересное совещание. Но вот звонит телефон, и я быстро поднимаю трубку.

– Добрый день. Кабинет сеньоры Моники Санчес. С вами разговаривает ее секретарь, сеньорита Флорес. Чем могу помочь?

– Добрый день, сеньорита Флорес. – Это Циммерман! – Вы могли бы меня соединить с вашим руководителем?

С трепещущим сердцем я еле выговариваю:

– Один момент, пожалуйста.

Само собой разумеется, когда начальница слышит его имя, она чуть ли не хлопает в ладоши и приказывает мне выйти из кабинета. Не успев выйти, я слышу:

– Салю-ю-ю-ю-ют! Ты вчера вечером нормально добрался в свой отель?

Вечером? Вечером?! Как это вечером?

Я закрываю дверь.

Но вчера вечером он был со мной!

И тогда я быстро начинаю восстанавливать картинку случившегося. Это была она. Та женщина, с которой он разговаривал в машине. Он оставил меня дома, а сам уехал к ней. Может быть, он вернулся в «Maroccio»?

С каждой секундой я злюсь еще сильнее. Но почему? Между мной и сеньором Циммерманом ничего нет. Мы просто поужинали, он просунул руку мне под одежду, и мы вместе наблюдали сексуальное зрелище. Разве это дает мне право злиться?

Я сажусь за стол и продолжаю печатать отчет. Мне нужно работать. Не хочу об этом думать. Иногда думать слишком вредно, и сейчас один из таких случаев. В час начальница выходит из кабинета, перебрасывается взглядом с Мигелем, и они вместе уходят. Я знаю, что они будут делать. Будут два часа сношаться как кролики, даже не знаю где.

Работать, работать и еще раз работать. Сосредотачиваюсь на работе.

Я настолько взбешена, что начинаю работать с таким напором, что перелопачиваю гору документов. В полтретьего приходит Оскар, один из охранников.

– Это тебе оставил шофер сеньора Циммермана, – говорит он, вручая мне пакет.

Я разеваю рот – на пакете мое имя. Киваю, и Оскар уходит. Некоторое время смотрю на пакет и, не знаю почему, открываю ящик стола и прячу его туда. Я не собираюсь его вскрывать раньше понедельника. А сегодня пятница.

Мой рабочий день затянулся. Только в три часа я выхожу на обед.

Когда возвращаюсь, звонит телефон. Бросив все свои вещи, отвечаю на звонок и слышу на другом конце линии:

– Ты открыла пакет, который я тебе прислал?

Циммерман! Я молчу, и он добавляет:

– Я слышу, как ты дышишь. Отвечай.

У меня в голове проносится тысяча фраз, которые мне хочется ему высказать. Первая: «Властолюбец!» Вторая еще хуже.

– Сеньор Циммерман, я решила оставить его на понедельник, – наконец отвечаю.

– Это подарок для тебя.

– Я не хочу от вас никаких подарков, – ворчу я ледяным голосом, сама удивляясь своим словам.

– Почему?

– Потому что.

– Эй! Сеньорита Флорес, я не принимаю такой ответ. Открой его, пожалуйста.

– Нет, – упорствую я.

Я слышу, как он фыркает… Я его разозлила.

– Пожалуйста, открой его.

– И почему я должна его открыть?

– Потому что, Джуд, я покупал этот подарок, думая о тебе.

Обалдеть… Я снова стала Джуд?

И поскольку я слабохарактерная, глупая и к тому же крайне любопытная, я в конце концов открываю ящик, достаю пакет и, разорвав упаковку, смотрю на содержимое.

– Что это?

Слышу его смех.

– Ты сказала, что готова на все.

– И… Ладно… я…

– Они тебе понравятся, малышка, уверяю тебя, – перебивает он меня. – Один для дома, а другой носи в сумочке, чтобы ты могла им воспользоваться в любое время и в любом месте.

От его голоса и слов «в любое время» у меня перехватывает дыхание. О боже, опять он за свое!

– Я зайду к тебе в шесть, – заявляет он до того, как я успеваю ответить. – Я покажу тебе, как ими пользоваться.

– Нет, меня не будет дома. Я буду в спортзале.

– В шесть.

Звонок прерывается, и я замираю с глупым выражением лица.

Я слышу гудки, и тысячи проклятий готовы сорваться у меня с языка. Но, кроме меня, их никто не услышит. Он уже не на линии.

Злая, я вешаю трубку. Снова смотрю на пакет и читаю: «Вибратор Фея. Японская звезда». Мое тело откликается, и дыхание останавливается. Я прячу вибратор в сумочку, облокачиваюсь на стол и обхватываю голову руками.

– Я должна это прекратить, – тихо говорю я. – Прямо сейчас!

6

Дома меня встречает Курро. Это так приятно. Читаю записку сестры, в которой написано, что она дала ему лекарство, и улыбаюсь. Как мило с ее стороны.

Переодевшись, готовлю ужин. Варю макароны с соусом карбонара, насыпаю полную тарелку, сажусь на диван и, уплетая за обе щеки, смотрю телек.

Покончив с едой, устраиваюсь поудобнее на диване и не замечаю, как погружаюсь в глубокий сон, но вдруг просыпаюсь от резкого звука. Сонная, приподнимаюсь, и опять слышу пиликанье звонка. Домофон.

– Кто это? – спрашиваю, протирая глаза.

– Джуд, это Эрик.

Смотрю на часы. Ровно шесть. С ума сойти! Сколько же я спала? Я начинаю паниковать. У меня в квартире беспорядок. На столике – тарелка с остатками еды, в кухне – полный хаос, и у меня ужасный вид.

– Джуд, ты открываешь? – настаивает он.

Я хочу сказать «нет», но не осмеливаюсь и, глубоко вздохнув, нажимаю на кнопку. Быстро вешаю трубку домофона. У меня примерно полторы минуты до того, как он позвонит в дверь. Словно Спиди Гонзалес, я перепрыгиваю через кресло. Не надеясь на чудо, хватаю тарелку, снова перепрыгиваю через кресло, бегу в кухню и тут слышу звонок в дверь. Бросаю тарелку, включаю воду, чтобы смыть остатки еды.

Боже мой, она не отмывается!

Снова раздается звонок. Смотрюсь в зеркало. Поправляю спутанные волосы и несусь открывать дверь, проклиная Эрика за то, что заставил так побегать.

Он одет в джинсы и темную рубашку. Красавчик! Осматривает меня с ног до головы и спрашивает:

– Ты что, бегала?

Я устало опираюсь о дверь. Эта маленькая пробежка вывела меня из себя. Он окидывает меня взглядом. А я почти готова закричать: «Да, я знаю! Я ужасно выгляжу!» Но с удивлением слышу:

– Мне нравятся твои тапочки.

Я смотрю на свои тапки в форме Губки Боба, которые мне подарила племянница, и краснею как помидор. Эрик входит без приглашения. К нему подходит Курро. Эрик наклоняется и гладит его. С этого момента Курро становится его союзником.

Я закрываю дверь и опираюсь на нее. Курро такой милый, что не могу сдержать улыбку. Эрик смотрит на меня, поднимается и протягивает бутылку.

– Держи, дорогая. Открой ее и поставь в ведро со льдом. И возьми два бокала.

Я беспрекословно повинуюсь. Он уже мной командует.

Иду в кухню, беру ведерко, которое подарил отец, насыпаю в него лед, откупориваю бутылку и, поставив ее в лед, с любопытством смотрю на розовую наклейку. Читаю: «Moёt Chandon Rosado».

– Ты говорила, что тебе нравится клубника. – Чувствую, как он обхватывает меня за талию и притягивает к себе. – В этом шампанском доминирует аромат земляники. Тебе понравится.

Взволнованная его близостью, закрываю глаза и киваю. Я завожусь. Вдруг он разворачивает меня, и я оказываюсь зажатой между ним и холодильником. Мне тяжело дышать. Он смотрит на меня, я на него. И он делает то, что так мне нравится. Наклоняется и проводит языком по моей верхней губе.

О боже, как он это делает!

Я открываю рот в ожидании, что теперь он проведет языком по нижней губе, но нет. Я ошиблась.

Он приподнимает меня и с ненасытной страстью целует.

Не в силах висеть, обхватываю его ногами за талию и, когда он упирается пахом в центр моего желания, таю. Чувствую его твердое и горячее возбуждение, и мне хочется его раздеть. Но он отстраняется:

– Где то, что я тебе сегодня подарил?

Я краснею.

Этот мужчина думает только о сексе? Хорошо, я тоже стану такой.

Однако, обезоруженная его настойчивым взглядом, отвечаю:

– Там.

Не отпуская меня, он поворачивает голову туда, куда я показала. Идет со мной на руках и только там опускает на пол. Открывает мою сумочку, достает содержимое, снимает пластиковую упаковку – сначала одну, потом вторую. Он не отрывает от меня глаз, пока это делает, и дышит еще чаще. Он меня возбуждает.

– Бери шампанское и бокалы.

Я слушаюсь. Этот тип знает, чего хочет. Достав штучки из упаковки, идет на кухню, моет их водой из-под крана и вытирает бумажным полотенцем. Снова подходит ко мне и берет меня за руку.

– Отведи меня в спальню.

Готовая отвести его, если потребуется, хоть к самому небу, веду его в коридор и подвожу к спальне. Открываю дверь, и перед нами предстает моя красивая белая кровать из «Икеи». Входим, он отпускает мою руку. Я ставлю шампанское и бокалы на столик, а он садится на кровать.

– Раздевайся.

Его приказ заставляет меня спуститься с клубничных облаков, куда он меня поднял, и я, до сих пор возбужденная, протестую:

– Нет.

Не отрывая от меня взгляда и не меняя тон, он повторяет:

– Раздевайся.

Сгорая от возбуждения, я качаю головой. Он кивает. Поднимается с недовольным видом. Бросает на кровать штучки, которые держал в руке.

– Отлично, сеньорита Флорес.

Ах та-а-а-ак!

Он опять за свое?

Видя, что он проходит мимо, я реагирую и хватаю его за руку. С силой дергаю.

– Отлично что, сеньор Циммерман? – спрашиваю, расхрабрившись.

Он свысока смотрит на мою руку. И тогда я его отпускаю.

– Когда захотите вести себя, как женщина, а не как девочка, позвоните мне.

Я вспыхиваю.

Он изводит меня.

Кем себя считает этот хвастун?

Я – женщина. Независимая женщина, которая знает, чего хочет. А ему я отвечаю его же словами:

– Отлично!

Ответ выводит его из равновесия. Это видно по его взгляду.

– Отлично что, сеньорита Флорес?

Смотрю на него с таким же серьезным видом и пытаюсь не упасть в обморок от накопившегося во мне напряжения.

– Когда вы захотите вести себя, как мужчина, и не будете мнить себя всемогущим, которому никто не может перечить, возможно, я вам позвоню.

Я сказала «возможно, я вам позвоню»?! Мама мия, откуда взялось это «возможно»?

Я хочу этого мужчину.

Хочу раздеться.

Хочу, чтобы он раздел меня.

Хочу чувствовать его в себе, а бросаю ему только: «Возможно, я вам позвоню».

Между нами повисает дьявольское напряжение. Кажется, никто не желает отступать, но моя рука ищет его руку, и он, к моему удивлению, хватает ее. Медленно, с сердитым выражением лица, он подходит и целует меня. Его серьезный вид меня заводит.

Обалдеть, как же он мне нравится!

Он упивается моими губами, и, поднявшись на цыпочки, я отвечаю на его поцелуй. Он снова отходит от меня и садится на кровать. Мы молчим, только смотрим друг на друга. Я снимаю тапки Губка Боб. Снимаю короткие штаны, затем майку. Я предстаю перед ним в нижнем белье. Я замечаю, что он стал глубже и чаще дышать, и чувствую себя всесильной. Мне это нравится. Меня это возбуждает. Я никогда не делала подобных вещей с незнакомцем, но это доставляет мне удовольствие.

Я приближаюсь к нему. Искушаю его. Он закрывает глаза и подносит нос к моим трусикам. Делаю шаг назад и замечаю, что он дуется. Я лукаво улыбаюсь, и он тоже. С чувственностью, о которой я даже не подозревала, опускаю одну бретельку бюстгальтера, затем вторую и снова подхожу к нему. На этот раз он крепко обхватывает меня за ягодицы, и я содрогаюсь, ощущая низом живота его дыхание и легкое покусывание.

Он молча поднимает голову и снимает с левой груди бюстгальтер. Притягивает меня еще ближе и властно хватает ртом сосок. Боже! Я так возбуждена, что сейчас закричу. Он играет моим соском, а я взъерошиваю ему волосы и прижимаю к себе. Я снова чувствую себя всесильной. Сладострастной. Пьянящей. Сморю в зеркало и вижу интригующую картину. Порочную. Мне кажется, что я сейчас взорвусь. Отстраняюсь от него и, не ожидая, пока он попросит, снимаю бюстгальтер и трусики и остаюсь перед ним полностью обнаженная.

Его взгляд пробегает по моему телу.

– Ты очаровательна.

Низкий хриплый голос, полный эротизма, заставляет меня улыбнуться, и, когда он протягивает руку, я принимаю ее. Он поднимается. Целует, и я чувствую его сильные руки на всем теле. Я таю. Он бросает меня на кровать. Я кажусь себе такой маленькой. Крошечной. Эрик Циммерман смотрит на меня с высоты своего роста. С моих губ срывается стон, когда он разводит мои ноги.

– Спокойно, Джуд, ты этого хочешь.

Он снимает рубашку, и я снова не могу сдержать стон. Его сексуальный торс впечатляет. Оставшись в брюках, Эрик становится передо мной на колени и берет одну из подаренных им штучек.

– Когда мужчина дарит женщине подобный аппаратик, – шепчет он, – это значит, что он хочет поиграть с ней и доставить ей удовольствие. Желает, чтобы она изнемогала в его руках и в полной мере насладилась оргазмами, своим телом и собой. Никогда не забывай об этом. – Я снова киваю, как глупая кукла, а он продолжает: – Это вибратор для клитора. Теперь закрой глаза и раздвинь ноги. Уверяю, ты получишь невероятный оргазм.

Я не шевелюсь.

Мне страшно.

Я никогда не пользовалась вибратором, и мне стыдно, но в то же время я еще больше возбуждаюсь. Эрик видит мою нерешительность. Ласково берет меня за подбородок и целует. Затем, приподнявшись, спрашивает:

– Джуд, ты мне доверяешь?

Я несколько секунд смотрю на него. Это мой шеф. Должна ли я ему доверять?

Я боюсь неизвестного. Мне страшно! Я не знаю, что он собирается делать.

Но я настолько возбуждена, что в конце концов опять киваю. Он целует меня и через несколько мгновений исчезает из поля моего зрения. Я слышу, как он устраивается у меня между ног, и смотрю в потолок, покусывая губы. Я нервничаю. Я никогда не была такой, на все готовой, перед мужчиной. До этого момента мои отношения с мужчинами были самыми обычными, и теперь, вдруг, я оказываюсь в своей комнате голой, лежащей на кровати с разведенными ногами перед незнакомцем, который, ко всему прочему, – мой начальник!

– Мне нравится, что ты полностью депилирована.

Он целует внутреннюю часть бедра и медленно ласкает ноги. Я вздрагиваю от удовольствия. Затем он подгибает мне ноги, и я закрываю глаза. И вот его пальцы проникают в меня, и я снова вздрагиваю. А когда чувствую его горячий рот, подпрыгиваю от неожиданности. Эрик играет языком так, как играл с моими губами. Сначала одно движение, потом второе, и я еще шире развожу ноги. Его язык доходит до клитора, огибает его, возбуждает и, когда он наливается, берет его губами и тянет. Черт побери!

Слышу странное жужжание и понимаю, что это вибратор. Эрик проводит им по внутренней стороне бедра, и я вздрагиваю от возбуждения. А когда он касается половых губ, у меня вырывается стон, и я открываю глаза.

– Тебе понравится, малышка, – слышу его.

И он прав.

О да, как же мне это нравится!

Вибрация и покусывания сводят меня с ума. Он осторожно прикладывает вибратор. Я вздрагиваю. Это будоражит. Через несколько секунд он убирает вибратор и жадно облизывает меня. Затем я снова чувствую вибрацию – на этот раз не на клиторе, а рядом с ним. Огромная горячая волна начинает подниматься от живота вверх. Мне кажется, что я взорвусь от наслаждения, и вдруг понимаю, что вибрация усилилась. Она стала еще более быстрой, еще более разрушающей. Еще более интенсивной. Жар охватывает лицо и всю меня изнутри. Мое дыхание учащается. Я никогда не ощущала такого жара. Я никогда не чувствовала подобного. Я как бутон, который вот-вот откроется всему миру.

Я сейчас взорвусь!

Я не могу больше сдерживаться. Из горла вырывается вопль. Я сжимаю ноги и выгибаю спину, бьюсь в конвульсиях.

Что произошло?

Он наваливается на меня в поисках моих губ, я, распаленная, целую его. Я хочу его, кусаю его за губы в поисках большего.

– Попроси меня о том, что ты хочешь, – слышу я, пока он продолжает меня целовать.

Его вкрадчивый тон еще больше меня возбуждает. Беру его за пояс и говорю:

– Войди в меня!

Кажется, это превратилось в крайнюю необходимость.

– Ты принимаешь какие-нибудь контрацептивы? – спрашивает он.

– Да. Таблетки.

– Я все же надену презерватив, – бормочет он.

Он быстро снимает брюки и трусы. Остается передо мной полностью голый, и я испытываю невероятное наслаждение. Эрик великолепен. Сильный и мужественный. Возбужденный и твердый, он готов для меня. Протягиваю руку и трогаю его. Какой он нежный… Эрик закрывает глаза.

– Секунду, или я не смогу дать тебе то, что ты хочешь.

Слушаюсь. Вижу, как он зубами разрывает упаковку с презервативом. Проворно надевает его и без слов набрасывается на меня. Кладет мои ноги себе на плечи и, не отводя от меня взгляда, медленно и глубоко в меня проникает.

– Вот так, малышка, вот так. Откройся мне.

Не двигаясь, я расслабляюсь и позволяю ему войти в меня.

О, да, как хорошо!

Его твердый и жесткий пенис сводит меня с ума, и я чувствую, как он отчаянно ищет во мне укрытие. Он вонзается в меня, и у меня перехватывает дыхание, когда Эрик начинает двигать бедрами.

– Тебе так нравится?

Я киваю. Но он требует, чтобы я произнесла это вслух, и я говорю:

– Да.

– Хочешь, чтобы я продолжил?

Желая большего, вытягиваю руки, обхватываю его за шею и притягиваю к себе. Его глаза горят, он улыбается, и я изгибаюсь от наслаждения. Эрик бесподобен. Меня покоряют его взгляд, его тело, его мужественность. А когда он начинает двигаться быстрее и я ловлю на себе его пылкий взгляд, таю от наслаждения. Через несколько секунд он снимает с плеч мои ноги и обвивает их вокруг своей талии. Игра продолжается. Хватает меня сильными руками за бедра и требует:

– Посмотри на меня, малышка.

Открываю глаза и смотрю на него. Он просто бог, и в его объятиях я чувствую себя простой смертной.

– Я хочу, чтобы ты всегда на меня смотрела, понятно?

Снова киваю, как кукла, и, не отводя от него глаз, вижу, как он вновь и вновь в меня погружается. Его мужественный вид лишает меня чувств. Развожу ноги еще шире, чтобы он мог как можно глубже в меня войти, и у меня все сжимается внутри. После многочисленных разрывающих меня изнутри толчков Эрик закрывает глаза и достигает пика, издавая сексуальное рычание и прижимая меня к себе. И в конце концов падает на меня.

7

Обнаженная, прижатая его огромным телом, пытаюсь восстановить дыхание. То, что только что произошло, было фантастично! Ласково глажу его по голове и вдыхаю его аромат. Мне нравится его мужской запах, его губы на моей груди. Не хочу шевелиться. Не хочу, чтобы он шевелился. Хочу насладиться этим моментом. Но он скатывается на правую сторону кровати и смотрит на меня.

– Все в порядке, Джуд?

Я киваю. Он улыбается.

Через пару секунд он поднимается и идет в душ. Я хочу принять душ вместе с ним, но он меня не приглашал. Вспотевшая, сажусь на кровати и смотрю на часы: 7.30.

Сколько же времени мы играли?

Через несколько минут входит он, голый и мокрый. Аппетитный! С удивлением вижу, что он берет трусы и одевается.

– Вчера вечером вы проиграли матч с Италией. Сожалею! Вас послали восвояси.

– Мы умеем проигрывать, я уже говорил. Выиграем в другой раз.

И продолжает одеваться, не обращая внимания на мои слова.

– Что ты делаешь?

– Одеваюсь.

– Зачем?

– У меня встреча, – скупо отвечает он.

Встреча? Он уходит и оставляет меня?

Взбешенная его бестактностью после того, что между нами только что произошло, надеваю майку и трусики.

– Собираешься повторить с моей начальницей? – выпаливаю, не в силах прикусить язык.

Он удивлен.

О боже мой! Зачем я это сказала?

На его лице не вздрагивает ни один мускул. Эрик подходит ко мне в одних трусах и говорит, пронзая взглядом:

– Я знал, что ты любопытная, но не до такой же степени, чтобы читать чужие открытки.

Мне стыдно. Я только что подтвердила, что я любопытная. Но я все же не могу промолчать:

– Мне все равно, что ты думаешь.

– А стоило бы. Я – твой начальник.

С невероятной дерзостью смотрю на него и пожимаю плечами:

– А мне все равно, начальник ты мне или нет.

Встаю с кровати и иду в кухню.

Хочу воды, воды! Не шампанского с клубничным ароматом. Когда я поворачиваюсь, он стоит позади меня.

– Почему ты не одеваешься и не уходишь? – спрашиваю, подняв бровь.

Он молчит. Только вызывающе смотрит, прищурив глаза.

В ярости я толкаю его и выхожу из кухни.

Направляюсь в комнату и чувствую, что он идет за мной.

– Одевайся и убирайся! – кричу я, повернувшись к нему. – Вон!

– Джуд… – говорит он низким голосом.

– Ни Джуд, ни хрен тебе! Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома. Послушай: зачем ты пришел?

Он смотрит на меня с такой физиономией, что мне хочется по ней врезать. Но я сдерживаюсь. Он же мой шеф.

– Ты знаешь, зачем я пришел.

– Из-за секса?!

– Да. Я договорился с тобой, что научу тебя пользоваться вибратором.

Он и в ус не дует. Он кайфует!

– Ты считаешь меня такой глупой, думаешь, что я не знаю, как им пользоваться? – кричу я, выйдя из себя.

– Нет, Джуд, – поясняет он рассеянно, с улыбкой. – Просто я хотел быть первым, кто это сделает.

– Первым?

– Да, первым. Потому что я уверен, что с этого дня ты будешь часто им пользоваться, думая обо мне.

Эта нахальная уверенность меня убивает, и, поморщившись, я выпаливаю, готовая на все:

– Вы только посмотрите на него! Самовлюбленный! Тщеславный и хвастливый! Да кем ты себя возомнил? Пупом земли и самым неотразимым мужчиной на свете?

Спокойным тоном, который приводит меня в замешательство, он отвечает, надевая брюки:

– Нет, Джуд. Ничего подобного я не думаю. Но я был первым, кто играл с тобой вибратором. Нравится тебе это или нет, но ты никогда не сможешь об этом забыть. И даже если когда-то будешь забавляться с ним сама или с другими мужчинами, ты всегда… будешь знать, что я был первым.

От его слов я возбуждаюсь.

Мне становится жарко.

Что он со мной делает?

Но я не собираюсь сдаваться.

– Ладно, пускай ты был первым. Но у меня еще вся жизнь впереди, и уверяю тебя, что ты не будешь единственным. В нашей жизни секс – это нечто прекрасное, и я всегда им наслаждалась, с кем хотела, когда хотела и как хотела. И вы правы, сеньор Циммерман. Я должна вас поблагодарить. Спасибо, что вы подарили мне не банальные розы, а вибратор, который, я уверена, пригодится мне, когда буду заниматься сексом с другими мужчинами. Спасибо, что украсили мою сексуальную жизнь.

Он фыркает. Отлично. Я его разозлила.

– Один совет, – отвечает он вопреки всем ожиданиям. – Носи всегда в сумочке второй вибратор, который я тебе подарил. Он похож на губную помаду, и никто, кроме тебя, не будет знать, что это на самом деле. Уверен, ты воспользуешься им, оказавшись в уютном месте сама или с кем-то.

Я бледнею. Я думала, что он сотрет меня в порошок, но ничего подобного.

Сердитая, я готова выпустить рвущуюся изнутри фурию, как вдруг он обнимает меня за талию и притягивает к себе. Гляжу на него, и мне хочется поднять колено и врезать ему по самому больному месту. Но нет. Я не могу этого сделать. Это сеньор Циммерман, и он мне очень нравится. И тогда он берет меня за подбородок, так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза, и проводит языком по моей верхней губе. Посасывает нижнюю, и я чувствую, как напрягается его плоть.

– Хочешь, чтобы я тебя оттрахал?

Хочу сказать «нет».

Хочу, чтобы он ушел.

Я ненавижу то, как он меня использует!

Но мое тело отказывается меня слушать. Я могу лишь смотреть на него – и во мне вихрем поднимается желание, я не узнаю себя. Что со мной происходит?

– Отвечай, Джуд, – требует он.

Понимая, что могу ответить только «да», киваю, и он, не теряя ни секунды, разворачивает меня и ведет к шкафу. Наклоняет меня вперед, срывает с меня трусики, и у меня вырывается стон.

Я не могу пошевелиться и чувствую, как он достает из кармана бумажник, а из него презерватив. Одной рукой спускает брюки и трусы, второй гладит меня по попке. Закрываю глаза и представляю, как он натягивает презерватив. Не понимаю, что я делаю. Знаю только одно, что я в его власти, готовая на все, что он захочет со мной сделать.

– Раздвинь ноги, – шепчет он мне на ухо.

Мои ноги живут своей жизнью и выполняют то, что он просит, пока одной рукой он поглаживает мне зад, а второй хватает за волосы и крепко меня держит.

– Да, малышка, да.

И вдруг с бешеным напором он проникает в меня, и я слышу, как из горла вырывается стон. Я возбуждена. Он требовательно меня шлепает. Как же мне это нравится!

Я хватаюсь за шкаф и чувствую, как подкашиваются ноги. Он, наверное, чувствует мою слабость, потому что вдруг с силой обхватывает обеими руками мою талию и начинает с силой таранить меня, с невероятным напором входит и выходит из меня. Еще и еще. Еще и еще.

В этой позе и без каблуков я кажусь себе такой маленькой перед ним, и мне еще больше кажется, что я кукла, которую вертят в руках в поисках наслаждения. Вдруг напор спадает, его рука оставляет мое бедро. Теперь она у меня между ног. Его пальцы ищут мой клитор. У меня перехватывает дыхание.

– Когда-нибудь, – говорит он мне, – я оттрахаю тебя, пока ты будешь мастурбировать тем, что я тебе подарил.

Я говорю ему «да». Я хочу, чтобы он это сделал.

Я хочу, чтобы он это сделал прямо сейчас. Я не хочу, чтобы он уходил. Хочу… хочу…

Толчки с каждой секундой становятся медленнее, и я начинаю нервничать, хочу, чтобы он ускорил ритм. Он это чувствует. Его хриплый голос раздается рядом с моим ухом:

– Еще?

– Да… да… Хочу еще.

Еще один толчок вглубь меня. Я задыхаюсь от наслаждения.

– Что ты хочешь еще? – спрашивает он сквозь зубы.

– Еще больше.

Вскрикиваю от наслаждения и его нового проникновения.

– Я прекрасно это знаю, малышка. Ты такая горячая и влажная. Чего ты хочешь?

Мысли летят с бешеной скоростью. Я знаю, чего хочу, и, не волнуясь о том, что он обо мне подумает, умоляю:

– Я хочу, чтобы ты глубже в меня вошел. Я хочу…

Из меня вырывается крик, и я чувствую, как мои слова его возбуждают. Он тяжело дышит. Мои слова сводят его с ума. Он опять начинает мощные и глубокие толчки, я выгибаюсь, приготовившись к большему, и кончаю. Через несколько секунд он тоже взрывается, испускает блаженный стон и в последний раз меня пронзает. Изнуренная и удовлетворенная, я крепко хватаюсь за шкаф. Эрик прижимается к моей спине, и это придает мне сил.

Через некоторое время приподнимаюсь и вдыхаю полной грудью. Мне жарко. На этот раз я иду прямиком в душ, где в одиночестве наслаждаюсь тем, как вода струится по моему телу.

Я не тороплюсь. Жду, что его не будет, когда я выйду. Однако он спокойно сидит на кровати с бокалом шампанского в руке.

У меня на лице все написано. У меня нахмурены брови и поджаты губы.

Я смотрю на него, он смотрит на меня, и, когда вижу, что он собирается что-то сказать, прерываю его, подняв руку:

– Я в ярости. А когда я в ярости, лучше молчи. Если не хочешь увидеть, как проснется Круэлла Девиль, собирай вещи и выметайся из моего дома.

Он берет меня за руку.

– Убирайся!

– Нет. – Притягивает меня к себе так, что я стою между его колен. – Хочешь, чтобы я остался с тобой?

– Нет.

– Ты уверена?

– Да.

– Ты так и будешь отвечать – односложно?

Я пытаюсь испепелить его взглядом.

Хмурю брови и шикаю, желая стереть с лица мерзавца улыбочку:

– Какая часть фразы «я в ярости» тебе непонятна?

Он отталкивает меня. Делает глоток шампанского и, насладившись им, говорит вполголоса:

– Ох уж эти испанки и их чертов характер. Почему вы такие?

Я его сейчас… Я его сейчас тресну.

Клянусь, что если бы он сказал еще хоть словечко, то впечатала бы бутылкой с розовой этикеткой ему по голове, несмотря на то что он мой начальник.

– Ладно, малышка, я уйду. У меня встреча. Но я вернусь завтра в час. Приглашаю тебя пообедать, а ты взамен покажешь мне Мадрид. Как ты на это смотришь?

С серьезным видом, на какой не способен даже сам Роберт де Ниро, я ворчу:

– Я никак на это не смотрю. Пусть тебе показывает Мадрид какая-нибудь другая испанка. У меня есть дела поважнее, чем разгуливать с тобой, как гид.

А он опять за свое. Подходит ко мне, приближает свои губы к моим, высовывает язык и облизывает мою верхнюю губу:

– Я заеду за тобой завтра в час. Это не обсуждается.

Остолбенев, открываю рот и фыркаю. Он улыбается.

Мне хочется послать его куда подальше, но я не могу. Меня останавливает его гипнотический взгляд. В конце концов он меня отпускает и, направляясь к двери, говорит:

– Спокойной ночи, Джуд. И если будешь по мне скучать, игрушка у тебя уже есть.

Он уходит, а я стою, как дурочка, глядя на дверь.

8

Я сплю как убитая, но вдруг слышу, что открывается входная дверь. Вскакиваю с постели. Который час? Смотрю на часы: 11.07. Снова падаю на кровать. Мне совсем не хочется знать, кто пришел. Внезапно на меня падает маленькая бомбочка и кричит:

– Тетя, приве-е-е-е-е-е-е-е-е-е-т!

Это моя племянница Лус.

Мысленно ругаюсь, но затем сжимаю малышку в объятиях и с любовью целую.

Я обожаю свою племяшку. Но когда я смотрю на сестру, мой взгляд не такой уж приветливый. Через двадцать минут, приняв душ, захожу в кухню в одной пижаме. Сестра готовит завтрак, а моя маленькая Лус, расплющив в объятиях бедняжку Курро, смотрит мультфильмы.

Сажусь на столешницу и спрашиваю:

– Могу ли я знать, что ты делаешь у меня в субботу в одиннадцать часов утра?

Сестра ставит передо мной кофе.

– Он мне изменяет, – шепчет она.

Удивленная, я собираюсь ответить, но она понижает голос так, чтобы Лус ее не услышала, и продолжает:

– Я только что обнаружила, что мой бессовестный муж мне изменяет! Я полжизни сижу на диете, хожу в спортзал, слежу за собой, чтобы безупречно выглядеть, а этот неблагодарный мне изменяет! Но я это так не оставлю. Клянусь, я найму самого лучшего адвоката и выведу на чистую воду этого подонка. Клянусь тебе, что я…

Мне нужна одна секунда. Тайм-аут. Поднимаю руку и спрашиваю:

– Откуда ты знаешь, что он тебе изменяет?

– Знаю, и все.

– Это не ответ, – настаиваю я.

В кухню забегает малышка.

– Мамуля, я в туалет.

Ракель кивает:

– Эй, не забудь вытереть свое сокровище, хорошо?

Малышка исчезает из виду.

– Вчера Пили, мать подружки Лус, призналась мне, что догадалась об измене мужа, когда тот начал сам покупать себе одежду. А два дня назад он купил себе рубашку и трусы!

Я ошеломлена. Не знаю, что и сказать. И вправду, говорят, что именно так проявляются первые признаки мужской измены. Но, конечно же, нельзя утверждать, что у всех это происходит одинаково. Тем более речь идет о моем зяте. Я просто не могу себе это представить.

– Но, Ракель, это ни о чем не говорит…

– Наоборот. Это говорит о многом.

– Да ладно тебе, ты преувеличиваешь! – смеюсь, чтобы снять напряжение.

– Ничего я не преувеличиваю, Булочка. – Она как-то странно на меня смотрит, словно желая что-то сказать… – А когда мы занимаемся любовью, он…

– Я больше не хочу ничего знать, – прерываю ее. У меня вовсе нет желания представлять своего зятя в порыве страсти.

И тут в кухню врывается племянница и спрашивает:

– Тетя… а почему эта помада не красит, а дрожит?

Я чуть не проваливаюсь сквозь землю. Малышка держит подаренный Эриком вибратор в форме губной помады. Спрыгиваю со стола и молниеносно выхватываю его у Лус из рук. Сестра, занятая своими мыслями, ничего не замечает. Тем лучше. И тогда я прячу эту чертову помаду в первом попавшемся месте: в трусики.

– Это испорченная помада, кнопочка. Разве ты не видишь?

Девочка хохочет, и я вместе с ней. Сама невинность. Сестра смотрит на нас, а племянница говорит:

– Тетушка, не забудь, что во вторник у нас праздник.

– Ни за что, милая, – шепчу, ласково гладя ее по голове.

Племянница кривит губки и говорит:

– Я поссорилась с Алисией. Она глупая, и я больше не хочу с ней дружить.

Алисия – лучшая подруга племянницы. Но они настолько разные, что постоянно ссорятся, хоть и не могут жить друг без друга. Я выступаю между ними посредником.

– Почему вы поссорились?

Лус фыркает и закатывает карие глазки.

– Потому что я дала ей фильм, а она говорит, что это вранье, – бормочет она. – Она обозвала меня глупой и еще всякими ужасными словами, и я разозлилась. Вчера она принесла фильм, попросила у меня прощения, но я не простила ее.

Я улыбаюсь. Моя крошка со своими большими проблемами.

– Лус, я ведь всегда тебе говорила, что, когда ты любишь человека, нужно стараться решать проблемы, разве нет? Ты любишь Алисию?

– Да.

– И если она извинилась за свою ошибку, почему ты ее не прощаешь?

– Потому что я злюсь на нее.

– Конечно, ты злишься, но теперь ты должна определить, что для тебя важнее: перестать злиться или потерять подругу, которую ты любишь и которая к тому же попросила прощения. Подумай об этом, хорошо?

– Хорошо, тетя. Я подумаю.

Через несколько секунд малышка теряется в квартире.

– Можно узнать, что ты спрятала в штанах? – спрашивает Ракель.

– Я же сказала. Испорченную помаду, – смеюсь, вспомнив, что у меня в трусиках.

Верит она или нет, но принимает сказанное и больше не просит объяснений. Вот и отлично. После получасового разглагольствования о выходках моего зятя сестра и племянница уходят и оставляют меня в покое.

Смотрю на часы. Пять минут первого.

Вспоминаю, что скоро придет Эрик, и чертыхаюсь. Я никуда не собираюсь с ним идти. Пусть гуляет с той, с которой у него вчера было свидание. Иду в спальню, беру мобильный и с удивлением читаю сообщение от Эрика: «Помни. Я зайду за тобой в час».

Это приводит меня в ярость.

Да кем он себя считает, что может вот так просто забирать у меня время? Отвечаю: «Я не собираюсь выходить».

Отослав сообщение, с облегчением вздыхаю, но мой покой длится недолго, так как раздается сигнал телефона и я читаю: «Малышка, не зли меня».

Не злить его?

Этот тип выводит меня из себя. И раньше, чем я успеваю ответить, опять звучит сигнал: «Для твоего же блага жду тебя в час».

Я улыбаюсь.

Вот нахал!.. И решаю ответить: «Для вашего же блага, сеньор Циммерман, не приходите. Я не в настроении».

Моментально приходит ответ: «Сеньорита Флорес, вы хотите меня разозлить?»

Открыв рот, смотрю на экран телефона и отвечаю: «Я хочу, чтобы вы забыли обо мне».

Оставляю телефон на столе, но он снова звонит. Быстро хватаю: «У тебя два варианта. Первый – показать мне Мадрид и насладиться со мной днем. Второй – разозлить меня, то есть своего ШЭФА. Решай».

Я в замешательстве. Его злоупотребление властью меня злит, но возбуждает.

Он что, дурак?

Дрожащими руками кладу телефон на стол. Я не собираюсь ему отвечать. Но мобильный опять пикает, и я, сгорая от любопытства, читаю: «Выбирай вариант».

В мыслях проклинаю его.

Я представляю, как он улыбался, набирая это сообщение. И от этого злюсь еще сильнее. Бросаю телефон. Не буду отвечать! Но через три секунды опять раздается сигнал сообщения. Читаю: «Я жду, но мое терпение не бесконечно».

Отчаявшись, соглашаюсь на все его условия и наконец отвечаю: «Буду готова к часу».

Жду ответ, но безуспешно. Уверенная, что он затянул меня в игру, в которую мне не следовало бы играть, готовлю еще один кофе, а когда сморю на часы на микроволновке, вижу, что уже без двадцати час. И тут я начинаю бегать как ошпаренная по квартире.

9

Что мне надеть?

В конце концов натягиваю джинсы и черную майку с изображением «Guns N’ Roses», которую подарила моя подруга Ана. Завязываю на макушке хвост, и ровно в час звонит домофон. Какая пунктуальность! Уверенная, что это он, не отвечаю. Пусть перезвонит. Через десять секунд так и происходит. Беру трубку домофона и рассеянно спрашиваю:

– Да?

– Спускайся. Я тебя жду.

Оле! Ни тебе добрый день, ни так далее.

Дон Приказ вернулся!

Чмокнув Курро, выхожу из квартиры, думая о том, что я не понравлюсь Эрику в джинсах и он не захочет со мной гулять. Но у меня от изумления чуть челюсть не отваливается, когда, выйдя на улицу, вижу его, одетого в джинсы и футболку, рядом с умопомрачительным красным «феррари». Вот это да!

Я расплываюсь в улыбке. Какой он классный!

– Он твой? – спрашиваю, подходя к нему.

Он пожимает плечами.

Наверное, взял напрокат. С первого взгляда я влюбляюсь в эту шикарную машину. Я нежно ее поглаживаю и чувствую, что он за мной наблюдает.

– Дашь прокатиться?

– Нет.

– Ну, да-а-а-а-а-а-а-а-ай, – настаиваю я. – Не будь брюзгой и дай порулить. У моего отца автомастерская, и, уверяю тебя, я знаю, как обращаться с машиной.

Эрик смотрит на меня, я на него.

Он фыркает, а я улыбаюсь. Наконец он отрицательно мотает головой.

– Покажи мне Мадрид. Если будешь хорошо себя вести, может быть, потом и разрешу. – Я волнуюсь, а он продолжает: – Я буду за рулем, а ты мне будешь показывать дорогу. Итак, куда едем?

Я на секунду задумываюсь.

– Как ты смотришь на то, чтобы поехать в самое сердце Мадрида? На самую большую площадь, Пуэрта-дель-Соль, в королевский дворец? Знаешь, где это?

Он молчит, тогда я указываю ему направление, и мы вливаемся в поток машин. А пока он рулит, я наслаждаюсь тем, что еду в «феррари». Какая тачка! Делаю музыку громче. Обожаю эту песню Хуанеса. Эрик делает тише. Я увеличиваю громкость. Он снова ее уменьшает.

– Мне что, нельзя послушать музыку? – возмущаюсь я.

– Ты глухая?

– Нет… не глухая, но немного помешанная на музыке, особенно в машине.

– И тебе обязательно петь?

Этот вопрос настолько меня изумляет, что я отвечаю:

– А что такое? Ты что, никогда не поешь?

– Нет.

– Почему?

Корчит гримасу и думает… думает… думает.

– Откровенно говоря, не знаю, – отвечает он в конце концов.

– Но ведь музыка – это что-то чудесное. Мама всегда говорила, что музыка усмиряет даже хищников, а слова многих песен могут быть очень значимыми, даже могут помочь разобраться в чувствах.

– Ты говоришь о матери в прошедшем времени. Почему?

– Несколько лет назад она умерла от рака.

Эрик прикасается к моей руке и тихо говорит:

– Сочувствую, Джуд.

Я понимающе киваю и, не желая оставлять разговор о матери, добавляю:

– Она обожала петь, и я вся в нее.

– И тебе не стыдно передо мной петь?

– Нет, а с чего бы это? – спрашиваю я, пожимая плечами.

– Не знаю, Джуд, может быть, ты стесняешься.

– Еще чего! Я с ума схожу от музыки и целый день что-нибудь напеваю. Кстати, и тебе рекомендую.

Я снова увеличиваю громкость и, ни капельки не стесняясь, начинаю двигать плечами и подпевать:

Я стою в рубашке черной, пока разум полон мрака,

Потерял покой я и почти дошел до края.

Ложись, ложись в кровать, детка,

шепчу тебе украдкой,

Стою в рубашке черной,

ну а сердце мое, как тряпка.[2]

В конце концов уголки его губ поднимаются. Это придает мне уверенности, и я продолжаю напевать песню за песней. Приехав в центр Мадрида, ставим «феррари» на подземную стоянку. Удаляясь, смотрю на него с тоской. Эрик замечает это и шепчет мне на ухо:

– Запомни: будешь хорошо себя вести, дам порулить.

Мое лицо озаряется, и вдруг я слышу, что он смеется. Опля! Да он умеет смеяться! У него очень приятный смех. Мне не нравится, когда смеются по любому поводу. Выйдя со стоянки, он уверенно берет меня за руку. Я удивлена, но поскольку я этому рада, не одергиваю ее. Мы шагаем по улице Кармен и выходим на Пуерта-дель-Соль. Поднимаемся по улице Майор и доходим до площади Майор. Вижу, что его восхищает все вокруг, и мы продолжаем прогулку к королевскому дворцу. Но оказывается, что он закрыт, и, поскольку у нас начинает урчать в животе, я предлагаю Эрику пообедать в итальянском ресторанчике своих друзей.

Они радостно нас встречают. Быстренько усаживают в уютном месте, отдаленном от всех остальных, и, приняв заказ, приносят напитки.

– Здесь вкусная еда?

– Лучшая. Джованни и Пепа великолепно готовят. И я тебя уверяю, что все продукты поставляют прямо из Милана.

Десять минут спустя он сам в этом убеждается, пробуя необыкновенно вкусную моцареллу ди буфала с помидорами.

– Очень вкусно.

Берет один кусочек и предлагает мне. Я принимаю.

– Вот видишь, – проглатываю я. – Я же тебе говорила…

Он кивает, отделяет еще кусочек и опять меня угощает. И я опять его съедаю, включаясь в игру. Теперь я отламываю кусочек и предлагаю ему. Мы кормим друг друга с ложечки, не заботясь о том, что о нас подумают. Покончив с моцареллой, он вытирает рот салфеткой.

– Хочу тебе сделать одно предложение.

– Мммммм… Зная тебя, уверена, что оно будет неприличным.

Он улыбается. Дотрагивается пальцем до кончика моего носа и говорит:

– Я пробуду в Испании некоторое время, а потом возвращаюсь в Германию. Я полагаю, тебе известно, что три недели назад мой отец скончался… Я поставил перед собой задачу посетить все филиалы компании, которые находятся в Испании. Мне нужно знать, в каком они сейчас положении, а также я хочу завязать сотрудничество с другими странами. До этого всем занимался мой отец, и… в общем… сейчас этим управляю я.

– Сочувствую. Помню, как твой отец говорил…

– Послушай, Джуд, – прерывает он меня, не позволяя вмешиваться в его личную жизнь. – У меня назначены многочисленные собрания в разных городах Испании, и я хотел бы, чтобы ты меня сопровождала. Ты прекрасно говоришь и пишешь по-немецки, и мне нужно, чтобы после собраний ты отправляла документы и отчеты в наш центральный офис в Германии. В четверг я должен быть в Барселоне…

– Я не могу. У меня куча работы и…

– Не волнуйся за свою работу. Здесь я начальник.

– Ты просишь, чтобы я все бросила и сопровождала тебя в путешествиях? – спрашиваю его, разинув рот.

– Да.

– А почему ты не попросишь об этом Мигеля? Ведь это он был секретарем твоего отца.

– Я предпочитаю тебя. – И, увидев мою мину, добавляет: – Ты поедешь в качестве секретаря. Ты отложишь свой отпуск до возвращения. И, кстати, гонорар за поездку установишь сама.

– Уфф!.. Не соблазняй меня гонораром, или я воспользуюсь этим.

Он облокачивается на стол, сводит руки, кладет на них подбородок и говорит вполголоса:

– Воспользуйся мной.

У меня дрожат губы.

Не хочу слышать то, о чем он меня просит. Или, как минимум, не хочу слышать то, как я это поняла. Но поскольку я не умею держать язык за зубами, спрашиваю:

– Ты будешь мне платить за то, что я буду с тобой?

Он резко отвечает:

– Я буду тебе платить за твою работу, Джуд. За кого ты меня принимаешь?

От волнения у меня сводит желудок, и я снова спрашиваю, только на этот раз шепотом, чтобы никто не услышал:

– И какая же у меня будет работа, хочется знать?

Не пошевелившись, он пронзает меня своим удивительным взглядом и поясняет:

– Я тебе только что объяснил, малышка. Ты будешь моей секретаршей. Той, которая будет заниматься пересылкой в центральный офис всей информации после собраний.

У меня голова идет кругом, и до того, как я успеваю что-то сказать, он берет меня за руку и говорит:

– Не буду отрицать, что ты меня привлекаешь. Я возбуждаюсь, удивляя тебя, а еще больше, когда заставляю тебя стонать. Но поверь мне, то, что я тебе предлагаю, совершенно невинно.

Это будоражит меня, и я улыбаюсь. Я чувствую себя, как Деми Мур в фильме «Непристойное предложение».

– А у нас будут разные номера в отеле? – спрашиваю я.

– Конечно. У каждого из нас будет личное пространство. У тебя есть время подумать – до вторника. В этот день мне нужен ответ, или я буду вынужден искать другую секретаршу.

Появляется Джованни с огромной пиццей, ставит ее в центре стола и уходит. От ароматных приправ у меня текут слюнки, и я расплываюсь в улыбке. Эрик тоже улыбается, и мы больше не возвращаемся к этому разговору. Вот и славно. Мне нужно подумать. А пока можно насладиться великолепной едой.

10

Выйдя из ресторана, Эрик властно берет меня за руку, и я позволяю ему себя вести. С каждым разом мне все больше нравятся чувства, которые он во мне вызывает, хотя я немного растеряна из-за его предложения. Одна часть меня хочет отклонить его, но другая – хочет его принять. Мне нравится Эрик. Мне нравятся его поцелуи. Мне нравятся его прикосновения и его игры.

Мы бродим по саду королевского дворца в поисках тени и болтаем обо всем и ни о чем.

– Хочешь, поедем ко мне? – внезапно спрашивает он.

– Сейчас?

Он пробегает похотливым взглядом по моему телу и хриплым голосом шепчет:

– Да, сейчас. Я остановился в отеле «Вилла Магна».

У меня все сжимается внутри. Пойти с Эриком в его номер предполагает только то, что предполагает! Секс… секс… и секс. И, посмотрев на него пару секунд, киваю, убежденная в том, что именно этого я от него хочу. Секса. Держась за руки, мы направляемся к стоянке.

– Дашь порулить?

Он смотрит на меня волнующими голубыми глазами и, наклонившись, говорит на ухо:

– Ты хорошо себя вела?

– Очень хорошо.

– И ты опять будешь петь.

– Безусловно.

Он хохочет, но не отвечает. Когда мы приходим на стоянку, он оплачивает чек и вручает мне ключи.

– Твои желания – для меня закон, малышка.

В восторге я подпрыгиваю, как Рокки Бальбоа, отчего он снова улыбается. Встаю на цыпочки и целую его в губы. На этот раз именно я хватаю его за руку и тяну искать «феррари».

– Юху-у-у-у-у-у-у-у-у! – кричу я, и эмоции захлестывают.

Эрик садится в машину и пристегивает ремень.

– Хорошо, Джуд, – говорит он. – Все в твоих руках.

Сказано – сделано.

Завожу двигатель и включаю радио. Сразу же салон автомобиля заполняет музыка радиостанции «Maroon 5», и до того, как Эрик успевает прикоснуться к регулятору громкости, я цежу сквозь зубы:

– Даже не думай об этом.

Он закатывает глаза, но улыбается. Он в отличном настроении. Выезжаем со стоянки, и я, сидя за рулем этой великолепной машины, ощущаю себя воинствующей амазонкой. Я знаю, где находится «Вилла Магна», но сначала хочу сделать кружок по трассе М-30. Эрик молчит, он просто наблюдает за мной и стойко выносит громкое радио и мои песнопения. Тридцать минут спустя, когда я чувствую, что удовлетворена, сбавляю скорость и съезжаю с трассы по направлению к отелю.

– Ты довольна прогулкой?

– Очень, – отвечаю я, взволнованная тем, что вела такую машину.

Его руки поднимаются по моим ногам к венериному холму. Он делает круговые движения, и я мигом возбуждаюсь. В негодовании хочу свести ноги.

– Надеюсь, что через полчаса ты получишь еще большее удовольствие, – говорит он.

Я смеюсь, а его шаловливые руки гладят меня через джинсы. Я завожусь еще больше, и, когда мы подъезжаем к главному входу отеля «Вилла Магна» и выходим из машины, он берет меня за руку и вручает ключи швейцару. Затем тянет меня к лифту. Внутри лифтеру нет необходимости спрашивать о чем-либо: он прекрасно знает, куда должен нас доставить. На последнем этаже двери лифта открываются, и я читаю: «Королевский люкс».

Вхожу, и у меня перехватывает дыхание от окружающего гламура. Мебель цвета кофе, японский сад… Я замечаю, что в люксе две двери. Открываю их и обнаруживаю две фантастические комнаты с огромными кроватями.

– Зачем тебе двойной номер люкс?

Эрик подходит и опирается о стену.

– Потому что в одной я играю, а в другой сплю, – говорит он вполголоса.

Кто-то стучит в дверь, и в номер входит мужчина средних лет. Эрик поворачивается к нему:

– Принесите нам клубнику, шоколад и хорошее французское шампанское. Выберите на свой вкус.

Мужчина кивает и уходит. Я до сих пор в шоке, хотя с нескрываемым удовольствием осматриваю эксклюзивный номер. Мы проходим вглубь комнаты, я иду прямо к террасе, открываю двери и выхожу.

Вскоре чувствую, что Эрик позади меня. Он обнимает меня за талию и притягивает к себе. Нежно целует в шею. Закрываю глаза. Его руки ныряют мне под майку, и он с силой сжимает мои груди, массируя их. По мне пробегает дрожь. Он затягивает меня в комнату, снедаемый желанием обладать. Он как будто торопится.

– Эрик, я могу тебя о чем-то спросить?

– Да.

Я становлюсь все влажнее и влажнее.

– Почему ты так торопишься?

Он смотрит… смотрит… смотрит и наконец отвечает:

– Потому что не хочу ничего упустить, особенно когда речь идет о тебе. – У меня вырывается стон, и он спрашивает: – Вибратор у тебя в сумочке?

Я ругаюсь про себя.

– Нет, – отвечаю.

Он молчит и, не давая мне пошевелиться, расстегивает на моих джинсах пуговицу и молнию. Засовывает руку мне в трусики, направляется в мое влажное лоно и начинает ласкать клитор.

– Я же сказал, чтобы ты всегда носила его с собой, ты помнишь?

– Да.

– Эх, малышка!.. Ты должна запомнить мои советы, если хочешь полностью насладиться со мной сексом.

Киваю, а когда он медленно вытаскивает палец из моих трусиков, собираюсь попросить, чтобы он не останавливался. Он подносит палец к моему рту:

– Я хочу, чтобы ты знала, какая ты на вкус. Я хочу, чтобы ты поняла, почему я теряю рассудок, когда снова и снова целую твою киску.

Недолго думая, поворачиваю голову и беру его палец в рот. Он соленый на вкус.

– Сегодня, сеньорита Флорес, – снова шепчет он мне на ухо, – ты заплатишь за то, что не взяла с собой вибратор и испортила одну из моих игр.

– Мне жаль и…

– Нет. Тебе не жаль, малышка, – тихо говорит он. – Поиграем в другую игру. Осмелишься?

– Да… – выдыхаю, возбуждаясь все больше.

– Ты уверена?

– Да…

– Без границ?

– Без садо.

Он хмыкает. Стук в дверь прерывает нас. Эрик отходит от меня, и я, придя в себя, вижу официанта, который принес нам на стеклянном столике все, что мы заказывали. Эрик откупоривает бутылку шампанского, наливает в два бокала и, подав мне один, чокается со мной.

– Поднимем бокалы за то, как мы сейчас хорошо поиграем, сеньорита Флорес.

Я смотрю на него, он – на меня.

Мое тело отзывается на слово «поиграем». Если бы я увидела такой взгляд в Фейсбуке, то обязательно бы лайкнула. Я улыбаюсь и со всей уверенностью, на которую способна, произношу:

– Так выпьем же за это, сеньор Циммерман.

11

Между смешками, игривыми прикосновениями и намеками мы выпиваем почти полную бутылку шампанского, сидя на огромной красивой террасе. Перед нами открывается вид на Мадрид.

Я все еще не дала ответ на предложение, которое он сделал в ресторане. Должна ли я его принять или отказаться, что бы оно ни означало?

Я немного опьянела, я ведь не привыкла пить, особенно шампанское. Эрик разговаривает с кем-то по мобильному, а я за ним наблюдаю. Он такой обалденный в джинсах и черной футболке! Его сильное атлетическое тело сводит с ума! Невозможно пройти мимо этого голубоглазого мужчины с короткой стрижкой. Я удивлена, что у него нет ни одной татуировки. В наше время почти у всех мужчин его возраста хоть одна, да есть. Хотя это даже к лучшему: мне нравится татуаж, и тогда я бы съела Эрика живьем.

Я окидываю его взглядом. На джинсах расстегнута верхняя пуговица. Это меня заводит, возбуждает, подстегивает. Через несколько мгновений он бросает телефон и направляется к подносу. Смотрит на меня и улыбается. Мне жарко! Я вся пылаю. Он наливает в бокалы остатки шампанского и оставляет бутылку в ведре горлышком вниз. Подходит ко мне, подает бокал и тихонько говорит, целуя меня в лоб:

– Пойдем в спальню.

По телу снова пробегает дрожь, и внизу живота все сжимается. Хочу надеть туфли, но он делает знак, что не стоит, и я покорно соглашаюсь.

Настает момент, которого я желала, о котором мечтала и который представляла с той самой секунды, когда увидела Эрика возле своего дома рядом с «феррари». Мы входим в одну из шикарных просторных спален, и мой взгляд останавливается на огромной кровати. Эрик на что-то нажимает, и вдруг нас обволакивает приятная музыка. Он садится и опирается о кровать. Отпивает глоток шампанского:

– Ты готова поиграть, малышка?

В предвкушении наслаждения моя киска становится влажной. Он такой сексуальный, такой мужественный… Я согласна на все, что он хочет, и с трудом выговариваю:

– Да.

Он кивает.

Поднимается. Выдвигает ящик. Вынимает два черных шелковых платка, видеокамеру и перчатки. Я удивлена и напугана. Не в силах пошевелиться, жду, что он ко мне подойдет. Он приближается, вызывающе проводит языком по моим губам и сжимает рукой ягодицы.

– У тебя прекрасная попка. Я хочу ее.

В испуге я делаю шаг назад.

Я никогда не занималась анальным сексом!

Эрик понимает мой безмолвный ответ. Снова обхватывает меня за ягодицы, прижимает к себе и возбуждающе шепчет:

– Тихонько, малышка. Я сегодня не буду входить в твою хорошенькую попку. Меня возбуждает одна только мысль, что я буду первым. Но я хочу, чтобы тебе это понравилось. Будем учиться, чтобы ты почувствовала наслаждение, а не боль. Доверься мне.

Глотаю комок в горле, не в силах произнести ни слова.

– Сегодня поиграем с ощущениями, – продолжает он. – Я поставлю камеру на ту полку. Потом мы сможем вместе посмотреть запись. Как ты на это смотришь?

– Мне нравятся видеозаписи… – решаюсь сказать я.

Он обворожительно улыбается. Его глаза блестят, он смотрит на меня сверху вниз.

– Спокойно, Джуд. Никто не увидит, чем мы здесь будем заниматься. Из нас двоих я наиболее в этом заинтересован, не так ли?

Несколько секунд обдумываю его слова и прихожу к выводу, что он прав.

Эрик богат и влиятелен. Кому из нас больше терять? Я киваю, он ставит камеру на полку и нажимает кнопку. И снова подходит ко мне:

– Я завяжу тебе глаза платком. Потрогай его!

Повинуюсь и чувствую нежную шелковую ткань.

– То, что ты почувствуешь, когда ляжешь обнаженной на кровать, будет таким же нежным, как этот платок.

На меня снова накатывает волна возбуждения. Я киваю.

– Меня завораживают твои глаза, – бормочу, не в силах удержаться. – Твой взгляд.

Эрик смотрит на меня несколько секунд и, не обращая внимания на мои слова, продолжает:

– Кроме того, я завяжу тебе глаза, я знаю, что ты мне доверяешь. Я также свяжу тебе руки и привяжу их к изголовью кровати, чтобы ты не могла прикасаться ко мне. – Я хочу возразить, но он прикладывает палец к моим губам: – Это, сеньорита Флорес, наказание за то, что ты забыла вибратор.

Я улыбаюсь и с любопытством смотрю на перчатки. Он надевает их и касается моей руки. Мне нравится это нежное прикосновение. Я не чувствую его пальцы, лишь нежное прикосновение шелка.

Он молча садится на кровать, не отрывая от меня взгляда. Я догадываюсь, чего он ждет. Раздеваюсь. Снимаю джинсы и майку. Повторяю вчерашний ритуал. Оставшись в нижнем белье, подхожу к нему. Он прислоняется лбом к моему животу и прижимается губами к трусикам. От его теплого дыхания по моей киске пробегает волна наслаждения. Он снимает перчатки, кладет их на кровать. Обхватывает мою талию и усаживает меня к себе на колени. Я чувствую его упругое возбуждение. Дыхание Эрика щекочет мне грудь. Сиплым от желания голосом он спрашивает:

– Ты готова играть в мои игры?

– Да, – отвечаю, охваченная желанием.

– Точно?

– Точно.

– Что бы это ни было? – шепчет он, приближаясь к моим губам.

– Все, кроме…

– Садо, – уточняет он, и я улыбаюсь.

Он расстегивает бюстгальтер, освобождает мои набухшие груди и с жадностью на них набрасывается. Сначала ласкает языком одну, потом другую. Он теребит твердые как камешки соски, заставляя меня стонать от удовольствия.

– Дай мне грудь, – просит он хриплым голосом.

Сидя у него на коленях, обхватываю грудь руками и приближаю к его губам, но когда он собирается лизнуть, откидываюсь назад. Он возмущенно шлепает меня. Наши взгляды мечут искры, кажется, даже видны вспышки. Эрик опять шлепает меня. Ай, жжет. Не желая получить третий шлепок, приближаю к нему грудь, и он с жадностью ее покусывает и посасывает.

Я смотрю на камеру.

Кажется невероятным, что я это делаю, но не могу и не хочу останавливаться. Мне нравится это ощущение. Сильная личность Эрика управляет мной, и я готова абсолютно на все, что он попросит.

Вдруг я чувствую, как его пальцы скользят мне под трусики, и становлюсь еще горячее.

– Встань на ноги, – приказывает он.

Слушаюсь, а он сползает на пол и оказывается у меня между ног. Медленно стягивает с меня трусики, затем разводит мне ноги, кладет руки мне на бедра и заставляет немного согнуть колени. Моя киска полностью перед ним открыта.

Он улыбается и взглядом требует, чтобы я прижалась киской к его губам. Я так и делаю, и от одного прикосновения у меня перехватывает дыхание. Эрик сжимает мои бедра и еще сильнее прижимает к себе. Я как-то странно чувствую себя в этой позе. Какой-то развратницей.

Эрик садится на пол, а я оказываюсь над его ртом. Мне это нравится. Меня это сводит с ума. Подхлестывает меня. Я чувствую, как нарастает оргазм, а он, удерживая меня за бедра, самозабвенно ласкает меня. Его язык то входит, то выходит из меня, затем идет вокруг клитора и снова продолжает свои безумные движения, а потом Эрик кусает его. Мое тело окунается в море ощущений. Я не сопротивляюсь им. Я отдаюсь им. Мое тело принадлежит Эрику. Я полностью в его власти. И когда он аккуратно берется за клитор зубами, дергает его и рычит, я чуть не теряю сознание.

Пламя разносится по всему телу. Я ощущаю, как жар приливает к лицу, и мне кажется, что я сейчас улечу.

– Джуд, ложись на кровать, – говорит Эрик, остановившись на мгновение.

Дыхание мое прерывается. Я выполняю его приказ. Я хочу, чтобы он продолжал.

– Приподнимись повыше… еще. Раздвинь ноги, чтобы я мог видеть то, что желаю. – Я покорна, а он, обезумев от желания, тяжело дышит. – Вот так, малышка… Вот так… покажи мне все.

Он снимает футболку и бросает на край кровати. У него великолепные бицепсы. Он снимает брюки, и, раздвигая ноги, я вижу, как он рассматривает открывшуюся перед ним влажную лагуну. Рядом со мной лежат перчатки и открытая коробка с презервативами.

Уверенным движением он берет шелковый платок и садится на меня сверху.

– Дай мне руки.

Даю.

Он связывает платком запястья.

Целует меня и платком привязывает мои связанные руки к изголовью кровати. Я с трудом дышу.

Я впервые позволяю связать себе руки, поэтому немного нервничаю. Убедившись, что я крепко привязана, Эрик приближает свое лицо к моему, целует меня в один глаз, затем в другой. Мгновение спустя он берет второй темный платок и завязывает мне глаза. Я ничего не вижу, лишь слышу музыку свинг и представляю, что происходит.

Обнаженная и полностью раскрытая перед ним, чувствую его поцелуй. Хочу пошевелиться, но не могу – мешают связанные руки. Его рот опускается к моей груди. Задерживается на сосках, возбуждает их пальцами, пока они не твердеют. Продвигается к пупку, и мне снова становится трудно дышать. Достигает моей киски, целует ее. Эрик еще шире раздвигает мне ноги. Его пальцы играют и скользят в моей влажной плоти. И снова его рот набрасывается на нее. Посасывает, засасывает мою киску, а я все больше развожу ноги, чтобы он взял все, что хочет.

– Ты такая вкусная… – шепчет он, облизывая мой клитор.

Теперь я ощущаю его дыхание на бедрах, а поток нежных поцелуев спускается к щиколоткам.

Кровать шевелится, и музыка становится громче. Эрик покинул меня. Я взволнована. Я хочу продолжения, но мне страшно оттого, что я не знаю, что сейчас произойдет. Проходит всего несколько секунд, он возвращается и, судя по движениям, снова надевает перчатки. Точно. Легкими прикосновениями его руки пробегают по моим ногам.

Мне тяжело дышать…

Я задыхаюсь!

Он сгибает мне ноги и разводит колени… О боже! Его требовательный рот снова впивается в мою влажную плоть в поисках разбухшего клитора. Он кусает его, и я вскрикиваю. Он теребит его языком, и я задыхаюсь. Я чувствую, как он опять захватывает его зубами, но на этот раз он его не дергает. Нежно зажав его зубами, касается кончиком языка, и я опять вскрикиваю. То, как он сжимает меня руками, и то, что он вытворяет языком, просто сводит меня с ума.

Я задыхаюсь… задыхаюсь… задыхаюсь и пытаюсь свести ноги.

Он не разрешает.

Он кусает мою киску, и мне кажется, что я умираю. Я изгибаюсь, безумный крик вырывается у меня, и я еще больше развожу ноги. Игра захватывает и возбуждает меня. Я хочу еще большего, и он мне это дает. Вдруг я чувствую, как в меня что-то входит. Что-то приятное, холодное и твердое. Он осторожно это вводит, вращает им, выводит и снова повторяет. Кажется, я схожу с ума от наслаждения, и мои бедра поднимаются все выше. Его рот возвращается к моей киске, но он одновременно двигает этим во мне.

Некоторое время мое тело полностью принадлежит ему. Я его сексуальная рабыня. Я хочу, чтобы он не останавливался, и, когда его рот снова набрасывается на мой разбухший клитор и дергает его, я кричу от удовольствия. Как же мне это нравится! Он проводит рукой по моей попке. Хватает меня за ягодицы и прижимается ко мне ртом, поигрывая пальцем возле ануса. Я сейчас взорвусь… Он делает круговые движения, и я умоляю:

– Еще!

Тот предмет, который раньше был во мне, теперь касается моей дырочки, невероятно возбуждая. Эрик не вводит его, как будто дразнит, хочет показать, что однажды не ограничится только прикосновением. Вдруг волна оргазма захватывает все мое тело, и оно бьется в судорогах. Эрик освобождает мои ноги.

– Ты такая вкусная, – говорит он, и я слышу, что он надевает презерватив.

Разгоряченная самым невероятным желанием, я вся пылаю. Я чувствую его мощное мускулистое тело.

– Откройся мне.

Его тон для меня – как неземная музыка. Его тело накрывает меня. Его твердый орган упирается в мою влажную киску.

– Проси у меня то, что хочешь, – говорит он.

Боже! Эти слова!!! Я балдею, когда он говорит это.

От нетерпения я мечусь на кровати. Я не отвечаю, и он требует:

– Проси у меня то, что хочешь. Говори, или я не буду продолжать.

Я с трудом дышу, и из-за платка ничего не вижу.

– Войди в меня! – наконец выдыхаю я, повинуясь его приказу.

Он смеется и прикасается руками к моей киске. Я вся горю! Он входит до упора. Я изгибаюсь. Он не двигается, но я чувствую, как пульсирует его член. Эрик шепчет мне на ухо:

– Тебе так нравится?

Я киваю, потому что не могу говорить. У меня так пересохло во рту, что я не в силах произнести ни слова.

– Ты кончила?

– Да.

– Тебе было хорошо?

– Да…

Он фыркает и шлепает меня.

– Отлично, малышка… Теперь моя очередь.

Я сдерживаю крик и чувствую, как мое тело снова воспламеняется. Он нежно пощипывает мои соски.

– Ты такая влажная и жаждущая… Мне это нравится.

Не выходя из меня, он становится на колени. Обхватывает руками мои бедра и начинает неистовую бомбежку. Входит… выходит… входит… выходит.

Сильнее… сильнее…

Мне кажется, что я расколюсь надвое от наслаждения.

– Тебе нравится, как я тебя трахаю? – спрашивает он сквозь зубы.

– Да… да…

Входит… выходит… входит… выходит.

Мое тело снова принадлежит ему. Я не хочу, чтобы он останавливался. Он овладевает мной, его руки, уже без перчаток, сжимают мои бедра, и я развожу ноги еще шире. Я кончаю. Представляю себе нас двоих и от этого еще больше схожу с ума. Я словно кукла в его руках и наслаждаюсь этим. Он склоняется надо мной, и после последней дикой атаки я слышу его удовлетворенное рычание.

Он крепко меня целует. Его дыхание все еще прерывисто. Он развязывает мне руки и ласково целует запястья. Снимает с меня платок, и мы смотрим друг на друга.

– Все в порядке, малышка?

Погруженная в свои мысли и немного шокированная таким глубоким проникновением, киваю:

– Да.

Я вдруг понимаю, что говорю одно только «да… да… да…», но дело в том, что не могу произнести ничего, кроме слова «да!».

Он улыбается. Встает с кровати, снимает презерватив и идет в душ.

– Рад это слышать.

Холодность в такой момент приводит меня в замешательство. Он исчезает, а я осматриваю комнату. Мой взгляд останавливается на видеокамере. Мне так хочется посмотреть запись… Встаю и нагишом иду в ванную комнату. Слышу, как работает душ.

Я хочу принять душ!

Эрик видит, как я вошла в ванную. Он стоит напротив несессера, и увидев мое отражение в зеркале, сердито закрывает шкафчик.

– Что ты здесь делаешь?

Его голос меня парализует. Что это с ним?

– Мне жарко, и я хочу принять душ.

Нахмурившись, он спрашивает:

– Я приглашал тебя принять со мной душ?

Я с удивлением смотрю на него.

В чем дело?

Я, разозлившись, разворачиваюсь. Да ну его! Вдруг его мокрая рука хватает мою, я выдергиваю руку и рычу:

– Знаешь что? Я ненавижу, когда ты перегибаешь палку. Я знаю, что между нами только секс, но не понимаю, почему ты ведешь себя нормально, а потом за долю секунды все меняется и ты становишься бесчувственным! Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне?

Эрик закрывает глаза и притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь.

– Извини, Джуд… Ты права. Прости меня.

Я все еще рассержена.

Пытаюсь вырваться, но он не позволяет. Поднимает меня и переносит в просторную душевую кабинку. Пока нас обволакивает теплая вода, он говорит:

– Развернись.

Мне понятны его намерения.

– Нет!

Он улыбается. Наклоняет голову и снова приподнимает меня:

– Ладно.

Я ощущаю, как его твердый пенис упирается в меня. Он приближает свои губы к моим. Я резко отклоняюсь назад.

– Что ты делаешь?

– Кобру.

– Кобру? – удивленно переспрашивает он.

У него растерянное лицо. Плохое настроение улетучивается.

– В Испании «играть в кобру» означает, что ты уклоняешься, когда кто-то хочет тебя поцеловать, – объясняю я.

Он развеселился, и его улыбка меня успокаивает. Я обхватываю его ногами.

– Если я поцелую тебя, ты снова увернешься? – спрашивает он, не приближаясь ко мне.

Делаю вид, что задумываюсь, но, снова почувствовав его напряженный член, шепчу:

– Нет… если ты меня трахнешь.

Боже! Что я сказала?

Я произнесла слово «трахнешь»?! Если бы меня услышал отец, он бы целый месяц мыл мне рот мылом.

Чувствую себя такой недалекой, но это чувство вмиг исчезает, когда я вижу улыбку Эрика. Он берет в руку член и проводит им по моей киске. Развратница… Я чувствую себя развратницей. Плохой. Дрянной. Он наклоняет меня, и я берусь за металлический поручень.

– О чем ты попросила меня, малышка?

Моя грудь вздымается от возбуждения.

– Трахни меня!

Ему нравятся мои слова. Распаляют его. Я вижу это в его глазах.

Его член становится еще тверже. Еще неистовей.

Я уменьшаю напор душа и чувствую, как открывается моя плоть, чтобы принять восхитительный мокрый член. Да! Впервые его кожа встречается с моей, и это изумительно. Поразительно.

Я еще больше возбуждаюсь, когда чувствую, как его яички бьются об меня, и крепко обхватываю его за плечи, пытаясь продлить наслаждение. Но Эрик, как всегда, не позволяет мне перехватить инициативу. Кладет руки на мои ягодицы, крепко сжимает их, слегка шлепает, чтобы я на него посмотрела, и продолжает двигаться во мне.

Звук наших сталкивающихся в унисон тел доводит меня до экстаза. Закрываю глаза и улетаю.

– Смотри на меня! – требует он. – Если тебе нравятся мои глаза, смотри на меня.

Открываю глаза и впиваюсь в него взглядом.

Голубые глаза околдовывают меня. Его лицо напряжено, рот приоткрыт. Я еще больше возбуждаюсь. Он меняет ритм движений, и я кричу, запрокинув голову.

– Смотри на меня. Всегда смотри на меня, – требовательно повторяет он.

Крепко хватаюсь за плечи и смотрю на него. Его взгляд говорит со мной. Он просит меня, чтобы я кончила. Требует, чтобы я показала ему это, и, когда больше не могу сдерживаться, я впиваюсь ногтями в его плечи, и у меня вырывается крик отчаянного, невероятного наслаждения.

– Да… вот так… кончай для меня.

Моя киска сжимается и достигает желаемого. Он упивается тем, что дарит мне экстаз. Он выводит из меня пенис и, тяжело дыша, кусает меня за плечо.

Вода обливает наши тела. Это был настоящий секс. И я сознаюсь, что мне он понравился так же, как и ему.

Эрик добавляет немного холодной воды. Я взвизгиваю, и мы дурачимся под душем.

12

Спустя час мы смакуем клубнику, лежа на кровати. Я была приятно удивлена, когда рядом с шампанским, кстати, уже второй бутылкой, обнаружила вазу с горячим шоколадом. Макаешь клубнику в шоколад, кладешь ее в рот и чувствуешь, как она тает.

Райское наслаждение!

Эрик наблюдает за мной и улыбается. Он расслаблен, получает удовольствие от момента, и мне спокойно на душе. Ему нравится слизывать с моих губ остатки клубники и шоколада. Это прикосновение похоже на нежный поцелуй. На то, что Эрик никогда мне не давал. Его поцелуи всегда были дикими и властными.

На его мобильный приходит сообщение.

– Он у тебя всегда включен? – спрашиваю.

Эрик кивает.

– Да. Я всегда должен быть в курсе дел компании.

Встает, просматривает сообщение и возвращается в кровать. Я кладу в рот клубнику. Восхитительно.

– Судя по всему, тебе нравится шоколад.

– Да. А тебе нет?

Он пожимает плечами и не отвечает.

– Тебе не нравится сладкое?

– Если это ты, то нравится.

Мы смеемся.

– У тебя дома нет сладостей?

– Нет.

– Почему?

– Потому что сладкое не сводит меня с ума.

– Ты живешь только в Германии?

Он не отвечает.

Но по его выражению лица понимаю, что вопрос ему не понравился.

Я хочу знать о нем больше: есть ли у него собака, или кошка, или еще что-нибудь, – но он не подпускает меня к себе. Как только я начинаю о нем говорить, он полностью закрывается. Я взволнованно осматриваюсь, и мне на глаза попадается видеокамера.

– Она до сих пор снимает?

– Да.

– Можно посмотреть, что там есть интересного?

– Ты думаешь, интересно смотреть, как ты ешь клубнику в шоколаде?

Мы снова смеемся.

– А можно посмотреть, что было раньше?

Эрик кивает.

– Да. Только нужно подключить камеру к телевизору.

Я никогда не снимала себя, когда занималась сексом, и меня распирает любопытство.

– Ты не против посмотреть?

Эрик делает глоток и приподнимает бровь:

– Ты хочешь?

– Да.

Он решительно встает.

Берет из кейса шнур, подсоединяет камеру к телевизору и, взяв маленький пульт дистанционного управления, говорит, усаживаясь на кровати и прижимая меня к себе:

– Готова?

– Конечно.

Он нажимает на кнопку, и через несколько секунд я вижу себя на экране. Забавно. Мой голос как-то странно звучит, и его голос тоже. Макаю еще одну клубнику в шоколад и смотрю запись. Эрик завязывает мне руки, и мы смеемся. И тут я заливаюсь румянцем: вижу, как Эрик стоит на полу у меня между ног и целует мою возбужденную киску.

– Боже мой, какой стыд!

Эрик улыбается и целует меня в шею.

– Почему, дорогая? Может, тебе тогда не понравилось?

– Конечно, понравилось. Просто…

Но продолжить не могу. Смотрю, как Эрик привязывает меня к изголовью кровати, завязывает глаза платком и скользит вдоль моего тела, задерживаясь губами на сосках и пупке. Это меня заводит. Эрик спускается к моей киске. Он наслаждается ею, и я вижу, как открываюсь перед ним. Он опускается еще ниже, до щиколоток, даря мне нежные поцелуи.

Я улыбаюсь, упиваясь увиденным.

Не могу оторвать взгляд от телевизора, когда вижу, что он встает с кровати. Я по-прежнему лежу с завязанными руками и глазами, а он подходит к музыкальному центру и добавляет громкость. Через несколько секунд открывается дверь комнаты.

Я хлопаю ресницами.

Входит рыжеволосая женщина с короткой стрижкой и направляется к кровати, где лежу я со связанными руками.

Я еле дышу.

Эрик идет за ней. Женщина одета в нечто похожее на черную рубашку. Эрик лижет ей сосок, а она дает ему что-то металлическое. Затем берет с кровати перчатки и надевает их.

– Что?.. – пытаюсь пролепетать, но мне не хватает воздуха.

Эрик не дает мне продолжить.

Он прикладывает к моим губам палец и заставляет смотреть на экран.

Оцепенев, я наблюдаю, как женщина опускается на кровать, а Эрик стоя наблюдает за нами. Женщина разводит мне ноги и начинает целовать мою киску.

Я сейчас лопну от возмущения.

Что она делает?

У меня пропадает дар речи. Я могу лишь смотреть, как извиваюсь на кровати и издаю стоны наслаждения, пока незнакомка играет с моим телом. И я ей это позволяю! Раз за разом я развожу ноги и выгибаюсь, моля о продолжении, и она дарит мне желаемое. Эрик наслаждается зрелищем.

Спустя некоторое время он дает ей то, что она принесла, и я вижу, что это металлический фаллоимитатор. Женщина берет его в рот, облизывает и вводит в меня. Я с трудом дышу от наслаждения, а она снова и снова осторожно вводит и выводит его из меня, а пальцем водит вокруг моего ануса.

Через несколько минут Эрик жестом просит у нее фаллоимитатор. Он снова указывает ей на мою киску, одновременно поглаживая свой твердый пенис. Она продолжает меня ласкать – сначала руками, а потом ртом. Я схожу с ума от наслаждения. Развожу ноги и приподнимаю таз в поисках ее ласк, а она руками в перчатках крепко хватает меня за ягодицы и прижимается ко мне, содрогаясь в волнах оргазма.

Эрик легко касается ее плеча. Она поднимается, снимает перчатки и кладет их на кровать. Эрик целует ее в губы.

– Ты такая вкусная, – шепчет он.

Я в шоке от увиденного.

Эрик устраивается у меня между ног, надевает презерватив и целует меня. Разводит мои ноги в стороны и одним резким движением врывается в меня. Я выгибаю спину. Он движется очень быстро, а я кричу от наслаждения.

Когда он выходит из меня, дыхание мое все еще прерывисто. Я молча наблюдаю за ним. Я рассержена, возмущена, и мне хочется его убить. Не знаю, что думать. Не знаю, что сказать.

– Почему ты позволил это?

– Что «это», Джуд?

Вскакиваю с кровати и кричу:

– Женщину! Незнакомку… Она… Она…

– Ты сказала, что готова на все, кроме садо, помнишь?

С каждым мгновением я чувствую себя все более растерянной. Глядя на него в упор, рычу:

– Но… на все между тобой и мной… а не между…

– На все, кроме садо. Это… на все, малышка.

– Я никогда тебе не говорила, что хочу заниматься сексом с женщиной!

Эрик снова ложится на кровать.

– Я знаю…

– И?

– Я никогда не говорил, что не хотел, чтобы ты занялась сексом с женщиной. Более того, это было великолепно, и я хочу повторить. Мы просто немного поиграли, малышка. Не понимаю, почему ты так реагируешь.

– Поиграли? Это ты называешь «поиграть»? Для меня «поиграть» – значит делать это только с тобой, пусть даже с твоими любимыми штучками, но… Ты сказал – повторить?

– Да.

– Значит, это будет с кем-то другим, милый, потому что насчет себя я все ясно объяснила! Боже! Целовался с ней, а потом со мной… Какая гадость!

Эрик неподвижен. Выражение его лица изменилось. Он снова стал серьезным.

– Джуд… мои игры такие. Я, наверное, вообразил, что ты это поняла. Когда мы гуляли, я показал тебе, что мне нравится. В офисе, когда мы увидели твою начальницу с дружком, была первая подсказка. В «Moroccio», во время ужина, я дал тебе вторую. Дома я научил тебя пользоваться вибратором, и это был третий намек. Ты умная женщина и…

– Но… это развратно. Секс – это игра для двоих. А то, что делаешь ты…

– То, что делаю я, – это секс. И мой взгляд на секс не развращенный. – Он повышает голос. – Конечно, это игра между двумя людьми. Я всегда об этом помнил, именно поэтому спросил, готова ли ты на все. Или я не спрашивал тебя?

Он ждет ответа, и я киваю головой.

– Ты сказала «да». Вспомни. Меня утомляет традиционный секс, а тебя – нет?

Я молчу. Не хочу говорить.

– Джуд, секс – это игра. Игра, в которой может быть страсть, чувства и все, что ты захочешь. Мне нравится доставлять тебе наслаждение. Я упиваюсь твоим наслаждением и схожу с ума, когда вижу, как ты распаляешься желанием. И я прихожу в ярость, когда ты говоришь, что то, что я делаю, – извращение. Мне это очень неприятно. Твои детские убеждения и недостаток хорошего секса – это все…

– Недостаток хорошего секса? – вскрикиваю я. – К твоему сведению, мой секс всегда был просто фантастическим! Мужчины доставляли мне столько же или даже больше удовольствия, чем ты!

– Позволь тебе не поверить, – холодно смеется он.

– Конечно же!

Я сжимаю кулаки – так и хочется его стукнуть!

– Ладно, Джуд. Я не сомневаюсь, что другие мужчины тебя удовлетворяли. Я лишь говорю, что твой секс никогда не был таким, как со мной. Черт возьми, разве ты когда-нибудь говорила: «Трахни меня!», покраснев от страсти?

– Это вульгарное слово. Грубое.

– Нет, малышка. Ничего подобного. Просто за тебя это сказала страсть. В определенных ситуациях страсть делает людей раскованными. Страсть – это когда хочешь смотреть, как другая женщина или другой мужчина терзают тело твоей женщины, а ты наслаждаешься увиденным или участвуешь. Джуд, в ду́ше ты полностью отдалась страсти. Ты сказала то, что хотела. Ты попросила трахнуть тебя, потому что хотела этого.

– Я не хочу тебя слушать.

– Нравится тебе или нет, но ты такая же, как и бо́льшая часть человечества. Проблема в том, что человечество делится на тех, кто не довольствуется традиционным сексом и наслаждается им без всяких табу, и на тех, кто воспринимает секс как грех. Для многих секс – это опасность! Для меня же секс – развлечение! Наслаждение! Блаженство! И знаешь, что бесит меня больше всего? Тебе понравилось то, что ты испытала. Ты наслаждалась вибратором и женщиной, и ты даже сказала слово «трахнуть». Твоя проблема в том, что ты это отрицаешь. Ты обманываешь сама себя.

Рассерженная и возмущенная, я не отвечаю. Он прав, но я не собираюсь в этом признаваться. Я скорее умру.

Не глядя на него, надеваю трусики и бюстгальтер. Мне хочется поскорее уйти отсюда. Исчезнуть из этого отеля и из его жизни. Эрик, лежа на кровати с видом всемогущего бога, молча за мной наблюдает. Я ищу джинсы и майку, одеваюсь, становлюсь в центре комнаты и говорю:

– Уже ничего нельзя изменить. Но с этой минуты вы снова сеньор Циммерман, а я сеньорита Флорес. Я хочу вернуться к нормальной жизни, и для этого вы должны исчезнуть.

