Шубин Юрий Алексеевич

На Очень Секретных Основаниях

(Книга первая)

«Моему отцу, Шубину Алексею Федоровичу. Заслуженному строителю РСФСР. Простому плотнику. Которого я не раз видел с топором в руках.»

«Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться и время

умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное, время убивать, и

время врачевать…»

(Ветхий Завет. Книга Екклезиаста.)

«И сегодня живу я в завтрашнем дне вчерашнего.»

(Хернади Дьюла)

«ВРЕМЯ-это великий надсмотрщик. Грех поворачиваться к нему спиной.»

(фильм «Изгой»)

«Время собралось, слепилось, запеклось, вспоминая эпоху и место.»

(Ю. Шубин «Статус неизвестен»)

«Просроченные»

Джульетта была голой, но не чувствовала себя уязвимой, потому как законно предполагала, что находится дома одна. Дэвид сдернул полупрозрачную занавеску для душа с яркими тропическими рыбками и закрутил в нее мокрую девушку, которая и сообразить не успела, что ее похищают. Но она быстро преодолела ступор жертвы. Джульетта завизжала, не выпустив из рук работающий фен. Дэвид вытащил извивающуюся девицу в коридор. Выбил вилку удлинителя из розетки на противоположной стене и ринулся в прихожую.

00 ч 00 м 53 с ранее

Сердце стучало сильно. Сосредоточиться на его толчках было не сложно. Выудив себя из воздуха, Дэвид коснулся браслета-уробороса и мерцающая радужка зорба вокруг мужчины заплясала дрожащим маревом, лопнув как блестящий мыльный пузырь.

Лишившись капсулы-оболочки, путешественник легализовался в том времени, которое наступило. Он был на месте. Став действителен. И его хронограф начал обратный отсчет: 06 ч 10 м 33 с… 06 ч 10 м 32 с… 06 ч 10 м 31 с…

Дэвид настороженно осмотрел небольшой зал, в поисках сбоящих определителей времени. На письменном столе из красного дерева стояли боксы с глянцевыми дисками и стопка бумажных носителей. Впритык размещалась конторка с массой ящиков, заваленная научными журналами. И папками со скоросшивателями, из которых выглядывали ксерокопии каких-то статей. В выдвижных ящиках наверняка нашлось бы немало опасных вещиц, но обыскивать их Дэвид не стал.

Времени было мало.

Вдоль стены на кронштейнах крепился триптих из проекционных инсталляторов. Под ними висел динамический календарь с планетами солнечной системы и их спутниками. Ходили достаточно спорные слухи, что если рядом с кольцами Сатурна повесить гирлянду из кухонных ножей, то их лезвия самозаточатся.

На диване возле кресла лежало смятое покрывало. Поверх него раскинула ручки нарядная дамская сумка. Стены напротив украшали портреты Жана Франсуа Шампольона, Юрия Кнорозова и Бедржиха Грозного. Ниже висели полки, плотно набитые толстыми типографскими книгами. Дэвид повернулся к окну. Кудлатые растения в горшках оплели подоконник, оживляя пасмурное небо за стеклом. Он тихо прошелся по залу и тронул пальцами створку, которая тотчас скользнула по пазам. За подвижными дверями в шкафу виднелась одежда. На комоде, покрытом скатертью с цветочным бордюрам, стоял стеклянный шар с живыми рыбками. Из-за приоткрытой двери ванной комнаты пробивалась полоска света. Взгляд Дэвида, то и дело, косил в сторону гудящего электроприбора. В проеме между туалетом и ванной висела репродукция знаменитых «Подсолнухов» Винсента ван Гога. В сухом воздухе зала витал едва уловимый запах хороших духов, с нотками лаванды и сандала.

Дэвид озоровато шмыгнул на кухню. И тут его сердце забилось по-настоящему сильно.

«Как бы он сам не торопился, но другой агент времени отыскал девушку раньше.»

Панель управления на микроволновке была раскурочена. Таймер на электроплите разбит, как и система задающая программу посудомоечной машине. В углу валялся наспех раздавленный сотовый телефон.

«Еще бы чуть чуть и он бы Джульетту не застал.»

Дэвид вернулся в коридор. Внутри тикало так, словно ему вместо сердца зашили бомбу. И шансы сокращались с каждой секундой.

В ванной журчала вода. Помещение еще дышало паром. Гудел фен. Слышался девичий голос, мурлыкающий себе под нос какую-то мелодию.

«До беды было недалеко.»

Джульетта приняла душ. В пятницу, с самого утра, девушка запланировала съездить в Институт Телевидения и Радиовещания. Где училась на втором курсе, готовясь в будущем стать специалистом по маркетингу и рекламе. Джульетта приехала в городскую квартиру примерно час назад. Особнячок с большим задним двором, в коттеджном поселке «Столбы», служил им загородной усадьбой. Которую университет любезно предоставил ее отцу. Пригласив профессора криптографии и лингвистики для работы в России.

Джованни Скиапарелли мог преподавать где угодно. Когда на папу разом посыпались предложения со всех концов мира, светило науки, попавшее во все учебники, как его не обхаживали другие университеты, выбрал для работы родину мамы. Ее звали Оксаной Милорадовой. Она трудилась переводчицей с ряда европейских языков. Мама была русской душой и сердцем. А итальянские парни просто без ума от северных блондинок и роз с сорняками не путают. Отец не был исключением. Мама обожала горы: там всегда рядом смерть, которой можно бросить вызов. Она трагически погибла во время отдыха на горнолыжном курорте в Альпе-Чермис, когда Джульетте едва исполнилось тринадцать лет. Хотя мама считалась хорошей лыжницей, начав спускаться, она ошиблась склоном и оказалась под лавиной.

Джульетта вздохнула, пуская ласковую струю подогретого воздуха по еще влажным волосам и разглядывая себя в запотевшее зеркало. Наверное от мамы ей и досталась страсть к авантюрам. Девушка родилась типичной представительницей Апеннинского полуострова. Джульетта вела тихую, размеренную жизнь и только время от времени в ней пробуждалась мечтательница. После нескольких экспериментов со своей головой, она приняла очевидную вещь, мелирование ей не идет. Видимо из чувства внутреннего противоречия, урожденная итальянка тоже занялась горными лыжами и сноубордом. Джульетта была склонна думать, что ее жизнь сложится вполне удачно.

Едва Дэвид оказался в коридоре, как у него заломило кисть под браслетом. Он машинально повернулся туда, где возникло движение воздуха. Но он не поймал это взглядом, а скорее почувствовал.

«Тут был тот, кого он искал. Его противник и соперник.»

Обогнув опасное место, Дэвид пробрался в комнату, оказавшуюся спальней. Окно было наглухо задернуто шторой. Но Дэвид разглядел на прикроватной тумбочке косо стоящий будильник. Ему пришлось вернуться по той же траектории и заглянуть в туалет. Кисть с браслетом ломило от близкого присутствия другого хронографа. В туалете он нашел швабру и вооружившись ей, побежал обратно. Как следует размахнувшись, Дэвид пробил «буллит» и «шайба» пластикового будильника разлетелась вдребезги, влепившись в дальнюю стену темной спальни. Отбросив швабру, мужчина упал на четвереньки. Сунув обе руки под кровать, Дэвид принялся шарить по теплому покрытию. Приходилось искать на ощупь то, чего там могло и не быть.

Спустя шестнадцать секунд Дэвид вновь стоял в коридоре, ощущая очень неприятное соседство. Левую руку с браслетом-уроборосом он выставил вперед, словно разгоняя с пути нечистую силу.

«Почему агент медлит? Чего ждет? Теряет время…»

Быстро, но не спонтанно Дэвид швырнул в предполагаемом направлении напольные электронные весы, добытые в спальне.

Пространство моргнуло и затянулось.

06 ч 09 м 02 с…

Дэвид с Джульеттой не церемонился. Она отчаянно сопротивлялась. Кричала. Изо всех сил:

— А ну, не смейте…!

Мужчина выволок ее на лестничную площадку и только там отпустил. Сам же захлопнул дверь и подпер ее своей спиной, не оставляя девушке ни единого шанса вернуться.

— Не подходи лучше! — голос Джульетты звенел. Она дрожала от холода, плотнее закутываясь в полупрозрачную клеенку. Ступни на плиточном полу за пару секунд сделались просто ледяными. Что-то неистребимо смелое во взгляде подводило только лицо, кажется готовое разреветься в любой момент.

— Я буду орать хоть сутки, пока вы не уберетесь! — пригрозила профессорская дочка, уничтожающе сощурив глаза.

Девушка видела перед собой изощренного, жестокого маньяка. Снизойдя до него, как до какой-то дряни.

Хотя, пожалуй, стоп. В глубине души это было не совсем так. Джульетта и не предполагала, что ловит кайф от жестких сексуальных забав. Своей грубостью похититель что-то расшевелил в химии ее тела. Она всерьез размышляла как много может ему позволить… По правде говоря, ей давно следовало завести себе парня.

Джульетта почувствовала как от собственных мыслей у нее запылали щеки.

Она еще не выбрала путь к бегству, но определенно размышляла над этим. Дэвиду следовало немедленно ее успокоить.

— У тебя глаза твоего отца, — огорошил девушку незнакомец и лучезарно улыбнулся. — Согласен, не самое удачное начало знакомства, но ты в большой опасности.

В голосе незнакомца звучал такой спокойный фатализм, что не поверить ему было невозможно. Все тело Джульетты покрылось мурашками.

— Вы знаете моего папу? — наивно спросила она, удивившись на этот счет. Крохотная надежда, что она-случайная жертва, растаяла. Только теперь Джульетта разглядела, что мужчина одет в сине-красный тренировочный костюм и кроссовки. На левой руке незнакомца был странный, но очень элегантный браслет.

— Я горжусь личным знакомством с Джованни Скиапарелли, — с явным уважением и хорошо различимыми нотками благоговения в голосе произнес незнакомец. Мужчина придал каждому слову такую интонацию, что чувствовалось, какой он славный парень.

— Вы кто такой? — ее взгляд горел, а глаза отливали полированным антрацитом. Девушка была на взводе и имела право услышать ответы. Про себя моля об избавлении от беды.

— Я останавливаю фанатиков вроде того, что скрывается за вашей дверью, — и мужчина сделал характерный жест, оттопырив большой палец на правой руке и указав им себе за спину.

«Ого! Как он напирал.»

После этих слов Джульетта окончательно перестала считать его ненормальным. И начала думать, что ей бы сейчас не помешали трусики и все такое. По счастью мужчина не сверлил ее взглядом, больше прислушиваясь к тому, что происходит за дверью ее квартиры, плотно придавив пухлую обивку всем своим весом.

Стоило взглянуть на этого красавца с широкой белозубой улыбкой и сильной линией подбородка, как настроение Джульетты стремительно шло на поправку. Но она старалась этого не показывать.

— Тут где-то должны находиться… обитать милые старички, — размышлял вслух незнакомец:-В одной из квартир. Напомни мне, в какой из…? — его голос успокаивал и ободрял.

Девушка оглянулась, покусывая губы, и поджала замерзшую ногу. Пожилая пара проживала по соседству, но говорить об этом Джульетта не собиралась.

Ее выдал взгляд.

— Что вам от них надо?! — требовательно спросила девушка, прикрывая феном аккуратные грудки.

— Нужно чтобы они впустили к себе. Так нас будет сложнее найти. Вот и все, — подтверждая очевидное, совершенно ровным голосом сказал незнакомец:-Разве тебе этого мало, чтобы меня послушать?

— Не дождетесь! — сама не зная ради чего заспорила Джульетта.

Незваный гость и сам явно знал тут все углы.

В этот момент в дверь с той стороны ударили с такой силой, что мужчина едва смог ее удержать. В руках незнакомца возникла связка ключей Джульетты с брелоком. Только один из ключей был муфельным. Мужчина вставил широкие уши в замок и повернул, заперев дверь на два с половиной оборота. Отстегнул барашек и связка с остальными ключами упала в подставленную ладонь незнакомца.

— Отдайте! — инстинкт самосохранения призвал Джульетту к немедленным действиям.

— Что, прости?

Он явно переигрывал, выказывая подобную несообразительность.

— Это мои ключи, а не ваши, — глаза Джульетты смотрели цепко и требовательно. — Вы их украли. Поэтому верните мне немедленно!

Девушка, нужно отдать ей должное, быстро приходила в себя.

— У тебя нет карманов, — резонно заметил незнакомец и опустил связку в карман собственной олимпийки, даже не удостоив Джульетту взглядом. — Я искренне хочу тебе помочь, а ты сопротивляешься, — укоризненно произнес он.

Следующий удар не заставил себя долго ждать и был еще сильнее. Левее головы незнакомца лопнул дермантин и блеснул выглянувший из под вспучившегося поролона уголок лезвия.

«С ума сойти!»

Мужчина напрягся, но едва шелохнулся, лишь наклонив голову на бок. Признаться, это произвело на Джульетту должное впечатление. Задумываясь на собственный счет, она здраво понимала, что существовали менее сложные и рискованные способы затащить девушку в койку.

Уловив как она напряженно размышляет, Дэвид заговорил вновь:

— Я осознаю, что это не легко и ситуация сложная, но сейчас он прорубит дыру и окажется тут, — его голос дрогнул от нетерпения:-Ты же видишь это своими глазами и бездействуешь, — нагонял жути незнакомец, давя на психику. — Вредишь сама себе.

— Я ничего не понимаю! — девушка была в отчаянном положении. Все происходило уж очень быстро. От странных мыслей голова шла кругом. В глубине души она еще продолжала сопротивляться. — Кем бы вы ни были, с какой стати вам помогать мне?! Вы должны рассказать мне что-то еще. Самое важное, — потребовала она. — Иначе-я пас. И первое что сделаю, обращусь в полицию, — предупредила девушка, решительно отступая к лестнице.

Подъезд казался погруженным в мрачное безмолвие, словно все в нем поставили на паузу. В наплыве белеющих туч за окном лестничной площадки неожиданно появилась сияющая лазурь. Выглянул краешек солнца и стало просторнее. Прикосновение света размазалось по гладким, недавно перекрашенным перилам. И неожиданный, раскрошившийся в стекле луч ослепляюще резко полоснул по глазам.

Дэвид невольно сощурился и заговорил быстрее:

— Представь, что ты-Сара Коннор. А мы-два терминатора. Миссия обоих тебе известна. Кто из нас двоих легитимен тебя убить-догадайся сама. У меня мало времени. А у тебя его вообще нет.

Дэвид вывалил это внезапно. Он в двух словах пытался ей втолковать, насколько их ситуация бескомпромиссна. А из обивки, прямо ему на плече, сыпалась крохотная лавина трухи и древесной пыли.

Лезвие шевельнулось и с хрустом втянулось внутрь. Новый удар оказался настолько сокрушительным, что лезвие топора рассекло дверь до самого обуха и секира полностью оказалась снаружи.

— Да послушай же меня. Ты крепко влипла и самой тебе не спастись, — наседал незнакомец, продолжая подпирать дверь собственным телом и чуть подсаживаясь в коленях. — Соображай быстрее, пока он не сделал из тебя рубленый бифштекс. Щелкала же ты в школе трудные контрольные?! — впервые прикрикнул на нее Дэвид:-Помогай! На кону твоя жизнь! Не тяни! Мое время дорого!

«Прямо руки выкручивает.»

Что-то такое она в нем усмотрела или напридумывала. Разобраться сейчас было нереально. Возможно, рано потеряв мать, она придавала авторитету мужчины излишнюю важность? Наверное она поверила ему еще и потому, что он сам и все его действия были совершенно необычны. Но при этом незнакомец точно знал что нужно делать. Таких плохие девочки называют: «настоящий мужик с яйцами». Еще эти чуть раскосые глаза, в которых угадывалась тень мысли о чем-то таком, чего с ней никогда не происходило. Едва приметные морщины словно вкрались в верхний слой кожи возле глаз, еще не коснувшись ее глубины, но уже выдавая рисунок характера человека: волевой, но гибкий. К лицу незнакомца, грудью вставшего на ее защиту, подходило забрало космического шлема. Ну, или хотя бы военного истребителя. Все, чем мужчины разбивают женские сердца, в нем было. А для перепуганной девушки внешняя составляющая, порой, имеет решающее значение.

Но кому следует верить в такой ситуации? Только если себе. А что она? Все ее угрозы даже ей самой теперь казались глупыми и бессильными. И бежать к полицейским в голом виде Джульетта не собиралась точно. Она была молодой, активной и жадной до впечатлений.

Ясность в уме наступила довольно быстро. Побелевшим пальцем девушка вдавила кнопку звонка. Грохот от новых ударов и скрежет отдираемой дранки за спиной, как близость насильственной смерти, заставили Джульетту действовать без сожалений. Понимание того, что может быть еще хуже, здорово прибавляло сил. Впрочем, она искренне надеялась, что у стариков ей будет безопаснее.

А неведомый преследователь продолжал вырубать брешь в двери ее квартиры.

— Звону-то, звону, как на пожар, — послышался голос бабы Нюры: — Опять мормоны или от клеща застраховаться, — ворчала из-за двери старушка:-А ты иди, как путным открывай, — в голосе хозяйки звучало устоявшееся раздражение.

Секунды, пока бабуля, застряв прищуром, всматривалась в глазок, казались мучительно долгими. Бесконечно напрасными.

Джульетта встала на коврик соседки как можно ближе, чтобы баба Нюра не увидела ее целиком. Во всей, так сказать, красе.

Нехотя хрястнула высвобождающаяся щеколда и дверь приоткрылась. Дама преклонных лет смерила Джульетту взглядом, машинально поправляя пальцами волнистую копну седых волос. Со стариковской экономией электроэнергии она какое-то время растерянно щурилась на свет, пока не узнала молодую соседку. Баба Нюра в недоумении осмотрела наряд Джульетты и заголосила, крестясь:

— Свят, свят, свят. Джульетточка, лапушка моя, это что же такое с тобой приключилось? — спрашивая, старушка безостановочно причитала. На ней был домашний халат с драконами и шлепанцы без задников. — Босую да простоволосую… хорошо хоть лето на дворе. Обидел кто? Может он? — указала она на Дэвида. Но сбилась, заосторожничала. Лицо бабули еще больше потрескалось морщинами от волнения. Кажется она уже успела пожалеть, что открыла дверь юной студентке, за спиной которой раздавался непонятный грохот. Прожив долгую жизнь, пожилая женщина знала когда любопытство становится небезопасным.

Джульетта плохо себе представляла, что в таких случаях говорят. Откуда-то, интуитивно дерзко, она набралась смелости повести себя так, как поступила тотчас. Джульетта толкнула дверь, заставив бабу Нюру потесниться, и шагнула в квартиру, начав непрерывно тараторить:

— У вас обе воды? У меня-так нет. Стою как Афродита, вся в пене, у себя в душе. А тут холодную воду вырубили. Я чуть кипятком не обварилась! — отметая все возможные попытки хозяйки к сопротивлению, наседала Джульетта. — В Петербурге у Петропавловки пушка с Нарышкина бастиона в полдень палит. И наши такую же моду взяли. Своего ума у администрации ни на грош. Неужели у этих чиновников никакого понятия, что если город ежедневно, раз за разом артиллерией обстреливать, то и асфальт весь в ямах будет. И трубы подземные с водой поразрывает. За коммуналку три шкуры драть только и научились!

Сзади напирал Дэвид, заслоняя собой лестничную клетку. Но при этом настойчиво, но мягко подталкивая обеих женщин в глубь коридора. С той же последовательной аккуратностью он запер дверь на щеколду и повернулся, стараясь улыбаться как можно шире.

— А это кто? — заморгала баба Нюра, поправляя халат на груди. — Из каких? Где живет? Я его не знаю.

— Это мой бойфренд, — безапелляционным тоном хвасталась Джульетта, продолжая сочинять на ходу. — Он у меня автослесарь. «Мерседес» до винтика распотрошит. И взамен, из тех же деталей, с завязанными глазами соберет две «Лады» и автомат Калашникова, — она цокнула языком:-Высший класс, — ее, что называется, несло.

— Мое почтение, мадам, — поздоровался Дэвид, подыгрывая своей спутнице и театрально кланяясь. Его забавляли ее экспромты. Он мало походил на автослесаря. И это бабу Нюру настораживало. Дэвид показался ей холодным, вежливым и совершенно немилым.

Лицо бабы Нюры обвисло и щеки мелко задрожали. Джульетта, сообразив как надо действовать, погладила бабушку по плечу и даже приобняла, продолжая совместное движение по коридору.

— Мужчины настоящие перевелись. Я тут встречалась с парочкой с отцовской кафедры, но они никуда не годятся. Гвоздя в стену вбить не могут или лампочку там ввинтить-ведь не допросишься. Ну вы-то меня понимаете? — и Джульетта скорчила пренебрежительную гримасу, доверительно заглядывая бабе Нюре в глаза.

— А мой думаешь где прохлаждается? — повелась на ее крючок бабуля. — Все бы хлебал, — заскрипела как незапертая калитка старушка:-И сейчас на дачу от меня убег. Фляжку свою хвать-и деру, — жаловалась бабуля увядшими губами:-Когда он только ее нажрется?! — она говорила о дедушке Остапе, как о какой-то дурной болезни.

— Поэтому я со своим нынешним и связалась, — в тон ей продолжала рассуждать Джульетта, выделываясь. — Вот уж где настоящий самец, — и она закатила глаза, на пару секунд чуть запрокинув голову. — Нужно брать-пока дают. Я правильно говорю, милый? — Джульетта обернулась назад, по-кошачьи выгибаясь всем телом к адресату.

Брожение дивных, неизъяснимых сил в юной девушке было Дэвиду только на руку. В прямом смысле, ВРЕМЯ держало их в квартире стариков, словно в ежовых рукавицах. И каждая прожитая секунда шла, как минимум, за пять. Уроборос на его руке свидетельствовал об этом с устрашающей быстротой. Но молодость как бы разжижало пространство вокруг, делая его разморенным и слабеюще радостным.

Ломая остаточное сопротивление старушки, девушка очутилась посреди зала. Яркий свет из окна добавил фигуре Джульетты ажурную обрисованность, хорошо угадываемую даже сквозь клеенку. И как бы визуально ее истончая.

Переступая неверными, много ходившими, больными ногами, баба Нюра проковыляла до дивана. Уронила в него себя и тяжело оползла в просиженный угол, тяжко дыша.

Дэвид все время осматривался и прислушивался к собственным ощущениям. Мобильники теперь есть даже у старушек. Но баба Нюра была-не тот случай. В прихожей, под вешалкой с позолоченными металлическими рожками, стоял допотопный дисковый телефон, без каких либо дополнительных функций. Агент времени исследовал квартиру по секторам. Зеркало над комодом отразило ходики, с росписью вокруг циферблата в виде еловых лап и шишек. И главным фрагментом картины Ивана Шишкина «Утро в сосновом бору», с играющими медвежатами. Дэвид кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание.

— Ты что-то хотел, милый? — Джульетта так вжилась в свою роль, что в полной беззаботности порхала по квартире стариков. Дэвид поймал ее за плече и тихо прошептал в самое ухо:

— Останови часы на стене.

— Ходики то тебе чем помешали? — услышал он вполне естественный вопрос. За строгим голосом бился смех.

— Так надо, — совсем тихо заверил Дэвид юную студентку. — Только не напугай старушку, — предупредил он ее. — Давай, не подведи.

Джульетта вывернулась и очутившись возле бабы Нюры, защебетала над ней:

— А какие каналы идут по вашему телевизору? У нас, на той стороне, мало совсем. И те плохо показывают. Слабый прием, наверное. Или с кабелем что-то?

— Да вроде бы ничего, — ответила старушка. — Как дед на балконе тарелку приделал, так я без очков… — пока бабуля заваливалась на бок в попытке найти пульт в складках покрывала, Джульетта подошла к старинным ходикам и быстрым движением вверх сняла гирьку с цепочки. Подбросила ее на руке пару раз, словно примеряясь швырнуть, но, сверкнув глазами, передумала. И аккуратненько поставила гирьку на подоконник, рядом с дудками каких-то разложенных на газете высохших цветов, очень довольная собственной выходкой.

Дэвид тут же перестал мяться на пороге и прошагал через зал прямо к шифоньеру на высоких ножках. Ворсистая поверхность ковра заглушила его шаги. Ломая слабое сопротивление щеколд, мужчина беспардонно распахнул лаковые створки и отошел в сторону.

Почувствовав неладное, бабуля разом поскучнела, спрятав свое радушие куда подальше. Села прямо и притихла. В ее глазах появился блеск горячего беспокойства.

Джульетта тоже больше не юлила и не выспрашивала. Она пошла напролом, окончательно потеснив старушку с позиции хозяйки. Профессорская дочка сбросила с себя клеенку, как лягушачью кожу и, безо всяких прелюдий, с рвение шопоголика со стажем, углубилась в содержимое шифоньера. Бессовестно и без суеты она выбрасывала вещи прямо на ковер.

Заблестевшие глаза бабы Нюры заиграли злобой. Она была ошарашена такой бойкостью гостьи:

— Ловка, девка, с чужим добром управляться, — явила в интонации нечто старорежимное бабуля. В раз сгинула приветливая уступчивость. И ее лицо сделалось будто совсем с другого человека. — А еще папа-ученый. С виду-воды не замутит. Недаром говорят, что в тихом то омуте черти и водятся, — томительно наблюдая за разграблением собственного имущества, добавила она. Презрение все явственней проступало на ее лице.

Не заметно было, что Джульетта сгорает со стыда. Обнаружив полку с чистым бельем, она почти совсем перестала обращать на хозяйку внимание. Навряд ли бабуля все это теперь носила. Скорее не желала ничего выбрасывать.

Девушка натянула трусики и застегнула бюстгальтер, стрельнув глазками.

Без единого колебания, Джульетта могла бы на том поклясться, что «автослесарь» на нее не пялился. Он явно не любил подглядывать за девушками в бане.

«Как мило. Да какое он имел право совсем ее не разглядывать?! Никакого! Нахал. Так Джульетта могла заподозрить невозможное: что была недостаточно хороша для него. А это уж точно была полная чушь.»

Гора одежды быстро росла на полу. Джульетта притормозила на джинсовом комбинезоне, как на возможном варианте. Но потом, все же, передумала и швырнула его в общую кучу. Запнулась на парчовом вечернем платье со шлейфом, удивленно глянула на старушку, и хмыкнув, продолжила поиски.

Баба Нюра болезненно морщилась, словно каждая брошенная на пол тряпка была омыта ее горючими слезами.

— Чего роешься? Так спроси. Может я сама подам. Или рассчитываешь найти тут что нибудь с дизайнерскими бирками? — она постаралась сказать это как можно брезгливей:-Распоряжаешься, — пеняла бабуля. — Пупок не надрывала. На ту тряпочку денежку не откладывала, а пользуешься. Вцепилась в вещь-с мясом не вырвешь. Оттаскать бы тебя за космы… Ты ресничками-то не хлопай, словно на белый свет только народилась. Знаем таких…

— Хватит вам уже, баба Нюра, — застегивая черные, чуть расклешенные к низу брюки, попыталась не то приструнить, не то устыдить хозяйку Джульетта:-Я же все верну. Что вы такая-то? — девушку прямо тянуло на озорство. — Вон электрофен вам в залог оставляю. Пользуйтесь. Для хорошего человека-не жалко, — предложила Джульетта, просунув голову в горловину водолазки, цвета персикового йогурта.

Незнакомец смотрел на ее шалости как бы сквозь пальцы, то и дело поворачивая голову к входной двери.

— Мы сейчас уходим. А вы сидите смирно и никому с полчаса, на всякий случай, не открывайте, — посчитав нужным, вклинился в их перепалку Дэвид. Параллельно он отобрал у Джульетты туфли-лодочки. И сунул взамен сплющенные, обернутые длинными шнурками, кеды. — Ни-ко-му. Слышите? Вам же будет лучше, — быстро пригрозил он старушке.

— Хорошо хоть не ботинки от коньков, — фыркнула профессорская дочка. Но спорить по поводу выбранной обуви не стала. Тем более, что незнакомец добавил:

— У нас другая миссия.

— В морозилке еще курица есть, — сцепив руки в замок и распаляя взгляд, объявила баба Нюра:-Я подумала, может так у вас от наглости рожа треснет, басурмане проклятые, — мрачно съязвила старушка. Она смотрела с таким укором, на какой способны только обиженные и слабые. — Заселились варнаки приезжие. Такой был хороший район, — бабуля скривилась, словно глотая противную микстуру. В глазах появились слезы, а нижняя губа мелко-мелко задрожала. — Теперь кругом одни жулики. А вы… на заре жизни… Эх вы…

Баба Нюра замерла в величественно неприступной обиде соей на все молодое поколение. И тесно сомкнув рот, отчужденно отвернулась в окно, не проронив больше ни слова. Даже в этой ситуации она постаралась сохранить достоинство.

Едва Джульетта завязала шнурки на кедах и выпрямилась, Дэвид придирчиво осмотрел ее с головы до ног, без тени одобрения. Перешагнул через многослойную кучу одежды и повлек девушку на балкон.

Лоджия была без остекления. В лицо хлынул прохладный воздух. Сделав шаг по балконному полу, Джульетта замерла и присмирела. Дэвид прикрыл пластиковую дверь, чуть напрягая спину девушки своей ладонью.

Невозможно быть готовым к виду с чужого балкона. Тем более, с девятнадцатого этажа. Ощущение высоты бестрепетным быть не может. За краем балкона провалом начиналась бездна. Дул ветер, подгоняя тени облаков. От резиновых подошв кед холодели ступни. Емкое колыхание воздушного океана жутковатой ворожбой усмиряло любые внутренние порывы, призывая к созерцанию собственной бестелесной красоты. Зеленеющие размывы аллей растворяли дворы. Над которыми возвышались плоские макушки бетонных многоэтажек, и каскады пепельных и шоколадно-коричневых крыш. Капельками мелкого жемчуга едва различимо мерцала подсветка витрин. Среди моря листвы, чешуйками рептилий шумел медленно ползущий транспорт. Высота навевала такое чувство, что, в общим-то, нет ничего невозможного.

Дэвид подпрыгнул, вцепился руками в перегородку и оттолкнувшись кроссовками от бортика, перекинул ноги на смежный балкон.

— Теперь ты перебирайся. Не бойся, я подстрахую, — пообещал, отряхивая руки, Дэвид. — Главное-не смотри вниз. И без упадочничества мне, — скаламбурил он, наклоняясь вперед и подавая девушке свою крепкую ладонь.

Джульетта не ответила. В уголках ее рта змеилась усмешка. Юная студентка откинула черные волосы назад. Проигнорировав протянутую руку, схватилась за лист перегородки и легко подтянувшись, проворно порхнула ему навстречу, ощутив под собой девятнадцать этажей пустоты. Дэвид поймал ее за бедра, прижал к себе и бережно опустил на бетонный пол.

Мог бы не стараться. Девица была кошачьих кровей. И всегда приземлялась на лапы.

Ему показалось, что она, чуть дольше чем необходимо, держала ноги на весу. Это было так приятно, что тянуло на катастрофу.

Поняв, что она твердо стоит, Дэвид ослабил хватку. И поправив задравшуюся на ней водолазку, произнес:

— Ты в хорошей спортивной форме. Прямо Лара Крофт. Не все девушки в твоем возрасте на такое способны.

— Знаю, — несколько резковато ответила Джульетта:-Какое мне дело до всех остальных. Ведь с топором гонятся только за мной. Разве тот, кто нас еще не убил, не делает нас сильнее?

Она во многом была права, вольно цитируя Фридриха Ницше. И Дэвид испытывал по этому поводу толику раскаяния. Понятную только ему.

Джульетта притиснулась к бортику и выставив назад локотки, положила руки на край. Когда она заговорила, ее темные глаза итальянки сделались точно речные камешки.

— Жертвы, обычно очень понятно себя ведут. Так ведь? Но до меня только теперь дошло, что я стою на балконе чужой квартиры, в краденой одежде. С мужчиной-явившимся из неоткуда. Которого я даже не знаю как звать, — упрекая каждым своим словом, произнесла девушка. И непоколебимо продолжила в том же духе, ощущая как адреналин внутри бушует за все стихии:-Я не удивлюсь, если баба Нюра прямо сейчас звонит в полицию, — она ткнула пальцем в перегородку. — И я ее, представьте себе, понимаю, — обаятельно заносчиво закончила она.

Слушая девушку в пол-уха, Дэвид тронул балконную дверь. Он сделал это небрежно. Как бы машинально. Та оказалась не заперта. Приняв этот факт за хорошее предзнаменование, он покладисто предложил:

— Хорошо, зови меня Дэвидом, — он старался поскорее с этим покончить. И думал уже о другом, на всякий случай прикрыв дверь обратно. — Жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах.

— Это ваше настоящее имя? — не унималась Джульетта, понимая как мало его интересуют ее претензии.

— Я не играю с тобой в шпионов, девочка, — Дэвид начинал злиться. — Ложь-губит все. А мы еще только в самом начале дистанции.

Полагаясь на свое чутье, он догадывался как она думает. Джульетта по-прежнему сомневалась в его надежности. А значит была настроена обрести себе более могущественного покровителя чем он.

Девушка еще не знала, какая это непростая задача.

Он проверил квартиру через оконное стекло и повернувшись к Джульетте сказал:

— Мы все-убийцы. Не хуже ВРЕМЕНИ. И я вынужден терять время на эти объяснения, когда мы должны бежать не останавливаясь. Но по-нормальному не выходит, — он поиграл желваками, хмурился, затем продолжил:-У меня в голове крутилось как минимум три дюжины имен разных агентов. Но я наконец вспомнил того, кто гонится за тобой.

— Вы знаете кто он? — Джульетта невольно подалась вперед. Он понимал как это важно для нее и медлить не стал.

— Его зовут Саймон, — лицо Дэвида помрачнело еще больше. — От него добра не жди. И этот-намного хуже других. Он-безумный фанатик. Еще говорят-он лютый садист. Одинокий линчеватель. И за ним тянется такой шлейф грязного прошлого, что лучше туда не заглядывать. Парню самое место в тюрьме на пожизненном. Договориться с ним невозможно. Типчик из скрупулезных. Сейчас, ты его добыча, — небрежно окучивал он Джульетту. — Нет смысла его умолять, он, в любом случае тебя убьет, если хоть раз хотя бы дотянется до твоего мизинца, — Дэвид говорил это буднично и нудно, как констатируют в своих протоколах причины смерти суд мед эксперты: — Саймон — двинутый на своем топоре отморозок и рассказывает про него всякие ужасы. Я хочу чтобы ты это абсолютно точно понимала. Он не успокоится, пока не прикончит тебя.

Больше слушать девушка не могла. Все в ней вдруг встало на дыбы. И появилось бешеное желание сопротивляться.

