Евгения Горская

До последнего вздоха

Есть особый род детективов, памятный и любимый мной с советских времен. Кто помнит – в силу возраста, – тот меня поймет, кто не помнит – заодно и узнает, ибо этот род чтения, на мой взгляд, один из самых увлекательных.

Это детективы «про ученых».

Не пугайтесь, это вовсе не означает, что книжка переполнена формулами или заунывными рассуждениями о месте науки в современном мире. Просто в главных ролях задействованы научные сотрудники, руководители лабораторий, благородные подвижники от науки, нахальные молодые гении, знающие о жизни все, проходимцы, мечтающие сделать себе имя за чужой счет…

Сдается мне, сегодня эта тема – науки, ученых, людей, которые работают головой, – вновь становится одной из самых интересных и – да простят меня читатели за банальность! – востребованной и популярной. Просто потому, что время пришло! Ей-богу, героями романов уж дальше просто не могут быть сплошь полицейские, бандиты с пистолетами-кастетами и разного рода жулики, от самых процветающих, прикупивших на краденое яхты и острова, до глубоко несчастных, падших, ворующих на базаре кошельки у зазевавшихся бабушек!..

Я глубоко убеждена, что «герой нашего времени», о поисках которого так много рассуждают в последние несколько лет, как раз и есть – ученый. Совершенно при этом неважно, в какой области он работает – в области высоких технологий, космических исследований, биологии или агрохимии. Каждая область важна и нужна людям, а мы, читатели, так давно не читали книг о людях, которые всерьез делают что-то важное и нужное, а не воруют, убивают и грабят с одной стороны, а с другой – гонятся, хватают и сажают за решетку.

Новая книга Евгении Горской «До последнего вздоха» продолжает традицию классического детектива: она легка, логична и умна. Написанный фирменным изящным слогом роман читается залпом, в одну ночь – как и положено всякому хорошему детективу.

Татьяна Устинова

Он все тщательно продумал, постарался учесть все возможные риски. Он был прагматиком, понимал, что надо не надеяться на успех, а обеспечить этот успех совершенством своего плана.

План он готовил долго, критически обдумывая каждую деталь. План получился отличным, человек был собой доволен.

И только потом, когда все уже случилось, некая надоедливая мысль не давала ему спокойно гордиться собой. Он не сразу осознал эту мысль и не сразу вспомнил, что видел в одном из темных окон дома красный сигаретный огонек.

Скорее всего, никакой опасности огонек не представлял, но чувство хорошо проделанной работы не наступало, вызывая раздражение и тревогу.

13 июля, понедельник

Ночь пахла липой. Лето выдалось холодным, липа цвела позже обычного.

Даша отодвинула створку окна лоджии, посмотрела вниз, на блестящий после небольшого дождя асфальт, и, чувствуя угрызения совести, что позволяет себе травиться, когда вокруг так восхитительно свежо, закурила.

Она впервые за три года замужней жизни осталась одна и никак не могла заснуть в пустой постели. Денис еще час назад прилетел в Мюнхен, где их фирма делала с немцами какую-то оптику, и сразу послал ей эсэмэску, а она так и продолжала ворочаться с боку на бок. Вообще-то она клятвенно обещала мужу бросить дурную привычку, но сдержать обещание все никак не получалось.

Из-за темного облака высунулся тоненький серпик убывающей луны, желтые фонари внизу высвечивали на мокром асфальте зыбкие дрожащие дорожки. Темный силуэт неожиданно возник прямо под Дашей. Человек сделал несколько шагов, наклонился к большой темной машине, стоящей среди ряда других, распрямился, пошел дальше. Даша загасила сигарету, постояла несколько минут, с удовольствием вдыхая запах липы, тянущей ветки прямо к ней, легла в постель и сразу заснула.

Взрыв под окнами раздался, когда она уселась с чашкой кофе.

Потом она отчетливо помнила чувство тупого недоумения и нереальности, которое накрыло ее тем страшным утром. Взрыв был несильный, разворотило только одну машину. О том, что при этом погибли Ирина Сергеевна и Вячеслав Аркадьевич, она узнала от столпившихся внизу соседей уже после приезда полиции и «Скорой».

Полицейские разговаривали со всеми, и с Дашей тоже, но ничего стоящего она рассказать не смогла, потому что человека, крутившегося ночью у машин, не разглядела, да и едва ли могла разглядеть при свете тусклых фонарей, да еще с высоты пятого этажа.

Нужно было позвонить на работу, но Даша, поднявшись в квартиру, почему-то не могла себя заставить, хотя погибшие вовсе не являлись ей близкими людьми.

Ирина Сергеевна жила в соседнем подъезде и была подругой Денискиной мамы, то есть Дашиной свекрови. Будущая свекровь незадолго до свадьбы через Ирину устроила Дашу в фирму, где они обе, и Даша, и Ирина Сергеевна, до сих пор работали. Работа Даше нравилась, и коллектив нравился, и она была искренне благодарна свекрови и Ирине.

Прогулы в фирме не приветствовались, Даша заставила себя взять в руки телефон, позвонила сначала начальнику, потом помощнице и подруге Свете Мансуровой.

– Ты где? – сразу заволновалась Света. – Максим тебя уже спрашивал.

– Я ему звонила, – вздохнула Даша. – Сейчас прямо под моими окнами Ирину взорвали. Ирину Снетко. И ее жениха.

– Что?! Как это взорвали? Насмерть?

– Насмерть. Взорвали машину, когда Ирина с женихом в нее садились. Они оба погибли, а больше никто. Еще соседние машины пострадали, но не сильно.

– А твоя?

– Нашу Денис, слава богу, с другой стороны дома оставил. – Радоваться целости транспортного средства, когда погибли люди, было нехорошо, и Даша испытала угрызения совести.

– Поймали кто взорвал?

– Нет. Нас всех опрашивали.

– Не найдут, – уверенно сказала Света.

– Посмотрим. Слушай, я, кажется, его видела. Киллера. Вышла ночью покурить на балкон, а внизу мужик около машин ошивается. Правда, я его совсем не разглядела.

– А он тебя видел? – ахнула подруга.

– Не знаю. Не думаю. Света, я сегодня не приду. Если кто будет спрашивать, пусть домой звонят. Или на мобильный.

– Конечно. Не беспокойся. Выпей успокоительного, обязательно. Сейчас у тебя шок, а потом может быть нервный срыв, – запричитала Света. – Если у тебя успокоительного нет, я сейчас привезу.

– Да ну тебя, – остановила ее Даша. – Не будет у меня никакого срыва. Пока. До завтра.

Даша покрутила в руках телефон, вздохнула, позвонила свекрови и опять коротко рассказала о непридуманном утреннем кошмаре. Наталья Вениаминовна тихо заплакала, Даша ей посочувствовала.

С Ириной свекровь дружила с детства и очень радовалась, когда у подруги наконец начала складываться личная жизнь.

Ирине Сергеевне в личной жизни не везло. Когда-то ее бросил жених, она долго и тяжело страдала. Потом встречались мужчины, но все неудачно. Конечно, подробностей свекровь не рассказывала, да и вообще все это говорилось мимоходом. Впрочем, история Ирины Дашу занимала мало и была ей, в общем-то, неинтересна.

Знакомство Ирины с Вячеславом Аркадьевичем произошло случайно и прямо на Дашиных глазах. Они со Светой вышли с работы и прощались у поднятого шлагбаума, под которым со стоянки выезжала Ирина на своем «Пежо». Правда, тогда они не знали, что это машина Ирины Сергеевны, поняли потом, когда Ирина стукнула вбок откуда-то взявшийся большой джип.

Бледная Ирина вышла из машины, из джипа вылез высокий дядька с короткой стрижкой и седыми висками. Даша тогда до смерти перепугалась за Ирину Сергеевну, мужик казался законченным бандитом из девяностых, но вместо воплей и нецензурной брани произошел вполне мирный разговор.

Дядька пошутил, Ирина заулыбалась, Даша и Света попрощались и разошлись в разные стороны, поскольку ехать им нужно было в противоположных направлениях.

Потом секретарша директора рассказала Свете, что Ирина Снетко ударила машину какого-то родственника ее шефа, на свою беду, зачем-то заехавшего за шефом в тот вечер. Но у нее, то есть у секретаря, не только шеф замечательный, но и его родственники тоже, потому что обошлось все вполне мирно, Снетко угощали кофе с коньяком в кабинете директора, а потом родственник повез Ирину Сергеевну домой на своей, если честно, не слишком побитой машине.

Этот джип с уже выправленной дверью Даша потом много раз видела у своего дома. Как зовут Ирининого поклонника, сообщила свекровь, а еще подтвердила то, что Даша уже знала – поклонник является Дашиному директору родственником. Человек он одинокий и очень обеспеченный, очень Ирочку любит, и дай бог, чтобы у них все сложилось.

Одной в пустой квартире было непривычно и решительно нечего делать, Даша даже пожалела, что решила не ехать на работу. Попробовала читать новый детектив, который начала накануне, но сюжет не увлек, и она отложила планшет.

На липу за окном села серенькая птичка, покачалась на ветке, улетела. Как называется птичка, Даша не знала, посмотреть в интернете поленилась.

Давно пора было пообедать, но готовить для себя было лень, Даша выпила чаю с бутербродами, вымыла чашку и все-таки постаралась углубиться в детектив.

К Вячеславу Николай Телепин относился неплохо, при нечастых встречах с дядей жены охотно с ним беседовал, хотя вообще-то был не слишком разговорчивым и пустой родственной болтовни не любил. Вне встреч с родственником Николай о нем вообще не вспоминал, разве что когда жена напоминала, и уж совсем не мог подумать, что известие о смерти Вячеслава Аркадьевича выбьет его из колеи настолько, что он впадет в тупое оцепенение. Чем-то другим его теперешнее состояние назвать было трудно, поскольку он, положив телефон на стол, уже минут двадцать сидел, глядя на висящий напротив портрет президента, и тихо покачивался в удобном кресле.

В кабинет заглянула секретарь, напомнила про совещание, которое он собирался созвать в два часа.

– Я сейчас уеду, – хрипло проговорил Телепин. Говорить почему-то было трудно. – Извинись за меня перед всеми.

Секретарша исчезла. Он тяжело поднялся, постоял, глядя на стопку бумаг на столе. Стол он привык оставлять чистым, но сейчас только вздохнул и направился к двери. Остановился, выключил кондиционер, еще раз огляделся, вышел и запер дверь.

Садясь за руль, пожалел, что не вызвал такси. Хотелось отвалиться на спинку сиденья, закрыть глаза. А еще больше хотелось заснуть и проспать сутки или даже несколько суток.

Он так и не понял, кто сказал жене о смерти дяди. Викуша плакала, просила его немедленно приехать. Так бывало всегда, даже в самых ерундовых ситуациях. Впрочем, сейчас ситуация была не ерундовой.

Вячеслав был крупным бизнесменом. Не олигархом, но суммами оперировал такими, которые кажутся обычному человеку совершенно нереальными. Вообще-то ни Николай, ни Вика специально состоянием дяди не интересовались, просто иногда тот упоминал о сделках, иногда вел телефонные разговоры в присутствии племянницы и ее мужа. Так что представление о его материальном положении они имели.

Дома пахло валерьянкой или чем-то похожим. Вика лежала на диване, закрыв глаза. Николай подошел, погладил жену по плечу.

– Я тебя не разбудил?

– Ко-оля, ну как же это? – Вика открыла глаза, всхлипнула. – Славик был таким хорошим человеком. Господи, ну у кого рука поднялась?

Николай был твердо уверен, что хороший в христианском смысле слова человек никогда не нажил бы у нас такого состояния, но спорить с женой не решился. Он никогда с ней не спорил. Она была маленькой и глупенькой, и он старался об этом не забывать.

– Тебе нехорошо?

– Мне ужасно. Ужасно! Я пила корвалол, но он совсем не помогает. – Жена подвинулась, освобождая место рядом с собой, – садись.

– Что у тебя болит? – Он присел на краешек дивана, поцеловал ей пальцы.

– Мне плохо. Голова кружится. – Она повернулась на бок, положила голову ему на колени. – Коленька, мне так плохо…

– Ну, лежи. – Он погладил ее по волосам. – Ты обедала?

– Нет. – Она мелко потрясла головой. – Разве сейчас можно есть?

– Лежи. – Николай опять погладил жену, встал.

На кухонном столе осталась грязная посуда, он перенес ее в мойку, вытер тряпкой столешницу. Когда-то он предлагал купить посудомоечную машину, но у Викуши начинала болеть голова от одного упоминания, что придут чужие мужики, начнут сверлить, стучать.

Николай вымыл посуду, полез в холодильник, достал готовый замороженный суп из шампиньонов, Викуша его любила. Поместил контейнер в микроволновку, стал терпеливо ждать, когда полуфабрикат разогреется.

Зашелестел шелк халатика, жена появилась в дверях, укоризненно на него посмотрела, села в уголочек.

– Ну зачем ты мыл посуду? Она завтра придет и вымоет.

«Она», то есть очередная женщина из фирмы, занимающейся уборкой квартир, приходила дважды в неделю. Грязь Николая раздражала, он несколько раз предлагал жене найти постоянную домработницу, но Викуша от таких предложений только расстраивалась. Она терпеть не может чужих людей в квартире, у нее сразу начинает болеть голова, она очень плохо спит по ночам, ей нужно обязательно отдыхать днем, и чужая тетка, конечно, будет ей мешать.

Николай лучше всех знал, что спит жена как сытый здоровый младенец, но упомянуть об этом означало смертельно обидеть Вику, и он не упоминал. Вика постоянно чувствовала себя больной, и он ее жалел. Жена была слабой, а слабых он никогда не обижал, даже в детстве.

– Кто тебе сказал, что Слава?.. – Николай разлил суп по тарелкам.

– Вадик. – Она попробовала суп, поморщилась – горячо. – Ему позвонили из полиции, он туда поехал.

Вадим был старшим Викушиным братом. Отцы у брата и сестры были разные, но ни один из них в жизни семьи большого участия не принимал, детей растил брат матери, дядя Вячеслав.

Тещу Николай ни разу не видел, она умерла от рака как раз перед тем, как он познакомился с Викой. Собственно, знакомство и произошло у могилы Викушиной матери. Николай ездил на кладбище к деду и бабушке, редко, но весной обязательно, платил знакомому парню, давно работающему на кладбище, чтобы тот следил за могилой.

В тот день он недолго постоял, глядя на овальные фотографии на памятнике, выкурил сигарету, воровато оглянувшись, бросил окурок в поднимающуюся вдоль дорожки траву и тут заметил невдалеке девушку. Казалось, девушка сейчас упадет, она покачивалась и слабо хваталась рукой за ограду, и Николай не понимал, почему двое стоящих рядом с ней мужчин никак на это не реагируют.

К группке на безлюдном кладбище он пошел просто потому, что троица стояла на пути к выходу. Тогда он еще не знал, что Вика – его судьба и его счастье.

– Ну-ка прекрати, – прошипел девушке мужчина помоложе. – Хоть здесь представлений не устраивай!

Человек постарше пристально смотрел на темный камень памятника, не видя или стараясь не видеть ничего вокруг.

Девушка, не отпуская ограды, села на траву, замерла, держась руками за щеки. Тот, что помоложе, повернулся к ней спиной. Николай остановился на дорожке, шагнул в сторону, опять закурил, стараясь укрыться за кустами. Пожалуй, ему никогда в жизни не было никого так жаль, как эту незнакомую девушку.

Старший отвернулся от могилы, посмотрел сверху вниз на девушку, протянул ей руку. Девушка покачала головой, мужчина пожал плечами и, не оглядываясь, зашагал к выходу. Второй в несколько шагов его догнал, даже не взглянув на сидящую на земле спутницу.

Николай тогда смотрел на девушку и не уходил.

На счастье и на горе.

– Коля, что теперь будет? – с мольбой посмотрела на мужа Вика.

– Викуша, расскажи, что тебе сказал Вадик.

– Да ничего он мне не сказал! Ему позвонили из полиции, сообщили, что машину Славы взорвали, что он погиб. Что ты трешь виски? – Николай не заметил, что держит руки у лба.

– Ничего. – Он взял ложку, попробовал суп.

– У тебя болит голова?

Испуг в голосе жены нарастал, Николай заставил себя ободряюще улыбнуться.

– Ничего у меня не болит.

– Нужно немедленно померить давление.

Вика вскочила, побежала за тонометром.

– Викуша, перестань, – попробовал он ее остановить. – Я не старый дед.

– Как будто ты не знаешь, как много народу умирает молодыми! – Она вернулась с тонометром, принялась пристраивать у него на руке манжету, он терпеливо ждал. – Ну вот, так и есть. Давление у тебя повышенное. Я сейчас позвоню кардиологу.

– Нет, – отрезал Николай и виновато улыбнулся. Он всегда чувствовал себя виноватым, отказывая жене даже в малости. – Никуда звонить не надо.

Заниматься сейчас собственным давлением, едва превышающим норму, казалось чем-то совершенно кощунственным. Ведь только что не стало Вячеслава.

– Ты ходишь по жаре, и тебе напекло голову.

– Викуша, вероятность скончаться в нашем климате от солнечного удара равна нулю.

Ему было необходимо узнать, что же произошло с Вячеславом, но он понимал, что Вика не даст ему этого сделать. Она будет цепляться за мелочи и не позволит говорить о серьезном. Говорить о серьезном ей было страшно.

– Ты что! У меня подруга упала в обморок, потому что целый день ходила по солнцепеку.

– Я не хожу целый день по солнцепеку, – успокоил он.

Позвонить Вадиму хотелось нестерпимо, но он понимал, что придется дождаться ночи. Пока Вика не уснет, об этом нечего и мечтать.

В морге было холодно. Хотелось обнять себя руками, но Вадим сдержался, жест выглядел бы бабьим, недостойным.

Лицо под откинутым уголком простыни было совсем не тронуто взрывом.

– Это он, – хрипло подтвердил Вадим. – Левицкий Вячеслав Аркадьевич.

Потом он еще отвечал на какие-то вопросы, что-то подписывал, не читая, вопреки постоянным Славиным напоминаниям, что делать этого нельзя ни при каких обстоятельствах. Впрочем, Вадим и раньше редко следовал Славиным указаниям.

Казалось, что рядом с парнями из полиции он провел уйму времени, но на самом деле солнце стояло еще высоко, прохожие старались перемещаться в тени домов или деревьев, и веселый летний уличный гомон был в самом разгаре.

Ресторан он заметил случайно, постоял, разглядывая вывеску, решился и зашел внутрь. Есть не хотелось совершенно, не хотелось и пить, но он заказал сто граммов водки и салатик на закуску.

Водка не обожгла и не затупила мозги. Впрочем, он и без того был отупевшим, с самого утра. С того самого мгновения, когда узнал, что Славы больше нет.

Даже смерть матери не ударила по нему таким оглушающим шоком, как сегодняшнее известие. Правда, конца матери ожидали, и, как ни жестоко это звучит, ее смерть была избавлением для всех, и в первую очередь для самой умирающей.

Некстати вспомнилось, как Вика на похоронах заламывала руки, и выглядело это кощунством, потому что и Слава, и сам Вадим прекрасно знали, что в больнице Вика почти не бывала, а появившись, предпочитала через пару минут смыться.

Звонить сестре и выслушивать ее причитания было противно, и он не стал. Она была не способна любить кого-то, кроме себя, а сейчас Вадиму хотелось говорить только с теми, кто если и не любил Славу, то хотя бы уважал.

Он вылил в рюмку остатки водки, выпил одним глотком, отодвинул почти нетронутый салат, достал из кармана джинсов телефон. Пропущенных звонков оказалось много, он отключил звук вызова еще утром, когда пытался позвонить Славе, а ответил ему незнакомый голос. Как ни странно, Славин телефон при взрыве не пострадал.

На звонок из Вены следовало ответить. Его приглашали прочитать курс лекций, а он еще не сказал ни «да», ни «нет». Читать лекции Вадиму было лень, но платили за это неплохо, и он готов был согласиться.

Еще утром он считал, что нуждается в деньгах. Сейчас он стал богатым человеком.

Вместо Вены позвонил Владимиру Осокину, Славиному компаньону и помощнику. Ожидая соединения, подумал, что, пожалуй, ближе Володи у него сейчас никого нет. Вика не считается, Николай тоже. Вообще-то Николай Вадиму нравился, и он искренне не понимал, как тот выдерживает его сестру.

Осокин ответил сразу и, не здороваясь, глухо сказал:

– Приезжай. Приезжай в офис, Вадик.

– Ты знаешь? – не удержался Вадим. Можно было и не спрашивать, ясно, что Володя уже все знает.

– Знаю. Полиция только что уехала. Приезжай.

– Как ты думаешь?..

– Приезжай! – в который раз повторил Осокин.

Вадим послушал короткие гудки, сунул телефон обратно в карман. По совету полицейских, которые по радио учили несознательное население способам обезопасить свое имущество, делать этого было категорически нельзя. То, что лежит в заднем кармане брюк, говорили знающие люди, самая легкая добыча для воришек. Вадиму везло, у него ни разу ничего не украли.

Радио Вадим любил слушать в машине. Иногда включал и когда работал, но, работая, он переставал воспринимать все, что не относилось к работе, и тогда даже самые умные рассуждения его не занимали, он их просто не слышал.

Лезть в метро не хотелось, Вадим снова достал телефон, вызвал такси. До офиса – небольшого помещения в полуподвале старого сталинского дома – доехали быстро. Летом пробок почти не бывает.

Офис Слава снимал давно, с незапамятных времен. Менялись фирмы, которые приобретал дядя, а офис был все там же, в тихом переулке. Вадим помнил его с детства, мать брала его с собой, когда ехала к брату выпрашивать деньги. Впрочем, такое случалось нечасто, Слава следил, чтобы деньги у сестры не кончались.

Дверь, обычно запертая на кодовый замок, оказалась открытой. Вадим вошел в душный коридор, толкнул дверь Славиного кабинета, окунулся в прохладный воздух работающего кондиционера.

– Заходи. – Осокин, сидя за дядиным столом, кивнул ему на стул рядом.

– Ты знаешь, кто его?.. – Видеть Осокина на Славином месте было неприятно.

– Не дури, – поморщился компаньон. – Сейчас не девяностые.

– Кончай! – устало отмахнулся Вадим. – Мне-то не рассказывай, что у него врагов не было.

– Враги есть у всех, – кивнул Осокин. – Если подумать, то и у тебя. Но бизнес у нас никто отнять не пытался и не пытается, это я тебе точно говорю.

– И у тебя никаких предположений?

– Никаких. Правда. У нас не настолько крупный бизнес, чтобы заинтересовать власть имущих. И не настолько мелкий, чтобы всякая шушера полезла. Я не знаю, кому выгодна его смерть.

– Она выгодна нам, – усмехнулся Вадим. – Мне и Вике. Но я его не убивал, и Вика тоже. У нее мозгов не хватит.

За окном послышался шум остановившейся машины и почти сразу стук дверцы, неясные голоса.

– Я не знаю, кто его убил, Вадик, – помолчав, признался Осокин. – Не знаю.

– Зачем ты меня звал? – Вадим встал, привалился боком к итальянскому книжному шкафу. Итальянские шкафы Слава приобрел пару лет назад, до этого мебель в офисе была дешевой, Вадиму даже казалось, что дяде нравится шокировать посетителей.

– Полиция тут немного поискала. Поговорили со всеми, компьютер Славкин забрали. Сейф заставили открыть, но там почти ничего не было. Тыщ сто деревянными, они их не тронули. Квартиру его обыскивали?

– Не знаю. Со мной разговоров на эту тему не было.

– Поезжай туда. Если есть следы к убийце, их надо искать не здесь.

– У меня нет ключей.

– Держи. – Осокин отъехал от стола вместе с креслом, выдвинул ящик, бросил на стол связку ключей. – Славка здесь запасные держал.

Вадим поднял скрепленные простым металлическим кольцом ключи, подбросил на руке.

– Володя, – наклонился к Осокину, – не сиди на его месте. Пожалуйста.

На улице уже не было жарко. Приятный ветерок трепал волосы проходившей мимо девушки, она откидывала их руками.

Пересилив себя, Вадим достал телефон, позвонил Вике.

Подошел к краю тротуара, поднял руку и через минуту ехал по направлению к Славиному дому. Девушка с непокорными волосами стояла на троллейбусной остановке, он зачем-то проводил ее взглядом, выворачивая шею.

14 июля, вторник

Он понимал, что совершает ошибку, но мысль о сигаретном огоньке в темном окне не давала покоя, и он не выдержал, поехал к дому, где накануне заложил взрывное устройство. Приближаться к ряду припаркованных машин поостерегся, постоял на углу дома, из-за кустов боярышника оглядывая окна и подъезды.

Место взрыва не было огорожено, но выделялось поврежденным асфальтом. Заряд он рассчитал правильно, никаких лишних разрушений не возникло.

Сзади раздался шум, проехала белая машина, из открытого окна донеслась негромкая музыка. Он шагнул глубже в кусты. Едва ли его заметили из проезжающей машины.

Он опять оглядел темные окна дома, сосредоточился, вспоминая, как шел вчера, рассматривая номера машин. Дом он обвел глазами, когда заметил нужный БМВ. Он тогда еще заставил себя постоять, не подходить к машине сразу. Огонек мелькнул между листьями растущего поблизости дерева, отчетливо вспомнил он. Поэтому он и не почувствовал тревоги, сверху, где курили, разглядеть его было практически невозможно.

Его могли разглядеть, когда он двигался вдоль ряда машин.

Он глубоко вздохнул, прикрыл глаза, заставил себя мысленно повторить вчерашний путь.

Через несколько минут он был уверен: курили на балконе третьего этажа, прямо над растущим внизу деревом.

Курящий наверху не опасен, успокоил он себя. Опознать незнакомого человека, увидев его только однажды, ночью, совершенно невозможно. С такого расстояния и днем непросто кого-то разглядеть.

Опять послышался шум машины, на этот раз проезжающий автомобиль был темным.

Ночь выдалась прохладной, в одной футболке стало холодно. Он выждал еще пару минут и не торопясь пошел к оставленной у соседнего дома машине.

Даша проснулась до будильника. Полежала, слушая негромкий птичий гомон за окном, и неохотно поднялась. Без Дениса было грустно и скучно, она быстро выпила кофе, влезла в джинсы, сколола на затылке волосы и оказалась на работе первой из лаборатории, даже раньше Светы Мансуровой. Света ездила из Подмосковья и предпочитала добираться пораньше, пока в электричках не так много народу.

Подруга примчалась через полчаса. Попыталась отпереть дверь ключом, не сразу поняла, что кто-то ее опередил, зашуршала кодовым замком. Лаборатория запиралась на кодовый и обычный замки, и у всех сотрудников были ключи.

– Ты не спала! – ахнула Света, увидев Дашу за рабочим столом. – Я тебе говорила, что нужно принять успокоительное!

– Некролог видела? – не слушая глупостей, спросила Даша.

Внизу, в холле, висела большая фотография Ирины Сергеевны Снетко, замечательного специалиста, работающего в фирме со дня ее основания. Под фотографией в вазе стояли гвоздики, все это выглядело казенно, и Даше стало обидно за веселую остроумную Ирину.

– Видела, – кивнула Света. – Фотка хорошая, да? Ирина красивая такая получилась.

– Да, – подтвердила Даша. – Красивая.

– Вот ведь не повезло! – Света бросила сумку около своего компьютера, привалилась к Дашиному столу. – Ну ладно, друга ее убили. А ее-то зачем?

– Не повезло. Да уж. Слушай, а откуда все узнали, что ее убили? – Даша отъехала от компьютера, посмотрела на подругу снизу вверх.

– Понятия не имею. От ментов, наверное. Когда я Максиму сказала, что ты не придешь, он про Ирину уже знал. Моя бабушка всегда говорила, что плохие вести доходят быстро. – Подруга задумалась, вздохнула. – Ты правда киллера видела?

– Не уверена. Но даже если и видела, никогда его не узнаю. Ночью и знакомого-то не узнаешь.

– Мужчина?

– Я даже в этом не уверена, – призналась Даша. – Он был в брюках, это точно.

Договорить им не дали. Пришел начальник Максим, Даша принялась показывать ему результаты своих опытов, и день закрутился привычной суетой.

Перед самым обедом позвонила свекровь:

– От Дениски ничего нет?

– Я утром с ним по скайпу разговаривала, – отчиталась Даша. – У него все нормально.

– Никак не могу поверить, что нет Ирочки, – помолчав, вздохнула Наталья Вениаминовна. – Мы ведь с ней еще в детский сад ходили.

– Наталья Вениаминовна, а у нее родственники есть? – неожиданно спросила Даша.

– Тетя и двоюродная сестра, – сразу ответила свекровь. – Я у ее тетки вчера была, она в себя прийти не может. Я даже хотела с ней ночевать. Старый человек, страшно одну оставлять.

– А ее дочь?

– В Германии. Замужем за немцем, давно уже. Должна приехать на похороны. Вообще-то сестры, Ирина мама и тетя, особо дружны не были. Ну и Ира с Ксенией, с двоюродной сестрой, тоже. Встречались пару раз в год на днях рождения. Знаешь, – грустно сказала свекровь, – Ира была на редкость хорошим человеком, и ужасно несправедливо, что ее смерть ни для кого не явилась настоящим горем. Тетка попереживает и успокоится, сестра тоже. Я тоже попереживаю и успокоюсь. Еще несколько наших подруг посокрушаются. И все.

– Ну а что же хорошего, если один человек умирает, а другой потом всю жизнь страдает? – не согласилась Даша. – Это еще хуже.

Она не успела положить трубку, как прибежала Света. Глаза у подруги горели, так бывало всегда, когда Света узнавала что-то интересное.

– Ты представляешь, кому дают должность Снетко? – пританцовывая от возбуждения, спросила подруга.

– Подожди, – опешила Даша. – Как дают? Она только вчера умерла.

– Ну и что? Должность же освободилась. Ты лучше подумай, кто получит должность.

– Кто?

– Ты сядь, – посоветовала подруга. – А то упадешь.

– Не упаду.

– Сафонова!

– Кто?! – не поверила Даша.

Катя Сафонова работала чуть больше года и была моложе Даши на год. Она была родственницей какого-то большого начальника, курировавшего фирму, о чем заявила сразу. Впрочем, это и без ее заявлений все знали. На своих начальников Сафонова смотрела пустыми глазами, прочих сотрудников совсем не замечала, и несчастные начальники старались от нее побыстрее избавиться. Потом как-то так получилось, что Сафонова стала кем-то вроде секретаря при заместителе директора Дерябко. Эта работа, похоже, Катю устраивала. Она давала указания от имени зама Дерябко и строго следила за их выполнением. Заму Дерябко было хорошо за сорок, он производил впечатление человека неглупого и компетентного, и Катю Сафонову считали чем-то вроде его чудачества. В конце концов, все имеют право на своих тараканов.

Когда Максим отсутствовал, к Дерябко, который курировал их тематику, вызывали Дашу, и она уже привыкла видеть в кабинете начальства Катю.

– Угу. Ничего себе, да?

– Свет, я не верю. Это уже что-то запредельное. Директор не подпишет.

– Еще как подпишет! Станет он с вышестоящим начальством ссориться! – Подруга задумалась и предположила: – Может, у них с Дерябко любовь?

– Это вряд ли, – не согласилась Даша. – На кой черт он ей нужен? Правда, меня давно поражало: как ни зайдешь к Дерябко, она всегда там.

– Это всех поражало.

– Слава богу, это проблемы его жены, не наши, – резюмировала Даша.

Все-таки известие о возможном назначении Сафоновой сильно подпортило настроение. Это отдавало каким-то фарсом, издевательством. Даша не выдержала, отправилась в закуток к Максиму. Угол, отделенный от лаборатории шкафами, служил начальнику кабинетом.

– Ты слышал, что Сафоновой дают отдел Снетко? – нависла над Максимом Даша.

– Слышал, – хмуро подтвердил он, оторвавшись от компьютера.

– Неужели это может быть? – жалко пролепетала Даша.

– А почему нет? – усмехнулся Максим. – Если можно поставить девку распоряжаться имуществом военного ведомства, почему у нас нельзя?

– До чего же противно!

– Противно, – подтвердил он.

– Но директор же должен понимать, что это бьет по его репутации! Катька – дура, с нее взять нечего, а он что, головой совсем не думает?

Максим не ответил, повернулся к компьютеру, Даша медленно пошла к своему рабочему месту.

Ночевать в Славиной квартире было непривычно и отчего-то неприятно, как будто Вадим залез сюда тайком от хозяина. Впрочем, в какой-то степени так оно и было. Племянников Слава приглашал нечасто, как правило, только на свой день рождения. В остальное время предпочитал встречаться с ними в офисе или в ресторанах. В день рождения Вадима приезжал к Вадиму, в день рождения Вики – к Вике.

Вчера Вадим едва успел доехать до Славиной квартиры, как позвонили из полиции. Мужской голос представился, но Вадим тут же забыл, как зовут собеседника. Человек из полиции хотел осмотреть Славину квартиру и известие, что Вадим уже там, его порадовало: не будет проблем с отпиранием двери.

Квартира была небольшой и беспорядочно, не по-женски, меблированной. Вадим долго перебирал книги, бессистемно стоящие на полках. Вертел в руках фигурки кошек, которые дядя не то чтобы коллекционировал, просто покупал при случае.

Люди из полиции все не ехали, Вадим устал болтаться по квартире, сел пить чай, а потом почти не удивился, когда опять раздался звонок и тот же голос, извинившись, сообщил, что приедут они завтра. Вадиму было все равно, завтра так завтра.

Домой он не поехал, остался ночевать здесь. Единственное, что сделал вечером, это сбросил все содержимое Славиного домашнего ноутбука на флешку. Флешки валялись в ящике стола, он взял первую попавшуюся, она оказалась пустой. Потом подумал и сунул в рюкзак сам ноутбук.

Поздно вечером позвонил Николай, Вадим рассказал ему все, что знал. Лучше бы не рассказывал, потому что утром разбудила сестрица.

– Вадик, почему ты не сказал мне, что поехал к Славе домой? – со слезами в голосе спросила Вика.

Он промолчал, ему меньше всего хотелось сейчас с ней разговаривать.

– Почему ты мне не сказал? – Голос дрожал, вот-вот должны были послышаться рыдания.

– Вика, сюда должны приехать менты. Должны были приехать вчера, но не успели и приедут сегодня. Ты желаешь с ними поговорить?

– Конечно, – удивилась сестра. – Я должна с ними поговорить. Мы должны сделать все, чтобы найти убийцу Славы.

– Ты знаешь, кто его убил? – Зря он это спросил. Сто раз обещал себе ни в какие пререкания с ней не вступать, но не получалось.

– Я знаю, что его убили из-за этой сучки.

Под сучкой она, видимо, подразумевала Ирину. Большей чуши придумать было нельзя, но на этот раз Вадим сдержался.

– Приезжай, если делать нечего, – устало согласился он.

Она примчалась быстрее, чем он предполагал. Не иначе как звонила ему уже полностью одетая.

– У тебя были ключи от квартиры? – взволнованно спросила, едва он успел отпереть дверь.

Следовало ее позлить, сказать, что, конечно же, были, но шутить не хотелось.

– Осокин дал. – Вадим вернулся в комнату, сел на диван.

Вика замешкалась, разглядывала что-то в прихожей.

– Слава повесил две твои картины, – обиженно заметила сестра и нашла в себе силы признать: – Ты хороший художник.

– Спасибо, – кивнул он.

Будь Слава жив, ему немедленно пришлось бы повесить и Викину картину, хотя бы одну. Сестра отличалась поразительной завистливостью и поразительным же умением добиваться своего.

Наконец Вика вспомнила, что хозяина квартиры больше нет, приняла скорбный вид. Если бы была лучшей актрисой, наверное, заплакала бы.

– Вадик, мы остались с тобой вдвоем.

– У тебя есть муж, – напомнил Вадим.

– И все из-за этой стервы!

– Вика, прекрати! – поморщился он.

При Славе ругать Иру сестра не решалась. При Славе она с большим сочувствием интересовалась Ирининым здоровьем и Ириниными делами. И то, что сейчас она поносила женщину, которую Славка любил, причем в его же доме, было отвратительно.

Разговаривать с сестрой не было никаких сил, но ему повезло, наконец-то приехали полицейские. Без повышенного интереса обошли квартиру, поинтересовались, не заметили ли племянники чего-то необычного, отказались от предложенного чая и отбыли.

У Вики хватило ума не приставать к ним с версией, что в Славиной смерти каким-то боком может быть виновата Ирина, и даже хватило актерского мастерства вполне натурально изобразить большую скорбь.

– Квартиру нужно продать, – запирая за полицейскими дверь, сказала она. – Во всяком случае, оценить. Сейчас спрос на квартиры упал, ты знаешь?

– Не знаю. – Вадим отвернулся от нее, приблизился к окну.

Шел дождь. Отвратительное лето стоит в этом году.

– Спрос на квартиры упал, – подтвердила Вика. – Насчет продажи нужно подумать, не отдавать же за бесценок.

– Вика, мы еще не вступили в права наследства, – напомнил он. – И я совсем не уверен, что Слава не оставил завещания. Бизнесмены серьезно относятся к таким вещам.

– Завещание? – заволновалась она. – А кому он мог все завещать?

– Не знаю.

– Нет, правда. Кому?

– Да не знаю я! Я сказал просто так. Вступим в права наследства, будем решать, как поступить с квартирой. Квартира – не самое ценное, что у него есть. Он не старичок-пенсионер.

– Ты заберешь ключи? – подумав, сестра переключилась на другое.

– Да, – твердо сказал он.

– У меня тоже должны быть ключи!

– Поищи в тумбочке в прихожей, – подсказал он. – Я как-то видел там запасной комплект.

Запасные ключи нашлись. Вика повертела их в руках.

– Ты сейчас куда? В студию?

– Домой, – соврал Вадим. В студию она могла за ним увязаться. – Я почти не спал. Поеду домой спать.

– Мне нужно к врачу. – Вика нахмурила лоб, вздохнула. – Я уже опаздываю.

Она ждала, что он спросит, по какому случаю ей понадобился врач, но он не спросил. Ему давно обрыдла ее постоянная забота о собственном здоровье.

– У меня родинка на спине. Это меня пугает. Родинки – это очень опасно.

Она опять нахмурилась, и он всерьез испугался, что сестра сейчас начнет показывать ему родинку.

Вика потопталась и наконец-то захлопнула за собой дверь.

Дождь почти перестал. Сверху он видел, как Вика протянула ладошку, пробуя падающие капли, постояла и быстро направилась к припаркованной почти у подъезда машине.

Удивительно, сестра одевалась модно и дорого, а выглядела почему-то несовременно. Может быть, потому что выбрала для себя стиль женщины постарше, за тридцать. А может быть, потому что скалывала волосы в простой пучок и очень умело наносила естественный макияж, не стараясь сделать глазки побольше, а ротик поменьше, как малышки в книжке про Незнайку.

Вика производила впечатление скромной беззащитной девушки, миловидной и умной.

Он не завидовал тем, кто становился у нее на пути.

Сестра открыла дверь машины, уехала. Вадим оторвался от окна, прошел на кухню, вымыл чашки, свою и Викину.

Он должен узнать, кто убил Славу. Он обязательно это узнает.

Вскоре после обеда заглянул Максим.

– Я сейчас уеду, – хмуро доложил Даше. – И не вернусь.

– Что сказать, если кто спросит? – удивилась Даша. Максим редко уходил с работы раньше позднего вечера.

– Так и скажи, уехал и не вернусь.

Даша только теперь заметила, что Максим сегодня выглядит плохо, старше своих лет. Уставший, серый, таким она, пожалуй, его еще не видела.

– Ты не заболел?

– Нет.

Он захлопнул за собой дверь. Даша опять уставилась в экран компьютера.

Прибежала Света, рассказала, что Ленка из соседнего отдела собирается замуж. Вчера заявление подали. Света жениха видела, он ниже невесты на полголовы. Кошмар!

Подруга посмотрела на часы, побросала в сумку телефон и косметичку, заспешила на свою электричку.

Даше спешить было некуда и не к кому, и она проработала до вечера. К дому подходила, когда уже начало смеркаться.

– Даш, привет! – окликнул ее соседский мальчишка Гоша.

Гоше было лет тринадцать, и к Даше он непонятно почему испытывал большую симпатию. Вообще-то она не обладала способностью легко знакомиться и сходиться с людьми, просто в их с Денисом квартире раньше жили родители Дениса, а свекровь как раз таким даром обладала, и Даше соседские знакомства достались по наследству.

– Привет, – остановилась она.

– Слышала про взрыв? – подкатил на самокате Гоша.

– И слышала, и видела, – кивнула Даша.

– Прям сам взрыв видела? – опешил сосед.

– Последствия, – вздохнула она.

– Последствия все видели. Слушай, – Гоша огляделся и заговорил почти ей в ухо: – Я его видел.

– Кого его?

– Убийцу.

– Ты видел, как он взрывчатку подкладывал? – насторожилась Даша.

– Нет, – с сожалением вздохнул сосед. – Я видел, как он шел.

– Так по улице много народу ходит.

– Я его видел, точно! Я стоял в кустах, – Гоша кивнул на сирень возле своего подъезда. – А он через улицу шел.

– Ну и что?

Гоша тяжело вздохнул.

– Слушай, – медленно заговорил он. Наверное, чтобы Даша отнеслась к его словам повнимательнее. – Киллер мог подложить взрывчатку только до двух ночи. Потому что потом на улице ремонтники работали, трубу чинили.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – строго сказал подросток, но потом смилостивился, объяснил: – Мама с нашим участковым разговаривала. Короче, сначала ремонтники работали, а потом парочка из третьего подъезда на лавке сидела. То есть девушка из третьего подъезда, а мужик – не знаю откуда. Ну а потом дворники вышли. В общем, я стоял в кустах. В начале второго…

– Ты курил! – догадалась Даша и осуждающе покачала головой.

– Не успел, – засмеялся сосед. – Я тихонько вышел, когда предки заснули, достал сигарету, а тут бабка Митрофанова явилась. Я при ней курить побоялся, точно предкам донесет. Ждал, ждал, а она все не уходит. Потом мужик этот прошел. Потом назад прошел. Потом мне ждать надоело, и я домой вернулся.

– Он шел в ту сторону? – Даша показала в сторону своего балкона.

– Угу.

– Минут в двадцать второго?

– Точно. А ты откуда знаешь?

– Я тоже его видела, – призналась Даша. – Только не разглядела совсем.

– И я не разглядел, – вздохнул подросток. – Я же у своего подъезда стоял, а он улицу наискось переходил. Прямо на Митрофанову шел, вот она точно должна была его видеть. Прямо около их подъезда фонарь, видишь? Только она, наверное, не видела ничего со своими кошками…

Старушка Митрофанова была кем-то вроде местной юродивой. Бабка производила впечатление нищенки, ходила сгорбившись, дружбы ни с кем из соседей не водила, а при встрече мелко и долго кланялась и подобострастно улыбалась. При этом, как Даша знала от свекрови, была владелицей огромной, по меркам соседей, четырехкомнатной квартиры и ни одну из комнат никогда не сдавала, даже в самые трудные времена.

Больше же всего бабуля отличалась привязанностью к кошкам. Слава богу, на радость всему дому, в квартире она их не держала, а выходила по ночам кормить. Выносила десяток бумажных тарелочек, выкладывала на них мясной фарш или рыбу, терпеливо ждала, когда насытятся ее подопечные, сбегающиеся на дармовую кормежку со всей округи. Столько кошек одновременно Даша раньше никогда не видела и даже не предполагала, что такое может быть в городе. Впрочем, от увлечения старушки всем была только польза – крыс в доме давно не водилось.

– Ты вот что, – вздохнула Даша, – завязывай с курением. Начать легко, потом бросить трудно, по себе знаю.

Она прочитала краткую лекцию о вреде пагубной привычки, сосед весело улыбался.

– Ладно, пока, – наконец иссякла Даша.

– Пока, – кивнул парень и умчался на своем самокате.

Воздух пах липой, не хотелось уходить с улицы. Даша медленно двинулась к своему подъезду.

Получалось, что человек, если они с Гошей видели одного и того же человека, вышел прямо к подъезду Митрофановой, миновал Дашин подъезд и свернул за угол. Потому что квартира у Даши торцовая, и балкон располагается в торце дома. Со стороны улицы человек машины не разглядывал, Гоша это обязательно заметил бы. Знал, где искать машину? Получалось, что так.

Вызвав лифт, Даша поднялась на пол-этажа, сунула руку в почтовый ящик, выбросила в стоящую рядом коробку накиданную в него рекламу.

Откуда человек мог знать, где Иринин друг обычно оставляет машину? Следил за ним? Если так, то он должен был появляться здесь раньше, и кто-нибудь точно его видел. Правда, это мало что давало, по улицам ходят миллионы людей.

Шел человек, скорее всего, от метро. Дорога от метро дворами выводит как раз к тому месту, где человек, по словам Гоши, переходил улицу. Дворами ходят в основном местные. Чужие про короткую дорогу не знают. Человек часто здесь бывает?

Телефонный звонок Даша услышала, отпирая дверь. Путаясь в лежащих в сумке мелочах, достала телефон.

– Ты почему не отвечаешь? – сердито спросил Денис. – Весь вечер не могу до тебя достучаться.

– Я только что вошла, – призналась она, запирая за собой дверь. – Задержалась на работе.

– Что? – ахнул муж. – Какого… Какого черта ты болтаешься по ночам?!

– Еще не ночь, еще только вечер, – поправила его Даша, улыбнулась и пообещала: – Я больше не буду.

– Даш, – помолчав, попросил он, – не трепли мне нервы, я же работать не смогу.

– Не буду, – улыбнулась Даша, чувствуя себя самой счастливой на свете. – Завтра уйду, как всегда, в шесть.

Потом они еще поговорили ни о чем, и Даша поставила телефон на подзарядку.

Противно и тревожно загудела чья-то сигнализация под окном, через пару секунд умолкла.

Даша подошла к окну. На темном небе над крышами виднелись редкие звезды. Соседка Митрофанова наверняка вышла кормить своих кошек, но ее из Дашиного окна не было видно.

Возможность получить госзаказ Телепин оценивал как весьма реальную, поэтому полдня провел, слоняясь по нужным кабинетам, а едва приехав в собственный кабинет, собрал ведущих разработчиков и мучил их, влезая в самые мелкие подробности работы.

К сожалению, почему-то отсутствовал Максим Садовников, на котором, по мнению Телепина, держался основной фронт работ. Вместо Садовникова обычно приходила девочка, фамилию которой Телепин не помнил. Впрочем, такое случалось редко, только если Садовников болел или был в отпуске, а болел Максим нечасто, разве что в эпидемию гриппа день-два сидел дома с температурой.

Сегодня не было ни Садовникова, ни девочки, вместо них пытался отчитываться Дерябко, но получалось это плохо, общие слова Телепину были не нужны, а подробностей работы зам знал меньше его самого.

– Николай Александрович, – проговорил Дерябко, когда совещание закончилось. – Удели пару минут. Дело у меня к тебе.

Телепин до смерти устал, он не успел пообедать и даже выпить чаю. К тому же наверняка уже не раз звонила Вика, а он даже не поинтересовался, что сказал врач, к которому она должна была сегодня пойти.

Разумеется, ни в какие серьезные Викины болезни он не верил, но жена так искренне пугалась, что он опасался, как бы она действительно не заболела от переживаний.

– Конечно, Иван Степанович, – кивнул Телепин. – Садитесь.

Дерябко пересел поближе, проводил последних участников совещания взглядом, подождал, пока захлопнулась дверь.

– Ты думал, кого назначишь на место Снетко, царствие ей небесное?

Телепин почему-то ожидал, что Дерябко перекрестится, но тот только печально посмотрел на потолок.

– Нет еще, – удивился Телепин.

Ирину он искренне уважал и как спеца, и как женщину, считал выбор дяди жены вполне достойным, и ему было неприятно, что вот так сразу кто-то начинает искать выгоду от ее смерти. Впрочем, жизнь есть жизнь, Вика тоже не отложила своих проблем, несмотря на горе.

– Я хочу предложить Катю Сафонову, – наклонился к нему Дерябко.

Девица, с которой обычно приходил к нему Дерябко, была давней ноющей головной болью. О том, что она родственница высокого чиновника, ему сразу сказал тот же Дерябко. Однако чиновник-родственник Телепину не звонил, и никто из министерства по поводу девки не звонил, и Телепин старался о ней не думать.

Думал, конечно. Держать ее в инженерах было нельзя, давать ей руководящую должность – тем более нельзя. Он делал все, чтобы научный центр работал, а не превращался в богадельню. И Телепин мечтал, чтобы девка сама поскорее перешла куда-нибудь, хоть в то же министерство.

Приходя с Дерябко, у него в кабинете девица рта не открывала, и он, как правило, быстро переставал ее замечать.

– Она в курсе работ Снетко? – сделал вид, что удивился, Телепин.

Имел право удивиться, Ирина Сафонову ни разу не упоминала, а она любила хвалить своих подчиненных. Не зажимала их, как тот же Дерябко.

– Послушай, – поморщился зам. – Есть техническое руководство и есть административное. Она же не станет диктовать технических решений, будет отпуска распределять да компьютеры покупать. Сам же знаешь, что на это обычно времени ни у кого не хватает.

– Ладно, – кивнул Телепин. – Я подумаю.

То ли от голода, то ли еще от чего, начала противно болеть голова, Телепин сжал виски, отпустил.

– Подумай, – поднялся Дерябко. – Подумай, Коля.

У двери он задержался, хотел что-то добавить, но только мотнул головой.

Намек в последних словах был явный и неприкрытый. В свое время Дерябко поддержал кандидатуру Телепина, когда его назначали директором. Ситуация тогда для Телепина сложилась крайне удачно, он только что защитил докторскую, под его руководством была выполнена работа, о которой даже упоминали в СМИ как о большом достижении российской научной мысли. Конечно, фамилия Телепина в СМИ не называлась, но все, кто был в курсе реальных дел, ее, то есть фамилию, знали.

Тогда и возникла идея создать научный центр. И тогда же выяснилось, что кроме глубоких пенсионеров возглавлять вновь созданное подразделение некому. К тому же премьер упорно говорил о необходимости смелее выдвигать молодые кадры. Телепин мог бы поспорить с премьером, в инженерном деле опыт имеет огромное значение, а инженерный опыт накапливается десятилетиями, но в данном случае кадровая политика сыграла ему на руку.

Дерябко был за кандидатуру Телепина с самого начала, и хотя решал вопрос, безусловно, не Дерябко, Иван Степанович считал Телепина собственным выдвиженцем. Впрочем, какой-то элемент истины в этом был. Если бы захотел, Дерябко мог бы подпортить Николаю карьеру, поскольку людей, от которых зависело назначение, знал давно и прочно.

Думать о Дерябко и Сафоновой было тошно. Он лично папу-Сафонова не знал, но понимал, что ссориться с ним опасно.

Телепин достал телефон, позвонил жене.

– Ну как, Викуша? – имея в виду поход к врачу, не забыл спросить он.

– Он меня успокаивал, – грустно заговорила Вика. – Говорит, что ничего страшного нет.

– Ну и отлично. У него большой опыт. – Врача Вике рекомендовал и очень нахваливал кто-то из ее знакомых.

– При любом опыте можно ошибиться, – тяжело вздохнула жена.

– Ну, давай найдем другого врача, – предложил Телепин.

– А как его найдешь? Не через интернет же…

Телепин чуть не спросил, почему нельзя найти кожную клинику через интернет, но вовремя сдержался.

– Коля, у тебя же много народу работает, ты поговори с ними.

– Обязательно, – заверил он. – Я поговорю, а ты не расстраивайся. Раз доктор тебя успокаивает, значит, сейчас ничего страшного нет. Постарайся не думать о плохом.

– Я стараюсь, – опять вздохнула Вика.

Голова разболелась всерьез. Можно было попросить секретаршу, но он, как обычно, сам заварил себе чай, спустился в уже закрытую столовую, купил два оставшихся пирожка с яблоком. Для него столовая всегда была открыта.

Нашел в интернете несколько кожных клиник, начал изучать отзывы. Через полчаса выбрал доктора, которого нахваливали больные. Конечно, отзывы могли быть написаны и самим врачом, но тут уж ничего не поделаешь. Оставалось придумать историю, как этот врач помог кому-то из знакомых.