Я разворачиваюсь и ухожу.

Мне нужно проветриться и забыть о происшедшем.

13

Воскресенье.

Я обессилена.

Хочу забыть об Эрике, но по-прежнему болят мышцы внизу живота после его сумасшедших атак, и поэтому я постоянно вспоминаю вчерашний день. Это ужасно. Я до сих пор не могу поверить, что какая-то женщина играла с моей киской в его присутствии.

В начале двенадцатого я наконец встаю с постели и звоню папе. Я делаю это каждое воскресное утро. К тому же сегодня финал чемпионата Европы по футболу. Представляю, как он переживает. Кому нравится футбол, так это моему отцу. Я слышу два гудка и затем:

– Привет, смугляночка.

– Привет, пап.

Поговорив минут десять о Курро и чемпионате, отец меняет тему разговора:

– С тобой все в порядке? У тебя грустный голос.

– Все нормально, пап. Я просто немного устала.

– Смугляночка, – он старается развеселить меня, – у тебя две недели до отпуска, не так ли?

Действительно. У меня отпуск с пятнадцатого июля. Настроение улучшается.

– Точно, папа. Это уже так скоро… Мне не терпится.

Он смеется. Я рада за него. Папа тяжело перенес смерть мамы два года назад, и я счастлива слышать, что он в порядке.

– Ты приедешь ко мне на несколько дней? Здесь уже тепло, и я наполнил бассейн, чтобы ты могла расслабиться.

– Конечно, папа. Даже не сомневайся.

– Ах, да… Лусена, Бичаррон и я записались в Пуэрто-Реаль. Ты их порвешь.

Мне становится весело. Отцу и двум его лучшим друзьям нравится участвовать в этом поединке, и я не могу и не хочу от него отказываться. Это то, что мы делаем с самого моего детства. Они весь год обсуждают его, и, когда я летом приезжаю в Херес, у них начинает кипеть в жилах адреналин.

– Отлично, папа. Поедем.

– Кстати, я вчера разговаривал с твоей сестрой.

– И?

– Знаешь, дочка, она показалась мне удрученной. Ты не в курсе, что с ней?

– Откуда я могу знать, папа? Ты же знаешь, как она любит нервничать по пустякам, – говорю с напускным спокойствием и пытаюсь сменить тему: – Где ты будешь смотреть матч?

– Дома. А ты?

– Я договорилась встретиться с Асу и парочкой друзей в баре.

– У тебя так и не появился парень, смугляночка?

– Нет, папа.

– Я рад это слышать, доченька. Потому что если он будет похож на твоего бывшего с серьгой в носу и в брови, я этого не вынесу.

– Па-а-а-а-а-а-а-а-апа… – еле выговариваю я, задыхаясь от хохота.

Каждый раз, когда вспоминаю, как он смотрел на Лоло, моего бывшего, когда я их знакомила, не могу удержаться от смеха. Во многом мой отец очень консервативен, особенно если это касается моих парней. Но мы снова возвращаемся к футболу.

– Слушай, доченька, я организовал на заднем дворе гриль-барбекю. Как ты понимаешь, придут закадычные друзья. Кстати, пару дней назад Бичаррон сказал, что скоро в Херес приедет Фернандо. Кажется, он сейчас в Мадриде и может навестить тебя.

Опять Фернандо!

Практически всю мою сознательную жизнь отец и Бичаррон добиваются, чтобы между мной и Фернандо завязались серьезные отношения. В восемнадцать лет с Фернандо я потеряла девственность. Это были мои первые отношения с мужчиной, и я вспоминаю о них с улыбкой. Как же я нервничала, и каким же он был внимательным… В постели он нежный и спокойный, и другие мужчины возбуждали меня намного сильнее – хотя он вполне нормальный парень.

Поговорив немного о чудесной работе Фернандо в полиции Валенсии и о том, какой он классный парень, я вновь перевожу разговор в другое русло, и мы в который раз возвращаемся к футболу. Отец оживляется, и мне становится весело, когда представляю отца и его верных друзей, напевающих что-то типа «Я испанец… испанец… испа-а-анец…».

Минут через пять прощаюсь с ним и кладу трубку. Смотрю на лежащего на полу Курро и беру к себе на диван. Он тяжело дышит, и у меня сжимается сердце. Два месяца назад ветеринар сказал, что ему осталось совсем немного, он старенький и кроме поддерживающего лечения я могу подарить ему лишь свою ласку и любовь.

Звонит мобильный телефон. Сообщение. Фернандо!

«Я в Мадриде. Давай зайду за тобой, и мы посмотрим матч вместе».

Отправляю ему «Договорились!» и падаю в кресло.

В половине третьего решаю разогреть в микроволновке рис с сосисками. Нет настроения готовить. Наевшись, устраиваюсь в кресле и сразу же погружаюсь в объятия Морфея. Но меня будит телефонный звонок. Сестра.

– Привет, Булочка, чем занимаешься?

Потягиваюсь.

– Спала, пока ты меня не разбудила.

– Ну что, ты вчера повеселилась?

Вспомнив вчерашний день, киваю и отвечаю:

– Да. Можно сказать, что да.

– С кем?

– Ты его не знаешь.

– Это серьезно?

Я улыбаюсь.

– Нет. Ничего существенного, – отвечаю.

Она держала меня на телефоне целых тридцать минут. Какая же Ракель невыносимая… Не проходит и двух дней, чтобы мы не пообщались. Я в этом плане очень сдержанная и, если бы она меня не навещала, потеряла бы ее как сестру. Как всегда, разговор крутится вокруг ее несчастливой семейной жизни. Когда наконец вешаю трубку, Курро по-прежнему рядом со мной. Он даже не пошевелился. Он смотрит на меня. Целую его в голову, и мне хочется плакать. Сдерживая слезы, говорю ему ласковые слова и иду за кока-колой. Она мне сейчас просто необходима.

Вернувшись в гостиную, захожу с мобильного на Фейсбук. Обмениваюсь смайликами с несколькими виртуальными друзьями. У меня высвечивается сообщение о новом электронном письме, и я решаю просмотреть почту. Пятнадцать писем. Многие из них от друзей, приглашающих попутешествовать летом. И, наконец, адрес, от которого я цепенею.

Эрик.

Как он нашел мою личную почту?

От: Эрик Циммерман

Дата: 1 июля 2012 4.23

Кому: Джудит Флорес

Тема: Подтверждение предложения

Уважаемая сеньорита Флорес,

мне очень жаль, если вам было неприятно мое общество несколько часов назад и все, что произошло. Но мы должны вести себя как профессионалы, поэтому помните, что мне нужен ответ, касающийся моего предложения.

С уважением,

Эрик Циммерман

Открыв рот, я перечитываю письмо. Да этот тип смеется надо мной!

Я на грани. Собираюсь нажать на «Удалить» и стереть письмо, но природная импульсивность заставляет меня ответить.

От: Джудит Флорес

Дата: 1 июля 2012 16.30

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Re: Подтверждение предложения

Дорогой сеньор Циммерман,

как вы говорите, будем профессионалами. Мой ответ на ваше предложение – НЕТ.

С уважением,

Джудит Флорес

Отправляю письмо, и мной овладевает странное ликование. Браво мне!

Но через две секунды сердце екает.

От: Эрик Циммерман

Дата: 1 июля 2012 16.31

Кому: Джудит Флорес

Тема: Будьте профессионалом и подумайте об этом

Дорогая сеньорита Флорес,

иногда поспешные решения не могут быть полезными. Обдумайте мое предложение еще раз. Оно будет в силе до вторника. Надеюсь, вы хорошо проведете воскресенье и ваша сборная выиграет в чемпионате Европы по футболу.

С уважением,

Эрик Циммерман

Я в ступоре смотрю на экран.

Почему он не может просто принять мой отказ?

Мне так хочется написать ему письмо с кучей ругательств, но сдерживаюсь. Объяснять свое решение тому, для кого я – лишь партнер по сексу, не стоит.

Разозлившись, выключаю мобильный и решаю постирать.

Выкладывая грязное белье из корзины, нахожу разорванные Эриком трусики. Я закрываю глаза и вздыхаю. Сердце колотится при мысли о том, что мы с ним здесь вытворяли.

Открываю глаза, поднимаюсь и направляюсь в спальню. Передо мной лежат его подарки – вибраторы. Несколько секунд смотрю на них и затем резко закрываю ящик. Возвращаюсь к стиральной машине, открываю и загружаю в нее вещи. Насыпаю стиральный порошок, бальзам и выбираю программу.

Стиральная машина заработала, но даже десять минут спустя я по-прежнему смотрю, как крутится барабан – с такой же скоростью, как моя голова. У меня учащается дыхание, и я в сердцах кричу:

– Ненавижу тебя, Эрик Циммерман!

Однако ноги сами несут меня в спальню.

Вибратор с пультом управления, которым он играл со мной.

У меня все ноет между ног.

Я сдерживаюсь!

Но в конце концов, не в силах выбросить Эрика из головы, а тем более из своего лона, снимаю трусики и сажусь на кровать с вибратором в руках.

Теперь я сама говорю это слово – «играть».

Поворачиваю колесико и включаю скорость 1.

Затем 2, 3, 4 и максимальную – 5.

Я вращаю в руках вибратор, а моя киска изнывает от желания. Падаю на кровать. Выключаю вибратор и провожу им по телу. Я такая влажная!

О, Эрик!

Маленький вибратор скользит по мне. Я готова принять его. Включаю первую скорость. Он начинает вибрировать, и я закрываю глаза. Вторая скорость. Раздвигаю пальцами складки, чтобы поласкать вокруг клитора. Меня охватывает жар. Трудно дышать. Убираю вибратор и свожу колени. Я вся горю. Но мне хочется еще.

Эрик!

Развожу ноги, включаю третью скорость и прикладываю его туда, откуда хочет вырваться желание. Мои мысли – об Эрике, о его губах, о его прикосновениях. Закрываю глаза и вспоминаю видеозапись. Я возбуждаюсь, вспоминая его лицо, то, как он смотрел, когда меня ласкала та женщина. Я начинаю учащеннее дышать при воспоминании о том, что испытала вчерашним вечером. Это было самым безумным, что случилось со мной в жизни. Я, раздвинув ноги, лежала на кровати, а какая-то незнакомка делала со мной, что хотела. Я отдавалась ей, а он наблюдал за нами. О, Эрик!

Я вся горю. Пылаю. Включаю четвертую скорость, жар становится невыносимым. Я ощущаю страстное желание и больше не могу сдерживаться. Я заливаюсь жаром, и когда чувствую, что сейчас кончу, у меня в голове витают мысли о нем. О, Эрик!

Меня охватывает оргазм, и я изгибаюсь на кровати, мурлыкая от удовольствия. Это пожар. Я в конвульсиях, тяжело дышу. Открываю глаза, и меня накрывает волна наслаждения. Вибратор влажный, я с силой сжимаю ноги, отдаваясь этому волшебному моменту. Тысяча новых чудесных ощущений. Жар. Возбуждение. Страсть. Восторг…

Не хватает только Эрика!

С трудом восстановив дыхание, усаживаюсь на кровати. С любопытством смотрю на вибратор и улыбаюсь. Я думаю об Эрике?!

В половине восьмого за мной заходит Фернандо. Он, как всегда, в хорошем настроении. Чмокает меня в губы, я не возражаю. Это любовь.

В восемь мы приходим в бар, где я договорилась встретиться с друзьями и посмотреть финал Еврокубка «Испания – Италия». Мы должны выиграть. Веселье начинается, и я, как сумасшедшая, распеваю песни. У меня на шее трехцветный флаг испанской сборной, а на щеке – красно-желто-красные полосы.

Появляется мой друг Начо, татуировщик. У нас особая дружба, и мы все рассказываем друг другу. Он улыбается, увидев Фернандо. Он в курсе наших отношений, и ему забавно. Он не понимает, почему Фернандо до сих пор за мной бегает – после всего, что я вытворяла.

Без четверти девять начинается матч. Мы переживаем. Это мировой чемпионат. Испания, давай!

Не бывает двух без трех![3]

На четырнадцатой минуте Сильва забивает гол, и мы подскакиваем от радости. Фернандо обнимает меня, а я его. Мы в восторге. Атака Италии становится жестче, но на сорок первой минуте Жорди Альба забивает второй гол, из-за которого мы опять кричим во все горло, как одержимые. Фернандо целует меня в шею, и я не возражаю. Наступает передышка. Фернандо уже обнимает меня за талию.

Начинается второй тайм, и я ору, чтобы на поле вывели Торреса.

Запускайте Эль Ниньо!

Страсти накаляются, и тренер Дель Боске запускает на поле Торреса. Я кричу, хлопаю в ладоши и прыгаю от счастья. Фернандо пользуется ситуацией и усаживает меня к себе на колени. Я не сопротивляюсь. И когда на восемьдесят четвертой минуте Торрес, мой любимый Торрес, забивает третий гол, моему восторгу нет предела!

Ура! Ура!

Фернандо поднимает меня на руках и дарит мне чемпионский поцелуй. А когда на восемьдесят восьмой минуте благодаря пасу Торреса Мата забивает гол, я буквально умираю от счастья! И теперь я сама запрыгиваю на Фернандо и целую с испанской страстью.

После завершения игры мы с друзьями хорошенько празднуем победу. Фернандо не отходит от меня ни на шаг, и на пике возбуждения мы ускользаем в мужской туалет. Я позволяю себя целовать. Мне это нужно. Его руки ласкают все мое тело. О боже! Я не могу выбросить из головы своего шефа! Больше не существует Фернандо. Есть только Эрик!

Я хочу, чтобы он был властным и вызывающим, но Фернандо вовсе не такой. В конце концов мне надоедает, и я вытаскиваю его из туалета. Он взбешен, но меня это не волнует. Он приглашает меня к себе в отель, но я отказываюсь, он уходит, а я, откровенно говоря, абсолютно счастлива. Вернувшись домой в три часа ночи, падаю на кровать и с улыбкой засыпаю, вспоминая, что мы – чемпионы!

И все остальное не важно.

14

Понедельник, семь тридцать, и я уже на ногах. С Курро все в порядке, даю ему лекарство и завтрак. Затем отправляюсь в душ, одеваюсь и делаю макияж.

В восемь тридцать захожу в офис. В лифте встречаюсь с Мигелем, и мы поздравляем друг друга с победой в Еврокубке. Мы полны впечатлений. Шутим насчет выходных и, как всегда, хохочем от души. Поднимаемся в кафетерий и там перекрикиваемся с другими сотрудниками: «Не бывает двух без трех!»

Наконец мы садимся за свой столик выпить чашечку кофе. Через десять минут у меня из рук выпадает кекс. Я вижу Эрика, входящего в кафе в компании моей начальницы и еще пары руководителей.

В темном костюме и светлой рубашке он великолепен. Судя по серьезному выражению лиц, они говорят о работе. Когда они подходят к бару и заказывают кофе, Эрик замечает меня. Я продолжаю разговаривать, наслаждаясь компанией коллег, хотя краем глаза наблюдаю, как они садятся за дальний столик. Эрик усаживается как раз напротив меня. Он смотрит на меня, а я на него, и на долю секунды наши взгляды встречаются. Как и следовало ожидать, мое тело моментально на это реагирует.

– Опля. Уже начальство пришло, – говорит Мигель. – Кстати, мне сказали, что ты как-то застряла в лифте с новым шефом.

– Да. И еще с кучей народа, – отвечаю, потеряв аппетит. Но, желая больше разузнать о шефе, спрашиваю: – Послушай, ты был секретарем его отца, отчего он умер?

Мигель с любопытством смотрит на дальний столик.

– По правде говоря, он был странным и неразговорчивым типом. Умер от сердечного приступа. – И, увидев, как смеется начальница, шепчет: – Похоже, ей нравится новый шеф. Только посмотри, как она хохочет и поправляет волосы.

Снова наталкиваюсь на ледяной взгляд Эрика.

– А у сеньора Циммермана были еще дети?

– Да. Но жив только Айсмен.

– Айсмен?!

Мигель смеется и, придвинувшись ко мне, шепчет:

– Айсмен – это Эрик Циммерман! Ледяной человек. Ты разве не заметила, что он постоянно не в духе? – Я хохочу, а Мигель добавляет: – Судя по тому, что мне сказала начальница, это крепкий орешек. Покрепче, чем его отец.

Меня это вовсе не удивляет. Говорят, что лицо – это зеркало души, а выражение лица Эрика постоянно угрюмое. А вот прозвище меня позабавило.

– А почему ты говоришь, что он единственный живой ребенок?

– У него была сестра, но пару лет назад она умерла.

– А что случилось?

– Не знаю, Джудит… Сеньор Циммерман никогда об этом не распространялся. Я узнал, что она умерла, только когда он сказал, что ему нужно срочно уехать в Германию на похороны дочери.

Печально. Две смерти за такой короткий период – это очень больно.

– Сеньор Циммерман разведен, – продолжает Мигель. – Он не очень-то ладил с отцом, поэтому никогда не приезжал в Испанию.

Это немного тревожит. Мне хочется узнать больше.

– А почему они не ладили?

– Не знаю, дорогая. – Мигель заправляет прядь моих волос за ухо. – Сеньор Циммерман был достаточно замкнутым, особенно, если это касалось его личной жизни. Кстати, когда мы с тобой выпьем чего-нибудь?

Я улыбаюсь и кладу голову на руки:

– Думаю, что никогда. Не люблю смешивать работу с удовольствием.

Меня забавляет этот разговор. Мигель придвигается ко мне еще ближе и мурлычет:

– Какое удовольствие ты имеешь в виду?

– Послушай, красавчик. Ты конфетка, которой хочет полакомиться бо́льшая часть девушек в нашем офисе, а я очень ревнива. Поэтому… поищи кого-нибудь другого, потому что со мной ничего не выйдет.

– Ммммм… Я люблю трудности!

Я хохочу, и Мигель вместе со мной. Эрик встает и выходит из кафетерия. Я с облегчением вздыхаю, потому что мне тяжело, когда он рядом. Через десять минут мы возвращаемся в офис.

Дверь в его кабинет открыта. Вот черт! Я не хочу его видеть. Сажусь, и вдруг на мобильный приходит сообщение: «Наконец-то пришло время работать?»

Мне неловко, но я улыбаюсь.

По правде говоря, мне нравится юмор Эрика. Я и не думаю отвечать и, как всегда, начинаю нервничать и чесать шею. Опять звонит мобильный. «Не чешись, а то пятна станут еще больше».

Он наблюдает за мной.

Я смотрю в сторону кабинета и вижу его сидящим за столом отца. Он чувствует себя всесильным. Он провоцирует меня, но я не собираюсь попадаться на его удочку. В ярости прищуриваю глаза, пытаясь выразить все, что о нем думаю, а он приподнимает уголки губ и расплывается в улыбке.

Вдруг появляется начальница и, став между нами, говорит:

– Джудит, если мне кто-то позвонит, переведи звонок в кабинет сеньора Циммермана.

Я молча киваю, а Моника, покачивая бедрами, входит в кабинет Эрика и закрывает за собой дверь. Я приступаю к работе. Около десяти дверь открывается. Начальница выходит с папкой в руках.

– Джудит, меня не будет в офисе около часа. Если сеньору Циммерману что-нибудь понадобится, реши это. – И, повернувшись к Мигелю, добавляет: – Вы поедете со мной.

Он улыбается, и я тоже. Вот парочка!

Ах, если бы они знали, о чем я знаю!..

Когда они исчезают, звонит внутренний телефон. Я проклинаю его, потому что знаю, кто звонит. Наконец беру трубку.

– Сеньорита Флорес, вы могли бы зайти ко мне в кабинет?

Мне так хочется сказать «нет», но это непрофессионально, а я, прежде всего, профессионал.

– Сейчас, сеньор Циммерман.

Вхожу в кабинет и спрашиваю:

– Чего желаете, сеньор Циммерман?

Он сидит, откинув голову на подголовник высокого кожаного кресла.

– Закройте, пожалуйста, дверь, – отвечает, всматриваясь в меня.

Глубоко вздыхаю и чувствую, как начинает гореть кожа. Проклятая шея сейчас меня выдаст, и это раздражает. Но я повинуюсь и закрываю дверь.

– Мои поздравления. Вы выиграли Еврокубок.

– Спасибо.

Пауза становится невыносимой.

– Ты хорошо провела вчерашний вечер?

Я не отвечаю.

– Что это был за тип, с которым ты целовалась и пробыла семнадцать минут в мужском туалете?

От удивления я открываю рот.

– Я спрашиваю, – настаивает он. – Кто это?

Я взбешена. Хочется бросить ему в голову ручкой так, чтобы она пронзила его череп, но я крепко ее сжимаю, подавляя порыв.

– Это не ваше дело, сеньор Циммерман.

Невероятно. Он шпионил за мной? Это уже слишком.

– А что у тебя с дружком твоей начальницы? – продолжает он.

Ах, вот куда мы уже дошли! Моргаю.

– Послушайте, сеньор Циммерман, не хочу быть невежливой, но ответы на такие вопросы не входят в мои обязанности. Так что, если вам больше ничего не нужно, я возвращаюсь на рабочее место.

Не дожидаясь ответа, выхожу, хлопнув дверью. Да кем он себя возомнил?

Как только сажусь в кресло, звонит внутренний телефон. Ругаюсь про себя, но отвечаю.

– Сеньорита Флорес, зайдите ко мне в кабинет. Сейчас же!

В его голосе звучит ярость, но я тоже на грани. Кладу трубку и, взбешенная, снова вхожу в кабинет, готовая послать его к черту.

– Принесите мне кофе, черный.

Отправляюсь в кафетерий и, вернувшись, ставлю кофе ему на стол.

– Я не пью кофе с сахаром. Принесите мне сахарин.

Я проделываю тот же путь, вспоминая всех его предков, и вручаю ему баночку сахарина.

– Насыпьте пол-ложки и перемешайте.

Что?!

Меня возмущает такое обращение. От одного только высокомерного взгляда у меня внутри все переворачивается.

Да этот немец просто идиот! Я хочу выплеснуть ему кофе в лицо, послать его куда подальше, но беспрекословно делаю то, что он просит. Ставлю перед ним кофе, разворачиваюсь и иду к выходу.

– Останьтесь, сеньорита Флорес.

Услышав, что он встает, я поворачиваюсь к нему. Его брови нахмурены. Мои тоже. Он рассержен. Я тоже.

Он обходит стол, садится на край, скрестив руки и расставив ноги. У него устрашающая поза. Расстояние между нами уменьшилось. Это заставляет меня еще больше нервничать.

– Джуд…

– Для вас я – сеньорита Флорес, если вы забыли.

Он смотрит на меня с присущим ему мрачным выражением, и воздух становится таким густым, что его можно разрезать ножом. Ну и напряжение!

– Подойдите, сеньорита Флорес.

– Нет.

– Подойдите.

– Чего вы хотите? – спрашиваю я.

Не меняя строгого выражение лица, он цедит сквозь зубы:

– Подойдите, пожалуйста.

Я фыркаю, показывая ему, таким образом, свое настроение, и делаю шаг вперед.

Его жесткий взгляд требует, чтобы я подошла ближе, но я не поддаюсь.

– Сеньор Циммерман, ближе я не подойду. Вы можете уволить меня, если это позволит вам чувствовать себя королем Вселенной. Но я не намерена приближаться к вам, и вам не советую это делать.

Он встает со стола, делает два шага ко мне, а я отступаю на шаг назад. Он фыркает, берет меня за руку, притягивает к себе и открывает двери в архив. Заталкивает меня туда и, когда мы оказываемся вдвоем в таком узком пространстве, захватывает мое лицо руками, приближает к себе и властно целует. На этот раз он не касается моей верхней губы языком, не спрашивает моего разрешения. Просто прижимает к себе и целует. Толкает меня к стеллажам и, когда чувствует, что мне больше некуда отступать, отрывается от моих губ.

– Я едва мог спать, думая о тебе и о том, что ты делала с этим типом вчера вечером.

Его слова затуманивают мне рассудок, и я еле слышно отвечаю:

– Я ничего не делала.

Эрик прижимается ко мне бедрами, и я чувствую его возбуждение.

– Он обнимал тебя за талию. Его взгляд гулял по всему твоему телу. Ты разрешала ему себя целовать и пошла с ним в мужской туалет. Как ты можешь говорить, что ты ничего не делала?

Я теряюсь от его слов и близости.

– Я делаю все, что хочу, со своей жизнью и со своим телом, сеньор Циммерман.

С силой отталкиваю его и отступаю на шаг.

– Я не одна из кукол, которым вы, я полагаю, привыкли приказывать. Не смейте меня трогать, или…

– Или?! – спрашивает он хриплым голосом.

– Или я готова на все, – отвечаю.

Его челюсти напряжены, и, снова приблизившись ко мне, он шепчет:

– Джуд, ты меня хочешь так же, как я тебя. Не отрицай этого.

Я молчу. Я не могу говорить. Его близость пробуждает во мне тысячу ощущений.

Мои глаза искрятся то ли от возмущения, то ли от страсти, точно не знаю. Но гигант с угрюмым лицом нависает надо мной, и я теряю всякое самообладание.

– Я не готова к…

– Садо? Я знаю, малышка.

Его ответ застает меня врасплох, я не знаю, что ответить. Его взгляд меня парализует.

– У тебя разыгрались нервы?

Он опять меня смущает. Как он может помнить то, что я рассказывала в лифте? Прикасаюсь к шее в порыве высказать ему все, что думаю, и вижу, как он кривится.

– Джуд, не чешись.

Не дав мне пошевелиться, наклоняется и дует мне на шею. Я закрываю глаза. Мое возмущение рассеивается. Он к этому стремился, и он этого добился.

– Мне жаль, что заставил тебя нервничать, – вдруг шепчет он мне на ухо. – Прости, малышка.

Он имеет надо мной полную власть и делает со мной все, что хочет. Я словно пластилин!

Он снова меня целует. На этот раз отчаянно. Я покоряюсь и отвечаю на его поцелуй.

Теперь мои мысли только о его поцелуе и о том, как он меня целует.

Что со мной?

Я пытаюсь себя сдерживать, но ничего не получается. Я никогда не была игрушкой ни для одного из мужчин, а сейчас не могу себя контролировать. Я хочу его, как воздух, и меня это пугает. Мое тело, моя киска горят, я чувствую, как трусики становятся мокрыми, и единственное, чего я хочу, – чтобы он раздел меня и овладел мною.

Я пристально на него смотрю. Обожаю его серьезное и заносчивое выражение лица. Я просто схожу от него с ума. Он такой сексуальный и умопомрачительный, что я не в силах ему отказать. Я первый раз себя так чувствую и, кажется, ничего не смогу с собой поделать. Он расстегивает мои брюки, его рука быстро ныряет ко мне в трусики.

– Это ты для меня такая мокренькая? – шепчет он.

Что он собирается делать? Он что, разденет меня прямо здесь, в архиве?

Нет. Он просовывает руку еще глубже, и один его из пальцев входит в меня, а через секунду еще один. Эрик берет меня за волосы, притягивает к себе, и я поднимаю голову. Он снова жадно меня целует, раздвигает мне ноги, а его пальцы движутся все быстрее и быстрее. Его поцелуи заглушают мои стоны, я почти на грани блаженства.

– Кончи для меня, Джуд.

Мое тело сразу же отзывается на его слова.

Он еще сильнее разжигает во мне желание. Чувственный блеск в его глазах сводит меня с ума, и мне жутко хочется, чтобы он раздел меня, положил на пол и играл во мне своим «дружком». Я закусываю губу, иначе я закричу и весь офис сбежится посмотреть, что случилось.

– Давай, Джуд, расслабься.

Колени подгибаются, я покоряюсь наслаждению. Я хочу сильнее чувствовать в себе его пальцы, а когда мне кажется, что вот-вот взорвусь, снова целую его, чтобы заглушить стон. У меня внутри все сжимается от его ласк. Он постепенно останавливается, а когда убирает руку, я хочу возразить. Он это понимает, обхватывает мое лицо руками и шепчет:

– Ты должна мне один оргазм.

Я не в силах ответить.

Я могу лишь открыть рот и сплестись с ним языком. Я упиваюсь его волнующим и опасным вкусом, снова забывая обо всем окружающем и о своем возмущении. Не хочу думать о том, что он использует меня, как игрушку. Не хочу думать о том, что он – мой шеф. Я просто хочу забыться.

Скоро наше дыхание становится размеренным, он больше не прижимает меня к стеллажам, и я снова контролирую свое тело. Черт побери…

Что я опять натворила? Почему я становлюсь такой идиоткой каждый раз, когда его вижу?

Кажется, он догадывается, о чем я думаю. Теперь у него обычный ледяной взгляд.

– Ты подумала над моим предложением? – спрашивает он.

Пытаюсь посмотреть на Айсмена и чувствую, как теряю самообладание.

– Я вчера тебе ответила, что не согласна.

Он сжимает губы, а я глубоко вдыхаю.

Удивленно смотрю на него.

– Почему ты такая упрямая? – спрашивает он. – То, что я предлагаю, принесет тебе денежную выгоду.

– Только денежную?

Эрик улыбается.

– Все зависит от того, что ты хочешь. Джуд, тебе решать. Сейчас мне нужен секретарь. Если захочешь, будет и секс.

– А если я не захочу, чтобы он был? – отвечаю, пытаясь поверить в собственную ложь.

Эрик застегивает мне брюки.

– Я приму твой отказ, – спокойно говорит он. – Согласится другая.

Самонадеянный и нахальный идиот!

Он выходит из архива и оставляет меня одну. Я на несколько секунд зажмуриваюсь и браню себя. Почему я такая мягкотелая? Наконец поправляю блузку, волосы и следую за ним. Он сидит за столом и, хмурясь, смотрит на монитор. Я спокойно направляюсь к двери и перед тем, как выйти, слышу:

– Я сказал, что ты должна дать ответ до вторника. Теперь можешь возвращаться на рабочее место. Если ты снова мне понадобишься… я тебе позвоню.

Я краснею как помидор.

Выхожу из кабинета, закрываю дверь и, опершись на нее, некоторое время осматриваюсь. Все вокруг работают. Кажется, никто ничего не заметил. Беру сумочку и направляюсь в дамскую комнату. Мне срочно нужно привести себя в порядок.

Двадцать минут спустя возвращаюсь и вижу, что начальница и Мигель снова здесь. Я больше не разговариваю с Эриком. В два часа дверь его кабинета открывается, и он выходит вместе с Моникой. На меня он не смотрит. А начальница сообщает:

– Джуд, мы идем обедать.

Киваю и вздыхаю с облегчением. Вижу, как Мигель собирает вещи, и вдруг звонит мой телефон. Это сестра.

– Джуд… ты должна приехать домой. Сейчас же!

Закрываю глаза и опускаюсь на стул. У меня дрожат ноги. Ей не нужно продолжать. Я знаю, что произошло.

Сглатываю застрявший в горле комок и сдерживаю слезы. Не хватало еще расплакаться при всех. Ни за что. Я сильная, и такие номера со мной не проходят. Ищу взглядом Мигеля – он разговаривает с Евой. Вероятно, между ними что-то есть. Подхожу к нему и сообщаю, что у меня случилась неприятность и после обеда я на работу не выйду. Он кивает, почти не обращая на меня внимания. Возвращаюсь к своему столу, сажусь, выпиваю немного воды и наконец собираю вещи.

У меня дрожат руки и пылают щеки. Мне нужно поплакать. Делаю над собой усилие, чтобы выключить компьютер, подавляю боль и спешу к лифту. Выйдя из него, бегу на стоянку и только теперь даю волю слезам.

Дома меня встречает сестра с распухшими от слез глазами. Курро еле дышит, и, не теряя ни секунды, я звоню ветеринару, с которым мы знакомы уже несколько лет. Он говорит, что ждет меня в клинике.

В половине пятого после укола ветеринара Курро покидает меня навсегда, оставив разбитое сердце и чувство неизгладимой потери. Я склоняюсь над столом, где покоится его бездыханное тело, в последний раз целую и глажу пушистую мордашку, и слезы застилают мне глаза.

– Прощай, мой хороший, – шепчу я.

15

В семь часов вечера я сижу на диване в доме своей сестры.

Звонит мой мобильный. Друзья приглашают отметить победу в Еврокубке возле фонтана Сибелес. Но мне не до веселья. Отключаю мобильный. Не хочу никого и ничего слышать. Мне больно, очень больно. Мой дорогой друг, с которым я делила все горести и печали, покинул меня.

Я плачу… плачу, плачу.

Сестра меня обнимает, а мне необъяснимо хочется в объятия одного наглеца. Что же это со мной?

Не желая, чтобы Лус видела нас в таком состоянии, мы оставили ее у соседки. Нам и так было тяжело ей объяснить, что Курро полетел на небо к другим котикам.

Вскоре приходит мой зять, Хесус, и присоединяется к нашему трауру. Теперь мы плачем втроем.

А когда я звоню сообщить об этом отцу, нас становится четверо. Как же это тяжело!

В девять я включаю мобильный, и мне сразу же звонит Фернандо. Сестра ему все рассказала, и он предлагает приехать в Мадрид, чтобы меня утешить. Но я отказываюсь и, перебросившись с ним парой слов, завершаю разговор и снова выключаю телефон. Перекусив, решаю вернуться домой. Ничего не поделаешь, но мой дом стал пустой, и я должна принять это.

Как только я вхожу, мной овладевает странное чувство. Такое впечатление, что в сейчас выскочит Курро, мой любименький Куррито, и замурлычет у моих ног. Закрываю входную дверь и опираюсь на нее. Слезы заливают мне глаза, и я их не сдерживаю.

Я все плачу, и плачу, и плачу, на этот раз в полном одиночестве, и мне намного легче.

С распухшими от слез глазами отправляюсь в кухню. Смотрю на миску Курро, выбрасываю остатки еды в мусорное ведро, мою, вытираю и теперь не знаю, что с ней делать. Ставлю ее на кухонный стол, беру пакет с сухим кормом, лекарства, сгребаю все в кучу и опять начинаю рыдать.

Открывается входная дверь. Это Ракель. Она обнимает меня.

– Я так и знала, что ты будешь в таком состоянии, Булочка. Пойдем. Пожалуйста, успокойся.

Я пытаюсь сказать, что не могу. Что не хочу. Что отказываюсь верить в то, что Курро больше не вернется. Но из-за рыданий не могу произнести ни слова. Спустя полчаса убеждаю сестру уйти. Забираю у нее свои ключи, чтобы она больше не приходила ко мне без предупреждения и не беспокоила меня. Мне нужно побыть одной.

Захожу в ванную, вижу лоток с песком для Курро и снова начинаю рыдать. Сажусь на унитаз, готовая проплакать несколько часов напролет, но слышу, как кто-то барабанит в дверь. Уверенная, что это снова Ракель, открываю.

Сеньор Циммерман. Явно в недобром расположении духа.

Что он здесь делает?

Он с удивлением на меня смотрит. Выражение его лица меняется. Не шевельнувшись, он спрашивает:

– Что с тобой случилось, Джуд?

Я не могу ответить, потому что опять начинаю плакать.

Он замирает, а я подхожу к нему, прижимаюсь к его груди, и он меня обнимает. Мне сейчас так нужны его объятия. Я слышу, как закрывается дверь, и плачу еще горше.

Не знаю, сколько времени мы так простояли, но вдруг понимаю, что его рубашка мокрая от моих слез. Отстраняюсь от него и бормочу:

– Курро, мой кот, умер.

Впервые я произнесла это страшное слово. Я ненавижу его!

Мое лицо опять искажается судорогой. Я рыдаю. Эрик притягивает меня к себе и усаживает рядом с собой на диван. Я пытаюсь произнести хоть слово, но не могу. Мне удается лишь пробормотать что-то нечленораздельное. Мое тело невольно содрогается. Эрик растерян, он не знает, что делать. В конце концов встает, наливает стакан воды, приносит мне и заставляет выпить. Я немного успокаиваюсь.

– Сочувствую тебе, Джуд. Мне очень жаль.

С трудом киваю и сжимаю губы, пытаясь сдержать эмоции. Прижимаюсь к его груди. Слезы льются сами по себе, но я больше не всхлипываю. Эрик нежно гладит меня по волосам.

После полуночи все еще тяжело на душе, но я уже могу контролировать свое тело и речь. Приподнимаюсь и смотрю на Эрика.

– Спасибо, – говорю я.

По его глазам вижу, что он волнуется. Он прижимается своим лбом к моему и тихо произносит:

– Джуд… Джуд… Почему ты не сказала? Я бы проводил тебя и…

– Я была не одна. Со мной была сестра.

Эрик понимающе кивает и проводит большими пальцами у меня под глазами, вытирая слезы.

– Тебе стоило бы отдохнуть. Ты измотана, и тебе нужно немного расслабиться.

Я киваю и вдруг замечаю, что его лицо напрягается.

– Тебе нехорошо? – спрашиваю я.

Он явно удивлен.

– Нет. Просто побаливает голова.

– У меня есть аспирин в аптечке, если хочешь.

Он улыбается и целует меня в голову.

– Не волнуйся. Пройдет.

Мне нужно поспать, но я не хочу, чтобы он уходил, и, сжимая его рубашку, прошу:

– Мне хотелось бы, чтобы ты остался со мной, но я знаю, что это невозможно.

– Почему невозможно?

– Я не хочу секса, – бормочу я с сокрушительной откровенностью.

Эрик прикасается к моему лицу с такой нежностью, которой я еще никогда от него не получала.

– Я останусь с тобой и не буду ни на чем настаивать, пока ты сама не попросишь.

Я удивлена.

Он поднимается, берет меня за руку и ведет в спальню. Снимает обувь. Я тоже. Снимает брюки. Я тоже. Вешает рубашку на стул и остается в черных боксерах. Он просто секси! Расстилает постель и ложится. Помня об уговоре, снимаю футболку, бюстгальтер и достаю из-под подушки майку на бретельках и пижамные штанишки. На них нарисован мультяшный Тасманский дьявол. Он улыбается, а я закатываю глаза.

Надев пижаму, открываю маленькую круглую коробочку, беру таблетку и проглатываю ее.

– Что это?

– Противозачаточные, – поясняю ему.

Падаю возле него, а он кладет руку мне под голову, прижимает меня к себе и целует в кончик носа.

– Спи, Джуд… Поспи и отдохни.

Его близость и голос успокаивают меня, и я крепко засыпаю в объятиях.

16

Звонит будильник. Смотрю на часы: 7.30.

Вытягиваю руку и выключаю его, потягиваюсь, и разум моментально просыпается. Смотрю направо. Эрика нет. Вдруг вспоминаю о случившемся, сажусь в кровати и слышу:

– Доброе утро.

Поднимаю глаза. Он в дверях, уже одетый. С удивлением отмечаю, что на нем вовсе не те костюм и рубашка, в которых он был вчера. Он понимает мой немой вопрос и говорит:

– Мне привез его Томас час назад.

– Как твоя голова? Перестала болеть? – спрашиваю я.

– Да, Джуд. Спасибо, что спросила.

Я отвечаю ему грустной улыбкой. Встаю с кровати. Наверное, выгляжу ужасно: растрепанные волосы, закисшие глаза и пижама с Тасманским дьяволом. Поднимаюсь на цыпочки и чмокаю его в щеку, сонно бормоча «доброе утро».

Направляюсь в кухню, чтобы дать Курро лекарство, и вдруг вижу все его вещи на кухонном столе. Я резко останавливаюсь и чувствую, что за спиной стоит Эрик. Он не оставляет мне времени на размышления, берет меня за талию и разворачивает к себе.

– В душ! – приказывает он.

Выйдя из ванной, иду в комнату. Эрика там нет. Я поспешно беру из комода бюстгальтер и трусики и надеваю их. Затем открываю шкаф и выбираю одежду. Приняв наконец приличный вид, захожу в гостиную. Эрик читает газету.

– Там твой кофе, – говорит он. – Позавтракай.

Он сворачивает газету, подходит ко мне и целует меня в голову.

– Ты сегодня поедешь со мной в Гвадалахару. Мне нужно посмотреть на фармацевтические лаборатории. Ни о чем не волнуйся. В офисе уже все уведомлены.

Киваю, не в силах возражать. Выпиваю кофе и, когда ставлю чашку в мойку, чувствую, что Эрик снова подходит. Он не прикасается ко мне.

– Тебе лучше? – спрашивает он.

Я утвердительно трясу головой, не поворачиваясь к нему. Мне опять хочется плакать, но я делаю глубокий вдох и сдерживаю слезы. Уверена, что Курро не одобрил бы, если бы я постоянно хныкала. Выдав самую красивую улыбку, на которую только способна, поворачиваюсь к нему и убираю волосы с глаз.

– Мы можем ехать, когда захочешь.

Он кивает. И не прикасается ко мне.

Он не подходит ко мне ближе, чем на необходимый минимум.

Выходим на улицу, Томас уже ждет нас в машине. Отправляемся в путь. Поездка длится около часа. Мы с Эриком просматриваем многочисленные документы. Я уполномочена быть в курсе дел филиалов компании «Мюллер», поэтому лично знакома практически со всеми ее руководителями. Эрик объясняет, что хочет с первых рук знать абсолютно все о каждом филиале: производительность, численность персонала на фабриках и их рентабельность. Я начинаю нервничать. В связи с сегодняшним застоем боюсь, что он начнет беспричинно увольнять людей. Но он сразу же поясняет, что его цель в обратном: он хочет, чтобы его продукты были конкурентоспособными, и планирует открыть новые рынки сбыта.

В половине одиннадцатого мы приезжаем в Гвадалахару. Я спокойно воспринимаю тот факт, что Энрике Матиас вовсе мне не удивляется. Он радушно нас встречает, и мы заходим в кабинет. На протяжении трех часов Эрик обсуждает с ним производство, нужды предприятия и многое другое. Я, тихо сидя в уголке, делаю заметки и через три часа, выходя из кабинета, остаюсь довольна тем, что они пришли к согласию.

От Фернандо приходит сообщение. Отвечаю, что со мной все в порядке, а мысленно браню себя. Мне не по себе оттого, что я с Эриком и получаю сообщения от Фернандо. Хотя с чего бы это? Ни с одним из них у меня нет ничего серьезного.

По дороге в Мадрид Эрик предлагает остановиться в какой-нибудь деревушке и пообедать. Я говорю, что это отличная идея, и с удовольствием соглашаюсь. Томас останавливает машину в Асукека-де-Энарес, где мы пробуем вкусное мясо ягненка. Во время обеда Эрик получает множество сообщений и, хмурясь, читает их, но не отвечает. В четыре часа мы снова садимся в машину, а когда подъезжаем к отелю «Вилла Магна», я напрягаюсь. Эрик это замечает и берет меня за руку.

– Успокойся. Я лишь хочу переодеться и провести с тобой вечер. У тебя есть планы?

Мысли с бешеной скоростью пролетают в голове, и наконец я говорю, что у меня есть идея. Не даю ему времени на предположения.

– У меня есть дела в половине восьмого, – сообщаю я. – Если у тебя нет планов, может быть, поедешь со мной? Так я смогу показать тебе свою вторую работу.

Он удивляется:

– У тебя есть вторая работа?

Я весело отвечаю:

– Да, можно сказать и так, хотя в этом году она будет последней. Но я не собираюсь тебе о ней рассказывать, если ты со мной не поедешь.

Он улыбается, выходя из машины, и я следую за ним.

Подходим к лифту отеля «Вилла Магна», лифтер нас приветствует и отвозит на последний этаж. Как только мы входим в просторный и шикарный номер, Эрик оставляет на столе кейс и мобильный телефон и направляется в ту комнату, в которой мы не были в тот день, когда играли здесь. Звонит его мобильный. Сообщение. Не могу сдержать себя, смотрю на экран и читаю: «Бетта». Кто это? Телефон звонит опять, и на экране читаю: «Марта». С ума сойти, какие мы востребованные.

Мне тревожно. Последний раз, когда я здесь была, случилось то, отчего мне до сих пор стыдно. Провожу рукой по красивому дивану цвета кофе и смотрю на японский сад, прикладывая все усилия, чтобы дыхание было ровным. Если Эрик выйдет из спальни обнаженным и предложит мне поиграть, не знаю, смогу ли ему отказать.

– Можем уйти, когда захочешь, – слышу его голос.

Застигнутая врасплох, поворачиваюсь. Он одет в джинсы и футболку гранатового цвета. Красавчик. Он, как всегда, отлично выглядит. И что самое главное, он выполняет то, что пообещал, он ко мне не пристает. Однако я чувствую, как во мне нарастает разочарование оттого, что я сейчас не погружаюсь в море сладострастия, куда он обычно меня увлекает.

Я, наверное, сошла с ума.

Через десять минут мы уже сидим в машине и Томас везет нас к моему дому.

В квартире сразу чувствуется отсутствие Курро. Эрик понимает это и целует меня.

– Давай, уже шесть часов. Поторопись, или ты опоздаешь.

Забегаю в комнату, надеваю джинсы, синюю футболку, кроссовки. Собираю волосы в высокий хвост и быстро выхожу из дому. Мне даже не нужно смотреть на Эрика, я и так знаю, что он за мной наблюдает. Когда я рядом с ним, у меня начинает пылать лицо. Беру фотоаппарат и маленький рюкзак.

– Пойдем, – говорю ему.

Я направляю Томаса через загруженные улицы Мадрида, и через несколько минут мы подъезжаем к школе. Эрик выходит из машины и с удивлением оглядывается. Похоже, никого нет. Я улыбаюсь. Беру его за руку и тяну за собой. Мы входим в школу, и на его лице появляется недоумение. Это доставляет мне удовольствие, мне нравится, когда он в замешательстве, и я беру это на заметку.

Открываю дверь с табличкой «Спортивный зал», и мы погружаемся в ужасный шум. Десятки девочек от семи до двенадцати лет бегут ко мне, выкрикивая:

– Тренер! Тренер!

Эрик ошеломлен:

– Тренер?

Я улыбаюсь, пожимая плечами.

– Я тренер по женскому футболу в школе своей племянницы, – отвечаю, пока к нам не подбежали девочки.

Эрик изумленно открывает рот, а потом расплывается в улыбке. Но я больше не могу с ним разговаривать, малышки облепили меня со всех сторон, ухватившись за руки и за ноги. Я болтаю с ними, пока мамочки не отцепляют их от меня.

– А кто этот гигант? – слышу голос сестры.

– Друг.

– Ох, Булочка, вот это друг! – шепчет она, и я улыбаюсь.

В присутствии Эрика все мамочки меняются в лице. Это нормально. Эрик производит впечатление, я это знаю. Поздоровавшись со всеми, сестра упрашивает познакомить ее с Эриком, и в конце концов я сдаюсь. Какая же она приставучая! Она хватает меня за руку, и мы идем к нему.

– Ракель, это Эрик. – Он встает, чтобы поприветствовать ее. – Эрик, это моя сестра, а обезьянка у моих ног – моя племянница Лус. – Они обмениваются поцелуями в щеки.

– Почему ты такой высокий? – спрашивает племянница.

– Потому что в детстве я натворил много дел.

Мы с сестрой улыбаемся.

– Почему ты так редко говоришь? – снова спрашивает Лус. – У тебя что-то со ртом?

Я собираюсь ответить, но он наклоняется к ней и говорит:

– Дело в том, что я – немец. Несмотря на то что я умею говорить по-испански, я все же не могу скрыть свой акцент.

Малышка весело на меня смотрит. Я мысленно шлю проклятия в ожидании ее ответа, но не в силах ее удержать.

– Какую же вы получили взбучку от итальянцев! Они отправили вас восвояси.

Смутившись, сестра уводит девочку, а Эрик говорит мне на ухо:

– А племянница – вся в тебя. Такая же откровенная, как и ты, режет правду-матку.

Мы хохочем, и девочки снова сбегаются. Сегодня летний праздник, который мамочки устроили в честь окончания занятий. Целых полтора часа я с ними разговариваю, обнимаюсь, фотографируюсь с девчонками. Эрик сидит на трибуне и, судя по выражению лица, наслаждается спектаклем.

Девочки вручают мне пакетик. Открываю его и достаю футбольный мяч из разноцветных конфет. Я хлопаю вместе с ними в ладоши. Обожаю конфеты! Племянница показывает взглядом на Алисию. Они помирились, и я подмигиваю. Оле, племяшка! Несколько минут спустя, после того как я расцеловала всех мамочек и маленьких футболисток, все уходят, в том числе моя сестра и племянница.

Довольная встречей, наливаю в пластиковые стаканы тепловатую кока-колу и подхожу к Эрику.

– Удивлен? – спрашиваю, протягивая стакан.

Эрик делает глоток.

– Да. Ты удивительная.

– Ладно, ладно, не продолжай, а то я поверю.

Мы смеемся.

Никто из нас больше ничего не говорит, и на некоторое время мы погружаемся в тишину.

– Эрик, как видишь, моя жизнь совершенно обычна, – говорю я, наконец собравшись с силами.

– Я знаю… знаю, и меня это волнует.

– Волнует? Тебя волнует тот факт, что у меня обычная жизнь?

Его взгляд пронизывает меня.

– Да.

– Почему?

– Потому что моя жизнь, к сожалению, не обычная.

У меня, наверное, глупое выражение лица. Я не понимаю, хочу попросить объяснений, но он продолжает:

– Джуд, твоя жизнь требует отношений и обязательств. Эти слова для меня уже несколько лет как устарели. – Он берет меня за подбородок и продолжает: – Ты нравишься мне, привлекаешь меня, но я не хочу тебя обманывать. То, что мне нравится с тобой делать, – это секс. Мне нравится овладевать тобой, целовать твою киску и наблюдать за твоим лицом, когда ты кончаешь. Но я боюсь, что большинство из моих игр тебе не понравятся. И я не говорю о садо, я говорю лишь о сексе. Исключительно о сексе.

Его взгляд мрачнеет. Меня это приводит в замешательство, но я не хочу, чтобы наши игры закончились.

– Я обычная женщина, без больших претензий, работаю в твоей компании. У меня есть отец, сестра и племянница, которых я обожаю, и до вчерашнего дня был кот, который был также моим лучшим другом. Я тренер по футболу команды девочек, не получаю за это много денег, но занимаюсь этим, потому что работа делает меня счастливой. У меня есть друзья и подруги, с которыми я люблю веселиться, проводить отпуск, ходить в кино, ужинать. Сейчас ты спросишь, зачем я тебе все это рассказываю, не так ли? – Эрик кивает. – Я не потрясающая, мне не нравится откровенно одеваться, да я даже и не пытаюсь. Мои отношения с мужчинами были обычными, ничего особенного. Ну, знаешь, девочка и мальчик знакомятся, нравятся друг другу и вместе спят. Но никому и никогда не удавалось вытянуть из меня то, что несколько дней назад вытащил из меня ты. Я никогда не думала, что могу сходить с ума от покусывания. Я никогда не могла бы подумать, что буду делать то, что делала с тобой. Ты меня восхищаешь и подчиняешь так, что я не могу сказать тебе «нет». И еще я не могу сказать «нет» потому, что мое тело хочет делать то, что хочешь ты. Я ненавижу, когда мне приказывают, тем более во время секса. А тебе по непонятным причинам я это позволяю. Я в жизни не могла себе представить, что какой-нибудь незнакомец, который почти ничего обо мне не знает – ни моего имени, ни возраста, ничего из моей жизни, – одним лишь взглядом потребует от меня секса, и я соглашусь. Мне до сих пор трудно осознать, что произошло тогда в твоем номере и…

– Джуд…

– Нет, дай мне закончить, – прошу его и прикладываю к его губам руку. – То, что произошло тогда в твоем номере, нравится мне это признавать или нет, доставило мне удовольствие. Признаю, что, когда я увидела запись, я взбесилась. Но когда я снова размышляла над этим, я очень возбуждалась. В прошлое воскресенье я играла вибратором, думая о тебе, и я испытала оргазм, вспоминая о том, что у меня было с той женщиной у тебя в номере. – Эрик улыбается. – Но мне не нравятся женщины. Нет… не нравятся, и, если ты захочешь снова со мной так поиграть, я требую, чтобы ты сначала со мной посоветовался. Я не специалист в сексе, но то, что я испытываю с тобой, мне нравится, заводит и возбуждает меня, и я готова повторить.

– Даже если у меня не будет никаких обязательств?

Хочу сказать «нет», хочу сказать, что он должен быть только моим. Но тогда я потеряю его, а я этого не хочу.

– Да.

Эрик кивает в знак понимания.

– И, пожалуйста… Я освобождаю тебя от запрета прикасаться ко мне. Поцелуй меня и скажи мне что-нибудь, а то я сейчас умру от стыда, потому что наговорила кучу глупостей.

– Ты требуешь этого от меня, малышка, – шепчет он.

Достаю из рюкзака веер и смущенно улыбаюсь.

– Ты даже не представляешь, кто я и какая я.

Эрик отвечает мне улыбкой и убирает волосы с лица.

– Твое полное имя – Джудит Флорес Гарсия. Тебе двадцать пять лет, у тебя есть отец, сестра и племянница. Из собственных наблюдений я понял, что парня у тебя нет, но есть мужчины, которые тебя желают. Я знаю, где ты живешь и работаешь. Твои номера телефонов. Знаю, что ты отлично водишь «феррари», что ты любишь петь и не стесняешься делать это передо мной. А сегодня я узнал, что ты тренер по футболу. Тебе нравятся клубника, шоколад, кока-кола, конфеты и футбол, и, если ты начинаешь нервничать, у тебя на шее появляются пятна, и у тебя могут разыграться нервы! – Я улыбаюсь. – Судя по всему, ты хорошая подруга и любишь животных. Ты любопытная и упрямая, иногда чересчур, и это выводит меня из себя. Но ты также самая сексуальная и ошеломительная женщина, которую я когда-либо встречал, и, признаюсь, мне это нравится. Это то, что я знаю о тебе на сегодняшний момент, и мне этого достаточно. С этой секунды я обещаю обсуждать с тобой все, что касается нашего секса и игр. Теперь, когда ты освободила меня от моего обещания, я поцелую тебя и прикоснусь к тебе.

– Отлично! – соглашаюсь, поднимая руки.

– И когда мы разобрались с этой темой, нужно, чтобы ты приняла мое предложение поближе с тобой познакомиться и сопровождала меня в поездке по Испании. На этой неделе мы едем в Барселону. У меня две важные встречи в четверг и пятницу. А выходные мы посвятим, если хочешь, сексу. Как тебе?

– Твое имя – Эрик Циммерман, – отвечаю, не придавая значения его холодности. – Ты – немец, и твой отец…

Его лицо напрягается. Он перебивает меня:

– Поскольку ты сотрудник компании, я попросил бы никогда не упоминать имя моего отца. Теперь можешь продолжать.

Это немного сбивает меня с толку, но я продолжаю:

– Ты патологический властолюбец, и я не знаю о тебе ничего, кроме того, что тебе нравятся сексуальные игры. Поэтому мне хотелось бы узнать о тебе немного больше.

Его взгляд пронизывает меня. Я знаю, что в нем идет внутренняя борьба – открываться мне или оставить все как есть. Он встает, притягивает меня к себе, целует, и я отвечаю на его поцелуй. Боже мой, как мне этого не хватало! Наконец он отстраняется.

– Моя мать была испанкой, именно поэтому я так хорошо говорю по-испански. Вот уже несколько дней я плохо сплю. Мне тридцать один год. Я не женат и ни с кем не встречаюсь. На данный момент я больше ничего не могу тебе сказать.

Взволнованная маленьким откровением, улыбаюсь, счастливая, словно выиграла в лотерею:

– Сеньор Циммерман, я принимаю ваше приглашение. У вас есть сопровождающий.

Это заставляет его рассмеяться.

17

Моника приходит в ярость, когда Эрик сообщает, что я буду сопровождать его в поездках по филиалам. Мигель рад, что Эрик выбрал не его. Начальница пытается переубедить Эрика, приводя различные аргументы, типа того, что у меня недостаточно опыта или что я совсем недавно работаю в компании, но в конце концов сдается. Эрик – владелец компании, и она должна с этим считаться. Получай!

Во вторник я звоню отцу, рассказываю о переносе отпуска в связи с поездкой. Он спокойно воспринимает новость и желает мне хорошего путешествия. Если бы он знал истинную причину, то засунул бы меня в коробку и замотал бы ее, чтобы я не смогла выбраться. Сестра, наоборот, рассердилась на меня. Уезжая из Мадрида на несколько недель, я выбиваю у нее почву из-под ног. Кому же она будет рассказывать о своих проблемах?

В четверг в шесть часов утра Эрик заезжает за мной. Мы летим на его личном самолете, и роскошь меня будоражит. Такое впечатление, что я только что из деревни. Я на все смотрю с таким любопытством, что, кажется, Эрик едва сдерживает себя, чтобы не рассмеяться.

В аэропорту Барселоны нас встречает машина и отвозит прямиком в отель «Артс». Ничего себе! Лучший отель в городе. Там мы занимаем два номера на последнем этаже. Эрик выполнил свое обещание: у нас отдельные номера. Когда за мной закрывается дверь, я оказываюсь посреди огромного номера и осматриваюсь. Здесь так просторно и шикарно. Но самое лучшее в этом номере – это огромные окна с выходом на море.

Ослепленная роскошью, бросаю чемодан и подбегаю к окну. Невероятно! Насладившись прекрасным пейзажем, начинаю изучать номер. Открыв холодильник, вижу шоколад и набрасываюсь на него. А когда вхожу в спальню, у меня вырывается свист, как у водителя грузовика, при виде кровати. Она просто шикарная! На полу – фиолетовый ковер, в углу – красивый диван. Я распластываюсь на огромной кровати. Как здорово! Ванная комната – еще одно чудо: вокруг отделка светлым деревом, а сама ванна окружена зеркалами. Прелестно!

Выйдя из ванной комнаты, слышу, как звонит телефон. Это Эрик.

– Как тебе твой номер?

– Потрясающий. Огромный. Как пять моих квартир, – шучу я.

Он смеется:

– Через полчаса я жду тебя на ресепшен. Не забудь документы.

Я прихожу в холл вовремя и вижу Эрика, разговаривающего с какой-то женщиной – высокой, гламурной и рыжей-прерыжей. Эрик подзывает меня и представляет ей:

– Аманда, это мой секретарь, сеньорита Флорес.

Аманда сканирует меня до мозга костей, и у меня появляется плохое предчувствие, но по правилам деловой этики мы пожимаем друг другу руки. Эрик продолжает на немецком:

– Сеньорита Флорес, сеньорита Фишер приехала из Берлина. Она пробудет с нами несколько дней. Аманда отвечает за поставки наших медикаментов в Объединенное Королевство.

Он улыбается, длинноногая рыжеволосая бестия утвердительно кивает головой. Не знаю почему, но она мне не нравится. К нам подходит какой-то мужчина и сообщает, что машина ждет. Втроем мы направляемся к большому черному лимузину. Эрик садится рядом с Амандой, а обо мне словно забывает. Меня это тревожит. Но что больше всего волнует, так это мысль о том, что между ними что-то было или есть. Я это вижу по взгляду рыжей. В любом случае, я – профессионал, веду себя сдержанно, смотрю в окно и пытаюсь думать о своем.

Прибываем в центральный офис Барселоны. Нас встречает руководитель филиала, Ксави Думас. Он улыбается мне, а затем приветствует шефа и немку.

– Привет, Джудит, – говорит он. – Как я рад тебя видеть!

– Взаимно, сеньор Думас.

Со мной здоровается его секретарша Химена:

– Джуд, почему ты не сказала, что приедешь?

– Потому что еще вчера я не должна была ехать, – отвечаю, обнимая ее.

Химена лукаво осматривает Эрика, а потом хитро прищуривается:

– Конечно, конечно, с немецким шефом… Да, он могуч!

Мы хохочем, и она проводит меня в небольшой зал. Это прямоугольная комната с темными стенами и стеклянными дверями. В центре помещения стоит длинный стол со стульями, а около стены – несколько небольших столов. Я сажусь за один из боковых столиков. Через некоторое время входят руководители, среди которых Эрик и немка. Эрик располагается во главе стола, как раз напротив меня. Его суровый взгляд напоминает мне прозвище, которое ему дал Мигель: Айсмен. Не могу сдержать улыбку.

Собрание начинается, и шеф приглашает Химену присесть за общий стол. Он хочет, чтобы она переводила все, что он будет говорить, для немки. Я внимательно слушаю. Химена – отличный переводчик. Кое-что меня удивляет. Думас упоминает отца Эрика, и тот строго, но весьма вежливо просит больше этого не делать. Что могло произойти между отцом и сыном? Через час я получаю сообщение по электронной почте.

Дата: 5 июля 2012 10.38

От: Эрик Циммерман

Кому: Джудит Флорес

Тема: Твои губы

Дорогая сеньорита Флорес, у вас что-то не так? Вас выдают губы.

Эрик Циммерман

PS: Вы самая сексуальная женщина на этом совещании.

Наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц. Какая наглость! Игнорирует меня с того самого момента, как я появилась в холле отеля, а теперь пишет такое… И все же я отвечаю на письмо.

Дата: 5 июля 2012 10.38

От: Джудит Флорес

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Я работаю

Уважаемый сеньор Циммерман, была бы вам очень признательна, если бы вы позволили мне работать.

Джудит Флорес

Я знаю, что он получил письмо. Он внимательно смотрит на экран, и уголки его губ изгибаются. Через несколько секунд он ударяет по клавишам, и я получаю новое сообщение.

Дата: 05 июля 2012 10.39

От: Эрик Циммерман

Кому: Джудит Флорес

Тема: Сердишься?

Я теряюсь от ваших слов. Вы из-за чего-то сердитесь?

Эрик Циммерман

PS: Этот костюм вам очень идет.

Я неловко ерзаю на стуле. Неужели это так заметно? Пристыженная, пытаюсь улыбнуться, но не получается. Несколько минут слежу за собранием, пока не приходит еще одно письмо.

Дата: 5 июля 2012 10.41

От: Эрик Циммерман

Кому: Джудит Флорес

Тема: Решение за вами

Предупреждаю вас, сеньорита Флорес, если в течение пяти минут вы не ответите на мое письмо, я прерву совещание.

Эрик Циммерман

PS: У вас под юбкой бикини!

Я пытаюсь сохранить спокойствие. Он блефует. Ему нравится меня подкалывать. Улыбаюсь и вызывающе на него смотрю. Он не улыбается. Время идет, и я расслабляюсь. Он смотрит в компьютер, наверное, пишет мне еще одно письмо, как вдруг:

– Господа, я только что получил письмо, на которое должен срочно ответить. Случилась неприятность. Я прошу у вас прощения. – И, поднимаясь, добавляет: – Не были бы вы так любезны оставить нас с секретарем на несколько минут? И, пожалуйста, ни под каким предлогом не прерывайте наш разговор. Мой секретарь оповестит вас, когда мы закончим.

Я готова умереть на месте.

Он сошел с ума?

Мои глаза, словно два блюдца, наблюдают, как все руководители собирают свои папки и уходят. Химена подмигивает мне и следует за своим шефом. Последней выходит Аманда. Она смотрит на меня со злостью и, сказав по-немецки Эрику: «Я подожду снаружи», с силой захлопывает дверь.

Я ничего не понимаю. Эрик закрывает ноутбук, потягивается и пронзает меня взглядом.

– Сеньорита Флорес, идите сюда.

Я подскакиваю, словно пружина, и направляюсь к нему.

– Но… Но как ты мог это сделать?

Он улыбается и не отвечает.

– Как ты мог прервать совещание? – настаиваю я.

– Я дал тебе пять минут.

– Но…

– Это ты прервала совещание.

– Я?!

Эрик кивает и как раз в тот момент, когда я останавливаюсь напротив него, берет мою руку и притягивает к себе. Теперь я стою между его ног.

Он слегка толкает меня, заставляя сесть на стол. Перед ним. Разгоряченная, я смотрю по сторонам в поисках видеокамер.

– В этом помещении нет камер, но нет и звукоизоляции. Если ты закричишь, все узнают, что здесь происходит.

Я хочу возразить, но с каждой секундой у меня все сильнее кружится голова, и вдруг Эрик делает то, отчего я просто схожу с ума. Он проводит языком по моей верхней губе, затем по нижней, и кусает ее до тех пор, пока я не открываю рот. Наконец он целует меня. Он так посасывает мои губы, что я задыхаюсь, и, как всегда, у меня подкашиваются ноги. Эрик валит меня на стол. Его руки медленно поднимаются по моим бедрам, хватают трусики и снимают их.

– Ммммм… Мне так нравится, что ты носишь бикини.

Я наслаждаюсь моментом и, словно одурманенная, присоединяюсь к его игре. Облизываю губы, и мне хочется закричать: «Да!!!» Он еще больше заводится и словно теряет рассудок. Я бесстыдно развожу ноги в поисках большего наслаждения, но он поднимает голову:

– Ты носишь в сумочке то, что я говорил всегда с собой носить?

Я зажмуриваюсь и разочарованно чертыхаюсь:

– Я оставила это в отеле.

Моя реакция его смешит. Он снимает меня со стола, слегка касаясь внутренней части бедер.

– Очень жаль, малышка. Уверен, что в следующий раз ты его не забудешь.

Я немею от удивления.

Он так меня и оставит?

Когда я спрыгиваю со стола, он хлопает меня по попке и говорит:

– Сеньорита Флорес, нужно продолжить совещание. И будьте добры больше его не прерывать.

У меня пылают щеки, во всем теле горит желание, а он – король самоконтроля. Меня это злит, и он это знает. Берет меня за руку и властно притягивает к себе.

– Как только мы закончим совещание, я хочу тебя голой в отеле. А пока я оставлю себе твои бикини.

– Что?

– Что слышишь.

– И речи быть не может. Отдай мне их.

– Нет.

– Эрик, пожалуйста. Как я буду без трусиков?

Он встает, ехидно улыбается и пожимает плечами.

– Очень легко!

Поправляет мне юбку, подталкивает к двери и настаивает:

– Давай. Говори, чтобы все заходили. Это очень важное совещание.

Находясь на грани истерики, я лишь соплю от возмущения.

Как такое может со мной происходить?

В конце концов я закрываю глаза, решительно иду к двери и, перед тем как открыть ее, поворачиваюсь к нему и говорю:

– Ты мне за это заплатишь.

Ни один мускул не дрогнул на его лице!

Минуту спустя совещание продолжается, и все вроде бы в норме. Все, за исключением того, что я без трусиков!

18

Совещание затягивается, и мы выходим из офиса только в половине девятого. У Эрика напряженное выражение лица. Аманда же, по-моему, еще тот гемморойчик, она постоянно мешала переводить то, что говорила.

Мы садимся в лимузин, Аманда тоже. Во время поездки Эрик, скрывшись под дружелюбной маской, которая мне вовсе не нравится, просит у меня разные документы. Я ему их подаю. Они с Амандой просматривают их и обсуждают.

Мы приезжаем в отель. Мне хочется сразу побежать в комнату и раздеться, как он попросил. Я постоянно об этом думаю. Эрик и я. Эрик на мне. Эрик во мне. Но восторг рассеивается, когда я слышу:

– Сеньорита Флорес, хотите поужинать с Амандой и со мной?

Я столбенею. Вопрос должен был звучать так: «Аманда, хотите поужинать с сеньритой Флорес и со мной?»

Кажется, внутри сейчас взорвется вулкан. Во мне все горит. Но это пламя не имеет ничего общего с желанием. Ловлю на себе взгляд Аманды. Я вижу, что ей так же, как и мне, хочется остаться с Эриком наедине.

– Большое спасибо, сеньор Циммерман, – говорю я, – но у меня другие планы.

Чтобы не показаться безразличным, Эрик делает удивленное лицо. По его взгляду я вижу, что он ожидал какого угодно ответа, но только не этого. Получай, прохиндей! Желаю спокойной ночи и ухожу. Ощущаю на своей спине взгляд Эрика, но не оборачиваюсь. Какая же я молодец! И только когда я вхожу в лифт и за мной закрываются двери, облегченно вздыхаю. А войдя в номер, кричу от разочарования:

– Идиот! Ты – идиот!

Я настолько раздражена, что мне трудно дышать. Смотрю на заманчивую ванну, но решаю принять душ. Не хочу думать об Эрике, ну его к черту! Выхожу из душа, сушу волосы и заставляю себя снова стать той девушкой с характером, которой я всегда была. Звонит внутренний телефон, но я не беру трубку. На мобильном – три пропущенных звонка от сестры. Какая же она назойливая! Решаю позвонить ей позднее, а сейчас набираю номер своей барселонской подруги. Как я и предполагала, она просто в восторге оттого, что я в городе и хочу с ней встретиться. Отключаю мобильный телефон. Никто не испортит мне настроение, особенно Эрик.

Желая быстрее выйти, я, не глядя в зеркало, надеваю короткий пляжный костюм и босоножки на каблуке. На улице невыносимая жара, и этот легкий наряд как раз кстати. Беру сумочку, тихо открываю дверь и выглядываю в коридор. Осматриваюсь и выхожу. Я знаю, что Эрик в соседнем номере, поэтому спускаюсь по лестнице на пять пролетов и только там вызываю лифт.

Горжусь своим подвигом и, когда оказываюсь на ресепшен и выхожу из отеля незамеченной, чуть ли не прыгаю от счастья. Но быстро успокаиваюсь, так как вдруг понимаю, что оставила свободный путь этой волчице Аманде. У меня опять пропадает настроение.

Беру такси и называю адрес. Мириам уже ждет меня. Приехав на место встречи, я сразу же ее замечаю. Она очаровательна. Обнимаемся – мы с Мириам дружим с самого детства. Моя мама была каталонкой, и каждое лето мы ездили в Оспиталет.

– О малышка, какая же ты красавица! – выкрикивает Мириам.

После тысячи поцелуев, объятий и комплиментов, взявшись за руки, идем в чудесный ресторанчик. Мириам знает, что я люблю пиццу. Как обычно, мы заказываем всего побольше плюс литры кока-колы и не перестаем болтать несколько часов подряд. Около двух часов ночи я наконец устаю. Нужно возвращаться в отель. Мы прощаемся и договариваемся встретиться на следующий день.

Я очень довольна встречей. Мириам настолько жизнерадостна, что я всегда заражаюсь ее позитивом и энергией.

Такси привозит меня к отелю, я расплачиваюсь, прощаюсь с таксистом и даже не замечаю, что справа припаркован белый лимузин.

Я направляюсь прямиком к дверям.

– Джудит!

Разворачиваюсь, и душа уходит в пятки. В окне лимузина я вижу каменное лицо Айсмена. Внутри все сжимается. По его губам и взгляду я вижу, что он сердится. Делаю вид, что меня это не интересует, но притворяться невозможно. Этот мужчина меня интересует! Я медленно, дерзко подхожу к машине. Его глаза пробегают по моему телу. Я наклоняюсь и заглядываю в открытое окно.

– Где ты была? – рычит он.

– Развлекалась.

Повисает неловкая пауза, но я решаюсь ее нарушить:

– А как твой вечер? Повеселился с Амандой?

Эрик фыркает. В его глазах искрятся молнии.

– Ты должна была мне сказать, где ты, – опять рычит он. – Я тысячу раз тебе звонил и…

– Сеньор Циммерман, – перебиваю вежливым и учтивым тоном. – Позвольте вам напомнить, что вы сами предложили мне выбирать: ужинать с вами и Амандой или нет… Вы забыли?

Он молчит.

– Я просто решила, как и вы, немного развлечься, – язвительно добавляю я.

По взгляду видно, что это выводит его из равновесия: от злости у него побелели костяшки на пальцах. Вдруг он открывает дверь лимузина и приказывает:

– Садись.

Я задумываюсь только на несколько секунд, но и их хватает, чтобы еще больше его разозлить. Наконец я решаю сесть (на самом деле я только этого и желала). Закрываю дверцу. Эрик, не отрывая от меня глаз, нажимает на кнопку и говорит:

– Поехали.

Машина трогается с места.

– К вашему сведению, сеньорита Флорес, – цедит он сквозь зубы, – ужин с Амандой был обязательным и касался работы. И поскольку вы – секретарь, то по протоколу нужно было приглашать на ужин вас, а не Аманду Фишер.

Я киваю. Он прав. Я знаю это, но все равно сержусь. Бывают ситуации, когда я не могу держать язык за зубами, и сейчас как раз тот случай. Не желая настаивать на своем, отвечаю:

– Надеюсь, что ты, по крайней мере, хорошо провел вечер в ее компании.

Его взгляд меня испепеляет, но Эрик даже не шевелится, хотя сидит в нескольких сантиметрах от меня. Его аромат меня дурманит, и внизу живота начинают махать крыльями бабочки.

– Я вас уверяю, верите вы мне или нет, что мне было бы приятнее в вашей компании. И пока вы не продолжили вести себя как недоверчивая девчонка, я хочу знать, где и с кем вы были. Я несколько часов ждал вас, сидя в лимузине, и требую объяснений.

Это возвращает меня в реальность.

– Ты действительно ждал меня все это время возле отеля?

– Да.

Часть меня – принцесса, которая до сих пор верит в сказки, – ликует от радости. Он ждал меня!

– Эрик, какой ты милый, – бормочу ласково. – Мне жаль. Я думала, что…

Он расслабляет плечи.

– Ладно… – и тем же строгим голосом спрашивает: – Я опять стал Эриком, сеньорита Флорес?

Я улыбаюсь. У него на лице не дрогнул ни один мускул. О, мой Айсмен! И поскольку я уже задела его слабое место, придвигаюсь к нему поближе, и черты его лица смягчаются.

– Эрик… я сожалею.

– Нет, не сожалеешь. Постарайся вести себя как взрослая. Я не так много прошу.

Отлично. Он перестал называть меня ребенком.

При других обстоятельствах я бы немедленно вышла из машины и хлопнула у него перед носом дверью, но сейчас не могу. Он меня околдовал. Он на меня не смотрит, но я продолжаю:

– Я целый день думала о том, как разденусь для тебя. А когда ты сказал об ужине с Амандой, я…

Он впивается в меня взглядом и не дает мне закончить:

– Эта поездка в первую очередь деловая. Или ты забыла об этом?

Жесткий тон рассеивает волшебство момента, а с ним заканчивается и перемирие. Я меняюсь в лице, учащенно дышу и не могу удержать свой испанский пыл:

– Я отлично знаю, что поездка – деловая. Мы это выяснили еще до отъезда из Мадрида. Но сегодня ты прервал совещание и выставил всех за дверь, а потом снял с меня трусики. Ты что, думаешь, я каменная? Или, может быть, ты считаешь меня одной из своих игрушек? – Поскольку он молчит, я продолжаю: – Ладно, я сама согласилась на эту поездку. Я чувствую себя виноватой и…

– А сейчас на тебе есть трусики?

Я разеваю рот. Он сошел с ума? Хмурю брови и отодвигаюсь от него.

– Тебя не должно интересовать, что я ношу. – Но внутри взрывается демон, и я кричу, как одержимая: – Да ради бога! Мы ссоримся, а ты меня спрашиваешь, есть ли на мне трусики?

– Да.

Я отказываюсь отвечать. Кажется, я сейчас сойду с ума.

– А еще ты мне не сказала, где и с кем сегодня была.

Я тяжело вздыхаю. С ним так трудно ссориться.

В конце концов я откидываюсь на спинку сиденья и сдаюсь:

– Я ужинала со своей подругой Мириам в ресторанчике на набережной, и на мне трусики. Что-нибудь еще?

– Вы были одни?

Соблазн сказать, что я ужинала с целой командой регбистов, очень велик. Но я передумываю.

– Да, конечно, одни. Когда мы встречаемся с Мириам, то болтаем без умолку.

Кажется, мой ответ удовлетворил его, и его губы немного расслабились. Он подвигается ко мне и наклоняется, словно хочет поцеловать.

– Дай мне свои трусики, – говорит он.

– С какой это стати? – протестую я.

Эрик улыбается и целует меня. Наконец-то мир!

– Последний раз, когда я тебя видел, ты была без белья, и я не разрешал тебе его надевать.

– Стало быть, я должна гулять по Барселоне без трусиков? – Вижу, что ему не по душе моя шутка, и, быстро снимая их, бормочу: – Держи.

Он берет их и кладет в карман брюк. Он такой красивый в этих широких льняных брюках и голубой рубашке… Он смотрит на мои ноги. Касается их, потом проводит рукой по груди.

– Я вижу, ты без бюстгальтера.

– Без. Под этот костюм он вовсе не нужен.

Он кивает. Касается сосков.

– Сядь напротив меня.

Выполняю его просьбу. Он трогает мои ноги.

– Ты такая нежная.

Мое короткое одеяние прикрывает только попку. Он поднимает юбку еще выше. Раздвигает мне колени.

– Прекрасно и соблазнительно.

У меня учащается дыхание. Хочу свести ноги, но он не разрешает.

– Держи их так для меня.

Чувствую, что приближается секс, но теряюсь, так как не понимаю, когда и как. Меня охватывает возбуждение. Я безумно хочу его.

Машина останавливается. Эрик опускает мою юбку, и через пару секунд открывается дверь. Мы перед баром с вывеской «Chaining»[4].

Эрик подает мне руку, помогая выйти из машины. Я вздрагиваю от порыва ветра. Юбка слишком короткая, и без трусиков я чувствую себя практически голой! Эрик обвивает рукой мою талию и говорит несколько слов портье. Тот открывает перед нами дверь.

Внутри помещения – громкая музыка и гул голосов. Чувствую на своей попке руку Эрика и снова возбуждаюсь. Мы подходим к бару и делаем заказ. Бармен ставит перед ним виски, а передо мной – бокал кока-колы. Я умираю от жажды и делаю большой глоток. С любопытством осматриваюсь. Толпа оживленно разговаривает и смеется.

– Ты должна быть наказана за то, что плохо вела себя этим вечером, – вдруг говорит Эрик мне на ухо.

Я смотрю на него с удивлением.

– Сеньор Циммерман, ты мне очень нравишься, но если тебе взбредет в голову вести себя неподобающим образом, уверяю, ты за это заплатишь.

Он улыбается с присущим ему высокомерием. Делает глоток виски и, наклоняясь ко мне еще ниже, шепчет:

– Малышка, мои наказания не имеют ничего общего с тем, о чем ты подумала. Запомни это.

У меня мурашки бегут по коже.

Наши взгляды встречаются. Моя жажда усугубляется нервозностью, и я быстро осушаю бокал. Эрик обхватывает ладонями мое лицо и страстно целует, а затем тихонько говорит:

– Иди за мной.

Завороженная, я следую за ним. Он проходит сквозь толпу, прикрывая меня, чтобы никто не задел. Как приятно, что он заботится обо мне… Мы входим в другой зал. Здесь не так людно. Музыка не такая громкая, и посетители кажутся более спокойными. Мы подходим к бару. Эрик заказывает то же самое. Бармен ставит перед нами бокалы, а рядом – какое-то ведерко с водой и кладет льняные полотенца. Эрик берет высокий табурет и приглашает меня сесть. Я с радостью соглашаюсь, так как за целый день ужасно устала от каблуков.

Присев, я сразу скрещиваю ноги.

Мне бы не очень хотелось, чтобы все увидели меня без нижнего белья. Эрик обнимает меня за талию, а я обвиваю руками его шею. Романтическое мгновение. На этот раз я сама приближаюсь к его губам. Я посасываю его верхнюю губу, а когда собираюсь это сделать с нижней, он кладет руку на мой затылок и властно меня целует. Его язык атакует с неимоверной страстью, и я снова словно пластилин в его руках.

– Джуд, раздвинь для меня ноги.

Несколько мгновений смотрю на него, затем окидываю взглядом помещение.

В зале полумрак, и к тому же мы сидим далеко от остальных посетителей. Думаю, никто не заметит, что я без трусиков. Я улыбаюсь и, не отводя глаз от Эрика, делаю то, что он просит, – поднимаю ноги на перекладину табурета.

Эрик кладет руки мне на колени и начинает очень… очень медленно продвигаться вверх. Его губы приближаются к моим и шепчут: «Ты восхитительна». Я закрываю глаза, а его руки скользят по внутренней стороне бедер. От возбуждения я ерзаю на стуле. Мне хочется большего. Я нервничаю из-за того, что вытворяю такое в людном месте, но меня это возбуждает. Он понимает и говорит мне на ухо:

– Успокойся, малышка. Мы в свингер-клубе, и все сюда пришли по этой же причине.

Я в шоке.

Свингер-клуб?

Я цепенею.

Ужас, изумление и ступор. Эрик поворачивает табурет так, чтобы я могла видеть окружающих. Вдруг я понимаю, что возле бара сидят несколько мужчин разного возраста и наблюдают за нами.

– Все они хотят запустить руку под твое коротенькое платье, – шепчет Эрик. – По их лицам видно, что они умирают от желания поиграть с твоими сосками, раздеть тебя и, если я разрешу, войти в тебя, и сделать все, чтобы ты кончила. Видишь их лица? Они возбуждены, желают зубами поймать твой клитор и заставить тебя кричать от удовольствия.

У меня учащается пульс.

Сердце колотится!

Я никогда не делала ничего подобного, но меня это возбуждает. Очень возбуждает. Дыхание прерывается. Мне становится жарко от картинки, которую описал Эрик. Очень жарко. Пытаюсь развернуть табурет, но Эрик его удерживает.

– Малышка, ты просила, чтобы я рассказал тебе, что мне нравится. Мне нравится именно это. Похоть. Мы с тобой в частном сексуальном клубе. Здесь человек отрешается от всего и думает лишь о наслаждении и игре.

Начинает покалывать кожа на шее. Опять эти пятна!

Эрик замечает. Сжимает мою руку и дует на шею.

– В подобных местах, – продолжает он, – люди дарят свое тело и наслаждение, не прося ничего взамен. Есть пары, которые меняются партнерами, другие – ищут третьего, еще есть те, кто просто присоединяется к оргии. В этом месте несколько помещений, и сейчас мы находимся в зале, предшествующем играм. Здесь человек решает, хочет он играть или нет, а самое главное – выбирает, с кем.

Эрик разворачивает табурет. Смотрит мне прямо в глаза и, не меняя выражения лица, добавляет:

– Джуд, я безумно люблю игры. Я сейчас взорвусь от возбуждения и хочу тебя трахнуть. Мы с тобой пара и можем перейти в другую комнату.

У меня пересыхает во рту. Я беру бокал и отпиваю огромный глоток.

– Ты уже был здесь, не так ли?

– Да, а также в других подобных местах. Ты же знаешь, что я люблю секс, похоть и женщин.

Киваю головой. Несколько секунд мы молчим.

– А что за этими дверьми?

– Темная комната, где прикасаются к тебе и ты прикасаешься к кому-то, но вы не видите друг друга. Кроме того, есть небольшой зал с креслами, отделенный черными шторами, для тех, кто не хочет пользоваться кроватью. Далее: несколько джакузи, а также отдельные комнаты, где ты можешь заниматься сексом с кем хочешь и никто тебя не увидит. Рядом – большой зал с общими кроватями, где любой, кто захочет, может присоединиться к вам с партнером.

Ноги дрожат. Куда меня привел этот безумец?

Как хорошо, что я сижу, иначе я рухнула бы. Эрик видит мое состояние и прижимает меня к себе.

– Малышка, я никогда ничего не сделаю без твоего согласия. Но я хочу, чтобы ты знала: твоя игра – это моя игра, твое наслаждение – это мое наслаждение. Мы единственные хозяева своего тела.

– Как поэтично, – бормочу я.

Эрик спокойно пьет виски, а у меня сердце выскакивает из груди. Все это кажется каким-то иным миром, но самое интересное, что он меня не пугает, а привлекает.

– Джуд, послушай. Когда мы находимся в таких местах, как это, в компании людей или в отдельной комнате, существует два правила. Первое – наши поцелуи принадлежат только нам двоим, понятно?

– Да.

Это меня радует. Ненавижу, когда он целует другую, а потом меня.

– А второе – это уважение. Если тебе или мне что-то не нравится, мы должны об этом сказать. Если ты не хочешь, чтобы кто-то к тебе прикасался, проникал в тебя или ласкал, ты должна мне об этом сказать, и я сразу же это остановлю, и наоборот, договорились?