— Замолкни! Я тебе далеко не дура. Не простодырая! — срывая на нем собственное отчаяние, прокричала Джульетта:-Задурил мне голову. Решил, что я сейчас легкая добыча и жмешь на нужные кнопки. Вертишь мной, чтобы держать на коротком поводке страха. Думаешь твои запугивания сделают мою жизнь еще невыносимее? Я не дам запудрить себе мозги! Кто знает, какие у тебя самого мотивы помогать мне?

Он заулыбался до того как она закончила его обвинять. И заговорил почти ласково:

— С тобой не соскучишься. Легко же ты записала меня в плохие парни. Ну ты и дуреха. Я тут нянчусь…

— Сам дурак, понял?! — тотчас получил он в ответ от юной студентки. — И не смотри на меня так, будто видел меня голой.

Она как-то уж очень легко перешла с ним на «ты».

— Ниже тон, девочка, — безмятежно, без оскала попросил Дэвид:-Твой итальянский темперамент может однажды сослужить дурную службу. И не перегибай больше палку, — тут его голос сделался более суровым:-В следующий раз я могу быть не столь отходчивым, — с откровенной угрозой заявил он, сверля девушку леденящим взглядом. — Саймон доподлинно знает как нас достать. Он дышит нам в затылок. И сейчас мы не делаем ничего, чтобы от него оторваться. Ты не дождешься, что я поведу тебя силой. Все что я скажу дальше, будет произнесено по ту сторону квартиры. Если хочешь это услышать-следуй за мной самостоятельно. И до той поры не говори ни слова, — Дэвид поднес палец к губам и распахнул балконную дверь.

Он отчетливо дал ей понять: то обстоятельство, что она до сих пор жива-исключительно его заслуга. И это заставило ее прикусить язычок.

На время.

В квартире был обычный беспорядок одинокого мужчины. Пресловутые метки холостяка-носки, валялись прямо в коридоре. Изображая разумную покладистость, Джульетта позволила себе лишь скорчить брезгливую мину. Линолеум блестел, словно на мокрое оседал подлипающий снежный свет. Пятно, падающее из спальни, напоминало отколовшуюся льдину, с двумя почерневшими телами рыбаков.

Мальчик из золотой молодежи кутил напропалую. И по обыкновению, нализавшись в ночном клубе, намеревался беспробудно дрыхнуть до самого вечера. Балкон, окна и двери в спальню-все было нараспашку. Из комнаты гуляки раздавалось посапывание и храп.

Молодой прожигатель жизни лежал поперек двухспальной кровати, раскинув руки и ноги. Он как раз проснулся в тот самый момент, когда наша парочка осторожно проходила мимо. Юноша с опухшим лицом сел, почесался, мутным глазом обозрел крадущихся по его апартаментам Бонни и Клайда. Его по-прежнему штормило. Кутила отмахнулся от преступной парочки, как от приснившегося кошмара. И уронив голову обратно на подушку, перевернулся на бок и затих.

Они пересекли квартиру. Дэвид легко справился с внутренним замком. Но едва попытался выйти, Джульетта схватилась за ручку и захлопнула дверь, прямо у него перед носом.

Она не до конца доверяла партнеру и его информации. Пока они шли через холостяцкую берлогу, это неведение заставляло мозг интенсивно работать. Ближе к прихожей в голове уже вызрела четкая мысль. И Джульетта перешла в наступление:

— Родион Раскольников-настолько запоминающаяся личность, что ни с кем не спутаешь. Зачем притворялся? Такого как Саймон — во век не забудешь, — она теперь стояла так близко от него, что опасалась шевелиться и даже дышать.

— Боюсь, ты все перепутала, девочка, — со всем доступным ему суровым мужским шармом проговорил Дэвид, убирая ее руку с дверной ручки. — Я-твой ангел-хранитель, а не лектор из Гарварда. И ты мало похожа на старуху-процентщицу.

Знание Достоевского прибавило образу Дэвида в глазах Джульетты еще один жирный бонус.

— Я с тебя не слезу, — голосом самой сладкой стервы на свете произнесла она:-Колись.

С пробудившейся неприязнью Дэвид недовольно отстранился от профессорской дочки. Та подозрительно таращилась на него.

Время уходило тихо и бесперебойно.

Скрипнув зубами, Дэвид заговорил, стараясь отныне избегать туманных намеков:

— Вот это у тебя запросы. Знаешь, а мне надоело ходить на цыпочках вокруг да около. Пока я тебя мягко щадил. Но мое терпение кончилось. Я-агент по контролю за ВРЕМЕНЕМ. Чрезвычайные обстоятельства потребовали экстренного вмешательства в твою судьбу. Агенты времени знают, где и когда им нужно быть. Мне пришлось выдернуть тебя из ванной за пару секунд до того, как электрофен выскользнул бы из твоих рук и убил тебя током. Знакомо выражение: «смерть из-за бытовой травмы»? От короткого замыкания возник пожар. Квартира выгорела дотла. Джованни Скиапарелли узнал о трагедии. У него не выдержало сердце. Траектория вашей жизни подлежала срочной корректировке.

Дэвид не хотел бы так жать на газ, но Джульетта просто вынудила его произнести эти безжалостные слова.

Глаза девушки заволокло слезами. Словно простудой стиснуло горло. Все ее мысли занимал только что описанный Дэвидом кошмар. Она не могла произнести ни слова.

— Саймон и я переместились по вашему городскому адресу. Он должен был обеспечить и подтвердить твою смерть, вместе с возгоранием квартиры. Мое вмешательство в исходном пункте защитило существование вашей семьи. Но все еще не закончилось. И я не хочу провалить задание.

Джульетта повисла у Дэвида на шее, заливая агента времени горючими слезами.

Человеческий фактор по-прежнему оставался самым слабым звеном в его работе.

Саймон вывалился из разломанной двери и распинал попавшие под ноги обломки. Дернул плечами, стряхивая мусор. И вытянув шею, словно осторожная гадюка, оценивающе глянул по сторонам. В его глазах пылала ярость. Агент времени выглядел кровожадным и даже буйным. Стриженный «под солдата», он был одет в трикотажный спортивный костюм и серый плащ. На ногах — берцы, а в руках-топор. Его нос был чуть приплюснут. Вызывающе торчащий подбородок придавал лицу выражение вечной агрессии.

Уничтожая встретившиеся на кухне Скиапарелли измерители времени, Саймон растерял со своего уробороса 11 драгоценных минут и тринадцать секунд. Зорб хронографа становится карцером, когда носитель уробороса безалаберно «сливает близнецов».

Саймон услышал как ниже этажом бухнула дверь, но не почуял своей добычи.

Самый вредный фактор в работе агента времени-это другой агент времени. Дэвид ему подгадил, применив грязный трюк, когда последняя из трех минут заточения почти истекла. Агент швырнул напольные весы, которые, как его соперник и рассчитывал, Саймон впопыхах принял за сорванные со стены часы. Разрубая их, он профукал еще несколько секунд. Но нервишки заставили хронограф «слить» еще две минуты с лишним.

«Так, из нескольких потерянных минут, и собирается целое НАВСЕГДА.»

Саймон глянул на показания уробороса.

05 ч 52 м 54 с…

Что-то, чего он не заметил, украло еще 50 секунд. Нервная дрожь пробежала по телу агента времени. И по цифрам на браслете, как по команде, пронеслось мерцание.

Нащупывая дорогу, которой ушли беглецы, Саймон, что называется: «проскочил по соседям». Настраиваемое опытом перемещений-второе зрение, внутренним чутким радаром просканировало лестничную площадку. Квартира напротив была пуста. Но кто-то из ее жильцов забыл в одной из висящих курток свой сотовый, который почти сел. Но и оставшейся энергии было достаточно, чтобы запечатать этот проход для любого агента времени, поставленного на счетчик хронографа. Этажом ниже, давно, на одном характере, и потому уже беззлобно, рычала собака.

Длинная, в полторы руки, рукоять ушла в петлю под мышкой. Саймон не спешил, надевая налезвейник и застегивая на топоре чехол, словно намордник над клыками бойцового пса. Свободный, легкий плащ на молнии прикрыл его верного помощника. В движениях Саймона угадывалась почти звериная настороженность. Терпения у него было не меньше, чем у хищника, выслеживающего свою добычу.

Такой был способен на что угодно.

Саймон походил, кружа по площадке, и нажал кнопку звонка. Отпустил и вновь надавил. Агент досадливо покачал головой. Кажется он все же потянул мышцу. Следовало бы разогреться, прежде чем рубить с плеча. Нет, теперь он понял характер боли: во всем был виноват уроборос.

За дверью послышались тяжелые шаги. Саймон почувствовал как мускул за мускулом немеет вся его левая рука.

— Кто там, черт возьми?! — взревел подсевший от курева бас. Хозяин квартиры потянулся к глазку.

У мужчины на руке были часы. Тяжелые, с автоподзаводом. Специфическая боль от уробороса научила различать тонкие детали механизма.

— Извините, я ошибся этажом. Еще раз, извините, — ретировался Саймон.

— Идиот, — раздраженно пробурчал мужчина за дверью. Шаги начали удаляться.

Последнюю дверь, как вариант, Саймон отмел сразу. Старики-классические замедлители. И вышибают твое хронометрическое время напрочь. Об этом принципе знает любой агент. Тут больше потеряешь-чем найдешь.

«Они вот только что были здесь. Совсем рядом. Но где?»

Саймон сделался мрачен. Он почувствовал, что спугнул в душе тот миг, когда мог безошибочно пуститься по их следу. Агент времени вновь вернулся глазами к квартире стариков. Он явственно ощущал, как по ее контуру подгнивает ВРЕМЯ.

«Паршивое место. Рядом со стариками- как на кладбище: там и тут ВРЕМЯ словно замирает. Дэвид хитер и не полезет в ловушку, которая съест у него минут двадцать. А то и больше. Когда они обязаны беречь каждую секунду.»

Весь этаж оказался пустышкой.

Поправив топор под полами плаща, Саймон в следующий миг сорвался с места и пустился бегом вниз. Лифт он игнорировал: малое замкнутое пространство из железа с детства вызывало в нем тошнотворные ощущения. И уроборос на его руке мог потерять на этом до десяти минут чистого времени.

В его положении ни одно решение не могло считаться абсолютно верным. Саймон инстинктивно выбирал путь, надеясь, что он лучший. И своим упорством превращая его в таковой. В том, что преследуемые скоро отыщутся, он не сомневался.

Джульетту захлестнула волна эмоций. Но обсыхать пришлось Дэвиду. Хотя влажные ресницы девушки приятно, до проникающего в сердце беспокойства, щекотали его шею.

Мужчина убрал локоны с ее лица. Потом осторожно и в чем-то виновато погладил девушку по затылку. Дэвид сделал это нежно. Совсем не так, как спросил после:

— Ты что нибудь делаешь без истерик?

У Джульетты от страшной вести вышибло пробки и мир потух. Но она была сильной девушкой. Едва ее сознание вынырнуло из кромешного ада, «лягушка» заработала лапками, обретая под ногами спасительные островки здравого смысла.

— От таких новостей рехнуться запросто можно. А я, всего лишь, немного всплакнула, — резко отстранившись от него, выпалила профессорская дочка.

Заглотнув наживку, она, все же, сумела снять себя с его крючка. Потому что, как всякая женщина, предпочитала отталкиваться от вероятного.

Ее наглая резвость поразила Дэвида на пару секунд.

«Благодарности ноль. Неужели ни одна из дам никогда не чувствует, что она что-то задолжала мужчине?»

— Невозможно знать будущее человека, потому что нельзя перемещаться во времени. Твои слова-вранье на вранье, — с ехидцей произнесла юная студентка:-Это был довольно жалкий способ увидеть мои слезы, — как ей показалось, за дело приложила своего спасителя Джульетта.

Ей так хотелось его смутить.

— Ты убеждена в этом заурядном правиле, золотце мое? — возмутительно уверенно поинтересовался Дэвид.

— Так меня учили в школе. И я получала за это хорошие отметки, — без видимых сомнений, понимая, что он давит на нее не для забавы, ответила она.

— Тогда каким таким образом группа корректировки оказалась внутри твоей… вернее, вашей с отцом квартиры. И навестила семью Скиапарелли на высоте аж девятнадцатого этажа? — с некоторой жестикуляцией поинтересовался Дэвид.

— Точно так же, как очутился в этой, — упрямо парировала она:-В мастерство домушника мне поверить намного проще, — с житейской смекалкой заявила Джульетта, поджимая губы.

— Ясно, — легко согласился Дэвид. — Но следует соблюдать точность: тут балконная дверь открыта, а у тебя она была заперта, — и он вопросительно вздернул брови.

— В этом я уже совсем не уверена. Может ты родственник и тезка иллюзиониста Дэвида Копперфильда? — развела руками Джульетта. — И проверить сей факт теперь не так-то просто, — ее глаза не высохли. И словно в меняющемся узоре калейдоскопа в них промелькнуло выражение смертельного ужаса и вины.

Она была как маленький ребенок, взывающий к совести своего мучителя.

Дэвид отогнал подступившую к сердцу жалость.

— Наследие давно исчезнувшей цивилизации Марса было закрытой книгой, пока твой отец не расшифровал таблицы, найденные в Сидонии, в городе пирамид. С тех пор засунуть джина обратно в бутылку уже невозможно.

Это было чистейшей правдой. И пока Дэвид излагал неоспоримые факты, Джульетта готова была его слушать как зачарованная.

— Папа мне говорил, что каменные таблицы хранились миллионы лет, — согласилась девушка. — Но ни о каких перемещениях во времени там речи не шло, — вновь уперлась она.

Едва кивнув, Дэвид продолжил:

— Что ты знаешь о «Меморандуме новых марсиан»?

Профессорская дочка взяла себя в руки и выдала с очаровательной улыбкой:

— В нем колонисты заселившие Марс требуют политической и экономической автономии от Земли, — словно с зачеткой в руке, без запинки ответила юная студентка, машинально поправляя челку.

— Скажу тебе больше, — глаза Дэвида блеснули ледяным огнем, Но вспыхнувшую эмоцию он тут же подавил. — Земля и Марс переживают скрытую холодную войну. И она в самом разгаре. Саймон — агент тайной службы времени с Марса, а я-с Земли. Дело касается планетарной безопасности, если тебе так будет понятнее.

Дэвид чуть отстранил ошарашенную девушку и приоткрыл входную дверь. Ловя все шумы и шорохи, он вышел на лестничную площадку. Какое-то время Дэвид постоял без движения, ожидая осторожных шагов.

Квартиры смежных балконов принадлежали разным подъездам. Благодаря этой архитектурной особенности высотки, беглецам удалось избежать встречи с Саймоном. Но куда он направился теперь, они не знали.

Мир был открыт для вариантов.

— Ты меня не переубедишь, потому что пытаешься всучить мне липу, таинственную чушь, — очень тихо прошептала Джульетта, стараясь не отставать от него ни на шаг. И выражение ее лица как бы говорила ему: «да, я такая, и ничего с этим не поделаешь».-Меня пустыми словами не купишь. Если бы машину времени смогли… сумели бы построить, об этой сенсации века без умолку трубили бы во всех новостях.

Во взгляде Дэвида мелькнула тень снисхождения, а в уголках глаз наметился прищур.

— Так мы и сказали всему миру. Согласно официальной версии, машины времени не существует. Это абсолютный миф. До сегодняшнего дня и тебе полагалось так думать. Хотя ты не похожа на тех, кто верит всем заявлениям правительства, — и его глаза окружили смешливые морщинки.

Джульетта стрельнула глазами, не удостоив его ответом. Но для себя она отметила, что его глаза посмеивались, но не насмехались над ней.

Возникла пауза. Гул тронувшегося с первого этажа лифта помчался по шахте без остановок, нарастая.

— Попробуй довериться той правде, в которую ты уже поверила. Особенно если тебе разрешают потрогать ее руками, — и Дэвид протянул запястье с уроборосом на обозрение Джульетте.

Недовольная им, как и всем на свете в эту минуту, девушка принялась рассматривать наручный регистратор и преобразователь времени. Позволив себе поворачивать руку с диковинкой и так и этак.

Браслет был выполнен в виде змеи, поедающей собственный хвост. Джульетта много читала и вспомнила, что уроборос — древний символ круговорота жизни, бесконечности Вселенной и ВРЕМЕНИ. Эмблема смерти и рождения.

Регистратор явно был рассчитан на активный образ жизни владельца. Звенья ремешка, как и застежка, были выполнены из стали. Ряд едва выступающих кнопочек от несанкционированного нажатия прикрывала защищающая скоба. Мелькающие числа покрывал толстый, но совершенно прозрачный слой чего-то алмазно прочного. Посмотрев ближе, она увидела. Что каждая чешуйка стильного браслета отливает кружевом мелкой чеканки.

— А циферки-то синенькие, — неожиданно отметила Джульетта слабеющим от восхищения голосом:-Будто ВРЕМЯ питается венозной кровью, — и часто, часто заморгала, глядя на Дэвида, словно испугавшись собственных крамольных слов.

Лицо Дэвида как-то невероятно потемнело.

— Ты его еще не знаешь. Чтобы ВРЕМЯ как следует невзлюбить, нужно познакомиться с ним поближе, — он произнес это с такой безжалостной тоской, что у Джульетты закололо сердце. — У него зверская хватка, — закончил он, точно повторив страшный, не подлежащий пересмотру приговор.

Глухое эхо остановившегося лифта поглотила жадная тишина. Двери едва заметно дернулись и начали раздвигаться. Джульетта прижалась к Дэвиду, словно раненый зверек. Агент времени откинул защитную скобу на браслете. Последовательно нажал кнопки управления хронографом и включил режим: «Призрак».

Как будто пузырь возник в кипящем сахаре. Густой, радужный перламутр эластично вспух вокруг беглецов.

Из лифта вышла невысокая женщина, устало толкая впереди себя детскую коляску. Она покатила ее «цвыкая» не смазанной осью, когда оболочка защищающая Дэвида и Джульетту определила границы двух миров всего в полушаге. Женщина даже не повернула головы, уверенная, что находится на этаже одна.

Джульетта таращилась на резко изменившееся пространство, словно через остекленевшую сферу. Женщина еще не дошла до своей квартиры, а уже «размокла» в гранулы и прочий жмых. Коляска с ребенком разваливалась как брикет корма, брошенный в аквариум. Двинувшийся вверх лифт напоминал огромный полиэтиленовый пакет, облепленный пузырьками воздуха.

Джульетта больше не могла думать, что ее дурачат каким-то грандиозным образом. Потому что стены и пол обрели кристальную прозрачность. Окна подрагивали, точно затянутые обесцвеченной кисеей. Арматура в бетоне теперь напоминала колбы. Серебрились струи, заточенные в трубы с горячей и холодной водой. Лампы походили на сгустки мохнатого огня. Самыми яркими нитями, точно распрямившиеся молнии, светилась упрятанная в стены электропроводка. Высота обрела многослойность, а живущие в квартирах люди бродили неясными силуэтами.

Джульетта вдруг вспомнила, что человек, по большей части, состоит из воды. И, по сути, является вертикальной лужей.

Экраны работающих телевизоров и мониторы компьютеров горели студенистыми медузами. Балки несущих конструкций, санузлы и ствол шахты лифта, как бы курились, расщепляясь и скатываясь в шарики, цепочки нитей, поблескивающие словно шелковые паутинки.

Они зависли в безвременьи, как акванавты в своем батискафе, и Дэвид ласково сжимал ее ладонь в своей.

— Научись признавать, что ВРЕМЯ бывает разным. В том числе-не твоим. И это обстоятельство сильно ограничивает нашу степень свободы, — Дэвид старался говорить четкими, предельно понятными фразами. И неплохо демонстрировал свою уверенность. — Я ожидал что из лифта выскочит Саймон, размахивая топором. И ради Защиты поставил наше с тобой время на паузу. На сленге агентов времени, это называется «слить близнецов». Мы обрели невидимость, соорудив кроличью нору вблизи текущего времени. Но расплачиваться пришлось из запасников моего личного времени. Потеряв с наручного хронографа 11 минут. «Близнецы»-это две единицы, поставленные рядом. Наша жертва, которую мы кладем на алтарь ВРЕМЕНИ, чтобы обрести островок безопасности и невидимости.

Джульетта, даже ради собственной пользы, не пыталась изображать, что хоть что-то из вышесказанного понимает.

— Если это был тест, то я его не сдала, — приглушенно выдавила из себя девушка и с опасной беспомощностью заглянула ему в глаза. — Это для меня сложновато.

Дэвид выждал, понаблюдав за ней, потом вздохнул и принялся объяснять заново:

— Давай я буду рассказывать по порядку, чтобы не вносить путаницу в твою голову. ВРЕМЯ-как ты знаешь, понятие относительное и существует неравномерно. Большинство людей судит о нем поверхностно. Хотя ВРЕМЯ-неотъемлемая часть существования материи. Среднестатистический человек замечает лишь самые элементарные проявления ВРЕМЕНИ, как факт окружающего мира. Времена года, день или ночь. От рождения и до смерти, — Дэвид очень внятно и столь же добросовестно произнес задолго припасенные истины. — Но выбирая в пространстве точку пребывания, мы определяем и временную. Человек прислонившийся к скале или зданию-часто невидим. Потому что наибольшая временная составляющая вбирает в себя меньшую. Поглощенный начинает принадлежать дому. Другому времени. Чужой реальности. Объединенный с действительностью, которая существует дольше его. Возле рек и дорог время течет значительно интенсивнее. Мы слишком быстро живем, чтобы замечать такие мелочи. Но они важны.

Джульетта начала думать обо всем, в чем до этого была уверенна. И насколько шатким все это теперь ей казалось.

— Мы с тобой находимся в шаре-зорбе, отгородившись от реальности, которая целых три минуты течет мимо нас, — он говорил об этом, как о чем-то само собой разумеющимся. Не меняя начатого тона:

— Представь, что мы на скамейке штрафников. А матч продолжается без нашего участия. Мы не вовлечены в целостность простирающегося временного потока и от того реальность видеться нам не плотной. Субъективно, мы не распознаем однородность текущего мимо времени. Мы видим картину мира не как сплошное струящееся полотно, а как разрозненные капли, падающие из лейки душа. Ведь механизм нашего восприятия нарушен, по причине отсутствия нас самих в данном временном потоке.

Тоненький, слабеющий голосок в самой глубине души Джульетты ностальгически жаловался, что до этого утра в своей жизни она нереально скучала.

Бока защищающей беглецов сферы исцарапались, пожухли, покрылись морщинами и те превратились в разрезы. Электрические смерчи исчезли в тугих канатах кабелей. Проводка спряталась в стены, покрывшись вязкой патокой цемента и гипса. Словно между неприступностью стен и прозрачностью стекол возобновился зримый договор. Стенки шара разлезлись мутью и поползли шевелясь ленточной бахромой, которая продолжала распадаться на хрупкие прожилки. Вскоре зорб истлел вовсе, обратившись в разреженную, едва угадываемую дымку.

Паранормальный хаос исчез. Маленькое гетто, повязавшее их по рукам и ногам, улетучилось окончательно. Они вновь стояли на площадке девятнадцатого этажа одни, в чужом подъезде. Словно возвратившись из другого измерения.

Воздуху вернулась свежесть летнего тепла. Острота бликов искрила, высвечивая каждую трещинку в штукатурке. И едва слышно дребезжало стекло в окне от ожившего лифта. Или то был попавший между рамами шмель?

Дэвид посмотрел вокруг, словно проверяя-не растут ли у стен уши, и тихо произнес:

— Наша частная временная зона закончилась. Пошли, — безальтернативно приказал он. — Пора набрать обороты. Дальше ведь легче не будет.

— Ты это серьезно? — в глазах девушки блеснул испуг.

— Нет, я дурачусь, — ответил Дэвид и вышел на лестницу первым. — Если клоуны остались, то им еще придется нагонять уехавший цирк.

Джульетта напряженно смотрела ему в след, словно на внезапно вспыхнувший огонь. Но пустилась за ним вдогонку.

До этой поры их безумный разговор едва поддерживали рамки логики. Теперь она больше ничему не удивлялась.

Беглецы спускались по лестничному колодцу, и Дэвид продолжал натаскивать профессорскую дочку. Осторожный шум их шагов казалось разносился на много этажей вниз и вверх.

— Попробуй увидеть ВРЕМЯ таким, каким оно и является. Истинное его понимание лишает нас иллюзий и заблуждений. У него есть аномальные зоны, где ВРЕМЯ и пространство текут по иному. Тут полно ограничений: что делать можно, а что нет, — рассказывал он по пути:-ВРЕМЯ суммируется или вычитается в каждой новой точке. Когда мы находимся в состоянии стресса, ждем или догоняем, сопротивляемся угрозе собственной жизни, нам кажется, что ВРЕМЯ исчезает окончательно и бесповоротно. Или наоборот, навязчиво заполняет собой каждую клеточку мироздания, настолько оно непредсказуемо себя ведет. И все это моментально отражается на данных наручного хронографа. Встречающаяся повсюду сложная электроника и даже примитивные измерители времени дают погрешность, которая приводит к сбою таймера выделенного времени, — взгляд Дэвида метнулся к двери, за которой что-то упало. Он резко остановился, настороженно поводил глазами по этажу, изучая каждый его сантиметр. Вгляделся в пустой лестничный пролет. Перевел взгляд на верх. Заглянул вниз. Этажом выше хлопнула дверь, разнося жутковатое эхо. Послышались быстрые шаги. Дэвид напряженно выжидал. Спустя какое-то время, скрипуче и тревожно загудел вызванный лифт. Дэвид спустился на пару ступенек, постоял, озираясь по сторонам. И внезапно, упругим шагом двинулся вниз, заговорив вновь:

— ВРЕМЯ полно искажений. Для носителя хронографа чрезвычайно важна эмоциональная вовлеченность в то, в каких условиях работает уроборос. Например, рука с уроборосом немеет и болит вблизи другого счетчика времени. Но волю чувствам давать нельзя. Учись делать то, что никогда бы не совершила в обычной жизни. Переведи временную составляющую в рациональную часть ума, — Дэвид спускался быстро, с железной логикой диктуя ей необходимые к запоминанию вещи. Джульетта едва поспевала следом. Агент времени понизил голос до шепота и сбавил шаг, приостанавливаясь, только когда люди с нижнего этажа стали спускаться, не воспользовавшись лифтом.

— Порой, ВРЕМЯ выкидывает жуткие фокусы и никогда не бывает бесплатным. Побочное действие источников помех невосполнимо. Они чинят препятствия, и в результате происходит неконтролируемая утечка времени. Наручные и карманные регистраторы времени рвут показания с хронографа, как волчья стая, раздирающая свою добычу, — его голос был тих и серьезен.

Джульетта пыталась уложить в голове хотя бы часть того, что она узнала. Но мысли кружились вихрем, как мелькающие лестничные пролеты, от чего девушка ощутила легкий приступ тошноты.

Дэвид был начеку. Он знал что вынуть из нее все сомнения ему не удалось. Джульетта его побаивалась. Все шло от нервов и могло привести куда угодно. Но в профессорской дочке угадывался сильный женский характер. Едва они окажутся на улице, соблазнившись мнимой свободой, девушка может попытаться улизнуть. Или попробует выкинуть что нибудь героически недопустимое. Поощрять появляющийся простор для глупостей агент не собирался. Придирчиво ощупывая в себе язву сомнений, он откладывал этот разговор на потом. Выдержит ли девушка-узнав больше? И как это скажется на ней? Затягивать с беседой не стоило. Пришло время, когда следовало привязать профессорскую дочку к себе окончательно.

Он действовал прямо и быстро. Резко остановившись на площадке второго этажа, Дэвид развернулся к набегающей Джульетте и неумолимо заявил:

— Детка, послушай. На намеках далеко не уедешь. Поэтому скажу тебе прямо: ты выжила, и этим теперь виновна перед ВРЕМЕНЕМ. Тебя уже нет на свете. Ты сгорела вместе с квартирой, — это было жестоко, но конкретно.

Джульетта сбилась с шага и схватилась за перила. Ее пальцы расползлись по деревянному поручню. Это помогло не упасть на Дэвида самым неприглядным образом. Она едва не потеряла над собой контроль, но после секундного замешательства, выпалила:

— Что со мной опять не так?! — ее голос походил на рычание гончей. — Признавайся давай!

Дэвид заговорил предельно мягко:

— Ты умерла в своей реальности. Потеряв место в этом мире. Теперь, в лавинотеке ВРЕМЕНИ, ты выступаешь как волнорез. ВРЕМЯ расслаивается самим парадоксом продолжения твоего существования. Который ВРЕМЯ старается уничтожить, чтобы восстановить свою целостность и поточность.

Глубоко дыша, Джульетта старалась успокоиться. Дэвид сделал небольшую паузу, чтобы она подумала над его словами, и затем продолжил:

— ВРЕМЯ — точно счалка: сплетение каната из множества нитей. Жизненных жил. Текущий строй времени восстанавливает свои реалии и избавляется от безымянных пешек. Смерть ставит все на свои места. ВРЕМЯ ликвидирует любые проблемные вероятности, как отжившие, грязные, спутанные космы.

Глаза Джульетты внезапно сузились как у кошки, а кончик носа побелел от ярости:

— Да ты что, издеваешься?! — она едва не бросилась на него с кулаками. — Думаешь мне прежнего выноса мозга было мало?! Как так получается, что я подохла-даже этого не заметив? Не молчи! — теперь она была не девушка, а злобный сорванец. Джульетта стояла, упрямо опустив голову и заложив руки за спину, чтобы избежать соблазна подраться. Ее положение было настолько жутким, что не могло быть правдой. Если только Джульетта не сошла с ума. Весь ее гнев мгновенно испарился. Девушка желала, чтобы это хотя бы оказалось сном, но понимала, что это не так. Но как и во сне, она не знала что произойдет дальше.

Джульетта почувствовала как крепкие пальцы сжали ее плече. Потянули к себе. Другая рука мужчины нашла подбородок девушки и осторожно приподняла. Дэвид заглянул в глаза юной студентки, фокусируя ее внимание на себе. Боясь вздохнуть, профессорская дочка непроизвольно прикрыла рукой яремную ямочку. Она во все глаза смотрела на агента времени, словно всматриваясь в хрустальный шар судьбы.

Сохраняя на лице вдумчиво-спокойное выражение, он продолжил разговор, как ни в чем не бывало:

— Я понимаю, тебе не легко это слушать. Да и говорить об этом не стоило. Но имей смелость признать, что это с тобой случилось на самом деле. Знаешь как это бывает в некоторых супермаркетах, испытывающих проблемы с оборотным капиталом, и куда давненько не заглядывали представители Общенациональной Ассоциации генетической безопасности? Лежит себе на полке просроченный продукт. И никто его до поры не утилизирует. Ты, как человек, как бы еще есть. А время твое закончилось. Ты-просрочка, — его голос звучал так бесстрастно, что хотелось выть. — А я пытаюсь наклеить на тебя этикетку с новыми сроками годности.

— Ты просто мастер поднимать настроение. И очень тактичен, — кольнула его Джульетта, убирая руку Дэвида от своего лица. — Я хочу знать, что меня ждет? — ее глаза оглушительно кричали.

Агент времени с любопытством наблюдал за подопечной, как та справляется с очередным шоком.

— Решила пожалеть себя? Так это поздно. Боюсь, тебе придется привыкать. Приживить себя обратно в действующее время пока не удавалось никому. Да, ты еще существуешь в парадоксе. Но вошла в группу мертвых пожизненно. Отторжение уже произошло. Затверди это накрепко. ВРЕМЯ без колебаний выводит из уравнения лишнюю переменную. Само себя сращивает на том месте, где была ты. Живые у ВРЕМЕНИ удосуживаются легкого шлепка, а выбывшие из жизни безжалостно размазываются по стенке. Ему это-пара пустяков. И ходить будет смерть по твою душу с одних козырей, — совсем грустно уронил Дэвид.

Лицо Джульетты медленно побледнело. И вязкий холод опустился в самый низ живота. Она была в полном замешательстве и даже не знала что на это ответить.

Разве кто-то на свете может быть к такому готов?

А, тем временем, агент продолжал говорить сухо и практически отчужденно. Он ее так прикладывал, чтобы содрать с профессорской дочки последнюю спесь:

— У ВРЕМЕНИ всегда все куплено. Любая оплошность для тебя равносильна смерти. Малейший пустяк превратится в проблему. Все невезение, какое только может быть, все неприятности и глупые просчеты обрушатся на тебя. Теперь даже порезав палец, ты скорее умрешь, чем останешься в живых, — продолжал трамбовать ее Дэвид. — Ты под обстрелом ВРЕМЕНИ, как утка в тире центрального парка. Ошибись хоть раз-и сам Господь тебя не спасет, — он сообщил это спокойно, без шанса на попытку борьбы. Дэвид буквально ходил вокруг нее кругами. Как паук бинтующий муху. — Тебя будет убивать все. И, вероятно, в десять раз чаще, чем самого последнего неудачника на свете. Ты и пары метров без этого не пройдешь. Отныне у тебя не жизнь, а сплошная полоса препятствий. Если я говорю о чем-то, тебе просто надо это поскорее понять. Грядет настоящая беда. Вернее, в твоей жизни она уже случилась. И я ее озвучил, — он заставлял понимать ужасные вещи, не давая возразить. — ВРЕМЯ будет колотить по тебе со всех сторон. В такой момент важно быть рядом с надежным человеком. Пока ты находишься в радиусе действия моего зорба, ВРЕМЯ к тебе не подступится. Ты и теперь жива только потому, что рядом со мной. Вблизи моего уробороса, — Дэвид говорил медленно. С паузами между словами, чтобы эта мысль лучше отложилась в ее голове:-Я стараюсь-как могу. А способен я на многое. Поверь, — выдавал агент признание за признанием. — Человек играет с тем, что есть у него на руках. И это нас с тобой объединяет, — Дэвид постучал пальцем по циферблату. — И твой оборонительный периметр должен функционировать идеально. Как только ты покинешь зону влияния уробороса на руке агента времени, любые твои передвижения станут смертельно опасными. Адаптируйся к этому, как к новой полезной привычке. Чтобы жить, существовать дальше, нужно в полной мере этого хотеть. О свободе, в обычном твоем понимании, придется забыть. Может казаться, что такая позиция держит тебя в рабстве. Но, на самом деле, она продлевает твою жизнь, — произнес он грозно и многозначительно. Его аргументация, при всей своей отвратительной правоте, не оставляла шанса на своеволие.

— Не рассказать тебе это было бы неправильно. Ты должна осознавать что тебя ждет. Воспринимай это-как новый опыт. Сейчас мы выйдем на открытое пространство и я хочу, чтобы и там все происходило без потерь.