Обычно он старался уезжать с работы попозже, когда пробки хоть немного рассасывались, но сегодня нарушил правило. Как ни странно, до дома он добрался быстро и, обнимая в прихожей Вику, почувствовал, как уходят суета и напряжение долгого рабочего дня. Ему было хорошо с Викой. Счастье, что он ее встретил.

Бумаг в квартире было немного: документы, банковские договоры, старые фотографии. В договорах Вадим мало что понял, без интереса просмотрел фотографии и открыл Славин ноутбук.

Продвинутым компьютерным пользователем Вадим не был, но понять, что электронных адресов у дяди несколько, смог быстро. Правда, ничего интересного в электронных ящиках не оказалось, на письма от друзей-знакомых Слава успел ответить, нераскрытыми были только несколько рекламных предложений.

Захотелось есть. Вадим открыл холодильник, критически оглядел морозилку, сварил пельмени, сел с тарелкой около компьютера.

В электронных папках царил порядок. Фотографии разобраны по годам и темам, документы тоже. Он наугад открыл последние фото, на них грустила или улыбалась Ирина.

Вообще-то с племянниками Слава своих баб обычно не знакомил, он о них и не упоминал почти, познакомил только с Ириной. Вику это сразу здорово напугало, но сестра была неплохой актрисой, разговаривала с Ирой ласково и радость за дядю разыгрывала успешно.

– Мы так рады за Славу, – улыбалась Вика Ирине. – Мужчина не должен быть один, это ужасно. И мы очень рады, что у Славы такая чудесная подруга. Правда.

– Ирина – моя жена, – поправил тогда Слава.

– Слава! – не поддержала друга Ирина. – Женятся в двадцать лет, а не на шестом десятке.

Пельмени оказались вкусными, Вадим отнес пустую тарелку на кухню, вернулся к компьютеру.

– Слушай, он на ней женится, – чуть не плакала сестра, позвонив Вадиму на следующий день после знакомства.

– Его право, – буркнул тогда Вадим.

– Да она прилипла к нему только из-за его денег! – запричитала Вика. – Ты что, не видишь? И еще разыгрывает из себя бескорыстную, замуж ей, видите ли, поздно!

Если быть совсем честным, Вадим тоже не слишком радовался возможной Славиной женитьбе. Вадим был неплохим художником, картины, которые он выставлял на интернет-аукционах, раскупались хорошо, особенно за границей. Но это были совсем не те деньги, что у Славы. Совсем не те.

– Ну почему же только из-за денег? – поддел он тогда сестру. – Слава – мужик видный, красивый.

– Она оберет его до нитки! – Вика чуть не рыдала. – Оберет до нитки и доведет до инфаркта, вот увидишь. Я таких щучек знаю…

Он не представлял, откуда сестра может знать «таких щучек». Разговор с ней тогда его жутко раздражал, и он быстро распрощался. Впрочем, его раздражали все разговоры с сестрой.

Рассматривать фотографии Ирины было неловко, словно он делал что-то постыдное, недопустимое после гибели Славы. Вадим открыл папку с документами и очень скоро понял, что самостоятельно разобраться в них не сможет.

Здесь лежали копии различных договоров за два десятка лет, копии платежных документов, еще какие-то бумаги с печатями.

Можно обратиться к Володе Осокину, тот наверняка найдет подходящего человека или сам объяснит, за что и кому Слава переводил деньги. Но этого Вадиму делать не хотелось. Не потому, что он не совсем доверял Осокину, а так, на всякий случай.

Нужно найти постороннего незаинтересованного человека.

Неожиданно и громко зазвонил городской телефон. Вадим помедлил, снял трубку.

– Ты здесь? – обиженно проговорила Вика. – Ты же сказал, что уедешь.

– Я передумал. – Меньше всего ему хотелось сейчас слышать ее голос.

– Что ты там делаешь?

– Разбираю Славины бумаги.

– Зачем?

– Послушай, Вика, – опешил он, – его убили вчера, ты забыла?

– Но… что ты хочешь найти в бумагах?

– Если ты думаешь, что я пытаюсь отнять у тебя копеечку, ты ошибаешься. – Он закрыл глаза, как будто это могло помочь избавиться от ее голоса.

– Вадик, ну как ты можешь?! – Ее обида была так велика, что он уже собрался в ней утонуть. – Ну как ты можешь?.. Как я могу о тебе такое подумать?! Ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты единственный на свете, кому я могу доверять.

– Ты вполне можешь доверять Николаю.

– Ты мой единственный родной человек…

– Ладно, Вика, прости, – перебил он. – Я неудачно пошутил.

Он опустил трубку стационарного «панасоника», поправил косо висящий провод.

Слава к сестре относился с юмором, его она почему-то никогда не могла вывести из себя. Впрочем, Слава умел скрывать эмоции, иначе не заграбастал бы столько денег.

Вадим задумался. Вообще-то хотя бы приблизительную сумму на Славиных счетах неплохо бы узнать. Наверное, в этом может помочь Осокин, но звонить Осокину не хотелось.

Викиному мужу тоже не хотелось звонить, но других вариантов Вадим не видел. Николай ответил сразу, шум в трубке свидетельствовал, что он в машине. Это было хорошо, Вадиму не хотелось, чтобы разговор велся при Вике.

– Коля, ты не можешь найти мне толкового бухгалтера? – спросил Вадим. – У Славы куча бумаг в электронном виде, я сам не разберусь.

Николай замялся, Вадим понимал, почему. Просьба директора всегда является неформальным приказом, а на этот счет Николай был крайне щепетилен.

– Я заплачу.

– Ясно, что заплатишь. Не уверен, но попробую, – пообещал Николай.

Вадим снова сел за компьютер, понял, что устал до отупения, сунул ноутбук в рюкзак, запер квартиру и поехал домой.

То ли от недосыпа, то ли еще от чего, его познабливало. Впрочем, это вполне объяснимо, лето в этом году стояло такое холодное, какого не помнили даже старожилы.

15 июля, среда

Смутное беспокойство опять тянуло к месту взрыва. Он понимал: ехать нельзя, опасно, трудно опознать человека, которого встретил однажды, но куда проще вспомнить того, кого встречал несколько раз. И все-таки он поехал.

Приближаться к дому не рискнул, стоял на другой стороне улицы, стараясь мысленно вновь проделать прежний путь. Улица была пуста. Немудрено, увеселительных заведений здесь нет, ночных магазинов тоже, а добропорядочная публика давно дома. К тому же сразу за домами начинается территория железнодорожной станции, обнесенная сплошным забором.

Тихо хлопнула дверь подъезда почти напротив места, где он стоял. Его не могло быть видно, он почти прилип к толстому стволу удачно растущего дерева. Щупленькая фигурка постояла на крыльце, шагнула вбок, в кусты.

Он пригнулся, незаметно отступил к чьей-то припаркованной рядом машине, свернул во двор, удаляясь от человека в кустах. Обошел квартал, выйдя к противоположной стороне дома. Почти прижимаясь к стене, начал приближаться к кустам, где еще мог находиться любитель ночных прогулок.

Из-под ног с мерзким шипением выскочила кошка, рядом бесшумно метнулась другая. Он замер, стараясь дышать неслышно. Через несколько минут знал: бабка впереди кормит кошек.

Он аккуратно и медленно отступил. Садясь в машину, понял, что чувство тревоги исчезло. Бабка могла видеть его в ту ночь, он переходил улицу как раз напротив. Ну и черт с ней, это не опасно. Во-первых, они едва ли когда-нибудь встретятся, а во‑вторых, бабка – не фээсбэшник, чтобы разглядеть его ночью и запомнить с первого раза.

Телепин постарался подняться тихо, но Вику все-таки разбудил.

– Викуша, спи, – когда жена прошла за ним на кухню, уговаривал он. – Ложись и поспи еще.

– Не засну, – покачала головой Вика, уселась на кухонный диванчик, подогнув под себя ногу, и, видя, что он собрался варить кофе, обеспокоенно заговорила: – Коля, ну что ты делаешь? Хочешь испортить желудок? Завтракать нужно нормально, достань из холодильника творог. И свари себе яйцо.

– Творог не буду, – улыбнулся Телепин. Ему нравилось, что жена о нем заботится. – А яичницу сейчас сделаю. Хочешь яичницу?

– Так рано ничего не хочу. Сделай мне чаю.

Она походила на грустного котенка, он не удержался, погладил по-утреннему спутанные волосы, поцеловал макушку.

– Вадик вчера весь день разбирал Славины бумаги. – Вика благодарно кивнула, когда он поставил перед ней чашку с травяным чаем.

Телепин не ответил, она задумчиво покусала губы.

– Коля, нужен кто-то, кто во всем этом разберется.

– В чем разберется? – не понял Телепин.

Ему было приятно сидеть напротив нее, слушать забавный вздор. Жаль, что нужно уезжать.

– Во всем. Какие у Славы счета, какие акции…

– Вадим просил найти такого человека, – вспомнил Телепин.

Вика опустила чашку с чаем, нахмурилась, озабоченно побарабанила пальцами по столу.

– Вадик пытается разобраться во всем сам, но ему совершенно некогда. Ему нужно работать, а он тратит время на какую-то ерунду.

– Ему виднее. – Николай доел яичницу, вымыл тарелку, сковороду, налил себе кофе. – Не переживай за него, он давно взрослый.

– Ты же знаешь, я за всех переживаю, – вздохнула Вика, потерла виски и подняла на него глаза. – Коля, нужно обязательно найти человека! И обязательно своего!

– Что значит своего? – не понял он.

– Нужен человек, которому будешь платить ты, – твердо сказала Вика. Его забавляло, что она играет в деловую женщину. – Он должен готовить информацию для нас.

– Ну а для кого еще он может ее готовить? Присвоить чужой банковский счет практически невозможно. Славиными деньгами сможете распоряжаться только вы, ты и Вадим.

– Ну как ты не понимаешь! – поморщилась Вика. – Вадика так легко обвести вокруг пальца! Он же художник, а не банкир.

Телепин сомневался, что Вадима можно легко обвести вокруг пальца, хоть он и художник, но Вика так забавно хмурила лоб, что он только улыбнулся.

– И потом, эта его Динка… Она очень темная лошадка, а он целиком под ее влиянием.

С новой подругой Вадим познакомил родственников около полугода назад, кажется, на Славин день рождения. Николаю казалось, что Дина произвела на Вику неплохое впечатление.

На Телепина Дина тоже произвела неплохое впечатление. Девушка казалась умной и скромной. Впрочем, свое впечатление Телепин постарался не показывать. Еще мама учила его, что в присутствии одной женщины нельзя хвалить другую, и он не хвалил.

– Викуша, не беспокойся, – успокоил Телепин. – Вадим не маленький мальчик. И никто не сможет помешать вам получить Славины деньги, я тебе обещаю.

– Коля! – жена испуганно на него посмотрела. – Но я беспокоюсь совсем не о деньгах! Я беспокоюсь о Вадике!

– Я понимаю, – кивнул он. – Я просто неудачно выразился. Постарайся ни о чем не беспокоиться, ладно? У тебя какие планы на сегодня? Поработаешь?

В последнее время Вика мало работала, и его это беспокоило. Он был слишком занят, чтобы уделять ей много внимания, и ему не хотелось, чтобы жена скучала.

– Ну какая работа, Коля? Славу убили и… – Она закрыла лицо руками.

– Не плачь, Викуша. – Он обнял ее, уткнулся в волосы. – Ну что же теперь делать?

Ему было очень ее жалко. Она искренне расстраивалась из-за всяких пустяков, и справиться с настоящим горем ей было трудно.

Опять шел дождь. Он добежал до машины, пригладил рукой мокрые волосы. Тренькнул телефон, пришла смс от банка, ему в который раз предлагали взять кредит. Он удалил ненужное сообщение и только теперь заметил вчерашний пропущенный вызов.

– Ты чего звонила, мам? – Телепин прижал телефон к уху, осторожно объехал припаркованную впереди ауди.

– Что-нибудь новое известно про Вячеслава? – Кажется, мать тоже ехала в машине. – Когда похороны?

– Откуда ты знаешь? – удивился он. Конечно, нужно было позвонить родителям, но он совсем замотался за последние дни.

– Вчера позвонил Вадим.

– Вадик? – еще больше удивился Телепин.

С Вячеславом и Вадимом родители виделись только однажды, на их с Викой свадьбе. Он даже не предполагал, что у шурина есть телефон его родственников.

– Вадик, – подтвердила мать и объяснила, не дожидаясь, когда он спросит: – Мы весной столкнулись с Вячеславом в театре. Он был с Ирочкой. Постояли, поговорили, потом папа пригласил их в гости. И они пришли. А потом Вячеслав пригласил нас, как раз когда Вадим принес ему в подарок картину. Ты видел, как Вадик Вячеслава изобразил? В виде средневекового рыцаря? Очень забавно.

– Ничего себе! – поразился Телепин. – А почему ты мне не говорила, что вы так тесно сдружились?

– К слову не пришлось. Да и не так уж тесно мы сдружились.

– И все-таки, – не отставал он. – Почему ты мне ничего не сказала?

– Вике это могло не понравиться, – помолчав, вздохнула мать.

– Мама, что за бред! – ахнул он. – Почему это могло не понравиться Вике?

– Ладно, Коля, неважно. – Мамин голос исчез, появился снова. – Я собиралась пригласить всех в сентябре, когда мы вернемся из отпуска. И вас, и Славу, и Вадима. Так насчет похорон ничего не известно?

– Пока нет.

– Позвони, когда узнаешь.

– Ладно.

Телепин швырнул телефон на соседнее сиденье. От разговора с матерью остался противный осадок, но он умел сосредотачиваться на делах и выбрасывать из головы все ненужные мысли.

– Вадик! – трясла Вадима за плечо Дина. – Вадик, проснись, это Осокин.

Вадим с трудом выбрался из мутного тяжелого сна. Во сне он был один в полуразрушенном городе, пробирался какими-то подвалами к неведомой и непонятной цели, знал, что отовсюду подстерегает опасность, и, к собственному ужасу, никак не мог увидеть эту опасность.

– Это Осокин. – Она совала ему трубку. – Ответишь?

– Давай. – Он нехотя повернулся на спину, сунул под голову вторую подушку, поднес телефон к уху. – Слушаю.

– Вадик, нужно заняться похоронами, – напомнил Осокин. – Если хочешь, я возьму это на себя.

– Хочу, – решил Вадим. – Спасибо.

Осокин помолчал, кажется, хотел сказать что-то еще. Не сказал, попрощался. Вадим протянул трубку Дине.

– Сколько времени?

– Десять. Вставай. – Она отнесла трубку на базу, повернулась, без улыбки посмотрела на него.

Странно, что сначала она показалась Вадиму не то чтобы некрасивой, просто какой-то малоинтересной. На свете не было женщины прекраснее Дины.

– Ты меня не бросишь? – хмуро спросил он.

– Я тебя не брошу. – Она наконец-то улыбнулась. – А ты меня? Не бросишь?

– Я тебя очень люблю, Дин.

Он никак не мог решиться написать ее портрет. Боялся не передать главного, что в ней было, – несовременного сочетания ума и доброты, скрытых за легким юмором, с которым она относилась к жизни.

Сочетание ума и доброты он разглядел в ней не сразу. Мог и вообще не разглядеть, она не афишировала ни того, ни другого.

Она присела на кровать, он повалил ее на спину, обнял, прижался губами к ямке на шее.

– Ты меня любишь?

– Очень. – Она пошевелилась, поцеловала его в висок.

Она работала стоматологом, и ее порекомендовал ему один из приятелей. Зубных врачей Вадим боялся до дрожи в коленях и отправился в клинику, только когда терпеть боль в скуле стало почти невозможно.

Врач ему решительно не понравилась, теперь он с ужасом вспоминал, что мог уйти из клиники и теперь жил бы без Динки. Она показалась ему слишком молодой, а для врача, насколько он понимал, опыт значил многое.

– Давайте я все-таки вас посмотрю. – Девушка в белом халате прочитала тогда его мысли и легко улыбнулась. – Сверлить не буду.

Кладя голову на подголовник зубоврачебного кресла, он жалел потраченного времени, а потом жалеть перестал, потому что ему не хотелось отрывать взгляд от сосредоточенных серых глаз над медицинской маской.

– Вставай, – выбралась из его рук Дина. – Я пожарила отбивные.

Он неохотно вылез из постели, поплелся в ванную, потрогал рукой щетину на щеке. Бриться было лень, и он решил не бриться.

– Осокин поможет с похоронами? – Дина положила ему на тарелку аппетитно пахнущее мясо.

– Да. Еще бы кого-то найти, кто поможет со Славиными капиталами разобраться. У тебя нет таких знакомых?

– Не беспокойся, Вика найдет. – Она намазала булочку медом, откусила кусочек, потрясла головой от удовольствия.

– Ты о ней высокого мнения, – усмехнулся Вадим. – Ты просто не знаешь, она самая умная и способна во всем разобраться лично.

– Вот увидишь, она найдет адвоката. Или двух. Вика точно знает, как не упустить своего. У нее интуиция на это дело.

– Знаешь, – Вадим отодвинул пустую тарелку, поблагодарил кивком головы, – я жутко боюсь, что Колька в конце концов ее разглядит и сбежит, и мне придется с ней возиться.

– Не бойся, – успокоила Дина. – Не разглядит и не сбежит. Она очень ловко им управляет. Скоро он начнет называть черное белым и свято в это верить. Вот увидишь.

Дина поставила перед ним чашку с чаем, он принялся отсчитывать обычные четыре ложки сахара.

– Ты помнишь Колину маму? – размешав вредный для здоровья продукт, спросил Вадим. – Они с мужем приходили к Славе, когда я ему наш старый двор принес.

Старый двор, в котором когда-то жила бабушка, Вадим помнил и плохо, и отчетливо. Долго не мог рискнуть воспроизвести детские воспоминания, а картина получилась хорошая, он написал ее за несколько дней и сразу отнес Славе. Картина дяде очень понравилась, она и Вадиму нравилась.

– Конечно, помню, – кивнула Дина. – Хорошая тетка, веселая такая.

– Угу. Я вчера ей позвонил, нашел у Славы телефон. Я припоминаю, вроде бы у них со Славой были какие-то общие знакомые. Что-то такое они тогда обсуждали.

– Этого я не помню. А зачем тебе их общие знакомые?

– Так, – не стал объяснять он. – Короче, я вчера ей позвонил. Так, оказывается, она ничего про Славу не знала, Коля ей не позвонил.

– Ну вот видишь! – кивнула Дина. – Он помнит только о Вике и больше ни о ком. Так нашлись общие знакомые?

– Нет, – с сожалением признался Вадим. – Они, оказывается, учились в одном институте и на одном факультете, но в разные годы.

Дина выглянула в окно, посмотрела на висящий за стеклом градусник. Через минуту появилась в брючках из какой-то мятой ткани и клетчатой блузке, похожей на мужскую рубашку. Чмокнула Вадима в затылок, ласково провела рукой по его шее. Хлопнула дверь, Вадим тяжело вздохнул. Он не любил оставаться без Дины.

Не надеясь почерпнуть из Славиного ноутбука что-то новое, он все-таки его открыл. Повезло, в одном из почтовых ящиков обнаружилось новое письмо, оно пришло только что, минут пять назад. Некая Нина напоминала, что у какого-то Сережи в субботу день рождения и все очень, очень ждут Славика.

Номера телефона Нина не оставила. Вадим, уговаривая себя, что никакой полезной информации от Нины не получит, и вместе с тем, отчего-то заволновавшись, стал быстро просматривать все ее письма. Писем было немного, в основном поздравления с праздниками, на которые Слава послушно и вежливо отвечал. Телефона не было ни в одном из писем.

И опять ему повезло, на «рабочем столе» компьютера нашелся простой текстовый файл, в котором оказалась бессистемно составленная записная книжка.

Нина в списке абонентов оказалась только одна. Вадим набрал номер.

– Здравствуйте, – стараясь скрыть волнение, заговорил Вадим, когда ему ответил женский голос. – Вы только что написали Левицкому Вячеславу Аркадьевичу.

– Да, – удивилась женщина. – А что?..

– Я его племянник. Пожалуйста, поговорите со мной.

– Я с вами уже разговариваю, – справедливо заметила Нина. – Что случилось?

– Слава погиб.

Она молчала. Вадим слышал, как она дышит.

– Пожалуйста, поговорите со мной.

– Когда это случилось?

– Давайте встретимся. – Он понимал, что женщина едва ли сообщит ему что-то дельное, но почему-то очень хотел ее увидеть.

– Давайте, – согласилась она. – Где?

Он назвал кафе недалеко от памятника Чайковскому и время – через два часа. Женщина не возражала.

В кафе Вадим был только однажды, но оно ему понравилось. Динка как-то затащила в консерваторию, он дико тосковал весь вечер от заунывной музыки, от которой она балдела, потом пошли пешком до метро и по дороге забрели в это самое кафе. Кормили там вкусно и обильно, кресла были удобные, и это тогда отчасти примирило его с мыслями о потерянном вечере.

Дина, умница, больше о консерватории не заговаривала.

Вадим снова потрогал щетину на лице и отправился в ванную. Перед встречей с теткой побриться было необходимо.

– Держи. – Максим положил перед Дашей книгу с синусоидой на обложке.

– Что это? – удивилась Даша. Начальник на ее памяти ни разу не держал в руках бумажной книги.

– Моя монография.

– Ой! – ахнула Даша. – Ты книгу написал, да?

– Да, – хмуро подтвердил он.

– И ее напечатали, да?

– И ее напечатали за мои денежки, – усмехнулся Максим и признался: – Я хочу докторскую защитить. Монография нужна, я и напечатал.

– Поздравляю. – Даша раскрыла книгу, прочитала нехитрую надпись: «Дарье от автора».

Максим ушел к себе, она полистала книгу, вернулась к прерванной работе.

Примчалась откуда-то Света, заинтересовалась Максимовым подарком.

– Он защищаться собирается, – сообщила Даша.

– Знаю, – кивнула подруга. – Они с Ириной, царствие небесное, про это говорили, девчонки слышали. Они вообще-то часто ругались, Максим с Ириной.

– Странно, – удивилась Даша. – Я думала, Максим ни с кем не ругается, он всегда спокойный такой. И Ирина тоже. Была.

– Ну да! – фыркнула Света. – Это они с нами не ругаются, мы для них никто. Зачем на нас нервы-то тратить? А друг у друга кусок изо рта вырвать – милое дело. У нас же с Ирининым отделом тематики схожие. Глотки, конечно, не дерут, не на рынке, по-тихому сражаются.

Светины слова удивили. Даша много раз видела, как дружелюбно разговаривали Максим и Ирина. Максим даже помогал Ирине выбирать новую машину, Даша слышала их разговор, стоя у лифта.

Делать работу, которую поручил ей Максим, было интересно. Это походило на головоломки, которые она очень любила в детстве, Даша увлеклась и не заметила, что снова засиделась допоздна. Не как накануне, конечно, но здание, когда она шла к туалету и обратно, уже казалось вымершим, только комнату бывшего Ирининого отдела запирала озабоченная тетка с двумя пластиковыми пакетами в руках. Даша вежливо попрощалась, женщина рассеянно кивнула.

Даша выключила компьютер, сунула в сумку телефон, весь день лежавший на столе рядом с клавиатурой компьютера, спустилась на лифте вниз и уже у выхода, доставая пластиковый пропуск, вспомнила, что забыла скинуть сегодняшние результаты на сервер, как того неукоснительно требовал Максим.

Возвращаться не хотелось, она потопталась в пустом холле, но ответственность пересилила, и Даша снова вернулась к лифтам.

Комната оказалась заперта, помимо кодового замка, на ключ, значит, Максим тоже успел уйти. Она порылась в сумке, нашарила ключи, отперла замки. Свет тоже оказался выключенным, но в летних сумерках наткнуться на мебель было невозможно, и включать свет Даша не стала. Подошла к своему столу, опять включила компьютер. Подарок Максима одиноко лежал на столе, Даша сунула книгу в сумку.

Чтобы выйти на сервер, открыла список подключенных к сети компьютеров. Как правило, список был огромным, сейчас же включенных компьютеров осталось совсем мало. Даша поискала компьютер Максима и не нашла. Правильно, начальник уже ушел. Она не заметила бы, что включен компьютер Ирины Сергеевны Снетко, если бы новая строка с фамилией Снетко не появилась в списке как раз тогда, когда Даша его, то есть список, просматривала.

Вообще-то Даша себя любопытной не считала, но сейчас что-то заставило ее выскочить в коридор, стараясь не щелкнуть кодовым замком на двери, и спрятаться за поворотом коридора. Ждать пришлось долго, минут десять. Даша осторожно вытягивала голову, осматривала пустой коридор, опять пряталась.

Тихо закрылась дверь, Даша замерла. Послышался шорох. Она опять выглянула в коридор и отпрянула. Дверь бывшей Ирининой комнаты запирал Максим.

Хорошо, что ее никто не видит, решили бы, что она спятила.

Она приготовилась сбежать вниз по лестнице, если Максим надумает вернуться в свой кабинет, потому что объяснить, какого черта она прячется по углам, совершенно невозможно. Повезло, начальник направился прямо к лифтам. Даша, выглянув вслед затихающим шагам, увидела его уже сворачивающим к лифтовой площадке.

Она вернулась к надоевшему компьютеру, как того требовали правила, переписала все что нужно на сервер и наконец-то вышла из здания.

К счастью, дождя не было. Только холодный ветер дул прямо в лицо, перепутав июль с сентябрем.

Народу в кафе было немного. Вадим заглянул внутрь – две дамы средних лет оживленно что-то обсуждали, наклонясь друг к другу, да совсем молодая пара в углу потягивала коктейли.

Он вышел на крыльцо, закурил и почти сразу столкнулся глазами с появившейся из-за угла женщиной. Дама была хороша, он оценил это мгновенно. Одних лет со Славой, стройная, с прекрасными волосами до плеч и незакрашенной сединой, которой, впрочем, было немного, с огромными голубыми глазами на лице, в котором явно присутствовало что-то восточное.

По голосу он представлял ее совсем другой. Попроще.

– Простите, вы Нина? – Вадим спрятал сигарету за спину, смутился от внезапной собственной робости и метнул сигарету в урну.

Женщина молча кивнула, внимательно его разглядывая.

– Меня зовут Вадим.

Она опять кивнула и первой потянулась к двери, которую он все-таки успел перед ней открыть.

Он ожидал, что она закажет легкий салатик, но дама попросила чай покрепче и весьма калорийное пирожное.

– Что случилось со Славой? – наконец спросила она, не глядя на Вадима.

На шее и руках дамы золота было килограмма полтора, но почему-то это не выглядело дурным вкусом, а казалось только ей принадлежащим особым тонким стилем.

– Взорвали его машину. В понедельник утром.

Она несколько раз покивала головой, как будто именно это и предполагала.

– Вы вместе учились? – Тетка была хороша, но пришел он сюда все-таки не ее разглядывать.

– Слава учился вместе с моим мужем, – вздохнула женщина и уточнила: – Вместе с моим первым мужем.

Она опять вздохнула, и Вадим внезапно понял, что дама не только красива, но и умна.

– Я знала Славика с институтских лет. Ну как знала… В молодости встречались часто, потом по несколько раз в году, потом по разу в несколько лет. Что вы хотите от меня узнать? – Дама подняла на него глаза.

Вадим пожал плечами. Он и сам не знал, что именно его интересует.

– У нас была самая обычная студенческая компания. Иногда выпивали лишнего, но никаких наркотиков, никакой уголовщины. Если вы ищете след убийства в прошлом, я едва ли смогу вам помочь. – Она еле заметно грустно усмехнулась и посоветовала: – Ищите убийцу в настоящем. Сейчас убивают только за деньги.

Зря он затеял эту встречу. Дама вспоминала Славу, не сообщив ему ничего интересного.

Наконец она доела пирожное, взяла на колени лежавшую до этого на специальной подставке сумочку.

– Хотите, я напишу ваш портрет? – остановил ее Вадим. – Я художник.

– Я подумаю, – серьезно ответила она, поднимаясь.

Помедлила, порылась в сумке и протянула ему визитку.

– Звоните, если понадобится моя помощь. И обязательно сообщите, когда похороны.

Вадим послушно кивнул – сообщу, расплатился с официантом и опять поехал в Славину квартиру.

В прошлый раз он осмотрел квартиру быстро, наспех. Теперь начал обследовать планомерно. Выдвигал по очереди ящики письменного стола, внимательно изучал каждую бумажку. Юношеские фотографии нашел ссыпанными в одном из ящиков. Кроме молодого Славы и Нины, которая, как ни странно, в молодости казалась куда менее интересной, никого не узнал. Пару раз мелькала мать, но эти фотки он почему-то сразу отбрасывал.

Что его заставило приподнять плотную бумагу, накрывавшую дно ящика, он так и не понял. Он даже не сразу разобрал, что это бумага, поскольку по цвету она почти не отличалась от стенок ящика. Пластмассовый уголок с вложенным в него листком бумаги он тоже заметил не сразу, уголок был прижат к дальней стенке выдвижного ящика.

Он несколько раз прочитал слегка потускневший текст – как следовало из даты, над которой синела круглая печать, листу было около десяти лет. Всего печатей было три, Вадим зачем-то внимательно разглядел каждую.

Бумага сообщала, что некто Митяев Олег Константинович никак не мог быть сыном Левицкого Вячеслава Аркадьевича.

Вадим опять вложил экспертное заключение в пластмассовый уголок, сунул себе в рюкзак.

Признаться было стыдно, но он струхнул, представив, что у Славы может найтись другой законный наследник. Вадим никогда не ставил себе целью сильно обогатиться, он даже почти не думал о деньгах. И все-таки не получить своей доли было бы для него большим ударом.

Он бросил рюкзак на пол, походил по комнате, круто поворачиваясь у окна и у двери.

– Славику так не везло в жизни, – вздыхала мать. – Ему всю жизнь попадались такие …

Мать не стеснялась в выражениях ни при Вадиме, ни при Вике. Интересно, подумал он, Вика тоже использует для образности непечатные словечки? Она многое взяла от матери.

Вадиму было трудно считать дядю-миллионера совсем несчастным, но мать так сильно сокрушалась, что некому проследить за Славиным питанием, Славиной одеждой и Славиным здоровьем, что выглядело это полным идиотизмом, а в идиотские разговоры он никогда не вступал.

Зазвонил городской телефон. Вадим снял трубку и услышал голос сестры:

– Вадик, ты там?

– Там, – подтвердил он.

– Что ты там делаешь?

– Ничего не делаю. Вика, чего ты хочешь?

– Ты нашел что-нибудь важное?

– Нет, – соврал он.

– Ты обедал сегодня? – заволновалась сестра. – Если хочешь, я пришлю Оксану, она тебя покормит.

Он не стал спрашивать, кто такая Оксана. Наверное, уборщица из фирмы, услугами которой пользуется сестра.

– Так ты обедал?

Если бы он не знал сестру так хорошо, как знал, точно решил бы, что она за него волнуется. Но он слишком хорошо ее знал: ее волновал только один человек – она сама.

– Извини, Вика, у меня мобильный звонит, – опять соврал он, не стал ждать, что она ответит, положил трубку.

Нужно было срочно уходить, она вполне может приехать, проверить, чем он тут занимается.

Он запирал дверь, когда позвонил Осокин. Предложил похороны на пятницу, Вадим не возражал.

Холодного ветра, который давно мучил город, в колодце двора почти не было. Вечернее солнце отражалось в стеклах домов. Он ненадолго замер, подумав, что хорошо бы написать такой старый московский двор, пока его еще совсем не уничтожила современная архитектура, вздохнул и шагнул к своей машине.

Максима Садовникова Телепин собирался вызвать с утра, но закрутился, пришлось поехать в министерство, и позвонил он Садовникову только под вечер.

С подчиненными Николай всегда держался демократично, не специально, это получалось само собой, и таким стилем он втайне гордился.

– Здрасте, – хмуро буркнул Садовников, усаживаясь напротив директора.

– Привет, – кивнул Телепин.

О ходе работ Максим начал рассказывать, не дожидаясь, когда директор спросит, говорил кратко и не упустил ничего. Редкое свойство, Николай не мог этого не оценить.

– Подожди, – задержал его Телепин, когда Максим собрался подняться. – Ты с Сафоновой работал?

Максим кивнул, не глядя на Телепина. Знает, понял Николай. Знает, что рассматривают кандидатуру Сафоновой. Каким образом любая тайна в этих стенах перестает быть тайной, всегда было загадкой для Телепина.

– Ну и как она тебе?

– Дура, – равнодушно пожал плечами Максим.

Черт с ними, и с Дерябко, и папой-Сафоновым, окончательно решил Телепин. Ликвидирую отдел Снетко и отдам людей под Садовникова.

Максим опять сделал движение, собираясь подняться, и Телепин опять его задержал:

– Ты увольняться не собираешься?

– Если Сафоновой дадут отдел, точно уволюсь, – серьезно ответил Максим.

– Ей не дадут отдел, – пообещал Телепин. – Отдел будет один. Твой. Будешь работать?

Максим помедлил и честно сказал:

– Не знаю. Я хочу защититься.

– Все, что от нас требуется, получишь, – заверил Телепин. – А потом? Останешься?

– Не знаю, – опять не стал врать парень. Телепин с грустью подумал, что почти отвык от честных ответов. – Мне семью кормить надо.

– Ладно, иди, – вздохнул Телепин.

За Максимом почти неслышно закрылась дверь, Телепин несколько секунд тупо на нее смотрел.

Садовников уволится, если ему где-нибудь предложат по-настоящему хорошие деньги, и осуждать его за это ни у кого не повернется язык. Собственно, предложить могут только за границей, по нашим меркам, у Максима и сейчас зарплата неплохая.

Думать об этом было неприятно. Телепин посмотрел на часы, понял, что устал за суматошный день, и решил ехать домой. Все равно голова уже не варит.

В машине включил новостной канал радио и под приятный женский голос выехал со служебной стоянки.

Он тоже на месте Максима уволился бы, если бы этого требовали интересы семьи. Он бы не допустил, чтобы Вика хоть в чем-то себя ограничивала. Просто ему, Телепину, повезло, его зарплата позволяет удовлетворить любые запросы. Если под любыми понимать запросы обычных граждан, конечно. А не коллекции эксклюзивных часов, например.

Ему очень повезло в жизни: Вика никогда не стремилась к большим деньгам. Она вообще узнала о том, что он директор большого научного центра, когда их роман шел уже полным ходом.

– Я хочу купить тебе кольцо, – пять лет назад шепнул Вике Телепин.

– Но… – Вика тогда покраснела от смущения. Они сидели в каком-то кафе, и ее лицо казалось мраморным. – Понимаешь, мой камень бриллиант, а это очень дорого.

Он тогда не понял, что слова «мой камень» означают, что по гороскопу бриллианты должны приносить Вике счастье. Это она потом ему объяснила.

– Это недорого, – улыбаясь, заверил он Вику. – Нам с тобой по средствам покупать тебе бриллианты.

– Коля. – Она смутилась еще больше, положила ладонь ему на руку. – А… кем ты работаешь?

Он и рассказал. И видел, как Вика смотрит на него с восхищением и почему-то с испугом.

– Что-то не так? – нахмурился он тогда. – Тебе не нравится, что я директор центра?

Она отняла ладонь от его руки, опустила голову, вздохнула и только потом подняла на него грустные глаза.

– Ты меня разлюбишь, – печально сказала Вика. – У тебя там полно женщин.

– У меня там полно женщин, – засмеялся он, не понимая, как такой бред мог прийти ей в голову. – Но я никогда тебя не разлюблю. Мне нужна только ты.

Кольцо они купили в тот же вечер. Кольцо было дорогое, он даже не знал, что желтый ободок с камешком может стоить как не самая плохая машина. Ему не было жалко денег, он только переживал, что Вика чувствует себя виноватой. Он все прекрасно понимал, она художница, она умеет ценить красоту.

– Я не хочу, чтобы моя жена носила дешевку, – шепнул он, когда Вика в очередной раз спросила, не слишком ли она его разорит. – Ты ведь будешь моей женой?

Заявление в загс они подали на следующий день.

Зазвонил брошенный на соседнее сиденье телефон. Вадим сообщил, что похороны будут в пятницу.

Телепину повезло, машину он припарковал прямо рядом с подъездом.

– Коленька, я так соскучилась! – выбежав в прихожую, прошептала Вика.

– И я, – обнимая ее, признался Телепин.

Опять зазвонил телефон. Николай выпустил жену, поморщился – номер на экране высветился незнакомый, ответил.

Звонила секретарша, похороны Ирины Снетко назначены на субботу.

– Родственники просят сказать, сколько от нас будет человек, – объяснила секретарь. – Вы пойдете, Николай Александрович?

– Конечно, пойду, – недовольно ответил Телепин.

– С работы? – угадала Вика, когда он положил телефон на тумбочку.

– В субботу похороны Ирины.

Он повесил брюки в шкаф, сунул рубашку в стиральную машину. Вспомнил, что пора отнести грязные рубашки в прачечную. Постирать рубашки можно и в машине, но отгладить их так, как гладят в прачечной, не удастся.

– Ты пойдешь на похороны Ирины? – Вика следовала за ним по пятам.

– Я не могу не пойти, Викуша. – Он заметил, как напряглась жена, прижал ее к себе, поцеловал, отпустил. – Ирина – не рядовой сотрудник, а я директор.

– Но…

– Я ненадолго, – пообещал он. – Произнесу два слова и уйду.

– Я тоже пойду, – подумав, решила Вика.

– Я думаю, это правильно, – согласился Телепин. – Слава ее любил.

– Любил, – грустно подтвердила Вика, повернулась, пошла на кухню. – Он ее любил, а она его использовала.

– Давай не будем об этом, – предложил он. – Бог с ними.

В мойке стояла только чашка. Он подошел, вымыл ее, сунул в сушилку.

– Ты что, не обедала?

– Аппетита нет. – Вика села за стол, машинально погладила скатерть.

– Так нельзя, Викуша, – строго сказал Телепин. – Если ты заболеешь, никому от этого лучше не станет.

Он заглянул в холодильник, пооткрывал крышки стоящих на полках кастрюль. Готовила еду соседка, готовила хорошо, по его меркам, так просто отлично. И при этом совсем не беспокоила Вику, стряпала на собственной кухне и приносила дважды в неделю уже готовую еду.

Телепин поставил на плиту кастрюлю с супом, сунул в микроволновку контейнер с мясом.

– Да, – вспомнил он, – звонил Вадим, Славу хоронят в пятницу.

Вика резко поднялась, отошла к окну, сунула лицо в ладони. Он обнял ее сзади, поцеловал затылок.

– Почему Вадик позвонил тебе? – Вика повернулась к нему, заглянула в глаза.

– Не знаю, – снова обнимая жену, отмахнулся Телепин. – Какая разница.

– Я для него уже никто.

– Ну перестань. – Викины волосы щекотали щеку, он пригладил их ладонью.

– Я для родного брата – никто! – Вика отвела его руки, опять села за стол. – Мне можно даже не сказать, когда хоронят нашего дядю.

– Перестань, Викуша, не обращай внимания.

– Я и стараюсь не обращать, – кивнула она.

Телепин разлил суп по тарелкам, достал салфетки, хлеб.

Нужно обязательно сказать Вадиму, чтобы побережнее относился к сестре.

А еще нужно выбрать недельку и свозить ее на море. Смерть родственников – тяжелое испытание даже для мужчин, он должен сделать все, чтобы она поскорее оправилась от горя.

Вика заснула. Телепин вышел на балкон, закурил. Вспомнил, что забыл позвонить родителям насчет похорон, но это вполне может подождать до завтра.

16 июля, четверг

Вика проснулась рано, едва Телепин протянул руку, чтобы выключить будильник.

– Спи, – улыбнулся он, ласково погладив ее по щеке. – Спи. Рано еще.

– Коленька, – Вика прижалась к его ладони, – нужно позвонить твоим родителям. Они вряд ли пойдут на похороны, но позвонить надо.

– Ладно, позвоню.

Родители относились к Вике с большой настороженностью, и его это злило. Конечно, кроме него, этого никто не замечал, родители вели себя с Викой исключительно вежливо, но он их отношение чувствовал. Нужно сказать им, что Вика думает о них больше его самого.

Он опять погладил жену, наклонился, поцеловал. Поплелся на кухню, поставил чайник.

Вика появилась за его спиной бесшумно, села в уголочек, с улыбкой наблюдая, как он возится у плиты.

– Поспи еще.

– Не хочу.

– Яичницу будешь?

– Буду, – подумав, согласилась Вика.

Телепин по привычке протянул руку к радиоприемнику, он любил слушать по утрам новости и комментарии, но тут же руку отдернул – Вику раздражал любой шум.

– Ты слушай, Коля, – заметила она его движение. – Слушай, я потерплю.

– Да ну, – махнул он рукой. – В машине послушаю.

Вика нахмурилась, задумавшись о чем-то. Он поставил перед ней тарелку, подвинул масло, хлеб.

– Коля, – повертев вилку, Вика подняла на него глаза, – твоя мама ведь работала какое-то время в аудиторской фирме?

– Работала, – удивился он.

Черт возьми, насколько же не правы родители в своем отношении к Вике! Они и его ухитрились заразить сомнениями, что она внимательно относится к новым родственникам. А она помнит даже такую мелочь, как то, что мать работала в аудиторской компании.

– Как ты думаешь, она согласится нам помочь?

– В чем? – не понял он.

– Она согласится разобраться в Славиных делах?

– Не знаю, – задумался Телепин. – Она же работает…

– Понимаешь, – заволновавшись, Вика наклонилась к нему через стол. – Нужно, чтобы этим занимался свой человек. Все-таки у Славы были большие деньги.

– Понимаю, – кивнул он. – Я попробую с ней поговорить.

– И еще. – Вика наконец принялась за яичницу. – Твоя мама что-то такое говорила про одну свою подругу… Вроде бы у подруги муж – врач-дерматолог. Ты спроси, все-таки мне стоит еще раз показаться хорошему врачу.

– Спрошу. Обязательно.

Телепин вымыл посуду, поцеловал Вику, обняв вместе со стулом, посмотрел на часы – он любил приезжать на работу строго к девяти.

На улице ярко светило солнце, но ветер дул холодный, северный. Телепин всегда крайне скептически относился к страхам всемирного потепления и недоумевал, отчего люди верят в такую чушь, а сейчас подумал, что готов всерьез опасаться нового ледникового периода.

Городской телефон зазвонил, когда он отпирал дверь кабинета.

– Да! – успел снять трубку Телепин.

Звонил недавно назначенный новый начальник департамента из министерства. Звонок удивил. Телепин был знаком с новым начальником шапочно, департамент курировал работу других направлений.

– Как дела, Николай Александрович? – равнодушно поинтересовался министерский.

– Работаем, – скупо отчитался Телепин.

Человек на другом конце провода вздохнул, помедлил.

– Ты что же это молодые кадры затираешь? Нехорошо.

Собеседник говорил шутя, но у Телепина противно стянуло в груди. Кто сейчас задействует свои связи, папа-Сафонов или Дерябко?

Связи у Дерябко были обширные, Иван Степанович проработал в отрасли всю жизнь, всех знал, со всеми был в приятелях. У зама был природный талант со всеми поддерживать дружеские отношения, у Телепина так не получалось. Впрочем, он к этому и не стремился.

К чести Дерябко будь сказано, дружески он относился ко всем, не только к вышестоящим. Телепин однажды слышал, как он расспрашивал про больного ребенка уборщицу и совершенно искренне сопереживал.

Его обязательно назначили бы директором, если бы он не был абсолютно никаким ученым. Настолько бездарным, что это было просто невозможно скрыть.

– Не понял, – постарался добавить в голос недоумения Телепин.

– Да брось ты, – тяжело не поверила трубка. – Давить на тебя я не хочу и не буду. Да и права не имею. Но своим надо помогать, Коля. Это я тебе советую, как старший товарищ. Тебе ведь тоже в свое время помогли.

– Я подумаю, – не сказал Телепин ни «да», ни «нет».

После разговора сделалось совсем противно. Захотелось вновь запереть кабинет и поехать домой, к Вике.

Он никогда не сможет себя уважать, если даст Сафоновой отдел.

Телепин открыл принесенную секретарем папку с бумагами, ждущими его подписи. Отодвинул, достал из кармана телефон.

– Мам, похороны завтра, – доложил, когда мать ответила. – Вы пойдете?

– Обязательно.

– Да, и еще. Нужно разобраться со Славиными делами. Ну, ты понимаешь…

– Понимаю, – согласилась Валерия Антоновна.

– Ты не могла бы сама этим заняться?

– Сама точно не смогу. Я работаю полный рабочий день.

– Возьми за свой счет, – предложил Телепин. – А я тебе компенсирую.

– Коля, ты же знаешь, – с тоской произнесла мать. – Если тебе действительно нужна будет помощь, я сделаю все, что смогу, бесплатно.

– Мне сейчас нужна помощь, – разозлился Телепин.

– Сейчас я не могу взять за свой счет. У меня много работы, и я буду заниматься своей работой. Я никогда никого не подводила и подводить не собираюсь. – Мать тоже умела быть твердой. – Если хочешь, я попробую кого-нибудь найти.

– Ладно, – согласился он. – Поищи.

– До завтра, Коля.

– Подожди, – вспомнил Телепин. – Вика говорила, что у какой-то твоей подружки муж – врач-дерматолог.

– Да, – озадаченно подтвердила Валерия Антоновна.

– Организуй, чтобы он посмотрел Вику.

– Попробую. А что с ней? – Мать спросила равнодушно, ему это не понравилось.

– Мне кажется, что ничего страшного, но пусть врач посмотрит.

По подоконнику забарабанил дождь. Телепин посмотрел на успевшее стать серым небо, подвинул к себе папку с бумагами и стал внимательно их читать.

– Ты точно сможешь завтра освободиться? – Вадим допил кофе и отодвинул чашку.

– Конечно, – удивилась Дина.

Кажется, она даже обиделась, что он допускает ее отсутствие на похоронах. Впрочем, он не всегда понимал, когда и на что она обижается.

– Дин, – неожиданно и не к месту спросил он то, что очень его волновало, – если я решу поехать за границу, ты поедешь со мной?

– Поеду, – сразу ответила она. Взяла его чашку, сунула в посудомойку.

– А как же твоя работа?

– Брошу, – пожала она плечами.

Все-таки он плохо ее понимал. Не так давно он предложил ей отдохнуть недельку где-нибудь на море, а она отказалась. Она тогда напомнила, что работает, и вроде бы даже обиделась.

– А замуж за меня ты выйдешь?

– Выйду.

Она подошла к нему, и Вадим обнял ее за ноги.

Он понял, что любит ее, внезапно и как-то неожиданно. Была зима, теплая, больше похожая не то на затянувшуюся осень, не то на раннюю весну. Они договорились встретиться в центре, Вадим терпеливо ждал ее в кафе, думал о какой-то ерунде, потягивал вино. Забеспокоился он сразу и очень сильно, когда заметил, что Дина опаздывает больше чем на полчаса.

Она никогда не опаздывала.

Он начал непрерывно ей звонить и слушал, что абонент недоступен, и ему казалось, что он сейчас умрет. Умрет, если она немедленно перед ним не появится. До этого ему казалось, что они просто приятно проводят время.

Она ответила неожиданно, он почти не верил, что снова слышит Динкин голос. Голос было слышно плохо, он понял только, что она застряла в метро и что скоро будет.

– Какого черта? – зашипел он, когда она наконец вбежала в кафе. – Предупредить не могла?

Динка оправдывалась, объясняла, что поезд почему-то долго стоял в тоннеле, а он злился и очень жалел себя. А потом сказал ей:

– Я хочу, чтобы ты была моей женой.

Она молча покачала головой – нет.

– Почему? – спросил он тогда.

Она опять не ответила, погладила его по руке.

– Почему, Дина?

– Потому что ты можешь передумать, – вздохнула она и отпила вина из его рюмки.

– Не болтай ерунду! – устало возмутился он. – Я не передумаю.

– Значит, когда-нибудь мы поженимся, – улыбнулась она.

Из кафе они поехали к нему домой, и больше он никогда не ночевал без Дины.

За исключением недавней ночи, когда заснул в Славиной квартире.

– Я пошла. – Дина наклонилась, погладила его по небритой щеке, поцеловала. – Пока.

– Пока.

Он закрыл за Диной дверь, повернул вертушку замка. Достал из рюкзака заключение генетической экспертизы и в который раз принялся его рассматривать. Получалось, что Митяев Олег Константинович на пять лет моложе самого Вадима. Олег Константинович родился, когда Слава только-только окончил институт.

Нужно немедленно звонить обворожительной Нине.

Он не успел достать телефон из кармана джинсов, как зазвонил городской.

– Вадик, ты дома? – печально спросила Вика.

– Дома, – подтвердил он.

– Ты завтракал?

– Завтракал. – Господи, до чего же она его раздражала. – Ты сомневаешься, что мне хватает на еду, и хочешь одолжить копеечку?

– Я просто о тебе беспокоюсь. Почему ты так меня не любишь?

– Я тебя люблю, Вика. – Конечно, он ее любит, иначе давно послал бы куда подальше.

– Не представляю, как я выдержу завтрашние…

– Похороны, – подсказал он. – Сомневаешься, что выдержишь, не ходи.

– Вадик! – Кажется, она заплакала. – Ну как ты можешь так говорить!..

– Вика, ты чего звонишь?

– Я больше не имею права узнать, как твои дела? – Она точно заплакала, Вадим поморщился.

– Нормально у меня дела. – Если нормальным можно считать, что убили Славу, а он не представляет, кто и за что.

– Ты поедешь сегодня к Славе?

– Не знаю. Ты тоже хочешь к нему поехать?

– Одна не хочу. Мне это тяжело.

– Если соберусь поехать, позвоню.

Он положил трубку, постоял, отправился за сотовым. Нина ответила сразу, как будто держала телефон в руках.

– Похороны завтра. – Вадим объяснил, куда и во сколько нужно приехать.

– Я приду обязательно, – заверила она. – И еще человек пять будет точно.

– Нина, в вашей компании был кто-нибудь по фамилии Митяев? – он отчего-то сильно заволновался, и это раздражало. – Или Митяева.

– Митяев?.. – она задумалась, вздохнула. – Не помню.

– А по имени Константин?

– Тоже не помню. Эти ребята ведь были из группы моего мужа, не из моей.

– Я помню, – кивнул Вадим. – Вы говорили.

– Если хотите, я поспрашиваю у ребят.

– Хочу, – подтвердил он. – Очень хочу. Нина, а девушка у Славы была в то время? Он за кем-нибудь ухаживал?

– По-моему, нет. Это тоже узнать?

– Если можно.

Она не спросила, зачем ему такие подробности, и от этого почему-то показалась ему близкой, словно он знал ее всю жизнь.

На свете было немного людей, которые казались ему близкими. Пожалуй, только Слава и Дина. И еще, наверное, Николай.

Неожиданно ему ужасно захотелось узнать, была ли у Славы девушка в то время. Просто так захотелось, безотносительно к генетической экспертизе. Была ли у Славы девушка, любили ли они друг друга и почему расстались.

У самого Вадима в студенческие годы постоянной девушки не было, только случайные, и его это вполне устраивало.

У него и потом были только случайные женщины, и это тоже его устраивало. А почему нет?

Неслучайной стала только Динка.

Неожиданно он пожалел, что не рассказал ей о генетической экспертизе. Набрал ее номер – она не ответила. У нее больной.

День впереди казался унылым, бесконечным. Вадим нехотя побрился и поехал в студию, работать.

Утром Максима на месте опять не оказалось. Впрочем, это неудивительно, если он намерен вскоре защищать диссертацию, хлопот должно быть много.

Даша поболтала со Светой, еще раз просмотрела выполненную накануне серию опытов, принялась делать работу, которую терпеть не могла – описывать выполненные опыты, и поняла, что необходимо посоветоваться с Максимом. Результаты получились странные, объяснить эти странности сама Даша не смогла.

Больше делать было нечего. Она почитала в интернете новости, разложила компьютерный пасьянс и принялась от скуки листать подаренную монографию, которую продолжала таскать в сумке. Не получится из нее ученого, равнодушно отметила Даша, изучать монографию было скучно.