– Да… Эрик… Я… я не готова к тому, что ты говоришь.

Он улыбается и понимающе кивает головой.

Проводит рукой по моей влажной киске и шепчет:

– Ты готова, жаждущая и влажная. Не волнуйся, мы будем делать только то, что ты захочешь. Как будто ты хочешь только посмотреть. А когда мы приедем в отель, я овладею тобой, потому что я на грани взрыва.

Все мое тело пылает.

Я сейчас вспыхну.

Эрик разгорячен, он снова прижимает ладонь к моей киске.

– Ты мокрая… сочная… Тебе нравится здесь?

Сказать «нет» было бы глупостью. Я киваю:

– Да. Но больше всего меня возбуждает то, что ты говоришь.

– Мммммм… тебя возбуждает то, что я говорю?

– Очень.

– Это значит, что ты готова принять все мои игры и капризы. Мне это нравится. Ты сводишь меня с ума.

Он еще сильнее прижимает мою киску.

Я невольно издаю стон.

Свободной рукой он берет мою руку и прижимает к себе. Я трогаю его через брюки и вся таю. Он такой твердый. Невероятно твердый. Он целует меня, посасывая губы.

– Сейчас я разверну табурет, чтобы показать тебя этим мужчинам, – говорит он. – Не своди ноги и не опускай платье.

Я пылаю. Горю. Я возбуждена.

Эрик поворачивает меня к мужчинам. Внутри меня взрыв. Я учащенно дышу.

На меня смотрят трое мужчин. Они просто пожирают меня глазами. Их взгляды поднимаются от бедер к моей киске. Они страстно желают прикоснуться ко мне. Вдруг, вопреки всем прогнозам, я возбуждаюсь, мои соски становятся твердыми как камень.

Эрик, стоя позади меня, прикасается щекой к моему лицу и улыбается.

Он гладит мои бедра и разводит их еще шире. Проводит пальцем по моей киске и вводит его. Я, словно женщина-вамп из порнофильма, облизываю губы, не отрывая взгляда от мужчин. Эрик быстро разворачивает стул и смотрит мне прямо в глаза:

– Тебе нравится то, что ты чувствуешь, когда на тебя смотрят?

Я киваю, и он тоже.

– Ты была бы не против, чтобы я вместе с одним или несколькими из них пошел в отдельную комнату и раздел тебя? – У меня еще сильнее колотится сердце, а Эрик продолжает: – Я предложил бы тебя им. Они бы лизали тебя, а я держал бы тебя за ноги и…

Моя киска сжимается, и я опять киваю.

Закрываю глаза. От одних только его слов я почти дохожу до оргазма. Я хочу делать все, что он говорит. Хочу играть с ним в его игры. Я настолько распалена, что готова делать все, что он скажет, потому что в который раз Эрик завладел моей волей.

Он целует меня, и я чувствую на себе взгляды мужчин. Эрик это понимает. Он вводит в мою киску палец, затем второй. Я еще шире развожу ноги и двигаюсь, зная, что мужчины наблюдают за мной. Я хочу еще большего. Я горю. Пылаю. Когда я уже на грани оргазма, Эрик останавливается.

– Сегодня ты не получишь ничего из предложенного. Никто не будет тебя ласкать. Я не буду с тобой спать. Прямо сейчас мы отправляемся в отель. Это будет наказанием за твое сегодняшнее поведение. Завтра, если будешь себя хорошо вести, я, может быть, отменю его.

Пристыженная, я едва ли могу нормально дышать, и во мне нарастает возмущение.

Почему он так со мной поступает?

Зачем доводит меня до крайней точки, чтобы потом вот так оставить?

Почему он так жесток?

Эрик опускает мне платье, берет одно из полотенец на барной стойке и вытирает руки.

Айсмен вернулся.

Приглашает меня встать со стула и тащит к выходу.

Сразу же подъезжает лимузин. До самого отеля мы едем молча. Эрик смотрит в окно, его челюсть напряжена. Возбужденная и сердитая, я не знаю, что думать и говорить. Я была готова сделать то, мысль о чем никогда не приходила мне в голову, а теперь разочарована, потому что этого не произошло.

Эрик провожает меня к номеру. Я хочу пригласить его, хочу, чтобы он сделал со мной то, о чем говорил всю ночь. Мне это необходимо. Но он соблюдает дистанцию. Как только я вхожу в свой номер, он останавливается на пороге.

– Спокойной ночи, Джуд. Хороших снов.

Он закрывает дверь и уходит, а я стою, как дурочка, возбужденная, разочарованная и злая.

19

Когда звонит будильник, мне хочется умереть.

Я устала. Я почти не спала, всю ночь думала о случившемся в баре. Слова Эрика, его взгляд и то, как незнакомые мужчины хотели меня, – все это не давало мне уснуть. В конце концов в начале четвертого я достала из чемодана вибратор и, немного поиграв с ним, смогла погасить свое пламя.

Утром Аманда, Эрик и я вместе выходим из отеля, и шофер отвозит нас в офис, где продолжается совещание. Сегодня я надела брюки – не хочу, чтобы повторилась вчерашняя история. Эрик быстро пробежал по мне взглядом, и, хотя сказал лишь: «Доброе утро», по его тону было понятно, что он больше не сердится.

Несколько часов я внимательно слежу за переговорами. Наши взгляды часто пересекаются. Сегодня я не получаю от него ни одного письма и он не прерывает совещание. Я благодарна ему. Хочу быть профессионалом.

В семь вечера, когда мы приезжаем в отель, я прощаюсь с ним и Амандой и поднимаюсь к себе в номер. Я едва жива от жары. Кто-то стучится в дверь. Открываю и не удивляюсь, когда вижу Эрика. Его взгляд решителен. Он входит, закрывает дверь, снимает пиджак и развязывает узел галстука, а затем берет меня на руки и несет в спальню.

– Боже мой, малышка… Я так хочу тебя.

Не нужно больше ничего говорить. Это желание взаимное, а ночь длинная и превосходная.

В семь утра я просыпаюсь. Эрика уже нет. Я изнурена нашим сексуальным марафоном и снова засыпаю.

В десять меня будит телефонный звонок. Сообщение от Эрика: «Просыпайся».

Вскакиваю с кровати и бегу в душ. Сегодня суббота. Нет никаких совещаний, и я хочу провести как можно больше времени с Эриком. Когда я выхожу из душа в одном полотенце, кто-то стучит в дверь. Открываю и вижу своего великолепного Айсмена в джинсах с низкой посадкой и белой распахнутой рубашке. У него дикий и соблазнительный вид. Чрезвычайно аппетитный!

Какой же он красавчик!

– Привет, малышка.

– Привет!

Смотрю на него, словно школьница.

– Хочешь провести со мной день? – спрашивает он.

Удивительно, он впервые не приказывает.

– Конечно же, да.

– Отлично! Я отвезу тебя позавтракать в чудесное местечко. Возьми с собой купальник.

Я расплываюсь в улыбке, и он входит в номер.

– Беги, одевайся, иначе моим завтраком станешь ты, – бормочет он хриплым голосом.

Счастливая, я бегу в спальню, по радио звучит классная песня, и я подпеваю:

Молю о твоих поцелуях, твоей неблагодарной улыбке,

О нежных твоих ласках, о моя ты радость.

Прошу, не подведи меня, и никогда не оставляй меня,

И не забывай, что я та, кто тебя любит,

Что я та, кто ждет тебя, та, кто о тебе плачет,

Что я та, кто мечтает о тебе каждую минуту и секунду…

Я обожаю целовать тебя, засыпать от твоих слов,

И я жажду сказать тебе, что мир ошибается…[5]

Поворачиваюсь. Стоя в дверях, Эрик наблюдает за мной.

– Что ты поешь?

– Ты не знаешь эту песню?

– Нет. Кто это поет?

Застегиваю джинсы и отвечаю:

– Группа «Пятая станция», а песня называется «Я жажду».

Эрик подходит, и я не могу сдержать улыбку. Надеваю лиловый топ. Эрик обнимает меня за талию:

– В песне говорится что-то вроде «я жажду твоих поцелуев», так?

Киваю головой, словно кукла. Я с ним становлюсь такой глупышкой…

– Так вот, малышка, сейчас со мной происходит то же самое.

Обхватывает меня руками, приподнимает и целует. Он такой неистовый, и мне хочется, чтобы он раздел меня… Песня продолжает звучать, он целует меня… целует… целует. Но внезапно останавливается, опускает меня на пол и легонько шлепает по попке.

– Заканчивай одеваться, или я за себя не ручаюсь.

Я хохочу и бегу в ванную, где собираю волосы в высокий хвост. Эрик уже возле окна. У него такой впечатляющий профиль. Просто секси! Заметив меня, улыбается:

– Как у тебя получается быть все более и более привлекательной?

Расплываюсь в улыбке. Эрик целует меня. О, да! Но он отстраняется и смотрит мне прямо в глаза.

– Уходим отсюда, малышка, пока я не разорвал на тебе одежду, – тихо говорит он.

Смеясь, спускаемся в холл. Эрик больше не прикасается ко мне и держится на приличном расстоянии. Молодой администратор вручает ему ключи. Я с любопытством смотрю на брелок.

– «Лотус»?

Эрик кивает и показывает на вход в отель. Я вижу умопомрачительный спортивный автомобиль оранжевого цвета.

– О боже мой, «Лотус Элис 1600»!

– Сеньорита Флорес, помимо того, что вы разбираетесь в футболе, вы еще и эксперт по машинам? – Эрик явно изумлен.

– У моего отца станция техобслуживания автомобилей в Хересе, – кокетливо отвечаю я.

– Нравится машинка?

– Да как она может не нравиться?! Это же «лотус»!

И хотя мне очень хочется подойти к автомобилю, я сдерживаюсь и спрашиваю:

– Ты ведь позволишь мне поводить ее, правда?

Эрик остается серьезным, молча на меня смотрит… но в конце концов подбрасывает ключи в воздух, и я их ловлю.

– Она в твоем распоряжении, малышка!

Я бы прыгнула к нему на шею и расцеловала! Вижу, что вдалеке стоит Аманда и с любопытством на нас смотрит, а мне не хочется давать ей пищу для размышлений, хоть и знаю, что она уже и так сделала выводы. Да ну ее! У нее все написано на лице. Она очень… очень взбешена.

Как только мы трогаемся с места, я включаю радио. Звучит песня Принца «Поцелуй», и я двигаю плечами в такт. Эрик закатывает глаза, а я, окончательно развеселившись, хохочу во все горло. Надеваю солнечные очки и говорю с серьезным выражением:

– Держись крепко, детка.

День обещает быть чудесным. Я сижу за рулем великолепного «лотуса» рядом с самым впечатляющим мужчиной в мире. Когда мы выезжаем из города, я съезжаю с автострады в сторону Таррагоны. Эрик на меня не смотрит.

– Не знаю, говорила ли я тебе, что много лет подряд проводила лето в Барселоне.

– Нет, не говорила.

Я за рулем такого автомобиля! У меня зашкаливает адреналин.

– Я отвезу тебя в одно волшебное место. Вот увидишь, тебе понравится!

С присущей ему серьезностью Эрик отвечает:

– Джуд… такая дорога не для этой машины.

– Спокойно.

– Мы сейчас пробьем колесо.

– Тише ты, не ломай кайф!

Адреналин просто хлещет из меня.

Я продолжаю ехать и вдруг – ой-ой! Машина делает странное движение в сторону, и я понимаю, что у нас пробито колесо.

В долю секунды адреналин, радость и хорошее настроение рассеиваются, и я проклинаю себя. Да, он меня предупреждал, да, я должна была его послушать. Останавливаю машину и виновато закусываю губу.

– Похоже, мы пробили колесо.

Эрик меняется в лице. Он не любит пророчествовать, но уже поздно. Мы стоим посреди дороги под палящим полуденным солнцем. Он молча выходит из машины и хлопает дверью. Я тоже выхожу, но немного тише. Автомобиль забрызган грязью и глиной. Сейчас он совсем не похож на ту машину, в которую я села всего лишь сорок минут назад. Пробито левое переднее колесо, со стороны водителя. Эрик закрывает глаза и тяжело вздыхает.

– Ладно, подумаешь, пробили колесо. Ну, успокойся, пожалуйста. Не впадай в панику. Если есть запаска, я вмиг его поменяю.

Он не отвечает. Сердитый, направляется к багажнику, достает колесо и инструменты. В жутком расположении духа и с испачканными руками подходит ко мне:

– Ты можешь убраться с дороги?

Это меня оскорбляет. Не только его тон, но и напор.

– Нет, – отвечаю я, не шелохнувшись, – я не могу убраться с дороги.

Он застывает на месте.

– Джуд! Прекрати портить прекрасный день. Не усугубляй ситуацию.

Он прав. Я сама свернула на эту дорогу, но мне больно, когда он так со мной разговаривает.

– Этот прекрасный день портишь ты своим грубым обращением и злобным лицом! – Я все же не в силах промолчать. – Черт! Я всего лишь пробила колесо. Не впадай в крайности.

– Крайности?!

– Да, ты впадаешь в крайности. Если ты отойдешь в сторону, я сама поменяю колесо и заплачу за свою ужасную и чудовищную ошибку.

Эрик вспотел. Я тоже. Солнце палит, а у нас нет даже малюсенькой бутылочки воды. У Эрика усталый вид.

– Отлично, умница, – говорит он, разведя руками. – Ты сейчас сама поменяешь колесо.

И направляется к дереву, растущему в десяти метрах от машины. Садится в тень и наблюдает за мной.

Я вне себя от ярости. Начинает покалывать шея, ах, это чертово раздражение! Ставлю под машину домкрат и начинаю прокручивать рычаг, чтобы поднять ее. Я вся вспотела от напряжения. Мокрая насквозь. Грудь, спина – все мокрое, волосы липнут к лицу, но я продолжаю крутить рычаг, стараясь не вывернуть руку. Какая же я глупая и заносчивая! После неимоверного усилия я чуть не падаю в обморок, но мне удается снять пробитое колесо. Я вся пропиталась по́том, но другого выхода нет.

Я почти кричу от отчаяния. Я на грани.

И тут Эрик обнимает меня за талию и говорит нежным голосом:

– Ладно, ты мне уже показала, что сама все умеешь делать. А теперь, пожалуйста, иди в тень, я сам заменю колесо.

Мне хочется сказать «нет». Но мне так… так… так жарко, что если я не спрячусь под дерево, то потеряю сознание.

Через десять минут Эрик заводит машину, разворачивается и подъезжает ко мне.

– Давай… садись.

Делаю то, что он говорит.

Я грязная, потная и злая. Он такой же, хотя, похоже, у него настроение все же лучше, чем у меня. Он осторожно ведет машину по жуткой дороге и выезжает на автомагистраль. Увидев большую автозаправку, останавливается и спрашивает:

– Хочешь выпить чего-нибудь холодненького?

– Нет… – уловив его взгляд, бормочу: – Ну, конечно же, я хочу пить. Я умираю от жажды, разве не видно?

– Можно узнать, что не так?

– Ты мрачный и угрюмый. Вот, что не так.

– Что?! – удивленно спрашивает он.

– Ты и вправду думаешь, что пробитое колесо и испачканная маслом одежда может испортить прекрасный день? Я тебя умоляю! У тебя вовсе нет чувства юмора и жажды приключений. Ты истинный немец!

Он собирается ответить, но передумывает. Вздыхает, выходит из машины и идет к автозаправке. Вдруг я вижу ручную мойку для машин и, не задумываясь, завожу двигатель и останавливаюсь рядом с ней. Бросаю три евро в аппарат, и из шланга течет вода. Первым делом я смываю грязь с рук. Мне так жарко, что я распускаю волосы и, не беспокоясь о том, что обо мне подумают, подставляю голову под струю воды. О, как прохладно! Как приятно! Мир снова обрел свои краски. Эрик выходит с двумя большими бутылками воды и одной кока-колой и, оторопев, спрашивает:

– Что ты делаешь?

– Освежаюсь, а заодно мою машину. – Без предупреждения направляю шланг на него и обливаю водой, смеясь от души. О, какое же у него выражение лица!

Люди смотрят на нас, и я уже жалею о том, что натворила. Мамочка, он совсем не в духе! Эта моя спонтанность вечно приносит одни неприятности. Однако, к моему удивлению, Эрик бросает бутылки на землю и подходит ближе.

– Отлично, детка, ты сама этого хотела!

Выхватывает шланг и тоже окатывает меня холодной струей с ног до головы. Я кричу, смеюсь и бегаю вокруг машины, а он наслаждается игрой. Мы обливаем друг друга водой, и наша злость уходит вместе с грязью и пылью. Люди с улыбкой проходят мимо, а мы хохочем, как дети. Когда вдруг заканчивается вода (истекли три евро), я, мокрая, прислоняюсь к дверце машины. Эрик бросает шланг и прижимается ко мне. Он жадно целует меня. По коже бегут мурашки.

– Ты такая непредсказуемая, что можешь взволновать даже такого мрачного немца, как я.

– Правда?

Эрик кивает и целует меня.

– Где ты была все это время?

Вот это момент!

Как в кино. Чувствую себя героиней мелодрамы. Я – Джулия Робертс из фильма «Красотка». Или Бэйби из картины «Три метра над небом». Никто и никогда не говорил мне таких красивых слов…

Мокрые насквозь, бросаем на кожаные сиденья полотенца. Эрик снова вручает мне ключи от «лотуса».

– Вперед, за приключениями, – тихо говорит он.

Вскоре мы приезжаем в Сиджес, паркуем машину. Эрик берет меня за руку, и мы гуляем по улицам этого чудесного городка.

Солнце быстро высушивает нашу одежду. Затем обедаем в дивном ресторане с видом на море. Мы ведем непринужденную беседу, или, точнее сказать, я веду. Я без умолку говорю, а он улыбается. Я редко вижу его таким. Сейчас он не шеф, а я не секретарь. Мы просто пара, которая наслаждается моментом.

После шести вечера решаем отправиться на пляж. Эрик подхватывает меня на руки, забегает подальше и бросает меня в воду. Черт, я наглоталась воды! Готовая отплатить ему за проделку, ставлю свою ногу между его ног и, когда он того не ожидает, топлю его. Он захвачен врасплох, я пытаюсь от него убежать, но он снова хватает меня и погружает в воду.

Мы еще немного дурачимся в воде, а потом ложимся на расстеленные на песке полотенца и молча высыхаем под солнцем. Я так расслабилась, что меня чуть не забрал с собой Морфей, как вдруг Эрик поднимается и предлагает выпить что-нибудь холодненькое. Собираем вещи и идем к пляжному бару-ресторану.

Эрик заказывает напитки, а я сажусь за столик – как раз в тот момент, когда у меня звонит телефон. Сестра. Раздумываю, ответить или нет, но в конце концов сбрасываю звонок. Она опять звонит, и я сдаюсь:

– Говори, приставучка!

– Приставучка? Это я-то? Я тебе тысячу раз звонила, бессердечная!

Я улыбаюсь: она не назвала меня Булочкой, значит, сердится. Моя сестра – тяжелый случай, но поскольку я не собираюсь разговаривать с ней три часа, то сразу спрашиваю:

– Ракель, что случилось?

– Почему ты мне не звонишь?

– Потому что я очень занята. Что ты хочешь? – наблюдаю, как Эрик заказывает напитки и набирает что-то на мобильном телефоне.

– Поговорить с тобой, Бу-у-у-у-у-улочка.

– Ракель, я перезвоню тебе позднее, я сейчас не могу говорить.

Она вздыхает:

– Ладно, только обязательно позвони мне, договорились?

– Целу-у-у-ую.

Отключаю телефон и закрываю глаза. Морской бриз ласкает мне лицо, и я счастлива. Это чудесный день, и я хочу, чтобы он никогда не заканчивался. Опять звонит телефон, и, уверенная в том, что это сестра, отвечаю:

– Слушай, Ракель, ну какая же ты занудная! Что еще?

– Привет, красотка, сожалею, но я вовсе не занудная Ракель.

Это Фернандо. Меняю тон и разражаюсь смехом:

– Надо же, Фернандо, извини! Я только что разговаривала с сестрой, ну ты же знаешь, какая она нудная…

Он смеется:

– Ты где?

– В Сиджесе.

– И что ты там делаешь?

– Работаю.

– В субботу?

– Не-е-е-е-е-е-ет… сегодня нет. Сегодня я наслаждаюсь солнцем и пляжем.

– А с кем ты?

Я настолько сбита с толку этим вопросом, что не знаю, что ответить.

– С коллегами, – выпаливаю наконец.

К столику подходит Эрик, ставит кока-колу со льдом и пиво и садится рядом со мной.

– Когда приедешь в Херес? Я жду тебя.

– Через несколько дней.

– То есть не скоро?

– Боюсь, что да.

– Черт, – ругается он.

Мне неловко оттого, как смотрит на меня Эрик, слушая разговор.

– Отдыхай, Фернандо. Ты же знаешь, что по мне не стоит носить траур.

Он фыркает. Я знаю, что ему не понравились мои слова.

– Я смогу отдохнуть, только когда ты приедешь. Мне не мил отпуск без любимой землячки.

Я хохочу. Эрик смотрит на меня.

– Давай… Фернандо, не глупи. Отдыхай, а когда я приеду в Херес, мы встретимся, договорились?

Попрощавшись, я выключаю телефон и кладу на стол. Я погибаю от жажды и беру кока-колу. Эрик наблюдает за мной.

– Кто такой Фернандо?

Ставлю бокал на стол и убираю волосы с лица.

– Друг из Хереса. Он хотел знать, когда я приеду.

Вдруг я понимаю, что даю ему объяснения. Что я делаю? С чего это вдруг?

– Друг… близкий? – продолжает он допрос.

Я улыбаюсь, думая о Фернандо.

– Мы всего лишь близкие друзья.

Прекрасный мужчина, сидящий рядом со мной, кивает и всматривается в горизонт.

– Что такое, Эрик? У тебя нет подруг?

– Есть… и с некоторыми из них я занимаюсь сексом. Ты занимаешься сексом с Фернандо?

Если бы я могла видеть свое лицо, то наверняка заметила бы, какое оно глупое.

– Иногда. Когда нам хочется.

– Тебе с ним нравится?

Этот интимный вопрос мне кажется вовсе неуместным.

– Да.

– Так же, как со мной?

– Совсем по-другому. Ты – это ты, а он – это он.

Эрик пронзает меня взглядом.

– Ты правильно поступаешь, Джуд. Наслаждайся жизнью и сексом.

Больше он не расспрашивает о Фернандо. Мы просто болтаем о том о сем.

Когда приходит время возвращаться в Барселону, Эрик снова дает мне ключи от «лотуса» и разрешает вести этот чудесный автомобиль.

В этот вечер Эрик заказывает ужин в номер, и несколько часов подряд мы неистово занимаемся любовью.

20

Выходные заканчиваются, и в понедельник мы летим в Гипускоа. Отношение Аманды ко мне, кажется, не поменялось. Она резко разговаривает со мной и держит меня на расстоянии, а вот с Эриком ведет себя совсем по-другому. Она старается переключить внимание Эрика на себя, и меня это раздражает. Но все оборачивается против нее. Эрик, будучи моим шефом, постоянно со мной, и это злит Аманду.

После нескольких собраний в Гипускоа отправляемся в Астурию.

Днем мы с Эриком работаем, а ночью играем, доставляя друг другу невероятное наслаждение. Он – прирожденный искуситель, и каждый раз, когда мы остаемся наедине, я с ума схожу от его прикосновений, от того, как он мной обладает, как заставляет фантазировать. Я с удовольствием исполняю его капризы: ему нравится смотреть, как я мастурбирую с вибратором. Он пробуждает во мне такие чувства, что иногда даже хочется повторить то, что было в свингер-клубе. Когда я ему в этом признаюсь, он от души смеется.

Он заставляет представить, будто мной овладевает другой мужчина, а он за этим наблюдает. О, у меня просто мурашки бегут по коже!

В среду, прибыв в Оренсе, мы сразу едем на совещание. В машине Эрик разговаривает по телефону с некой Мартой, и у него портится настроение. Днем его настроение становится еще хуже, и в конце концов он ссорится с руководителем филиала, обвиняя того в непрофессионализме. Тот не выполнил задание Эрика. Я пытаюсь сгладить ситуацию, но Эрик самым грубым образом приказывает мне умолкнуть, и в конечном итоге я вылетаю из кабинета, словно ошпаренная.

В течение всего обратного пути Эрик в жутком настроении. Аманда поглядывает на меня свысока. Я же рву и мечу в душе́. Подъехав к отелю, Эрик просит Аманду выйти из машины и оставить нас на несколько минут. Она выходит, и когда закрывается дверь, Эрик смотрит на меня так, как будто хочет стереть меня в порошок.

– Это был последний раз, когда ты вмешалась в разговор на совещании до того, как я тебя об этом попросил.

Я понимаю, почему он сердится. Он прав, и, хотя мне неприятны его упреки, я хочу попросить прощения, но он прерывает меня:

– Аманда все-таки была права. Твое присутствие здесь бесполезно.

Тот факт, что он обсуждал меня с этой женщиной, приводит меня в ярость:

– А мне наплевать, что говорит эта идиотка!

– А мне – вовсе нет! – рычит он.

Он прикрывает рукой глаза. Выглядит он неважно… Звонит телефон, он сбрасывает звонок. Я снова пытаюсь смягчить ситуацию и бормочу:

– У тебя болит голова?

Он пронзает меня взглядом и цедит сквозь зубы:

– Спокойной ночи, Джудит. До завтра.

Я в шоке. Он что, меня выгоняет?

Пытаясь сохранить чувство собственного достоинства, открываю дверцу и выхожу. В нескольких метрах ждет Аманда, но я предпочитаю не смотреть в ее сторону, иначе повыдергиваю ей волосы. Я иду прямиком к себе в номер.

На следующее утро, когда в 7.20 звонит будильник, мне совсем не хочется вставать.

Бормоча себе под нос ругательства, сползаю с кровати. Чтобы проснуться, мне нужен прохладный душ. Становлюсь под струю воды и, вспомнив, что сегодня четверг, едва не подпрыгиваю от радости. Впереди выходные с Эриком! Как здорово!

Завернувшись в чудно пахнущее банное полотенце кремового цвета и вернувшись в комнату, смотрю на ночной столик и весело смеюсь.

– Ох, и аппаратик! Как мне вчера было с тобой хорошо…

На бумажных салфетках лежит вибратор в форме губной помады, который вчера помог мне расслабиться. Подарочек Эрика. Беру его и вздыхаю, вспоминая взрыв удовольствия, который ощутила, играя с ним.

Утро начинается хорошо.

Иду в ванную, мою вибратор и кладу в сумочку. Больше я его не забуду. Мой аппаратик навсегда со мной! Открываю чемодан и достаю трусики. Надеваю их и думаю о том, как попрошу Эрика снять их с меня. Моя злость улетучилась. И его, я думаю, тоже. Впереди восхитительный день.

Заглядываю в шкаф и надеваю голубой юбочный костюм и блузку с глубоким декольте. Хочу быть сегодня секси, чтобы Эрик захотел поскорее вернуться в отель.

В восемь часов кто-то стучит в дверь. Милая горничная привезла красивую тележку с завтраком.

Сколько булочек! Я просто счастлива. Выпиваю немного апельсинового сока. Мммммм, как вкусно! Наливаю кофе и лакомлюсь шоколадным бисквитом, затем пиццей неаполитано… Когда собираюсь наброситься на пончик, сдерживаю себя. Не стоит есть слишком много сдобы.

На мобильный телефон приходит сообщение. Эрик. «В 8.30 на ресепшен».

Какое красноречие!

Ни тебе «Доброе утро, малышка», ни тебе «Джуд».

Не теряя ни минуты, горя желанием его увидеть, я кладу в кейс ноутбук и документы. Мы едем в другой филиал. Надеюсь, сегодняшний день будет лучше вчерашнего.

Эрик, сногсшибательный в светло-сером костюме и белой рубашке, стоит, опершись на стол. Его волосы еще влажные после душа. По мне пробегает дрожь. Как бы я хотела принять душ вместе с ним…

Мимо проходят две женщины и оборачиваются, чтобы взглянуть на него еще раз. Еще бы! Он – настоящая шоколадная конфетка. Вижу их лица и слышу шушуканья. Могу себе представить, о чем они говорят. Я решительно шагаю к Эрику, цокая каблуками, прохожу за его широкой спиной. Он продолжает внимательно читать газету. Приветствую его сладким голосом:

– Доброе утро!

Эрик на меня не смотрит.

– Доброе утро, сеньорита Флорес.

Опля, мы опять перешли на эти чертовы фамилии?

Я, конечно, не ждала, что он обнимет и расцелует меня. Но, парень, все же можно проявить немного радушия после ночи разлуки…

Я немного теряюсь от его безразличия.

Почему он так себя ведет?

Не желая продолжать игру в кошки-мышки, молча жду команды ехать. Смотрю на часы: 8.30. Бросаю взгляд на улицу и вижу наш лимузин. Почему мы не едем? Эрик меня игнорирует. Он до сих пор сердится на меня? Хочу спросить его об этом, но не хочу первой делать шаг навстречу.

Не двигаюсь с места. Ровно дышу. Уверена, он ждет повода опять съязвить.

Мимо нас проходят люди, девяносто процентов из которых такие же командировочные, как и мы. Без двадцати пяти девять. Я удивляюсь, что мы до сих пор не едем. Эрик просто маниакально пунктуальный. Без двадцати девять. Он все такой же безразличный к тому, что я стою рядом с ним, как чучело. И вот я слышу приближающийся стук каблуков. К нам подходит Аманда в белом костюме.

Не обращая на меня внимания, она приковывает взгляд к Эрику и по-немецки говорит:

– Прости за опоздание. Проблема с нарядом.

Он улыбается.

Окидывает ее взглядом.

– Не волнуйся, Аманда. Опоздание того стоило. Ты хорошо спала?

Она тоже улыбается.

– Да, – отвечает, продолжая игнорировать мое присутствие. – Немного поспала.

«Немного поспала»?

Она сказала «немного поспала»? Отлично, и на что эти двое намекают?

Она ехидно улыбается и трогает его за пояс. Меня раздражает эта фамильярность. Их улыбочки о многом говорят.

Мне становится трудно дышать. Хочется кричать и топать ногами от одной только мысли, что между ними что-то было. Вдруг Эрик кладет руку на спину Аманды и, поглаживая, говорит:

– Пойдем, шофер нас ждет.

Затем, даже не оглянувшись на меня, направляется вместе с ней к выходу.

Я смотрю на них, онемев от удивления.

Не знаю, что делать. Неуправляемая ревность, которую раньше я никогда не испытывала… Хочется схватить со стола вазу и зарядить Эрику в голову.

Сердце сейчас вырвется из груди. Оно так сильно бьется, что, кажется, все вокруг слышат его стук. Я унижена, сокрушена, а Эрика это вовсе не волнует.

Идиот!

Он продолжает злиться, а я не понимаю почему. Ну уж нет. Я это так не оставлю. Эрик не знает меня. Никто не смеет меня дурачить.

Иду за ними.

Если эта идиотка возомнила, что номер пройдет, то она глубоко ошибается. Как бы не так! Шофер открывает дверь, Аманда и Эрик садятся, а когда собираюсь сесть я, он останавливает меня и говорит:

– Сеньорита Флорес, сядьте рядом с шофером, пожалуйста.

Бац! Это все равно, что влепить мне пощечину на глазах у Аманды.

К своему удивлению, я только холодно улыбаюсь:

– Как прикажете, сеньор Циммерман.

Натянув на лицо маску безразличия, сажусь рядом с шофером. Я в бешенстве. Еще несколько секунд я слышу их голоса и смех, а потом раздается металлический звук. Краем глаза замечаю, как опускается темное стекло.

Я разозлена. Я разгневана. Я вне себя от ярости.

Мне не нравится эта игра, и я не понимаю, почему должна терпеть все это. Я невольно впиваюсь ногтями в ладони, а шофер спрашивает:

– Сеньорита, хотите послушать музыку?

Киваю, потому что не могу произнести ни слова. Надеваю солнечные очки, чтобы спрятать глаза. Звучит песня Даниэля Мартина «Моя печаль»[6], и мне чертовски хочется плакать.

Щиплет глаза, слезы рвутся наружу. Но нет. Я не заплачу. Глотаю слезы и пытаюсь получить удовольствие от музыки и поездки. Я даже начинаю подпевать.

Сорок пять минут мы едем в машине. Все это время в моей голове проносятся тысячи мыслей. Что эти двое там делают? Почему Эрик сказал мне сесть впереди? Почему он до сих пор на меня злится? Когда машина останавливается, я выхожу, не ожидая помощи шофера. Зато они ждут. Они же господа!

С радостью замечаю Сантьяго Рамоса. Это секретарь филиала, и между нами всегда был feeling[7]. Но feeling в рамках приличия. Шофер открывает дверь, и Эрик с Амандой выходят из машины. Смотрю прямо перед собой, не поворачиваясь в их сторону.

Эрик приветствует Хесуса Гутиерреса, руководителя филиала, и членов совета директоров. Представляет Аманду, а потом меня. Я пожимаю всем руку и иду за всеми. Отстаю, чтобы поздороваться с Сантьяго. Мы обмениваемся поцелуями и входим, живо болтая.

Нам предлагают кофе. Я с удовольствием соглашаюсь. Именно это мне сейчас и нужно. Я разбита. Выпиваю три чашки. Наконец отдаленность от Эрика и разговор с Сантьяго меня успокаивают. Мимолетом вижу, что Эрик повернулся ко мне. Только на миг, но я знаю, что он смотрел на меня. Он меня искал.

Мы с Сантьяго продолжаем болтать и смеемся, когда он рассказывает о своей дочурке. Он стал настоящим папочкой, и я растрогана. Десять минут спустя все проходят в конференц-зал, рассаживаются, и Эрик, как всегда, занимает место во главе стола. Аманда справа, я устраиваюсь позади. Не хочу даже смотреть на него. Совсем не хочу.

– Сеньорита Флорес, – слышу голос шефа.

Встаю и подхожу, сохраняя спокойный вид.

Я вдыхаю его аромат, и во мне пробуждается миллион ощущений. Мне все же удается сдержать эмоции.

– Присядьте в конце стола, пожалуйста. Напротив меня.

Я убью его… убью.

Я не хочу на него смотреть и не хочу, чтобы он смотрел на меня.

Но, желая остаться образцовой секретаршей, беру ноутбук и сажусь на другом конце стола, напротив него.

Начинается совещание, и я внимательно слушаю. Я не смотрю на него и думаю, что он тоже на меня не смотрит. Ноутбук открыт, и я боюсь получить письмо, но, к счастью, нет ни одного сообщения. В час прерываемся на обед. Руководитель филиала зарезервировал столики в ресторане неподалеку от офиса, и Сантьяго предлагает поехать на его машине. Я соглашаюсь.

Не глядя на Айсмена, стоящего рядом с Амандой, иду мимо и вдруг слышу, что он меня зовет. Прошу Сантьяго дать мне пару секунд и подхожу к шефу.

– Куда вы идете, сеньорита Флорес?

– В ресторан, сеньор Циммерман.

Эрик смотрит на Сантьяго.

– Вы можете поехать вместе с нами на лимузине.

Отлично. Теперь его очередь злиться.

Да ну тебя к черту!

Аманда смотрит на нас. Она не понимает. Мы говорим по-испански, что наверняка ее подстегивает.

– Спасибо, сеньор Циммерман, но, если вы не против, я поеду с Сантьяго.

– Я против, – отвечает он.

Рядом с нами никого нет, и никто не может слышать наш разговор.

– Тем хуже для вас, сеньор.

Разворачиваюсь и ухожу.

Оле, испанская фурия!

Испания – Германия – 1:0.

Знаю, я только что сделала самую большую ошибку, которую только может сделать секретарша. Тем более по отношению к Эрику. Но мне это было необходимо. Мне нужно было это сделать, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я.

Не заботясь о последствиях, подхожу к Сантьяго и дружески беру его за руку. Садимся в его «Опель Корса» и едем в ресторан, а я размышляю над тем, что буду делать, если останусь без работы. Ведь после этой выходки он точно меня уволит.

Приехав в ресторан, бегу с Сантьяго выпить несколько стаканчиков кока-колы.

О боже! Как же мне нравится ощущение, когда во рту лопаются пузырьки.

Но пузырьки уходят на задний план, когда вижу Эрика, за которым идет Аманда и начальство. Он ищет меня глазами и, судя по грозному взгляду, явно рассержен. Руководители проходят в зал и садятся за стол. Эрик собирается было сесть, но потом извиняется и делает мне жест рукой. Мы с Сантьяго это замечаем, и я не могу не подойти.

Делаю глоток кока-колы, ставлю стакан на барную стойку и подхожу.

– Говорите, сеньор Циммерман. Что вы хотели?

Эрик понижает голос и, не меняя выражения лица, спрашивает:

– Что ты делаешь, Джуд?

Надо же, я опять стала «Джуд».

– Пью кока-колу, – отвечаю. – «Зеро», конечно, чтобы не потолстеть.

Моя дерзость выводит его из себя. Я это знаю, и мне это нравится.

– Почему ты постоянно заставляешь меня сердиться? – спрашивает он, приводя меня в замешательство.

Да у него совсем нет совести!

– Я?! – шепчу. – Да ты…

У него жесткий, напряженный и вызывающий взгляд.

Его зрачки сужаются и говорят мне о многом, но я не желаю сегодня ничего понимать. Я отказываюсь.

– Проходите в зал, – говорит он. – Будем обедать.

Когда мы с Сантьяго заходим в зал и садимся на другом конце стола, звонит мой мобильный. Опять сестра! Перезвоню ей позднее, сейчас у меня нет никакого желания выслушивать ее жалобы. Еда восхитительная, и я продолжаю болтать с приятелем.

Пару раз поглядываю в сторону шефа и вижу, как он улыбается Аманде, отчего снова начинаю злиться. Но когда наши взгляды встречаются, я вспыхиваю. Завожусь. Этот взгляд Айсмена будоражит все мои нервные клетки, и я пылаю.

В половине пятого возвращаемся в офис. Я, конечно же, ехала в машине Сантьяго. Собрание завершилось только к семи вечера. Я без сил!

21

Когда рабочий день подошел к концу, Аманда, Эрик и я направляемся к лимузину. Не давая Эрику возможности снова меня унизить, сразу сажусь рядом с шофером.

Прохлаждайся!

Слышу, как они разговаривают. Точнее, слышу, как Аманда кудахчет, словно курица. До меня доносится то, о чем они говорят, и меня это бесит. Я не хочу их слышать. Стоит только посмотреть на Аманду, сразу становится понятно, какие цели она преследует. Стерва!

Я думала, что они снова поднимут стекло, разделяющее салон, но Эрик этого не делает. Он хочет, чтобы я была в курсе всего, что он скажет. Он говорит по-немецки, и меня возбуждает его голос. Заводит меня.

Лимузин останавливается возле отеля.

У меня возникает неимоверное желание поскорее смыться и не видеть ни Эрика, ни Аманду, но я покорно жду, пока они выйдут из машины. Прощаюсь с ними и ухожу.

Бегу к лифту и, когда за моей спиной закрываются двери, облегченно вздыхаю. Наконец-то я одна!

День был отвратительным, и мне хочется исчезнуть. Войдя в номер, бросаю кейс на диван и включаю музыку.

Распускаю волосы, снимаю пиджак и выпускаю блузку из юбки. Мне нужен душ.

В это время слышу, как кто-то тарабанит в дверь. Разум подсказывает, что это Эрик. Осматриваюсь. Единственный путь к бегству – выпрыгнуть из окна мансарды и умереть на асфальте. Какое огорчение для отца! Даже речи быть не может!

Решаю не обращать внимания. Я не собираюсь открывать. Но стук не прекращается.

Наконец открываю дверь, и мое лицо перекашивается от удивления. Передо мной Аманда! Она осматривает меня с ног до головы.

– Я могу войти? – спрашивает она по-немецки.

– Конечно, сеньорита Фишер, – отвечаю я тоже по-немецки.

Она входит, я закрываю за ней дверь.

– Ты опять останешься на выходные, как тогда в Барселоне? – спрашивает она.

Делаю недовольное лицо и немного размышляю.

– Да.

Ответ явно ее раздражает. Она проводит рукой по волосам и опускает руки на бедра.

– Если ты намерена быть с ним, то забудь об этом. Он останется со мной.

Свожу брови, словно со мной говорят по-китайски и я ничего не понимаю из сказанного:

– О чем вы говорите, сеньорита Фишер?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Не строй из себя дурочку. Ты ведь бедная испаночка, которая видит в Эрике золотую жилу, не так ли?

Я ошеломлена. Хлопаю глазами и выпускаю сидящую внутри фурию:

– Послушай, красотка, ты меня не за ту принимаешь. И если будешь продолжать в таком духе, у тебя будут проблемы, потому что я не из тех, кто помалкивает и дрожит от страха. Следи за тем, что говоришь, и не надоедай бедной испаночке.

Аманда отступает на шаг. Вероятно, мое предупреждение прозвучало правдоподобно.

– Думаю, что разумнее всего тебе держаться от Эрика подальше, – произносит она. – Я сама дам ему все, что нужно. Я хорошо его знаю и понимаю, как удовлетворить его желания.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Но я отдаю себе отчет, что не могу поступать так, как мне хочется. Считаю до двадцати, потому что до десяти – не помогает. Подхожу к двери и открываю ее.

– Аманда, – говорю я со всей любезностью, на какую только способна, – выйди из моей комнаты, потому что если ты здесь пробудешь еще хоть немного, то может произойти нечто непредсказуемое.

Когда она уходит, резко хлопаю дверью и громко ругаюсь. Снимаю туфли и со злостью бросаю их на диван. Будь она проклята!

Я в бешенстве. Эрик использовал меня, чтобы заставить ревновать эту надутую куклу? В ярости стучу ногой по креслу. Как я могла быть такой глупой? Не желая ни о чем больше думать, беру ноутбук, и в этот момент приходит сообщение. Эрик: «Иди ко мне в номер».

Я свирепею еще больше. Он всегда считал меня своей игрушкой, но сейчас понимаю, что была для него глупой куклой. Набираю сообщение: «Пошел к черту!»

Ответ не заставляет себя ждать.

Дверь открывается, и заходит Эрик – в одних брюках, с карточкой в руках. Не сказав ни слова, подходит ко мне, бросает карточку, которой он открыл дверь, берет меня за руку, поднимает и целует. Его язык проникает так глубоко, что я теряю самообладание. Я стараюсь не отвечать на поцелуй, но тело меня выдает. Оно хочет его и меня не слушается. И мгновение спустя я сама целую Эрика в поисках большего.

Его руки быстро расстегивают сзади на юбке пуговицу, и он прижимает меня к стене. Я выгляжу совсем маленькой без каблуков рядом с ним. Мне всегда это нравилось, точно так же, как и ему нравится чувствовать свое превосходство. Ногой он раздвигает мои ноги, а его рука ныряет мне под блузку и скользит по животу. Закрываю глаза и улетаю от наслаждения. Пусть продолжает. Не снимая юбку, его рука опускается вниз, попадает ко мне в трусики и находит клитор. Ласкает и возбуждает его.

Его опытные пальцы массируют и стимулируют мой чувственный холмик, и я издаю стон наслаждения.

Мне трудно дышать. Я схожу с ума. Я трусь об него, а он свободной рукой шлепает меня по попке. О, да! Он расстегивает брюки, вытаскивает руку из моей киски и ведет меня в центр гостиной.

– Малышка, ты даже представить не можешь, как я тебя хочу.

Расстегивает молнию на юбке, и та падает на пол. Он приседает, приближается губами к моим трусикам и вдыхает. Легонько кусает венерин холмик, и я ахаю от удовольствия. Его властные руки ласкают меня, поднимаются по моим ногам, хватают мои трусики и снимают их. Моя киска снова обнажена, но я ничего не говорю. Даже не пикаю. Позволяю ему делать со мной все, что угодно.

Он поднимается с пола. Толкает меня к спинке дивана и разворачивает. Я нагибаюсь вперед, опустив голову и руки. Мой зад перед ним. Он покусывает мои ягодицы, ласкает меня руками. И вдруг опять шлепает меня, на этот раз намного сильнее. Ого, как больно! Но боль угасает, когда он прижимается своим твердым карающим пенисом, собираясь овладеть мною.

Он раздвигает мне ноги, прижимает меня одной рукой к спинке дивана, чтобы я не шевелилась, а другой рукой проводит пенисом от моей разгоряченной киски к попке и наоборот. Играет им в моей промежности, еще больше меня возбуждая.

– Я сейчас оттрахаю тебя, Джуд. Ты сегодня вывела меня из себя, и я буду трахать тебя так, как мечтал об этом целый день.

У меня перехватывает дыхание.

Его слова меня заводят, и мне это нравится.

Я выгибаю спину. Эрик падает на меня всем телом, кусает плечо, спину, я извиваюсь. Я возбужденная, мокрая и готовая принять его. Мое тело умоляет о нем. Он проникает в меня одним движением и требует:

– Хочу слышать твои стоны!

Я не в силах сдержаться, из меня вырывается рычание.

– Да! Вот так!

Его приказ подстегивает меня.

Требовательные руки крепко держат меня за талию. Я тесно прижата к нему. Он проникает в меня до самого конца. Я кричу. Я изгибаюсь.

Я сейчас взорвусь.

Он выходит из меня на пару сантиметров, а потом входит еще раз, и еще, ошеломляя меня серией жестких и мощных движений, заставляя визжать. При каждом движении его яички сталкиваются с моей киской, а когда он пальцем дотрагивается до моего распухшего клитора, я взвизгиваю. Кричу от наслаждения.

С каждой атакой он проникает в меня все глубже и глубже. Я возбуждаюсь и открываюсь еще больше, чтобы он полностью мной овладел. Прикосновение его нежной кожи без презерватива разжигает мою страсть. Жесткость его слов и его желание доводят меня до безумия.

При каждом толчке моя киска сжимается и всасывает его. Захватывает. Возбуждает. Слышу его частое дыхание, как с жаром сталкиваются наши тела, еще и еще…

Мне жарко.

Мне очень жарко.

Жар поднимается, иссушая все тело изнутри. Когда огонь доходит до головы, она закипает, и вместе с ней взрываюсь я. Я кричу, извиваюсь и, содрогаясь, замечаю, что у меня забрызганы ноги. Пытаюсь отстраниться от него. Но Эрик не отпускает меня. Он продолжает входить в меня до тех пор, пока я едва не теряю рассудок от сокрушительного оргазма.

Мое разбитое наслаждением тело прогибается, и после мощной атаки, еще больше придавливающей меня к спинке дивана, Эрик выходит из меня, упирается головой мне в спину и громко рычит. По моей попке что-то течет. Он распластывается на мне.

Некоторое время мы остаемся в такой позе. Он на мне. На моей спине. Наш учащенный пульс должен прийти в норму. Мы не в силах говорить. В комнате звучит песня «Девушка из Ипанемы»[8].

Эрик освобождает меня, и я тоже поднимаюсь.

На мне только блузка. Он застегивает брюки и довольно улыбается. Ему понравилось, что мы занимались жестким сексом. Я это знаю. В моих жилах закипает кровь. Я возмущена. Не в силах контролировать себя, поднимаю руку и отвешиваю ему звонкую пощечину.

– Пошел вон! – требую я. – Это мой номер.

Он молча смотрит на меня.

Его глаза, которые еще несколько секунд назад смеялись, теперь холодны. Вернулся Айсмен, а это наихудшая версия Эрика. Не способная промолчать, я кричу:

– Кто ты такой, чтобы без спроса входить в мой номер?

Он не отвечает, и я продолжаю кричать:

– Кем ты себя возомнил? Почему ты так обращаешься со мной? Думаю… Я думаю, что ты ошибся насчет меня. Я не твоя шлюха…

– Что ты сказала?!

– Что слышал, Эрик, – продолжаю я, заметив в его глазах недоумение. – Я не твоя шлюха, чтобы ты входил и трахал меня тогда, когда тебе захочется. Для этого у тебя есть Аманда. Великолепная сеньорита Фишер, готовая сделать для тебя все, что ты только пожелаешь. Когда ты собирался мне сказать, что вы с ней вместе? Ты уже спланировал трио между нами, не посоветовавшись со мной?

Он не отвечает.

В его взгляде вижу злость, огонь и замешательство.

Его дыхание становится ровным, но глубоким. Я хочу, чтобы он ушел. Хочу, чтобы он исчез из моего номера, пока из меня опять не выскочила гадюка и не наговорила еще худших вещей.

Но Эрик не шевелится. Он ограничивается только взглядом. Разворачивается и уходит. Дверь за ним закрывается. Я невольно подношу руку ко рту и, не в силах сдержать эмоции, плачу.

Принимаю душ.

Мне нужно смыть с себя его запах.

Когда же выхожу из ванной, мне становится понятна одна вещь. Мне нужно срочно отсюда уехать. Открываю ноутбук и резервирую билет в Мадрид. В одиннадцать часов вечера я уже сижу в самолете, мысленно перечитывая записку, которую оставила для Эрика на кровати и которую, уверена, он прочтет.

«Сеньор Циммерман,

я вернусь в воскресенье вечером, чтобы продолжить нашу работу. Если вы решите меня уволить, дайте знать, чтобы я отменила поездку».

22

В пятницу я просыпаюсь и смотрю на часы. Не верю своим глазам: 13.07. Я столько проспала!

Хорошо, что сестра не наведалась – она еще не знает о моем возвращении. Не хочется ничего ей объяснять.

Выйдя из спальни, первым делом ищу мобильный телефон. Он спокойно лежит в сумочке. Пропущены два звонка от Ракель, два – от Фернандо и двенадцать – от Эрика. Вот это да!

Я не отвечаю ни на один из них. Не хочу ни с кем разговаривать.

Я снова начинаю злиться и решаю сделать генеральную уборку. Когда я в ярости, прибраться в квартире – лучшее лекарство.

В три часа дня мое жилище напоминает конюшню. Вещи в одном месте, моющее – в другом, мебель передвинута… но мне все равно. Я – королева этого дома, и сама здесь все решаю. Подпевая звучащей по радио песенке, я наконец забываю о том, что засело в моей голове.

Вдруг у меня просыпается дикое желание что-нибудь погладить. Глажу платье, юбку, две блузки, а когда перехожу к футболке, взгляд останавливается на лежащем на полу красном мячике. Я сразу же вспоминаю Курро, моего любимого Курро, и слезы застилают мне глаза… Но вдруг я визжу от боли. Я сильно обожгла руку утюгом.

Нервно смотрю на предплечье.

Оно красное, как футболка сборной Испании по футболу, и на нем отпечатался рисунок утюга с кружочками. Больно… больно… больно… Чертовски больно! Продолжая стонать от боли и размышляя над тем, подставить руку под холодную воду или помазать зубной пастой, скачу по квартире. В конце концов, умирая от боли, решаю вызвать «скорую».

В семь часов вечера я уже на осмотре у врача.

Да здравствует быстрота «скорой помощи»!

От боли у меня мелькают звездочки перед глазами. Милая женщина-врач осторожно поливает ожог какой-то жидкостью и накладывает повязку. Прописывает болеутоляющее и отправляет меня домой.

С неимоверной болью в перебинтованной руке отправляюсь искать аптеку.

Как это обычно бывает, ближайшая аптека – в какой-то глуши. Купив все необходимое, возвращаюсь домой, измученная и раздраженная болью. Подойдя к подъезду, слышу позади:

– Не вздумай больше уезжать, не предупредив меня.

Его голос меня парализует. Он злит меня, но в то же время придает сил. Мне нужно было его услышать.

Поворачиваюсь и вижу, что в метре от меня стоит мужчина, который сводит меня с ума. У него серьезное выражение лица. Не знаю почему, я поднимаю руку и с глазами, полными слез, говорю:

– Я обожгла руку утюгом, и она жутко болит.

Он меняется в лице.

Смотрит на повязку, затем на меня, и вся его самоуверенность пропадает. Айсмен исчезает, уступая место Эрику. Эрику, которого я обожаю.

– Боже мой, малышка, иди сюда.

Я подхожу, и он осторожно обнимает меня, стараясь не зацепить руку. Вдыхаю его аромат, и меня переполняет счастье. Несколько минут мы стоим не двигаясь, а потом я слегка шевелюсь, он приближает свои губы к моим и дарит мне короткий, но сладкий и нежный поцелуй.

Он никогда меня так не целовал. Наверное, это удивление отпечаталось на моем лице.

– Что с тобой?

Прихожу в себя и улыбаюсь.

Он поцеловал меня с нежностью!

Вручаю ему ключи от квартиры:

– Замок в подъезде сломан… дерни, и двери откроются.

Он делает то, о чем я попросила. Берет меня за руку, и мы поднимаемся на лифте. Открыв двери квартиры, он осматривается и бормочет:

– Что, черт возьми, здесь произошло?

Я улыбаюсь.

– Генеральная уборка, – отвечаю, осматривая окружающий нас хаос. – Когда я в гневе, меня это успокаивает.

Он тихо смеется и закрывает за собой дверь. Бросив на диван ремень, забываю о боли и поворачиваюсь к нему:

– Что ты здесь делаешь?

– Я волновался за тебя. Ты уехала без предупреждения и…

– Я оставила тебе записку, и, кроме того, ты был в отличной компании.

Эрик снова напрягается.

– Я не хочу больше слышать те унизительные вещи, которые ты говорила. Я имею в виду то, что ты моя шлюха. Ради бога, Джуд, конечно же, ты не моя шлюха! Ты никогда ею не была и не будешь, понятно? – Я киваю, и он продолжает: – Послушай, Джуд, разве ты до сих пор не поняла, что для меня секс – это игра и ты самая важная ее составляющая?

– Ты сам это сказал: составляющая!

– Когда я говорю «составляющая», я имею в виду, что на данный момент ты женщина, которая меня интересует больше всего. Без тебя игра не имеет смысла. Черт побери, я думал, что мы давно это выяснили.

Напряжение такое сильное, что воздух можно резать ножом.

– Послушай, Эрик, так не может продолжаться. Давай останемся только друзьями. Думаю, что в плане работы мы можем сотрудничать, но…

– Джуд, я никогда тебя не обманывал.

– Я знаю, – признаюсь я. – Проблема во мне, а не в тебе. Дело в том, что я не узнаю себя. Я не игрушка, которой ты можешь управлять, как хочешь. Я не хочу… не хочу ничего знать ни о твоем мире, ни о твоих играх, ни о чем подобном… Я думаю… думаю, что будет лучше, если каждый вернется к своей обычной жизни и…

– Хорошо, – соглашается он.

Я впадаю в ступор.

Мне хочется еще немного поспорить об этом. Я что, сошла с ума?

В его глазах – и боль, и злость, но я пытаюсь подтвердить сказанное и не броситься в его объятия. Как только я оказываюсь рядом с ним, моя сила воли испаряется, а мне нужно контролировать себя. Ну вот, я сама себе противоречу!

Вдруг мою руку пронзает боль, и я с криком подскакиваю:

– О боже! Как же больно! Че-е-е-е-ерт! Че-е-е-е-ерт!

У него вытягивается лицо. Он растерянно смотрит, как из меня изливаются жалостливые стоны и непристойные слова. Я умираю от боли.

– Очень болит?

– Да. Я сейчас выпью болеутоляющее, или не знаю, что со мной будет.

Рука горит, и возвращается невыносимая боль. Мечусь по гостиной как сумасшедшая, но Эрик останавливает меня.

– Сядь, – приказывает он. – Я позвоню другу.

– Какому?

– Знакомому врачу, чтобы он осмотрел твою руку.

– Но я уже была в больнице…

– Ну и что? Я буду спокойнее себя чувствовать, если тебя осмотрит Андрес.

Мне так больно, что даже не могу разговаривать. Через двадцать минут звонит домофон. Эрик отвечает, и через минуту заходит мужчина. Они здороваются, и его знакомый с изумлением смотрит на то, во что превратилась моя квартира.

– Джудит занималась генеральной уборкой, – шепчет Эрик.

Они с улыбкой переглядываются. А я, раздраженная невыносимой болью, бормочу:

– Давайте, не смущайтесь. Если вы считаете, что здесь не убрано, я разрешаю прибраться. Вы можете взять веник и швабру.

Мое плохое настроение вызывает у них смех.

Смешно им!

Наконец доктор подходит ко мне.

– Привет, Джудит, меня зовут Андрес Вилья. Давай посмотрим, что у тебя там.

– Я обожглась утюгом, и мне ужасно больно.

Он кивает и берет ножницы.

– Дай руку.

Эрик садится рядом со мной и успокаивающе поглаживает меня по спине. Врач аккуратно разрезает повязку, осматривает ее, берет какой-то раствор и наносит на рану. Я вздыхаю от моментального облегчения. Затем он прикладывает пропитанный этой жидкостью компресс и забинтовывает руку.

– Очень больно, да?

Киваю.

Я не плачу, потому что мне стыдно перед ним плакать, и Андрес это замечает. Эрик тоже.

– Я сделаю тебе укол с обезболивающим. Это подействует быстрее, чем таблетка. Но предупреждаю, что такие раны весьма неприятны. Успокойся, скоро все пройдет.

Я беспрекословно его слушаюсь.

Пусть колет что угодно, лишь бы поскорее прошла эта адская боль.

Пока он делает укол, я рассматриваю его. Он заговорщически мне подмигивает. Ему около тридцати лет, высокий смуглый брюнет с приятной улыбкой. Достает визитку и протягивает мне.

– Можешь звонить по любому поводу и в любое время.

Я читаю: «Доктор Андрес Вилья» и номер мобильного телефона. Глупо киваю головой и кладу визитку на кухонную полку.

– Хорошо, я так и сделаю.

Эрик властно кладет руку мне на талию, а вторую – на плечо своего друга и говорит:

– Если ты ей понадобишься, я позвоню тебе.

Андрес улыбается, Эрик отпускает меня и идет его провожать. Несколько минут они шепчутся, но я ничего не могу разобрать. Я хочу, чтобы боль поскорее ушла, и это единственное, что меня интересует.

Я снова усаживаюсь в кресло. Боль начинает стихать, и я чувствую себя человеком. Эрик возвращается в гостиную и, разговаривая с кем-то по телефону, смотрит в окно. Я закрываю глаза, мне нужно расслабиться.

Не знаю, сколько времени я так лежу, как вдруг слышу звонок в дверь. Томас, шофер, вручает Эрику кучу пакетов. Тот закрывает за ним дверь, поворачивается ко мне и говорит:

– Я заказал немного еды на ужин. Не вставай, я сам всем займусь.

Киваю и улыбаюсь. Гениально! Мне необходимо, чтобы меня побаловали.

Слышу, как Эрик хозяйничает в кухне. Наконец он появляется с подносом, на котором стоят тарелки, приборы и бокалы.

– Я попросил Томаса купить китайскую еду. Вот только не помню, нравится ли она тебе.

– Обожаю ее, – улыбаюсь я.

– Меньше болит? – спрашивает он серьезно.

– Да.

Судя по всему, мой ответ его успокаивает.

Наблюдаю, как Эрик выставляет на поднос все, что принес, и не могу оторвать от него взгляд. Не верится, что этот молодой человек, расставляющий тарелки и стаканы, – тот самый суровый Айсмен. У него спокойное лицо, и мне это нравится. Мне нравится видеть и чувствовать это.

Он снова идет на кухню и возвращается с подносом, нагруженным белыми коробочками. Садится рядом со мной и говорит:

– Так как я не знал, что именно ты любишь, я попросил Томаса принести всего понемногу: жареный рис, китайский хлеб, блинчики с начинкой, лапша с соей, китайский салат, телятина с ростками бамбука, свинина с шампиньонами, китайская вермишель с зеленью, жареные креветки, цыпленок с лимоном. А на десерт трюфели. Надеюсь, тебе что-нибудь понравится.

Пораженная, бормочу:

– Мама дорогая, Эрик… Да здесь еды на целый полк! Мог мы предложить Андресу поужинать с нами.

– Нет.

– Почему? Мне он показался милым…

– Так оно и есть. Но мне хотелось побыть с тобой наедине. Нам нужно серьезно поговорить.

Я вздыхаю:

– Ты шулер. Я сейчас под действием лекарства и легкая добыча для тебя.

Он улыбается.

– Ешь.

Окидываю взглядом пакеты и выбираю блюдо. Выглядит великолепно, а на вкус еще лучше.

– Где Томас это все купил? В каком ресторанчике?

– Это приготовил Ксао-Ли, один из поваров отеля «Вилла Магна».

Я немею.

– Ты сейчас ешь настоящую китайскую еду. Это вовсе не то, что ты, как я могу себе представить, иногда покупаешь.

Весело киваю. Он неповторимый!

Эрик в хорошем настроении, и я безумно этому рада. Просто чудо – находиться рядом с ним, когда он в таком расположении духа. Подходит очередь десерта, он идет в кухню, приносит трюфели и ставит их передо мной.

Берет ложку, отламывает кусочек трюфеля и кладет мне в рот. От удовольствия я закатываю глаза.

– Бо-о-о-о-оже мой! Как вкусно!

Эрик улыбается, дает мне второй кусочек, и я смакую его. Наслаждаясь вкусом, хочу попросить еще, как вдруг он отклоняется и спрашивает:

– Можно я попробую?

Киваю. Эрик проводит трюфелем по моим губам, приближается ко мне и нежно целует мои губы, а потом, отстранившись, говорит:

– Восхитительная.

Смотрим друг на друга и улыбаемся.

Он настолько чувственный, что я не хочу быть его подругой, я хочу быть кем-то бо́льшим. Когда же я набрасываюсь на него, безумно желая его поцелуев, он останавливает меня:

– Джуд, еще совсем недавно ты говорила, что…

– Я знаю, что я говорила. Забудь.

Эрик задумывается на мгновение и произносит, не меняя выражения лица:

– Джуд, не вздумай больше говорить, что ты моя шлюха, прошу тебя. Мне больно это слышать.

– Ладно. Я сожалею, что это слетело с моего языка.

Нежным прикосновением пальцев он очерчивает мои губы.

– Джуд… ты для меня – нечто особенное, очень особенное. Ты не можешь уходить, не дав никаких объяснений, и ждать от меня, чтобы я не сходил с ума от беспокойства. Я предпочитаю, чтобы ты позвонила в дверь и сказала «Прощай!», чем гадать, есть ты у меня или нет. Договорились?

– Я не сделала это только потому, что не хотела назвать тебя как-нибудь грубо, – лукаво улыбаюсь я.

– Называй меня так, как считаешь нужным.

– Не давай мне повода, – шучу.

Он расплывается в улыбке.

– Пожалуйста, не уходи, не предупредив меня.

– Ла-а-а-а-адно! Но ты рассчитываешь, что я вернусь работать?

– В этом нет надобности.

– Нет?!

– Нет.

– Почему?

– Кое-что произошло.

– Ты меня уволил?

Эрик улыбается и кладет мне в рот новый кусочек трюфеля – чтобы я замолчала, сто процентов.

– Я отменил собрания, запланированные на следующую неделю, перенес их. Я возвращаюсь в Германию. Мне нужно решить кое-какие вопросы, и это не терпит отсрочки.

Трюфель переворачивается у меня внутри.

Он уезжает!

Аманда. Он будет с ней в Германии. Снова начинает покалывать жало ревности.

– Ты вернешься с Амандой? – спрашиваю, не в силах держать язык за зубами.

– Нет, думаю, она уже вернулась. Это коллега по работе и подруга. Не более. Сегодня утром она мне рассказала о своем визите к тебе и…

– Ты провел с ней ночь?

– Нет.

Звучит неубедительно.

– Ты играл с ней?

Он откидывается на спинку кресла и кивает.

– Да.

Настроение у меня меняется.

– Я люблю играть, не забывай об этом. И ты тоже не должна себе в этом отказывать.

О!.. Как здорово это слышать!

Потягиваюсь. Мне ведь не на что жаловаться. Он всегда был честен со мной, не могу отрицать. Но мой острый язык не дает мне промолчать:

– Хорошо провел время?

– Мне было бы лучше с тобой.

– Да, коне-е-е-ечно…

– Ты вызываешь у меня неимоверную страсть и неземное блаженство. И на данный момент ты самая желанная мной женщина. Не сомневайся в этом, малышка.

– На данный момент?

– Да, Джуд.

Это одновременно мне нравится и не нравится. Я что, сошла с ума? Или я отъявленная мазохистка, к тому же глупая?

– Среди женщин, с которыми ты играешь, – спрашиваю, желая знать больше, – существует ли некая особая?

Эрик внимательно смотрит на меня.

Он прекрасно понимает мой вопрос. Кладет руку мне на бедро и отвечает:

– Нет.

– И никогда не было?

– Была.

– И?

Он пронизывает меня взглядом.

– И ее больше нет в моей жизни.

– Почему?

– Джуд… я не хочу об этом говорить… Но хочу, чтобы ты знала: ты единственная, кто заставил меня сесть в самолет и отчаянно тебя разыскивать.

– Это должно меня радовать?

– Нет.

Я совсем теряюсь. Во что мы играем?

– Почему это не должно меня радовать?

Эрик тщательно обдумывает ответ.

– Потому что я не хочу, чтобы ты страдала.

Я теряю дар речи. Не знаю, что ему ответить.

– Может, потому что это я заставляю тебя страдать? – отвечаю со всем озорством, на которое способна.

Он смотрит на меня… Я смотрю на него…

Неловкое молчание.

Звонит мой мобильный. Это Мириам, подруга из Барселоны. Говорю, что я в Мадриде и перезвоню ей. Эрик не шевелится. Он лишь смотрит на меня, не отводя взгляда. Боль в руке немного стихла, и я перехожу в атаку:

– Почему ты считаешь, что можешь заставить меня страдать?

– Я не считаю… я это знаю.

– Мне недостаточно такого ответа. Почему?

Эрик молча наблюдает за мной. Такое впечатление, что я сейчас взорвусь, как кофеварка.

– Ты – хорошая девушка, которая заслуживает кого-то получше.

– Кого-то получше?

– Да.

Я взволнованно переминаюсь с ноги на ногу. Я понимаю, о чем он говорит, но хочу, чтобы он объяснил подробнее.

– Когда ты говоришь о ком-то, это…

– Я имею в виду того, кто позаботится о тебе и будет обращаться с тобой так, как ты того заслуживаешь. Может, даже этот Фернандо?

Я шокирована.

– Не вмешивай сюда Фернандо, понятно?

Эрик кивает. Опять наступает неловкое молчание.

– Ты заслуживаешь того, кто будет говорить тебе прекрасные слова любви.

– Ты и так уже это делаешь, Эрик.

– Нет, Джуд, не ври. Я этого не делаю.

Надо разрядить обстановку.

Вот я уже готовлю эспрессо.

– Согласна… ты никогда не говорил мне ласковых слов, но ты хорошо ко мне относишься и заботишься обо мне. Зачем ты мне все это говоришь?

– Джуд, будь реалисткой, – жестко отвечает он. – Слово «секс» тебе о чем-то говорит?

Я горько улыбаюсь.

– Да, конечно, мне это о многом говорит. По-твоему, единственное, что нас связывает, – это секс? Но когда два человека знакомятся и нравятся друг другу, первое, что должно произойти, – это химия. Между нами она возникла.

– А с этим Фернандо у тебя тоже химия?

Опять двадцать пять. Мне это неприятно. Какое ему дело до Фернандо?

– Я жду ответа, Джуд, – настаивает он.

– Давай разберемся раз и навсегда. Ты можешь забыть о Фернандо? Это относится к моей личной жизни. Я тебя спрашиваю о твоей? – Он отрицательно качает головой, и я продолжаю: – Я не понимаю, на чем ты хочешь остановиться, но не думаю, что я просила тебя о чем-то и…

– И я не дам тебе ничего, кроме секса.

От его резкого ответа у меня перехватывает дыхание. Почему изменилось его поведение? Не понимаю. То он смотрит на меня с нежностью, то говорит, что между нами будет только секс.

– Эрик, я полностью с тобой согласна. Я достаточно взрослая, чтобы выбирать, с кем спать, а с кем нет.

– Конечно, и я надеюсь, что ты так и сделаешь. Но я не дал тебе на это право.

– Ах, нет?

– Нет, Джуд. Ты просто мне нравишься, и я приехал за тобой. Я всегда так делаю, когда мне кто-то нравится.

– Черт знает что! – взбешенная, выкрикиваю я.

– Джуд… ругай меня, если хочешь, но ты сама знаешь правду. Это я спровоцировал все то, что происходило с первого дня. В ресторане, куда я тебя привез. В номере отеля, когда тобой обладала другая женщина. В свингер-клубе в Барселоне. Ты никогда этого не делала. Именно я привел тебя на свою территорию. Прими ее, малышка.

– Но, Эрик…

– Совсем недавно ты сказала, что не хочешь принимать участие в моих играх, ты забыла об этом?

Он прав… Он снова прав.

– Мне нравится все, что я с тобой делаю, – отвечаю, теряя всякие остатки здравого смысла, который, по его словам, у меня есть. – Меня привлекает твоя игра и…

– Я знаю, малышка, знаю, – говорит он, касаясь моей ноги. – Но это не отменяет того факта, что я не тот мужчина, которого ты заслуживаешь, и того, что кто-то другой сможет сделать тебя счастливее. Послушай, Джуд, мне нравится секс, и я обожаю смотреть, как женщина получает от него удовольствие. Сейчас эта женщина – ты. Но что-то во мне приказывает остановиться, говорит, что тебе не стоит участвовать в моих играх и…

– Я не такая святая, как ты говоришь. У меня было много мужчин и…

Он с улыбкой прерывает меня:

– Джуд, поверь, для меня ты – святая. То, что у тебя было с мужчинами до меня, не имеет ничего общего с тем, что я хочу с тобой иметь.

У меня все сжимается внутри.

От мысли о том, что он хочет со мной делать, у меня пересыхает в горле.

– Что ты хочешь со мной делать?

– Все, Джуд. Я хочу делать с тобой все.

– Мы говорим только о сексе?

Этот вопрос застает его врасплох.

Его выдают глаза. Я знаю, он что-то утаивает, и хочу знать, что именно.

– Нет. В этом-то и проблема. Я не должен позволить тебе влюбиться в меня.

– Но почему?

Он не отвечает.

Упирается своим лбом в мой и закрывает глаза. Не хочет смотреть на меня. Не хочет отвечать.

Что происходит? Что с ним?

Мы замираем на несколько мгновений.

Я приближаю свои губы к его и тихо говорю:

– Я хочу тебя.

Глаза Эрика по-прежнему закрыты.

У него очень уставший вид.

Я не понимаю, что происходит.

– Только не сегодня, малышка. Одно неверное движение, и я могу причинить тебе боль.

– Но если у меня сейчас ничего не болит… – вздыхаю я.

– Джуд…

– Я хочу тебя, хочу заняться с тобой любовью, разве не понятно? Ты скоро уедешь и, по твоим словам, неизвестно, когда вернешься и когда мы снова встретимся.

Кажется, мои слова его задели.

Это видно по его лицу.

Он дарит мне долгий, сладкий, полный нежности поцелуй.

– Я могу остаться у тебя на ночь?

Киваю. Я хочу, чтобы он остался навсегда.

Но его слова, и особенно взгляд, говорят мне о прощании, и, не знаю почему, мои глаза наполняются слезами. Эрик вытирает их, но ничего не говорит. Поднимается и протягивает мне руку.

Мы вместе идем в спальню.

Он снимает с себя всю одежду.

Он высокий, сильный и привлекательный. От его мужественного вида у меня текут слюнки.

Он достает из-под подушки мою пижаму с рисунком Тасманского дьявола, садится на кровать, и я подхожу к нему. Я позволяю ему раздеть себя. Он делает это медленно и нежно. Мы смотрим друг другу в глаза. Он обнимает и прижимает меня к себе с такой осторожностью, что, кажется, пытается во мне спрятаться.

Наши обнаженные тела становятся одним целым, наши сердца бьются в унисон. Он наклоняет голову в поисках моих губ. Я даю ему их. Я дарю ему их.

Я полностью принадлежу ему, даже если он об этом не просит.

Его губы накрывают мои с такой лаской и нежностью, что у меня бегут мурашки по коже. А потом он делает то, от чего я схожу с ума. Он проводит языком по верхней губе, затем по нижней, а когда я замираю в ожидании, что он набросится на мой рот, он обхватывает обеими руками мое лицо и ласково целует.

Улетая от блаженства, чувствую, как моя киска становится влажной, а его член напрягается. Сладкий и долгий поцелуй прерывает мое дыхание, и тогда он отстраняется от меня и садится на кровать. Я, словно притягиваемая магнитом, сажусь на него.

– Малышка… – говорит он хриплым голосом. – Осторожно с рукой.

Как загипнотизированная, киваю и чувствую, как его пальцы пробегают вверх по моей спине и рисуют круги на коже. Я закрываю глаза от наслаждения. Его губы находят мои, он еще сильнее прижимает меня к себе и ласково целует. Медленно мы ласкаем друг друга…

Моя киска с дрожью принимает его в себе, я чувствую его мощь и не могу удержать стон. Эрик зажмуривается и сжимается, сдерживая себя. Я медленно двигаю бедрами вперед и назад. Я жду шлепка, сильного и глубокого толчка, но этого нет.

– Что с тобой? – взволнованно шепчу я. – Что случилось?

– Я устал, дорогая.

Когда он сексуальным голосом говорит «дорогая» и его пальцы скользят по моему телу, во мне просыпается нежность.

Теперь я понимаю его!

Он пытается сделать то, о чем я его только что попросила. Он занимается со мной любовью. Никаких шлепков. Никаких резких проникновений. Никаких требований. Но сейчас мне это не нужно. Я хочу подчиняться его капризам, его желаниям. Хочу, чтобы его наслаждение было моим наслаждением. Хочу… хочу… хочу…

Я потрясена тем, как он контролирует себя. Решаю отдаться наслаждению, воспользоваться тем, что он для меня делает, и заставить его изменить решение и овладеть мной так, как я хочу. Придвигаю грудь к его губам. Он послушно и нежно ее целует. Меня охватывает огненная волна, и я понимаю, что сейчас все в моих руках. Делаю круговые движения бедрами в поиске собственного наслаждения и достигаю его. Мне трудно дышать. Его тело содрогается, а мое безудержно вибрирует, потому что в меня вселился его грубый и дикий дух и командует мной, все глубже и глубже проникая в меня.

Мне это нужно!

Я этого жажду!

Хочу, чтобы мои просьбы стали его, но Эрик не отвечает. Не хочет вступать в мою игру. Когда наконец огонь заполняет мое распаленное лоно, упираюсь руками в его бедра и начинаю быстро двигаться. Ищу наслаждение, я очень хочу его получить. И когда приходит оргазм, я кричу и извиваюсь на нем. Только тогда Эрик обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

Я в его объятиях.

Я не понимаю, почему он так себя вел.

– Джуд… именно это я имел в виду. Чтобы я мог получить удовольствие от секса, мне нужно намного больше.

Не хочу на него смотреть.

Не хочу выпускать его из объятий.

Не хочу, чтобы это закончилось, и боюсь потерять его.

Но в конце концов Эрик встает с постели со мной на руках. Берет со столика бумажную салфетку и вытирает меня, затем себя. Не произнеся ни слова, берет пижаму с Тасманским дьяволом. Надевает на меня шортики, майку. Надевает свои трусы. Гасит свет и укладывает меня рядом с собой. Обнимает меня сзади. Бережно, так как боится задеть мою больную руку. Мы ничего не говорим. Просто стараемся отдохнуть, и в молчаливом прощании слышно только наше дыхание.

23

Я просыпаюсь от испуга.

Смотрю на часы: 04.38.

Я в постели одна. Где Эрик?

Мне страшно. Не хочу, чтобы он уходил. Вскакиваю с кровати. Когда захожу в гостиную, вижу, что он капает какие-то капли в глаза, кладет что-то себе в рот и запивает водой. Затем садится, надевает наушники от моего айпода и закрывает глаза. Я с улыбкой наблюдаю за ним. Он слушает музыку!

Услышав мои шаги, он открывает глаза и встает.

– Ты в порядке?

Глотая слезы счастья оттого, что он до сих пор здесь, прикасаюсь к своей руке и говорю:

– Да. Просто, не найдя тебя рядом, я подумала, что ты уже ушел.

Эрик улыбается.

– Поспи немного. Я же говорил тебе.

– Э… Я видела, ты что-то выпил, что это?

– Аспирин. У меня болит голова, – отвечает он с обворожительной улыбкой.

Иду в кухню. Меня мучает жажда.

Открыв холодильник, вижу трюфели, и мне хочется слопать парочку. Выпив воды, кладу на тарелку несколько трюфелей и возвращаюсь в гостиную. Эрик встречает меня улыбкой.

– Сладкоежка.

Развеселившись, улыбаюсь в ответ, но замечаю, что у него уставший вид. Вполне логично, если он не спал. Сажусь рядом с ним.

– Я обожаю эту песню.

Снимаю с него один наушник и вставляю себе в ухо. Слышу голос Малу́.

– Я тоже. Напоминает нас с тобой.

Он кивает. Беру трюфель и начинаю откусывать маленькие кусочки.

Он улыбается.

Обалдеть! Я просто в восторге, когда он улыбается!

– Можно я попробую трюфель?

– Конечно.

И когда вижу, что он собирается откусить от трюфеля, который я держу в руках, беру его в рот, зажимаю губами и бормочу:

– Теперь можешь пробовать.

Он снова улыбается. В его глазах сияют огоньки, и он беспрекословно слушается. Он захватывает своими губами мои и медленно и спокойно посасывает, а затем целует, отчего я улетаю на седьмое небо.

– Восхитительный вкус… и у трюфеля тоже.

Я бросаю остатки трюфеля на тарелку, встаю, снимаю пижаму и в одних трусиках сажусь на него.

До этого момента у меня было три слабости: кока-кола, клубника и шоколад. Но теперь появилась самая большая слабость – с именем Эрик. Я хочу его. Хочу, хочу. Не важно, который час, время или место… хочу его.

Удивленный, он снимает наушники.

– Джуд, что ты делаешь?

– А ты как думаешь?

– У меня болит голова, малышка…

Вместо ответа я его целую. Страстно, сексуально и с вожделением.

– Джуд…

– Я хочу тебя.

– Не сейчас, Джуд…

– Нет, сейчас, Эрик. Хочу тебя со всеми твоими требованиями, желаниями, напором. Я хочу, чтобы ты насладился мной. Я хочу все, что хочешь ты, и хочу прямо сейчас.

Он удобнее усаживается в кресле и осторожно обхватывает меня за талию. Он не ожидал от меня такого напора, и это его заводит. Мои бедра живут своей собственной жизнью, двигаясь на нем. Ответ не заставляет себя долго ждать.

Он убирает одну руку с моей талии и проводит ею по спине вверх, к волосам. Вцепившись в копну волос, оттягивает их назад. О, да… вот он, Эрик!

Перед ним полностью открывается моя шея, и он жадно впивается в нее, у меня останавливается дыхание.

Его вторая рука поднимается к моей груди. Он хищно набрасывается на нее. Кусает соски, отчего они становятся как камешки.

Он отпускает мои волосы, и я снова могу смотреть ему в лицо. Его руки требовательно обхватывают мои груди и сводят их вместе так, что он сразу захватывает в рот оба соска.

– Ты сводишь меня с ума…

– Ты меня тоже, несмотря на то что иногда бесишь.

Он ухмыляется. Я прижимаюсь к нему.

– Джуд… твоя рука. Осторожно. Ты сейчас сделаешь себе больно.

Я тронута его заботой. Когда он собирается взять контроль над ситуацией, я зажимаю его руки и шепчу рядом с его губами:

– Нет… Эрик… Теперь в наказание за то, что ты не сотрудничал со мной вечером, буду командовать я.

– В наказание?

– Да. Думаю, пора начать наказывать тебя, как ты меня.

– И не мечтай, малышка.

Его взгляд завораживает.

Еще несколько секунд он сопротивляется тому, чтобы я верховодила, но в конце концов его руки опускаются мне на ноги и он тихо говорит:

– Ладно… но только сегодня.

Решаю поиграть в его игру и отдаюсь наслаждению. Убираю его руки с моих бедер и приказываю:

– Трогать запрещено.

Он хочет возразить, но я хмурю брови.

Когда он успокаивается, беру свои груди и приближаю к его рту, предлагая их. Сначала требую, чтобы он пососал один сосок, потом другой, и когда они опять твердеют, отстраняюсь. Эрик рычит.

– Дай мне руку, – прошу его.

Он протягивает, и я провожу его рукой по внутренней стороне своего бедра. Разрешаю ему прикоснуться ко мне, и вдруг он ныряет пальцем под трусики. Пусть он еще больше меня захочет!

– Мокрая и скользкая, как тебе нравится.

Он снова пытается схватить меня за талию, но я шлепаю его по рукам.

– Трогать запрещено, сеньор Циммерман.

– Сеньорита Флорес, поумерьте свои приказы.

Я улыбаюсь, он нет. И мне это нравится.

Поднимаю руку и кладу ему на затылок, слегка захватывая волосы. Не хочу, чтобы у него болела голова.

– Сеньор Циммерман, не забывайте, что сейчас командую я.

Провожу языком по шее. Какой же он вкусный! Перехожу к его губам. Обожаю его губы… Жадно впиваюсь в них и слышу, как из него вырывается глубокий стон.

– Меня завораживают твои глаза, – шепчу я. – Они такие красивые.

– Я их ненавижу.

Мне не нравится его замечание. У Эрика великолепные голубые глаза, от которых все сходят с ума, где бы он ни появился. С каждой секундой мое желание возрастает, я снова придвигаю к нему груди и, когда он собирается взять их в рот, убираю их от него. Не отрывая от него взгляда, соскальзываю вниз.

О боже!

Моя киска вздрагивает от предвкушения. Когда же я нежно обхватываю губами его розовый бутон, он вздрагивает. Я покрываю его тысячей маленьких требовательных поцелуев. Я ласково с ним играю. Услышав его стон, поднимаю взгляд и вижу, что он откинул голову, его глаза закрыты, а губы дрожат от блаженства. О, да… да! Вдруг он запускает пальцы в мои волосы, и я говорю так, чтобы он меня услышал:

– Представь, что мы сейчас в свингер-клубе и кто-то смотрит на нас в изнеможении, потому что ты разрешаешь ему прикасаться ко мне, пока обладаешь мной, и мой рот рядом с его стержнем. Тебе нравится?

– Да-а-а… – едва выговаривает он и еще больше запутывается пальцами в моих волосах.

Он двигает бедрами, и я чувствую, как все его тело сжимается от наслаждения. Осторожно покусывая вокруг головки, останавливаюсь возле уздечки и провожу языком по краю. Эрик тяжело дышит, а когда я захватываю головку, он издает рык.

Я упиваюсь им, словно мороженым. Вспоминаю о трюфелях на столе, улыбаюсь, обмакиваю палец в сладость и обмазываю пенис, тихо проговаривая, что настанет тот день, когда именно он намажет меня трюфелем, чтобы другие слизали его. Эрик еле дышит от возбуждения.

Беру яички и слегка сжимаю. Эрик вздрагивает раз, затем другой, и я смеюсь, услышав, как он фыркает.

Страстно желая его, возвращаюсь к головке. Ласково беру член ртом, но он настолько огромный и набухший, что весь не помещается, и тогда я двигаюсь языком вверх и вниз, ощущая сладкий вкус трюфеля. Эрику нравится то, что я делаю, что я говорю, и я повторяю это вновь и вновь, добиваясь того, что он еще громче рычит и фыркает. Он двигает бедрами со мной в такт, его пальцы впиваются мне в волосы, и он атакует мой рот.

У меня голова идет кругом. Я обладаю им, мне нравится держать его в руках, и он в моей власти. Впиваюсь ногтями ему в живот, и он стонет, но продолжает двигать тазом. Двигаю рукой неистово, как он любит, и фантазирую о том, как другой мужчина обладает мной.

Тело Эрика содрогается, еще и еще, но он сдерживает себя.

– Сядь на меня, Джуд… Умоляю, сделай это.