Дэвид ушел, и взора не кинул, не успела она и глазом моргнуть. Растворившись в последнем повороте ступенек. Лишив ее всего и сразу. Сделав из, казалось бы, обычной жизни-животрепещущую проблему выживания. Это была катастрофа. И ничего не могло быть хуже. То чувство беспомощности, которое охватило Джульетту в этот момент, она бы не пожелала испытать никому. Это было так ужасно, потому что никогда и ни с кем не могло произойти. Все горизонты разом перед ней обрушились и тяжелая пелена затмила сознание, прикончив жуткими доводами все ее надежды. Девушка буквально оцепенела, до зябкости ощущая нависшую над собой опасность. Джульетта получила просто огромную порцию страха, не осилить, не переварить которую была не в состоянии. Это был момент не просто паники, он практически довел ее до паранойи. Она подошла к тому пределу, за которым самообладание могло ее покинуть. Взгляд девушки плыл, словно тщетно пытаясь различить пределы безоглядного горя. В ушах гулко стучала кровь.

«Вся жизнь вверх дном.»

Джульетта присела посреди лестничной площадки, тихонько, мелко всхлипывая.

«Как я вляпалась в такую историю?» — подумала она: «Вот так, из неоткуда, появился агент времени и жизнь ее закончилась.»

Кем она была теперь-Джульетта не понимала, но честно пыталась это выяснить. Способность рассуждать, пожалуй, и спасла ее от помешательства. У нее было то, что она не собиралась терять даже после собственной смерти. Мысли о папе вернули в ее сердце кусочек мира.

У нее было ради кого жить!

Она словно бы очнулась, позволив угнездиться этому чувству в уголке мозга. В ней всколыхнулась надежда. Джульетта поняла, что успокаивается. Пришла в себя и перевела дух. Она вновь была готова осмысленно воспринимать окружающее. Ее сознание нащупало верный след. Поворачивая мысли и так и сяк, Джульетта словно высвобождалась из капкана неизбежного. Шаг за шагом настраиваясь на борьбу. Сердце начало отбивать новый ритм. Юная студентка утерла слезы. На душе сделалось светлее. В глубине нарастал бунт. Она никогда не держала в мыслях, что родилась неудачницей. Подобная мысль наоборот ее разозлила. Джульетта нашла в себе силы восстановиться и была полна решимости.

«Ладно, переживу,»-сказала она себе совершенно искренне: «Если цель-выжить, то и переживать некогда. Безальтернативных действий не существует. Определенно, еще можно было что-то сделать.»

Дочка профессора криптологии умела решать душевные шарады. Думая об отце, Джульетта ощущала спокойствие и прилив сил. Если дело обстояло действительно так, как говорил агент, ей следовало спешить. Подгоняемая необходимостью найти Дэвида как можно быстрее, девушка вскочила, стряхивая с себя оцепенение, и побежала вниз.

Она должна была любой ценой пережить сегодняшний день: так она себе решила.

Агент времени ожидал ее в сквере, прямо напротив подъезда. Дэвид закогтил девушку взглядом и долго рассматривал, пока Джульетта переходила дорогу. Она пробралась между припаркованных автомобилей, готовая к любым неожиданностям. Джульетта была эмоциональна честна с ним. Она как бы вновь училась вглядываться в окружающий мир. И старалась смотреть на все глазами агента времени. Прежде неразличимое, она видела теперь вблизи. Лужа возле каменной бровки тротуара образовала кляксу из грязных разводов от протекшего на асфальт машинного масла. Как бы напоминая Джульетте, что ВРЕМЯ занесло ее в свой черный список. Девушка шла тихонько, наблюдая как ВРЕМЯ дремлет на солнце, затаившись в бархате придорожной пыли, словно в прахе чьих-то сгоревших надежд. Прячется в кустах и прищурившись держит ее на мушке, определяя срок всему сущему. ВРЕМЯ сейчас могло просто сморгнуть Джульетту, как соринку, списав ее случайное существование на несчастный случай. Деревья сочувственно покачивали кронами, развернув ладошки листьев навстречу дневному свету. Обволакивающе мягкий шелест вкрадчиво нашептывал ей, что ветки деревьев имеют свойство обламываться. И как она безнадежно уязвима перед этим «дамокловым мечом» случайности. Водитель «ГАЗели» сдавал задом, ориентируясь исключительно по зеркалам, и пугая клаксоном пешеходов. Стаж его вождения наверняка был минимальным, но достаточным, чтобы не почувствовать наезда на бедную девушку.

Она постаралась не провоцировать ВРЕМЯ. И обошла машину как можно дальше.

Все прежние неприятности казались студентке просто мелкими шалостями.

«И это было круто!» — призналась себе Джульетта.

Выражаясь словами агента времени: «срок ее годности истек». От нее непристойно попахивало феромонами живучести. И было очень неплохо, что она предусмотрительно сходила в душ.

У Джульетты появилось ощущение иной перспективы ВРЕМЕНИ. И она делала то, что чувствовала. Мысли об отце только помогали девушке с этим решением.

— Не надо так на меня смотреть, — первым делом произнесла Джульетта, подойдя к Дэвиду. Ее глаза блестели как древесные угольки. Огонек надежды она запрятала в такую даль, чтобы он даже не вспыхивал.

А Дэвиду казалось, что он смотрит в нее, как в открытую книгу. Все что девушка узнала, увидела и пережила за последний час, сильно истощило ее воображение. Но как раз это, по его мнению, и сработало как парашют, позволив Джульетте сгруппироваться и побороть состояние острого шока.

Он стоял, опираясь спиной на раскрашенную ромашками детскую горку, засунув руки в карманы олимпийки.

— Как себя чувствуешь? — с отеческой ноткой поинтересовался Дэвид.

— Как лягушка в блендере, — ответила Джульетта, сердито покусывая нижнюю губу. — Нельзя бить такой информацией в лоб, — произнесла она с такой горечью, какой раньше никогда от себя не слышала.

Дэвид снисходительно улыбнулся, с неким оттенком сочувствия:

— Понимаю каково тебе, — и взгляд его был не таким, как смотрят на удачливого уродца. Но это длилось недолго. Дэвид контрольно осмотрелся, и его взгляд завяз в перехлесте качающихся теней. Двор утопал в тополях.

— Зато теперь ты четко представляешь себе расстановку сил, — вдруг сказал он, совершенно не скрывая своего удовлетворения. Легко приобняв Джульетту, Дэвид повел девушку в глубь двора. — Нельзя все время бегать. Иначе Саймон нас загонит насмерть. Больше чем мы с тобой можем сами, для нашего спасения все равно никто не сделает. И без тебя мне с ним не справиться.

Джульетта мотнула головой, соглашаясь:

— Считай, теперь я в порядке. Куда ты-туда и я.

Но Дэвид не приметил как крепко она, после этих слов, сжала зубы. Насколько была собрана и полна холодной ярости.

Они продолжали идти бок о бок. Дэвид зорко оглядывался. Но обоим бросилось в глаза отсутствие на детской площадке ребятишек. Суетливые мамаши вместе со своей детворой куда-то исчезли.

Миллионы событий роднят и разлучают людей. Пробежала навстречу женщина с таким лицом. Словно случилось такое, о чем не спрашивают. Бормоча и кляня кого-то.

Джульетта глянула на Дэвида, но он понимал не больше ее. Люди стояли группками и по одному, испытывая некий коллективный невроз. По их обрывочным, невнятным возгласам трудно было что-то разобрать. Беглецы миновали мусорные баки. Народу становилось все больше. И стоял он плотно. На лицах многих застыла маска сожаления. Люди явно набежали с соседних дворов и улиц, словно опекая больное страданием место. Многие женщины рыдали и заполошно размахивали руками. Со стороны это выглядело жутковато и где-то дико. Притихли даже беспечно слоняющиеся подростки, которые, нерешительной стайкой, толпились вокруг теннисного стола. Ловя тревожные взгляды, беглецы остановились, вслушиваясь в разговор. Грудастая, краснощекая дворничиха, уперев свободную от метлы руку в покатистую талию, рассказывала знакомой, мягким, распевным голосом. Из разговора быстро стало ясно, что тут произошло. Мальчик катался по двору на большой игрушечной машине. Пока, на беду, не провалился в открытый коллектор. Крышки на люке не было. И колодец, как часто у нас бывает, был не огорожен. ЖКО не удосужилось соорудить даже липовое заграждение в виде ленточек.

Мать кричала, давилась рыданиями. Отец, в шортах, с кривыми костистыми ногами, безотрывно глядел перед собой. Участковый, в изрядно помятой форме, стоял между ними в клубах пара, кланяясь чудовищной глубине колодца.

Знакомая дворничихи держала двух своих присмиревших малявок возле себя и поглаживала, поглаживала их по головам. Пытаясь сберечь от всех напастей.

«Пропал мальчонка», — судачила толпа. Оказывается, все знали эту семью.

«Деток-то у них больше нет», — слышался шепоток, на вроде смертного приговора.

Зевакам, из тех кто вечно лелеет мрачные мысли, обязательно нужно было посыпать рану солью.

Большая пластмассовая машина, на которой он ехал, перебирая ногами, заклинила ребенка в кольце колодца, метрах в трех ниже верхнего края. Дите застряло наглухо, в невыносимом возрасту оцепенении. Вынешь машину и мальчонка провалится в кипяток. Хоть и не шевелись: что не сделаешь-все еще хуже.

Из-за клубов пара, вырывающихся на поверхность, казалось, что ребенок варится в кипящем котле.

Высоким, срывающимся голосом, мужик в трико и майке с изображением Че Гевары, костерил коммунальщиков не закрывших коллектор.

— Да они-то здесь причем, — ответил ему толстяк в пижамных штанах и накинутой поверх светло-голубой рубашке в мелкую белую клетку. Кислая мина на его мясистом лице не выражала ничего хорошего. — Наверняка бичи на пункт приема цветного метала откатили. Маргинальные элементы плевать на нас из своей теплотрассы хотели.

Никакая душевная прочность не могла выдержать прожигающих всех насквозь материнских слез. Люди поджимали губы и гневно покачивали головами, израненные собственной несостоятельностью оказать помощь. Все их взгляды существовали как бы в обход несчастных, отчаявшихся родителей. Из колодца доносился тонкий, едва различимый плачь ребенка. Каждый миг слабеющих детских всхлипываний казался бесконечностью.

ВРЕМЯ затихло, его будто совсем не стало.

Молчать было невозможно. С разных сторон неслись сумасбродные предложения как спасти мальчика. Строились теории. Дело дошло до воспоминаний.

— Такой случай был в Татарстане, — рассказывала мелкозубая противная баба, сделав большие жалостливые глаза. И в паузах остервенело выгрызая кожу вокруг безымянного пальца. — По слухам, в Кукморском районе. Ребенок, в возрасте около года, провалился, когда бурили скважину для воды. Глубина еще больше была, может метров десять или двадцать. Не достать. Отец, не в силах слышать плачь ребенка из глубины, забросал скважину камнями, и сам пошел повесился.

— Эй вы, гражданочка, прекратите баламутить народ, — предупредил ее участковый инспектор.

Джульетта, от этих слов невольно сжалась в комок. Остро кольнуло сердце. Все ее мысли были о папе. Молясь за него, она посмотрела вверх. Даже облака в этот день держались кучками.

Во двор ворвалась машина министерства чрезвычайных ситуаций. Не выключая сирены она резко сбросила скорость и теперь едва плелась, отодвигая зевак. Следом въехала скорая помощь. Поднялась сутолока. Покинувшие кабину спасатели МЧС командовали громко и деловито, оттесняя людей со своего пути.

— Разойдитесь!

— Дайте дорогу!

— У вас что, других занятий нет?!

— Что стоим, я не понял?!

— Эй, поосторожней!

— Марш домой!

— Расходитесь! Это вам не представление!

Толпа начала неохотно расступаться.

Дэвид не поддался всеобщему настроению. Он придерживался собственного плана.

— Придется слегка погеройствовать, — заявил он:-Предлагаю все решить в ближайшие минуты, — не ослабляя бдительность, Дэвид стиснул руку Джульетте повыше локтя и потянул в сторону. Быстрым шагом они отошли на значительное расстояние, чтобы никто не смог их случайно подслушать.

Джульетта внимательно на него уставилась. И это не был взгляд потерянной овечки.

Агент времени приблизил руку с браслетом. Девушка впилась глазами в его запястье. Дэвид отогнул защищающую кнопки скобу хронографа. Перевел таймер обратного отсчета в резервную систему. И вывел на циферблат режим боевой директории. В прозрачной глубине уробороса загорелся равнобедренный треугольник. Своим основанием направленный в противоположную от них сторону.

Ох как ей это не понравилось. У Джульетты даже защекотало под ложечкой.

Дэвид покудесничал с уроборосом, легко снял его и защелкнул на руке девушки.

Джульетта точно знала с чего ее вдруг затрясло. Обмерая сжавшимся нутром, студентка собиралась с духом. Она в жизни так не пугалась и радовалась одновременно. Решение было принято моментально. Когда к ней вернулся дар речи, Джульетта пролепетала:

— Надеюсь, ты не включил его в режим «пояс шахида»?

— Не выдумывай, — осадил ее Дэвид. В его голосе явственно пульсировала тревога:-Уроборос — высокоспециализированное устройство. И в нем нет такой примитивной функции. Ты бы сейчас не об этом беспокоилась.

— А чего мне дожидаться? — ее дерзость набирала обороты. Ведь браслет пришелся ей точно в пору.

Тогда это его насторожило, но потом вылетело из головы.

— Я хочу расставить на Саймона ловушку. И выманить его на тебя, как на живца.

— То есть, ты понятия не имеешь где его искать? А я буду жертвенной козой у колышка! — она по женски эмоционировала и готова была пойти в разнос.

— И даже заблеешь, если так будет нужно, — предельно сурово оборвал ее причитания Дэвид.

«Вечно женщины надеются, что будет иначе.»

— А если он не появится? — с надеждой произнесла Джульетта, намного тише.

— Этот везде пролезет, — заверил Дэвид. — Против такой приманки Саймон устоять не сможет.

— Я не представляю как пользоваться уроборосом, — предупредила Джульетта, беспомощно затрепетав ресницами и выставив вперед руку с браслетом. Она была похожа на женщину, которую поколотил муж. Целиком покорившуюся своей участи и уныло демонстрирующую побои.

— Использование уробороса не требует от новичка особой подготовки, — продолжил пошаговый инструктаж Дэвид. — Но в его настройке есть несколько фазовых уровней, воспользоваться которыми может только специалист, — предупредил ее агент. — Саймон, как пить дать, отерается в этой толпе. Вокруг столько спасателей и разного народа, что ему будет не просто до тебя добраться или, тем более, схватить. Попадешься ему на глаза. Покрутишься под носом, а там и я подскочу.

— Ты так меня и бросишь, с этим ошейником от блох? — уничижительно высказалась она о хронографе, сознавая что Дэвид не позволит ей расслабиться ни на секунду. Она старалась дышать ровнее, не оставляя и намека на свои истинные настройки.

Агент времени легонько поправил браслет на ее белесой ручке:

— При помощи уробороса можно не только прятаться, но и нападать. Я сейчас включил его в режим оружия. Сигнал искажения времени распространяется рукавом на сто метров перед тобой. Расширяясь к контуру последнего охвата на одиннадцать метров. Кривизна времени ложится аномалиями, словно блинчики по воде. Если на месте старта волны времени прошло три секунды, то в десяти метрах-до получаса. В ста метрах произойдут такие временные сдвиги, что минует декада. — Дэвид опускал детали, продолжая ускоренный курс подготовки. Но в своих разъяснениях был, как всегда, убедителен:-Нажмешь вот эту кнопку… Не сейчас! — ему пришлось шлепнуть ее по пальцам. — А когда я подниму руки к верху, как бы потягиваясь, — в его голосе звучали стальные, обязательные к запоминанию нотки. — Очень важно, чтобы Саймон попал в аномальную временную зону. Где я его прищучу.

— А вдруг у меня не получится? — совершенно резонно предположила Джульетта:-Ведь я могу промазать или попасть в тебя? — ее голос выдавал отчаяние. — Почему бы тебе не сделать это самому? Как ты мог заметить, я не из разряда везучих, — и Джульетта окончательно увяла.

— Нельзя сомневаться в себе. Это вредно, — подбадривал девушку Дэвид, всякий раз перехватывая ее взгляд. — Я думаю-ты постараешься. С топором между лопаток ты будешь выглядеть по дурацки.

Даже эта грубая шутка на девушку не подействовала.

— Я так не могу, — стала отнекиваться Джульетта. Но Дэвид поймал ее за плечи и спокойно повернув к себе, сказал:

— Прояви еще немного мужества и все закончится. На своей судьбе экономить не стоит. Хуже нет ничего-чем страдать от последствий чужих решений. В общепринятом смысле, ты будешь в полной безопасности, — непререкаемо заявил он:-Саймон тебя заметит. Ты выстрелишь. Я его обезврежу. И все у нас с тобой будет в полном ажуре.

— Не знаю, смогу ли я, — Джульетта набрала в легкие побольше воздуха и с сожалением выдохнула, словно испуская последний дух. — Меня даже подташнивает от одной мысли, что придется в кого-то стрелять. — она имела право на робкое выражение лица в этот момент, и воспользовалась этим.

— Да погоди ты вздыхать, — подкупающе весело Дэвид подхватил ее под мышки и на пару секунд приподнял над землей. — Держись меня и я вытащу нас обоих.

Джульетта сумела выжать из себя улыбку, что, при таких обстоятельствах, было равносильно подвигу.

— Ты тоже меня пойми, — откровенно заявил он:-Не могу я одновременно находиться и тут и там. А с твоей помощью мы гарантированно его возьмем, — Дэвид чувствовал азарт, который, порой, кажется женщине лучшим аргументом ее защищенности. И Джульетта сдалась:

— За такое мне полагается пирожное, — вызов в ее голосе был замешан на иронии, сквозь которую ему еще мерещилось подростковое упрямство.

— Будет тебе и мороженое. И торт со взбитыми сливками-если захочешь. Но только потом. Саймон жаждет крови и пойдет до конца. Сделай это в первую очередь для себя.

Они обговорили последние детали.

— Если ты сейчас попадешь в руки Саймона. Или меня схватят полицейские-миссии конец, — он вновь давил на важность того, что они делают.

— Есть что нибудь еще, что я обязана знать? — ее глаза заполнились чем-то по новому разумным и взгляд сделался острее и целеустремленнее.

— Тут достаточно правил и предписаний, но тебе необходимо запомнить главное: Саймон должен быть на линии основания треугольника на циферблате уробороса. Это работа ювелирная, — предупредил Дэвид, поворачивая ее руку с браслетом параллельно земле и указывая на движение треугольника. Он был последователен и методичен. — Целься как следует и только потом жми вот на эту, одну единственную кнопку. Следовало бы конечно попрактиковаться во владении уроборосом, — и вздохнул. — Но пристрелочного залпа не будет. У нас на это нет ни времени, ни возможностей.

Джульетта расчувствовалась и крепко обняла Дэвида на удачу. Он сказал, отпуская ее:

— Вперед, ты сможешь. Верь мне-как самой себе. И выбрось лишнее из головы. По завершении, мы свернем миссию и отправимся к твоему отцу. Мы оба знаем как важно, чтобы все у нас вышло синхронно.

Джульетта кивнула в знак согласия и знойно смахнула челку со лба. В глазах девушки появилось что-то пуленепробиваемое. Но он предположил, что так она настраивается. И был не прав. Есть тонкая грань между импровизацией и неподчинением, предпосылки которого он не заметил.

Джульетте очень не понравилось, что у него на все были правила.

Девушка смешалась с толпой, продвигаясь в направлении указанного Дэвидом взгорка. С этих пор уроборос на руке контролировал каждую секунду ее существования. Она знала как выглядит ее шанс: невыдуманная сенсация обняла ее руку. И Джульетта не собиралась с ней расставаться. Пока она находилась в зоне действия уробороса — ВРЕМЯ ее не атаковало.

Еще час назад эта информация показалась бы ей настолько невероятной и немыслимой, насколько теперь представлялась столь же очевидной и неизбежной. Новое для нее параноидальное стремление все теперь делать с оглядкой, взяло над Джульеттой верх. Девушка крутила головой, но не видела в толпе никого, достойного более пристального внимания.

Совершенно неожиданно для окружающих, Джульетта закричала и отскочила, словно на нее плеснули кислотой. Боль была невыносимой, точно в локоть Джульетте вогнали раскаленную спицу. Молодая парочка, снимавшая происходящее возле колодца на сотовые телефоны, посмотрели не нее, как на сумасшедшую. Джульетта сжала кулак и опустила больную руку с браслетом вдоль тела. На лбу выступила испарина.

Она быстро прикинула, какое количество гаджетов и наручных часов ее окружает!

Жизнь еще никогда не казалась ей настолько ужасной, как сейчас. Когда она пережила нападение сбоящих определителей времени-дело едва не дошло до рвотного рефлекса. Она шла сквозь толпу, периодически ощущая такую боль, что ей хотелось отгрызть собственную руку и выбросить куда подальше.

Это чувство не узнаешь-пока его не отведаешь.

Разве она многого хотела? Ее направляли обязательства перед отцом. Но и этого теперь казалось мало. Выматывающая боль вдруг стала новым аргументом в ощущении самой себя.

Джульетту еще потряхивало, но теперь она хотя бы ушла от остальных. И незаметно стояла в стороне, повернувшись к толпе. Никому, слава Богу, не интересная. Пробившиеся из под низу корни покрыли трещинами лопнувший асфальт на том бугорке, где остановилась девушка.

Место было выбрано удачно. С хорошим обзором. Сильный сухопарый спасатель фиксировал трос, опуская своего напарника в коллектор. Тусклый свет аварийной лампочки на шлеме МЧС-ника метался по бетонному шурфу.

— Головенку не ударь мальцу!

— Того и гляди помрет! — безжалостно выкрикнули в толпе.

Лицо отца стало землистым. Открывшаяся ему глубина была худшим злом в мире.

Игнорируя любые советы, спасатель позволил товарищу обвязать ребенка концом дополнительно сброшенной, прочной нейлоновой веревки. И потянул уже закрепленную другим концом веревки машину на себя.

Там где боль-ВРЕМЯ замирает.

Страшные сгустки беды насмерть склеивали мгновения. Опутывали каждую секунду, не пуская следующую сбыться. Эти инфицированные разносчики суеты вдруг пропитались тягучей тоской ожидания, остановив все разумное и полезное в мире.

Лицо матери окаменело как схватившийся гипс. Мальчонка повис в клокочущей глубине колодца, прижатый капотом автомобиля к бетонной стене. Подвешенный вверх ногами спасатель рисковал. Едва заклинившая машина потеряла опору. Тяжелый кузов сорвался, выскользнув из крепежной петли. И полетел вниз, чуть не зацепив мальчишку.

С шорохом в штольню колодца посыпались комки грязи. ВРЕМЯ рванулось, высвобождаясь от липкой паутины из страха и боли. Метафизика ощущений наполнила ВРЕМЯ запальчивой суматохой. Сметая страх перед последствиями и делая мир проще и доступнее. Секунды сделались неуловимыми.

Оба спасателя, вместе с отцом, участковым и врачом скорой присели на корточки возле дыры. Бесценный первенец оказался на поверхности, подхваченный множеством рук.

— Больше воздуха!

Шум и бабий гам перекричать было невозможно.

— Вот он!

— Живой!

— Родненький!

Врач скорой, в расстегнутом халате, со сбившимся на бок узлом галстука, завернул дитятко в приготовленное одеяло и передал женщине.

Слабый, заморенный ребенок оказался в объятьях матери. Она жадно обхватила мальчика руками и прижала постреленка к себе.

Так обнимают на краю жизни и при самой большой разлуке.

Чумазый, с взъерошенными волосами, мальчонка задышал. Мимолетный румянец вернулся на крохотные щечки. Он на глазах наполнялся соком жизни от токов родного тела.

Джульетта наверняка бы заплакала от умиления, разжалобившись от всего, что увидела, если бы кожей не почувствовала на себе взгляд. Девушка сразу поняла, что это и есть Саймон.

Цепляя взглядом, он крался словно кот почуявший мышиную норку. Саймон оказался широкоплечим и довольно высоким. Он был физически крупнее Дэвида и тяжелее его.

«Вот оказывается из-за чего тот переживал.»

«Саймон — один из лучших. И это очень для нас плохо,»-припомнила Джульетта слова Дэвида.

В глаза сразу бросался его космический загар. Но и без довольно странного, голубоватого оттенка кожи в ее убийце было нечто внеземное.

В сердце дикой белкой заметалась паника. Словно пойманная в западню, Джульетта не могла сдвинуться с места. Она не чувствовала под собой ног. На душе вдруг стало пусто, а мозг оцепенел. Тело вновь пробила дрожь.

Мышцы Саймона были закалены упражнениями, под которыми угадывался мощный костяк скелета. Девушка успела разглядеть руки с твердыми, тяжелыми суставами. Саймон, то и дело, злобно кривился от приступов боли, которую приносил его собственный уроборос. Гремучая силища блуждала в этом человеке. И отсутствие топора Джульетту нисколько не обнадеживало. Ужас парализовал и пригвоздил девушку к земле. Приближаясь так быстро, он просто сводил ее с ума! Сокращая вероятность ее существования в этом мире до критических величин.

«Сейчас подбежит, выхватит, рубанет и готово.»

Теперь-то она понимала, что при встрече с таким типом оружие ей просто необходимо.

Стараясь унять вспыхнувший страх, девушка пыталась разыскать глазами Дэвида. Вязко протиснувшись, агент времени вырос как бы из пустоты.

«Очень вовремя!»

Он двигался мимоходом, не привлекая к себе внимания. Подкрался живчиком за спину Саймону и сладко потянулся, даже зевнув для пущей убедительности, подавая условный знак.

Будто обрубив в себе разом что-то, Джульетта собрала всю свою волю в кулак, и вняв его призыву, вскинула руку. Она расставила длинные изящные ноги и потянулась к Саймону.

Джульетта видела как губы Дэвида шепчут ей:

— Давай же, ну…

Помешкав мгновение, она точнее навела уроборос и только потом, как он ее учил, выстрелила.

Море волнуется раз

Море волнуется два

Море волнуется три

Морская фигура, на месте замри.

Врач скорой помощи собрался ввести ребенку антишоковый препарат. Сделать мальчонке укол не удалось. Брызнувший фонтанчик на кончике иглы одноразового шприца, в почти остановившемся времени, казался цветком, сотканном их тончайшего хрупкого стекла.

Волна ВРЕМЕНИ настигала людей очагами. Она накрыла спасателей и их автомобиль, захватив передок скорой. Родителей с ребенком, участкового и много разного народа, оказавшегося в фазе воздействия. В паре метров от вытянутой руки Джульетты люди вели себя точно ленивые зомби. Они не могли продраться сквозь диафрагмы аномалий и притормаживающих асинхронностей. В двух десятках шагов, угодившие под волну, замирали в рукаве выстрела как манекены, едва дрогнув. Никто, из оставшихся снаружи, не понимал их скульптурного поведения. Началась паника. Оказавшиеся по счастливой случайности в стороне, кинулись бежать. Склонившемуся над колодцем мужику в трико и майке с Че Геварой, волна ВРЕМЕНИ прошлась аккуратно по шее. Все его тело дергалось, ноги бежали так усердно, что потеряли сланцы. Мужик размахивал руками, колотя воздух. А голова оставалась неподвижной, будто зажатая в невидимом заборе.

Бедный мужчина чем-то напоминал петуха с только что отрубленной головой.

Случилась давка. Тут и там раздавались мольбы о помощи. Пытавшиеся вытянуть наружу «зомби» и «манекенов» падали, теряя сознание. Двор стоял на ушах.

Амнезия этих разно-текущих минут всем прикоснувшимся к ним участникам была гарантированна. Так человеческий организм включал защитные механизмы и реагировал на невозможное.

«Черт возьми! Это было самое настоящее оружие. Нечто из ряда вон выходящее. Изысканнейший ужас.»

Дэвид бросился в сторону, не очень надеясь на стрелковое мастерство Джульетты. Для первого раза она выстрелила неплохо, но, учитывая обстоятельства, не слишком хорошо. Мгновением раньше тело Саймона оказалось там, где его не должно было быть.

Сила тяжести на Марсе ниже земной. Саймону ежедневно приходилось тренироваться в специальном загрузочном костюме. Что поддерживало его мышечную систему в идеальной спортивной форме. С быстротой зверя, внезапно почуявшего западню, он отскочил с пути узконаправленной волны ВРЕМЕНИ, покинув зону поражения.

Дэвид атаковал коротко и молниеносно жестко. Слишком понимая как нельзя ошибаться. Мысленно он рассчитал все так тщательно, что на исполнение не хватило безукоризненности. Марсианин словил движение в кадык. Удар был обманчиво простым, но весьма эффективным, если бы достиг своей цели. Опасность сделала восприятие Саймона по-звериному тонким и обостренным. Он сцапал Дэвида за руку, как тщедушного первоклассника и порывисто вертко крутанул, выворачивая противнику кисть. Руку судорожно свело болью.

И без топора удар у Саймона был такой, словно он опускал тебе на затылок чемодан с гаечными ключами.

Голова Дэвида безвольно мотнулась назад. Он тут же ослаб и тяжело повис на руках у Саймона. Марсианин потащил землянина, легко стиснув его за шею своим медвежьим объятьем. Да так, что у того, вместе с черепом, едва не выскочил весь позвоночник. Саймон волок Дэвида сквозь суматоху полубезумной толпы, как какую нибудь театральную куклу. Уложив его в скверике лицом вверх, агент времени поспешил заняться поисками Джульетты.

В том месте, откуда распространилась аномальная волна ВРЕМЕНИ, девушки уже не было.

Дэвид очнулся с ощущением полнейшего кошмара. С трудом оттолкнулся от земли и сел. Голова разламывалась, а в глазах пульсировали красные точки.

«Подготовленная ловушка не сработала.»

Сплевывая горечь от попавших в рот листьев, Дэвид обшарил взглядом двор. Проблесковые маячки на спецмашинах заглохли. ВРЕМЯ намоталось на них, как сеть на винт катера. Люди стояли клином, без возможности бежать. Завязнув во ВРЕМЕНИ, в тех позах, в которых их застигла волна.

Время в скверике локально изменилось. Листва на деревьях, в зоне воздействия уробороса, пожелтела и опала. Трава пожухла, словно ее прибило первыми заморозками. Там наступила глубокая осень.

Истерично лаяли собаки. Двор пережил свою внутреннюю травму. С болячек балконов, с неврозов распахнутых окон, на всех выпирающих поверхностях читался ужас. Все взгляды приковал эпицентр беды. Но жильцы теперь наблюдали только издали, предпочитая держаться от этой дьявольщины подальше.

«Через одиннадцать минут воздействие аномального залпа уробороса должно было достичь неизбежной стадии завершения и схлынуть само собой. Значит прошло меньше.»-сделал свой вывод агент.

Дэвид потихоньку осознавал, что по его вине произошло чудовищное упущение. Джульетта воспользовалась положением жертвы, которую он должен был оберегать, и украла уроборос.

Она совершила это намеренно. Приняла решение и затаилась. Выждала подходящий момент и улизнула.

«Неблагодарная девчонка упорно не хотела играть по его правилам. Он-недалекий безумец, который здорово просчитался, не распознав ее планы. Хотя вполне уяснил, что профессорская дочка не из робкого десятка. Какой же он растяпа! Все прошляпил. Он пропустил ее мотив. Джульетте было одиноко и тревожно. И она, естественно, думала об отце. Джованни Скиапарелли был ее мотивацией, вынудившей беглянку неминуемо действовать в собственных интересах. Агент времени сам подтолкнул Джульетту на это, соблазнив девушку браслетом. Он должен был учесть такую возможность.»

Дэвид проверил свои карманы: они опустели. Сначала он обвинил Саймона, но потом агент вспомнил, как Джульетта вдруг переполнилась нежностью и захотела с ним крепко обняться, как бы на удачу. В тот момент мерзавка и стянула связку ключей и несколько денежных купюр с мелочью из его олимпийки.

«Как он ее проглядел?»

Все складывалось уж очень паршиво. Это, пожалуй, был худший из вариантов развития событий. Он практически потерял контроль над ситуацией. Допущенный промах загладить было невозможно.

Уроборос — хорошая страховка для девушки, которую ВРЕМЯ объявило мертвой. Это станет ему уроком, который Дэвид вызубрит на собственной шкуре.

— Что же ты вытворяешь, девонька? — прошептал себе под нос мужчина, едва справляясь со звоном в голове.

Жизнь агента летела под откос. Теперь он стал для ВРЕМЕНИ объектом уничтожения. Дэвид тоже был из числа посмертно спасенных. Ведь он, как и Джульетта, являлся просроченным.

Ничего другого не оставалось, как отыскать беглянку. Давно поцелованный смертью заслужил все, что его ожидало.

«В нестерпимых обстоятельствах.»

«Боинг» оторвался от взлетной полосы международного аэропорта Логан, штат Массачусетс. Он следовал в Лос-Анжелес, штат Калифорния.

Рейс немного задержали. Но капитан корабля, Виктор Сарацини, любезно пообещал по системе внутренней связи, что с попутным ветром он, и второй пилот Майкл Хоррокс, потерянное время нагонят.

Лайнер выполнял ежедневный утренний трансконтинентальный перелет. «Боинг-767-222», авиакомпании «Юнайтед Эйрлайнз» набрал высоту полторы тысячи метров и занял место в своем эшелоне. На борту было тридцать пять мужчин, двенадцать женщин, трое детей в возрасте до пяти лет. И девять членов экипажа.

Рейс был пустым. Как только включился сигнал: «отстегнуть ремни», бортпроводница Алисия Тита нашла время поболтать с симпатичным пассажиром.

— Простите за задержку, — участливо склонившись над мужчиной, проворковала девушка:-Вам будет предложен горячий завтрак: омлет, булочка и фрукты. На стюардессе была белая блузка в вертикальную синюю полоску и узкая юбка нежно-голубого цвета.

— Замечательно. Меня все устраивает, — ответил ей Дэвид и попросил «Чивас Регал».

Он был обаятелен, знал это и умел этим пользоваться. С таким шармом Дэвид мог требовать чего угодно, а не только виски.

Стюардесса была сама любезность и чем-то походила на Пэрис. Осушив бокал нежного, горьковатого пламени, Дэвид задремал.

Никто из пассажиров никогда не знает, присутствуют ли на борту их самолета воздушные маршалы.

Агенты службы-федеральные воздушные маршалы, сотрудники службы безопасности, находятся на борту самолета в штатской одежде. При необходимости они могут обезвредить террористов или дебоширов. Маршалы летают на рейсах повышенного риска. Работники агентства являются профессиональными стрелками и в праве применять силу: надевать наручники и использовать электрошокер. И только в экстремальных случаях могут применять оружие посерьезней.

Дэвид Брайан Суини проходил подготовку на тренировочной базе Военно морских сил США, в городе Куантико, штат Виргиния. База морской пехоты граничила с городом и рекой Потомак. На базе располагалось Управление по борьбе с наркотиками, Академия ФБР, штаб морской пехоты и президентская эскадрилья вертолетов. Дэвид Суини навсегда запомнил влажный субтропический климат, изнурительные тренировки с оружием и без. А также занятия по ближнему бою.

