Шайла Блэк

ВЛЮБЛЕННОСТЬ РЕЙН

Рейн

1 сентября 2006 года. Лос-Анджелес, Калифорния

В ожидании прикосновения Макена «Хаммера» Хаммермана, Рейн Кендалл задержала дыхание. Она чувствовала его приближение. Это было неизбежно. Через мгновение они соприкоснутся. Дрожь прошла сквозь тело девушки в тот момент, когда он обхватил рукой ее плечо, совсем как это было в первый раз. Хотя сейчас, когда его пальцы прикоснулись к ней, трясло ее совсем по иной причине.

— Прелесть? Рейн нравилось, что он называл ее — и никого другого — этим ласковым прозвищем. Слегка наклонившись, девушка наслаждалась их близостью. Мужчина изучал ее своими темно-карими глазами, рушившими все защитные барьеры и раскрывавшими ее душу. Будучи неспособной долго выдерживать этот взгляд, приводивший в беспорядок все ее мысли, она начала нервничать и отвела глаза.

— Что? — она хотела, чтобы бы ее голос прозвучал менее хрипло.

— Почему бы нам не присесть и не поговорить? — сказал мужчина и, положив руку на поясницу девушки, направил ее к стулу, находившемуся у его рабочего стола. Все внутри нее встрепенулось в предчувствии. «Она всего лишь семнадцатилетняя девушка, сбежавшая из дома, которую он подобрал на улице три недели назад. Неужели она уже исчерпала лимит гостеприимства? Он вышвырнет ее обратно?» Рейн заставила себя вздохнуть и приказала мыслить позитивно. Хаммер всегда был очень добр к ней и не намекал на то, что собирался указать ей на дверь. Но девушка понимала, что он не несет ответственности за нее. Да, он приютил ее, сделал все, чтобы ей было комфортно, никогда не спускал с нее глаз. Верный своему слову, он оберегал Рейн от… Нет, она отказывалась об этом думать. Но правда была в том, что она едва знала человека, подобравшего ее с улицы. На самом деле, Рейн в любой момент ожидала услышать цену за внимание и заботу Хаммера. «Все хотят чего-то взамен, так ведь? Может он думал, что ее девственность будет достаточной оплатой?» После всего, что Рейн пережила, ее уже ничего не удивляло, но он все еще не просил ничего. Кроме того, что он собирался обсудить прямо сейчас. В ту печальную ночь, когда Хаммер нашел ее, девушка была не в том состоянии, чтобы спрятаться от него. Теперь же, побег от него был последней вещью, в которой она нуждалась. Так ново было чувствовать себя в безопасности каждый день. Ведь этого не происходило с ней уже в течение нескольких лет, возможно даже лет десять. Макен Хаммерман кардинально изменил ее жизнь. Теперь она понимала, почему парни никогда не интересовали ее. Они были мальчишками. Макен Хаммерман был мужчиной. Целиком и полностью. Он был старше: лет на двенадцать или около того. Но весь его облик словно кричал: сексуальный, сильный, зрелый. Он был защитником. И любовником… хотя и не для нее. Еще, он владел странным клубом для извращенцев и любил шлепать женщин, или что он там с ними делал. Она пока не совсем разобралась с этим. Но с ней он был надежным, терпеливым и внимательным. Он был нежным. И держал свои руки подальше. Рейн вздохнула. Усадив девушку, мужчина направился к своему креслу. Тепло его прикосновения все еще ощущалось на коже.

В ту ночь, когда Рейн оказалась в переулке за его клубом «Темница», было жарко. И хотя в переулке был стойкий запах мочи и гниющего в баке мусора, девушка предпочла жуткую вонь местным сутенерам, рыскающим по округе в поисках свежего мяса. Не хотела она попасться и наркодилеру, бродящему в поисках новой жертвы этой зависимости. В двух кварталах отсюда, она заметила банду, проводившую обряд инициации нового члена, избивая того до потери сознания и передавая по кругу его девушку, сопротивляющуюся из последних сил. Рейн бежала так быстро и так далеко, как только могла, не обращая внимания на синяки и повреждения и, как она подозревала, сломанные ребра. Она спряталась возле клуба, за мусорным баком, забившись между ним и дверью. Фонарь над ней был разбит, словно кто-то швырнул в него камень. Там она мучилась напрасными рвотными позывами, поскольку ее желудок был пуст. Эти непроизвольные спазмы приносили слишком много боли. Но это было ничем, по сравнению с моментом, когда Хаммер открыл дверь, держа в руках мусорный мешок, и увидел ее — сердце девушки практически остановилось. Оно бешено застучало, дыхание перехватило, пот резко выступил на коже, и дрожь ужаса прошлась по телу Рейн, когда мужчина наклонился и, дотронувшись до ее плеча, предложил ей горячую пищу. Она сразу же отказалась. Черт, она отказывалась несколько раз подряд. Но Рейн быстро усвоила, что Хаммер может быть очень упертым. Он настаивал до тех пор, пока не получил то, что хотел. Макен принес ей бутылку холодной воды и протеиновый батончик, мужчина болтал с ней, как если бы ему нечем больше было заняться. Наконец, адреналин схлынул, уступая место истощению. Этот незнакомец забрал девушку с собой, накормил супом и предложил «Колу». Следующее, что она помнила, это то, что проснулась в незнакомой спальне, полностью одетая. Хаммер предложил ей сходить позавтракать в закусочную неподалеку. Там он уговаривал Рейн, пока она не рассказала о себе столько, чтобы он получил представление о том, как она оказалась в переулке за его клубом. Не всю историю целиком, но достаточно. Боже, должно быть он видел в ней участницу шоу уродов и повод для благотворительности в одном флаконе. Но после всего, чем она поделилась с ним, он стал относиться к ней с большей добротой и состраданием. С тех пор, она оставалась в «Темнице», переживая, что наступит момент, когда он ее выгонит. А зарождавшиеся к Хаммеру чувства, не давали ни единого шанса, что она когда-нибудь захочет покинуть это место по собственной воле.

— Занятия в школе начинаются в следующий вторник. Какие у тебя планы на этот счет?

— Макен, я не могу вернуться в свою школу. Она слишком близко к… — Рейн не могла закончить предложение, не начав думать о чудовище, которое могло ее там найти. Он заберет ее… и никто не сможет ему помешать. — Я получу аттестат и найду работу. Так я смогу заработать, вернуть тебе долг и убраться из твоей жизни, если хочешь.

— Я рад, что ты задумываешься о будущем. Сдача экзаменов — отличное начало, но не слишком ли ты погорячилась, решив не посещать колледж? «Он вообще в своем уме? Может для него это и звучит просто… Ведь он довольно обеспеченный». Но она отказывалась даже думать о том, что возьмет у него, еще хотя бы цент.

— Это слишком дорого. Едва ли кто-то в моей семье получил высшее образование. Я обойдусь и без этого.

— Нет. «Одно слово? Это что, был весь ответ?» Вздохнув, Рейн подумала о том, что в основном он умел слушать и слышать, был мудрым советчиком. Но он определенно любил командовать.

— Да. Мне нужна работа, чтобы я могла отплатить тебе. И я уверена, что тебе захочется, чтобы я жила отдельно.

— Ты хоть понимаешь, сколько будешь зарабатывать, не имея образования? И что за жилье ты сможешь позволить себе? Рейн содрогнулась при мысли об этом, но ведь это были совсем не его проблемы.

— Я подумаю об этом завтра.

— Думай об этом сегодня, иначе однажды обнаружишь себя продающей наркотики или зарабатывающей лежа на спине. — Хаммер испытующе смотрел на нее, постукивая пальцем по столу и что-то обдумывая. — У меня есть идея. Выслушай меня. Рейн напряглась. Вот и наступил момент, которого она так опасалась, момент, когда он предложит ей стать его постельной грелкой, чтобы отплатить за гостеприимство. «Возможно, он тянул так долго, ожидая пока заживут раны и сойдут все синяки? Кто захочет заниматься этим с кем-то сине-зеленого цвета?» Она была разочарована в нем, ожидая, что Хаммер собирается воспользоваться ей. Хотя он был мужчиной, так что… но видимо нет. Несмотря ни на что, она планировала согласиться спать с ним, потому что хотела его, а он в этом хорош. Не то, чтобы у нее когда-либо был любовник, чтобы сравнивать, но она ожидала, что Хаммер будет таким же внимательным, когда дело дойдет до секса, каким он был во всем остальном. Он бы никогда не навредил ей специально.

— Да, конечно, — она встала и направилась в сторону его личной спальни, прилегавшей к кабинету, с удивлением обнаруживая, что ее трясет. «Стоит ли ей раздеться и ждать, когда он все сделает?»

— Куда ты собралась? Вернись и сядь обратно, — сказал мужчина, с жутким недовольством в голосе. Рейн замерла на месте. Суровый тон его вопроса должен был разозлить ее. Но вместо этого его голос заставил ее задрожать. У девушки возникло желание угодить ему, хотя команда и смутила ее.

— Я не понимаю, — пробормотала она. «Он не говорил, что ему от нее нужен секс?»

— Вот как ты мне отплатишь, Рейн: ты пойдешь в колледж. Я помогу тебе. Я не жду от тебя денег. Я хочу, чтобы ты устроила свою жизнь. Вот почему я подобрал тебя на улице, чтобы дать тебе шанс. Она снова села. «Он что, серьезно ничего не хочет от нее?» Это был удивительный жест с его стороны. До сих пор никто никогда в нее не верил. Разве что ее мама, но… Слезы навернулись на глазах Рейн:

— Я не могу согласиться на это. Я должна устроиться на работу и самостоятельно содержать себя. Колледж — это слишком дорого, я не хочу начинать свою жизнь с кредитов.

— Тебе и не придется. Ты можешь оставаться здесь столько времени, сколько пожелаешь, без условий. Девушка ошарашенно моргнула. «Так он не собирается выставить ее? Почему он позволяет ей жить здесь, если не собирается просить ничего взамен?» Они едва знакомы. Насколько она успела узнать Хаммера, он не был филантропом, подбирающим проблемных подростков с улицы. Видимо, он предложил ей крышу над головой не потому, что она была хороша собой, и не собирался затаскивать ее в постель. Возможно, он попросил ее остаться из жалости. Но Рейн не стала спрашивать так ли это, потому что услышать это будет слишком больно. Все-таки это был слишком щедрый жест. Слезы выступили на глазах Рейн. Смахнув их, девушка обратилась к мужчине:

— Хаммер…

— Никаких споров. Можешь заработать на оплату колледжа, работая на меня.