Его тон и мое желание заставляют меня подчиниться.

Сажусь на него верхом, и он входит в меня. Он проникает до самого конца, и мы вместе вскрикиваем.

– О боже, малышка, ты сводишь меня с ума!

Избалованная и готовая на все, смотрю ему в глаза:

– Я хочу… Играть с тобой во все, что ты хочешь, потому что твое наслаждение – это мое наслаждение, и я хочу с тобой попробовать все.

– Джуд…

– Все… Эрик… все.

Он врывается в меня еще глубже, я упираюсь в его плечи, а он, крепко сжав мои ягодицы, заставляет меня двигаться вверх и вниз, нанизывая еще и еще, поглощая меня взглядом.

Моя киска сжимает и всасывает его. Мои бедра двигаются в безумном танце, и Эрик сокрушительными и резкими толчками доводит меня до кульминации.

Мои груди подпрыгивают перед ним, и, когда его рот хватает мой сосок, кусает его, а он одновременно проникает в меня, мое тело накрывает волна оргазма. Эрик продолжает атаковать меня до тех пор, пока я едва не лишаюсь чувств, и я слышу, как он сквозь зубы произносит мое имя. Все закончилось. Я в изнеможении лежу на нем. И наконец осознаю одну вещь. Я абсолютно покорена и влюблена в него.

24

После чудесной субботы я просыпаюсь в воскресенье в шесть часов утра от странных звуков в ванной комнате. Встаю с постели и, к своему удивлению, вижу, что Эрика рвет. Заметив меня, он сердито просит меня выйти. Выхожу. Он заходит в комнату с перекошенным от боли лицом, садится в кресло и закрывает глаза.

– Что с тобой?

– Я вчера вечером что-то не то съел.

– Хочешь, я приготовлю ромашковый чай?

Эрик, не открывая глаз, качает головой и тихо говорит:

– Прошу тебя… погаси свет и иди спать.

– Но…

– Джуд, – сердито бормочет он.

– Какой же ты ворчун, ей-богу!

– Ладно… я ворчун. А теперь, пожалуйста, сделай то, о чем я тебя прошу.

Я молча встаю и ухожу. Падаю на кровать. Не хочу зацикливаться на этом. Понимаю, что если ему плохо, то меньше всего он хочет отвечать на вопросы. Засыпаю и просыпаюсь после десяти. Эрик улыбается, он в прекрасном расположении духа.

– Доброе утро.

– Доброе… Как ты?

– Превосходно. Я же тебе сказал, съел что-то. – Я только собираюсь открыть рот, как он говорит: – Смотри, что я приготовил.

У моих ног стоит поднос с завтраком, а на нем – бумажный цветок. Беру его и расплываюсь в улыбке. Эрик целует меня и шепчет:

– Дай мне немного свободного места в кровати, а потом позавтракаем, согласна?

– Да.

В двенадцать, после любовной паузы, он совсем поправляется, и я предлагаю показать ему знаменитый мадридский блошиный рынок. Тяну его к метро, где он никогда не был.

– Хоть в чем-то я буду первой, – лепечу, заставляя его улыбнуться. – Первой, кто приведет тебя в мадридское метро.

Выходим на станции «Ла Латина», и удивлению Эрика нет предела. Здесь так много народу, и все люди такие разные!

Он настаивает на том, чтобы купить мне серебряные серьги. На мой взгляд, сорок евро – это чересчур дорого. А на его взгляд – пустяк. В конце концов я соглашаюсь и взамен покупаю ему футболку с надписью: «Самый лучший в Мадриде… это ты». Прошу его переодеться прямо посреди рынка. Он соглашается. В новой футболке он просто красавчик!

Делаем несколько фотографий моим телефоном, и я сохраняю их как самое большое сокровище.

Прогуливаемся, держась за руки, как обычная парочка влюбленных, и доходим до лотка, где продаются лампы. Эрик хочет купить две лампы, чтобы взять с собой в память о пребывании в Испании. Просит меня выбрать, и мой взгляд останавливается на светло-сиреневых. Заплатив, признается, что одна из них – для меня. Я растрогана. У каждого из нас будет по лампе, и мы будем зажигать их, вспоминая друг о друге.

Мы еще немного бродим по рынку, но в толчее меня постоянно цепляют за больную руку, и Эрик приходит в ужас от мысли, что она опять разболится. Берем такси. Я везу его пообедать.

Предлагаю пару ресторанов, но ему хочется в более спокойное местечко.

Наконец покупаем бутерброды и садимся на мягкую траву, рассматривая красивые лампы.

– Они чудесные, они мне так нравятся!

– Да. Они очень красивые.

Эрик улыбается.

– У тебя есть помада в сумочке?

Прищуриваю глаза.

– Какую помаду ты имеешь в виду? Напоминаю, что мы в парке и мне совсем не хочется оказаться в тюрьме из-за публичного скандала.

Смеясь, он целует меня в кончик носа.

– Я говорю не о том, о чем ты подумала, дорогая. У тебя есть обычная помада?

Открываю сумочку. Беру косметичку и, довольная, вручаю ему помаду.

– Накрась губы, – просит он меня.

Удивленная, начинаю красить губы. На полпути останавливаюсь.

– Зачем?

– Крась.

– Нет. Сначала я хочу знать зачем.

Он пожимает плечами и вздыхает.

– Хочу, чтобы на лампе остался отпечаток твоих губ рядом с твоим именем.

– Ух ты! Мне нравится эта идея! Но тогда я хочу такой же отпечаток на моей лампе.

– Ты хочешь, чтобы я накрасил губы?

– Да, – развеселившись, отвечаю я.

– И речи быть не может!

– Послушай, парень, – возражаю я. – Я тоже хочу видеть твои губы на моей лампе рядом с твоим именем.

Еще несколько минут мы спорим, смеемся, но в конце концов вдвоем красим губы и оставляем отпечатки на лампах. Стираем платком помаду, и Эрик дает мне ручку. Под губами пишу: «Джудит», а он под своими: «Эрик».

– Теперь она еще красивее, – весело замечает он. – С твоими губами лампа стала бесценной, и каждый раз, когда я буду смотреть на нее, буду вспоминать о тебе.

Мне становится грустно. Он возвращается домой, в Германию, и отдаляется от меня. Он еще не уехал, а я уже по нему скучаю. Покончив с бутербродом, ложусь на траву, он ложится рядом.

– Ты ведь вернешься? – спрашиваю, не в силах промолчать.

– Конечно, малышка. Ведь часть наших филиалов находится в Испании.

Я с облегчением вздыхаю.

– А что это такое важное, из-за чего ты прервал поездку?

Он молчит.

– Это женщина, – ворчу я, – не так ли?

– Нет.

– А что тогда?

– У меня есть обязательства, которыми я не могу пренебрегать. Я должен вернуться.

Его резкий ответ заставляет меня замолчать.

Все, я слилась с ландшафтом!

Ветер колышет кроны деревьев, и я улетаю. Расслабляюсь. Эрик приподнимается, чтобы я его видела, и целует меня.

– Джуд… – говорит он, отстраняясь.

– Спокойно. Я молчу. Да, я замучила тебя вопросами.

– Джуд…

– Да, я все поняла. Я для тебя никто и не должна задавать вопросы.

– Джуд, послушай меня, пожалуйста.

Тон заставляет меня повернуться.

– Пообещай мне, что будешь продолжать жить, как раньше, до моего появления.

Прикрывает мне рот рукой и продолжает:

– Мне нужно, чтобы ты пообещала, что будешь встречаться с друзьями и веселиться. Даже опять пойдешь в мужской туалет с тем типом из бара или Фернандо из Хереса. Я хочу, чтобы то, что между нами произошло, осталось только тем, что уже произошло, и не более. Я не хочу, чтобы ты придавала этому большое значение и…

– Посмотрим. – Я резко убираю его руку. – К чему ты все это говоришь?

– Это касается того, о чем мы с тобой говорили утром.

Я прихожу в ярость, вспомнив тот разговор.

Собираюсь встать, но он садится на меня верхом, сжимает мне руки над головой и не дает мне пошевелиться.

– Мне нужно, чтобы ты пообещала мне то, о чем я тебя попросил.

– Но, Эрик, я…

– Пообещай мне!

Я не понимаю, что происходит. Но решительность в его глазах заставляет меня покориться, и я говорю:

– Ладно, обещаю.

Черты его лица расслабляются, он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я уворачиваюсь.

– Вы только что показали мне кобру, сеньорита Флорес.

– Да.

– Почему?

– Просто потому, что не хочу тебя целовать.

Он весело ухмыляется.

– Для тебя я сейчас скотина?

– Да, во всех ее проявлениях, сеньор Циммерман.

Эрик отпускает меня и падает рядом на траву. Мы молча лежим и смотрим на небо сквозь листву деревьев. Он сжимает мою руку. Я не сопротивляюсь.

Час спустя звонит его телефон. Это Томас, он ждет нас у выхода из рынка, напротив крепости. Не говоря ни слова, взявшись за руки, мы шагаем по парку к машине. Увидев нас, Томас открывает дверь. У Эрика задумчивый вид. Я хочу знать, о чем он думает, но не хочу спрашивать. Когда мы подъезжаем к моему дому, он достает из пакета мою лампу, вручает мне и нежно целует меня в губы, убирая волосы с лица.

– Всегда, когда я буду смотреть на нее, буду вспоминать о тебе, малышка.

Я киваю, потому что не могу говорить. Это прощание.

Если я заговорю, я заплачу, а я не хочу, чтобы он видел мои слезы.

Наконец я улыбаюсь, он закрывает дверь и уезжает.

25

Понедельник.

В семь утра звонит будильник.

Как же не хочется вставать!

Отправляюсь в душ. Я совсем без сил, потому что почти не спала, думая об Эрике. Возвращаюсь в комнату одеться, и мой взгляд останавливается на лампе. Сажусь на кровать, с тоской провожу пальцами вокруг отпечатка его губ и имени и надолго погружаюсь в мысли о нем.

Наконец поднимаюсь с кровати. Нужно ехать на работу. Одеваюсь и иду за машиной.

Приехав, ставлю сумочку на свой стол и чувствую, что сзади кто-то подходит. Это Мигель.

– Доброе утро, красавица.

– Доброе утро.

Увидев мое изможденное лицо, он еще ближе ко мне подходит.

– Опа… – тихо говорит он. – Айсмен заставлял тебя работать сверх нормы? Ты ужасно выглядишь.

Сонливости как не бывало.

– Да, – улыбаюсь я. – В работе он немного похож на работорговца. Но в остальном он нормальный.

Мигель замечает повязку на руке.

– Да что с тобой случилось?

Не желая вдаваться в подробности, бормочу:

– Обожглась утюгом.

Мигель кивает и снова спрашивает:

– Когда ты вернулась?

– В пятницу вечером. Все собрания отменены, потому что сеньор Циммерман должен был срочно вернуться в Германию.

Мигель кивает и берет меня за руку:

– Пойдем. Я приглашаю тебя позавтракать, и ты расскажешь мне все, что с тобой случилось.

За завтраком, чтобы оправдать круги под глазами, рассказываю о Курро. От одного только упоминания о нем на глаза наворачиваются слезы. Это подходящий предлог, чтобы не заметили истинной причины моих переживаний.

Двадцать минут спустя мы возвращаемся на рабочие места. У меня полно работы.

Начальница, проходя мимо, здоровается и зовет к себе в кабинет. Она хочет знать, как прошли собрания, и моя информация ее успокаивает. После этого она нагружает меня делами.

Чтобы дать мне понять, как она возмущена тем, что вместо нее Эрик взял меня, она решила завалить меня работой! Вечером я еле живая. Но все же решаю поехать в школу. Мне нужно выпустить пар, и только там я могу это сделать.

26

Вторник.

Отправляю Эрику по электронной почте письмо… Он не отвечает.

Начальница меня достала. Придирается по любому поводу.

Когда-нибудь я пошлю ее к черту и врежу по физиономии.

Звонит Фернандо. Он настаивает, чтобы я поскорее приехала в Херес.

27

Среда.

Отсылаю Эрику еще одно письмо… Опять не отвечает.

Сегодня я спасала начальницу.

Внезапно приехал директор по персоналу Жерардо, и мне пришлось придумывать отговорки, чтобы он не застал начальницу с Мигелем, занимающимися не совсем профессиональными делами.

28

Четверг.

Запрещаю себе писать Эрику. Но в конце концов не сдерживаюсь и отправляю письмо с единственным словом: «Скотина!»

29

Пятница.

Моему отчаянию нет предела.

Ни единой новости. Ни звонка. Ничего.

Я абсолютно ничего о нем не знаю. Прихожу к выводу, что действительно была для него игрушкой на некоторое время и теперь нужно постараться забыть о нем.

Начальница перегибает палку. Сегодня она устроила концерт перед несколькими коллегами. Я не послала ее только потому, что сейчас трудно найти работу, и потому, что… тогда она узнала бы, кто такая Джудит Флорес Гарсия.

Вечером звонит моя подруга Асу, и мы договариваемся пойти в кино. Мы смотрим фильм «Скучаю по тебе». Весь сеанс я безутешно плачу. Это замечательный грустный фильм. Чувствую себя, как Гвиневра – воинствующая, непонятая воительница, по уши влюбленная в таинственного мужчину.

Друзья, ожидавшие нас на выходе, при виде моей кислой мины смеются. Они не понимают, почему я плачу из-за какого-то фильма, и предлагают пойти выпить пару стаканчиков на площади Майор. Они знают, чем поднять мне настроение.

После многочисленных бокалов пива мне все же удается развеселиться. Потом мы идем в другой бар, где перекидываемся еще парой бокалов, и в четыре утра я наконец становлюсь сама собой! Смеюсь, веселюсь и танцую, как безумная, хотя для этого пришлось выпить весь мадридский запас рома с кока-колой.

На следующее утро просыпаюсь от звонка в домофон.

Накрываю голову подушкой, но домофон звонит и звонит…

Раздраженная, встаю с постели и снимаю трубку:

– Кто там?

– Привет, тетя. Это мамуля и я.

Только этого не хватало.

Сестра!

Неохотно открываю дверь. Совсем не хочется начинать день с негатива, но бежать некуда. Племяшка бросается в мои объятия, а Ракель, увидев, в каком я состоянии, без слов включает телевизор, ищет детский канал, и, когда останавливается на мультфильме «Губка Боб», малышка моментально убегает от нас. Она просто помешана на этих нелепых мультиках.

Я вхожу в кухню, словно привидение.

Готовлю себе кофе. Входит сестра. У нее серьезное выражение лица, и я предчувствую, что она сейчас изрешетит меня вопросами. Она втягивает шею.

– Во-первых, дай сейчас же мой экземпляр ключей.

С диким желанием оторвать ей голову открываю шкафчик, достаю ключи и кладу ей в руку.

– Во-вторых, – продолжает она, – ты плохая сестра. Я сотню раз тебе звонила, а ты ни разу не ответила. А если бы случилось что-то серьезное?

Я не отвечаю. Она права. Иногда я веду себя безрассудно, и в этот раз так и было, признаю.

– И в-третьих, что с тобой произошло, почему у тебя такой жуткий вид?

– Ракель, я вчера всю ночь развлекалась и легла спать только в семь часов утра. Я разбита.

Сестра готовит еще один кофе и садится напротив меня.

– Судя по твоей физиономии, вечеринка удалась.

– Да, – бормочу и принимаю аспирин. Он мне просто необходим.

– Ты была со своим мачо?

– Нет.

Она меняется в лице, и я тоже, вспомнив об Эрике.

Сестре не нравится Асу и мои друзья, в общем, она считает преступниками всех, у кого пирсинг в бровях и татуировки по всему телу. Я несколько раз пыталась ей доказать, что она глубоко ошибается, однажды мы даже поссорились. Пусть думает все, что ей заблагорассудится.

– Бу-у-у-улочка… только не говори, что ты развлекалась с этими своими дружками. Я рассержусь.

– Сердись. У тебя два занятия: сердиться и не сердиться.

– А что ты скажешь об Эрике? Ведь его так зовут?

– Да.

– Вы все еще вместе?

– Нет.

– Но почему?

– А тебе какое дело, Ракель?

– Ради бога, Джудит, мне показалось, что это настоящий мужчина. Как ты могла его упустить?

Так обычно говорит отец. Ракель, не удовлетворившись сказанным и не обращая внимания на выражение моего лица, на котором написано: «Заткнись, или я заткну тебя одним ударом!», продолжает:

– Джуд, я тебя не понимаю. Сын Бичаррона, Фернандо, сохнет по тебе, а ты отшиваешь его, и теперь, когда тобой заинтересовался порядочный и серьезный мужчина, ты его теряешь!

– Черт… ты можешь заткнуться?!

Сестра втягивает голову в плечи. Ой, плохая примета.

– Ну нет. Я не заткнусь. Я слишком долго тебя не видела, и, когда я тебе звонила, ты не брала трубку. Сегодня я прихожу и обнаруживаю жалкое подобие человека. Ты всю ночь тусила со своими дружками, а не с Эриком.

Я испускаю весь воздух, готовый во мне взорваться, и выпаливаю:

– Послушай, Ракель, у меня нет никакого желания говорить ни об Эрике, ни о своих друзьях, ни о Фернандо, ни о чем! Мне все это осточертело! У меня была каторжная неделя на работе, и вчера мне было просто необходимо выйти и развеяться, чтобы выбросить из головы все неприятности. А теперь еще ты кричишь на меня, как бессердечная психопатка, не желая понять, что у меня раскалывается голова… И если ты не замолчишь, клянусь, я за себя не отвечаю.

Сестра помешивает кофе, выпивает глоток и ставит чашку на стол. Ее лицо искривляется в гримасе побитой собаки, и она начинает плакать.

Отлично! Только этого мне не хватало!

Встаю со стула и подхожу к ней:

– Ладно… прости меня, Ракель. Извини за то, что я на тебя накричала. Но ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты вмешиваешься в мою жизнь и…

– Булочка, мне нужно кое-что тебе сказать, но я не знаю, как это сделать.

Я в замешательстве.

– Так, понятно, ты опять о том, что Хесус тебе изменяет?

Сестра вытирает слезы, поднимается, смотрит на Лус через дверь и, подойдя ко мне почти вплотную, тихо говорит:

– Джудит, я тебе тысячу раз звонила, чтобы объяснить кое-что.

Признаюсь, я видела пропущенные звонки и не перезвонила. Я так скверно себя чувствую…

– Я… я не знаю, с чего начать, – шепчет она. – Это так… так…

У меня бегут мурашки по коже и начинает чесаться шея. Неужели мой тупой зятек изменяет ей? Уверенная, что на этот раз все серьезно, беру сестру за руки.

– Что «так»?

Сестра закрывает лицо руками. Мне больно на нее смотреть. Бедняжка. Я злая, как ведьма. Я хорошо ее знаю, произошло что-то ужасное.

– Мне стыдно об этом говорить.

– Да ладно тебе, я же твоя сестра.

Ракель становится красной как помидор, подносит руку к шее и шепчет:

– На прошлой неделе, когда Хесус вернулся из командировки, у нас был серьезный разговор. – В знак понимания киваю. Начало пока хорошее. – Он сказал, что у него нет никакой любовницы и что он любит меня, но…

– Но?

– На следующий день после разговора, во вторник, когда Лус уснула, он закрыл двери гостиной и… и… поставил один из этих пошлых фильмов.

– Порно?

– Да. О боже!.. Я там такое увидела!

Я расхохоталась, не в силах удержаться.

– Да ладно тебе, Ракель, не будь старомодной. Ты наверняка видела, как пары меняются партнерами и…

– И трио, и оргии, и…

– Опа… вижу, что Хесусито тебя просвещает.

Мы прыскаем.

– Признаю, что эти фильмы подняли мое либидо в тысячу раз и… еще… – говорит она тише, – мы занимались любовью в гостиной. На полу!

– Не может быть!

– Честное слово.

Развеселившись оттого, что сестре кажется неслыханным заниматься любовью на полу, я бормочу:

– Ну и как?

Она улыбается и, умирая от стыда, отвечает, не глядя на меня:

– О, Джудит!.. Это было так, как в медовый месяц. Дикая страсть.

Беру ее за руки и заставляю посмотреть на меня.

– Это же чудесно. Разве ты не этого хотела? Страсти?

– Да.

– Ну, тогда в чем дело? Почему ты смотришь на меня с таким выражением лица?

– Потому что на этом дело не закончилось. В субботу я сама захотела его удивить. Договорилась с мамой Алисии и оставила Лус у них ночевать. Приготовила романтический ужин, сходила в парикмахерскую и… и…

– И?

– Ай, Булочка! Мне так стыдно!

Закатываю глаза и фыркаю.

– Слушай, если ты мне сейчас скажешь, что посмотрела еще один порнофильм и вы с мужем занимались этим, прислонившись к двери, то что в этом плохого?

Сестра прикладывает руку к груди:

– Джудит… дело в том, что мы это делали на диване, на полу, на стиральной машине и в коридоре.

– Ох уж и Хесусин… Да он у тебя просто жеребец!

Сестра хохочет:

– Он купил мне очень сексуальный комплект красного нижнего белья, и я надела его.

– Прекрасно, Ракель…

– И потом… Когда я меньше всего ожидала, он сделал мне еще один подарок…

– Ну?

Ракель делает глоток кофе, достает свой веер, обмахивается и добавляет, покраснев:

– Он подарил мне… э… э… вибратор. О боже, я все-таки произнесла это вслух! Он сказал, что хочет играть со мной и фантазировать, что это нужно для наших отношений.

Меня опять разбирает смех.

Ничего не могу с собой поделать!

Сестра, обиженная моей реакцией, бормочет:

– Не понимаю, что здесь смешного. Говорю же тебе, что…

– Прости… Ракель, прости. – Принимаю серьезный вид и тоже понижаю голос: – Мне кажется чудесным то, что Хесус подарил тебе вибратор и вы будете фантазировать. Просто гениально, если ваша сексуальная жизнь станет богаче! Фантазировать – это здорово. Ведь воображение для чего-то же нужно, не так ли?

Багровая от смущения, она соглашается:

– Ай, Джуд!.. Я заливаюсь краской, когда вспоминаю то, что говорил мне Хесус.

Я пытаюсь ее понять. Пытаюсь вообразить, что ей говорил Хесус, и улыбаюсь. В конце концов, мы, люди, похожи друг на друга больше, чем кажется на первый взгляд. Говорю ей на ухо:

– Ладно… не рассказывай, что говорил Хесус, а скажи, тебе понравился дон Вибратор?

– Джудит!

– Ты уже дала ему имя?

– Булочка, ради бога!

– Ну, давай же, скажи… Тебе понравилось или нет?

Сестра опять краснеет и, понимая, что я не свожу с нее глаз, кивает:

– О, Джудит, это было фантастически. Никогда не думала, что какой-то вибрирующий аппаратик может подарить такое наслаждение. Могу тебе сказать только одно: мы не останавливались с субботы. Я в растерянности. Не слишком ли много секса? У меня все болит между ног…

Не в силах удержаться, я снова хохочу.

– Значит, скажи ему, чтобы подарил тебе вибратор для клитора, – шепчу ей на ухо. – Он просто умопомрачительный!

Видела бы она свое лицо…

Я, ее младшая сестра, дала понять: ничто из ее рассказа меня не удивляет. Ракель кладет веер на стол.

– И с каких это пор мы пользуемся такими штучками?

– Уже давно, – лгу я.

– И почему ты мне ничего не сказала?

Я поражена.

– Послушай, Ракель, то, что ты в подробностях рассказываешь мне о своей интимной жизни, вовсе не означает, что я буду рассказывать тебе о своей. Пользуюсь вибраторами, и точка. А теперь, если ты поняла, что они тебя возбуждают, заводят, или называй это как хочешь, наслаждайся моментом, и, я уверена, твоя жизнь будет прекраснее и ярче.

Сестра кивает и отпивает еще кофе.

– Ты моя лучшая подруга, и мне нужно было тебе об этом рассказать. Я знала, что ты не будешь возмущаться и поддержишь мои игры с Хесусом.

Я улыбаюсь, кладу свою руку поверх ее, и она улыбается в ответ. Иногда мне кажется, что это я старшая сестра, и мне это нравится.

– Эти штучки, как ты их называешь, – это сексуальные игрушки, и нет ничего плохого, если ты ими пользуешься, – шепчу я, хихикая. – И я… я тоже с ними играю. Думаю, что девяносто процентов населения планеты делает то же самое, но мало кто в этом признается. Как тебе известно, секс – это запретная тема, несмотря на то что все мы этим занимаемся. Никто о нем не говорит. Но похоть – это похоть, и от нее нужно получать удовольствие.

Я вспоминаю Эрика и с глупой улыбкой добавляю:

– Помню, как тот человек, который подарил мне первую игрушку, сказал, что, когда мужчина дарит женщине подобный аппаратик, это значит, что он хочет поиграть с ней и доставить ей удовольствие. Так что, сестренка, наслаждайся и живи одним днем!

Вдруг сестра начинает хохотать, и я вместе с ней. Я до сих пор не могу поверить, что разговариваю с ней о вибраторах и произношу слово «играть». И тут в кухню заходит племянница.

– Почему вы смеетесь?

Вопреки всем прогнозам, Ракель подмигивает и говорит, пока я катаюсь от смеха:

– Потому что твоей тете и мне очень нравится играть.

В этот вечер смеха и признаний моей безумной сестры включаю компьютер и не могу поверить своим глазам. Пришло письмо от Эрика! Волнуясь, открываю его и с изумлением обнаруживаю прикрепленный файл. Щелкаю по названию и вижу фотографию со вчерашней вечеринки, на которой я танцую, как сумасшедшая, подняв руки вверх. Это меня бесит. Он что, за мной шпионит? Пока я читаю письмо, злость удваивается.

От: Эрик Циммерман

Дата: 21 июля 2012 08.31

Кому: Джудит Флорес

Тема: Ты красивая, когда танцуешь

Мне приятно видеть тебя счастливой и еще приятнее знать, что ты выполняешь обещанное.

С уважением,

Эрик Циммерман (скотина)

У меня кровь стынет в жилах. Я вне себя от ярости, потому что он следил за мной, а еще читал письмо, в котором я его оскорбляла. Почему он мне не звонит? Почему не отвечает на мои письма? Почему он преследует меня?

Хочу ответить на письмо, начинаю писать, высказывая все, что о нем думаю. Но нет… я не доставлю ему такого удовольствия. Все стираю. Выключаю ноутбук и, злая, отправляюсь в кровать. Опять бессонная ночь.

30

В субботу вечером решаю снова встретиться с друзьями. В баре «Асенсио» выпиваем немного пива, затем ужинаем в пиццерии, после чего отправляемся в «Амнезию» выпить еще пару бокальчиков. Я оглядываюсь по сторонам в поисках шпиона, которого Эрик, сто процентов, подослал следить за мной. Но, естественно, никого не вижу, кроме развлекающихся, как и я, людей.

Через час вдруг появляется Фернандо. Я удивлена. Он улыбается.

– Что ты здесь делаешь?

– Без тебя в Хересе очень одиноко.

Всматриваюсь в него.

– Фернандо… ты ошибаешься насчет меня. Я никогда тебе не лгала и…

Он прикладывает к моим губам палец, заставляя замолчать.

– Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Джуд… поехали ко мне в отель, нам нужно поговорить.

Прощаюсь с друзьями и обещаю Асу скоро вернуться. Я знаю, что произойдет. Разговор с Фернандо будет коротким и, конечно, не очень приятным.

Приезжаем в отель. Напряжение в воздухе такое, что его можно пощупать рукой. Я отказываюсь подняться в его номер, и мы идем в бар. Целый час мы разговариваем, спорим, объясняемся. И когда, кажется, мы расставили все точки над i, я собираюсь уйти, но он берет меня за руку.

– Дай мне шанс, пожалуйста. Ты сама только что сказала, что не знаешь, хочешь ли чего-нибудь большего. Позволь мне показать, что я могу тебе подарить. Ты красивая, ты нравишься мне, я схожу с ума от того, с каким воодушевлением ты что-либо делаешь, и ради тебя я готов на все.

Я сейчас нуждаюсь в ласке, и его слова – словно бальзам на мои раны. Никак не могу перестать думать о своем проклятом шефе.

Закрываю глаза, и передо мной возникает властный и интригующий взгляд Эрика Циммермана. Сама не знаю почему, целую Фернандо. Я целую его с таким эротизмом и страстью, что сама себе удивляюсь.

Не говоря ни слова, Фернандо тащит меня к лифту. Я знаю, чего он хочет. Знаю, куда он ведет меня, и разрешаю ему это. Поднимаемся к нему в номер и молча входим. Начинаем целоваться, и я позволяю ему ласкать свое тело. Но я чувствую себя предательницей, ведь не могу выбросить из головы Эрика. Когда Фернандо задирает мне юбку, я вздыхаю и, к его удивлению, сама кладу его руку себе между ног.

Фернандо, возбужденный моей пылкостью, опрокидывает меня на кровать, ложится сверху и трется своим твердым членом, зажатым в джинсах. Он слишком осторожный. Он всегда был таким. То, как он занимается любовью, не имеет ничего общего с тем, как это делает Эрик. В сексе Фернандо неторопливый и деликатный. Эрик – властный и грубый.

Это двое совершенно разных мужчин, и любовью они занимаются тоже по-разному.

Сердце вырывается из груди. Я думаю об Эрике, и меня это возбуждает.

Уверена, что если бы он увидел, что я делаю, то возбудился бы так же или еще больше, чем я. Его игра стала моей игрой. В этот момент ласкающий меня Фернандо – Эрик.

Достаю мобильный телефон и, пока Фернандо меня целует, тайком делаю пару фотографий.

Доведенный до безумия тем, как я ему отдаюсь, он снимает с меня трусики. Его удивлению нет предела, когда я раздвигаю перед ним ноги, и он сразу же впивается ртом в мою киску. Мгновение спустя комната наполняется моими стонами. Фернандо пожирает меня, облизывает, приникает в меня пальцами.

Мои глаза закрыты, и я представляю взгляд Эрика. Его жгучие глаза упрекают меня, но в них горит желание. Я не хочу открывать глаза. Не хочу видеть Фернандо. Хочу остаться с закрытыми глазами. Хочу, чтобы Эрик оказался рядом со мной.

Вдруг Фернандо останавливается, и я открываю глаза. Он расстегнул джинсы и надевает презерватив.

– Ты уверена? – спрашивает, снова забравшись на кровать.

Киваю. Я не в силах говорить.

Он улыбается, но ничего не говорит. Затем осторожно начинает в меня входить. Немножко… еще чуть-чуть… и еще, но я не выдерживаю и сама нанизываюсь на него, желая, чтобы он спустил на мне всю свою сексуальную мощь. Он в шоке от такой атаки и, тяжело дыша, хватает меня за бедра и начинает бомбить своим снарядом еще и еще. О, да… продолжай… продолжай… мне нужно еще больше. Моя киска раскрывается, чтобы принять его, но это вовсе не тот мужчина, которого я жажду. В ожидании еще большего проникновения и напора моя киска сжимается, но Фернандо после нескольких толчков в оргазме падает на меня.

Закрываю глаза. Хочется плакать. Я хочу Эрика. Хочу, чтобы именно он заставил меня дрожать от наслаждения. То, что я делала месяц назад с Фернандо или кем-то другим, было чудесно; теперь все это стало пресным и скучным. Мне нужно намного больше, и только Эрик может мне это дать.

Голова Фернандо лежит у меня на шее, и я слышу его тяжелое дыхание. Отстранившись, он спрашивает, понравилось ли мне. Я лгу, говоря, что да. Не хочу его огорчать.

Он помогает мне встать, и я иду в ванную комнату. Закрываю дверь и умываюсь. Смотрю в зеркало и, вспомнив об Эрике, шепчу:

– Что же ты сделал со мной, скотина?

Освежившись, выхожу из ванной. Фернандо сидит на стуле. Мы смотрим друг на друга.

– Я ухожу.

Его лицо напрягается:

– Нет, Джудит… не уходи.

Понимая, что веду себя как злая стерва, что я худшее из худшего, подхожу к нему и целую в губы.

– Фернандо, прошу тебя, продолжай жить своей жизнью и позволь мне жить своей. Увидимся в Хересе.

Разворачиваюсь и ухожу. Захлопываю за собой дверь, закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Как же гадко я себя чувствую… Спускаюсь на лифте и, оказавшись на улице, звоню Асу. Она подсказывает, где ее искать, и я отправляюсь туда, чтобы напиться до умопомрачения и забыть о том, что я только что сделала.

31

Вернувшись в «Амнезию», друзья интересуются, где Фернандо, но по моему хмурому виду понимают, что мне не хочется об этом говорить. Они уважают мое молчание и больше не возвращаются к этой теме. Подходит мой хороший друг Начо и протягивает кока-колу:

– Выпей… Тебе станет лучше.

Спустя час я все же немного расслабляюсь. Начо взял на себя задачу поднять мне настроение и разрешил пить только кока-колу. По его словам, алкоголь – не очень хороший друг печали. Я обращаю внимание на его руку, где красуется татуировка. Хватаю его за руку, притягиваю к себе и спрашиваю:

– Это новая?

– Да. Нравится?

Я киваю.

Мне всегда нравились татуировки, особенно у мужчин.

То, чего и в помине нет у Эрика. У него нежная и нетронутая кожа. Начо же – татуировщик и большой любитель расписывать свое тело. Вдруг у меня появляется идея.

– Начо, сделаешь мне татуировку?

Он устремляет на меня взгляд своих миндалевидных глаз и говорит:

– Конечно. Когда захочешь, Джудит.

– Сколько это будет стоить?

Начо смеется:

– Нисколько, солнце. Я сделаю тебе это бесплатно.

– Серьезно?

– Ну да, Бомбочка.

– Сделаешь сейчас?

От удивления он ставит пиво на стол и переспрашивает:

– Сейчас?

– Да.

– В пять часов утра?

Я улыбаюсь. Но готова добиться своей цели и придвигаюсь к нему:

– А тебе не кажется, что это прекрасное время?

Ему этого достаточно. Начо хватает меня за руку, и мы выходим из бара. Садимся на его мотоцикл и едем к нему в салон. Войдя, он включает свет, и я осматриваюсь. На стенах висят сотни рисунков, это работы Начо за многие годы. Трайбл, имена, карикатуры, драконы…

– Итак, донья Нетерпение. Какую ты хочешь татуировку?

Рассматриваю фотографии и останавливаюсь на одной. Теперь я знаю, чего хочу. Начо удивляется, когда я рассказываю о тату, но мы все же начинаем искать подходящий шаблон. Определяемся с размером татуировки. Не очень большая, но чтобы ее было хорошо видно. Последние приготовления, и через двадцать минут друг подзывает меня:

– Ну вот, как тебе, моя прелесть?

Взволнованная, подхожу, и он показывает мне шаблон.

Я рассматриваю рисунок и улыбаюсь. Начо приглашает меня сесть на кушетку и спрашивает:

– Куда ты хочешь ее поместить?

Несколько секунд раздумываю. Я хочу, чтобы эта татуировка была интимной и ее мог видеть только тот, для кого она предназначена. И я хочу, чтобы она всегда… всегда мне о нем напоминала. Об Эрике. Наконец решив, что именно я хочу, прикасаюсь к своему депилированному венериному холмику и шепчу:

– Здесь, хочу, чтобы ты ее сделал здесь.

Начо улыбается. И я ему в ответ.

– Малышка, это будет интригующая татуировка. Ты же знаешь об этом, не так ли?

– Да, знаю.

Начо кивает и, взяв иголку, спрашивает:

– Джудит, ты уверена?

– Да, – решительно отвечаю я.

– Ладно, прелесть моя, ложись.

Разговаривая и слушая Бон Джови, Начо работает с моим телом. Мне больно от уколов иголкой, но это несравнимо с той болью в сердце, которую мне причинил Эрик. В семь часов утра Начо кладет иглу на столик и омывает меня водой.

– Готово, моя прелесть.

Сгорая от нетерпения, поднимаюсь.

Иду к зеркалу в одних трусиках, и у меня сжимается сердце при виде тату: «Попроси у меня то, что ты хочешь».

Возвращаюсь домой около восьми утра совсем без сил. Очень болит в месте татуировки. Не обращая на это внимания, открываю ноутбук, скачиваю с телефона фотографии и выбираю несколько удачных. Затем открываю почту и пишу:

От: Джудит Флорес

Дата: 22 июля 2012 08.11

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Позитивная ночка

Это для того, чтобы ты видел, что я делаю то, что пообещала, и наслаждаюсь этим.

С уважением,

Джудит Флорес

Прикрепляю одну фотографию, на которой я лежу на кровати и целуюсь с Фернандо. О татуировке я не говорю. Эрик этого не заслуживает. Пусть помучается. Пусть знает, что без него моя жизнь продолжается. Перечитав короткое письмо сто раз, отправляю. Закрываю ноутбук и ложусь спать.

32

С понедельника начинается рабочая неделя. От Фернандо нет никаких новостей, и я этому даже рада. Каждый раз, думая о том, что сделала, сгораю от стыда. Я просто бесстыдница с большой буквы. Я воспользовалась его слабостью ко мне и, когда получила, что хотела, бросила, не задумываясь о его чувствах.

Проверила почту тысячу, две, три тысячи раз, но Эрик не отвечает. Абсолютное молчание приводит меня в бешенство. Я ему безразлична. Я была для него еще одной интрижкой, и мне нужно с этим смириться. Какая же я дура!

Приходит начальница. Сегодня она крайне придирчива. Мигель пытается переключить ее на себя и делает это самым лучшим способом, какой только знает. Секс! Я прикидываюсь дурочкой и делаю вид, что ни о чем не догадываюсь. В глубине души я благодарна Мигелю.

Проходят дни, тату меня уже практически не беспокоит. Я выполняла все инструкции Начо и даже носила защитную пленку, которую он мне наклеил.

От Эрика по-прежнему нет писем.

Начальница – в своем репертуаре. Нагружает меня работой, я же стараюсь быть максимально исполнительной. Чему и научил меня отец, так это никогда не оставлять дела сделанными наполовину.

В четверг встречаюсь с друзьями – мы идем пить пиво. Начо интересуется, как моя татуировка. Он единственный, кто о ней знает, и я не хочу, чтобы узнал кто-то еще. Договариваюсь зайти к нему в пятницу в салон, чтобы он осмотрел ее.

Наконец-то пятница!

Через несколько часов у меня отпуск.

До сих пор ничего не известно об Эрике и предполагаемой поездке по филиалам, поэтому, тысячу раз прокрутив мысль о нем, решаю выбросить его из головы. Но это невозможно.

Я выключаю компьютер и прощаюсь с коллегами. Ура, почти целый месяц я не буду ходить в офис и видеть свою начальницу! Даже не верится… После работы я сразу отправляюсь к Начо. Он осматривает татуировку и разрешает снять защитную пленку.

На автоответчике домашнего телефона меня ждет сообщение от сестры.

Она просит разрешения оставить у меня племянницу на пару ночей. У нее какие-то планы с Хесусом. Я не в силах ей отказать. Я рада, что Ракель почувствовала себя свободной. В девять вечера в моем доме появляется племяшка и завладевает пультом от телевизора. Сестра, вздыхая и гримасничая, рассказывает о своих последних сексуальных подвигах. Когда она уходит, Лус просит заказать пиццу. Вскоре мы вместе лопаем пиццу с йоркской ветчиной, и я терплю абсурдные мультфильмы с Губкой Бобом. Почему они ей так нравятся?

В полночь, сытая по горло Губкой Бобом, Сквидвардом и крабсбургерами, говорю Лус, что пора спать. Племяшка упрашивает разрешить ей спать со мной, и я с радостью соглашаюсь.

В воскресенье утром появляется сестра, счастливая как слон, и со словами «Я тебе потом все расскажу!» поспешно забирает дочку и убегает. Мой зять ждет их на стоянке.

Целый день я валяюсь на диване. Завтра я уезжаю на несколько дней к отцу, в Херес. Выпиваю стакан воды, ложусь в постель и, перед тем как погасить свет, смотрю на лампу с отпечатком губ Эрика. Выключаю свет и решаю все-таки поспать. Мне это крайне необходимо.

Мой приезд в Херес, как всегда, вызывает галдеж среди соседей. Лола обнимает меня, Пепи из винного магазина расцеловывает. А Бичаррон и Лусена просто без ума от радости. Все они любят меня. Мой отец – очень уважаемый человек. Он держит автомотомастерскую. «Мастерская Флореса» – самая известная в здешних местах, даже известнее, чем местное вино.

Вечером, когда я купаюсь в великолепном бассейне, который недавно построил отец, приходит Фернандо. Подплывая к краю бассейна, рассматриваю его. Он, как всегда, отлично выглядит: одет в белые брюки и оранжевую льняную рубашку. Да, эти цвета в сочетании с его кожей делают его потрясающе красивым. Он улыбается. Хороший сигнал.

– Привет, хересаночка.

– Привееееет!

– Наконец-то ты вернулась домой, блудная дочь!

По его словам и улыбке понимаю, что он больше не сердится. Это меня немного подбадривает. Выхожу из бассейна в бикини камуфляжной расцветки и замечаю, как его глаза пробегают по моему телу. Отец, который не мог видеть его взгляд, подходит сзади:

– Смугляночка, посмотри, кто к тебе пришел. Хочешь пивка, Фернандо?

– Спасибо, Мануэль, с удовольствием.

Отец уходит, оставив нас одних. Мы смотрим друг на друга, и я, смеясь, спрашиваю:

– Чтооооооо?

– Ты очень красивая.

Всегда приятно услышать комплимент. Бормочу, вытирая лицо полотенцем:

– Спасибочки… ты тоже.

Подхожу к нему и целую. Его руки оказываются у меня на талии, и, понимая, что он не собирается меня отпускать, я говорю:

– Отпусти меня скорее, иначе отец в два дня организует свадьбу.

– Если это способ чаще тебя видеть, я согласен!

Я хохочу, а он меня отпускает. Садимся в кресла.

– Как дела?

– Хорошо. А у тебя?

Фернандо кивает головой, не желая вдаваться в подробности. Появляется отец с пивом и кока-колой.

Мы долго болтаем, сидя у бассейна. В восемь вечера Фернандо приглашает меня поужинать. Я собираюсь сказать «нет», но отец быстро за меня соглашается. В девять я уже готова, выхожу из дома и сажусь в машину Фернандо.

Он отвозит меня в новый ресторанчик, недавно открывшийся в Хересе, и мы наслаждаемся удивительно вкусным ужином. Фернандо очень милый, и с ним можно разговаривать на любую тему. После ужина выходим на террасу что-нибудь выпить.

– Джудит, – говорит он, когда я меньше всего этого ожидаю, – если я приглашу тебя на несколько дней в Алгарви, ты согласишься?

Я с трудом глотаю напиток.

– К чему ты это говоришь?

Фернандо облокачивается на стол и убирает с моих глаз прядь волос.

– Ты знаешь, к чему.

Я в растерянности. Он опять за свое? Не успеваю ничего сказать – он наклоняется ко мне и целует.

– Тебе не стоит общаться со своим шефом.

Стоп! Фернандо говорит со мной об Эрике?

– Эрик Циммерман – совсем не тот человек, каким кажется.

– О чем ты говоришь, Фернандо?

Он поглаживает меня по лицу.

– Скажем так: он крутится в местах, которые не очень тебе подходят.

Мне не нужно уточнять, что он имеет в виду, и так все ясно. Но кровь стынет в жилах, когда я осознаю, что Фернандо совал нос в мою личную жизнь. Почему в последнее время все за мной шпионят? Смотрю ему прямо в глаза и сердито говорю:

– И что тебе известно о моем шефе и его окружении?

– Джудит, я полицейский, и мне легко разузнать некоторые вещи. Эрик Циммерман – богатый немецкий бизнесмен, которому очень нравятся женщины. Он бывает в избранном обществе, и мне известно, что ему нравится делить не только дружбу.

Мне становится неловко.

– Послушай, я не знаю, о чем ты говоришь, и мне это неинтересно, – выпаливаю, не в силах промолчать. – Но что мне непонятно, так это то, почему ты сейчас говоришь о моем шефе и его личной жизни.

– Джудит, меня не волнует твой шеф, меня волнуешь ты, – поясняет он. – Я не хочу, чтобы ты приняла неправильное решение. Я знаю тебя, ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы кто-то испортил то, что между нами есть.

– Между нами? Что между нами есть?

– То, что существует между нами уже многие годы и…

– Бооооооже мой… Бооооооже… – в ужасе шепчу я.

– Джудит, этот мужчина не…

– Все, закончили! Я больше не хочу, чтобы ты говорил ни о моем шефе, ни о моей личной жизни, понятно?

Фернандо кивает в знак согласия, и возникает неловкое молчание.

– Отвези меня домой, или я поеду сама, выбирай! – говорю ему, поднимаясь.

Он встает, осушает свой бокал и достает ключи от машины.

– Поехали.

Садимся в авто. Он ведет машину в полном молчании. Подъехав к дому моего отца, Фернандо выключает двигатель и шепчет:

– Джудит, подумай о том, что я тебе сказал.

Он целует меня. Его поцелуй очень нежен, и я даже сначала отвечаю, но внезапно вспоминаю Эрика и отстраняюсь. Открываю дверцу машины, выхожу и шагаю к дому, проклиная про себя все на свете.

33

Фернандо два дня не появляется, хотя и присылает сообщения на мобильный, интересуясь, как у меня дела, либо приглашая пообедать или поужинать. Я не хочу его видеть. Я до сих пор злюсь, что он проявлял излишнее любопытство к моей личной жизни и жизни Эрика. Да что происходит с этими мужиками?

Когда я просыпаюсь на пятый день моего пребывания у папы, с улыбкой осматриваю свою комнату. Папа позаботился о том, чтобы здесь ничего не изменилось. Слышу, как он стучит в дверь и заглядывает:

– Доброе утро, смугляночка.

Я так люблю, когда он разговаривает со мной этим сладким андалузским говором. Сажусь в кровати и приветствую его:

– Доброе утро, папа.

Как всегда, папа приносит мне завтрак в постель и затем приносит свой. Это наш любимый момент дня, который мы считаем только своим. Это то, что нас очень сближает.

– Что ты сегодня собираешься делать?

Делаю глоток вкуснейшего кофе:

– Я договорилась встретиться с Росио. Хочу познакомиться с ее племянником.

Отец кивает и откусывает кусочек тоста.

– Чудесный ребенок. Его назвали Пепе в честь дедушки, Пепелу. Ты увидишь, какой он хорошенький. Кстати, звонил Фернандо. Он хотел с тобой поговорить, и я сказал, что ты перезвонишь.

Мне это не нравится, но я стараюсь оставаться спокойной, так как не хочу, чтобы отец сделал поспешные выводы. Однако папа совсем не глуп:

– Вы с Фернандо поссорились?

– Нет.

– Тогда почему он больше не приходит к тебе?

Его глаза сверлят меня в ожидании правды.

– Послушай, папа. Я буду говорить откровенно. Мы уже повзрослели: Фернандо хочет от меня того, чего я от него вовсе не хочу. И хотя он чудесный друг, между нами никогда не будет ничего больше, потому что я думаю о другом человеке. Ты же понимаешь, не так ли?

Отец кивает, откусывает еще кусочек и меняет тему:

– Ты не знаешь, когда приедет Ракель?

– Папа, она ничего об этом не говорила.

– В последнее время, когда я ей звоню, она постоянно куда-то спешит. Но я заметил, что она повеселела. Не знаешь почему?

Я улыбаюсь. Если бы только отец знал…

– Я же сказала, папа, я без понятия, что она будет делать! Но уверена, что они все втроем приедут на пару дней погостить у тебя. Ты же знаешь, что если Лус не увидит своего дедулю, то с ней что-то случится.

Отец расплывается в улыбке и вздыхает:

– Ай, моя Лус!.. Как же мне хочется увидеть малышку… Что касается Фернандо, то с этой секунды я молчок, но скажи, дочка, ты хоть не продолжаешь встречаться с тем парнем, которого я видел, когда последний раз приезжал в Мадрид?

Я разражаюсь смехом.

– Послушай, милая моя, – продолжает он, – я понимаю, что в столице вы все такие продвинутые. Но мне не очень-то понравилось, когда я увидел этого типа с серьгой в брови и в носу.

– Успокойся, папа… это вовсе не тот, кем заняты мои мысли.

– Рад это слышать, смугляночка. У него было такое лицо, словно он знал намного больше, чем Мудрая мышь[9].

Я катаюсь со смеху, а папа не унимается, продолжает шутить. Мы завтракаем, а затем он, посмотрев на часы, говорит:

– Мне пора ехать в мастерскую.

– Хорошо, папа, увидимся вечером!

– Заедь потом на гоночную трассу. Я как раз там буду.

– На гоночную трассу? Зачем?

В его глазах улыбка. Он ничего не объясняет.

– Заходи после пяти. У меня есть маленький сюрприз.

Ох уж этот папочка и его секретики! Я соглашаюсь и, наверное, догадываюсь, что он скрывает. Когда он уходит, я с упоением поедаю тосты.

34

В половине двенадцатого за мной заезжает моя подруга Росио, и мы вместе навещаем ее племянника. Как и говорил папа, малыш просто чудесный. В час мы возвращаемся домой и ныряем в прохладный освежающий бассейн.

Роси́о рассказывает немного о себе и пытается расспросить о Фернандо, но когда понимает, что я не желаю обсуждать эту тему, оставляет ее, и мы говорим о других вещах. В половине третьего подруга уезжает домой, а я продолжаю плавать в бассейне. Звонит телефон. Сообщение от Фернандо, в котором он приглашает меня пообедать. Я отклоняю приглашение, растягиваюсь на гамаке и слушаю музыку.

Опять раздается сигнал сообщения. Чертыхаюсь. Беру телефон, и у меня прерывается дыхание, когда читаю: «Выпьешь что-нибудь со мной?» Это Эрик!

Мое сердце трепещет.

Эрик в Мадриде, а я в сотнях километров от него. Хватаю кока-колу и делаю большой глоток. У меня вдруг пересохло в горле. Опять звонит телефон.

«Ты же знаешь, что я не люблю ждать. Отвечай».

Дрожащими руками начинаю нажимать на клавиши, но не попадаю ни по одной! Наконец мне удается написать: «Я в отпуске».

Отправляю, и у меня все сжимается внутри. Снова раздается сигнал, и я читаю ответ: «Я знаю. В доме твоего отца симпатичная красная дверь».

Я взвизгиваю, бросаю мобильный, хватаю парео и лечу к дверям, словно душа, гонимая дьяволом. На бегу сношу во дворе стулья и ударяюсь бедром, но это не важно.

Эрик здесь!

Быстро открываю дверь, но настолько ослеплена, что не вижу никакой машины перед домом. Вдруг справа раздается свист. Поворачиваюсь и вижу мужчину на потрясающем мотоцикле. Он встает с него, снимает шлем и улыбается.

Не думая ни о ком и ни о чем, бегу к нему и бросаюсь в его объятия. Я так на него налетаю, что мы едва не падаем, но это не имеет никакого значения. Я обнимаю его и вздрагиваю, когда слышу:

– Малышка… я так по тебе скучал.

Я взволнована. Я в истерике!

Эрик, мой Эрик! В моих объятиях. В Хересе. У дома моего отца. Он искал меня. Нашел, и это единственное, что меня интересует.

Я отстраняюсь, он пробегает по мне взглядом, и я наконец вспоминаю, как одета.

– Эрик, мог и предупредить меня. Посмотри, какие у меня пятна появились.

Он не отвечает, лишь смотрит мне в глаза, а затем кладет ладонь мне на затылок и притягивает к себе, словно хочет подарить мне страстный поцелуй, от которого задрожит весь Херес.

– Ты восхитительна, дорогая.

Ай, боже мой! Со мной сейчас случится удар! И он назвал меня «дорогая»!

– Как твоя рука? – вдруг спрашивает он.

Поднимаю руку и показываю место ожога.

– Отлично.

Эрик кивает в сторону дома, и я приглашаю его.

Я предлагаю ему пиво, но он отказывается и просит воды. Оставляю его возле бассейна, пока иду одеваться в свою комнату. Он собирается возразить, но я объясняю, что мы в доме моего отца и он может появиться в любой момент. Эрик принимает мои объяснения и выполняет мою просьбу.

Натягиваю джинсы и топ, привожу себя в порядок, это занимает минут пять.

Когда я появляюсь, Эрик осматривает меня с ног до головы и говорит:

– Тебе пришло два сообщения от Фернандо.

Я вздыхаю. Эрик притягивает меня к себе и властно целует. Сразу становится понятно, что он соскучился по мне так же сильно, как я по нему, и я этому рада – даже если ему нужно еще многое объяснить. Целуясь, заходим в кухню. Эрик поднимает меня на стол, не прерывая поток поцелуев.

Я пылаю. Меня охватывает неимоверный жар. Эрик опускается ниже и через топ кусает грудь. Нами овладевает страстное желание, доводит нас до предела, и я сама расстегиваю ему джинсы, забывая о том, где нахожусь, о своем отце и о статуэтке Трианской Девы Марии, стоящей на кухне.

Возбужденный моими ласками, Эрик снимает с меня джинсы, дальше следуют трусики, и моя голая попка оказывается на холодном столе. Эрик быстро надевает презерватив. Я смотрю на свою татуировку, но он ее не замечает – он ослеплен желанием. Как же он мне нравится!

Он притягивает меня к себе. Дыхание его прерывисто, взгляд полон желания. Он хватает меня за ягодицы и, закусив губу, резким движением полностью входит в меня.

Да… Да… Да… Как же мне нужно было почувствовать Эрика!

Он подхватывает меня на руки и прижимает спиной к холодильнику. Я целую его… он неистово целует меня, и я кричу от его сильных и глубоких атак. Он доставляет мне неземное наслаждение… Раз… два… три… Мое тело с удовольствием его принимает… четыре… пять… шесть… Хочу еще! Я снова вся горю, моя киска дрожит от его напора. Тяжело дыша, кончаю в его объятиях. Я на седьмом небе. Я счастлива, и только это для меня важно. Эрик продолжает, как ему нравится. Как нам нравится. Грубо, властно и дико.

После многочисленных резких толчков, от которых, кажется, я разорвусь на части, Эрик откидывается назад и рычит. Опускает голову мне на плечо и замирает. Несколько мгновений мы молча стоим, прислонившись к холодильнику.

– Эрик, что ты здесь делаешь?

– Я умирал от желания снова тебя увидеть.

Я закрываю глаза. Я так хотела это услышать, но не понимаю, почему он не приехал раньше. Наконец он целует меня, опускает на пол. Мы проходим в ванную, чтобы немного привести себя в порядок, перед тем как выйти из дому. Он предложил показать ему какое-нибудь хорошее местечко, где можно пообедать. Подходим к мотоциклу, на котором он приехал, и я спрашиваю:

– Твой?

Он не отвечает, пожимает плечами и вручает мне шлем.

– Боишься?

Я надеваю каску.

– Боюсь? Нет, уважаю.

Эрик улыбается, садится на мотоцикл и заводит двигатель.

– Крепко за меня держись. Если будет страшно, сразу говори, хорошо?

Киваю, и мы трогаемся.

Подсказываю ему дорогу по улицам Хереса, и мы приезжаем в ресторан Пачуки, подруги моего отца. Она, увидев меня в такой приятной компании, подмигивает и провожает к лучшему столику. Расцеловывает меня и выговаривает за то, что так редко к ней захожу. Эрик что-то набирает на мобильном. Покончив с поцелуями и нареканиями, Пачука вручает нам меню.

– Детка, закажи гаспачо, сегодня он у меня получился просто ошеломляющий.

– Любишь гаспачо? – обращаюсь я к Эрику.

– А что это такое? – весело спрашивает он.

– Смотри, солнце мое, – объясняет Пачука, – это похоже на гаспачито, но намного насыщеннее. Если ты любишь овощи, уверяю тебя, что тебе понравится гаспачо от Пачуки.

В унисон заказываем: два гаспачо!

– А что ты предложишь нам на второе?

Пачука улыбается:

– У меня есть превосходный тунец с луком и отбивная котлета на косточке. Что выберете?

– Тунца, – отвечает Эрик.

– Тунца, – поддерживаю я.

Когда Пачука уходит, Эрик берет мои руки в свои. Мы ничего не говорим, только смотрим друг другу в глаза. Наконец он прерывает молчание:

– Я – скотина.

– Это точно.

Теперь я знаю наверняка, что он читал мои письма.

– Я хочу, чтобы ты знала: я чуть с ума не сошел, когда получил от тебя последнее письмо.

Отпускаю его руки:

– Ты это заслужил.

– Я знаю…

– Я сделала то, что ты просил. И поскольку твой шпион не мог видеть, что я делала в номере, я решила сама тебе это показать.

Костяшки на его пальцах напрягаются и белеют.

– Я признаю свою ошибку, но мне не понравилось то, что я увидел.

Я удивлена. Откидываюсь на спинку стула.

– Тебе не понравилось смотреть, как я играла с другим?

Взгляд Эрика мрачнеет.

– Нет. В этой игре не было меня.

Я не собираюсь признаваться, что для меня в этой игре он был.

– Ты меня прощаешь? – спрашивает он.

– Не знаю. Мне нужно подумать, Айсмен.

– Айсмен?

Я улыбаюсь, но не раскрываю секрет, что это прозвище придумал Мигель.

– Иногда ты бываешь таким холодным, что превращаешься в ледяного человека.

Он понимающе кивает. Впивается в меня взглядом и требует, чтобы я опять дала ему руку.

– Я прошу прощения за то, что все это время не звонил. Но поверь мне, я был очень занят.

– Почему ты не мог позвонить?

Он задумывается.

– Обещаю, что в следующий раз я позвоню тебе.

Пытаюсь изобразить сердитое выражение лица, но не могу на него злиться. Я так… так счастлива, ведь он разыскивал меня, сейчас он со мной, и я могу лишь глупо улыбаться, пребывая на седьмом небе от счастья. Звонит мой мобильный. Это Фернандо. Эрик видит его имя на экране.

– Ответь, если хочешь.

– Нет… не сейчас.

Я выключаю телефон.

Как Пачука и говорила, еда оказалась вкуснейшей. Гаспачо великолепен, а тунец еще лучше.

Выйдя из ресторана, смотрю на часы. Четверть пятого. Я вспоминаю, что в пять договорилась встретиться с отцом.

– Как ты смотришь на то, чтобы съездить на гоночную трассу Хереса?

Эрик прижимает меня к себе. Его губы рядом с моими.

– Малышка, я смотрю на то, чтобы заняться чем-то другим. Поехали, я арендовал виллу, которая…

– Ты арендовал виллу?

– Да. Хочу быть с тобой.

От его близости, голоса и предложения у меня прерывается дыхание. В голове мелькает мысль убежать с ним на виллу… но нет. Я этого не сделаю, как бы ни хотелось. Нет.

– Я договорилась встретиться с отцом в пять часов на гоночной трассе. Ты не против того, чтобы познакомиться с ним?

– С твоим отцом?

– Да. С моим отцом. Не волнуйся, немцев он не ест!

Он снова смеется, шлепает меня и протягивает мне каску.

– Поехали знакомиться.

35

Приехав на трассу, встречаемся с Роберто. Он приветствует меня и просит подождать отца в гаражном отсеке. Объясняю Эрику, как туда проехать, и он, решив подшутить надо мной, газует, а я визжу, схватившись за него.

В гаражах никого. Я рассматриваю мотоцикл. Он просто великолепен.

– Хочешь научу ездить на нем?

От удивления реагирую, как девчонка:

– Уф… не знаю.

– Боишься?

– Нееееееееет.

– А что тогда?

Прищурив глаз от солнца, смотрю на него.

– Я боюсь упасть и испортить его.

– Я не дам тебе упасть, – уверенно отвечает он.

Я хохочу. В этом весь Эрик, человек-уверенность.

В конце концов после его подначек сажусь на мотоцикл. Осматриваюсь по сторонам. Отца все еще нет. Некоторое время Эрик объясняет мне, что переключение скорости находится на левой подножке, показывает, где сцепление, как добавлять газ и тормозить. Затем заводит мотоцикл.

– Обалдеть, как же он звучит!

– Детка, все «дукати» так звучат. Сильно и резко. А теперь давай, включай первую и…

Делаю, что он говорит, и мотоцикл глохнет.

С нежной улыбкой он опять заводит мотор.

– Это как с машиной, дорогая. Если быстро отпускаешь сцепление, то мотор глохнет. Включай первую, медленно отпускай и добавляй газ.

Он назвал меня «дорогая» два раза за последние два часа. Два раза!

Снова включаю первую передачу, медленно отпускаю и – бац! Мотоцикл опять глохнет.

– Не волнуйся, – смеется Эрик.

Он снова заводит двигатель, и на этот раз я сосредотачиваюсь. Включаю первую скорость, потихоньку отпускаю сцепление и добавляю газ. Мотоцикл начинает медленно двигаться, Эрик аплодирует, а я пищу от радости. Внезапно я торможу, и мотоцикл поднимается на дыбы. Эрик вскрикивает и подбегает ко мне.

– Если ты тормозишь только передним тормозом, то можешь упасть.

– Ладно.

Повторяем то же самое раз двадцать, и у меня получается еще хуже. Я так торможу, что чуть не ломаю себе шею. У Эрика такое выражение лица!

– Давай, слезай с мотоцикла.

– Нееееееет… Я хочу научиться!

– Продолжим занятия в другой раз, – настаивает он.

– Ну ладно, Эрик… Не будь брюзгой.

Глаза Эрика больше не улыбаются, он напряжен.

– Закончили, Джуд. Я не хочу, чтобы ты разбила себе голову.

Но я уже вошла во вкус и хочу продолжить.

– Еще один разочек, ладно? Только один.

Эрик серьезно на меня смотрит, но сдается.

– Еще один раз, но потом ты встаешь с мотоцикла, понятно?

– Хорошооооо! Итак, я включаю первую передачу и… – увидев его напряженную челюсть, спрашиваю: – Слушай, чего ты так переживаешь?

– Джуд… я боюсь, что ты причинишь себе боль.

– Ты тревожишься из-за того, что не знаешь, что произойдет?

– Да.

– Почему?

Не понимая, о чем я спрашиваю, он хмурится:

– Потому что мне нужно знать, что ты в порядке и с тобой ничего не случилось.

Я снова завожу мотоцикл, включаю первую скорость, отпускаю сцепление и осторожно трогаюсь. Мотоцикл медленно едет, Эрик идет рядом.

– Эрик!

– Говори.

– Так знай же, что та тревога, которую ты только что пережил, несравнима с тем, что я пережила за эти две недели. А теперь посмотри!

Включаю вторую передачу, добавляю газ, и мотоцикл резко подается вперед. Включаю третью… четвертую и выезжаю прямо на гоночную трассу. В зеркале заднего вида – остолбеневший Эрик, и я расплываюсь в улыбке. Я так счастлива снова сидеть на мотоцикле. Мне всегда это нравилось, и я чувствую себя абсолютно свободной. Проходя повороты трассы, думаю об Эрике. Вспоминаю его тревожный вид и опять улыбаюсь. Он остался один в гаражах, сбитый с толку моей выходкой. Добавляю газ.

Съезжаю с трассы и заезжаю в гаражи. Эрик сидит на ступеньках. Увидев меня, встает. У него жесткое выражение лица. Вернулся Айсмен, но я в восторге оттого, что заставила его несколько минут пострадать. Подъезжаю и резко торможу, не глуша мотор. Снимаю шлем и смотрю на Эрика, как в фильме «Ангелы Чарли»:

– Послушай, Айсмен, неужели ты и вправду думал, что дочь механика не умеет водить мотоцикл?

Эрик подходит ко мне. Наверное, он сейчас выскажет все, что обо мне думает… Но он вдруг хватает меня за шею и целует с неимоверной страстью. Сидя на мотоцикле, крепко обнимаю его, но раздается голос отца:

– Я так и знал, что это моя смугляночка гоняет по трассе.

Я мгновенно отлипаю от Эрика, подмигиваю ему, отчего он улыбается, и поворачиваюсь к отцу.

– Папа, познакомься с моим другом. Это Эрик Циммерман.

Отец улыбается. Сканирует Эрика взглядом и понимает, что именно об этом мужчине все мои мысли. Эрик делает шаг ему навстречу и крепко пожимает руку. Отец отвечает на рукопожатие.

– Рад с вами познакомиться, сеньор Флорес.

– Называй меня Мануэль, парень, или мне придется обращаться к тебе по твоей редкой и длинной фамилии.

Смеются. Значит, они поладили.

– Мануэль, оказывается, ваша дочь – обманщица. Она сказала, что не умеет ездить на мотоцикле, и после того, как заставила учить ее трогаться с места, вылетела из гаража, словно стрела.

– Она так сказала? Вот бесстыдница, – подшучивает отец.

А я весело подмигиваю.

– Эрик, моя смугляночка несколько лет подряд была чемпионом мотогонок Хереса, и по сей день она занимает призовые места.

– Серьезно?

– Ага, – посмеиваясь, говорю я.

Еще некоторое время Эрик и мой отец подшучивают надо мной. Я так счастлива быть рядом со своими любимыми мужчинами…

– Следуйте за мной, ребята, – говорит отец.

Эрик обнимает меня за талию и прижимает к себе.

– Смугляночка, так ты просто кладезь секретов!

Моргаю, словно нежная барышня, и наигранно бью его кулаком в живот, отчего он начинает хохотать.

– Так что смотри в оба, потому что я еще и чемпионка региона по каратэ.

Он свистит от удивления – как раз в тот момент, когда отец, снова войдя в гараж, говорит:

– Посмотри, что я для тебя приготовил.

Передо мной стоит мотоцикл, с которым я выиграла все свои награды, сияющий во всей красе. «Дукати Vox Mx 530» 2007 года выпуска. Взволнованная, подхожу к нему. Звонит мобильный, и отец выходит из гаража. Завожу двигатель, и резкий звук заполняет пространство. Эрик хохочет от души.

– Детка, я тебе говорила, что обожаю сильный и резкий звук «дукати»?

36

Шесть дней моя жизнь чудесна, словно я хожу в розовых очках. Живу в разноцветном мире, как пчелка Майя, и чувствую себя принцессой, верящей в существование фей и окруженной любящими людьми.

Фернандо продолжает названивать и в последнем сообщении пишет, что знает о пребывании Эрика Циммермана в Хересе. Меня это раздражает. Неприятно, что Фернандо знает кое-что о жизни Эрика, но я все же решаю промолчать. Если я попытаюсь объяснить это Эрику, то только усугублю ситуацию.

Они с отцом хорошо ладят, и, хотя отец рассердился, узнав, что Эрик арендовал виллу, в конце концов согласился, что мы уже взрослые и нам хочется побыть наедине.

Друзья и соседи отца быстро придумали Эрику прозвище – Франкфурт, и он не возражает. Испанский нрав, особенно андалузский, колоссально отличается от немецкого, так что я постоянно замечаю в глазах Эрика удивление.

День за днем отец все больше сближается с Эриком. Они даже пару раз ходили вместе на рыбалку и возвращались довольными и счастливыми. В такие дни я летала на своем мотоцикле. Обожаю на нем гонять и наслаждаюсь им до упоения. В один из таких вечеров на трассе появляется Фернандо на мотоцикле. Перерезает мне дорогу, и мы оба тормозим.

– Ты сошла с ума? Что этот тип здесь делает?

Раздраженная, поднимаю защитные очки:

– Отвянь. Тебя это вовсе не касается.

Фернандо встает с мотоцикла и подходит ко мне.

– Ради бога, Джуд, твой отец знает, что он твой шеф?

– Нет.

– И когда ты собираешься ему об этом сказать?

С каждой секундой я злюсь все сильнее.

– Когда сочту нужным.

Фернандо быстро ко мне приближается, обхватывает за затылок, прижимает свой лоб к моему и шепчет:

– Джудит… я люблю тебя.

– Фернандо, не…

Не отпуская меня, он продолжает:

– Я хочу, чтобы ты была только моей. Этот тип не любит тебя, как я, подумай об этом, пожалуйста…

Толкаю его и освобождаюсь от его рук.

– Я хочу продолжить свой путь, Фернандо. Уйди с дороги, ладно?

– То есть ты хочешь сказать, что предпочитаешь его компанию моей? – шепчет он, не отодвинувшись ни на шаг, и с угрожающим видом говорит: – Этот тип использует тебя, и когда он тобой пресытится, то бросит, как сотни женщин до тебя. Для него ты – лишь очередная кукла, а для меня ты – единственная, понимаешь? Джудит, ради бога, я думал, что ты намного разумнее.

Не хочу быть такой же жестокой, как он. Я по-своему люблю Фернандо, он хороший друг. Но к Эрику я испытываю нечто такое, что не могу преодолеть. Не дождавшись ответа, Фернандо садится на мотоцикл и мрачно говорит:

– Ладно. Разбивайся об стену в одиночку.

Он уезжает, оставив меня сбитой с толку и с горьким привкусом во рту.

На седьмой день отец напоминает о ежегодной мотогонке в соседнем городке Пуэрто-Реаль. Мне становится тяжело на душе. Я хотела бы провести время с Эриком, но, видя, в каком предвкушении отец, сдаюсь и предлагаю Эрику поехать с нами.

Отец всегда хотел иметь сына. Мужика. Но судьба подарила ему двух дочерей. Хотя, кажется, я, со своим сумасшествием, компенсировала это с лихвой.

Сначала Эрик не очень понимает, куда мы собираемся ехать. Он давно дал мне понять, что не признает рискованные виды спорта. Я улыбаюсь и перевожу разговор на другую тему. Что же мне с ним делать?

Но когда он видит мой мотоцикл на прицепе отца, а рядом стоят Лусена и Бичаррон и обсуждают прыжки, заносы на поворотах и прочее, он сразу понимает, что я собираюсь делать. На его лице появляется беспокойство:

– Я не хочу, чтобы ты делала то, о чем они говорят, – шепчет он, стоя в нескольких метрах от них.

– Послушай, Эрик, то, о чем они говорят, – пара пустяков. Я участвую в мотогонках с шести лет. И смотри: мне двадцать пять, и я еще цела и невредима.

Его напряжение выдают рот и лицо.

– Обещаю, что тебе понравится, – настаиваю я. – Ты здесь и должен это увидеть, договорились?

– Ну надо же! – вдруг слышу я за спиной. – Моя дорогая босячка хересаночка.

Разворачиваюсь. Передо мной стоит Фернандо. Его слова мне вовсе не понравились. У меня все сжимается внутри, но я делаю все возможное, чтобы это никто не заметил.

Бичаррон смотрит на сына, затем на Эрика. Я чувствую, что он тоже напряжен, но беру себя в руки и улыбаюсь:

– Фернандо, это Эрик. Эрик, это Фернандо.

Они пожимают друг другу руки, а я между ними – как между двух огней.

Соперники-мужчины вызывают друг друга на дуэль. К счастью, отец поднимает руку, сообщая о том, что пора ехать. Фернандо отходит, и Эрик сразу же говорит, что будет ехать за нами на мотоцикле. Я решаю поехать вместе с ним.

Когда отец, Лусена, Бичаррон и Фернандо садятся в машину, Эрик передает мне шлем и говорит:

– Не нравится мне этот Фернандо.

– Ревнуешь?

– А следовало бы?

Неловко себя чувствуя, чмокаю его в губы.

– Нет, дорогой.

Когда мы прибываем в то место, где будет проходить гонка, отец и его друзья приветствуют всех, и я вместе с ними. Мы знакомы практически со всеми участниками и их сопровождающими. Со всеми, с кем вместе участвовали многие годы в гонках. В половине одиннадцатого Кристина, организатор мотогонок, вручает мне номер, 51, и сообщает, что в полдень – первые отборочные соревнования.

Эрик молчалив. Наблюдает за мной. Каждый раз, когда я прохожу мимо, в его глазах вспыхивает волнение, и я пытаюсь его успокоить. Но когда я появляюсь в красном кожаном мотокостюме, в защитных доспехах, ботинках, перчатках и шлеме, он становится белым как стена.

– Ты можешь объяснить, почему ты так одета? – сердито спрашивает он.

– Ну разве я не секси? – подшучиваю я.

Он не отвечает на мой вопрос.

– Джуд, я не хочу, чтобы ты это делала. Это рискованный вид спорта.

– Да ладно тебе!.. Не говори глупостей, – снова улыбаюсь, пытаясь успокоить его.

Фернандо, который наблюдал за нами и наверняка слышал нас, подходит и с самой фальшивой улыбкой, какую я когда-либо видела, говорит:

– Давай, прелесть моя… поддай газу, чтобы они все потеряли дар речи.

– Я так и сделаю, – отвечаю.

Фернандо с двумя стаканами пива в руках спрашивает Эрика:

– Хочешь стаканчик? – и, не дав ему времени ответить, продолжает: – Бери. Это пиво твое. А второе – мое. Я ничего ни с кем не делю.

Этот комментарий выводит меня из себя. Да что этот безумец вытворяет?

Эрик не отвечает, но я вижу, что он недоволен. Фернандо подходит к нему:

– Ты в курсе, что наша девочка – специалист по прыжкам и скольжению в поворотах?

– Нет.

– Тогда приготовься. Если ты не знал, то сегодня я тебе это объясню.

– Давай, прелесть моя. Порви их! – говорит Фернандо и целует меня в щеку.

Наконец мы остаемся одни. Эрик смотрит на меня недобрым взглядом.

– Что это значит: «наша девочка» и «делиться пивом»?

– Не знаю, – отвечаю, до сих пор не веря в то, что произошло.

Эрик – не дурак и заметил, что я пришла в бешенство. Он тяжело выдыхает, ругается и отводит от него взгляд:

– Ты можешь пораниться, Джуд. Не понимаю, как отец позволяет тебе этим заниматься.

Меня это смешит. Показываю взглядом на отца, который с товарищами делает последние приготовления в моем мотоцикле пред стартом:

– Ты и вправду думаешь, что отец переживает?

Эрик несколько секунд наблюдает за ним и, поняв, как он счастлив, отвечает:

– Ладно… но тот факт, что он не переживает, вовсе не означает, что это не должен делать я.

Я улыбаюсь и, не обращая внимая на то, что за нами наблюдает Фернандо, поднимаюсь на стоящий на земле ящик. Оказавшись с Эриком на одной высоте, приникаю к его губам:

– Успокойся… малыш. Я знаю, что делаю.

Уголки его губ немного изгибаются. Он почти улыбается. И я с удовольствием его целую.

– Тем лучше для тебя, – говорит он серьезно, – если ты знаешь, что делаешь, иначе, я клянусь тебе, что ты за это заплатишь.

– Мммммм… меня это завораживает!

– Джуд… я серьезно, – продолжает он.

– Ладно, понялаааа… для меня это плевая прогулочка.

Он не улыбается, я же не могу сдержать улыбку.

Меня зовет отец. Пора выезжать на трассу. Быстренько целую Эрика, спускаюсь с ящика, отпускаю его руку и бегу к мотоциклу. Отец заводит двигатель и пару раз газует. Я визжу от счастья и переполняющих меня эмоций, а у Эрика все сильнее и сильнее хмурятся брови.

Через десять минут я уже на трассе вместе с другими участниками. В воздухе витает адреналин. Я подпрыгиваю и гоняю, не отдавая себе отчета об опасности. Мотогонка – это сочетание скорости и ловкости, и это меня заводит.

Я всегда была безрассудной сорвиголовой, пацаном, о котором мечтал мой отец. Скольжу на крутом повороте, прыгаю по глубоким лужам, не сбавляя скорости, и мой костюм покрывается грязью, а адреналин ускоряет движения. Я понимаю, что в этой гонке у меня хорошие позиции, и в первом заезде я оказываюсь среди первой четверки.

Эрик белый как мел. Он еле дышит после того, как увидел, что я вытворяла на трассе и как сталкивались другие участники. Но некогда разговаривать, пора идти на второй заезд. Я с успехом прохожу в последующие заезды до тех пор, пока не остается шесть участников.

Отец, Лусена и Бичаррон кричат как сумасшедшие, регулируя и налаживая мой мотоцикл. Фернандо, эксперт мотогонок, дает мне инструктаж относительно других участников, и я внимательно его слушаю. Все они в курсе, что я знаю свое дело и могу выиграть призовое место. Но я не могу найти Эрика. Куда он подевался?

– Смугляночка, – говорит отец, – Эрик уехал в Херес.

– Что?! – спрашиваю я, пораженная.

– Что слышала, дочка. Он сказал, что лучше подождет тебя на вилле. – И, приблизившись ко мне, шепчет: – Дочка, этот парень ужасно провел время. Сейчас я пытаюсь понять, было это из-за твоих прыжков на трассе или из-за Фернандо и его любезностей.

– Пааааааапа, – с упреком говорю я.

Но разговоры отложим на потом, начинается новый заезд, и мне пора выезжать на круг. Трудно сконцентрироваться, я почти на грани взрыва. Эрик уехал, и я вне себя от ярости. Дают сигнал о начале гонки, и я вылетаю, словно стрела. Перепрыгиваю один холм, второй… третий, скольжу, добавляю газ и преодолеваю несколько луж подряд. Наконец прихожу к финишу второй, взвизгивая от счастья.

Отец, Лусена и Бичаррон подбегают меня обнимать. Я вся испачкана грязью, но это их не останавливает. Я снова их потрясла. Когда они меня отпускают, Фернандо слишком импульсивно меня обнимает.

– Поздравляю, прелесть моя! Ты самая лучшая!

– Спасибо, и отпусти меня.

– Почему? Разве Эрику не нравится делиться своими женщинами?

– Отпусти меня, бестолковый, или клянусь, что сейчас тебе врежу, – раздраженно ворчу я.

Через пять минут я с наслаждением смотрю с пьедестала на отца и своих болельщиков, гордящихся моей победой. Я поднимаю трофей и понимаю, что мне очень хотелось бы, чтобы здесь был Эрик.

37

Обратная дорога в Херес весела и приятна.

Я умираю со смеху от анекдотов, которые травят отец и его друзья. Какие же удивительные эти черти! По приезде в Херес Фернандо настаивает на том, чтобы выпить со мной стаканчик за победу и в качестве извинений. Я отказываюсь и, подъехав к дому отца, не переодевшись, спускаю мотоцикл с прицепа, хватаю кубок и мчусь на виллу, где меня должен ждать Эрик.

Подъехав к воротам, звоню, и через пару секунд открываются огромные белые решетчатые двери. Добавляю газу и поднимаюсь по дорожке, окруженной пиниями. Вдалеке вижу дом и Эрика. Похоже, он разговаривает по телефону. Добавляю скорость, плавно вхожу в поворот и резко разворачиваюсь. Вокруг поднимается пыль. Я гордо поднимаю кубок:

– Ты его пропустил. Ты пропустил мой триумф.

Эрик остается серьезным, выключает телефон, разворачивается и входит в дом.

Шокированная его жесткой реакцией, встаю с мотоцикла и следую за ним. Мне тяжело на душе, когда он замыкается. По дороге оставляю на столе перчатки и шлем. Эрик на кухне пьет воду. Надеюсь, что он не будет упрекать меня.

– Как ты мог уехать, не предупредив меня?

– Ты была слишком занята.

– Но, Эрик… я хотела, чтобы ты там был.

– А я хотел, чтобы ты не совершала безумств.

– Эрик… послушай…

– Нет. Послушай ты. Если тебе снова понадобится ехать и прыгать на своем мотоцикле, то на меня можешь не рассчитывать, понятно?

– Лааааадно… Не сердись. Не будь как ребенок.

Эти слова ранят его, и он еще больше злится.

– Я тебе сказал, что не хочу, чтобы ты подвергалась опасности, но ты продолжала играться, не задумываясь о том, как я себя чувствовал. Ты могла умереть у меня на глазах, и я ничего не смог бы сделать, чтобы это предотвратить. Ради бога, как ты можешь быть такой безответственной?

Он отходит от меня. Кажется, он перегибает палку.

– Я не безответственная. Я прекрасно знаю, что делаю.

– Да, конечно… я в этом ни капельки не сомневаюсь. И в довершение всего я должен мириться с этим Фернандо.

– Э, нет… дудки, красавчик! – в ярости выпаливаю я. – Мне, конечно, не нравится, что ты упрекаешь меня за мотогонку, но это я еще могу понять! Но если ты собираешься упрекать меня за то, что наговорил Фернандо, то нетушки!

– Этот недоумок сказал «Наша девочка!», – сердито бормочет он. – Он постоянно высказывал едкие комментарии. И если я не врезал ему по морде, то только из-за уважения к твоему и его отцу, в другом случае я бы… Ты говорила, у тебя с ним что-то было. Между вами до сих пор что-то есть?

Я не отвечаю. Я не собираюсь признаваться ни в том, что Фернандо знает кое-что об Эрике, ни в том, что было между нами, но Эрик настаивает:

– Отвечай мне, что у тебя было с этим типом?

– Кое-что. Но это было несерьезно и…

– Кое-что? Что значит «кое-что»? – настаивает он ледяным голосом.

– Я просила у тебя список всех твоих подружек по играм? – спрашиваю, удивленная поворотом событий. – Если мне не изменяет память, ты первый умчался, когда не захотел иметь со мной что-то…

– Я прекрасно понимаю, о чем ты. Но я считаю, что ты достаточно взрослая, чтобы понять, что в наших отношениях все изменилось.

– Ах, так?

Не меняясь в лице, он рычит:

– Я тебе только что задал вопрос. Я всегда был с тобой честным. Когда я вернулся из Астурии и ты спросила меня, играл ли я с Амандой, я сказал тебе правду. Неужели ты не можешь ответить мне взаимностью?

– Хорошо. У меня был секс с Фернандо.

– А сейчас? Здесь, до того как я приехал?

– Ничего…

– Не верю.

– В Мадриде я с ним спала, но здесь – нет. – Эрик ругается, а я продолжаю: – Здесь была только пара поцелуев и…

– Этот тип не из тех, кто довольствуется поцелуями. Я видел, как он на тебя смотрел, а когда он сказал, что ни с кем не делит свое пиво… О боже мой, я бы убил его!

Рассерженная его словами и тем, что он на меня кричит, отвечаю:

– Может быть, он и не довольствуется, но я – да. Я никогда не вела с ним себя так, как веду себя с тобой, черт побери. И знаешь что? Я ухожу. Я больше не хочу слышать твои глупости, и, клянусь, я не прощу тебе их. Когда успокоишься, позвони мне, и, может быть, только тогда я прощу тебе этот номер.

Разворачиваюсь, хватаю шлем и перчатки и, все еще держа в руках кубок, выхожу из дома, завожу двигатель и уезжаю. С перекошенным от ярости лицом, проезжаю по дорожке с пиниями. Да за кого он себя принимает, почему он так со мной разговаривает? Почему я ничего от него не требую, а он от меня требует? Когда я подъезжаю к белым воротам, они открываются. Добавляю газ, но перед тем как проехать их, снова торможу и отчаянно кричу. Встаю с мотоцикла и наношу пару ударов по воздуху. Я готова убить Эрика, когда он таким становится.

Через несколько секунд ворота закрываются и я, закрыв глаза от бушующей во мне злости, приседаю на корточки. Эрик лишает меня сил и сводит с ума своими постоянными сменами настроения. Я теряюсь от его слов и поведения. Я никогда не знаю, чего он хочет и, менее того, как это предотвратить.

Вдруг слышу приближающийся резкий звук. Поднимаю голову и вижу Эрика на мотоцикле. Подъехав ко мне, он выключает двигатель и ставит мотоцикл на подножку.

– Как ты можешь быть таким холодным?

– Практика.

Я фыркаю и, не в силах удержать гнев, поднимаюсь на ноги:

– Ты выводишь меня из себя, Эрик. Я не могу тебя понять. Иногда я зацеловала бы тебя, а иногда убила бы. И я только что чуть не сделала последнее. Ты всегда считаешь себя королем мира. Королем правоты. Королем вселенной. Ты упертый, принципиальный властолюбец и…

– Ты права.

Я оторопеваю:

– Можешь повторить то, что ты только что сказал?