Максим выдвигал стройную теорию, уверенно подтверждал ее опытами, часть из которых делала сама Даша. Она заглянула в список литературы – так и есть, статья с ее фамилией в списке авторов приведена. Статью Даша, конечно, не писала, писал Максим, она только обрабатывала данные, даже, если честно, не слишком в них вникая. Максим вполне мог не включать ее в список авторов, но он включил, доставив тем самым Даше несказанное удовольствие.

Часть опытов, описанных в монографии, делала Даша, часть кто-то еще до нее, но явно под руководством Максима, потому что стиль представления данных был явно его, в этом Даша ошибиться не могла, она работала с ним почти три года. Последняя же глава, по результатам которой он делал свои главные заключения, была выполнена совсем в другом стиле. Даша опять заглянула в список литературы – ссылок по последней главе не оказалось.

Даша отодвинула Максимов подарок, опять с тихим шорохом разложила по экрану колоду карт, но сосредоточиться на компьютерной игре не смогла. Начала искать в папках на сервере опыты, которые Максим привел в последней главе монографии, но не нашла.

Это было странно, начальник неукоснительно требовал, чтобы на сервере хранились все наработки отдела.

Прибежала Света, протянула заклеенный конверт с распечаткой бухгалтерской выписки по зарплате.

– Свет, ты не знаешь, – остановила подругу Даша и, полистав монографию, сунула Свете под нос рисунки с графиками, – кто делал эти опыты?

Света нахмурилась, поразмышляла, отчего-то подняв глаза кверху, и уверенно сказала.

– Снетко. Я эти картинки помню, я им отчет собирала. У них тогда секретарша заболела, и я за нее вкалывала. Да ты должна помнить, это весной было.

Даша кивнула. Весной была запоздалая эпидемия гриппа, здание обезлюдело, Максим приходил с температурой и кашлем, они со Светой ужасно его жалели и поили чаем с медом. Свету тогда действительно загрузили чужой работой, она злилась, и Даша жалела ее не меньше, чем Максима.

– Так самое обидное, что я работала как дура, а в сводный отчет эту часть вообще не включили. А что? Почему ты спрашиваешь?

– Да так, – не стала рассказывать Даша. – Просто интересно.

Действительно интересно. В монографии Максима Садовникова почему-то оказались чужие результаты.

День тянулся медленно. Света позвала обедать, Даша послушно потянулась за кошельком. В столовой было пусто – время отпусков. Сидеть в пустом помещении было приятно, и они не торопились.

– До чего же обидно! – пожаловалась Света. – Я такое платье купила, прелесть! Голубое. На бретельках. А поносить, наверное, не придется. Вот холод стоит! Тебе хорошо, ты рядом живешь, а когда я из дома выхожу, такой колотун на улице!

– А ты все равно носи, – посоветовала Даша. – В помещении и так тепло, а утром кофту надень.

– Да ну, – поморщилась подруга. – В кофте буду как тетка колхозная.

Еще поболтали ни о чем, отнесли подносы с грязной посудой, и Даша опять вернулась к компьютеру.

Максима все не было.

Света попрощалась и убежала, из соседних помещений совсем перестали доноситься голоса. Даша прошлась по пустому коридору, дернула дверь комнаты бывшего отдела Снетко. Дверь оказалась заперта, но это ни о чем не говорило, все комнаты запирались, помимо обычных замков, на кодовые. Иногда сотрудники держали кодовые замки отпертыми, но это не поощрялось.

Даша вернулась к себе в комнату, прошла в кабинетик Максима, выдвинула верхний ящик приставной тумбочки. В ящике Максим хранил ключи, Даша несколько раз видела, как он доставал их, когда требовалось открыть сейф или соседнюю комнату.

Связка ключей лежала на месте.

Чувствуя, как от страха забилось сердце, Даша наклонилась над собственным компьютером, отыскала электронный телефонный справочник, нашла номера телефонов сотрудников отдела Снетко. Долго звонила по всем номерам подряд, телефоны не отвечали.

Совсем замирая от страха, она схватила связку ключей из Максимова стола, подошла к двери отдела Снетко, как заправский домушник, принялась подбирать ключи. Нужный ключ она определила с третьей попытки, замок тихо щелкнул. И только тут поняла, что совершила ошибку: дверь не открывалась, она не знала кода цифрового замка.

Нужно было немедленно уходить, но она медлила, тихо водила пальцем по кнопкам проклятого замка. Три кнопки были еле заметно стерты. Даша пригляделась повнимательнее, набрала подряд стертые кнопки и почти не поверила, когда дверь открылась.

Она вполне может подрабатывать квартирными кражами.

Даша нырнула в полумрак помещения, заперла изнутри замок ключом, огляделась. Комната была похожа на их. Так же рядами стояли компьютеры, отгороженные друг от друга невысокими перегородками. Так же виднелась дверь в небольшое помещение, которое не могло быть не чем другим, кроме как кабинетом начальника.

Даша вошла в маленькую комнату, включила стоящий на столе компьютер, каждую секунду ожидая, что кто-нибудь застигнет ее на месте преступления. О том, что будет потом, она старалась не думать.

К счастью, пароля компьютер не затребовал, простодушно раскрыл все свои секреты. Разбираться в системе, по которой Ирина Сергеевна сохраняла результаты работы, было некогда и страшно, и Даша переписала на предусмотрительно захваченную флешку все работы отдела за последние три года.

Потом она долго стояла у двери, прислушиваясь к каждому шороху и боясь выглянуть в коридор. Она бы могла стоять так до утра, но все же заставила себя выйти из комнаты и снова запереть дверь, чтобы утром никто ничего не заподозрил.

Только вернувшись к своему компьютеру, Даша почувствовала, что страх понемногу отпускает.

После пережитого стресса лезть в общественный транспорт не хотелось, и она не торопясь пошла домой пешком.

Машин по случаю позднего времени было немного, запах липы то пропадал, то снова появлялся, но почему-то никакой радости прогулка не доставляла.

Придя домой, как обычно, поговорила с Денисом, вышла на балкон, вдохнула свежий после дождя воздух. Она должна бы чувствовать себя счастливой, а почему-то грустно.

17 июля, пятница

Когда Телепин с женой подъехали к моргу, народу у входа было уже много. Отдельной группкой стояли Вадим с Диной и Володя Осокин. Вика подошла к брату, тронула за рукав, Телепин остановился рядом.

– Привет, – буркнул Вадим.

Вика вздохнула, Телепин молча кивнул. Он терпеть не мог похорон. Впрочем, едва ли кто-то их любит.

Появилась эффектная немолодая дама, Вадим шагнул к ней, о чем-то заговорил.

– Кто это? – тихо спросила Вика у Осокина.

Володя молча пожал плечами – не знаю.

Дама подошла к другой небольшой группке, Вадим вернулся к ним.

– Кто это? – поинтересовалась у него Вика.

– Славина однокурсница, – почему-то неохотно ответил брат.

– Откуда ты ее знаешь? – Вика задавала вполне естественные вопросы, но Телепин отчего-то испугался, что Вадим ответит грубостью. Ему на грубость Вадима было наплевать, но Вика наверняка расстроится.

– Познакомился на днях, – буркнул Вадим.

Вика хотела спросить что-то еще, но вовремя остановилась, брат не был расположен к разговорам.

Родителей мужа Вика заметила первой, шагнула к свекрови.

– Здравствуй, Викуша, – быстро обняла ее Валерия Антоновна. – Прими наши соболезнования.

Отец сочувственно покивал.

Рядом появился Вадим, за ним Дина. Зачем-то тоже обнялись с матерью.

– Откуда Динка знает Валерию Антоновну? – шепотом спросила Вика. Дины на их свадьбе не было, Вадим познакомил подругу с семьей позже.

Телепину было обидно за жену. И Вадим, и Дина словно показывали, что они его матери близки не меньше Вики.

– Родители были у Славы в гостях, – шепнул он в ответ. – Случайно встретились в театре и обменялись визитами.

– Ты ничего мне не сказал.

– Я сам узнал только недавно.

Из дверей морга вышла дама-распорядительница, все потянулись к закрытому гробу.

Речей Телепин не слушал. Стоял, легко обнимая жену, и ждал, когда сможет наконец увести ее отсюда, в морге было холодно.

Славиного отношения к племяннице Телепин не понимал. Знал, что дядя делает для Вики все, он даже капризы ее всегда выполнял. То есть это Слава называл Викины просьбы капризами, Телепин так не считал. Просто она еще слишком молода, ей только двадцать семь и многого хочется, это естественно. Дядя снимал для Вики студию, оплачивал абонементы в бассейн и фитнес-центр, давал на карманные расходы, подарил машину. Впрочем, все это было раньше, до их женитьбы, слава богу, Телепин в состоянии полностью обеспечить жену.

С другой стороны, к общению с Викой Вячеслав не стремился, разговаривал с ней мало и, что самое обидное, даже Динка, которую он знал без году неделю, казалась ему более интересной собеседницей, чем собственная племянница.

Гражданская панихида шла долго. Телепин чувствовал, как дрожит Вика, и мечтал, чтобы все поскорее кончилось. Не хватало только ей простудиться.

Наконец речи иссякли, все молча постояли в тишине и медленно тронулись к гробу. Первым подошел Вадим, за ним Вика, потом остальные.

Осталось потерпеть совсем немного.

Ни о Митяевой, ни о Митяеве Нине разузнать не удалось, а выяснить хоть что-то об Олеге Константиновиче Вадиму почему-то казалось важным. Впрочем, он отлично понимал, почему. Слава знал, что Олег ему не сын, а Олег или мать Олега могли этого и не знать. То есть мать-то знала наверняка, но… Олег вполне мог предъявить свои права на наследство.

Думать на панихиде о посторонних вещах было неправильно, наверное, даже грешно, но Вадим не мог отключиться от посторонних и, в общем-то, недостойных мыслей.

Заключение генетической экспертизы нужно положить в банковскую ячейку, решил он. Как это делается, он не знал, но узнать – не проблема. Завтра же займусь, пообещал себе Вадим.

Он первым подержался за крышку гроба, первым вышел на залитый солнцем пятачок, остановился у ритуального автобуса. На солнце припекало, а ветер дул холодный. Так же холодно было в Прибалтике, куда Слава возил однажды маленького Вадима.

Прибалтика ему жутко не понравилась. Вода холодная, с моря дует постоянный злой ветер, никакой радости. В Прибалтику Слава поехал по делам, постоянно был занят, а Вадима перепоручил какой-то местной тетке. Тетка по-русски говорила с акцентом, непрерывно требовала, чтобы он говорил тихо, хотя он и не лез к ней с разговорами, и жутко ему надоела.

Это было как раз тогда, когда у матери закрутился роман с отцом Вики. Отца Вадима в семье к тому времени уже давно не было, и нехитрым мужским занятиям, вроде как подкачать колесо у велосипеда, его учил Слава.

Отца Вадим вообще видел нечасто и нисколько по нему не скучал, даже в детстве. «Я делала для него все, – с печалью говорила мать о первом муже, – а он этого совсем не ценил». Вадим сомневался, что мать могла ради кого-то выкладываться, но в общем-то на отношения родителей ему было наплевать.

Он даже в детстве умел вести собственную жизнь. В этой жизни были книги, были краски, которые он не выпускал из рук лет, наверное, с трех, и был Слава. Этого ему хватало, и ни о чем другом он не мечтал.

Он не сразу заметил, что Дина стоит рядом, и легонько сжал ее руку.

Динка Славе понравилась сразу. Конечно, дядя мнения своего не высказал, он вообще никогда не поучал племянников, но Вадим видел, как легко его подруге разговаривать со Славой, и это ему ужасно нравилось. Потому что он очень любил обоих.

Один случай он помнил особенно хорошо. Они втроем сидели в кафе. За соседним столиком молодая мама с мальчишкой лет пяти ожидали заказа. Ребенку принесли карандаши и бумагу, он, пыхтя, принялся что-то рисовать, мамаша трепалась по телефону.

Рисовать ребенку надоело, он слез с диванчика и принялся бегать по залу с бумагой в одной руке и карандашом в другой.

– Дай посмотреть, – сказал ему Вадим, поймав за руку.

Взял из рук мальчика карандаш, подправил на детском рисунке крышу кривого дома. Заодно пририсовал дерево и птицу на нем. Дополнения ребенку понравились, он довольно осмотрел рисунок и даже вежливо сказал «спасибо».

Не понравилось Вадимово вмешательство матери. Она подскочила, дернула сына за руку и зло выпалила Вадиму:

– Не приставайте к ребенку! – Ему даже показалось, что сейчас она добавит, что вызовет охрану, но не сказать этого у дуры ума все-таки хватило.

Он тогда, повернувшись к Дине и Славе, только покачал головой, а они одновременно и с одинаковым видом ободряюще усмехнулись. Они, Дина и Слава, даже показались Вадиму похожими друг на друга, хотя ничего общего между ними, конечно же, не было.

– Вот дура-то! – в сердцах сказал он Дине, когда они возвращались домой. Он имел в виду молодую мамашу.

– Вадик, она не просила тебя следить за ребенком, – заметила Дина.

– Ну и что? – не понял он.

– Ну и то, что вмешиваться в жизнь других людей можно, только если тебя об этом просят, – непонятно объяснила подруга и, подумав, добавила: – Или если кому-то угрожает опасность.

Он тогда на нее обиделся, разозлился и замолчал.

Что бы он делал сейчас, если бы у него не было Дины?

Подошла Вика, молча стала рядом. Вадим подтолкнул Дину к автобусу, полез следом.

В ресторане народу было значительно меньше. Нины тоже не было, и он пожалел, что не поговорил с ней еще раз после похорон.

Телепин снова заметил родителей, когда Вика уже залезла в автобус.

– Вы не пойдете на поминки? – спросил он.

– Нет, – покачала головой Валерия Антоновна. – Коля, я нашла одну женщину, которая может заняться вашими делами. Она отличный бухгалтер. Сейчас на пенсии, и подзаработать ей будет нелишне.

– Спасибо, мам, – поблагодарил Телепин. – Завтра позвоню, дашь мне координаты. А насчет врача?

– Насчет врача тоже договорилась.

Телепин посмотрел вслед родителям, поднялся в автобус, сел рядом с Викой.

– Ко мне они даже не подошли, – провожая глазами его родителей, с тоской сказала жена.

– Они подошли, когда ты уже села, – заметил он.

В салоне было тихо, и ему не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговор.

Автобус тронулся. Вика повернулась к нему, напомнила:

– Валерия Антоновна сможет заняться нашими делами? Ты с ней поговорил?

– Поговорил, – кивнул он. – Она нашла какую-то тетку, завтра я ей позвоню.

– А почему твоя мама сама не хочет нам по– мочь?

– Она хочет. Просто у нее нет времени.

Вика опять стала молча смотреть в окно.

Она и в ресторане молча сидела рядом с ним и Диной. Телепин хотел, чтобы она села рядом с братом, но не получилось, Дина вклинилась между ними.

Странно, что Вадим выбрал себе такую подругу, покосился на Дину Телепин. Лицо у Дины было правильным, красивым, но небрежная стрижка и джинсы делали ее совершенно заурядной. Правда, сегодня Дина была не в джинсах, а в серых брюках, но впечатления это не меняло. Она не тянула на подругу модного художника. Она тянула на ту, кем и являлась, – на обычного стоматолога, приехавшего в Москву из глубинки.

– Вадик, ты не голодаешь? – наконец повернулась к брату Вика.

– Голодаю, – усмехнулся Вадим, и у Телепина сжалось сердце от жалости к жене.

– Почему ты спрашиваешь, Вика? – Дина погладила пальцем рюмку. – Вадик много лет жил один, от голода не умер. Почему сейчас должен начать голодать?

– Он всегда беспорядочно питался. – Телепин видел, как жене не хочется разговаривать с Диной. – У него не может быть здорового желудка. А я не хочу потерять брата.

– У меня отличный желудок. И я отлично питаюсь, Дина хорошо готовит. Кстати, – Вадим почему-то посмотрел на Телепина, – мы решили пожениться.

– Поздравляю, – тихо сказала Вика. – Но, может быть, немного подождать со свадьбой? Ведь только что убили Славу.

– Мы подождем, – кивнула Дина.

– Я помню, что Славу убили! – прошипел Вадим, сжал губы, потянулся к рюмке, покрутил ее и залпом выпил.

Часть гостей дружно поднялась, попрощалась. Подошел Осокин, еще раз посочувствовал, ободряюще потрепал Вику по плечу.

– Мы тоже пойдем, – поднялся Телепин. – Пойдем, Вика.

Такси он вызвал в холле ресторана. Машину подали быстро, он сел сзади, рядом с женой.

– Наверное, зря мы так рано ушли, – вздохнула она.

– Почему зря? – Телепин пожал плечами. – Славу мы всегда будем помнить, а демонстрировать перед кем-то свою скорбь – лишнее.

– Коля, я не знаю, что бы я без тебя делала, – прижалась к нему Вика.

– Ты никогда не будешь без меня, – погладил он ее по плечу.

В подъезде консьерж радостно заулыбался Вике.

– Как ваша голова, Валерий Иванович? – остановилась она у его будки. – Сходили к врачу?

Вика легко находила друзей среди посторонних, Телепин всегда этому удивлялся. Жена была по-настоящему отзывчивой и только с родными почему-то никак не могла найти общего языка.

– Руки не дошли, Викуша, – покаялся Валерий Иванович.

Консьержу было к семидесяти, работой он дорожил, всех жильцов помнил, а Вику выделял особо.

Пару дней назад пожаловался на головную боль, Вика дала ему новомодное обезболивающее. Телепин тогда сам спускался к старику отнести таблетки.

Это было как раз перед убийством Вячеслава.

– Ну что же вы так! – расстроилась Вика. Посмотрела на консьержа и только махнула рукой.

– Прими снотворное, – посоветовал Телепин, отпирая дверь квартиры. – День был тяжелый.

– Завтра тоже тяжелый день, – напомнила Вика.

Вид у нее был совсем несчастный. Телепин обнял жену и в который раз пообещал себе сделать все, чтобы она была счастлива.

Объяснить, в чем она ошибалась, анализируя результаты, Максим успел за две минуты. Даше стало стыдно, что она сама не додумалась до такой очевидной истины.

Вообще Максим был самым умным из всех, кого она знала. За исключением Дениса, конечно. Ни умнее, ни лучше Дениса не было никого на свете, это Даша усвоила давно и твердо.

Максим понравился ей сразу, и она очень гордилась тем, что вроде бы тоже ему нравится. Наверное, она могла бы считать его другом, если бы он не был ее начальником и во всех отношениях не стоял выше на социальной лестнице.

Она быстро исправила все, чего не доделала вчера, достала флешку с украденными из Ирининого компа данными и принялась изучать содержимое. Опыты, приведенные в монографии, нашла сразу – на всех папках, в которых хранились результаты испытаний, стояли номера договоров, по которым эти работы выполнялись, и только одна была бесхозная. Та самая, с опытами из монографии.

Опыты проводились в то время, когда Даша уже работала с Максимом, это она поняла по датам создания файлов. Причем не только работала с Максимом, он уже держал ее в курсе всех работ отдела. Не то чтобы специально держал, просто проговаривался иногда за чашкой чая. Все-таки они сидели почти что в одной комнате и часто чай пили вместе. Вообще-то особой разговорчивостью Максим не отличался, но и утаивать что-то от подчиненных считал неправильным.

Получалось, что опыты делались Ирининым отделом, а потом оказались в монографии Максима. Странно получалось.

Откуда-то примчалась Света, покосилась на открытую дверь в комнату Максима, зашептала:

– Говорят, нас с отделом Снетко сливают.

– И Сафонову начальницей?! – ахнула Даша.

– Да нет, на это директор не пойдет, не идиот же, – Света подвинула стул, села рядом с Дашей. – Людей Снетко под Максима отдают.

Теперь они обе покосились на дверь в комнату начальника.

– Ты на похороны Снетко пойдешь? – уже нормальным голосом спросила Света. – Это завтра.

– Нет, наверное. Я не так уж хорошо ее знала.

– А я пойду, – вздохнула Света. – Я в ее отделе два года работала. Неудобно не пойти. Только не знаю в чем. У меня черного ничего нет.

– Иди в чем есть, – посоветовала Даша. – Ты же не вдова.

– И на голову что-то нужно. Если отпевать будут. Не знаешь, она крещеная?

– Не знаю. Захвати шарфик какой-нибудь.

– Придется. – Подруга посидела рядом, повздыхала.

Странно, Света производила впечатление бездельницы, но на самом деле ею совсем не была, это Даша знала точно. Она вела табель, фиксировала всю отдельскую документацию, по первой же просьбе Максима или Даши кидалась выполнять то, что попросили, и никогда никого не подводила.

Для Даши было загадкой, почему подруга совершенно не стремится делать карьеру и ее устраивает положение девочки на побегушках. Дашу тоже вполне устраивала собственная работа, но о карьере она подумывала.

– Макс! – крикнула Света. – Ты на похороны пойдешь?

– Пойду, – хмуро ответил начальник, появляясь в дверях. Приблизился, облокотился на Дашину книжную полку. – Чайку, что ли, попить…

– Давайте, – обрадовалась Света. Метнулась в маленькую кухню, загремела чашками.

Даша поднялась, пошла вслед за Максимом.

– Обидно вот так под раздачу попасть, – вздохнул начальник, беря из рук Светы чашку.

– Ты про Ирину Сергеевну? – Света протянула чашку Даше, залила кипятком пакетик чая себе.

– Ну да. Приятель-то ее, по крайней мере, в деньгах покупался, не так обидно.

– Почему вы так уверены, что убивали его? – Даша бросила в чашку кусочек сахара, помешала. – Может, как раз Ирину хотели убить?

– Ты что? – опешила Света.

– Издержки на убийство не окупятся, – пожал плечами Максим.

– Да за что ее убивать? – недоумевала подруга.

– Не знаю, – призналась Даша.

– Макс, ты слышал, что нас с Ирининым отделом объединяют? – Света перешла к более интересной теме.

– Слышал.

– Правда, как думаешь?

– Директор обещал, – нахмурился Максим.

– И тебя начальником?

Максим неохотно кивнул.

– Ты что, не рад? – не отставала Света.

Максим пожал плечами, допил чай, покрутил в руках чашку.

– Давно надо было объединить, – недовольно заметил он. – А то создают отделы не под тематику, а под людей. Чтобы никого не обидеть. И получается бардак.

– Везде так, наверное, – предположила Даша.

– Не думаю, – не согласился начальник. – В нормальных фирмах так не бывает. Поэтому они и продукцию нормальную выдают.

– Где ты видел нормальные фирмы? – хмыкнула Света.

– За границей, – серьезно ответил Максим.

– Ты собираешься уехать? – ахнула подруга.

– Возможно, – кивнул начальник, давая понять, что больше обсуждать эту тему не намерен.

Даша вымыла чашку, вернулась на свое рабочее место, неожиданно представила, как тоскливо будет в выходные одной без Дениса, и почувствовала, что настроение вконец испортилось.

Начинать новую серию опытов в пятничный вечер было глупо, и Даша ушла пораньше, сразу вслед за Светой.

Вечером, глядя в слегка искаженное камерой лицо мужа, рассказала про сегодняшний ничем не примечательный день, а потом неожиданно спросила:

– Если человек собирается уйти в иностранную фирму, ему есть смысл уходить со своей тематикой?

– Смотря какая тематика, – удивился Денис и засмеялся. – Ты решила уйти в иностранную фирму?

– Я бы решила, если бы меня там ждали, – засмеялась в ответ Даша. – Максим вроде уходить собрался.

– Если он уйдет со своей тематикой, – заключил Денис то, о чем Даша и сама догадывалась, – цена ему будет повыше, это точно.

– Я соскучилась. – Неожиданно Даше захотелось заплакать. В последний раз она плакала лет десять назад, когда умерла от старости родительская кошка.

– Я тоже.

Даша положила телефон на стол, выпила чаю и легла спать, решив завтра поехать к родителям на дачу, чтобы убить время. Искупаться вряд ли получится, вода холодная, а позагорать вполне можно.

18 июля, суббота

– Викуша, тебе совсем не обязательно идти, – с жалостью глядя на жену, заметил Телепин. Она намучилась вчера, сегодняшние похороны вполне можно пропустить. – Я не могу не пойти, а тебе зачем?

– Я пойду, – твердо сказала Вика. – Я буду рядом с тобой.

Телепин вымыл оставшуюся от завтрака посуду, сел напротив жены.

– Мне не нравилась Ирина, – вздохнула Вика.

– А почему она должна была тебе нравиться? – пожал плечами он.

– Это грех. – Вика посмотрела в окно мимо него. – Слава хотел на ней жениться, а она мне не нравилась.

– Перестань, Викуша. Ничего плохого ты ей не сделала, а нравиться тебе она не обязана.

Жена встретила Ирину в штыки, и он хорошо понимал, почему. Дело было даже не в том, что Ирина могла и наверняка претендовала бы на деньги Вячеслава, а в том, что Вика привыкла, что Вячеслав постоянно о ней заботился, и она эту заботу постоянно ощущала. Собственно, о ней никто не заботился, кроме Вячеслава и Телепина. Она ревновала, и это было вполне объяснимо.

Телепин отлично помнил вечер, когда Ирина помяла Славину машину. Он тогда, придя с работы, со смехом рассказывал Вике эту историю, но жене почему-то смешно не было.

Вячеслав должен был заехать к нему на работу. Дядя жены просил сдать ему в аренду часть принадлежащей научному центру территории, Телепин раздумывал. С одной стороны, деньги центру были нужны, а территория не использовалась, но, с другой стороны, существовать за счет аренды Телепину было противно. Территорию он тогда, кстати, так и не сдал. Без аренды выкрутились.

Ирина Сергеевна Снетко была начальником отдела уже тогда, когда он пришел в центр новоиспеченным кандидатом наук. Сейчас Телепин понимал, что руководителем она была средненьким, не совсем уж бездарным, но и не особо одаренным. Выдвинулась на безрыбье начала двухтысячных и благополучно просидела бы до пенсии. Правильно было бы давно отдать Иринин отдел Максиму Садовникову, но Телепин никогда бы на это не пошел. Он никого старался не унижать, а женщин тем более.

В тот вечер Вячеслав привел в его кабинет перепуганную Ирину Снетко, Телепин не сразу понял, что произошло, и поначалу даже всерьез испугался, что случилось что-то ужасное. Только когда он уразумел, что никто, слава богу, не помер и не покалечился, попросил секретаршу подать чай.

Ирина быстро пришла в себя, перестала напоминать слабоумную клушу, снова стала ироничной и уверенной Ириной Снетко и явно застеснялась от переполоха, который подняла.

Он бы тут же забыл об этом происшествии, если бы не взгляд, которым Вячеслав смотрел на его начальника отдела. Описать этот взгляд Телепин затруднился бы, но одно было ясно: равнодушным дядю жены Ирина не оставила.

Наверное, он сам так же смотрел на Вику, когда увидел ее впервые на залитом солнцем кладбище.

Телепин совсем не удивился, когда Слава начал приезжать за Ириной к зданию центра.

– Собирайся, Викуша, – поднялся Телепин. – Мне нельзя опаздывать.

– Сейчас, – вскочила Вика.

Он знал, ждать жену не придется, она всегда трепетно относилась к его делам и его работе.

Вика появилась через несколько минут в черном платье, в котором накануне была на похоронах Вячеслава, и с черным цветастым платком на плечах. Платок был новый, Телепин его еще не видел.

– Красивый платок, – похвалил он, надевая пиджак.

– Лена из Эмиратов привезла. – Лена была школьной подругой жены, и Вика постоянно ее опекала. – Она съездила отдохнуть и теперь ужасно бедствует.

Зачем нужно ехать в Эмираты, если нет денег, Телепин не понимал, но вдаваться в подробности не стал.

– Я у нее этот платок купила, – объяснила Вика. – Мне он не нужен, но Лену ужасно жалко. Она еще ремонт затеяла, а денег совсем нет.

– Одолжи ей, – предложил Телепин.

– Она не возьмет. Она такая… деликатная.

Телепин достал из вазы купленные накануне цветы, сунул жене. Цветы были большие, красивые. Он не знал, как они называются, купил те, что подороже. Пропустил жену вперед, запер дверь, прикидывая, о чем говорить на панихиде. Вика, посмотрев в его сосредоточенное лицо, замолчала. Жена всегда понимала, когда нужно помолчать.

Паркуя машину, Телепин решил, что намеченная речь получилась хорошей. Улыбнулся Вике, она улыбнулась в ответ.

– Вадим с Диной, – едва выбравшись из машины, заметила брата Вика.

Она не ожидала их увидеть, понял Телепин. Впрочем, он тоже не ожидал, Ирина была со Славой на семейных сборищах всего несколько раз.

Цветы у Вадима и Дины были точно такие же.

– Привет, – первой подошла к ним Дина.

– Привет, – откликнулась Вика, а Телепин просто молча кивнул.

– Я не думала, что ты здесь будешь, – призналась Вика.

– Я тоже не думала, что ты здесь будешь, – кивнула Дина.

– Ира работала с Колей, – пояснила Вика.

Откуда-то появилась молодая цыганка, вальяжная, наглая, с грудничком на руках. Вика полезла в кошелек, достала купюру, протянула ей.

– Шла бы ты работать, – бросила цыганке Дина.

– Сама работай, – весело улыбнулась цыганка и исчезла еще быстрее, чем появилась.

– У нее ребенок, – заметила Вика. – Как можно не подать ребенку!

– Тем более пусть идет работать, – возразила Дина.

– Строгая ты очень, – улыбнулся подруге подошедший Вадим.

Телепин осмотрел стоящие в ожидании тягостной процедуры небольшие группы людей, кивнул знакомым, сослуживцев было много. Выбрал трех женщин, похожих на родственниц покойной, и шагнул к ним.

Он не ошибся, это действительно оказались родственницы. Откуда-то подлетела секретарша, начала всех знакомить.

– Примите мои соболезнования, – опередив его и перебивая секретаря, негромко сказала женщинам Вика. – Я вас хорошо понимаю. Мы тоже потеряли дядю, нам всем очень тяжело.

Жена сказала правильные слова, женщины завздыхали, заговорили с Викой. Вадим и Дина стояли в одиночестве чуть поодаль.

Николай говорил хорошо, Вадим так не умел. Родственницы, одна постарше, другая помоложе, стояли, опустив глаза, рядом с ними застыла Вика. Плакала только одна женщина, вытирала платком непрерывно текущие слезы. До появления Николая и Вики женщина эта была рядом с родственницами, но потом на ее месте оказалась Вика, и женщина отошла в сторонку.

Женщина переживала искренне, и Вадиму было ее жалко.

Прощание закончилось. Уже на улице Вадим подошел к родственницам, выразил соболезнования, стараясь не обращать внимания на стоявшую рядом Вику. Следом подошла Дина, сказала несколько слов, родственницы хмуро кивнули.

– На поминки пойдете? – тихо спросил подошедших Николай.

– Нет, – сразу ответил Вадим.

– Как же так, Вадик? – удивилась Вика. Женщина постарше держала его сестру за руку. – Разве можно не помянуть Иру?

Он отвечать не стал, потянул за собой Дину.

Собиравшиеся на поминки останавливались около ритуального автобуса, остальные медленно разбредались.

– Максим, ты на поминки идешь? – окликнул Николай высокого парня, явно не стремившегося попасть в автобус.

– Нет, – неохотно отозвался парень.

Подошла заплаканная женщина, ее тронула за рукав дама постарше, судя по всему, соседка покойной Ирины.

– Что-то тебя давно не было видно, Наташенька, – проговорила дама постарше.

– Мы переехали, – объяснила заплаканная. – В Медведково. Квартиру сыну оставили. Никак не привыкну к новому району.

– Понимаю. А Денис что же не пришел? Ирочка столько с ним нянчилась. Я помню, как вы вместе с коляской во дворе сидели.

– Он в командировке. – Женщина опять заплакала. – Ира мою сноху к себе на работу устроила…

Вадим отвернулся от женщин.

Рядом появилась старуха, на которую он обратил внимание еще раньше, до панихиды. Кажется, это тоже была соседка. Провожали Ирину две группы: соседи и сослуживцы, ну и родственницы, конечно.

Старуха сразу показалась ему знакомой, но он не помнил, где и когда ее видел, и забыл о ней, как только она исчезла из поля зрения.

Он ожидал, что бабка подойдет к родственницам, но та, стоя на месте, обвела глазами всю их маленькую группу и громко сказала, непонятно к кому обращаясь:

– Справедливость есть в жизни, найдут убийцу! Пусть не рассчитывает, что безнаказанным останется! Я старый человек, знаю, что говорю. Никто от правосудия не уйдет!

При этом бабка напоминала боярыню Морозову с картины Сурикова.

– Убийцу найдут, – кивнула Вика. – Я верю, что найдут.

Бабка опять начала бормотать про то, что убийца не скроется. Вадим снова потянул Дину за руку, что-то показное, ненатуральное было в происходящем, а он этого терпеть не мог. Дина молча пошла рядом.

– Пристегнись, – сказал он, садясь в машину.

При жизни он никак не относился к Ирине и сейчас не слишком переживал, и от этого ему делалось тошно.

Впервые он увидел Ирину, когда Слава неожиданно привел ее к нему в студию. Вообще-то Вадим неожиданных визитов терпеть не мог, а неожиданных визитов в студию просто не выносил. Дверь на внезапный звонок он открыл просто потому, что рядом была Дина, у них все тогда только еще начиналось, и прятаться при ней от незваных гостей ему было неловко.

– Привет, – сказал тогда Слава. – Познакомься, это Ирина.

– Проходите, – вздохнул Вадим, отступая от двери.

– Случайно проходили мимо, – объяснил Слава, задерживаясь в прихожей. – Решили рискнуть. Не думал, что ты откроешь.

Женщина рядом со Славой явно чувствовала себя неловко, и от этого злость на незваных гостей у Вадима сразу прошла.

– Проходите, – уже гораздо мягче предложил он и засмеялся. – Я рад, что вы зашли. Я все равно не работаю.

Они тогда вчетвером недолго поболтали ни о чем, выпили принесенную Славой бутылку вина. Ирина даже не заикнулась о том, чтобы посмотреть картины, то ли потому что Слава ее об этом предупредил, то ли сама догадалась. Вадим демонстрировал свои работы только тем, кому хотел, и только тогда, когда хотел.

– Славная тетка, – когда гости ушли, сказала Дина.

– Нормальная, – подтвердил он.

– Слава в нее влюблен, – улыбнулась Дина.

Вывод показался Вадиму запредельно глупым.

– Ты думаешь, у него баб не было? – засмеялся он.

– Вот увидишь, больше баб у него не будет.

– Ну и ладно, – отмахнулся он, обнимая Дину. Ему тогда все время хотелось ее обнимать.

Машин почти не было. Не доезжая до дома, он остановился у супермаркета, молча вылез, вернулся с бутылкой водки.

Дома Дина быстро сделала какой-то салатик, поставила жарить мясо. Вадим разлил по рюмкам водку, хотел сказать что-то, соответствующее случаю, но сказал другое:

– Я найду убийцу.

– Знаю, – кивнула Дина.

– Что ты знаешь? – зло спросил он.

– Ты найдешь убийцу.

Вадим протянул руку, поймал ее пальцы, прижал к губам.

Дина поднялась, перевернула мясо.

Через пару недель после встречи у него в студии позвонила взволнованная Вика.

– Ты представляешь, – чуть не плакала сестра, – какая-то дура въехала в Славину машину, и он теперь за ней ухаживает!

– За дурой или за машиной? – В тот раз сестра раздражала его не меньше обычного.

– Да хватит тебе! Слава ездит встречать бабу из Колиной фирмы. Все это может очень плохо кончиться, понимаешь?

– Плохо для бабы?

– Вадик, господи, как тяжело с тобой разговаривать!

– Вика, Слава совершеннолетний. Баба, насколько я понимаю, тоже. В чем проблема?

– Проблема в том, что он очень долго был один, и любая проходимка обведет его вокруг пальца. Не строй из себя недоумка.

– Значит, нам с тобой не повезет, – резюмировал он тогда. – Мы после Славиной смерти не получим его денег. Это прискорбно, но ему еще далеко до шестидесяти, и я надеюсь, что жить он будет долго. У нас с тобой будет время подумать, как оттяпать наследство.

Вика тогда на него обиделась. Не звонила несколько дней.

Дина подала мясо, Вадим отрезал кусочек, попробовал, кивком поблагодарил – вкусно.

– Знаешь, – вспомнил он, – я где-то видел бабку, которая призывала кару на убийцу. Там, на похоронах. Только вспомнить не могу, где.

– Вспомнишь. – Дина тоже положила в рот кусочек мяса, пожевала. – Через пару дней вспомнишь, вот увидишь.

Вообще-то ему было наплевать на бабку.

– Вадик, – Дина отодвинула недоеденное мясо, поднялась, обняла его сзади за плечи, – у тебя есть я.

Зря она это сказала. Потому что после этого у него, как у какой-нибудь истеричной мамзели, потекли слезы, и он не знал, как их остановить.

Утром Даша пожалела, что не поехала на дачу накануне вечером. Теперь нужно было дождаться хотя бы середины дня, чтобы не стоять в пробках.

Она уселась с чашкой чая, мечтая, чтобы середина дня наступила поскорее, потому что без Дениса занять день было абсолютно нечем.

Когда раздался звонок в дверь, Даша была уверена – кто-то ошибся, и несказанно удивилась, увидев соседа Гошу в обнимку с любимым самокатом.

– Привет, Даш, – заулыбался Гоша.

– Привет, – улыбнулась в ответ Даша.

– А ты на похороны не пошла, да?

– Не пошла, как видишь.

Даша пропустила парня в квартиру, понаблюдала, как он пристраивает самокат. Прихожую нужно будет пропылесосить, колеса оставляли грязный след.

– На улице дождь?

– Нет. Ночью шел. Вот гадство, а? Во Франции жарища, люди мрут, а у нас даже не искупаешься, блин.

– Ничего, – успокоила Даша. – Поедешь с родителями на море, накупаешься. Чай будешь?

– Давай, – кивнул подросток.

– Может, тебя нормально накормить, обедом? – забеспокоилась Даша. – Супа у меня, правда, нет, могу котлеты пожарить.

– Не надо, я завтракал.

Гоша прошел на кухню, осмотрелся, сел за стол.

– А ты почему на похороны не пошла?

– Я Ирину Сергеевну почти не знала, – объяснила Даша, включая чайник.

– А мои предки пошли.

– Естественно. Они здесь давно живут.

– У нас раньше собака была, и у Ирины Сергеевны тоже. Мама с Ириной вместе гулять ходили. С собаками.

Чайник закипел. Даша налила соседу чаю, достала печенье. Вспомнила, что в сумке должна была заваляться конфета, нашла ее, положила перед Гошей.

– Слушай, Даш, – Гоша развернул конфету, сунул целиком себе в рот, – я думаю, Митрофанова убийцу не видела. Или не разглядела.

– Почему ты так решил? – заинтересовалась Даша.

– Бабка из сто седьмой список составляла, кто на похороны поедет. И Митрофанову уговаривала. А она говорит, не могу, тяжело. Сто седьмая говорит, ты же ее с детства знала, старых жильцов мало уже осталось. А Митрофанова ни в какую.

– Ты думаешь, если бы она убийцу видела, обязательно на похороны бы стремилась? – не поняла Даша.

– Думаю, да, – серьезно ответил парень. – Полиция всегда на похороны приходит, ты что, не знаешь? Смотрят, кто как себя ведет. Убийца может себя выдать.

– Читай поменьше глупых книг, – посоветовала Даша. – Если у человека мозгов хватило организовать взрыв, точно хватит, чтобы не засветиться перед какой-то бабкой.

Гоша обдумал возражения, вздохнул.

– А на похороны она все-таки поехала.

Сосед допил чай, встал. Даша заперла за ним дверь.

Посмотрела в окно на серое небо, вздохнула. Ехать на дачу расхотелось. Даша сходила в магазин за продуктами, запустила стиральную машину, легла на диван с планшетом, открыла начатый детектив.

Когда зазвонил городской телефон, удивилась, что время тянется не так уж медленно, и вполне можно считать, что наступил вечер.

– Дашенька, – услышала Даша голос свекрови, – хорошо, что ты дома. Я забегу на минутку, посижу, пока такси не придет?

– Конечно, Наталья Вениаминовна, – обрадовалась Даша.

Вечер в обществе свекрови не казался таким унылым.

Наталья Вениаминовна появилась минут через десять.

– Ксения поминки устроила совсем рядом, – объяснила она. – В кафе по дороге к метро.

«Зашли в первое попавшееся и договорились», – предположила Даша.

Свекровь выглядела плохо. Глаза заплаканы, на лице красные пятна.

– Давайте я вас накормлю, – предложила Даша.

– Ну что ты, – отказалась свекровь. – Я же с поминок. Сейчас машину вызову и поеду. И папа, как назло, заболел. Температуры нет, а кашляет так, что ни о каких похоронах речи быть не могло.

– Тогда чаю. – Даша включила чайник.

Свекровь прошла в ванную, через несколько минут появилась уже аккуратно подкрашенная, но тут же снова заплакала.

– Ирочка тобой очень интересовалась, – вытирая платком глаза, села за стол.

– Как интересовалась? – не поняла Даша, подавая свекрови чашку.

– Говорила, что работаешь ты хорошо. – Наталья Вениаминовна опять вытерла глаза. – Она про работу много рассказывала. Ничего у нее не было, кроме работы.

– У нее был Вячеслав Аркадьевич, – напомнила Даша.

– Да. Но это только в последнее время.

– Наталья Вениаминовна, может, вам валерьянки накапать? – Свекровь не переставала плакать, Даша припомнила, что в холодильнике давно стоит флакон с валерьянкой.

– Нет. – Свекровь покачала головой. – Это не поможет. С вашей работы народу много было. А соседей всего несколько человек.

– Бабушка Митрофанова была.

– Да, – равнодушно подтвердила Наталья Вениаминовна. – Знаешь, так неприятно, мы уже в автобус садились, и Митрофанова начала говорить, что убийцу нужно наказать. Как будто все остальные этого не понимают. Можно подумать, что они с Ирой всю жизнь дружили. Устроила представление. Вроде ничего особого не сказала, а так неприятно.

– Не обращайте внимания.

– Стараюсь. – Наталья Вениаминовна допила чай, встала, налила себе еще чашку. – А директор у вас приятный очень. И жена у него хорошая.

– Я ее не видела никогда.

– Очень приятная. Скромная, отзывчивая. Пухленькая такая, волосы кудрявые. Она от Ксении с теткой не отходила.

Пискнул свекровин телефон – пришла смс от службы такси, что машина подана, женщина засобиралась. Даша заперла за ней дверь и стала ждать звонка от Дениса.

Узнать его старуха не могла. Хотя когда заговорила у автобуса, он почти решил, что узнала, даже подобрался весь. Узнать не могла, а занервничать заставила.

Он сто раз повторял себе, что знакомого ночью при свете фонаря трудно узнать, а постороннего абсолютно невозможно. Жаль только, что тревога от этих объяснений не проходила. К тому же кто ее знает, бабку, может, у нее исключительная память на лица?

Не могла старуха его узнать при свете фонаря, в который раз повторил он себе, уже понимая, что решение принято.

Он выскользнул из квартиры, тихо прикрыв дверь. Прошел по ночной Москве несколько кварталов, вызвал по телефону такси, посмотрев на адресную табличку ближайшего дома. Дождался машины, прогуливаясь неподалеку.

До дома бабки не доехал, тоже вышел за пару кварталов. Если бы бабки у подъезда не оказалось, он, скорее всего, попытку повторять бы не стал, но старуха опять стояла в кустах, раскладывая по пластмассовым тарелочкам какую-то дрянь.

Он достал из сумки кастет, который когда-то в юности купил за приличные деньги и которым ни разу в жизни не пришлось воспользоваться, постоял, наблюдая за бабкой сквозь листья какого-то кустарника, удачно отделяющего его от жертвы.

Ближайший фонарь освещал улицу хорошо, если бабка страдает дальнозоркостью, что в ее годы обычное дело, вполне могла его опознать на похоронах.

Ему страшно не хотелось делать того, что он делал. Он шагнул вперед, с негромким стуком ударил в поворачивающуюся голову. Ударил еще раз, когда бабка уже упала. Потратил время, пытаясь прощупать пульс. Пульса не было.

Сунул окровавленный кастет в заготовленный целлофановый пакет, пакет пихнул в сумку. Уже знакомым путем обошел дом, не спеша зашагал по пустым улицам.

Правильно было бы подняться в бабкину квартиру, забрать какую-нибудь дешевую ювелирку, сымитировав ограбление, но это оказалось выше его сил. Да и номера квартиры он не знал.

Проехала полицейская машина. Он мужественно не ускорил шага, не отступил в тень.

Показалась набережная Яузы. Одинокая парочка целовалась на Горбатом мосту. Он миновал парочку, оглянулся, достал из сумки пакет, бросил кастет в грязную воду.

Позвонил в другую службу такси, подождал машину, благополучно доехал почти до дома.

Подошел к своему подъезду и поднялся в квартиру.

19 июля, воскресенье

Дашу разбудил телефонный звонок. По городскому телефону звонили редко, и класть трубку рядом с кроватью не приходило в голову ни ей, ни Денису. Даша полежала, надеясь, что звонки прекратятся, но телефон продолжал трезвонить. Пришлось подняться, плестись к аппарату.

– Да, – зло сказала Даша, уверенная, что звонок от какой-нибудь фирмы, предлагающей что-нибудь совершенно ненужное. По выходным такие звонки особенно донимали.

– Даш, привет, ты спишь, что ли? – спросил голос, который она узнала не сразу.

– Привет, Гоша, – вздохнула Даша. – Не спится?

– Тебе сейчас тоже не будет спаться, – пообещал сосед. – Митрофанову-то кокнули.

– Что? – не поняла Даша.

– Кокнули Митрофанову-то. Убили в смысле.

– Откуда ты знаешь? – Даша поудобнее перехватила трубку. – Ты не сочиняешь?

– Не сочиняю. Выйди из подъезда, там ментов полно. Ее ночью убили. А утром собачники обнаружили. К нам соседка из того дома приходила, это она Митрофанову нашла. Мертвую. И полицию вызвала. А мама ей капли какие-то давала.

«Тем домом» назывался дом напротив. Гулять с собаками в районе было, в общем-то, негде, и собачники водили своих четвероногих друзей вдоль домов, пуская их на газоны. У подъезда Митрофановой собак, как правило, брали на поводок, опасаясь не столько за кошек, сколько за своих питомцев. Кошки себя в обиду не давали.

– Вот ты не верила, а Митрофанова вчера на похоронах точно убийцу узнала. Знаешь, – додумался Гоша, – она его шантажировать стала, и он ее убил. Точно.

– Не придумывай, – пресекла домыслы Даша. – Так только в книжках бывает, а в жизни обычно спьяну убивают или из-за денег.

– Ну конечно! – не согласился сосед. – Не убивали, не убивали, а потом взяли и убили!

– Все когда-нибудь случается в первый раз, – вздохнула Даша. – А как ее убили, не знаешь?

– Знаю. По голове тюкнули.

– Кто же теперь кошек-то кормить будет?

– Мама тоже из-за этого переживает. Сказала, что сама будет кормить. И я буду, а куда деваться? Они же привыкли тут кормиться.

– Ладно, Гоша, спасибо за информацию, – поблагодарила Даша, положила трубку и отправилась варить кофе.

Звонить свекрови было рано, до девяти оставалось больше получаса, но Даша не вытерпела, позвонила.

– Наталья Вениаминовна, извините, что так рано… – залепетала она.

– Ну что ты, Дашенька! – перебила свекровь. – Мы давно встали.

– Помните, вы вчера рассказывали, как бабушка Митрофанова что-то такое на похоронах говорила… – Гоша выдумывает чушь, а она, взрослая женщина, тоже эту чушь допускает. Кошмар.

– Ну… Она сказала, что убийцу нужно наказать. Или что-то в этом роде. Противная старуха. А что?

– Ее убили ночью. – Даша подумала, что информация все-таки из сомнительного источника, и уточнила: – Мне Гоша сказал.

– Какой Гоша? – не поняла свекровь.

– Из четвертого подъезда. Мальчик.

– А, Гоша… Хороший мальчик. Его родители вчера на похоронах тоже были. Так что Гоша сказал?

– Что Митрофанову убили. Около дома. Собачница, которая труп нашла, к Гошиной маме утром приходила, и та ее каплями отпаивала.

– Господи, какой кошмар! – наконец-то поняла Наталья Вениаминовна ужас произошедшего и сделала неожиданный вывод: – Пока Денис не приедет, Петр Николаевич будет встречать тебя с работы.

– Что вы, Наталья Вениаминовна! – опешила Даша. – С какой стати?

– С такой, что мне так спокойнее.

– Это исключено, – твердо сказала Даша и запоздало вспомнила, что свекор болен. – Как он себя чувствует?

– Чтобы тебя с работы встретить, нормально он себя чувствует!

– Наталья Вениаминовна, перестаньте. Ну что за глупость!

– Пусть глупость, но я не хочу, чтобы ты болталась одна по вечерам. Ужас, на улицу страшно выйти. Заполонили Москву неизвестно кто… Или возьми за свой счет и поезжай к родителям на дачу. Я недавно с твоей мамой разговаривала, она говорит, там так хорошо. А мы тебе простой в работе оплатим.

– Перестаньте, Наталья Вениаминовна, – твердо пресекла Даша. – Я вам обещаю, что никуда по вечерам ходить не буду. Лучше еще расскажите, что там произошло, на похоронах.

– Подожди, – догадалась свекровь. – Ты думаешь, бабуля знала, кто киллер, и из-за этого ее убили? Глупости, Дашенька! Ничего такого на похоронах не было. Да она и не сказала ничего особенного, просто выглядело это все как-то неуместно. А может быть, просто мне так показалось, я старуху почему-то не любила. Хотя, если честно, ничего плохого она мне не сделала, – покаялась свекровь. – Как ее убили, кстати?

– Ударили по голове.

– Наркоман или сумасшедший, – резюмировала Наталья Вениаминовна. – Может, все-таки поедешь на дачу?

– Нет. Не поеду. А почему вы ее не любили?

Свекровь была по-настоящему доброй, независтливой и к людям относилась с большим участием. Это Даша знала точно.

– Сама не знаю, – задумалась Наталья Вениаминовна. – Какая-то она была… странная. Как будто не в себе немного. Знаешь, отец у нее был не то академик какой-то, не то замминистра, а она всю жизнь выглядела как побирушка. И всю жизнь казалась старой. Когда я маленькая была, она же была молодой женщиной, моложе моей мамы, а уже тогда казалась бабкой.

Кажется, Даша понимала, что пыталась объяснить свекровь.

– Одевалась всегда ужасно, не красилась никогда. Господи, наверное, грех так о покойнице…

– Вряд ли говорить правду большой грех, – успокоила ее Даша.

– Когда я в восьмом классе училась, мы с подружками во дворе собирались и качались на качелях. Тогда таких детских площадок не было, но качели были. Конечно, качели были рассчитаны на маленьких, но мы были девочки худенькие и сломать их никак не могли. А Митрофанова на нас в жэк жаловалась. Или еще куда-то, я уж не помню. Хотя мы никому не мешали, не шумели…

Даша еще послушала ничего не значащие воспоминания, попрощалась со свекровью, включила пылесос. Старая липа тянула к окнам ветви, от этого дома становилось уютно, спокойно. Только неясные дурацкие мысли мешали насладиться уютом и покоем.

Телепину не спалось. Полночи проворочался, стараясь не разбудить жену, заснул только под утро.

– Ты спишь, Коля? – разбудил его голос Вики.

– Нет, Викуша. – Он открыл глаза, потянулся. – Встаем?

– Подожди. – Вика подвинулась, положила голову ему на грудь, он обнял ее одной рукой. – Нужно позвонить тетке, про которую говорила Валерия Антоновна. Ты помнишь?

– Помню. Может быть, завтра? Тебе сегодня лучше отдохнуть, давай съездим куда-нибудь. На дачу! Хочешь?

Дом в два с половиной этажа Телепин построил еще до Вики, отделывал уже женатым. Жена сначала загорелась, продумывала интерьер, выбирала мебель, потом остыла, и на дачу они ездили редко.