— Каким образом? — спросила она, поскольку уже уяснила, что он не подразумевал свою постель.

— Для начала, если ты обратила внимание, я совсем не умею готовить. Хаммер не признавал, что был плох во многом, и, насколько она успела заметить, он никогда и ни за что не извинялся. Он был чертовски жестким… и, похоже, под этой броней скрывалось мягкое сердце.

— Да, ты чуть не спалил кухню пару недель назад. И ты варишь отвратительный кофе, — сказала девушка, стараясь скрыть улыбку.

— Ну, теперь я хотя бы знаю, что ты не будешь мне врать, — усмехнулся он, и Рейн, невольно усмехнулась в ответ. — У тебя отлично получается и готовка, и кофе. Так что можешь взять на себя эти обязанности.

— Мне нравится готовить, и я обожаю печь!

— Я заметил. Обожаю твои яблочные маффины с корицей… ммм.

— Спасибо, — гордо улыбнувшись, сказала она, ее щеки покрыл румянец.

— Так приятно видеть твою улыбку, прелесть.

— Условия работы — прекрасны. Но затраты на колледж не сравнятся с несколькими приготовленными блюдами.

— Я не закончил, — мягко упрекнул он ее. — Мне нужен надежный помощник здесь. Секретарь, а также тот, кто будет обеспечивать офис всем необходимым. Мне также требуется ежедневная помощь в подготовке клуба к открытию: наполнение кулеров водой, а корзин — чистыми одеялами. Оборудование необходимо дезинфицировать и раскладывать по местам. Вот такой список обязанностей. Таким образом, он предлагал ей больше ответственности, чем она ожидала. Но эта работа все еще слишком напоминала ей своеобразную благотворительность.

Гордость требовала пойти своим путем, крича о необходимости отказаться. Сердце же напоминало о том, что никто и никогда не делал для нее столько. Хаммер поверил в нее тогда, когда не верил никто. Он заботился о ней как никто другой. Она задолжала ему. Кроме всего прочего, здесь она чувствовала себя в безопасности. Рейн не хотела уходить.

— Конечно, я принимаю твое предложение! Но мне кажется, что я получаю от сделки больше, чем ты.

— И еще, — добавил он. — Будешь изучать бухгалтерский учет и финансы. Я знаю свои недостатки, и ведение счетов — один из них. И если мне больше никогда не придется заполнять налоговую декларацию, я буду вечно тебе благодарен. Поверь, ты сделаешь мне огромное одолжение. Рейн снова села в кресло. То, о чем он говорил… это действительно было работой, за которую людям приходилось платить приличные деньги. «Может быть, он и не думал о благотворительности?» Возможно, он хотел нанять ее потому, что верил, что она справится с любой работой, за которую возьмется. Она собиралась доказать, что он не ошибается на ее счет.

— Хорошо, договорились.

— Отлично. Займись подготовкой документов для получения аттестата. Дай мне знать, когда тебе понадобятся деньги, и сколько. Ты можешь начать обучение в местном колледже, пока не определишься, в каком университете хочешь получить степень бакалавра, и мы сделаем так, чтобы тебя туда приняли. Это было больше, чем она ожидала. Теперь ее будущее, мысли о котором она откладывала в дальний ящик, заботясь лишь о собственном выживании, засияло яркими красками. Чувства переполняли Рейн. Было так много всего, за что она хотела поблагодарить Хаммера. Она была обязана ему всем. Мужчина мог и не думать о сексе с ней потому, что она малолетка, а обвинения в совращении несовершеннолетних едва ли то, что нужно владельцу такого клуба. Однако — раз или два — Рейн ловила на себе его взгляд, говорящий о чем-то большем, чем просто долг. Возможно. Скоро ей исполнится восемнадцать. И это может изменить между ними все. Боже, она уже была немного влюблена.

— Спасибо! Огромное спасибо, — она вскочила на ноги, слегка подпрыгивая от волнения. Девушка почти бросилась обниматься, но Макен продолжал оставаться по другую сторону стола. — Я не подведу тебя! Улыбка, озарившая лицо мужчины, была благожелательной и гордой. Она затронула сердце девушки.

— Я уверен в этом. Но я не закончил. Сядь, — сказал он, приподняв бровь. — У меня так же есть несколько правил и условий. Рейн уселась обратно. Беспокойство зародилось в ее душе.

— Я слушаю, сэр. Макен напрягся и сделал паузу. Поерзав в кресле, он прочистил горло. «Это из-за ее слов? Или он беспокоился, что она не будет достаточно послушной? Пожалуйста, пусть его правила будут простыми». Она совсем не хотела расстраивать этого человека.

— Во-первых, я дам тебе мобильный телефон, чтобы мы могли оставаться на связи. Вопрос передвижения мы уладим, как только ты начнешь посещать занятия. У тебя есть водительское удостоверение?

— Да, — ей удалось уговорить на это отца только потому, что он постоянно был пьян, голоден и ему нужно было, чтоб Рейн приносила домой продукты.

— Хорошо. Если в колледже ты заведешь новых друзей и решишь встретиться с ними вечером, комендантский час начинается в полночь. Мне хотелось бы знать, где и с кем ты. Это самый простой способ помочь тебе оставаться в безопасности. Возможно, это должно было раздражать и звучало слегка по-отцовски. Но слишком много времени прошло с тех пор, как кто-то беспокоился о ней, так что она даже не возражала. В любом случае, она была не очень общительной.

— Конечно. Вздохнув, мужчина сложил пальцы домиком и взирал на девушку несколько долгих мгновений:

— Я был честен с тобой о целях моего клуба. Ты несовершеннолетняя, Рейн.

Разрешив тебе войти в эти двери, я взял на себя огромный риск, и еще больший, когда позволил тебе оставаться здесь. До сих пор, я держал тебя подальше от «игрового пространства», но, поскольку ты будешь помогать мне с приготовлениями к вечерам, ты увидишь остальную часть клуба и все приспособления. Я уверен, что у тебя возникнут вопросы. С ними тебе следует обращаться только ко мне, ни к кому другому. Это понятно?

— Да, вполне. — «Это всего лишь секс. Разве это трудно будет понять?»

— Я, так же, рекомендовал всем членам клуба, в особенности Доминантам, держаться от тебя подальше. Им запрещено разговаривать с тобой, тем более касаться тебя, пока ты не достигнешь совершеннолетия. На самом деле, они не могут подойти ближе, чем на три метра. Никто не прикоснется к тебе. Никто. «Даже он. Вот что он имел в виду». Рейн моргнула и нахмурилась. «Да уж, это не очень приятно». «Если он не считает ее привлекательной, это не должно ее беспокоить. Если он не хочет ее, она не должна желать его. В конце концов, возможно, он считает ее глупым ребенком?» Рейн нахмурилась. Проблема была в том, что она чувствовала странное притяжение к этому мужчине, словно он был металлом, а она магнитом.

«Интересно, он тоже это чувствовал?» Разница в возрасте не беспокоила девушку. Он знал больше о жизни, о сексе и обо всем другом. Они могли бы быть счастливы вместе. Не как в сказках о замках и драконах, конечно, ведь она не верила в это дерьмо. Но они могли бы… хотя бы какое-то время. Когда ей исполнится восемнадцать, она станет более зрелой. Он увидит, что она больше не ребенок. Она покажет ему. Кроме того, он относился к тому типу людей, которые готовы сделать все для других. «Но делал ли кто-нибудь что-нибудь для него взамен?»

— Да пофиг, — пожала плечами она.

— Важно, чтобы ты поняла это правило, Рейн. Члены клуба знают, что ты для них под запретом, пока ты не достигла совершеннолетия.

— Понятно. Что еще?

— Каждый год в ноябре я езжу в Нью-Йорк на несколько дней, — сказал он после небольшой паузы. — Обычно я уезжаю пятого числа и возвращаюсь восьмого. В этом году я могу сократить свою поездку на один день, если ты пожелаешь. Но я обещаю тебе, что здесь ты останешься в безопасности. Я удостоверюсь в этом до своего отъезда. «Интересно, почему он каждый год ездит туда в одно и то же время, — подумала Рейн. — Друзья? Съезд извращенцев? Постоянные встречи?» Это так интриговало, правда, совершенно ее не касалось. Это было его личным делом. Будет слегка непривычно остаться в «Темнице» без него… Но если Хаммер сказал, что она будет в безопасности, то так и будет. Кроме того, она никогда не видела кого-то связанного с клубом, кроме парня по имени Бек. Она избегала его, потому что он казался ей эксцентричным и немного пугающим.

— Все будет хорошо, — заверила она его. — Делай все что необходимо.

— Хорошо. Тогда, будем считать, что все решено. Ты можешь начать на следующей неделе, — сказал он, поднимаясь с кресла и кивая ей. Когда Хаммер прошел в свою спальню, чтобы принять душ, Рейн почувствовала себя на седьмом небе от счастья. «Она получит образование!» Есть место, в котором она может жить так долго, как сама того пожелает, с мужчиной, которого она обожает. Будущее не было идеальным, но, наконец-то, у нее была надежда. Улыбаясь, Рейн пошла на кухню. Хотя Хаммер и предложил ей начать работать со следующей недели, но им обоим нужно было чем-то поужинать уже сегодня. Она больше не хотела есть еду на вынос и то, что он пытался состряпать. Он мог быть более опытным во многих аспектах жизни, но ее навыки готовки были значительно лучше его. Поставив курицу запекаться в духовку, Рейн взялась за кабачки, когда услышала цокот шпилек, раздававшийся в холле позади нее. «Кто бы это мог быть?» Обернувшись, девушка увидела стильно одетую женщину, стоящую в дверном проеме. Она выглядела старше Хаммера на несколько лет, при этом представляя собой образец непринужденной элегантности, как человек, комфортно чувствующий себя в своем теле. Рейн позавидовала ее лоску. Белокурые локоны выглядели небрежно взъерошенными. Ягодного цвета губы были накрашены так, что выглядели сексуально, даже не будучи приоткрытыми. Черное платье облегало все ее изящные изгибы и заканчивалось немного выше колен. Лакированные туфли были похожи на дизайнерские, и смотрелись очень соблазнительно, без намека на пошлость. У нее даже был шикарный красный клатч. Короче говоря, женщина выглядела идеально. Что-то подсказывало Рейн, что она сама никогда не будет выглядеть так. Осознав, что продолжает неприлично таращиться, она вытерла руки о фартук:

— Могу я вам помочь? Клуб еще закрыт.