Эрик улыбается:

– Ты права, малышка. Я успокоился. Я был вне себя от ярости оттого, что ты летала на этом проклятом мотоцикле, и от колких комментариев твоего дружка Фернандо. Не желаю больше говорить об этом типе. Что сейчас важно, так это ты и я. Именно поэтому я приехал к тебе.

Он улыбается. О боже!.. Какая же у него улыбка. Какой же он красивый, когда улыбается. Мне больше ничего и не нужно. Я подхожу к нему:

– Почему мы спорим по любому поводу?

– Не знаю.

– Мы спорим обо всем, кроме секса.

– Ммммм… хорошее начало, не так ли?

Мы хохочем, Эрик обнимает меня и целует мои пальцы.

– Ты до сих пор сердишься? – спрашиваю я.

– Очень.

– Правда?

– От того, что ты сегодня вытворяла, я потерял десять лет жизни.

– Не преувеличивай, – улыбаюсь я.

Эрик кивает, его взгляд мрачнеет, и он закрывает глаза:

– Джуд, моя сестра Ханна погибла. Она занималась экстремальным видом спорта. Она была, как и ты, молодой, энергичной и жизнерадостной девушкой. Однажды она пригласила меня пойти с ее друзьями на банджи-джампинг. Все было хорошо, пока ее трос… и… я… я ничего не смог сделать, чтобы спасти ей жизнь.

У меня застывает кровь в жилах. Это ужасно – увидеть, как погибает сестра. Вот что он пережил, когда я прыгала и скользила на поворотах на мотогонке…

– Именно по этой причине я не смог смотреть на тебя сегодня.

– Мне жаль… я… я не знала.

– Я знаю, дорогая. – Он крепко обнимает меня и шепчет: – А теперь, пожалуйста, улыбнись. Мне нужна твоя улыбка, и я хочу, чтобы мы больше не возвращались к этой теме. Мне больно. Слишком больно, и я не хочу об этом вспоминать, договорились?

Киваю головой в знак согласия, и Эрик жадно меня целует. Улыбаюсь, стараясь не думать о его трагедии, и отдаюсь своей любви. Он берет из моих рук кубок.

– Смугляночка, я тебя убью. Ты заставила меня пережить такой чудовищный момент.

– Эрик… а что ты хотел, это же мотогонки?

Он улыбается, отпускает меня и с кубком в руках садится на мотоцикл.

– Поехали домой, чемпион. Сейчас отпразднуем как следует.

38

На следующий день, после долгой и страстной ночи, мы с Эриком, обнаженные, загораем на чудесной вилле и планируем поездку в Саара-де-лос-Атунес. О Фернандо мы больше не вспоминаем. Никто из нас не хочет о нем говорить. Ему понравилась моя татуировка, и каждый раз, когда мы занимаемся любовью, он сладострастно целует ее и говорит: «Попроси у меня то, что ты хочешь!» Он сводит меня с ума. Я становлюсь одержимой.

Эрик предлагает поехать к своим друзьям в Саара-де-лос-Атунес, и эта идея кажется мне отличной. Мы можем провести пару дней с друзьями, а потом вернуться на виллу, от которой я, между прочим, просто в восторге. Она потрясающая.

Вечером, когда я приезжаю к отцу, нахожу его на заднем дворе, сидящем на скамье-качалке.

– Смугляночка, этот мужчина как раз для тебя.

– Да?.. И почему? – весело спрашиваю я и сажусь рядом с ним.

– Это человек слова. Сколько ему лет?

– Тридцать один.

– Хороший возраст для мужчины.

Я улыбаюсь, а отец продолжает:

– Он смотрит на тебя точно так же, как я смотрел на твою мать, и я этому рад. Послушай, что я тебе скажу. Совсем недавно я считал, что идеальный мужчина для тебя – Фернандо. Я беру свои слова обратно. Вы с Эриком созданы друг для друга. Видно, что это человек принципиальный и достойный и он может о тебе позаботиться. Он вовсе не похож на твоего распущенного мадридского дружка, изрешеченного пирсингом.

Я хохочу. Отец прав, Эрик придерживается принципов… Уверена, если бы отец узнал его сексуальные принципы, то у него случился бы удар. Но это я держу при себе.

– Папа… мне нравится Эрик, но я не знаю, сколько это может продлиться.

Он с удивлением смотрит на меня:

– В чем дело, смугляночка?

Внутри меня все кипит. Хочу объяснить отцу, что Эрик – мой шеф, но не могу. Боюсь его реакции. Сотни сомнений и страхов готовы вырваться наружу, но я сдерживаюсь.

– Ни в чем, папа. Трудно сохранять отношения на расстоянии. Ты же знаешь, Эрик живет в Германии. Когда он закончит дела в Мадриде, каждый из нас должен будет вернуться к своей работе, и… в общем, ты меня понимаешь…

Он кивает и с присущей ему осторожностью говорит:

– Послушай, радость моя. Ты уже не ребенок. Ты – взрослая женщина, и я должен вести себя с тобой соответствующим образом. Поэтому могу тебе только посоветовать: пользуйся моментом и будь счастлива. Ни к чему постоянно думать о том, что произойдет, потому что то, что должно произойти… и так произойдет. Если вам с Эриком не предназначено Богом быть вместе, то причиной разлуки будет не расстояние. Несомненно, ты расчетлива и немного эгоистична. Но я не хочу без необходимости смотреть, как ты страдаешь, даже если ты сама мне призналась, что у вас все очень сложно.

Как всегда, слова отца меня поддерживают. Не знаю, либо это из-за его возраста, либо из-за опыта потери мамы. Он всегда давал понять мне и сестре: жизнь нам дана для того, чтобы жить.

На следующий день рано утром Эрик заезжает за мной на мотоцикле. Начинается наше маленькое приключение. Отец прощается с нами и желает счастливой дороги.

Мы проезжаем Барбате и Кониль. Обедаем там и купаемся в море, а вечером приезжаем в Саара-де-лос-Атунес. Звонит телефон Эрика.

– Андрес нас ждет.

Садимся на мотоцикл и отправляемся в путь. По тому, с какой уверенностью Эрик едет по дорогам местечка, понимаю, что он и раньше здесь бывал. Меня начинает мучить ревность, но потом я отбрасываю ее. Ничто не может помешать мне наслаждаться каждой минутой, проведенной с Эриком.

Свернув с дороги, останавливаемся перед каменной виллой. Эрик нажимает на звонок, и несколько секунд спустя открываются огромные черные железные ворота. Я теряю дар речи. Миленький домик окружает великолепный сад с сотнями всевозможных цветов.

Подъехав к двери, Эрик останавливает мотоцикл, я встаю, и немного погодя к нам навстречу выходят Андрес и молодая женщина с ребенком на руках. Андрес – это тот врач, который лечил мне руку в Мадриде.

Жену Андреса зовут Фрида, ребенка – Глен. Как и Эрик, Фрида – немка, но в совершенстве владеет испанским, и у нас сразу же завязывается разговор. Появляется женщина средних лет и забирает ребенка, а мы проходим на задний двор, куда горничная приносит нам выпить. Мы весело болтаем, Андрес и Фрида рассказывают забавные истории о своих путешествиях. Вскоре я понимаю, что они с Эриком дружат уже много лет. Как здорово! После восьми Фрида проводит нас в комнату для гостей. Это просторная, изысканно обставленная комната с огромной кроватью.

Когда мы остаемся одни, Эрик обнимает меня, набрасывается с поцелуями и раздевает. Подняв на руки, несет меня в душ, и, попав под струю холодной воды, мы кричим от удовольствия. Вдруг он кладет меня на пол и ложится сверху, под струями воды. Его губы требовательны, а руки ласкают все мое тело. Я трепещу от возбуждения.

Он кусает мои твердые, как камешки, соски, и я вскрикиваю. Его путешествие по моему телу продолжается, язык опускается к пупку, задерживается там на несколько секунд, опять двигается вниз и вдруг останавливается.

Заметив, что он прервал свое исследование, поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, и понимаю, на что он смотрит. На татуировку. Это возбуждает меня, и я тяжело дышу.

– Я и вправду могу попросить то, о чем здесь написано?

Я киваю.

– Все, что угодно?

В моей киске такие впечатляющие ощущения. Мне кажется, что только от его голоса и взгляда я сейчас испытаю оргазм. Я соглашаюсь раньше, чем он успевает спросить, и его губы растягиваются в улыбке.

Эрик становится на колени, сжимает мои бедра и притягивает меня к себе. Берет душ, разводит мои ноги и направляет струю воды на киску. Я с восторгом ощущаю, как он меняет напор воды, становится меньше струек, но вода льется сильнее.

Воображаю, что он собирается сделать, и замираю.

Он наклоняется и облизывает мою киску. Находит языком клитор и начинает поигрывать с ним. Ласкает его. Потягивает его. Терзает его. Я улетаю. Когда он добивается того, чего хотел, снова берет душ, разводит пальцами складки половых губ и направляет на разбухший клитор струйки воды.

С ума сойти!

Я тяжело дышу… выкручиваюсь, а он крепко меня держит, чтобы я не шевелилась, пока меня бьет сильный напор воды, вызывая тысячу ощущений. Огонь! В моем теле вспыхивает огонь, и, когда я отдаюсь потрясающему оргазму, Эрик бросает душ и одним толчком полностью в меня входит.

– Договорились, малышка… беру с тебя слово. Я попрошу тебя о том, что захочу.

Распластанная на дне душа, позволяю Эрику обладать мной, как ему нравится. Десять… одиннадцать… двенадцать… он продолжает меня бомбить, моя киска с каждым толчком сжимается, и я все больше и больше содрогаюсь. Мы испытываем оргазм одновременно…

Немного погодя он скатывается с меня и ложится рядом на дне огромного душа. Мы молча лежим и смотрим в потолок, а вокруг нас льется вода. Он берет мою руку, сжимает, подносит к губам и целует мне пальцы.

– Джуд… Джуд… Что ты со мной делаешь?

39

В девять вечера, после потрясающего душа, голоса из которого, я уверена, все в доме слышали, спускаемся, держась за руки, в гостиную, где, пока мы не появились, целовались Фрида и Андрес.

Проходим все вместе в столовую и усаживаемся вокруг чудесного стола. Эрик придвигает мне стул и садится рядом со мной. Он такой счастливый. По нему видно, что он чувствует себя свободно. В зал входит горничная и подает нам хорошее вино и изумительного лангуста. Эрик просит для меня кока-колу. Мы справляемся с первым блюдом, и на второе подают потрясающее мясо. А когда мы расправляемся с вкуснейшим мороженым, Фрида предлагает выйти в сад.

Поговорив с кем-то по телефону, Эрик садится рядом со мной. Чувствую на своей коже его ласковые прикосновения, но видно, что его мысли чем-то заняты. Мы болтаем почти до рассвета, и только тогда идем спать.

Утром солнечные лучи врываются в огромное окно. Я потягиваюсь на кровати. Я одна в комнате. Простыни пахнут Эриком, и я счастлива. Вспоминая, как мы вчера занимались любовью, возбуждаюсь, завожусь, но, решив, что сейчас некогда фантазировать, иду в ванную комнату приводить себя в порядок.

Пока я одевалась, мое внимание привлекает сигнал телефона. Смотрю на дисплей, где высвечивается: «Бетта». Опять это имя.

Когда я спускаюсь в гостиную, слышу смех Андреса, Фриды и Эрика и, к своему удивлению, вижу мужчину и женщину. Меня представляют родителям Фриды, которые приехали забрать маленького Глена на каникулы. Вручаю Эрику мобильный и говорю, что ему звонила Бетта. Он кивает и невозмутимо кладет телефон в карман.

Вечером родители Фриды уезжают.

На следующее утро я опять просыпаюсь одна. Почистив зубы, подхожу к бассейну, как вдруг меня подхватывает Андрес и бросает в воду. Мы хохочем и вообще весело проводим время. В два часа дня мы вчетвером садимся в машину Андреса и отправляемся в Кадис за покупками. Мы получили приглашение на вечеринку в стиле двадцатых годов, и для нее нужно подобрать наряды.

Вечером, после увлекательного шопинга, решаем поужинать на набережной. После прелестного ужина в ресторане Саары выпиваем еще пару бокальчиков в баре и приезжаем домой во втором часу ночи.

Удобно располагаемся на террасе. Мне нравится чувствовать присутствие Эрика, он такой чуткий и внимательный ко мне. Андрес идет в кухню и возвращается с бутылкой шампанского. За первой бутылкой следует вторая, и я медленно потягиваю великолепный напиток.

Фрида и Андрес очень гостеприимны. Они делают все, чтобы мы чувствовали себя как дома, и у них это здорово получается. Я наслаждаюсь, сидя возле шикарного овального бассейна, рядом с которым расположено джакузи. Около трех часов становится жарко, и Фрида предлагает окунуться.

Соглашаюсь, не раздумывая, и поднимаюсь к себе в комнату надеть купальник. Когда я спускаюсь, Фрида уже в воде, а Эрик и Андрес ждут меня возле бассейна. Как только я приближаюсь, Эрик делает хитрый маневр, и мы вместе падаем в воду. Бесимся и хохочем, а затем мы с Фридой садимся на широкую лестницу бассейна, а Эрик с Андресом уходят.

Когда мужчины возвращаются, Андрес стягивает жену за ноги в воду. Она сопротивляется, но уже через две секунды громко хохочет. Потешаясь, Эрик подходит ко мне, поднимает на руки и садит к себе на колени.

Вода доходит нам до пояса, и вдруг его руки ныряют под мои трусики и начинают меня ласкать. Испуганная, смотрю на него с укором, а он смеется.

– Эрик! – ворчу я. – Перестань! Нас могут увидеть.

Его ответом становится страстный поцелуй, от которого я моментально воспламеняюсь. Его рот и руки доводят меня до исступления, он отстраняется от меня и показывает взглядом на парочку:

– Успокойся, малышка. Ни Андрес, ни Фрида не испугаются.

С любопытством смотрю в их сторону и вижу, как они сладко целуются. Я даже вижу, как Андрес развязал ей купальник и теперь он мирно плавает в бассейне. В поиске ответа смотрю на Эрика.

– Да, смугляночка… Им тоже нравится сладострастие.

Я дрожу, но не от холода. Фрида садится на край бассейна, рядом с нами. У нее мокрые и скользкие груди. Андрес подходит ко мне сзади и кладет руку мне на талию. Эрик, увидев, как я на него смотрю, качает головой, и Андрес меня отпускает, выходит из бассейна и целует жену. Они исчезают в доме.

Я нервничаю. Я почти в истерике!

Не знаю, куда себя деть, но чувствую, как моя киска становится влажной и изнемогает от желания.

Заметив мое напряжение, Эрик поднимается со ступеньки со мной на руках и заходит в бассейн. Я отчаянно за него держусь.

– Успокойся, малышка. Со мной ты никогда не будешь делать то, чего не хочешь.

Хватаю воздух, словно рыба. Мне не хватает воздуха, и я едва выговариваю:

– Они… они тоже играют в такие игры, как ты?

– Да.

– И?..

– Джуд, я же тебе совсем недавно все объяснил. Секс – это только секс. Фрида и Андрес очень крепкая пара, они прекрасно знают, чего хотят и что им нравится. Я часто посещал с ними свингер-клубы, и мы получали удовольствие от трио и от группового секса. А когда они возвращались домой, они продолжали быть семейной парой. Обычными Андресом и Фридой.

– Ты… ты был с ними?

– Да. Мы вдвоем с Андресом для нее одной. С мужчинами я не того, – шутит он, вызывая у меня улыбку. – Послушай, Джуд, ты должна понимать, что мы все трое в здравом уме и умеем разграничивать секс и отношения. Нам нравится получать удовольствие, но мы уважаем друг друга. Кстати, завтрашний праздник, на который нас пригласили, это…

– Праздник, на котором все играют, не так ли?

Эрик кивает:

– Если не хочешь, то нам незачем туда идти.

Некоторое время мы молчим. Он подносит меня к лестнице, обхватывает руками и говорит:

– Пошли в джакузи.

Иду за ним.

– Какая горячая вода, – шепчу я.

– Слишком горячая. – Эрик нажимает на несколько кнопок, и вода становится прохладнее.

Мы молча лежим в джакузи, пузырьки обволакивают и щекочут нас. Эрик снова усаживает меня к себе на колени.

– Видишь, что ты со мной делаешь? – и прижимается ко мне.

– Да, – улыбаюсь я. – А что бы ты хотел, чтобы произошло в бассейне?

Он откидывает голову назад.

– Ах… дорогая. Я хотел бы, чтобы произошли многие вещи.

– Ну, например? – настаиваю я.

Эрик поднимает подбородок:

– Я до сих пор вспоминаю, как ты трепетала в отеле, когда Фрида выполняла все, о чем я ее просил.

– Это была Фрида?

– Да. – Я застываю от изумления. – Мммммм… мне так нравится наблюдать за тем, какие вы, женщины, чувственные. Я возбуждаюсь, наблюдая за вами. Вы такие восхитительные!

– А мужчины?

Он настороженно добавляет:

– Солнце, я же тебе сказал, что мужчины меня не интересуют.

Я смеюсь:

– Я имела в виду, в твоих фантазиях присутствуют только женщины?

– Если ты захочешь, да, – улыбаясь, отвечает он.

Я возбуждаюсь от его слов. Еще больше я возбуждаюсь, представляя себя с другой женщиной. Эрик пронзает меня взглядом:

– Твое наслаждение – мое наслаждение, если ты меня об этом попросишь, я разделю тебя с кем-то. Но настал момент, когда именно я буду командовать в игре. Ты – моя, и я хочу, чтобы это было всем ясно.

Я вся пылаю. Горю. Сейчас взорвусь. Взволнованно шепчу:

– Ты сказал, что ты и Андрес играли с Фридой.

– Да, – и, приблизившись к моему уху, спрашивает: – Хочешь, чтобы я разделил тебя с другим мужчиной?

Представив это, я возбуждаюсь, волнуюсь, распаляюсь.

– Эрик…

– Ах… смугляночка, кажется, мне придется срочно тебя привязать. Ты любопытнее, чем я думал, но я с ума схожу от твоего любопытства.

Я хохочу, и он жадно меня целует.

– Если мы пойдем завтра на этот праздник, то что там будет?

– То, что ты захочешь.

– Но… но там…

– Туда приходят люди за тем, чего хотят. Все ищут одного и того же – секса. Если ты захочешь, то ты его получишь. Можешь смотреть или участвовать, все зависит от тебя.

– А ты… чего хочешь ты?

Эрик целует меня в шею:

– После такой занимательной беседы я стал твердым как камень, и единственное, чего хочу, – тебя. Я обожаю смотреть на твое лицо, когда ты испытываешь оргазм. И теперь, когда я знаю, что тебя возбуждает, хочу предложить тебя и наблюдать за тобой. Я получу от этого огромное наслаждение.

От того, что он говорит, во мне поднимается такое желание, что я сама готова на любые фантазии. У меня учащается дыхание. Эрик улыбается.

– Твое тело говорит, что я могу попросить все, что захочу. И я знаю, что сейчас, что бы я тебе ни предложил, ты это сделаешь. Ты настолько возбуждена, настолько распалена, что сама этого захочешь, не так ли?

– Да, – признаюсь я.

Эрик встает и подает мне руку.

– Пошли.

Не колеблясь, беру его за руку, и мы выходим из джакузи.

Он обматывает меня полотенцем и ласково вытирает:

– Джуд… ты должна понять, что я никогда ничего не сделаю без твоего согласия. Я не прощу себе, если у тебя появится причина упрекать меня в чем-либо. Ты слишком много для меня значишь.

– Эрик, я не буду тебя ни в чем упрекать. Просто меня пугает неизвестное, но вместе с тобой я хочу это попробовать.

Ему нравится мой ответ, и он страстно меня целует. Заходим в дом, но он не отводит меня в комнату. Мы идем по незнакомому коридору. Одна из дверей приоткрыта, из-за нее доносятся стоны.

– Там Фрида и Андрес. Хочешь войти?

Киваю, но тихо говорю:

– Всегда будь со мной рядом.

– Даже не сомневайся в этом, дорогая. Ты – моя.

Мне нравится его властность, и, когда мы входим в комнату, у меня снова прерывается дыхание. Я взволнована, возбуждена и немного испугана. В центре просторной голубой комнаты стоит круглая кровать. Играет музыка. Заметив нас, Фрида с Андресом останавливаются. Эрик закрывает дверь и снимает с меня полотенце. Я вся дрожу.

– Джуд, тебе решать.

Его голос возвращает меня в реальность, и под их внимательными взглядами я шепчу:

– Я хочу поиграть.

Мы целуемся. Андрес встает с кровати и становится позади меня. Смотрю на Эрика и чувствую, как его друг развязывает мне верх купальника и снимает его. Мои груди слегка касаются Эрика, и соски моментально твердеют. О боже… мой красавчик не сводит с меня глаз. Серьезный и невозмутимый, он обращается к своему другу:

– Андрес, сними с нее трусики.

Меня возбуждает его голос. Его власть надо мной. А когда я чувствую, как пальцы Андреса стягивают с меня трусики, я начинаю тяжело дышать. Когда он опускается, я чувствую его горячее дыхание на своей попке, и от этого у меня бегут мурашки по коже.

Я обнажена, и мое желание настолько огромно, что страх исчезает, уступая место желанию. Эрик улыбается, понимая, что я готова на все.

– Я могу к ней прикоснуться? – спрашивает Андрес.

Эрик смотрит на меня, и я киваю. Он отвечает:

– Да.

Мгновение спустя руки Андреса пробегают по моему телу. Он трогает мои груди, талию, а когда его пальцы касаются моей киски, я вскрикиваю. К нам подходит Фрида, и Эрик отстраняется от меня. Она наклоняется и жадно целует мою киску.

Я закрываю глаза. У меня дрожат ноги. Андрес и Фрида упиваются мной. Эрик приближает свои губы к моим и шепчет:

– Да… вот так… наслаждайся ради меня.

Мне кажется, что я стала карамелькой. Четыре руки ласкают мое тело, и два рта усердствуют, вырывая из меня стоны. С горящими от сладострастия глазами за нами наблюдает Эрик. Вдруг он дотрагивается до волос Фриды, и она перестает меня ласкать, разворачивается и гладит его торс.

Возбужденная, не могу отвести от них взгляд. Андрес кусает мои соски. Фрида наслаждается тем, что делает, она облизывает пенис, словно это мороженое. Я смотрю… смотрю… и возбуждаюсь еще больше. Я такая разгоряченная, что немного наклоняюсь, облегчая Андресу доступ к своей груди, чтобы он мог вдоволь ею насладиться.

Эрик вздрагивает, а у меня вырывается стон, когда я слышу:

– Пойдем на кровать.

Вчетвером идем к кровати. Андрес становится напротив жены, Эрик напротив меня. Фрида ставит между нами белую коробку и спрашивает:

– Во что хотите поиграть?

У меня комок в горле, я не знаю, что сказать, как вдруг слышу:

– Во что-нибудь нежное, – говорит Эрик.

Фрида и Андрес кивают, и тогда она достает из коробки два вибратора, похожие на те, что мне подарил Эрик.

– Он чистый, дорогая. Гигиена – прежде всего.

Киваю и беру его.

Я горячая, мокрая и жажду наслаждения.

– Поиграй для меня, дорогая, – просит Эрик.

– Фрида, а ты для меня, – это Андрес.

Я словно на автомате включаю вибратор на первую скорость и провожу им по своей влажной щелочке. Я изнемогаю от возбуждения, я хочу большего и переключаю на вторую скорость. Я вся горю. Я так пылаю, что, мне кажется, взорвусь. Увеличиваю мощность вибратора, и его движение заставляет меня изогнуть спину и закричать. Стон рядом со мной напоминает, что Фрида чувствует то же, что и я, и это подстегивает, а особенно когда Андрес забирает у нее вибратор и проникает в нее. Они кричат от наслаждения, и это меня еще больше волнует.

Эрик не спускает с меня глаз. Он возбужден так же, как и я.

– Андрес, предложи мне Джуд, – к моему удивлению, говорит он.

Андрес быстро поднимается, садится на край кровати и приказывает мне:

– Иди сюда. Садись на меня.

Не понимая, о чем это они, я сажусь к нему лицом. Он разворачивает меня так, чтобы я смотрела на Эрика, и шепчет мне на ухо:

– Ложись на меня, опусти ноги на кровать и раздвинь ноги. Я буду держать тебя за бедра, чтобы Эрик мог войти в тебя.

Делаю, что он просит. Эрик сжимает мои ягодицы и медленно входит в меня. После многочисленных атак он останавливается и тихо говорит:

– Это называется предлагать себя кому-то. Тебе нравится?

– Да… да…

– Значит, я предложу тебя другим мужчинам, когда того пожелаю, – шепчет он, снова проникая в меня. – Ты хотела бы это попробовать?

– Да… да…

Он целует меня. Терзает мне губы, и мы слышим, как Андрес говорит:

– Чуть позже, Эрик, может быть, предложит нам тебя.

Это заводит меня еще больше, а Эрик так двигает бедрами, что я задыхаюсь. Он полностью меня заполняет, а Андрес шепчет:

– Тебе нравится, Джудит?

– Да… О… боже мой.

Андрес еще больше открывает меня навстречу беспощадным атакам Эрика. Фрида наблюдает за нами, играя с вибратором. Я закусываю губы и изгибаюсь, даже не пытаясь сдержать стоны.

– Давай, детка… – вдруг говорит Эрик. – Скажи мне, чего ты хочешь.

Он шлепает меня по попке и еще глубже в меня проникает, а я с трудом лепечу:

– Быстро… сильно.

– Вот так, малышка? – ускоряется он.

– Да… да…

Он энергично двигается, и я кричу. Я пылаю. Я больше себя не контролирую. И когда меня накрывает дурманящий жар, вырывая крик наслаждения, Эрик вращает бедрами, и мы возносимся на пик неземного блаженства.

В ту ночь, когда мы остаемся наедине, Эрик обнимает меня. До сих пор дрожат ноги, и я не могу перестать думать о случившемся. Вспоминаю слова Фернандо: «Я хочу, чтобы ты была только моей, а он – нет». Меня это тревожит. В голове пролетают сладострастные картинки. Вдруг чувствую, как Эрик покрывает мое лицо мелкими поцелуями. Я восхищаюсь тем, что он одновременно нежный и властный. Мы не говорим о том, что произошло. В этом нет надобности. Мы понимаем друг друга без слов, нам не нужны ни вопросы, ни объяснения. Наконец, уставшая, засыпаю в объятиях Эрика. Он открыл новый и неизвестный для меня мир, которым я хочу наслаждаться… наслаждаться и наслаждаться.

40

На следующее утро просыпаюсь одна. Передо мной всплывают вчерашние картинки, и я краснею. Мир Эрика затягивает меня, и я понимаю, что с каждым разом мне все больше и больше это нравится. Вдруг открывается дверь, и входит Эрик с завтраком на подносе.

– Доброе утро, смугляночка.

Это приветствие так напоминает отца, что я невольно улыбаюсь. Сажусь на кровати, Эрик подходит и, нежно поцеловав меня в губы, садится рядом.

– Я принес апельсиновый сок, колбасу, тосты, кекс и два кофе с молоком. Как тебе такой завтрак?

Очарованная его заботой, расплываюсь в улыбке:

– Самый лучший.

Когда мы справляемся со всем, что было на подносе, Эрик ставит его на пол и снова устраивается рядом со мной. Он такой красивый в белой футболке и шортах с камуфляжным рисунком… Похож на молоденького парня, но никак не на директора международной компании.

– Ну что, малышка, как ты себя чувствуешь? – спрашивает он, поглаживая меня по лицу.

– Хорошо, а что? – увидев его поднятую бровь, добавляю: – Хорошо… Если ты меня спрашиваешь о том, что было вчера, то успокойся, я в порядке, я получила удовольствие, и, кроме того, ты ни к чему меня не принуждал, я сделала это, потому что сама очень хотела.

Эрик кивает. По его выражению лица видно, что ему нужно было это услышать, и он улыбается.

– Мне понравилось с тобой экспериментировать. Ты была великолепна.

– А для меня это было немного необычно. Своеобразно. Но также и сладострастно… очень сладострастно. Я видела, как ты наслаждался, когда Андрес и Фрида ласкали меня.

– Ммммм… Ты так упоительно изгибаешься… Я просто схожу с ума, когда вижу тебя такой.

Мы смеемся.

– Кстати, о сегодняшнем празднике. Если не хочешь, мы не…

– Хочу. Я хочу пойти.

– Ты уверена?

– Да. Абсолютно.

Его, кажется, удивляет моя решительность.

– Ты не хочешь пойти?

– Нет… дело не в этом… просто…

– Может, там будет какая-нибудь женщина, из-за которой я должна переживать?

Эрик хохочет и поясняет:

– Вовсе нет. Я с ними просто играл и…

– И много ты с ними играл?

– Да.

Мне неловко. Любая из них имеет передо мной преимущество.

– Много… много?

– Много… много. Малышка, некоторых из них я знаю более десяти лет. Но тебе незачем волноваться. Наоборот, это я должен переживать. Ты будешь новенькой, и я уверен, что многие мужчины будут смотреть на тебя с вожделением и захотят стать избранными.

– Ты думаешь?

Эрик кивает, и его взгляд мрачнеет. Он что, ревнует?

– Да, я так думаю. Но не забывай, дорогая, что…

– …что мы это сделаем только с тем, с кем я захочу, не так ли?

– Так. – Он улыбается, убирая с моего лица прядь волос.

Выпиваю глоток кофе.

– Ты будешь предлагать меня другому мужчине?

Вопрос застает его врасплох. Он задумывается.

– А ты хотела бы?

– Да… Мне нравится чувствовать, что ты мой хозяин. Вчера вечером меня это очень возбудило.

Он хохочет и, поцеловав меня в губы, тихо говорит:

– Сеньорита Флорес, вы говорите о хозяине? Разве вы не говорили, что вам не нравится садо?

– Да, действительно, мне не нравится садо, – поясняю я. – Но я возбуждаюсь от твоей властности.

Эрик кивает. Всматривается в меня своими очаровательными глазами и шепчет:

– Я не забуду об этом, когда предложу тебя сегодня вечером.

Я одобрительно киваю. Ясно, что он сделает только то, что захочу я, и, желая, чтобы произошло так, как всегда, вытягиваюсь на кровати и, поманив его пальцем, шепчу:

– Ты у меня эксперт. Я в твоих руках.

Эрик улыбается и целует меня.

– Дорогая… с каждым днем ты все больше и больше меня удивляешь.

Закатываю глаза и хлопаю ресницами:

– Я с ума схожу, когда ты называешь меня «дорогая». Разве ты до сих пор не понял, как ты на меня действуешь, когда говоришь ласковые слова?

– Ты начинаешь меня пугать.

Я хохочу.

– Я тебя пугаю?

Эрик кивает, кладет руки мне на талию и щекочет меня.

– Да… сеньорита Флорес. Я начинаю побаиваться твоих игр. Думаю, что ты будешь способна на все.

После обеда Фрида и Андрес отправляются отдыхать. Эрик предлагает сделать то же самое, но я решаю почитать в тенечке. Он идет со мной, мы устраиваемся в удобные гамаки рядом с бассейном, спрятавшись в тени, слушаем музыку на айподе и читаем.

Но мне не до чтения. В голове пролетают мысли о том, что сегодня произойдет, о том, как приятно быть вместе с Эриком. Видеть его рядом, спокойным, расслабленным, читающим газету, кажется чем-то неземным, просто волшебным. Вдруг на айподе начинает звучать песня, и я слышу, что Эрик подпевает. Я теряю дар речи.

Знаю, что было мало причин, знаю, мешали капризы.

Я с тобой, потому что ты изводишь меня,

но без тебя я жить не могу.

Ты говоришь «белое», я – «черное».

Ты говоришь «ухожу», я – «прихожу».

Я смотрю на жизнь в цвете, для тебя она черно-белая.

Говорят, что любви достаточно,

но мне не хватает смелости бороться с этим.

Ты заставляешь меня плакать,

но только ты сможешь утешить меня.

Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь,

Несмотря на боль, только ты вдохновляешь.

Мы не идеальны, мы противоположные полюса.

Я сильно люблю тебя, иногда ненавижу.

Он напевает песню «Белое и черное» группы Малу. Он знает ее наизусть!

Ошарашенная, я замираю и делаю вид, что читаю книгу. У меня мурашки бегут по коже, когда я слышу, как Эрик напевает именно ту песню, которая всегда мне напоминала о нем.

– Я до сих пор помню тот день, когда услышал, как ты пела эту песню.

– Да… ты был тогда таким дерзким. Сказал, что я ужасно пела, помнишь? – Эрик улыбается, а я добавляю: – Послушай… откуда ты знаешь эту песню? Я помню, что ты спрашивал ее название и кто ее исполняет.

– Я ее искал.

– Зачем ты ее искал?

– Потому что, слушая ее, я вспоминаю о тебе.

Я в шоке от этого признания. Эрик продолжает читать, и я делаю то же самое. Я взволнована, потому что понимаю: не говоря нежных слов, он сказал мне: «Я тебя люблю».

41

В восемь часов вечера мы с Фридой решаем приготовиться к вечеринке. Мужчины тоже. Мы наряжаемся по отдельности, чтобы сделать друг другу сюрприз, и я от этого в восторге. Хочу удивить Эрика. Фрида предлагает сделать мне макияж, что я делаю нечасто, и я соглашаюсь. Она косметолог. Наносит мне темные тени и еще делает кучу всяких штучек, о существовании которых я даже не подозревала. И когда я смотрю на себя в зеркало, то не верю своим глазам. Неужели эта девушка с огромными глазами – я?

Фрида смеется и торопит меня. Она купила себе красное платье с глубоким декольте и бахромой, а я – серебристое с блестками и разрезом до бедра. Длина у обоих платьев до колена, но они сексуальные и возбуждающие. К платьям невероятно подходят туфли на каблуке, длинные бусы, перья в прическе и завершающая деталь – перчатки выше локтя. Завершив туалет, смотрим в зеркало, и Фрида весело говорит:

– О… мы настоящие флэпперы!

– Флэпперы? А что это такое?

– Джудит, в двадцатые годы образ женщины радикально поменялся, так как стал безумней и откровенней. Флэпперы, или девушки чарльстон, одевались иначе, чем их современницы. Их одежда была яркой, способной свести мужчин с ума. Как раз такой, как сейчас у нас с тобой.

Я хохочу. У Фриды отменное чувство юмора. Берем полуметровые мундштуки, специально купленные для вечеринки, и идем в гостиную, где нас уже ждут.

Перед тем как войти, замечаю Эрика, и у меня просто нет слов. На нем белый костюм, черная рубашка и шляпа в стиле двадцатых, как у Аль Капоне. Он такой красивый и сексуальный… Андрес тоже. На нем серый костюм и красная рубашка. Когда наши взгляды встречаются, я улыбаюсь. Вижу, что ему нравится мой карнавальный наряд. Подойдя, он берет меня за руку и рассматривает со всех сторон.

– Ты потрясающая.

– Нравится?

– Я настолько очарован, что, думаю, не стоит тебя выпускать из дому.

Я от души смеюсь. Отхожу от него, покачивая бедрами так, чтобы платье развевалось.

– Я – флэппер! – по его лицу видно, что он не понимает, и я поясняю: – Я – девушка, безумно любящая чарльстон.

Эрик улыбается, обнимает меня за талию, и, пока мы следуем за Фридой и Андресом к машине, шепчет мне на ухо:

– Отлично, флэппер… давай повеселимся.

В половине десятого входим в роскошный особняк, декорированный в стиле «ревущих двадцатых». Очарованная, смотрю по сторонам и, к своему удивлению, замечаю в глубине огромной гостиной группу музыкантов. Они в белых костюмах, точно таких же, как в знаменитых фильмах о гангстерах, которые я видела в детстве.

Эрик представляет меня хозяевам, и они с восхищением расхваливают мой наряд. Меня это приводит в восторг. Андрес и Фрида также их приветствуют. Проходя через гостиную, гости живо общаются, все здороваются с Эриком, и он представляет меня присутствующим. Я в некотором шоке от мысли, что это вечеринка, куда все пришли ради секса. Здесь люди всех возрастов. Молодые и не очень.

Некоторое время я слушаю музыку, стоя рядом с Эриком. Фрида, зная многое о «ревущих двадцатых», объясняет мне, когда играет буги-вуги, чарльстон или фокстрот. Я в этом ничего не смыслю. Я больше знаю о рок-н-ролле. Выпив несколько бокалов, я узнаю, что Фрида помогала Мэгги, хозяйке дома, в организации вечеринки. По мере того как проходит время, я замечаю, как мужчины, которые к нам подходят, пожирают меня глазами. Я знаю, о чем они думают, но я спокойна. Никто, абсолютно никто не говорит ничего, что могло бы меня смутить. Все очень тактичны.

Мы с Фридой идем в дамскую комнату. К счастью, есть две свободные кабинки, и мы пулей в них ныряем. Находясь внутри кабинки, слышу, как в туалет заходят две незнакомые женщины и произносят знакомое имя.

– Как здорово снова видеть Эрика, правда?

– О, да… я так рада, что он снова здесь. Он такой красивый!

– Сколько же он здесь не появлялся?

– Два года.

– Да, видно, что ему уже лучше. Как всегда, привлекательный и сексуальный.

– Похоже, что он восстановился после случившегося. Бедняжка.

Восстановился? Что было с Эриком?

Желая узнать больше, затихаю, но тут слышу голос Фриды:

– Девочки, вы такие красивые! Где вы купили такие наряды?

Они сразу меняют тему разговора и начинают говорить о шопинге. Выхожу из туалета и присоединяюсь к ним. Фрида представляет меня, и девушки мило со мной беседуют. Выйдя из дамской комнаты, одна из них, Мариса де ла Роса, спрашивает:

– Ты пришла с Эриком, не так ли?

– Да.

– Откуда ты?

– Из Мадрида.

– О, я обожаю столицу! Мы с мужем – из Уэльвы, но часто бываем в Мадриде. У нас там квартирка на улице Принцесса.

Я удивлена.

– А я живу на Серрано Ховер.

– На этой улице есть спортклуб, не так ли?

– «Холидей Джим»? – Девушка кивает. – Я хожу туда заниматься.

Мариса улыбается:

– Детка, мир так тесен. У меня как раз квартира рядом с этим спортклубом, и мы с Марио ходим туда, когда бываем в Мадриде.

Забавное совпадение.

– Ну, мы точно могли там видеться.

– Несомненно.

Мы болтаем еще о тысяче мелочей, и я наблюдаю за тем, как в глубине зала Эрик общается с одной парочкой. Похоже, ему весело, у него раскованный и спокойный вид. Мариса очень милая, она перескакивает с одной темы на другую и вскоре знакомит меня еще со многими женщинами. Когда мы остаемся наедине, она берет со стола два бокала с шампанским и подходит ко мне поближе.

– Ты хотела бы приятно провести со мной время в соседней комнате?

Я краснею, синею и зеленею. Заметив это, она улыбается:

– Если надумаешь, дай мне знать, договорились?

Уходя, она подмигивает мне, а я направляюсь к Эрику. Он целует меня в губы и продолжает разговаривать с парочкой.

Здесь накрыт шведский стол, и приглашенные начинают угощаться изысканными закусками. Ощущаю на себе взгляды мужчин и даже многих девушек. Когда же я замечаю, как последние смотрят на Эрика, начинаю нервничать. Просыпается чувство собственности, и в конце концов Эрик понимает, что со мной происходит, успокаивает меня и напоминает, где мы находимся. Но женщины, которые подходят к нам, просто пожирают его глазами, и во мне опять просыпается кошка.

Эрик весело на меня смотрит и, извинившись, берет меня под руку и отводит к окну. Целует меня в губы.

– Тебя выдают пятна на шее. Что с тобой?

– Ничего.

Я машинально начинаю чесаться, но Эрик сдерживает мою руку и дует мне на шею.

– Нет, смугляночка… нет. Если будешь чесаться, будет еще хуже.

Это вызывает у меня улыбку. Затем вспоминаю то, что услышала в туалете, и решаю расспросить его, но он опережает меня:

– Послушай, солнце. Я очень давно знаком с этими людьми. Успокойся.

Я смотрю на женщин и понимаю, что они наблюдают за нами. Звонит мобильный Эрика, и я вижу на экране: «Бетта».

Я уже много раз видела это имя, поэтому спрашиваю:

– Кто такая Бетта?

Эрик прячет телефон:

– Кое-кто из прошлого. Ничего серьезного.

Делаю глоток, мне хочется узнать больше об этой женщине, но я меняю тему разговора:

– Когда я была в дамской комнате, я слышала, как о тебе разговаривали.

– Ах, так… Надеюсь, приятные и волнующие вещи, – весело бормочет он.

Его хитрое выражение лица меня подстегивает.

– Скотина.

Его забавляет мой ответ, и, поглаживая меня по спине, он шепчет:

– Детка… это женщины, которых я знаю уже очень давно.

– Они говорили, что ты, кажется, восстановился.

Он напрягается. Прекращает свои игривые ласки:

– Меня не интересуют сплетни в дамских комнатах.

– Меня тоже, прохиндей. Но когда я это услышала, подумала, что…

Эрик недовольно прерывает меня:

– Я же тебе сказал, что мне неинтересно, о чем говорят женщины в туалете.

Его ледяной ответ лишает меня дара речи. Он дал понять, что тема закрыта и что это касается только его. В конце концов, желая вернуть разговор в нормальное русло, подхожу к нему ближе:

– Меня злит, как на тебя смотрят некоторые женщины.

Эрик улыбается, делает глоток и поворачивается ко мне.

– Ты заметила, как на тебя смотрят мужчины? – Я утвердительно киваю головой. – Разница между женщинами и мужчинами в том, что женщины хотят, чтобы я раздел их, а мужчины хотят раздеть тебя. Женщины хотят, чтобы я подарил им удовольствие, а мужчины хотят подарить его тебе. Тебе не кажется, что больше должен злиться я?

Его слова вгоняют меня в краску. Я молчу.

– Помни, Джуд, что твое удовольствие – это мое удовольствие, и в настоящий момент мое единственное удовольствие – это ты. Я только хочу раздеть тебя и…

– Замолчи…

Он удивленно поднимает брови:

– Что случилось?

– Я возбуждаюсь от того, что ты говоришь.

Взрыв его смеха расслабляет меня. Он целует и притягивает меня к себе.

– Именно этого я и хочу, малышка. Чтобы ты возбудилась.

Начинает звучать медленная мелодия, и Эрик обнимает меня за талию и приглашает танцевать. Танцуя, смотрим друг на друга. Без слов ясно, как он меня желает. Я возбуждаюсь, и внутри начинает все трепетать.

Взяв за руку, он ведет меня через широкий коридор. Открывается дверь, оттуда выходит мужчина и приветствует нас:

– Кто бы мог подумать, Эрик, как я рад тебя видеть!

Они обмениваются рукопожатием, и Эрик говорит:

– Взаимно, дружище. Я не знал, что ты тоже здесь.

Смуглый парень улыбается, и, пробежав взглядом по моему телу, тихо говорит:

– Я приехал в Кадис отдыхать, к тому же ты знаешь, что я не пропускаю ни одной вечеринки, устроенной Мэгги и Альфредом… Они потрясающие!

Они смеются, Эрик поворачивается ко мне:

– Джудит, это Бьорн, мой хороший друг. Бьорн, это Джудит, моя девушка.

Опля! Он назвал меня своей девушкой.

Улыбаюсь и целую его, но когда я отстраняюсь от него, Бьорн говорит:

– Рад познакомиться с тобой, Джудит. Мммм… у тебя такая нежная кожа.

Опускаю голову, а Эрик отвечает:

– Она везде нежная и восхитительная.

Я вся сжимаюсь под взглядами мужчин. Он что, предлагает меня ему? Бьорн открывает дверь, из-за которой только что вышел, и спрашивает:

– Зайдем?

Эрик обхватывает меня за талию и кивает.

Мы оказываемся в просторной комнате с красным освещением. Бьорн закрывает дверь, и я обнаруживаю, что мы не одни. На одной из трех кроватей играют три пары, и я начинаю нервничать. Я знаю, зачем мы сюда пришли, и меня это волнует. Бьорн подходит к небольшому бару и наливает три бокала шампанского. Эрик шепчет так, что у меня мурашки бегут по коже:

– Как тебе Бьорн в качестве партнера для игр? Я знаю, ты предпочла бы женщину.

Я смотрю на Бьорна. Он смуглый, привлекательный. Один из тех, на кого я бы без сомнения обратила внимание, если бы увидела где-нибудь в другом месте. Эрик ждет моего ответа.

– Хорошо.

– Ты хотела бы, чтобы я предложил тебя ему?

У меня все сжимается внутри, но, возбужденная, я отвечаю:

– Да.

– Отлично. – Эрик улыбается, и в его глазах поигрывают огоньки.

К нам подходит Бьорн и протягивает бокалы.

Они общаются на немецком и пытаются вовлечь меня в беседу. Видно, что они хорошо знакомы. Но я очень нервничаю, и еще больше, когда Бьорн приближается, чтобы поцеловать меня в губы. Эрик его останавливает:

– Ее рот и ее поцелуи только мои.

У меня сжимается сердце, когда я слышу его властный голос. Бьорн кивает. Он вовсе не смутился от замечания Эрика.

– Может быть, сядем? Так будет удобнее.

Эрик берет меня за руку и усаживает на диван. Я делаю глоток шампанского, а они располагаются по обе стороны от меня. Я волнуюсь. Чувствую себя шоколадной конфетой перед жадными взглядами двух сладкоежек. Рядом с нами раздаются стоны играющих парочек. Их стоны заполняют всю комнату, и я не могу оторвать от них взгляд. То, что я вижу, возбуждает меня, распаляет, и я вздрагиваю, когда Эрик, посасывая мочку моего уха, спрашивает:

– Возбуждена?

Отвечаю «да», и Бьорн кладет руку мне на колено и начинает подниматься вверх.

– Эрик прав, ты очень нежная.

Эрик кивает, и вдруг открывается дверь. Входят мужчина и две женщины и, взглянув на нас, идут в другой конец комнаты. Без всяких преамбул одна женщина садится на диван, поднимает платье, а вторая начинает целовать ее под сладострастным взглядом мужчины.

– Опля… вечеринка становится жаркой, – улыбается Бьорн.

Эрик спокойно говорит:

– Джуд… сними трусики.

Я ни секунды не колеблюсь, возбужденная всем тем, что со мной происходит, и тем, что я вижу вокруг себя. Я поднимаюсь и делаю то, что он просит. Затем снова опускаюсь в кресло. Эрик забирает у меня трусики и прячет их в карман пиджака.

– Раздвинь ноги, детка, – приказывает он.

Слушаюсь. Бьорн начинает меня гладить. Снова кладет руку мне на колено, но двигается медленнее и выше. И когда он касается моей киски, тихо говорит:

– Мне нравится, что ты уже мокренькая. Это значит, что мы чудесно проведем время, сладкая моя.

Он проникает в меня одним пальцем, потом двумя. Я откидываюсь на спинку кресла, и у меня вырывается стон. Эрик наклоняется и целует меня, пока другой мужчина ласкает мое тело.

– Вот так, дорогая… Я хочу, чтобы ты получила удовольствие.

Бьорн продолжает напор, и вскоре я чувствую, что киска истекает наслаждением. Я схожу с ума от его атак и поцелуев Эрика.

– Малышка, тебе нравится?

– Да.

– Хочешь еще?

– Да.

– Что ты еще хочешь, сладкая моя? – спрашивает Бьорн.

– Джуд… – добавляет Эрик. – Скажи Бьорну, что ты хочешь.

Покраснев от смущения, я вся пылаю. Слава богу, что в красном освещении комнаты этого не видно. У меня пересохло во рту, и Эрик понимает, что я не могу говорить.

– Если ты не скажешь, дорогая… то мы ничего не будем делать.

– Хочу… чтобы вы сделали то, что вы хотите.

– Мммм… она готова на все? – шепчет Бьорн. – Как насчет двойного проникновения?

– Нет. Пока мы займемся только киской, – говорит Эрик, и Бьорн кивает.

Возбужденная и раскрытая для них, я тяжело дышу, как вдруг Эрик поднимается.

– Джуд, встань и развернись.

Слушаюсь и чувствую, как он расстегивает на мне блестящее платье и оно падает к моим ногам. Я оказываюсь полностью обнаженной перед Бьорном. Моя грудь вздымается от волнения. Эрик целует меня в шею.

– Дай ему свою грудь.

Подхожу к Бьорну, и он ласкает мою грудь. Эрик, стоя позади, легонько подталкивает меня вперед, и я буквально падаю на рот Бьорна. Он крепко сжимает мои груди, сводит их вместе и захватывает ртом оба соска, а Эрик сжимает ягодицы и шлепает по ним. Затем он проводит рукой по моей влажной киске и вводит один палец.

Жар заполняет мое тело, я пылаю изнутри. Эти двое ласкают меня, и я в восторге от их капризов. Когда мне кажется, что я сейчас взорвусь, Эрик прекращает свои ласки и становится позади дивана.

– Джуд, поднимись на диван.

Послушная, делаю, что он просит.

– Теперь я хочу, чтобы ты дала Бьорну посмаковать себя.

Сказано – сделано.

Бьорн кладет голову на спинку дивана, и я, став возле его плеч, наклоняюсь, чтобы он властно взял меня за бедра и притянул к себе. Моя киска оказывается перед его ртом, и он начинает играть с ней и клитором. Его язык скользит по складочкам, и я издаю стоны наслаждения.

Эрик наблюдает за мной. В его взгляде искрятся похотливые огоньки, и это меня заводит еще больше. Он упивается картиной, и его дыхание становится прерывистым. Наконец он подходит ближе к дивану, обхватывает мое лицо и целует, а Бьорн продолжает атаку. Он проникает в меня пальцем, а его язык дразнит клитор, затем он начинает во мне быстрые движения пальцем. Огонь внутри становится все горячее, и я чувствую себя вкусной игрушкой в руках этих мужчин. Но мне нравится, что они делают. Нравится быть их игрушкой, и тут Эрик говорит:

– Вот так, сладкая моя. Кричи и кончай для нас.

К нам подходит женщина. Я ее узнаю. Это Мариса де ла Роса! Несколько минут она только наблюдает за тем, как я двигаю своей киской надо ртом Бьорна, пока тот заставляет меня стонать, двигая пальцем внутри меня. Возбужденная тем, что я делаю, женщина ложится на соседний диван и начинает свою собственную игру.

Через несколько секунд Эрик приказывает Бьорну остановиться, берет мою одежду и спускает меня с дивана, и мы втроем идем к двери в глубине комнаты. Обнаженная, иду между двумя мужчинами и слышу, как бьется мое сердце, а киска трепещет от недавних ласк. По пути наблюдаю, как другие пары кричат от наслаждения и игр. Подойдя к двери, Эрик останавливается.

Мой пульс дошел до предела, мне кажется, что я сейчас взорвусь. Эрик открывает дверь, и мы входим в небольшую комнату, где стоят кровать и кресло. С каждой секундой мое возбуждение растет. Эрик оставляет мою одежду на кровати и садится в кресло. Подзывает меня, разворачивает и усаживает на себя. Раздвигает мне ноги и предлагает меня. Без слов Бьорн становится на колени и снова атакует меня, а Эрик тихо говорит мне на ухо:

– Вот так, Джуд… В интимных отношениях я хочу, чтобы ты всегда была в моем распоряжении. Я – твой хозяин, а ты – моя хозяйка. Только я могу тебя предлагать. Только я…

– Да… только ты. Поиграй со мной, – шепчу я.

Я понимаю, что мои слова и мой голос возбуждают его так же, как и распаляют меня. То, что я ему говорю, – настоящее безумие, но именно этого я хочу. Хочу подчиниться ему. Я хочу все.

– Ты сводишь меня с ума, дорогая. То, как ты стонешь и как ты кончаешь для меня, – самое лучшее, что я могу себе представить. Мы здесь. Ты, обнаженная в моих объятиях, а другой мужчина играет с тобой. О… боже!.. Мне нравится чувствовать тебя своей. Я хочу, чтобы ты получила наслаждение. Хочу, чтобы ты открывала новое для себя. Я так много от тебя хочу, дорогая, что это меня пугает.

У меня перехватывает дыхание, и я извиваюсь в его руках. Мне жарко. Очень жарко. Я теряю над собой контроль. Я верхом на Эрике. Он разводит мне ноги. Он предлагает меня другому мужчине. Чувствую его твердый пенис под собой, и другой мужчина, о котором я знаю только имя, ласкает меня.

Вот-вот меня накроет оргазм.

– Хочешь большего?

– Да… о, да…

Эрик поднимается, и мы с Бьорном тоже. Эрик берет меня за руку и усаживает на кровать. Он перебрасывается парой слов с Бьорном и говорит:

– Сейчас я исполню твою фантазию, дорогая.

Два красавца с волнующими молодыми телами предстают передо мной обнаженными. Эрик остается в стороне, а Бьорн подходит ко мне:

– Ложись на кровать и раскройся для меня, сладкая моя.

Смотрю на Эрика, он кивает, и я повинуюсь. Обнаженная, ложусь посреди кровати и замечаю, что надо мной зеркальный потолок.

Эрик, словно скандинавский бог, ложится рядом со мной и приближает свои губы к моим:

– Попроси у меня то, чего хочешь.

Я смущена и перевозбуждена. Он целует меня, его руки скользят по моим соскам. Бьорн наблюдает за нами, и от этого я еще больше возбуждаюсь. Наконец я вспоминаю, что нравится Эрику, и говорю:

– Я хочу, чтобы Бьорн был со мной, а ты за нами наблюдал и целовал меня. Я знаю, что тебе это понравится. И когда он кончит, хочу, чтобы ты взял меня, как ты это любишь.

Вижу, как его лицо озаряется радостью. Его глаза блестят. Я полностью вошла в его игру, и он это понимает. Он дарит мне последний сладкий поцелуй и встает с кровати. Затем поворачивается к Бьорну и говорит:

– Возьми ее.

– С удовольствием, дружище, – улыбаясь, тихо произносит Бьорн.

На его лице отражается желание. Он поднимается на кровать и становится на колени. Его достоинство упирается мне в живот, он наклоняется, вытягивает мои руки над головой и набрасывается на мою грудь. Я постанываю от наслаждения под пристальным взглядом Эрика, своего хозяина. Несколько минут Бьорн упивается моими сосками, сжимая ягодицы и доводя меня до исступления. Затем он спускается ниже и, не произнеся ни слова, подхватывает мои ноги и закидывает себе на плечи так, что моя киска оказывается прямо перед его ртом.

То, что я вижу в зеркалах, распаляет меня еще больше. Обнаженная, я лежу на кровати перед незнакомцем. И более того, за всем этим наблюдает Эрик. Я вся горю от желания испробовать новый опыт. Бьорн останавливается и, вводя в мою киску пальцы, произносит:

– Твоя влажная киска сводит меня с ума.

Внезапно он снова жадно набрасывается на меня, а Эрик ложится рядом.

– Вот так, малышка… – говорит он. – Ты этого хотела, не так ли?

– Да.

– Давай, дорогая, раскройся пошире, чтобы он мог вдоволь тобой насладиться и чтобы ты кончила для нас. А потом я сделаю то, что вот уже несколько часов мечтаю сделать. Я отымею тебя.

Такие слова в другой ситуации могли бы меня оскорбить. Но сейчас мне это нравится. Меня это возбуждает и будоражит.

Бьорн берет меня за ягодицы и прижимает мою киску к своему жадному рту. Ему нравится это, он упивается и наслаждается ею. Я тяжело дышу, кричу и извиваюсь. Бьорн играет языком, а Эрик держит мне руки над головой, и я не могу не смотреть на его вздымающийся пенис. Бьорн, не давая мне перевести дыхание, захватывает зубами набухший клитор и нежно его тянет. Из меня вырывается крик. Я изгибаю спину, желая большего.

Поворачиваюсь к Эрику и смотрю на его член. Он ухмыляется, понимая мою жажду, и, когда из меня вырывается еще один стон, наклоняется и приближает его к моим губам. Я хочу взять его в рот. Облизываю его, но Эрик резко уклоняется.

– Нет, малышка, – говорит он, наклоняясь. – Если я разрешу тебе сделать то, чего ты хочешь, то не смогу остановиться.

Моя киска сжимается, а Бьорн опускает мои ноги и надевает презерватив.

– Сейчас я тебя оттрахаю, сладкая моя. Я буду иметь тебя на глазах у твоего мужчины, а он раскроет тебя для меня и будет держать, чтобы ты не двигалась.

Я вскрикиваю. Пылаю.

Глаза Эрика блестят. Ему нравится смотреть, когда я возбуждена до предела. Он наклоняется и раздвигает складки моей влажной киски. Бьорн обхватывает меня за бедра и упирается естеством в мою щелочку, затем понемногу притягивает к себе, и моя влажная киска полностью поглощает его пульсирующий пенис.

О боже…

Эрик убирает руки с моей киски, поднимает мне руки над головой и крепко их держит. Бьорн двигает тазом, все глубже и глубже в меня проникая. Я кричу… еще и еще… и Эрик накрывает своим ртом мой стонущий рот, пожирает его, посасывает мои губы и рычит.

Бьорн продолжает свой танец внутри меня. Еще… и еще… и еще… Он трахает меня так, как его попросил Эрик, и я улетаю. Шире развожу ноги, чтобы он двигался глубже и быстрее. Я кончаю и изгибаюсь в их руках.

Бьорн отпускает меня. Эрик тоже отпускает мне руки, и они меняются местами. Теперь Эрик натягивает презерватив. Затем берет кувшин с водой и льет мне на киску. Я вскрикиваю от прохладной воды.

– Боже… я бы еще раз тебя оттрахал! – говорит Бьорн.

Эрик улыбается и, вытирая меня полотенцем, шепчет:

– Конечно…

Закрываю глаза. До сих пор не могу поверить, что я это делаю. Открываю глаза и передо мной лицо Эрика:

– Поцелуй меня.

Нежно целую его и чувствую, как он играет своим «дружком», проводя им вперед-назад. Он дразнит меня, и я кричу от отчаяния. Мокрая и скользкая от возбуждения, раскрываюсь перед ним, и он вводит в меня сразу три пальца.

– Детка… ты такая открытая и готовая. Тебе нравится, правда?

– Да… да…

Я двигаю бедрами, умоляя о большем, и, пока Эрик продолжает со мной играть, Бьорн наблюдает за нами.

Вдруг я чувствую, как один из его пальцев скользит к попке и круговыми движениями начинает возбуждать мою дырочку, и я даже не успеваю понять, как один палец уже двигается внутри меня. Несколько секунд он двигает пальцем, и я изгибаюсь, умоляя, чтобы он не останавливался.

У меня туманится взгляд, когда Эрик вытаскивает из моей попки палец и одним движением входит в меня. Я кричу. Он останавливается и смотрит на меня. Наваливается сверху, кладет одну руку мне на голову, а вторую на попку.

– Боже мой, детка… ты сводишь меня с ума. Ты этого хотела?

– Да.

Двигает бедрами и все глубже и глубже погружается в меня. Кажется, его яички сейчас тоже войдут в меня. Я визжу от наслаждения. Его перевозбужденное достоинство намного больше и длиннее, чем у Бьорна. Я открываюсь, принимаю, кричу и извиваюсь в его руках. Эрик целует меня, мощно входит один… два… три… четыре… тысячу раз в меня, заставляя меня кричать от наслаждения. Бьорн держит меня за плечи, чтобы я не могла двигаться. Тогда атаки Эрика становятся резкими и мощными, а Бьорн шепчет:

– Вот так, сладкая… наслаждайся…

Я снова начинаю кричать, хватаю Эрика за зад, заставляя его ударяться о себя еще и еще, и вижу у себя над лицом возбужденный пенис Бьорна. Я почти готова умолять его, чтобы он дал мне его, но Эрик, прочитав мои мысли, говорит:

– Нет. Смотри на меня.

Я сразу же повинуюсь, Бьорн отпускает мои плечи и встает с кровати. Эрик впивается в меня своими удивительными глазами и отвешивает мне жгучий шлепок по попке, продолжая свою неистовую атаку. Он быстро и прерывисто дышит, и каждый его толчок заставляет мою киску дрожать и сжиматься. Он снова шлепает меня. По всему телу поднимается жар, и я выкрикиваю его имя…

– Эрик…

Когда он снова меня шлепает и его палец входит вместе с членом в киску, меня накрывают новые ощущения. Смоченный в моей киске палец направляется прямо к моей попке и ныряет в нее. Я вскрикиваю от его резкого напора. Его палец входит и выходит из попки, то же самое делает его член с моей киской, и это новое ощущение доводит меня до изнеможения.

Я почти умоляю его, чтобы он продолжал и не останавливался ни на секунду. Желая еще большего, поднимаю бедра, и лицо Эрика напрягается. После сокрушительной атаки я достигаю пика и кричу.

Когда все заканчивается, Эрик наваливается на меня. Я обнимаю его, а он прячет лицо у меня на шее. Лежим так несколько минут, изможденные и уставшие. Затем он отстраняется от меня и говорит резким голосом:

– Одевайся. Мы уходим.

Взволнованная, киваю в знак согласия. Беру с кровати платье и одеваюсь. Сажусь и наблюдаю за тем, как одевается он. И только сейчас понимаю, что кроме нас в комнате никого нет.

– А где Бьорн?

Эрик странно смотрит на меня:

– А зачем тебе это знать?

– Незачем, – отвечаю, не понимая его вопрос. – Простое любопытство.

И в этот момент я понимаю, что с ним что-то случилось, я хватаю его за руку, а он вырывает ее.

– Почему ты злишься?

Я немею от злости в его глазах.

– Почему ты хотела взять в рот его член?

Я в шоке от его слов и даже не знаю, что ответить:

– Эрик, я не знаю.

Он на меня не смотрит и продолжает застегивать рубашку, я взрываюсь:

– Отлично! Ты приводишь меня сюда, а теперь еще в чем-то упрекаешь? Черт возьми, Эрик… я тебя не понимаю.

– Ты согласилась на это. Не забывай.

– Конечно же, согласилась. Идиот! Я приняла игру. Твою игру! Ты позволил другому человеку, о котором я ничего не знаю, трахать меня, только потому, что тебе это нравится, и теперь, когда ты увидел, что мне понравилось и я поддалась желанию, ты упрекаешь меня. Да пошел ты к черту!

Решив уйти, направляюсь к двери. Но он перехватывает меня и бросает на кровать.

– Ты права, детка… ты права.

– Скотина!.. Ты настоящая скотина!

– Кроме прочих ипостасей. Прости меня.

Его глаза… голос… его сексуальный аромат действуют на меня так, что моя злость, как всегда, испаряется в долю секунды.

– Дорогая, прости меня. Это все мое чувство собственности и…

– Послушай, Эрик. Я – твоя! Разве до тебя до сих пор не дошло, что я хочу делать только то, чего хочешь ты? Неужели ты до сих пор не понял, что мне нравится страсть и игры, но только с тобой? Ты сказал, что мое наслаждение – это твое наслаждение. Поэтому заруби себе на носу, для меня это тоже важно. То, что только что произошло, было невероятно! Великолепно! Изумительно! Я была счастлива наблюдать за блеском в твоих глазах, когда попросила то, что хотела. Ты наслаждался моментом, и я тоже. Что в этом плохого? Я просто поддалась тому, чему ты меня научил, сладострастию. И это сладострастие, и ты, и то, что ты делал, пробудили во мне желание сделать еще что-нибудь. Но если…

Не позволив мне закончить, Эрик начинает меня целовать.

Он терзает мои губы, играет языком, и я испытываю блаженство. Некоторое время мы лежим в объятиях друг друга. Уставшие, мы просто обнимаемся. Затем возвращаемся в общую гостиную, где нас встречает Бьорн с бокалами холодного шампанского. Целуя мне руку, он говорит:

– Джуд, для меня это было настоящее удовольствие.

Я киваю. Бьорн поворачивается к Эрику:

– Спасибо, дружище, что предложил мне свою женщину. Она подарила мне огромное наслаждение.

Эрик улыбается.

– Кстати, – добавляет Бьорн. – Завтра вечером мы будем играть в круг у меня на вилле. Мариса и Фрида уже согласились, как вы на это смотрите?

Круг? Что еще за круг? Я хочу расспросить, но Эрик отвечает, уводя меня:

– Спасибо за приглашение, но нет. Может быть, в другой раз.

Когда мы выходим на танцпол и начинаем двигаться в такт музыке, мое любопытство берет верх и я спрашиваю:

– Что такое круг?

– Игра, к которой ты еще не готова.

– Ладно… Но что это?

Эрик ухмыляется и притягивает меня к себе:

– Сначала ты раздеваешься вместе с другими женщинами. Обычно их бывает две или три. Мужчины играют в карты, а вы подаете им выпивку и исполняете их капризы. Когда заканчивается партия, мужчины становятся в круг и трахают всех женщин.

Я киваю и с трудом делаю глоток. Нет. Я действительно еще не готова к этому.

Около четырех часов утра, не разделив больше ничего, кроме беседы, решаем вернуться домой. Фрида с Андресом приедут намного позже. Усевшись в лимузине, который нам любезно предоставили хозяева вечеринки, Эрик обнимает меня, а я лукаво на него смотрю.

– Я так устала, с чего бы это?

– Из-за усилий, малышка… будь уверена.

Мы смеемся, и Эрик целует меня в шею.

– Ты хорошо провела время?

– Да. Очень хорошо.

– До такой степени, что готова повторить?

Ловлю его взгляд и отвечаю:

– О, да… конечно. К тому же я видела такое, что хотела бы попробовать и…

Эрик улыбается и приближает свои губы к моим:

– Боже мой! Я создал монстра!

42

Прошло три дня, а мы до сих пор в Саара-де-лос-Атунес. Друзья уговаривают нас остаться еще на несколько дней. В конце концов, мы соглашаемся. Эрик получает многочисленные звонки и сообщения от некой Марты и каждый раз мне все труднее сдерживать себя, чтобы не выкрикнуть: «Что это за женщина и почему она так часто тебе звонит?»

На четвертый день мы с Фридой решаем прогуляться. Мужчины играют в шахматы и предпочитают остаться в спокойной домашней обстановке.

Мы приезжаем в паб под названием «Лакосита». Заказываем коктейли и садимся болтать возле бара. Мне очень легко общаться с Фридой, она забавная, разговорчивая и очаровательная.

– Ты давно замужем за Андресом?

– Восемь лет. И с каждым днем я все больше и больше счастлива, что сбила его машиной.

– Что?!

Фрида хохочет и поясняет:

– Я познакомилась с ним, когда наехала на него машиной.

Я смеюсь.

– Расскажи мне сейчас же, – прошу я. – Хочу все об этом знать.

Фрида делает глоток и начинает рассказ:

– Мы оба учились на медицинском факультете в Нюрнберге. В первый же день, когда я приехала на учебу на машине и начала парковаться, я не заметила его и наехала. К счастью, я ничего ему не сделала, кроме пары синяков и еще какой-то мелочи. Это была любовь с первого взгляда, и с того дня мы больше не расставались.

Мы смеемся и я опять спрашиваю:

– Слушай, а кто первым заговорил на тему игр?

– Я.

– Ты?

Она кивает:

– Видела бы ты его лицо, когда я первый раз ему об этом сказала. Он наотрез отказался. Но однажды я пригласила его на одну из вечеринок, где я обычно оставалась играть с некоторыми людьми, познакомила его с Эриком… Короче, с этого дня ему понравилось.

– С Эриком?

– Да. Мы с ним давние друзья и вращаемся в одних и тех же кругах. И как ты могла заметить, продолжаем это делать. Кстати, думаю, ты знаешь, что тогда в отеле…

– Да… Эрик сказал мне.

– Мне доставило огромное удовольствие услужить вам обоим.

Вспомнив кое-что, спрашиваю:

– Послушай… Ты участвовала в игре, которую недавно организовал Бьорн?

– Да, – улыбаясь, отвечает Фрида. – Я обожаю подобные игры, а Андрес просто сходит от них с ума.

– И тебя это не смущает?

– Смущает? – удивляется она. – С чего бы это?

– Не знаю… Тебе не кажется унизительным удовлетворять желания мужчин? Вы раздеваетесь. Вы предлагаете себя им. Вы им… в общем…

Фрида разражается хохотом и убирает челку с лица.

– Нет, солнце мое. Мне нравится, какое сладострастие вызывает у меня этот момент. Я схожу с ума от их желания. Нам с Андресом это нравится. И самое важное то, что мы оба получаем от этого огромное наслаждение.

Мне хочется расспросить еще о многих вещах: об Эрике, о Бетте и Марте, но вдруг начинает звучать классическая песня «Love is in the air» Джона Пол Янга, и Фрида вскрикивает:

– О, я обожаю эту песню. Пойдем танцевать!

Выходим на небольшой танцпол и начинаем двигаться под чудесную песенку, и я понимаю, что за нами наблюдают многие мужчины. Мы – одинокие молодые женщины, и кобели начинают пускать слюнки.

После трех часов ночи решаем возвратиться домой, мы совершенно без сил. Идем на стоянку, где припарковали БМВ, вдруг нам навстречу выходят два парня.

– Ну надо же… это ведь те танцовщицы из паба.

Я узнаю их и ухмыляюсь.

– Если не хотите неприятностей, лучше уберитесь с нашей дороги.

На лице Фриды написана неуверенность. Мы одни на пляжной парковке, и рядом нет ни души. Я не поддаюсь панике, беру подругу под локоть и продолжаю идти к машине.

– Эй… красотки, идите сюда. Вы такие сексапильные, и мы хотим вам дать то, чего вы хотите.

– Ага, сейчас… пошли к черту, – выкрикиваю я.

Мужчины продолжают за нами идти. Видно, что они подвыпившие и продолжают свои грубоватые намеки.

Подойдя к машине, прошу у Фриды ключи. Она так нервничает, что не понимает, о чем я ее прошу, и тогда я сама беру ключи у нее из рук, как вдруг чувствую, что один тип положил мне руку на зад. Выкидываю руку назад и ударяю его локтем в грудную клетку. Фрида вскрикивает, а парень ругается. Другой пытается схватить Фриду и толкает меня на песок. Это еще больше меня злит, и я быстро поднимаюсь.

Тот, который трогал меня за зад, пытается меня схватить, но я опережаю его и впаиваю ему по челюсти, он кричит. Я тоже кричу от боли. Я, наверное, растрощила себе костяшки. Но этот тип опять поднимается и тянет меня на землю. Я больно ударяюсь рукой и расцарапываю пальцы о камни. Все, хватит, пора кончать эти глупости. Становлюсь в боевую позицию перед парнем, даю ему в челюсть и пинок в живот. Затем крепко хватаю типа, держащего Фриду за волосы, разворачиваю его и отвешиваю такой удар ногой, что тот отлетает на несколько метров. Смотрю на Фриду и говорю:

– Давай. Садись в машину.

Пока оба типа лежат на земле, решаем поскорее убраться отсюда. Как только выезжаем со стоянки и оказываемся на улице, где на террасах отдыхают люди, я останавливаю машину. Поворачиваюсь к Фриде и, убрав волосы с ее лица, спрашиваю:

– Ты в порядке?

До сих пор в шоке, она кивает:

– Где ты научилась таким штучкам?

– Это каратэ. Отец записал меня и сестру, когда мы еще были маленькими. Он всегда говорил, что мы должны научиться защищать себя от подобных типов, и, как видишь, он был прав!

– Ты потрясающая. Ты – моя героиня! – улыбается Фрида. – Эти типы получили по заслугам и… О боже мой, Джуд, твоя рука!

Моя правая рука выглядит ужасно: красные, опухшие костяшки с ободранной кожей. Я пытаюсь ею пошевелить и успокаиваю Фриду:

– Ничего страшного… не волнуйся. Мне лишь понадобится лед, чтобы снять отек. Ты поведешь машину?

– Конечно.

Фрида садится на водительское сиденье, а я перескакиваю на соседнее. Она заводит двигатель и направляет машину к вилле.

Приехав, замечаю в гостиной свет, и через пару секунд навстречу нам выходят мужчины. Мы обе улыбаемся, но когда Эрик видит мою руку, он ускоряет шаг:

– Что с тобой случилось?

Я хочу ответить, но Фрида меня опережает:

– Когда мы вышли из паба, к нам пристала пара типов. К счастью, Джуд сумела нас защитить. Она невероятная! Если бы вы видели, каких она им отвесила пинков. Кстати, нужно срочно приложить лед к ее руке!

Когда Фрида расписывает в подробностях произошедшее, лицо Эрика искажается от тревоги. Она же, все еще находясь под впечатлением, говорит без умолку. Андрес видит, что с нами все в порядке, и целует жену. А Эрик так и стоит в метре от меня с угрюмым выражением лица. В его взгляде мелькает тревога. Наконец, пытаясь растопить лед, целую его:

– Успокойся. Ничего не произошло. Просто идиоты хотели, чтобы я им врезала.

– Джуд, садись в машину, – вдруг требует Эрик.

– Что?!

Он забирает у Фриды ключи от машины и в бешенстве произносит:

– Ты скажешь мне, кто эти сукины дети, и они пожалеют, что связались со мной.

К нему подбегают Фрида и Андрес. Последний выхватывает у Эрика ключи, а Фрида говорит:

– Можно узнать, куда ты собрался?

– Дать этим типам то, что они заслуживают. Андрес, отдай мне ключи.

Дыхание Эрика прерывистое, в глазах сверкает ярость.

– Черт возьми, Эрик, – вмешиваюсь я, желая предотвратить глупость. – Ничего не случилось. Что ты хочешь? Чтобы действительно что-то произошло и нам пришлось об этом жалеть?

Мой крик заставляет его посмотреть на меня. Одним махом захлопывает дверцу машины, подходит ко мне и обнимает за талию:

– Ты в порядке?

– Да… успокойся. Мне только нужна перекись водорода, чтобы очистить царапины, и лед, чтобы снять отек.

– Боже, малышка… – шепчет он, упираясь в меня лбом. – С тобой могло произойти что-то ужасное…

– Эрик… ничего не произошло. К тому же ты должен был видеть, как эти двое валялись на песке. – И когда Фрида и Андрес входят в дом, добавляю: – Я им хорошенько врезала.

Он обнимает меня, крепко прижимает к себе и прячет лицо у меня на шее. Так мы стоим несколько минут.

– Ты помнишь, что я тебе говорила: я – чемпион по каратэ.

Он улыбается, и черты его лица расслабляются. Наконец, нежно целует меня в губы.

– Ах… малышка, что мне с тобой делать?

43

Волшебные дни с Эриком продолжаются, и ночное приключение становится очередной забавной историей. Мы загораем, болтаем и наслаждаемся приятной компанией. Эрик по-прежнему получает сообщения от некой Бетты, но я стараюсь об этом не думать. Не должна. Я тоже получаю сообщения от Фернандо, и Эрик воздерживается от комментариев.

В одно прекрасное утро мы вчетвером отправляемся на экскурсию, чтобы посмотреть на древнеримские руины Баэло Клаудиа, которые находятся в местечке Болония. Там мы обедаем в чудном ресторанчике и, когда уже расплачиваемся, встречаем Бьорна и его друга.

Они радостно нас приветствуют, и мы все идем пить кофе на террасу. Я узнаю, что Бьорн работает адвокатом в Германии и сейчас в отпуске. Фред – французский виноградарь. Некоторое время мы болтаем о том о сем, но я замечаю, что Бьорн время от времени бросает на меня взгляд. Эрик тоже это замечает и говорит мне на ухо:

– Бьорн умирает от желания снова тебя попробовать.

– И тебя это не смущает?

Эрик ухмыляется и целует меня в шею:

– Нет. Он мой хороший друг, и я знаю, что он никогда не сделает больше, чем я позволю. К тому же я снова хочу тебя ему предложить, если ты, конечно, не против.

Я заливаюсь краской и начинаю обмахиваться веером, а Эрик, улыбаясь, спрашивает:

– Что, малышка, жарко?

– Да.

Он собственнически проводит рукой по внутренней стороне бедра на глазах у Бьорна и, довольный его реакцией, шепчет:

– Хочешь, пойдем в отель?

– Эрик!

– Или лучше… Может, на пляж и сделаем это в море?

– Эрик!

– Только подумаю, как ты открываешь рот и стонешь от наслаждения, у меня сразу встает.

Развеселившись, он убирает руки. Ему нравится меня провоцировать и вгонять в краску. Я обмахиваюсь веером, а Эрик улыбается.

После кофе мы прощаемся, и вдруг Андрес говорит:

– Бьорн, Фред, как вы смотрите на то, чтобы поужинать у нас сегодня?

Они сразу же принимают приглашение, и я еще больше смущаюсь. Договариваемся на девять часов, и, пока идем к машине, Фрида подходит ко мне и выпаливает:

– Ух ты!.. Сегодня ночью у нас будет частная вечеринка.

По дороге домой Эрик постоянно смотрит на меня и улыбается. А когда мы приезжаем и вместе принимаем душ, подначивает, шепча на ухо, что сегодня вечером предложит меня. Он просит меня надеть зеленое платье и туфли на высоком каблуке, которые ему очень нравятся, и советует не надевать нижнего белья.

В девять приезжают Фред и Бьорн. Я ощущаю на себе взгляд последнего. Я взволнована, ведь отлично понимаю, зачем он сюда пришел.

Андрес угощает нас ужином. Он великолепный повар, и мы наслаждаемся изумительным мясом. Эрик не спускает с меня глаз и улыбается, заметив под платьем мои возбужденные соски. Он упивается моим волнением, и я еще больше нервничаю.

Как только заканчивается ужин, Эрик нетерпеливо встает из-за стола, берет меня за руку, открывает бутылку шампанского и, взглянув на Бьорна, тихо говорит:

– Пошли есть десерт.

Бьорн вытирает рот салфеткой, ухмыляется и следует за Эриком. Я в недоумении.

Послушно иду за ним, и мы приходим в голубую комнату с огромной круглой кроватью. Как только мы входим, Эрик отпускает мою руку и говорит:

– Не двигайся.

Я замираю, и наблюдаю за тем, как он садится на кровать, ставит три бокала на столик и наполняет их шампанским. Мне становится жарко. На кровати несколько тюбиков и… и… вибратор. Я вся пылаю. Внимательно рассматриваю блестящие простыни, и мне кажется, что они из полиэтилена. Бьорн подходит ко мне сзади, а Эрик берет один из бокалов.

– Великолепный десерт, – произносит он, сделав большой глоток. – Не так ли, Бьорн?

В долю секунды Бьорн кладет руки мне на талию и медленно опускает их к попке, под взглядом Эрика обхватывает ягодицы и говорит:

– Ммммм… чудесный.

Под откровенными ласками Бьорна я извиваюсь от нарастающего желания. В глазах Эрика вспыхивают огоньки возбуждения, когда он понимает, что я двигаю телом так, чтобы Бьорну было легче меня ласкать. Его руки пробегают по всему телу поверх платья. Он впивается ртом в мои каменные соски, покусывает и дразнит их.

– Джуд, иди сюда… я раздену тебя.

Доли секунды, и платье лежит у моих ног, я полностью обнажена. Бьорн садится рядом с Эриком на кровать.

– Я схожу с ума от твоей женщины… Она такая вкусная, что мне хочется ее всю облизать.

Эрик похотливо улыбается, шлепает меня по попке и, подталкивая к Бьорну, говорит:

– Бери, облизывай свой десерт. Я хочу посмотреть, как ты это будешь делать.

От этих слов у меня все сжимается внутри, а Бьорн, не раздеваясь, ложится на кровать и говорит мне:

– Иди ко мне, сладкая моя. Стань на коленки и дай мне свою киску. Ты – мой десерт, и я сейчас съем тебя всю целиком.

Я поднимаюсь на кровать и делаю все, что он просит, возбуждаясь от его слов и от властного взгляда Эрика.

Не теряя ни секунды, Бьорн крепко сжимает меня за ягодицы и с рвением набрасывается на мою киску. Он лижет ее. Посасывает. Трется об нее лицом и легонько покусывает, отчего у меня прерывается дыхание. Я закрываю глаза и двигаю над ним бедрами, а моя грудь колышется из стороны в сторону.

Эрик стоит позади меня, и я не могу его видеть, но ощущаю на себе его взгляд. Он наблюдает за тем, как я двигаю киской в поиске наслаждения. Тот новый мир, который я открываю, с каждым днем захватывает меня все больше и больше, и то наслаждение, которое я от него получаю, намного больше ощущения стыда. Слышу, как что-то разрывается, и понимаю, что это упаковка от презерватива. Вдруг Эрик дергает меня за бедра и ставит на четвереньки. Бьорн приподнимается, чтобы целовать мои груди, а Эрик осторожно входит в мою влажную киску.

Двое мужчин. Один снизу, второй сверху. Я в их власти. Я настолько возбуждена, что вся теку. Слышу голос Эрика:

– Да… вот так, малышка.

Эрик и Бьорн держат меня за талию. Четыре руки крепко держат и двигают меня, нанизывая на Эрика еще и еще. Каждый мой крик отзывается их громким дыханием.

Эрик входит в меня еще и еще… еще и еще, а Бьорн двигает моими бедрами. Вдруг я чувствую, как что-то твердое и влажное пытается проникнуть в мою киску. Я поворачиваюсь к Эрику, и он шепчет:

– Это фаллоимитатор, дорогая. Успокойся. Я хочу, чтобы когда-нибудь мы с Бьорном вдвоем смогли оттрахать тебя.

Мне жарко… очень жарко.

Я сейчас взорвусь!

Эрик продолжает атаку, а Бьорн, поигрывая моими сосками, одной рукой понемногу вводит фаллоимитатор вместе с движениями Эрика. Мое тело с наслаждением его принимает, и я еще больше воспламеняюсь. Как приятно! Эрик шлепает меня по попке и рывком проникает в меня. Я вскрикиваю от неожиданности, мне кажется, что я сейчас взорвусь. Бьорн кладет фаллоимитатор на кровать и шепчет:

– Ты восхитительна.

Эрик останавливается и берет тюбик с лубрикантом, а Бьорн продолжает нашептывать страстные слова и шлепает меня по попке.

– Открой ее для меня, – шепчет Эрик.

Бьорн берет меня за ягодицы и разводит их. В эту секунду Эрик намазывает мою дырочку лубрикантом. Он намазывает пальцем, затем вводит и выводит его. Я тяжело дышу и немного волнуюсь от новых ощущений. Я никогда не занималась анальным сексом и боюсь боли. Эрик выводит палец и снова проникает в меня с очередной порцией смазки. На этот раз он делает во мне круговые движения.

– Хорошо, дорогая, хорошо… расслабься. Ты все делаешь правильно, – тихо говорит Эрик.

Я издаю стон и наклоняюсь вперед. Мои груди наталкиваются на Бьорна, и он, воспользовавшись этим, покусывает меня за соски.

– Да, сладкая… да… дай нам свою сладкую попку, и я обещаю, что тебе это понравится.

Палец Эрика уже свободно во мне двигается, и я начинаю двигать бедрами в поисках нового удовольствия, и вдруг чувствую, что он вводит два пальца. Ощущаю такое жуткое давление, что изгибаю спину в поиске облегчения, но боль невыносима:

– Эрик… Эрик, больно.

Он сразу же очень осторожно выводит пальцы и вставляет что-то похожее на пустышку. У меня вырывается стон, и я чувствую, как мое тело открывается и обхватывает этот предмет. Мне не хватает воздуха и, когда Эрик выводит его, я словно рыба хватаю ртом воздух. Через мгновение Эрик наклоняется и целует меня в затылок:

– Все, дорогая. Сегодня я больше не буду ее трогать.

Бьорн отпускает мои ягодицы и сводит мне ноги.

– Эрик, давай… сделай так, чтобы ее грудь прыгала надо мной.

Эрик проникает в меня так глубоко, как мне нравится. Входит в меня с одного удара, и я вскрикиваю от наслаждения. Мои груди колышутся над лицом Бьорна, он хватает одну из них и кусает за сосок. Когда отпускает ее, смотрит на меня и, двигаясь в такт толчкам Эрика, шепчет:

– Надеюсь, Эрик разрешит мне когда-нибудь поласкать твою маленькую попку.