– Погода мерзкая. – Вика посмотрела сквозь щель в занавеске на хмурое небо. – Да и устанем, тяжело одним днем. Позвони бухгалтеру.

Телепин поднялся, включил чайник. Хотелось кофе, но варить было лень, решил обойтись крепким чаем. Вике заварил пакетик с травами, достал йогурт, хлопья. Себе, подумав, сделал яичницу из трех яиц.

– Коля, вредно же! – поморщилась Вика, усаживаясь за кухонный стол.

Во вред куриных яиц Телепин не верил. Как не верил во вред сливочного масла, сахара, соли и всего прочего, чем так самоотверженно пугают доверчивое население.

– Больше не буду, – покаялся он, подвигая жене баночку с медом.

– Знаешь, мне ужасно не понравилось, что Вадик вчера даже не подошел к Ириным родственникам. – Вика намазала булочку медом, откусила. – Зачем приходить на похороны, если не хочешь выразить сочувствие?

Вообще-то Телепин Вадима понимал. С родственницами они знакомы не были, а вовсе проигнорировать Иринины похороны было бы отвратительно по отношению к Вячеславу.

– Вадим пошел не сочувствие выражать, а проститься со Славиной любимой женщиной. – Яичница оказалась недосоленной, он потянулся за солонкой. – Не придирайся к нему.

– Я не придираюсь. – Вика покончила с булочкой, подвинула себе хлопья с йогуртом. – Мне просто обидно за него. Раньше он не был таким черствым, это все Динка.

Телепин встал, сунул грязную посуду в посудомойку.

– Все надо делать вовремя, – вздохнула Вика. – Вадик слишком долго не женился. Дотянул до тридцати пяти и теперь схватил первую попавшуюся.

– Я тоже до тридцати пяти дотянул, – улыбнулся Телепин, обнимая жену вместе со стулом. – И ничего, все получилось отлично.

Вика благодарно поцеловала его в еще не бритую щеку.

– Мне не нравится Дина, – призналась Вика. – Мне не нравятся женщины, бросающие своих мужей.

Вадим как-то упоминал, что Дина уже была замужем.

– Мы не знаем, кто там кого бросил, – заметил Телепин.

– Наверняка она, – не согласилась Вика. – Наверняка искала что-нибудь получше. Вот и нашла нашего дурака.

– Черт с ней.

– Теперь она Вадика точно из рук не выпустит, когда Славины деньги замаячили. Знаешь, – задумалась Вика, – я не удивлюсь, если это она нашла киллера. У нее куча знакомых…

– Ну, это уж ты хватанула, – засмеялся Телепин. – Динка все-таки не из воровской среды.

– Мы не знаем, из какой она среды! Мы вообще ничего о ней не знаем.

– Кончай, Викуша, – урезонил он жену. – Она не стоит того, чтобы мы тратили на нее свое время.

Вика покорно покивала, вздохнула.

Телепин осмотрел холодильник. Продукты давно покупала соседка, которая готовила им обеды, но сейчас ему хотелось пройтись, и он искал повода.

– Хлеба мало, сходим в магазин? – предложил он Вике.

– Не хочется, – отказалась она.

– Давай просто погуляем. Ты почти не бываешь на свежем воздухе.

– В Москве свежий воздух? – грустно улыбнулась Вика.

Он опять чуть не предложил поехать за город, но вспомнил, что поездку на дачу уже предлагал.

– Тогда я один схожу, – решил Телепин.

Матери он позвонил, едва захлопнув дверь квартиры. Вика никогда не позволяла себе лезть в его разговоры с родителями, но почему-то разговаривать с ними он предпочитал без жены.

– Привет, мам. – Он поудобнее перехватил трубку. – Сбрось мне эсэмэской телефон своей бухгалтерши. И телефон врача. Как думаешь, бухгалтерше сегодня звонить удобно?

– Удобно. Она на пенсии, у нее все дни выходные. – Мать немного помолчала и вздохнула. – Послушай, Коля, телефон врача я тебе сброшу, но… Вика слишком много думает о своем здоровье, тебе не кажется? Если любого здорового человека заставить искать у себя болезни, он обязательно их найдет. Заболеть можно только от одних мыслей о болезнях.

– Мама! – обиделся за жену Телепин. – Ну как ты не понимаешь!.. У Вики мама умерла от рака. Конечно, она боится. И ты бы боялась на ее месте…

Почему-то в последнее время разговоры с родителями часто проходили на грани ссоры, он уже почти привык к этому.

Телефон пискнул почти сразу, но звонить бухгалтеру Галине Константиновне, не имея под рукой бумагу и ручку, он не рискнул.

Не доходя до супермаркета, заглянул в крохотный магазинчик, давно ютившийся в полуподвале одного из домов. Там продавали хлеб, почти исчезнувший с московских прилавков, – настоящий, без немыслимых добавок. Телепин положил в целлофановую сумку теплый батон, подумал и попросил еще буханку черного.

Столько хлеба они с Викой не съедят, остатки придется выбросить, но удержаться он не смог.

– Ой, какая вкуснота! – ахнула Вика, принимая из его рук покупки, и забеспокоилась: – Коля, а хлеб никто руками не трогал?

– Нет, конечно, – успокоил он. – Продавщица при мне надела на руку пакет, им и брала хлеб. Не беспокойся.

Вообще-то он не был уверен, что к хлебу никто не прикасался, его пекли, грузили, везли. Желание отрезать и съесть теплую корочку пропало. Буду покупать только в заводской упаковке, решил Телепин.

– Викуша! – крикнул он жене, убиравшей на кухне хлеб. – С бухгалтером договариваться на сегодня или на завтра?

– На сегодня, – подошла к нему Вика. – Пусть приедет сюда, к нам. Я хочу на нее посмотреть.

Галина Константиновна тратить воскресенье не отказалась, позвонила в дверь часа через полтора. Дама понравилась Телепину с первого мгновения. Взгляд умный, спокойный и чуть-чуть насмешливый. Так, самую малость.

Тетка некстати напомнила покойную Ирину, та тоже умела так смотреть.

Николай в двух словах объяснил, что им требуется, женщина поняла с полуслова. Вернее, она лучше его понимала, что нужно выяснить, поскольку сам Телепин конкретных целей сформулировать не смог, так как четко их не представлял.

– Мне нужен полный доступ ко всем счетам его фирмы. – Дама легко улыбнулась.

– Да-да, конечно, – заверил Телепин. – Мы его организуем.

– Я сейчас позвоню брату, – вскочила Вика, до этого молча сидевшая в углу дивана. – Он попросит Славиного компаньона.

Инициатива жены Телепина удивила, ему казалось, Вика захочет сама позвонить Осокину. Но он тут же понял – Вика все делает правильно, Вадим не должен думать, что они темнят за его спиной.

Вика недолго поговорила с Вадимом, предложила Галине Константиновне чаю, от которого, впрочем, та отказалась.

– Вам это не трудно будет? – участливо спросила Вика. – Такая работа может много времени занять.

– Я люблю свою работу, – вздохнула Галина Константиновна. Телепину понравилось, что на Вику женщина смотрела ласково. – Просто на ставку работать уже тяжело, а бухгалтер на два дня в неделю никому не нужен. Сейчас молодым и здоровым непросто найти работу.

– Как же вы живете на пенсию? – посочувствовала Вика.

– Я не живу на пенсию, – улыбнулась дама. – Как ни странно, время от времени работа подворачивается.

– Простите, а дети у вас есть?

Телепин непроизвольно нахмурился, пожалуй, Вика задавала лишние вопросы, но тут же расслабился – дама отвечала охотно, о себе говорила ненавязчиво, Вике ненужных вопросов не задавала. Пошел легкий женский треп, приятный для обеих собеседниц. Вика опять все сделала правильно, о человеке, который будет досконально изучать их новое финансовое положение, нужно знать как можно больше.

Наконец дама откланялась, Телепин запер за ней дверь.

– Ну как она тебе? – спросил жену.

– Не знаю, – покачала головой Вика. – Посмотрим.

Он подсел к ней на диван, обнял, она легла головой к нему на колени. Жаль, что завтра рабочий день и придется от нее уйти.

20 июля, понедельник

Утром Света встретила Дашу горящими глазами.

– Какая из себя твоя свекровь? – От нетерпения Света вскочила со своего места, закрутилась около Даши, пока та шла от двери к своему компьютеру.

– Пониже меня, – начала описывать Даша. – С короткой стрижкой…

– Темненькая?

– Да. Вчера в черном платье была.

– Я ее видела, – кивнула подруга. – Она с родственницами стояла, а потом к ним наш директор с женой подошли. Твоя свекровь плакала все время.

– Значит, точно она, – подтвердила Даша. – Она ко мне вечером зашла, вся заплаканная.

– Она одна только и плакала. А родственницы стояли как аршин проглотили. Платки в руках мяли, а глаза сухие. Кто они Ирине, не знаешь?

– Тетка и двоюродная сестра. Сестра где-то за границей живет, приехала на похороны. Слушай, ты не видела, там одна бабуля была, совсем старая? Примерно как Иринина тетка, – прикинула Даша. – Правда, я не знаю, во что она была одета…

– Была старая бабка, – кивнула Света. – Когда на поминки ехали, она к родственницам подошла, сказала, что убийцу найдут и покарают. Или что-то в этом роде. Я как раз рядом стояла. А что?

– Света! – ахнула Даша. – Вспомни, как все это было.

– Что было?

– Как бабуля подошла, к кому…

– А что такое?

– Потом скажу. Вспоминай!

Даша прошла на кухню, включила электрический чайник, опустила по пакетику чая в Светину чашку и в свою.

– Ну… Все стояли около автобуса.

– Кто все? – терпеливо уточнила Даша.

– Родственницы, твоя свекровь, еще кто-то. Максим. Его директор перед этим окликнул. Сам директор, жена его… А почему тебе это так интересно?

– Потому что бабулю ночью убили.

– Да ты что! – поразилась Света. – А за что?

– Самой интересно знать. – Даша залила чайные пакетики вскипевшей водой, подвинула чашку подруге, вздохнула и принялась рассказывать все, что узнала от Гоши.

– Так ты думаешь, бабуля намекнула, что знает, кто убийца? – Света вышла из кухни, вернулась с двумя конфетами, одну сунула Даше, другую положила в рот. – И ее за это убили?

– Да ничего я не думаю! Вкусно, – поблагодарила Даша.

– Из мужиков там были директор, Максим и еще какой-то парень, знакомый нашего директора. Они перед этим разговаривали, я видела, – вспоминала подруга. – Слушай, а женщина может по голове насмерть ударить, как думаешь?

– Думаю, может, – кивнула Даша. – Бабка-то старенькая совсем, это тебе не дядя из спецназа.

– Иринина тетка вряд ли это сделала, она сама того гляди развалится…

– А сестра не могла взрывчатку подложить, она тогда за границей была. Она в Германии живет, мне свекровь говорила.

– Могла заказать.

– Кому? – Даша встала, вымыла чашку. – Нашему директору? Ну правильно, у него зарплата маленькая, он решил киллером подработать. Сама же говоришь, кроме Максима и директора, рядом мужиков не было.

– Еще один совсем рядом стоял, я же тебе говорила. А услышать могли многие, бабка ведь не на ухо шептала. – Подруга подумала и заметила: – А Максима опять нет.

– Наверное, бумаги к защите собирает, – предположила Даша.

Подруги еще поболтали немного и разошлись по рабочим местам, трудиться.

– Вадик, я пошла. – Дина чмокнула Вадима в висок, он поймал ее руку.

– Раньше почему не разбудила? – недовольно проворчал, прижимая ее пальцы к своей щеке. Ему было жаль, что она уже уходит.

– Спи, – улыбнулась Дина и высвободила руку.

Почти сразу хлопнула дверь. Он еще полежал немного и неохотно поднялся.

Сидеть на кухне без Динки было тоскливо, он заварил крепкого чаю и уселся с ним перед компьютером.

Олегов Митяевых в интернете было много. Вадим потратил час, пока окончательно не понял, что самому ему с поиском несостоявшегося Славиного сына не справиться. То есть он, возможно, справится и сам, но времени на это уйдет немерено. Нужно попросить Володю Осокина кого-то подыскать для этой работы.

Вчера Дина заниматься делами ему не давала, потащила на улицу, они долго бесцельно слонялись по Москве, и, только вернувшись домой, Вадим понял, что подруга все сделала правильно. Шок от Славиной смерти не то чтобы притупился, а чуть отступил.

Звонить Осокину было необходимо еще и потому, что Вика просила допустить ко всем Славиным бумагам какую-то тетку. Она вполне могла позвонить Осокину сама, но интерес к делам наследства снизил бы ее имидж беззащитной и непрактичной девочки-художницы.

Художницей сестра была никакой. Полной бездарностью. Когда-то Вадим пытался ей это объяснить, но Вика обижалась и даже плакала. Мать же при таких разговорах обычно начинала объяснять ему, что если девочке нравится рисовать, успех придет сам собой. Рисовать Вике нравилось не больше, чем решать задачи по математике, но математика у нее шла совсем плохо, а класть мазки как придется было делом нехитрым.

К тому же обе они, и Вика, и мать, понимали, что Слава племянницу без копейки не оставит. Вадим тоже это понимал, и на том, чтобы сестра овладела хоть каким-нибудь ремеслом, не настаивал.

Вадим позвонил Осокину, договорился, что тот будет ждать его в офисе в два часа. Перезвонил Вике, сказал, чтобы тетка-аудиторша, или кто она там, явилась в офис к тому же времени.

Время до двух тянулось медленно, и часть пути до Славиного офиса он прошел пешком.

– Слушай, а что твоя дама хочет выяснить? – встретил его Володя вопросом. На этот раз помощник не сидел за Славиным столом, пристроился сбоку, на стуле.

– Да я сам не знаю, – признался Вадим. – Вика беспокоится.

– Понятно, – кивнул Осокин. – Вообще-то банки и номера счетов, куда переводились деньги из фирм, я тебе сам назову. Ты что, сомневался?

– Нет, конечно, – улыбнулся Вадим. Постучал пальцами по столу и решился: – Володя, ты не знаешь, Слава не предполагал, что у него есть сын?

– Сын? – Осокин быстро на него посмотрел и отвел глаза. – Знаешь, я считал Славу другом. Наверное, мы и были друзьями. Но личным мы никогда не делились, ни я, ни он.

– Понимаю.

Вадиму показалось, что Осокин хочет сказать что-то еще, но тут появилась дама, которую Вика уполномочила блюсти свои интересы, и разговор пришлось свернуть.

Вообще-то тетка Вадиму понравилась. У нее был умный взгляд на вполне заурядном лице, отчего лицо делалось совсем не заурядным.

Осокин усадил ее за компьютер, оба заговорили о чем-то совсем Вадиму неинтересном и малопонятном, и он откланялся.

На улице было приятно. Солнце припекало, прохладный ветерок не давал изнывать от жары. Захотелось пить. Вадим огляделся, нужных киосков благодаря деятельности городских властей поблизости не обнаружилось, он зашел в ближайший магазин, купил бутылку газированной воды, выпил ее, сев на лавочку около метро. У фонтана напротив бегали дети, громко разговаривала и смеялась группа молодых людей.

Вадим достал телефон, позвонил Дине, она не ответила.

Он не собирался ухаживать за Диной. Ему вполне хватало девушек из собственного окружения, с которыми его то и дело знакомили приятели. Девушки, как правило, были с претензиями, но знакомство с Вадимом им льстило, и ему это нравилось. Он высоко себя ценил.

Он так и не понял, зачем предложил врачихе довести ее до дома, когда впервые за несколько дней боль в челюсти исчезла, и он выбрался из зубоврачебного кресла. Наверное, просто потому, что на улице стало совсем темно, Дина возилась с его зубом долго, и в помещении уже никого не было, кроме измаявшейся девицы на ресепшене.

– Спасибо, не надо, – отказалась тогда Дина.

Она сняла халат, оказалась в черных джинсах и черном свитерке. Он заметил, что врачиха устала, под глазами обозначились темные полукружья.

– Почему? – зачем-то спросил он, как будто ему было до этого дело.

– Я живу рядом.

Она надела куртку, спрятала волосы под капюшон. Он ожидал, что она предложит ему записаться для дальнейшего лечения, в кабинете она перечисляла ему, что не так с его зубами, но она не предложила. Стояла и ждала, когда он застегнет пуховик и двинется к двери. И девушка с ресепшена ждала, терпеливо ему улыбаясь.

Они вышли на заснеженное крыльцо все вместе, девица с ресепшена предупредила, что ступени скользкие, и Вадим взял Дину за локоть. А потом зачем-то пошел с ней рядом, когда она простилась с администратором.

Идти молча было довольно глупо, о чем говорить с молчавшей Диной, он не представлял, и сказал тогда:

– Вы давно живете в Москве?

– Давно, – кивнула она. – Больше десяти лет.

– Вы здесь учились?

– Да.

– И как, нравится жить в Москве?

– Нет.

– Почему? – заинтересовался он.

Она повернулась к нему, улыбнулась и сказала:

– Не обращайте внимания. Я просто устала, вот и цепляюсь. Москва – чудесный город.

Ему тогда показалось, что она посмеивается над ним. Впрочем, он не был в этом уверен.

Сказать, что она сразу сильно его заинтересовала, было бы преувеличением, но на следующее утро он позвонил в клинику и записался к ней на прием.

Вадим допил воду, выбросил пустую бутылку в урну и пошел ко входу в метро.

День начался неудачно. Телепин решил поехать в министерство без предварительного звонка, ему было необходимо переговорить с нужным человеком до того, как начнут формироваться госвложения будущего года. Переговорить надо было, а формального повода не придумалось, и Телепин решил нагрянуть неожиданно.

Нагрянул неудачно, человека на месте не оказалось, и не было даже известно, появится ли он сегодня. Чертыхнувшись, Телепин направился к своей машине и тут нос к носу столкнулся с Вероникой. Последним человеком на земле, которого хотел бы видеть.

Она изменилась – раньше казалась девчонкой, Вероника всегда выглядела моложе своих лет. Теперь она превратилась в красивую ухоженную даму.

– Хорошо выглядишь, – улыбнулся он.

– Спасибо, ты тоже, – улыбнулась она в ответ.

– Извини, спешу, – заторопился он.

Она понимающе кивнула, не оглядываясь, начала подниматься по ступенькам министерской лестницы. Ветер шевелил юбку над стройными ногами.

Ему стало любопытно, что ей здесь надо. Работает в министерстве? Приехала, как и он, решать свои проблемы?

Вероника была способной девочкой, гораздо способнее других студентов. Это он отметил сразу, когда она только начала работать под его руководством. Вообще-то официальным руководителем он не являлся, он сам был тогда вчерашним студентом, просто в те годы дефицит опытных кадров зашкаливал.

Им хорошо работалось вместе. Ему нравилось слышать веселый голосок Вероники и ее смех, и он точно знал, что девочка никогда не подведет. Он даже ревновал ее. В Веронику тогда был влюблен парнишка из другого отдела, Телепин забыл его фамилию. Парень торчал у них в лаборатории, смотрел на Веронику обожающим взглядом и жутко Телепина раздражал.

Встреча с Вероникой подпортила настроение. Он посидел, положив руки на руль, снова выбрался из машины, купил мороженое в расположенном рядом киоске и начал медленно есть, отойдя к краю тротуара.

Понимала ли Вероника, что опыты, которые она тогда делала, легко тянули на диссертацию? Она не заикалась об аспирантуре, и результаты он включил в собственную диссертацию. Он имел на это полное право, но вспоминать было неприятно.

Почти так же неприятно, как о том, что было потом.

Телепин доел мороженое, бросил обертку в урну, вытер пальцы носовым платком и наконец тронул машину.

Когда он вошел в кабинет, время приближалось к обеду. Сунулась секретарша, положила на стол стопку бумаг. Телепин дождался, когда она закроет дверь, и позвонил домой.

– Давно проснулась? – спросил Вику.

– Давно. Сразу как ты ушел. Коля, завтра девять дней…

– Я помню, – соврал Телепин.

– Вадик тебе не звонил?

– Нет. – Шурин звонил ему редко. Так же редко, как Телепин Вадиму.

– Ты помнишь, что завтра девять дней, а Вадик не помнит, – грустно сказала Вика.

– Почему ты думаешь, что он не помнит? – не понял Телепин.

– А если помнит и даже не предлагает встретиться, это еще хуже. Это значит, что он вообще не считает меня близким человеком.

– Перестань, Викуша. – Жена чуть не плакала, Телепину было ее жалко. – Не предлагает – и черт с ним. Позвони ему сама. Если хочешь, чтобы мы завтра встретились.

– Коля, как я могу не хотеть! Вадик перестал быть мне братом?

– Ну так позвони ему! Соглашайся на любое время, я могу вообще не пойти на работу. И не расстраивайся из-за ерунды. Девок можно поменять, а сестру нет. Вадим всегда будет твоим братом.

– Если Динка его от нас не оттащит, – грустно добавила жена.

– Не оттащит. Мы ей этого не позволим.

Он покрутил замолкнувший телефон в руках. Мелькнула мысль позвонить Вадиму, попросить проявить инициативу насчет завтрашних поминок, но он не стал, бросил телефон на стол и подвинул к себе бумаги.

На одном из поданных на подпись документов ему привиделась фамилия Вероники. Он замер, вгляделся повнимательнее – фамилия была просто похожей. Настроение испортилось окончательно. Телепин бросил ручку на стол, откинулся в кресле, закрыл глаза. И опять увидел стройные ноги Вероники на министерской лестнице.

Он ничего ей не обещал и ни в чем не обманул.

Просто так сложилась судьба.

Тем далеким вечером он нес в лабораторию какой-то тяжелый прибор. Перед дверью поставил его на пол, отпер кодовый замок и почти сразу услышал тихое:

– Вера, выходи за меня замуж.

Что ответит Вероника, Телепин дожидаться не стал, поднял ящик с прибором, бросил Веронике, кивнув на ближайший стол:

– Расчисти место.

Она наспех сгребла в сторону обрывки проводов, разъемы, еще какой-то мусор, он поставил коробку, принялся доставать из пенопласта детали.

Она куда-то отошла, потом вернулась, топталась рядом. Он до сих пор помнил, как у него застучало сердце, когда он, отряхнув руки, взял ее за плечи.

Он ничего ей не обещал, и она вполне могла его оттолкнуть.

Из приемной послышались негромкие голоса. Голоса раздражали.

Телепин опять уткнулся в бумаги, заставляя себя сосредоточиться. Он любит Вику, и никто другой ему не нужен.

Максим появился только после обеда. Прошел к себе в кабинетик, через минуту вышел, Даша услышала, как в кухне зашумел чайник.

– Пойдем с ним посидим, – поднялась Света.

– Пойдем, – согласилась Даша.

Совместные чаепития уже стали отдельским ритуалом.

– Слышал, химикам отдают целый этаж, и вход будет только по спецпропускам? – поделилась с начальником всезнающая Света.

– Не слышал, – покачал головой Максим. – Вот дурь-то!

– Почему дурь? – отчего-то обиделась Света. – Там реактивы, нечего кому попало ходить.

– Кто попало и так не ходит, – буркнул Максим. – А реактивы сейчас можно купить любые. Безо всяких проблем.

– Ну, наверное, не все реактивы можно купить, – влезла Даша.

– Вот именно! – поддержала ее Света. – Если бы все можно было купить, любой дурак мог бы бомбу сделать.

– Так любой дурак и может, – хмыкнул Максим. – Что-что, а взрывчатку сделать – раз плюнуть. Любой пацан может, если чуть-чуть химией поинтересуется.

– А ты интересовался? – улыбнулась Даша.

– В детстве, конечно, интересовался. Но я в детстве много чем интересовался, я вообще-то биохимиком хотел быть. Популяцию динозавров хотел восстановить. Честно.

– А почему передумал?

– Потому что у нас в стране генной инженерии как науки нет. Поэтому и передумал.

– Я слышала, в школах химию хотят отменить, – заметила Света. – Может, и правильно. Все равно ее никто не знает. Я, например, не знаю.

– Правильно детей грамоте не учить? – вытаращил глаза Максим. – На инженерном уровне химию мало кто знает. Но представление о том, из чего вещества состоят, ты же все-таки имеешь? Я хочу, чтобы и мои дети имели.

У Максима в кармане зазвонил телефон, он достал аппарат, ответил, заговорил по-английски, быстро вышел в коридор.

– Уедет он, вот увидишь, – вздохнула Света. – И лучше начальника у нас не будет.

Даша промолчала. Допила чай, встала, вымыла чашку.

– Конечно, его понять можно. Жена не работает, двое детей, квартиру снимают. Никакой зарплаты не хватит.

– Он не москвич? – поинтересовалась Даша.

– Нет, в том-то и дело. Была бы у него квартира, он бы так не дергался. А так получается, сколько ни работай, на квартиру все равно не заработаешь. Или уж совсем впроголодь жить. А они по два раза в год отдыхать ездят. И жена у него такая… В джинсах с рынка ходить не будет.

– Ты ее видела?

– Видела пару раз. – Света прислушалась. Хлопнула дверь, Максим прошел к себе. – У нее стрижка тысяч за пять. Одета скромненько-скромненько. Такая скромность столько стоит, что мне за год не заработать.

Подруга опять вздохнула, тоже вымыла чашку.

До вечера время прошло незаметно. Света засобиралась, Максим, как ни странно, тоже вышел из кабинета с сумкой, попрощался.

– Подожди меня, – попросила Даша подругу и выключила компьютер.

На улице было тепло. Не жарко, но кофту, в которой Даша пришла утром, можно было повесить на сумку.

– Как думаешь, постоит еще тепло? – с тоской спросила Света.

– Хотелось бы, – вздохнула Даша.

С офисной стоянки выехала серебристая машина, затормозила.

– Даш, давай я тебя довезу, – предложил Максим, опустив стекло.

– Спасибо, – не стала отказываться Даша. Попрощалась с подругой, залезла на удобное сиденье.

– Ты ведь со Снетко в одном доме живешь? – Максим уверенно вырулил в левый ряд к нужному повороту.

– Да. – Даша упоминала, что живет рядом с Ириной. – А ты у нее дома был?

– Был пару раз.

– Как думаешь, найдут убийцу?

– Понятия не имею.

Он влился в правый ряд. Даша хотела сказать, что здесь нет поворота, но вовремя вспомнила, что поворот недавно разрешили. Совсем недавно, перед самой Ирининой гибелью. Даже местные не все об этом знали.

Максим свернул на Дашину улицу, остановился почти напротив ее подъезда.

Даша поблагодарила и вылезла из машины.

Дина перезвонила ему сама, напомнила:

– Завтра девять дней, ты помнишь?

– Нет, – признался Вадим. Он только что вышел из метро, направляясь к дому. Правильно было ехать в студию и начинать работать, но он не смог себя заставить.

– Позвони Вике, она наверняка захочет помянуть вместе.

– Сомневаюсь, – буркнул он.

– Наверняка захочет, – возразила Дина, замялась, подыскивая слова, вздохнула. – Знаешь, мне ее жалко немного. Ей хочется, чтобы мы ее любили, а мы ее не любим. Она из-за этого по-настоящему страдает…

– Кто же не хочет, чтобы его любили? – хмыкнул Вадим. – Ты сможешь завтра не ходить на работу?

– Смогу. Обзвонила завтрашних больных, перенесла кого на сегодня, кого на послезавтра.

Дина отключилась, он сунул телефон в карман.

Динкины слова о сестре оставили неприятный осадок и напомнили совсем давнее – как умирала бабушка. Болезнь бабушка скрывала. Как всегда, радовалась, когда Вадим к ней приезжал, старалась купить конфеты, которые он любил, испечь пирог с капустой. Такого вкусного пирога, как у бабушки, он не пробовал ни до, ни после.

Только к матери стала ездить редко, считалось, что матери и Вике самим ездить к бабушке тяжело. Вика тогда училась классе в пятом, а Вадим был уже студентом и жил отдельно, снимал квартиру вместе с однокурсником.

Когда стало уже очевидно, что бабушкин срок пошел на месяцы, и мать, и Вика плакали, потом у Вики начинала болеть голова, она ложилась в постель, мать совала ей таблетки. Вадим, Слава и мать по очереди ночевали в бабушкиной квартире, но очень скоро выяснилось, что ночевать у бабушки мать не может, поскольку с Викой каждый раз случались то мигрень, то тошнота, то что-то еще, такое же непредсказуемое. И Слава тогда нанял сиделок.

– Вадик, я так плакала, так плакала, – жаловалась ему сестра, когда бабушка умерла.

Вике действительно хотелось, чтобы ее любили.

Ей не хотелось, чтобы любили кого-то еще.

Завтрашние поминки дали повод позвонить красавице Нине. Вадим поднялся в квартиру, заварил чаю. Разогрел в микроволновке кусок мяса, но только поковырял его вилкой и сунул назад в холодильник.

Нина его узнала. А может быть, просто занесла его номер в память телефона.

– Завтра девять дней, – напомнил Вадим. – Давайте посидим где-нибудь в кафе.

– Спасибо, мы соберемся с ребятами, – отказалась женщина и призналась: – Я собиралась вам звонить.

– Да?

– Вы спрашивали, была ли у Славы девушка…

– Да, – насторожился Вадим.

– Я группу мужа знала не очень хорошо, но девочки припоминают, что девушка у него была…

Нина продиктовала ему телефон одной из «девочек», он тут же перезвонил, напросился на встречу и ужасно обрадовался, что женщина не отказалась.

«Девочка» Елизавета Васильевна жила недалеко, и до ее дома он дошел пешком.

Женщина оказалась полной противоположностью Нине – невысокой крашеной брюнеткой, одетой в потрепанные шорты и вытянутую футболку. Впрочем, для дома удобнее такой одежды ничего быть не может.

– Здравствуй, – улыбнулась ему Елизавета Васильевна, открыв дверь. Посмотрела оценивающе и констатировала: – Ты похож на Славу. Не одно лицо, но похож.

Она посторонилась, он вошел в узкую прохожую.

– Неизвестно еще, кто его?..

– Нет, – покачал головой Вадим.

Она провела его в комнату, села в кресло, кивнула ему на противоположное. Кресло оказалось мягким и очень удобным. И вся небольшая квартира казалась удобной и ухоженной.

– Почему тебя интересует Славина молодость? – Женщина смотрела с мягкой улыбкой, но он понял, что лучше ей не врать.

– Он мне был вместо отца, – сказал Вадим чистую правду. – А теперь я понял, что ничего о нем не знаю. Не знаю даже, почему он не женился.

– Ну, если ты думаешь, что у него в молодости была трагедия, оставившая след на всю жизнь, ты ошибаешься. Хотя… мы все мало что знаем друг о друге.

Елизавета Васильевна посмотрела мимо него, задумалась.

– На последнем курсе он дружил с Таней Смирновой. Таня ему очень нравилась, но у нее было много мальчиков. Я ее хорошо знала, мы жили в одном дворе. А училась она на другом факультете. Сразу после института Таня вышла замуж и уехала с мужем за границу. Я потом Славу много раз видела, на убитого горем он совсем не походил.

– Смирнова – это ее девичья фамилия? – Вадим посмотрел на висевший на стене акварельный рисунок – розу в вазе. Рисунок был неплох.

– Девичья.

– Фамилию мужа вы не помните?

– Я ее даже не знала. – Женщина отчего-то вздохнула. – Понимаешь, Таня не из тех, кто поддерживает отношения со всеми подряд. Она выбирала для знакомства нужных людей. А мы с мужем обычные трудяги.

Что еще спросить у этой женщины, Вадим не знал. Не получится из него оперативника.

– Почему все-таки тебя так интересует далекое прошлое? – опять поинтересовалась проницательная дама.

– Я не могу вам этого сказать, – признался Вадим. – Просто поверьте, это очень важно.

Елизавета Васильевна помолчала, рассматривая собственную люстру, вздохнула.

– Я иногда встречала ее маму, поэтому кое-какие сведения о Тане у меня были. Ну, какие сведения… Что живет за границей, все у нее чудесно, муж чудесный, ребенок чудесный…

– Ребенок мальчик? – перебил Вадим.

– Мальчик. На три года старше моей дочери. Таня вернулась лет десять назад. Я тогда ее встретила, обрадовалась. Но она со мной разговаривала… не очень охотно. – Женщина опять вздохнула. – Больше я ее не видела. А в последние года два и маму ее не встречала.

Больше ничего интересного Елизавета не сообщила. Вадим на всякий случай спросил адрес Таниной мамы, женщина продиктовала.

Название улицы было незнакомым. Вадим достал телефон, нашел улицу на карте и через полчаса долго и безрезультатно звонил в домофон, висящий на обитой деревянными панелями двери подъезда.

Сотовый зазвонил, когда Даша выходила из лифта.

– Даш, ты где? – свекровь чуть не плакала. Стало тревожно – Наталья Вениаминовна была женщиной здравомыслящей и далеко не паникершей.

– Около квартиры.

– Господи, хорошо-то как! Я сейчас зайду.

Свекровь появилась минут через десять, таща на руках тяжелый мусорный мешок.

– Ты представляешь, Ксения уже нашла покупателей на Иринину квартиру… – Наталья Вениаминовна поставила мешок на пол, распрямилась.

– Как? – удивилась Даша. – Разве можно так быстро вступить в права наследства?

– Взяла с них задаток в полмиллиона и разрешила завтра же заселяться. А сделку оформят потом, когда Ксения бумаги выправит. Хоть бы девяти дней дождалась!..

– Так они что, все выбрасывают из квартиры? – Даша заглянула в мешок – там лежали книги, еще что-то.

Свекровь села на стоявший в прихожей стул, стараясь отдышаться.

– Я позвонила Ксении насчет завтрашних девяти дней, хотела помощь предложить. А она мне говорит, если хотите что-то взять на память, приезжайте, с завтрашнего дня квартира сдается. Представляешь?

– Оперативно, – покачала головой Даша.

– По-моему, она меня позвала, чтобы я помогла квартиру освободить, – в сердцах сказала свекровь. – Самой-то тяжело все вещи перебрать, а все подряд выбрасывать жалко. Да еще Петр Николаевич никак не может сегодня уйти с работы пораньше. Как назло.

– Давайте я вам помогу, – предложила Даша.

– Помоги, Дашуля! – обрадовалась Наталья Вениаминовна. – У меня не было подруги ближе Иры, и видеть, как ее вещи летят в помойку, сил нет. Как будто память о человеке стирают…

Свекровь поднялась, взялась за ручку двери.

– Подождите, Наталья Вениаминовна, – заторопилась Даша. – Я сейчас.

– Нет, я пойду, – решила женщина. – А то Ксения начнет все подряд выбрасывать. А ты переоденешься и приходи.

Свекровь продиктовала код подъезда, Даша мысленно повторила. Быстро переоделась в джинсы и футболку, заперла дверь и заспешила в соседний подъезд. Иринина квартира располагалась на третьем этаже. Даша не стала ждать лифта, пошла пешком.

Миновав лестничный пролет, остановилась – наверху раздраженный женский голос повторял:

– Будут деньги! Говорю тебе, будут!.. Завтра будут!..

Даша осторожно выглянула из-под лестницы. Женщину наверху было видно плохо. Она стояла чуть выше третьего этажа, курила. Послышались шаги, женщина поднялась выше, стукнула крышка мусоропровода.

Женщина оказалась высокой хмурой брюнеткой и одета была в висевшие мешком брюки и вытянутую блузку. К нужной квартире Даша и женщина подошли одновременно.

– Здравствуйте, – отвечая на немой вопрос, пролепетала Даша. – Я сноха Натальи Вениаминовны.

Женщина равнодушно отвернулась, взялась за ручку двери, прошла в квартиру, Даша за ней.

Наталья Вениаминовна складывала книги из раскрытого шкафа в мешок для мусора.

– Ксюша, посмотри! – взяв в руки две фарфоровые статуэтки кошек, воскликнула она. – Оставишь?

– Можешь взять себе, – пожала плечами Ксения и отвернулась к окну.

Дальше продолжалось в том же духе: свекровь спрашивала про очередную вещь, Ксения давала понять, что ей все равно, что будет с Ириными вещами.

Даже когда Наталья Вениаминовна спросила про ноутбук, Ксения равнодушно махнула рукой – бери или выброси.

Было очевидно, что торчать в квартире Ксении до смерти надоело. Она посматривала на часы, косилась на Наталью Вениаминовну, а Дашу вовсе не замечала.

Когда свекровь перебралась на кухню, ждать Ксении окончательно надоело. Она по очереди раскрыла кухонные шкафы, осмотрела ровно стоявшие тарелки и чашки, подумала и решила:

– Посуду возьму.

Достала телефон, принялась кому-то звонить. Как вскоре выяснилось, звонила дворникам. Почти мгновенно появились серьезные таджики, принялись уносить набитые мусорные мешки. Даша и свекровь взялись за те, в которых лежали вещи, отобранные Натальей Вениаминовной. Таких мешков было два, и оба весьма увесистые.

– Помогите мне, – донеслось из кухни, но ни свекровь, ни Даша на просьбу никак не отреагировали, побрели вниз по лестнице.

– Противная тетка! – выйдя из подъезда, не смогла сдержаться Даша.

Легкое тепло, которое радовало днем, исчезло. Ветер поднял с асфальта пыль, Даша зажмурилась.

– Противная, – согласилась свекровь. – Ты бы видела, как она перед покупателями лебезила! Очень ей хочется завтра с них деньги получить, как будто через неделю поздно будет. Даже странно, что так за них уцепилась, впопыхах вряд ли можно выгодно квартиру продать.

– Наверное, ей уезжать надо.

Новый порыв ветра растрепал волосы, Даша пригладила их одной рукой, другой поудобнее перехватив мешок.

– Ну так задержалась бы на недельку. Заодно бы с матерью побыла. – Свекровь открыла дверь подъезда, пропустила Дашу. – А посуду Ксения себе взяла, чтобы покупатели не попользовались. Ей лучше выбросить, чем кому-нибудь отдать. Это она для меня исключение сделала, видно, какая-то совесть еще осталась. Мне Ира гораздо ближе была, чем им. Кстати, ты ноутбук возьмешь? Мы своим-то не пользуемся.

– Возьму, спасибо, – кивнула Даша.

Дома Даша наспех соорудила ужин. Потом они долго пили чай, Наталья Вениаминовна доставала фотографии, безделушки. Показывала, какими они с Ирой были юными и смешными, рассказывала, где и когда Ира покупала ту или иную вещь.

Потом приехал Петр Николаевич, чмокнул Дашу в лоб и забрал жену.

Даша открыла Иринин ноутбук. Прямо в центре «рабочего стола» лежал файл, открыв который Даша быстро поняла, что это незаконченная научная статья Ирины Сергеевны Снетко. Статья, анализирующая результаты, странным образом очутившиеся в монографии Максима Садовникова.

21 июля, вторник

Утром Даша проспала. Никакой необходимости торопиться на работу не было, слава богу, рабочий день у них четко не регламентирован, можно прийти попозже и, соответственно, уйти попозже, но привычка являться в отдел вовремя взяла свое. Даша метнулась в душ, наспех подкрасила ресницы, наспех выпила кофе и, не завтракая, сбежала вниз по лестнице.

Ксению она увидела, едва выйдя на крыльцо. Та прошла мимо, хмуро глядя себе под ноги, и скрылась за дверью Ирининого подъезда.

Сегодня, как утверждала Наталья Вениаминовна, ей должны вручить полмиллиона простых деревянных рублей. Для кого-то полмиллиона – мелочь, а Даша такой суммы в руках никогда не держала и на банковской карточке не имела.

Нужно было торопиться на работу, но что-то заставило Дашу поступить по-другому: усесться на лавочку, полускрытую кустами, которые окружали детскую площадку. Ни одного ребенка на площадке не было, и вообще никого не было, только ленивые голуби бродили между качелями.

Вчерашнего противного ветра и след простыл, сидеть на солнышке было приятно, а еще – немного грустно, что лето проходит, а по-настоящему погреться так и не удалось.

– Привет, – подкатил откуда-то на самокате Гоша, бросил самокат, уселся рядом. – Ты что здесь делаешь?

– Сижу, – засмеялась Даша.

– Нет, правда, ты чего здесь сидишь-то?

Будь Гоша хоть чуть-чуть постарше, Даша постеснялась бы сказать ему правду.

– Родственники Иринину квартиру сдают, – вздохнула она.

– Знаю, – кивнул подросток.

Гошина осведомленность уже перестала удивлять, и Даша опять вздохнула.

– Новые жильцы сегодня деньги должны принести.

– Предоплату, что ли?

– Вроде того.

– Ну и что?

– Много денег. Поллимона.

– А почему так много-то? – заинтересовался Гоша.

– Ксения обещала им квартиру продать, когда в права наследства вступит. Ксения – это Иринина родственница. Двоюродная сестра.

– А-а.

Гоша подхватил самокат, проехал круг по выложенной плиткой дорожке вокруг детской площадки, опять плюхнулся на скамейку.

– Ксения кому-то обещала деньги. – Господи, какую чушь она несет. Денис ее засмеет, если узнает. – Ксения по телефону говорила, а я слышала.

Гоша задумался, перестал задавать вопросы.

Голуби обнаглели, подошли совсем близко, Даша пожалела, что нечем их покормить.

Открылась дверь бывшего Ирининого подъезда, маленькая старушка покатила сумку-тележку. Потом из подъезда выбежала девушка, помчалась в сторону метро.

Затем вышла Ксения, что-то сказала появившейся вместе с ней паре. Пара была смешная: очень высокий и тощий мужчина и маленькая, полная, как шарик, женщина. При этом мужчина двигался медленно, вальяжно, а женщина, наоборот, очень быстро и весело. Паре было около шестидесяти.

– Это она. – Даша почему-то заговорила шепотом.

– Вижу, – буркнул Гоша.

Маленькая женщина легко и весело помчалась по дорожке вдоль дома, через равные промежутки времени останавливаясь и поджидая, когда ее догонят муж и Ксения. Сегодня на Ксении были зеленые брюки, яркая желтая кофта и белые кроссовки, она напоминала нахохлившегося попугая и ужасно Даше не нравилась.

Даша поднялась, тронулась следом, стараясь держаться поближе к кустам. Гоша поднял самокат, пролетел мимо троицы, вернулся к Даше. Хотел опять обогнать ничего не подозревающую группу, но Даша пресекла:

– Не маячь.

Троица исчезла в одной из дверей соседнего дома. На втором этаже дома располагался торговый центр, где продавали запредельно дорогую одежду, сумки и еще какое-то барахло. Даша несколько раз туда заходила, бродила по пустому этажу, где изнывали от скуки одинокие продавщицы и сидел на стуле хмурый охранник. После каждого такого посещения ее всерьез волновал вопрос, почему владельцы торговых площадей дружно не прогорают.

На первом же этаже были какие-то крохотные магазинчики, каждый со своей дверью. Здесь продавали сигареты, воду, разные нужные мелочи, и покупателей было гораздо больше.

Гоша подлетел к двери, за которой исчезла троица, сделал плавный круг и остановился перед Дашей.

– Нотариус.

– Вижу, – Даша только теперь заметила над дверью новенькую вывеску.

– Передачу денег заверяют? – предположил Гоша.

Она пожала плечами, отошла за припаркованные вопреки правилам на тротуаре машины.

– Подержи. – Гоша сунул ей самокат, открыл дверь в нотариальную контору, через минуту вышел.

– Ну что? – переминаясь от нетерпения, спросила Даша.

– Не понял, – признался сосед. – В коридоре никого нет, только тетка на ресепшене. Наши, наверное, уже у нотариуса. Думаю, скоро выйдут.

«Наши» появились минут через десять, Даша даже пожалела, что не рискнула купить мороженое в стоящем рядом киоске, вполне успела бы съесть.

Ксения коротко кивнула пожилой паре, быстро пошла к метро. Даша и сосед, не сговариваясь, тронулись следом.

Денис покрутил бы пальцем у виска.

Ресторан пришлось выбирать Вадиму. Как Динка и предполагала, Вика накануне позвонила сама, разговаривала тоном маленькой растерянной девочки, что его всегда выводило из себя, а вчера особенно. Он и сказал, что все устроит сам, чтобы она поскорее отвязалась.

Припомнил, что видел в центре тихий уютный ресторан, нашел в интернете телефон, его заверили, что четверых взрослых примут в любое время.

Во всем этом было что-то ненужное, показушное, и у него уже с утра было отвратительное настроение.

Времени до назначенной встречи оставалось еще много, и его радовало, что рядом Дина. Сначала она делала какую-то свою сложную гимнастику, потом тихо сидела за ноутбуком и с ним почти не разговаривала. Видела, что он не в духе. Никто на свете не замечал его настроения, только она.

– Дин, – позвал он, когда противная тяжесть в голове, которая мучила его с самого утра, от крепкого чая потихоньку рассосалась.

– Ожил? – спросила она, отрываясь от ноутбука.

– Ожил, – засмеялся он и протянул ей заключение генетической экспертизы. – Я хочу тебе кое-что показать.

Она читала бумагу внимательно, долго. Потом положила на стол и, нахмурившись, посмотрела в окно.

– Это не имеет отношения к убийству.

– Наверное, – согласился он.

– Это вообще не наше дело.

– Наверное.

Она помолчала и подняла на него глаза.

– Ты нашел этого парня?

– Не смог, – признался Вадим.

– Вадик, убийство было совершено профессионально.

– Я понимаю.

Конечно, он понимал, что убийство совершено профессионально. Но кто сказал, что его несостоявшийся двоюродный брат не может быть этим профессионалом?

Дина вздохнула и ничего больше не спросила.

Он опять сунул бумагу в ящик письменного стола, сел в кресло напротив нее.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Тебе придется на мне жениться, – улыбнулась Дина. – Если ты честный и порядочный человек.

– Что? – не сразу догадался он. – Ты?.. Мы…

Когда он обнимал ее вместе со стулом, на котором она сидела, что-то мешало ему быть абсолютно счастливым.

Ему мешал страх.

Ему нужно срочно обеспечить Дину и их будущего ребенка. Если с ним что-то случится, они не должны бедствовать.

– Завтра пойдем в загс, – решил он.

– Я завтра целый день работаю.

– Значит, послезавтра.

Она пошевелилась в его руках, поцеловала в шею.

Он один знал, какая она нежная. Еще, наверное, знал бывший муж, но думать об этом Вадиму было неприятно.

– Я отъеду ненадолго. – Он отпустил ее, подошел к окну, посмотрел на легко колышущуюся внизу листву.

– Возьми меня, – попросила она.

Он знал, что она захочет с ним поехать. Когда она была рядом, он все о ней знал. И начинал мучиться, когда ее не видел.

В квартире, куда Вадим безуспешно звонил накануне, опять никого не оказалось.

Дина нажала на кнопку вызова лифта, и тут из соседней квартиры появилась пожилая дама с огромными перстнями на пальцах и в кружевной шляпке на голове.

Дама внимательно их оглядела, остановилась рядом.

– Простите, не знаете, когда ваши соседи бывают дома? – кивнула Дина на дверь, от которой они только что отошли.

– Вечером, – ответила дама и опять внимательно их оглядела.

– Мы ищем кого-нибудь из семьи Смирновых, – поторопился сказать Вадим.

– Зачем? – проявила бдительность женщина.

Подошел лифт, Вадим пропустил женщин вперед.

Никакой заранее подготовленной версии у него не было, и Вадим сказал правду:

– У меня погиб дядя. Он когда-то дружил с Татьяной Смирновой, я хочу с ней поговорить.

Бабке нужно было служить в органах. Он едва не поежился под очередным пристальным взглядом.

Наверное, визуальный контроль они с Диной прошли успешно, потому что, выходя из лифта, женщина покивала каким-то своим мыслям и заговорила:

– Смирновы давно сдают квартиру, лет пять.

Вадим толкнул перед ней дверь подъезда, дама вышла, шагнула к стоящей рядом лавочке, села. Вадим и Дина послушно сели рядом.

– Мы раньше по-соседски дружили, – вздохнула женщина. – Мой муж столько для них делал! Если что починить, прибить, они никогда слесаря не вызывали, все мой муж им делал. Они вдвоем жили, Таня да мать. А потом Танька за богатого замуж вышла, за границу уехала. И Людмила, мать Танина, так зазналась… Меня почти и не замечала.

Из подъезда вышла молоденькая мамочка с ребенком лет трех, поздоровалась. Женщина, Вадим и Дина дружно ответили.

– А когда у меня муж умер, так и здороваться стала сквозь зубы… – Женщина опять тяжело вздохнула. – Ну а потом Татьяна с сыном вернулась. Видать, муж выставил. Я Людку попыталась расспросить, но она ничего не рассказывала, только плечами дергала. Неприятные они люди, противные. И мальчишка такой же, не здоровался никогда.

– Как мальчика звали, не помните? – спросил Вадим.

– Помню, маразма нет пока. Олежек.

Сквозь растущую над лавкой листву пробилось солнце, женщина сняла надетый на плечи кардиган, повесила на сумку.

– А через несколько месяцев Татьяна с сыном уехали. Квартиру где-то купили. Приезжали иногда к Людмиле в гости, редко. Татьяна так еще почаще ездила, а Олег почти не появлялся. Потом Людка квартиру сдала, и больше я ее не видела. Татьяна к квартирантам за деньгами приезжает, а Люда совсем не появляется.

– Может, ее уже в живых нет? – спросил Вадим.

– Да нет. Я у Татьяны спрашиваю, как мать, она говорит, нормально. Сказала бы, если бы похоронила.

– Телефона Татьяниного не знаете? – без особой надежды поинтересовался Вадим.

– Нет, – покачала головой женщина. – Ни телефона, ни адреса. У квартирантов спросите.

Стало ясно, что ничего больше женщина им сообщить не сможет. Вадим и Дина поднялись, попрощались, женщина грустно им кивнула. Почему-то она больше не казалась Вадиму внештатным агентом спецслужб.

Ксения шла не оглядываясь. Узнать, отдаст ли она кому-то полученные деньги, было любопытно, но продолжать слежку было глупо до смешного, и здравый смысл победил.

– Иди домой, – сказала соседу Даша. – А я на работу поеду.

Парень искоса на нее посмотрел, усмехнулся, обогнал ее и идущую впереди Ксению, вернулся назад. Было ясно, что домой мальчишка не пойдет. И это она, Даша, втянула его в сомнительное предприятие.

– Гоша, иди домой! – повторила она.

– Я тебе что, мешаю? – обиделся парень. – Я тебя вообще не трогаю. А идти я могу куда хочу. Мое дело.

Бросить его одного Даша не могла и уже жутко жалела, что утром черт дернул ее за язык.

Гоша выписывал возле Даши круги на своем самокате. И хотя Ксения шла не оглядываясь, Даша всерьез забеспокоилась, что она их заметит. То есть заметит Дашу, на мальчика женщина едва ли обратит внимание.

– Ты мне мешаешь, – сердито буркнула Даша.

Гоша укоризненно на нее посмотрел, взял самокат за руль и пошел чуть в стороне. Потом обогнал Дашу, вошел в метро вплотную за объектом слежки.

Ситуация выглядела запредельно идиотской. Если бы не сосед, Даша сейчас поехала бы на работу, как нормальный человек, но пришлось остановиться за колонной, облицованной гладким мрамором, и наблюдать, как Ксения ждет поезда.

На выложенной плиткой стене появились огни, поезд с шумом затормозил, остановился. Ксения вошла в вагон, села наискосок от двери. Даша прошмыгнула в соседнюю дверь, прижалась к закрытым дверям с противоположной стороны вагона.

Ксения смотрела прямо перед собой и вроде бы ее не замечала. Гоша тоже устроился у закрытой двери по другую сторону от Ксении. Они с Дашей изображали нечто вроде почетного караула. Счастье, что Денис не видит!

Ксения вышла через несколько остановок. В центре города народу было больше, Даша затерялась в неплотной толпе, и заметить ее стало труднее. Впрочем, Ксения ни разу не обернулась и потому не заметила бы ее даже на пустой платформе.

Соседа видно не было, но Даша, боясь потерять женщину впереди, искать его не стала.

Ксения уверенно прошла по подземному переходу, свернула в переулок, потом в другой, а потом толкнула дверь рядом с двумя искусственными пальмами.

– Ресторан, – произнес Даше в ухо появившейся откуда-то Гоша.