— Должно быть, я рано, — сказала женщина, взглянув на часы. — Движение сегодня не такое плотное, как обычно. Я пришла, чтобы встретиться с Хаммером. «Для чего?» Рейн боялась, что знает ответ. Хаммер, должно быть, трахался с ней. Он же владел клубом для извращенцев. Она однажды видела коробки полные презервативов в его кабинете. Грудь кольнул укол ревности. «Как она могла соперничать с этой восхитительной секс-бомбой?»

— Он занят. — «Может, если она не будет вежливой, то женщина уйдет».

— Уверена, что ради меня он бросит все свои дела. Он знает, что я должна прийти, и он никогда не опаздывает. — Женщина оглядела Рейн с ног до головы и, окончив осмотр с поднятой бровью, спросила: — А ты его… сестра? Они с Хаммером совершенно не были похожи. Но было ясно, что дама пыталась выяснить, что кто-то настолько юный мог делать в его клубе, в кухне.

— Я друг и работник. Он… не умеет готовить. Даже смех женщины звучал изысканно.

— Знаешь, меня это не удивляет. Все-таки его навыки относятся к другой области. Подскажешь, где его найти?

— Я… — Рейн не могла подобрать слов, чтобы направить эту прекрасную женщину, к мужчине, которого она сама желала, чтобы они могли доставить друг другу удовольствие.

— Упс. Я почти забыла… — женщина забралась под платье и что-то потянула. Тут же вниз по ее холеным, загорелым бедрам поползли атласные трусики, выступив из них, она засунула белье в сумочку.

— Вот так. Теперь Хаммер будет доволен. Так, где я могу его найти? Рейн стало трудно дышать, подкатила тошнота. Звук мужских шагов, раздавшийся в холле, спас ее. Спустя мгновение появился Хаммер, удивленный присутствием женщины.

— Эрика рад тебя видеть. Ты заблудилась? Глаза женщины озарились жаром предвкушения.

— Едва ли. Я ищу тебя. Улыбнувшись, Макен положил руку ей на поясницу:

— Я готов. Пройдем в мой кабинет. Рейн знала, что будет происходить там, и до чертиков желала остановить это.

— Ужин будет готов через пятнадцать минут. — Боже, ее голос звучал слишком отчаянно, даже для нее самой.

— Оставь мою порцию на плите. Я поем позже, — бросил мужчина через плечо, уводя Эрику с кухни и закрывая за собой дверь. Оставляя Рейн в полном одиночестве.

Хаммер

8 ноября 2007 года. Лос-Анджелес, Калифорния

Макен Хаммерман вошел в двери «Темницы». Он был рад вернуться домой, хотя за время отсутствия и накопился миллион неотложных вопросов, требующих его немедленного внимания. Бремя его покаяния, всю тяжесть которого он принимал на себя во время ежегодных поездок в Нью-Йорк, приносило ощущение полного истощения. Обычно он запирался в кабинете на всю ночь с бутылкой какого-нибудь пойла. Но в этом году, желание утонуть в текиле не было приоритетным. Ярким пятном в его сраной поездке было время, проведенное с лучшим другом — Лиамом О'Нейлом. Каждый год этот человек был рядом, поддерживая и сострадая, во время бессменной вахты мрачного раскаяния. В конце концов, этот ирландец остался верен себе и вытащил его пропустить по кружке или десять, проследив, чтобы Хаммер набрался до чертиков и забылся… хотя бы на время. Это было одной из многих причин, по которым он любил Лиама, как брата. Они оба знали, что ничто не очистит душу Хаммера от омрачавшего ее раскаяния, ведь они оба там были. Будучи друзьями «не разлей вода», они делили все самое лучшее и самое худшее в жизни. Время, случай, одно печальное решение — и все изменилось. Хаммер перебрался на другое побережье. Их отношения уже никогда не были прежними, он скучал по тому духу товарищества, который они когда-то разделяли. Как бы печально это ни было, но слишком много воды утекло с тех пор. Кроме всего прочего, у О'Нейла хватало своих довольно серьезных проблем. Мнение о невесте Лиама Хаммер оставил при себе. Она была не его поля ягода. И если бы он начал лезть в дела Лиама, его старый друг сделал бы то, что у него получалось лучше всего: перевел бы тему на проблемы Хаммера. А Макен избегал этого любой ценой. Шагая по подземелью, он сканировал пространство в поисках Рейн. Он чувствовал острую необходимость увидеть девушку и убедиться, что все в порядке. Три дня, вдали от черноволосой красавицы, это было слишком много. Сердце забилось быстрее, пока он сканировал глазами толпу, выискивая ее.

Конечно, их встреча произойдет не так, как в каком-то романтическом фильме — она не бросится бежать к нему в объятия. Нет, они даже не коснутся друг друга. Аккомпанементом к их воссоединению будет лишь несколько теплых слов и улыбка. «Безопасно». «Целомудренно». «Чертовски пусто». Хаммер не был точно уверен, в какой момент беспокойство о Рейн переросло во что-то большее. Это было настолько же неприятно, насколько отвратительно. Его жажда росла с каждым чертовым днем. Он старался держать себя в руках, но больше не мог сказать, что он не был в отчаянии, поскольку он страстно желал ощутить под собой и пометить ее податливое тело. Он знал многих женщин, которые были симпатичнее, искушеннее, образованнее ее. Черт, да он трахал их годами. Но ни одна из них не имела такой интригующей смеси острого ума, хрупкой души и доброго сердца, как Рейн. «Как он мог желать защищать и растлить ее одновременно? Блять!» Она была слишком невинной, чтобы испытать на себе все извращенные фантазии, рождавшиеся в его голове. Тем хуже, что последние пару месяцев девушка начала посылать ему кокетливые улыбочки и ходить по клубу в соблазнительных нарядах. Хаммер боялся, что если Рейн когда-нибудь узнает о его чувствах, то удвоит свои усилия, и ее соблазняющая тактика сокрушит его решимость. «Боже, помоги ему удержать ревущего внутри зверя. Иначе это уничтожит их обоих». К сожалению, даже осознание этого не сдерживало болезненного желания накрыть губы девушки своими, ласкать ее нежную кожу, в процессе раздевания, а затем заняться с ней любовью, медленно и глубоко скользя в ее девственную киску. Извергая проклятья, Макен пытался погасить разгорающееся желание, напоминая себе, что когда он встретит Рейн, то в действие вступит правило: «Держи член в штанах, а руки при себе». Пятнадцать месяцев назад он подобрал Рейн на улице. Ей едва ли исполнилось семнадцать, именно этим он сдерживал растущее влечение — напоминанием, что она еще ребенок. Но теперь ей исполнилось восемнадцать. Совершеннолетняя. Девушка буквально расцвела: больше не было синяков, худобы и пугливости. Рейн всегда была сногсшибательной, но немного зрелости и уверенности в себе сделали ее чертовски привлекательной. Боже, он ненавидел в себе эту потребность увидеть е? прямо сейчас. Пребывая в Большом яблоке (прим.: самое известное прозвище Нью-Йорка), Макен заставил себя не думать о своей прелестной девочке. Он оставил Пайка, смотрителя подземелья, ответственным за благополучие Рейн. Если хоть один Дом позволит себе хотя бы вдохнуть ее аромат, Пайк не только поддержит политику Хаммера в духе: убери-руки-или-я-кастрирую-тебя-ублюдок, но еще и будет наслаждаться этим. Все же, как только он вошел в самолет этим вечером, желание увидеть ее начало грызть Макена изнутри. Пересекая подземелье, он замедлил шаг, но все еще не заметил Рейн. Мужчина нахмурился, пока среди ароматов кожи и секса, обычно витающих в воздухе, не уловил примесь яблок и корицы. Улыбка появилась на его лице. Ну конечно. Рейн знала, что он вернется сегодня. Маленькая лисичка была занята выпечкой его любимых пряных маффинов на кухне. Чувство предвкушения разлилось по телу, когда он направился прямиком к ней. Сделав пару шагов, Хаммер почувствовал, как волосы на голове встали дыбом. Взгляды членов клуба впивались в него, словно иглы. Он так сосредоточился на поиске Рейн, что пропустил обеспокоенные разговоры вокруг него. Притормозив, он оглянулся в поисках причины собственного беспокойства. Никто не посмел встретиться с ним взглядом, кроме самого известного садиста «Темницы» Бека. Выражение лица последнего было мрачным. Макен замер. Тревожные колокольчики зазвучали в голове. Бек перевел взгляд на кухню и Хаммер повернулся в том направлении. Рейн стояла в дверном проеме, длинные черные пряди обрамляли ее нежное лицо. На мгновение она встретила его взгляд. Вина промелькнула в ее голубых глазах. Развернувшись, девушка быстро рванула прочь. Ни улыбки. Ни добро пожаловать. Ни словечка. Волна опасений накрыла его: «Что, черт возьми, здесь произошло?» Рейн обычно не скрывала своих чувств. Тот факт, что она даже не взглянула на него, говорил ему о том, что Хаммер был последним человеком, которого она хотела бы видеть. «Где та вспыльчивая малышка, которую он покинул три дня назад?» Казалось, что она давно исчезла. Рейн исчезла в кухне, оставив Хаммера взирать на пустой дверной проем, в то время, как в его голове роился миллион вопросов, требующих ответов. Не успел он сорваться с места с желанием догнать и допросить девушку, как на его пути появился Бек.

— Нам нужно поговорить, — пробормотал низким, печальным голосом его мощный, татуированный друг. — И нет, это не может подождать. Раздраженный, Хаммер вытянул шею, заглядывая за Бека и игнорируя его, чтобы посмотреть на Рейн. Вид ее ссутуленной спины заставил его нахмуриться. То, что она избегала его, волновало мужчину до чертиков.

— Слушаю.