Не знаю, что ответить, и просто киваю головой. В его глазах горит неимоверное желание проникнуть в меня.

Бьорн не целует меня, не приближается к моим губам, он прекрасно помнит то, о чем его попросил Эрик. Но он смотрит на меня, и я чувствую, как в нем растет возбуждение, когда он наблюдает за тем, как я двигаюсь над ним, пока в меня резко входит Эрик.

Раз… два… три… десять.

Эрик буйствует до тех пор, пока не напрягается и не заваливается на меня, и я падаю на Бьорна. Пот с его лба капает мне на спину, а его губы покрывают мелкими поцелуями мою талию. Я улыбаюсь, понимая, что он удовлетворен и счастлив. Затем он выходит из меня и, отойдя в сторону, говорит:

– Теперь ты…

Бьорн кивает, отстраняется от меня, раздевается и берет один из лежащих на кровати презервативов. Разрывает зубами упаковку и быстро его надевает. Эрик наблюдает за мной, и его грудь вздымается. Снимает презерватив и убирает его в сторону.

– Ложись на кровать, сладкая моя, – тихо говорит Бьорн.

Они встают с постели, Эрик что-то шепчет Бьорну, и тот утвердительно кивает. Затем оба садятся на кровать, Эрик держит в руках бутылку шампанского.

– Сведи стопы и колени.

Перед ними снова предстает моя влажная и жаждущая киска. Бьорн наклоняется и проводит по ней языком, а Эрик наливает шампанское мне на пупок. Я вздрагиваю, и шампанское разливается по животу. Бьорн всасывает стекающую струйку и тихо говорит:

– Мммммммммм… Чудесно. Еще…

Эрик снова поливает меня шампанским, на этот раз сразу на киску, я выгибаю спину, а Бьорн жадно пьет с меня прохладное шампанское.

– Джуд, поиграй со своей киской, – просит Эрик, вручая мне вибратор для клитора.

Опять льет мне на киску шампанское, и благодатная прохлада остужает мой жар, но Бьорн моментально осушает меня языком. Включаю вибратор на первую скорость и подношу к разбухшему клитору. С трудом дыша, переключаю на вторую. Издаю стон, ощущая, как во мне раскрывается цветок. Когда Эрик переключает на третью и Бьорн сжимает мне бедра, чтобы я не сводила их, моим телом овладевает огонь и я убираю вибратор, визжа от наслаждения и двигая бедрами.

Бьорн закидывает мои ноги себе на плечи и нежно в меня входит. Я кричу, а он снова проникает в меня. Эрик обходит кровать и становится у изголовья, поливает своего «дружка» шампанским и всовывает мне его в рот.

– Он весь твой, малышка.

Возбужденная, играю с ним, рисую круги на нем, а он отвечает на мою ласку. Я посасываю его, а он наливается кровью и увеличивается, Эрик стонет, а Бьорн двигается во мне. Я медленно и ласково играю с его яичками.

– Ааааах… – шепчет он.

Их мощная упругость атакует меня с обеих сторон. Вдруг Эрик отходит и наблюдает, как мое тело содрогается под резкими толчками Бьорна.

– Боже мой, я сейчас кончу! – выдыхает Бьорн.

Он хватает меня за бедра и прижимает к себе. Я изгибаюсь и кричу от наслаждения. Мои груди раскачиваются из стороны в сторону, и, выгибая спину, я требую:

– Еще!

Бьорн выходит из меня и снова входит. Открываю глаза и вижу сладострастный взгляд Эрика, и это меня еще больше заводит. Бьорн издает крик блаженства и, откинувшись назад, кончает. Эрик садится на кровать, надевает презерватив и говорит мне:

– Джуд, иди сюда… сядь на меня.

С подкашивающимися ногами усаживаюсь на него. Моя влажная киска с удовольствием принимает его и беспощадно сжимается.

– Вот так… давай, дорогая, расцарапай мне спину.

Я рычу, кричу и впиваюсь ногтями ему в спину. Эрик делает круговые движения бедрами, и я прижимаюсь к нему так, чтобы он меня заполнил. О, да, я обожаю чувствовать его в себе.

– Эрик…

– Да, дорогая… – шепчет он, продолжая бомбить меня, и мне кажется, что он сейчас разорвет меня на две части.

– Мне нравится… о… да… как же мне это нравится.

С пылающим взглядом он отвечает:

– Я знаю, малышка… я знаю.

Лежа рядом с нами, Бьорн наблюдает и через пару секунд располагается позади меня и начинает пальцами играть с моими сосками. А Эрик продолжает насаживать меня на себя.

– Сегодня, дорогая, мы это не сделаем… но в следующий раз обязательно проникнем в твою киску вдвоем.

По телу пробегает спазм. Я кричу… Тяжело дышу.

Мое внимание привлекает визг, и я замечаю на кровати Фриду. Когда они вошли?

Она наслаждается так же, как и я. Но ее имеют оба мужчины. Андрес входит в ее киску, а Фред свободно и неистово проникает в попку. Наши взгляды встречаются, и у меня пробегают мурашки по коже. Мы обе наслаждаемся тем, что с нами делают мужчины, мы чувствуем себя их куклами, игрушками и подчиняемся их капризам.

Всепоглощающий оргазм заполняет мое тело… я вся горю… горю…

Моя киска сжимается и всасывает огромный член Эрика. Мы кричим. Я достигаю пика, и Эрик упивается моим оргазмом.

Без сил падаю в его объятия, и Эрик осыпает меня тысячей нежных слов любви. Кажется невероятным, что мы чувствуем себя наедине в окружении стольких людей. Но в этот момент мы полностью принадлежим только друг другу.

44

Через два дня после безумной сладострастной ночи в игровой комнате Фриды и Андреса жизнь продолжает идти своим чередом. С каждым днем я все больше привязываюсь к Эрику, а он ко мне. Все, чтобы я ни попросила или захотела, он мне дает. Может быть, он в меня влюблен?

Этим утром Андрес решает заказать на пляже паэлью. После двух часов дня идем в пляжный ресторан, где наслаждаемся самой лучшей паэльей, какую я когда-либо ела в своей жизни. Телефон Эрика постоянно звонит, и на экране высвечивается то Бетта, то Марта. Я молчу, он ясно дает понять, что эта тема закрыта.

Решаем позагорать на пляже.

Снова звонит телефон Эрика, он что-то набирает на нем, затем наклоняется к Андресу и просит отвезти его на виллу. Его настроение резко поменялось, и, хотя он пытается это скрыть, его выдает выражение лица.

Я быстро поднимаюсь и начинаю собирать вещи. Эрик берет меня за руку.

– Солнце мое, останься с Фридой. Андрес сейчас вернется и составит вам компанию.

– Нет… я еду с тобой, – настаиваю я.

– Джуд, я сказал, чтобы ты осталась… мне не нужна компания. У меня болит голова, и я хочу побыть один.

Его настроение выводит меня из себя:

– Послушай, крошка, мне наплевать, нужна тебе компания или нет, я сказала, что возвращаюсь с тобой, и все.

– Черт возьми! – рычит он. – Я сказал, что ты остаешься!

Я не боюсь его крика.

– Мне надоели твои выкрутасы, особенно тогда, когда я не понимаю их причину. Именно поэтому ты все мне объяснишь и я еду с тобой.

Но Эрик отказывается. Он раздражен, и чем больше я настаиваю, тем больше он злится. В конце концов вмешивается Фрида и восстанавливает мир. Андрес что-то говорит Эрику и успокаивает его. Я не понимаю, почему он так изменился, и отказываюсь его поцеловать на прощание.

Некоторое время мы с Фридой молча загораем.

– Джудит, не волнуйся. Все в порядке, – вдруг она прерывает молчание.

Я закусываю губу от злости. Сажусь на полотенце и отвечаю:

– Нет, Фрида. Не в порядке. Я прихожу в отчаяние от его резких перемен настроения. То все хорошо, то вдруг…

– Вы с ним знакомы совсем недавно, не правда ли?

– Да. Месяца два, около того.

– Всего-навсего?

– Да.

Она наклоняет голову и говорит:

– Послушай, детка… уверяю тебя, что я знакома с Эриком уже много лет, и я никогда не видела, чтобы он так вел себя хоть с одной женщиной.

– Да… ты уверена?

– Говорю же, Джуд, тебе не стоит злиться.

Желая поверить в то, что она говорит, киваю головой. Нужно успокоиться. Но, вспомнив, каким он был разъяренным, говорю:

– Фрида, я едва его знаю. Он не разрешает мне знать о нем ничего, кроме секса, и хотя я открываю для себя массу вещей, которые я никогда не пробовала, я хочу, да мне просто необходимо знать о нем хоть что-то как о человеке.

У Фриды изгибаются уголки губ. Мне так хочется о многом ее расспросить.

– Кто такие Бетта и Марта? Каждый день он получает от них кучу сообщений.

Этот вопрос ставит ее в неловкое положение.

– Я знаю, что тебе что-то известно об этом. Не отрицай. Пожалуйста, расскажи мне, что происходит.

Фрида опускает солнечные очки, смотрит мне прямо в глаза и тихо говорит:

– Джудит…

Еще некоторое время я удерживаю ее взгляд, но потом, не выдержав, опускаю глаза. Все вокруг него закрыто, и, растянувшись на полотенце, я бормочу:

– Ладно, Фрида, будем загорать.

45

Через пару часов за нами заезжает Андрес. Он в отличном настроении и, направляясь к машине, сообщает мне, что Эрик отдыхает. Киваю и иду молча. Не хочу ни о чем спрашивать. Я и так уже отличилась, расспрашивая Фриду о звонках тех женщин. Приехав на виллу, я сразу направляюсь к бассейну. Если Эрик отдыхает, не буду ему мешать.

Фрида с Андресом исчезают, и я остаюсь одна. Беру айпод и надеваю наушники. Разваливаюсь на гамаке и напеваю песню Джесси Джеймс. Через полчаса в дверях появляется Эрик, глаза его скрыты за солнцезащитными очками. Он останавливается возле меня. Я его игнорирую. Не здороваюсь. Я до сих пор на него злюсь. Наконец он прерывает молчание:

– Привет, смугляночка.

С лицом, на котором написано все, что я думаю, забираю у него наушник и опять вставляю его в ухо. Увидев, что я не расположена к разговору, он усаживается поудобнее в гамаке напротив меня, кладет руки под голову и пристально на меня смотрит… и смотрит… Я выпаливаю:

– Для твоего же блага, перестань на меня смотреть.

– Или что? Ты врежешь мне?

Я выдыхаю, как бы мне хотелось влепить ему с размаху.

– Послушай, Эрик, теперь я не хочу, чтобы ты был рядом. Иди погуляй.

Он улыбается, а я еще больше злюсь.

Я встаю, он тоже. Не раздумывая, толкаю его, и он падает в бассейн в чем был.

– Джуд, что ты делаешь? – возмущается он.

Я быстренько хватаю пляжную сумку и бегу в комнату. Забегаю в душ и вижу открытый несессер Эрика. Мне в глаза бросается куча таблеток. Что это такое? Но перед тем как я успеваю подойти и прочитать их название, в ванную комнату заходит Эрик и начинает снимать мокрую одежду.

– Джуд, что с тобой?

Не глядя на него, прохожу мимо и отмахиваюсь:

– Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

– Малышка, меня волнует все, что с тобой связано.

Он такой расслабленный, а у меня дым идет из ушей, гневно смотрю на него:

– Эрик, когда я злюсь, лучше со мной не разговаривай, понятно?

– Почему?

– Потому что.

– Почему нельзя?

– Слушай, ты что, идиот? Ты не понимаешь, что ты меня еще больше раздражаешь?

– Если хочешь, скажу Фриде, чтобы она разрешила тебе сделать генеральную уборку прямо сейчас.

Я не в настроении слушать его шуточки и фыркаю. Он подходит ко мне и наклоняется, чтобы оказаться напротив меня.

– Я провожу полжизни, извиняясь перед тобой. Но это стоит того лишь из-за одного выражения лица, когда ты прощаешь меня.

Он пытается меня поцеловать, а я замираю.

– Опять играешь в кобру?

Его слова и особенно лукавое выражение лица все же заставляют меня улыбнуться:

– Да, и если ты не отойдешь, то я тебя еще и шлепну.

– Опля! Я обожаю твой испанский нрав…

– А твое немецкое упрямство доводит меня до белого каления.

Он обхватывает меня за талию, бросает на кровать и начинает целовать. Полотенце падает, и я оказываюсь перед ним обнаженной. Пытаюсь отпихнуть его, но он намного сильнее, и ему удается побороть вместе с моей волей гнев, и вот я уже сама жадно его целую.

– Вот это мне нравится… – говорит он. – Чтобы ты была хищницей, когда я хочу, или домашним животным.

После этого чисто мужского замечания кусаю его за плечо, а он, увернувшись, кусает меня за шею:

– Ты – зверь!

– Да, малышка, для тебя я всегда буду зверем. Мы как красавица и чудовище! Кстати, ты – красавица, а я – чудовище.

Я опять расплываюсь в улыбке и, закрепив перемирие сладким поцелуем, вдруг замечаю, что у Эрика напряженное лицо.

– Ты в порядке?

– Да. Здесь важна ты, а не я.

– Нет, сеньор Циммерман, нет. Вы ошибаетесь. Это вы плохо себя чувствуете уже несколько часов, и это вы плохо выглядите. Так что если кто-то и должен волноваться, так это ваша покорная слуга, а не вы.

Эрик ложится рядом:

– Ты чудесная.

– Не подлизывайся… и отвечай, что происходит? Я только что видела в твоем несессере кучу пузырьков и таблеток и…

– Ты самая красивая и интересная женщина, какую я когда-либо знал.

– Эрик! Ты хочешь, чтобы я обозвала тебя и дала пинок под зад?

– Мммммм… мне нравится, когда в тебе просыпается воительница.

Не переставая улыбаться, поглаживаю его по волосам:

– Мне все равно, что ты говоришь. Я не сменю тему. Что происходит? Что это за лекарства?

– Ничего не происходит.

– Врешь.

– Ты думаешь?

– Да… я так думаю. И, к твоему сведению, я опять на тебя сержусь.

Он всматривается в меня, и я понимаю, что сейчас в нем происходит борьба. Наконец он не слишком уверенным тоном говорит:

– Ничего не происходит. Не хочу тебя беспокоить.

– Ну нет уж, побеспокой.

Несколько секунд, которые мне кажутся вечностью, он размышляет и, наконец, произносит:

– Джуд… есть вещи, о которых ты не знаешь и…

– Расскажи мне, и я узнаю.

Он улыбается и трется о мой нос своим:

– Нет, дорогая. Не могу, или ты будешь знать столько же, сколько и я.

Я до сих пор ничего не понимаю, но вижу, что он что-то скрывает от меня.

– Послушай, упрямец…

– Нет, это ты послушай… – но передумывает и, убрав волосы с моего лица, шепчет: – Ах… смугляночка! Что мне с тобой делать?

Желая, чтобы он был откровенным со мной, открываю ему свое сердце:

– Полюби меня так, как я люблю тебя. Может быть, в конце концов, ты даже влюбишься в меня и раскроешь мне свои секреты.

Думала, что он улыбнется, сразу ответит, но Эрик закрывает глаза и с серьезным выражением лица отвечает:

– Не могу, Джуд. Если я поддамся эмоциям, будет больно и тебе, и мне.

– Что за глупости ты говоришь? – возмущаюсь я.

Он пытается сменить тему разговора.

– Чем бы тебе хотелось заняться завтра?

Сажусь на кровати и убираю волосы с лица:

– Эрик Циммерман, что значит твоя фраза «Если я поддамся эмоциям, будет больно нам обоим»?

– Это правда.

– Я уже давно поддалась эмоциям, и уже ничего не могу с собой сделать. Ты мне нравишься. Ты меня очаровываешь. И не лги мне, что ты не испытываешь то же самое по отношению ко мне. Я знаю. Об этом говорит твое лицо, то, как ты на меня смотришь, твои ласковые руки и твоя властность, когда мы занимаемся любовью. А теперь скажи мне, наконец, что это за чертовы лекарства?

Сцепив зубы, он резко поднимается с кровати. Я иду за ним в душ, где он умывается, берет несессер и швыряет его об стену. Не понимая, что происходит, вопросительно смотрю на него:

– Что с тобой? Почему ты так реагируешь на мои слова? Это связано со звонками Марты и Бетты? Кто это? Послушай, я пыталась держать язык за зубами, быть внимательной и не задавать вопросов, но… я больше так не могу!

Эрик не смотрит на меня. Выходит из ванной и становится возле окна.

– Не убегай от меня. Мы с тобой одни в этой комнате, и я хочу, чтобы ты был честным со мной и сказал, что с тобой. Черт возьми, Эрик, я не прошу от тебя вечной любви. Мне просто необходимо знать, что с тобой происходит и кто эти женщины.

– Хватит, Джуд. Я не хочу больше об этом говорить.

Я в отчаянии. Увидев в зеркале отражение своего обнаженного тела, решаю одеться. Надеваю трусики, розовую футболку и короткий джинсовый комбинезон.

– Итак, о чем ты не хочешь говорить?

– Я сказал, хватит! На сегодня я сыт по горло твоими выходками.

– Сыт по горло? Да о чем ты говоришь?

– Мне надоели твои вопросы.

Но я уже расхрабрилась, как боевой бык породы миура перед нападением.

– Ах, тебе надоели мои вопросы? Ну надо же!.. К твоему сведению, мне надоели твои недомолвки. С каждым днем я все меньше тебя понимаю.

– Я не стремлюсь к тому, чтобы ты меня понимала.

– Нет?

– Нет.

Мне хочется зарядить ему по голове лампой. Когда он так со мной разговаривает, я выхожу из себя.

– Знаешь? Я почти забыла тебя после того, как ты исчез из моей жизни, но когда ты появился возле дома моего отца…

– Забыла? – цедит он сквозь зубы. – Как ты могла меня забыть и сделать себе такую татуировку?

Он прав.

Это наша фраза, и я не в силах опровергнуть этот аргумент.

– Ладно, я сделала эту татуировку для тебя. Я едва тебя знала, когда сделала ее, но что-то мне подсказывало, что ты кое-что значишь в моей жизни, и мне хотелось иметь на теле нечто такое, что было бы только нашим и осталось с нами навсегда.

– Только нашим?

– Да, – в истерике кричу я.

– Ты хочешь сказать, что когда ты спишь с другим, он видит эту фразу и произносит ее, то ты вспоминаешь обо мне?

– Наверное.

– Наверное?

– Да! – в бешенстве выкрикиваю я. – Наверное, я вспоминаю о тебе каждый раз, когда мужчина говорит мне «Попроси меня то, что ты хочешь». Когда он читает ее на моем теле, я представляю твои глаза и наслаждение, которое испытывала с тобой, когда я подчинялась твоим капризам и занималась с тобой любовью.

Его ранят мои слова. Его лицо перекашивается, и он ударяет кулаком о стену.

– Это ошибка. Непростительная ошибка с моей стороны. Ты должна была остаться с Фернандо или еще с кем-нибудь.

– Эрик! Что ты такое говоришь?

Он словно лев, загнанный в клетку, мечется по комнате. У него каменное выражение лица.

– Собирай вещи. Ты уезжаешь.

– Ты выгоняешь меня?

– Да.

– Что?!

– Я хочу, чтобы ты уехала.

– Что?!

– Я вызову такси, и ты поедешь к отцу.

Оглушенная таким ответом, я выкрикиваю:

– Хрен тебе! Ты не будешь вызывать такси, потому что в этом нет нужды.

Эрик останавливается, смотрит на меня и в его взгляде видна боль. Да что с ним? Не понимаю. Мне хочется плакать. Слезы подступают к глазам, но я сдерживаю их. Он понимает это и подходит ко мне.

– Джуд…

– Эрик, ты только что меня выгонял, не прикасайся ко мне!

– Послушай, малышка…

– Не трогай меня… – тихо повторяю я.

Он останавливается в метре от меня и нервно проводит рукой по волосам.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала… но…

Мне не нравится это «но». Ненавижу это слово. От него никогда нельзя ожидать чего-то хорошего.

– Послушай, лучше я уеду. С «но» или без «но». Я уезжаю!

– Дорогая… послушай меня.

– Нет! Я не твоя дорогая. Если бы я ею была, ты бы не разговаривал со мной так, как ты только что разговаривал, и был бы честным со мной. Ты бы объяснил мне, кто такие Марта и Бетта. Объяснил бы, почему я не могу упоминать имя твоего отца, и, кроме того, сказал бы мне, что это за лекарства, которые ты хранишь в несессере.

– Джуд… прошу тебя. Не усложняй.

Окончательно решив уехать, беру рюкзак и начинаю складывать вещи. Краем глаза вижу, что он за мной наблюдает. Он снова стал невозмутимым, его лицо напряжено, и у него дрожат руки. Он нервничает, но я злюсь еще больше.

– Ты бестолковый эгоцентрик, который думает только о себе… о себе и только о себе…

– Джуд…

– Забудь мое имя и продолжай отсылать сообщения своим женщинам. Уверена, они о тебе знают больше, чем я.

– Черт возьми, женщина, ты можешь перестать орать? – выкрикивает он.

– Нет. Не могу. Я кричу на тебя, потому что хочу, потому что ты этого заслуживаешь и потому что мне это необходимо. Скотина! Фернандо все-таки был прав.

Он вовсе не ожидал это услышать.

– В чем же это он был прав?

– В том, что ты попользуешься мной, а затем избавишься от меня.

– Этот идиот сказал такое?

– Да. И я только что убедилась в том, что он говорил правду.

Он в отчаянии отходит и словно безумный ругается.

Открывается дверь, и входят Андрес и Фрида. Их напугали наши крики. Фрида идет ко мне и пытается успокоить, Андрес подходит к своему другу. Но Эрик не реагирует и продолжает ругаться по-немецки так громко, что его слышно даже в Кохинхине[10]. Ошарашенная, Фрида хватает меня под руку и тянет на кухню. Дает мне стакан воды и забирает из рук рюкзак.

– Не волнуйся, Андрес успокоит его.

Злая на весь мир, выпиваю воду и отвечаю:

– Но, Фрида, я не хочу, чтобы его успокаивал Андрес. Я хочу сама это сделать, и более того, я хочу знать, почему он такой скрытный. Я ни о чем не могу его спросить. Он не отвечает ни на один мой вопрос. И еще, когда он злится, он смывается или прогоняет меня, как он это только что сделал.

– Что случилось?

– Я не знаю. Мы шутили, болтали, и вдруг я спросила о лекарствах, которые увидела в его несессере и о многочисленных сообщениях и звонках от Бетты и Марты.

Слезы льются по щекам. Напряжение спало, и я, наконец, могу выплакаться. Фрида обнимает меня, усаживает рядом с собой и тихо говорит:

– Успокойся, Джуд. Уверена, что то, что только что произошло – это ссора влюбленной парочки и все.

– Влюбленной парочки? – хныкаю я. – Но ты слышала, что он сказал?

– Да. Я прекрасно его слышала. И хотя Эрик в этом не признается, я повторяю то, что сказала тебе на пляже. Он сходит по тебе с ума. Стоит только взглянуть, как он на тебя смотрит, как обращается с тобой, как защищает тебя. Я знаю его больше двадцати лет, мы с ним хорошие друзья, и поверь мне, то, что он к тебе чувствует, очень серьезно.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, Джуд. Доверься мне, а что касается тех женщин, не переживай об этом. Поверь мне.

Появляется Андрес, смотрит на меня и неловко шепчет:

– Джудит… Эрик хочет, чтобы ты поднялась в комнату.

– Нет. Даже речи быть не может. Пусть сам спускается.

Мой ответ приводит их в недоумение, они переглядываются, и Андрес настаивает:

– Пожалуйста, поднимись, он хочет поговорить с тобой.

– Нет. Пусть сам спускается, – упорствую я. – Да что это такое, кем себя возомнил этот маркиз, чтобы я бегала за ним? Нет, я не поднимусь. Если он хочет, пусть сам спускается.

– Джудит… – шепчет Фрида.

– Пожалуйста, – умоляю, желая поскорее отсюда убраться, – вызовите мне такси. Прошу вас…

Фрида и Андрес встревоженно на меня смотрят, и последний говорит:

– Джудит, Эрик сказал, что…

Переполненная гневом, выпаливаю:

– Мне наплевать, что сказал Эрик, точно так же, как и ему наплевать на меня. Пожалуйста, вызови такси. Я прошу только об этом.

– Не приписывай мне то, чего я не говорил, – слышу позади голос Эрика.

Встречаемся взглядами и вызывающе друг на друга смотрим.

– Фрида, пожалуйста, вызови такси, – настаиваю я.

Андрес и Фрида переглядываются, не зная, что делать. Эрик с мрачным выражением лица не двигается с места.

– Джуд, я не хочу, чтобы ты уезжала. Пойдем со мной в комнату, и мы поговорим.

– Нет. Теперь я не хочу с тобой разговаривать и хочу уехать. Хватит меня использовать, все закончилось!

Эрик закрывает глаза, глубоко вздыхает. Моя последняя фраза его ранила, но он решил не отвечать. И, открыв глаза, он больше на меня не смотрит:

– Фрида, вызови такси, пожалуйста.

Разворачивается и уходит. Через десять минут приезжает такси. Эрик больше не появляется. Прощаюсь с Фридой и Андресом и со сжавшимся от боли сердцем уезжаю. Нужно уехать подальше отсюда.

46

Отец ни о чем меня не расспрашивает.

Вот уже три дня, как я приехала и хожу словно тень. Он понимает, что мне плохо, что между мной и Эриком что-то произошло, но он уважает мое молчание. Чего нельзя сказать о соседях. Они постоянно спрашивают меня о «Франкфурте», и меня это угнетает. Иногда они бывают совсем бестактными.

Кто-то из них сообщил Фернандо, что я здесь. Он начал присылать мне сообщения и на третий день пришел навестить меня. Я как раз лежала в гамаке рядом с бассейном, когда он появился:

– Привет, – говорит он.

– Привет, – отвечаю.

Садится на соседний гамак и молчит. Мы оба молчим. Отец наблюдает за нами из окна кухни, но не подходит, дает время поговорить.

– Джуд, ты в порядке?

– Да.

Тишина… опять неловкое молчание, которое прерывает Фернандо:

– Мне жаль, что ты здесь.

– Ничего страшного, – улыбаясь, отвечаю я. – Как ты говорил, я сама нарвалась на стену.

– Джудит, я этому совсем не радуюсь.

– Я знаю.

Снова молчание. Вскоре по радио начинает звучать песня «Satisfaction» группы «Rolling Stones», и, не в силах сдержаться, мы улыбаемся. Наконец я говорю:

– Каждый раз, когда слышу эту песню, я вспоминаю вечеринку, которую устроила Росио. Ты помнишь, что нас связывает с этой песней?

Фернандо кивает и, улыбаясь, начинает напевать ее. Я тоже. Он поднимается и начинает танцевать, а я хохочу. В конце концов я тоже поднимаюсь и присоединяюсь к его танцу, напевая эту песню, и все проблемы уходят на задний план.

Когда песня заканчивается, мы оба хохочем. Я поднимаю руки в поисках объятий, и он подхватывает меня.

– Ну вот, Джудит, такая ты мне нравишься. Веселая и счастливая. Какой ты бываешь всегда. Прости меня за то, что я совал нос не в свои дела, но мы, мужчины, иногда ведем себя как идиоты.

– Фернандо, я давно тебя простила. И ты меня извини.

– Конечно. В этом даже не сомневайся.

Мы идем ужинать в одно из наших любимых местечек, где встречаемся с некоторыми друзьями. Росио удивляется, увидев меня в компании Фернандо, но не расспрашивает об Эрике. Никто даже не намекает о том мужчине, с которым я была последние несколько недель, а я стараюсь о нем не думать и отрываться по полной.

Время идет, и Эрик со мной не связывается. Не понимаю, как такой чудесный отпуск может закончиться из-за внезапной ссоры, ведь мы понимали друг друга с полуслова. Присутствие Фернандо меня веселит, но он ничего не предпринимает, держится на приличной дистанции, и я благодарна ему за это.

Без предупреждения появляется сестра с Хесусом и дочкой. Отец без ума от радости. Его переполняет гордость оттого, что обе его дочери и любимая внучка гостят у него.

Лус наполняет дом весельем. Она для меня словно глоток свежего воздуха. Сестра с зятем счастливы, постоянно заигрывают друг с другом и каждый вечер выходят где-нибудь поужинать, после чего возвращаются очень поздно. Меня это забавляет. Я давно не видела, чтобы Ракель была такой счастливой, активной и влюбленной.

Я рада за нее, так как вижу, как на нее смотрит Хесус, как они переглядываются и как при любой возможности ищут уединенности. Это так бесстыдно, что даже отец иногда смотрит на них ошеломленно. Сестра пытается поговорить со мной, она понимает, что мне плохо, несмотря на то что я улыбаюсь, но каждый раз я прошу ее перенести разговор на потом. И впервые в жизни моя приставучая сестра уважает мое решение. Должно быть, я ужасно выгляжу.

Однажды, после того как Фернандо подвозит меня домой, вместо того чтобы отправиться спать, я иду на задний двор и сажусь на качалку. Стоит чудесная ночь, небо укрыто сверкающими звездами. Отец садится рядом. В руках у него две кока-колы.

– Я рад видеть твою сестру такой счастливой, но мне больно видеть тебя такой грустной, хотя обычно все бывает наоборот.

– Пусть так продлится как можно дольше. Видеть ее такой радостно и тебе, и мне.

Мы улыбаемся, и отец шепчет:

– Я не удивлюсь, что в скором времени они снова сделают меня дедушкой… Ты видела их?

Развеселившись, я киваю, но при виде того, как отец качает головой, говорю:

– Да, папа, я видела их. Это чудесно, что их отношения наладились.

Выпиваем немного прохладной кока-колы.

– Послушай, смугляночка. Ты дорогого стоишь, и я уверен, что Эрик об этом знает.

– Папа, о чем это ты?

– О многом, дорогая, и ты это увидишь. Эрик – порядочный человек, и он просто так тебя не упустит.

– Лучше я его отпущу.

Отец улыбается и поглаживает меня по волосам.

– В таком случае, смугляночка, ты совершишь самую большую глупость в своей жизни.

Я не в силах больше хранить секрет.

– Папа, Эрик – мой шеф. Владелец компании. Все, теперь ты знаешь.

Некоторое время отец молчит, почесывая подбородок.

– Он женат?

– Нет, папа… Эрик холост, и у него никого нет. За кого ты меня принимаешь?

Отец вздыхает. Последнее, что он хотел бы услышать, так это то, что он женат, и я понимаю, что мой ответ его успокоил.

– Он не смотрит на тебя как начальник, и я знаю, о чем говорю. Дочка, этот человек смотрит на тебя как на женщину, которую любит и хочет защитить. Но я должен тебе сказать, что Фернандо точно так же на тебя смотрит, и мне жаль этого парня.

Пожимаю плечами и вздыхаю. Поскольку я не отвечаю, он спрашивает:

– Так что, ты завтра возвращаешься в Мадрид?

– Да. Как только позавтракаю, загружу машину и покачу в город. Хочу приехать пораньше, чтобы успеть сделать некоторые покупки.

– Когда ты снова приедешь?

– Не знаю, пап, как только у меня будет подряд четыре выходных. Ты же знаешь, что я не люблю приезжать на пару часиков…

– Знаю… дорогая… знаю.

Обнимает меня так, как тогда, когда я была маленькой, и, убаюкивая меня в своих руках, целует в макушку.

– Я знаю, что ты будешь счастлива, потому что ты этого заслуживаешь. И если ты и Эрик не воспользуетесь новой возможностью, вы будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Подумай об этом, хорошо?

– Хорошо, папа… я подумаю.

47

Двадцать седьмого августа я снова на работе.

Начальница в отпуске, и я могу спокойно дышать. Самое лучшее, что может быть, это не ощущать ее ядовитое присутствие. Мигель тоже в отпуске, и мне не хватает его юмора. Хотя я сейчас в таком апатичном состоянии, что предпочитаю, чтобы никто со мной не разговаривал и не видел меня.

Каждый раз, когда я смотрю на кабинет Эрика или вхожу в архив, у меня душа уходит в пятки. Я неизбежно начинаю вспоминать о нем, о том, что мы с ним здесь делали, и я с трудом сдерживаю слезы.

Мои друзья еще не уехали в отпуск, поэтому я иногда после спортзала хожу с ними в кино или чего-нибудь выпить. Мой хороший друг Начо пытается поговорить со мной по душам, но я отнекиваюсь. Не хочу ворошить вспоминания, потому что Эрик до сих пор занимает мое сердце. У меня не получается его забыть, и я понимаю, что моя жизнь никогда не будет такой, как прежде.

Тридцать первого августа получаю сообщение от Фернандо. Он приехал в Мадрид по делу и пробудет здесь до четвертого сентября. Как всегда, он остановился в отеле неподалеку от моего дома. Договариваемся встретиться.

Я отвожу его поужинать в «Кава Баха»[11], на другой день в один японский ресторанчик. В эти дни после ужина мы встречаемся с друзьями выпить чего-нибудь. К своему удивлению, я замечаю, что Фернандо поладил с моей подругой Асу, и рада этому. Он держит слово, ведет себя как настоящий друг, за что я ему очень благодарна.

Третьего сентября моя начальница, Мигель и почти весь штат компании «Мюллер» появляются в офисе. Снова начинается бурная деятельность, и я не успеваю оглянуться, как начальница загружает меня кучей бумаг. Мигель вернулся из отпуска в отличном настроении. Он веселит меня новыми шутками и анекдотами. Звонит внутренний телефон, и начальница зовет к себе в кабинет. Не заставляю ее ждать.

– Садись, Джудит. – Слушаюсь, и она продолжает: – Как ты должна помнить, поездки сеньора Циммермана по испанским филиалам компании «Мюллер» должны были возобновиться осенью, не так ли?

– Да.

– Так вот. Я разговаривала с сеньором Циммерманом. Эти поездки скоро возобновятся.

У меня все сжимается внутри, и я начинаю нервничать. Сердце учащенно бьется. Я очень хочу снова увидеть Эрика, хотя понимаю, что это для меня противопоказано.

– Я хочу, чтобы ты приготовила досье по каждому филиалу. Циммерман хочет начать в эту среду.

– Хорошо.

Я застываю на месте. В среду я увижу Эрика. Я почти готова кричать от радости, как вдруг начальница говорит:

– Джудит, давай… пошевеливайся.

Киваю, встаю и у дверей слышу:

– Кстати, в этот раз сеньора Циммермана буду сопровождать я. Он сам об этом попросил, когда я с ним встречалась в отеле «Вилла Магна».

Меня словно ударили по голове кувалдой. Эрик в Мадриде, и он даже не соизволил мне позвонить. Мои смешные мечты снова увидеть его растворяются в мгновение ока, но мне все же удается улыбнуться и кивнуть. У меня подкашиваются ноги, и я подбегаю к стулу, чтобы сесть. Мигель замечает мое состояние:

– Что с тобой?

– Ничего. Наверное, это из-за жары, – отвечаю я.

В конце рабочего дня я в трансе. Я оскорблена. Я в ярости и до крайности разгневана. Иду на стоянку, сажусь в машину и, не знаю почему, еду по аллее Кастельяна. Проехав мимо отеля, где остановился Эрик, заезжаю в соседний переулок и припарковываюсь. Подхожу к отелю, но останавливаюсь в нескольких метрах от входа, не зная, что делать дальше.

В голове проносятся разные мысли, и я никак не могу собрать их. Вдруг вижу, как к отелю подъезжает его машина и из нее выходят Эрик и… Аманда Фишер! Они улыбаются и, похоже, прекрасно себя чувствуют, вместе заходят в отель.

Что делает Аманда в Мадриде?

Что делает Аманда в этом отеле?

Ответы приходят один за другим, и они мне совсем не нравятся. Злая на весь мир и разгневанная, сажусь в машину и прямиком еду в отель, где остановился Фернандо.

Поднимаюсь в его номер, стучу в дверь, и, когда он открывает, его удивлению нет предела.

– Только не говори мне, что мы договорились о встрече и я об этом забыл.

Не произнеся ни слова, набрасываюсь на него и безумно целую. Он молча закрывает дверь. Я продолжаю его целовать, он снимает с меня пиджак, расстегивает брюки.

Я быстро освобождаюсь от брюк и туфель, Фернандо кладет меня на кровать и, расстегивая джинсы, тихо спрашивает:

– Джудит, что ты делаешь?

Я не отвечаю. Мной овладела ярость, и я должна дать ей выход, как могу. Понимая, как я разгорячена, он одним рывком снимает футболку через голову и снова целует меня. Но вдруг он отстраняется и шепчет:

– Джудит… у тебя что-то случилось? Я не хочу, чтобы ты потом…

– Фернандо… заткнись и трахни меня.

От моего резкого приказа его парализует, но желание, которое он испытывает, быстро заставляет его действовать и забыть обо всем. Он молча снимает джинсы, трусы и предстает передо мной обнаженный. По моему телу пробегает жар, перехватывая дыхание, и тут я кое-что вспоминаю.

– Подай мою сумочку.

Не задумываясь, он вручает мне ее, и пока я достаю подаренный мне Эриком вибратор, он надевает презерватив.

– Сними с меня трусики.

Он осторожно и медленно тянет пальцами за трусики и видит татуировку.

– «Попроси у меня то, что ты хочешь».

Эрик! Эрик! Эрик!

Оставшись без трусиков, раздвигаю ноги и шепчу:

– Посмотри на меня, пожалуйста.

Остолбеневший и до сих пор шокированный моей татуировкой, он поднимает взгляд.

Я включаю вибратор и подношу его к клитору. Мое тело моментально реагирует, вырывая из меня стон.

Я закрываю глаза и представляю рядом с собой Эрика, а не Фернандо.

Эрик… Эрик… Эрик…

С упоением провожу вибратором по клитору, кричу и сжимаю ноги, чувствуя разряды наслаждения. Вдруг чьи-то руки вырывают меня из сна. Открываю глаза. Фернандо проникает в меня. Я вскрикиваю, а он тяжело выдыхает. Моя киска всасывает его, заставляя громко стонать.

Мне так хочется забыться, что я увеличиваю мощность и полностью заклиниваюсь на нем. Фернандо забирает у меня вибратор, крепко сжимает мои бедра и резкими движениями начинает неистовую атаку… не останавливаясь, еще и еще… мне это нравится. Но мне нужно больше. Мне нужен Эрик.

Вспоминаю о нем, о том, как его требования заставляют меня трепетать. Вдруг Фернандо обхватывает меня за спину, одним движением поднимается с кровати и прижимает к стене. Он целует меня, продолжая нанизывать меня на свое могучее достоинство.

– Джудит…

Обезумевшая, смотрю на него глазами полными слез. Он останавливается.

– Нет, не останавливайся… только не сейчас.

И он продолжает. Вперед… назад… вперед… назад. Прижатая к стене, я получаю то, в чем нуждаюсь. Неистово отдаюсь ему. Выкрикиваю имя Эрика, и когда мы кончаем, оба понимаем, что я получила то, зачем пришла.

Все закончилось, но еще несколько минут я в его объятиях. Я ужасно себя чувствую. Не понимаю, что я только что натворила, и, более того, не понимаю почему. Когда Фернандо отпускает меня, иду в ванную комнату. Привожу себя в порядок, умываюсь и смотрю на себя в зеркало. Я ужасно выгляжу с потекшей на лице тушью. Хуже просто некуда.

Пять минут спустя, немного придя в себя, захожу в комнату, где Фернандо, уже одетый, ждет меня, сидя на кровати. Замечаю вибратор и молча прячу его в сумочку. Одеваюсь и сажусь напротив Фернандо. Я должна ему все объяснить.

– Не знаю, как все это объяснить, но первое, что я хочу сделать, – это попросить у тебя прощения.

Он кивает, глядя мне в глаза.

– Извинения приняты.

– Спасибо.

Несколько мгновений царит молчание.

– Ты знаешь, я в восторге от того, чем мы только что занимались. Ты безумно мне нравишься, и, если бы это зависело от меня, я целовал бы тебя день и ночь…

– Фернандо, не усложняй, пожалуйста.

– Это для него татуировка? – внезапно спрашивает он.

– Да.

По его взгляду понимаю, что он хочет мне многое сказать.

– Мне не понравился твой мотив. Ты пришла не потому, что хотела секса со мной. Не потому, что хотела увидеть меня. Но даже когда ты назвала его имя, я все равно занимался с тобой любовью, черт возьми!

– Что ты сказал?

– Ты произнесла его имя.

– О боже, мне очень жаль!

– Нет. Тебе не жаль. Но я понял, почему ты здесь.

– Мне так стыдно… Не знаю, почему я выбрала именно тебя для этого. Я ведь могла… могла…

– Послушай, Джудит… – говорит он, взяв меня за руки, – предпочитаю, чтобы ты приходила ко мне, несмотря на то что будешь думать о другом, чем совершила бы какую-нибудь глупость с кем-то другим.

– О боже мой… я сошла с ума! Я… я…

– Джудит, я пообещал тебе, что больше не буду говорить об этом человеке, и у меня нет никакого желания это делать. Ты знаешь, что я о нем думаю, и ничего не поменялось. Я только жду, что ты сама поймешь, что и зачем ты делаешь.

Киваю. Поднимаюсь и иду к выходу, он следует за мной. Подойдя к двери, он обнимает меня за талию, разворачивает и страстно целует.

– Я всегда буду твоим, понимаешь? – шепчет он, отстранившись от меня. – Даже если буду для тебя просто сексуальной игрушкой.

Легонько стучу ему по лбу и улыбаюсь. Выхожу из его номера с чувством опустошенности.

Сев в машину, вспоминаю о Начо и решаю поехать к нему в студию. Он видит, в каком я состоянии, не знает, что со мной, но понимает, что мне нужно поговорить, и приглашает меня поужинать.

В этот вечер Начо доказывает мне, что он – настоящий друг. Я опускаю то, что Эрик – мой шеф, и, конечно, интимные подробности. Не хочу, чтобы он об этом знал. Но я говорю Начо о том, что наши отношения весьма странные. Выслушав, он советует мне отбросить свою гордыню и, если я так сильно по нему скучаю, попытаться поговорить с ним, ведь я сама от него уехала. Я понимаю его, он прав. И когда возвращаюсь домой, включаю компьютер и отправляю письмо.

От: Джудит Флорес

Дата: 3 сентября 2012 23.16

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Тебе лучше?

Эрик, привет, мне очень жаль, что я так уехала. Я была очень разгневана и прошу за это прощения. Надеюсь, тебе уже лучше. Я позвонила бы тебе, но не хочу досаждать. Прошу тебя, позвони мне и дай возможность извиниться, глядя тебе в глаза. Сделаешь это для меня?

Люблю и скучаю. Тысяча поцелуев.

Джуд

Отсылаю и жду ответ около трех часов. Я знаю, что он прочитал его. Знаю, что в отеле его компьютер засигналил, сообщая о новом письме. Я знаю это, и мне становится еще тяжелее.

48

От: Джудит Флорес

Дата: 4 сентября 2012 21.32

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Я настойчивая

Однажды ты сказал, что лучший способ попросить прощения – это смотреть в глаза, когда тебя прощают, и возможность быть рядом. Не кажется ли тебе, что я могу желать того же и от тебя?

Поцелуйчик или два, или три… или столько, сколько хочешь.

Смугляночка

От: Джудит Флорес

Дата: 5 сентября 2012 17.40

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Привет, злюка

Понятно, что ты на меня злишься. Ладно… принимаю. Но хочу, чтобы ты знал, что я на тебя не злюсь. Счастливой поездки! Надеюсь, тебя хорошо примут в наших филиалах, несмотря на то что ты решил ехать с другой.

Целую,

Джуд

От: Джудит Флорес

Дата: 6 сентября 2012 20.14

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Догадайся, кто это

Сегодня, когда я разговаривала по телефону с начальницей, я слышала твой голос. Не обращай на меня внимания. По крайней мере, я знаю, что ты жив!

Надеюсь, у тебя все в порядке.

Скучаю.

Цем-цем,

Джудит

От: Джудит Флорес

Дата: 7 сентября 2012 23.16

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Эко… Эко!

Как говорится в песне: наконец-то пятница!

Завтра я еду за город.

Мы с друзьями арендовали домик в деревне на выходные. Как тебе?

На этот раз не посылаю тебе поцелуев. Я почти уверена, что на выходных тебя будут целовать другие. Ненавижу тебя за это!

Джудит

От: Джудит Флорес

Дата: 10 сентября 2012 13.16

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Начнем?

Я здесь!

Я весело провела выходные, хотя коровы и куры – это не мое. Меня за руку укусил шмель, ты не представляешь себе, как это больно. Да… и как ты сможешь увидеть, мне ее не отрезали (к твоему сожалению… хе-хе-хе).

…сегодня я посылаю тебе поцелуй, хотя начинаю сомневаться в том, что ты его получишь.

Джудит

От: Джудит Флорес

Дата: 12 сентября 2012 22.30

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Ты соскучился по мне?

Вчера у меня дома умер модем, и поэтому я не смогла тебе написать. Но сегодня мой друг Начо поменял аппаратик, и я снова берусь за письмо. Ты и вправду мне никогда не ответишь?

Джудит

От: Джудит Флорес

Дата: 13 сентября 2012 21.18

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Я устала

Давай разберемся… я пишу тебе с третьего сентября, и ты ни разу мне не ответил. Ты вовсе не собираешься мне отвечать или ты просто это делаешь, чтобы позлить меня? Как ты можешь себе представить, моя квартира блестит, как медаль. Конечно же, во мне ведь было столько злости!

Kiss (пишу по-английски, чтобы тебе было понятней),

Джудит

От: Джудит Флорес

Дата: 14 сентября 2012 23.50

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Сдаюсь!

Ладно… я уже поняла, что твой ответ – это не отвечать.

Ты же знаешь, что я очень гордая, и ради тебя, чертов самодовольный упрямец, все это время я проглатываю свою гордость.

Это последнее сообщение. Если ты не ответишь, я больше никогда тебе не напишу. Так и знай!

Не целую,

Джудит

От: Джудит Флорес

Дата: 17 сентября 2012 22.36

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Да… это я, а что?

Знай, что на этот раз я сержусь. Как ты можешь быть таким гордым?

Джудит

От: Джудит Флорес

Дата: 19 сентября 2012 22.05

Кому: Эрик Циммерман

Тема: У меня для тебя лишь одно слово.

СКОТИНА!

Джуд

49

Сегодня 21 сентября – день его рождения. Эрику исполняется тридцать два года, и, не знаю почему, я за него рада. Вот такая я глупая.

Он так и не появлялся в офисе. После поездки по филиалам он сразу же вернулся в Германию, и в Испанию больше не приезжал.

Я погружаюсь в свои мысли, но вдруг звонит внутренний телефон. Моя дорогая начальница вызывает меня к себе в кабинет. Как обычно нагружает меня работой.

– И еще, зарезервируй на сегодня на половину десятого вечера столик на десять персон в ресторане «Moroccio» на имя сеньора Циммермана. Обязательно укажи его имя, иначе они не примут заказ, понятно?

Киваю.

– Затем запиши меня в парикмахерскую – через час.

Еще раз киваю и пытаюсь не волноваться.

Эрик в Испании? В Мадриде?

Расслабься… Джуд!

Выхожу из кабинета. Кажется, сердце сейчас выскочит из груди.

Ищу в Интернете номер «Moroccio» и вздыхаю.

– Moroccio, добрый день.

– Добрый день. Хотела бы зарезервировать столик на сегодняшний вечер.

– Будьте добры сказать, на чье имя.

– На девять тридцать, на десять персон, на имя Эрика Циммермана.

– О… да, сеньор Циммерман, – повторяет администратор. – Что-то еще?

Сердце колотится с бешеной скоростью. И вдруг возникает идея. Это глупость, но я пока не задумываюсь о последствиях.

– Я также хотела бы заказать еще один столик – на двоих на восемь вечера, на имя сеньоры Циммерман.

– Жены сеньора Циммермана? – спрашивает администратор.

– Совершенно верно. Для его жены. Но, пожалуйста, не рассказывайте ему об этом, это сюрприз к его дню рождения.

– Хорошо.

Положив трубку, прикрываю рот рукой. Я только что сотворила одну из своих штучек и не могу удержаться от смеха. Не раздумывая, беру телефон и звоню Начо. Сегодня вечером на ужин приглашаю я.

Нарядившись в потрясающее черное платье с открытыми плечами, которое мне оставила сестра, и сделав такой же хвостик, как у Одри Хепберн, заезжаю за Начо. Увидев меня, он присвистывает от удивления.

– Опля, ты необыкновенная!

– Спасибо. Ты тоже, – улыбаюсь, увидев его.

Начо ухмыляется и, разведя руками, говорит:

– Знай, что это свадебный костюм брата и я надел его только потому, что ты меня попросила. Вообще-то все эти костюмчики не для меня.

– Я знаю. Но там, куда мы идем, нужно быть одетым именно так, иначе тебя не пропустят.

Начо в курсе моего плана.

– Джудит, ты уверена в том, что собираешься делать?

Подмигиваю ему, и мы выходим из студии.

– Не знаю, отреагирует ли он. Но это мой последний шанс.

Ровно в восемь мы входим в «Moroccio».

Администратор удивленно на меня смотрит, но явно одобряет мой внешний вид. Вероятно, он считает меня достойной женушкой сеньора Циммермана. Артистично шепчу ему на ухо, чтобы он не предупреждал Эрика о моем присутствии – хочу сделать сюрприз мужу в честь его дня рождения, и прошу приготовить для него клубнично-шоколадный торт. Тот утвердительно кивает, довольный оказанным доверием, и просит ни о чем не беспокоиться. Мой торт будет готов. Как я и предполагала, нас проводят в отдельный кабинет. Наблюдаю за Начо, который поражен окружающей обстановкой.

– Ничего себе местечко!

– Да. Воплощение гламура, – улыбаюсь, надеясь, что сейчас не включится какой-нибудь свет и он не спросит меня, что это значит.

– Кстати, а что это за история с сеньорой Циммерман? Разве твоя фамилия не Флорес?

Сквозь смех отвечаю:

– Сеньора Циммерман – жена того, кто оплатит этот ужин.

Видел бы Начо свое лицо… Входит официант и наливает нам великолепное вино, но я все же позволяю себе небольшую роскошь и заказываю кока-колу. Начо в шоке от цен, и на его лице заметно беспокойство:

– Джудит, мне кажется, что мы ввязываемся в большую авантюру.

– Успокойся. Заказывай, что тебе хочется. Сеньор Циммерман оплатит.

– Циммерман – это фамилия Эрика?

– Ага…

– Этот тип богатый?

– Скажем так: он может позволить себе многие вещи.

– Он женат?

– Нет. Но обслуживающий персонал ресторана об этом не знает.

Начо кивает, ухмыляясь.

– Какие же вы, женщины, коварные.

– Ты себе даже не представляешь, – шепчу я, отпивая глоток колы.

Появляется официант и записывает наш заказ. Мы заказываем лангуста и карпаччо из говядины с пряностями, а на второе – свиное филе в бурбонном соусе. Как и следовало ожидать, все на высшем уровне.

В половине десятого смотрю на часы. Наверное, Эрик, начальница и остальные приглашенные уже здесь. Я знаю, что Эрик очень пунктуальный, и понемногу начинаю нервничать. Я всего в нескольких метрах от него, и это волнует меня, но я, пользуясь случаем, получаю удовольствие от чудесного ужина с Начо.

На десерт заказываем клубнику и шоколадное фондю. Забавляясь, поглощаем вкуснейшие блюда и в десять вечера решаем закончить ужин.

– Уже пришел мой муж, сеньор Циммерман? – спрашиваю я официанта.

Официант кивает, и, хотя все сжалось внутри, я намерена завершить начатое:

– Будьте так любезны принести мне лист бумаги, конверт и ручку.

Мужчина выходит, а Начо шепчет:

– Что ты собираешься делать?

– Поблагодарить его за ужин.

– Ты с ума сошла?

– Вероятно, но я уверена, что ему это понравится.

Когда официант возвращается, я пишу на принесенном им листе:

Уважаемый сеньор Циммерман,

спасибо вам за то, что показали мне это необыкновенное место и за ужин для двоих, которым мы насладились за ваше здоровье. Десерт был, как всегда, великолепным, непревзойденным. Кстати, с днем рождения. Скотина!

Девочка призрачных е-мейлов

Кладу записку в конверт и поясняю официанту:

– Пожалуйста, передайте это письмо вместе с клубнично-шоколадным тортом, когда попросят принести десерт.

Сказано – сделано. Начо встает из-за стола, берет меня под руку, и мы исчезаем. Как бы мне хотелось увидеть в этот момент лицо Эрика!

50

В одиннадцать с трудом заставляю Начо отвезти меня домой. Уверена, Эрик обязательно прочитает записку и его реакция не заставит себя ждать.

В половине двенадцатого я брожу по квартире, не сняв туфли. Убеждена, что это его зацепит и он придет. Я жду его в любой момент.

В полночь закрадывается сомнение. Может быть, они начали играть и не попросили десерт?

В час, разочарованная тем, что мой план не сработал, бросаю с размаху туфли на диван – как раз в тот момент, когда звонит мобильный. Пулей лечу за ним. Это сообщение от Эрика. Руки дрожат. Читаю: «Спасибо за поздравление, сеньора Циммерман».

Оторопев, перечитываю. И это все?! Он больше ничего не собирается сделать или сказать?

В жутком настроении швыряю телефон и выпиваю немного кока-колы. Мне хочется взять мобильный и отругать Эрика по полной. Но нет. Теперь все, с ним все кончено.

Скрепя сердце, распускаю волосы, снимаю красивое платье и шикарное нижнее белье, которое купила сегодня вечером. Напяливаю пижаму с голубыми облаками и иду в ванную смывать макияж. Беру ватный тампон и начинаю вытирать один глаз. Вытираю тушь круговыми движениями и не могу выбросить Эрика из головы.

Вдруг кто-то стучит в дверь. Сердце чуть не выскакивает от волнения. Бросаю тампон и бегу посмотреть в глазок.

Теряю дар речи – на пороге стоит Эрик! Не подумав, как выгляжу, открываю и оказываюсь с ним лицом к лицу. О, Эрик!

– Сеньора Циммерман?

Он сногсшибательно выглядит в темном костюме и белой рубашке с расстегнутым воротником. Он, как всегда, такой мужественный, а его лицо… О, его лицо! Я обожаю сердитое выражение его лица!

– Согласна… я – ужасная.

– Ты посмела сказать в «Moroccio», что ты – сеньора Циммерман?

Делаю шаг назад. Он – шаг вперед.

– Да… прости… прости, но мне нужно было тебя разозлить.

– Разозлить меня?

Он делает еще один шаг вперед. Я – назад.

– Эрик, послушай, – быстрым движением убираю волосы с лица. – Я знаю, что плохо поступила. Злоупотребила твоей щедростью и провела сотрудников ресторана. Обещаю, что возмещу всю стоимость ужина. Но, клянусь, я сделала это, чтобы ты разозлился и пришел ко мне домой, и тогда…

– Что тогда?

У него гневный, даже свирепый взгляд. Но я продолжаю. Это единственная возможность. Он передо мной, и я не могу этим не воспользоваться.

– Мне нужно попросить у тебя прощения за то, что была такой глупой и уехала из Саары и… – вздыхаю и пожимаю плечами. – Мне тебя очень не хватало, Эрик. Я люблю тебя.

Выражение его лица смягчается.

О да!.. О да!

Мое сердце почти выскакивает из груди от счастья, а Эрик делает шаг вперед и обнимает меня. Поднимает меня на руки, и я обвиваю его шею руками. Я больше никогда его не отпущу.

Мы молчим, наслаждаясь близостью друг друга. Эрик целует меня в шею и еще крепче прижимает к себе.

– Я люблю тебя и не могу ничего с этим поделать, малышка.

Я правильно расслышала?!

Он сказал, что любит меня?

Я смеюсь от счастья и страстно целую его в губы, а когда отстраняюсь, тихо говорю:

– Если это правда, не вздумай больше исчезать.

– Это ты уехала.

– Ты меня выгнал.

– Я сказал тебе остаться.

– Ты меня выгнал!

Начинается!

Он кивает, и я продолжаю:

– Я просила у тебя прощения в письмах, но ты даже не соизволил на них ответить.

Он нежно улыбается и делает то, от чего я схожу с ума. Проводит языком по моей верхней губе, затем по нижней и, перед тем как поцеловать меня, шепчет:

– Я простил тебя раньше, чем ты ушла.

– Да?

– Да… медвежонок панда.

– Медвежонок панда? Тебе мало того, что ты называешь меня малышкой, смугляночкой или Джуд… теперь ты меня еще называешь медвежонком пандой?

Улыбаясь, он подносит меня к одному из зеркал, и я не могу удержаться от смеха. Вокруг глаза размазана черная тушь.

Эрик смеется вместе со мной.

– Что ты делала, чтобы у тебя получилась такая красота?

– Смывала макияж. Я нарядилась, как обезьяна, в честь твоего дня рождения, ну и ты, конечно, появился в самый неподходящий момент.

– Дорогая, для меня ты всегда будешь красивой, – отвечает он, улыбаясь.

Со мной на руках он направляется в спальню. Опускает меня на кровать и падает рядом:

– Боже, детка, как же мне нравится, как ты пахнешь…

Осторожно снимаю с него пиджак, расстегиваю пуговицы на рубашке. Эрик пробегает руками по моему телу и покрывает сладкими поцелуями шею и подбородок. Кончиками пальцев он щекочет меня, и по телу пробегают мурашки. Нежно прикасаюсь к его твердым и упругим кубикам на животе.

– У меня для тебя подарок.

– Лучший мой подарок – это ты, малышка.

Поцелуи… ласки… нежные слова… и вдруг Эрик шепчет:

– Джуд, мне нужно с тобой поговорить.

– Потом… потом…

Я расстегиваю его брюки. Эрик весь горит. У меня вырывается стон.

Поцеловав меня, Эрик бормочет:

– Не трогай меня, милая, иначе я не продержусь и двух секунд… Ты принимала таблетки?

– Ага…

– Хорошо-о-о-о.

Я хохочу. Он стягивает с меня пижамные штанишки. Затем ставит меня на ноги и легонько кусает мою киску. И вдруг резким движением разрывает трусики.

– Попроси у меня то, чего ты хочешь, – тихо читает он.

Эрик ласкает меня, с жаром хватает одну грудь, затем другую, посасывает ее, лижет, покусывает, заставляя меня стонать, и усаживает меня к себе на колени.

– Малышка… мне так тебя не хватало…

Он кладет меня на кровать, целует в губы, в шею, языком щекочет грудь, живот и, достигнув моей киски, рычит…

Его язык быстро и требовательно проникает в меня и атакует набухший клитор. Я даже подпрыгиваю от возбуждения:

– О, Эрик… да… да…

Он закидывает мои ноги себе на плечи и еще яростнее набрасывается на клитор. Меня накрывает оргазм, и я, содрогаясь, еще крепче прижимаю Эрика к себе.

Эрик целует меня, и я таю в его руках. Я совершенно без сил.

– Я хочу тебя, дорогая.

О, да! Как же я его хочу!

Он проникает в меня медленно и нежно. Я хочу большего и шлепаю его.

– За что, малышка?

– Войди в меня полностью… о… Продолжай…

Эрик улыбается и атакует меня одним резким и глубоким движением. Я кричу и тяжело дышу, а он продолжает неистовые толчки. Мое дыхание учащается, и я улетаю от блаженства. Раз… два… три… пятнадцать. Он проникает и проникает в меня, а я изгибаюсь от наслаждения.

Вдруг ритм снижается.

– Кто-нибудь прикасался к тебе, пока мы не виделись?

Вопрос застает меня врасплох. Не знаю, что ответить, и хлопаю глазами. Эрик делает еще один толчок, заставляя меня вскрикнуть.

– Скажи мне правду! С кем ты была в это время?

Его лицо напрягается, и он снова проникает в меня, отвешивая жгучий шлепок по попке:

– Кто?

Я не собираюсь отвечать, не получив ответа от него, и, собравшись с силами, спрашиваю:

– А ты?

Он молча смотрит на меня, но я настаиваю:

– Ты играл с кем-нибудь в эти дни?

– Да.

– С Амандой?

– Да. А ты?

– С Фернандо.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза. Над нами витают молнии ревности, и Эрик снова мощно в меня врезается. Мы оба стонем. Он хватает меня за плечо и опять входит в меня. Ярость застилает ему глаза. Он услышал то, чего не хотел услышать.

– Я увидела тебя с Амандой возле отеля и решила жить своей жизнью. Нашла Фернандо и отдалась ему.

Эрик всматривается в меня. Он в ярости. Боюсь, что он сейчас уйдет, но вдруг понимаю: он боится, что исчезну я. Он крепко сжимает мои бедра и бомбит меня в неистовом ритме.

– Ты – моя, и к тебе прикоснется только тот, кому я позволю.

Он смотрит на меня в ожидании ответа, а я, обессиленная, извиваюсь под ним. Мне жарко… невыносимо жарко. Я упираюсь рукой ему в живот и отстраняюсь.

– Я буду только твоей, если ты будешь только моим и к тебе будет прикасаться только та, кому я разрешу.

Его ответ молниеносен. Он набрасывается на мои губы, а его твердый словно камень член бьется у меня между ног, подразнивая меня. Ввожу его в себя, и сквозь поцелуи Эрик шепчет:

– Я – твой, малышка… твой.

Эрик плавно в меня проникает, и я поднимаю таз навстречу ему. Он двигает бедрами из стороны в сторону, и моя киска всасывает его.

– Дорогая… я сейчас кончу.

Его голос, его лицо, его взгляд вызывают у меня улыбку. Я почти достигла блаженства.

– Быстрее, любимый… быстрее…

Эрик возобновляет толчки. Раз… два… три… Он закусывает губу, чтобы дать мне то, чего я хочу, и вот мы оба изгибаемся, вместе достигнув вершины наслаждения.

51

Суббота наполнена поцелуями, ласками и сексом. Любая попытка поговорить о наших отношениях заканчивается обнаженными телами и тяжелым дыханием. Быть рядом и не прикасаться друг к другу кажется невозможным. Мы отдаемся своему желанию полностью, неистово и сладострастно.

В воскресенье, после целого дня секса, стелим постель, и Эрик говорит:

– Джуд… я не закончил разговор, помнишь?

– Да.

Мне становится страшно. Я боюсь услышать то, что он мне скажет.

– Этот разговор очень важен, я просто должен тебе его…

– Должен? – изумляюсь я.

– Да, дорогая…

Я забываю о сексе и концентрируюсь на Эрике. Его тревожный взгляд избегает меня, и мне не по себе. Он садится рядом со мной на кровати.

– Послушай, есть кое-что, о чем ты должна знать и о чем я тебе еще не рассказывал. Но хочу, чтобы ты знала: я не говорил тебе об этом только потому…

– Боже мой! Ты ведь не женат?

– Нет.

– Ты женишься на Бетте? Или на Марте?

Шокированный моими вопросами и истерическим тоном, он отвечает:

– Нет, дорогая. Ничего из этого.

Вздыхаю с облегчением, потому что я не вынесла бы такой новости.

– И кто они?

Эрик смиренно вздыхает.

– Бетта – это женщина, с которой я встречался два года и отношения с которой разорвал совсем недавно.

Я киваю, а он продолжает:

– Наши отношения закончились, когда я застал ее в постели со своим отцом. В тот день я решил разорвать отношения с ними обоими. Надеюсь, больше не надо ничего объяснять и ты теперь понимаешь, почему я никогда не хочу говорить о своем чудесном предке.

Я меняюсь в лице. Я никогда не смогла бы предположить такое.

– Она не захотела принимать наш разрыв и постоянно пыталась со мной сблизиться. Она просила прощения любыми способами, какие только можно себе представить, и, хотя мне было тяжело, я простил ее, но я больше не хочу с ней ничего иметь общего. Вот почему я так часто получаю от нее сообщения. В тот день на пляже, когда я разозлился и не разрешил тебе ехать со мной, я получил от нее сообщение, что она стоит в дверях дома Фриды и Андреса. Я не хотел, чтобы ты увидела ту истерику, которую она мне закатила. Я просто попытался сделать так, чтобы ты при этом не присутствовала. Но я не был с тобой честным и не рассказал ничего. Хотел избежать проблемы, но немного перегнул палку.

– Ты должен был мне сказать. Я…

Некоторое время Эрик всматривается в меня, затем кладет палец мне на губы и проводит рукой по лицу.

– Ты великолепна, Джуд… Я люблю только тебя.

Я целую его, но он отодвигает меня и говорит:

– Марта – моя сестра.

Сестра? Опля! Мигель говорил, что у Эрика была только одна сестра…

– Помнишь, я рассказывал, что моя сестра Ханна погибла в результате несчастного случая? – Я киваю. – У Ханны остался ребенок, я – его опекун. Она воспитывала его одна. Мальчика зовут Флин, ему девять лет. Когда Ханна умерла, он стал трудным ребенком, с ним одни неприятности. В июле мне пришлось прервать поездку по филиалам и вернуться в Германию, потому что с ним были проблемы. Сестра и мать не могли с ним справиться, именно поэтому Марта так часто звонила мне. Флин слушается только меня, и Марта просила вернуться домой. – Я настораживаюсь. – Послушай, Джуд, я люблю тебя, но я также люблю Флина и не могу его бросить. Я могу побыть с тобой несколько дней, но рано или поздно мне придется вернуться в Германию. Я не могу позволить себе поменять место жительства. Психологи считают, что еще одно изменение может плачевно сказаться на мальчике, и, хотя это, может быть, слишком поспешное безумство, я хотел бы, чтобы ты переехала жить ко мне, в Германию. – Мои глаза широко раскрываются, а он добавляет: – Я знаю, малышка, я знаю. Это безумие, но я люблю тебя, а ты любишь меня, и я хотел бы, чтобы ты об этом подумала. Договорились?

Киваю, пытаясь переварить информацию. Эрик прикладывает палец к моим губам и тихо говорит:

– Джуд, я еще не закончил. Мне нужно кое-что объяснить. Когда я закончу и ты захочешь меня поцеловать и быть со мной рядом, я не буду этому сопротивляться. – Удивленно смотрю на него, а он продолжает: – Помнишь, я говорил, что не хочу причинять тебе боль?

– Да.

– В общем, мне жаль говорить это, но, дойдя до этой стадии, сам того не желая, я причиню тебе боль, и это не имеет ничего общего с тем, что я только что говорил.

Хмурюсь, поскольку не понимаю ничего из того, что он говорит. Он берет меня за руки.

– Джуд… у меня есть проблема, и, хотя мне не хочется о ней думать, я знаю, что в будущем она станет еще серьезнее.

– Проблема? Какая проблема?

– Помнишь те лекарства, которые ты увидела у меня в несессере? – Киваю, мне страшно. – Это связано с тем, что тебе во мне нравится, и с тем, что я ненавижу. Это мои глаза… Я объясню тебе, и, думаю, ты поймешь многие вещи.

– Боже мой, Эрик… Что с тобой?

– У меня проблема со зрением. Глаукома. Болезнь, которую я унаследовал от своего чудесного отца, и, хотя я сейчас прохожу курс лечения и со мной все в порядке, болезнь будет прогрессировать. К сожалению, это необратимо. Возможно, в будущем я ослепну.

Моргаю и на одном дыхании спрашиваю:

– Что такое глаукома?

– Это хроническая болезнь глаз, а именно зрительного нерва, из-за чего у меня иногда мутнеет зрение, болит голова или глаза, меня тошнит или рвет. Думаю, что теперь, узнав об этом, ты поймешь меня.

Я в шоке. Я не могу пошевелиться. На Бетту мне плевать. Проблема с его племянником и переезд в Германию – что ж, мы еще об этом поговорим. Но только что Эрик признался в том, что у него проблема со зрением, и я не знаю, как на это реагировать.

Сердце колотится так сильно, что я едва могу дышать. Я могу лишь смотреть на Эрика, человека, которого люблю всей душой, но не могу произнести и слова. В долю секунды мой мир рассыпается. Мне вдруг становятся понятны многие вещи. Многие сигналы, которые я не могла разгадать. Его страхи. Поездки. Изменения настроения. Головные боли. Вот почему он всегда требует, чтобы я смотрела на него, когда мы занимаемся любовью. Эрик наблюдает за мной. Хочет, чтобы я заговорила, но я не могу. У меня учащается дыхание, и я отпускаю его руки.

Встаю, отворачиваюсь и, когда мне удается отклеить язык от нёба, поворачиваюсь к нему:

– Почему ты раньше мне не рассказал?

– О чем? О Бетте, о Флине или о своей болезни?

– О болезни.

– Джуд, я не хочу, чтобы об этом все знали.

– Но я не все…

– Я знаю, малышка. Но…

– Поэтому ты просишь, чтобы я всегда смотрела на тебя, когда…

Эрик проводит рукой по моим губам и шепчет:

– Хочу запечатлеть в памяти твое лицо, твои движения, чтобы вспомнить их в тот день, когда не смогу их увидеть.

Боль в его глазах приводит меня в чувство. Что я делаю? Снова сажусь с ним рядом и беру его за руки:

– Чертов упрямец, как ты мог от меня это скрывать? Я… я злилась на тебя. Упрекала тебя в частом отсутствии, изменениях настроения, а ты… ты… ты ничего не говорил. О боже, Эрик… почему?

Слезы льются рекой, я пытаюсь их сдерживать, но такое чувство, что прорвала плотина, и я не в силах их контролировать.

Эрик утешает меня, обнимает и осыпает меня ласками, хотя это я должна была бы его утешать. Но моя сила и уверенность только что дали трещину, и я не знаю, когда смогу восстановить ее. Он рассказал о своей болезни, которую обнаружили у него уже много лет назад и которая с каждым годом обостряется…

Не знаю, сколько времени я проплакала в его объятиях в поисках решения. Он разговаривает со мной, а я едва могу успокоиться.

– Не смотри на меня так.

– Как?

– Я вижу, что ты меня жалеешь.

Потрясенная услышанным, крепко сжимаю его в объятиях:

– Дорогой, не говори глупостей. Я смотрю на тебя так, потому что люблю тебя и переживаю за…

– Вот видишь? Я вызываю у тебя жалость. Нельзя было допускать, чтобы наши отношения зашли так далеко.

– Эрик, пожалуйста, перестань молоть чепуху.

С выражением, которое я никогда не забуду, он обхватывает руками мое лицо и говорит:

– Дорогая, ты будешь страдать, оставшись со мной. У меня слишком много обязательств. Компания, проблемный ребенок и, сверх того, проблемы со здоровьем. Думаю, что настал момент, когда ты должна решить, чего ты хочешь. Я приму любое твое решение. Я и так чувствую себя виноватым.

Я ошарашена. Мне хочется зарядить ему по физиономии. Что он несет? Во мне снова просыпается уверенность.

– Ты же не хотел сказать это, ведь так?

– Хотел, Джуд.

– Ты просто идиот, если не сказать скотина!

Эрик улыбается.

– Ты красивая, молодая и здоровая женщина, у тебя вся жизнь впереди, а я…

– А что ты? – Я не даю ему ответить и кричу как полоумная: – А ты – мужчина с обязательствами, племянником и болезнью, но которого я люблю. И если раньше я не боялась, когда ты сердился, то сейчас я боюсь еще меньше, и знаешь почему? Потому что я не оставлю тебя, как бы ты меня об этом ни просил. И я не оставлю тебя, потому что я тебя люблю… люблю… люблю! И вбей это навсегда в свою чертову квадратную немецкую башку! А на будущее мне наплевать. Меня интересуешь только ты… ты… ты, чертов упрямец! Пока еще рано говорить о переезде в Германию, но поскольку я тебя люблю, то я подумаю над этим.

– Джуд…

– Дорогой, ты – со мной, ты – мое настоящее. Как я смогу без тебя жить? Ты, наверное, сошел с ума? Как тебе могла прийти в голову мысль, что я брошу тебя из-за какой-то болезни?

Эрик взволнованно кивает головой, и впервые я вижу, как он плачет. У меня разрывается сердце. Он закрывает глаза руками и плачет, словно ребенок.

– Джуд, когда болезнь обострится, зрение намного ухудшится. Наступит момент, когда я стану для тебя обузой и…

– И?..

– Ты не понимаешь?

– Нет. Не понимаю, – отвечаю, почти лишившись воздуха. – Я не понимаю, потому что ты все равно будешь со мной рядом, сможешь ко мне прикасаться, целовать меня, заниматься со мной любовью. Почему ты во мне сомневаешься?

Эрик растроганно шепчет:

– Ты – самое лучшее, что было у меня в жизни. Самое лучшее.

Готовая расплакаться, как Магдалена, убираю его руки и вытираю ему слезы:

– Ну, если я – самое лучшее, что у тебя когда-либо было, то ты даже в шутку не будешь говорить, что я тебя брошу, договорились? А теперь скажи, что любишь меня, и поцелуй, как мне нравится.

Слезы снова застилают мне глаза, но я улыбаюсь. Он тоже улыбается, обнимает и целует меня.

52

Бурно начинается новая рабочая неделя, а моя голова пытается переварить все то, что рассказал Эрик.

Бетта? Неинтересно. Не волнует. Знаю, что Эрик не желает иметь с ней ничего общего, и я ему верю, хотя и не стоило вдаваться в подробности об отце. Теперь понятно, почему он никогда его не вспоминает.

Что касается племянника, я понимаю Эрика. Если бы с моей сестрой и зятем что-то случилось, я бы ни секунды не сомневалась – Лус осталась бы со мной. Я заботилась бы о ней и ни за что на свете не позволила ей страдать.

Жить в Германии? Я никогда об этом даже не задумывалась. Но ради Эрика я бы это сделала. Предпочитаю жить с ним, чем страдать без него. Ясное дело, нужно хорошенько это обдумать. Уехать – значит реже видеться с отцом, сестрой и племяшкой, а они очень много для меня значат. Очень-очень.

Но вот что действительно меня выводит из равновесия, так это его болезнь.

Нахожу в Интернете всю информацию о глаукоме и теперь понимаю, почему Эрик так боится и переживает. Когда я остаюсь дома одна, даю волю слезам, только там я могу выплакаться. Я должна быть сильной. Он боится своей болезни, хотя и не признается в этом, и я не хочу, чтобы он догадался о моем страхе.

Сердце разрывается, когда я думаю о том, что он может ослепнуть. Эрик такой сильный, властный, он полон жизни… Разве он может стать слепым?

Вот уже четыре ночи подряд я просыпаюсь в холодном поту. Меня мучат кошмары. Эрик утешает меня, держа в объятиях, и ругает себя за то, что все мне рассказал. У меня пропал аппетит, я пытаюсь улыбаться, но улыбка застывает на лице. Я не пою, не танцую. Все мои мысли – только о нем, мне необходимо знать, что с ним все в порядке. Однажды вечером, когда мы лежали на диване, я вдруг увидела в его взгляде такую ярость и раскаяние из-за того, что позволил мне почувствовать неуверенность, что я решила, что нужно что-то делать.

Пора поменять программу.

Он должен снова увидеть Джуд, такую же безумную, какую он знает, поэтому я решаю проглотить свой страх, неуверенность и слезы и с каждым днем постепенно становлюсь прежней Джуд. Он с благодарностью и облегчением вздыхает.

Эрик начинает чаще ездить в Германию. Он нужен своему племяннику, но мне он нужен так же, как и я ему. Так проходит две недели.

Когда в понедельник звонит будильник, Эрик уже не спит. Он подходит ко мне и нежно целует. Мы не можем вместе ездить на работу, так как я не хочу, чтобы о нас ходили слухи. Поэтому за ним приезжает Томас, я же еду на работу на своей машине.

Пью кофе в компании Мигеля и вижу, как появляется Эрик вместе с начальницей и еще двумя руководителями. По его мимолетному взгляду ясно, что он не особенно рад видеть меня в такой компании. Но я не двигаюсь с места. Мигель – мой друг, и Эрик должен это принять.

Вернувшись на рабочее место, интуитивно ощущаю, что он за мной наблюдает. Каждый раз, когда встречаюсь с ним взглядом, мое тело отзывается жаром.

Знаю, о чем он думает…

Знаю, чего он хочет…

Знаю, чего он жаждет…

Но мы должны соблюдать рамки приличия и дождаться ночи, когда наступит наше время – только для нас двоих.

Около двенадцати Эрик выходит из кабинета в жутком настроении. Что это с ним? Тайком провожаю его взглядом. Он направляется к белокурой девушке, стоящей возле лифта. Они обмениваются поцелуями в щечку, и она гладит его по лицу. Может, это Бетта?

Несколько минут они разговаривают, а потом уходят. Через час Эрик возвращается в таком же настроении, и я хочу, чтобы он вызвал меня в свой кабинет. Проходит пятнадцать минут, с его стороны никакой инициативы. Тогда я сама решаю войти и, оказавшись внутри, вижу, что Эрик разговаривает по телефону.

Увидев меня, он прощается с собеседником:

– Я сейчас не могу говорить, мама, перезвоню тебе позже.

Выключив телефон, поворачивается ко мне:

– Вы что-то хотели, сеньорита Флорес?

– Начальницы и Мигеля нет, – поясняю я. – Что с тобой случилось?

– Ничего. Почему ты думаешь, что со мной должно было что-то случиться?

– Эрик… я видела, как ты разговаривал с одной блондинкой и…

– И что? – резко спрашивает он.

Его тон меня раздражает, я молча разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Не успеваю дойти до своего стола, как звонит внутренний телефон. Эрик просит вернуться. Захожу в кабинет и закрываю за собой дверь.

– Джуд… о чем ты на самом деле хотела меня спросить?

– Я считала, что мы договорились быть честными друг с другом, и сегодня мне показалось, что ты не до конца был таковым.

Эрик кивает, подтверждая, что я права.

– Иди в архив.

– Еще чего!

– Джуд… это единственное место, где мы можем побыть наедине.

– Ты все и всегда улаживаешь в архиве.

Не позволив мне больше ничего сказать, Эрик берет меня под руку и закрывает дверь на задвижку.

– Джуд… клянусь, тебе незачем волноваться из-за этой женщины.

– Ладно… Но кто это?

– Поцелуй меня, и я скажу.

– Дудки. Сначала скажи мне, кто это, а потом я тебя поцелую.

– Джуд…

– Эрик…

Не теряя ни секунды, он притягивает меня к себе и целует. И когда он, кажется, готов мне все объяснить, слышу, как в кабинет стучится Мигель. Эрик моментально реагирует:

– Не волнуйся, дорогая. Сегодня у меня слишком много работы, и я не могу уделить тебе время, но вечером мы поговорим, хорошо?

Киваю, он быстро меня чмокает и идет в свой кабинет. Я же тихонько открываю дверь из архива и выхожу через кабинет начальницы.

После обеда встречаюсь в коридоре с Эриком, который беседует с управляющим, и тот радушно приветствует меня. Улыбаюсь, немного смущенная, и иду к своему столу. Беру несколько папок и захожу в архив. Но, к своему удивлению, нахожу там начальницу.

– Я ищу данные за последний квартал по Аликанте и Валенсии…

– Хотите, чтобы я нашла?

– Нет… Я сама.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, и вижу Эрика.

– Добрый вечер, сеньор Циммерман, – тихо бормочу я, проходя мимо него.

Начальница поднимает глаза. Эрик прислоняется к дверям.

– Эрик, дай мне пару секунд, и я дам тебе то, что ты просил.

Он кивает и, пока я складываю папки на столе начальницы, наблюдает за мной. Забавно видеть его таким напряженным и нервным. Я останавливаюсь, кладу руку на дверную ручку и приподнимаю сзади юбку, чтобы он увидел мои трусики. У него такое изумленное лицо, что я тихонько хихикаю.

Развеселившись, сажусь за свой стол. Звонит мобильный. Сообщение от Эрика: «Я заставлю тебя заплатить за это. Развратница!»

Не шелохнувшись, смотрю сквозь опущенные ресницы на Эрика, сидящего за своим столом. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что со своего места он может видеть мои ноги. Оглядываюсь по сторонам и, никого не увидев, развожу ноги и набираю на мобильном: «Развратница жаждет твоего наказания».

Эрик нервно елозит на стуле. Когда появляется начальница, я сразу же свожу ноги и с ехидной улыбкой продолжаю работать.

53

В шесть часов вечера еду домой. Войдя в квартиру, оставляю сумку на кресле, снимаю пиджак, и тут раздается звонок. Открываю дверь, и на меня набрасывается Эрик. Он упивается поцелуями, поднимает меня на руки и, шлепнув по попке, шепчет:

– Развратница… Как ты посмела дразнить меня в офисе?

Я хохочу, а он щекочет мою шею:

– Ты заплатишь мне за то, что я целый день был возбужден!

Я смеюсь, а он расстегивает юбку, и она падает на пол. Я вырываюсь из его рук и начинаю бегать по дому, а он бегает за мной, и мы хохочем. Я забегаю в спальню, запрыгиваю на кровать и от волнения прыгаю и пищу, как ребенок. Эрик ухмыляется и, расстегивая рубашку и брюки, тихо говорит:

– Прыгай… прыгай… но когда я тебя поймаю, ты узнаешь…

Счастливая оттого, что мы бесимся, как ненормальные, спрыгиваю с кровати и бегу в гостиную. Эрик перехватывает меня в коридоре, сжав талию, припирает меня к стене и жадно целует.

Срывает с меня блузку и бросает на пол, затем расстегивает бюстгальтер и одним движением срывает трусики.

– Боже… – хохочет он. – Я целый день хотел это сделать.

– Серьезно?

– Да, дорогая… серьезно.

Я целую его. Я тоже хотела, чтобы он это сделал, и, увидев мою реакцию, он рычит от довольствия, приподнимает меня и медленно входит. Закрыв глаза и изогнувшись, издаю стоны наслаждения, но когда понимаю, что он больше не двигается, открываю глаза и шепчу:

– Давай… давай…

Мои губы рядом с его губами.

Эрик смеется, немного отодвигается и опять медленно входит в меня.

– Эрик…

– Что, дорогая?

– Еще… хочу еще.

Он снова выходит из меня:

– Еще?

Во мне все кипит, я царапаю ему спину, требуя, чтобы он опять вошел в меня. Эрик ухмыляется и исполняет мое желание. Увеличивает ритм и дает мне то, что я прошу. Еще и еще… еще и еще. Я кричу от наслаждения, а он страстно кусает меня за подбородок.

С каждым разом его атаки становятся все глубже и глубже. Дойдя до пика, я неистово визжу, он прижимает меня к себе и рычит от удовольствия.

– Да, Джуд… дааа.

Изнеможенные, стоим, прислонившись к стене, я целую его в плечо, а он дышит мне в шею. Мы снова занимались тем, что нам так нравится и что доставляет нам такое наслаждение.

Он ставит меня на пол, и мы, обнаженные, идем на кухню. Оба умираем от жажды. Вернувшись в гостиную, Эрик подхватывает меня на руки.

– Видеть тебя в офисе и не иметь возможности к тебе прикасаться – настоящая пытка.

– Да… признаю… и для меня тоже.

– Утром я видел тебя с Мигелем. Что ты делала?

– Завтракала, как и каждое утро.

– Этот тип…

– Послушай, красавчик, – прерываю я его. – Мы с Мигелем просто коллеги. Мы с ним чудесно ладим, но ничего больше. Ясное дело, что он пускает слюнки, но он в курсе, что со мной ничего не выйдет.

– Вот видишь? Ты сама только что призналась. Он пускает слюнки!

Я схожу с ума от его серьезного вида. Его глупая и беспочвенная ревность глубоко меня трогает. Целую его.

– В этом нет ничего страшного. Не забивай себе голову тем, что никогда не произойдет.

– Никогда?

– Никогда, Эрик… поверь мне, солнце. Я люблю только тебя, мне нужен только ты. – Увидев его выражение лица, я пугаюсь. – Мне кажется, это я должна волноваться.

– Ты? С чего бы?