– Вижу, – буркнула она.

– Как думаешь, ее там ждут?

Стоять у входа в ресторан было глупо. Даша прошла вперед, заметила троллейбусную остановку, уселась на пустой остановочной лавке. Дверь в ресторан отсюда было видно хорошо.

– Вряд ли она пилила через полгорода, чтобы пообедать, – задумчиво проговорила Даша.

– Ну почему? – Гоша сел рядом, облокотился на самокат. – Мои предки ходят в ресторан обедать и меня берут. Когда у мамы времени нет готовить.

Злиться на мальчишку было глупо, но Даша злилась. Давно нужно быть на работе, а она занята черт знает чем!

– Надо туда заглянуть, – придумал сосед.

– Мне надо на работе быть, – вздохнула Даша.

Гоша начал подниматься, она дернула его за руку – сиди – и нехотя направилась к ресторану.

Сразу за дверью начинался узкий коридор, приветливая девушка поднялась Даше навстречу. До этого девушка сидела на стуле, листала журнал.

– Обедать желаете? – улыбаясь во весь рот, спросила девушка.

– Меня ждут, – улыбнулась в ответ Даша.

Девушка сразу потеряла к ней интерес, Даша прошла по коридору в небольшой, почти пустой зал. Ксении в зале не было.

– Извините, – остановила она пробегающего мимо совсем молоденького официанта. – У вас только один зал?

– На улице еще столики. – Парнишка притормозил около Даши, нахмурился, потом лучезарно улыбнулся и побежал дальше.

Теперь она заметила стеклянную дверь, осторожно ее приоткрыла.

На большой открытой террасе стояло несколько столиков. Ксению Даша увидела сразу, женщина сидела спиной к двери, а напротив нее, держа в руке бокал, развалился дородный дядька. Столик, за которым устроилась пара, уютно располагался рядом с аккуратно постриженными кустами.

Даша быстро вышла из ресторана тем же путем, которым вошла. Гоша поджидал ее у двери.

– Тихо, – прошипела Даша, обогнула угол дома и остановилась у начинающейся веранды ресторана.

Теперь Ксения оказалась к ним вполоборота. Так же, как ее визави.

Сквозь кусты пару было видно не полностью, а слышать, о чем они говорят, не было совсем никакой возможности. Даша медленно двинулась вдоль тротуара, сосед ее обогнал, вернулся, снова обогнал и снова вернулся. Ни Ксения, ни мужчина не обращали на них никакого внимания.

Даша повернулась, чтобы прошествовать назад, и едва не пропустила важное. Ксения открыла сумку, достала что-то небольшое, завернутое в бумагу, протянула мужчине. Тот повернулся спиной к улице, наклонился над столом.

Гоша мгновенно соскочил с самоката, нырнул под кусты. Ксения рассеянно смотрела по сторонам, постукивая пальцами по столу.

– Гоша! – шепотом позвала Даша, с тревогой озираясь.

К счастью, прохожие не обращали на них внимания.

– Гоша!

Мальчишка наконец выбрался из-под кустов, Даша зло дернула его за руку, быстро пошла назад за угол дома.

– Она дала ему деньги, – сообщил сосед.

– Я поняла, – буркнула Даша.

Выйти с веранды на тротуар было невозможно – столики отгорожены от улицы не только кустами, но и низкой дощатой перегородкой. Преодолеть перегородку проще простого, но едва ли Ксения и неизвестный мужчина решат слинять, не заплатив по счету.

Подошел троллейбус, остановка, на которой ждали транспорта несколько человек, опустела. Даша села на вновь освободившуюся лавочку, уставилась на дверь ресторана.

– Слушай, а следить не так уж сложно. – Гоша пристроился рядом и задумался. – Как думаешь, в полиции хорошо платят?

– Генералам хорошо, – покосилась на него Даша. – Лейтенантам похуже.

– Циничная ты, – с грустью констатировал сосед.

– Ничего подобного! – возмутилась она. – Я сказала правду, а правда не бывает циничной. Правда бывает горькой.

Ксения и мужчина появились минут через десять, задержались на несколько минут на крыльце и разошлись в разные стороны.

Даша и Гоша пошли следом за мужчиной и потеряли его почти сразу, едва он свернул в ближайший переулок.

Оказалось, что следить не так уж просто и полиция не даром получает свои денежки.

Встретиться в ресторане договорились вечером, но Телепин решил на работу в этот день не ходить.

Утром Вика позвонила врачу, телефон которого назвала мать. Судя по разговору, врач предложил приехать сегодня же, Вика замялась, и Телепин тихо подсказал:

– Договаривайся на сегодня. Я с тобой съезжу.

Он лучше других знал, что Вика совершенно здорова, и лучше других понимал, почему ей так хочется быть больной. В ней до сих пор оставалось что-то детское, а каждый ребенок знает, что лучший способ привлечь к себе внимание – заболеть. Ей хотелось, чтобы о ней беспокоились и ее жалели, и он ее жалел и делал вид, что беспокоится.

Клиника оказалась дорогой. Ожидая жену, Телепин развалился в удобном глубоком кресле, отказался от предложенного кофе, достал планшет, но так его и не включил.

Вероника не выходила из головы, и его это злило.

Он поступил с ней некрасиво, но так поступают миллионы мужчин. Даже хуже поступают, бросают с детьми.

Он ничего не мог с собой поделать. С Викой его соединила высшая сила, соединила сразу и накрепко. Он только человек, ему не под силу бороться с нематериальными силами.

Там, на кладбище, когда он впервые увидел Вику, Телепин этого еще не понимал.

Тогда он видел просто двоих мужчин, уходивших от девушки, и ему было очень ее жалко. Мужчины отошли шагов на двадцать, когда девушка поднялась с травы и медленно побрела за ними, обойдя курившего Телепина.

У ворот кладбища девушка остановилась, опустилась на ближайшую к выходу лавочку. Солнце золотило ей волосы, сколотые сзади в пучок. Спереди волосы слегка вились, делая ее трогательно нежной.

Мужчина помоложе вернулся, не доходя до лавки, спросил:

– Ты идешь?

– Езжайте, Вадик, – тихо проговорила девушка. – Я попозже.

Мужчина пожал плечами, резко повернулся и быстро зашагал к выходу.

Телепин сел на другой конец лавки и не сразу предложил:

– Давайте я отвезу вас домой.

– Спасибо, – задумалась она, посмотрела на него печальными светлыми глазами и решилась: – Спасибо.

Она не проронила ни слова, когда он вез ее по названному адресу. Он тоже.

И только когда он, удачно найдя место, поставил машину прямо напротив ее подъезда, тихо спросила:

– Мы увидимся?

– Да, – сказал тогда Телепин, чувствуя, как отчего-то глухо заколотилось сердце. – Обязательно.

Дверь кабинета врача дернулась, послышался мужской голос, потом тихий голос Вики. Дверь снова захлопнулась, потом открылась, и Вика вышла из кабинета.

– Ну что? – вскочил Телепин. – Все нормально?

Жена пожала плечами и быстро направилась к выходу из клиники.

– Ну что, Викуша? – Телепин придержал ее за руку.

– Ничего. Пойдем отсюда. – Вика выдернула руку и только на улице на него посмотрела. – Он сказал, что все нормально.

– Ну и слава богу! – Телепин поцеловал ее в голову, обнял за плечи, отпустил.

Она была чем-то сильно расстроена, но ему не хотелось этого замечать.

– Как ты думаешь, – когда он тронул машину, спросила Вика, – твоя мама что-то про меня говорила?

– Кому? Врачу? – Он догадался, что она скажет дальше. Сделалось тоскливо, захотелось садануть ладонью по рулю.

– Понимаешь, он меня еще толком не посмотрел, а уже начал говорить про мнительность. А какая у меня мнительность, Коля? Родинки – это всегда источник опасности. Что же мне, делать вид, что у меня ее нет?..

– Плюнь на него, не расстраивайся. – Телепин не успел проскочить на желтый, пришлось остановиться перед пешеходным переходом.

– Неприятно же, когда такое говорят.

– Забудь. Все хорошо, и ладно. Через год снова покажешься врачу… – Он покосился на жену и поправился: – Через полгода.

Ему не везло, опять пришлось стоять перед светофором.

– Хочешь мороженого? – спросил он, сворачивая во двор.

– Нет, – покачал головой Вика.

– Ну, иди домой, а я съем.

Он поцеловал Вику в лоб и, когда за ней закрылась дверь подъезда, достал телефон.

– Мам, ты что-то про Вику говорила? – с ходу спросил Телепин.

– Вика была у врача? – сразу догадалась мать.

– Да.

– И что с ней?

– Мам, ты что-то про Вику рассказывала?

– Послушай, Коля. – Голос отдалился, снова приблизился. Видимо, мать перехватила телефон другой рукой. – Я этого врача всего пару раз в жизни видела, причем последний раз года три назад. Я же говорила, это просто муж моей знакомой, а не мой близкий приятель. Я и знакомую-то уже год не видела. Позвонила и попросила принять мою сноху. Вот и все. Так что с Викой?

– Все нормально.

– Коля… Заботиться о здоровье хорошо, но в жизни все хорошо в меру…

– Мама, это тебя не касается!

Упрекнуть родителей в том, что они чрезмерно лезут в его дела, было невозможно, и он понимал, что обижает мать незаслуженно. Но ему так хотелось, чтобы Вика была веселой и счастливой, что обиды матери отходили на второй план.

Покупая мороженое в недавно поставленном киоске, Телепин неожиданно понял, что смертельно устал. Заснуть бы и спать неделю.

Мороженое показалось невкусным, приторным. Он повертел в руке вафельный стаканчик и выбросил его в ближайшую урну.

Николай и Вика вошли в зал по-королевски, минута в минуту. На сестре была черная блузка, делавшая ее похожей на монашку. Почему создается такое впечатление, Вадим не понимал – легкие кудри надо лбом должны были делать ее легкомысленной, но не делали. Ей скорее подошла бы роль старой девы, а не счастливой жены, над которой трясется муж.

– Уже ждете? – сочувственно спросила Вика и забеспокоилась: – Вы бы начинали есть, зачем голодными сидеть!

– Мы не голодные, – доложил Вадим, поднимаясь, чтобы пожать руку Николаю.

Стол им предложили удачный, отделенный от общего зала дощатой перегородкой, обвитой искусственной зеленью. В таком месте хорошо вести деловые переговоры. Или объясняться в любви.

– От полиции никаких новостей? – поинтересовался Николай, когда выпили первую рюмку и помолчали.

Вадим покачал головой.

– Нужно им позвонить, – сразу сказала Вика.

– Звони, – равнодушно кивнул Вадим.

– Они ничего не будут делать, если их не подталкивать. – Сестра задумалась, подцепила вилкой маринованный гриб, положила в рот.

– Ты знаешь, как работает полиция? – не сдержался Вадим.

– Давайте выпьем за то, чтобы убийцу нашли, – примирительно предложил Николай.

– Вадик… – Подняв рюмку вместе со всеми, Вика пригубила ее, поставила на стол. – Нужно узнать, кого они подозревают.

– Узнай.

– Вадик… – Сестра замялась, она изо всех сил пыталась не замечать его хамства. – Ты раньше интересовался химией…

– Что?! – не сразу поверил Вадим. – Ты думаешь, это я взорвал Славу?!

– Господи, ну конечно, я так не думаю! Я просто боюсь, что они… подумают на тебя…

– Я последний раз интересовался химией в школе!

– Викуша, все мальчишки интересуются химией. – Николай погладил жену по руке. – Я тоже интересовался. В пятом классе мы с другом сделали бомбочку. Слава богу, остались живы и с глазами.

– Машину взорвал профессионал, – напомнила Дина. – Вряд ли кто попало мог уничтожить всех внутри и никого не задеть снаружи.

– Какой-то опыт у киллера должен быть, – согласился Николай. – Но вообще-то сделать бомбу нетрудно. И реактивы достать нетрудно. Купить набор «Юный химик» да кое-что в аптеке – и все. И рассчитать силу взрыва нетрудно.

– Это тебе нетрудно, – усмехнулся Вадим. – Не все доктора физ. – мат. наук, как ты.

– Ой, давайте не будем больше об этом, – поморщилась Вика. Как будто не она завела этот разговор.

– Давайте, – согласился Вадим. – Мы с Диной на днях подадим заявление в загс.

Сестра укоризненно на него посмотрела, вздохнула, уставилась в тарелку.

Дина незаметно тронула его за руку, он дернулся – отстань.

– У нас будет ребенок.

– П-поздравляю, – выдавила Вика.

– Поздравляю! – широко улыбнулся Николай.

– Теперь тебе особенно нужны деньги, – грустно посочувствовала сестра.

– Я много лет зарабатываю себе сам! – Вадим почувствовал, что даже не закипает, кипит. Вике всегда удавалось вывести его из себя. – И между прочим, неплохо зарабатываю! Я что, безработный таджик?!

Дина незаметно тронула его за руку, он зло отдернул руку.

– Вика привыкла за всех переживать. – Сегодня Николай выступал в роли всеобщего примирителя.

Неужели он действительно верит в то, что говорит?

– Давайте еще раз помянем Славу, – вздохнула Вика.

Все подняли рюмки, помолчали.

– Дина, а тебе можно?.. – сестра кивнула на рюмку у Дины в руке.

– Можно, – улыбнулась Дина. К счастью, ей удавалось не реагировать на Вику. – Немножко можно.

Похоже, сестра считала, что Динка собирается не пригубить рюмку, а напиться, как матрос в увольнении.

Вадим еле дождался, когда разговор окончательно иссякнет, сестра начнет намекать, как сильно устала, и можно будет распрощаться до следующего раза.

– Пойдем пешком, – предложила ему Дина.

– Пойдем, – кивнул он.

В отличие от предыдущих, сегодняшний вечер выдался теплым, безветренным. Идти под легкий шум улиц было приятно.

– Знаешь, – признался Вадим, – я мог не заметить, какая ты необыкновенная.

– Но ты же заметил, – улыбнулась Дина, быстро прижавшись к его руке.

Она поняла, что он имеет в виду. Она всегда его понимала.

Он был у нее в кабинете в третий или в четвертый раз. Она что-то делала с его зубами, потом сестра повела его на рентген, потом он опять терпеливо сидел с открытым ртом.

Сестра куда-то торопилась, Дина ее отпустила, пожелала счастливого вечера и, сев на стул рядом с Вадимом, посмотрела поверх его головы. Он как-то сразу понял тогда, что женщина рядом с ним бесконечно одинока и стесняется этой своей одинокости.

– Я вас провожу, – сказал Вадим, когда она разрешила ему закрыть рот.

Она улыбнулась, покачала головой – не надо, но он все равно дождался, когда она оденется, и пошел рядом. А у подъезда спросил:

– У тебя кто-нибудь есть?

Почему-то она таких слов совсем не ждала, посмотрела на него растерянно, с удивлением и опять покачала головой. Ему тогда нестерпимо захотелось ее поцеловать, испуганную и растерянную. И он поцеловал.

Потом он долго выспрашивал у нее, был ли у нее кто-нибудь после мужа, и с трудом верил, что такая красивая женщина могла быть так долго одна. Знал, что спрашивать нельзя, не принято, а все равно спрашивал.

Он ревновал ее тогда.

Он и сейчас ее ревнует.

И когда ее нет рядом, постоянно помнит о том, что рядом с ней полно мужчин и она может в кого-нибудь из них влюбиться.

Их обогнала стайка молодежи, послышался смех. Нужно взять за правило гулять по вечерам, Динке это должно быть полезно.

– Тише! – прошипела Света, когда Даша открыла дверь. Подруга оттолкнула Дашу, тихо прикрыла дверь, чтобы не хлопнула.

– Ты что? – шепотом спросила Даша.

Подруга прижала палец к губам, показала глазами на закрытую дверь в кабинет Максима.

Из кабинета доносились едва различимые голоса. Света на цыпочках приблизилась к двери. Даша решила, что подруга приникнет к двери ухом, но та только остановилась рядом.

Дурные примеры заразительны, и Даша тоже пристроилась рядом с дверью.

– Сколько лет можно ждать? – шипел женский голос. – Сколько лет?

– Я делаю все, чтобы у нас были деньги! – говорил Максим. – Все, понимаешь?

– Я хочу создать уют!

– Ну так создай!

– В чужой квартире? Я хочу жить нормально!

– Мы что, ненормально живем? – Максим злится и с трудом сдерживается, поняла Даша. Она уже хорошо знала своего начальника.

– Ненормально! – закричала женщина и осеклась, заговорила тише: – Жить в съемной квартире ненормально! Давай возьмем ипотеку. Лучше за свою квартиру деньги отдавать, чем за чужую.

– Послушай, ипотека – большой риск. Можно остаться и без денег, и без квартиры.

– Другие не остаются!

– Я же тебе говорил, есть шанс уехать за границу. Хороший шанс. Нужно только немного подождать… И когда вернемся, у нас будет квартира в центре, а не у кольцевой.

– Сколько ждать?! Сколько?..

– Сколько надо, столько и будем ждать! – Максим, похоже, окончательно терял терпение.

Кажется, женщина это поняла, потому что заговорила без надрыва в голосе:

– Мы могли уехать год назад. У тебя же был нормальный вариант.

– Мы поедем, когда я решу, что нужно ехать.

– Макс, ну правда, когда?

– Как минимум когда я получу корочки. Все! Бери карточку, мне надо работать.

Голоса стихли, Даша с подругой отскочили от двери. Вышедшая из кабинета женщина была хороша. Высокая, очень стройная, с густыми прямыми волосами до лопаток. На подруг она никакого внимания не обратила, словно комната была пуста, появившийся следом Максим кивнул Даше. Свету, судя по всему, начальник уже видел.

– Жена? – проводив глазами скрывшуюся в коридоре пару, спросила Даша.

– Угу, – кивнула Света. – Приехала банковскую карточку у него взять. Квартирная хозяйка вроде деньги вперед потребовала, я толком не поняла.

– Красивая.

– Красивая, – подтвердила Света. – Жуткая стерва! Он один работает, а она ничего не делает, только нервы ему треплет.

– С двумя детьми ей тоже дел хватает, – не согласилась Даша.

– Подумаешь! Другие с двумя детьми работают, и ничего. И почему так получается, что хорошим мужикам всегда стервы достаются?

– Не всегда, – опять не согласилась Даша. Денис лучше Максима и лучше всех на свете, а жена у него хорошая. Она, Даша.

Хлопнула дверь, появился хмурый Максим, прошествовал к себе в кабинет.

Накапливать пропущенные рабочие часы не хотелось. Умчалась на свою электричку Света, попрощался и ушел Максим, в сотый раз проинструктировав Дашу, что и как нужно выключить, как будто она без него этого не знала.

Даша еще поработала, посмотрела на часы, выключила компьютер, свет и кондиционеры.

По дороге домой заскочила в магазин, купила еды на пару дней и, подходя к подъезду, прикидывала, чем занять остаток вечера.

Гоша ждал ее, сидя на лавочке в обнимку с неизменным самокатом.

– Привет! – засмеялась Даша. – Новости есть?

– Откуда? – хмыкнул сосед и, видя, что она собирается пройти мимо, обиженно сказал: – Ну давай поговорим-то.

– Ну давай, – Даша села с ним рядом.

Кажется, они напоминали пожилую пару, вышедшую подышать воздухом перед сном.

– Я думаю, есть два варианта, – начал Гоша. – Мужик может быть киллером, и Ксения с ним расплатилась.

– Исключено, – перебила Даша. – Настоящего киллера мы никогда бы не увидели. Настоящий киллер будет на глазах у всех деньги пересчитывать?

– А зачем тогда Ксения ему деньги давала? Причем, заметь, сразу, как только сама получила.

– Понятия не имею. По тысяче причин. И вообще, мы не знаем, какие деньги она ему дала. Она могла их от квартирантов получить, а могла в банке снять.

– Ты же сама слышала, как она говорила, что деньги будут, – напомнил Гоша.

– Ну и что? Это ни о чем не говорит.

Мимо прошла соседка с шестого этажа, Гоша подскочил, взял у нее сумку, помог донести до подъезда, вернулся, задумался.

– Даш, ну ты же понимаешь, что это странные совпадения. Ксении обещают принести деньги, и она тут же передает пачку мужику. Целую пачку пятитысячных, я сам видел.

– Это ни о чем не говорит. Может, они старые друзья, и она просто ему помогает. Может, ему деньги на операцию нужны.

– Да ладно! – усмехнулся Гоша.

Два воробья заспорили из-за крошки хлеба, нахохлись, пошумели, разлетелись в разные стороны. Крошка осталась на асфальте.

Гоша еще подумал и решил:

– Не убедила ты меня.

Вообще-то Даша и себя не убедила.

– Пока, Гоша, – поднялась она. – Я устала, пора домой.

Она пришла вовремя, как раз к звонку Дениса. А потом неожиданно подумала, что забыла поинтересоваться у Гоши, кто теперь кормит кошек. И кормит ли вообще.

22 июля, среда

Он быстро и легко узнал, кто живет в квартире, с балкона которой его могли видеть. Убрать девчонку было необходимо, только продумать все следовало тщательно.

День не задался с самого утра. Сначала Телепин обидел Вику, и хотя потом попытался исправить положение, неприятный осадок остался.

– Теперь Вадик будет любить только ребенка, – грустно заметила Вика, обнимая пальцами чашку с чаем.

– Мы все будем его любить, – ляпнул Телепин. А ведь видел, как расстроило жену вчерашнее известие.

Вика посмотрела мимо него, покорно покивала головой.

– Викуша, я всегда буду любить только тебя. – Он поднялся, обнял ее. – У Вадика своя жизнь, не переживай. Ты всегда будешь его единственной сестрой, даже если Динка пятерых родит.

Год назад он заговорил о детях, но Вика тогда чуть не заплакала, понесла какую-то глупость о том, что сначала они сами должны привыкнуть друг к другу. Она просто слишком молода и не созрела до материнства, понял он и больше на эту тему не заикался.

– Коля, ты уверен, что это его ребенок? – Жена отвела его руки, посмотрела на него снизу вверх.

– Какая разница, уверен я или нет? – Телепин снова сел на место, принялся за прерванный завтрак. – Главное, чтобы Вадим был уверен.

– Но все-таки… Ты как думаешь?

– Не знаю. – Он пожал плечами.

Динка смотрела на Вадима с обожанием. То есть она не афишировала этого обожания и не провожала Вадима неотрывным взглядом, но то, что она настроена на Вадима, как локатор на заданный диапазон частот, становилось ясно сразу. Впрочем, Вадим тоже был настроен на Дину, и это тоже было отчетливо видно.

Интересно, нематериальная связь Телепина с Викой так же видна невооруженным взглядом? Впрочем, ему было на это наплевать, он знал, что любит Вику, и Вика любит его.

– Мы ничего про Динку не знаем!

– Викуша, Вадима невозможно сейчас отговорить жениться.

– Я понимаю, – вздохнула Вика.

– Чем будешь заниматься? – спросил он.

Ему хотелось, чтобы жена поработала. Сам он плохо переносил безделье и боялся, что Вика заскучает.

– Поработаешь?

– Не хочется.

Жена работала в студии, которую сначала оплачивал Вячеслав, а теперь Телепин. Даже он, весьма далекий от искусства, понимал, что художник Вика, мягко говоря, посредственный. Продавать картины, как Вадим, она не могла, дарила их каким-то подругам. Но все-таки это было занятие, и он радовался, когда она работала.

– Мне пора, Викуша.

Телепин вымыл посуду, вышел на балкон, раздумывая, стоит ли надевать пиджак, решил надеть. На улице опять было ветрено.

Перед шлагбаумом у служебной стоянки притормозила, пропуская Телепина, серебристая «Тойота». Телепин кивком поздоровался с охранником, сидящим в стеклянной будке, поставил машину на свое место. Из въехавшей следом «Тойоты» выбрался Максим Садовников, обогнал Телепина, на ходу поздоровавшись.

На крыльце здания стояла группка совсем молодых девчонок, студенток, наверное. На Телепина студентки не обратили никакого внимания.

Раньше на этом месте его иногда поджидала Вероника. Вероника шла от метро и останавливалась на крыльце, если видела машину Телепина.

Вероника стояла на крыльце, и когда Вика впервые проводила его до работы. Он только не мог вспомнить, это было до того, как они подали заявление в загс, или после.

Накануне вечером он водил Вику в театр. Сам он в театре не был с детства и потребности такой не испытывал, но развлекать таким образом Вику считал необходимым. Он тогда вовремя вспомнил, что один из школьных приятелей женат то ли на актрисе, то ли на режиссерке, и позвонил ему. Оказалось, что женат приятель на журналистке, освещающей театральные новости. Журналистка посоветовала театр, про который Телепин никогда не слышал, и все организовала так, что Телепин с Викой смогли посмотреть спектакль, хотя все билеты были давно проданы. Им поставили стулья сбоку от сцены, и артисты играли в двух шагах от них.

Журналистка не обманула, спектакль был отличный, и Телепин, заранее настроившийся на скуку, удивился, как быстро промчались три с лишним часа.

– Ну как тебе? – спросил он тогда Вику, выходя с ней из зала.

– Очень понравилось! – восхищенно ответила она. – Я так тебе благодарна, Коленька!

Потом он отвез ее домой, и она честно и прямо сказала ему у двери своей квартиры:

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

Конечно, он не ушел. Ему не хотелось от нее уходить больше, чем ей.

– Я тебя провожу, – попросилась Вика утром. – Возьми меня с собой.

– А как же ты будешь домой добираться? – не понял он. – Дать тебе машину?

– Нет. – Она покачала головой. – Назад поеду на метро.

На служебной стоянке он поцеловал Вику у машины и показал, где метро, но она прижалась к его руке и дошла с ним до крыльца, и он опять ее поцеловал, и тут увидел Веронику.

Вероника смотрела на него огромными непонимающими глазами, и он испугался, что она сейчас устроит сцену, но Вероника повернулась и впереди него нырнула в проходную. После этого он видел ее всего несколько раз.

Вика тогда все сделала правильно.

Телепин поднялся на крыльцо, подошел к турникетам и подумал, что нужно взять за правило знакомиться с каждым новым сотрудником. Это неправильно, когда люди, которые здесь работают, не знают своего директора. Даже если это всего лишь студентки.

Опять болтаться без дела было невмоготу. Вадим заставил себя поехать в студию и начать работать. И правильно сделал, потому что время до вечера пролетело быстро. Посмотрев в очередной раз на часы, он поспешно сменил запачканные красками джинсы и футболку на уличные, прикинул, не зайти ли в кафе, куда он обычно заходил обедать, и не стал. Сразу поехал к дому Татьяны Смирновой.

Ему повезло, на лавке у подъезда сидела вчерашняя бабуля, сразу его узнала, заулыбалась.

– Квартирантов будете ждать? Они еще не приехали.

– Буду, – улыбнулся Вадим, садясь рядом.

– Таня в молодости красивая была. – Женщина проводила глазами проходившую мимо девушку. Ветер бросал девушке волосы в лицо, она придерживала их рукой. – Конечно, для меня она и сейчас молодая, но красивой быть перестала. Уезжала за границу – как фотомодель, а приехала обычная баба. Злая очень. Злость лица не красит.

Смеясь и толкаясь, мимо прошли два подростка. Соседка неодобрительно на них посмотрела. Подростки жевали какие-то пирожки, Вадиму тоже захотелось пирожка. Или все равно чего, он не ел с самого утра.

Есть хотелось сильно, но отлучиться он не рискнул, и правильно сделал, потому что вскоре у подъезда остановилась черная «Киа», и женщина сказала:

– Это они. Квартиранты.

Сначала из машины вышел крупный мужчина, быстро и внимательно посмотрел на Вадима, вежливо поздоровался с соседкой. Потом выбралась высокая, почти с мужа ростом, с большими темными глазами женщина, а потом выпрыгнули друг за другом три веселые маленькие девочки, явно погодки.

– Артур, тебя тут ждут, – показала на Вадима женщина. По тому, как она это сказала, стало ясно, что соседи женщине нравятся.

– Идите домой, – негромко приказал Артур своему женскому царству, и только когда его дамы исчезли за дверью, повернулся к Вадиму. – Слушаю вас.

Мужчина говорил с мягким акцентом, скорее всего, армянским, и производил впечатление человека спокойного и надежного.

– Я ищу вашу хозяйку, – поднялся Вадим. Вынул из кармана бумажник, протянул мужчине визитку. Подумал и приписал на обратной стороне «Вячеслав Левицкий».

Мужчина внимательно на него смотрел.

– Попросите, пожалуйста, вашу хозяйку мне позвонить.

Мужчина кивнул, спрятал визитку в свой бумажник и, уже берясь за ручку двери, обернулся:

– Ее сейчас нет в Москве. Она приедет через несколько дней.

– Ты бы спросил Танин телефон и сам ей позвонил, – когда за Артуром захлопнулась дверь, повернулась к Вадиму соседка.

– Не дал бы он мне телефона, – улыбнулся Вадим.

Женщина подумала и понимающе кивнула:

– А ведь точно, не дал бы. И понять его можно, мошенников сейчас много. Зачем Артуру собственной хозяйке неприятности устраивать? Нерусским квартиры неохотно сдают.

Вадим покивал, соглашаясь. Женщина поднялась, он помог ей донести сумку до двери и поехал домой.

Дины еще не было. Обедать без нее не хотелось, он заварил себе чаю, сделал бутерброд с колбасой, сжевал его стоя и позвонил Осокину.

– Тебя полиция дергает? Нас с Викой фактически ни о чем не спрашивали.

– Приходили пару раз. Вчера появлялись, со мной, правда, только поздоровались. Секретаршу расспрашивали, водителей. А что их расспрашивать, Слава всегда сам ездил.

Вадим попрощался, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. До прихода Дины оставалось еще не меньше часа. Он снова заварил чаю и снова съел бутерброд.

Дина пыталась отучить его от сухомятки, но так и не смогла.

Снова противным холодком потянуло от мысли, что Дина и ребенок могут оказаться без средств к существованию. Вадим включил телевизор, тупо посмотрел на красивого молодого человека, с улыбкой констатирующего, что курс рубля снижается и конца этому в ближайшем будущем не предвидится. Молодой человек попрощался с телеаудиторией, пошла реклама, Вадим выключил телевизор и снова сел в кресло.

Он один знал, что за внешней немногословностью и холодностью в Динке прячется невероятная ранимость.

Наверное, это его и отпугнуло вначале.

Когда он впервые поднялся к ней в квартиру, и она смотрела на него испуганными глазами и благодарно отвечала на его поцелуи, он почувствовал себя почти насильником. Конечно, ему это не понравилось.

Он тогда решил, что с врачихой надо кончать, и боялся, что она легко от него не отстанет.

Он бы больше не появился в клинике, но временные пломбы было необходимо заменить на постоянные, и выбора у него не оставалось.

В клинике он поздоровался с ней как с посторонней, и она поздоровалась с ним как с посторонним, и в кабинете вела себя с ним как с посторонним, и попрощалась, вежливо и холодно улыбнувшись.

Он, с облегчением выйдя на улицу, уже сел за руль, но так и не поехал. Сидел и ждал ее, а когда она вышла, быстро посигналил.

А когда увидел благодарную радость в ее глазах, понял, что ждал этой радости и что она ему необходима.

Зашуршал ключ в замке. Вадим вскочил, обнял уставшую Дину и попросил:

– Переодевайся скорее, я есть хочу.

Свекровь позвонила, едва Даша успела поговорить с Денисом.

– Ты дома? – обрадовалась Наталья Вениаминовна. В трубке послышался шум, свекровь заговорила тише: – Ксения требует Ирин ноутбук назад. Ты не можешь принести? Я сейчас в Ириной квартире.

– Сейчас принесу, – пообещала Даша.

– Вот ведь стерва! – не сдержалась свекровь. – То ей было наплевать на Ирины вещи, а теперь спохватилась, бросается на все подряд. Завтра жильцы въезжают, сегодня нужно все что можно увезти. Ксения утром позвонила, попросила помочь. Я не отказала. Хотя видеть ее мне противно.

Даша положила ключи от квартиры в карман джинсов, взяла ноутбук, спустилась вниз и сразу увидела Гошу.

– Привет, – подкатил к ней сосед. – Ты куда?

– В Иринину квартиру, – улыбнулась Даша. – Ксения сначала Денискиной маме Иринин ноутбук подарила, а теперь решила отнять.

Гоша понимающе усмехнулся, покачал головой.

– Можно я с тобой схожу?

– Зачем? – удивилась Даша. – Я отдам ноутбук и вернусь.

– Я с тобой, – подумав, решил Гоша, подхватил самокат и галантно распахнул перед ней дверь Ирининого подъезда.

Дверь им открыла Наталья Вениаминовна.

– Гошенька! – обрадовалась свекровь. – Как ты вырос! Совсем взрослый.

Из комнаты выглянула Ксения с мобильным у уха, молча посмотрела на Дашу и Гошу, что-то проговорила в трубку, скрылась, появилась опять, бросила телефон в стоявшую в прихожей сумку.

Даша протянула ей ноутбук, Ксения взяла компьютер, опять ушла в комнату.

Свекровь, посмотрев ей вслед, пожала плечами и тихо объяснила, показав на стоящие под ногами коробки.

– Посуду упаковала. Еще кое-что. Сейчас такси подъедет.

– Давайте мы вам поможем, – предложил Гоша и взял ближайшую коробку. – Отнести вниз?

– Ксюша, – крикнула Наталья Вениаминовна, – ребята предлагают отнести коробки!

Ксения не ответила, Наталья Вениаминовна шагнула в комнату, Гоша быстро схватил телефон, торчащий из сумки Ксении, сунул в карман толстовки.

У Даши от страха перехватило дыхание, но тут появилась Наталья Вениаминовна, Гоша с коробкой направился к лифту, Даша, взяв вторую коробку, за ним.

– С ума спятил?! – прошипела она, едва закрылась дверь лифта.

– Не мешай, – прошептал в ответ Гоша, проводя пальцами по чужому сенсорному экрану.

Даша подхватила обе коробки, выбралась из лифта, боясь посмотреть на парня. Наконец Гоша опять сунул телефон в карман, быстро вынес коробки на крыльцо и бросил Даше:

– Стой тут.

Через минуту он появился с новой коробкой.

– Положил на место? – выдохнула Даша.

Гоша кивнул, улыбнулся и ободряюще потрепал ее по плечу.

– Ты понимаешь, что это преступление? – зло зашептала Даша.

– Это преступление во имя добра и справедливости, – объяснил он.

– От такого добра у меня инфаркт мог быть!

– Ну так не было же.

Открылась дверь, Наталья Вениаминовна вынесла очередную коробку. Подъехала желтая машина с шашечками, появилась Ксения, коробки поставили в багажник, и Иринина родственница благополучно отбыла.

– Даже не поблагодарила, – покачала головой Наталья Вениаминовна. – Вот хамка!

– Недостатки воспитания, – констатировал Гоша.

– Недостаток ума, – поправила Даша и предложила: – Пойдемте чай пить.

Наталья Вениаминовна тяжело вздохнула и направилась за Дашей к своей прежней квартире.

– Зря я сказала, что ноутбук у тебя! – сокрушалась она, пока Даша хлопотала на кухне. – Ксения спросила, что интересного в компьютере. Ну, в смысле, какие фотографии, видео. Может, воспоминания какие-нибудь. А я и ляпнула, что ноутбук у тебя. У меня она старый Ирин компьютер отнять не посмела бы, а тут сразу заявила: раз он мне не нужен, то она себе возьмет.

– А зачем он ей? – не понял Гоша. – Ноут старый, его не купит никто.

– Чтобы другим не достался, – объяснила Даша. – Что тут непонятного?

Гоша помолчал, раздумывая, и сообщил:

– А Митрофановой квартира опечатанная стоит.

– Ужас! – покивала Наталья Вениаминовна. – Несчастная женщина. Такая страшная смерть.

– Может, у нее тоже наследники объявятся? – предположила Даша.

– Может быть, – вздохнула Наталья Вениаминовна.

– Мама кошек кормит. Только папа ей одной ходить не разрешает, сам с ней спускается. И другие соседи кормят.

Наталья Вениаминовна расспросила Гошу про родителей, передала привет и попрощалась.

– Ну что? – кивнула Даша юному другу, заперев за свекровью дверь.

– В контактах только три имени, – правильно понял вопрос Гоша. – Наверное, когда приехала, новую симку купила. «Мама» – это, я думаю, ее мама.

– Ну, ясно, что не твоя, – поторопила Даша.

– «Наташа» и «Борис».

– «Наташа» – это Наталья Вениаминовна, – догадалась Даша, опять прошла на кухню и предложила: – Хочешь, котлеты пожарю?

– Нет, – отказался Гоша, взял из вазочки конфету, внимательно рассмотрел и положил в рот.

Даша снова налила чаю, себе и соседу.

– У Натальи Вениаминовны телефон… – Гоша уверенно назвал цифры.

Даша с удивлением на него посмотрела. У нее была неплохая память, но запомнить с ходу незнакомый номер, тем более в, мягко говоря, нервозной обстановке, ей было не под силу.

– Не помню, – призналась Даша.

Гоша повторил цифры, Даша достала свой телефон, нашла номер свекрови, кивнула – все верно.

– А Борис – это, я думаю, тот мужик, – предположил сосед, посмотрел в потолок и опять уверенно назвал десять цифр.

– Как это ты запоминаешь? – восхитилась Даша.

Гоша равнодушно пожал плечами – подумаешь, дело какое!

– Будешь курить, такой памяти не будет.

– Наоборот, – удивился друг. – У тех, кто курит, не бывает Альцгеймера.

– Чего не бывает?

– Слабоумия, – вздохнул Гоша.

– Что за бред! – возмутилась Даша.

– Не бред, а научные данные. Если номер телефона есть, мы вычислим абонента, как думаешь?

– Если бы в полиции работали, точно установили бы. – Даша подвинула Гоше вазочку с конфетами. – А вообще это все ерунда. Во-первых, не факт, что Борис – это тот мужик. А во‑вторых, тот мужик не может быть киллером, киллеры так не подставляются. Киллер угрозыску не даст себя увидеть, не то что нам с тобой.

Гоша взглянул на часы и заторопился:

– Я маме обещал в девять дома быть.

Даша закрыла за ним дверь. Без нового друга сразу стало скучно. Она вымыла посуду, достала планшет, улеглась на диван и открыла детектив, который все никак не могла дочитать. Детектив был интересный, но мысли упорно возвращались к детективу реальному. Ей не меньше Гоши хотелось узнать, кто убивает людей под их окнами.

23 июля, четверг

Секретарь принесла папку с документами на подпись, Телепин кивком поблагодарил, подвинул папку к себе. Он давно взял за правило прочитывать все, под чем ставит подпись, и времени на подписание документов уходило много.

Научную статью Максима Садовникова Телепин прочитал дважды. Вообще-то статьями он не занимался, это шло через научного секретаря, но наиболее интересные ученый секретарь направлял к нему, знал, что мимо Телепина новые идеи проходить не должны.

Статья была написана блестяще. Садовников смог четко сформулировать совершенно новый подход к известным методам исследований, привел великолепные результаты и при этом не дал ни малейшего намека на то, как эти результаты получены. То есть каждый, кто захочет повторить его метод, должен будет обратиться к нему, к Садовникову. А захотят многие, метод получился прорывным. Работа была не на Нобелевскую премию, конечно, но и не рядовая, это точно.

С таким научным багажом неплохо бы в хороший западный университет лет на пять. И денег можно заработать, и имя в научной среде.

Телепин встал, прошелся по кабинету.

Об этой работе Садовников заговорил почти год назад, когда верстались планы на будущий год. Максиму очень хотелось записать эту работу в план. Он доказывал Телепину ее перспективность, но Телепин и сам это понимал. Проблема заключалась в том, что денег на эту разработку у научного центра не было.

Отдел Максима в предстоящем году деньгами был обеспечен, а отдел Ирины Снетко – нет, и Телепин выделил некоторые крохи отделу Снетко, чтобы она начала работать по этой теме.

Получалось, что работала не только Снетко, но и Садовников тоже. Ну и хорошо. Телепин написал на статье краткий хвалебный отзыв, сунул назад в папку и понял, что завидует Максиму.

Пожалуй, он был по-настоящему счастлив тогда, в молодости, когда засиживался в лаборатории допоздна. Ему тоже приходили в голову блестящие идеи, как теперь Садовникову, он делился ими с Вероникой, и она смотрела на него с восхищением.

Неожиданно ему захотелось узнать, как сейчас живет Вероника. Выглядит она хорошо, но это ни о чем, в общем-то, не говорит.

Замужем?..

Родила детей?..

Раньше у нее здесь было много подруг. Одна, полная бухгалтерша, до сих пор работает. Тогда бухгалтерша не была такой толстой, она разводилась с мужем, и Вероника за нее переживала. Телепину было смешно смотреть на эти переживания.

– Найдет себе другого, – говорил он Веронике про бухгалтершу. – Что бог ни делает, все к лучшему.

– Не смешно, – обижалась Вероника.

Они тогда вдвоем отмечали его день рождения у него дома. От Вероники пахло чем-то свежим, цитрусовым, и еле заметный запах он чувствовал на подушке даже утром, когда Вероники давно уже не было. Она никогда не оставалась у него на ночь.

Телепин вернулся к компьютеру, открыл офисный телефонный справочник, нашел бухгалтерию, просмотрел список женских фамилий. Ни одна из них не показалась знакомой, кроме фамилии главного бухгалтера, конечно. С главным бухгалтером он общался практически каждый день.

Телепин посмотрел на часы, решил спуститься в столовую. Просить секретаря принести обед в кабинет он считал недопустимым и никогда этого не делал. Не зря бабушка когда-то часто повторяла ему, что барство – признак бескультурья.

К раздаче блюд стояла небольшая очередь. Кто-то обернулся, поздоровался с Телепиным, он ответил. Его присутствие заметили все – негромкий гул, который стоял до этого в зале столовой, сменился тишиной, и только совсем тихая музыка лилась из динамика рядом с кассой.

Неожиданно он опять позавидовал Максиму Садовникову. Захотелось, чтобы кто-нибудь тронул его за плечо, расспросил, как жизнь, поплакался или, наоборот, похвалился чем-то.

С ним давно никто не вел пустых разговоров. С тех пор, как он стал директором, такое позволяла себе только Вероника, но ее давно нет в его жизни.

Готовили в столовой отлично, лучше, чем в иных ресторанах. Телепин попросил борщ и отбивную, оглядел зал, заметил в углу пустой столик. И, сев спиной к стене, заметил полную бухгалтершу, о которой думал все утро.

Женщина сидела совсем рядом, лицом к нему, и старательно на него не смотрела. Отвечала что-то своей соседке, поглядывала в окно. Большие красивые серьги дизайнерской работы покачивались почти над плечами. Он посмотрел на руки женщины, обручального кольца не увидел. Либо она больше не вышла замуж, либо успела развестись еще раз.

Бухгалтерша поднялась, взяла в руки поднос с грязными тарелками. Телепин опустил глаза, доел отбивную, вернулся в кабинет. Вспомнил, что с утра не звонил жене. Домашний телефон не ответил, Телепин позвонил на мобильный.

– Чем занимаешься? – спросил, услышав Викин голос.

– Ты знаешь, такой кошмар! – тихо и быстро заговорила Вика. – У Лены заболела Мася. Мы сейчас в ветлечебнице. Подожди, я выйду…

Кажется, Мася – это кошка. Уточнять Телепин не стал.

В трубке послышался негромкий шум, хлопнула дверь.

– Заболела Мася, не ест ничего третий день. Лена жутко расстроена. Я поехала ей помочь. Правильно, как ты считаешь?

– Конечно, – похвалил Телепин.

– Правда, сама Лена не предложила ко мне приехать, когда у нас случилось горе, – вздохнула Вика. – Ну, ладно, бог с ней. В общем, мы в лечебнице. Народу полно, мы уже полчаса сидим. Надо было ветеринара на дом вызвать, но дорого, Лена сейчас каждую копейку считает. Коля, ты заедешь в аптеку, если Масе выпишут лекарства?

– Заеду, – пообещал Телепин.

Вика отключилась, он положил телефон на стол, подвигал компьютерную мышь – монитор за время его обеда «заснул». На экране высветился телефонный справочник, Телепин его закрыл и почему-то подумал про Вадима. Тот сейчас обязательно спросил бы у сестры, почему в аптеку должен идти Телепин, а не она или ее несчастная подружка. И испортил бы настроение и себе и Вике.

Вадим не понимал, что Телепину приятно заботиться о Вике. А Вике приятно принимать его заботу.

Зазвонил телефон, Телепин снял трубку и переключился на текущие дела.

Гошу Даша увидела, выйдя на балкон. Размышляла, надеть ли джинсовую рубашку или рискнуть и отправиться в легкой блузке. Решила не рисковать. Вот ведь лето стоит, как будто его и вовсе нет!

– Гоша! – крикнула Даша сверху.

Сосед задрал голову, покатил к подъезду и через полминуты позвонил в дверь.

– Я всю ночь думал, – пристраивая самокат у двери, сообщил он.

– Ночью спать надо, а не думать. – Даша скинула тапочки, влезла в сандалии. – Я на работу иду.

– Я тебя провожу. – Гоша по-взрослому открыл перед ней дверь. – Слушай, он там живет.

– Кто где живет? – запирая дверь, проворчала Даша. На самом деле она прекрасно поняла юного друга.

– Мужик свернул за угол, – рассуждал Гоша, – и сразу куда-то делся. Мы же метрах в двадцати за ним шли. Куда он мог деться?

– Куда угодно. – Даша вызвала лифт.

Когда человек, которому Ксения передала пачку денег, пропал за поворотом, они с Гошей обегали весь переулок. Зайти человек мог только в один из жилых домов или в аптеку. Ничего больше в коротком переулке не было. В аптеку человек не заходил, Гоша тогда проверил. А до конца переулка дойти бы не успел.

Подошел лифт, Даша с соседом спустились вниз, вышли на улицу. Кажется, она ошиблась, вполне можно было надеть блузку – солнце припекало.

– Он там живет, – уверенно повторил Гоша.

– Может быть, он там живет, – подтвердила Даша. – Может быть, он там работает. Может быть, к другу зашел. Может быть, к любовнице.

Даша осеклась, забыла, что разговаривает с ребенком.

– Надо его там дождаться.

– Как это дождаться? – опешила Даша.

– Слушай, отвези меня туда. Я посижу в твоей машине, а ты пойдешь на работу. Без машины я буду уж очень на виду, нехорошо. Он может заметить. А стоянку я тебе оплачу. У меня деньги есть, мне бабушка на день рождения десять тысяч подарила.

– Гош, ты в своем уме? – всерьез спросила Даша. – С какой стати мы будем за ним следить? По-моему, это даже уголовное преступление. Вмешательство в частную жизнь или что-то в этом роде.

– Но мы же следили, – резонно напомнил Гоша.

– Тогда нас бес попутал, – отрезала Даша. – У нас было временное помешательство.

– Ирина Сергеевна была хорошая тетка, – упрекнул сосед. – Она тебя на работу устроила, а ты не хочешь найти убийцу!

– Откуда ты знаешь, что она устроила меня на работу? – удивилась Даша. Вообще-то сосед здорово ей надоел.

– Ирина маме рассказывала. А что? Это секрет?

– Нет. Почему секрет? – Даша пожала плечами, стараясь скрыть раздражение. – Послушай, Гоша. Мы с тобой поиграли в сыщиков. Это было забавно, но ты уже большой мальчик, чтобы играть целыми днями. Займись чем-нибудь другим. Почитай или в кино сходи. Я тебе еще раз говорю, что настоящего киллера мы с тобой никогда бы не увидели. А просто так за кем-то следить глупо и преступно. Даже не говори мне больше об этом. И вообще, мне работать надо. Меня уволят, если я буду каждый день прогуливать, понимаешь? Пока.

Она повернулась и быстро пошла к метро. Перед поворотом за угол дома не выдержала, оглянулась – Гоши на улице уже не было.

Даша пошла дальше, стараясь отогнать противное тревожное чувство.

Перед самым входом в метро желание догнать дурака сделалось нестерпимым. Она бы точно повернула назад, если бы знала, где его искать.

Света и Максим что-то тихо обсуждали, глядя в Светин компьютер. Даша заварила себе чаю, уселась с чашкой у собственного экрана, постаралась приглушить тревожащую совесть. Гоша взрослый парень с нормальной головой, а дядька, с которым встречалась Ксения, может быть кем угодно, только не киллером. Киллеры на открытой террасе деньги не пересчитывают.

Света упорхнула, Максим пошел на кухню, звякнул чашкой.

Даша отправилась вслед за начальником. Воды в чайнике было мало, она долила, снова включила чайник, повернулась к Максиму.

– Когда нас с Ирининым отделом сольют?

– Понятия не имею. – Максим достал из целлофанового мешочка сушку, стал жевать.

– Слушай, а кто там сейчас руководит? – заинтересовалась Даша.

– Понятия не имею, – опять пробурчал Максим и невесело усмехнулся. – Там и при Снетко руководить было некому.

– Ты о ней невысокого мнения?

– Нормального я о ней мнения. – Начальник дожевал сушку, запил чаем. – Только почему-то в их отделе до сих пор ничего изобретено не было. Бардак!

– Бардак у нас в фирме? – уточнила Даша.

– В стране.

– Ты хочешь уехать?

– Не знаю. Не решил еще.

Даше стало грустно.

– Мне не дадут здесь работать, – с удивлением услышала Даша. До сих пор Максим никогда с ней не откровенничал.

– Почему? – не поняла она. – Кто не даст?

– Да тот же Телепин.

– Но почему? – действительно не понимала Даша.

– Да не потерпит он, чтобы в его центре велась работа, в которой не он главный! А я в свои работы никого вписывать не буду.

– Максим, ты придумываешь! – Директор Даше нравился, слышать о нем плохое было неприятно.

Максим промолчал. Вымыл чашку, сунул в сушку.

– А за границей тебе дадут работать?

– Не знаю. Посмотрим. Я вообще-то еще никуда не уехал.

Начальник вышел. Пить чай расхотелось, Даша посмотрела на чашку с чайным пакетиком внутри, заливать пакет кипятком не стала, вернулась к компьютеру.

Во сколько начинают работать загсы, Вадим не знал, смотреть в интернете было лень, и он решил, что они с Диной отправятся к десяти. Первый пациент у Дины в двенадцать, опоздать она по-любому не должна.

Телефон зазвонил, когда он вместо обычных джинсов надевал светлые брюки. Теткам в загсе было наплевать на его внешний вид, но помимо брюк Вадим надел новую, купленную в прошлом году в Вене бежевую рубашку.

Номер на экране высветился незнакомый. Вадим поморщился, но решил ответить.

– Зачем вы меня искали? – не здороваясь, спросил женский голос.

Он чуть не послал незнакомую бабу куда подальше и тут же испугался, что вполне мог это сделать. Сейчас он думал только о будущем ребенке и о том, что обязан его обеспечить, а не о девушке из Славиной юности и даже не о жуткой и непонятной гибели дяди.

– Татьяна? – осторожно спросил Вадим.

Динка подошла, показывая на свое платье – оцени. Платье было новое, еще ни разу не надеванное, она упорно предпочитала брюки. Не мешай – махнул он рукой.

– Зачем вы меня разыскивали? – требовательно повторила женщина.

– Я племянник Вячеслава Левицкого…

– И что?

– Его убили несколько дней назад. Я бы очень хотел с вами поговорить. Уделите мне полчаса. Пожалуйста, – попросил он.

– А при чем здесь я? – Она не спросила, как погиб Слава, отметил Вадим. Впрочем, кажется, она просто растерялась.

– Уделите мне полчаса, – снова попросил он. – Я разговариваю со всеми его знакомыми. Кого смог найти.

– Зачем?

Вадим замялся. Действительно, зачем?

– Послушайте, я его не видела четверть века. Еле вспомнила, кто это такой, Вячеслав Аркадьевич Левицкий, – зло выговорила она.

Она врала, и это было понятно даже такому плохому психологу, как он.

– Да хватит вам, – наудачу сказал Вадим. – Он ведь отец вашего сына, да?

Она замерла, с шумом выдохнула.

– Ладно, приезжайте.

Надо было ехать немедленно, пока она не передумала.