— Не здесь, придурок, — покачал головой Бек. Это заставило Хаммера перевести взгляд на друга. Да, похоже, это было очень серьезно.

— Мой кабинет. Пошли быстрее. Не говоря больше ни слова, они пересекли холл в направление личных апартаментов Макена.

— Говори, — закрыв дверь, нетерпеливо прорычал Хаммер, впиваясь взглядом в Бека. Запустив руку в свои темные волосы, его друг тяжело выдохнул:

— Я должен сказать тебе что-то, что никто больше не осмелится. Но перед этим, я хочу, чтобы ты пообещал мне, что будешь держать себя в руках.

— Начинай, пока я, нахрен, не выбил это из тебя, — цинично фыркнул Хаммер.

— Ты умрешь при попытке, — сострил Бек, качая головой. — Речь идет о Рейн. Конечно, Макен подозревал это. Но желудок сжался, когда Бек подтвердил его предположения. Кое-как он натянул на лицо равнодушное выражение:

— Продолжай.

— Пока тебя не было, она и Зак… тусовались вместе. Хаммер застыл, дюжина способов, которыми он мог бы совершить убийство, промелькнули перед глазами.

— Тусовались… как?

— Да ладно, ты что, хочешь, чтобы я рассказал тебе о пестиках и тычинках? У них был секс. Хаммер качнулся на пятках назад так, как если бы ему врезали. Пока мозг осмысливал услышанное, горячая, ослепляющая вспышка ярости, взорвалась внутри него, словно атомная бомба. Хаммеру следовало обратить внимание на то, как плотоядно Зак поглядывал на Рейн, он должен был предвидеть, что этот дерзкий прохвост однажды попробует подобраться к девушке. Как Макен желал не ездить в Нью-Йорк в этом году. Конечно, если бы он не появился, Лиам забил бы тревогу, появились бы ненужные вопросы. Его друг становился похожим на ищейку, когда думал, что с Хаммером что-то приключилось. Так что, для общего душевного спокойствия, Лиаму лучше оставаться в неведении, поэтому Хаммер поехал. «Проклятье!»

— Где он? — прокричал Хаммер. — Я убью этого чертова ублюдка!

— Именно поэтому никто не хотел говорить тебе, — вздохнул Бек. — Тебе нужно успокоиться.

— Мне нужно только убить Зака, больше ничего.

— Перестань драматизировать. Как бы я ни хотел насладиться этим зрелищем, поддерживая тебя, потому что этот мудак явно заслужил, как никто другой, но ты не можешь убить его. Кроме того, ты отстойно будешь смотреться в оранжевом (прим: оранжевый — цвет робы заключенных в тюрьмах США).

— Тогда я кастрирую его. Медленно. Тупым, ржавым ножом.

— Я понял, — вздохнул Бек. — Зак трахнул твою женщину, но…

— Она не моя, — отрезал Макен. — Я просто оберегаю ее.

— Послушай. Любой, кто достаточно внимателен, знает, что она твоя. Но ты не собираешься строить с ней отношения и…

— Твою мать, закрой свой рот! — прорычал Хаммер. Вряд ли Бек мог понять всю силу внутренних терзаний Макена, в части стоит ли касаться Рейн. Чуваку не понять, как опасно близко он подошел к тому, чтобы сдаться. — Я хочу поговорить с Пайком. Он должен был присматривать за ней. Где он?

— Дома, у него грипп. Я предложил подменить его, но в ту ночь не было ни одной свободной минутки.

— Ты был занят? — волна ярости была такой сильной, что Макен думал она взорвет его голову. — То есть ты и Зак оба… что? Весьма удобно забыли о моих правилах? Или решили их просто проигнорировать? Нахмурившись, Бек сжал кулаки. «Отлично». Хаммер был готов к бою.

— Мне пришлось разбираться со своевольной сабой, и я не заметил, как Зак увел принцессу из толпы. Ей восемнадцать. И вопреки твоим правилам, Рейн юридически может самостоятельно распоряжаться своим телом и сексуальностью, — напомнил Бек спокойным голосом.

— Пока ты не облажался, у нее не было сексуальности, которой нужно было распоряжаться! Ты на сто процентов уверен, что она и Зак… — Хаммер не смог закончить предложение.

— Хм, два дня назад я застал их выходящими из комнаты. Зак застегивал ширинку, а Рейн выглядела шокированной. Представив это, Хаммер ощутил, что его мозг словно облили кислотой. Ему не хотелось верить ни одному чертову слову. И ему хотелось врезать своему другу.

— Это не значит, что у них был секс. Бек вздохнул, призывая остатки терпения:

— Позже я столкнулся с Заком. Он подтвердил, что был. Я напомнил ему, что Рейн не саба и она вне зоны доступа, — мужчина поморщился. — Дословно, он ответил: «Думаю, она больше не хотела быть девственной малышкой Хаммера». Неистовая ярость мгновенно пронзила тело Макена. Развернувшись, он со всего размаха ударил кулаком в стену, в надежде, что ему станет легче. Не помогло.

«Неужели Рейн наказывала его за то, что он не отвечал на ее сексуальные намеки и заигрывания?» Если это было наказанием, то оно достигло своей цели.

— И… — продолжил Бек. — Когда я нашел Рейн рыдающей в кухне, то понял, что ублюдок не врал.

— Она плакала? — желчь стала подниматься по горлу Хаммера, после того, как еще одно предположение пришло ему в голову. — Этот сукин сын, что? Он заставил ее?

— Разве я оставил бы его в живых, если бы он так поступил? — хмуро глянул на него Бек. — Слушай, как бы я ненавидел этого членососа, но не думаю, что он насильник.

— Но ты не знаешь наверняка.

— Погоди. Подумай о том, как Зак обычно ведет себя. Он любит соблазнение. Это игра для него. Он обожает вызовы. Думаю, он «сломал» Рейн. «Этот хитрый сукин сын смог забраться ей в трусики, навешав ей лапши на уши своим змеиным языком?» Эта картинка пронеслась перед глазами Хаммера, омыв его еще большей волной ярости.

— Думаю, изначально ей польстило его внимание, — пожал плечами Бек. — Теперь же, я думаю, она сожалеет, что вообще клюнула на это. Хаммеру хотелось, сорвав дверь с петель, понестись в подземелье и убить Зака голыми руками. Нет, конечно, Макен не ожидал, что она вечно будет оставаться девственницей… Но он не мог отрицать, что неоднократно фантазировал о том, что будет у нее первым. Теперь этой возможности у него не будет никогда. Мужчина пытался убедить себя, что это было к лучшему. Он был последним человеком на Земле, которому ей следовало отдать свою невинность. Но это никак не останавливало слепую ярость, ползущую по его позвоночнику.

— Ты разговаривал с ней? Что она говорит?

— Каждый раз, встречая меня, она пятится на три метра назад, так что, нет мы не разговаривали.

— Что значит, что ты не знаешь наверняка?

— Хаммер, мысли разумно. Ты сам виноват, что теперь у тебя посинели яйца. Не секрет, что ты хочешь ее, а она, чертовски в этом уверен, хочет тебя так, что даже не скрывает этого. Как я уже говорил, тебе следовало вспомнить, что ты мужик намного раньше. Вот скажи, какого хрена ты так долго ждал? А лучше, что ты думал, в конечном итоге, произойдет, если ты даже не относился к ней, как к женщине, которой она стала? Разумная часть Макена надеялась, что однажды Рейн влюбится в порядочного мужчину, который будет преклоняться перед ней. Хаммер убеждал себя, что тогда смог бы отпустить девушку, зная, что всю жизнь она проведет безнадежно влюбленной в хорошего парня. Он ожидал, что она выберет кого-то, кто будет ценить дар ее невинности, а не потратит его на самовлюбленного кобеля, который завлекал женщин в постель парой отработанных слов и фальшивой улыбкой. Хаммер обошел стол и рухнул в кресло, потирая руками лицо:

— Блять!

— Не принимай на свой счет то, что она сделала, — дал совет Бек. — Вишенка, которую сорвали, не была твоей. Хаммер яростно сверкнул глазами. «Черта с два она не была его». «И когда это Рейн успела так глубоко пробраться ему под кожу? Что же было в ней такое, что заставляло его сейчас выворачиваться наизнанку? Когда она была несовершеннолетней, он с удовольствием играл роль ее защитника. Но теперь?» Все в нем хотело пометить ее как свою. «Даже если этого никогда не случится…» У Зака не было ни малейшего права посягать на Рейн, особенно под его крышей.

— Где он? Бек закатил глаза, словно Хаммер итак знал это.

— Ты не можешь просто пойти туда и поговорить с ним.

— Это мой клуб. Он нарушил одно из моих главных правил. Я могу делать все, что, блять, захочу.

— Я не это имел в виду. Рейн нуждается в тебе больше, чем Зак нуждается в выволочке. Думаю, она уже вся извелась, потому что понимает, что чертовски облажалась.

— Нет. Этот ублюдок соблазнил ее, чертовски хорошо зная, что… — Не договорил Хаммер. — Он просто ходячий труп.

— Ну и как ты планируешь защищать Рейн от следующего парня, решившего забраться ей в трусики, будучи в тюрьме? Слушай, разорви его клубный договор, — мягко предложил Бек. — Пусть Смотрители подземелья выведут его под конвоем с территории. Но не лезь на рожон. Я не собираюсь вносить залог за того, кто совершил убийство.

— А я тебя и не просил, — оскалился Хаммер. — Я точно не в восторге от произошедшего, но очень ценю то, что ты рассказал мне об этом, — немного успокоившись, сказал он.

— Прости, приятель. Знаю, это ранит, — поддержал его Бек. — Как ты планируешь поступить с Рейн? Глубоко нахмурившись, Хаммер прикрыл глаза.

— Как я поступлю? Да ни хрена я не сделаю.

— Ты хочешь сказать, что ничего не собираешься менять между вами? Ты хочешь поставить ее на полку, словно чертову куклу, обернутую в красивый розовый бант и сдувать с нее пылинки? А тем временем с другими сабами… Хотя все знают, что ты с ними вытворяешь. Так и будешь продолжать трахаться с ними, верно? Если ты так зол и недоволен тем, что другой парень положил руки на твою прелесть, то самое время тебе оглянуться, хорошенько обдумать, пересмотреть свои приоритеты и сделать выводы.