Я вздыхаю.

– Ты когда-нибудь играл с моей начальницей?

Его голубые глаза пронзают меня, и доли секунды кажутся вечностью.

– Я ужинал с ней и признаю, что словесно играл с ней, но не более. Я никогда не смешиваю работу и игры.

Я смеюсь.

– Да ладно… А как насчет меня? Напоминаю, что я работаю в твоей компании…

– Ты – единственное исключение. Когда я увидел тебя в лифте и ты призналась, что можешь превратиться в девочку из фильма «Изгоняющий дьявола», я сразу в тебя влюбился.

– Да?

– Да… Именно поэтому я преследовал тебя до тех пор, пока ты не стала такой, как сейчас. Обнаженной в моих руках.

– Рада это слышать, – очарованно бормочу я.

Эрик целует меня так страстно, что у меня перехватывает дыхание.

– А я рад, что ты – моя… смугляночка.

Улыбаюсь и сама набрасываюсь на него с поцелуями.

– С этого момента я запрещаю тебе словесно играть с моей начальницей, понятно?

Мой личный Адонис кивает головой и играет с моими губами так, как умеет только он один.

– Я люблю только тебя, дорогая. Мне нужна только ты.

Его губы опускаются к моей груди, я отклоняюсь назад и чувствую, что он снова готов. Мне хочется продолжить игру. Эрик шлепает меня по попке как раз в тот момент, когда открывается входная дверь и входят сестра с племянницей.

– Ради бога, что вы делаете?! – вскрикивает Ракель.

Она быстро закрывает рукой глаза дочери и отворачивается вместе с ней.

Мы с Эриком весело смотрим друг на друга. Мне смешно, но я вижу, что племяшка хочет посмотреть на нас, и шепчу Эрику:

– Пошли одеваться.

Он соглашается.

– Ракель, дай нам пару минут. Мы сейчас вернемся.

– Ладно, Булочка.

Эрик вопросительно на меня смотрит:

– Булочка?

Щипаю его за руку:

– Даже и не думай меня так называть, понял?

Хихикая, входим в спальню, одеваемся и через пару минут выходим.

Сестра укоризненно качает головой. Я беру ее под руку и увожу на кухню.

– Ракель, пойдем…

Эрик остается с малышкой в гостиной.

Оказавшись наедине с сестрой, шепчу:

– Будь так любезна стучать в дверь, перед тем как входишь.

– Мне… мне… очень жаль. Но увидев вас голыми… и я была с Лус…

– Ракель… перестань бормотать. И успокойся, Лус не увидела ничего такого, что могло бы ее травмировать. Но уверяю тебя, если бы вы появились на пять минут раньше… Стучи, перед тем как входить, договорились?

– Ладно… и… О, Джудит! Это ведь Эрик?

– Да.

– Как здорово, Булочка! У вас все наладилось?

– Пока что, кажется, да.

– О, я так рада за вас, – говорит сестра, чуть ли не прыгая от радости.

– Я тоже рада…

Ракель ухмыляется:

– Как же обрадуется отец… Он рассказывал мне об Эрике, ему понравился этот парень. Кстати… у него такая симпатичная попка…

– Ракель?! – весело хохочу я.

– Ай, детка… А что ты хотела, чтобы я тебе сказала? Я не могла ее не заметить. У него великолепная попка.

– Да. Не отрицаю.

– А какая у него спина… И я не говорю тебе о другом, что я увидела… О, бооооооже!..

– Остановись… – хохочу я еще громче. – Остановись… я же тебя знаю.

Сестра смеется вместе со мной:

– Знай, тебе очень повезло, что он такой большой. Как бы мне хотелось, чтобы Хесус мог взять меня на руки так, как он держал тебя. О боже… я краснею! Ладно, держи. Я принесла тебе немного крокет и… прости, что мы появились в неподходящий момент.

Ракель и Лус уходят, и Эрик спрашивает:

– Ты знаешь, что мне сказала твоя племянница?

Уверенная в том, что эта маленькая ведьмочка могла отпустить одно из своих острых словечек, я покатываюсь от хохота.

– Дословно она сказала следующее: «Если ты еще раз шлепнешь мою тетушку, я врежу тебе по яичкам и расшибу их».

У меня глаза вылезают из орбит, я прикрываю рот рукой, сдерживая смех. Эрик хохочет и шепчет:

– Пойдем в душ. Хочу продолжить то, что мы начали.

– Ты помнишь, что мы должны были серьезно поговорить?

– Конечно… – хищно улыбается он. – Но сейчас меня интересуют более важные вещи… Булочка.

54

Проходят дни за днями, и я больше не расспрашиваю Эрика о той белокурой девушке. В среду вечером звонит отец, счастливый оттого, что мы с Эриком снова вместе. Конечно же, здесь постаралась сестра. Отец радуется от всей души.

В четверг, приехав на работу, наблюдаю, как Мигель собирает свои вещи.

– Что ты делаешь?

– Собираю вещи.

– Почему?

Мигель вздыхает и пожимает плечами:

– Мне не продлевают контракт и любезно сообщили, что сегодня мой последний день на работе.

Изумленная, не могу поверить в то, что моя начальница не хочет продлевать ему контракт. Не в силах промолчать, выпаливаю:

– Но послушай, идиот! Как получается, что тебе не продлевают контракт? Ты разговаривал об этом с сеньором Циммерманом?

– Нет. Зачем? Я не нравлюсь ему, ты же знаешь.

– Но… но ты должен с ним поговорить, – настаиваю я. – Мигель, сейчас сумасшедшая безработица, и компания «Мюллер» – твой единственный выход.

– И?

Слышу шорох в кабинете начальницы и тихо спрашиваю:

– А ты разговаривал с Моникой? Вы с ней хорошо ладите и…

– Это она сказала, что мне не продлевают контракт, – отвечает Мигель.

Я в шоке. Как эта ведьма может с ним так поступать, если он – ее любовник? И, не в силах больше удерживать при себе их секрет, шепчу:

– И ты ничего не сделаешь, чтобы она изменила свое мнение? – Мигель молчит, и тогда я продолжаю: – Послушай, я не маленькая, и я знаю про вас. Более того, однажды я видела вас из архива, когда вы занимались этим в ее кабинете.

Лицо Мигеля перекашивается:

– Не гони! Ты все знала?

– Да. Именно поэтому я не понимаю, почему она ничего не делает, чтобы помочь тебе.

Мигель опирается на стол:

– Послушай, Джудит, единственное, что я могу тебе сказать, – это то, что вот уже месяц, как между нами все кончено. Она нашла себе другого. Это Оскар, охранник.

– Оскар?

– Да.

– Но он же еще совсем молодой…

– Совершенно верно, красавица. Ты же знаешь, что Моника обожает молоденьких.

Я немного растеряна, а Мигель добавляет:

– Послушай, Джудит. Никогда не связывайся с начальником, потому что, когда он от тебя устанет, сразу же вышвырнет из-за какой-нибудь другой бабочки.

Меня это задевает. Если бы он знал…

Эрик разговаривает по телефону. Нужно с ним поговорить. Мигель – отличный сотрудник и заслуживает того, чтобы остаться на работе.

– Я поговорю с сеньором Циммерманом.

– Ты с ума сошла?

– Доверься мне, ладно?

Мигель передергивает плечами, садится за стол и продолжает складывать вещи, а я направляюсь в кабинет Эрика. Стучусь и вхожу. Эрик просматривает документы.

– Что вы хотели, сеньорита Флорес?

– Сеньор Циммерман, почему вы не продлили контракт своему секретарю?

Эрик изумленно на меня смотрит.

– О чем вы говорите?

– Мигель собирает вещи. Начальница сказала, что ему не продлевают рабочий контракт.

Он удивлен так же, как и я.

– Если ваша начальница решила не продлевать контракт, значит, у нее были на то причины, вы так не думаете?

– Но это ваш секретарь.

Мужчина, в которого я влюблена, пронзает меня взглядом:

– Он никогда не был моим любимцем, и вы, сеньорита, об этом знаете. То, что этот молодой человек и ваша начальница тратят рабочее время совсем не на работу, мне вовсе не нравится. Уровень его профессионализма, по моему мнению, нулевой.

Оторопев, смотрю на него, а он продолжает свою речь:

– И до того, как вы выкинете один из своих номеров, сеньорита Флорес, позвольте напомнить вам, что такие вещи в компании я позволяю только себе, понятно?

– Это злоупотребление властью, – в шоке говорю я.

– Точно. Но шеф здесь – я.

Я теряю дар речи.

– Сеньорита Флорес, о чем вы пришли меня просить?

Я пронзаю его взглядом.

– Чтобы Мигеля не увольняли. Сейчас очень трудно найти работу.

Эрик пристально смотрит на меня.

– Сожалею, сеньорита Флорес, но ничем не могу помочь.

Хлопает дверь. Из кабинета выходит начальница. Она проходит мимо Мигеля, даже не взглянув на него. Во мне просыпается ярость, и я шепчу, чтобы никто не мог нас услышать:

– Как это ты ничем не можешь помочь? Ты – шеф, черт подери! Эта идиотка, если не назвать еще хуже, нашла себе другого любовничка и поэтому увольняет Мигеля. Эрик, ради бога… ты можешь что-нибудь сделать? Переведи его на другое место. Он был секретарем твоего отца на протяжении многих лет, а также твоим, хоть ты его и недолюбливаешь.

– Тебе настолько важен Мигель?

Я выхожу из себя.

– Он волнует меня не в том смысле, в каком ты думаешь, и не смей меня подозревать, иначе я разозлюсь. Я просто говорю, что Мигель – молодой парень, он не сможет прокормить себя, если потеряет эту работу. А ему нужно платить за крышу над головой и… и… Боооже! Неужели это так трудно понять?

Выражение лица Эрика не меняется, но, почесывая подбородок, он шепчет:

– Я когда-нибудь говорил, что ты очень красивая, когда сердишься?

– Эрик!

– Хорошо, – вздыхает он. – Я поговорю в отделе кадров. Ему продлят контракт, но я сделаю все, чтобы его перевели в другой филиал. Не хочу его здесь видеть, понятно?

– Спасиииииибо!

Мне хочется прыгать от радости, но я сдерживаюсь. Знаю, что Эрик обязательно заставит отдел каддров восстановить Мигеля на работе.

– Кстати, сеньорита Флорес, когда должны продлевать ваш контракт?

– В январе.

Эрик откидывается на спинку кресла и надменно смотрит на меня.

– Будьте осторожны, потому что если я узнаю, что вы вытворите нечто подобное тому, что ваш коллега, в архиве или еще где-нибудь в офисе, вы окажетесь на улице.

У меня, наверное, смешное выражение лица, потому что Эрик ехидно улыбается:

– Что-нибудь еще?

– Нет… хотя да.

Он приподнимает бровь, и я шепчу:

– Вы очень красивый, когда улыбаетесь.

Хихикая, вылетаю из кабинета. Сажусь за стол, и пять минут спустя звонит внутренний телефон Мигеля. Это из отдела кадров. Ему продлевают контракт и оставляют в этом филиале.

55

В понедельник Эрик должен уезжать в Германию. Он просит меня поехать вместе с ним, но я отказываюсь. Сначала он сердится, но я даю ему понять, что, как бы нам ни хотелось быть вместе двадцать четыре часа в сутки, сейчас его племяннику не очень бы хотелось делить его со мной.

Он звонит мне вечером, и мы болтаем более трех часов. Он рассказывает, как он страшно по мне скучает, а я – как тоскую без него.

Во вторник после работы решаю сходить в спортзал. С того момента, как у нас с Эриком все наладилось, практически не было времени на тренировки. Благодаря беговой дорожке и спиннингу я наконец расслабляюсь. Я вся мокрая от пота. Да… тренер по спиннингу знает свое дело. Именно это мне и было нужно. Вхожу в душевую, раздеваюсь и становлюсь под струю воды. О, как приятно! Освежившись, подхожу к джакузи и, никого не увидев, решаю немного там понежиться.

– Джудит? – слышу позади голос.

Оглядываюсь. Ко мне подходит молодая женщина:

– Привет, ты меня не помнишь?

Всматриваюсь. Не могу сообразить, откуда я ее знаю, хотя она мне определенно кого-то напоминает.

– Я – Мариса. Мариса де ла Роса. Мы познакомились летом в Саара-де-лос-Атунес, на вечеринке «ревущих двадцатых». Нас познакомила Фрида. Теперь вспоминаешь?

Я в мгновение ока понимаю, о чем она говорит:

– О, да… я тебя вспомнила. Ты из Уэльвы, не так ли?

– Совершенно верно. – Мариса улыбается, удерживая полотенце на бедрах. – Как у тебя дела?

– Устала. Я только что занималась спиннингом и теперь как заново родилась.

Мариса смеется:

– О, а я не могу заниматься спиннингом, после него я просто как выжатый лимон. Ты идешь в джакузи?

– Да, собиралась.

– Гениальная идея, пойдем вместе.

Некоторое время мы болтаем о том о сем, и пока пузырьки воздуха спокойно лопаются вокруг нас, внутри меня все клокочет. Я помню, как она подбивала ко мне клинья на вечеринке в Сааре, но, к моему удивлению, сейчас не делает никаких намеков. После джакузи идем в душ и, перед тем как расстаться, обмениваемся телефонными номерами.

В пятницу около полудня мне доставляют красивый букет красных роз. Читаю записку, и на глазах выступают слезы: «Мечтаю поцеловать тебя, моя смугляночка».

Когда я возвращаюсь в офис после обеденного перерыва, с удивлением вижу Эрика в компании нескольких руководителей. Моя радость перерастает в ликование, мне хочется скакать от счастья. Он замечает меня и задерживает на несколько секунд на мне взгляд, затем разворачивается и продолжает общаться с коллегами.

Через десять минут приходит сообщение на мобильный: «Жду тебя в отеле. Красиво оденься. ЛТ».

В шесть вечера вылетаю из офиса – буквально на крыльях счастья. Приезжаю домой, принимаю душ и привожу себя в порядок. Сегодня мне хочется быть красивой, как попросил Эрик. Надеваю бордовое платье, которое он мне купил, уверена, что он это оценит. В восемь приезжаю в отель «Вилла Магна», ни о чем не спрашивая, иду к лифту. Лифтер предупрежден о моем приходе и привозит меня на тот этаж, где расположился Эрик.

К моему удивлению, в номере никого нет. Не нахожу ничего, кроме чемодана и ноутбука. Уверенная, что Эрик скоро придет, возвращаюсь в гостиную и включаю музыку. Ищу любимую радиостанцию, и звучит песня «Сентябрь» группы «Earth, Wind and Fire»[12]. Обожаю эту песню и, не задумываясь, снимаю туфли и начинаю танцевать, напевая:

Ты помнишь ночь двадцать первого сентября?

Любовь меняла желания лжецов

И разгоняла облака.

Наши сердца звенели.

Скажи, что помнишь

танцы в сентябре,

под безоблачным небом.

Покачиваю бедрами в такт музыки, закрыв глаза, кружусь по комнате и, напевая припев и подняв руки вверх, улетаю под музыку. Вдруг музыка прерывается, я открываю глаза. Передо мной Эрик и женщина средних лет. Она улыбается:

– Признаюсь, когда я слышу эту песню, тоже начинаю танцевать… Привет, я – Соня, мама Эрика, а ты?

Его мама?

Что здесь делает его мама?

Собираюсь с мыслями, поправляю волосы.

– Рада с вами познакомиться, сеньора. Я – Джудит.

Женщина целует меня в обе щеки, затем поворачивается к сыну, который до сих пор не произнес и слова, и спрашивает, пока я надеваю туфли:

– А Джудит… это?

Эрик улыбается:

– Мама, это и есть… Джуд.

– О… какая же я глупая, ну конечно!.. – восклицает сеньора. – Джудит – это Джуд… Ты – невеста Эрика!

Я опираюсь рукой о стол, но тут теряю равновесие от изумления и падаю на пол. Невеста?!

Они подбегают ко мне:

– Дочка, ты в порядке?

– Да… да… не волнуйтесь. Я оступилась.

– Ради бога, Джуд… как это произошло?

– Все в порядке, Соня, я в норме.

Эрик поднимает меня и, прижав к себе, спрашивает:

– Дорогая, ты в порядке?

Киваю головой, словно кукла, и, хлопая ресницами, краснею.

Невеста?!

Я только что познакомилась с его матерью, которая сказала, что я – его невеста?

Следующие полчаса я как в тумане. Мама Эрика – очень приятная и веселая женщина. Внешне они совершенно не похожи, за исключением манеры одеваться. Она, как и я, черноглазая брюнетка, и видно, что следит за собой. Когда она уходит переодеться к ужину, Эрик шепчет:

– Ты в порядке?

– Послушай, твоя мама сказала, что я – твоя невеста?

– Да.

– И как так получилось, что она узнала об этом раньше меня?

Эрик всматривается в меня, думает о чем-то и, когда видит, что я сейчас взорвусь, спрашивает:

– Ты не знала, что ты – моя невеста?

– Нет.

– Нет?

Потрясенная, отодвигаюсь от него.

– Нет, не знала.

– Смугляночка, ты уверена? Ты и вправду не знала?

– Я настолько уверена, что… я… я думала, что я – твоя подружка… твоя любовница… твоя интрижка… твоя девушка, как ты представлял меня друзьям в Сааре. Но твоя невеста?!

– Напоминаю, что ты сама назвалась сеньорой Циммерман в «Moroccio».

– Да, но…

– Никаких но… сеньорита Флорес. Я предложил тебе переехать жить в Германию. Я рассказал об этом матери, и она захотела с тобой познакомиться.

– Что?!

Эрик улыбается и, притягивая меня к себе, шепчет:

– Дорогая, моя мать так упорно интересовалась, почему я столь часто уезжаю из Германии, что у меня не оставалось иного выхода, кроме как рассказать ей, что здесь есть прекрасная испаночка, которая сводит меня с ума и которую я уговариваю переехать ко мне жить. Узнав об этом, она захотела тебя увидеть, и поэтому она здесь. Я люблю тебя, и ты – моя невеста. И нечего больше обсуждать.

– Как это – больше нечего обсуждать?

Эрик бросает на меня тревожный взгляд и делает шаг вперед:

– Ты не хочешь быть моей невестой?

Мое сердце колотится как сумасшедшее, конечно, я хочу быть его невестой! Но я решаю немного поиграть и, делая шаг назад, бормочу:

– Не знаю, Эрик… не знаю, ты и я…

– Что – ты и я? – настаивает он, приближаясь ко мне.

– Дело в том, что… мы с тобой такие разные и…

Он понимает, что я играю, и его это забавляет:

– Ты помнишь нашу песню?

Конечно, я помню нашу песню – «Белое и черное» группы «Малу».

– Да.

– Если бы ты была такой же сдержанной, как я, уверяю, что я никогда бы не обратил на тебя внимание. Ты мне нравишься такой, какая ты есть, мне нравится, как ты провоцируешь меня, особенно когда ты заставляешь меня смотреть на жизнь в цвете, а не в черно-белых тонах.

Я расплываюсь в улыбке.

– Ладно… сеньор Циммерман, вы очень романтичны. Что это с вами?

Эрик подходит еще ближе. В его руке красный футляр.

Хлопаю глазами и замираю. Увидев мое замешательство, Эрик говорит:

– Открой. Это для тебя.

Дрожащими руками открываю коробочку. В ней великолепное кольцо с бриллиантом. Я теряю дар речи.

– Нравится?

– Э… э… но это слишком, Эрик. Мне не нужно ничего такого.

Он улыбается, берет кольцо и надевает мне на палец.

– Но мне это нужно. Хочу выполнять любые капризы своей невесты.

Зачарованно смотрю на кольцо, оно потрясающее. Это элегантный солитер. Бросаюсь к Эрику на шею от радости.

– Спасибо, дорогой. Кольцо очень красивое.

– С этого момента ты официально моя невеста.

Целую его страстно, с любовью.

– Сеньорита Флорес, – шепчет он, когда я отлипаю от него, – вы очень игривы.

Я хохочу:

– Эрик… Когда ты снова меня предложишь?

Изумленный, он хмурится:

– Не знаю. Ты меня так пленила, что я хочу тебя только для себя.

Я хихикаю.

– Тебе очень хочется, чтобы я тебя предложил?

– Да… – покраснев, отвечаю я.

– Так… так… Сеньорита Флорес хочет поиграть?

– Да… очень хочет исполнить ваши капризы, сеньор Циммерман.

Смотрю на него завороженно, и он целует меня в шею.

– Мммммм… не говорите мне этого, сеньорита Флорес, или мне придется отшлепать вас и приказать другому мужчине взять вас.

– Мне нравится быть плохой.

– Плохой? Очень плохой?

– Для вас… да.

Он, забавляясь, прикасается к моей груди.

– Я более чем готов к этому, сеньорита. Но позвольте напомнить, что мы договорились поужинать с моей матерью, а все наши игры касаются только нас двоих.

Он прижимает меня к стене. Я еле сдерживаю смех.

– Ты сводишь меня с ума… Булочка.

Он набрасывается на мои губы, властно проникает в меня языком, и я снова как пластилин в его сильных руках. Он прижимается ко мне, и я издаю стон удовольствия – я готова его принять. Хочу, чтобы он раздел меня, сорвал с меня трусики и сделал со мной все, что захочет. Он касается языком моего подбородка, но, когда из меня снова вырывается стон, отходит от меня.

– Держите себя в руках, сеньорита Флорес. Ваша свекровь может подумать, что вы развратница. Идемте… нас ждут на ресепшене.

Я хохочу… Свекровь! У меня никогда не было свекрови!

– Ты мне за это заплатишь, – говорю, взяв его под руку. – Запомни.

– Мммммм… жду не дождусь.

56

Мать Эрика – остроумная и обаятельная женщина.

Во время ужина она шутит и смеется, и у меня создается впечатление, что мы знаем друг друга всю жизнь. Она рассказывает забавные истории о детстве Эрика, а он в ужасе сдерживает ее, но улыбается. Мне нравится, как он смотрит на мать. Видно, что он ее очень любит, и я безгранично этому рада.

У Эрика звонит телефон, и он встает из-за стола, чтобы ответить. В этот момент Соня поворачивается ко мне и говорит:

– Спасибо.

– За что? – изумленно спрашиваю я.

– За то, что мой сын улыбается. Вот уже много лет я не видела его таким счастливым, и мое сердце переполнено радостью. Я вижу, как он на тебя смотрит, как ты на него смотришь, и мне так хочется запрыгать и закричать, как сумасшедшая: «Наконец-то! Наконец-то мой сын позволил себя любить!»

Растроганная, улыбаюсь и наклоняюсь к ней:

– Он оказался крепким орешком. Уверяю тебя!

– Серьезно?

– Да.

– Мой Эрик – крепкий орешек?

– Да… твой Эрик.

Соня разражается смехом:

– Ай, Джуд!.. Единственное, чего я не понимаю, – как ты, такая симпатичная девушка, терпишь его. У Эрика чертовский характер. Хотя… думаю, ты наверняка уже в этом убедилась сама. Когда он что-то вбивает себе в голову, то не останавливается, пока этого не добьется.

– Это точно… уверяю тебя, что он упертый как баран, – хохочу я вместе с Соней.

Эрик наблюдает за нами. Пробегаюсь по нему взглядом и вздыхаю. Он такой красивый в темных брюках и голубой рубашке… Он подмигивает, и по моему телу пробегает дрожь. Я обожаю его!

– Джуд, могу я задать тебе вопрос?

– Конечно, Соня.

Она бросает быстрый взгляд на сына.

– Что ты знаешь об Эрике?

Я понимаю, к чему она клонит.

– Если ты о Флине, Бетте и о его болезни, то я знаю все. Он рассказал мне об этом, и я все равно его люблю.

Соня сжимает мою руку, и я понимаю, что она делает над собой усилие, чтобы не заплакать. Она очень взволнована, но сдерживается. Соня кивает и, выпив немного вина, тихо произносит:

– Эрик заслуживает кого-то похожего на тебя. Того, кто любил бы его и понимал.

– Его легко любить. Он просто должен позволить это делать.

Она понимающе кивает и придвигается ко мне еще ближе.

– Проклятая Бетта заставила его сильно страдать. Эрик тяжело это перенес, и я больше не видела, чтобы он улыбнулся хоть одной женщине. Но ты… теперь ты его невеста, и я без ума от счастья, и могу провести весь вечер, благодаря тебя за то, что ты его любишь.

Я улыбаюсь, делаю глоток вина, а Соня продолжает:

– Каждый раз, как вспоминаю его страдания, выхожу из себя. Застать в постели бесстыдного отца со своей невестой, это было ужасно!.. Ужасно…

– Успокойся, Соня… успокойся, – шепчу и беру ее за руку, понимая, как она взволнована.

Вдруг я вижу рядом с Эриком девушку, которую видела в офисе и с которой он тогда ушел. Соня тоже смотрит в ту сторону и бормочет:

– Мама дорогая… А она что здесь делает?

Эрик хватает девушку за руку и что-то говорит. Она вырывается и идет к нам. У меня кровь застывает в жилах. Не знаю, кто она, вижу только мрачное лицо Эрика, и это меня тревожит. Внезапно Соня поднимается и спрашивает:

– Что ты здесь делаешь?

Эрик подходит с девушкой.

– Мама, мне все равно, что этот упрямец опять меня отсылает. Я приехала за ним и не собираюсь без него возвращаться.

Оторопев, смотрю на Эрика, и он поясняет:

– Дорогая, это моя сестра Марта.

Блондинка с ребяческим выражением лица поворачивается ко мне и улыбается:

– Привет, Джудит… Слышала о тебе немного, но только хорошее. Кстати, мы должны поговорить с тобой о моем упрямом братишке.

– Марта!

– О… Эрик, помолчи! Я уже сыта по горло твоими выходками.

– Дети… дети… не начинайте, – примиряет их мать.

Я улыбаюсь девушке, и Соня поясняет:

– Марта – это моя дочь от второго брака. Марта, Джудит – невеста Эрика, ты знала об этом?

Эрик закатывает глаза, я смеюсь, а Марта переспрашивает:

– Невеста?

– Да, моя невеста, – говорит Эрик.

– Но как ты можешь выносить этого ворчуна?

– Из чистого мазохизма, – отвечаю я, и все, даже Эрик, хохочут.

Смех немного снимает напряжение, и Марта, не теряя времени, смотрит сначала на мать, затем на брата, и говорит:

– Церемония знакомства закончена. Скажи мне, когда ты вернешься в Германию? Мы с мамой замучились с Флином, а няня вот-вот его задушит. Это создание прибило бы нас с удовольствием. И потом, что насчет твоей операции? Ты же говорил, что это нужно сделать поскорее, что нужно снизить внутриглазное давление. Что случилось? Почему ты не можешь вернуться? Уверена, твоя невеста поймет, что ты должен уезжать, не так ли?

Я киваю, но у меня на лице наверняка написано огромное изумление. Я не знала, что он отложил операцию из-за меня. Я начинаю злиться, и Эрик, увидев мое лицо, бормочет:

– Ну почему ты такая болтливая, сестричка?

– Потому что я хочу, чтобы мой ворчливый братец всегда видел мое лицо, когда я буду его ругать, понятно?

– Боже!.. Когда ты начинаешь говорить со мной как доктор с пациентом, ты меня нервируешь.

– А ты меня еще больше нервируешь, когда ведешь себя как упрямец. И кстати, вчера Флин опять вытворил в школе одну из своих глупостей.

Эрик вздыхает, ему неловко об этом говорить.

– Сынок, – добавляет Соня, – ты по-прежнему не хочешь отдать Флина в школу-интернат? Я люблю этого мальчика, но его поведение…

– Хватит, мама!

– А ты… умник… перестать так разговаривать с мамой, – выпаливает Марта.

Эрик свирепо смотрит на мать и сестру:

– Я достаточно взрослый, чтобы решать за себя и за Флина.

– Отлично, – говорит Марта. – Тогда шевели задницей, езжай в Германию и займись ребенком. Иначе мы с мамой сами будем решать, что с ним делать.

Эрик ругается. Вернулся Айсмен!

Вдруг приятная атмосфера улетучивается. Я ошарашена тем, как эти трое мечут молнии. В конце концов женщины встают и молча уходят. Эрик включает мобильный, и я слышу:

– Томас… сейчас из ресторана выйдут мои мать и сестра. Отвези их в отель. Мы с Джудит вернемся на такси.

Закончив разговор, поворачивается ко мне, но я его опережаю:

– Я сержусь на тебя.

Он долго на меня смотрит и затем цедит сквозь зубы:

– Послушай, Джуд. Я лучше, чем кто-либо, знаю, что делаю. Что касается Флина, то они правы. Мне нужно вернуться в Германию и позаботиться о нем, но я не собираюсь отдавать его в интернат. Ханна не простила бы мне этого, и я себе тоже. Что касается меня, не волнуйся, я первый, кто не хочет остаться слепым, понятно?

От слова «слепой» по мне пробегает дрожь.

Вдруг я опять осознаю, что моя любовь, мой обожаемый мужчина болен страшной болезнью, и ко мне возвращается тревога. Я напрягаюсь, сдерживая слезы. Эрик берет меня за руку:

– Успокойся, малышка… Со мной все в порядке.

Киваю, но не произношу ни слова, потому что если скажу хоть одно, у меня из глаз польется Ниагарский водопад.

Эрик притягивает меня к себе, я сажусь к нему на руки, не заботясь о том, что подумают обо мне окружающие. Мне нужно почувствовать его близость, его аромат, обнять его, и больше всего мне нужно, чтобы он держал меня в своих объятиях.

Когда я немного успокаиваюсь, Эрик расплачивается, и мы выходим из ресторана. Берем такси и едем к нему в отель.

Войдя в номер, я по-прежнему молчу, у меня нет сил спорить, и, когда мы входим в спальню, Эрик берет меня за руку и говорит:

– Джуд, послушай…

Вдруг во мне просыпается неконтролируемый гнев. Он буквально выплескивается из меня:

– Нет, это ты меня послушай, чертов упрямец! Что касается Флина, я согласна с тобой, тебе лучше знать, что с ним делать. Но что касается твоей болезни, то если ты меня любишь и хочешь, чтобы мы были вместе, будь любезен вернуться со своей семьей в Германию и сделать то, что ты должен сделать. – Слезы катятся градом по моим щекам. – Я не знаю, почему ты отложил операцию, но если это из-за меня, уверяю, что буду ждать тебя, пока ты вернешься, понятно? Ты назвал меня своей невестой, и поэтому я требую, чтобы ты заботился о себе, потому что я люблю тебя и хочу быть с тобой еще долгие годы. Если хочешь, я поеду с тобой и буду с тобой рядом столько, сколько понадобится. Но прошу тебя, мне необходимо знать, что с тобой все в порядке. Потому что если с тобой что-то случится, я… я…

Эрик сжимает меня в объятиях, и я совсем раскисаю.

– Мне очень жаль, малышка… очень жаль.

Отталкиваю его. У него такое серьезное и отчаянное выражение лица, что я кричу:

– Да пошел ты к черту или еще куда-нибудь подальше! Если ты меня любишь, заботься о себе, а я в курсе твоих обязательств. Только так ты покажешь, что действительно меня любишь.

Некоторое время в тишине слышны только мои всхлипывания. В его глазах боль, но я не могу сдержать слезы. В конце концов он протягивает ко мне руку:

– Иди сюда, дорогая.

– Нет.

– Пожалуйста… иди.

– Нет… не хочу.

Он садится на кровать и ждет, пока стихнет мой гнев. Он хорошо меня знает и понимает, что мне нужно дать время. Через десять минут чувствую себя смешной, молча подхожу к нему и сажусь к нему на колени. Обнимаю его, и он очень нежно прижимает меня к себе. Так мы сидим долго, очень долго…

Я хочу его поцеловать, но он уворачивается.

– Ты только что играл со мной в кобру?

Эрик ухмыляется и еще крепче прижимает меня к себе.

– Когда-то такое со мной проделала ты, не так ли?

Он все же заставляет меня улыбнуться… Он нежно меня целует. Его руки все сильнее и сильнее обнимают меня, он встает вместе со мной и опускает меня на кровать. Снимает с меня трусики и, не отводя от меня взгляда, расстегивает брюки.

Наваливается на меня, прижимается к моей влажной киске и, зажав обе мои руки, медленно проникает в меня.

Я вздрагиваю, с удовольствием его принимая, изгибаюсь и закрываю глаза.

– Посмотри на меня, дорогая. Мне это нужно.

Я открываю глаза, понимая, что ему нужно видеть мое лицо, мои глаза, и он снова входит в меня. Из моего приоткрытого рта вырывается стон. Эрик ловит мои губы своими, продолжая входить и выходить из меня, и его ритм нарастает, даря мне все больше и больше наслаждения.

– Сильнее… сильнее… – требую я.

После многочисленных изумительных атак меня охватывает оргазм – как раз в тот момент, когда он тоже достигает пика и, обессиленный, падает на меня. Некоторое время мы лежим, переводя дыхание.

– Хорошо, Джуд, – говорит наконец Эрик, приподнявшись на локте. – Послезавтра я вернусь домой, чтобы меня прооперировали. Но ты должна серьезно обдумать мое предложение о том, чтобы жить со мной и с Флином. Хорошо?

Киваю и крепко сжимаю его в объятиях.

57

Жить без Эрика просто невозможно. Это трудно, невыносимо.

Я так привыкла, что он мельтешит по офису и по дому, что, оставшись одна, я совсем растеряна.

Перед отъездом он захотел рассказать Монике о нас, но я ему запретила. Ненавижу сплетни, а они наверняка будут, но чем позже, тем лучше.

В день, когда он уехал, он позвонил мне раз двадцать. Ему нужно со мной говорить, слышать меня, а также напоминать о просьбе уехать с ним в Германию. Мы так скучаем друг по другу…

В день операции мне звонит Соня и сообщает, что все прошло хорошо, но настроение у Эрика отвратительное. Он – тяжелый пациент. Проходят дни, и я прошу Соню спросить у Эрика, можно ли мне приехать его навестить. Его ответ – нет.

Он не хочет, чтобы его видели в таком состоянии. Пытаюсь его переубедить, но Соня советует не перечить.

В отчаянии звоню отцу и рассказываю о случившемся. Он успокаивает меня как может и приказывает идти спать.

На следующий день, когда я возвращаюсь с работы, меня ждут сестра и папа. Сквозь слезы и всхлипывания рассказываю им об Эрике.

Они тревожно на меня смотрят и не знают, как утешить. Но как всегда они поддерживают, подбадривают меня и уверяют, что Эрик – сильный мужчина и с ним все будет хорошо. Хочется в это верить. Мне просто необходимо в это верить.

Рано утром мы общаемся с отцом, и я рассказываю о возможном переезде в Германию. Похоже, он не против. Он понимает меня и поддерживает мое желание быть рядом с любимым человеком. Папа – самый чуткий человек на свете, и, хотя ему больно оттого, что я уеду, он верит в любовь и в то, что нужно жить сегодняшним днем.

Неделю спустя отец возвращается в Херес, ему нужно вести свои дела, но Ракель остается за мной ухаживать. У меня чудесная сестра, я люблю ее всем сердцем, и хотя иногда она достает меня, все равно она самая лучшая сестра в мире.

От: Эрик Циммерман

Дата: 17 октября 2012 20.38

Кому: Джудит Флорес

Тема: Скучаю

Ненавижу лечиться и ненавижу свою сестру. Она меня раздражает.

Что касается Флина, то не знаю, что с ним делать.

Скучаю.

Люблю.

Эрик

От: Джудит Флорес

Дата: 17 октября 2012 20.50

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Re: Скучаю

Ты раздражаешься?

Уверен?

Не верю… это невозможно!

Мужчина вроде тебя не знает, что это такое.

А Флину дай время.

Он еще слишком мал.

Люблю… люблю… люблю…

Джуд

От: Джудит Флорес

Дата: 18 октября 2012 23.12

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Привеееееет

Привет, это твоя невеста!!!

Как сегодня поживает мой любимый?

Надеюсь, что немного лучше. Давай, улыбнись, а то я знаю, что у тебя сейчас нахмурены брови. Лаааааадно, я поняла намек, ты не хочешь, чтобы я приезжала. Обойдусь.

Сейчас в Мадриде холодает. В офисе был сумасшедший дом, и я пришла домой совсем недавно. У меня столько работы, что даже некогда свободно вздохнуть.

Надеюсь, у тебя с Флином все наладилось.

Целую, дорогой, спокойной ночи. Люблю тебя. Ответишь мне утром?

Твоя смугляночка

От: Эрик Циммерман

Дата: 19 октября 2012 08.19

Кому: Джудит Флорес

Тема: Привет

Ненавижу, что ты столько работаешь.

Почему ты так поздно возвращаешься домой? Когда приеду в Мадрид, серьезно поговорю с твоей начальницей.

Люблю тебя, моя смугляночка.

Эрик

От: Джудит Флорес

Дата: 19 октября 2012 20.21

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Не вмешивайся в мою работу

Как я тебе написала в теме, не вмешивайся в мою работу! Я хоть и твоя невеста, но не давала тебе никакого права вмешиваться в мой рабочий процесс.

А! Кстати… я тебя люблю сильнее.

Джудит

От: Эрик Циммерман

Дата: 19 октября 2012 22.16

Кому: Джудит Флорес

Тема: Я – твой шеф

Не смей мне больше говорить, чтобы я не вмешивался в твою работу. Я – ТВОЙ ШЕФ.

А что касается того, кто больше любит, то я тебе это продемонстрирую!

Эрик

От: Джудит Флорес

Дата: 19 октября 2012 22.19

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Ммммммм

А я тебе говорю: почему ты мне не позвонишь, вместо того чтобы писать? Ты не хочешь услышать мой голос? Я умираю, как я хочу услышать тебя, пусть даже твое ворчание. Давай… позвони мне, ШЕФ.

И что касается любви… продемонстрируй мне!

Джуд

Отправляю письмо и жду… жду и жду… и, как поется в припеве, отчаиваюсь!

Ни звонка. Ни письма. Ничего.

В одиннадцать решаю приготовить что-нибудь поесть. Я не слишком голодна, поэтому жарю омлет, но он так непривлекательно выглядит, что я решаю добавить в него секретный ингредиент, который обожает моя племяшка: шоколадное драже «Лакаситос»[13]. Омлет с «Лакаситос»!

Беру тарелку с омлетом и кока-колу и иду в гостиную. Включаю телевизор, где как раз идет одна из программ типа светской хроники. Смотрю пару минут и переключаю каналы. Когда дохожу до «Divinity», на котором идут «Братья и сестры», останавливаюсь, потому мне очень нравится этот сериал. Отпиваю глоток кока-колы, и тут раздается звонок в дверь.

С удивлением смотрю на часы. Двадцать минут двенадцатого. Смотрю в глазок и вскрикиваю от радости: «Эрик!» Открываю дверь и бросаюсь ему на шею.

– Ээээй, осторожнооооо!

Но я не могу сдержаться.

Эрик здесь! Не могу в это поверить!

Покрываю его тысячей поцелуев, а он, смеясь, держит меня в объятиях. Когда опускает меня на пол, я, переполненная счастьем, задыхаясь, говорю:

– Привет.

– Привет, дорогая.

Он снова меня обнимает, и я закрываю глаза. Я до сих пор не могу поверить, что он передо мной, в моем доме, в моей гостиной, в моих объятиях.

Когда же я наконец отлипаю от него, вижу, что у него уставший вид и покрасневшие глаза. И только теперь понимаю, что была слишком импульсивной.

– О, дорогой!.. Какая же я глупая, прости меня!

Эрик улыбается:

– Не извиняйся. Именно этого мне не хватало.

Нежно и ласково я обхватываю его лицо руками:

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо… намного лучше, особенно когда я с тобой.

– Как Флин?

Кривится:

– Нормально, пока нормально. Посмотрим, сколько это продлится.

Улыбаюсь тому, что Эрик ухаживает за девятилетним ребенком.

– Почему ты не сказал, что приедешь?

– Это сюрприз. К тому же разве ты не просила позвонить тебе, пусть даже чтобы услышать мое ворчание? Так вот теперь ты видишь меня во плоти и крови.

Оба хохочем.

– Может, пригласишь меня войти?

Закрываю за ним дверь, снимаю с него тяжелое синее пальто и веду к дивану. Сев напротив него, замечаю, что он немного похудел, но в целом выглядит хорошо. Хочется его потискать, но понимаю, что сейчас не самый подходящий момент. Не хочу утомлять Эрика.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Немного воды.

Вскакиваю, беру кувшин, наполняю его и иду в столовую. Сажусь рядом с Эриком, и он, показывая на тарелку, спрашивает:

– Что это?

– Мой ужин, хочешь?

– И что вот это?

Забавляясь тем, как он смотрит на тарелку, отвечаю:

– Омлет с «Лакаситос».

– Омлет с «Лакаситос»?

Я хохочу, чувствуя себя глупышкой.

– Когда у меня остается Лус, она иногда не хочет ужинать. И я заметила, что если вместо картошки фри или риса добавить «Лакаситос», она съедает весь омлет. И поскольку мне сегодня не очень хотелось есть, я решила приготовить ужин, как для нее. Конец истории.

– Боже, детка, – шепчет он. – Как же я по тебе соскучился!

– А я по тебе… а я по тебе…

Не могу оторвать взгляд от Эрика.

– Почему ты меня не обнимаешь?

– Не хочу утомлять тебя.

– Иди сюда, глупышка. Со мной все в порядке…

Садит меня к себе на колени и покрывает шею тысячей поцелуев.

– Утоми меня. Целуй меня. Ты – мое лучшее лекарство!

Несколько мгновений спустя Эрик показывает мне, как он сильно по мне скучал, и мы занимаемся любовью два раза подряд, как всегда страстно и безумно.

58

Рабочая неделя в офисе возвращает меня в относительно нормальное состояние.

Разница в том, что теперь Эрик рядом и радует меня своим присутствием и лаской. Он по-прежнему живет в отеле, хотя иногда остается ночевать у меня. Нам очень нравится быть вместе, но все же каждому необходимо личное пространство. Каждый день он настаивает на том, чтобы всем рассказать, что я – его невеста, но я не разрешаю. Не знаю почему, но не хочу, чтобы об этом все знали. Что касается переезда в Германию, то мы часто об этом говорим, и по глазам Эрика видно, что он очень ждет моего ответа. Но я пока еще не решилась. Он на меня не давит, за что я ему очень благодарна.

Проходит несколько дней. Каждый раз, когда я спрашиваю, как он себя чувствует, он отвечает: «Хорошо». Больше не повторяются головные боли, головокружения и рвоты, что меня очень радует.

Утром, когда я завтракаю с Мигелем, в кафетерий входит Эрик. Его взгляд говорит, что он это вовсе не одобряет.

Эрик садится в глубине кафетерия и заказывает кофе. Я продолжаю болтать с Мигелем, как вдруг звонит мой мобильный. Это он.

– Могу я узнать, что ты делаешь? – раздраженно спрашивает мой любимый.

Не смотрю в его сторону, иначе не сдержусь и расхохочусь.

– Завтракаю.

– Почему ты каждое утро завтракаешь с этим типом?

Мигель, сидя напротив меня, поднимает брови и спрашивает, кто это.

– Это мой отец, – отвечаю я и вкрадчиво бормочу: – Ладно, папа, я завтракаю, что ты хочешь?

– Твой отец? Что значит – твой отец? – ворчит Эрик.

Развеселившись, я улыбаюсь и слышу, как мой любимый фыркает в трубку.

– Послушай, пап, не волнуйся, уверяю, что все в рамках приличия, ладно?

– Джуд… – цедит он сквозь зубы.

Подходят Пако и Рауль. Как всегда при встрече, они целуют меня в щечку и присаживаются за наш столик. Реакция Эрика не заставляет себя ждать.

– Поцелуйчики? Кто им разрешил целовать тебя?

Не знаю, что ответить, и только улыбаюсь. Пако и Рауль – пара, но когда я собираюсь сказать первое что взбредет в голову, Мигель по-дружески убирает мне прядь волос с лица и заправляет ее за ухо.

– Черт побери, – ругается Эрик. – Почему этот парень тебя трогает?

– Папа, давай я перезвоню тебе, когда вернусь домой? – И, не давая ему возможности ответить, говорю: – Целую, пап. Люблю тебя.

Кладу телефон на стол и с любопытством смотрю в сторону Эрика. Он до сих пор держит мобильник возле уха. Его взгляд очень красноречив. Он очень… очень рассержен. Он не любит, когда прерывают разговор по телефону, а я как раз это и сделала. Он моментально встает и проходит мимо нас, Мигель, ни о чем не догадываясь, спокойно завтракает, а у меня внутри все сжимается.

Вскоре появляется моя начальница в компании с Жерардо, директором по персоналу, и, неловко себя чувствуя, я ускользаю из кафетерия и направляюсь в офис. Уверена, что Эрик уже там. Сажусь за свой стол, когда звонит внутренний телефон. Эрик просит меня зайти.

Войдя, закрываю за собой дверь и натыкаюсь на его ледяной взгляд. Я улыбаюсь. Он – нет. Знаю, что ему хочется ругаться и ворчать, но он сдерживается. Не место и не время спорить.

Он долго на меня смотрит и в конце концов встает из-за стола с документами в руках. Подходит ко мне:

– Папа?!

Пожимаю плечами. Хочу ответить, но он уже рычит:

– Я очень зол.

Отдавая себе отчет в том, где мы находимся, тихо говорю:

– Ну, тогда… тебе поможет расслабиться генеральная уборка.

Мой ответ еще больше его злит, и я раскаиваюсь, что была такой прямолинейной, но моя внутренняя мазохистка радуется при виде его ярости… Мне так это нравится!

– Почему эти типы к тебе прикасаются и целуют тебя? Почему?

Пытаюсь найти ответ, который не рассердит его еще больше, но ничего не приходит в голову. Все варианты кажутся чудовищно абсурдными.

– Но прошууууууу тебя… Мигель просто убрал с лица волосы, а Пако и Рауль поздоровались со мной поцелуями в щечку.

– Я не разрешал им прикасаться к тебе.

Я в шоке от его заявления и приподнимаю бровь:

– Да о чем ты говоришь?

Айсмен внимательно в меня всматривается пылающими от гнева глазами и шепчет:

– Я не хочу, чтобы они еще хоть раз к тебе прикоснулись или поцеловали, слышишь меня?

– Да… слышу.

– Отлично!

– Другое дело, послушаюсь я или нет.

В его взгляде мелькает разочарование.

– Да, ладно Эрик, что с тобой? Ты и вправду ревнуешь из-за того, что увидел и… и… и потом, тебя не волнует, что мы играем с другими, а?..

– Это не одно и то же, Джуд. Не может быть, чтобы ты этого не понимала.

– Дело в том, что я не могу тебя понять, – вздыхаю я.

– Все, закончили! Я сейчас же выйду и всем объявлю, что ты – моя невеста. Что ты – невеста шефа.

Я начинаю паниковать:

– Эрик Циммерман, если вы решитесь на такое, вы за это заплатите.

– Ты мне угрожаешь?

– Конечно.

– Почему ты не хочешь, чтобы я рассказал?

– Потому что не хочу.

– Это не ответ. Почему?

Вздыхаю и объясняю:

– Понимаешь… я не хочу, чтобы народ шушукался и думал, что я – охотница за фортуной, которая захомутала своего шефа. Если у нас все будет хорошо, я найду время объяснить им все. Зачем торопиться?

Открывается дверь, и входит начальница. Удивленная моим присутствием, спрашивает:

– Что случилось?

Не зная, что ответить, я бледнею. Но Эрик реагирует быстро:

– Я как раз просил сеньориту Флорес отправить эти факсы.

И вручает мне документы, которые все это время держал в руках.

– Когда получите подтверждения, перешлите мне их, пожалуйста.

– Как скажете, сеньор.

Выйдя из кабинета, вздыхаю с облегчением.

Ссоры с Эриком выбивают меня из колеи. Мы никогда не достигаем взаимопонимания.

Весь остаток дня он у себя в кабинете и больше со мной не разговаривает. Когда я возвращаюсь с обеда, начальница сообщает, что Эрик уехал и сегодня не вернется.

Я не звоню ему, не посылаю никаких сообщений, оставляю его в покое.

Иду в спортзал выпустить пар. Там снова Мариса, которая развязно меня приветствует и знакомит со своими подругами – Ребеккой и Лореной. Вчетвером занимаемся аэробикой и, хорошо пропотев, идем в душ.

– Давайте пойдем в джакузи! – предлагает Ребекка.

Вчетвером, болтая, заходим в джакузи. Помимо того, что Мариса очень забавная, она еще и очень образованная, и рассказывает нам о своем последнем путешествии в Индию. Мне всегда нравилось путешествовать, хотя я едва ли могу себе это позволить со своей зарплатой.

После джакузи идем в душ, и Ребекка замечает мою татуировку. Я не акцентирую на ней внимание и перевожу разговор на другую тему.

Отправляемся в паб выпить чего-нибудь прохладненького. Там обмениваемся номерами телефонов и договариваемся как-нибудь поужинать вместе со своими партнерами. Лорена приглашает нас поехать вместе с ней в магазин, где она заказала одежду. Приехав туда, вижу, что здесь продается нижнее белье. Пока мы ждем Лорену, хозяйка предлагает что-нибудь примерить. Не задумываясь, мы все соглашаемся. Выбираю два очень сексуальных комплекта, которые точно понравятся Эрику.

– Тебе очень идет, – говорит Ребекка, входя в просторную примерочную.

– Ты думаешь?

Она кивает, подходит сзади и кладет два комплекта на скамейку.

– Примерь их. Уверена, что они сведут с ума твоего парня.

– Да, это точно, – улыбаюсь, представив выражение лица Эрика.

Вдруг она берет меня за руку.

– Красивое кольцо.

Я завороженно на него смотрю.

– Мне подарил его мой парень. То есть мой жених.

– Значит, у него хороший вкус.

– Спасибо.

Я смотрю на себя в зеркало и вижу, что она раздевается, чтобы примерить другой комплект.

– Держи. Примерь этот, – говорит она, протягивая мне корсет из черной кожи.

Все с себя снимаю и остаюсь обнаженной, как и она. Наклоняюсь за трусиками и вижу, что она тоже наклоняется. Я выпрямляюсь, а она оказывается напротив моей татуировки. Я замираю. Она проводит пальцем по моей щелочке и целует меня в лобок. Я резко отступаю назад:

– Что ты делаешь?

Она поднимается:

– Мариса сказала, что видела, как ты играла на вечеринке в Сааре.

Смущенная, я всматриваюсь в нее.

– Да. Но я играю только в присутствии своего парня.

– Это ваше правило?

– Да.

Она кивает и больше ко мне не прикасается.

– Твой парень не должен об этом знать. Это будет нашим секретом.

– Не должен, – решительно подтверждаю я.

Ребекка отодвигает шторку примерочной, и передо мной открывается такая картина: расположившись на диване, Мариса, Лорена и хозяйка магазина развлекаются друг с другом. Я теряю дар речи. Ребекка подходит ко мне сзади и берет меня за грудь.

– Им сейчас очень хорошо. Пойдем, расслабься.

Выпускаю корсет и освобождаюсь от ее рук. Иду за одеждой, натягиваю брюки, не поворачиваясь в их сторону. Ох, поскорее бы отсюда уйти… Вдруг Ребекка хватает меня за бедра и трется о мою попку.

– Давай, Джуд… Ты же этого хочешь. Не отрицай этого.

– Я же сказала, нет, отпусти меня!

Я так громко это произношу, что девушки поворачиваются ко мне. Ребекка отходит и больше меня не трогает, но ее взгляд мне не нравится. Кажется, ее забавляет моя неловкость. Молча одевшись, вылетаю из магазина как оглашенная.

Я в истерике. Как я могла быть такой глупой? Раздраженная, принимаю душ. Думаю об Эрике, и меня гложет безудержное желание позвонить и рассказать о случившемся. Набираю номер и слышу ледяной голос.

– Да, Джуд.

– Ты в порядке?

– Да.

Может быть, он плохо себя чувствует?

– У тебя болит что-нибудь?

– Нет.

– У тебя кружится голова? Тебя тошнит?

– Нет.

– Ладно, тогда почему ты не вернулся сегодня в офис после обеда?

Молчит. Меня раздражает его молчание.

– Ладно… Если ты нормально себя чувствуешь, то что с тобой? Если это из-за того, что было утром, то, пожааалуйста, это все глупости!

– Для тебя это, может быть, и глупости, а для меня нет.

– А ты вообще в курсе, что я взрослая, а не ребенок, как твой племянник, которого ты можешь ругать?

– Дело в том, что… ты злишь меня больше, чем он, – ворчит Эрик.

Его недоверие задевает меня за живое. Я должна ему все объяснить.

– Эрик…

Но он резко меня прерывает:

– Ты же знаешь, что я и так не люблю этого Мигеля? Ты же знаешь об этом, не так ли?

– Да… но…

– Нет, Джуд, выслушай меня. А что, если я разрешу твоей любимой начальнице прикасаться ко мне во время завтрака? Уверен, ей это понравится. О! А может быть, она подарит мне поцелуйчик, давай проверим?

Нет… нет… нет.

Одна мысль об этом меня угнетает. Я прекрасно знаю свою начальницу и уверена, что она только и ждет, чтобы Эрик позволил ей намного больше. Закрываю глаза и понимаю, почему он так тревожится.

– Ладно… послание принято.

– Надеюсь, Джуд… Рад, что ты наконец поняла меня. Одно дело, когда ты разрешаешь, чтобы ко мне прикасалась другая женщина, и другое – когда другая женщина, которая, как тебе известно, хочет меня, прикасается ко мне без твоего разрешения… Теперь ты понимаешь?

– Да.

– Подумай об этом, потому что я больше не намерен повторять, – добавляет Эрик после тяжелого молчания. – Меня не волнует, завтракаешь ты с Мигелем или с кем тебе хочется, но я не позволю, чтобы какой-либо мужчина или женщина тебя трогали или целовали без моего на то согласия… Спокойной ночи, Джуд. Увидимся завтра в офисе.

И отключает телефон. Я ошарашена.

Как я могу рассказать ему, что произошло, если это еще больше подорвет ко мне доверие?

Голова лопается от мысли, что я только что сделала то, что еще больше его разозлит. Сажусь на диван и чувствую, что покалывает кожа на шее. И я начинаю чесаться – все равно никто меня сейчас не увидит.

59

На следующее утро, когда я приезжаю в офис, Эрик, как всегда, уже работает. Тихо оставляю вещи на столе, и в этот момент звонит мой внутренний телефон. Эрик просит зайти к нему.

– Доброе утро, сеньорита Флорес.

– Доброе утро, сеньор Циммерман.

В кабине также находится Хулио Марино, сотрудник компании, он сидит за небольшим круглым столом, заваленным бумагами.

– Сеньор Морино, – говорит Эрик, откинувшись на спинку кресла, – вы могли бы принести мне черный кофе?

Парень встает.

– Да, сеньор Циммерман… сейчас принесу.

Проходя мимо меня, Хулио закатывает глаза, и я пытаюсь сдержать улыбку. Мы с Эриком остаемся наедине, и его голос смягчается:

– Как ты спала?

– Ужасно… скучала по тебе.

Уголки его губ изгибаются:

– Уверен, что не так сильно, как я по тебе.

– Ты ошибаешься… уверена, что так же или еще сильнее.

Смотрим друг другу в глаза. Я научилась отвечать на его вызов.

– Сегодня будешь ночевать со мной в отеле.

– Хорошо.

Меня радует это предложение. Я без ума от счастья, думаю, это как раз удобный случай рассказать ему о случившемся.

– Хотела бы поиграть в компании?

У меня внутри все сжимается. Поиграть в компании? Понимаю, что это означает, мы довольно давно это не делали. Сглатываю застрявший в горле ком.

– Мне хочется делать все, что хочешь ты.

Не вставая с кресла, Эрик наклоняет голову.

– Возбуждена? – спрашивает он, заметив мое волнение.

Киваю. Он улыбается и встает.

– Сеньорита Флорес, пройдите, пожалуйста, в архив.

Без промедления, прерывисто дыша, иду в архив. Эрик приближается ко мне так, что я натыкаюсь на полки. Он прижимается ко мне бедрами, а его рука проскальзывает под юбку и гладит меня по внутренней части бедра.

– Я так давно тебя никому не предлагал… Не хочу больше ждать.

– Эрик…

– Я до сих пор на тебя злюсь, и ты заслуживаешь наказания.

– Наказания?

– Да… малышка. И сегодня вечером узнаешь, какого.

– Помнишь, наказанием в Барселоне было разгорячить меня в свингер-клубе и затем оставить меня ни с чем?

Он ухмыляется и вдыхает запах моих волос.

– Кто знает, Джуд… кто знает.

Он раздвигает мои ноги, проникает под трусики и шепчет мне на ухо:

– Наказание ждет тебя в отеле. После работы садись в машину и едь прямо ко мне.

Он отстраняется от меня.

– Хорошо, теперь можешь продолжать работать.

Возбужденная и раздосадованная таким холодным обращением, разворачиваюсь, а он шлепает меня по попке. Поворачиваюсь к нему, чтобы отчитать, как вдруг он прижимает меня к себе и страстно целует:

– Я люблю тебя, малышка… – шепчет он с обворожительной улыбкой.

От этих нежных слов я, как всегда, таю, улыбаюсь, как глупышка, и все мое возмущение улетучивается. Эрик снова страстно меня целует, но через несколько секунд отпускает.

– Сеньорита Флорес, может, вы перестанете меня постоянно провоцировать и дадите мне возможность управлять компанией?

Я хохочу и, поправив юбку, выхожу из архива. С глупой улыбкой возвращаюсь на рабочее место. Определенно сегодня вечером я расскажу ему, что со мной случилось.

Хулио приносит кофе и, проходя мимо меня, шепчет:

– Черт бы его побрал, этого шефа… он меня сегодня уже загнал до смерти!

Хихикаю и пытаюсь настроиться на работу.

В шесть вечера выхожу из офиса и делаю все, как сказал Эрик. Беру машину и еду в отель. Возле входа меня останавливает Томас. Я опускаю стекло, и он сообщает:

– Сеньор Циммерман ждет вас в номере. Я сам займусь вашей машиной.

Я приятно удивлена. С каждой секундой во мне возрастает возбуждение. Я предвкушаю невероятное наслаждение. Последний раз я играла в Саара-де-лос-Атунес и сейчас немного волнуюсь. Лифтер улыбается мне и, когда двери лифта открываются, я, к своему удивлению, вижу в вестибюле Эрика.

– Привет, дорогая.

– Привет, – весело отвечаю я и сканирую его с ног до головы. Он просто красавчик в черных брюках и небесно-голубой рубашке.

Эрик чмокает меня, обнимает за талию и ведет в номер. В гостиной играет музыка, и кто-то разговаривает, но я не вижу, кто это. Эрик ведет меня прямиком в спальню и закрывает дверь.

– Я хочу, чтобы ты надела то, что лежит на кровати. Прими душ и, когда будешь готова, выходи в гостиную.

Он уходит и оставляет меня одну.

Немного растерянная, подхожу к кровати. На шикарных простынях из черного шелка – короткая шелковая комбинация и черные туфли на неимоверно высоком каблуке. Трусиков нет, но зато есть лиловый пояс для чулок. У меня пересыхает во рту. Секс! Мною будут обладать двое мужчин…

Раздеваюсь и бегу в душ. Получаю неземное наслаждение от теплой воды, вытираюсь и надеваю то, что попросил Эрик.

Открываю дверь спальни, и Эрик подзывает меня. Вижу парочку. Девушка одета в такую же комбинацию, как и я. Вопросительно смотрю на Эрика.

– Джудит, это наши друзья, Марио и его жена Мариса.

Мужчина подходит ко мне и целует в обе щеки, а когда женщина выходит на свет, я понимаю, что это Мариса де ла Роса. Почему она делает вид, что мы не знакомы? Она подходит и целует меня:

– Привет, Джудит, рада тебя видеть.

– Я тоже, – смущенно отвечаю я.

Она не вспоминает ни о наших встречах в спортзале, ни о происшедшем в магазине. Я тоже молчу. Я неловко себя чувствую, скрывая это, но почему-то продолжаю молчать.

Эрик обнимает меня за талию и притягивает к себе.

– Они тоже были на вечеринке ««ревущих двадцатых» в Сааре, и с тех пор Мариса постоянно присылала мне письма с просьбой познакомиться с тобой.

Поворачиваюсь к ней и вижу, как лукаво она улыбается.

– Джудит, мне так хочется посмаковать тобой…

Я не отвечаю, я просто не могу произнести ни слова, а она скользит похотливым взглядом по моему телу и останавливается на груди. Она напоминает кота Сильвестра из мультфильма про Твити, который голодными глазами смотрит на птенца. Эрик с лукавым выражением лица наслаждается этой картиной:

– У меня очень… очень возбуждающая невеста.

Я поворачиваюсь к нему, и он целует меня, не заботясь о том, что эти двое на нас смотрят. Когда он от меня отрывается, я краем глаза замечаю, что Мариса шепчется с мужем. Они наливают себе шампанское. Эрик берет с дивана длинный шелковый платок и наматывает вокруг руки.

– Помнишь?

– Да.

– Пожалуй, я привяжу тебя к кровати и предложу им. Есть возражения?

Возбужденная его словами, бормочу:

– Я доверяю тебе.

В его глазах мелькают искры, и, наклонившись ко мне, он шепчет:

– Мариса – очень привлекательная женщина, и она умирает от желания поиграть с тобой. Кстати, я на это согласился.

– Что?!

Эрик улыбается и целует меня в плечо:

– Это и есть твое наказание, дорогая.

– Эрик, нет, – цежу я сквозь зубы.

– Нет?!

Приближаю губы к его уху и шепчу:

– Ты же знаешь, что мне не нравится спать с женщинами.

Он ухмыляется:

– Именно поэтому я выбрал такое наказание. Но успокойся, я предлагаю тебя, чтобы она поиграла, тебе не нужно ничего делать, кроме как получать наслаждение.

Я в шоке и собираюсь возразить, но он прерывает меня:

– Давайте, сеньорита Флорес, соглашайтесь на мои капризы.

Сердце у меня сжимается.

Поворачиваюсь к Марисе.

Мне хочется убежать.

Марио садится в кресло, а Мариса наблюдает за мной. Мои нервы сейчас не выдержат.

– Эрик…

– Да, Джуд.

– Я не хочу это делать… не хочу.

Эрик долго на меня смотрит и в конце концов спокойно говорит:

– Хорошо, Джуд. Иди в комнату и одевайся. Томас отвезет тебя домой.

Это приводит меня в замешательство. Я не хочу уходить. Встаю. Останавливаюсь. Зажмуриваюсь и говорю:

– Эрик…

– Да, Джуд.

– Если я останусь, то мои поцелуи будут только твоими и твои – только моими.

Эрик невозмутимо кивает:

– Всегда, дорогая… всегда.

Жадно целую его, затем поворачиваюсь к Марисе и говорю:

– Я согласна.

Эрик садится рядом с Марио.

Мы с ней, одетые только в короткие комбинации, стоим перед нашими мужчинами. В комнате играет тихая приятная музыка, и я чувствую, как во мне начинает просыпаться желание. Мариса подходит ко мне сзади и кладет руки мне на талию.

Эрик наливает себе шампанское и, развалившись на кресле, наблюдает за нами.

– Мариса, наконец моя невеста в твоих руках. С чего ты хочешь начать?

Меня распаляют его слова. Он только что сказал, что я – полностью ее. Вся целиком! Но я не успеваю возразить – она отходит от меня:

– Пока я хочу ее всю потрогать.

Она прикасается носом к моей шее и через тонкую ткань начинает ласкать плечи, спину, бедра, грудь… Слышу, как возбужденно она дышит. Я молча позволяю ей путешествовать по моему телу.

– Эрик… дай нам пять минут побыть наедине.

– Тридцать секунд! – отвечает он.

Я хочу возразить, отказаться, но она прижимается ко мне и шепчет на ухо:

– Пойдем в кровать.

Берет меня за руку и тянет за собой. Я смотрю на Эрика, а он поднимает бокал и, улыбаясь, спокойно сидит в кресле. Мы с Марисой входим в спальню. Не верится, что Эрика не будет рядом.

Мариса усаживает меня на кровать, затем опрокидывает и становится надо мной на четвереньки.

– Послушай, Джудит… Не бойся. Я не сделаю тебе больно, я только подарю тебе наслаждение и надеюсь, что ты ответишь взаимностью. Эрик предложил тебя мне по какой-то причине, и меня не интересует, почему, это только ваше дело. Я хочу лишь насладиться тобой и твоим телом.

– Почему ты не сказала, что мы с тобой виделись?

Она лукаво улыбается:

– Потому что не обязательно им все объяснять, не так ли?

Я опять хочу возразить, но она опускает лямки комбинации и обнажает мне грудь, отчего я теряю дар речи. Мои соски твердеют. Она улыбается и сладострастно облизывает их. Я взволнованно извиваюсь: не хочу признаваться, но меня это возбуждает. Мариса жадно посасывает мои груди, но затем резко отстраняется:

– Тебе понравилось?

Киваю, так как произнести ничего не могу.

– Каждый раз, когда я видела тебя обнаженной в спортзале, мне хотелось вот так тебя пососать. Кстати, Ребекка передает тебе привет.

Мне хочется высказать этой красавице все, что я о ней думаю, но вдруг она снимает с плеч лямки своей комбинации и перед моим взором появляются великолепные упругие груди. Она кладет мои руки себе на грудь и прижимает своими.

Она убирает свои руки, а я продолжаю сжимать ее грудь, трогать ее соски так, как мне нравится, покручиваю их. Она наблюдает за мной и стонет, покусывая губы. Она наклоняется к моим губам, и когда мне кажется, что она вот-вот меня поцелует и я не смогу увернуться, шепчет:

– Эрик предупредил меня, что я не могу попробовать такие соблазнительные губки, но я растерзаю другие твои губки и все, что они прячут. Я буду делать это так, что ты захочешь сделать со мной то же самое.

– Нет… я не… – бормочу я, пытаясь установить границы.

– Что ты «не»?

Готовая врезать ей, если что-то пойдет не так, поясняю:

– Я никогда не разделяла наслаждение с женщиной. Это не мое.

– Хочешь подарить мне наслаждение?

– Нет.

Она разворачивается так, что ее киска оказывается напротив моего лица, а моя киска – возле ее рта. Она не прикасается ко мне, лишь дает мне смотреть на себя, а затем шепчет, и я чувствую ее дыхание:

– Сделай это только один раз. Обещаю, что, если тебе не понравится, я отступлю.

Никогда не видела так близко женскую щелочку. Ее киска депилирована, как и моя, и выглядит очень соблазнительно. Погрузившись в свои мысли, я молча рассматриваю, как вдруг слышу ее стон:

– Джудит… высунь язык… всего один раз… Вот так…

Она медленно проводит языком по моим внешним губам, вызывая у меня дрожь.

Зачарованная моментом и возрастающим возбуждением, делаю то, о чем она просит.

– О, да… – вырывается у нее.

Мне нравится это ощущение, и я снова облизываю ее. Она делает то же самое, и теперь наслаждаюсь я.

– Давай сделаем так, повторяй за мной.

Мариса раздвигает складки моей киски и жадно проводит по ней обжигающим ртом. Я делаю то же самое с ней. Некоторое время я пытаюсь все за ней повторять, но не могу удержаться… Я хочу по-другому ласкать ее, я хочу кусать ее киску. Она дрожит и еще шире раздвигает ноги. С любопытством прикасаюсь к клитору, и он моментально реагирует, набухает и возбуждает меня.

– О… Джудит… Ты сводишь меня с ума… Ты и вправду никогда этого не делала?

– Никогда.

Распаленная, делаю то, что обычно делает со мной Эрик. Касаюсь ее клитора кончиком языка, обвожу кругом и, когда он твердеет, беру его губами и потягиваю.

Мариса содрогается и стонет. Она хочет отодвинуться, но я крепко держу ее за бедра и полностью захватываю ртом ее клитор.

Я думала, что у меня это вызовет отвращение, но получилось наоборот. Провожу губами по ее великолепно депилированной киске и покусываю клитор. Чувствую себя властной и требовательной. Мариса трется об меня и взвизгивает.

Мне хочется большего… намного большего, но она хочет обладать мной и останавливает меня. Она возвращается в изначальную позицию – становится на четвереньки сверху меня.

– Теперь, когда ты знаешь, чего хочу я, позволь мне насладиться твоим телом.

Она сжимает мои груди и сводит их, целуя сразу оба соска. Она поигрывает с ними языком, заставляя меня стонать. Затем оставляет их и тихо говорит:

– Я сниму с тебя комбинацию. Закрой глаза и отдайся мне.

Возбужденная, я киваю и вижу, что в спальню входят Эрик и Марио. Они садятся по обе стороны кровати и наблюдают за нами.

Мариса раздевает меня. Нежными руками стягивает комбинацию, уже и так спустившуюся до пояса. Проводит руками от щиколоток к бедрам, с упоением кусает их, поднимается… поднимается, и вот она уже кусает мою грудь.

– Мне нравится то, что я вижу… – шепчет мне на ухо Эрик.

Мариса продолжает свой пир, и когда соски становятся твердыми, словно камешки, опускается к животу и останавливается на пупке. Я вздрагиваю.

Ее горячий рот приближается к моему лобку, она проводит языком по татуировке и громко восклицает:

– Джудит, это очень соблазнительная татуировка! Уверена, что она пробуждает неимоверную страсть.

Эрик улыбается.

Мариса приподнимается, мгновение смотрит на татуировку и начинает играть пальцами с моей киской, пробуждая каскад удивительных ощущений.

Моя щелочка мокрая, влажная, жаждущая. Мариса с легкостью вводит в меня палец и одновременно трется ладонью о клитор. Разгоряченная, двигаюсь в поисках большего наслаждения.

– Давайте, мальчики… – говорит Мариса. – Присоединяйтесь к моей игре.

Марио завладевает моей правой грудью, а Эрик целует левую. Каждый играет по-своему, а Мариса набрасывается на мою киску.

– А… – я схожу с ума от ласк сразу троих людей.

Моя распаленная киска, полностью предоставленная Марисе, откликается на все ласки, и я изгибаюсь от удовольствия. Мне так нравится все, что они со мной делают…

Мне нравится быть ее игрушкой. Ее опытный язык входит и выходит из меня, дразнит клитор, облизывает его, обводит его и затем тянет его. Я в экстазе приподнимаю бедра.

Мне жарко… жарко… очень жарко.

Эрик отрывается от груди и целует меня в губы. Его язык подчиняет меня, возбуждает и полностью мной овладевает. Мариса вырывает из меня крики, и Эрик рычит от возбуждения. Поцелуи… ласки… слова, нашептанные мне на ухо:

– Да, малышка… вот так… отдайся и кончи для меня.

– Только для тебя, – повторяю сквозь стоны наслаждения.

Кажется, что Мариса целует меня целую вечность. Марио покусывает мои соски, а Эрик терзает мне губы.

Затем мужчины усаживают меня на постели и раскрывают перед Марисой, держа за бедра.

Она, обезумевшая оттого, что наконец перед ней то, чего она так давно желала, мастерски посасывает мой клитор. Я изгибаюсь, а она, схватив за попку, прижимает меня ко рту. Она смакует меня, а я отдаюсь наслаждению.

Мощные и горячие волны блаженства пробегают по телу… еще и еще… еще и еще…

– Мокренькая и готовая для меня, – говорит Мариса.

Не понимаю, к чему она это сказала, но ее муж встает и выходит из комнаты.

Эрик ничего не говорит. Лишь, чрезвычайно возбужденный, наблюдает, как Мариса вводит в мою киску два пальца, двигает ими внутри и выводит их. Приподнимаю бедра, и она снова вводит и выводит пальцы. В комнате появляется ее муж, садится на краю кровати и показывает нам фаллоимитатор черного цвета с двумя головками.

– Я хочу посмотреть на вас обеих.

Поворачиваюсь к Эрику, и он целует меня, терзает губы и шепчет нежные слова. Пальцы Марисы продолжают атаку, вырывая из меня стоны наслаждения. Через некоторое время она останавливает напор, чтобы снова поиграть языком с моей жаждущей киской. Я становлюсь еще более влажной. Взвизгиваю еще и еще… еще и еще… затем она располагает между нами фаллоимитатор и говорит:

– Ты такая горячая…

Эрик садится у меня за спиной, берет вибратор и, облизав, осторожно вводит его в меня. Я ощущаю, как он заполняет меня, сантиметр за сантиметром.

– Да… вот так… – шепчет Эрик.

Когда он останавливается, Мариса разводит ноги, берет другой конец фаллоимитатора и вводит его в себя. Закусывает губы и стонет, глубже проникая им в себя – и в меня тоже.

– Осторожно, малышка… – шепчет Эрик.

Смотрю на Марису и на то, как она со сладострастным взглядом двигается в поиске оргазма. Она двигает бедрами, и фаллоимитатор входит в нас, вырывая из нас крики наслаждения. Мариса бьется об меня тазом, я вскрикиваю и отвечаю встречным движением. Вибратор вызывает в нас неимоверное наслаждение.

Мы сидим друг напротив друга. Мариса крепко держит меня за руки и отводит свою киску. Сцепив зубы и не сводя с меня глаз, она стонет. Из меня вырываются безумные крики, и через мгновение я тоже хватаю ее за руки, заставляя визжать от блаженства. Визги… стоны… все это вместе с нежными словами Эрика заканчивается тем, что мы обе достигаем оргазма и остаемся сидящими на кровати и до сих пор соединенными фаллоимитатором. Обессиленные, мы падаем на кровати.

Я закрываю глаза. Эта игра лишила меня сил. Чувствую, как кто-то вынимает из меня фаллоимитатор, открываю глаза и вижу, что это Мариса. Я улыбаюсь и слышу, как Марио говорит, надевая презерватив:

– Давайте, девочки… теперь наша очередь.

Поворачиваюсь к Эрику, который как раз разрывает упаковку от презерватива. Он берет меня за руку:

– Я привяжу тебя к кровати и предложу Марио. Ложись лицом вниз.

Не сопротивляясь, делаю то, о чем он просит, и вижу, что Мариса делает то же самое. Марио и Эрик привязывают нас шелковыми платками к изголовью кровати. Через несколько секунд кровать прогибается и кто-то шлепает меня по попке. Жжет. Узнаю руку Эрика. Приподнимая мою попку, он произносит:

– Раздвинь ноги, чтобы он мог легко в тебя войти и чтобы я мог все видеть. Понятно, дорогая?

Киваю. По моему телу пробегает дрожь возбуждения.

Незнакомые руки берут меня за бедра, и понемногу в мою киску входит упругий Марио. Он проникает недостаточно глубоко, и мне хочется большего. Позволяю ему бомбить меня еще и еще, постанывая от наслаждения, а рядом слышу взвизгивания Марисы и знаю, что Эрик смотрит на меня, даря ей огромное… преогромное блаженство.

Представив эту сцену, я завожусь, возбуждаюсь, распаляюсь. Раз… два… три… четыре… пять… шесть атак и шесть блаженных криков, на седьмом я слышу, как Эрик издает хриплое рычание и достигает оргазма.

Марио приподнимает меня выше и бомбит, прижимая еще крепче к себе, и наконец мы оба достигаем пика.

Изнеможенная, лежу лицом вниз и вскоре чувствую, что Эрик развязывает мне руки. Целует мои запястья и говорит:

– Пойдем… дорогая. Тебе нужно в душ.

Берет меня на руки и целует в лоб:

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – улыбаясь, отвечаю я.

То, что я только что пережила, оставило меня без сил, но от его слов сердце начинает биться еще сильнее. Эрик подносит меня к джакузи и осторожно опускает в воду:

– Отдохни немного.

Я вздыхаю от блаженства. О, как приятно! Эрик идет в душ и через пару минут тоже садится в джакузи. Он намыливает мне волосы и нежно их массирует, затем ополаскивает. Просит меня повернуться к нему лицом. Мы пожираем друг друга глазами, он целует меня в плечо и шепчет:

– Уже все, дорогая…

Член Эрика твердый как камень. Он выходит из джакузи и протягивает руку. Я выхожу вместе с ним. У меня дрожат ноги. Я усаживаю Эрика на закрытую крышку унитаза, сажусь на него сверху и сантиметр за сантиметром погружаю его в себя.

– Боже, Джуд…

– Теперь ты… – страстно шепчу я. – Теперь ты…

Закрываю глаза и чувствую, как он полностью в меня погружается. Откидываю голову назад, сжимаю мышцы своей киски, и Эрик стонет от блаженства. Он держит меня за талию и прижимает к себе. О, да, как же мне это нравится! Я схожу с ума: он, огромный, упругий и пульсирующий, полностью меня заполняет. Я снова напрягаю мышцы, и мы стонем от наслаждения.

– Вот так, детка… держи меня. Ты – моя.

Его приказы для меня как ласковое воркование.

Прижимаюсь к нему киской и опять сжимаю интимные мышцы. Моя киска поглощает его член, и мне кажется, что он сейчас разорвет меня на части. Это только наше ощущение, я нуждаюсь в этой глубине, только он может мне это дать.

Откидываюсь назад и хватаю ртом воздух, а Эрик вздрагивает от пробежавшего по телу блаженства. Каждый мой толчок вырывает у него стон. Каждый его стон вызывает еще один мой толчок. Движения моих бедер становятся все напористей и безумней. Его проникновения все глубже, все чаще, и когда я чувствую, что сейчас кончу, смотрю на него и шепчу:

– Мой. Ты только мой.

У Эрика вырывается гортанный крик, он изо всей силы входит в меня, и наши тела содрогаются в экстазе. Наш ритм замедляется, я обнимаю его, а он целует мои волосы. Мы замираем в объятиях. Затем Эрик обматывает меня сухим полотенцем. Я вся дрожу.

Эрик покрывает меня миллионом нежных поцелуев и поправляет мне волосы. Я до сих пор сижу на нем. За дверью слышны стоны и крики второй развлекающейся парочки.

– Эрик…

– Что, дорогая?

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Он улыбается моей заботе о нем:

– Превосходно, любовь моя, а ты?

– Я в восторге.

– Мое наказание было страшным?

Улыбаюсь и целую его в шею:

– Меня сводят с ума твои наказания.

Мы хохочем, и, заглянув мне в глаза, Эрик говорит:

– Надеюсь, что они были не слишком страшными для тебя.

– Я сказала бы – сладостными.

– Даже с Марисой и Марио?

Киваю, словно девчонка.

– Даже с ними.

Эрик целует меня в кончик носа и шепчет:

– Я с ума схожу, когда вижу, как ты наслаждаешься. Для меня огромное удовольствие предлагать тебя кому-то. Это такое сладострастие, что я не могу ему сопротивляться и…

– Ты за это извиняешься?

Он кивает и бормочет:

– Джуд… я должен это сделать. Эти игры не были частью твоей жизни. Я знаю, что ты это делаешь для меня и…

– …и они мне нравятся, – прерываю его. – Я получаю неземное удовольствие, когда ты меня предлагаешь и наблюдаешь за этим. Хоть ты и не веришь, это доставляет мне такое же наслаждение, как и тебе. И если ты сходишь с ума оттого, что Бьорн, Мариса или кто-либо другой играет со мной, я соглашаюсь на это. Соглашаюсь с удовольствием, потому что мне это нравится так, что когда-нибудь я просто взорвусь.

– Дорогая, ты уверена?

Открываю глаза и смотрю на него.

– А мы будем играть в Германии?

Мой вопрос застает его врасплох, но он хотел, чтобы я спросила его об этом. Он сжимает меня в объятиях и страстно целует.

– Я обещаю тебе делать все, что ты захочешь.

60

Следующим утром мы с Эриком приезжаем на работу по отдельности. Он взволнован моим предстоящим переездом в Германию. К счастью, в отеле нашлась кое-какая одежда, и я смогла приехать в офис не во вчерашнем наряде. Я не рассказала ему о случае с Марисой и решаю пока промолчать. На самом деле ничего не произошло, но если я ему расскажу, он разозлится на меня.

Как и каждое утро, перед тем как приступить к работе, за мной приходит Мигель и зовет меня выпить чашечку кофе.

Я с удовольствием соглашаюсь и в кафетерии сажусь напротив входа. Знаю, что с минуты на минуту здесь появится Эрик и будет искать меня взглядом. Так и есть. Через десять минут в дверях появляется мужчина, в которого я по уши влюблена, и, заметив меня, садится напротив.

Пока мы с Мигелем болтаем, я краем глаза наблюдаю за Эриком. Он так эротично намазывает маслом круассан, что меня это полностью завораживает. Пару раз мы встречаемся взглядами, и по его глазам я понимаю, как он счастлив, что я наконец решилась жить с ним в Германии. Я прилагаю огромные усилия, чтобы не рассмеяться, как глупышка.

После завтрака мы с Мигелем поднимаемся, Эрик тоже встает. Он выходит из кафетерия и, когда мы подходим к лифту, стоит с серьезным и невозмутимым выражением лица, спрятав руки в карманы. Заметив нас, говорит:

– Здравствуйте, сеньорита Флорес. Сеньор Моран…

– Здравствуйте, сеньор Циммерман, – в унисон отвечаем мы.

Открывается лифт, и мы втроем входим. Нажимаем на кнопку семнадцатого этажа, но пока лифт поднимается, он останавливается на других этажах, подбирая людей. Вдруг я чувствую, как Эрик касается моих пальцев, и улыбаюсь. С каждым днем нам становится все труднее сдерживать себя.

Когда лифт приезжает на наш этаж, мы выходим, но Эрик идет в другую сторону.

– Как ты думаешь, Айсмен хоть когда-нибудь улыбается? – шепчет Мигель.

– Тссс… не знаю.

– Этому типу нужно с кем-то развлечься. Тогда-то он точно улыбнется.

Я прыскаю. Если бы Мигель знал то, что знаю я, то остолбенел бы. Но я предпочитаю промолчать.

– Абсолютно с тобой согласна.

Появляется начальница и, окинув нас взглядом, говорит своим писклявым голосом:

– Джудит, я оставила у тебя на столе несколько папок. Сделай копии и принеси все мне. Мигель, мне кажется, что вас уже ищут в отделе. Давайте, за работу!

Захожу в кабинет и, взяв папки со стола, иду к ксероксу. Сделав копии, отвечаю на многочисленные письма. После одиннадцати захожу в архив взять документы для глав филиалов. Погружаюсь в поиски и вдруг слышу за спиной:

– Мммммм… признаю, что когда я вижу тебя в архиве, во мне просыпается тысяча распутных мыслей.

Расплываюсь в улыбке при виде Эрика, стоящего в дверях и наблюдающего за мной.

– Вы что-то хотели, сеньор Циммерман?

Он пробегает по мне взглядом.

– А ну-ка повернись, мне нравится, как на тебе смотрятся эти брючки.

Выполняю его просьбу.

– Доволен?

– Да… хотя было бы лучше, если бы я тебя раздел и…

– Эрик!

Держа руки в карманах, он ухмыляется.

– Детка… – шепчет он, не приближаясь ко мне. – Ты меня провоцируешь…

– Дудки! – Хохочу и, когда вижу, что он приближается, поднимаю руку и шепчу: – Стоп!

Эрик останавливается.

– Выйди из архива. Я работаю и не хочу, чтобы меня уволили за то, что я занималась неподобающими вещами на работе, понятно?

Эрик делает еще один шаг:

– Мммммм… ты такая красивая, когда работаешь. Иди сюда и поцелуй меня.

– Нет.

– Давай… ты этого хочешь так же, как и я.

– Эрик, нас могут увидеть…

Он делает слащавое лицо:

– Ну, малюсенький поцелуйчик…

Вздыхаю… но все же подхожу и целую его в губы. Эрик моментально обхватывает меня за талию и прижимает к полкам, завладевая моим ртом. Он страстно целует меня, и я поддаюсь наслаждению.

– Боже… малышка… Что мне с тобой делать?

– Сейчас отпустить, – жалобно говорю я. – Ты прижал мою попку к дверной ручке.