Самолеты в США не захватывали аж с начала девяностых. Отслужив четыре года воздушным маршалом, Дэвид попал под сокращение и был уволен с действительной службы. Теперь он работал секьюрити в сети крупнейших отелей Америки «Хилтон Гарден Инн». Дэвид Брайан Суини возвращался из Бостона в Лос-Анжелес. Где принимал участие в конференции, посвященной безопасности гостиничного бизнеса и новым средствам слежения.

Он проснулся от крика.

— Быстро, всем назад! Быстро! Ну?! Быстрей! Быстрей! Заткнитесь! У нас бомба! — отдавал команды некто, весьма паршиво владеющий английским языком.

Дэвид выглянул в проход, едва высунувшись из за темно-синей обивки впереди стоящего кресла. Трое парней восточной наружности, с красными повязками на головах, сгоняли всех пассажиров в хвост самолета. Бандиты вели себя дерзко и агрессивно. У одного из террористов на фоне белой сорочки был отлично виден широкий пояс, типа охотничьего патронташа, с проводками. Каждый преступник сжимал в руке резак: такие выдвижные лезвия в пластмассовом корпусе. В домашнем хозяйстве ими вскрывают картонную упаковку. Они грозили пустить резаки вход, но пока обходились кулаками, подгоняя замешкавшихся.

«Боинг-767»-широко фюзеляжный самолет. Кресла в нем располагаются по принципу: 2+3+2. Бывший воздушный маршал сидел в среднем ряду, с краю. Бандиты заняли оба прохода, то и дело размахивая выдвинутыми лезвиями резаков и оттесняя пассажиров назад.

«Бомба-скорее всего, муляж. Иначе бы террористы не прошли контроль в аэропорту,»-сразу решил для себя Дэвид и замер в ожидании. С его стороны террорист двигался медленнее, потому что перепуганные женщины несли на руках детей и не поспевали.

Дэвид откинул подлокотники в своем ряду и медленно, вкрадчивым движением переместился с правого прохода в левый.

— Да прибудет с нами аллах! — прокричал молодой террорист, чьи южные глаза на выкате пугали людей не меньше летающего перед носом лезвия.

Дэвид сделал выпад и выбил резак. Нож еще вращался в воздухе, когда бывший воздушный маршал пробил террористу в печень. Тот охнул, приседая, но Дэвид поднырнул ему под мышку. И вывернув преступнику кисть, резко надавил на излом, добиваясь характерного хруста в плечевом суставе.

Террорист завопил от невыносимой боли. А Дэвид уже бежал в направлении кабины пилотов.

С практических занятий в Академии Куантико он помнил, что дверь в кабину «Боинга» легко выбивается ногой. Но даже он оказался не готов к тому, что увидел. Посреди узкого парохода, ведущего в кабину пилотов, в луже крови лежала стюардесса, так похожая на Пэрис Хилтон. Ее шею располосовала рваная рана, которую можно нанести только плохо заточенным лезвием.

Это шокирующее зрелище словно ожог запечатлелось в памяти Дэвида.

Позади несчастной девушки лежали тела капитана корабля и второго пилота. У летчиков были выколоты глаза, порезаны щеки и губы. Их просто отодвинули в сторону, чтобы трупы не мешались под ногами.

Носком ботинка, стянутого с ноги второго пилота, была заклинена дверь, ведущая в кабину управления.

За штурвалом лайнера сидели террористы.

Вот только теперь Дэвид ощутил закипевшую в нем, ни с чем не сравнимую НЕНАВИСТЬ!

«Эти изуверы не занимаются угонами самолетов в страны третьего мира. Не настроены требовать у властей выкуп. Не будут выдвигать политических требований. Бомбой станет сам авиалайнер, который они направят куда угодно.»

Только так можно было объяснить убийство двух пилотов. Оставаясь за штурвалом, они бы не допустили подобного.

Один из террористов вскочил с пилотского кресла и закричав, указал на Дэвида, призывая на помощь товарищей. Его глаза-бусинки креозота, источали бешенство.

— На пол! Лицом вниз! Я сказал, на пол! Иначе я ее сейчас убью! — кричал Дэвиду террорист с бомбой на поясе. Он заломил руку шикарной блондинке, которая была второй стюардессой на этом рейсе. И приставив лезвие к ее горлу, вел бедную девушку, приближаясь с ней к Дэвиду.

— Клянусь! Все, убиваю! — в очередной раз пригрозил бандит:-Ее кровь-твоя совесть!

Девушка едва держалась на ногах, потеряв от страха способность сопротивляться.

— Ладно! Все! Я понял, — Дэвид поднял ладони вверх, широко растопырив пальцы. Показывая войнам ислама, что теперь полностью в их руках. — Не хочу, чтобы еще кто нибудь пострадал. Я выполню любые ваши требования, — и стал медленно опускаться на пол в проходе.

«Юнайдет один семьдесят пять. Нью-Йорк контроль, если вы меня слышите! Борт девяносто градусов слева. Разворачивайтесь! Вы летите через чужие эшелоны! — послышалось из кабины предупреждение диспетчера: Установите повторный код. Слышите меня?! Ответчик-режим опознания. Не лезь, ради бога! Опасное сближение! — кричал перепуганный диспетчер: Разворачивай! Он над вами! Правый вираж на один девять ноль!»

Пол провалился. Стюардесса полетела навстречу присевшему Дэвиду, едва не накрыв его своим телом. Террористу пришлось отпустить девушку и схватиться за кресла, чтобы не упасть самому.

Это сильно отличалось от легкой болтанки в воздухе.

Дэвид резко прыгнул вперед, ударив кулаком снизу вверх между расставленных ног бандита.

Снижение «Боинга» скорей напоминало падение. Рев двигателей заглушил долгий крик преступника, который, поджав к груди колени, катался по проходу, ударяясь о крепежные стойки кресел.

Самолет закладывал вираж. Дэвид, хватаясь за подголовники спинок, бросился к стюардессе. И в тот же момент получил прямо в лицо шипучий фонтан обжигающей аэрозоли.

Он очнулся в конце салона. Всех пассажиров рейса согнали в хвостовую часть самолета. При вздохе, у Дэвида жутко болели ребра. Рот напоминал облеванный писсуар в какой нибудь забегаловке. Веки распухли так сильно, что глаза напоминали узкие, слипшиеся щелочки. Дэвид едва разглядел пожилую афроамериканку, которая смачивала носовой платок в пластиковой чашке из набора одноразовой посуды. И мокрым тампоном протирала ему глаза:

— Ничего, герой, до свадьбы заживет. Все еще впереди. Какие твои годы.

У нее была улыбка Вупи Голдберг.

Появился стюард: курносый блондин спортивного вида, с квадратным подбородком. Он приблизился к лицу Дэвида, нервно откашлялся и осторожным шепотом очень тихо заговорил:

— Едва вас отбили, — у него был на удивление приятный голос. — Мне тоже досталось, — и стюард показал разрезанный в клочья, весь в кровавых пятнах, рукав. — Тот, горластый, которому вы сломали руку, готов был вас изувечить. А брызнувший вам в лицо баллончиком со спец-средством не дал. Прокричал что-то на своем языке. И разрешил мне отнести вас сюда.

Пока стюард говорил, Дэвид смог прочесть на служебном бейдже его имя: Роберт Фангман.

— Что с девушкой? — стараясь не морщиться от боли, спросил Дэвид.

— Эми жива, — радостно ответил Роберт. И шмыгнув носом, посуровел. — А Алисия Тита… ну, вы сами все видели.

Дэвид приподнялся и сел. Десятки перепуганных глаз смотрели на воздушного маршала в отставке, как на свою последнюю надежду.

Отсеки салона теперь были зашторены темно-синими шторами. Из-за чуть-чуть приоткрытой двери в туалет слышался мужской голос. Кому-то удалось воспользоваться сотовым и дозвониться до родственников.

«Стало хуже, отец. Стюардесса получила ножевое ранение. У них есть ножи и спрей. Они сказали что у них есть бомба. В самолете становится все хуже. Самолет делает резкие маневры. Я не думаю что пилот управляет самолетом. Я думаю, что мы снижаемся. Я думаю, что они намерены отправиться в Чикаго или куда-то, и врезаться в здание. Не волнуйся, папа. Если это произойдет, это будет очень быстро…»

Стюард присел рядом с Дэвидом и заговорил громко, так, чтобы слышали все:

— Мы тут обсудили… и решили штурмовать кабину…

— Не надо, — остановил его Дэвид. — Я все сделаю сам. Меня учили…,-он встал и по возможности твердым шагом направился в нос самолета.

«Боинг» делал резкие нырки. Дэвид старался ни на что не опираться, а идти ровно по центру прохода, что получалось с большим трудом.

Самолет шел очень низко. Через иллюминаторы Дэвид отчетливо различал южную часть Манхэттена.

Он не ощутил ни одного упрека позади себя.

Когда Дэвид достиг отсека, разделяющего бизнес и эконом класс, возникло свечение. Зорб сомкнулся на Дэвиде Суини. Агенты времени Анания и Джонатан, вынули Дэвида из салона за несколько секунд до трагедии. С воем и грохотом авиалайнер накренился влево и грузный самолет протаранил небоскреб. Рейс 175 врезался в фасад Южной башни Всемирного торгового центра в 09 ч 03 м 02 с, на скорости 950 километров в час. «Боинг» ударил между 77 и 85 этажами, имея на борту 38000 литров реактивного топлива. Части самолета, шасси и фюзеляж вылетели с северной стороны башни. Обломки разлетелись на 6 кварталов вокруг.

Это случилось 11 сентября 2001 года.

Теперь ему казалось, что это было сотни лет назад. В какой-то другой, полузабытой жизни. В данную минуту агент земной службы времени Дэвид Брайан Суини выполнял задание чрезвычайной важности, по приоритетной доставке Джульетты Скиапарелли к назначенному месту.

На кону была судьба Земли.

Саймон не спускал глаз с машин передвигающихся по придомовым территориям. Его интересовало, как уйдет Джульетта. Он обежал большую парковку, но ни в одном автомобиле девушки не оказалось. За новенькую пятитысячную купюру он быстро договорился с водителем тяжело груженого самосвала КамАза, чтобы тот включил аварийку, перегородив главный выезд на автостраду. Но другие проезды оставались бесконтрольными. Саймон то расширял, то сужал зону поиска. Могло быть так, что Джульетта зашла в гости. Или направилась пешком в неизвестном направлении. А может просто затаилась в одном из подъездов. Всех способов ухода просчитать было невозможно. Агент знал, что у нее есть водительские права и личный автомобиль: внедорожник (4х4), марку которого на подготовительной стадии операции ему не сообщили.

Марсианин полагал, что это сделали нарочно, чтобы увеличить шансы его соперника.

Часики тикали…

Их-за трансформаторной будки вынырнул черный как пантера, здоровенный джип. Кроссовер, с приводом на все четыре колеса, резко дал газу и легко сминая передней подвеской кусты, объехал КамАЗ.

Он мчался к застрявшим в выстреле уробороса людям.

Сквозь дымчатую непрозрачность стекол разглядеть водителя, даже мельком, было невозможно. Саймон побежал следом. Машина остановилась. Четыре двери кроссовера распахнулись и оттуда выскочили крепкие ребята в строгих, деловых костюмах. На каждом была головная гарнитура связи. Они тотчас рассеялись по двору, как бойцы, обученные контролировать заданный периметр. Саймон осадил себя, и сменив бег на беспечную походку, отправился в противоположном направлении. Постаравшись как можно органичнее затеряться в гуще блуждающих зевак.

По сдержанной мимике и прогнозируемой быстроте поведения, Саймон мгновенно расшифровал прибывших. Это были спецагенты секретной службы земли, встреча с которыми не входила в его планы.

Дэвид не обернулся на требовательный окрик. С головокружением и еще пошатываясь, он старался покинуть двор. Агент времени почти ушел, скрывшись за мусорными баками.

(Кто-то, весьма осведомленный, позвонил в службу кризисных ситуаций по тревожной линии. Обеспечив команде профессионалов редкую возможность оперативно накрыть место проявления временной аномалии.)

Спецагент встретил Дэвида с другой стороны.

— Остановитесь на минуту, — почти вежливо потребовал парень в строгом костюме. Чей пиджак был таков, что под ним легко умещалась сбруя с кобурой и бронежилет. — Ответьте на пару моих вопросов.

— Не сейчас. У меня просто нет времени, — Дэвид прибавил шаг. Он ощутил, как лавина ВРЕМЕНИ, которая за ним охотится, уже тронулась с места, змеясь и подползая вокруг.

— Одного нашел, — сообщил спецагент в трубочку микрофона, закрепленного на его ухе, по каналу плановой связи с оперативным центром.

— Я провожу важную операцию, — если бы у Дэвида, в этот момент, голова работала получше, он бы не стал тратить время на пустые разговоры. — Ваше руководство может не знать… даже наверняка…

— Это бывает, — легко согласился агент секретной службы, и потянулся за табельным оружием.

В ту же секунду заветные одиннадцать минут прошли. Волна ВРЕМЕНИ рассыпалась, попав в каждого. Рев сирены МЧС и завывания скорой шарахнули по ушам с такой силой, что спецагент невольно отвлекся.

Кривой хук справа крепко мотнул голову парня из секретной службы. Дэвид кажется послал его в нокаут. И для верности заехал спецагенту коленом в живот, сложив того пополам. Удар ногой откинул парня на мусорный бак.

Одичавший кот кормился на своей священной территории. Мерзко пропоровшая чуткий слух животного сирена заставила кота прижать уши, и оголив клыки, зашипеть. Резкий удар, качнувший мусорный бак, вынудил зверя пуститься в бегство. Взбесившийся от ярости, матерый котяра выпрыгнул из заполненного отбросами контейнера. И бросился выпущенными когтями в лицо человеку. Дэвид едва успел отвернуться. И зверь оказался висящим у него на плечах. Бывший воздушный маршал сгорбился и резко дернул спиной от обжигающей боли. Ощущая как крохотные отполированные лезвия впиваются через ткань олимпийки в его лопатки. Котяра втянул когти и толкнувшись грязными подушечками лап, сиганул в сторону. После нескольких энергичных прыжков скрывшись в вентиляционной дыре, ведущей в подвал дома.

Дэвид оглянулся. Травмы спецагента не были тяжкими. Хотя бывший воздушный маршал врезал ему от души. Он вернулся, сняв с его уха наушник с микрофоном, и забрав рацию полевого оперативника.

Ничего другого Дэвиду не оставалось. Он знал, что обязательно нарвется на пулю, если промедлит.

ВРЕМЯ ему это обеспечит. Он ни на секунду не сомневался, что и нелепая схватка с котом-тоже его работа.

«Когда ВРЕМЯ жалело просроченных?»

Восковые фигуры музея мадам Тюссо ожили. Те у кого отшибло память, жались друг к другу, как заблудившиеся дети. Во дворе началась новая суматоха. Крики дезориентированных людей становились выше и резче. Одним требовалась медицинская помощь. Другим просто хотелось набить кому нибудь морду.

Джульетта нажала кнопку на брелоке. Ее глаза тлели тревогой. Сигнализация пискнула, снимая блокировку с дверей автомобиля. Девушка, признаться, очень любила свою машину. «Сузуки Эскудо»-старушка японского автопрома, была неприхотлива, проста и надежна в обращении. За этими словами стояли годы эксплуатации и нешуточный пробег.

Истошно завыла за спиной сирена. Джульетта поспешила исчезнуть в кабине. Девушка привычно вставила ключ и завела двигатель. Потянулась к бардачку, чтобы достать оттуда съемную панель автомагнитолы. И тут вспомнила, что на ней высвечивается время. Кисть заломило от фантомной боли и девушка передумала.

Саймон готов был признать, что ошибся и давно потерял след Джульетты. Когда со ста шагов увидел за линией кустов и преграждающих деревьев неспешное движение оснащенной люком крыши. Агент времени перешел на легкую рысцу. Внутри росло возбуждение. Он обогнул деревянный дворец Кощея Бессмертного, с веревочными лестницами и винтовыми горками. Миновал качели, выбегая на тротуар. И в ту же секунду уперся взглядом в лобовое стекло отъезжающей из кармана «Сузуки».

«Машину вела Джульетта Скиапарелли! Она сама шла к нему прямо в руки!»

Саймон перегородил дорогу. Девушка резко затормозила. Этот человек заслужил страшную смерть под колесами внедорожника. Но ее ноги аккуратного водителя отреагировали гораздо быстрее на внезапно возникшее препятствие. Трех секунд хватило, чтобы Саймон оказался в кабине. Он это проделал быстро и ловко.

Джульетта отпрянула, словно на нее набросилась кобра. Но ремень безопасности удержал девушку в кресле. Заблокировать двери она не сообразила. Ее щеки похолодели, а лицо сковала гримаса ужаса.

Весь ее вид кричал: «Уйди!»

Машина покатилась, медленно набирая скорость.

— Сидеть! И не дергаться! — еще не захлопнув дверь, приказал Саймон. В его акценте преобладало что-то неуловимо другое и далекое. Он поспешил опустить стекло и высунуть руку с уроборосом за пределы автомобиля.

— Слушай сюда! Если я кого-то ищу, то не отстану, пока не найду. Терпи и слушайся. По-другому тебе не жить, — с холодным взглядом людоеда, произнес Саймон.

«Не зря к синеватой коже и сатанинской наружности прилагалась ужасающая репутация.»

— Пощадите, — невольно вырвалось у Джульетты. В ее перепуганной головке роились безобразные мысли.

— Остановись и поставь машину на «парковку», — вновь приказал марсианин.

Джульетта подчинилась. Костяшки ее пальцев, обхватившие руль, откровенно дрожали. Кожа сделалась бескровно белой, как после обморожения.

«От одного его вида-не хотелось жить.»

Диктат убийцы в стесненном пространстве раздавил в ней личность, оставив глупое, крохотное любопытство ребенка:

— Вы зарубите меня прямо здесь? — пропищала девушка, уткнувшись взглядом куда-то себе в ноги и боясь пошевелиться.

— Я не настолько голоден, — стараясь оставаться спокойным, ответил Саймон:-К тому же рядом нет ни одного шашлычника, умеющего вкусно, как я люблю, приготовить человечину, — сложно было в его голосе не заметить иронии.

— Хватит! — она и не думала кричать. Это вышло само собой. Ведь она сидела бок о бок с мировым злом. Хуже все равно уже не будет. Но издеваться над собой она не даст. — Хотите сказать-у вас нет топора?

— Ты ужасно расстроишься, но он у меня есть, — и Саймон провел рукой, показывая продолговатый предмет под плащом. Зоркий, проницательный взгляд выдавал острый, безжалостный ум. Он, казалось, забавлялся.

В какой-то момент Джульетта начала понимать, что из них двоих именно она ведет себя неадекватно. И это ее разозлило, внося растерянность и разрушая смысл ее тревог.

«Неужели он такой отъявленный циник или это она что-то не догоняет? Но ведь все и так было-опасней некуда.»

— Что он там обо мне наплел? — Саймон улыбнулся без малейшего намека на теплоту. У него были крупные по всей десне, но не совсем ровные зубы.

— Кто? Я не понимаю, — ответила Джульетта и сердито прикусила губу.

— Все ты… Ладно. Вижу. Он что, только тем и занимался, что поливал меня грязью? Просто противно. Согласись, ведь так оно и было? Дэвид всегда применяет свое неодолимое очарование и густо мажет бутерброд, который предлагает перепуганным девчонкам вроде тебя. Язык запугивания и уговоров он освоил великолепно. Это так мелочно, что даже не стоит моего презрения.

Джульетта почувствовала ком в горле, но все же смогла выговорить:

— Его опасения на ваш счет были слишком определенными, — весьма уклончиво ответила юная студентка. Она не хотела без нужды его злить.

— Обо мне, как о человеке, ты знаешь только со слов Дэвида. Не нужно быть гением, чтобы это понять. Он всегда истолковывает происходящее в свою пользу, — ноздри Саймона дрогнули. — Ну и создал же мне этот жулик репутацию. Могу себе представить… — прежде чем снова заговорить с девушкой, Саймон свирепо гипнотизировал ее взглядом. — Его небылицы всегда звучат убедительно. А каждое мое слово заранее вывалено в грязи. Тебе самой не приходило в голову, что он-не самый надежный источник правдивой информации?

Джульетта на время потеряла дар речи. Ее выразительные глаза измученно блестели. Она испытала неприятное ощущение, что этот ужасный человек знает ее слабые места и ничего не делает наугад, очень грамотно дергая за ниточки.

Больше всего ей хотелось заплакать, но вместо этого Джульетта сказала:

— Не припоминаю, чтобы такие слова срывались с его языка, — попыталась уйти от прямого ответа юная студентка, сдерживая рвущееся наружу негодование.

Саймон не отрывал от нее взгляда:

— Хотя бы не покрывай его. Дэвид — волк в овечьей шкуре. А я-не поисковый каратель, за которого он пытается меня выдать. Это я тебе говорю на тот случай, если ты на него запала, купившись на милую мордашку.

Лицо девушки вспыхнуло:

— Да кто я для вас обоих?! Редкий попугайчик, которого каждый хочет запихнуть в свою клетку?! — и она метнула в него самый страшный из своих испепеляющих взглядов.

Ответ Саймона был холодным и даже где-то снисходительным:

— Я из тех, кого хорошо иметь рядом в трудную минуту. Мои полномочия, в рамках этой операции, обширны. После того, как тебя посмертно спасли, ты вступила в теневую организацию, которой дарованы особые привилегии. Это знает очень узкий круг людей. Мы не подотчетны никому. И существуем недосягаемо для всех правительств. Джованни Скиапарелли, уж ты мне поверь, самая крупная фигура из всех, с кем мне в жизни приходилось сталкиваться, — на этих словах Саймон глубоко вздохнул и стряхнув с себя прежнюю суровость, добавил:-Я пообещал твоему отцу, что довезу тебя к нему. Это для тебя аргумент?

— Спасибо что нашли время. Я и без вас, сама собиралась к нему ехать, — поспешила предупредить Джулдьетта, ощутив в его словах долю спекуляции. Папа в Университете. У него лекции до пяти вечера у заочников.

— Так поехали. У нас есть куда двигаться, — уж очень легко согласился с ее маршрутом Саймон, приглядываясь к прохожим. — Только поменяемся местами, — марсианин открыл дверь, поставив ногу на асфальт.

Интуиция Джульетты заработала на полную мощность. Она постаралась очистить разум от всех второстепенных мыслей: «Оба агента хотели выгодно разыграть свои карты. Каждый на что-то рассчитывал, то запугивая ее, то осыпая обещаниями. Люди хранят тайны, это им свойственно. Но дело явно в ней самой. Если представить, что марсиане — Монтекки, а земляне — Капулетти, то родовая вражда фамилий, по каким-то неведомым ей пока причинам, борется за юную Джульетту.

Ого! Значит у нее есть власть над теми и другими. Возможно, она стоит запредельно. И может диктовать свои условия.»

Страх внезапно прошел сам собой. Такие нюансы теперь Джульетта схватывала налету.

— Меня не обязательно водить за ручку, — заявила она, инстинктивно копируя позу и мимику уверенной в себе женщины и выжидательно посмотрела на Саймона:-Я никому не разрешаю садиться за руль своего автомобиля и управляю им только сама. Это мое условие, — и уперлась в агента взглядом. — Неужели вы не уступите мне в такой ерунде? — спросила она, демонстрируя, что ее доверие не так-то легко заслужить.

С ее стороны это выглядело безгранично самоуверенно.

Саймон разглядывал двор как бы с легкой скукой, оценивая максимально возможный вред.

Несколько секунд Джульетта смотрела на него, изо всех сил излучая искренность. Ее тонко вырезанные ноздри вздрагивали.

Черты лица Саймона одеревенели. Он шевельнул тяжелым подбородком, размышляя, стоит ли спорить с профессорской дочкой в ее нынешнем настроении?

Два спецагента прошлись, огибая детский городок по линии припаркованных автомобилей. Постепенно они удалялись от той фантасмагории, которая творилась в глубине двора и остановились на тротуаре. Один показал ребром ладони в сторону дороги, как ключевого направления отхода, а второй покачал головой, видимо соглашаясь.

Эта жестикуляция очень не понравилась Саймону.

— Хорошо. Какая разница… Сама-так сама. Веди, давай, — великодушно, и как бы вдруг, согласился Саймон, сунув ногу обратно в автомобиль и захлопнув дверь. — Чем быстрее мы уедим, тем скорее ты встретишься со своим отцом.

Джульетта перевела дух и вполне спокойно сказала:

— Дверцу можно было и поаккуратней закрыть, чай не трактор. И давайте пристегивайтесь, ведь проблемы с ГИБДД нам не нужны?

Саймон бросил на нее острый взгляд, поискал вытяжной ремень и поймав его на большой палец, перекинул через себя. После нескольких неудачных попыток марсианин защелкнул ремень безопасности и откинулся в кресле.

Запах свежескошенной травы невозможно спутать ни с чем. Как и сухой шорох палой листвы под ногами. Порыв ветра подхватил опавшие листья и шуршащей поземкой погнал кувыркающихся цветных акробатов, отгулявших на празднике лета, в их последнее турне. Пройдя несколько шагов, Дэвид увидел как спецагент разговаривает с водителем мигающего аварийкой КамАза.

Это была игра с огнем!

Пока его не заметили, Дэвид решил воспользоваться проездом, расположенным несколько правее, во дворах. Для этого нужно было миновать высотку в четыре подъезда и пройти совсем рядом с местом аномального залпа Джульетты.

Он спешил, совсем не озираясь и состроив скучающее лицо случайного прохожего.

С лавочки, ему на встречу, поднялась женщина. Дэвид узнал противную мелкозубую бабу, которая рассказывала страшилки и сеяла тревожные настроения. Издерганная кликуша вцепилась в Дэвида с такой силой, что у того разошлась молния на олимпийке.

— Держите его! Я слышала… точно вам говорю! Он учил какую-то девчонку нажимать кнопки, чтобы всех заморозить! Это он! Это они…!

Ее крик прошелся по нервам, как наждак по свежей ссадине.

Дэвид вырвался и пустился бежать.

Мужик с Че Геварой на майке выхватил из рук дворничихи метлу. Наступил на нее, выдергивая черенок и размахивая заостренной палкой с кровожадным воплем бросился за Дэвидом следом.

Бывший воздушный маршал перемахнул через низкий заборчик палисадника. Во взрыхленную клумбу, рядом с ногой Дэвида, вонзилось брошенное копье.

— Приказываю остановиться! — и следом за окриком прозвучал выстрел. Дэвид увидел бегущего наперерез участкового, который угрожал ему пистолетом.

«Первый выстрел-предупредительный,»-промелькнуло в голове Дэвида.

Он попытался спрятаться, но все подъезды, как назло, были на кодовых замках. Но тут, к огромной радости Дэвида, дверь подъезда прямо у него по курсу, начала приоткрываться…

Агент времени метнулся туда. Огромный лохматый пес, с пастью саблезубого тигра, был без намордника. Он гавкнул коротко и сухо, заслоняя собой ведущую его на поводке хозяйку.

Это было предупреждение похлеще пули из «Макарова»!

Хозяйка четвероногого убийцы оторвала взгляд от своих наручных часиков и приветливо улыбнулась, подбирая поводок:

— Заходите. Он с виду такой грозный. А так…

Часики тикали, а предложение выглядело как издевка.

«С защитным уроборосом на руке он мог бы пройти, потеряв только время с хронографа.»

Пока Дэвид размышлял, его настиг подоспевший неведомо откуда МЧС-ник. Сурового вида спасатель попробовал провести прием и завалить Дэвида на асфальт. Но бывший воздушный маршал сбил руки и молниеносно уйдя спасателю за спину, вывернул ему кисть назад сковывающим замком, и зафиксировал ее на болевом контроле. Второй рукой прихватив парня на удушающий.

Тот был бессилен.

Полицейский приближался, обхватив пистолет обеими руками:

— Стой, где стоишь! Никуда тебе не деться, приятель. Отпусти человека. Это зачтется… — отверстие ствола ловило открытые части тела агента времени.

Дэвид бросил взгляд по окнам первого этажа. Глянул себе за спину, оценивая расстояние.

— Не дури, — стараясь говорить как можно спокойнее, уговаривал его участковый, приближаясь:-Пока ты еще ничего не натворил…

Дэвид схватил спасателя МЧС за каску и потянул назад, едва не свернув тому шею. Так он отыграл пару шагов, перекрывая героем чрезвычайных ситуаций линию огня. Потом агент времени прыгнул, выдергивая из земли черенок метлы, и с размаху рассек им противомоскитную сетку. Отбросил палку, подпрыгнул и подтянулся. И уже лежа на подоконнике, услышал выстрелы.

Подбежавший мужик-копьеметатель попытался схватить Дэвида за ноги, но пистолетный выстрел заставил его резко присесть и закрыть голову руками.

9-мм пуля, выпущенная из «Макарова», разнесла открытое окно кухни, куда забрался агент. Едва Дэвид успел перекатиться по полу, как большой кусок стекла выскользнул из пластиковой рамы и подобно гильотине обрушился вниз. Вонзившись как раз в то самое место, где должен был оказаться затылок агента времени, не прояви он проворства.

Баллистическая карьера второй, выпущенной подряд пули, завершилась, угодив в клапан давления газовой плиты. Взрыв бытового газа вынес окно полностью, опрокинув стол на кухне и подпалив обои. Облако пламени облизнуло Дэвида, успевшего выскочить в коридор. Закрывшись рукавом от рвущегося к нему огня, он пробежал квартиру насквозь.

Участковый и сам не мог понять, от чего так безрассудно вызверился на беглеца? Его действия превышали допустимый уровень. Если что-то и успокаивало, так только то, что это его состояние было временным. Хотя не могло обойтись без последствий.

Взрыв в квартире всем прочистил мозги. Девушка с собакой спрятались в соседнем подъезде. Спасатель и полицейский бросились перекрывать газ. Спецагенты секретной службы, топтавшиеся на тротуаре, еще при звуке первого предупредительного выстрела показали свои спринтерские качества и умчались за три дома. К очагу вскоре вспыхнувшего пожара, тем самым освободив проезд.

Джульетта нажала педаль тормоза и переключив рычаг автоматической коробки передач, тронулась. Она вела уверенно. Усеянный выбоинами асфальт давно следовало перестелить. Но профессорская дочка легко объезжала ямы. Арка, как сонное веко, закрывала выезд со двора. Машина нырнула в ее тень.

Смертоносный жар заполнил всю квартиру. Окно рывком распахнулось. Дэвид выпрыгнул на козырек, ведущий в подвал на другой стороне высотки, и тут же упал на живот. С быстротой ревущего прибоя огонь вырвался наружу, едва не подпалив ему волосы на загривке.

Припекало!

Дэвид перекатился по гофрированному железу и спрыгнул на траву, приседая. Сквозняк насытил пламя, которое бросилось за агентом следом, чтобы гарантированно, с душком его поджарить. Перебирая по земле руками, Дэвид отполз на несколько шагов.

Газ, перемешавшийся с дымом, жег легкие. Едва прокашлявшись, Дэвид почувствовал асфальт под ногами и встал в полный рост. Только теперь позволив себе глубоко дышать, он, в слегка бредовом состоянии, перешел на бег трусцой.

То, что обычному человеку показалось бы чередой досадных случайностей, бывший воздушный маршал воспринимал как намеренную провокацию ВРЕМЕНИ. Ведь его собственный зад еще дымился. Бодро семеня, он все равно плохо смахивал на физкультурника.

Но агент времени ни на секунду не выпадал из русла своего задания.

«Как бы ему сейчас пригодились данные поискового спутника. По марке и номерному знаку машины отыскать Джульетту было бы парой пустяков. Спутник с программой распознавания дал бы ему самую многообещающую ниточку. Но такой шикарной возможности у Дэвида не было. Зато у него имелся приемопередатчик тактической группы экстренного реагирования, позаимствованный у спецагента.»

Пожарные расчеты уже спешили навстречу столбу поднимающегося от высотки дыма. Агент времени сошел на обочину, пропуская мчащиеся машины огнеборцев. Встал за дерево, отвернувшись от дороги. Достал из за пазухи приемопередатчик полевого оперативника и покрутил ручку настройки, перебирая радиочастоты. В эфире блуждали шумы, словно там безраздельно кружила электронная вьюга. Погрузив в ненастье все разговоры и распоряжения. Вспыхивали и потрескивали алмазной пылью герцы помех, пронизывающие трансляционные вышки. Дэвид попробовал еще раз, более плавно:

… двадцать девятая, вызов ложный… возвращаемся в свой сектор…

Динамик содрогался и стонал в бессильной, запредельной угрозе. Точно в мире радиоволн бушевала буря, библейского масштаба:

… пункт обмена валюты… сработала сигнализация…

Некая перспектива царапалась и скреблась, пытаясь пробиться из-за мембраны, проклиная эту непогоду:

… дежурная группа, на выезд, машина…

Дэвиду нужны были полицейские сводки по городу. Он пытался настроиться на их волну, но результат был прежним.

«Возможно, он что-то повредил в устройстве, когда вырубал спецагента?»

Дэвид огляделся. Ему нужно было найти место повыше, чтобы попытать счастья с рацией еще раз. Возвращаться к высоткам было неразумно. Он повернулся в другую сторону. И разглядел здание с лестницей на фасаде, окруженное лабиринтами гаражей. На плоской крыше стоял вагончик сторожа. Сначала Дэвид дошел до отсыпной гравийной дороги и свернув на нее, отправился в гаражный кооператив.

Ему приходилось рисковать и поступать безрассудно. Хотя он не искал приключений. Они сами находили посмертно спасенного.

ВРЕМЯ всегда сочтется с таким. Почти не оставляя шанса отыграться.

Саймон держал руку на удалении. Далеко высунув ее из окна двигающегося автомобиля, чтобы их уроборосы не почувствовали друг друга, и не связались между собой клубкованием, необходимым только при запланированном перемещении во времени. Он присматривался к Джульетте, выслеживая повадки девушки и пытаясь разглядеть в ней черты ее отца.

Джульетта, в свою очередь, непрерывно гадала, какой Саймон на самом деле. Она ощущала взгляд жестокого надсмотрщика. А разглядывая его руки, видела крепкие пальцы душителя. Этот человек пугал ее. Девушка чувствовала с каким трудом он контролирует свой неуемный нрав. И ношение при себе топора Джульетта могла отнести только к наклонностям садистского толка.

Она подъехала к перекрестку, на котором загорелся красный, и остановилась. Двигатель размеренно работал на холостых оборотах.

— Вы же меня не отпустите? Даже если я об этом сильно попрошу? — неожиданно спросила она, хотя для нее все было вполне очевидно.