— Отвали! Если мне потребуется твой совет, то я спрошу его. А сейчас, если не возражаешь… Ты знаешь, где выход. Бек покачал головой, словно признавая, что как бы он не старался, Хаммер был безнадежен. При любом раскладе. Как только садист вышел, Хаммер начал метаться по кабинету, словно загнанный в клетку зверь. Бессмысленным было пытаться успокоиться. Зак знал правила и дожидался момента, когда Хаммер отвернется. И тогда нанес удар ему в спину. Хаммер собирался убедиться, что этот урод заплатит сполна. Дернув дверь, он устремился по лестнице в холл и понесся в подземелье. В противоположном конце помещения Зак пытался пороть сабу, проделывая бездарнейшую работу. Хаммер подозревал, что он вступил в клуб совсем не для обучения, а лишь для того, чтобы засунуть свой член в такое количество кисок, в которое только сможет. Хаммеру хотелось вырвать флоггер из рук этого недоумка и избивать его до тех пор, пока он не начнет визжать в мольбах о пощаде.

— Давай-ка поговорим. Снаружи, — подойдя ближе и скрестив руки на груди, сказал Макен.

— Ты не видишь, я занят, — ответил Зак, отмахиваясь от Хаммера. — Позже.

— Сейчас, — прорычал Хаммер, не скрывая своей неприязни. Не дожидаясь ответа, Хаммер расстегнул замки на запястьях сабы. Схватив одеяло и укутав в него девушку, он отвел ее к дивану, на котором уже сидело несколько других саб, наблюдающих за сценами.

— Пожалуйста, позаботься о ней, — обратился к одной из девушек Хаммер, игнорируя возмущение Зака.

— Конечно, Сэр, — пробормотала та. Кивнув, Хаммер развернулся, схватил провинившегося «Ромео» за руку и потащил его к черному ходу.

— Какого хрена? — прошипел Зак. — Отпусти меня. Какое ты имеешь право позорить меня перед моей сабой?

— Она не твоя саба. Она просто дырка для твоего блудливого члена, как и любая другая женщина. По какой-то причине ты решил, что ты у нас выше всех правил, — снова дернул Зака Хаммер, выволакивая мужчину на аллею. Как только тяжелая металлическая дверь закрылась за ними, Хаммер начал наступать на Зака, пока не оказался с ним нос к носу. — А теперь проясним одну вещь: это не так.

— Это из-за Рейн, да? — возмущенно прорычал крысеныш. — Прежде чем ты дашь мне по яйцам, знай, она сама этого хотела. Так что дай передохнуть своему комплексу «властного папочки». Зак еще не видел его «папочкин комплекс» в действии, но уже был близок к этому.

— Советую тебе заткнуться, пока я не сделал тебе хуже.

— Хочешь ударить меня? — усмехнулся Зак.

— Нет, — одного удара не будет достаточно.

— Хорошо, — сохраняя спокойствие, пожал плечами Зак. — Мы с ней болтали. Потом все закрутилось… Мы просто потрахались. Я не виноват, что женщина сочла меня неотразимым и не смогла устоять.

— Заткнись, — Хаммер с большим трудом сдержал порыв стереть эту заносчивую улыбочку с лица Зака.

— Да ладно тебе, чувак! Она просто была здесь. А я всего лишь забрал то, что давно созрело. Раз уж ты не стремился сорвать этот цветок… — пожал он плечами. — Ты же знал, кто-то должен был вспахать ее целину. И тут я подумал, а почему бы это не сделать мне? Наконец, контроль Хаммера лопнул. Он не мог больше ни секунды слушать этот словесный понос, не говоря ни слова в защиту Рейн. «Интересно, понимал ли Зак, что он только что вырыл себе могилу?» В любом случае, Хаммер поклялся, что, когда он закончит, у этого мудака больше не будет кукольного личика, которым он заманивал женщин в свои сети.

— Потому что она была неприкасаемой.

— Без уважительной причины, — нахмурился Зак. — Я захотел эту маленькую сладкую задницу еще в тот момент, как только впервые увидел, — рассматривая Макена, он наклонил голову. — Тебе любопытно, не так ли? Нет. Ты ревнуешь, что не был тем первым, кто побывал в самой офигенной, тугой девственной киске… Красная пелена заволокла глаза Хаммера, когда он нанес хук правой прямо в челюсть Зака. Развернувшись в воздухе, крыс?ныш отлетел назад, с глухим звуком приземлившись на землю.

— Господи, — завизжал он как сучка. Не проронив ни слова, Макен подошел к Заку, схватил за грудки этот мешок с дерьмом и врезал ему снова. Потом еще. И еще. И бил до тех пор, пока изо рта и сломанного носа Зака не потекла кровь, пачкая кровью костяшки пальцев. Этот мудак даже не отбивался, лишь прикрывал свое лицо. Наконец, осознав, что избиение ублюдка не облегчает горящую внутри жажду крови, Хаммер остановился. Тяжело дыша, он навис над безвольным телом Зака. Схватив мудака за волосы, он заставил посмотреть на себя.

— Если ты когда-нибудь покажешься здесь снова, попытаешься увидеться или заговорить с Рейн, будь уверен, я закончу начатое. Я отрежу твой член, которым ты так гордишься, и засуну в твою глотку. Потом я закопаю твое тело там, где его никто и никогда не сможет найти. Ты понял все, что я сказал?

— Я собираюсь вызвать копов, — попытался храбриться Зак.

— О, пожалуйста, вызывай. У меня есть друзья в полиции. Им явно будет интересна информация о том, что несколько недель назад ты переспал с одной из подружек своей маленькой сестренки. Сколько ей было? По-моему, меньше шестнадцати.

— Откуда ты…? — в шоке отшатнулся Зак.

— Не связывайся со мной, слизняк. Или я выслежу тебя, и тогда ты пожалеешь, что я не убил тебя сегодня. Усвоил? Зак закивал. Постанывая, он медленно поднялся и побрел вниз по аллее. С трудом Хаммер удержался от того, чтобы не догнать Зака и не прикончить его.

Но Бек был прав. Он будет дерьмово смотреться в оранжевом. «А если я отправлюсь в тюрьму, кто позаботится о Рейн?»

Проклиная все, Хаммер развернулся и плюхнулся на бетонные ступени у задней двери, вытирая свои сочащиеся кровью костяшки о пропитанную кровью рубашку. Мусорный бак, стоящий рядом, привлек его внимание. Мужчина все еще помнил тепло той августовской ночи, в которую он подобрал Рейн, изменившую все его приоритеты. Она сидела здесь, забившись в угол, избитая так, что все тело было покрыто синяками, в надежде, что никто не сможет ее отыскать. Она выстроила стену неповиновения между ними, что совсем не соотносилось с образом хрупкой девушки, дрожавшей за мусорным контейнером. Через несколько минут он выяснил, что она была в страшной беде, что не было никого, к кому бы она могла обратиться за помощью. Поэтому он предложил ей защиту и безопасность от того, что может поджидать ее на улице, подразумевая, что однажды она может расправить крылышки и улететь. Теперь же, Хаммер понятия не имел что станет делать, если такой момент когда-нибудь наступит. Он не мог представить своей жизни без нее. Ее тело восстанавливалось в течение нескольких недель. Сердце же — намного медленнее. Хаммер чувствовал гордость за то, что сделал правильный шаг и предложил Рейн островок безопасности. Постепенно выбираясь из своей раковины, она начала не только доверять ему, но и стала смотреть на него с чем-то большим, чем подозрительность, с чем-то, что пугало его до чертиков — с благоговением, как на своего героя. Первое время Хаммер делал все возможное, чтобы отгородить себя от этих тоскливых взглядов. На какое-то время это даже сработало. А однажды он решил устроить сюрприз-вечеринку в день восемнадцатилетия Рейн. Он хотел, чтобы она была счастлива, и это стало его фатальной ошибкой. Под предлогом ужина в ресторане, он отправил ее на шопинг, снабдив своей кредитной картой, и попросил купить что-нибудь симпатичное. Когда девушка вернулась с покупками, Макен отправил ее переодеваться, так как вот-вот должны были начать тайно прибывать гости. Когда же Хаммер пошел, чтобы забрать ее на запланированный вечер, Рейн открыла ему дверь в облегающем ярко-красном платье— мини, льнувшем к ее изгибам как вторая кожа, привлекающем внимание к ее восхитительной груди. Он чуть язык не проглотил. Но не это было самым худшим. А то, что своими голубыми глазами она смотрела на него так, словно молила его об одобрении, молила его желать ее. Любить ее. Хаммер ощутил себя так, словно его ударили под дых. В следующий момент, он осознал, что уже некоторое время борется со своими чувствами к ней. С тех пор он был как замученный пытками страдалец. Не многое изменилось… до сегодняшнего дня. Поднимаясь, Макен тяжело выдохнул. Сначала ему нужно принять душ и сменить забрызганную кровью одежду. Потом, каким-то образом, нужно спокойно поговорить с Рейн, не обращая внимания на стотонный камень на сердце. Приняв горячий душ и подбодрив себя, Хаммер побрел на кухню. Он стоял в дверях и смотрел, как Рейн перемешивала в миске тесто. Девушка покачивалась с каждым движением ложки, и он не мог не смотреть на ее упругую задницу… Которую Зак, возможно, держал в руках, пока погружался в тело девушки. Хаммер прикрыл глаза и досчитал до десяти, упрекая себя за очередную потерю контроля.

— Как всегда, очень аппетитно пахнет, прелесть, — обратился он к ней.

— Макен, — вскрикнула Рейн, подпрыгнув и уронив металлическую миску на стол. Ее сбившийся голос эхом отозвался в мыслях. «Был ли это тот самый тон, которым она кричала, когда Зак разрывал своим членом ее девственную плеву?» Макен заскрипел зубами.

«Осторожнее, иначе ты заведешь эту ситуацию в такую задницу, из которой уже не выбраться».

— Ты до смерти напугал меня, — девушка приложила руку к груди.

— Прости. Ты как? — спросил мужчина, прочистив горло.

— Нормально, — Рейн избегала его взгляда. — Хорошо съездил?

— Как обычно. Мне бы не хотелось говорить об этом.

— В прошлый раз ты тоже не хотел, — девушка поставила руку на бедро. — Для чего ты ездишь туда каждый год?