– Давайте встретимся днем в кафе, – предложил Вадим. Загс сейчас важнее всего остального. Если с ним что-то случится, Дина и ребенок не должны нуждаться.

Кафе он назвал то же, в котором встречался с красавицей Ниной.

– Зачем ты сказал, что Слава отец ее сына? – спросила Дина, наблюдая, как он убирает телефон.

– Чтобы не послала меня куда подальше, – объяснил Вадим.

– Ты не будешь ей говорить, что видел заключение генэкспертизы?

– Посмотрим. – Он обнял будущую жену и искренне констатировал: – Ты очень красивая. Ты меня не бросишь?

– Будешь задавать глупые вопросы, брошу, – засмеялась она. Прижалась к нему и прошептала: – Вадик, люби меня всегда.

Необъяснимая, непонятная тревога опять поднялась ниоткуда, он постарался ее отогнать.

– Пойдем, Дин, – он посмотрел на часы. – Пойдем, а то не успеешь к двенадцати.

Почему Татьяна сделала вид, что почти не знает Славу? Знает про генетическую экспертизу?

А сын Олег знает? Или считает, что Вячеслав Аркадьевич его биологический отец? Дети многое слышат и многое знают. Больше, чем обычно считают взрослые.

В загсе они пробыли не больше получаса.

– Я тебя провожу, – предложил Вадим. До встречи с Татьяной оставалась еще куча времени.

– Не надо, – отказалась Дина. – Лучше пешком пройдись.

Он не стал упорствовать. Посмотрел, как она исчезает в дверях метро, и медленно двинулся в сторону центра.

К кафе Вадим подошел минут за двадцать до назначенного времени. Заглянул в зал, одинокой женщины за пятьдесят не увидел, снова вышел на улицу.

Разговор с Татьяной, скорее всего, ничего не даст. Вадим выкурил сигарету и заранее пожалел потраченного впустую времени. Нужно начинать работать, а он занят черт знает чем.

Татьяну он узнал сразу, как недавно Нину. Женщина шла в легком, не вполне по погоде, платье с открытыми плечами. В таком платье хорошо у моря в тридцать градусов жары, а не в загазованной Москве при холодном северном ветре.

Женщина подняла глаза, прочитала вывеску кафе. Вадим шагнул к ней, тихо уточнил:

– Татьяна?

Она внимательно на него посмотрела, то ли сравнивала со Славой, то ли просто так, кивнула.

Вадим толкнул перед ней дверь, подвел к уютному столику в углу.

– Что вы хотите? – спросила она, не взглянув в меню.

– Просто поговорить. – Он глазами подозвал молоденького официанта, заказал два кофе и два мороженых. Было ясно, что он напрасно теряет время, и Вадим на себя злился. О сыне Олеге нужно разузнать побольше, а мать явно на Славины миллионы не претендует.

Официант принес заказ, Татьяна лениво помешала мороженое, поправила кольцо с изумрудом на безымянном пальце. Изумруд был небольшой и светлый, Вадим никогда не купил бы такое кольцо Дине.

Ему трудно было представить эту женщину красавицей. Злая завистливая тетка, унылая и неинтересная. Почему он решил, что Татьяна завистливая, Вадим объяснить не смог бы, но уверен в этом был твердо.

Слава не смог бы жить с такой женой. Впрочем, мы и про себя часто не знаем, на что способны, не то что про других.

– Ну, спрашивайте, – посмотрела на него женщина. – Что вы молчите?

– Извините, что отнимаю у вас время, – покаялся Вадим. – Дяди не стало, и я понял, что мало о нем знаю.

– Откуда вы узнали про нашего сына? – быстро спросила она.

Тетка явно не была дурой, просверлила его взглядом едва не до дырки.

– Сначала вы мне скажите, откуда узнали, что Славу убили? – Вадим отпил кофе. Тот оказался слишком крепким.

– Прочитала в интернете, – призналась она, опуская глаза.

Это могло быть правдой. После взрыва Славина фамилия прозвучала даже на одной из радиостанций. Дина рассказывала, у нее в кабинете целый день включен какой-то новостной канал.

– Ваш сын знает, кто его отец?

Она опять быстро на него посмотрела и опять опустила глаза. Покрутила кольцо с изумрудом.

– Я думаю, ваш сын имеет право на наследство…

– Ну хватит! – резко оборвала она. – Мой сын погиб три года назад.

– Простите. Я не знал.

Говорить больше было не о чем, но женщина продолжала сидеть, и Вадим сидел тоже.

– Олежек погиб в автокатастрофе. Купил новую машину и первый раз на ней поехал…

Вадим не ожидал, что она заговорит. Нужно было что-то ответить, но он не знал, что.

– Славка не был его отцом, – помолчав, опять заговорила она. – И я ему сто раз говорила, что Олежек не его сын.

Едва ли это было так. Слава не допустил бы, чтобы его сын рос в чужой семье. И вообще, Слава решился бы на экспертизу только в одном случае – если бы не верил, что ребенок его. Не сомневался, а именно не верил. Впрочем, все это уже не имело никакого значения.

– Мы даже генетическую экспертизу провели. – Женщина посмотрела на расплачивающуюся за соседним столиком пару.

Молодой человек обнял девушку за талию, повел к выходу.

– Знаете, я всю жизнь жалела, что не вышла замуж за Славку…

Почему он решил, что она злая и завистливая? Она просто несчастная, одинокая и уставшая от жизни.

Татьяна резко поднялась и, не взглянув на него, вышла.

Вадим посмотрел на свое нетронутое мороженое, отодвинул вазочку и зачем-то заказал еще кофе.

Ищи, кому выгодно, говорили древние римляне.

Славина смерть выгодна ему, Вадиму. Но про себя он точно знал, что не убивал Славу.

Она ровно так же выгодна Вике.

Осокину?.. В это трудно поверить, но ведь общеизвестно, что в бизнесе друзей не бывает.

Вадим допил кофе и расплатился.

Под кустами, где раньше кормила кошек старушка Митрофанова, стояла Гошина мама. Рядом что-то выкладывала в большую миску еще одна женщина, которую Даша не знала. Кошки, окружив их, терпеливо ждали кормежки.

Даша поздоровалась, Гошина мама приветливо улыбнулась.

– Гошка, паршивец, ничего не ел целый день, – пожаловалась Гошина мама соседке, когда вторая женщина распрямилась. – Обед не тронут совсем…

Что ответила вторая дама, Даша не слышала, она уже отошла от женщин. Тревога, которую она весь день старалась приглушить, нахлынула с новой силой. Очень хотелось вернуться и попросить Гошину маму позвонить сыну, но Даша не рискнула. Поднялась в квартиру, включила чайник, открыла холодильник, тупо посмотрела на остатки колбасы и сыра и тут же захлопнула дверцу. Наспех выпила отфильтрованной воды и опять спустилась вниз.

К счастью, на лавочке около подъезда никого не было, сидеть в обществе соседок-пенсионерок было бы уж совсем странно.

Женщин за кустами видно не было, а дверь Гошиного подъезда просматривалась.

К подъезду подошла соседка с первого этажа, остановилась, участливо спросила Дашу:

– Ключи забыла?

– Нет, – покачала головой Даша. – Я… так просто.

– Ну и правильно, – покивала женщина. – Подыши воздухом. Хорошо, не жарко.

Даше было бы гораздо приятнее, если бы было жарко, но она согласно улыбнулась.

Потом прошла средних лет пара, Даша несколько раз ехала с ними в лифте. Женщина молча покосилась на Дашу, мужчина не обратил на нее никакого внимания.

В Гошин подъезд тоже входили какие-то люди. Отправилась домой Гошина мама, а ее сын так и не появился.

Тренькнул телефон, Даша торопливо достала из кармана трубку, увидела немного искаженное лицо мужа, постаралась казаться довольной и счастливой.

– Ты где? – спросил Денис. Наверное, увидел зелень за ее спиной.

– На лавочке около подъезда, – отчиталась Даша.

– А… – озадаченно проговорил Денис.

– Очень хорошо на улице, – торопливо объяснила Даша. – Я взяла планшет и читаю тут. Я очень соскучилась.

– Я тоже…

Они еще немного поговорили ни о чем. Даша снова сунула телефон в карман.

Гоша вполне может быть дома, и она зря психует.

Из подъезда вынырнул старичок с палкой, постоял на крыльце, кивнул Даше, прошел мимо. Кажется, свекровь говорила, что старичок – отставной военный.

Хорошо бы у него спросить, насколько сложно заложить взрывчатку так, чтобы уничтожить пассажиров в машине и не задеть никого вокруг.

Время шло. Даша вставала, прогуливалась вдоль дома, снова садилась, доставала из кармана телефон, смотрела на часы.

Гошу она увидела, когда время подходило к половине девятого. Мальчик открывал дверь подъезда, держа самокат под мышкой.

– Гоша! – Даша метнулась к чужому подъезду и опять закричала: – Гоша!

Проходившая мимо женщина неодобрительно на нее посмотрела.

– Привет. – Сосед отпустил дверь, она бесшумно закрылась.

– Привет! – ответила подбежавшая Даша. – Ты где был?

Мальчик вздохнул, Даше все стало ясно.

– Видел? – хмуро спросила она.

– Нет. – Гоша опустил самокат, ведя его за руль, направился к лавке, на которой весь вечер промучилась Даша. Сел и спокойно посмотрел на нее.

– Ты хоть что-нибудь ел? – села рядом Даша.

– Пирожки. А что?

– Ничего. – Даша пожала плечами. – Твоя мама волнуется, что обед нетронут.

– Откуда ты знаешь?

– Слышала. Мама твоя какой-то соседке говорила. – Даша помолчала и неожиданно призналась: – Я весь день места себе не нахожу. Бросила тебя одного…

– Ничего, – успокоил Гоша. – Я не обиделся.

– Я же тебе говорила, что это пустое дело. Дядьку этого ты не найдешь, и искать его незачем. Глупо это, понимаешь?

– Мне все равно делать нечего. Какая разница, где кататься?

– Ты целый день катался по переулку?

– Угу.

– Ладно, завтра вместе пойдем, – обреченно вздохнула Даша. – Вот уволят меня, и будет это на твоей совести!

– Слушай, – заволновался Гоша, – тебе совсем не обязательно там торчать…

– Я сама знаю, что мне обязательно! – отрезала Даша. – Тебе домой не пора?

Гоша достал телефон, посмотрел время.

– Сейчас пойду. Я в девять обещал быть, а сейчас только без десяти.

– Позвони мне. – Даша достала свой телефон, продиктовала цифры.

Сосед набрал ее номер, Даша прервала вызов.

– Завтра пойдем пораньше, – решила она. – Часов в восемь. Нет, в полвосьмого. Проснешься?

– Конечно, – заверил Гоша.

– И если завтра мы того мужика не увидим, больше ты туда не сунешься! – строго потребовала Даша.

Мальчик подумал и кивнул.

– Идет.

Только поднявшись в квартиру, Даша почувствовала, как проголодалась. Готовить было лень, и она сжевала два бутерброда с колбасой, прикидывая, что бы такое соврать на работе, объясняя свое отсутствие.

24 июля, пятница

Подозревать Осокина Вадиму было стыдно. В общем-то, он Володю и не подозревал, просто хотел собрать всю возможную информацию. Так, на всякий случай. Знать бы еще, как ее собрать, информацию.

Про Володину жену он подумал ночью. Проснулся в полной темноте, прислушался к едва слышному Динкиному дыханию и неожиданно вспомнил высокую худощавую блондинку. Осокин развелся лет десять назад. Или больше? Время летит поразительно быстро, часто то, что случилось десять лет назад, кажется совсем недавним.

Жену Осокина звали Лелей. Она могла быть и Ольгой, и Еленой, и еще бог знает кем. Очень хотелось открыть Славин ноутбук, порыться в записной книжке, но он побоялся разбудить Дину. Полежал, тихо ворочаясь с боку на бок, и незаметно заснул.

Дина разбудила, уже одетая в светлую голубую блузку и с бирюзовым кольцом на пальце. Это кольцо он подарил ей на прошлый Новый год, специально заказал у давно знакомой ювелирши Юльки. С будущей ювелиршей он когда-то жил в соседних домах, а несколько лет назад случайно встретил ее в метро. Сначала давняя подруга делать кольцо напрочь отказалась. Я должна видеть твою девушку, твердила Юля. Я должна видеть, какие у нее руки. Я должна представлять ее образ. В какой-то степени Вадим ее понимал, но ему хотелось сделать Дине сюрприз, и он уломал ювелиршу.

Кольцо получилось замечательное, Вадим даже не ожидал от бывшей соседки такого мастерства. Дина ахнула, увидев кольцо, долго им любовалась, а носила редко – берегла.

– Я пошла. – Дина поцеловала его в небритую щеку, пахло от нее чем-то свежим, легким. Пациенты дарили ей духи постоянно, в ванной образовалась целая батарея флаконов. – Обед в холодильнике.

Он задержал ее руку, поцеловал пальцы.

Хлопнула дверь. Вадим неохотно выбрался из постели, зажег под чайником газ и, не особо на что-то надеясь, открыл Славин ноутбук.

Повезло, Ольгу Осокину в телефонном списке он нашел сразу. То ли она после развода не поменяла фамилию, то ли Слава записал ее для простоты под старой фамилией.

Телефон в списке значился городской и старый, без кода города. Вадим набрал номер с обоими московскими кодами и оба раза долго слушал длинные гудки.

На кухню он вернулся, когда чайник совсем выкипел. К счастью, не успел сгореть. Чайник Вадиму было бы жалко, на нем были изображены мелкие цветочки и какие-то козявки, и он очень нравился Дине.

Вадим снова налил в чайник воды, дождался, когда он закипит, заварил чай и медленно выпил.

Лелю Осокину он помнил и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что она много лет приходила с мужем на все Славины дни рождения, когда собирались только свои, близкие. А плохо, потому что на этих сборищах Леля в основном помалкивала и внимания к себе не привлекала.

Впервые Осокин пришел без Лели, когда они в семейном кругу отмечали не день рождения, а что-то еще. Точно, Вике тогда исполнилось восемнадцать, и Слава подарил ей первую машину. А на ресторане с приглашением Осокиных настояла мать, она любила рестораны.

– Ты почему один? – удивилась мать, когда вошел Осокин, он тогда немного опоздал.

– Мы разошлись, – объяснил Володя, усаживаясь.

– Славик, давай выйдем. – Мать еле вытерпела пять минут. – Я покурить хочу.

Слава поднялся сразу, чтобы мать не начала удовлетворять любопытство прямо за столом.

Вадим тогда вышел следом, ему действительно хотелось курить.

– Они правда разошлись? – не удивился Вадим, услышав голос матери.

– Правда, – усмехнулся Слава.

– Почему?

– Понятия не имею. – Слава достал сигареты, закурил. Мать переступала ногами, постукивая каблучками по асфальту.

– Ты не знаешь, из-за чего развелся твой друг? – поразилась она.

Вадим тогда в который раз осознал, что, мягко говоря, не уважает мать. И при этом, наверное, очень любит, иначе просто не мог бы ее выносить.

– Какая тебе разница? Ты собралась за Володю замуж? – усмехнулся в ответ Слава. Значит, не один Вадим понимал, что мать действительно решила рассматривать Осокина как возможный вариант.

На стоявшего рядом Вадима они не обращали никакого внимания.

Вадим тогда сломал сигарету, которую достал перед этим, и бросил в урну. Ему расхотелось курить, и он вернулся в зал.

За столом Осокин о чем-то шутил с Викой, и Вадим понял, что сестра тоже изнывает от любопытства. Ей хотелось знать подробности личной жизни Славиного компаньона не меньше, чем матери. С той только разницей, что сестра Володю как возможный шанс не рассматривала.

Вадим опять принялся звонить Ольге Осокиной, попеременно набирая оба городских кода, и глупо удивился, когда наконец услышал в трубке женский голос.

– Ольга? – осторожно спросил он.

– Да-а, – отчего-то растерялась женщина.

– Вы меня, наверное, не помните, – быстро заговорил он. – Я Вадим, племянник Вячеслава Левицкого…

– Вадик? – удивилась она. – Я отлично тебя помню.

– Славу убили.

– Знаю, – вздохнула она. – Прими мои соболезнования.

– Спасибо, Ольга, – поблагодарил он. – Уделите мне полчаса. Пожалуйста.

Она не стала задавать глупых вопросов, согласилась сразу. Назначая очередную встречу в уже привычном месте, Вадим подумал, что его постоянные и частые свидания с дамами позднего бальзаковского возраста, пожалуй, могут вызвать нездоровое любопытство у работников кафе.

Будильник зазвенел, когда Даше снился сон. Как будто они с Денисом в лесу, только не в нашем, а то ли в джунглях, то ли на другой планете. Огромные цветы тянули к ним свои лепестки, а потом Денис полез в изумрудную воду пруда, чтобы достать Даше белую кувшинку, а Даша вдруг испугалась, что он сейчас утонет.

Будильник звенел, Даше стало тоскливо, что Дениса нет рядом, и захотелось опять вернуться в прерванный сон и рассказать ему, как ей без него плохо.

Она протянула руку, выключила звонок, нашарила тапочки и поплелась на кухню. Тоска сменилась злостью на Гошу, а еще больше на себя. Поехала бы сейчас на работу, провела бы еще серию опытов, и день прошел бы незаметно.

Завтракать не хотелось, она выпила кофе, а потом чаю. Подумала и съела шоколадную конфету.

Из окна Гошу во дворе видно не было, но Даша спустилась вниз ровно в половине восьмого. Наверное, у Дениса научилась всегда являться вовремя. Дашу эта способность мужа удивляла: даже когда они ехали в совершенно незнакомое место, он умел точно рассчитать время.

Гоша появился ниоткуда, словно материализовался из воздуха, когда она подходила к своей, то есть к Денискиной машине.

– Иду я у тебя на поводу, – вместо «здрасте» пробурчала Даша.

– Да тебе не обязательно ехать, – напомнил Гоша. – Я сам справлюсь.

– Садись. – Даша отперла машину. – И пристегнись.

Сосед пристроил самокат между сиденьями, сел рядом с Дашей.

Названия переулка, где потерялся приятель Ксении, Даша не помнила и назвала навигатору ближайшую станцию метро.

– Ты чего грустная такая? – Сосед отличался заметной наблюдательностью.

– По Денису соскучилась, – неожиданно призналась Даша.

– Тебе повезло, – подумав, решил Гоша. – А то, знаешь, другие мечтают друг от друга отдохнуть. И вообще, счастливый брак – это большая удача в жизни.

– Я тоже так думаю, – согласилась Даша и сокрушенно покачала головой. – Черт, за стоянку еще платить.

– Платить не надо, – успокоил Гоша. – Сейчас свернем во двор.

Во дворе большого, сталинской постройки, дома действительно оказались свободные места. Въезд во двор перекрывал шлагбаум, но Гоша спокойно подошел к нему, поколдовал, и Даша смогла незаконно проникнуть на чужую территорию. Как ни странно, ничье окно не открылось, и никто не стал пугать их полицией. Плохо было только то, что переулка отсюда видно не было.

– Зачем мы приехали на машине? – Даша выбралась наружу, посмотрела, как сосед достает самокат. – Только лишняя головная боль. Лучше бы на метро добрались.

– Нет, – возразил Гоша. – Машину нужно иметь под рукой. Мало ли что…

Даша хотела сказать, что он придурок, и она тоже, иначе никогда бы здесь не оказалась, но говорить было лень, и она промолчала.

Плохое с утра настроение сделалось еще хуже, когда она представила, что придется весь день ходить по вымощенному плиткой тротуару.

– Идем, – позвал Гоша и провел ее к отличному местечку. Не зря он вчера провел здесь целый день.

Лучше трех лавочек, стоящих буквой П под густыми акациями, наблюдательного пункта придумать было невозможно. Даша села на центральную и принялась разглядывать редких прохожих.

– Классное местечко, да? – напрашивался на похвалу сосед.

– Угу, – согласилась Даша и напомнила: – Ты мне обещал, что больше сюда не сунешься.

– Я помню. – Гоша сел рядом, задумался.

Проведу день на свежем воздухе, успокаивала себя Даша. Отдохну.

Поскучать пришлось недолго, минут пятнадцать. Даша достала наушники, воткнула их в телефон, и тут сосед сказал, отчего-то тяжко вздохнув:

– Ну вот и дождались.

Даша покрутила головой.

– Да вот же он, – недовольно подсказал Гоша, продолжая сидеть на месте. – У того дома.

По противоположной стороне улицы вдоль серого дома с аккуратно выкрашенным фасадом шел мужчина. Самый обычный, в светлых джинсах и белой рубашке с короткими рукавами. Таких мужчин на улицах Москвы миллионы.

– Это он? – усомнилась Даша. Впрочем, она знала, что память на лица у нее так себе.

– Похож. – Кажется, Гошу тоже одолевали сомнения.

Мужчина поравнялся с их наблюдательным пунктом, прошел дальше. Гоша поставил ногу на самокат и тут же оказался за спиной человека в джинсах. Даша, стараясь не переходить на бег, его догнала.

Сосед сунул ей самокат, достал телефон, начал тыкать в сенсорный экран.

– Ты что? – Даша догадалась, что он собирается сделать. – С ума сошел?

Гоша ободряюще кивнул ей головой, словно был здесь старшим, и, не торопясь, но быстро, почти догнал мужика в белой рубашке.

Телефон у мужчины в кармане отозвался какими-то воплями, мужчина остановился, достал вопящую трубку.

Гоша тоже остановился, отключил вызов, сунул сотовый в карман и объяснил уже лишнее:

– Это Борис.

– Сама догадалась, – пробурчала Даша, придержав его за руку. – Можем смело идти домой.

– Почему? – не понял сосед.

– Потому что это точно не киллер. Телефонов киллеров в записной книжке не держат.

– На свете бывает такое, – философски заметил Гоша, – что нам и не снилось.

– Начитанный ты очень, – похвалила Даша.

Гоша покосился на нее и промолчал.

Человек свернул в проход между домами, Даша и Гоша прибавили шагу и едва успели заметить, как он вошел в обычный жилой подъезд. К подъезду они подошли минут через пять. Рядом с дверью видела крохотная табличка с надписью «Финансовые консультации». Табличка была неприметная, недаром они ее не заметили, когда болтались здесь, потеряв Бориса в первый раз.

– Работает в конторе? – скорее предположил, чем спросил, Гоша.

– Угу, – кивнула Даша. – Или живет здесь. А утром пришел, потому что всю ночь работал. Или ночевал у дамы.

Окно на втором этаже раскрылось, мужчина, которого они преследовали, выглянул наружу и сразу исчез. Через стекло виднелись белые жалюзи. В квартирах обычно вешают занавески.

– Слушай, а как в контору-то попасть? – Гоша подергал дверь, подъезд был заперт.

– Наверное, чужие в контору не ходят, – вздохнула Даша. – А тем, кому надо, код сообщают. Гоша, пойдем отсюда.

Гоша отошел от подъезда, ведя самокат рядом, и сказал:

– Ты езжай, Даш.

– А ты? – возмутилась она. – Я без тебя не поеду! Слушай, ну кончай ерундой-то заниматься! Следить за людьми противозаконно, ты что, не понимаешь?

Сосед согласно покивал, и Даша замолчала. Даже если она сейчас увезет его отсюда, он вернется через сорок минут.

Она тоже вернулась бы на его месте.

Вика позвонила не вовремя, Телепин проводил совещание. Совещание вышло бурным, сроки по одной из тем были почти сорваны, исполнители сваливали вину друг на друга, он пытался понять, кто же на самом деле виноват, и, самое главное, решить, что же теперь делать.

На звонящий мобильный он сначала внимания не обратил, посмотрел на дисплей, только когда звонки начали мешать разговору.

Телепин извинился, тихо проговорил в трубку:

– Вика, я занят. Перезвоню.

Жена отключилась, он положил телефон на стол.

Через полчаса, приказав немедленно подготовить ему краткие отчеты по тому, что уже сделано, и графики того, что необходимо сделать, он отпустил подчиненных.

Заболела голова. Он открыл окно, наплевав на то, что этого не рекомендуется делать при работающем кондиционере, постоял, глядя на ползущий внизу трамвай, и только тогда вспомнил, что обещал перезвонить Вике.

Жена ответила сразу, словно не отходила от телефона.

– Коля, мне надо немедленно тебя увидеть. – Ее голос дрожал, вибрировал.

– Что случилось? – всерьез испугался он. – Что случилось, Викуша?

– Мне надо тебя увидеть. Срочно!

– Я сейчас приеду. – Уезжать было нельзя, с сорванной работой нужно разобраться немедленно, дорог каждый день, но Вика волновалась по-настоящему, он чувствовал.

– Не надо, – отказалась Вика. – Я приеду сама. Хорошо?

– Ну… давай, – согласился Телепин.

Он выписал ей постоянный пропуск, как только они поженились. Почему-то Вике очень хотелось иметь возможность приезжать к нему на работу. Просить, чтобы выдали пропуск не работающему в фирме человеку, ему было неловко, но он попросил и вручил Вике пластиковую карту.

При этом он немного волновался, боялся, что Вика начнет посещениями злоупотреблять, но страхи оказались напрасными, приезжала Вика всего пару раз и всегда по делу и с предварительным звонком.

Раньше чем через полчаса жена появиться не могла. Телепин спустился в столовую, купил пирожков и две аппетитные булочки, снова поднявшись в кабинет, заварил чаю и выпил его с пирожками.

Голова прошла. Он принялся просматривать отчеты, которые ему уже начали присылать по электронной почте, и отвлекся, только услышав из приемной Викин голос.

Телепин поднялся, выглянул из кабинета. Вика стояла, наклонившись над секретаршей.

– Нужно немедленно принять полтаблетки анальгина, – волновалась она. – И крепкого сладкого чаю. У вас есть анальгин?

Секретарша порывалась встать, виновато посмотрела на Телепина.

– У Ларисы Анатольевны болит голова, – объяснила Вика, заметив мужа, и опять повернулась к секретарше. – Так у вас есть анальгин?

Секретарша благодарила Вику, трясла головой и пыталась замять тему. В приемную вплыла главный бухгалтер, Вика немедленно к ней повернулась.

– Извините, у вас нет анальгина?

Главбух заметно растерялась. Похоже, она давно не бегала кому-то за таблетками. А может быть, никогда. Сколько Телепин ее помнил, она всегда ходила степенно, даже когда не была главным бухгалтером.

Главбух понимающе кивнула, исчезла. Секретарша совсем скисла, больше не смотрела на Телепина, а уставилась в стол. К счастью, тут же появилась полная бухгалтерша, бывшая Вероникина подружка, с любопытством оглядела присутствующих, протянула секретарю бумажную полоску таблеток.

Секретарша, которая к этому времени уже пошла красными пятнами, метнулась в примыкающую к приемной кухню. Телепин на ее месте тоже пошел бы красными пятнами, ситуация вышла забавная.

– Проходи, – пропустил он жену в кабинет.

– Ты сердишься, Коля? – расстроилась Вика, посмотрев на него.

– Да нет… – Он пожал плечами и все-таки сказал: – Понимаешь, существует субординация. Я хочу, чтобы она соблюдалась.

– Но у Ларисы болела голова, – печально напомнила Вика.

– Головная боль – не сердечный приступ, – поморщился Телепин и улыбнулся жене. – Ладно, черт с ними со всеми. Что ты хотела мне сказать?

– Коля, мне жаль, что я тебя расстроила.

– Да ладно. И ничем ты меня не расстроила. – Действительно, раздражение, с которым он боролся минуту назад, совершенно исчезло. Он просто не умел сердиться на Вику. – Так что случилось?

Она подвинула себе стул, села напротив его стола. Он уселся в кресло. Видеть жену на месте кого-то из подчиненных было ужасно глупо.

– Викуша, ну что случилось?

– Сегодня Надя ходила к Дине…

Кто такая Надя, он не помнил. Кажется, Вика училась с ней в школе. Вообще Вика много рассказывала о своих подругах, но почти никогда его с ними не знакомила. Впрочем, он и не стремился с ними знакомиться.

– Динка вырвала ей не тот зуб? – улыбнулся Телепин.

– Нет, Коля. – Вика нахмурилась, поерзала на стуле. Обычно на этом стуле так же ерзала главбух. Телепина это всегда удивляло, потому что ошибок главбух никогда не допускала.

– Викуша, ну рассказывай!

– Ой, прости, что я тебя отвлекаю. В общем, Динка должна была сделать два зуба, а сделала только один. Куда-то она очень торопилась. Надя вышла из клиники, а Динка ее обогнала и пошла в ресторан. Ресторан там, рядом с клиникой. Ну, Наде, конечно, стало любопытно… – Вика внимательно на него посмотрела.

– Ну конечно, – кивнул Телепин.

– Коля, Динка встречалась там с мужиком. Парню лет тридцать пять. Это ее бывший муж.

– С чего ты взяла? – удивился Телепин.

– Надя слышала, как они разговаривали. Это был Динкин муж. Точно.

– Она потащилась за ними в ресторан?..

– Ну… Глупо, конечно, – улыбнулась Вика. – Но нам ее любопытство на пользу.

– И о чем они разговаривали? – заинтересовался он.

– Он говорил, что начать сначала никогда не поздно. А что говорила Динка, Надя не слышала, – призналась Вика.

– Бред, – констатировал Телепин. – Викуша, забудь об этом, нас это не касается. Динка может шляться с кем хочет.

– Коля, может быть, сказать Вадику?

– Не вздумай! – воскликнул Телепин. – Ни в коем случае.

– Но…

– Викуша, не вздумай! Динка сумеет все объяснить, не сомневайся. А ты станешь для нее врагом. И Вадика она против тебя настроит.

– Ты так думаешь?

– Да. Забудь об этом.

Вика поднялась, подошла, он обнял ее за талию.

– Ты домой?

– Да. Звонила Галина Константиновна…

– Кто? – не понял он.

– Ну, эта… аудиторша, которую твоя мама прислала…

– А… – вспомнил Телепин.

– Она закончила работать, хочет отчитаться. Я сказала, чтобы приходила завтра. Правильно?

– Правильно, – одобрил он.

Вика поцеловала его в голову, вышла. Он посидел, глядя на закрывшуюся дверь, повернулся к компьютеру и неожиданно почувствовал, что ему хочется очутиться подальше от этого кабинета, от бухгалтерши, протягивающей таблетки секретарю, и даже от Вики.

Он устал. Нужно взять отпуск и с недельку поизнывать от скуки на даче. Но перед этим хорошо бы узнать наконец, кто убил Вячеслава. Отдыхать хорошо, когда в жизни все ясно.

Даша опять вернулась на лавочку с видом на переулок. Задумчивый Гоша сел рядом, повздыхал и неожиданно сказал:

– Ладно, поехали домой.

Даша озадаченно на него посмотрела, и сосед объяснил:

– Если он брокер, все понятно. Эта… Ксения дала ему деньги, он их покрутит и вернет ей с процентами. Слушай, – воодушевился Гоша, – а много денег можно накрутить, как думаешь?

– Понятия не имею, – пожала плечами Даша.

– Тебя что, деньги не интересуют? – удивился сосед.

– Интересуют. – Она проводила глазами девушку на высоченных каблуках. Ей тоже стоит купить туфли на высоких каблуках, это очень женственно. – Но я не хочу тратить на это жизнь. Мне нравится моя работа. И люди там мне нравятся.

Ей нравилась Ирина Сергеевна, а ее убили.

– Знаешь, – Гоша поерзал, сел поудобнее, – можно как Шлиман. Сначала заработать денег, а потом заняться тем, что интересно. Он вот Трою откопал.

– Сомневаюсь, что у нас можно заработать как Шлиман.

– Почему? – удивился Гоша.

– Так, – пожала плечами Даша.

– Из-за коррупции, да?

Сквозь зелень акации пробилось солнце. Даша достала из сумки темные очки, поднялась и тут снова увидела Бориса. Мужчина не спеша шел, глядя себе под ноги, как будто надеялся что-то там найти.

Это было ужасно глупо, но ноги сами понесли ее вслед за Борисом. Если он Борис, конечно. Он мог назваться Ксении любым именем.

Впрочем, нет. Незнакомцу она большой суммы никогда не доверила бы. Пожалуй, она не доверила бы незнакомцу и небольшой суммы.

Даша, идя шагах в трех от Бориса, поискала глазами Гошу. Сосед догадался, в целях конспирации двигался по другой стороне улицы.

Мужчина привел их к кафе, в котором недавно встречался с Ксенией. Вошел внутрь, через минуту появился на террасе за тем же столиком, что и несколько дней назад.

Нужно было возвращаться к машине и уезжать, но Даша топталась на месте, поглядывая на почти скрытую кустами спину мужчины.

– В кусты! – Даша не сразу поняла, что шепнул ей Гоша, и тогда он довольно ощутимо пихнул ее в колючий кустарник.

Мимо шла Ксения.

Дальнейшее не явилось неожиданностью ни для Даши, ни для ее друга. Ксения открыла дверь кафе и через минуту появилась за столиком напротив Бориса.

Гоша, поглядывая через кусты на парочку за столом, достал телефон, нажал несколько раз на экран и нырнул в кустарник. Вынырнул он прежде, чем Даша успела по-настоящему испугаться.

– Ты что делаешь? – прошипела Даша.

Друг снисходительно улыбнулся, Даша обреченно вздохнула.

– Диктофон включил?

Сосед кивнул, не отводя глаз от кустарника.

– А если они телефон заметят?

– Вряд ли, – успокоил Гоша. – Я его между досок сунул. С террасы не видно.

– А если он зазвонит? Ты звонок выключил?

Гоша промолчал, покусал губы, и стало ясно, что звонок он не выключил.

– Доставай немедленно! – сказала Даша. – Лезь сейчас же, или я сама полезу!

Сосед помедлил, но все-таки полез за гаджетом. Назад он выбрался только через несколько минут, Даше пришлось понервничать.

– Пошли. – Гоша позвал ее к остановке, на которой они коротали время в прошлый раз.

На остановке маленькая старушка, поставив сумки на лавку, говорила по мобильному. Пришлось дождаться, когда подойдет троллейбус и бабуля, так и не оторвав телефон от уха, уедет по своим пенсионным делам.

– Знаешь, – покачала головой Даша, – если бы мне сказали, какой ерундой я буду с тобой заниматься, я бы не поверила.

– Просто ты молодая еще, – объяснил Гоша, усаживаясь на освободившуюся лавку. – У тебя интерес к жизни не пропал. А к старости он пропадает.

– Кто это тебе сказал? – удивилась Даша.

– Не помню. Прочитал, наверное, – снисходительно улыбнулся Гоша. – Я много книжек прочитал.

Поделив наушники, они прослушали диктофонную запись несколько раз. Из нее следовало, что Борис отдал Ксении вместо пятисот шестьсот пятьдесят тысяч, и Ксения вроде бы осталась довольна.

– Поехали домой, – поднялась Даша.

Гоша послушно последовал за ней.

– Полтораста тыщ за пару дней – это неплохо, как думаешь? – задумчиво спросил он.

– По мне, так неплохо. – Даша свернула во двор к машине, села за руль, дождалась, когда Гоша пристроит самокат и пристегнется.

– Интересно, а как он их достал? – не отставал сосед.

– Спекуляцией, наверное, – предположила Даша. – Что-нибудь быстренько купил и перепродал. А может, еще что-нибудь провернул. Не знаю.

– Слушай, а себе он сколько взял, как думаешь?

– Понятия не имею. Думаю, что себя он не обидел.

Даша покосилась на своего спутника и неожиданно перестала жалеть потерянного времени. В конце концов, пока она молодая и еще не потеряла интереса к жизни, время можно тратить и на глупости.

Лелю Вадим узнал сразу, как будто видел вчера. И она его узнала, он заметил это, когда шагнул к ней от двери кафе. Она была намного моложе Володи, лет на пятнадцать, чуть постарше самого Вадима, но раньше почему-то казалась ему совсем взрослой. Сейчас перед ним стояла молодая интересная женщина.

– Здравствуй, – улыбнулась она.

При этом вокруг глаз собрались морщинки, но это ее совсем не портило. Ее вообще было трудно испортить, для этого у нее были слишком правильные черты лица. Странно, Леля, как и Дина, была красивой женщиной, но при этом не приковывала к себе внимания, в отличие от, например, давней Славиной подружки Нины. Прав был тот гениальный, кто заметил, что для настоящей красоты необходима какая-то необычность, неправильность.

Она не дала ему додумать, первой вошла в кафе и, как ни странно, уверенно двинулась к столику, за которым он перед этим беседовал со Славиными студенческими подругами.

Женщина заказала чай, рассеянно посмотрела по сторонам.

– У полиции есть подозреваемые?

– Не знаю, – признался Вадим. – Со мной они почти не разговаривали.

– Родственники обычно не организуют взрывы, – заметила Леля. – Наверное, ищут в бизнесе.

– Я точно не организовывал, – усмехнулся Вадим.

– Не сомневаюсь. – Она внимательно посмотрела на него и понимающе улыбнулась.

Белая блузка оттеняла загорелую кожу. Она наверняка недавно вернулась с курорта.

Принесли заказ. Вадим отпил кофе, Леля положила в чай сахар, помешала.

– Как Вика?

– Нормально, – кивнул Вадим. – Очень удачно вышла замуж.

– Работает?

– Делает вид, что работает.

– Я вижу в интернете твои картины, – призналась Леля. – Если бы у меня были лишние деньги, я бы некоторые точно купила.

– Я вам что-нибудь подарю, – пообещал он.

– Нет, – мягко отказалась она. – Это слишком дорогой подарок, я не могу его принять.

Встреча выходила ненужной. Зря он ее позвал, вряд ли она сообщит что-то ценное.

Она положила в рот кусочек пирожного, прожевала.

– Вы казались очень счастливой парой, – решился Вадим. – Почему вы развелись?

Леля быстро на него посмотрела, отвела глаза. Бестактный вопрос был ей явно неприятен.

– Люди редко разводятся по какой-то одной причине, – задумчиво сказала она и поправилась: – Или нет, как раз наоборот, люди разводятся только по одной причине: недостаточно друг друга любят.

Мимо пронесся официант, Леля проводила его взглядом.

– Ты не женат? – Она повернулась к Вадиму.

– Женат. – Он не стал вдаваться в подробности. – У меня скоро будет ребенок.

– Поздравляю, – улыбнулась она. – Знаешь, ты похож на Славу. Не внешне, а так, в целом. Хотя и внешнее сходство есть. Я завидую твоей жене. Слава был самым надежным человеком, какого я когда-либо встречала.

За соседний стол села занятная пара. Изрядно нетрезвый господин и явно молодящаяся дамочка его же возраста. Дамочка с любопытством уставилась на Вадима.

– Жаль, что Володя таким не был…

Наверное, он может переквалифицироваться в психоаналитика. Дамы средних лет наперебой открывают ему душу.

– Володя всегда был слабым. Наверное, этого никто, кроме меня, не знал. Всегда все обдумывал, продумывал, а решения принимать боялся. Меня это ужасно раздражало.

Вадим допил кофе, повертел чашку в руках.

– Знаешь, у меня сейчас хороший муж, и я довольна своей жизнью. А все-таки чего-то не хватает…

Паре за соседним столом принесли бутылку вина. Пожалуй, после нее господину будет сложно добраться до выхода.

Леля помолчала, быстро на него посмотрела, отвела глаза.

– У него была женщина в последнее время?

Кажется, этот вопрос ее всерьез волновал.

– Да, – кивнул Вадим. – Он собирался жениться.

Точно, вопрос ее волновал. И ответ не понравился.

– Я была рада тебя увидеть, Вадик, – не глядя на него, кивнула Леля. – Я почему-то часто вас вспоминаю. Тебя, Вику… Наверное, я зря тебе это говорю, но я любила Славу. По-настоящему любила. Как мужчину.

Она помедлила, поднялась и молча ему кивнула. Красивая, со вкусом одетая, уверенная женщина. Несмотря на это, она показалась Вадиму несчастной.

Он подозвал официанта, расплатился.

Выйдя из кафе, закурил. На улице было совсем немного прохожих. Угрюмый мужик приблизился к припаркованной рядом «Вольво», недовольно посмотрел на Вадима, уехал.

Вадим прикинул: ему было лет двадцать пять, когда Леля исчезла из их жизни. Конечно, он нечасто виделся со Славой, а тем более с Володей, но никаких натянутостей в их отношениях тогда не заметил. Впрочем, он никогда не отличался особой наблюдательностью в таких делах.

В отличие от матери и Вики.

Мать долго обсуждала Володин развод и до самого конца рассматривала его как потенциального жениха. Как-то Вадим приехал к ней в гости, кажется, нужно было привезти лекарства. Мать поила его чаем и рассказывала.

– Слава богу, Володя развелся со своей стервой. – Мать кивнула на свою чашку, чтобы он добавил кипятку. У нее была поразительная способность устраивать так, чтобы каждый, приходящий к ней в дом, немедленно начинал ее обслуживать. Он поднялся, долил кипятка.

– Достань конфеты. – Мать кивнула на буфет. Вадим достал вазочку с конфетами, поставил на стол.

– Мне Леля нравилась, – признался он тогда.

– Нравилась? – уставилась на него мать. – Что там может нравиться? Вцепилась в него как клещ. Слава богу, что он послал ее куда подальше.

Про причину развода она тогда не упомянула. Не знала, иначе не удержалась бы.

Обычно он, уходя, мыл посуду и за собой, и за матерью. А в тот раз не вымыл.

Вадим бросил окурок, достал телефон, набрал Дину. Она не ответила.

Как мало он, оказывается, знает о самых близких людях! А близких-то всего ничего – Дина, Вика, Володя и Николай.

Если мать терпеть не могла Лелю, нетрудно представить, как она ненавидела бы Дину.

Дойдя до метро, он опять закурил, стоя рядом с двумя совсем молоденькими девочками. Не исключено, что школьницами. Девочки глубоко затягивались и забавно разговаривали между собой, нецензурных слов было не меньше, чем общепринятых.

Через минуту девчонки принялись поглядывать на него с интересом.

Он затушил сигарету и спустился в метро.

25 июля, суббота

Вика разбудила его, прижавшись к плечу. Телепин машинально обнял жену, открыл глаза, посмотрел на часы – половина десятого.

– Ничего себе! – поразился он.

– Хорошо, что ты выспался. – Вика погладила его по груди. – Меня беспокоит, что ты постоянно недосыпаешь.

– Я привык рано вставать, Викуша.

– Ну и плохо. Усталость накапливается, еще неизвестно, во что это выльется. Все болезни начинаются от переутомления.

Он чуть не пошутил, что ей в таком случае болезней опасаться не стоит. Промолчал, конечно, только улыбнулся. Обидеть Вику – все равно что обидеть ребенка, он потом себе этого не простит.

Телепин повернулся, поцеловал Вику, встал.

– Завтракать будешь? – спросил жену, когда она появилась на кухне.

– Не хочется. – Вика села за стол, рассеянно посмотрела в окно.

Телепин выключил газ под сковородой, деревянной лопаткой разрезал аппетитную яичницу пополам, половину опрокинул на тарелку, поставил перед Викой.

– Попробуй, вкусно.

Вика благодарно улыбнулась. Он положил перед ней вилку.

Свою половину он съел быстро. Подумал, не пожарить ли еще, поленился. Сварил кофе. Пока кофе оседал, вымыл тарелки, свою и Викину, она тоже съела яичницу быстро, несмотря на отсутствие аппетита.

– Во сколько должна прийти аудиторша? – вспомнил он.

– В час. Ты хочешь попозже? – заволновалась жена.

– Да нет. Так даже лучше. Вечером можем сходить куда-нибудь. Знаешь, – задумался он, – нужно позвать Вадима. Лучше, если она отчитается при нем.

– Правильно, – согласилась Вика. – Вадик понимает, что мы за его спиной ничего делать не будем, но Дина…

– Позвони ему.

Вика допила свой чай из каких-то травок. Он вымыл чашки, уселся за компьютер. Особой необходимости работать в выходные не было, он посмотрел, не появилось ли чего-то интересного у зарубежных конкурентов. Ничто не заинтересовало.

Вика тихо разговаривала по телефону с какой-то подружкой. К его работе жена относилась трепетно, старалась не шуметь и его не отвлекать.

Телепин закрыл ноутбук, откинулся в кресле, закрыл глаза. Вика подошла, обняла его сзади, прижалась.

– Я вчера снял деньги, – сказал он. – Расплатимся с этой теткой, если она все сделала.

– Вадик, наверное, тоже захочет поучаствовать.

– Пусть участвует, – решил Телепин. – Его дело.

– А сколько стоит такая работа?

– Двадцать пять тысяч.

– Сколько? – ахнула Вика.

– Пять тысяч в день. Мама сказала. Мне тоже кажется, что это много, но надо заплатить.

– Я понимаю, что надо заплатить. – Вика отпустила его, села на подлокотник кресла. Сумма ей не понравилась. – Неплохо тетка зарабатывает.

– У нее не каждую неделю есть работа. Квалифицированный труд стоит дорого. Она же не сантехник.

Лучше было этого не говорить, Вика сочувствовала тем, кто «бедствует».

Вадим и Дина пришли без десяти час, аудиторша явилась минута в минуту.

Тетка принесла пачку бумаг, которые Вадим полистал рассеянно, а Вика внимательно. Женщина пообещала прислать документы на электронные адреса Вики и Вадима и коротко рассказала то, о чем все догадывались и без нее. Бизнес у Славы был абсолютно чистым и легальным, во всяком случае, никаких серых схем ей нащупать не удалось. Суммы, которые переводились на счета – номера счетов и реквизиты банков были перечислены, – впечатляли, но опять-таки присутствующие не сомневались, что дядины доходы отличаются от средней зарплаты по стране.

Вика слушала внимательно и ободряюще кивала женщине, и только один Телепин видел, что жена недовольна – ничего нового тетка не сказала, и непонятно, за что ей платить. Ту же информацию мог бы сообщить Осокин.

Аудиторша кончила говорить, вопросов никто не задал. Телепин расплатился и проводил даму.

– Сколько ты ей дал? – спросил Вадим, когда Телепин вернулся в комнату.

– Двадцать пять. Она работала неделю.

– Половина моя, только у меня нет с собой таких денег.

– Не к спеху, – отмахнулась Вика и предложила: – Давайте пить чай.

Мать тоже всегда предлагала пить чай, когда Вадим приходил к ней в гости. Он ставил чайник, подавал чашки. Она сидела в углу и показывала, что еще нужно поставить на стол.

– Сейчас организую, – быстро поднялся Николай.

Он появился через пару минут, неся поднос, как не самый плохой официант.

– А печенье? – мягко напомнила Вика. – Большая коробка в буфете.

Николай сходил за коробкой.

Интересно, сколько еще продлится их брак? С матерью мужья не жили дольше нескольких лет.

Вадим налил чай себе и Дине. Дина быстро и укоризненно на него посмотрела, и он налил сестре. Николай кончил мучиться с коробкой, которая никак не хотела открываться, и налил чай в свою чашку.

– Может быть, вина? – спохватился он.

– Я за рулем, – отказался Вадим.

– Коля, ну какое вино может быть днем? – улыбнулась Вика, как будто ее муж был алкоголиком, которого нужно всегда держать за руку.

Вадим помешал чай, откусил печенье, оказалось вкусно.

– Как ты себя чувствуешь? – повернулась Вика к Дине.

– Прекрасно, – улыбнулась Динка.

Сестра говорила самые обычные вещи, а раздражала ужасно.

– Вика, ты помнишь Лелю? – Вадим постарался унять раздражение.

– Конечно, – ответила сестра. – Почему ты про нее вспомнил?

– Так. – Он пожал плечами. – Знаешь, почему они с Володей развелись?

– Она хотела женить на себе Славу… – грустно объяснила Вика. Грусть, по-видимому, относилась к безобразному поведению Лели. – Приставала к нему прямо при Володе.

– Я этого не замечал.

– Тебя не интересуют люди, – печально констатировала Вика.

– А тебя интересуют? – усмехнулся он.

– Да, – решительно кивнула сестра. – Меня интересуют. Я стараюсь помогать людям, хотя ты в это почему-то не веришь.

– А я стараюсь им не мешать. – Нужно кончать пререкаться, но он не сдержался.

– Леля – это Володина жена? – спросила Дина.

– Да, – кивнул Вадим.

– Я не знала, что он был женат.

– Я тоже, – подал голос Николай.

– Он был женат и развелся, потому что его жена вешалась на Славу, – объяснила Вика.

– Вика, ну с чего ты это взяла? – поморщился Вадим. – Леля всегда вела себя скромно. И вообще, ты же была маленькая тогда.

– У меня уже тогда были глаза.

Сестра намного умнее матери, не мог не признать Вадим. И намного наблюдательнее.

– Я не представляю, как можно жить, жить с человеком, а потом его бросить, – грустно заметила сестра. – Нужно уж совсем не иметь сердца.

Это был камешек в Дину, но Вадим не сумел отреагировать, растерялся.

– Мы не знаем, кто там кого бросил, – нахмурился он.

– И, по-моему, это не наше дело, – заметила Дина.

– Если у Осокина брак распался из-за Славы, значит, у него был мотив, – задумчиво произнес Николай.

– Ты хочешь сказать, что Володя мог заказать Славу? – опешила Вика.

– Я хочу сказать только то, что сказал. У него был мотив.

– Кончай! – поморщился Вадим. – Прошло десять лет. А мотив есть у каждого из нас, если задуматься.

– Володя не мог убить Славу. – Вика умела не слышать того, чего не хотела слышать. – Это исключено. Слава сделал его богатым человеком. Без Славы у него был бы просто мелкий бизнес, Володя плохой бизнесмен. Слава нес для него золотые яйца.

Зря он считает ее дурой, она совсем не так глупа, как кажется.

– Кстати, нам нужно найти кого-то, кто сможет заменить Славу. – Вика посмотрела на мужа. – Какого-нибудь хорошего управленца.

– Сначала нужно вступить в права наследства, – напомнил Вадим.

– Еще чаю? – спросил Николай.

Все отказались. Телепин поднялся, собрал пустые чашки, поставил на поднос. Вадим зачем-то пошел вслед за ним на кухню.

– Покурим? – предложил Телепин, кивнув на балкон.

– Нет, – улыбнулся Вадим. – Не рискну. Это очень вредно, Вика тебе не говорила?

– Говорила, – Телепин улыбнулся в ответ.

– Викина работа? – удивился Вадим, заметив на стене неплохой карандашный рисунок.

Рисунок действительно был неплох: поникшая роза изображена всего несколькими штрихами.

– Вике подарил кто-то из бывших однокурсников, – ответил Николай.

– Неплохо, – похвалил Вадим.

– Мне тоже нравится. Хотя я в картинах не разбираюсь.

Из комнаты доносились тихие женские голоса.

– Дина, ты видишься со своим мужем? – услышал Вадим, возвращаясь к дамам.

Вика сидела к нему спиной, при нем она не рискнула бы спросить у Динки про бывшего мужа. Впрочем, могла и специально спросить, с нее станется. Знает, что и ему, и Дине это неприятно.

– У меня нет мужа.

– Ну… с бывшим мужем? Моя подруга видела, как ты обедала с мужчиной…

Дина заметила Вадима, замерла.

– Мне не хочется говорить о бывшем муже, – улыбнулась Вике.

– Нет, ну все-таки… Ты с ним встречаешься?

Динка с ним встречается, понял Вадим. Она с ним встречается, иначе не смотрела бы так испуганно.

– Дина, пойдем, – позвал он.

– Нам нужно почаще встречаться, – вскочила Вика. – Вадик, ты меня не забывай.

– Я тебя не забываю, – буркнул Вадим.

Ему было противно смотреть на Вику, и еще противнее смотреть на Динку.

Все изменилось бесповоротно с того времени, когда он впервые остался в ее квартире. Тогда он не мог поверить, что у такой красивой девушки долго не было мужчины, и пытался поймать ее на вранье, но, в общем-то, его это не слишком волновало. В конце концов, у него тоже были женщины, и он считал это нормальным. Тогда Дина смотрела на него щенячьими глазами, и ему это не нравилось. Слава научил его уважать в людях независимость, и ее ненужная преданность здорово утомляла.

Это потом он стал ревновать ее к бывшему мужу. Когда она год назад отказалась выйти за него замуж.

Хотела оставаться свободной?

– Тебе хорошо со мной? – спрашивал он тогда, прекрасно понимая, что это глупо и ни к чему. – Тебе никогда не было так хорошо?