Лицо Саймона сразу стало жестким, а скулы напряглись.

— Нет, не отпущу. Что еще за разговоры? — он оставался хмурым и целеустремленно глядел вперед. Тем самым показывая, что убеждать его бесполезно. — Не для того я взял тебя под свое крыло. Мы же, по-моему, договорились, что я еду рядом, в качестве твоего охранника, организующего защитный коридор. Таков протокол твоей эвакуации. Уж потерпи.

Его голос казался Джульетте глухим и ничего не выражающим.

«Совсем недавно она что-то подобное уже слышала от Дэвида. И вот куда это ее привело.»

Девушка быстро отвернулась, проверяя помеху справа. Зажегся зеленый. Джульетта чуть нажала педаль газа и повернув руль, влилась в поток. Машина быстро разгонялась, рыча оборотистым движком в сто десять лошадей.

Пятница-традиционный день свадеб и лихорадки транспортных пробок. Движение по городу было сумасшедшее.

Черный Магнетит, Мерседес Бенс С 500 возглавлял праздничный кортеж, украшенный гирляндами цветов и лентами. За ним тянулись машины попроще, наплевав на знаки и разметку.

Джульетта перехватила взгляд жениха, с еще не прижившимся на лице выражением счастья. Профессорская дочка подарила ему нежнейшую из своих улыбок. На что невеста скорчила злобную мину и заслонила окно букетом. По двойной сплошной разделительной полосе свадебная колонна пошла на обгон. Законопослушная Джульетта осталась в уплотняющейся пробке. В воздухе висел чад.

«С каким бы удовольствием она закрыла окно и включила кондиционер.»

Джульетта стрельнула глазами. Саймон, казалось, не замечал этих неудобств. Он был задумчив и чувствовал себя вполне комфортно.

«С этим толстокожим типом ей явно было не по пути. У него не было шанса заручиться ее доверием.»

Включив правый поворотник Джульетта, изрядно наглея, поменяла ряд и втиснулась между грузовиком и «Фордом». Но и тут не угадала. Три иномарки заметили пустой промежуток, и одна за другой ушли в левый ряд. Тентованный грузовик последовал их примеру. Только теперь, подтянувшись к впереди идущей машине, Джульетта поняла причину их бегства. Над ветровым стеклом «Сузуки» нависли шершавые спилы исполинских деревьев, обнажая плотную структуру древесины. Груженый лесом тягач намертво перекрыл крайнюю полосу. Его двигатель рычал и фыркал во всю длину выхлопной трубы. Даже на холостых оборотах мотор работал оглушительно громко. Но едва громоздкая махина начинала двигаться, тягач взревывал и из его выхлопной трубы, прямо в радиатор Джульетте, била струя синего дизельного дыма.

Джульетта на это только вздохнула, примеряясь с печальной неизбежностью.

Саймон лишь обеспокоенно наморщил лоб. Его занимали совершенно другие вещи. Марсианина покорил вид здоровой деловой древесины, сложенной так аккуратно и стянутой цепями для последующей переработки. Ценность этого груза для него была неким фетишем. Бочкой икры, вываленной на тележку с собачьим кормом. Кривые, узловатые побеги выросших на Марсе растений не шли ни в какое сравнение с этой красотой.

Он помнил блестящие от влаги, обильно политые зеленые листья первых проклюнувшихся на Марсе насаждений. Сколько надежд связывали с ними колонисты-переселенцы! Рассчитывая, что земные деревья, из-за благоприятных условий пониженной гравитации, вымахают до небес. И сомкнутся кронами далеко в небе, образуя купольные аллеи.

Куча маленьких «если» похоронила эту мечту новых марсиан. Земные растения на Марсе приживались очень плохо. И процент засохших на корню, что быстрорастущих, так и долгорастущих, превышал допустимый нижний предел даже самых скромных прогнозов.

«И на Марсе будут яблони цвести,»-этот романтический тезис Евгения Долматовского в скором будущем осуществить не удалось.

Внедорожник Джульетты мало-помалу добрался до кольцевой развязки. Одна машина дорожно-постовой службы была припаркована впритирку к обочине. Вторая стояла в мертвой зоне. Инспектор у бровки высматривал в салонах проезжающих автомобилей непристегнутых, и всякие другие нарушения, которые безошибочно замечал его опытный взгляд. Второй инспектор регулировал движение с кольца, на кольцо и по кольцу.

Всякий водитель знает: периодичность аварий на сложном перекрестке в час пик-величина, практически, постоянная. Присутствие инспекторов дорожного движения в таких местах необходимо. Но их стараниями движение, за безопасность которого они так борются, превращается в сущий ад.

В последний раз обдав Джульетту смрадным облаком, тяжелый тягач с лесом медленно сполз на дорогу, идущую вдоль набережной. «Сузуки» двинулась, перестраиваясь в средний ряд по кольцу. И вскоре они выехали на автодорожный мост. Саймон бросил пристальный взгляд на гладь реки. Он наблюдал как рябь мелких волн играет с солнечными бликами, пробившими брешь в грозовых тучах. И стал разглядывать бесконечный зеленый океан на ее склонах. Это так разительно отличалось от пустынного марсианского ландшафта, что Саймон испытал неприязнь. Мимо под мост стремительно неслась студеная вода. Вскоре, недовольно покачав головой, он пробурчал:

— Земляне пассивны и ленивы не только в отношении Марса, но и к самим себе, — в его словах легко читалась враждебность. — Имея все, вы не понимаете как это дорого стоит. Это небо, деревья, вода наконец.

Девушка глянула и недовольно отвернулась. Слова Саймона были не только неприятны, но и возмутили Джульетту. Поэтому она ответила:

— Прошу прощения, но я тоже с Земли. И ничего вам не сделала.

— В том-то и дело, — задумчиво изрек Саймон. Больше разговаривая с самим собой, чем с ней:-Вы всего этого не заслужили. Ценность гармонии и красота мира для вас понятие весьма приблизительное. Мир Земли-уникален и неповторим. Но вы этого не понимаете. Ваш лес-это щедрый дар не рожденным поколениям землян, — он даже не пытался скрыть зависть, таящуюся в его словах. — Лес останется верным домом и убежищем для всех его обитателей.

Джульетта надулась. С недавних пор она перестала ценить общие рассуждения. Особенно когда ее обвиняли непонятно в чем.

— Удивительно, вот и все, — продолжал Саймон. — Знаешь, я уже начинаю привыкать.

Джульетта замерла. Посмотрела на него с недовольной гримасой, словно она думала о человеке лучше, а теперь все его претензии к ней казались девушке оскорбительно чуждыми, и спросила:

— О чем это вы?

— От ваших людей нельзя ждать понимания, — не оставляя поучительный тон, продолжил он:-Главное-удержать то, что есть. Сохранить то малое, что еще можно спасти. Чтобы мир в себе ничего не терял, так не бывает. И, возможно, это хорошо. Оставаясь прежним-мир стареет, и поэтому становится слабым.

Джульетта надолго замолчала. У нее было о чем подумать, кроме этих нелепых претензий, обращенных, по сути, не к ней, а вглубь его самого.

Они пересекли мост. «Сузуки» сбавила скорость и неожиданно свернула. Саймон изучил карту города во всех подробностях. И знал кратчайший путь до Университета не хуже самой Джульетты. Его взгляд был быстрым как черный язык гадюки. Едва он коснулся Джульетты, она сразу поспешила ответить:

— Бак совсем пустой. Сделаем небольшой крюк. Зато на той заправке, куда мы едем, бензин проверенный. И у меня там накопительные скидки.

Саймон глянул на датчик уровня топлива. Стрелка на приборной панели и вправду почти легла на ноль. Агент времени одобрительно кивнул.

При первой же возможности Джульетта отворачивалась, не доверяя себе. Она теперь даже мельком не могла смотреть в темные, непроницаемые глаза Саймона.

Благоухающая зелень коротко стриженных крон прикрывала нижние этажи проносящихся зданий. Проплешины на небе, напитавшиеся солнцем и лазурной синевой, напоминали горные озера, обложенные валами грозовых облаков, сверкающие в мелькающих окнах домов. Дующий в окно ветерок не сек по глазам Саймона песчинками. На Марсе, порошок похожий на тальк, забивался под одежду. Приборы регулярно выходили из строя, из-за мелкозернистой, как мука, пыли. Их не спасали никакие уплотнители или прокладки. Толстый слой темно-красного мельчайшего песка, то и дело чудился ему повсюду.

Саймон прикрыл глаза. Он целиком погрузился в собственные воспоминания. От падающих капель воздух сгустился и посинел. Взрослые отвыкли от дождя, а дети его никогда не видели. Саймон вылез из марсохода. Порывы ветра бросали большие капли и заставляли жмуриться. В те минуты он представлял, как полярные шапки становятся водой и текут в большие реки, постепенно заполняя марсианские каналы. Под ногами уже хлюпала красная грязь…

«Сузуки Эскудо» летела по трассе, легко вписываясь в повороты дороги, и тут вышла на прямую. Джульетта миновала магазин с ярким названием: «Сокровищница шелка, атласа и кружев». Пронеслась мимо торговой точки: «Всякие всякости». Она предварительно не ерзала и не напрягалась, чем могла бы выдать себя. Оставила позади меховой салон, где фотогеничная дама, в витрине пушного отдела, куталась в горностаевый воротник. Подкрепляя своим чарующим видом расположенный ниже слоган: «Без теплых воспоминаний, зима будет бесконечно холодной». За магазином: «Превосходный листовой чай», Джульетта резко вывернула руль вправо. И не считаясь с тем, чего ей это будет стоить, вдавила педаль газа в пол. Взвизгнули шины, выкидывая машину на тротуар. Девушка вцепилась правой рукой в дверную ручку. Левой отстегивая ремень безопасности, она вывалилась из машины и покатилась кувырком в сторону…

… Саймон среагировал мгновенно, схватившись за свободно вращающийся руль. Конечно он бы успел поймать и Джульетту, если бы чертовка не оказалась проворной как обезьяна. Но марсианин был пристегнут, а ремень безопасности блокирует тело именно при резком броске вперед, перехватив движение его мускулистых плеч. Он не сразу разобрался с кнопкой ремня безопасности. Агент не ожидал, что девушка на такое способна. Так были потеряны драгоценные секунды.

На окнах подвальных помещений здания, куда устремилась машина, стояли кованые решетки, в форме накатывающих к фундаменту волн. Передние колеса внедорожника подскочили на закаленных прутьях решетки. От толчка, дверь водителя захлопнулась. И старушка японского автопрома вынесла яркую, как колибри, витрину с текстовой вывеской: «Швейцарский механизм-это лучше, чем отлично». Бампер «Сузуки» угодил точно в крест национального флага станы. При ударе об оконную раму антивандальные боковые зеркала на «Эскудо» сложились. Машина, сопровождаемая резким скрежетом и градом падающих стекол, влетела в торговый зал магазина часов. Продавщицы с визгом разбежались по углам и подсобкам. Внедорожник прокатился по мраморному полу и уперся в круговую витрину в центре магазина, обогатив городские хроники курьезных происшествий.

… Джульетта упала плечом на газон и мир несколько раз перевернулся вокруг нее, прежде чем девушка смогла подняться на ноги. Сердце колотилось о ребра, пытаясь выскочить. Профессорская дочка вскочила, и едва оглянувшись, с девичьей легкостью помчалась вдоль улицы Манюхина.

Джульетта решила избавиться от Саймона сразу, как только он запрыгнул в пассажирское кресло. Но случай представился лишь теперь. Она отчаянно рисковала, совершая этот, чистой воды, фокус. Ей было очень жалко свою машину, но она решила пожертвовать ей, поэтому все так странно и вышло. Ни один каскадер в мире не поручится, что мог бы повторить этот трюк с тем же результатом.

… зажгло, запылало! Колючую проволоку намотали Саймону на руку и потянули за разные концы, предварительно закрепив за два спидвейных мотоцикла. Тысячи гвоздей, загнанных по шляпку, вонзились в кисть с уроборосом. Наручные часы в открытых коробочках, разложенные по ярко освещенным витринам, словно полицейские браслеты, готовы были лишить свободы всякого, и украсть годы его жизни. Стрелки, как выпущенные стрелы, вошли в его руку. Неизвлекаемые крохотные гарпуны всех китобойных флотилий ВРЕМЕНИ пронзили трясущуюся тушку человеческой конечности.

«Девчонки бывают такими несносными! Но он-то куда смотрел?!»

А потом начался ад. Рука полыхала, как загоревшаяся тряпка, засунутая в горловину топливного бака. Затем она превратилась в заготовку, вынутую из доменной печи. Раскаленную пылающую болванку, с которой искрами капал расплавленный метал. Факел боли, помноженный на судороги предобморочных обострений.

Как он выходил, как спасался — Саймон ничего не помнил. Он даже не приметил, как вырубил охранника магазина, попытавшегося его задержать.

Синеватая кожа марсианина обрела смертельную бледность, когда он наконец очутился на улице.

Всю свою жизнь мы стараемся избегать опасности и, все равно, когда нибудь умираем. Это «когда нибудь» всегда сокрыто во ВРЕМЕНИ. Таясь-оно, как правило, действует последовательно, но исподтишка. И зная судьбы всех живых, ВРЕМЕНИ сложнее просчитывать шансы тех, кто пережил смерть.

Хоть какое-то утешение обреченным.

Дэвид шел медленно. Сберегая силы на будущие несчастья. Гаражный кооператив простирался на километры. Гравий подъездной дороги сменился бетонными плитами. Ими измерялась ширина проездов. Ленты гаражных улиц напоминали архитектурное воплощение заворота кишок. И теснились в естественной низинке, заполнив собой огромный пустырь.

Возле свалки, возникшей подле сгоревшего остова «Запорожца», валялись кольца проволоки. Черное кострище указывало место уничтоженных огнем покрышек. На поцарапанной штукатурке стены размашистым, многоцветным граффити были написаны клятвы вечной любви столичному футбольному клубу.

Слева от покрасочной, сразу за шиномонтажкой, где традиционно обещали отрегулировать развал и схождение, размещалась тех. комната. И навес со смотровой ямой и ремонтной эстакадой. Внутри возвышалась железная рама с направляющими швеллерами, откуда свешивался крюк погрузочного крана.

Со стальным грохотом где-то закрылись ворота гаража.

Агент времени хмурил брови, прикидывая, где здесь очередная ловушка. Не было такой минуты, чтобы он не думал об этом.

Дэвид решил сократить путь к возвышающейся будке сторожа. Он нашел узкий, обшарпанный проход, заваленный пустыми канистрами из под машинного масла и незамерзающей охлаждающей жидкости. Пришлось лезть через них, не понимая куда смотрит служба противопожарной безопасности города?

В местах повыше он вынимал из-за пазухи приемопередатчик, конфискованный у полевого оперативника, и пытался поймать полицейскую волну. Но эфир лишь шипел на него, как накатывающаяся на берег волна, выплескивая порой:

… нападение, предположительно с попыткой ограбления… двое мужчин убегают в направлении…

… подпольный зал игровых автоматов…

… связаться с ДПС и перекрыть улицы…

… порядок, гостиничный номер поставлен на прослушку…

… вневедомственная охрана сообщила…

… всем патрульным машинам… угнан…

… определен телефон заложника, записывайте…

… продолжаем преследование, ведем объект…

… принято. Уже работаем…

… Криминалисты на месте… подтверждено…

Петляя между бесчисленных гаражей, порой он забредал в пустынные уголки, где с ворот давно облезла краска и подступы заросли травой, а дороги напоминали козлиные тропы. Но и тут теплилась своя жизнь. На расстеленных кусках пожелтевшего целлофана бабуля с внуком рассыпали для просушки вынутую из погреба картошку.

Пройдя дальше, Дэвид пробежался взглядом по распахнутым воротам и невольно заглянул внутрь. Там мужики, не теряя надежды, пытались реанимировать старенький «Москвич», спрятав в тенечек баллон с пивом. Они негромко разговаривали о всяких незначительных делах. Сразу напротив, какой-то хохмач, четким шрифтом, нанесенным на стену через трафарет, написал: «Эта сторона улицы наиболее опасна при артобстреле, бомбардировке и во время отправления естественных надобностей.»

Под ногой грохнула решетка слива и Дэвид пошагал прочь, провожаемый недовольными взглядами.

При хаотичной застройке частенько возникают бесхозные виньетки и тупички. Вновь пытаясь отыскать кратчайший путь, Дэвид очутился в одном таком коленце. Он готов был уже повернуть назад, когда вдруг услышал.

— Че ты кобенишься?

Внутри сознания агента времени замерцала тревожная красная лампочка. Он навострил уши. И, как назло, в тот же момент зачесалось между лопатками. Словно крохотные ранки, оставленные когтями кота с помойки, решили напомнить о коварстве ВРЕМЕНИ.

Дэвид заглянул за угол. Их было трое. Все молодые и крепкие. Местная шпана. У вожака было вытянутое крысиное лицо и зализанные волосы. Он прижимал к замызганной стене девушку. Его руки непристойно скользили по ее телу. Изящная красавица была девушкой рослой. Завитки ее густых волос напоминали кружево пенных столбов. Модная юбка с крупной вертикальной молнией плотно обтягивала бедра. Туфли-лодочки на мысках украшали фестоны. Темно-бордовая кофточка подчеркивала ее формы. Пара верхних пуговок была расстегнута.

— Пусти, придурок! У тебя изо рта пахнет! Умоляю. Ну пожалуйста, — губы девушки, поразительного алого цвета, вздрагивали. В огромных, густо накрашенных глазах, стояли слезы.

Она морщилась, но зализанный держал ее крепко. Сопя носом в глубокую тесную ложбинку между грудей:

— Мармеладка, не лишай меня сладенького, — шептал девушке зализанный, едва дотягиваясь ей до уха. С неким лютым сладострастием он пытался просунуть руку между ее сжатых коленок. — Да ладно, киска, будь умничкой. Ты же мечтаешь о моем «Вискасе», — не скрывая циничного себялюбия, бормотал он.

Его дружки-подпевалы разразились смехом. Потакая выходке своего приятеля.

— Убери руки. Сейчас же! — кричала она, показывая, насколько его прикосновения для нее мерзки:-Пожалуйста, не надо.

Одним словом, ребята собирались оттянуться по полной.

Все инстинкты Дэвида встали на боевой взвод. Было бы за лучшее сделать вид, что он ничего не видел. Агент времени мог бы привести бездонный запас оправданий в пользу этого поступка. Его озлобляло тревожное ощущение подставы. Он обязан был пройти мимо. Но решение этого вопроса каждый находит внутри себя сам.

Такие моменты Дэвид ненавидел. Оптимизм-вредная штука, когда ты просроченный. Он задавил в себе мысленный вопль протеста и сделал то, что должен был сделать. Громко отдав приказ, тоном не допускающим возражений:

— Ладошку потную вынь, «Казанова»! — и добавив интонацию психиатра, предположил. — Давно женщины не было? Многое надо наверстать?

Все четверо уставились на него.

— Что, мужик, чужое счастье раздражает? — быстро нашелся зализанный. Судя по этим словам, он был настроен пока вполне миролюбиво.

— Бесит. Да так, что для себя пожить некогда, — ответил Дэвид и сильно приволакивая ногу при ходьбе, направился к парням. Приходилось поддерживать образ легкой жертвы, которая сама нарывается. — Осади, рукоблуд. Сдается мне, ты не умеешь очаровывать женщин. Столько восторгов с твоей стороны, а у девушки глаза на мокром месте.

— Слушай сюда, укурок, это моя баба, — объявил зализанный, как бы не замечая попыток девушки отбиться:-Горячая цыпочка страстно меня желает. Только чуточку ломается.

— Ты себе льстишь, — возразил Дэвид. — Насколько я знаю женщин, когда дама жаждет соития, она не бежит за гаражи, развести бедра перед такими моральными уродами как вы. Из чего я делаю вывод, что она тут не по своей воле, — он шел медленно, ничему не веря. Наслаждаясь гневом, который вызвали его слова.

ВРЕМЯ кралось по пятам.

— Мужик, ковылял бы ты мимо, подобру-поздорову. А то сейчас схлопочешь, — предупредил шустрый парень, разминая пальцами кулак правой руки. Он легко, почти незаметно, переносил вес с ноги на ногу и играл корпусом.

— Эти бродяги совсем страх потеряли, — отметил самый высокий. Судя по наколкам, он сидел еще на малолетке.

Тут рослый был прав: после всего случившегося с ним, вид у Дэвида, и вправду, был непрезентабельный.

— Помогите, ради бога! — крикнула девушка. Ей так хотелось быть смелой.

— Вот видите, — бывший воздушный маршал театрально развел руки. — Девушку разочаровали ваши манеры. Проще всего извиниться, — обращаясь ко всем троим, предложил агент времени. И уже к девушке:-Попрощайся с парнями и иди ко мне. — Дэвид поманил девушку к себе. Та сделала шаг, но зализанный оттолкнул ее обратно к стене.

— В моей груди бьется сердце нежной птички. Но ты меня разнервировал нормально, — и его рот скривился в надменной усмешке.

Теперь их разделял бросок. Дэвид ждал только первого движения.

— Вы, ребята, без тормозов. И у вас, как выяснилось, птичьи мозги. Видимо запаздываете в развитии, поэтому повторяю еще раз: девушка уходит со мной.

Девица смотрела на него полуоткрыв рот.

Они пошли на него все трое. Одновременно.

— Ну, мужик, ты умеешь клянчить.

— Уделаем этого козла.

— Придется. Чувачок по сусальнику давно не выхватывал.

«Никакого представления о благородстве и правилах честного боя. Он их достаточно провоцировал. Если бы у парней была пушка, они бы ее уже предъявили, и он схлопотал свинца.»

Но Дэвид был осторожен. Он обратил внимание, что костяшки пальцев у них были привычно сбиты. Очевидно, от частых тренировок по рукопашному бою. Парни рассчитывали раздавить эту хромоножку как насекомое. Собираясь отточить свои преступные приемчики. Ведь они уверились, какой он балабол и любитель отхватить на ровном месте.

ВРЕМЯ было на грани нового убийства.

Все действия Дэвида являлись сплошным риском и поэтому он не допускал случайностей. Шустрый врезал неожиданно и предельно жестко. Сходу намереваясь свернуть Дэвиду челюсть. Но бывший воздушный маршал отшатнулся, хорошо сработав корпусом, и кулак проскочил мимо. Дэвид немедленно развернулся в обратную сторону и вложив в удар поворот тела, опрокинул рослого на спину. Толчком открытой ладони в лоб приподнял подбородок зализанного и ударил ребром по его сонной артерии. Отключив доминантного самца одним касанием.

Рослый быстро оправился и не сдерживая матерщины, резко вырос и прыгнул навстречу, бросившись в ноги.

«Видимо прежде занимался борьбой.»

Дэвид подпрыгнул, поджимая колени и пропуская рвущиеся к нему ладони. Боковым зрением заметив блик, яркий, как солнечный луч.

В руке шустрого появился выкидной нож.

«Подлейшее паскудство.»

Пятка агента времени смазала по затылку рослого. Вторая его нога приземлилась на позвоночник «борца». И рослый прокатился лицом по бетонной плите. Агент отпихнул его, обретая опору.

Он дрался радикально и изобретательно.

Шустрый резко ткнул сверкнувшим лезвием, целясь Дэвиду в печень. Удар был крайне коварным. И хватило бы малейшей ошибки, чтобы бок Дэвида располосовала глубокая резаная рана.

ВРЕМЯ вело просроченного по самому верхнему уровню риска. И в каждой своей попытке его убить поступало максимально опасно.

Дэвид блокировал замах в районе хвата ножа. Выкрутил кисть против естественного сгиба и отламывая ее, разорвал сжимающие рукоять пальцы. Схватив за плечи, притянул шустрого к себе, и мощным движением бедра всадил коленом по репродуктивным органам.

Сокращая будущую популяцию идиотов.

Дэвид тяжело дышал после нескольких секунд крайнего напряжения.

Но ВРЕМЯ каждое мгновение взращивала ему новые проблемы.

В один миг все изменилось.

— Умоляю! Не надо! Ничего не надо! — вдруг закричала девушка.

В этот момент он и пропустил удар.

«Розочка» из винной бутылки острыми краями распорола олимпийку и уткнулась в ребра. Дэвид дернулся, неловко извернувшись и хватаясь за бок.

Оказывается в банде было четыре человека!

Жилистого и такого проворного послали за выпивкой и закуской. Он подоспел, опоздав не больше чем на минуту. Разбил принесенную с собой бутылку, зашел со спины и незаметно подкравшись, вступился за своих дружков.

Ладонь Дэвида быстро намокла.

«Вот говнюк…»

Он вытер ее о стену, на секунду оторвав взгляд от нового противника. На штукатурке остался свекольный мазок пятерни.

Все могло решиться и так и этак.

Жилистый махнул «розочкой», распарывая Дэвиду живот…

Секундой до-он бы еще успел, но после-уже опоздал.

Дэвид пружинисто отскочил назад. И мечты потенциального уголовника не сбылись.

— Слышь, ты, сюда иди! — приказал жилистый, наступая и нанося удары по воздуху, точно серпом:-Кишки вырву и жрать заставлю!

— Я весь твой, — дразня жилистого, предлагал себя Дэвид, отшагивая назад.

Плотно сжатый кулак, с выпирающими костяшками, агент едва заметил периферийным зрением. Инстинктивно поднырнул под удар рослого, который успел подняться на ноги и был еще активен. Дэвид сразу контратаковал. Он наносил удары с максимальной плотностью. Быстро перемещаясь и заслоняясь рослым от преследующего его дружка с битой бутылкой. Рослый отворачивался и пытался нападать, хотя его рот был полон крови. Потенциал бойца в нем оставался высок. Дэвид уплотнял мощность ударов, отрабатывая кулаком в корпус и челюсть. Словно тренируясь на груше. Не обращая внимания на кровавые брызги. Он бил до верного, навязывая штурмовую атаку. Пока рослый просто наглухо не закрылся руками, и обмякнув, не стек на землю.

Дэвид по-прежнему отлично владел техникой усмирения. Бывший воздушный маршал изловчился и резко поворачиваясь корпусом, влепил по «розочке» ногой. Та разлетелась, лишив жилистого оружия. Любитель бегать за спиртным невольно прикрыл глаза, опасаясь осколков стекла.

Рука Дэвида уже летела в замахе, когда вдруг из скоростного экспресса превратилась в виноградную улитку.

Удар не шел…

«Время откровенно шельмовало, выкидывая локальный фортель на выгодных для себя условиях.»

Дэвид пытался разглядеть контуры зорба, в котором очутилась его рука и плече, когда голубь сверзился с крутизны небес. Этот символ мира, вместо оливковой ветви, наградил правый глаз Дэвида жидким пометом. Запылали и веки и брови, словно известь пушинкой прилипла к роговице. Казалось, оба глаза перестали видеть. Их застило пеленой боли и слез…

ВРЕМЯ вновь ускорилось, забилось крыльями уносящегося голубя.

… и Дэвид пропустил удар с левой, так и не видя как его атакуют. Он резко дернулся, уйдя от ударов назад и моргая так часто, как только можно. Жилистый не собирался отступать. Но Дэвид пошел в отмах и вертелся как на горячей сковороде, встречая кулаки противника ударами предплечий.

Мятежник времени обтер глаза и дальше все закончилось быстро. Он всадил локтем в голову, и безотказной серией приемов откинул жилистого к шлакобетонной стене гаража. И пробив боковой в печень, за секунду превратил последнего из хищников в тихую овечку.

Можно было продолжить и довести дело до морга, но он не стал.

«Зачем остервенело продолжать биться с теми, кто уже повержен?»

Дэвид немного выждал, переводя дух. Посмотрел на королеву всего этого бала и пошел к пакету с бутылками, оставленному жилистым чуть поодаль. Открыл минералку и ополоснул лицо. Ткань разорванной олимпийки прилипла к окровавленному боку. Но, на счастье, рана была поверхностной.

От этой новости Дэвид даже задышал по-другому.

Вся шобла живописно корчилась на бетонных плитах.

Девушка в беспомощном ужасе поглядывала на дело его рук.

Дэвид выплюнул кровавую тягучую слюну и обратился к ней:

— Глазеть на меня бесполезно. Ненавижу задир. Эти мерзавцы катились по наклонной и думали, что могут портить жизнь кому угодно. Теперь будут держать друг друга на привязи. Меня вспоминая.

Он выглядел почти спокойным, когда, повернувшись к ней спиной, направился прочь. Натерпевшись серьезного страха, девушка не желала оставаться, и поплелась за Дэвидом следом.

— Небось гордитесь собой? А за такое-сажают, — неожиданно ядовито произнесла она:-Вам легче сказать-чем сами догадаетесь.

Оскорбленный в лучших чувствах, он сбавил шаг:

— Так ты с гонором?

Девушка остановилась, зачем-то одергивая юбку.

— Давай лучше не усложнять, — пытаясь перевести все на шутку, предложил агент времени:-Думай, что они пали жертвой твоего очарования.

— Я совсем не об этом…

Дэвид определенно почувствовал, что она восприняла последние его слова, как заигрывание.

— Надо как-то по-другому. Более по-человечески, — оставаясь в плену своей ветрености, возразила ему девушка.

— Правда что ли? — Дэвид пытался быть терпеливым, но у него это плохо получалось. — После такой драки я бываю немного строг. Уж прости меня за прямоту. Знаешь сколько наркоманов умирает в год через инъекцию грязным шприцем? Не в курсе?

Девушка начала отставать. Весь ее запал тут же угас.

— У меня глаз на мелочи, — показывая собственную невозмутимость, отметил Дэвид:-А у тебя, в маленьком кармашке на груди кофточки, лежит косяк травы. Или что похуже?

Девушка раскрыла яркий онемевший рот.

Взгляд Дэвида остекленел:

— Те, кто распространяют наркотики, для меня страшнее педофилов и серийных убийц. Одни-такое дерьмо обходят. Другие в него наступают. Ты пичкаешь себя этой дрянью. И, видимо, задолжала. Не думая, чем придется расплачиваться.

Девушка судорожно всхлипывала, шмыгала носом и размазывала по щекам потекшую тушь.

«Наконец-то она перестала вести себя как призовая кобылка.»

Поселившееся в Дэвиде ощущение необходимости этого поступка заставило его добавить:

— Выше нос. Полезней всего сейчас будет поскорее сменить адрес, по которому эти архаровцы могут тебя без труда отыскать. И наказать за общие неприятности. О чем сейчас подумала-тем и живи.

Девушку как ветром сдуло.

Двигаясь в темпе, спустя двенадцать минут Дэвид вцепился в перила и поднялся по ступеням железной лестницы наверх. Он не успел постучаться в жилой фанерный кунг сторожки, как дверь открылась. На пороге стоял пузатый здоровяк, от которого остро несло потом. На нем была заношенная тельняшка, шорты в каких-то пятнах, а на ногах вьетнамки. Его рязанская физиономия расплылась в щербатой улыбке.

— Леха, — протягивая ладонь, размером со среднюю сковороду, представился он. Дэвид подал руку, называя себя, и ощутил, как его пальцы сжал формовочный пресс.

Очутившись внутри, Леха плюхнулся на лежанку, а Дэвид присел на табурет. Хозяин сторожки был под впечатлением и не скрывал своего восторга:

— Имел честь видеть как ты их уделал. Серьезное рубилово. Красавчик, — и довольно крякнул. — С такими говнюками только так и нужно разговаривать.

На видавшем виды столе, застеленном клеенчатой скатертью, давно порвавшейся на углах, лежал футляр с биноклем и пульт. Стояла тарелка с семечками, пополам с шелухой. Валялась авторучка, перекрученная черной изолентой, корешки квитанций и незаполненные талончики к оплате. Под стол был задвинут обмотанный проводом обогреватель. В углу, под потолком, напротив лежанки, висел телевизор.

Спустя десять минут они пили чай с баранками. И каждый считал другого корешем и братаном, что называется, по гроб жизни. Леха показал наколотый на плече купол парашюта, крылья и надпись ВДВ. Дэвид рассказал пару безбашенных историй, случившихся с ним в учебке, на базе морских котиков. И оголил татуировку: меч с крыльями и надпись: «Всегда верен.»

— Пустяковая царапина, — вынес заключение Леха, осмотрев рану:-«Розочка» лишь свезла кожу с ребер.

В сторожке нашлась полноценная аптечка. Они обработали рану раствором акрифлавина. Наложили стерильный тампон и заклеили ее гипоаллергенным лейкопластырем. Умелыми аккуратными стежками Леха чинил его олимпийку, жизнерадостно напевая себе под нос:

— Расплескалась, синева, расплескалась…

Дэвид осторожно поворачивал ручку настройки.

Наличие у такого крутого мужика приемопередатчика не вызывало у гаражного сторожа никаких вопросов. Сквозь шелест атмосферных помех послышалась долгожданная сводка происшествий по городу за последние 48 часов.

(Слушать пришлось не с начала.)

Бытовая поножовщина, нападение на ювелирку, пьяная драка возле ночного клуба. Приметы уголовников, находящихся в розыске. Список без вести пропавших граждан с описанием.

Дэвид терял терпение, вслушиваясь в монотонную запись голоса дежурного.

Карманные кражи, квартирные кражи. Адреса притонов. Возгорания при которых погибли люди или только произошла порча имущества. Акты вандализма. Дежурный добрался до мелкого хулиганства. Потом пошли ДТП со смертельными исходами, без таковых. Транспортные происшествия с участием трех и более машин.

Наконец агент времени услышал то, что искал:

… на пересечении улиц Манюхина и Бесфамильного, «Сузуки Эскудо», за номером… въехала в витрину магазина швейцарских часов…

Дэвид натянул олимпийку, поблагодарил Леху и побежал к ближайшей остановке, кратчайший путь до которой подсказал ему сторож.

Бывшего воздушного маршала не покидало ощущение, что судьба играет с ним. Он угадал почерк изящной подставы, устроенной профессорской дочкой, по самой манере происшествия, а потом уже вспомнил и номер ее автомобиля. Дэвид Джульетту нюхом чуял. Определяя ее выкрутасы по косвенным признакам. Или опыту того часа, который они провели вместе.

Спустя четверть часа Дэвид уже трясся в общественном транспорте. Зажатый со всех сторон «безлошадным» народом обоего пола. Получив билет от кондуктора, он протиснулся к окошку и остался стоять на задней площадке. Дожидаясь своей остановки, Дэвид привалился к стеклу, глядя на уличную суету.

Троллейбус подпрыгивал на неровностях дороги и катил себе, собирая рогами искорки с нависающей в небе тонкой колеи проводов.

Пассажиры покачивались из стороны в сторону. Порой, когда водитель резко тормозил, натыкались друг на друга. Извинялись редко. Это воспринималось как неизбежность. Ритуальный танец, которому вынуждены были придаваться совершенно разные люди, просто заплатившие за проезд. Троллейбус мотался и дергался, не балуя излишним комфортом. И все пассажиры были временными, но терпеливыми участниками, а может заложниками этой коллективной подтанцовки.