— Это не важно. Я пришел поговорить с тобой.

— Ты только приехал. Почему бы тебе не присесть и не попробовать что-то из моих вкусняшек, пока я готовлю следующую партию, — девушка нервно указала на маффины, которые только что извлекла из духовки.

— Сплетники говорят, что Зак уже отведал твоих вкусняшек. — Хаммер старался, чтобы неприязнь и боль не просочились в интонации его голоса. Все тело Рейн напряглось. Чувство вины промелькнуло на ее лице. Но девушка быстро избавилась от раскаяния и подняла голову — это было в ее стиле. Маленькая дерзкая шалунья посмотрела в его глаза.

— Не важно.

— А должно быть.

— Я хотела отдать свое тело кому-нибудь… а он хотел его, — ответила Рейн равнодушно.

— Когда я привел тебя сюда в первый раз, я просил тебя держаться подальше от Домов. Каждый мужчина здесь был под запретом, припоминаешь?

— Все потому, что я была несовершеннолетней, Макен. Сейчас я взрослая. Хотя догадываюсь, что ты не заметил. «Чтобы он, да и не заметил?» У нее были все атрибуты женственности: дерзкое поведение и волнующие изгибы, но во многом она все еще оставалась ребенком.

— По закону — да. Но была ли ты действительно готова к тому, что произошло?

— Дело сделано. Я в порядке, — настаивала она. Он читал ее как открытую книгу. Поникшие плечи и то, как она обхватила себя руками, говорили о том, что она чертовски сожалела об этом.

— Что сподвигло тебя выбрать Зака в качестве главного победителя? Задумывалась ли ты вообще об этом? — огрызнулся он, но пожалел об этом. Когда она ощетинилась, Макен понял, что нажал на больную точку. Его эгоистичная часть хотела заставить Рэйн страдать вместе с ним. Но, пытаясь поймать ее затравленный взгляд, он увидел, что она уже страдала, и это заставляло его чувствовать себя большим мудаком. Если Хаммер продолжит отчитывать ее, она лишь отгородит себя еще большей стеной. Только он не хотел, чтобы она отталкивала его, не хотел этой отстраненности между ними. Нет, он хотел, раздеть девушку догола, обласкать своим языком каждый дюйм ее атласной плоти, и показать, как на самом деле должно ощущаться занятие любовью.

Но, в конце концов, это только навредит ей еще больше, потому что Хаммер знал, что у него была сила, чтобы сокрушить ее и заставить чувствовать себя гораздо хуже, чем после Зака. Однажды он уже злоупотребил своей властью над женщиной… Шрамы от этой трагедии он ощущал на себе каждый день.

— Знаешь, что? Кто-то захотел меня, Макен, — неожиданно устало прозвучал ее голос. — Кто-то привлекательный, умеющий быть забавным. Он считал меня симпатичной. А я его — очень горячим… Хотя, не важно, — отмахнулась она. — Я же не расспрашиваю тебя о женщинах, которых ты трахаешь. Забирай свои маффины и проваливай. Да, ее удар был стопроцентным попаданием. Теперь он понимал, как она чувствовала себя в течение нескольких месяцев. Бек предупреждал его. «А знаете, что было самым сложным во всем этом? Он не мог дать Рэйн того, без чего она изнывала, не разрушив ее». Его утешало только то, что она, вовсе не казалась привязанной к Заку, и, если этот козел никогда не покажется снова, она не станет тосковать.

— Он обидел тебя? Его обеспокоенный шепот обезоружил ее, и слезы навернулись на глаза Рейн.

— Нет.

— Он использовал презерватив?

— Да, — с трудом выдавив это слово, она опустила голову. Пару слезинок упали на пол. Удрученный и такой уязвимый вид девушки разорвал сердце Макену. Не говоря ни слова, Хаммер прижал ее к груди и укрыл в своих объятиях. Рейн растворилась в нем, чувствуя себя совсем разрушенной. Проглотив последний комок эмоций, застрявший в горле, Хаммер засунул подальше свое выворачивающее наизнанку сожаление и сосредоточился на том, в чем так нуждалась Рейн — он мог помочь ей пережить ее горе. Он закрыл глаза и, положив подбородок на макушку, прижал девушку ближе.

— Шшш. Все хорошо, прелесть. Не плачь. Все будет хорошо, — пробормотал он, целомудренно поцеловав ее в лоб. Но было уже поздно, все между ними безвозвратно изменилось. Знание, что она больше не была невинной и не нуждалась в защите любой ценой, лежало между ними.

Хаммер должен будет постоянно напоминать себе о том, что отсутствие девственности не делает ее легкой добычей для него. После нескольких долгих минут, Рейн приподняла голову. Ее глаза были опухшими, с красными пятнами вокруг.

— Извини, — она фыркнула. — Из-за меня твоя рубашка совсем мокрая.

— Это мелочи, — заверил Хаммер. Обхватив ее подбородок, он заставил девушку посмотреть на него. — Почему бы тебе не вернуться в свою комнату и не принять долгую, ароматную ванну?

— Но в духовке у меня стоят еще маффины для тебя, — тихо прошептала Рейн, как будто не была уверена, что этого достаточно для примирения.

— Я позабочусь о них.

— Ты и готовка? — попыталась засмеяться она, но лишь подавилась остатком всхлипа. Хаммер насмешливо оскалился, это нежное подтрунивание согревало его сердце.

Она ответила блеклой улыбкой. Облегчение прокатилось сквозь него. Вина в ее глазах рассеялась. Что бы ни случилось, она осталась той же самой Рейн. Теперь ему придется смириться с разочарованием от того, что она отдала Заку то, чего он так сильно желал. Указав на таймер на духовке, Хаммер заверил Рейн, что он сможет вынуть кексы, как только они закончат выпекаться.

— Хорошо. Но я вернусь все проверить, после того как приму ванну, — сказала она, уступая.

— Оставлю все как есть, — пообещал мужчина. После того, как Рейн вышла из кухни, Хаммер сбросил напряжение с плеч и оглянулся на таймер. Он мысленно считал минуты до момента, когда сможет запереться в своем кабинете и приглушить мысли об этом дне с рюмкой и бутылкой Патрона (прим.: Patron — марка элитной текилы).

Лиам

31 августа 2012 года. Нью-Йорк

— Кто ты такой и что ты сделал с моим другом? Лиам О'Нейл, Дом-резидент клуба «Граффити», наблюдал, как его приятель Сет Купер протягивает руку через барную стойку к его сэндвичу. Лиам отодвинул свою тарелку, поставив ту вне досягаемости.

— Что это значит? И я буду благодарен, если ты будешь держать руки подальше от моей еды.

— Ты что-то сказал? — Сет был быстрее, выдирая половину его бутерброда и с ухмылкой запихивая ее в рот. Его щеки раздулись, когда он поглотил ее.

— Подавись, сволочь, — Лиам со смехом покачал головой. — Забирай эту часть, но если ты коснешься другой половины, то потеряешь руку.

— Зануда, — вздохнул Сет. — Как только ты скажешь мне, что происходит, я все улажу.

— С чем? — Лиам вел себя так, будто он понятия не имел, о чем шла речь. «Может, если он увильнет, Сет не задаст этот вопрос снова?» Но удача была не на его стороне.

— Серьезно, чувак. Сцена, которую ты провел с Доминикой, была… напряженной. Сет старался быть вежливым, и Лиам понимал это.

— Ты обвиняешь меня в том, что я провожу сцены, будучи не в здравом уме?

— Конечно, нет. Я обвиняю тебя в неразрешенных эмоциях по поводу твоего развода. Лиам справился с ними… почти.

— Я был нужен ей. И просто дал девушке то, что, по ее словам, ей было нужно.

— Если бы ты был истинным садистом, ты бы понял, о чем я говорю. Черт, если потребность причинять боль была бы в твоей душе, то ты бы раздавал страдания всем сабам подряд. Вместо этого, ты как по щелчку переключился от сессий «таят от удовольствия» к «избивать, пока не начнут кричать в агонии». Изменения в твоем обычном поведении беспокоят меня, чувак. Все что осталось от удивления Лиама, прошло. «Сет, таскающий его еду, это одно дело, но копающийся в нем — совсем другое». С угрюмым видом мужчина проглотил оставшуюся половину сэндвича, запивая ее пивом и пытаясь использовать этот момент, чтобы подобрать слова.

— Я не понимаю, почему хорошее владение плеткой требует объяснений.

— Как насчет того, чтобы выслушать мою теорию? — сказал Сет. — Когда ты обнаружил свою бывшую жену…

— Оставь это в покое. Все в порядке. Люди меняются.

— Да, но обычно не так сильно, — постучал пальцем по барной стойке Сет. — Что я был бы за друг, если бы не сказал, что беспокоюсь о тебе? Хочешь поговорить о чем-нибудь? Последнее, что хотел Лиам — это пересказывать все, что давило на него. Большинство дней, он чувствовал себя как самоуверенный ирландец, которым он когда-то был. Ну, почти. Он бы солгал, если бы сказал, что не прятал какую-то часть себя, в прошлый год или два. Но если он уже зашел на «темную сторону» так далеко, что другие заметили его средства борьбы, тогда, возможно, ему следует пересмотреть это.

— Нет, я просто выбираю саб, которые нуждаются в боли, и даю им ее. Это отвечает и моим потребностям тоже. И все счастливы.

— Уверен, что твоя речь отлично сработает со всеми остальными, — усмехнулся Сет. — Со мной не прокатит, и не старайся.

— То есть, ты хочешь, чтобы я объяснил мое желание дать красивой женщине то, что она хочет? Если ты этого не понимаешь, тогда, возможно, нам следует обсудить то, что случилось с тобой, — Лиам хлопнул друга по спине. Допив остатки пива, Сет поставил кружку на стойку.

— Ты, блять, издеваешься. Позволь мне попробовать другой способ: давай-ка, меняй тампон и заканчивай свои месячные.

— Думаю, ты узнал симптомы потому, что сам являешься носителем нескольких.

— Да пошел ты, — добродушным ударом кулака в плечо, ответил Сет.

— И тебя туда же, — ответил Лиам, салютуя ему своим стаканом.