Конечно, она говорила, что ей очень хорошо с ним, да он и сам это видел, не идиот. А все равно ревновал.

Динкина история была проста и обычна. Приехала из приграничного с Украиной городка, вышла замуж за однокурсника и через пару лет развелась. Он, конечно, спросил, почему они развелись, и Дина честно сказала, что муж нашел себе другую девушку, лучше ее. Бывший муж давно жил за границей, во всяком случае, Дина так говорила.

– Вадик!..

Вадим не посмотрел на нее, ни когда ждали лифта, ни потом, в машине. Дождался, когда она пристегнется, и поехал.

Она пыталась что-то сказать, только он сейчас не хотел ничего слышать. И потом не хотел, улегшись с планшетом на диван. Ему было противно ее видеть и противно думать о будущем ребенке.

– Вадик… – не выдержала вечером Дина.

Она села к нему на диван, он подвинулся, чтобы не касаться ее коленями. И опять подумал, что не хочет никакого ребенка.

– Послушай, он приехал три дня назад и через неделю уедет, – быстро заговорила она.

Она пыталась сдержать слезы, он отвернулся, чтобы ее не видеть.

– Он передал мне подарок от одной моей подруги. Они иногда встречаются в Израиле. Мы вместе пообедали и…

– Почему ты мне не сказала? – Он заставил себя посмотреть в ее заплаканное лицо.

– Вот поэтому, – кивнула на него Дина. – Потому что знала, что так будет.

– Где подарок? – лениво спросил он.

Дина вскочила, принесла блюдце с видом Иерусалима. Он посмотрел, равнодушно отвернулся.

Больше она не пыталась с ним заговорить. Он лег, когда она спала или делала вид, что спит, и сразу заснул. Проснулся среди ночи не столько от обиды и тоски, сколько от стыда. Прислушался к тихому Динкиному дыханию, обнял ее, притянул к себе и прошептал:

– Прости меня.

Она не ответила, заплакала, прижалась к нему мокрой щекой.

– Я никому тебя не отдам. – Он опять почему-то зашептал.

– У тебя не получится меня отдать. – Она всхлипнула, Вадим поцеловал мокрую щеку. – Я без тебя сразу умру.

Он так и заснул, обнимая ее и твердо зная, что так будет всегда. Скорее завтра не взойдет солнце, чем Дина поменяет его на кого-то другого. Хотя бы на того же бывшего мужа.

26 июля, воскресенье

Утром разбудил телефонный звонок. Вадим нащупал трубку, улыбнулся проснувшейся Дине, ответил.

Звонил заказчик, просил сегодня отдать картину. Заказов Вадим не любил, предпочитал продавать уже готовые картины, но этот случай был особый. Давний приятель просил написать шуточный портрет отца. Отца Вадим пару раз видел, дядька ему нравился, и он согласился. Приятель переслал ему кучу фотографий, Вадим потратил несколько дней, изобразил мужчину восточным султаном, и потенциальный покупатель был в восторге.

Заказчик только вчера вернулся из командировки, а в понедельник подарок нужно было вручать. Пришлось договариваться встретиться днем в студии.

– Ко мне вчера приходила Викина приятельница, – поставив перед ним завтрак, сообщила Дина.

– А… – прокомментировал он.

– А когда я пошла в ресторан. Ну…

– Дин, я не хочу про это слушать. – Он отложил вилку, снова взял ее в руку, уткнулся в тарелку.

– Ну не злись. – Она поднялась, поцеловала его в голову, снова села. – В общем, эта подружка пошла за мной. Так что я не удивилась, когда Вика затеяла этот разговор.

Солнце светило в глаза. Вадим зажмурился, встал, задернул занавеску.

Снова зазвонил сотовый.

– Легка на помине, – пробурчал Вадим, взглянув на экран.

– Вадик, нам нужно обязательно встречаться почаще, – тихо проговорила трубка. – Давайте встретимся в следующую субботу.

– Там будет видно, Вика, – поморщился он.

– А на сегодня у вас какие планы?

– Еще не решили.

Он отложил телефон, доел мясо, отодвинул тарелку.

– Что ей нужно? – улыбнулась Дина.

– Ей нужно знать, не удалось ли нас поссорить.

– А… – Она произнесла это, как обычно произносил он. Вадим улыбнулся.

Они становятся настоящими супругами, у них даже манера речи теперь одинаковая.

– Собирайся, – сказал он. – Поедем в студию, мне нужно отдать картину.

Заказчик к назначенному времени опоздал. Вадим рассматривал недоделанные работы, Дина тихо и терпеливо играла в шарики на его планшете.

Оригинал приятелю понравился даже больше электронной копии.

– Здорово! – смеялся он, разглядывая забавных гурий рядом с отцом-шахом. – Вот здорово! Ну спасибо тебе.

Наконец довольный покупатель убыл. Они спустились вниз, пошли по малолюдной улице.

Когда у него еще не было Динки, он любил гулять один. Шел себе, избегая скоплений народа, о чем-то думал. Ему казалось тогда, что он вполне счастлив. Это потому, что он не знал, что такое настоящее счастье.

– Поесть не хочешь? – повернулся он к Дине, заметив вывеску ресторана.

– А ты?

– Черт его знает, – задумался Вадим. – Поел бы, пожалуй.

Столик Дина выбрала у окна. Вид за окном был унылый: капоты припаркованных машин. Впрочем, смотреть в полупустой зал было еще скучнее.

Володю Осокина он заметил не сразу, тот был почти скрыт огромной пальмой. Вадим откинулся на стуле и тут увидел, что Осокин не один. Напротив Славиного компаньона сидел мужик в светлом летнем костюме.

– Ты что? – удивилась Дина, видя, как он вертит головой.

– Там Осокин. С мужиком каким-то. Подойти?

– Не знаю.

– Ладно, черт с ним. Нам с тобой и вдвоем хорошо, правда?

– Правда, – подтвердила Дина и рассмеялась.

Она может встречаться с бывшим мужем сколько угодно. Ему, Вадиму, это ничем не угрожает. Потому что никому на свете не бывает так хорошо вдвоем, как им.

Хотя… нет, лучше пусть она все-таки с ним не встречается, с бывшим мужем. Вадиму так спокойнее.

Мужчина, сидевший рядом с Осокиным, прошел мимо них к выходу, когда они уже ждали десерт. Вообще-то Вадим едва ли мог отличить костюм за тысячу долларов от костюма за десять тысяч, но что-то подсказывало, что уровень доходов проходившего мимо человека существенно выше среднего.

Через минуту человек оказался около припаркованной на стоянке ресторана машины, опустился на пассажирское сиденье, справа. Машина тронулась. Не иначе как с водителем ездит.

– Круто, – констатировал Вадим.

– Круто, – подтвердила Дина. Она тоже наблюдала за мужиком.

Номер у машины был занятный – три пятерки.

Осокина они едва не пропустили.

– Володя! – окликнул его Вадим, когда Осокин почти поравнялся с дверью, ведущей к выходу.

Осокин обернулся, не сразу нашел глазами Вадима, нахмурился.

– Привет, – подошел он к их столику, подвинул свободный стул, сел.

Кажется, Володе не понравилось, что они встретились.

– Деловое свидание? – Вадим кивнул в окно на пустое место на парковке.

– Да, – равнодушно ответил Осокин.

– Кто это был? – не отставал Вадим. – Костюм у него шикарный.

– Депутат, – поморщился Володя. – Городской думы.

– Непростые у тебя знакомства.

– Вадик, ты бы приехал в офис. – Говорить про депутата Осокину не хотелось. – Там много Славиных личных вещей, забери их, не выбрасывать же.

– Ладно, – согласился Вадим. – Если завтра приеду, ничего?

– Идет. – Осокин поднялся, улыбнулся Дине, кивнул Вадиму.

На стоянку он не пошел, проследовал мимо окна, глядя себе под ноги. Наверное, приехал на метро. Или машину припарковал где-то в другом месте.

Володя здорово постарел. То ли раньше Вадим этого просто не замечал, то ли Славина смерть не прошла для компаньона бесследно.

На улице заметно похолодало. Опять подул сильный холодный ветер, как будто напрямую прилетевший с северного полюса. Впрочем, наверное, так и было.

Дина остановилась, надела джинсовую куртку. Куртка была старая, потертая на обшлагах, он ее терпеть не мог.

– Доношу лето и выброшу, – прочитала она его мысли.

– Не обязательно, – великодушно разрешил он. – Тебе идет.

Навстречу шла молодая пара с малышом лет полутора-двух. Малыш споткнулся, упал на ладони, громко заплакал.

– Вставай, – спокойно сказал отец, не приближаясь к ребенку. – Упал – вставай.

Мамочка тоже не кинулась сыну на помощь. Малыш перестал кричать, неуклюже поднялся, заулыбался.

Вика полдня осуждала бы жестоких родителей. А на самом деле все правильно, он тоже будет учить своего сына быть стойким. Упал – вставай.

Откуда-то приплыла туча, закапал дождь. Прогулку пришлось прекратить, Вадим подошел к краю тротуара, поднял руку. Остановилась первая же машина.

27 июля, понедельник

С девчонкой пора кончать. Хорошо бы ей погибнуть в ДТП, но спланировать такое нереально даже асу в киллерском деле. Организовывать новый взрыв тоже нельзя, менты обязательно свяжут оба случая.

Он думал о предстоящем убийстве все последние дни, но приемлемого решения не находилось, и он начинал паниковать.

Телепин опять полдня проболтался по министерским кабинетам. Времени было жалко, но он потратил его не зря. Новостей было две – одна откровенно плохая, вторая исключительно важная.

Плохой новостью стало то, что папу-Сафонова назначили в совет директоров ведущего по отрасли акционерного общества. С Сафоновой следовало что-то срочно решать, а думать об этом Телепину было противно.

Важной же новостью стало грядущее выделение средств на научные разработки, которые никто лучше его центра выполнить не мог. Теперь все силы необходимо было потратить на то, чтобы донести эту очевидную истину до тех, кто принимает решения.

Выходя из здания, Телепин отчего-то постоял на крыльце. Здание было новой постройки, на его взгляд, так просто уродливое и какое-то убогое. Причем убогость не могли скрыть даже частично облицованные мрамором стены.

Телепин всегда был честен с собой. Ему хотелось увидеть Веронику.

Просто так увидеть, безо всякой дальнейшей цели. Посидеть где-нибудь в ресторане, поговорить. Ему хотелось, чтобы она сказала ему, что счастлива и довольна жизнью, но все-таки часто его вспоминает, потому что им было отлично работать вместе. Ничего другого он от нее не хотел.

Конечно, Веронику он не увидел.

К дверям подошла группа мужчин, весело переговаривающихся на незнакомом языке. Он посторонился, спустился с крыльца. Забавно, когда-то от иностранцев скрывалось даже местоположение министерства. Впрочем, тех времен Телепин уже не застал.

Веронику он увидел, когда, подходя к машине, достал из кармана ключи.

– Привет. – Он мгновенно догнал ее.

– Привет. – Она остановилась.

– По делам? – Он кивнул на здание министерства.

– К мужу. – Она легко улыбнулась. – Я работаю недалеко, и мы вместе обедаем.

– Жаль. – Он улыбнулся в ответ. – Я тоже хотел пригласить тебя пообедать.

Она промолчала, повернула голову, рассеянно посмотрела на министерские двери.

Нужно было прощаться и уходить, но он почему-то продолжал стоять.

– Где ты работаешь? – наконец поинтересовался Телепин.

Вообще-то его больше интересовал другой вопрос: кем работает за раздвижными дверями ее муж. И имеет ли он отношение к жизненно необходимым для Телепина вопросам.

– В детском развивающем центре. – Она почему-то с любопытством на него посмотрела.

– Где? – не понял он. Действительно не понял.

– В центре детского развития. – Она опять посмотрела на министерские двери, потом на него. – Я люблю детей, и работа мне нравится.

Она из-за него бросила науку и покалечила себе жизнь. Ему было противно об этом думать, и он не стал думать.

– Я очень часто тебя вспоминаю, – вырвалось у Телепина.

– Не ври, – усмехнулась она. – Ты никогда не умел врать.

Она была не права, он отлично врал, иначе бы не удержался на своей должности.

– Мне не умел врать, – поправилась Вероника, посмотрев на него.

Его никто не знал так, как она.

Глаза у нее были впечатляющие, необычные, ярко-синие. Почему-то раньше он не замечал, что у нее очень красивые глаза.

– Давай встретимся как-нибудь. – Ему вдруг действительно стало тоскливо от мысли, что они больше никогда не увидятся. – Просто так встретимся.

– Зачем?

– Ну… поговорим.

– Так уже поговорили. Пока, Коля, мне пора. Правда.

Она обошла его, поднялась на крыльцо. Какой-то человек вышел ей навстречу, загородил от Телепина.

Он вернулся к машине и быстро доехал до работы.

У входа в здание научного центра недавно высадили большие красные цветы, он не знал, как они называются. Еще накануне цветы были поникшими, невзрачными, он даже хотел сказать заму по хозяйственной части, чтобы привели газоны в порядок. Сегодня цветущие кусты казались свежими и прекрасными, и от этого ему почему-то стало весело.

Телепин миновал проходную, поздоровался с охранниками, поднялся в кабинет.

В папке, которую секретарь положила ему на стол, оказалось всего несколько бумаг. Он внимательно их прочитал, расписался, сунул назад в папку. Достал телефон и позвонил жене.

– Как хорошо, что ты позвонил, Коля, – тихо сказала Вика. – У Кати неприятности, у нее начальница жуткая стерва, и Кате пришлось уволиться…

Кто такая Катя, Телепин не помнил, но спрашивать не стал.

– Я подарю ей синюю кошку, ты не возражаешь?

Огромную синюю кошку, жуткое псевдогжельское творение, Вика зачем-то купила несколько месяцев назад. Телепин это приобретение терпеть не мог, но Вика покупке радовалась, и это его примирило с бело-синим чудищем.

– Конечно, подари, – одобрил Телепин.

Вряд ли уволенную подружку сильно обрадует кошка, но Вике виднее.

Почему-то очень не хотелось садиться за компьютер. Телепин встал, подошел к окну. С высоты четвертого этажа красные цветы на фоне зеленой травы казались нарисованными масляной краской. Что-то подобное он видел на одной из художественных выставок, куда его таскала Вика.

Нужно подарить ей букет цветов, он давно этого не делал.

Отходить от окна не хотелось.

Мелкие красные пятнышки неожиданно напомнили рассыпанные ягоды рябины.

Он только начинал строить дом. На заваленном стройматериалами участке был готов только фундамент, когда он, решив проверить стройку, взял с собой Веронику.

Пока Телепин разговаривал с рабочими, Вероника скучала, сидя на земле и обняв колени. Лето тогда стояло жаркое, и даже в августе земля была совсем сухая, потрескавшаяся. Он хорошо помнил, что это был конец августа.

Потом они отправились гулять по окрестностям, через поле вышли к небольшому заросшему пруду, побродили по берегу. Он останавливался, обнимал Веронику, целовал теплые плечи и еле дождался, когда они вернутся в Москву, и он обнимет ее по-настоящему в собственной квартире.

На обратном пути он наломал Веронике ветки краснеющей рябины. Сидя в машине, она прижимала букет к лицу и улыбалась ему, глядя сквозь красные грозди.

Он обнял ее, едва захлопнув дверь. Она не удержала букет в руках, ягоды рассыпались по полу, и когда Вероника ушла, он заметал их веником.

Зазвонил внутренний телефон. Телепин подошел к столу, снял трубку и больше не отвлекался ни на цветы под окнами кабинета, ни на мысли о Веронике.

Выходные Даша провела с родителями на даче. Вернулась накануне рано, рано легла спать и поэтому пришла на работу раньше Светы и Максима.

Сегодня начальник показался ей довольным, в хорошем настроении.

– Привет, – улыбнулся он, проходя мимо Дашиного стола. – Как отдохнула?

– Нормально, – вежливо ответила Даша. – На даче была.

– На даче – это здорово! – Максима мало интересовало ее свободное время.

Начальник скрылся в кабинете, через пару минут куда-то убежал, и почти сразу появилась Света.

– Доллар растет, – грустно сообщила подруга.

– А когда он не рос? – удивилась Даша.

– Да ну тебя! – отмахнулась Света. – Доллар растет, куда отдыхать ехать?

– В Крым, – посоветовала Даша. – Там рубли принимают.

– Не хочу в Крым. – Света включила компьютер, достала из сумки косметичку, подкрасила губы. – Хочу в круиз по Средиземному морю. На собственной яхте.

– Нужно очень сильно хотеть, тогда мечты сбываются. Знаешь, мысль материальна и все такое…

– Я сильно хочу. – Света о чем-то задумалась и грустно сказала: – Мне Вася, ну помнишь, я тебе о нем рассказывала…

– Конечно, помню.

С Васей Света познакомилась в электричке и с тех пор изредка встречалась, не рассматривая парня как стоящий вариант.

– Предложение сделал.

– Поздравляю! – искренне обрадовалась Даша. Ей давно хотелось пристроить подругу.

– Подожди поздравлять. Я еще думаю.

– Он же тебе нравился.

– Он мне и сейчас нравится, – вздохнула Света. – Может, и соглашусь.

Даше до смерти захотелось посмотреть на Светиного жениха, но она не успела придумать повод напроситься на встречу, как Света упорхнула.

До обеда время проскочило быстро, потом подруга позвала ее в столовую, потом немного посидели на лавочке перед офисом, и Даша опять принялась за работу.

Она поняла, что устала, уже под конец рабочего дня. Света попрощалась и заспешила на электричку. Даша убрала телефон, весь день лежавший на столе рядом с клавиатурой, в сумку. Подумала и решила выпить напоследок чаю.

Чайник уже закипал, когда на кухне появился Максим, достал свою чашку, сунул в нее чайный пакетик, налил кипятка себе и Даше.

– Знаешь, – неожиданно сказала Даша, – моя свекровь дружила с Ириной Снетко.

– Ирина говорила, что ты родственница какой-то ее знакомой, – кивнул Максим. – Это она меня просила взять тебя на работу.

– Свекровь была на похоронах…

Начальник сел за стол, кинул в чашку сахар.

– Она рассказывала, там была неприятная сцена. Старая Иринина соседка что-то стала говорить про убийцу…

– Была полоумная бабка, – перебил Максим. – Помню такую. И что?

– Ее убили следующей ночью.

– Ничего себе! – покачал головой начальник и догадался: – И ты думаешь, ее убил кто-то, кто был на похоронах?

– Не знаю. – Даша села рядом с Максимом, помешала ложкой чай, виновато улыбнулась.

– И как убили старушку? Топориком?

– Почти. Ударили по голове.

– Бабуля обличала убийцу около нашей маленькой группы, – вспомнил Максим. – Мужиков там было я да наш директор. Конечно, еще кто-нибудь мог слышать… Слушай, если тебе очень интересно знать, кто убил Ирину, потерпи, найдут. Сейчас камеры везде понавешаны. Найдут, это только вопрос времени.

Даша допила чай, вымыла чашку, попрощалась.

Гошина мама опять кормила кошек. На этот раз около нее стояли две женщины, одна пожилая, другая лет сорока. Даша поздоровалась, женщины приветливо ответили.

– Не могу дождаться, когда в отпуск поедем, – пожаловалась Гошина мама. – Гошка где-то болтается целыми днями. Опять его нет, и опять обед не тронут…

Даша поднялась в квартиру, запустила стиральную машину, включила пылесос и почти сразу выключила. Едва ли Гоша опять ищет убийцу, новой версии взяться неоткуда, но все равно было беспокойно.

Это ужасно глупо, но она позвонила юному другу и поняла, что чего-то подобного ожидала: телефон был вне доступа сети. Даша посмотрела на часы – только начало девятого. Она захватила планшет, спустилась вниз и опять уселась на лавочке. Она теперь каждый вечер дышит воздухом.

Сосед появился минут через пятнадцать. Первым заметил Дашу, улыбаясь, подъехал и остановился перед ней.

– Ты где шляешься? – прошипела Даша. – Я… беспокоюсь.

Гоша почесал подбородок, уселся рядом, опираясь о самокат, искоса на нее посмотрел.

– Женщины всегда беспокоятся, – вздохнул он. – Моя мама тоже беспокоится, только все равно разрешает мне ходить куда хочу. Она понимает, что я расту мужчиной, не должен под ее крылом сидеть. А то так можно и в армию с мамой за ручку отправиться.

– Это точно, – кивнула Даша. – А телефон-то у тебя почему выключен?

– Да? – удивился Гоша. Достал аппарат, повертел и посетовал: – Батарейка села.

– Ты уж следи за батарейкой.

– Ладно. Сколько времени?

Даша показала ему планшет:

– Без четверти девять.

– Знаешь, – Гоша поерзал, сел поудобнее, – я читал, что русских княжичей в тринадцать лет заставляли на медведя с рогатиной ходить. Взрослые их, конечно, подстраховывали, но все равно страшно. Это их так учили, чтобы они умели преодолевать страх и боль. Правильно, правда?

– Правда, – подтвердила Даша.

На растущем рядом боярышнике загалдели воробьи, пошумели, утихли. Толстый голубь опустился прямо перед лавкой, лениво походил, улетел.

– У меня подруга замуж собирается, – неожиданно сказала Даша. – То есть она думает. Ей один парень предложение сделал, и она думает.

– Это правильно, – похвалил Гоша. – Замужество – серьезный шаг, нужно хорошо подумать.

– А я думаю, что это неправильно! – возразила Даша. – Когда любишь человека, раздумывать не станешь. А без любви нечего замуж выходить.

– Ты ей это сказала?

– Нет. В таких вопросах советы давать нельзя. Человек сам должен решать.

Гоша повернул ее руку с планшетом, взглянул на экран, поднялся.

– Мне пора. Пока, Даш.

– Пока, – кивнула Даша. Посмотрела сквозь кусты, как закрылась дверь Гошиного подъезда, и тоже поднялась.

Оставалось пропылесосить квартиру, и еще один день без Дениса можно считать прожитым.

В кабинет к Осокину Вадим постучал ровно в десять, как дисциплинированный служащий.

– Здорово! – кивнул ему из-за стола Володя. – Проходи.

Зачем нужно было проходить, Вадим не понял, поскольку Осокин поднялся, направился к бывшему Славиному кабинету, отпер дверь, вошел первым.

На столе лежал какой-то, как сначала показалось Вадиму, хлам. Он приблизился, повертел в руках рисунок в стандартной рамке для фотографий. Наверняка Викино творение. Рисунок был на бумажном листе формата А3, и Вадим выбросил бы его немедленно.

– Это висело у Славы в кабинете? – он кивнул на изображенный черным карандашом не то погост, не то церквушку.

– Нет, – усмехнулся Володя. – Это лежало в столе.

Вадим бросил рамку на стол, она негромко звякнула.

– Вот тебе коробки. – Осокин показал на стоящие в углу коробки из-под бумаги для принтера.

Вадим покивал головой – спасибо, ногой придвинул поближе к столу две коробки. Одну для того, что решит забрать, другую для мусора.

Карандашный погост следовало выбросить однозначно, но он сунул убожество в коробку для нужного. Потом туда же отправились малахитовые часы, наверняка чей-то подарок. Часы тоже стоило выбросить, но он решил забрать. Потом в ту же коробку легла подставка для карандашей, потом еще что-то совершенно ненужное. В результате в коробки перекочевало все, что находилось на столе. Что-то выбросить у Вадима рука не поднялась.

– Володя, – толкнул он дверь осокинского кабинета. – Я поехал.

– Тебе помочь? – стал подниматься Володя.

– Помоги.

Коробки оказались тяжелыми. Вадим поставил их в багажник, помялся и все-таки сказал:

– Я видел Лелю.

– Знаю. – Осокин внимательно посмотрел на него. – Она мне сказала.

– Не думал, что вы общаетесь, – почему-то не отставал Вадим.

– Иногда общаемся, как видишь. Ну, пока.

Осокин кивнул, повернулся, но Вадим опять его остановил.

– Знаешь, мне ее жалко.

– Мне тоже, – кивнул Володя. Посмотрел на ветви дерева, под которым Вадим оставил машину. – Мне жалко ее и жалко себя. Пока. Если что будет нужно, звони.

Осокин быстро взбежал на крыльцо, исчез за дверью. Вадим сел за руль.

Не нужно было быть психологом, чтобы понимать, что тема до сих пор для Осокина больная. Ну, если не больная, то, по крайней мере, чувствительная.

Или он просто все придумывает? Если Осокину противно было видеть Славу, сто раз мог поделить бизнес.

Он тронул машину и сразу остановил, пропуская идущую по двору женщину. Женщину он узнал, только когда она направилась к двери офиса.

Жаль, он не помнил, как ее зовут – то ли Марья, то ли Дарья. Женщина работала со Славой и Осокиным много лет. Тетка Вадиму всегда нравилась, очень полная, улыбчивая, она поила его чаем, когда он приходил к дяде, садилась напротив и ласково на него смотрела.

Вадим выскочил из машины мгновенно, женщина еще не успела открыть дверь.

– Здравствуйте, – остановил он ее.

– Вадик? – обернулась она. – Какое горе! Прими мои соболезнования.

– Спасибо.

Ч-черт, как плохо, что он не помнит ее имени.

– Ты к нам?

– Я там уже был.

Она отошла от двери, опустилась на стоящую у подъезда лавочку. Он сел рядом.

– Я прилетела только позавчера. – Она посмотрела на Вадима. Почему-то она всегда казалась ему старой, а ей лет пятьдесят, не больше. – В Болгарии отдыхала с внучкой. Позавчера и узнала…

– А я еще думал, почему вас на похоронах не было, – соврал Вадим. Он вообще о ней не думал и даже никогда не вспомнил бы, если бы сейчас не встретил.

– Вообще-то Володя мог бы и позвонить, – пожаловалась она. – Эсэмэску бы скинул. Я на него обижена.

– Его это тоже здорово оглушило, – заступился за Осокина Вадим.

– Да уж. Вот ведь, случается, чего не ждешь…

– Как вы думаете, – спросил Вадим главное, – кто мог это сделать?

– Не представляю. – Она покачала головой. – Просто не представляю. Конечно, я всех дел начальства не знаю, но вроде бы ни с кем они никогда не ругались. Чтобы кто-то им угрожал… Никогда такого не было.

Резкий порыв ветра поднял с асфальта пыль. Женщина сняла очки, протерла глаза. Очки были со слабыми диоптриями и в очень красивой оправе.

– Славик с Володей больше ругался, чем с кем-нибудь еще. – Она надела очки, поправила их на носу.

– Да? – равнодушно удивился Вадим. – Мне казалось, они дружили.

– Дружили, – улыбнулась она. – Поэтому и ругались. Я вот тоже с сыном ругаюсь, а со всеми другими вежливая.

Опять подул ветер. Тихо зашуршала по асфальту сорванная тополиная веточка.

– Из-за чего же они ссорились?

– Из-за бизнеса. – Она пожала плечами. – Володя хотел большие дела с мэрией закрутить, а Слава опасался.

– Я на днях Володю с каким-то депутатом встретил.

– Ну, теперь Володе дорога открыта. – Она поднялась, опять сняла очки, повертела в руках. – Прими мои соболезнования, Вадик. Мне очень жаль Славу.

– Спасибо.

– Не знаю, сколько я еще здесь проработаю. – Она посмотрела на дверь офиса. – Осокин заведет все по-новому, наберет новых людей…

Вадиму нечем было ее утешить. Он посмотрел, как за ней захлопнулась дверь, и теперь уже без помех выехал из двора.

Коробки Вадим привез в студию. Поставил их в угол единственной комнаты, достал телефон и позвонил зятю Николаю.

Телепин остановился перед шлагбаумом офисной стоянки. Рядом притормозила, пропуская его, серая «Тойота». Стоянка была еще наполовину пуста, заполнялась она позже, часам к одиннадцати.

«Тойота» въехала следом за ним, из нее выбрался Максим Садовников, кивнул Телепину, Телепин кивнул в ответ.

Он собирался расспросить Садовникова о том, как идут дела, но Максим быстро пошел к зданию, и Телепин не стал его задерживать.

Прошел через проходную и вновь увидел Максима, когда один из лифтов как раз открывал двери. Максим шагнул внутрь, придержал дверь, заметив Телепина.

В лифте они оказались вдвоем.

– Видел твою статью, – сказал Телепин. – Молодец. Хорошо написано.

На похвалу Максим не отреагировал, посмотрел куда-то вбок и неожиданно спросил:

– Помните, Николай Александрович, у Снетко на похоронах бабка про убийцу говорила?

– Бабка? – удивился Телепин. Бабку он помнил, ее трудно не запомнить. – Помню. Со странностями старушка. А что?

– Ее убили.

Лифт остановился на этаже Телепина, он нажал кнопку, не давая дверям закрыться.

– За что? – с удивлением спросил он Максима.

– Не знаю.

– Подожди… – не отставал Телепин. – Убийства связаны?

– Понятия не имею, – пожал плечами Садовников. – Просто… любопытно.

Телепин тоже пожал плечами и отпустил кнопку.

Ему тоже было любопытно. Максим не знает, связаны ли убийства. А полиция знает?

Двери лифта закрылись, и он пожалел, что не спросил, как убили бабулю. И вообще, откуда у Садовникова такая информация? Впрочем, какая ему разница?

Секретарша, сидя за столом, красила ресницы. При виде Телепина смутилась, сунула зеркало в ящик, он понимающе улыбнулся, отпер кабинет.

Однажды Вероника тоже красила глаза, прибежав на работу. Тогда все они приходили к девяти часам, опоздание на минуту считалось почти уголовным преступлением. Жуткая глупость, он отменил это сразу, как получил право менять идиотские правила.

Вероника забилась в угол лаборатории и водила черной щеточкой по ресницам, наблюдая за результатом в маленькое круглое зеркало. Он увидел ее сумку, брошенную на стол, и пошел искать ее среди шкафов с оборудованием, нашел и обнял вместе с тушью и зеркалом. Он тогда целовал мягкие губы, а она вырывалась, потому что боялась, как бы кто-нибудь их не увидел.

Он до сих пор помнил, как ему в грудь упирались ее кулачки и как хорошо и весело было ему тогда.

В конце концов Вероника уронила и тушь, и зеркало. Копеечное зеркало раскололось, и Вероника всерьез расстроилась.

– Не к добру, – повторяла она, а он не понимал, как она может нести такую чушь.

– Ну что за глупость? – удивлялся он. – Ты же умная.

Он тогда собрал осколки и выбросил в мусорное ведро.

Это было незадолго до того, как он встретил Вику.

Телепин отбросил ненужные мысли, сосредоточился на делах и удивился, как быстро прошло время, когда зазвонил телефон.

– Привет, Вадик, – удивился он неожиданному звонку.

– Коля, мне надо с тобой поговорить, – быстро сказал Вадим.

– Ну… давай. Это срочно?

– Не очень. Но лучше поговорить. Хочешь, я приеду к тебе на работу?

– Ну… давай, – согласился Телепин. – Пропуск я тебе закажу. Захвати паспорт.

Он продиктовал адрес, Вадим записал.

Звонок заставил нервничать. Телепин пожалел, что не спросил, что все-таки произошло.

Что-то с Викой?

Он быстро взял телефон, позвонил жене. Вика ответила через несколько гудков, голос у нее был обычный.

– Привет, Викуша, – с облегчением выдохнул он. – Чем занимаешься?

– Оксана обед готовит. – Вика заговорила тише. Телепин вспомнил, что сегодня соседка должна была приготовить им еду. – У нее в квартире воды нет, наверное, кто-то водосчетчики ставит, она у нас готовит. У меня так разболелась голова… Не могу дождаться, когда она уйдет.

– Потерпи, – посочувствовал Телепин. – Или пойди пройдись. На улице хорошо. Не жарко и не холодно.

– У меня болит голова, Коля, – удивилась Вика. – Как я могу куда-то идти?

– Прими что-нибудь, – снова полез он с советами. – Анальгину, что ли.

– Мне анальгин не помогает.

– Ну просто полежи. Попробуй поспать. Я тебя очень люблю, Викуша.

– Я тебя тоже.

Вадим приехал быстро. Видеть брата жены у себя в кабинете было непривычно. Телепин кивнул ему на стол для заседаний, сам сел рядом.

– Коля, – Вадим замялся, уставился на собственные пальцы, сцепленные замком, – я кое-что выяснил… Короче, ситуация такая. Осокин хочет замутить какие-то игры с мэрией. Я сам его недавно с депутатом видел.

– Депутат и мэрия не одно и то же, – машинально поправил Телепин.

– Наплевать. Неважно. Осокин хотел влезть в государственные деньги, а Слава был против.

– Ну и что? – не понял Телепин.

– Так, может?.. – Вадим поднял на него глаза. Глаза у шурина были уставшие.

– Ерунда, – облегченно откинулся на стуле Телепин. – Осокин с Вячеславом сто лет вместе. Наверняка это не первые их терки.

– Но… через мэрию, наверное, идут хорошие бабки.

– У Осокина и свои бабки наверняка неплохие. Нет, Вадик, я не верю, что Володя мог заказать Славу, чтобы прикоснуться к городскому бюджету. Этого не может быть.

– А если заказал депутат? Или кто-то, кому нужна прикормленная фирма?

– Кончай! Прикормленными бывают только власти. А фирмы за деньгами в очередь выстроятся. Тут спрос выше предложения, это я точно знаю.

Николай был прав. Вадим почувствовал себя дураком. Нужно было уходить из роскошного кабинета зятя, но он продолжал сидеть.

– Послушай, – наконец выдавил из себя Вадим, – если допустить, что кто-то хочет заплатить киллеру… Считай, что это абстрактное допущение. Если ты хочешь заплатить киллеру, как ты это сделаешь?

– Уж точно не стану пачку зеленых в туалете на вокзале передавать, – хмыкнул Николай. – По мне, так лучше с киллером не встречаться, следов не оставлять. Переведу деньги со счета на счет. Наверное, так.

– С личного счета или со счета фирмы?

Николай опять задумался.

– Оба варианта возможны. Но если платить со счета фирмы, нужны липовые бумаги. Какой-нибудь договор на выполнение работ. Или на закупки. Вадик, я не верю, что Осокин…

– Я тоже не верю, – перебил Вадим. – Это я так… на всякий случай.

– Отследить перевод денег со счета фирмы крайне трудно, даже не пытайся, не трать время. Кстати, – вспомнил Николай, – помнишь, на похоронах Ирины какая-то бабка стала говорить, что убийцу бог покарает или что-то в этом роде?

– Помню, – кивнул Вадим.

– Ее убили.

– Бабку?

– Да.

– Ничего себе! Откуда ты знаешь?

– У меня парень один работает, он тоже на похоронах был. Это он мне рассказал. Сегодня утром. Жалко, я не спросил, как убили и когда.

– Так что, выходит, бабка намекала, что знает, кто убил? И ее за это пришили?

– Не знаю, Вадик. Правда не знаю. Я сам обалдел, когда услышал.

– Занятно… – Вадим поднялся.

Ему не хотелось уходить от Николая. Сестре Вике здорово повезло, на свете немного людей, от которых Вадиму не хотелось бы уходить.

– А точно старушку из-за нашего дела укокошили?

– Да не знаю я, – пожал плечами Николай.

– Ну, пока.

Вадим вышел из кабинета, улыбнулся Колиной секретарше. Она посмотрела на него с интересом, улыбнулась в ответ.

Москва, как и обычно летом, была почти пуста, и все-таки два придурка ухитрились столкнуться, перегородив Вадиму дорогу. Начала образовываться пробка. Вадим прижался к тротуару, вышел из машины, понаблюдал, как водители столкнувшихся машин бродят возле своих транспортных средств. Оба при этом говорили по мобильным, то ли оба гаишников вызывали, то ли им приспичило немедленно решать какие-то жизненно важные проблемы.

Вывеску «Нотариус» он заметил случайно. Вывеска была невзрачная и желания посетить нотариальную контору не вызывала, но он, помявшись, толкнул железную дверь.

Внутри контора производила более приятное впечатление. Девушка за стойкой ласково с ним заговорила, и через полчаса он вышел, держа в руках упакованное в пластиковый уголок завещание. Отныне все его движимое и недвижимое имущество переходило Дине. Странно, что он не догадался сделать этого раньше.

Он не собирался в ближайшие полвека помирать, но с завещанием жить было спокойнее.

Столкнувшихся машин на проезжей части уже не было, и до дома он доехал быстро.

Обедать без Дины ему не хотелось, ограничился чаем с бутербродами и завалился на диван, уставившись в потолок.

Сцену с бабкой на похоронах он помнил отлично, и что-то здесь не стыковалось. Славину машину взорвал профессионал, в этом не было никаких сомнений. Работал киллер, а киллер на похороны едва ли явился бы. Около бабки не было никого, кроме самого Вадима, Николая и Осокина. Правда, рядом с Колей стоял еще какой-то парень, но он вроде бы был просто сослуживцем Ирины.

Вадиму было стыдно перед Осокиным, когда он поднялся с дивана и пошел к телефону. Номера тетки-аудиторши он, конечно, не знал. Звонить сестре не хотелось до смерти, опять дергать Николая было неудобно, и он позвонил Колиной матери.

Сестре повезло не только с мужем, но и со свекровью. Валерия Антоновна лишних вопросов не задавала, продиктовала номер подруги и передала привет Дине.

До аудиторши Вадим дозвонился не сразу, а когда женщина ответила, в трубке слышался уличный шум.

Чего он от нее хочет, Вадим объяснял путано, но женщина поняла. К великому сожалению Вадима, она повторила то, о чем предупреждал Николай, и за работу не взялась.

– Понимаете, Вадим, – объяснила дама, – сумма, значительная для отдельного человека, ничтожна в масштабах фирмы. Ее можно приписать к любой платежке и практически невозможно отследить. Это огромная работа и к тому же безо всякой гарантии на выполнение. Я не хочу напрасно тратить ваши деньги.

Что еще можно предпринять, Вадим не представлял.

До прихода Дины оставалась еще масса времени, и он поехал в студию, работать.

Вадим закрыл дверь кабинета. Телепин вернулся к компьютеру, минуту посмотрел на экран и решительно от него отвернулся.

– Я уеду на пару часов, – бросил он секретарше, запирая кабинет.

То, что он собирался сделать, было никому не нужно, и ему в первую очередь, но он вывел машину со стоянки и быстро доехал до министерства.

Конечно, Веронику он не увидел. Время, когда она заходит за мужем, уже прошло. Да и не факт, что они обедают вместе ежедневно. Телепин вышел из машины, постоял, бесцельно двинулся по выложенному плиткой тротуару.

Заметил вывеску ресторана, подумал, не пообедать ли, прошел мимо. Он не понял, что заставило его обернуться – на крыльце ресторана, который он только что миновал, стояла Вероника. Следом вышел мужчина, пара быстро поцеловалась, мужчина направился в сторону министерства, Вероника, опустив голову, пошла навстречу Телепину.

Мужчина Телепину был незнаком. Это означало, что должность он занимал незначительную, и Телепин испытал мимолетное мстительное удовольствие. Впрочем, возможно, Вероникин муж просто занимался совсем другими направлениями, не имеющими к Телепину никакого отношения.

И еще одно вызвало у Телепина мимолетное удовольствие: мужчина был невысокого роста, гораздо ниже его. Пожалуй, не выше Вероники.

– Привет, – шагнул к ней Телепин. Он почему-то не решался опять звать ее Верой, как раньше.

– Здравствуй, – она подняла глаза, остановилась перед ним. Все-таки удивительные у нее глаза. Такая синева просто просится на полотно.

– Я тебя провожу? – предложил Телепин.

– Что тебе надо? – поморщилась она и закусила губу.

– Не знаю, – честно признался он. – Я о тебе думаю все последние дни.

– Послушай, – она снова поморщилась, – ну какое мне дело до твоих дум?

– Вера, – быстро проговорил он, – я перед тобой смертельно виноват. Я помню о своей вине…

– Это не ко мне, – перебила она. – Отпускают грехи в церкви.

– Вера, я просто хочу поговорить.

– Говори, – разрешила она. – Только быстро, я спешу.

Он молчал. Вероника обошла его, пересекла улицу и смешалась с толпой.

Какого черта он сюда приехал? Не так уж сильно его к ней тянуло. К тому же он никогда не бросит Вику, и у него нет потребности ей изменять. Во всяком случае, изменять так, чтобы это составило угрозу Викиному благополучию.

Идиотская ситуация разозлила страшно. Сев за руль, он попытался успокоиться, но получалось плохо.

Пошел дождь. Идя от машины до дверей здания, он промок и замерз в одной рубашке. Молодая уборщица весело болтала с охранником. Телепин молча показал на мокрые следы, оставленные входившими сотрудниками. Девушка испуганно заморгала.

Что-то в нем выдавало кипящую злость, потому что секретарша мгновенно сникла и уставилась в компьютер, когда он проходил мимо. Это никуда не годилось, Телепин давно и прочно усвоил, что в служебном помещении можно вести себя исключительно вежливо и доброжелательно и никак иначе.

Он принялся просматривать почту, но сосредоточиться не смог и тогда занялся совершенным бредом – стал искать в интернете упоминания о смерти старушки на Ирининой улице. Улицу он помнил, у него не каждый день взрывают дядю жены.

Старушку могли укокошить и где-нибудь в другом месте, но ему повезло, упоминания о ночном убийстве нашлись. Женщину действительно убили там же, где за несколько дней до этого прогремел взрыв. Правда, никому не пришло в голову связать оба происшествия. Люди рассуждали о бандитизме, наркоманах и даже ненависти к животным, которых, как выяснилось, старушка истово опекала.

Через час он снова почувствовал себя спокойно и уверенно и даже не понимал, почему так разозлился на Веронику. Ясно же, что она не бросилась бы ему на шею со слезами счастья на глазах. Да и ни к чему это.

Телепин подумал и зачем-то отправил ссылки на сообщения об убийстве старухи Вадиму.

Зазвонил мобильный. Он ответил матери, испытывая угрызения совести, он давно не звонил родителям.

– Знаешь, Вадим и Динка подали заявление, – сообщил Телепин.

Скорее всего, сообщил именно из-за угрызений совести, обычно ограничивался тем, что у него все в порядке, и в подробности не вдавался.

– Знаю, – удивила его мама. – Я только что разговаривала с Вадиком.

– Да? – поразился он.

– Вадик просил дать ему телефон Галины Константиновны, бухгалтера, – пояснила мать. – Кстати, она кончила для вас работу?

– Кончила.

– Коля, а как следствие? Найдут убийцу Вячеслава, как думаешь?

– Не знаю, мам, – честно признался он. – Я очень хочу, чтобы нашли. Понимаешь, и Вика, и Вадька подсознательно всегда будут кого-то подозревать, даже не отдавая себе в этом отчета.

– Понимаю.

– Поэтому дай бог, чтобы нашли.

После разговора с матерью он окончательно забыл о Веронике.

Догадаться, зачем Вадиму понадобилась аудиторша-бухгалтер, было нетрудно, и поиски Вадима Телепина позабавили.

Он даже рассказал вечером Вике, что Вадим пытается вычислить убийцу, отследив перевод денег из фирмы.

– Вадик подозревает Володю? – догадалась и удивилась Вика.

Телепина всегда поражало в жене сочетание удивительной наивности и удивительной прозорливости.

– Не то чтобы подозревает, – объяснил он. – Просто хочет проверить все до конца.

– Вадик тебе звонил? – Вика отчего-то напряглась, но он не обратил на это никакого внимания.

– Он заезжал сегодня. Ненадолго.

Вика помолчала, отодвинула сок, который до этого пила, подняла на него обиженные глаза.

– И ты мне об этом не сказал?

– Сейчас говорю, – улыбнулся он. – Мы немного поговорили, и он, видимо, решил еще раз привлечь бухгалтера. Во всяком случае, он у мамы узнавал ее телефон.

– А почему не у тебя или у меня?

– Не знаю. Да какая разница, Викуша? Из этих поисков ничего не выйдет, ни киллер, ни заказчик никогда так просто не подставятся.

– Знаешь, Динка его настраивает против нас. Точно. Он же мог спросить телефон у меня, а позвонил Валерии Антоновне. Он мне давно уже не звонил.

– Ну перестань, мы же виделись только в субботу, – напомнил Телепин.

– Ему легче позвонить совершенно чужому человеку, чем мне! – Вика уткнула лицо в ладони.

Его мать не была совершенно чужим человеком даже для Вадима, но сейчас Телепину было не до матери.

– Перестань, Викуша, – попросил он, обнимая жену. – Вадим тебя любит. И я тебя очень люблю.

Ему было ее так же жалко, как когда-то на кладбище, когда она опустилась на траву, и он еще не знал, как ее зовут.

– Я тебя очень люблю, Викуша, – повторил он.

Под вечер Максима вызвал директор. Света, как обычно, где-то пропадала, Даша закончила все, что на сегодня наметила, и принялась просматривать домашнюю почту. Новым было только одно письмо – школьная подруга прислала ссылку на фотки из Израиля, где сейчас отдыхала. Даша рассмотрела подругу на фоне синей воды и помечтала, как тоже отправится с Денисом куда-нибудь на море.

В который раз принялся надрываться мобильный на Светином столе. Даша сделала себе чай, вернулась с чашкой к компьютеру и пробурчала появившейся подруге:

– У тебя телефон сто раз звонил.

– А… – равнодушно сказала Света. Посмотрела на список пропущенных вызовов и объяснила: – Это Васька.

– Перезвони ему.

– Да ну, – поморщилась Света. – Еще будет думать, что я без него жить не могу.

– А ты можешь? – улыбнулась Даша.

– Черт его знает, – засмеялась подруга. – Не хотелось бы пробовать. Я не хочу без него жить. Я хочу жить с ним.

– Тогда не дури и выходи замуж.

Подруга не ответила, бросила в сумку телефон, выключила компьютер, помахала Даше рукой и умчалась.

Даша тоже собрала сумку, захлопнула дверь и у лифта столкнулась с Максимом.

– Срочная работа. – Начальник показал ей исписанные от руки бумаги.

– Задержаться? – спросила Даша. – Я не спешу.

– Не надо, – разрешил Максим. – Завтра не опаздывай, и все успеем.

– А когда срок?

– Вчера, – буркнул начальник.

Даша видела, что чем-то его разговор с директором разозлил.

Что она будет делать, если Максим все-таки уволится? Несмотря на все его бурчания, Даша точно знала, что он всегда ей поможет и всегда ее прикроет. Вряд ли ей еще раз повезет найти такого руководителя.

Думать об этом было грустно. Даша медленно пошла по улице. Ветер поднял пыль с асфальта, она зажмурилась.

Со служебной стоянки выехала машина, Даша подождала, когда она освободит тротуар. Месяц назад она видела, как на этом же месте живой Вячеслав Аркадьевич после работы встречал живую Ирину Сергеевну. В руках у Вячеслава Аркадьевича был огромный букет темно-красных роз, Даше тогда стало обидно, что Дениска редко дарит ей цветы. Ирина обогнала ее, быстро прижалась к жениху, и, даже не видя ее лица, Даша почувствовала, как эти немолодые люди рады друг другу.

На этот раз Гошиной мамы у подъезда не было, зато был сам Гоша.

– Привет, – подкатил он к Даше.

– Привет, – вздохнула она.

– Ты чего грустная такая? – удивился проницательный сосед.

– Соскучилась по Денису, – призналась Даша.

– А… – Гоша медленно поехал рядом, притормозил около лавочки, сел.

Даша опустилась рядом.

– Смотри. – Гоша скинул с плеча рюкзачок, достал планшет, поводил пальцем по экрану. – Друг ездил с родителями отдыхать. Они уезжали как раз ночью, когда взрыв был. А это его мама фотографировала в тот вечер. Класс, правда?

Гоша протянул ей планшет, Даша стала рассматривать фотографии. Мама Гошиного друга обладала настоящим талантом. Ничего особенного в снимках не было – пустая ночная улица, мокрый асфальт, блестящий в свете желтых фонарей, – а красота и уют ночного города завораживали.

– Здорово, – похвалила Даша.

– Они в Крым ездили, на своей машине.

– Понравилось?

– Да нет, не очень. Народу много, все дорого. И ехать долго.

– Слушай, – заинтересовалась Даша, – а почему они ночью уезжали?

– Шут их знает. Наверное, раньше собраться не успели, – предположил Гоша.

– Отличные снимки. Пришли мне на почту.

– Я их в интернете выложил, ссылку пришлю, – пообещал сосед.

Даша продиктовала электронный адрес, Гоша не стал записывать, запомнил.

Огромная ворона каркнула на растущем у дома тополе. Даша посмотрела на ворону, ворона на Дашу.

– А убийцу не найдут, – тяжело вздохнул Гоша.

– Почему? – спросила Даша и повторила слова Максима: – Найдут. Сейчас камеры везде висят. Вычислят. Убийца же не с неба спустился. Как-то добирался и наверняка засветился.

Гоша задумался. Видимо, стал прикидывать, мог ли убийца подойти к дому, минуя камеры видеонаблюдения.

– Пока, – поднялась Даша.

Сосед попрощался, покатил к своему подъезду.

В электронную почту Даша заглянула, когда уже совсем стемнело. Гоша про нее не забыл, прислал ссылку, Даша вновь принялась разглядывать ночную Москву на очень хорошего качества фотографиях.

Когда они с Денисом только поженились и начали здесь жить, они любили гулять по ночам. Дашина мама из-за этих их прогулок волновалась, ругала Дашу, и Даша перестала рассказывать маме, как хорошо ходить по совершенно пустым улицам.

Даша посмотрела на часы – давно пора спать. Перед тем как выключить компьютер, она снова вгляделась в одну из фотографий: полускрытый темными листьями какого-то кустарника капот светлой машины. Кустарник был мокрый, на листьях виднелись капли. Марку машины разглядеть было невозможно, а номер был виден хорошо и почему-то показался знакомым.

Даша перевела будильник на час раньше – Максим просил не опаздывать, и выключила свет.

28 июля, вторник

– Дин, почему ты меня любишь? – Вадим повернулся к Дине, одной рукой обнял ее.

Он часто у нее это спрашивал, но так и не понял, почему Дина, лучшая на свете женщина, выбрала именно его. Он, безусловно, не урод, но ведь и не эталон мужской красоты. И не слишком богат. То есть теперь, после смерти Славы, он весьма обеспеченный человек, но Дина не могла предвидеть Славину смерть.

– Потому что ты любишь меня, – привычно прошептала она, прижимаясь к его плечу.

Он понимал, что она говорит правду, и это было ужасно. Это было совсем не то, что он хотел услышать. Получалось, что если ее полюбит кто-то другой, которого Вадим представлял себе почему-то непременно в темно-сером костюме, она ответит на любовь этого другого.

Она слишком переживала, что муж, чтоб ему провалиться, ее бросил, и не обращала внимания на мужчин, и устала от одиночества, и от этого потянулась к Вадиму.

– Давай вставать, – со вздохом сказал Вадим. – Опоздаешь.

– Подожди. – Она потянула его за руку. – Я тебя люблю, потому что ты лучше всех на свете. Потому что ты мой мужчина, понимаешь?

– Понимаю. – Он поцеловал ей пальцы, отбросил одеяло.

Ты лучше всех на свете, говорила мать Викиному отцу. Викин отец был в отъезде, в командировке, мать ходила по комнате в голубом пеньюаре, одной рукой придерживая кружева у груди, а другой держа трубку. По квартире полз запах терпких духов.

Вику отвела в детский сад соседка, мать ей за это платила, а Вадим собирался в школу. Он уже не помнил, откуда точно знал, что после его ухода к матери обязательно приедет друг Викиного отца.

Ему было наплевать тогда и на мать, и на Викиного отца, и на Вику. Он знал, что окончит школу и уйдет навсегда.

– Вадик. – Дина прошла за ним на кухню, тронула за руку. – Ну почему ты мне не веришь? Ну почему?

– Я тебе верю. – Он улыбнулся, потрепал ее по волосам.

Она отвернулась, принялась готовить завтрак.

Телефон зазвонил, когда он брился.

Он выключил воду, прислушался. Дина что-то отвечала, разобрать слов он не смог, но напряжение в ее голосе услышал. Она не хотела говорить при нем.

Вадим, мягко ее отодвинув, протянул руку и включил громкую связь.