Дэвид поймал ритм и даже начинал получать некое удовольствие. Но его глаза не простили несуразицу, едва он повернул шею и бросил взгляд по салону. Мужчина заурядной наружности, с пустым лицом, в надвинутой на водянистые глазки плоской матерчатой кепочке, мягко притиснулся к пожилой женщине. Его белая рука с длинными, холеными, нервными пальцами могла принадлежать нейрохирургу, живописцу или талантливому музыканту. Мужчина в кепочке увлеченно разглядывал бегающими глазками мелькающий за окном пейзаж. А свободная, не удерживающая поручень рука, вдруг зажила отдельно от всей позы. Узкая подводная лодка его ладони скользила, не замечая колыхания человеческих тел.

«Ее поманила кривая дорожка.»

Рука нырнула, утонув ладонью в сумочке пожилой дамы, и вынырнула уже с портмоне.

«Это была рука карманника-щипача.»

Немного холодного анализа, и Дэвид бы себя сдержал. Но для этого нужно было иметь железные нервы, с толикой обывательского равнодушия.

Дэвид схватил вора за руку. Но портмоне, таинственным образом, испарилось. Агент времени только заметил три новых изящных пальца. Дэвид дернул карманника на себя, заглядывая ему за спину.

— Прекратите толкаться! — закричала пожилая женщина, которую обокрали, но она еще не знала об этом.

Пассажиры вокруг зашипели и зацокали.

Костлявая девушка, с изрытым следами угрей лицом, передала портмоне круглолицей бабенке, с внешностью спустившегося с небес ангела. Двери троллейбуса открылись и «ангелочек» с добычей мгновенно вышел.

«Одна шайка-лейка.»

Дэвид кинулся на выход, оттолкнув костлявую. Но тут в него вцепился мужик в кепочке и поволок обратно на заднюю площадку:

— Куда, фраер, побежал?! — нагло заорал вор, резким, неприятным голосом:-Сначала перед девушкой извинись, — агрессивно потребовал карманник, стараясь потянуть время и провоцируя на конфликт.

Костлявая девица зарыдала во весь голос, поглаживая якобы ушибленное плече и взывая к сочувствию.

Все казалось спонтанным и поэтому выглядело убедительным. Люди вокруг все больше сопереживали и верили в искренность их воплей.

Ясно обозначились грабли, на которые преступники вынуждали его наступить.

«Такими темпами вскоре он, с их легкой руки, станет главным подозреваемым в ограблении пожилой женщины. Вот до чего он докатился.»

Взгляд агента неожиданно застыл на наручных часах одного из пассажиров. Там было два циферблата. Модная модель. Окошко электронных часов показывало непонятные столбики. На обычном-невозможно было различить ни одной стрелки.

Они там отсутствовали!

Получив от своего подсознания столь многообещающий намек, Дэвид решил изменить образу поборника справедливости и вспомнить о делах насущных.

Агент вдруг разразился надсадным кашлем и начал приседать. Мокрота булькала у него в горле и щипач в кепочке был вынужден его отпустить, чтобы не осесть самому.

Заведомо нездоровый человек всегда вызывает опаску и сочувствие. Люди расступились.

Руки чесались отвернуть воришке голову, но Дэвид лишь ткнул в нужную точку, угодив карманнику в нерв. Резко выпрямился и чуть расталкивая зазевавшихся, спрыгнул с подножки троллейбуса. Вор в кепочке что-то сипел, не сводя глаз с удаляющегося Дэвида. Его онемевшая рука висела, словно болтаясь на сухожилиях. Через десяток шагов агент времени скрылся за торговыми павильонами, окружающими остановку.

Гулко постанывала дорожная развязка, переполненная рычанием психующих моторов. Море житейское оседлало самодвижущиеся колесницы, провозглашая клаксонами неотъемлемые дела. За которые, вынь да положь, собственную жизнь. Клетчатая рубаха проспекта, вниз по улице до конца, рукавом тянулась к набережной. Дальний, едва видимый, поросший березняком остров посреди реки, был окутан чем-то глубинным. Не желая делиться своей тишиной.

Напыщенные фасады сталинской застройки, эта застывшая музыка эпохи, формировала образ города и указывала на его жизненный опыт.

Реку намазали мармеладом. Из окон выходящих на набережную выглядывали дети. Многие из которых давно выросли, только их не отпускал вкусный вид воды.

Дэвид шел быстро. Мимо рядов продуктовых магазинов, цветочных и табачных киосков. Он понимал как сильно кругом опаздывает. Дэвид не доехал две остановки до пересечения улиц Манюхина и Бесфамильного. И теперь покрывал это расстояние, едва не срываясь на бег. Промчался мимо стайки учеников художественной школы, расположившихся в тени скверика. Вооружившись мольбертами, эти рыбаки на ниве прекрасного, смешивали краски, выполняя задание на натуре. Они как рыбы открывали рты или грызли кончики кисточек, задумываясь о многом и перенося эти мысли на холст.

Бывший воздушный маршал обогнал пенсионера, который, мыкаясь, выгуливал рвущуюся с поводка собаку. Покорно труся за огромным псом, который недавно был милым щенком.

Вереницей трогались от остановки рейсовые автобусы, но Дэвид ими не воспользовался. Он шесть раз пересекал улицы. Где точками и тире делили первые этажи плоских, не вызревших во что-то большее хрущевок, разнообразные сосисочные и пельменные, парикмахерские, хлебные магазинчики, салоны оптики, канцелярские товары, аптеки и магазины сантехники. Минуя яркие объятья приглашающих витрин, он, по пешеходному мостику, преодолел водоотводный канал. Его облюбовали два плохо обметенных летних кафе. С грибницей белоснежных столов, шляпками зонтиков и общей линией почетного караула в виде биотуалетов. Эти точки общественного питания перекрывали ревом колонок друг друга.

Назначенный модным, с эпическим размахом простирался супермаркет. Его стекла, освещенные синеватым светом, и матовые, не контрастные металлоконструкции, неожиданно подходили по месту к узкой водной преграде, сохраняя сбалансированный вид. Площадь перед супермаркетом раз в восемь превышала парковку, где в тесноте маневрировали автомобили.

Отойдя подальше от кафе, Дэвид услышал стрекот авиамоторчиков и невольно остановился, заглядевшись. Кружок авиамоделистов устраивал показательные воздушные бои. Восторженная детвора щурилась в небо, а четыре юрких самолета кружились в воздухе, прославляя вольное упорство полета. Модели боевых самолетов метались точно стрижи. Под хвостами трепетали разноцветные ленточки, напоминающие конденсационные следы реактивных прототипов. Развевающиеся ленты необходимо было у противника срезать винтом собственного мотора. Мальчишки постоянно рисковали, преследуя друг друга и поблескивая на виражах фюзеляжами. У каждого были свои секреты и хитрости управления переносным пультом и джойстиком. Легкие и маневренные, самолеты выделывали немыслимые кульбиты и вертелись как сумасшедшие.

Число зрителей росло с каждой минутой. Народ, радуясь поводу отложить дела, любовался бесплатным зрелищем. Но устроители соревнований держали всех на безопасном расстоянии, за специально нанесенной на асфальт чертой.

Назойливо певуче урча, модели были невероятно быстры и драчливы. Они частенько сталкивались, соударяясь с фанерным хлопком. Порой они пикировали и даже падали, но, как бы не сильно. Отскакивали от импровизированной взлетно-посадочной полосы и разбегаясь, взлетали вновь. Издавая рев в привкусом сирены и развевая за собой стелющейся хвост.

Зрелище впечатляло. Недаром передвижная телевизионная студия, без сомнений, действуя по предварительному согласованию с устроителями, развернула на площади перед супермаркетом осветительную аппаратуру. Поставила камеры и вела репортаж с этого мероприятия.

Дэвид перешагнул через змеящийся пучок питающих кабелей, ведущих к передвижной электростанции, и подошел ближе. Возникла пауза. Новая четверка авиамоделей готовилась к взлету.

Бывший воздушный маршал пробежался взглядом по зрителям. Улыбнулся блондинке с детской коляской. Полюбовался, как четкими движениями подросток завел пропеллер на модели штурмовика времен Второй Мировой Войны…

Ощущение подкравшейся неприятности вернулось само собой. Эта женщина чем-то насторожила его, поселив смутное чувство беспокойства.

«Глаза у мамаши с коляской были холодные и совершенно серьезные. Не может быть у женщины поправляющей одеяльце у младенца таких глаз.»

Мелочь? Странные пустяки? Но тревожный симптом заставил Дэвида сделать стойку.

Он медленно повел взглядом, пощупав каждого, но сохраняя добродушие на лице. Треск моторов вновь призвал зрителей задрать головы.

Скрытно рассредоточенные топтуны из спецслужбы тянулись через толпу редкой цепочкой.

Что выдавало в обычных на вид людях военную косточку? Дэвид и сам бы не смог аргументированно ответить на этот вопрос. Но в висках агента времени шумно запульсировала кровь и моментально пересохло во рту.

«Не очень понятно как он не заметил их раньше?»

Откуда ему было знать, что неприметный глазок камеры-пуговицы в петлице пиджака спецагента, которого он вырубил возле мусорных баков, в самых мельчайших подробностях зафиксировал внешность бывшего воздушного маршала,(не ограничившись его архивным снимком). И с микрокамеры, оцифровщик видеосигнала отослал данные на регистратор оперативного центра.

Разведывательно-ударный беспилотник, вертолетного типа, кружил значительно выше сражающихся моделей. Камеры высокого разрешения взяли под негласный контроль и фиксировали всех, одним потоком. В радиусе пяти километров от магазина швейцарских часов.

Беспилотник орлом оглядывал каждого встречного, облетая район поиска. Пропустив базу данных через алгоритм распознавания лиц. Компьютер оперативного центра откалибровал месторасположение цели, находящейся в розыске. Трекер с направленными антеннами дрона был удачно спрятан среди всевозможных антенн передвижной телестудии. Внутри автофургона, ведущего репортажную съемку, находилась команда спецслужбы управления беспилотником. Организовавшая тут локальный центр, с дисплеями отображения информации, телеметрией, и спутниково навигационной аппаратурой.

Дэвид сильно бы удивился, если бы узнал, что охота идет с таким недоступным его пониманию размахом. Его еще терзали смутные сомнения, когда вдруг «мамаша» выхватила из коляски пневматическое ружье.

Ситуация стала до боли ясной!

«Его сцапали.»

Дэвид живо отпрыгнул в сторону и следующим движением назойливо вклинился в толпу. Резко сместился влево и проскочив вперед, быстрой рысью помчался по импровизированной взлетной полосе. К нему уже бежали двое, из организаторов соревнований, и что-то кричали. Но из за гула моторов ничего не было слышно.

Дэвид резко прибавил, стараясь чтобы эти двое хоть как-то закрывали его от спецагентов. Один из которых стоял во весь рост и садил с пневморужья. А второй, рядом, стрелял с колена.

Снижающийся самолет несся точно в лицо агенту времени. Дэвид перекинулся на руки, едва не натолкнувшись на остроконечный край мелькнувшего крыла. Совершил кувырок, вскочил на ноги, и не останавливаясь помчался дальше с удвоенной силой.

Во время кульбита приемопередатчик вывалился у него из-за пазухи, но Дэвид не рискнул вернуться. Ведь по нему вели огонь, атаковали на бреющем полете и преследовали в одну секунду. Словно ВРЕМЯ больше не желало тратить на него лишнего времени.

Беспилотник пошел на снижение. И причина была не в Дэвиде. Программа распознавания лиц определила ключевые черты Джульетты Скиапарелли. Произвела захват изображения и сравнила с базой данных.

Если бы не черный кроссовер с тонированными стеклами, так откровенно вставший прямо на остановке, Джульетта бы уже ехала в автобусе в Университет к отцу. А так-не решилась. Перешла дорогу и купив в павильоне пломбир в вафельном стаканчике, заняла детскую качелю. И стала наблюдать за джипом из недавно высаженного скверика. В котором молодые саженцы деревьев еще напоминали ростом кусты.

Девушка конечно оборачивалась и поглядывала как кружатся невесомые модели. Пологая, что ее беспечный вид придает образу праздно гуляющей студентки необходимую естественность. Но когда она увидела мчащегося во весь дух Дэвида, и группу преследователей за ним, девушка спрыгнула с качели, соображая как быть дальше. Сделала шаг и едва глянув через дорогу, прикусила губу. Двери кроссовера распахнулись. Оттуда выскочило пятеро молодых, здоровенных парней. Точь в точь как во дворе, когда доставали из колодца того перепуганного мальчишку. Они не разошлись в стороны, не стали опрашивать свидетелей и совать всюду нос, как тогда. Встав на след, все пятеро наперегонки бежали к ней.

При таком повороте событий Джульетта отбросила недоеденное мороженое и, ломая молодую поросль, рванула к Дэвиду.

Только ветви закачались.

Беспилотный летательный аппарат военного назначения имел в оснащении цветную и инфракрасную камеру, и качественный видеоканал. Дрон был закоординирован по рельефу. Поэтому, снизившись, легко облетал промеренные опоры: от высоких деревьев, до столбов освещения и провисающих проводов. Но, самое главное, на нем имелись стрелковые подвесы.

Краем глаза бывший воздушный маршал углядел бегущую к нему Джульетту. Долго удивляться у Дэвида не получилось. Едва схватив девушку за руку, агент понесся к супермаркету, мощно дернув Джульетту в сторону. И она не меньше метра пролетела по воздуху, прежде чем побежала своими ногами.

Подавитель шага вибраций винта позволял беспилотнику более плавно спускаться с высоты. И осуществлять точное наведение на цель, компенсируя углы сноса при стрельбе. Когда искомые цели сблизились, со стрелковых подвесов беспилотника сорвалось два дротика. Один промазал и вонзился иглой в мелкие ячейки решетки радиатора, припаркованного автомобиля. Второй едва не попал в Джульетту, но рывок агента ее спас. Дэвид разглядел застрявший в решетке инъекционный дротик и растекающееся по бамперу пятно густой суспензии.

Слегка ошеломленный размером, качеством и технической оснащенностью раскинутой на них сети, Дэвид вихрем взлетел по ступенькам, ведущим в супермаркет. Ни на секунду не выпустив руку Джульетты.

Прозрачные двери магазина разошлись, открываясь новым потенциальным покупателям. Пробежав по мраморному полу, Дэвид резко остановился у отдела сотовой связи. И еще раз, словно в упор, посмотрел на вход.

Толстые стекла почти сомкнулись, когда дюралевая моторама дрона с цоком заблокировала щель. Двери испуганно разошлись. Дэвид во всех подробностях разглядел четыре независимых винтомоторных группы, разведывательно-ударного беспилотника. Подвесы с дротиками и поворотные механизмы вращающихся видеокамер.

Аппарат стабильно плыл на малой скорости. И тот, который управлял интерфейсом дрона, сейчас точно понимал, что просроченным не уйти.

Джульетта дернула Дэвида за рукав, указав на боковой вход, куда только что вошел бледный парень с интеллигентным лицом, толкая перед собой коляску. Его прикрывал вооруженный спецагент.

Демографический взрыв преследовал бывшего воздушного маршала как непреодолимый кошмар. Но тут он вспомнил, что управление беспилотником может осуществляться с носимого пульта. Который с легкостью уместится как в рюкзаке, так и в коляске оператора. А стены и стекла здания супермаркета не только создают помехи, но и экранируют сигнал дистанционного пилотирования. Это невозможно было проверить, но агент времени был уверен в своей догадке.

«Они хотя бы детские коляски разных моделей выдавали для своих операций.»

Он давненько не чувствовал себя таким уязвимым.

Сыграв желваками, Дэвид побежал вдоль отделов, по прежнему сжимая вспотевшую ладошку Джульетты. Призвав на помощь весь свой опыт и хитрость, Дэвид нырнул за выгородку магазина «Четыре сезона». Он напялил на Джульетту, подхваченную из стопки подобных, одну широкополую пляжную шляпу. И усадил девушку на колени задремавшей продавщице. Сдернул с вешалки пуховик подходящего размера, крытый кожей. И не найдя другого пути как этот, опрокинул прилавок с бижутерией. Проснувшаяся женщина завопила от избытка чувств.

Дэвид повлек Джульетту и выскочил под яркий навес, где располагалось кафе-мороженое. На пологе был изображен закат: «Отдых на Гавайях». Где в шезлонгах сидели пингвины и потягивали коктейли.

Секунд на десять дрон потерял их из виду. По ошибке расстреляв и обездвижив продавщицу одежды.

Дэвид сделал выводы и среагировал стремительно. Надев пуховик, он натянул на голову и капюшон. Вытряхнул шкатулку с ожерельями на ладонь и выбегая из под навеса, швырнул нитками переливающихся бус в беспилотник. Разрубленные лопастями гирлянды украшений разлетелись как шрапнель, вызвав незапланированную вибрацию приборов.

И еще пара дротиков ушла в молоко.

Почуяв критичность момента, Дэвид вновь меняя направление, потянул Джульетту на подземный этаж, по затяжному пандусу с резиновым покрытием.

Тут совершенно негде было укрыться!

Даже Усэйн Болт позавидовал бы их спринту на этой короткой дистанции.

Оператор дрона не собирался опускать беспилотник в подвал. И как только захватил цель-палил без разбора. Опустошив обойму пневматического пускового устройства секунды за три.

Лишь бы побольше.

Дротик тюкнул иглой в широкое поле шляпки. Попав между переплетенных соломинок. Джульетта вскрикнула, мотнула головой и обездвиживающий инъекционный шприц вывалился, покатившись вниз.

Уже скрывшись за стеллажами с продуктами, девушка выдернула из спины Дэвида два прилетевших шприца и запнула их под прилавок.

Чтобы не выглядеть идиотом, Дэвид скинул пуховик, одним движением набросив его на угол холодильной установки.

Он и она услышали топот множества ног по пандусу. Машинально оглянулись и в тот же миг кто-то, со всего маху, ударом разорвал их сцепленные вместе руки.

«Тут как тут.»

Дэвид едва успел напрячь пресс, прежде чем выхватил удар. Он был такой силы, что сбил бывшего воздушного маршала с ног и отшвырнул его. Сложившись пополам, как складной нож, Дэвид покатился по гладкому полу. И скользя на пятой точке, все же смог бросить взгляд на второго. У спеца, который вцепился в Джульетту, была солидная мышечная масса и боевой блеск в глазах. Девушка пыталась вырваться. Она брыкалась и изворачивалась, стараясь так и сяк, беспорядочно лягала воздух. Джульетта напрягала все свои силы, но, всего лишь, потеряла с головы шляпу.

Дэвид впечатался затылком в прилавок и в глазах агента времени поплыли круги. Онемевшие легкие саднили. Ему не хватало воздуха. Врезавший нависал над ним как огромная горилла. Он возвышался над Дэвидом подобно громадному изваянию, с широченными, мясистыми плечами.

Невезение и их стечение, это главное обстоятельство, с которым у просроченных большие трудности.

«Не колбасу с тушенкой они здесь охраняли, а их выжидали.»

Эти двое стандартно перекрыли служебный вход, через который доставляют товары глубокой заморозки на склад. И Дэвид с Джульеттой, в поисках путей отхода, сами прибежали спецагентам в руки.

«Оперативно подсуетились. Готовность у этих ребят была на зависть.»

Понимая, что он прижат к канатам, бывший воздушный маршал не глядя пошарил рукой по торговой полке. Что-то уронил. В груди закололо еще сильнее. Спец потащил Джульетту за стеллажи. В этот момент девушка укусила его за руку. Дэвид ухватил тяжелую, удобно ложащуюся в руку кругляшку, и залепил спецагенту банкой с сайрой прямо в лоб. Этот бросок потребовал всю силу мышц легких, плеч и спины. Но получился на славу.

«Тютелька в тютельку!»

Спец, рыкнув, бросил Джульетту и закрыв ладонями лицо, повалился на спину, сметая упаковки со всевозможными соками.

Девушка смело перемахнула через его тело. Но врезавшая Дэвиду горилла, с особой резвостью вцепилась ей в предплечье.

«Зря.»

Кипевший в Дэвиде гнев пересилил слабость. Он перестал задыхаться, стиснул зубы и вскочив, ударом ребра ладони в точку за левым ухом, вырубил резвого. Тот едва дернулся и еще падал, когда глаза уже стали стеклянными, но зрачки еще реагировали на свет.

Спец не знал, что обижать Дэвида, когда он в таком настроении-занятие самоубийственное.

Агент времени подсек Джульетту за руку. Она вытянулась в струнку и блесной бросилась за ним следом. Дэвид ощущал себя и ее-наживкой для акул, стая которых уже огибала предпоследний из разделяющих их риф-прилавок.

Они выскочили на подземный паркинг, чуть приоткрыв дверь служебного входа. И были вынуждены тут же отпрянуть и прижаться в узком промежутке к стене. Авторефрижератор сдал задом и подпер фургоном открывающуюся наружу дверь служебного входа. Заблокировав тем самым спецов-преследователей с той стороны.

Беглецы протиснулись вдоль машины. Освещение было неважное. Водитель посигналил им, выпрыгивая из кабины, и бросился вдогонку. Поравнявшись, Саймон весело подмигнул беглецам и красноречивым жестом позвал за собой.

— Поднажмите!

Покинув разгрузочный паркинг, троица оказалась на улице.

— Какими судьбами?! — настороженно зыркая по сторонам, крикнул Дэвид, не сбавляя скорости.

Марсианин бежал стремительно, словно вышедший на охоту леопард. И в его ответе слышался рык:

— Представляешь, я, как и ты, разыскивал Джульетту. И навестил узел видеонаблюдения супермаркета. Слегка повздорил с охранниками, но у них оказались крепкие головы, — Саймон поперхнулся, сплюнув попавшего в рот комара. И продолжил, наращивая бег. — По камерам слежения просчитал ваш путь. И поспешил на выручку. Воспользовался оставленными ротозеем в замке зажигания ключами, вовремя подогнав грузовик. И вот мы участвуем в одном забеге. Чуточку мозгов и немного удачи.

— Неплохо!

Они мчались во все лопатки.

— Если вероятность существует-я ей, голубушкой, пользуюсь!

Саймон прикинул, что дыхания у всех должно хватить на всю дистанцию.

Они отбежали от супермаркета шагов на двести. Перескочили дорогу, которая тремя излучинами развязок расходилась в разные стороны. И залегли в бетонированном стоке ливневого водоотвода.

Буквально через минуту два черных кроссовера уже кружили по прилегающей к супермаркету территории.

— Доставай-где спрятала и давай сюда, — едва отдышавшись, потребовал Дэвид. И нетерпеливо поманил Джульетту пальцами.

Девушка легла на бок. И глядя на агента времени расширившимися глазами, пролепетала:

— У меня нет вашего браслета, — призналась она. — Но я точно знаю где его оставила, — обнадежила Джульетта, убирая из под локтя жухлые обрезки травы.

Лицо у Дэвида сделалось, как у председателя общества трезвости, который вдруг узнал, что все его родственники зарабатывают на жизнь исключительно самогоноварением.

— Ты ведь не шутишь. Да? — подозревая намного больше, спросил Дэвид. Его голос звучал свирепо и одновременно ласково:-Ты просто такая проблемная мадемуазель? Легкомысленное существо? Признайся, скучно с тобой не бывает?

Саймон с интересом поглядывал то на них, то на дорогу.

— Увидев черный джип на автобусной остановке, я испугалась, — Джульетта почувствовала, как щеки начинают пылать от унижения. — Меня переклинило, и я избавилась от улики, которая выдавала мою причастность к тому аномальному выстрелу во дворе, — она мельком глянула на Дэвида и опустила глаза. — Не смотри на меня так, словно я уронила пирог повидлом вниз. Я вполне могла бы это и не говорить. А просто сходить и принести браслет, — пробормотала Джульетта, переменившись в лице.

Что-то во взгляде Дэвида сказало ей, что не в ее интересах затевать сейчас спор. И она принялась отряхивать с водолазки следы от потеков ржавчины.

— Дай-ка я тебе все как следует объясню…! — у Дэвида был такой вид, словно он только и ждал, чтобы наброситься на нее с тумаками.

— Я просто думала, думала… — затараторила Джульетта, невольно отодвигаясь.

— Только умственно отсталая могла…! — не замечая, что встает, закричал Дэвид:-Ты меня подставила под собственное невезение!

Саймон накрыл его сверху и вжал в бетонное ложе:

— Ну не сосредоточилась она должным образом на твоих инструкциях. Она же в этом-дитя неразумное. Ей ошибиться-проще простого. Не убивать же за это? — как можно доверительней, по-свойски, но с ноткой упрека, принялся уговаривать агента времени Саймон.

— Слезь с меня! — Дэвид выбрался из под марсианина и отползая по желобу, ревел:-Конечно! Два просроченных вместе, это для ВРЕМЕНИ такая лакомая мишень, что оно долбило нас без устали. Устроив полномасштабное уничтожение! — его лицо исказилось такой злобой, какой Джульетта никогда и не видела.

— Слушай ты, суслик с марсианских барханов, не тебе об этом судить! Грудь за нее будешь выпячивать в другой раз! А сейчас лучше не вмешивайся! — он срывался на Саймона и кричал так, что казалось, еще немного, и Дэвида будет не унять. — Ты даже представить себе не сможешь, насколько мне было сегодня пасмурно и беды валились скопом, пока ВРЕМЯ без удержу умножало меня на ноль!

Саймон был доволен, что оказался между ними и шмыгнув носом, чудно так усмехнулся. И в пол голоса благодушно заявил:

— Зато у «суслика» имеется норка, — без злобы, а где-то даже хвастаясь, сообщил марсианин:-Давайте за мной, на четвереньках и вниз. Там все обговорим и как следует обмозгуем.

Джульетта украдкой глянула на Дэвида, который сурово покачивал головой, и поползла следом за Саймоном.

С утра небо меркло валами. Накатывали жирные темные тучи и прятали все в тень. Заметно посвежело, ветер едва окреп. Они никак не решались идти в полный рост, словно были в ответе за все мировые грехи и надвигающийся потоп.

С надутыми физиономиями двое спешили за марсианином. Трава широким клином наползала на насыпной холм. Они двигались по его краю, огибая низинкой, по поверхностному водоотводу. А дальше ползком, в вырубленный топором лаз.

Оголовок аварийного выхода из убежища гражданской обороны намертво зарос густым колючим кустарником. Отсутствие плотной застройки, в этой части города, позволило вырыть котлован и построить отдельно стоящее убежище, предназначенное для защиты от оружия массового поражения.

Дэвид сразу, и не без зависти, оценил находку Саймона. Изучая карту города и все виды проложенных коммуникаций, он не уделял особого внимания подземным бункерам. Убежище построили одновременно с супермаркетом. Но только марсианин разглядел в катакомбах надежный схорон для всей честной компании.

Саймон вынул защитно-вентиляционную решетку воздухозаборника и пригласил девушку первой спуститься в шахту. Джульетта заглянула в широкий лаз, уходящий глубоко вниз, словно в дыру, прохудившуюся в преисподнюю. Скобы лестницы напоминали грубый шов, зловещей отметиной стягивающий черную рану распространяющейся гангрены. Было такое чувство, что весь мир растворился в этом жутком, бездонном провале. Джульетта посмотрела на марсианина так, будто он потребовал от нее нечто в принципе заведомо невозможное. На несколько мгновений она перестала дышать, а потом сказала:

— Я в эту долбаную дыру не полезу. Пошли вы к черту, — тоном капризного подростка заявила она.

— Пусть сидит, — Дэвид отодвинул Джульетту и забрался в бетонную трубу. — Она дождется, — нырнув вперед ногами, пригрозил он. — Прилетит беспилотник и всадит ей самый здоровенный шприц, — он на мгновение освободил руки и показал, какой размер он имел ввиду. — Вот такой. Транквилизатор для носорогов. Тогда она узнает, — послышалось гулким эхом из трубы.

— Если я захочу… когда захочу… Я к вам сама спущусь, — пролепетала в свое оправдание Джульетта и совсем раскисла.

Ее щеки пылали как грешница на костре инквизиции.

— Чересчур ты капризна для девицы, у которой нет другого выхода. Не выдумывай. Лезь, — голос Саймона наполнялся холодком. — Ты же знаешь, что зона комфорта находится только рядом с моим уроборосом. Я конечно могу оставить тебя тут одну. Но стоит мне спуститься и спецагенты тотчас законопатят тебя под крепкий надзор. Поверь мне: они быстро сюда доберутся. — Голос у Саймона был низким и внушительным. Хотя по обаянию и манере собственной подачи он проигрывал Дэвиду. Впрочем, у человека, скрывающего под плащом топор, любая сказанная им фраза заведомо обладает даром убеждения. — Ты просто маленькая трусиха. ВРЕМЯ свернет тебе шею ровно за то, что мы собираемся свернуть горы. Твои минуты сочтены. Будем проверять или ты меня послушаешь? — в глазах Саймона не было никакого возбуждения. Никакого предвкушения или забавы. Выражение его лица подсказывало девушке, что он близок к истине. Джульетта прикусила губу и пряча глаза, уставилась вверх. Высоко в небе кружил беспилотник. Коршун-ВРЕМЯ, описывало последние круги над беззащитным цыпленком.

В состоянии близком к истерии, Джульетта кинулась в дыру. Не заметив во взгляде агента времени мгновенное облегчение.

Саймон придержал ее и полез первым, со словами:

— Давай подстрахую снизу. Ты-слишком большая ценность, чтобы тебя ронять. Поверь: для нас это лучший вариант. Не бойся. Спускайся. Я тебя контролирую.

С лицом плакальщицы на собственных поминках, Джульетта поставила ноги на самую верхнюю скобу и посмотрела вниз. Колодец опускался в густую смоляную тьму. Ей мерещилось, что невидимая высота мощным магнитом давит ей на плечи. Джульетта кряхтела и хныкала, но все же начала спуск. Тотчас измазав руки красноватой окисью железа.

— Вторую ногу давай… Вниз. Еще… — Саймон глубоко задышал. Его губы едва заметно подрагивали во мраке. Он придерживал ее то под пятку, то за щиколотку, прежде чем ноги в кедах надежно нащупывали ступеньку.

Не спеша. С оглядкой, они по скобочной лестнице спускались вниз. Вентиляционный отвод бомбоубежища уходил под землю метров на пятнадцать. С каждым шагом Джульетте все сильнее хотелось вырваться наружу. Сжимающие скобы пальцы побелели, а глаза выпучились.

«Господи, о чем она только думала, соглашаясь?!»

Ее собственные ноги словно загипсовали. Потом гипс пополз на все тело. Она чувствовала себя беспомощней младенца.

«Стыдобище,»-отругала себя Джульетта. «Разве она не дочь своего отца? Одно имя ее родителя приводит этих людей в священный трепет. Чем она-то хуже? Нет, правда? Она давно уже не сопливая девчонка. Но вечно делает из мухи-слона. Вернее… носорога.»

Зияющая черная дыра под ней с этого момента опротивела Джульетте еще больше. Но она, хотя бы, перестала ее бояться. Девушка взяла себя в руки, став спокойнее и умнее. И вдруг заявила:

— Теперь я сама. Не лезьте.

— Ты точно сможешь? Мне не сложно, — попробовал отговорить ее Саймон.

Джульетта подняла брови и окинула марсианина уничтожающим взглядом.

Сверху вниз.

— Ну, ну, — протянул он. — Раньше не могла.

Джульетта вздохнула поглубже и продолжила спуск самостоятельно. Понятия не имея что из этого получится.

Наконец они достигли дна. Дэвид никуда не ушел. Он стоял на месте, практически в полной темноте. Саймон поднял приставленный к стене фонарь. И накинув на плече лямку переноски, включил его. Ударил белый слепящий луч и осветил железобетонный потолок. Мазнул по стенам в небрежных потеках и погнался за убегающей крысой.

— Идемте.

Даже одно сказанное в пол голоса слово сопровождалось многократным эхом.

Саймон шагнул в тоннель и скрылся. Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним. Дэвид шел замыкающим.

Аварийный выход, в виде подземной галереи с прочным оголовком, вынесенный за зону возможного завала, тянулся еще метров на двадцать, а то и побольше. Луч фонаря бегал по стенам, открывая места прохождения различных труб и кабелей.

По туннельному ходу, облицованному шахтной крепью, они достигли тамбура с двумя защитно-герметическими дверями. Саймон передал фонарь Дэвиду и плотно закрыл толстую металлическую дверь. Провернул штурвал-рукоятку и запирающие клинья затвора прижали пористый уплотнитель. Герметический ставень аварийного выхода, забранный решеткой, Саймон оставил открытым. Они перешли по тамбуру от ближней двери к дальней. Ее марсианин запирать не стал.

Пройдя десяток шагов, троица очутилась в недрах подвала. В самом сердце тьмы. Тут ночь разрешала свету совсем немного. Луч фонаря обшарил потолок со сводчатыми бетонными перекрытиями и литые стены с местами осыпавшейся известкой. Скамейки для сидения и двухъярусные нары для лежания.

— Дважды в неделю убежище проверяется, — спокойно и чуть грубовато произнес Саймон:-На баках с водой есть карта учета смены воды. Инспектируют по понедельникам, после обеда. И четвергам, после ужина. Тут безопасно и практично. И есть все, чтобы выжить. Еще пару дней нас тут никто не побеспокоит, — заверил марсианин и куда-то исчез, словно вор в ночи. Оставив фонарь Дэвиду и Джульетте.

— Ну ты даешь, житель подземелий, — похвалил его в спину Дэвид, хватая убегающее эхо.

Бомбоубежище было обширным. Луч фонаря, направленный вдоль двухъярусных нар, терялся в глубине темноты, не добивая до противоположной стены.

Мир тишины. Последний оплот остатков человечества, спасшихся от смертельной заразы. Грустное, тревожное место, где Саймон, кажется, чувствовал себя как рыба в воде. Он как будто родился, чтобы обитать в этом мраке.

Марсианин вернулся. Поставил помывочный цинковый таз на скамейку. И высыпал в него содержимое трех коробок с сухим пайком.

— Скушай шоколадку, — обратился он к Джульетте. — Сахар снимает состояние шока, — и вновь исчез.

Джульетта вдруг ощутила, как сильно она хочет есть. Девушка порылась в тазу и нашла желаемое. Разорвав упаковку, положила отломленный кусок шоколада в рот.

Саймон раздобыл еще пару армейских фонарей, работающих от сухих аккумуляторов. Теперь у каждого был свой источник света.

— Располагайтесь удобнее, насколько это возможно, — гостеприимно предложил марсианин. И поставив сразу три таганка для разогрева, положил в каждый по таблетке сухого спирта.

Откуда-то доносились звуки падающих капель.