— Ладно. Ладно. Давай опустим это на некоторое время. Но все же, подумай о моих словах. Ты прошел через многое. Может быть… отпуск или смена обстановки поможет. Съезди навестить Хаммера, отшлепай одну из его саб. Он рассказывает о том, как классно в Лос-Анджелесе. Я уверен, что однажды этот город провалится в океан… но тебе следует насладиться им до тех пор.

— Я никогда не видел, чтобы взрослый мужчина так боялся землетрясения, — не смог удержаться от улыбки Лиам.

— Да, смейся, придурок. Я предпочитаю устойчивую почву под ногами, спасибо, — хмыкнул он. — Серьезно, я думаю, тебе следует навестить Макена. Довольно скоро здесь наступят холода. Ты мог бы побыть в тепле и насладиться видами Западного побережья. Расслабиться. Избавиться от всех напоминаний. Идея была заманчивой. Последняя пара лет выдалась ужасной, а Сет предлагал такой легкий способ оставить все это позади.

— Я не знаю… — сказал Лиам, покосившись на большого, светловолосого Дома.

— Уверен, что знаешь. Ты сможешь вести свои дела, откуда угодно. Я буду заезжать к тебе в особняк, чтобы убедиться, что он все еще стоит на метсе. Могу позаботиться о твоих постоянных сабах, пока тебя нет. Обдумывая предложение, мужчина откинулся назад на стуле. Возможно, его друг был в чем-то прав. У Лиама было странное ощущение покалывания в затылке, говорящее о том, что ему следует поехать.

— Ну, хорошо. Я съезжу на некоторое время. Хаммер не раз просил меня приехать, поэтому я уверен, что он не против компании. Я не видел его с тех пор, как он приезжал сюда в ноябре. — И Хаммер был немного не в себе в последний раз, когда они собирались вместе. На самом деле, последние несколько раз. Лиам боялся, что он позволил этой проблеме зайти слишком далеко. — Пока я буду там, мне нужно будет добраться до домика, который я унаследовал и осмотреть его.

— Отличная идея, чувак! Позагорай там и за меня тоже. Неделю спустя Лиам сошел с трапа самолета в аэропорту Лос-Анджелеса и направился к месту выдачи багажа, где и увидел Макена Хаммермана, ожидающего его с улыбкой на лице. Они обнялись и по-братски ударили друг друга по спине. Было намного лучше стоять рядом с другом где-то еще, кроме как у холодной могилы на кладбище. Они с Maкеном имели более глубокую связь, чем лучшие друзья, и были ближе, чем братья — несмотря на годы и мили, которые разделили их. Лиам сразу понял, что он поступил правильно, приехав сюда.

В своем шикарном костюме и галстуке Хаммер выглядел загорелым, здоровым. Морщинки вокруг глаз, появившиеся от улыбки, только добавляли мужчине очарования и привлекали множество восхищенных взглядов. Этот человек был ходячей рекламой секса. Но Лиам чувствовал, что его друг был не в своей тарелке. Они забрали багаж, сели в «Ауди» Хаммера и поехали, озаренные золотым солнцем Калифорнии. Он мог бы привыкнуть к этому…

— Спасибо, что встретил меня, Maкeн. Я мог бы взять машину и добраться самостоятельно, — сказал Лиам, когда Хаммер повернул, держа путь на юг по направлению к «Темнице».

— К черту это. Конечно, я собирался забрать тебя. Компания по прокату автомобилей доставит твой транспорт завтра, — Хаммер обогнул медленно движущийся фургон и устремился дальше.

— Уверен, что у тебя найдется свободное места для меня?

— Я владею целым проклятый клубом, — поднял бровь Хаммер. — Твой номер готов и ждет. Рад, что ты наконец-то решил приехать. Появилась какая-то особая причина?

— Соскучился по твоей уродливой роже. Я вижу тебя только в ноябре, и это всегда короткие визиты. А в последние несколько лет они были еще короче, чем обычно, — пожал плечами Лиам. — Кроме того, я хотел избежать Нью-Йоркских холодов. Достаточно хорошо звучит?

— Здорово. У нас больше солнца и тепла, чем ты можешь себе представить.

— Отлично. Как дела в клубе?

— Он всегда полон. Большая группа постоянных клиентов, — ответил Хаммер.

— Есть кто-то, кто тебя зацепил?

— О, ты же меня знаешь, чувак. Я делаю все, чтобы помочь сабам, — ответил с лукавой улыбкой Хаммер, после некоторой паузы.

— Я и не сомневаюсь. Это тяжелая жизнь, приятель, но кто-то должен прожить ее, — засмеялся Лиам.

— Чертовски верно, — по-дружески двинул кулаком ему Хаммер. После минуты тишины, мужчина прочистил горло и обратился к Лиаму. — Так, это был особенно неприятный развод? Сложно представить, что ледяная королева отпустила тебя, не пытаясь вытрясти все до последнего пенни.

— Примерно так же холодна и расчетлива, как ты предполагаешь. Достаточно сказать, что я покончил с обязательствами. Одного раза было определенно достаточно. И я рассчитываю, что в «Темнице» будет много желанных отвлечений, чтобы держать меня в хорошем расположении духа?

— Абсолютно. Тебе понравится Моника. Великолепна, отзывчива. Как раз в твоем вкусе. А еще есть Ребекка… Лиам слушал вполуха, пока они добирались до клуба. Неприметный, расположенный в промышленной части города, клуб «Темница» смешивался со своими соседями, казавшись невзрачным местом. Никто из проезжающих мимо и не подумал бы обратить внимание на это здание. Но впечатление менялось, стоило лишь пройти через отдельный вход: место было всем, что ожидал Лиам и даже больше. Когда Макен показывал ему свою гордость и радость, Лиам был взволнован, боясь увидеть владения Хаммера в развалинах, но они были полностью функционирующими. К счастью, его друг нашел отдушину после страшной трагедии, которую он пережил. Никто не заслужил этого больше, чем Хаммер. Лиам надеялся найти то же и для себя.

— Это чертовски здорово, Maкeн. Все именно так, как ты это представлял, когда мы обсуждали возможности, пропуская по паре стаканчиков в Нью-Йорке несколько лет назад. Хаммер засиял, держа дверь открытой для Лиама, ведущую из подземелья в жилую часть.

— Некоторые моменты нужно немного скорректировать для практичности и определенных целей. Но, в общем, получилось хорошо.

— Клуб намного больше, чем я его себе представлял.

— Здание было хорошо спроектировано, что позволило мне сохранить много помещений первоначальной планировки. Я превратил их в личные комнаты для членов клуба. Здесь мы сейчас и находимся, — Хаммер указал Лиаму на лестницу, пока они шли по коридору. — Служба безопасности расположена здесь — между приватными комнатами и подземельем. Все пространство, кроме моей комнаты, находится под наблюдением. А еще здесь есть кухня. Макен прошел через большой зал, затем шагнул в сторону и придержал одну из двойных дверей, позволяя Лиаму пройти. «Кухня» — было преуменьшением. Как и любая другая части «Темницы», помещение было современным, хорошо продуманным, функциональным, чистым и светлым. Любой шеф-повар будет рад такому пространству. Но не комната привлекла внимание Лиама. Стройная женщина с длинными, черными, как смоль волосами, отвернулась от раковины, встречаясь с ними взглядом, в то время как Макен протиснулся бочком рядом с ним. Маленькая. Молодая. С насыщенными голубыми глазами. Она улыбнулась, и ослепительное тепло ее приветствия заставило Лиама замереть на месте. «Господи, она была великолепной крошкой». Женщина похитила его дыхание. Он захотел ее, без вопросов. Затем она послала Хаммеру благоговейный, определенно покорный взгляд. Лиам оглянулся и поймал своего приятеля взирающим на нее с таким голодом, что было ясно, просто поедание ее взглядом никогда не насытит его. Сексуальное напряжение бурлило между ними. Лиам осадил свое разочарование и мысленно отстранился от женщины. Вместо этого он задался целью выяснить, кем она была для Хаммера. «Причиной его редких улыбок? Или причиной его нынешнего беспокойства?» Должно быть, их отношения начались настолько недавно, что Хаммер не хотел упоминать об этом. Но даже слепой мог видеть, как их тянет друг к другу.

— Прелесть, хочу представить тебя одному из моих самых старых, самых близких друзей, Лиаму О'Нейлу. Хаммер возвышался над женщиной. Черт, да они оба были выше. Лиам не думал, что ласковое обращение его старого друга каким-то образом связано с ее ростом. Нет, он дал этой женщине то, что говорило о ней, как об особенной. Это прозвище нагло заявляло о значимости этой девушки для Макена. «Хм… Ну, разве это не интересно?» Лиам шагнул вперед, протягивая руку молодой женщине, которая встретила его на полпути.

— Привет, прелесть. — «Возможно, это было ее клубным прозвищем, оно подходило ей». — Приятно познакомиться…

— Нет, — оборвал его Хаммер. — Ее имя не прелесть.

— Я — Рейн. Приятно познакомиться, — усмехнувшись, девушка пожала Лиаму руку. «Да, она была очень интересной…»

Лиам снова посмотрел на этих двоих. Потрескивание и жужжание в воздухе было физически ощутимым.

— Здесь все хорошо? — спросил Хаммер девушку.

— Нормально. Осматриваю кухню на предмет того, что приготовить на ужин. Какие-то предпочтения? Вопрос поразил Лиама. Он звучал так по-домашнему, словно они повторяли его практически каждый вечер, как и большинство пар, живущих вместе. «Должно быть, они были парой…» А Макен еще ни разу не упомянул о Рейн. Он увернулся от вопроса Лиама о наличии кого-то интересного в клубе, да еще сделал это так, словно сознательно решил не упоминать о ней вообще. «Чертовски интересно…»

— Поскольку Лиам только приехал, мы поедем поужинать в ресторане. Вернемся до того, как вечер будет в разгаре, — произнес Хаммер, схватив Лиама за руку. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Оставишь свой багаж, и потом мы поедем и поужинаем. Лиаму совсем не хотелось прерывать эту уютную сцену между другом и его… «Девушкой? Сабой? Кем-то другим, имеющим значение?»

— Нам не обязательно куда-то ехать, — протестующе сказал Лиам. — Я бы с большим удовольствием поел здесь, если ты не против. И потом, Рейн могла бы присоединиться к нам.