Он мгновенно отпускает меня:

– Тебе больно? – взволнованно спрашивает он. – Я сделал тебе больно?

– Неееееет… – смеюсь я. – Я сказала это, чтобы ты меня отпустил.

Его глаза опять смеются, он проводит языком по губам и делает шаг назад. Смотрит на меня, поднимает палец и, перед тем как выйти, произносит:

– Сеньорита Флорес, чтобы это был последний раз, когда вы побуждаете меня делать то, чего я не хочу. Принимайтесь за работу и перестаньте ко мне подкатывать.

Он выходит из архива, а я стою и улыбаюсь, как глупышка, витая на седьмом небе от счастья. Когда выхожу, Эрик разговаривает по телефону. Он проходит мимо меня. Хоть он и не взглянул на меня, я знаю, что он следит за мной. Оба возвращаемся к работе.

В час дня мне звонят с ресепшен и сообщают, что курьер принес букет. Когда парень появляется в офисе и говорит, что эти шикарные красные розы для меня, я теряю дар речи. Когда курьер уходит, читаю записку: «Как говорится в нашей песне, я безнадежно держу тебя в своих воспоминаниях».

Открыв рот от удивления, перечитываю еще раз и расплываюсь в улыбке. Эрик такой романтичный, и мне хочется, чтобы все об этом узнали. Мимо проходит начальница и, увидев цветы, говорит:

– Какая прелесть! И кто же прислал мне эту красоту?

– Это прислали мне.

Ее лицо перекашивается, она разворачивается и уходит. Ей вовсе не понравилось, что мне подарили такие чудесные цветы. Взволнованная, беру кувшин, наполняю водой и, поставив в него цветы, украшаю ими свой стол.

В офисе появляется Эрик, поворачивается ко мне и, не меняя серьезного выражения лица, говорит:

– Красивые цветы.

– Спасибо, сеньор Циммерман.

– Какой-то тайный поклонник?

Улыбаюсь, как глупышка:

– Мой жених, сеньор.

Эрик кивает и идет к себе в кабинет. Вечером он приезжает домой на четверть часа позже меня и страстно и властно занимается со мной любовью.

61

В пятницу Эрик приглашает меня поужинать в чудесном ресторане. Определяемся с датой переезда – решаем, что это будет в середине января. Что касается моей квартирки, то я ее оставляю, не хочу ее ни продавать, ни сдавать, чтобы в любой момент можно было приехать в Мадрид и было где остановиться. Мне помог купить эту квартиру отец, когда я переехала жить и работать в столицу.

В этот вечер Эрик выглядит счастливым, но мне кажется, что у него болит голова. Он принял две таблетки, но опускает эту тему и горячо обсуждает нашу будущую жизнь в Германии.

Выходя из ресторана, встречаем его друзей. Приветствуем друг друга, и через пару минут Эрик спрашивает:

– Как ты смотришь на то, чтобы я пригласил Виктора в отель и мы там втроем поиграли?

У меня колотится сердце, и я, покраснев, киваю. Эрик улыбается.

– Я сейчас поговорю с ним. Уверен, что он не откажется.

Мужчины удаляются, а я остаюсь поболтать с девушкой Виктора, Лоли. Краем глаза наблюдаю за Эриком. Вдруг у него звонит телефон, он отвечает на звонок, и с его лица исчезает улыбка. Он подходит ко мне и сухо говорит:

– Мы уходим.

Виктор и Лоли в недоумении остаются там, где стояли, а потом разворачиваются и идут в ресторан.

Что случилось?

По дороге в отель Эрик молчаливее, чем обычно. Пытаюсь поговорить с ним или пошутить, но он не реагирует. В конце концов я умолкаю. Когда Эрик в таком состоянии, лучше его не трогать.

Он заказывает бутылку шампанского в номер. Снимаю туфли и сажусь на край кровати. Мне хочется поиграть, потому что предложение Эрика меня очень возбудило.

Он снимает пиджак и аккуратно вешает на плечики. Когда стучат в дверь, у меня сердце уходит в пятки, но, увидев официанта с шампанским и бокалами, я с облегчением вздыхаю.

Когда мы остаемся наедине, Эрик открывает бутылку, наполняет бокалы шампанским и, протягивая мне один из них, говорит холодно и отрешенно:

– Я догадываюсь, что ты завелась от моего предложения, не так ли?

Думаю, что ответить. Я могла бы соврать, но не хочу.

– Да…

Эрик кивает, отпивает глоток шампанского и спрашивает:

– Тебе ведь очень нравится, когда я предлагаю тебя другим мужчинам?

– Эрик!

– Отвечай, Джуд.

Я вздыхаю и бормочу:

– Да, мне нравится.

Он садится рядом со мной и прикасается к коленке.

– Уверяю тебя, что мне это тоже очень нравится, и я надеюсь предложить тебя другим.

– Другим?

– Да… другим. У меня в запасе еще много игр, и я уверен, что ты и дальше будешь играть, не так ли?

Его слова меня распаляют, по телу поднимается жар… О, я вся горю!

Эрик снова наполняет мой бокал и вырывает меня из грез.

– Ты хотела бы еще поиграть с женщиной?

Удивленная, пожимаю плечами.

– Нет.

– Точно? – настаивает он.

Меня тревожит его напор, и когда я хочу что-то сказать, он хватает меня за руку и всматривается мне в глаза.

– Почему ты не сказала, что вы с Марисой знакомы?

Это выбивает меня из колеи.

– Что ты сказал?

– Я хочу знать, как часто ты встречаешься с Марисой.

– Я с ней не встречаюсь.

Гнев застилает ему глаза, и он цедит сквозь зубы:

– Не ври мне, черт побери!

– Я тебе не вру. Она ходит в тот же спортзал, что и я, и мы там пару раз виделись. Больше ничего.

Момент кажется мне подходящим для того, чтобы рассказать ему то, о чем я так долго умалчивала, но Эрик вдруг взрывается.

– Черт побери, Джудит! Я ненавижу ложь. Почему ты не сказала, что вы знакомы, когда мы были с ними в отеле?

– Я не… не знаю… я…

Не контролируя себя, Эрик отходит на несколько шагов.

– Джудит, тебе лучше уйти. Я сейчас очень зол и не хочу разговаривать.

– А я хочу разговаривать и не желаю оставлять неразрешенным вопрос, как ты обычно делаешь, когда сердишься.

– Джуд… – рычит он.

– Эрик, мы должны поговорить! Ни к чему не приведет, если все так и останется. Разве ты этого не понимаешь?

Он сжимает голову руками, и я понимаю, что он плохо себя чувствует. Он открывает несессер, берет несколько таблеток. Меня это тревожит, я не хочу, чтобы он страдал. Он выходит из спальни, оставив меня одну. Машинально надеваю туфли и тоже выхожу. Эрик стоит на террасе и всматривается вдаль.

– У тебя болит голова?

– Да.

– Ты и вправду хочешь, чтобы я ушла?

– Да.

– Эрик, дорогой, я не знаю, что там тебе наговорили, но это неправда, поверь мне.

– Я скажу Томасу, чтобы он отвез тебя домой.

– Нет.

– Да. Он отвезет тебя домой. Пока, Джуд, до завтра.

Он не смотрит на меня, не двигается, и я в конце концов покоряюсь. Разворачиваюсь и с тяжелым сердцем ухожу.

62

Раздается какой-то шум, подскакиваю на кровати и понимаю, что звонит телефон.

Смотрю на часы: половина шестого утра.

В испуге лечу к телефону. Если кто-то звонит в такое время, значит, случилось что-то плохое.

– Да?

– Булочка… это я.

Сестра?

Я убью ее… Убью! Но когда слышу всхлипывания, мне становится страшно:

– Что такое? Что с тобой?

– Мне плохо… очень плохо. Я поссорилась с Хесусом. Он ушел из дому в девять и до сих пор не вернулся, посмотри, который час…

Она безнадежно рыдает в трубку, а я пытаюсь ее успокоить:

– А где Лус?

– Она ночует у подружки. Джуд, пожалуйста, приезжай!

– Ладно… сейчас приеду.

Кладу трубку и тяжело вздыхаю. Опять сестра со своей истерикой… Хорошо еще, что сегодня суббота и мне не нужно ехать на работу. Может быть, позвонить Эрику? Может, он уже проснулся? Все же решаю его не беспокоить. Зная его, можно быть уверенной, что он будет злиться целый день. Быстренько умываюсь, чищу зубы, натягиваю джинсы, майку и пиджак, так как на улице прохладно.

Завожу двигатель, включаю радио и напеваю песенку. Сестра живет недалеко, но в такое время пешком лучше не ходить. Вижу свободное место для парковки, останавливаюсь, включаю заднюю передачу и, когда смотрю в зеркало заднего вида, у меня замирает дыхание при виде того, как позади меня виляет машина и в конечном итоге врезается в меня…

Бормотание… бормотание… я слышу бормотание.

Не могу открыть глаза, мои веки такие тяжелые… Я не понимаю, ни где я, ни что со мной. И тут вспоминаю, как мою машину протаранил какой-то автомобиль. Значит, я попала в аварию. Шум сирен заставляет меня резко открыть глаза. Я в машине скорой помощи, и на меня смотрят двое мужчин, держа в руках марлевые тампоны, испачканные кровью.

– Вы нормально себя чувствуете, сеньорита?

– Да… не… не знаю…

– Как вас зовут?

– Джудит.

– Очень хорошо, Джудит, не пугайтесь. Парни, которые немного перебрали, столкнулись с вашей машиной. Мы отвезем вас в клинику на осмотр.

– Это моя кровь?

Один из фельдшеров кивает.

– Да, но не волнуйтесь.

– Откуда эта кровь?

– С носа и губ. У вас не открылась подушка безопасности, и вы ударились о руль, но не переживайте, ничего серьезного.

Вдруг я слышу крики и быстро их узнаю. Это моя сестра! Пытаюсь приподняться, чтобы она меня увидела и знала, что я в порядке, но не могу. У меня чертовски болит шея.

– Пожалуйста, там визжит моя сестра. Вы можете ее впустить, чтобы она увидела меня и успокоилась?

Молодой человек улыбается:

– Конечно. Если хотите, она может поехать с вами в машине «скорой помощи».

Через пару секунд появляется сестра, бледная как стена. Она видит меня, и ее крики переходят в жалобные стоны.

– Ай, боже мой!.. Ай, боже мой! Булочка… что же с тобой произошло? Ты в порядке? Это моя вина, моя вина! Это я попросила тебя приехать ко мне. О боже мой! Когда я услышала сирены и увидела машину… О боже! Если бы с тобой что-то случилось, я бы умерла, я бы умерла!

Увидев ее истерическое состояние, один из фельдшеров обращается к ней:

– Если вы не успокоитесь, нам придется лечить вас. С вашей сестрой все хорошо. Ее машину ударили сзади, но девушка в норме, успокойтесь.

– Ракель, – сквозь боль бормочу я. – Угомонись, ладно?

Она кивает, но по ее щекам льется поток слез, она берет меня за руку, и машина трогается. Приехав в отделение неотложной помощи, поворачиваюсь к ней и говорю:

– Возьми мою сумку и не звони папе. Не нужно его тревожить, договорились?

Всхлипывая, сестра кивает, а фельдшеры увозят меня в приемную. Мне делают несколько рентгеновских снимков шеи и плеча. У меня все болит, я очень устала, мне хочется поскорей отсюда уехать, но все идет так медленно… так медленно.

Когда через три часа я выхожу с ортопедическим воротником на шее, шишкой на лбу и с распухшими губами, к своему удивлению, вижу сестру, Хесуса и… Эрика.

Первым ко мне подходит Эрик. На его лице страх. Он осторожно меня обнимает, но ничего не говорит. То, как он меня держит, многое мне объясняет. Его объятие так долго длится, что мне приходится произнести:

– Эрик, дорогой, я в порядке, честно.

Сестра наблюдает за нами, и когда Эрик отпускает меня, она снова разражается слезами.

– Ладно тебе, иди сюда, перестань плакать, ничего страшного не произошло.

Ракель обнимает меня и безутешно рыдает. Ко мне подходит Хесус:

– Как ты?

Улыбаюсь, как могу:

– Нормально, и пожалуйста… пожалуйста, перестаньте ссориться. Вы меня чуть в гроб не вогнали.

– Мне очень жаль. Это все из-за меня, – извиняется Хесус.

Отстраняюсь от сестры и беру зятя за руку:

– Не говори глупостей. Это произошло, потому что должно было произойти. Кстати, вы же не звонили папе?

Сестра отрицательно машет головой. Слава богу.

Они хотят отвезти меня домой, но Эрик настаивает на том, чтобы поехать в отель. Наконец я вскрикиваю:

– Я хочу домой, услышьте меня, пожалуйста!

Ракель кивает, но перед тем как уйти, говорит:

– Отдохни. Я заеду к тебе после обеда, и мы позвоним папе.

Они уезжают, и к нам подъезжает машина Эрика. Увидев, в каком я состоянии, Томас быстро выходит из машины и спрашивает:

– Как вы себя чувствуете, сеньорита?

– Хорошо, Томас, не волнуйся. Все не так плохо, как кажется.

Оказавшись в машине, я закрываю глаза и откидываю голову на сиденье. Мне больно, и я обессилена. Эрик целует меня в лоб, и я открываю глаза.

– У тебя перестала болеть голова?

– Да, дорогая, не беспокойся об этом, и ни о чем другом. Все, что сейчас важно, – это ты. И только ты.

Я понимаю, что ссора забыта. Улыбаюсь и нежно глажу его по лицу.

– Тебе позвонила сестра?

Он берет меня за руку и целует.

– Я отправил тебе сообщение, и она позвонила мне, – придвигается еще ближе. – Никогда в жизни я не чувствовал себя так ужасно, дорогая. Когда позвонила твоя сестра и сквозь рыдания я смог различить только Джудит… «скорая помощь»… авария… я чуть не умер.

– Ты преувеличиваешь.

– Нет, не преувеличиваю. Я люблю тебя и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. То время, пока я тебя не увидел, стало для меня настоящей пыткой. Я был растерян. Не пожелал бы такого и врагу. Я чувствую себя виноватым. Если бы я тебя не выгнал, ничего этого не произошло бы.

– Эрик, ты ни в чем не виноват.

– Я не согласен с тобой. Я ужасно себя чувствую, – увидев, что я вздыхаю, целует меня в уголок губ. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо… – и, пытаясь улыбнуться, добавляю: – Как видишь, тебе никак от меня не избавиться!

Он улыбается, но все еще напряжен.

– Сейчас и всегда я буду о тебе заботиться.

Вечером приезжает сестра с мужем и дочкой, они привозят кучу еды. Ракель выкладывает все в холодильник и дает Эрику инструкции, а он все время отвечает «да», хотя я вижу, что он все равно ничего не понимает.

Мне становится легче, когда мы звоним отцу и все объясняем. Сначала он, конечно, пугается, но, поговорив со мной, с сестрой и Эриком, успокаивается. Ракель и Хесус идут на кухню, им нужно поговорить. Эрик смотрит по телевизору баскетбол. Я изумлена, никогда бы не подумала, что ему нравится эта игра. Лус сидит между нами и спрашивает:

– Ты жених моей тети?

Эрик смотрит на меня и отвечает:

– Да.

– И ты женишься на ней?

– Мы еще об этом не говорили, – удивленно отвечает он.

– И почему вы об этом не говорили?

– Потому что еще не говорили.

– И почему нет?

– Когда-нибудь поговорим.

– Ты не хочешь на ней жениться?

Эрик пронзает ее взглядом.

– Ладно, Лус… я поговорю с ней.

– Когда?

– Не знаю. Возможно, когда она поправится, как тебе?

– Гениально! Ты хочешь стать моим дядей?

– Да.

– И почему?

Эрик в отчаянии. Моя племяшка может кого угодно довести, и я решаю прийти к нему на помощь:

– Лус, хочешь пойти ко мне в комнату и посмотреть там мультики?

Малышка меняется в лице и пулей, радостно вылетает из гостиной. Эрик смотрит мне в глаза и улыбается:

– Спасибо, дорогая.

– Не за что, – и с любопытством спрашиваю: – А Флин не такой?

– Нет. Он совершенно другой. Вот увидишь.

Этой ночью, когда мы остаемся одни, Эрик заботится обо мне, записывает в блокнот лекарства, которые мне нужно принимать и в какое время. Я приятно удивлена тем, каким он может быть внимательным, когда нужно ухаживать за больным. И я вспоминаю, что он привык сам заботиться о себе уже очень давно. Когда мы ложимся, он нежно целует меня в губы:

– Отдыхай, дорогая. Я обо всем позабочусь.

Когда в понедельник он уходит на работу, сестра приезжает его сменить. В одиннадцать на мой мобильный приходит сообщение. Это от Мигеля: «Я только что узнал, что ты невеста Эрика Циммермана. Хитрюга, как ты могла это скрывать?! Ты все мне расскажешь. Целую, и выздоравливай».

Положив телефон на стол, не знаю, плакать мне или смеяться. Официально я его невеста.

63

Больничный длится три недели, и я использую его, чтобы полностью убрать квартиру и сложить в ящики вещи, которые хочу взять с собой в Германию. Эрик хочет купить мне новую, более надежную и крепкую машину, но я отказываюсь. Я обожаю свой «Сеат Леон». Страховка покрывает ремонт в рекордные сроки, и я подозреваю, что здесь постарался Эрик. Машина теперь как новенькая.

Эрик помогает мне во всем, даже складывать вещи. Я не собираюсь брать много, возьму только одежду, фотографии, книги и диски. Остальное буду перевозить постепенно.

Когда я появляюсь в офисе, на меня все глазеют и с любопытством рассматривают. Им известно, что я невеста шефа, и теперь они делают то, что я ненавижу: сплетничают!

Мигель, заметив меня, сразу начинает подшучивать:

– Ну и теперь, когда ты – невеста шефа, позавтракаешь со мной?

– Пошли, шутник… пошли, – улыбаюсь я.

По дороге он интересуется моим здоровьем, я рассказываю, как произошла авария, и он, шокированный, выслушивает меня. Когда я в кафетерии собираюсь оплатить заказ, служащие говорят, что все расходы будет покрывать сеньор Циммерман. Все будет записываться на его счет.

Когда возвращаюсь на рабочее место, начальница выходит меня поздравить. Ее голос мягок, и она даже пытается быть милой со мной. Та еще стерва. Теперь, зная, что я невеста Эрика, она стелется передо мной.

Через десять минут после моего прихода в офис заходит девушка и садится на место Мигеля. Поворачивается ко мне и спрашивает:

– Ты Джудит?

Киваю, а она продолжает:

– Меня зовут Клаудиа, я новый секретарь сеньора Циммермана на то время, когда он будет пребывать в Испании.

Открыв рот от удивления, смотрю на нее и не могу произнести и слова. Эрик ничего о ней не говорил, но меня это не удивляет, он вовсе не хотел обсуждать работу во время моего выздоровления. Он даже предлагал, чтобы врачи продлили мне больничный, но я не позволила это сделать. Он разозлился, но мне все равно, так как давно пора было выходить на работу.

Входит Эрик, и я говорю:

– Доброе утро, сеньор Циммерман.

Он ставит портфель на мой стол, приближается ко мне и целует в губы, отчего начальница и новая секретарша в шоке цепенеют. После страстного поцелуя он шепчет:

– Доброе утро, Джуд. Как ты себя чувствуешь?

Обомлевшая от такого приема, не знаю, куда спрятать глаза, и вижу, что Эрик силится не рассмеяться. Наконец я улыбаюсь:

– Доброе утро, Эрик. Чувствую себя хорошо и готова работать.

Начальница встревает в разговор, восклицая:

– Какая же вы чудесная пара!

Фальшь! Я хорошо ее знаю и распознаю лживые нотки.

– Спасибо, – отвечает Эрик.

Начальница окидывает меня взглядом с ног до головы и продолжает свою тираду:

– О, какое же у тебя красивое кольцо! Это то, что я думаю?

Эрик берет мою руку, целует пальчики и властно добавляет:

– Бриллиант для моего бриллианта.

Я смущаюсь от его слов, а особенно оттого, как на меня смотрят Моника и Клаудиа. После неловкой паузы начальница произносит:

– Джудит, это новый секретарь Эрика. Ее зовут Клаудиа Санчес, и это моя младшая сестра. Она займет твое место, когда ты переедешь в Германию.

Я столбенею… И почему Клаудиа не сказала об этом, когда представлялась? И вообще, почему они строят планы, не советуясь со мной?

– Кстати, очень хороший секретарь, – добавляет Эрик.

Меня раздражает эта лесть, но я не подаю виду.

– Спасибо, сеньор Циммерман, – отвечает девушка, очарованная комплиментом. – Мне очень приятно это слышать. Я рада, что вы довольны моей работой.

Узнаю эту хитрую улыбку, такая же, как у ее сестры, и сразу становится понятно, что от нее нельзя ожидать ничего хорошего. Я краем глаза замечаю, как она облизывает губы, пялясь на Эрика, и меня это раздражает.

– Клаудиа – настоящая умница, кроме того, что она милейшая девушка, – говорит начальница. – Кстати, Клаудиа, скажи Джудит, какие языки ты знаешь.

Девушка хлопает ресницами, прикасается к волосам и отвечает:

– Немецкий, французский, английский, русский и немного китайский.

– Невероятно, – комментирует Эрик.

Опля! Эта красавица – настоящее сокровище… Но если она и дальше будет так облизываться, я врежу ей по физиономии.

Некоторое время они разговаривают у меня перед носом, и я вижу, как она ему улыбается. По ее взгляду ясно, что она балдеет от своего шефа, и в некоторой степени я ее понимаю. А кому не понравится Эрик? Наконец он заканчивает беседу и идет к себе. Но когда звонит телефон Клаудии и после этого она входит к нему в кабинет, я начинаю волноваться так, как еще никогда не волновалась.

Я едва могу сконцентрироваться на работе и тайком поглядываю на двери кабинета. Через пару минут Клаудиа выходит.

– Я иду за кофе для шефа.

Когда она уходит, я встаю и, словно боевой бык миура, залетаю к Эрику в кабинет. Он поднимает взгляд. Наверное, мое лицо ясно выражает зародившуюся ревность.

– Что это значит? Ты предлагаешь мое место другой, даже не обсудив это со мной? – и, поскольку он не отвечает, я продолжаю: – Когда ты собирался мне сказать, что у тебя новая секретарша?

Эрик кладет ручку и, подняв бровь, спрашивает:

– Какие-то проблемы, Джуд?

– Нет… У меня нет никаких проблем, но сейчас будут у тебя – из-за того, что ничего мне не рассказал.

Забавляясь тем, как я пыхчу, Эрик хмурится:

– Ты ревнуешь меня к Клаудии?

– Нет.

– А что тогда?

Насупленная, убираю челку с лица:

– Перестань смотреть на меня с этой глупой улыбочкой, или я тебя сейчас тресну цветочным горшком.

Эрик хохочет так громко, что его смех разносится по всему кабинету. Он поднимается, обходит стол и, став передо мной, тихо шепчет:

– Ммммм… ты же знаешь, что я обожаю твой испанский пыл.

Я поднимаю голову и, зажмурившись, выкрикиваю:

– Бооооооже!.. Почему ты ничего мне не сказал? Вообще-то это моя работа, а ты ее уже отдал другой.

– Дорогая, она будет заниматься моими делами, когда я буду в Испании, и в то же время войдет в курс дел, которыми занималась ты. Таким образом, когда ты уедешь, все будет идти своим чередом. Прежде всего, я должен думать о том, чтобы компания нормально функционировала.

Но я в ярости и не обращаю внимания на его объяснения:

– Да ты видел, как она на тебя смотрит? Мне хватило пяти минут, чтобы понять, что ты ей нравишься и…

– Но мне нравишься только ты… Булочка, – прерывает он меня. – Остальные женщины, в том числе и Клаудиа, для меня абсолютно ничего не значат. Есть только ты. Заруби себе это на своем маленьком носике, договорились? И если я тебе ничего не сказал, то только потому, чтобы избежать мороки, и знаешь почему? Потому что я хочу, чтобы в Германии ты отдохнула и жила, как королева. Я хочу, чтобы ты была счастлива и занималась только тем, что тебе нравится, а я буду исполнять все твои прихоти. Но если ты хочешь работать, не волнуйся. Обещаю, что у тебя будет там должность.

Вдруг я понимаю, какой, наверное, выгляжу глупой, и закрываю глаза:

– Бооооооже, какой позор! Что я делаю?

Эрик улыбается, но тут открывается дверь и входит Клаудиа. Звонит телефон, она поднимает трубку и сообщает, что это звонок из Германии, я выхожу, и каждый принимается за работу.

В час дня Эрик выходит из офиса и идет на деловой обед, я же решаю съездить в «Випс». По дороге назад у меня появляется забавная мысль. Заказываю Эрику милый букет роз, который мне обходится в кучу бабок. Пишу на открытке:

«Я не говорю ни на французском, ни на русском, ни на китайском… Продлишь мой контракт? ЛТ. Булочка».

Через два часа звонит телефон новой сотрудницы, и через несколько секунд появляется курьер с цветами. Клаудиа с удивлением их берет и относит в кабинет Эрика. Я тайком подглядываю, как она вручает ему цветы и выходит из кабинета. Он с изумлением смотрит на букет. Розы для него? Но когда он открывает открытку, читает и улыбается, глядя на меня, я, не в силах удержаться, тоже расплываюсь в улыбке. Чуть позже мне на мобильный приходит сообщение: «Твой контракт в моем сердце продлен на всю жизнь. Люблю тебя».

64

В начале декабря в Мадрид приезжает мать Эрика, чтобы собственными глазами убедиться, что ее сынок в порядке. По ее словам, с ней должен был приехать Флин, но из-за очередной проделки он был наказан и оставлен дома с няней. Мать Эрика рада видеть сына счастливым и рада тому, что мы скоро переедем в Германию.

Соню переполняют эмоции от мысли, что сын наконец вернется домой.

Вечером, когда я прихожу в ресторан и вижу отца и сестру с мужем, то чуть не прыгаю от счастья. Эрик все организовал тайком от меня. И это для того, чтобы познакомить наши семьи и официально объявить о наших отношениях. Мне очень понравился его сюрприз, а когда отец шепчет мне на ухо: «Ты многого стоишь, смугляночка, и он это знает», чуть не плачу от радости.

Не описать, как мой отец гордится мной, он хочет для меня самого лучшего и знает, что Эрик – мое счастье. К нам присоединяются Андрес и Фрида, и, когда мне кажется, что уже никто не должен прийти, появляется Марта со своим другом.

Все поднимают тосты за нас, а мы с Эриком весело переглядываемся. Я до сих пор не могу поверить, что со мной это произошло. Я нашла любовь, когда меньше всего ее искала, и именно с тем человеком, с которым меньше всего ожидала. Эрик – мой мир и моя жизнь, и ничего, абсолютно ничего не может помешать моему счастью и радости.

Мой очаровательный жених одет в темный костюм и рубашку голубого цвета. Он так элегантно одевается, что иногда мне кажется, что я недостаточно хороша для него. Его взгляд сводит меня с ума. Я знаю, о чем он думает, чего он хочет, и, приблизившись к нему, я шепчу:

– Я хочу поехать в отель.

– Мммм, дорогая, ты снова стала распутницей, – шепчет он, целуя меня в плечо.

Я расплываюсь в улыбке. Все вокруг спокойно едят.

– Я такая же распутница, как ты. Я всего лишь думаю о…

– Сексе?

Киваю, и он улыбается.

– Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером поиграть?

Он пронзает меня взглядом своих умопомрачительных голубых глаз:

– Хочешь поиграть сегодня вечером?

Широко раскрываю глаза и, улыбаясь, отвечаю:

– Да.

Эрик кладет в рот кусочек мяса и, прожевав, тихо говорит мне на ухо:

– Что-нибудь особенное?

Почесываю щеку и пожимаю плечами:

– Что-нибудь для двоих.

Эрик кивает:

– Договорились. Я сделаю один звонок.

Я так завожусь от предвкушения, что у меня, наверное, все написано на лице, и Эрик сквозь смех шепчет мне:

– Сделай лицо попроще, развратница.

Мы оба улыбаемся, и я теперь никак не могу перестать думать о том, что ждет нас в отеле.

Когда заканчивается ужин, сестра с мужем забирают отца к себе, а Соня возвращается в отель. Фрида и Андрес едут домой, так как у маленького Глена поднялась температура и они немного волнуются. Я прошу Эрика тоже вернуться в отель, но он предлагает выпить пару бокальчиков с Мартой и ее другом. Неохотно соглашаюсь. И, подстрекая его, постоянно шепчу на ухо, что я готова к тому, что он захочет. Я почти добиваюсь своей цели, это видно по его взгляду, но он решает еще немного меня помучить.

Поскольку я одна из нашей компании знаю модные местечки в Мадриде, то предлагаю поехать в «Тоопси», подальше от тех мест, где могу встретить своих друзей. Если они увидят Эрика, то остолбенеют от его вида в шикарном темном костюме, который не имеет ничего общего с их татуировками и пирсингом. Меня это даже немного забавляет. И я думаю, что в некоторой степени, в совокупности с его сильной личностью, я и влюбилась в него из-за его манеры одеваться.

Мы с Мартой танцуем в свое удовольствие. Она такая же сумасбродная, как и я, и мы с ней, так сказать, спелись. Мы все отрываемся по полной, а когда начинает звучать наша песня «Черное и белое», Эрик говорит мне:

– Сеньорита Флорес, будьте так любезны потанцевать со мной.

– Конечно, сеньор Циммерман.

Выйдя на танцпол, Эрик обнимает меня, и мы медленно двигаемся в танце. Это неземное блаженство – чувствовать его рядом, и пока звучит наша песня, никто и ничто для нас не существует вокруг.

Мы не разговариваем, лишь обнимаемся и слушаем голос Малу:

Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь,

Подарю тебе Солнце, если только попросишь.

Мы не идеальны, мы противоположные полюса.

Пока я рядом с тобой, всегда бы пыталась

Я бы все отдала…[14]

Не отрывая от меня взгляда, Эрик шепчет:

– Думаю, пора отвезти тебя в отель.

– Наконец-то! – бормочу я, вызвав у него смех.

Меня так переполняют эмоции, что, кажется, вот-вот лопну. Мы прощаемся с Мартой и ее другом, а они, заметив, как мы торопимся, хохочут.

У выхода нас ждет Томас. Оказавшись в машине, Эрик поднимает стекло, отделяющее нас от шофера, и расстегивает брюки.

– Джуд… сядь на меня. Сейчас же!

Удивленная его поспешностью, улыбаюсь и с удовольствием выполняю просьбу.

– Боже, малышка… я сейчас взорвусь.

Я хохочу и чувствую, как его руки поднимаются по бедрам прямо к моим красивым трусикам, совсем новым, и резким движением разрывают их.

– Эрик!

– Я куплю тебе сотню трусиков… не переживай из-за этого. А теперь откройся для меня.

– Хорошо, сеньор Циммерман, – шепчу, когда он показывает мне разорванные трусики. – Теперь, когда вы их порвали, жду, что вы будете вести себя как полагается.

– О, да… малышка, не сомневайся.

Он заводится от моих слов и проникает в меня одним движением. Из меня вырывается стон, а из него – хриплый гортанный звук. Да… я с ума схожу от его властности. Он прижимает меня к себе, и я опять издаю стон.

– Вот так… тебе нравится?

Я громко кричу от его глубоких и частых проникновений.

– Давай, сеньорита Флорес, – журчит он мне на ухо, – отвечай.

– Нравится… дааа… продолжай…

Я не могу сдержать стоны, и мое возбужденное тело вздрагивает от его нового напора, намного мощнее и намного глубже предыдущего. Довольный моим ответом, Эрик крепко сжимает мои бедра и еще и еще входит и выходит из меня, вырывая крики наслаждения. Я держусь за его плечи, а он двигает меня вверх и вниз. Один… два… три… он впивается в меня, и я опять кричу. Один… два… три… и он опять бомбит меня до тех пор, пока наш неистовый танец доводит меня до оргазма, и он тоже достигает пика.

Некоторое время я продолжаю сидеть на нем, пока он покрывает мою шею нежными поцелуями и шепчет:

– Сегодня ночью ты будешь полностью моя. Вся целиком.

– Я очень этого хочу.

Он улыбается, и весь его вид показывает, насколько он счастлив.

– Ты прекрасна… Встань с меня, только осторожно. Но не отстраняйся.

Делаю то, о чем он просит, и вижу, как он нажимает на дверцу и открывается небольшой бардачок, где лежат бумажные полотенца. Он берет одно и вытирает меня, отчего я еще больше возбуждаюсь. А когда я вижу, что его головка снова начинает пульсировать, улыбаюсь, облизываясь, а он предупреждает:

– Сеньорита Флорес… расслабьтесь и дождитесь, пока мы приедем в отель, где продолжим игру.

Он вытирается, застегивает брюки, а я шепчу, снова сев на него:

– Я хочу тебя… хочу сладострастия… чтобы ты предложил меня… я хочу того, чего захочешь ты.

– Ммммм… – улыбается он и, приблизив свои губы к моим, спрашивает: – Тебе хочется поиграть во что-то особенное?

– У тебя карт-бланш. Выбор за тобой. Я просто хочу быть полностью твоей.

Он хохочет и целует меня. Вскоре машина останавливается, и я, без трусиков, следую за Эриком. В гостиной в ведерке со льдом нас ждет шампанское. Эрик знает, чего я хочу, а я знаю, чего хочет он. Окидывает меня взглядом с ног до головы и говорит:

– Потрясающая.

– Спасибо, – весело отвечаю я и кокетливо кручусь, демонстрируя ему черное платье с глубоким вырезом спереди и сзади.

В номере, кроме нас, никого нет.

Эрик открывает бутылку розового шампанского, наливает в бокалы и протягивает мне один:

– Пойдем… иди за мной.

Мы проходим в спальню. На кровати лежат всевозможные игрушки. Меня обдает жаром, соски становятся как камешки, и киска сжимается.

Эрик увеличивает громкость, обнимает меня и целует в губы:

– Готова поиграть?

Киваю и отвечаю на его пылкий поцелуй.

Он поднимает меня на уровень своих глаз и снова целует:

– Красивое платье… но лучше разденься.

Опускает меня на пол и садится на кровать – наблюдать, как я буду раздеваться. Я снимаю широкий пояс, подчеркивающий бедра, расстегиваю пуговицы, и платье падает к ногам, а я остаюсь в красивом бюстгальтере – трусики он разорвал мне еще в машине.

В этот момент дверь открывается, и входит рыжеволосая женщина. Я не знаю ее, не знаю, кто она, но зато знаю, почему она здесь.

Она подходит к нам, и Эрик сообщает:

– Ее зовут Хельга. Это коллега Бьорна, которая ненадолго приехала в Испанию и, к счастью, тоже остановилась в этом отеле.

Мы с Хельгой здороваемся, и Эрик добавляет:

– Сначала я хочу понаблюдать за вами. Как ты на это смотришь, дорогая?

Я знаю, что он получает от этого огромное удовольствие, и с улыбкой киваю.

Эрик раздевается и садится на край кровати. Рыжеволосая пробегает руками по всему моему телу, останавливаются на попке и сжимает ее. Эрик ухмыляется, а я надуваю губки.

Вдруг мне приходит в голову идея:

– А что, если теперь я тебя предложу?

Эрик с удивлением смотрит на меня. Приподняв бровь, подхожу к кровати, беру презерватив и, поцеловав любимого в губы, шепчу:

– Надень его.

Возвращаюсь к Хельге, и она ласкает меня, пока Эрик надевает презерватив. Я беру Хельгу за руку и под обезумевшим взглядом Эрика шепчу ей на ухо:

– Сядь на него. Я хочу это видеть.

Хельга поднимается на Эрика и понемногу вводит его в себя. Ее лицо говорит о многом. Она сходит с ума от этого проникновения. Я поднимаюсь на кровать и, став позади Эрика, прошу, целуя ему шею:

– …пососи ей соски.

Без тени ревности наблюдаю, как мужчина, который заставляет меня терять рассудок, делает то, о чем я прошу. Он лижет, сосет, покусывает соски, а Хельга двигает бедрами, заставляя его дрожать от удовольствия.

Дыхание Эрика учащается, и он сжимает ее бедра, чтобы проникнуть глубже. Меня это еще больше заводит, и я дрожу от желания оказаться на месте Хельги.

Я не могу не стонать от нахлынувшего возбуждения…

Выгнувшись, Хельга кричит и предлагает ему свои груди, пока он продолжает свой напор. Сила, мощь, неистовая атака, о, да, моя киска изнывает от желания, и я покрываю его плечи тысячей поцелуев.

– Наслаждайся, дорогой… – шепчу ему на ухо. – Теперь я за тобой наблюдаю.

Эрик закидывает голову назад, и я целую его в губы, пока продолжается их сексуальный танец. Наконец Хельга изгибается и кричит от блаженства. Эрик достигает пика, продолжая меня целовать. Он приоткрывает рот и тихо рычит, а я кусаю его губы.

Эрик сразу отстраняется от Хельги, и девушка молча идет в ванную. Его дыхание становится ровнее, и он заваливается на кровать. Я ложусь рядом с ним.

– Меня еще никогда в жизни не предлагала женщина.

– Я рада, что была первой, и, уверяю, это был не последний раз.

– Вы очень опасны, сеньорита Флорес, – бормочет Эрик. – Вы не перестаете меня удивлять.

– Мне нравится такой быть и удивлять вас, сеньор Циммерман.

Целую его, а он страстно отвечает на мой поцелуй.

Обнимает меня, но как только появляется Хельга, отпускает:

– Я пойду в душ, дорогая.

Эрик исчезает, Хельга подходит ко мне и поглаживает мою талию:

– А теперь я хочу тебя.

Она трогает мои соски, и, наклонившись, ласково захватывает их ртом. Берет меня за бедра, и я, возбужденная, закрываю глаза, улетая от наслаждения и сладострастия.

Я стою посреди комнаты, Хельга у меня за спиной.

Она медленно проводит руками вдоль позвоночника, и вдруг я чувствую, как она начинает расстегивать бюстгальтер. Один крючок… второй… и он падает к моим ногам. Ловкие пальцы круговыми движениями пробегают по спине, а когда хватают грудь и сжимают соски, из меня вырывается стон наслаждения.

Эрик выходит из ванной и мокрый садится на кровать наблюдать за нами. Хельга подводит меня к нему и, сжав мои груди, предлагает их ему. Он с удовольствием их берет. Сначала он облизывает одну, затем другую, и когда соски твердеют, словно камешки, кусает их так, как мне нравится.

Я вся горю… пылаю…

Руки Хельги ласкают мне попку, и, увидев это, Эрик сжимает мои бедра и притягивает к себе. Он с упоением целует мою киску.

– Ах… – вырывается из меня.

Эрик улыбается и садится посреди кровати. Хельга берет меня за руку, говоря, чтобы я легла животом на Эрика. Она садится сверху на мою попку, и я оказываюсь между ними. Хельга раскачивается бедрами на мне, и я чувствую ее мокрую киску, она наклоняется, и ее дыхание щекочет мне шею.

Она запускает пальцы мне в волосы, дергает за них и приподнимает мне голову. Прямо передо мной оказывается упругий и пульсирующий член Эрика. Хельга засовывает его мне в рот, и я с удовольствием его посасываю. Как вкусно… Я схожу с ума… Глаза Эрика горят от возбуждения. Хельга продолжает раскачиваться на мне и свободной рукой раздвигает мне ноги и ласкает мою киску.

О, да… я вся горю…

Она отпускает мои волосы и скользит рукой по спине.

– Спокойно, малышка… еще есть время, – прерывисто дыша, говорит Эрик.

Хельга ставит меня на четвереньки, кусает за ягодицы и засовывает в киску палец. Я изгибаю спину в поисках большего наслаждения. Она вводит в меня еще один палец и начинает двигать обоими. Я кричу, а Эрик шепчет:

– Вот так… наслаждайся…

Несколько минут рыжеволосая девушка играет с моим телом, пока Эрик упивается моими губами. Не знаю, сколько прошло времени, но вот Эрик берет меня под мышки и разворачивает, опирает меня на свою грудь и разводит мои ноги перед Хельгой.

Она набрасывается своим жадным ртом на мою киску, а Эрик нашептывает мне на ухо нежные слова. Хельга играет с моей киской, сладко ее облизывает… посасывает ее. Ласково поигрывает с клитором, возбуждая его. Дует на него, кусает, сосет, словно конфетку. Я издаю стон и еще шире развожу ноги.

Внезапно она проводит под меня руку, Эрик наклоняет меня, и ее киска оказывается напротив моей. От ее горячего прикосновения по моему телу словно пробегает электрический разряд. Она прижимается ко мне, и наши распухшие клиторы соприкасаются. Мы обе, возбужденные и мокренькие, готовые продолжить игру. Тысяча ощущений пронзает мое тело, когда Хельга начинает тереться об меня. О, да, пусть она продолжает. Не хочу, чтобы она останавливалась. И когда у меня вырывается крик, она отстраняется от меня, становится на колени и берет красный вибратор. Покрывает его лубрикантом и сантиметр за сантиметром вводит в меня.

Горю… кричу… пылаю. Эрик шепчет мне на ухо:

– Ну же… давай… сейчас…

Вдруг вибратор начинает вращаться во мне, я пищу и извиваюсь. А по улыбке Хельги понимаю, что ей очень нравится то, что она делает.

– А теперь я займусь твоей тугой попкой, – шепчет она.

Вибратор продолжает во мне двигаться, она берет другой вибратор, чуть поменьше и в форме пустышки. Смазывает лубрикантом и подносит к попке. Под одобрительным взглядом Эрика она потихоньку его вводит.

– Вот так… дорогая… вот так… я хочу твою попку… она мне нужна.

Внезапно Эрик сводит мне ноги и говорит:

– Не двигайся и не разводи ноги. Я не хочу, чтобы из тебя что-то выходило, кроме стонов.

Вибратор продолжает двигаться у меня внутри, и по всему телу разливаются волны наслаждения. Эрик с Хельгой наблюдают за мной и упиваются моей грудью. Я выгибаю спину и кричу от удовольствия, мне хочется развести ноги, и тогда Хельга садится на меня, чтобы я не могла пошевелиться.

Эрик встает на кровати и засовывает свой набухший и упругий член Хельге в рот, обхватывает ее голову и начинает быстрые движения, она же берет пенис рукой и помогает ему получить наслаждение. В экстазе смотрю на Хельгу, которая двигается на мне, раскачиваемая атаками Эрика, и вибраторы сталкиваются внутри меня.

Я возбуждаюсь оттого, что вижу: от лица Эрика, двигающего членом у нее во рту, и оттого, что Хельга раскачивается на мне. Я горю… кричу, тяжело дышу и чувствую, что сейчас просто взлечу. О, да… да… Эрик смотрит на меня и извергается на лицо Хельги, и я улетаю от невероятного оргазма.

Но Хельга хочет большего. Она ищет большего.

И, вытерев рот, встает с меня, раздвигает мои ноги и сначала достает вибратор из моей киски, а потом из попки. С удивлением наблюдаю, как она что-то надевает на пояс, и Эрик поясняет:

– Это пояс с фаллоимитатором.

Я изумленно смотрю на нее, я никогда не видела таких приспособлений. Она закрепляет аппарат вокруг бедер, и Эрик укладывает меня на кровать. Хельга располагается на мне.

– Теперь я тебя предложу, – говорит Эрик. – Сначала ты доставишь удовольствие ей, а потом нам обоим.

Я распалена и вне себя от блаженства.

Хельга ложится на меня, облизывает соски, и я ощущаю между нами твердый вибратор. Киска сжимается, а моя партнерша двигает фаллоимитатором, заставляя меня стонать от наслаждения.

– Откройся для нее, Джуд, – шепчет Эрик.

Сантиметр за сантиметром Хельга вводит фаллоимитатор в мою киску и, когда он оказывается полностью во мне, резко его выводит. Ей нравится то, что она делает. Вводит… выводит… вводит… выводит… и снова полностью его погружает.

Она крепко держит меня за талию. Как же мне это нравится! Она шлепает меня по попке и снова погружается в меня. Раз… два… три… четыре… пять и даже шесть толчков подряд. Я кричу, изгибаясь от безумного удовольствия, и Эрик целует меня.

Меня накрывает оргазм, когда она поднимает мне ноги, берется за ягодицы и с силой прижимает к фаллоимитатору. Я дрожу от охватившего меня экстаза. Хельга останавливается, но не выводит из меня вибратор.

Я закрываю глаза, восстанавливая дыхание.

Хельга встает, Эрик находит мои губы и страстно меня целует, упиваясь ими.

– Ты великолепная… совершенная…

Я расплываюсь в улыбке, а Эрик, увидев мои пересохшие губы, встает и наполняет шампанским несколько бокалов. Один подает Хельге, другой – мне.

– Выпей… освежись.

Умирая от жажды, сажусь в кровати и залпом выпиваю напиток. Ставлю бокал и иду в ванную. Мне срочно нужно освежиться. Эрик идет за мной и тоже заходит в душевую кабинку. Пока вода поливает нас, он тихо говорит:

– Теперь мы вдвоем.

– Вдвоем?

Он пылко смотрит на меня:

– Да.

– Эрик…

– Успокойся… малышка… твоя чудесная попка уже готова. Хельга введет в нее фаллоимитатор меньше и тоньше по размеру и понемногу расслабит ее. Двигаясь в тебе, Хельга увеличит проход и подготовит для меня дорогу. Тебе не будет больно. После нее войду я.

– Эрик…

– Ты боишься?

– Да…

– Ты мне доверяешь?

Вода льется между нами, и я бормочу:

– Всегда, ты же знаешь.

Он улыбается и нежно целует меня в губы.

– Рад это слышать.

По телу пробегает спазм. Эрик выключает воду и вытирает меня полотенцем.

– Все будет хорошо. Обещаю, что тебе понравится.

Киваю, и мы возвращаемся в комнату. Хельга сидит на стуле с бокалом шампанского в руке. Смотрю на новый вибратор – он красного цвета, намного тоньше и меньше предыдущего. Хельга не подходит к нам, лишь наблюдает со своего места.

Эрик садится в центре кровати, подмигивает мне и просит сесть на него:

– Ну что, сеньорита Флорес, исполняйте мои капризы. Садись на меня.

Завороженная, выполняю его просьбу. В долю секунды он разворачивается на кровати и оказывается сверху. Целует меня, шепчет волшебные слова любви и удовлетворяет все мои желания. Он покрывает меня тысячей поцелуев, ласкает соски, слегка касается пупка и, когда доходит до киски, целует ее и шепчет:

– Попроси у меня то, что ты хочешь.

О, этот голос, его хриплый голос и эти слова сводят меня с ума. Он знает, чего я хочу. Всасывает мою киску, трется об нее подбородком и, раздвинув складки, находит клитор. Обводит кругами его языком, дразнит, будоражит и затем обхватывает губами и тянет его. Я поддаюсь тысяче ощущений и издаю стон удовольствия:

– Эрик…

Пока его рот занят моей киской, огромные руки пробегает по всему телу и хватают соски. Он покручивает их и дергает. Обезумев от возбуждения, забрасываю ноги ему на плечи и прижимаюсь к нему. Он крепко сжимает мои бедра и впивается ртом в киску. Эрик такой властный, великолепный, единственный и неповторимый…

Эрик набрасывается на мои губы. Я ощущаю его твердый пенис, и, не дожидаясь пока я попрошу его об этом, он входит в меня до самого конца именно так, как мне нравится. Кричу от наслаждения, вызвав у него улыбку.

– Посмотри на меня, – требую я.

Раз… два… три… четыре раза он бомбит меня. Эрик такой огромный и полностью меня заполняет, заставляя стонать и кричать. Вдруг он хватает меня за бедра, и я оказываюсь сверху. Теперь я задаю ритм. Теперь я избалованно покачиваю бедрами, а он смотрит на меня полными любви глазами.

Прогибается кровать, и позади меня становится Хельга. Эрик берет меня за подбородок и, не выходя из меня, тихо говорит:

– Ложись на меня, малышка… и расслабься.

Ложусь и чувствую, как Хельга натирает мою попку чем-то влажным и теплым, это лубрикант. Эрик раздвигает мои ягодицы и, увидев испуг на моем лице, двигает бедрами, поигрывая во мне:

– Вся моя… сегодня ты станешь вся моя.

Хельга подводит конец фаллоимитатора к моей дырочке и делает круговые движения. Еще и еще… еще и еще, пока я не понимаю, что он начал в меня погружаться. Эрик целует меня, кусает за губы, за подбородок, и когда Хельга в меня проникает, из меня вырывается: «Ах!»

Я вся изгибаюсь, что еще больше возбуждает Эрика. Он продолжает медленно и осторожно двигаться во мне, пока Хельга потихоньку входит в меня сзади. Внезапно от резкого движения Хельги я кричу от боли, но неприятные ощущения исчезают благодаря упоительным движениям Эрика.

– Все… все прошло, дорогая… вот так… отдайся… расслабься и прими меня.

В этот момент я понимаю, что Хельга полностью приклеилась ко мне сзади. Шлепнув меня по попке, она шепчет:

– Я полностью в тебя вошла, Джудит. Теперь двигайся.

У меня так широко раскрыты глаза, что Эрик улыбается:

– Дорогая… не пугай меня. Ты в порядке?

Я киваю.

– Да… но я так боюсь разорвать себе что-нибудь, что не могу двигаться.

И тогда Эрик делает это сам, заставляя меня стонать.

Это просто потрясающее ощущение. Хельга вместе с Эриком начинает покачиваться взад и вперед.

Вскоре я чувствую, что попка все больше и больше заполняется фаллоимитатором. Я такая мокренькая, что слышу, как от каждого толчка Хельги шлепает смазка.

Эрик тоже атакует меня, не в силах сдерживаться.

Четыре руки держат меня за талию и двигают мной, как им нравится. Вперед… назад… сильнее… слабее… тихо… резко. Смотрю на Эрика и понимаю, что он сейчас взорвется. Внезапно оба выходят из меня. Эрик поднимается, разворачивает меня и медленно проникает туда, откуда только что вышла Хельга. Стоя на четвереньках, я кричу, пенис Эрика вовсе не такой, как фаллоимитатор, но вскоре он полностью в меня погружается, и я слышу, как Эрик шепчет:

– Теперь ты вся моя… вся моя…

– Да…

– О, детка… ты такая плотная… такая узкая…

Он снова прижимается ко мне бедрами, и я фыркаю от удовольствия. Боже… я с ума схожу от того, что он делает, от того, что он говорит. Я теряю самообладание, чувствуя, как он дрожит, сдерживаясь, чтобы не кончить. Я знаю, что он сдерживает желание, чтобы еще пару раз меня нанизать. Моя попка настолько расслаблена, что его член целиком входит и выходит из меня. Я двигаю бедрами и прижимаюсь к нему. Он сжимает зубы, а я умоляю:

– Сильнее… войди в меня сильнее.

– Нет… я не хочу сделать тебе больно.

Но у меня такое дикое желание, что я сама бросаюсь попкой назад, чтобы его член весь в меня погрузился. Я замираю и не могу пошевелиться от боли. Я тяжело дышу, а он цедит сквозь зубы:

– Дорогая, не глупи, ты делаешь себе больно.

Не выходя из меня, он опускает руки к моей киске и нажимает на клитор… о, да… я вскрикиваю и ищу большего наслаждения. С каждым разом Эрик все свободнее входит и выходит из меня. Он опять прижимает клитор, заставляя меня пищать от удовольствия. Вот уже несколько минут мы соединены через мою попку, и я не хочу, чтобы он останавливался. Я лишь хочу, чтобы он всегда был рядом и наслаждение не заканчивалось. Но в конце концов он наращивает скорость, и хотя его проникновения не очень мощные и глубокие, я вскрикиваю от бурного оргазма и сильнее прижимаюсь к нему. Эрик тоже достигает пика и, чтобы не упасть, выходит из меня и скатывается рядом на кровать. Падая, он обхватывает меня руками и, дрожащую от наслаждения, тянет за собой.

– Я люблю тебя, Джуд, люблю так, как не мог себе даже представить, что так можно любить.

65

Проснувшись на следующее утро, обнаруживаю, что я, обнаженная, лежу посреди огромной кровати совсем одна.

Смотрю на костюм Эрика, который он небрежно бросил рядом с моим платьем, и расплываюсь в улыбке, вспоминая о вчерашнем. Некоторое время я прокручиваю в голове события последних месяцев, проведенных с Эриком, и мне кажется, что я на американских горках, с которых совсем не хочется спускаться.

Звонит мобильный, это сообщение от папы, он пишет, что уезжает в Херес. Я перезваниваю, чтобы попрощаться. Меня переполняет радость, когда я вспоминаю, какое у него было счастливое лицо вчера во время ужина. Он очень сблизился с Эриком, что для меня крайне важно. Мы договорились встретиться на Рождество, после чего я со своим любимым улечу в Германию.

Поговорив с отцом, кладу телефон на столик. На глаза попадается тюбик с лубрикантом, и я зажмуриваю глаза. До сих пор не могу поверить, что вытворяла такие вещи. Никогда не могла бы подумать, что смогу заниматься таким сладострастным сексом. С каждым разом я все лучше понимаю смысл его слов о похоти. Похоть доводит тебя до превышения неожиданных лимитов. Черт побери! Если бы мне раньше сказали, что я буду это делать, никогда бы не поверила.

В последнее время я занималась самым разнообразным сексом в полном смысле этого слова, Эрик делил меня с мужчинами и женщинами. Мысль об этом вызывает у меня улыбку и желание заняться любовью. Не ожидала от себя такого. Но это произошло, и я лежу обнаженная в кровати Эрика и готовая выполнять любые его фантазии.

Приподнимаюсь и, сев в кровати, морщу лоб, ощущая боль в области попки. Осторожно встаю на ноги. При ходьбе возникают странные ощущения. Принимаю душ и, вернувшись в комнату, вижу Эрика, сидящего на кровати. Он включил музыку и встречает меня улыбкой:

– Что случилось?

– У меня болит попка.

У него напрягается лицо, и он шепчет:

– Дорогая… я же говорил, что не стоит быть такой резкой.

– Боже, Эрик… кажется, мне нужно садиться на подушечку.

Он смеется, но увидев мое серьезное лицо, утихает:

– Прости… прости.

Осторожно присаживаюсь на кровать и перед тем, как он успевает произнести хоть слово, поднимаю палец:

– И чтобы ни одной шуточки по этому поводу, ясно?

– Ясно, – кивает он.

Звучит песня, которая вызывает у нас приятные эмоции. Эрик заваливает меня на кровать и весело говорит:

– Как говорится в песне, я умираю от желания поцеловать тебя.

Что он и делает, и я с удовольствием принимаю его поцелуй, а когда его рука начинает спускаться ниже талии, звонит его телефон. Он отвечает на звонок и, поговорив, сообщает:

– Это была мама. Она ждет нас в двенадцать в ресторане.

– Чтобы вместе пообедать?

– Да.

– Меня убивает эта ваша пунктуальность, – вздыхаю. – Я лучше позавтракала бы.

Эрик улыбается:

– Знаю, дорогая, но сегодня вечером она возвращается в Мюнхен и поэтому хочет с нами пообедать.

– Ладно, – соглашаюсь я. – У тебя есть обезболивающее или что-нибудь наподобие?

– Да… в несессере.

Эрик идет за лекарством, но останавливается и, сдерживая смех, говорит:

– Не волнуйся, дорогая, в ресторане мягкие стулья.

Я надуваю губки и уже готова высказать все, что думаю, но, увидев его лукавые глаза, сдерживаюсь и улыбаюсь. Его счастье – это мое счастье. Продолжает звучать песня, из-за которой я безумно хочу его поцеловать.

С трудом поднимаюсь с кровати, подхожу к шкафу, беру джинсы, розовую футболку, но когда не нахожу, то что ищу, прихожу в отчаяние:

– Черт побери, у меня нет ни одних трусиков!

– Не ругайся, дорогая, – порицает Эрик, обнимая меня.

– Мне жаль, но я вынуждена это говорить. Ты рвешь все мои трусики, и теперь у меня нет даже самых завалящих трусов. Ты же не думаешь, что я пойду обедать с твоей матерью без трусиков, не так ли?

Забавляясь моим гневом, он вручает мне обезболивающее и, улыбаясь, отвечает:

– Она не узнает об этом. В чем проблема?

Беру трусы-боксеры фирмы «Calvin Klein» и надеваю их. Эрик пораженно на меня смотрит и восклицает:

– Опля! Булочка, ты меня заводишь даже в этих трусах. Иди сюда.

– Даже не думай.

– Иди сюда.

– Я же говорю – нет… Твоя мать нас ждет.

– Иди же, детка, у нас еще есть время!

В этот момент звучит сигнал, сообщая, что ему пришло электронное письмо. Я говорю ему об этом, но его мысли уже заняты другим и он хочет совершенно другого. И то, чего он хочет, – это я.

Бегаю по комнате, прыгаю на кровать, где он и ловит меня. Заваливает меня и сладко целует, а я кричу от возмущения. Он хохочет и стаскивает с меня трусы. Расстегивает брюки и, не снимая их, вонзается в меня. Мы смотрим друг другу в глаза, а он еще и еще раз проникает в меня, нашептывая ласковые слова, от которых я улетаю на седьмое небо.

После быстрого секса одеваемся. Снова надеваю боксеры, джинсы и футболку, отбиваясь от его поцелуйчиков. Когда я беру свой телефон, его компьютер снова напоминает сигналом, что есть непросмотренные письма. Отвесив мне смачный поцелуй, Эрик идет к компьютеру, и вдруг улыбка, которая еще пару секунд наполняла радостью мое сердце, исчезает с его лица, и он надевает маску Айсмена. Его взгляд темнеет, он ругается, затем, пошевелив мышкой компьютера, поворачивается ко мне и с напряженной челюстью рычит:

– Не ожидал от тебя такого.

Резко закрывает крышку компьютера и злой выходит из спальни. Не раздумывая, подхожу к компьютеру, открываю его и читаю сообщение.

От: Ребекка Эрнандес

Дата: 8 декабря 2012 8.24

Кому: Эрик Циммерман

Тема: Твоя невеста

Рада, что у нас с тобой до сих пор одинаковые вкусы.

Прикрепляю пару фотографий. Я знаю, что ты любишь наблюдать. Наслаждайся.

Я в ужасе открываю прикрепленные фотографии и теряю дар речи. На фотографиях мы с Ребеккой сидим в кафе и улыбаемся. Но на них не видно ни Марисы, ни Лорены. Интересно, где они? Открываю вторую фотографию и вскрикиваю. На ней я стою обнаженная, а Ребекка держит меня за грудь. На следующей фотографии она склоняется к моей киске, и ее руки у меня между ног. У меня перехватывает дыхание… не понимаю. Как смогли сделать эти фотографии? И самое главное, как эти фотографии попали к Эрику?

Я вся дрожу. Не знаю, зачем Ребекке понадобилось присылать фотографии. Выхожу за Эриком. Он в гостиной, багровый от злости, наматывает круги, как сумасшедший. С дрожащими руками подхожу к нему, оставляю мобильный на столе и не знаю, с чего начать. Не знаю, как объяснить то, что запечатлено на этих фотографиях.

– Ты можешь мне объяснить, что это значит? – сердито кричит он.

– Нет… Не знаю. Я…

С безумными глазами он кричит:

– Ради бога, Джуд, что ты там вытворяла с Беттой?

– С Беттой?!

– Не притворяйся невинной! – рычит он. – Ты прекрасно знаешь, что Бетта – это Ребекка.

Я полностью парализована. Бетта – это Ребекка? Женщина, которая изменила Эрику с его отцом, и есть та самая, с которой я на фотографиях? У меня подкашиваются ноги. Нужно срочно сесть. Пытаюсь найти всему этому объяснение и теперь абсолютно уверена, что меня обвели вокруг пальца, чтобы разрушить наши с Эриком отношения.

– Эрик… послушай…

В ярости он вопит прямо мне в лицо:

– Как давно ты с ней знакома?

– Не говори глупостей. Я не знаю, кто эта женщина. Она и…

– Я тебе не верю! – орет он. – Как ты могла? Как?

Нервно поднимаюсь со стула и хочу к нему подойти, но он мечется по комнате вне себя от злости, выкрикивая ругательства. Он такой большой, что попытаться остановить его – все равно что наткнуться на поезд на большой скорости.

– Пожалуйста, Эрик, выслушай меня. Все не так, как ты подумал. Клянусь, я не знала, что эта женщина и есть Бетта, и тем более не делала ничего такого, о чем можно подумать, глядя на эти фото. Ради бога, Эрик, ты должен мне поверить…

Звонит мой мобильный, Эрик смотрит на него, и когда я вижу на экране «Ребекка», у меня останавливается дыхание. В гневе он хватает телефон и, перебросившись несколькими нелестными словечками со своей бывшей, изо всей силы швыряет его на пол. Закрывает глаза, и его лицо искажается от боли. Он опустошен и в отчаянии.

Открыв глаза, смотрит на меня несколько секунд и затем громко и четко произносит:

– Игра окончена, сеньорита Флорес. Собирайте свои вещи и уходите.

У меня внутри все сжимается. Я едва могу дышать.

– Эрик… дорогой, ты должен меня выслушать. Это ошибка, я…

– Непростительная ошибка, и ты это прекрасно понимаешь, как и я. Уходи!

– Эрик, нет!

Его взгляд полон презрения.

– Сначала Мариса, теперь Бетта. Что ты еще скрываешь?

– Ничего… и если ты позволишь мне…

– Ты собиралась ехать со мной в Германию и хотела дальше все скрывать?

– Боже мой, Эрик, ты можешь меня выслушать?!

– Знаешь что? – прерывает он меня. – Таких женщин, как ты, у меня просто завались.

Вернулся всемогущий Эрик.

– Что ты сказал? Таких, как я? – свирепо выкрикиваю я.

– Да, лживых. Лживых, не знающих, что такое угрызения совести, готовых причинить боль кому угодно, – отвечает он. – Я поверил, что ты особенная. Это была ошибка.

– Эрик, хватит говорить чепуху, и послушай, что угнетает меня.

С циничным выражением лица, мужчина, которого я люблю, ухмыляется и говорит:

– Что тебя угнетает, так это тот факт, что Бьорн или любой другой мужчина или женщина, с кем я тебя делил, не позвонят тебе. Но успокойся, я поделюсь с ними твоим телефончиком. Уверен, они будут мне благодарны.

– Как ты можешь такое говорить? Как ты можешь быть таким жестоким? – он сурово на меня смотрит, а я в ярости верещу: – Только попробуй кому-нибудь дать мой номер!

Он прищуривается:

– Ты права, зачем? Ты сама прекрасно с этим справишься.

Не меняя жесткого выражения лица, он разворачивается и открывает дверь:

– Когда я вернусь после обеда с матерью, не хочу тебя здесь встретить.

Я не хочу, чтобы он уходил, не хочу, чтобы наши отношения так прервались. Пытаюсь задержать его, но в конце концов кричу:

– Если ты уйдешь, не поговорив со мной, не дав мне возможности объясниться, то сам будешь отвечать за последствия!

Мой крик задерживает его, он поворачивается и спрашивает:

– Последствия? Я узнал, что моя невеста и моя бывшая – нечто большее, чем подружки. Тебе это кажется недостаточно веским последствием?

– Это ложь!

– Ложь или нет, но фото говорят сами за себя.

Не дав мне времени что-либо сказать или сделать, он выходит и закрывает за собой дверь. Мне больно осознавать, что человек, которого я люблю, выгоняет меня из своей жизни, даже не дав возможности что-либо объяснить. Я хочу побежать за ним, но знаю, что ничего этим не добьюсь. Что я хорошо знаю об Эрике, так это то, что когда он в гневе, он не может здраво мыслить. Он еще хуже, чем я.

Сажусь на диван, я настолько шокирована, что даже не знаю, что делать.

В отчаянии рыдаю. Почему он не хочет мне верить? Почему не слушает меня? В голове проносится тысяча вопросов, и все без ответов. Когда удается остановить поток слез, поднимаюсь и иду в спальню. Бросаю взгляд на скомканную постель, и на меня нападает тоска. Я падаю на кровать, вдыхая аромат Эрика, секса и прекрасных моментов, прожитых несколько часов назад. Во мне опять поднимается гнев.

Смотрю на экран компьютера и изучаю фотографию Бетты. Как я могла быть такой глупой?

Поднимаюсь, беру ручку и хладнокровно переписываю ее электронный адрес. Эта стерва мне еще заплатит. Засовываю листок в карман джинсов, осматриваюсь, прячу вчерашнее платье в сумку и выхожу из комнаты, а проходя через гостиную, замечаю разбитый мобильный телефон. Поднимаю осколки и с полными слез глазами выхожу из номера, закрываю дверь и, пытаясь сохранить остатки чувства собственного достоинства, покидаю отель.

66

Выйдя в понедельник на работу, узнаю, что Эрик, мой так называемый жених, уехал в Германию. Исчез, ничего мне не сказав. Клаудиа вне себя от радости, потому что он попросил ее приехать в среду в мюнхенский офис. Меня это убивает. А мысль о том, что он уехал, потому что не хочет меня ни видеть, ни слышать, попросту угнетает. Каждый раз, когда я вижу упакованные ящики с вещами, слезы предательски накатываются на глаза.

Еле переживаю неделю. Не звоню и не пишу ему. Откровенно говоря, я почти не живу. Я сказала, что если он уедет, то будет отвечать за последствия, а я всегда держу свое слово. Хотя мне нужно поговорить с ним. Просто необходимо.

Пишу электронное письмо Бетте-Ребекке, но она не отвечает. Покупаю мобильный телефон и вставляю сим-карту, где сохранился номер этой нахалки, но она не берет трубку. Тогда я звоню Марисе. Та же история. Я словно связана по рукам и ногам и не знаю, что делать, как показать Эрику, что это все ложь.

В эти дни начальница со мной добренькая, ведь для всех я по-прежнему невеста шефа. Она не нагружает меня работой, и я даже начинаю скучать.

На следующей неделе в понедельник, к своему удивлению, вижу Эрика. У меня сжимается сердце. Ладошки потеют, и, кажется, со мной сейчас случится удар. Я хожу по офису так, чтобы он меня заметил. Знаю, что он меня увидел, но поскольку он не звонит мне и не обращает на меня внимания, я сама делаю первый шаг.

Когда я открываю дверь его кабинета, он сурово на меня смотрит.

– Что вы хотели, сеньорита Флорес?

Закрываю дверь. Кажется, давление поднялось до восьмисот. Подхожу к столу и тихо говорю:

– Я рада, что ты вернулся.

Он долго всматривается в меня и повторяет с нейтральным выражением лица:

– Что вы хотели, сеньорита Флорес?

– Эрик, мы должны поговорить. Пожалуйста, ты должен меня выслушать.

С невозмутимым взглядом он откидывается на спинку кресла:

– Я ясно дал понять, что нам с вами не о чем разговаривать. А теперь, если вы будете так любезны, возвращайтесь на свое рабочее место, пока я не вышел из себя и не вышвырнул вас на улицу, как вы того заслуживаете.

Внутри меня все восстает. Э, нет… не бывать этому.

Мне хочется закричать, надрать ему задницу, чтобы он перестал так холодно со мной обращаться. Но мне нужно, чтобы он меня выслушал, поэтому я проглатываю свою гордость:

– Сеньор Циммерман, мне все же хотелось бы, чтобы вы выслушали то, что мне нужно вам сказать.

– Покиньте мой кабинет, – говорит он, не меняя выражения лица, – и приступите к своим обязанностям, которые включают работу на меня и на мою компанию.

Открывается дверь, и входит Клаудиа с кофе. Окидывает нас взглядом, и когда собирается оставить нас наедине, Эрик говорит:

– Клаудиа, останьтесь, чтобы мы завершили начатое. Сеньорита Флорес уже уходит.

Я возмущена и настаиваю:

– Ради бога, Эрик, ты можешь уделить мне пару минут?

Он поднимается и предстает передо мной потрясающим в своем темном костюме. Опирается на стол и рычит мне прямо в лицо:

– Выйди из моего кабинета!

– Нет.

– Предпочитаешь, чтобы я тебя уволил?

Клаудиа в замешательстве хлопает глазами. Поворачиваюсь к ней и в ярости говорю:

– Будь так любезна, выйди из кабинета, немедленно!

Она моментально вылетает, а Эрик ругается, и когда мы остаемся одни, я выпускаю на волю характер, который, по словам отца, точно такой же, как был у моей матери:

– Можешь увольнять меня, выгонять, но ты не можешь заставить меня замолчать.

– Я не хочу тебя слушать. Я же сказал, что…

Ударяю со всей силы кулаком по столу и, разгневанная, прерываю его:

– Ты выслушаешь меня, черт побери, даже если это будет последнее дело в моей жизни!

Эрик замолкает, он до сих пор сердится, но, по крайней мере, внимательно на меня смотрит.

– Эта Бетта появилась вместе с Марисой и некой Лореной в спортзале, куда я хожу заниматься. Мариса представила мне их и даже не намекнула, что это твоя бывшая. Она просто сказала, что эту женщину зовут Ребекка. Откуда я могла знать, что это Бетта? После тренировки мы решили выпить кока-колы в соседнем кафе. Мы обменялись номерами телефонов, чтобы как-нибудь встретиться парами и вместе поужинать. Затем Лорена предложила поехать вместе с ней к своей знакомой, у которой она заказала какие-то вещи. Это оказался магазин нижнего белья. Я примерила пару комплектов, думая о тебе. Именно поэтому я была голой! И тогда эта Ребекка попыталась ко мне подкатить, но у нее ничего не получилась. Я отказала! И теперь я понимаю, что это все было подстроено с единственной целью – эта стерва хотела спровоцировать тебя.

Эрик смотрит на меня испепеляющим взглядом, и я спрашиваю:

– Почему ты веришь ей, а не мне? Или ты ей доверяешь больше, чем мне?

Я взволнованно дышу и чувствую облегчение от того, что наконец сказала ему всю правду.

– А почему я должен верить тебе?

Его выражение лица, не сулящее ничего хорошего, возмущает меня, и я отвечаю:

– Потому что ты знаешь нас обеих и понимаешь, что я не лгунья. Я, может быть, в чем-то и ошибалась, но никогда тебе не лгала. И перед тем как ты вышвырнешь меня из кабинета, хочу, чтобы ты знал: мне больно, я зла, и рассержена, и вне себя от бешенства, что не догадалась о грязной игре этих стерв. Но та злость, которую я испытываю по отношению к ним, несравнима с той, которую я испытываю к тебе. Я собиралась изменить свою жизнь, оставить семью, работу, город и поехать за тобой в чужую страну, а получилось так, что ты, человек, который якобы должен был обо мне заботиться и любить меня, засомневался во мне при первой же возможности. Мне больно от этого, мое сердце разбито, и я хочу, чтобы ты знал: на этот раз ты сам во всем виноват. Только ты.

Эрик смотрит на меня, я – на него, и больше никто из нас не прерывает молчание.

Мне нужно, чтобы он заговорил, понял меня, что-нибудь сказал. Но ни слов, ни выражения лица, которых я так жду, не появляется. Эрик так и сидит невозмутимый за столом, сверлит своим взглядом, но не реагирует. У меня болит рука оттого, что я сильно ею стукнула об стол, и, прикоснувшись к ней, я натыкаюсь на обручальное кольцо. Закрываю глаза. Не хочу делать то, что должна сделать, но у меня не остается другого выхода. В конце концов снимаю кольцо, кладу на стол и шепчу, глядя прямо в его жесткие глаза:

– Хорошо, сеньор Циммерман, то, что было между нами, закончилось. Поздравьте Ребекку, она победила.

Разворачиваюсь и выхожу. Не хочу на него смотреть. Ничего больше от него не хочу. Я настолько разъярена, что сейчас способна на все, что угодно. В его кабинет входит Клаудиа. Я не знаю, о чем они говорят, что обсуждают, но на самом деле мне наплевать. У меня дрожат руки. Я сажусь за стол. Из кабинета выходит начальница:

– Джудит, найди мне, пожалуйста, номер руководителя севильского филиала.

Словно робот, выполняю просьбу. Я сейчас не могу и не хочу ни о чем думать. В этот момент из кабинета Эрика выходит Клаудиа, бросает на меня взгляд и входит в кабинет начальницы. Отыскав нужный номер телефона, тоже захожу к ней в кабинет, Клаудиа сразу же выскальзывает, и я собираюсь выходить, но слышу, как моя слабоумная начальница говорит:

– Я только что узнала, что ты вернула Эрику Циммерману кольцо.

Я молчу, не собираюсь что-либо объяснять этой тупице.

– Что, любовь закончилась?

От этого комментария у меня закипает кровь в жилах. Я вдруг прихожу в себя, словно просыпаюсь от спячки, и выпаливаю:

– Если вам интересно, то это моя личная жизнь, и я предпочитаю ее не обсуждать.

Но чувство превосходства не дает ей замолчать.

– Значит, ты не едешь в Германию?

Поскольку я не отвечаю, она продолжает:

– Ты и вправду поверила, что он хотел с тобой иметь что-то серьезное?

Я молчу, иначе убью ее, повыдергиваю ей все волосы. Но она настаивает и, кажется, наслаждается моментом:

– Приготовься к тому, что тебя ожидает. Еще долгое время ты будешь предметом насмешек в компании. Прошло время, когда ты была неприкосновенной невестой шефа, теперь ты станешь посмешищем для всех сотрудников. И, откровенно говоря, мне тебя не жаль. В последнее время ты о себе возомнила невесть что и заслуживаешь, чтобы тебя поставили на место.

У меня все кипит внутри, и я знаю, что назад пути нет.

Если я что-то и делала в этой чертовой компании, так это была скромной и трудолюбивой. И если кто-то не хотел признаваться в отношениях с Эриком, так это я, и именно из-за того, что не хотела, чтобы по офису гуляли сплетни. И теперь из-за этого я собираюсь уволиться. Ударяю по ноутбуку начальницы, с силой его закрывая.

– Предпочитаю быть брошенной шефом, чем старой безумной шлюхой, которая ложится под каждого молодчика, залезшего ей под юбку. – Она разевает рот, и я продолжаю: – Да… да. Или ты думаешь, я не знала или никто не знал, чем ты иногда занимаешься в кабинете?

– Я не позволю тебе…

– Чего ты мне не позволишь? – прерываю ее, повышая голос. – Послушай, я была хорошей секретаршей, покрывала тебя, защищала и не обсуждала то, что видела, и все же ты обращаешься со мной как стерва и насмехаешься над тем, что произошло между мной и сеньором Циммерманом. Ну что ж, я больше не буду хорошей девочкой! С этой минуты, как я полагаю, мы с тобой на равных, поскольку я уже не сотрудник компании. Так вот, хочу, чтобы ты знала: если ты меня оскорбишь, я тоже тебя оскорблю. Если ты мне нагрубишь, я тоже тебе нагрублю. Потому что, послушай, жалкое отродье, будем откровенны, у каждой из нас есть свои позорные пятна… пусть я буду бывшей любовницей шефа, но ты останешься потаскухой, которой нравится, когда с нее снимают трусики на столе и натягивают где придется!

– Ради всех святых, ты можешь не кричать?!

Я смеюсь. Но это нервный смех. Я себя знаю, после нервного смеха и злости настанет спад и хлынут слезы. Поэтому, перед тем как настанет третья стадия – рева, беру трубку телефона и бросаю ей на стол.

– А теперь, кусок дерьма, позвони в отдел кадров и скажи им, чтобы они подготовили расторжение трудового договора. Я сама спущусь к ним и подпишу его.

Я настолько довольна тем, что высказалась, что мне наплевать на все, что будет потом. Разворачиваюсь и, словно Жанна д’Арк, победоносно покидаю кабинет.

Боже, какое же я получила облегчение!

Натыкаюсь на Клаудию и Эрика. Вероятно, они услышали крики. Девушка залетает в кабинет своей сестры, и я слышу, как та выкрикивает, чтобы мне оформили увольнение.

Эрик замер и наблюдает за мной, он не ожидал такой моей реакции. Не глядя на него, подхожу к столу и начинаю собирать свои пожитки.

– Джуд, зайди ко мне.

– Нет. Даже не мечтайте. И запомните, сеньор, сейчас я для вас сеньорита Флорес, понятно?

– Зайди ко мне в кабинет, – в ярости повторяет он.

– Я сказала: нет, – отвечаю я.

Эрик нервно мнется. Он – шеф компании и должен соответствовать положению. Если он схватит меня за руку и потащит за собой, я могу резко отреагировать, и тогда все обратят на нас внимание. Он наклоняется ко мне и шепчет:

– Джуд, дорогая, я идиот, скотина, пожалуйста, пойдем ко мне в кабинет. Ты права. Мы должны поговорить.

Я улыбаюсь. Но моя улыбка ледяная и бесстрастная. Размышляю несколько секунд, и как он обычно делает, морщусь и отвечаю:

– Знаете что, сеньор Циммерман? Теперь я сама ничего не хочу о вас знать. Для меня больше не существует ни компании «Мюллер», ни многих других вещей. С меня достаточно. Найдите себе другую, которую будете сводить с ума постоянными сменами настроения и недоверием. А я устала.

Проверяю ящик за ящиком, но не вижу, что в них находится, просто машинально перебираю вещи. Резко задвигаю ящики и, взяв сумку, иду к выходу.

– Куда ты, Джуд?

Со всей дерзостью мадридки, хересанки и каталонки смотрю на него сверху вниз и холодно улыбаюсь:

– В отдел кадров. Я сыта по горло вашей фирмой, сеньор Циммерман.

Направляясь к лифту, ощущаю на себе взгляды сотрудников, а особенно взгляд Эрика. Коллеги еще не в курсе, что происходит, но как только узнают, сделают собственные выводы. В ближайшие дни я стану поводом для кривотолков, но меня это уже не волнует. Меня здесь не будет, и я не буду слышать злые пересуды.

В отделе кадров все на меня смотрят. Как быстро разлетаются новости! Ко мне подходит Мигель и, взяв под руку, отводит к своему столу:

– Что ты наделала? Твоя начальница…

– Бывшая, – поправляю.

– Ладно. Твоя бывшая начальница в ярости позвонила и сказала, чтобы мы тебя рассчитали.

Киваю и, улыбаясь, пожимаю плечами.

– Я только что сама спровоцировала свое увольнение. Я высказала этой стерве все, что о ней думаю. Боже, Мигель, я теперь как новенькая! Это был самый лучший момент в моей жизни.

Из кабинета выходит Жерардо, директор по персоналу, и поворачивается ко мне.

– Мигель, пусть сеньорита Флорес подождет пару секунд и не подписывает заявление об увольнении, которое я тебе дал.

Мигель изумленно на меня смотрит и, когда директор исчезает, шепчет:

– После звонка начальницы позвонил Айсмен. Он был в жутком настроении.

Я вздыхаю, мне уже на все плевать. Сажусь, и Мигель спрашивает:

– Что произошло?

– Мы с Айсменом порвали, и моя стервозная начальница посмела насмехаться надо мной и моими чувствами.

– Вы с Айсменом порвали?

– Да.

– Мне очень жаль, милая. Ты же знаешь, что я говорю от чистого сердца.

– Знаю, – грустно улыбаюсь. – Но ты был прав. Никогда нельзя связываться с начальством. Потому что рано или поздно придется за это заплатить.

Мой внешний лед начинает трескаться. Мне больно говорить об Эрике и своей новой реальности. Появляется Жерардо и обращается ко мне:

– Пройдите в кабинет.

Иду и тяну за собой Мигеля.

– Джудит, сеньор Циммерман хочет, чтобы вы сейчас же поднялись к нему в кабинет, – говорит Жерардо.

Его настойчивость меня удивляет, и я отвечаю:

– Нет. Не пойду. Я хочу уволиться.

Мигель и Жерардо изумленно переглядываются, и последний настаивает:

– Джудит, я не знаю, что произошло, но сеньор Циммерман говорит…

– В данный момент то, что говорит сеньор Циммерман, влетает мне в одно ухо и вылетает из другого. Поэтому, Жерардо, если хочешь, можешь позвонить ему и сказать от моего имени, чтобы он шел к чертовой матери, или я могу это сделать сама. Но я не собираюсь идти к нему в кабинет или куда-либо еще. Я лишь хочу подписать заявление об увольнении.

Жерардо в замешательстве, ситуация выходит из-под контроля. В конце концов он просит меня подождать пару секунд и берет трубку телефона, который был все это время на связи. Наверное, Эрик все слышал, ну и пусть. Тем лучше. Так он поймет, что когда я даю слово, я его держу. Пусть сам отвечает за последствия.

Мигель нервничает из-за того, что происходит, и отводит меня от стола Жерардо.

– Что ты, черт возьми, вытворяешь?! Я в шоке от тебя. Будь реалисткой и подумай о том, что ты сама мне недавно говорила. Сейчас повсюду безработица и кризис, и тебе нужна работа. Не глупи, Джудит.

И когда я собираюсь ответить, Жерардо поднимает на нас взгляд и говорит:

– Сеньор Циммерман просит меня не подписывать никаких заявлений, а отправить тебя в отпуск и…

– В отпуск?

– Да, он так сказал.

Громко ругаюсь и, заметив, что он до сих пор не повесил трубку, в ярости вылетаю из кабинета, беру заявление, которое подготовил Мигель, и подписываю, даже не прочитав. Затем вручаю его Жерардо и добавляю, зная, что Эрик услышит все, что я скажу:

– Передайте мое подписанное заявление сеньору Циммерману – со всей любовью.

Застыв от удивления, Жерардо берет документ, и я вылетаю из кабинета, преследуемая Мигелем. Смотрю на своего безутешного друга, целую его в щечку, поправляю ему волосы и шепчу:

– Позвони мне, и мы как-нибудь выпьем с тобой пару бокальчиков.

Разворачиваюсь и ухожу. Покидаю компанию навсегда. Сажусь в машину и выезжаю из гаража. Я не знаю, ни куда ехать, ни что делать. Я только что совершила самое большое сумасбродство в своей жизни, но понимаю, что теперь мне все это безразлично.

Об авторе

Меган Максвелл – признанная писательница романистка. Будучи дочкой испанки и американца, она опубликовала такие романы, как «Я тебе это сказала» (2009), «Разрешенное желание» (2010), «Это был глупый поцелуй» (2010), «Я буду ждать тебя всю свою жизнь» (2011), «Niyomismalosé» (2011), «Лягушки тоже влюбляются» (2011), «А тебе какая разница?» (2012), «Я забыла тебя забыть» (2012), «Воительницы Максвелл. Откуда произошло название равнины» (2012) и «Голубые принцы тоже теряют свой цвет» (2012), к тому же многие повести и рассказы в коллективных сборниках. В 2010 году стала победительницей международной премии Романтической Новеллы города Сесении, а в 2010 и 2011 получила премию Госпожи на Clubromantica.com.

Меган Максвелл живет в чудном местечке Мадрида вместе со своим мужем, детьми, псом Драко и котом Ромео.

Больше информации об авторе и ее произведениях вы сможете найти на сайте www.megan-maxwell.com.

Примечания

1

Перевод с испанского песни «Blanco y negro», Malú. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Перевод с испанского песни «La camisa negra», Juanes.

3

Из испанской песни о футболе «Не бывает двух без трех!» Давида Бисбаля, речь идет о счете голов.

4

Сцепление (англ.).

5

«Me muero», группа «La quinta estaciо́n».

6

Оригинальное название «Mi lamento».

7

Чувство (англ.).

8

«La chica de Ipanema», группы «Jarabe de Paolo».

9

Согласно испанской легенде, существовала Мудрая мышь, которая научила трехлетнего мальчика читать.

10

Кохинхина – юго-восточная часть полуострова Индокитай.

11

Дословный перевод – «Нижний винный погреб».

12

Перевод с английского песни «September» группы «Earth, Wind and Fire».

13

Шоколадные драже «Лакаситос», покрытые разноцветной глазурью, производятся испанской компанией «Lacasa».

14

Перевод с испанского песни Малу «Blanco y negro».

Content

Меган Максвелл
Ты только попроси

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

Об авторе

Примечания