Саймон поджег спирт и следя куда пошел Дэвид, неожиданно закричал:

— Не лапай рубильник! Будем пользоваться только фонарями. Хотя резервные дизельные электростанции и поставлены на длительную консервацию. Но отдельный кабель проложен для подзарядки аккумуляторных батарей от наружной трансформаторной подстанции.

Дэвид искоса глянул на него и кивнув, вернулся.

«Все не так плохо, как я ожидала,»-призналась себе Джульетта. Девушка решила прогуляться и пройтись немного дальше Дэвида. Мелко переступая, она отошла в сторону, демонстрируя собственную независимость. Поиграв с кнопкой режимов, Джульетта добилась мощного пучка света. Девушка водила глазами по залу, доедая шоколадку.

За крутыми дугами арочным проемом, в конце помещения, тянулись служебные комнаты с табличками на дверях. Однажды луч фонаря ударил прямо в лицо Джульетте, отразившись в зеркале умывальной комнаты с санузлом.

Освещая темную глубину, она обнаружила санитарное помещение. И склады: сначала продовольственный, а затем хозяйственный.

Трубы света-доносчики глаз. Рыскающий луч знал свои шансы. И когда упирался в непроглядный мрак, как в плотную обивку гроба, Джульетта включала воображение. Влажным потеком блестело пятно в углу, как бесценный самородок, сокрытый в глубинах заброшенного рудника. И слышалась звонкая, характерная для мокрых пещер, капель. Водомерное устройство, на емкостях баков, показывающее уровень жидкости, напоминало глубинный батискаф, исследующий Марианскую впадину. А в изгибающейся продолговатости жестяных коробок воздуховодов чудились глубоководные акулы. Чьи выпускные отверстия напоминали растопыренные жабры морских убийц.

Следовало признаться, что ее затягивала эта рискованная игра.

Когда она вернулась к мужчинам, на таганках уже стояли, разнося свои ароматы, каша гречневая с говядиной, мясо с фасолью и рагу из овощей. Саймон протянул Джульетте тарелку с ложкой и пачку галет. Девушка положила себе из каждого блюда и усевшись на пододвинутую скамейку, принялась за еду.

Агенты времени продолжили разговор, прерванный из-за прихода профессорской дочки.

— Похоже, спецагенты разыскивают вас двоих. А я-вне поиска, — голос Саймона был тихим и деловым. — Кому как не мне помочь в этом деле?

— Не согласен, — возразил Дэвид, намазывая на хлебцы одноразовым ножом печеночный паштет. — От меня в подземелье толку мало. А ты тут, как у себя дома.

— Ничего удивительного, — запивая обед водой из пластикового стаканчика, ответил Саймон:-Здесь ты и вправду бесполезен. На Марсе, если ты не знал, все постоянные базы устроены по такому же принципу самообеспечения. Только, боюсь, там далеко не так роскошно.

— От жесткого излучения по норам ныкаетесь, — довольно зло заметил Дэвид, протягивая бутерброд Джульетте.

Саймон метнул в Дэвида такой взгляд, что землянину следовало бы поостеречься.

Воцарилось зловещее молчание, которое прервала девушка, захрустев галетами.

— Так как поступим? Я ведь могу и не ходить, — пригрозил марсианин.

— И не надо, — чуть ближе пододвинувшись к Саймону, произнес Дэвид:-Дай взаймы свой уроборос. И мы с Джульеттой сходим за моим браслетом, за милую душу, — предложил он.

Саймон усмехнулся, стряхнул на пол несколько водяных капель. И смяв пластиковый стаканчик, ответил в рифму:

— Уроборос, топор и жену, я не одалживаю никому.

— Не суетись. Подумай, — как бы предостерегая о чем-то, что знали только они, напомнил Дэвид и отложил нож.

— И думать нечего. Я пойду, — Саймон встал и перешагнув через лавку, вновь отправился в темноту. — Стоило, конечно, меня об этом попросить. Но, на ваше счастье, я вызвался сам.

Каждое сказанное ими слово сопровождалось такой великолепной акустикой, какой мог бы позавидовать и концертный зал.

— Если я пообещаю, что буду рвать задницу на части ради твоего уробороса, ты передумаешь?! — крикнул ему в след Дэвид.

— Не гадай. А лучше заткнись. Ведь мы уже определились, — одернул его марсианин.

И бывший воздушный маршал философски рассудил, по большей части пытаясь произвести впечатление на Джульетту:

— Сила всегда рядом с насилием.

Девушка опустила лицо к тарелке, впервые подумав, что Дэвид достаточно пронырлив. И это не всегда хорошо.

Укомплектованность и соблюдение порядка в бомбоубежище была нашим беглецам только на пользу. По возвращении, Саймон разложил на лавке два общевойсковых комбинезона химической защиты.

— Комбез скроет острохарактерные черты девушки, — четко, по деловому, объяснил свою задумку Саймон. — И я поменяю основные приметы одежды, если кто-то меня вдруг тоже запомнил.

Дэвид потер переносицу и был вынужден согласиться. Но не удержался и позволил себе съязвить насчет их странного внешнего вида:

— Захватите и маски от противогазов. Тогда вас ни один спецагент в лицо не узнает.

Уходили той же дорогой. Эхо шагов разносилось в обе стороны. Длинные лучи трех фонарей в окружающей темноте были яркими, до режущей глаза белизны.

Дэвид проводил их по заглубленной галерее, до вертикальной шахты аварийного выхода с оголовком.

— Только попробуйте, попадитесь! — пригрозил он на прощанье.

— Не будь таким пессимистом, — огрызнулся Саймон и полез вверх, следом за Джульеттой.

— Пусть ВРЕМЯ вами подавится! — услышали они снизу.

Поминать ВРЕМЯ недобрым словом вошло у них в привычку.

Девушка вскарабкивалась быстро. Сейчас ей больше всего хотелось туда, навстречу естественному свету. К свежему, не отфильтрованному воздуху. В этом ей чудилось некое высвобождение.

Цепляясь за скобы в отвесной тверди, они выбрались из железобетонной скорлупы на вершину холма. Привыкая к слепящему солнцу и посмотрев, чтобы поблизости никто не шлялся, Саймон с Джулеттой пошагали по внешней обсыпке холма.

Они поднялись по крутому склону. Нашли промежуток в полоске кустарника и не суетливо вышли на пешеходную дорожку, еще подрагивающую серебряными зеркалами луж.

Пока они скрывались в бомбоубежище, прошел ливень. Воздух ожил, став сырым и освежающе пахучим. По водоотводу еще шумно журчали остатки проливного дождя. Косматые тучи выдохлись и побледнели. Недавний затворник-Солнце, сверкало в багровом ореоле. Тротуар переливался, напоминая узкую гладь спокойной воды. Над сливной решеткой дороги, отливая медовым золотом, кружил водоворот, похожий на спиралевидную туманность.

Прогулочным шагом они отправились по маршруту, известному только Джульетте. Девушка двигалась изящно. Саймон невольно сам подтянулся. И его походка стала легкой и непринужденной.

Джульетта не вытерпела и пристально вгляделась в небо. Высоко кружил дрон, дотошно отслеживая перемещающихся людей.

«Он и кузнечика в поле выследит!»

Джульетта сразу растеряла собственную легкость. Покосилась на Саймона и тревожно открыла было рот. Марсианин видел беспилотник, от которого она поспешно отвела глаза. Мягко подошел справа и взял Джульетту под руку. Ее тут же качнуло, но Саймон осторожно придержал девушку за кисть и заговорил тихо, но с жаром:

— Так быстро летать-наверняка половину пропустишь, — и вновь мельком глянул в небо. — Если я успел заработать у тебя хоть какую-то репутацию, послушай меня и прими совет бывалого человека: учись прятаться на виду. Скорый шаг или резкие остановки с задиранием головы делают нас неестественными, — Саймон чувствовал испуганный отклик девушки на любое свое прикосновение. — Мы же не хотим выглядеть, как две вишенки на торте?

Джульетта вымучивала подобие улыбки, но получалось скверно. Безжалостно хищный блеск его глаз по прежнему настораживал девушку.

Мимо прошел и раскашлялся прямо на Джульетту какой-то тип. Саймон невольно притянул ее к себе. Обежал глазами окрестности, посмотрел через плече и вернув взгляд на Джульетту, тут же заговорил:

— Давай постараемся выглядеть со стороны, как воздержанный преподаватель и его студентка из химической лаборатории, которая прогуливает лекции ради своего наставника. Немного ветрено, но ничего необычного. Думаешь они повсюду? А я вот как полагаю. Пинкертоны из спецслужбы расширили зону поиска, а мы остались тут. Мы недалеко, а место публичное. Вернуть уроборос не составит особого труда. Они думают, что мы заляжем и отсидимся. И носа до темноты не высунем. А мы-тут. Словно никуда не уходили. Ведем себя уверенно. И действуем строго наоборот. Поэтому у нас все получится.

Девушка понимала, что он ее попросту успокаивает. Но ей было приятно. Тот факт, что Саймон четко понимает что происходит, несколько уравновешивал ее состояние. Профессорской дочке вернулась легкость в движениях и жестах. Джульетте понравилось, что Саймон ни разу не упрекнул ее за выходку, которая привела к аварии, и устроила такой переполох в магазине швейцарских часов. Это было по-мужски. Юная студентка пересмотрела свое отношение к марсианину. Он отнесся к ней по-отечески и Джульетте такое его поведения приглянулось. Профессорская дочка приклеилась к нему, как почтовая марка к конверту.

— Что мне делать? — спросила она.

— Заведи разговор. Поинтересуйся чем нибудь у меня, для начала. Сделай вид, что мы развлекаемся беседой.

— А как вы там…?

— На Марсе сухо, ветрено и пыльно. И такая погода может продолжаться месяцами, — поглаживая ее ладонь, покоящуюся на сгибе его руки, ответил марсианин:-Продолжительность года составляет шестьсот восемьдесят семь земных суток. Марсианские сутки равны двадцати четырем часам, тридцати девяти минутам.

— Я о другом хотела узнать, — расхрабрившись, Джульетта наконец решилась задать этот вопрос. — Как вы, ну… стали этим… короче, просроченным?

— Всего лишь, — приглушенно отметил Саймон и хищно прищурился, — Разве все учтешь, когда идет освоение и организуется колония на планете, живущая на развалинах чужого мира? Ведь каждый кривой гвоздь и любая палка-на вес золота. В рассыпающихся останках марсианских городов так редко попадается хоть что-то пригодное для повторного использования. Что самые отчаянные взяли моду шляться в город пирамид. К которым даже приближаться было запрещено, — с кислой физиономией и без всякого энтузиазма сообщил марсианин. — Мы дорожим людьми. Но каждый сам решает как ему быть. Ведь за подтвержденное проникновение в Сидонию, ослушавшийся автоматически изгоняется на местное кладбище, в корковые скалы. Пещеры холодных гор используются поселенцами как фамильные склепы. С минимальными условиями жизни. Ты не знала? Кофры с мертвецами не так, знаешь ли, пугают, когда проведешь на них пару месяцев, — его синеватое лицо сделалось холодным и мрачным.

Девушка была хорошей слушательницей. Может быть чуточку пассивной. Но в следующее мгновение глаза Саймона азартно блеснули:

— Я-как знал, что там окажется легендарная сокровищница мира, — он выглядел в этот момент так, словно стоил миллиард. — Марсианские пирамиды не идут ни в какое сравнение с руинами прошлого. Блуждая окольными ходами, с прокладочной картой маршрута, в неразберихе расходящихся тоннелей. Избегая ловушек, частых, как паутинки сосудов, приходилось рассчитывать каждый шаг, — лицо Саймона скривилось, точно он вновь ощутил затхлость заброшенных помещений. — Марсианские таблицы охраняют смыкающиеся стены. Падающие сталактитовые потолки. Лавовые колодцы под опрокидывающимися полами, — его голос чуть охрип, но адреналин уже бушевал в крови. И марсианин не скупился на подробности:-Изощренные капканы, замаскированные под обычные камни. Ложные комнаты с новыми лабиринтами ходов, где каждая песчинка пропитана ядом. С антидотом к смертоносному штамму, известному лишь цивилизации вымерших марсиан, — Его откровенность могла напугать любого. Саймон невольно притянул Джульетту к себе. Будто опасаясь, что она сбежит, не дослушав его рассказ до конца. И ей показалось, возможно почудилось, что даже взгляд Саймона горит неземным огнем. — Едва на поверхности разыграется буря, как по внутренним ходам пирамид начинает гулять сквозняк. Целые плантации беспорядочно разросшихся «Подземных плакальщиц» заунывно тянут свою песню. Их семенные коробочки устроены на вроде свистулек-пискленок. И звук такой, будто ребенок плачет или молодая женщина, попавшая в беду, взывает о помощи. Жалобные мольбы транслируются по лабиринтам коридоров благодаря великолепной акустике. Подкликая сердобольных героев, которым близка чужая боль. Плоды «плакальщиц» реагируют на приближающееся тепло и сердцебиение. И взрываются по мере вызревания. Любое шевеление жертвы вблизи, и в то же мгновение лучистые иглы разлетевшихся семян оставляют на теле незаживающие торосы. И гноящиеся язвы, проедающие плоть до кости. Никаких шансов на спасение, — Саймон ослабил хватку, вдруг осознав, как жалобно она на него смотрит. И вспомнив о чем Джульетта спрашивала, закончил:

— Пока я возился с потайным запирающим устройством, на пороге одной из отравленных комнат. Не успев в нее заглянуть. Меня и забрали действующие агенты времени, заключив в зорб. С тех пор в рядах просроченных одним агентом стало больше, — тут он опомнился и вернулся к действительности.

— И так, с этим разобрались?

Девушка кивнула.

— Ну и на каком углу ты спрятала уроборос?

Они достаточно отдалились от бомбоубежища. За шелестом влажной листвы угадывалась какая-то суета. Мимо пронеслась скорая помощь, забрызгав газон чуть поодаль от нашей парочки. Они прошли еще несколько метров и миновали дорожный изгиб. От прежней рутинной торговли, вблизи автобусной остановки через дорогу, не осталось и следа. На фоне собравшейся вокруг толпы, торговый павильон, где Джульетта купила мороженое, казался просто крохотным. Место окружило с десяток полицейских машин. Подъехала еще одна скорая и встала рядом с прибывшей первой.

«Местоположение уробороса от чего-то непременно оказывается обложенным сиренами и мигалками.»

— Ты только глянь.

— Что-то не так? — резко спросил Саймон.

— Там столько народа… — недоумевала Джульетта.

— Ты боишься, что уроборос попал в чужие руки? — насторожился Саймон.

— Нет, я спрятала его надежно, — уверенно заявила профессорская дочка.

По мере приближения к магазину, беспокойство росло. Вероятность попасться была настолько высока, что Джульетта пыталась об этом не думать. Но размышления о браслете решительно пробивались через все. У нее, наверное, голова шла кругом, если бы не те высокие требования, которые выставил этот день.

В глазах Саймона вспыхнула подлинная тревога. В неприятностях он разбирался. Полицейские машины, сирены, шум и суета, скопление ненужных свидетелей: все как в самом худшем сценарии. Он перебирал в уме варианты, выискивая единственный и беспроигрышный. Но по всему выходило, что Джульетте придется самой возвращать уроборос. Иначе никак. Приходилось идти на такой риск.

Бросая взгляды по сторонам, марсианин и профессорская дочка приблизились к павильону. За контуром натянутой полицейскими ленточки народу скопилось с избытком. Лента описывала круг, проходящий по краю тротуара. Огибала молодые деревья и часть спортивной площадки. В центре круга находился торговый павильон. По всему кольцу стояли служители закона. Казалось, что все силы местной полиции были брошены на этот участок, чтобы сдерживать общественный интерес.

Немало глаз следило за этим местом. И Саймон с Джульеттой двигались в самое осиное гнездо. Толпа гудела, создавая много шума. Люди, которым пришлось стоять позади других, то и дело приподнимались на цыпочках.

Внезапно, как взрыв, толпа разразилась хохотом. Гогот продолжался с пол минуты. Но даже когда общее веселье пошло на убыль, некоторые не прекращали заливаться диким смехом.

Саймон с Джульеттой протиснулись между людьми. Словно стремясь к центру гравитации, куда притягивались все безумцы.

Марсианин безропотно сцепил зубы. Глаза сделались мертвыми. Челюсть тряслась, а веко правого глаза поразил нервный тик. Как никто другой, Саймон был готов прилечь на одну из тележек скорой помощи. Его уроборос варварски посвящал в подробности любого, даже самого паршивенького, измеряющего время устройства. Через экзекуцию они забирали то, что им причиталось. Пульсируя болью рассованных по карманам айфонов. Каждая крохотная дисковая пила шестеренок, в механизмах наручных часов, резала мякоть изнутри. Напоминая агенту времени, что любое тело существует для того, чтобы умереть.

Оказавшись в у самой ленточки, они увидели довольно жуткую картину, которая чуть заглушила боль в руке марсианина. Павильон с мороженым осаждали существа, которых с трудом можно было назвать людьми. Они скорей напоминали ходячих мертвецов. В их затуманенных глазах не было даже проблеска разума. Вокруг павильона происходило нечто из ряда вон выходящее. Люди ползли, карабкаясь по стенам. Висели в воздухе на руках, без всякой опоры, вцепившись в край крыши. Другие неловко подпрыгивали и стягивали их за ноги. Трещала рвущаяся ткань, оставляя лоскуты одежды. Сгрудившись, безумцы сбивались в кучи. Толкались, таскали друг друга за волосы. Падали и, валяясь в грязи, извивались, как души грешников, оказавшиеся в преисподней.

— Вы же слышали: никаких съемок! — отгоняли полицейские телевизионщиков.

За головами Джульетта мельком увидела спецагента, который заслонял камеру, не давая журналисту ведущего телеканала снять свой лучший в жизни репортаж.

У входной двери шла потасовка. Ходячие зомби издавали резкие, нечленораздельные вопли. Эти завывания никак невозможно было связать с голосами разумных существ. Менее агрессивные нелепо тряслись и дергались.

Двое полицейских, оказавшихся за запретной чертой, скинули форму. Один, в трусах с забавными поросятами, беспардонно отобрал грязную оберточную бумагу из под мороженого у приятеля. И начал жадно ее облизывать. Тогда, «безжалостно ограбленный», устроился под кондиционером и высунув язык, стал ловить влагу, капающую с трубочки, (видимо ощущая запах вожделенного продукта).

По эту сторону ограничительной линии, в оцеплении стояли их товарищи, понимая, что мир катится неведомо куда. Полицейские были сбиты с толку и откровенно напуганы.

— Мать честная, что это? — нахохлившись, спросила Джульетта.

— То самое, — прошептал ей в самое ухо Саймон:-Локация защитного свойства. Уроборос, таким образом, сигнализирует о собственном бедственном положении. И туда ты не пойдешь, — попытался остановить девушку марсианин и сразу пожалел о своих словах.

— Либо помогай, либо доверься, — ответила юная студентка и довольно уверенно поднырнула под ленточку и пошла к оцеплению.

Сержант полиции метнул быстрый взгляд в ее сторону и шагнул навстречу. Оба служителя закона были при оружии. Полицейский начал мерить Джульетту взглядом, когда агент времени догнал девушку и сунул ему под нос раскрытые корочки. Сержант только головой дернул и, отдав честь, встал на вытяжку. Глядя на подчиненного, лейтенант приосанился и поправил козырек фуражки, внимательно осмотрев приближающихся с головы до ног. Ухмылка летехи сразу поблекла, когда он рассмотрел удостоверение и суровую физиономию Саймона. Убедившись, что ошибки нет, он козырнул и поспешил отступить. Только заискивающе улыбнувшись, скосил вопросительный взгляд на Джульетту.

— Она со мной, — произнес Саймон, жестким, не терпящим возражений голосом:-Покиньте зону поражения! — распорядился агент времени, обращаясь к полицейским, (их переодевание в комбинезоны химической защиты оказалось как нельзя к стати):-Приступить к осмотру места! — отдал приказ Джульетте марсианин.

Сержант шарахнулся от них, как от прокаженных.

— Без подросткового хулиганства, — еле слышно попросил Саймон:-Постарайся не доверять тому, что почувствуешь. Я волнуюсь за тебя.

В вышине резво кружили авиамодели. Внизу дежурили бригады скорой помощи. Рыскали спецагенты. Все это было частями одного гигантского механизма, под названием ВРЕМЯ.

— К черту это место, — проворчал лейтенант, отступая, и в последний раз заглянув в лицо девушке:-Будь оно все проклято.

«Пусть это закончится тут,»-решила для себя Джульетта. У нее начинался жар и желудок в миг опустел. «Это уже проблема.»

Джульетта вся подобралась, готовясь к этому как к атаке. И бросилась, на свой страх и риск, к входной двери в павильон. Кольцо оцепления осталось позади. Без защитного колпака уробороса вокруг Саймона, запросто могло приключиться самое худшее. С максимальной быстротой, чтобы ограничить во времени нависшую опасность, Джульетта пробежала оставшийся отрезок пути, и тяжело плюхнулась на колени. Она, как не странно, сунула руку в урну возле входа.

«Черт! Весь мусор выгребли до нее!»

Мысли лихорадочно заметались в поисках выхода. Отвратительный холодок пробежал по спине. Девушка непроизвольно заглянула в павильон. Сквозь мелькающие руки и головы Джульетта разглядела обслужившую ее час назад продавщицу. Та забралась по завалившимся стеллажам под самый потолок, с коробкой мороженого в руках. Ноги были поджаты и виднелись кружевные трусики. Прочная решетка отделяла зал от прилавка и сдерживала толпу ненасытных зомби, которая тянула руки к полуобнаженной затворнице общепита. Вид у них был растерзанный. Продавщица жадно надкусывала мороженое с уголка не развернутого брикета, вместе с упаковкой. Из ее механически сжимающегося рта по подбородку стекала жидкая молочная пена, заливая фартук, накинутый на голое тело.

Издав надрывный визг, на Джульетту шлепнулась попкой какая-то малолетка. Чья одежда была похожа на ветошь, но при этом девица сохранила солнцезащитные очки «бабочки». И перевалившись, упала с профессорской дочки, как со спортивного козла. Губы у дуры были в шоколадно-кокосовой крошке. Она улыбалась. В стеклах, с зеркальным напылением, медленно плыл беспилотник.

И тут Джульетту накрыло… Она разом спятила. Юная студентка зажмурилась, убеждая себя, насколько она сытая. И что ей настолько холодно, что она не расстегнет ни единого чепика на комбинезоне химической защиты.

«Я сыта. Я даже переела. Фу… объелась. И меня вырвет от одного аромата растаявшего мороженого… хоть кусочек пломбира… на один укус… крохотный… лужица вокруг раздавленного вафельного стаканчика… Дайте! Не мучайте!»

Почти ничего не соображая, Джульетта вновь опустила руку в отвратительную жижу. Миллиметров пятьдесят вязкой, густой, вонючей воды. И на дне урны, среди плавающих окурков, обнаружила браслет-уроборос!

«… только бы не облизнуть руку…»

Ей так этого хотелось, что невозможно было выдержать. Джульетта нашла в себе силы подняться и сделать пару шагов прочь. Преодолев это клиническое состояние.

Саймон был стремителен как песчаная буря. Он подхватил Джульетту, стряхнув с ее сжимающей браслет руки, прилипший окурок.

Все изменилось быстрее, чем полицейские хоть что-то успели сделать. Парочка в комбинезонах исчезла во вспыхнувшем шаре, наполненном серебрящимися молниями. Который тотчас сомкнулся пустотой и испарился со всем содержимым.

Тем самым грубо нарушив основное требование, предъявляемое ко всем секретным агентам мира: не светиться перед посторонними.

Могучая сила перемещения вытолкнула парочку в бомбоубежище. Настигая распадающийся зорб, луч фонаря зажигал разноцветные гирлянды радуг, как бы впитывающиеся в одежду и волосы. Не медля ни секунды, Саймон отбежал от Джульетты подальше. Чтобы прервать клубкование двух уроборосов и достигнуть доступного зонирования браслетов.

Глаза привыкали к темноте.

— Вы в порядке? — донеслось из глубины зала. И по лицу шмыгнул луч фонаря. — Почему так долго?

— Возникли сложности. Жаль ты всего этого не видел.

Джульетта отвернулась и ушла с линии света. Некоторое время девушка стояла без движения, уставившись на приближающегося Дэвида. И потом ее прорвало. Агенты времени отвечали на вопросы Джульетты, порой дополняя друг друга.

— Я не понимаю сверхъестественных принципов механизма перемещения? — профессорской дочке как никогда хотелось ясности.

— Его регулирует согласованное сознание обладателей уроборосов, — раздавая фонари, терпеливо отвечал Дэвид. Он был доволен их возвращению.

— Вот скажи, ты о чем думала, когда я тебя выдернул из нудистского круга обжор-сладкоежек? — переключая режимы света, спросил Саймон.

— Я хотела попасть в ближайшее безопасное место. Где нас никто не будет преследовать, — честно призналась Джульетта.

— Вот видишь, — разыскивая собственные вещи, к чему-то вел марсианин:-Я желал того же самого. Вот мы и очутились в бомбоубежище. Воля человека-важнейший фактор в стабилизации работы уробороса.

— Ой! — вдруг сокрушенно воскликнула Джульетта:-Значит я могла переместиться к папе? Если бы только догадалась пожелать этого?

— Совсем не так, — прервал ее рассуждения Саймон. — Соединение двух уроборосов, или, по-другому, клубкование наручных машин времени, определяет детализацию точки переброски и ее временную характеристику. Если бы мы с тобой думали о разном, — лицо марсианина резко помрачнело. — Трудно себе даже представить, куда бы нас зашвырнуло ВРЕМЯ.

— Это действительно так опасно?

— Не дай бог никому.

— Экономить на транспортных расходах, при нашем способе перемещения, рискованно, — подтвердил его слова Дэвид, снимая с руки девушки браслет. — В чем это он измазюкан? — принюхиваясь, брезгливо фыркнул агент времени. И пошел наполнять таз водой. На слабых, подгибающихся ногах Джульетта последовала за ним. Ей нужно было хотя бы умыться. Пока она придавалась водным процедурам, Саймон в подробных деталях рассказал Дэвиду об их приключениях.

— Это мой уроборос устроил сдвиг по фазе, в виде необычной аномалии, — подвел итог услышанному бывший воздушный маршал, промывая браслет в тазике с водой. — В этом весь секрет. Наручную машину времени бросили на дно урны, окунув в агрессивный раствор синильной кислоты и дициана.

— Там было полно окурков, — подкрепил его заявление Саймон. — Еще, кажется, полоний-210 поступает в организм вместе с табачным дымом. Он достаточно токсичен из-за своего альфа-излучения.

Было видно, что агенты знают о чем говорят.

— В качестве сигнала о помощи, уроборос распространял вокруг себя защитное поле особого свойства, стимулирующее отравленное сознание. Видимо, в качестве его побочного проявления, людей охватывает ощущение острейшего голода. Повышается температура тела и тянет на сладкое, — слив грязную воду и ополоснув таз, рассудил Дэвид.

— Еще, у живущих в потоке времени, отказывает кратковременная память. Их мозг не приспособлен к этой аномалии, — напомнил Саймон, подсвечивая Дэвиду. — Но нам, просроченным, нарушение временных линий не угрожает.

— В качестве компенсирующего продукта, мороженое подошло идеально.

Агенты времени обменялись многозначительными взглядами:

— Прими наши поздравления. Наручная машина времени еще, во многом, штуковина непредсказуемая. Но ее нелюбовь к табаку нам известна.

— С помещением уробороса в агрессивную среду, твой эксперимент не открыл новой главы в изучении тайных свойств машины времени.

И они рассмеялись.

От их насмешек у Джульетты разболелась голова. А вид бетонных стен вызывал тошноту. Девушка переоделась в свои прежние брюки и натянула водолазку. Расстелила на нарах скатанный матрац. И примостив под голову скрученный комбинезон, обессиленно прилегла, накрывшись одеялом.

Непреодолимая свинцовая усталость навалилась на Джульетту. Дрема заволокла сознание. Больше всего на свете юная студентка мечтала проснуться в своей кровати. Чтобы этот проклятый день был, всего-навсего, изощренным ночным кошмаром. Ей хотелось назад. Туда-где все было просто. И неожиданно для себя оборвалась в провал наступившего сна.

Джульетта спала недолго. И проснулась не сама. Ее разбудили голоса, вернув из мира грез. Глубокий сон пошел на пользу. Присутствие агентов времени успокаивало и радовало. Обрывки слов наплывали из далекой пустоты. Еще витая где-то между сном и явью, девушка лежала, вслушиваясь в разговор. Агенты времени толковали с глазу на глаз. Тихие голоса напоминали шорох огня в сухой траве. Но каждое их слово было помножено на эхо, как крики сорвавшихся с гнездовий птиц.

— Вот это ты напрасно, — возразил Дэвид в ответ на фразу Саймона, которую Джульетта не смогла разобрать. — Причины важнее нас. Будущее человеческой расы лежит за пределами Земли. Цивилизация расширила ареал своего обитания. Что же тут плохого?

— Если тебя заботит справедливость, как насчет крупных отказов техники? Или то, что ты сказал, веский стимул творить что угодно? — спросил Саймон с легкой хрипотцой в голосе.

— Да уж ладно, не преувеличивай.

«Братской любовью от этих двоих и не пахло.»

— Я говорю как есть. Те, кого послали на Марс, не знали что окажутся в таком дерьме. Ведь ясность и честность-две разные истории.

— Кончай разыгрывать драму. Ты выдумываешь. Переход от без экипажных полетов к программе обживания планеты потребовал колоссальных затрат. Проведения множества экспериментов, анализов и моделирования внешних ситуаций. Создания сверхтяжелых ракет, где многократно дублировались абсолютно все устройства и приборы. Доводя, тем самым, технологическую надежность до безаварийности.

«Они были оба достаточно упрямы.»

— Еще скажи что всем путешественникам выдали крем от загара и путеводители по мертвым городам Марса, — Саймон говорил терпеливо, словно объяснял туповатому:-Засранцы, которые за всем этим стояли, сплавили под марсианскую программу всякую рухлядь.

— Это марсианская пропаганда. И вопрос грузоперевозок.

— Я был там, — сказал Саймон с привкусом стали в голосе:-Это были не жилые помещения, а морилки для жуков, куда запихивали людей дюжинами. Такая давка… А космический корабль заменял плывущий в невесомости гроб. И в дорогу нам дали аппараты, которые делают бифштексы из бумаги. Такое трудно забыть, — он говорил медленно, сдерживая нарастающее негодование. — Посмотри на себя, Дэвид. Ты когда нибудь думал, как тебе повезло? Ты весьма неплохо живешь тут, на Земле. Благоденствуешь…

— Никто вас силой не гнал. Сами захотели отправиться к черту на рога, — голос Дэвида источал сарказм и презрение. С заметным проблеском злорадства.

— На Марс отправлялись неисправимые мечтатели. Делать великое дело и потакая человеческому любопытству. Марс означал для них лучшую жизнь. Наличие амбициозной задачи; дерзкое, подкупающее стремление, должно было объединить все человечество.

Джульетта слышала боль в его голосе, которую пытался не замечать Дэвид.

— Лишь в фантазиях мы дерзко расправляем крылья, — продолжал Саймон. — Знаешь кто выбрал своим новым домом красную планету? Люди с устремлениями, которым не слишком повезло на Земле. Искренне верящим в свою миссию робинзонов Марса и его преобразователей.

Подслушанный разговор прогонял остатки дремы. Перекинув ноги через край нар, Джульетта села. Она смотрела еще затуманенными со сна глазами, на пятно света вдали и видела гротескные тени.

Шесть фонарей, стоящих по кругу, образовали светящуюся снежинку. Внутри которой, на сдвинутых углом посередке лавочках, сидели оба агента времени.

— Это был пригласительный билет в новый мир. Правила которого предполагалось написать тебе самому, — в голосе Саймона звучали патетические нотки.

Агенты времени вскипятили на таганках воду. И теперь, вскрыв пакетики с растворимым кофе, (три в одном), отхлебывали из кружек бодрящий напиток.

— Человеческая суть-это история исследований и завоеваний. Ведь каждый думает, что рожден для большего.

— Опять пропагандистская тирада, — Дэвид говорил с ним, как с бесполезным знакомым, до которого ему и дела нет. — Скажи мне: все марсиане такие нытики? — он откровенно издевался.

— Нет, только выжившие, — со свойственным любой пылкой речи идеализмом ответил Саймон.

В каждой фразе ощущалось соперничество и ревность. Взаимное неприятие этих двоих никуда не делось. В этом угадывалось столкновение самолюбий. Враждебность, как искра, проскакивала между ними.

— Молчи и не срамись. Еще великий Королев жил на Байконуре совсем не в царских палатах, а в дощатом домике. Где ванная стояла на кирпичах. А сливной бачок над унитазом был со шнурком. Летом, в жару, чтобы заснуть, генеральный конструктор заворачивался в мокрую простынку. И ничего. А ракеты в космос, тем не менее, запускал. Всегда больше сдавшихся, чем проигравших.

Саймон упреки игнорировал. Поторопившись допить кофе для ответа, он обжог язык и отставил стаканчик, расплескав часть жидкости на пол.

— Не любишь ты вещи своими именами называть. Согласно марсианской переписи населения, из первой волны переселенцев, как новой ветви человеческой цивилизации, почти никто те прожил больше десяти лет, — его плечи поникли, а подбородок наоборот вздернулся. — Ведь не зря говорят, что главное-правильно положенное начало. До две тысячи тридцать пятого года расстояние от Земли до Марса остается менее шестидесяти миллионов километров. При оптимальном расположении сближающихся орбит и идеальном предварительном расчете траектории полета, лететь к Марсу-десять месяцев, а то и с гаком, — вспомнил Саймон, говоря о совершенно ему очевидном:-Светимость планеты нарастала. Мы помногу часов торчали у иллюминаторов. Стараясь разглядеть на спутнике Марса-Фобосе, монумент непостижимому-легендарный обелиск. И вращающуюся значительно дальше от красной планеты «картофелину» второго спутника-Деймоса. А Земля, к тому времени, стала такой маленькой, что сравнялась размером с россыпью звезд. И даже в таком качестве она украшала собой вселенную. А когда красная планета заслонила собой пол неба, отключилось питание бытового модуля. С аварийным светом и при отказавшей системе вентиляции, первопоселенцы продержались около двадцати часов. Бросив всех, хоть что-то соображающих на ликвидацию неисправности. Уровень углекислого газа серьезно повысился. Люди задыхались у меня на глазах. И кляли ракетостроителей, на чем свет стоит. Нам оставалось жить считанные часы, когда компьютер корабля перезапустил бытовой модуль и циркуляция воздуха наладилась, — голос Саймона был сухим, словно ветер, переносящий марсианские дюны. — До тебя, видимо, не доходит, что отправляя сырые корабли в такую даль, земляне закладывали собственными недоделками катастрофический сценарий во все экспедиции на Марс.