— Я бы с удовольствием, — девушка отвечала Лиаму… но смотрела на Хаммера, ее взгляд почти умолял. — Я могу приготовить все, что угодно…

— Мы не будем ужинать дома. Если ты хочешь пойти, то захвати свои вещи, Рейн. Резкий, непривлекательный ответ Хаммера озадачил Лиама. «Если он заботился об этой женщине и желал ее, — а Лиам не сомневался, что так оно и было, — то почему Хаммер не хотел, чтобы она присоединилась к ним?»

— Я скоро вернусь. Мне нужно переодеться? — она сделала неопределенный жест, указывая на безразмерную футболку и шорты, которые выставляли ее холеные, загорелые бедра на показ.

— Давай быстро. Что-то милое, но повседневное, — оглядел ее Макен.

— Поняла, — убежала с кухни Рейн. Лиам повернулся к своему другу. Хаммер уже отвлек себя, с помощью телефона уворачиваясь от его взгляда. «Еще интереснее…»

— Так ты и Рейн… как долго это продолжается? Она красива и, очевидно, без ума от тебя. Хаммер не ответил, еще активнее и внимательнее копаясь в телефоне. Лиам знал эту тактику — видел однажды. И даже сам применял ее раз или два. Наконец, Макен убрал устройство в карман:

— Между нами ничего нет.

— Так она не твоя саба? — это удивило Лиама.

— Она вообще не саба.

— Ты уверен? «Неужели Хаммер был настолько слеп?» Лиам провел всего две минуты с девушкой и знал наверняка.

— Она всего лишь моя служащая. Лиам прищурился и посмотрел на Хаммера. «Так вот, что он говорит сам себе?!»

Кто-то, знающий Макена более поверхностно, мог купиться на это. Но Лиам знал его лучше. Глубоко в прошлом он был рядом в самые интимные моменты жизни, которые только можно представить. Его друг не относился к числу людей, говорящих нежности женщинам без повода, только в том случае, если они что-то значили для него. И никогда он не станет смотреть на девушку с таким обожанием, если она не будет по-настоящему важна для него. «Так почему же Хаммер не дает воли своим чувствам?»

— Никогда бы не подумал, — с вызовом ответил Лиам. Макен заглянул за угол и осмотрел холл. Должно быть, на горизонте было чисто, но он все равно понизил голос:

— Послушай, я подобрал ее с улицы как беглянку. У нее хрупкое сердце. Ей нужна поддержка и одобрение. «Сбежавшая из дома?» На вид девушке было около двадцати двух. «С чего тогда Хаммер взял, что она была взбунтовавшимся подростком, сбежавшим из дома в поисках независимости?»

— Так ты подобрал ее на улице? Очень мило с твоей стороны. Хаммер расслабился так, будто эта тема давала ему ощущение тепла.

— Ей некуда было пойти. Ее отец — это что-то.

— Как вы встретились?

— Однажды ночью я нашел ее прячущейся за мусорным контейнером в аллее позади клуба, — лицо мужчины стало угрюмым. Лиам едва ли мог представить себе эту восхитительную сирену, ютящейся за мусоркой. «Хаммер, очевидно, сделал для нее много хорошего. В качестве наставника или как друг?» Лиам не сомневался, что мужчина хочет быть ее любовником. «Но если они не были вместе?» Он нахмурился. Это было за рамками его понимания.

— Бедняжка. Она, должно быть, пережила тяжелые времена.

— Ты себе даже не представляешь, — боль и сопереживание отразились на лице Макена. Но Лиам заметил больше… Забота. Привязанность. Любовь.

— Когда это случилось?

— Я готова, — шумно появилась из-за угла Рейн. Теперь она была одета в простой желтый сарафан с широкими бретелями, высокой талией, чуть ниже украшенный бантом, Ткань сарафана облегала пышную грудь девушки. Пара белых — с ремешками — туфель на каблуках, прибавляли ее росту несколько сантиметров. Красный блеск на губах придавал девушке одновременно соблазнительный и невинный вид. Свои смоляные волосы она завязала в простой узел на макушке. Искра влечения снова замерцала внутри Лиама. Он быстро погасил ее. Взгляд, брошенный на Хаммера, явил мужчину, быстро втягивающего в себя воздух и бегающего глазами, лишь бы не смотреть на девушку.

— Я поведу, — откашлявшись, сказал Макен. Когда он обошел Рейн и умчался из кухни, Лиам увидел выражение разочарования на ее личике. «Какого черта творится с Хаммером? Почему он отрицает то, что между ними?»

Лиам боялся, что знал ответ, и ему было жаль девушку. Она выглядела подавленной.

— Так мы идем? — мужчина махнул рукой в сторону двери.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась Рейн. Затем девушка повернулась, и он увидел ее практически обнаженную спину.

Бант на затылке и полоска ткани между лопаток, вот и все, что он заметил, кроме ее сияющей кожи. По привычке, он положил руку девушке на поясницу. Мягко. Простой цветочный запах духов дразнил его нос. Мужчина сглотнул. Поездка в ресторан ощущалась долгой и дискомфортной. Хаммер ничего не говорил, включив радио слишком громко, чтобы мог завязаться разговор. Лиам смотрел на дорогу, пораженный тем, что его друг был так решительно настроен игнорировать Рейн. Бесчисленное количество взлетов и падений, которое он испытал в жизни, не умаляло того факта, что он сильно хотел ее. Он не был единственным. Ее запах заполнил все пространство автомобиля. За ним, Лиам мог поклясться, что чувствовал ее дыхание. Желание разгорелось в нем. «Гребаный ад…» Они добрались до стейк-хауса, расположенного на берегу океана. Столик, на который им указали, находился прямо над пляжем. Лиам был поражен видом. Прийти сюда было правильным решением, особенно теперь, когда он уже начал догадываться о том, почему поведение Хаммера было таким. Они заказали напитки. Рейн наслаждалась белым вином, в то время как он и Хаммер пили пиво. Они сделали заказ, им принесли закуски и еще алкоголя. Наконец, завязался и разговор. Вскоре они стали смеяться над женщиной, пришедшей с ее недавно остриженным пуделем в переноске от «Louis Vuitton». Ее искусственный загар был неестественно оранжевого цвета. Губы накачаны коллагеном так, что рыба фугу умерла бы от зависти. Рейн сделала фотографию чокающихся его и Хаммера. И вдруг все встало на свои места. Будто он оказался в правильном месте в правильное время и по правильным причинам. Словно его место здесь. До того, как подали ужин, Хаммер извинился и направился в уборную. Лиам не упустил свой шанс.

— Расскажи немного о себе, Рейн. Как вы познакомились с Хаммером?

— Около шести лет назад. Возможно, он уже рассказывал тебе историю о том, как он подобрал меня, — она отвела взгляд, как будто была больше, чем немного смущенной, но затем нацепила яркую, фальшивую улыбку.

— Но с тех пор все стало намного лучше. Хаммер очень великодушен. Лиам почти не слышал ее последних слов. «Шесть чертовых лет? Хаммер утаивал её полдюжины лет?» Должно быть, это на самом деле так, ведь он ни разу не упомянул о ней. «Как, черт возьми, Макену удавалось держать руки при себе так долго? И почему?» Хаммер не был ни слепым, ни глупым, поэтому у него не было причин держаться на расстоянии. Лиам боялся, что точно знал, что — или кто — было тем камнем преткновения. «Вот сукин сын».

— Ты была подростком? — спросил Лиам.

— Мне было семнадцать, — свет снова померк в глазах девушки.

— Ясно, — но ему ничего не было ясно, и он решил посмотреть, будет ли Рейн более сговорчивой. — Должно быть это очень тяжело. Так ты сейчас девушка Хаммера?

— Нет, — шокировано сказала она. — Нет, мы не… — она покраснела. — Мы никогда… ммм. Нет. «Никогда? Так значит, Хаммер не врал». Лиам откинулся на спинку кресла и задумался. «Что за фигня? Хаммер хотел ее, и он точно не был монахом». «Наверняка он был напуган». «Забудьте про интересно. Это восхитительно! Шокирующе». Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что как минимум десять человек смотрели на Рейн так, словно имели больше, чем мимолетный интерес, а она даже не замечала этого. Девушка неожиданно оказалась очарованной салфеткой на коленях.

— И он не является твоим Доминантом? — спросил Лиам.

— Нет, — небольшая складка появилась между е? бровей. «Как много смысла было в этом выражении, и больше чем капля тоски».

«Боже, ну разве не была она сотворена для Макена?» В ней была невинность, которая будет управлять мужчиной, заставляя защищать ее. Шокирует то, что его друг не пытался развратить девушку.

— Может у Хаммера уже есть саба, носящая его ошейник?

— Насколько мне известно, нет, — она отвела взгляд, несомненно, желая сменить тему. — Но я думаю, что лучше узнать у него.

— Я не часто видел его с тех пор, как он покинул Нью-Йорк. Я беспокоился о нем и надеялся, что ты сможешь помочь мне. Он кажется счастливым?

— Я немного знаю о его личной жизни. На самом деле, думаю, ты первый из его не клубных друзей, которого я когда-либо встречала, — пожала своими тонкими плечами Рейн. «Когда-либо? За шесть лет?» «Да, он определенно скрывал девушку».

— Так… что привело тебя сюда из Нью-Йорка, — она пригубила вина. Не особо искусная смена темы. Она наверняка не собиралась разглашать какие— либо секреты Хаммера, по крайней мере, те, о которых она знала. Хаммер, входящий в зал спас Лиама от ответа на ее вопрос. Взглядом Макен просканировал Рейн, будто убеждаясь, что она осталась невредимой и нетронутой. Очень по-собственнически. «Блять, просто шокирующе нереально. Кто-то мог подумать, что он шутит?» В тот момент Лиам решил, что он сделает своей миссией помощь Хаммеру в осознании, как сильно тот любит Рейн. И если это даст — столь необходимые ему — поводы отвлечься от мыслей о собственных проблемах, тем лучше. Все, что ему нужно было: засунуть подальше свой интерес к Рейн, выяснить, почему его старый приятель не стал срывать сладкие плоды, очевидно созревшие на лозе, и затем помочь другу. Потому что здесь явно была какая-то история…

Конец

Content

Шайла Блэк
ВЛЮБЛЕННОСТЬ РЕЙН

Рейн

Хаммер

Лиам