— Умеешь ты растрогать. История занятная. Жаль не могу проверить сколько в ней правды, — откровенно подзуживал Дэвид. — Но взглянем в глаза фактам: ты пытаешься огульно макнуть меня в лужу, которую напрудил кто-то другой, — он допил кофе и поставил легкий стаканчик на край скамейки. — Все мы, в чем-то, скромные герои. Только всяк на свой манер. Для большинства землян, Марс-это далекая резервация. Кегельный шар, который болтается где-то в бескрайней пустоте. Отправившиеся на красную планету и не могли рассчитывать на шикарную жизнь или доставку бизнес-классом.

В ответ на это Саймон кисло усмехнулся:

— Ты и половины не знаешь. Просто послушай. Космическая программа развивалась. Прикладной характер пилотируемой космонавтики, придавший ей хозяйственный смысл, уже не соответствовал амбициям землян. Нужны были люди заболевшие космосом. Поток переселенцев на Марс нарастал. Так велась агитация, что каждый мальчишка стал бредить Марсом. Ведь любую эйфорию масс можно вывести за грань разумного. А многим даже назначенные прививки не все были сделаны. Бумажки о здоровье и годности к дальнему космическому полету подмахивали, как обходной лист призывникам идущим в армию. Загрязненный паек не проверялся. Контроль радиационной нагрузки на человека не проводился. Санитарно-эпидемиологические инспекторы в штат кораблей не зачислялись ни разу, — лицо Саймона не выражало ничего, кроме горечи и безысходности.

Дэвид просто обменивался мнениями, а Саймон разговаривал с ним собственными болячками.

— В какой это было экспедиции? В шестой или девятой? Когда первопоселенцы еще не примарсианились, а уже потеряли половину экипажа?

— Опять завиральная история? — язвительно поинтересовался Дэвид. Примеряя к следующей реплике заведомую ухмылку.

Между ними нарастало напряжение, которое ни тот ни другой не хотели гасить.

— Мне смешно слышать это от тебя, — на мгновение Саймон закусил в уголках рта горечь обиды, но продолжил. — О той малосимпатичной трагедии заселения Марса трубили во всех СМИ. Я бы стыдился своего невежества.

Покосившись в его сторону, Дэвид одарил марсианина холодной улыбкой. На лице появился намек на то, что он что-то вспомнил.

— Что-то такое, отдаленно, припоминаю, — все же согласился он.

Потом они вспоминали обстоятельно. Не торопясь. И рассказывали подробности, которые смогли восстановить в памяти.

Многоцелевой корабль уже висел на внешней орбите Марса, когда нештатно сработали маневровые двигатели. Возникло осевое вращение корпуса. Само запустился протокол спуска и включилась система покидания. Стыковочные захваты выпустили посадочную капсулу, битком набитую людьми.

— Стечение обстоятельств, — через паузу добавил Дэвид. В его голосе чудилась пристыженность. — Хорошего мало. Но такая уж им выпала доля.

— Ты говоришь так, как будто это пустяк. Они были мучениками, в поисках Земли обетованной. И погибли, не распаковав чемоданы, — с закоренелой скорбью в голосе произнес Саймон:-Даже тонкая, разреженная атмосфера Марса сожгла их при неверном выборе угла входа. А сколько бед принесли столкновения с летающим мусором, кружащемся вокруг Марса в изобилии?

Джульетта сидела опустив глаза и навострив уши. Тихая и потерянная.

— А потом начали рождаться больные уродцы, — без всякого перехода проговорил марсианин. Он произносил это, уже не столько обращаясь к Дэвиду, как просто отводя душу:-Еще до того, как первый человек ступил на поверхность Марса, грузовые корабли заблаговременно доставили туда жилые модули, находящиеся в состоянии долгосрочной спячки. Их активизировали за трое суток до прибытия нашей первой экспедиции марсианские орбитальные поисковики. Тогда дело было только за техникой, — продолжая рассказ, Саймон освобождался от загнанных глубоко внутрь чувств. — На Марсе есть ключевые элементы для жизни человека: углеводороды и органика. Но культивирование Марса происходило мучительно трудно. Из-за жесткого излучения, большую часть дня приходилось обитать под грунтом. Условия жизни были весьма суровыми. Марс-планета земной группы, но холоднее Земли. Сила тяжести на красной планете значительно меньше. Огненные дюны и пыльные зоны. Застывший скалистый мир. Разреженная атмосфера, каналы, бесплодные пустыни и ледяные степи. Бури из красной пыли и ветер, выедающий глаза до слепоты. Суровый, мрачный ландшафт. В хороший сезон температура на поверхности Марса повышается до плюс десяти градусов по Цельсию. Такую планету унаследовали поселенцы с Земли.

Джульетта изогнула шею и ждала продолжения его рассказа.

Поселения первопроходцев вгрызались под огромные замерзшие резервуары полярных шапок. Превратив исследователей и первооткрывателей в землероек. Вода-хороший поглотитель космической радиации. Как оказалось, в полярных ледниковых шапках Марса воды в сто раз больше, чем в пяти великих озерах Северной Америки. Мы шли на все-чтобы выжить. Вкалывая до седьмого пота, наравне с роботами-геологами. Все эти бесконечные ночи в холодных норах…

— Людям всегда хочется так много, что это, поначалу, кажется неосуществимым. Рукоплещу вашей смелости и упорству, — в тон ему ответил Дэвид, спрятав насмешку в поджатых губах.

Сделав вид, что не замечает иронии, Саймон продолжил:

— Вся поверхность Марса примерно равна площади суши на Земле. Мы из железа почти не вылазили, пока первые результаты терраформирования планеты не смягчили ее климат до такой степени, что вода могла существовать в жидком состоянии. С мечтой перенести сюда генетическое разнообразие Земли, и воссоздать водный мир нового Марса, переселенцы активизировали гидротермальную активность. Фонтаны воды ударили сквозь трещины, образовавшиеся в полярных шапках Марса. Льды потекли в каменные русла каналов, постепенно поднимая водоносный слой планеты. Заполняя протоки и озерные котлованы. А потом у Марса появилось небо… Голубое, настоящее, а не что попало. Разогрев полярных шапок запустил саморегулирующиеся механизмы. Парниковый эффект отогрел планету парами воды. Повысил давление атмосферы. Создав фильтр от смертельной солнечной радиации и ультрафиолетового излучения. Крупнолистные овощи, типа салата, выращивать было проще. И неплохо рос картофель. Первое озеленение начало подкачивать кислородную подушку Марса. Но на это ушли десятилетия. Параллельно развернули геолокацию. Создали ключевые инфраструктуры. Расширяя узкую щель параметров обитаемости планеты, мы создавали подробнейшие карты марсианской речной системы. Строя новые базы с дальним прицелом по берегам, сохранившим следы водной эрозии. Мы с каждым днем раздвигали рамки изведанного. Генные инженеры создавали видовую палитру нерестилища жизни, приспособленную для марсианских условий. Это было дело, сотканное из пота и слез. Превращая беды ново сотворенного мира в победы. Но массовая смертность поселенцев не шла ни в какое сравнение с нашими достижениями. Слишком много похорон, — неожиданно подытожил Саймон, будто снимая с сердца горькую накипь.

— Это верх сентиментальности, с твоей стороны, думать, что люди важнее миссии на них возложенной, — холодно изрек Дэвид. — Это приемлемые жертвы. Там, где тебе не хватает логики и разума, ты включаешь фанатизм.

— Я достаточно цивилизован, чтобы узнать алчность в любых ее проявлениях, — голос Саймона был низким и уверенным. Каждая черточка его лица была пропитана горечью. — Когда земляне преследуют свою выгоду, вся их правильность куда-то улетучивается. Убийцам, пославшим поселенцев на верную смерть, нет прощения.

— У тебя наготове неиссякаемый запас жалоб. Ты опять что-то приписываешь козням землян? — вполне искренне удивился Дэвид.

— А кому же еще? — с серьезной нотой вызова в голосе вернул ему вопрос Саймон:-Надсадились от благ земных.

Их длинная беседа была в самом разгаре. И прямолинейная манера разговора не сулила ничего хорошего. У каждого было чем побольнее укусить другого.

— Не начинай! — голос Дэвида стал возбужденно резким. — Все это-спекулятивный бред.

— Когда вы-земляне, последний раз просто чем-то делились?

— Например, осваивая Марс, как раз так и было. Хотя милостыня унижает берущего и очерствляет дающего, — попытался срезать марсианина Дэвид.

— Вот что я тебе скажу о сопутствующих потерях. Когда ты знаешь во имя чего, тогда усилия выжить оправдывают многое, — очень ровно начал Саймон. — Я остро обожал дело, которым был занят тогда. Мир красной планеты-это жестокие жернова, из которых ты собой не выйдешь никогда. Но люди должны заниматься вещами, не зависящими от прямых коммерческих выгод. И лежащих в другой плоскости межличностных отношений. Что-то важнее стремления на верх пищевой цепочки. Нас же обыкновенно подставили. Развели новых марсиан на раз два три.

— Кто же любит, когда оказывается к чему-то не готов? Решения принимаются не нами, — в своем паскудном высокомерии произнес Дэвид. Пытаясь донести до марсианина некую отфильтрованную идею:-Деловые интересы многосложны и многослойны…

— Почему же тогда у нас не хватило слоев?!

— Ты цепляешься к словам, — язвительно заметил Дэвид, не понимая его вовсе.

Возникла пауза. Джульетта присмотрелась.

Взгляд Саймона напоминал сухие молнии, встречающиеся в пыльной атмосфере Марса.

— Как выяснилось позже, у переходов марсианских магистралей, между смежными базами, не хватало больше половины экранирующих защитных слоев обшивки. Атаки метеоритного дождя герметизированные тоннели еще выдерживали. А жесткое излучение-уже хуже, — в голосе Саймона отчетливо звенело раздражение. Так звучит горькая память, идущая прямо из сердца:-Это повлекло за собой массовое развитие раковых опухолей от радиоактивного излучения. Земляне об этом умалчивают. Безвозвратные экспедиции требуют куда меньших затрат. И сжигают за нами все мосты. Так, например, супер окисленная почва и абразивная пыль с острыми краями, вызвали коррозию и разрушение скафандров. Признанных высоконадежными во время полевых испытаний на Земле. И рекомендованных первопоселенцам Марса. Кто-то хорошо нажился, удешевив оптимальную конструкцию и сэкономив на этом миллиарды. Предав себе подобных. Ведь мертвецы, как отщепенцы другого мира, не эффективно оспаривают собственные права в суде. А превратившихся в беспомощных инвалидов, Земля не пожелала забирать назад. Это путешествие, ставшее смыслом жизни всей семьи, закончилось гибелью моих родителей и двух сестренок. Когда кто-то на самом верху начинает урезать бюджет даже у потенциально успешных программ, процветающие города превращаются в Чернобыль, — содрогаясь от негодования, марсианин продолжил говорить:-Теперь Марс-мое семейное наследие. И то-во что я верю. Кузнечный горн размягчил одну из замененных пластин, снятую мной с арочной опоры марсианской магистрали. Из нее я выковал своего друга, — Саймон похлопал себя по боку. Воспоминания растревожили в нем бездонный колодец обиды. — Мой топор-это напоминание мне о главном: что земляне недорого ценят марсиан. И о накопленном в вашем мире грехе. Дающем мне право, давно и исключительно, воспринимать Землю, как проклятье.

«Не стоило доставать разговорами того, чьи раны еще гноятся.»

— Ты всякий раз устраиваешь из этого высший суд! Это туземный подход. И бредни ревнителей марсианского мира.

— Полегче, дружок, — глаза Саймона вновь сверкнули тем огнем, за который становится страшно. — Новые марсиане не кусают руку, которая их выкормила. А желают расплатиться по счетам. И такое время пришло.

— Это ставит тебя в особое положение, — здорово злясь, намекнул Дэвид. — Ценятся тайны. Ценится лож. И ценятся услуги.

— Ты не увлекайся, — неожиданно успокоившись, пресек его тираду марсианин. — Условия сделки по-прежнему носят секретный характер.

«Разговор-то с душком», — поняла Джульетта.

— Отцы основатели марсианской колонии встали на дыбы. Грозя устроить большой скандал. И, в этом смысле, мои услуги действительно важны. Тем более, что я сам напросился на это дело, — подчеркнул Саймон.

— Ты просись куда захочешь, — категорично произнес Дэвид:-Земляне не признают «Меморандум новых марсиан». И видят за собой право существовать на любой планете. Используя к своей выгоде наследие Марса. Подарок с небес упал нам прямо в руки. Кто же от такого откажется?

— Вот она-точка зрения прагматичного завоевателя! — весь тон Саймона выражал отвращение и презрение. — Своя правда на весь остальной мир от доминирующего человечества. И тирания одной цивилизации над другой! — его голос гудел от возбуждения. — Продекларированный принцип равных прав между Землей и Марсом, на практике не действовал никогда.

Ссора становилась все более ожесточенной. Кажется, они и думать забыли о Джульетте.

— В этом ты прав: тяга к попрошайничеству-это ложно понятая новыми марсианами демократия, — сказал, как по носу заехал, Дэвид, — Отношения наших планет не назовешь взаимовыгодными. Вы брали и брали от землян. Это уже сказывается на наших приоритетах и качестве жизни. А ты рассчитывал потрошить Землю бесконечно?! Или нам следует поднять налоги, под угрозой военной силы, ради поддержания Марса? Пора бы поселенцам марсианского мира научиться обходиться тем, что они имеют, — слова Дэвида были полны яда. — Вы одолжились у Земли. И дешево отделаться не получится. Сколько лет у нас на шее с ногами сидели.

— С этим давно нужно было заканчивать, — как бы согласился с бывшим воздушным маршалом Саймон. Но при этом скрипнул зубами и ощерился. — Как дошло до сути, вы сразу разглядели выгоду. Выдумав то-чему никогда не бывать. Ошибочно посчитав машину времени отчуждаемой собственностью и той отдачей, которую земляне получат по праву вложенных в освоение Марса средств. При виде такой неприкрытой алчности я испытываю одно отвращение. Прорывная технология соединяет любые просторы. Решение проблемы мгновенного перемещения материи в пространстве, превратило мечту столетий в реальность. И новые марсиане своего шанса упускать не намерены. Красная планета получит феноменальный импульс к развитию. Ведь все ваше самое передовое вооружение, ничтожно в сравнении с этим. На продаже землянам одноразовых патентов на использование машины времени в ограниченном доступе, Марсианская республика так разбогатеет, что больше никогда не будет волноваться о деньгах. В этом тоже есть некий парадокс времени: артефакт, обнаруженный в древнейших марсианских пирамидах, вдруг стал технологией будущего. Это открытие изменило все. У нас впервые появилась возможность диктовать свои условия землянам. И вам тотчас это не понравилось.

— С вас и взять-то до этого было нечего! — с излишней горячностью заявил Дэвид.

— Ничего бесплатно уже не бывает, — нарочито растягивая слова, произнес Саймон:-Рано или поздно, любая колония избавляется от тех цепей, на которых ее удерживает метрополия. Машина времени не относится к тем тайнам, которые выцветают на пожелтевших газетных страницах. Перспектива власти, с применением этой технологии, развернется на таком уровне, о котором раньше и мечтать было невозможно, — упрямо гнул свою линию марсианин. — Ее рыночная стоимость такова, что после первой, отличной от нуля цифры, может иметь произвольное количество последующих знаков. И это покажется непристойно расточительным только лицам, неспособным вообразить в своей узколобой башке бесконечность. Это намного больше, чем у вас когда нибудь было. В слитках, драгоценностях, биржевых бумагах или валюте, — Саймон едва подавил злобный смешок. Но его губы, все же, растянулись в предельно понятной ухмылке. — Да что там! В сравнении с тем, что имеет Земля, со всеми ее несметными богатствами и атмосферой! Что побьет эти цифры?!

С не произнесенной дрожью в голосе, Дэвид молчал. В его глазах сверкали искры жгучей ненависти. Так неожиданно ужалил его этот ответ.

— Мне сейчас не послышалось? — наконец заговорил он, резко вскинув голову:-Это заявление настолько далеко от истины, насколько вообще возможно, — нагоняя на себя спеси, заявил Дэвид. — Видимо жесткое излучение все же сделало из тебя идиота. Вам никогда не отработать весь долг перед Землей. И не лишить ее самого прибыльного проекта, — с наглой улыбкой на лице произнес бывший воздушный маршал. — Земля всегда получает все, что захочет. Устраивать судебные тяжбы с Землей-безумие и пустая трата времени. Потому что она всегда находит способ перешагнуть через обстоятельства, в которых не живет сама.

— Неохватная халява ум застит?! — горячо возразил Саймон. — Из тебя прямо фонтанирует нахальное, тщеславное дерьмо, свойственное большинству землян!

«Это была грязная ругань. И один стоил другого.»

Джульетта кралась сквозь непроглядный мрак, раздраженно поджимая губы. Она долго слушала их склоку, пока ее терпение не лопнуло. Все потрясения дня разом поднялись, вздыбились в душе юной студентки и искали выхода. Она не могла больше этого слушать. Слова сами слетели с языка:

— Довольно гадостей! Вы выглядите, как два мерзавца, которые роются в грязном белье освоения космоса! — ярость заставила девушку ступить в снежинку света. — Вы готовы довести дело до межпланетного бандитизма! — вновь крикнула профессорская дочка:-Втравили меня в какую-то мерзость. Хотя я вас в свою жизнь не приглашала. Во всю личные делишки в обход моего отца крутите? Проходимцы времени! — заявила она презрительно, словно ногой растирая плевок.

— Не спишь? — как ни в чем не бывало поинтересовался опасный красавец с пленяющей улыбкой.

— Куда там, — она сделала непроизвольное движение головой, будто уклонившись от чего-то. Но и этот жест был полон достоинства.

— Зря бунтуешь, — обратился к ней Саймон и холодно улыбнулся, медленно приподнимаясь. Блики от сухого спирта позолотили его ежик и скуластое лицо. — Ты просто не понимаешь наш спор. Твой отец в курсе всего. Машина времени была успешно воссоздана на основании текстов, расшифрованных Джованни Скиапарелли. Ставшим экспертом в новой секретной области.

— Заброшенные поселенцы открытие хотели замолчать и пользоваться им тайком, — оборвал его Дэвид, вставая. — Но это у них не удалось. Одной из главных причин стал твой отец, который расшифровал марсианские таблицы, будучи жителем Земли, — никогда прежде он не говорил столь поспешно, чувствуя, что закипает. — Саймону нужно удостовериться в гибели вас обоих. Уничтожив как автора открытия, так и его единственную наследницу. Он все подчищает, лишая ВРЕМЯ парадоксов. Чтобы Земля никогда не могла претендовать на изобретение машины времени.

Тут уже не выдержал Саймон. Он разом пришел в свирепость и взревел, став выше Дэвида на голову:

— Он-дрянь! Бог знает чем он тебе приглянулся! Выдает меня за твоего ликвидатора. А сам выспрашивал, пока ты спала, почему, имея на руках два уробороса, мы не переместились прямиком в кабинет Скиапарелли? Хотя отлично знает…

— Идиот, держи рот на замке! — напустился на него Дэвид, сделав предостерегающе броский жест рукой. — Джульетта, выйди отсюда. Быстро! Я не шучу!

«Мастера постепенного саморазоблачения зря стали собачиться при ней. Казенные няньки врали напропалую. Она и так поняла, что у этих двоих сжимались кулаки, едва один видел другого. И у нее появились веские основания презирать обоих. Теперь Джульетта начала догадываться, как у них делаются дела. Слишком много того, чего она еще не знала, по прежнему ее касалось.»

Мысли терзали не переставая. Ей захотелось сотворить какую нибудь гадость этим врунам. Она старалась придумать для них нечто ужасное. И тут ее осенило!

Джульетта сделала движение, словно готовая подчиниться Дэвиду и пошла, живя немного опережая. Ее внезапность обманула даже быстрого Саймона. Когда он понял свою ошибку-было уже поздно. Джульетта, с невероятной наглостью, схватила уроборос, который сушился на дальнем конце отставленной скамейки и отбежала. Вновь очутившись в темноте.

Дэвид отложил подсыхать отмытый уроборос от себя подальше. Дожидаясь исчезновения активности остаточных проявлений защитного поля. Когда оно опустится за порог срабатывания. И машину времени можно будет надеть на руку.

— Не делай себе хуже! — с нехорошей пустотой в голосе пригрозил девушке бывший воздушный маршал. И едва заметно подался вперед.

«Это он сам зевнул. В таких случаях нужно успевать первым.»

— Крупно повздорим. Не советую, — предупредил ее марсианин. И каждое его слово было вырезано изо льда.

— Мой папа не давал вам полномочий действовать от его лица, — агенты времени оставались на свету. И Джульетта не знала в чьи глаза смотреть. — Он не мог…

Они были как два взведенных курка.

— Джованни Скиапарелли достаточно доверяет нам обоим, организовав эту операцию. Санкционированную Советом координаторов времени, — оставаясь видимо спокойным и неторопливым, информировал девушку Саймон. — Для тебя это сюрприз?

— По мне, так это очень сложно реализуемая схема, — упорствовала Джульетта, отступая.

— Соблюдай протокол! — предостерег Дэвид марсианина:-Выбирай слова, а то наговоришь сейчас лишнего.

— Не смей затыкать мне рот! — и Саймон презрительно ткнул бывшего воздушного маршала в плечо.

— Иди ты знаешь куда…?!

— Сам иди!

— Хочешь говорить в открытую?! — питаясь вспыхнувшей яростью, воскликнул Дэвид:-Пожалуйста. Только не думай, что останешься чистеньким. Размахивая устрашающими корочками нашего ведомства, ты почему-то не думал о полной конфиденциальности задания! Операция была скомпрометирована, — лицо бывшего воздушного маршала сделалось острым и злым. — На этом можно все остановить и присудить победу мне.

— С какой стати?! — Саймон скривился: не лицо-а чистый уксус. — Вот дойдем, и обратимся к профессору напрямую. Возможно, он насчитает мне штрафные минуты за то, что я воспользовался ксивой. Возвращая утерянный тобой уроборос. Пусть Скиапарелли решает.

— А вдруг старик рассудит не в твою пользу?

— Донесем свои хронографы до конца, вот там и посмотрим.

— Вы, парни, просто неподражаемы. Дерьмо с дерьмом столкнулось на принцип. Представляю, какими глупыми и бессильными вы себя сейчас чувствуете, — задиристо посмеиваясь над ними, девушка катала в руках уроборос. — Выкладывайте все, как есть. Вы-оба. Я требую внятного рассказа. С самого начала и в подробностях. Я настроена услышать правду. Как под присягой. И хочу быть уверенной в каждом вашем слове, — ее голос напоминал шипение атакующей змеи. А глаза сделались узкими, как оскал степного волка. — И даже не воображайте меня дурачить. Пока я не пойму во что вляпалась-не успокоюсь. И едва почую хотя бы намек на полуправду. Клянусь! Шлепну браслет со всего размаха, крученым в бетонную стену. Или раздавлю железной дверью, — в словах профессорской дочки ощущалась невероятная энергия и решительное стремление все так и сделать.

Они боялись побольше ее сейчас. И она это почувствовала.

Ей нравилось, когда все решала она.

Агенты времени переглянулись. Джульетта была опасна, как всякая женщина в подлинном гневе. Слабость тормозных процессов, свойственных любой представительнице прекрасного пола-на лицо. Им стоило поискать вакцину против ее бешенства. И они попытались.

— Возьми себя в руки. Все мы иногда чуточку теряем рассудок.

— Детка, послушай… Мы-твоя спасательная команда.

— Хватит мне вешать на уши это дерьмо! — Джульетта взбесилась по-настоящему. Голову словно током ударило и бешено заколотилось сердце. — Ты копаешь под него, а он-под тебя. И оба только то и делаете, что присваиваете труды моего отца, — она ненавидела их до дрожи. И балансировала на грани нервного срыва.

— Не теряй головы!

— Постой спокойно!

Девица, конечно, выкидывала финты. Но такого от нее агенты не ожидали.

— Тогда хватит нести чушь! — и юная студентка разгневанно топнула ногой. Пристальный взгляд ее темных глаз упрямо выражал непреклонность. — Советую с этого момента тщательно выбирать слова! — Джульетта окончательно сорвалась на крик. И замахнулась для броска. Ее порыв был искренним до последней клетки.

Она прибегла к этому средству от полного отчаяния.

— Совсем ополоумела, дуреха! — Дэвид чуть присел и по-вратарски развел руки. — Ты все равно не получишь честный ответ, — он смотрел на руку Джульетты, словно она держала в ней мину, поставленную на неизвлекаемость.

— Ну ладно, — на лбу Саймона вздулась и запульсировала вена. — Тебя ведь все равно не переспоришь. Верно?

«Иногда с женщиной лучше не связываться.»

У него хватило ума понять ее со второго раза. И сильные квадратные челюсти марсианина, как и выпирающий подбородок, зашевелились:

— Марсианские таблицы хранились в сакральном центре пирамид. Джованни Скиапарелли сорвал с них завесу тайны. Прорвавшись сквозь тысячи вариантов расшифровки. И обретая лавры первооткрывателя, превзошел всех остальных. Расшифровка марсианских таблиц обеспечила твоему отцу непререкаемый авторитет. Его уважают все: как новые колонисты, так и Земляне. Влияние Скиапарелли не сравнимо ни с кем другим. В его руках находятся самые мощные рычаги влияния на проблему перемещения во времени. Марсианские таблицы стали кладезем бесценной информации…

— Ты опять начинаешь…?! — в который раз перебил его Дэвид. Открыто намекая на огнеопасный характер всего их откровения. — Не раскрывай детали!

— С какой стати мне молчать? — с демонической страстью в глазах зыркнул на него марсианин. — Ты мне не указчик! — его голос клокотал, даже когда он повернулся к Джульетте. — Твой отец совершил, казалось бы, невозможное. Но под давлением «Лиги несогласных.», в которой обе планеты оспаривали правомерность владения машиной времени, он был вынужден устроить состязание. Выбрав двух участников из агентов времени от Земли и Марса. Уроборосы оптимально сориентировали нас по твоему городскому адресу, в едином клубкующемся зорбе. А я, все таки, на минуту раньше Дэвида переместился. Видимо думал правильно и о нужном.

— Заткнись, ради бога! Здесь-ни слова! — раздраженно воскликнул бывший воздушный маршал, все больше беря на голос. — Ты сейчас разглашаешь секретнейшую информацию!

Саймон послал его одним только взглядом, далеко и выразительно. Отбросив всякую осторожность, марсианин говорил напрямую:

— Вся эта беготня и прятки-борьба двух соседствующих планет за право обладание машиной времени. Для нее-секретности не существует. Как нет и закрытых эпох или расстояний. При широчайшей вариативности точек переброски. Твой отец включил наши наручные машины времени в режим хронографов. Выделив каждому равный, но жестко ограниченный лимит хроно секунд. Избавляясь от всевозможных рисков, нам вменяется обращаться со своим хронографом гораздо искуснее соперника. Мы действуем параллельно и боремся с потерей утекающих хроно секунд, с высокой степенью персонального риска. Потому что системе хронографа не хватает должного контроля за губительным воздействием помех от других измерителей времени. Играем в догонялки, правила которых просты: будь первым или обмани. Чтобы стать тем, кто приведет тебя в целости и сохранности к твоему отцу. Оказывая его дочери только теплый прием и выражая безграничное терпение. А там профессор сравнит наши хронографы. И отдаст первое место, а значит и машину времени, тому или другому из нас. Награда найдет своего победителя, что приведет к поглощению соперника. Теперь представляешь себе расклад и собственную ценность?

«Вот и раскрылась правда. И все увязалось.»

Девушка медленно, еще не веря, покачала головой. У юной студентки было такое лицо, словно жених бросил ее прямо у алтаря.

— Я не знала, что бывают такие соревнования, — Джульетта наполнялась праведным гневом. Вспышка ненависти пробежала по крови холодным током, оголив в ней нечто страшное. — Теперь я понимаю, почему вы носите меня на руках, как потерянную императрицу, перевязав подарочной ленточкой, — профессорская дочка сопротивлялась ужасу поразивших ее новостей. А глаза жгли непрошеные слезы. Ее затрясло от гнева. Джульетта никак не могла опомниться. — Вы боретесь за меня… за клиентку… за то, кому доведется загнать меня в зачетное поле, до окончания времени матча. Участь моя уже вами решена. — она поклялась себе не реветь перед этой шайкой. Но ее буквально прорвало. И девушка ничего не могла с собой поделать. — Я для вас-доходная ставка букмекеру. И не больше!

— Детка, ты все на лету схватываешь. Иди ко мне, — позвал ее Саймон. Он стиснул зубы. От чего улыбка марсианина вышла пугающей, а не беззаботной, как он рассчитывал.

Она и не заметила, как тихо он к ней подошел. Но в его последнем движении появилась мощь, которую трудно было спрятать.

Сильнейшим толчком Дэвид отбросил Саймона от девушки. Не будь марсианин таким крепким, бывший воздушный маршал сломал бы ему плечевую кость, как сухую ветку. И проломил перегородку носового канала, угоди Саймон головой о скамейку, которую землянин опрокинул ногой, за мгновение до падения марсианина на пол.

Возможно Дэвид взялся за него чересчур усердно. Но иначе Саймона было не остановить.

Дэвид рванулся к Джульетте. Но девушка сиганула в темноту, как кошка с раскаленной крыши в ночь.

Бери-кто поймает.

Саймон с рыком вскочил на ноги, силясь разглядеть Джульетту в кромешной темноте. Его синеватое лицо больше походило на страшную предсмертную маску. Дэвид спокойно встретил полный ненависти взгляд марсианина. И был настроен на драку, заявив:

— Признайся, могильный червяк, ты и за меньшее людей убивал?

Лицо Саймона перекосилось в злобной гримасе. Но почти тотчас черты поменялись и на нем засветилась едва заметная улыбка:

— Удар девчонки-не больше. В следующий раз бей посильнее, — расчехляя топор, посоветовал марсианин. И бросился очертя голову в след за Джульеттой.

Дэвид вернулся за фонарями и поспешил за ним.

Они оба были людьми действия.

Джульетта многое для себя поняла. Сомнения рассеялись: доверять ей было некому. Девушка с непоколебимой враждебностью противилась всему, что исходило от этих двоих. Теперь она даже не знала что хуже. Но еще не в силах была признаться даже себе, что все это-затея ее отца. Папу она оправдывала и верила в него. Ведь даже лучшие из нас иногда делают ужасные ошибки.

Нервное истощение последних суток толкало Джульетту в пучину отчаянных поступков. Она ощущала себя слабой девушкой, с которой все в мире, почему-то, было связано. Джульетта инстинктивно пыталась избавиться от этой ответственности.

Агенты времени не собирались поощрять ее бесконтрольные прогулки. Вскоре за ней погнались лучи света, лихорадочно шаря вокруг. Пугающие белые тоннели проносились наугад, на мгновение рассеивая темноту.

Девушка кралась буквально на цыпочках. Малейший издаваемый звук превращался в уносящееся эхо. Она застегнула браслет на левое запястье. Ее руки тряслись совсем не чуточку. Луч стрелкой полз по черным колготкам тьмы. Чтобы профессорская дочка не задумала прежде, теперь она передумала. Сведение счетов, путем уничтожения уробороса, откладывалось на неопределенный срок.

— Ну же?! Издай эти милые сердцу звуки твоего голоса! — деликатно призывал ее Дэвид. Спокойно шагая между рядами двухъярусных нар:-Отзовись!

— Гнусная девчонка! — орал почем зря Саймон: — Вот дохромаю — придушу! Я уже ненавижу твой характер! Дрянь!

Временно вспомнив о партнерстве и чувстве локтя, агенты времени отыгрывали плохого и хорошего полицейского. В надежде, что Джульетта, загнанная в угол, кинется под защиту бывшего воздушного маршала.

— Вы все гады! И вообще… — выкрикнула стремительно легкая беглянка, резким, незнакомым голосом, мелькнув однажды тенью. Но тут же пропала.

Совершая это-она что-то отстаивала.

Лучи фонарей, словно мечи Джедаев, разваливали темноту надвое, которая тотчас склеивалась и казалась еще непроглядней. Размеренное тук… тук… тук… приближающихся шагов, сопровождалось ритмичным пыхтением. И вдруг, светящаяся колонна подрубленным стволом упала на Джульетту. И замерла на ней луноподобным пятном, как нечто неотвратимое.

— Вот она! — и луч второго фонаря перебросился на нее.

Девушка отшатнулась, столкнувшись с ножкой двухъярусных нар.

Это действовал всеобщий закон подлости. Или, что скорее всего, постаралось ВРЕМЯ.

Позади рыскал по полу луч фонаря. Дэвид схватил Джульетту в охапку и швырнул на нары.

— Вы дождались! — воскликнула она. И в полном разгаре приступа жалости к себе, принялась визжать.

— Ори, ори. Только не сходи с ума. Малахольная. Совсем с катушек съехала, — выкручивая ей руки, приговаривал бывший воздушный маршал, укрощая женское безумие:-Во как себя накрутила…

Удар кувалдой промеж лопаток вынудил Дэвида широко раскинуть руки и полететь вперед. И все не потраченное на крик естество человеческое, разрыдалось внутри и задохнулось там, маленьким белым карликом. Не выпустив наружу эмоцию состоявшегося где-то во вселенной взрыва.

Бывший воздушный маршал перевалился через нары и стал беспомощно кататься по полу. Между его ушибленным позвоночником и солнечным сплетением шевелился клубок покрытых шипами змей, изрыгающих яд.

Саймон продолжал стоять над ними в новом замахе. Пытаясь понять у кого, в итоге, остался уроборос. Он врезал Дэвиду обухом топора и теперь старался поймать лучом фонаря его руки. Пристально, по-совиному разглядывая перекатывающееся тело.

Рыдая от отчаяния, Джульетта, с маниакальным упорством, вцепилась марсианину в горло. Все ее страхи и обиды вылились в этот злой, эмоциональный порыв.

Как же ей сейчас хотелось выцарапать Саймону глазенки!

Луч фонаря скользнул по чешуйкам браслета, которые вспыхнули, как перья жар-птицы. Их уроборосы почуяли друг друга. Все вокруг завертелось. Началось клубкование. Они и опомниться не успели, как всех троих заволокло зорбом. Мерцающий серебристый свет залил сгенерированный полноценный шар.

Уроборосы осуществили сомнительное, ради желаемого. Отправив просроченных в адресность небытия. И совершив решающий шаг в опасную неизвестность.

(Конец первой книги.)

ЮРИЙ ШУБИН

Content

Шубин Юрий Алексеевич
На Очень Секретных Основаниях
(Книга первая)

«Просроченные»

06 ч 09 м 02 с…

05 ч 52 м 54 с…

«В нестерпимых обстоятельствах.»