– Диночка, ты меня прости, – говорила сестра. – Я, не подумав, заговорила о твоем муже.

– У меня нет мужа. – Дина покосилась на него. Щеки у нее покраснели.

– Ну… я понимаю. Ты не сердишься?

– Я не сержусь. – Больше Дина на него не косилась.

– Я тебя очень люблю.

– Я тебя тоже люблю, Вика.

– Я желаю вам счастья.

– Спасибо.

– Ты точно на меня не сердишься?

– Вика, что тебе нужно? – Вадим выхватил у Дины трубку, отвернулся, чтобы не видеть ее осуждающего взгляда.

– У вас все в порядке, Вадик? – после паузы спросила сестра.

– Спасибо, Вика, у нас все великолепно. А у вас? Надеюсь, ты здорова?

Дина вернулась на кухню, он посмотрел ей вслед.

– Вадик, нам нужно начать оформлять наследство. – Вопрос о здоровье она проигнорировала. Наверное, наследство ее сейчас волнует еще больше.

– У нас на это полгода, – напомнил он.

– Ты же знаешь, время идет быстро.

– Ладно, я выберу время, и сходим к нотариусу, – пообещал он, чтобы поскорее от нее отвязаться. – Или одна сходи.

– Одна? – испуганно спросила сестра. – Нет, я лучше с тобой.

У нее идеально выходило прикидываться беспомощной. Он отлично знал, что она никогда своего не упустит.

Дина звякала на кухне посудой. Он подошел, остановился в дверях.

– Вика желает нам счастья.

Динка усмехнулась, поставила ему тарелку с яичницей, потом поставила тарелку себе. Вадим пододвинул тарелку, обильно посыпал яичницу черным перцем.

Я желаю вам счастья, говорила Вика Славе и Ирине. Я так за вас рада.

Вадим представлял, как Вика бесилась от предстоящей свадьбы.

Дина быстро вымыла посуду, ушла в комнату, вернулась уже по-уличному одетая, поцеловала его в висок.

Он задержал ее за руку.

– Вадик, почему ты мне не веришь? – Она улыбнулась, но он видел, что ей невесело.

– Я тебе верю.

Он понимал, у него нет оснований для ревности.

Но не понимал, как от нее избавиться, от ревности.

Хлопнула дверь. Вадим быстро оделся, спустился к машине, посидел, положив руки на руль, и поехал к Славиному офису.

Сразу за дверью, в коридоре, молоденькая девушка стояла рядом с Марьей-Дарьей.

– Так посылать документы, Мария Петровна? – спрашивала девушка.

Значит, все-таки не Дарья, а Марья.

– Подожди, спрошу у Осокина и скажу тебе. – Мария поправила на носу очки, заметила Вадима и заулыбалась. – Вадик? К Володе?

– Сам не знаю, – признался Вадим. – Он у себя?

Осокин оказался «у себя». Вадим заглянул в кабинет, с порога спросил:

– Володь, можно я за Славиным компом посижу?

– Посиди, – усмехнулся Осокин. – Для этого не надо у меня разрешения спрашивать. Хочешь, дам тебе ключ от Славкиного кабинета?

– Хочу, – решил Вадим.

Осокин, пошарив в ящике стола, протянул ему ключ. Вадим по пустому коридору прошел к Славиной двери, отпер кабинет.

Пустые коробки, которые он не использовал, когда увозил Славины вещи, продолжали стоять в углу.

Он уселся в дорогое кожаное кресло, включил компьютер и тоскливо уставился в экран. Вряд ли он что-нибудь здесь найдет.

Даша выскочила из дома виноватая, понимала, что опаздывает. Перебежала улицу и почти бегом рванула к метро. Сосед догнал ее на полпути. Соскочил с самоката и обиженно сказал:

– Куда мчишься-то? Меня даже не заметила.

– Привет, – не останавливаясь, бросила Даша. – Начальник просил не опаздывать, а я уже опоздала.

– Я тебя провожу, – решил сосед.

– Не надо, я спешу.

Ей было не до Гоши. Максим вчера выглядел совсем замученным, и Даше было его жалко.

– Да я просто рядом пойду.

– Как хочешь.

Как назло, первый поезд метро высадил пассажиров и отправился в депо, а второго пришлось ждать больше двух минут.

– А что будет, если ты опоздаешь? – стоя около Даши, с сочувствием поинтересовался друг.

– Ничего не будет, – вздохнула Даша. – Просто я не люблю, когда меня просят, а я не делаю.

У трамвайной остановки Даша задержалась, никакого трамвая в пределах видимости не обнаружилось, и она двинулась пешком.

– Иди домой, – посоветовала она Гоше.

Дорога пролегала вдоль небольшого сквера. Даша любила эту дорогу, улица, по которой они двигались, была тихой, не слишком популярной среди автомобилистов, от сквера веяло летней свежестью. И прохожих было немного, потому что две ближайшие станции метро, соединенные трамвайными путями, располагались совсем рядом, и жители спешили к ним.

С негромким шумом промчалась машина, Даша равнодушно проводила ее взглядом.

Водитель обдумывал, как ее убить, но Даша этого не знала.

– Я пришла, – показала она Гоше на высокое сиреневое офисное здание. – Иди домой.

Гоше не хотелось от нее уходить, он вздохнул. Похоже, их дружба крепла с каждым часом.

– До вечера.

– До вечера, – кивнула Даша.

Максим, конечно, уже работал.

– Извини, – покаялась Даша. – Проспала.

– Ничего, – отмахнулся он и стал объяснять, какую серию опытов нужно быстро провести.

Работа была несложной, но трудоемкой.

– Когда нужно сделать? – опять спросила Даша.

– До конца недели, – огорчил Максим. – Только имей в виду, что мне надо обобщить результаты и написать выводы.

Даша уткнулась в компьютер, но начальник не уходил, стоял, глядя ей в спину.

– Директор, гад, хочет втесаться в мою работу.

– Что? – ахнула Даша. – Он набивается в соавторы?

Про директора, конечно, сплетничали. Обсуждали, сколько стоит его машина и куда он ездит отдыхать. Но такого, чтобы директор присваивал чужие работы, Даша не слышала.

– Прямо он этого не говорит, не дурак. А по факту – да. Знаешь, зачем он меня вчера вызвал? Выходит внеочередной научный сборник, и нужно туда статью впихнуть. В пятницу крайний срок подачи.

Максим потоптался, подвинул стул, сел рядом с Дашей.

– Так что в этом плохого? – не поняла она.

– Я одну статью только что написал. Не могу же я две одинаковые статьи в оба сборника всунуть. Вот он и говорит, доработай, посмотри на результаты с другой стороны…

– Ну и что? Он же дал дельный совет. Работа не такая уж непосильная, а у тебя будут две статьи вместо одной.

– Мне не нужны его советы! – Максим вскочил, отодвинув стул, снова сел. – На кой хрен мне его советы?! Он так еще пару раз посоветует, и я обязан буду его вписать! Ты что, не понимаешь?

Даша не понимала. Вернее, понимала, что у Максима паранойя. Стойкое помешательство от страха, что отнимут его работу.

А ведь работа-то не его. Главное проделала Ирина Сергеевна.

Думать об этом было противно.

– Ладно, работай, – буркнул Максим.

Даша снова повернулась к компьютеру, начальник скрылся в кабинете.

Разговор оставил отвратительный осадок, но она заставила себя сосредоточиться.

Какой из включенных в локальную сеть компьютеров принадлежит бухгалтерии, Вадим так и не понял. Впрочем, это не имело значения, он трезво оценивал свои способности и понимал, что в бухгалтерских цифрах не разберется. Тогда он принялся читать Славину служебную почту, тоже мало что понимая в незнакомых терминах.

– Вадик, чаю хочешь? – заглянула в дверь Мария.

Интересно, откуда она узнала, что он в кабинете?

– Хочу, – улыбнулся Вадим.

Мария принесла бы ему чай, но он поднялся, пошел за ней на кухню, сел за узкую стойку, наблюдая, как она достает чашки.

– Мария Петровна, вы знали жену Осокина? – неожиданно спросил он.

– Олю? – Женщина с удивлением к нему повернулась. – Конечно, знала. Она же здесь работала.

– Да? – теперь удивился Вадим. – Я не знал.

Марья поставила перед ним чашку с пакетиком чая внутри. Подвинула сахарницу, достала пачку печенья.

– Господи, как давно это было! – Женщина налила себе чаю, села рядом. – Володя на Оленьку сразу глаз положил. Она тогда хорошенькая была, хохотушка.

– Она и сейчас красивая, – признал Вадим. – Я недавно с ней встречался.

– Мы перезваниваемся иногда. – Марья откусила печенье.

На стене висел акварельный рисунок – ветки сирени на светлом фоне. Рисунку было место на помойке.

– Почему они развелись? – Вадим тоже взял печенье, оно оказалось вкусным.

– Кто же знает?.. Володя Олю сразу, как поженились, заставил уволиться.

– Ревновал?

– Да не к кому было вроде. Правда, одно время мне казалось, что Оля к твоему дяде неравнодушна… Но это я так, мало что кому казалось. – Марья взяла второе печенье, откусила. – Плохо это, если женщина дома сидит, когда детей нет. От скуки здорово мозги съезжают.

– Оля сама ушла от Володи? – не отставал он.

Она пожала плечами – не знаю, и напомнила:

– Это было очень давно, Вадик.

В дверь заглянула девушка, которую он утром видел вместе с Марией.

– Так отправлять документы, Марья Петровна?

– Подожди, – отмахнулась Марья. – Я же сказала, узнаю и скажу тебе.

– Так когда узнавать, Марья Петровна? – возмутилась девушка. – Завтра в двенадцать срок подачи документов! А они еще не подписаны!

– Я помню, – кивнула Марья.

Девушка недовольно дернула головой, закрыла дверь.

– Хотели подать заявку на тендер, – объяснила женщина. – Володя торопил, торопил, а теперь держит у себя бумаги и не подписывает.

– Что за тендер? – поинтересовался Вадим.

Женщина не успела ответить, в кухню вошел сам Осокин.

– Володь, завтра срок подачи документов, – сказала Марья.

– Я помню, – Осокин достал чашку, включил чайник.

Вадим допил чай, Марья быстро взяла его чашку, поднялась, вымыла.

– Маш, отбой, – решил Осокин. – Мы не будем участвовать в тендере.

– Почему? – растерянно повернулась к нему Мария Петровна.

– Не будем, – повторил Осокин и остановил поднимающегося Вадима: – Подожди.

Мария вытерла руки бумажным полотенцем и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

– Что за тендер, от которого ты отказался? – зачем-то спросил Вадим.

– Хороший доступ к госзаказу, – усмехнулся Осокин, заваривая себе пакет с чаем.

– Так отказался-то зачем? Шансов не было?

– Шансы были. – Он поболтал пакетик. – Если у кого и были шансы, так это у нас.

– А почему отказался?

– Потому что Славка был против. А я его чутью верю.

– Ты по поводу этого тендера с депутатом встречался? – уже зная ответ, все-таки спросил Вадим.

– Да, – кивнул Осокин и решил окончательно: – Ну их всех к лешему. Намутят что-нибудь с деньгами, а нам расхлебывать. Жили без госзаказов – и дальше проживем.

Не зря Вадим сюда приехал. Отрицательный результат – тоже результат, у него больше не осталось оснований подозревать Осокина. Это было самой лучшей новостью за все последнее время. Конечно, не считая того, что у него скоро появится ребенок.

– Вам с Викой нужно решать, что делать с фирмой.

– А что тут решать? – пожал плечами Вадим. – Ты занимаешься всеми делами, и занимайся. Или тебя это не устраивает?

– Меня-то устраивает. Это может не устроить Вику.

А ведь он прав, сестра наверняка захочет контролировать работу фирмы. Странно, что уже не начала.

– Володь, я на тебя полагаюсь, – сказал Вадим. – А с Викой что-нибудь придумаем.

Больше в офисе делать было нечего. Он остановился на крыльце, посмотрев на небольшую сине-черную тучу, наплывающую на солнце. Туча двигалась быстро, и до машины он добежал под уже начавшимся дождем.

Дольше тянуть с назначением Сафоновой было нельзя. То есть можно, конечно. Лучше всего ее вообще уволить, потому что все ее руководители в один голос говорили ему, что специалист она никакой и толку от нее нет и никогда не будет.

К сожалению, выбора у него не оставалось. Он давно играл по неписаным правилам, а правило помогать своим было одним из первых.

Чтоб ее папаше провалиться куда-нибудь, с тоской подумал он, вызывая секретаря.

– Подготовьте приказ, пожалуйста, – попросил Телепин. – Максима Садовникова начальником отдела вместо Снетко, Сафонову заместителем директора по информационным технологиям.

Программисты от такого назначения от счастья не запоют, но найти хороших программистов проще, чем хороших физиков, а потеря Максима была бы поистине невосполнимой.

Садовников и так вчера здорово напрягся, когда Телепин начал говорить о его работе. И это при том, что Телепин не только не пытался взять под себя его работу, но и, наоборот, делал все, чтобы фамилия Максима мелькала в научной прессе. Парень болезненно относится к чужому вмешательству.

Придется программистам потерпеть.

Секретарь вышла. Он встал, опустил жалюзи – в окно било солнце.

Решение он принял правильное, а все равно было противно.

Вероника его не поддержала бы.

– Коля, ты спятил? – сказала бы Вероника. – Она же дура. И окружит себя дурами.

– А что мне делать? – разозлился бы он. – Я завишу от ее отца. Понимаешь? Я от него завишу напрямую!

– Не напрямую, – поправила бы она.

– Ну и что? Да наш центр закроют за две недели, если папаша Сафонов захочет заступиться за дочку!

– Ну тогда жди, когда ее вместо тебя назначат!

После этого Вероника выскочила бы из кабинета и еще долго на него злилась. А он на нее.

Ну какого черта его учить? Он что, дитя несмышленое?

Они здорово поссорились за два дня до того, как он встретил Вику.

В центре тогда намечалось очередное сокращение. Вот ведь удивительно, людей постоянно и везде сокращают, а численность работников только растет.

Вопрос был крайне деликатный, и Телепин подходил к нему с осторожностью. В первую очередь сокращали пенсионеров, потом тех, кому не повезло работать в неперспективных направлениях, ну а потом тех, кого недолюбливало вышестоящее начальство, не без этого.

Под то сокращение попадала какая-то Вероникина подружка. Подружке действительно не повезло, на ее место главбух хотел пристроить то ли родственницу, то ли знакомую, вот и подвели Вероникину подружку под сокращение. Телепин никогда не узнал бы об этой истории, если бы не Вероника.

– Я не могу лезть в дрязги, – объяснял он ей. – Не могу, понимаешь? Я директор и хочу держать дистанцию.

Она не хотела понимать, повторяла, что подружка работает здесь не меньше его самого, работает не хуже других, и к тому же у нее маленький ребенок, а мужа нет.

– Научный центр – не богадельня, – отрезал тогда Телепин.

Вероника к тому времени здорово его достала.

Они бы помирились через пару дней, как обычно.

Если бы он не встретил Вику.

Трогательная Вика смотрела на него беззащитными глазами, и он казался себе сильным и великодушным. Он никогда не чувствовал себя таким с Вероникой.

И черт с ней.

Телепин просмотрел почту, ответил на срочные письма. Время подходило к обеду, он почувствовал, что проголодался. Даже спускаясь в лифте вместе с какими-то молодыми людьми, которые притихли, когда он вошел в кабину, он еще считал, что спускается в столовую.

В столовую он не пошел, миновал проходную, вырулил со стоянки и поехал к ресторану, где обедала Вероника. Сегодня отчего-то улицы казались более многолюдными. Рядом с машиной остановилась группа подростков, они мешали смотреть на дверь ресторана, и Веронику он едва не пропустил.

Сначала он заметил ее мужа, тот быстро шел по улице, остановился, пропуская мамашу с коляской, зашагал дальше. Телепин выскочил из машины, поискал глазами Веронику, не нашел и неожиданно растерялся. Это было непривычно, он давно не терялся ни в какой ситуации.

Он тут же ее увидел, мгновенно догнал и недолго шел позади. Сегодня она была в светло-голубом платье, и он подумал, что платье наверняка оттеняет ее глаза.

– Привет. – Он обогнал ее и остановился, мешая пройти.

– Коля, что тебе надо? – поморщилась Вероника.

Она злилась по-настоящему, он помнил, как она умела сжимать губы.

– Не знаю, – честно сказал Телепин.

Неожиданно Вероника перестала сжимать губы, вздохнула и усмехнулась.

– Послушай, я очень счастлива в браке. Правда. – Для убедительности она кивнула. – Мне нравится моя работа. У меня все хорошо, и я не держу на тебя зла. Ты ведь это хотел услышать?

Вероника была права, он хотел услышать именно это. Он не хотел жить с чувством вины.

– Коля, не преследуй меня, – попросила она и медленно двинулась дальше.

Он пошел рядом, она покосилась на него, но ничего не сказала.

Они так и шли молча, пока она не остановилась у двери центра детского развития.

Она рассеянно посмотрела мимо него на проезжающие машины, недолго молча постояла рядом и неожиданно сказала:

– Знаешь, я рада, что мы расстались так, как расстались. Мы бы все равно расстались, но могло выйти хуже.

Он не посмел спросить, почему они обязательно расстались бы. Спросить не посмел, а знать хотелось.

Ужасно глупо, но рядом с ней он чувствовал нелепую робость. А ведь он давно не робел даже в кабинетах самого высокого начальства.

Вероника взбежала по невысокому крыльцу, он направился назад к машине. Подумал, зашел в ресторан, где обедала Вероника. Заказал обед, но аппетит пропал начисто, и обед он оставил почти нетронутым.

Времени до прихода Дины было еще много, но Вадим поехал не в студию, а домой. Достал заключение генетической экспертизы, собрался разорвать и выбросить в мусорную корзину, но зачем-то снова внимательно его прочитал, думая при этом не о Славиной студенческой связи, а о себе и о Динке.

Затренькал дверной звонок. Вадим отложил заключение, распахнул дверь и с тоской уставился на Вику.

Раньше сестра без предварительного звонка не появлялась. Впрочем, все когда-нибудь происходит впервые.

– Привет, – обреченно сказал Вадим.

– Мы так давно с тобой не разговаривали, – пожаловалась Вика.

– Мы разговаривали в выходные, – напомнил он.

Ну почему она так его раздражает? Ведь он не злился бы, если бы то же самое сказала Дина.

– Очень хочется пить. – Вика поставила сумку на тумбочку, растерянно огляделась, словно не зная, куда направиться.

Направиться она решила в кухню. Села за стол, положила подбородок на сомкнутые руки, напомнила:

– Очень хочется пить.

Вадим полез в холодильник, увидел бутылку воды и два пакета сока.

– Лучше сока, – сказала Вика.

Ей не могло быть видно содержимое холодильника. Наверное, у нее открылись телепатические способности.

Вадим достал початый пакет, налил в стакан, протянул сестре. Она отпила, поморщилась – холодный, поставила почти нетронутый стакан на стол.

– Вадик, я себя чувствую очень одинокой.

– Почему? – действительно удивился он. – Тебя не устраивает Коля?

– Я очень люблю Колю. – Вика грустно улыбнулась. – Но… Он очень много работает, и я все время одна.

– Ты тоже работай, – посоветовал Вадим.

Сестра не ответила. Совет ей не понравился, и она его не услышала.

Я чувствую себя очень одинокой, жаловалась мать Славе. У нее тогда был муж, любовник и двое детей.

– Вадик, нам нужно кого-то нанять, – помолчав, сказала Вика.

– Для чего? – Он отлично понял, что она имеет в виду.

– Нам нужно нанять кого-то, кто будет вести дела фирмы. Конечно, мы верим Володе, но две головы всегда лучше одной. Кстати, Слава не считал его хорошим бизнесменом.

Вадим мог бы поспорить с тем, что две головы лучше. Он как раз, наоборот, считал, что решения всегда должен принимать кто-то один. И с тем, что Слава не считал Осокина хорошим бизнесменом, Вадим мог бы поспорить – с плохим помощником дядя никогда не стал бы вести дела на протяжении многих лет.

– Немца? – спросил Вадим.

– Какого немца? – Вика смешно открыла рот.

– Ну… Дворяне в старой России нанимали управляющих-немцев.

– Ты считаешь, это необязательно? – покорно спросила Вика.

Он отлично знал, какое железное умение настоять на своем скрывается за ее покорностью. Такое же, как у матери.

– Я доверяю Володе и ничего за его спиной делать не буду, – твердо сказал он.

– Ты сегодня обедал? – Сестра решила сменить тему.

– Да, – соврал он.

– Хочешь, я попрошу женщину, которая нам готовит? Она готовит неплохо, и лишние деньги ей нужны…

– Меня устраивает, как готовит Дина.

– Но ей же некогда!

– Вика, мы сами решим свои бытовые проблемы! Спасибо.

Если она пробудет в квартире еще двадцать минут, ему придется отсюда сбежать.

Сестра рассеянно посмотрела в окно, вздохнула. Вадим с облегчением увидел, что она поднимается из-за стола, оставив почти не тронутый сок. Но он зря радовался, Вика направилась в комнату, огляделась, заметила лежавшее на столе заключение экспертизы, наклонилась над ним.

Бумагу она читала внимательно, то возвращаясь к началу, то рассматривая подписи и печати. Вадиму надоело на нее смотреть, он плюхнулся в кресло, закрыл глаза.

– Откуда это у тебя?

– Нашел у Славы в документах, – процедил он.

– И ничего мне не сказал?

Он не стал отвечать. Сел поудобнее, закинув руки за голову.

– Вадик, этот… – Вика посмотрела в бумагу, – человек знает, что он не сын Славы?

– Этому человеку все равно, – объяснил Вадим. – Он умер несколько лет назад.

– Откуда ты знаешь? – Она наконец положила бумагу, подумала и села напротив Вадима.

– Знаю.

– Вадик, ну почему ты так со мной разговариваешь? – с тоской спросила Вика.

Вадиму стало ее жалко. Она не виновата, что так похожа на мать, и его раздражает уже одно это.

– Я встречался с его матерью, – объяснил он. – Парень погиб несколько лет назад.

– Она на что-нибудь претендует? – быстро спросила Вика.

– Нет, – удивился Вадим. – С какой стати?

Вика задумалась, покусала губы.

– Ты предполагал, что парень мог быть убийцей? – Зря он считает ее дурой, в логике ей не откажешь.

– Я это допускал.

Она опять задумалась и опять покусала губы.

– А теперь ты допускаешь, что убийцей может быть Володя?

– Нет, – быстро ответил он. – Этого я не допускаю.

– А кто? – Она в упор на него посмотрела. – Кто, Вадик?

– Не знаю.

– У бизнесменов обычно бывает много врагов, – заметила Вика, задумчиво уставившись на люстру. Люстра висела здесь уже лет десять.

– Наверное, – подтвердил он.

Разговор иссяк, но сестра не уходила.

– Вадик. – Она наконец поднялась. – У меня никого нет, кроме тебя.

– У тебя есть Николай.

Она грустно вздохнула, в прихожей внимательно оглядела себя в зеркало, потянулась, поцеловала Вадима в щеку. Он запер за ней дверь и вернулся в кресло.

От смерти Славы никто не выигрывал больше, чем они с Викой. Даже Вадиму сильно не нравилось желание дяди жениться. Можно представить, как это не нравилось сестре.

Но представить, что Вика станет искать киллера, он не мог. Этого просто не могло быть. Вика панически боится любой опасности и никогда не пойдет ни на какой риск.

К тому же у нее вполне обеспеченный муж.

Заняться было нечем. Вадим включил компьютер, что делал нечасто, посмотрел почту, увидел письмо от Телепина, прошелся по ссылкам. Он как-то совсем забыл про убийство бабули. Впрочем, он не был уверен, что убийства связаны. Бабка вовсе не давала понять, что видела убийцу. Просто несла какой-то бред.

Или все-таки давала понять?

На подоконник сел голубь, заскрежетал когтями по пластику. Дина утверждала, что птицы приносят в дом несчастье. Вадим в такую глупость не верил, но голубя с подоконника прогнал.

29 июля, среда

Вчера Даша успела провести первую часть опытов. Пока никаких неприятных неожиданностей не было, она успевала все сделать за три дня, но сроки заставляли нервничать, и она отправилась на работу совсем рано.

У шлагбаума офисной стоянки резко затормозила, едва не задев Дашу, машина.

– Привет, – заулыбался, опустив стекло, Максим.

– Привет, – буркнула Даша, уставившись на бампер у своих ног.

Машина здорово напугала, и Даша разозлилась на начальника по-настоящему, не стала ждать, когда он выберется из машины.

– Извини, – повинился Максим, появившись вслед за ней в лаборатории. – Ну извини, Даш!

– Ладно, – хмуро простила его Даша.

Прибежала запыхавшаяся Света, сразу бросилась помогать Даше. Подруга понимала, что времени на срочную работу мало, и старалась Дашу не подвести.

Часа через два Максим вышел из кабинета, зло и обреченно объявил, что директор просит на пару дней откомандировать Свету в соседний отдел – у них запарка, людей нет, не успевают сдать работу.

– А у нас не запарка? – не поняла Света.

– До чего же надоел! – поморщился Максим.

– Директор? – уточнила Даша.

– А кто же еще? Сколько здесь работаю, всегда у всех сроки горят. Как будто непрерывное стихийное бедствие. Не умеет руководить, не брался бы!

– А ты сказал, что у нас тоже запарка? – Свете не хотелось в чужой отдел. Даше тоже не захотелось бы на ее месте.

– А то он сам не знает! Ладно, иди, – кивнул начальник Свете.

– Ничего, – успокоила его Даша. – Я успею.

Максим от злости стукнул кулаком по косяку двери, потер руку, вернулся в кабинет. Расстроенная Света отправилась помогать людям, которые вообще-то получают зарплату за то, чтобы делать все в срок без посторонней помощи. Даша продолжила опыты.

К обеду она поняла, что устала. Идти в столовую без подруги не хотелось. Даша спустилась в буфет, купила пачку печенья, вернувшись к компьютеру, съела печенье вместо обеда.

Какая-то мысль упорно беспокоила.

Даша решительно поднялась, достала из сумки пластиковый пропуск, вышла из здания и направилась на служебную стоянку. Машину Максима она нашла сразу, постояла рядом, рискуя вызвать недоумение охранников, развернулась и опять направилась на свое рабочее место.

Почему-то стало тяжело дышать и неприятно застучало в голове. Она открыла домашнюю почту и не удивилась, рассматривая фотографию, которую мама Гошиного приятеля сделала ночью перед взрывом.

На снимке была машина Максима. Тот же самый номер.

Теперь в голове звенело. Захотелось встать и уйти и больше никогда сюда не приходить.

Даша тяжело поднялась, протопала в кабинет начальника, подвинула стул и села рядом с ним.

Максим повернулся от экрана, нехотя на нее посмотрел.

– Твоя машина стояла рядом с Ирининым домом, – хрипло сказала Даша.

– Когда? – спокойно уточнил он.

– Перед тем, как ее взорвали.

Он криво усмехнулся, с любопытством посмотрел на Дашу.

– И что?

– Ничего. – Даша пожала плечами.

Максим развернулся вместе с креслом, отчего-то разговор его развеселил. Кресло было на колесиках, разворачиваться в нем удобно.

– Ты опер? Следователь?

– Нет, – объяснила Даша. – Я волонтер.

– Я не подкладывал бомбу, – весело улыбнулся он. – Думай дальше.

– Почему там была твоя машина?

Что она к нему пристает? Ясно же, что убийца не он. Убийцы так не реагируют. Впрочем, откуда ей знать, как реагируют убийцы?

– Потому что у меня тетка живет в соседнем доме. – Максим откровенно веселился. – У меня есть старая тетка. Совершенно меня достала. Периодически собирается помирать, тогда приходится ехать к ней среди ночи и вызывать «Скорую». В ту ночь я тоже поехал и тоже вызвал «Скорую».

– И что с теткой? – не отставала Даша. Она злилась на Максима, а злиться нужно было на себя.

– С ней все в порядке, меня переживет. Но «Скорая» приезжала. Около часа ночи.

Даша, стараясь не смотреть на начальника, поднялась.

– Слушай, – остановил он ее, – ты бы изучила азы следственного дела. Ищи того, кому выгодно. А мне-то на кой черт убивать Ирку? Баба она была вредная, но не настолько, чтобы из-за нее рисковать свободой. Да и жалко ее, если честно.

– Тебе было это выгодно, – вздохнув, повернулась к нему Даша. – Это ведь Ирина начала работу, на которой ты теперь защищаешься…

– Что?! – ахнул он. – Ты что, дура? Снетко могла додуматься до научного открытия? Да до этого и директор не додумался! А он посмышленей Ирины, уж поверь.

Странно, он не бесился, когда Даша обвиняла его в убийстве, а теперь просто кипел.

– Это моя работа! Только моя, – стараясь успокоиться, пробурчал Максим и кивнул Даше на стул – садись. Она покорно села. – Я год назад рассказал идею директору. Он, конечно, сразу смекнул, что к чему… Денег на новые разработки было мало, но были. Так он, сволочь, под мою идею решил загрузить отдел Снетко! У них тогда совсем денег не было. Внешне-то все было нормально, Ирина работала под моим руководством…

Максим скривился. Даша видела, начальник говорит правду.

– Только теперь получается, что моя работа уже и не моя. Смотри. – Он быстро застучал по клавиатуре, открыл какой-то документ, ткнул в экран пальцем. – Видишь? Это план работ, и вот наша тема. Руководитель я, ответственный исполнитель – Снетко.

Даша потрогала рукой щеки, они горели.

– Вот скотство, а? – с тоской покачал головой начальник. – Идея моя, а работа, выходит, коллективная… И вроде как мне не принадлежит.

– Максим… – Даша не знала, как лучше начать извиняться.

– Ладно, – не глядя на Дашу, махнул рукой он. – Иди, работай.

Она поплелась к компьютеру, на душе было пакостно. Улица хорошо освещается даже ночью, и она просто не могла не узнать Максима в человеке, который проходил тогда под ее балконом. Она точно узнала бы Максима.

Надо прекращать думать про убийства, приказала себе Даша. Хорошо, что Максиму плевать на ее обвинения, а ведь мог обидеться насмерть. Она сама точно обиделась бы.

Ведь знала, что Максим – друг. Несмотря на всю его грубость. Он никогда не подставит и всегда поможет.

Даша потрогала рукой глаза, вытерла пальцем откуда-то появившиеся слезы. Захотелось немедленно позвонить Денису, чтобы он ее пожалел, но она себя пересилила, опять занялась опытами.

Рядом с секретаршей сидела Екатерина Сафонова собственной персоной. Его новый заместитель, черт бы ее взял со всеми потрохами!

– Доброе утро, – вежливо поздоровался Телепин, проходя мимо дам к кабинету.

– Доброе утро, – мягко улыбнулась Сафонова, поднимаясь.

– Прошу. – Он отпер дверь, пропустил ее вперед.

До этого он мало обращал на нее внимания, одно ее присутствие вызывало отрицательные эмоции.

Сейчас эмоции тоже были отрицательные, но улыбнуться ей пришлось.

Красивой ее назвать было нельзя, но и некрасивой назвать трудно. Большие пухлые губы чуть неправильной формы испортили бы другое лицо, а ее красили. Придавали оригинальность и подчеркивали нечто, что теперь принято назвать сексуальностью.

– Я вам очень благодарна, Николай Александрович, – скромно улыбнулась Екатерина. – Спасибо.

– Надеюсь, мы с вами хорошо поработаем, – дежурно сказал Телепин, усаживаясь в кресло, и кивнул ей на стул.

Она подвинула стул, села, положив ногу на ногу. При этом перед Телепиным оказались высоко оголенные загорелые ноги. Ноги были красивые, а юбка, пожалуй, коротковата для серьезной научной организации.

– Штатное расписание еще не готово, – начал объяснять Телепин. – Но главное могу рассказать…

Он назвал две фамилии предполагаемых ее помощников, при этом искренне сочувствуя несчастным парням.

– Вашей главной задачей… – Он говорил, она рассеянно слушала.

Господи, ну почему по голове огрели несчастную бабку-кошатницу, а не эту дуру!

Коля, ну как ты можешь? Вика сейчас искренне возмутилась бы.

Телепин улыбнулся собственным мыслям, Сафонова посмотрела с легким удивлением.

– Надеюсь на плодотворное сотрудничество, – с долей шутки заключил Телепин.

Это должно было прозвучать как «вы свободны», но Сафонова продолжала сидеть.

Он так давно не имел дела с откровенными дурами, что даже растерялся.

Он, хоть и нечасто, но ездил на метро и там видел девушек, с отсутствующим выражением что-то жующих. Сафонова поразительно их напоминала.

– Желаю успехов, Катя, – улыбнулся он.

То ли она поняла, что он просит ее очистить кабинет, то ли ей просто надоело сидеть. Она лениво поднялась, у двери обернулась, точно вспомнила что-то важное. Не вспомнила, слава богу, все-таки закрыла за собой дверь.

Оставалось надеяться, что нынешняя должность скоро ей надоест, и она уйдет куда-нибудь на повышение. Он не удивится, если со временем замелькает в телевизоре в качестве министра. Впрочем, нет, это маловероятно, папина власть туда не доходит. Для этого папе самому нужно быть не ниже министра.

Он занялся делами и поморщился, когда зазвонил сотовый.

– Извини, Коля, – сказал Вадим. – Ты можешь разговаривать?

– Могу, – улыбнулся Телепин. Отчего-то он обрадовался Вадиму.

– Послушай, как ты думаешь… Я хочу просто услышать твое мнение. Безо всяких фактов. Убийства бабки и Славы связаны?

– Не знаю. – Телепин не любил оперировать догадками.

– И все-таки. Ты как думаешь?

– Допускаю, что связаны, – признался Николай. – Ну на кой черт кому-то просто так убивать бабку? Всякое, конечно, бывает, но…

– Может, в ту ночь полнолуние было, – хмыкнул Вадим. – Вампиры всякие на охоту вышли.

– Когда бабку убили, не было полнолуния. – Телепин отъехал от стола вместе с креслом, откинулся на спинку. – В ту ночь была нормальная луна. Молодая, растущая. Желтая. Я сам видел. Полнолуние будет через пару дней. Ожидают голубую луну, ты что, не слышал?

– Не слышал, – признался Вадим. – А что это такое?

– Черт его знает. В субботу посмотрим. Или в пятницу, что ли.

Телепину было забавно наблюдать, как Вадик занимается поисками убийцы. Вика рассказывала, что даже какого-то внебрачного ребенка раскопал. К счастью, ребенок оказался не родственником.

Вообще-то Телепин хотел, чтобы Вика поскорее вступила в права наследства. Ее вполне устраивало их материальное положение, но получить Славины деньги ей, конечно, хотелось. И ему хотелось, что уж себя обманывать.

Он посмотрел на часы – Вероника, должно быть, уже спешит к своему недомерку-мужу. Он опять подъехал к компьютеру, минуту посмотрел на экран и решительно поднялся.

Почему его так к ней тянет? Он же совсем не думал о ней в последние несколько лет. У него была новая жизнь, в которой он чувствовал себя вполне счастливым. И дело не только в Вике. Дело в том, что он, как сказали бы на Востоке, весьма уважаемый человек.

Это в прошлой жизни, когда он ругался и мирился с Вероникой, он чувствовал себя обделенным и несчастным. Тогда ему очень хотелось пробиться наверх, и он до смерти боялся, что не пробьется. Как теперь Максим Садовников.

Только было что-то такое в его прежней жизни, чего он не мог ясно сформулировать, но что тянуло его сейчас к Веронике и тянуло в лабораторию к Садовникову.

Телепин сунул телефон в карман рубашки, вышел в приемную и обомлел.

Рядом с секретаршей сидела Вика.

Даша кончала очередную серию опытов, когда на экране зазвонившего телефона высветилось имя соседа.

– Привет, – недовольно сказал Гоша. – Ты где?

– На работе, – улыбнулась Даша. Плохое настроение почему-то сразу сменилось хорошим. – А ты?

– А почему ушла так рано? Я тебя ждал, ждал…

– Я не знала, что ты будешь меня ждать, – покаялась Даша. – Работы много.

– Слушай, я ведь сегодня уезжаю, – напомнил сосед. – Даже не попрощаемся.

– Ой, Гошенька! – вспомнила Даша. – Счастливо тебе отдохнуть!

Она покосилась на открытую дверь в кабинет Максима и, прижимая телефон к уху, вышла в коридор, приблизилась к приоткрытому окну.

– Ты представляешь, – грустно пожаловалась она, – я решила, что это мой начальник взорвал машину. Я ему так и сказала. А это не он. И я теперь перед ним как дура.

– А с чего ты взяла, что это он? – удивился Гоша.

– На одной из фоток, которые ты мне показывал… Ну, помнишь, мама твоего друга снимала? Там его машина хорошо видна. И вообще… Он был на похоронах, когда Митрофанова про убийцу говорила.

– И ты мне ничего не сказала! – возмутился Гоша.

– Я сомневалась. А сегодня специально проверила, на фотке точно машина моего начальника. В общем, я его спросила про машину. Оказалось, что у него тетя болела, и он той ночью «Скорую» вызывал. Тетя рядом с нами живет.

– Слушай, – задумался Гоша, – а это точно не он? Он же не всю ночь «Скорую» ждал. «Скорая» сейчас быстро приезжает. Даш, мне за тебя страшно.

– Это не он! – твердо сказала Даша. – Я чувствую.

– Даш, ты это… без меня не расследуй ничего!

– Не буду, – пообещала Даша.

Она не может ничего расследовать, у нее больше нет версий.

Послышался шум лифта, и сразу появилась Света. Увидела Дашу, остановилась.

– Счастливо тебе отдохнуть, Гоша, – еще раз пожелала Даша. – Я по тебе скучать буду.

Глаза у подруги горели, она еле дождалась, когда Даша освободится.

– К директору жена пришла! – громким шепотом доложила Света. – Пойдем, посмотришь.

– Куда пойдем? – опешила Даша. – К директору в кабинет?

– В секретариат. – От нетерпения подруга пританцовывала. – Жена сейчас с секретаршей сидит. Пойдем быстрее!

– Света, кончай, – засмеялась Даша и покачала головой. – В секретариате-то нам что делать?

– Ничего не будем делать, – подруга потянула Дашу за руку. – Зайдем, как будто нам что-то надо, и сразу выйдем.

– Свет, ну хватит. – Даша не дала себя потащить. – Не настолько уж мне интересно на эту жену смотреть, чтобы…

– Ты же ее не видела!

– Ну и что? Не видела, и ладно.

Второй раз за день показывать себя идиоткой Даше совсем не хотелось. Это уже перебор, как любит говорить Денис.

Подруга обиделась. Даша вздохнула и тоскливо согласилась:

– Пойдем.

Директорский этаж сильно отличался от всех остальных. И не только темными дубовыми дверями, коридор утопал в зелени, а в обоих его концах стояли шикарные черные кожаные кресла. Даша потянула подругу в сторону кресел, но сесть не рискнула не только Даша, но и Света, обе тихонечко стали у подоконника.

Какая-то дама вышла из соседнего с директорским кабинета, равнодушно на них посмотрела, прошествовала к другой двери.

И почти сразу появился директор. Он пропустил вперед невысокую женщину в светлом брючном костюме. Сзади волосы у женщины были сколоты в небрежный пучок.

Даша рванула вперед, обогнала директора с дамой, но обернуться не посмела, принялась рассматривать таблички на кабинетах, которые видела добрую сотню раз.

А когда все-таки обернулась, пара уже поворачивала к лифтам, и женщину она толком не разглядела.

– Ну как она тебе? – подскочила подруга.

– Не поняла, – призналась Даша. – По-моему, ничего особенного.

Жена директора на фотомодель явно не тянула.

– Это да, – согласилась Света. – Но вообще-то она ничего, миленькая. Лариска, секретарша, говорит, она хорошая очень. Добрая.

– Значит, он полюбил ее за красоту души, – констатировала Даша. – Ладно, пошли работать, я и так ничего не успеваю.

Света нажала кнопку вызова лифта и посторонилась, пропуская из подошедшего лифта Катю Сафонову. Сафоновский лифт шел вниз, а им нужно было подняться на четыре этажа выше.

– Что вы здесь делаете? – остановилась Сафонова, оглядывая Свету. На Дашу она не взглянула, как будто ее совсем не было.

– Не поняла, – удивилась Света.

– Что вы здесь делаете? – ровно и четко повторила Сафонова. – У тебя проблемы со слухом?

– У меня нет проблем, – объяснила Света. – А что мы здесь делаем, не твое дело!

Подошел лифт, идущий наверх. Даша потянула подругу в распахнутые двери.

– Господи, неужели ее правда назначат на место Снетко? – запричитала Света, глядя на закрывающиеся двери.

– Да нам-то какая разница? Наплевать, – махнула рукой Даша. – Нам с тобой главное, чтобы Макс не уволился.

Сафонова сегодня вела себя как-то по-особому, не как всегда, но Даше некогда было об этом думать.

Оставалось провести последнюю серию опытов, для этого предстояло отправиться в другую лабораторию, поскольку только там было нужное оборудование. Тут Дашу ждала неприятность: оборудование было остановлено на профилактику и раньше следующей недели включено быть не могло.

Такое же оборудование было в филиале, находившемся за городом. Пока Даша звонила в филиал и договаривалась, рабочий день почти кончился, и ехать туда Даша решила завтра.

При виде Телепина Вика вскочила, робко улыбнулась и потянула его за рукав назад в кабинет.

– Коленька, ты не сердишься? – когда он закрыл дверь, тихо спросила Вика. – Я не стала тебе звонить, вдруг ты занят. А у меня сломалась машина.

Жена улыбалась ласково и безмятежно, как всегда, но Телепин вдруг отчетливо понял, что приехала Вика не потому, что сломалась машина. Она приехала потому, что он в последние дни в обед исчезает непонятно куда, чего раньше никогда не было. Не напрасно Вика так беспокоилась о головной боли секретарши. Лариса наверняка поделилась с ней своими наблюдениями.

Телепину стало смешно и грустно, и очень жалко жену.

– Что с машиной, Вика?

– Не знаю. Что-то стучит, когда поворачиваю ключ. Я не рискнула поехать, правильно?

– Правильно, – похвалил Телепин.

– Коль, ты правда не сердишься?

– Правда. На что мне сердиться? – Он быстро прижал ее к себе, поцеловал.

– Ты мне дашь свою машину?

– Конечно. Пойдем пообедаем, – предложил Телепин.

Он не спросил, зачем ей машина. Она бы с ходу придумала дюжину причин, но ему не хотелось слушать ложь. Ему хотелось ей верить и знать, что она всегда говорит ему правду, даже в мелочах.

Как когда-то Вероника.

– Пойдем. – Вика так явно обрадовалась, что ему опять стало ее жалко. – В столовую?

– В ресторан, – улыбнулся он. – С такой роскошной женщиной я в столовую идти не могу.

– Ты же говорил, у вас отлично готовят, – удивилась Вика.

Она выясняла, куда он исчезает в обед. Но теперь ему почему-то стало жалко не ее, а себя.

– Готовят хорошо, но мы пойдем в ресторан. – Он легко подтолкнул Вику к двери, запер кабинет и доложил секретарше: – Я буду через полтора часа.

Секретарь послушно кивнула. Она сидела красная и скованная и наверняка проклинала себя за откровенность с женой директора. Все-таки уволить ее мог только он, не Вика.

Ветер, мучивший в последние дни, стих, на солнце было по-настоящему жарко. Он машинально шагнул под тень растущих вдоль проезжей части деревьев.

В расположенном неподалеку ресторане он не был несколько лет. В последний раз они с Вероникой отмечали здесь его назначение директором. Тот день и оказался для него делящим его жизнь надвое. Только тогда он этого еще не знал.

Или нет, уже знал, потому что впервые в жизни не смотрел на цены в меню.

А Вероника смотрела и смешно морщилась, когда он заказывал осетрину. На ней тогда были потертые джинсы и старый свитер, в такой одежде очень удобно работать.

Вика никогда такого не надела бы. Она даже кисти брала в руки, не снимая колец и браслетов.

– Шашлык из осетрины, – сказал Телепин официанту, не посмотрев в меню, и только после этого спросил у Вики: – Ты не возражаешь?

Вика согласно кивнула. Официант выслушал заказ, отошел. Жена рассеянно посмотрела по сторонам.

– Ты теперь сюда ходишь обедать?

– По-разному, – улыбнулся он.

Вероника не опасна его жене. Вероника осталась в его прежней жизни, а сейчас жизнь у него другая, и сам он другой, и никакой иной жизни ему не нужно.

– Да, – спохватился он. – Возьми ключи.

Он протянул Вике ключи от машины, она сунула их в сумку.

– Куда ты собираешься ехать? – все-таки спросил он.

– К Вадиму, – быстро ответила Вика. – Ты правда обойдешься без машины?

– Правда, – кивнул Телепин.

Вика ела не торопясь. Он терпеливо ждал. Подошел официант, собрал тарелки. Вика ласково ему улыбнулась.

Она всегда ласково улыбалась тем, кто ее обслуживал. Телепин точно знал, что она не считает их людьми.

Интересно, официант понимает, что он для Вики не человек? Наверное, нет, как не понимает консьерж Валерий Иванович.

Сам Телепин сразу понял, что девушка, опустившаяся на траву на кладбище, официанткой быть не может. Она не может быть продавщицей, секретаршей и простым инженером, как Вероника. Впрочем, возможно, ему теперь только кажется, что он сразу это понял.

Вика что-то говорила, он поддакивал. Ему было хорошо и спокойно рядом с женой.

Потом он проводил ее до машины, посмотрел, как она выехала со стоянки, повернула направо.

Он поднялся в кабинет, позвонил старому школьному приятелю, у которого теперь был большой автосервис. Приятель пообещал забрать и проверить Викину машину.

Телепин улыбнулся, кладя телефон на стол. Его всерьез заинтересовало, сочтет ли Вика приятеля человеком. Наверное, да – приятель стал небедным, отлично играл на нескольких музыкальных инструментах и успел объездить весь белый свет. Или все-таки нет? Приятель не имел высшего образования и общался в основном со слесарями. Он человек, только не первого сорта, решил Телепин.

Остаться без машины было непривычно и как-то неуютно. Конечно, он мог воспользоваться служебной машиной, ему даже водитель полагался, но Телепин поступил по-другому. Позвонил отцу, попросил на пару дней его «Шкоду».

Утром Вадим не думал, что день пойдет так удачно. Картина, которую он давно не мог закончить, сейчас по-настоящему его радовала. Солнце, проникающее сквозь темные ветки хмурых деревьев, казалось теплым и ласковым, и Вадим был доволен собой.

Звонок в дверь прозвучал, когда он почувствовал, что не худо было бы перекусить, стал прикидывать, как лучше это сделать, и решил сходить в ближайшее кафе.

– Привет, – хмуро кивнул он сестре, открыв дверь.

– Я не помешаю, Вадик? – заволновалась Вика.

– Помешаешь, – вздохнул он. – Проходи.

Его «проходи» запоздало. Вика уже разглядывала его сегодняшнее творение.

– Ой, как хорошо! – похвалила она незаконченную картину.

– Ты зачем приехала, Вика? – Он достал бутылку с растворителем, протер пальцы.

– Соскучилась. – Она отвернулась от картины и с тоской на него посмотрела. – Я по тебе скучаю, понимаешь?

– Мы виделись вчера, – напомнил он.

Вика опять посмотрела на картину, подошла к ближайшему стулу, провела рукой по сиденью, сочла, что стул достаточно чистый. Села, положила ногу на ногу.

– Вадик, ты меня совсем не любишь?

Лучше бы она донимала его своими болезнями.

– Я тебя люблю, Вика, – вздохнул Вадим.

– Помнишь, как ты принес мне ежа?

– Помню.

Было лето, они жили на даче. Вадим приехал домой поздним вечером, бросил велосипед около крыльца. Он целый день провел на пруду и очень хотел есть. На кухне мать пила валерьянку и сразу заплакала, увидев сына.

– У Вики воспаление легких, – плакала мать. – Господи, я не знаю, что делать! Только что был врач. У нее воспаление легких!

– Мам, ты лекарства купила? – спросил тогда тринадцатилетний Вадим.

– Конечно! – Мать рассказывала, что новые соседи оказались душевными людьми, съездили в аптеку, привезли все, что нужно.

До этого новых соседей, купивших соседний участок, она не выносила и даже, кажется, с ними не здоровалась.

– Что мне делать, Вадик? Если она умрет, я тоже умру…

Вадим прошел в комнату, наклонился над Викиной кроваткой. Сестра лежала, отвернувшись к стене. Светлые волосы кудрявились на затылке. Он погладил Вику по голове, она открыла глаза, тяжело вздохнула.

Мать продолжала чем-то звякать на кухне. Вадим вышел на улицу, достал из кармана джинсов припрятанные сигареты и сразу увидел ежа. Ежа удалось поймать сразу. Он посадил его в ведро, ежик тихонько скреб лапками.

Вика хотела взять ежа в кроватку, но Вадим не разрешил. Он знал, что ежи разносят какую-то заразу.

Мать наплакалась и заснула, а он всю ночь просидел рядом с сестрой. Вика открывала глазки, он показывал ей ежа, она снова засыпала. Утром температуры у нее почти не было.

– Ты меня любил тогда.

– Я тебя и сейчас люблю.

Уж не потому ли ей так хочется быть больной, чтобы все ее любили и жалели?

Вадим подвинул себе стул и тоже сел.

– Вика, ты давно выросла. Тебе самой нужно обо всех заботиться.

– А я не забочусь? – поразилась сестра. – Вадик! Да я только и делаю, что обо всех забочусь!

Кажется, она собиралась заплакать. Вадим поспешно встал, повернул недописанный холст к стене.

– Я хочу пообедать.

– Динка не дала тебе еду с собой? – удивилась сестра.

Он сомневался, что сестра сует мужу по утрам завернутые бутерброды.

– Здесь рядом неплохое кафе.

– Я пойду с тобой, – решила Вика и задумалась. – Давай съездим в другое место. Там великолепно кормят. Это недалеко.

– Я без машины, – сообщил Вадим.

– Я тебя отвезу.

Он согласился. Понимал, что отвязаться от нее невозможно.

Вместо машины сестры внизу стояла «Ауди» Николая.

– Моя сломалась, – объяснила Вика.

Телефон в кармане тихонько звякнул. Вадим достал трубку – пришло сообщение из банка, что для него готова кредитная карта. Кредитов Вадим никогда не брал и сообщение стер.

– Это Дина? – равнодушно спросила Вика.

– Нет.

Равнодушие было сыграно хорошо, но он отлично понимал, как ей хочется знать про него все: кто ему пишет, кто звонит. Почему-то сейчас вместо привычного раздражения он почувствовал к сестре жалость.

Он уже успел сесть рядом с Викой, и класть телефон в карман было неудобно. Аппарат он выронил, чертыхнулся, попытался нащупать рукой и не смог, пришлось вылезти из машины.

Крохотный клочок желтой бумаги он заметил случайно, клочок еле заметно торчал сбоку от сиденья. Вадим поднял телефон и заодно подобрал обрывок. Посмотрел по сторонам, урны поблизости не увидел, скомкал бумажку в кулаке.

– Что это? – спросила Вика, глядя, как он комкает бумажку.

– Понятия не имею.

Он подумал и все-таки швырнул бумажный обрывок под машину. Под машину обрывок не упал, подхваченный ветром, понесся вдоль тротуара.

Что-то давно забытое напомнил ему этот желтый клочок, но он сразу о нем забыл.

30 июля, четверг

Вадим проснулся среди ночи, не понимая, почему ему страшно. Так бывало, когда он пробуждался от ночных кошмаров. Про кошмары он никому не говорил, даже Дине, но она сама догадывалась и обычно обнимала его, прижимаясь головой к его плечу.

Дина спала, отвернувшись к стене. Он машинально накрыл ей плечи одеялом, повернулся на спину, уставился в потолок. По потолку скользил свет проезжающих по улице машин.

Желтый клочок бумаги, который он вчера бросил на тротуар, очень напоминал этикетку от химических реактивов.

Сейчас он мог бы поклясться, что латинские буквы на желтоватом фоне были частью химической формулы.

Или он уже слегка помешался, непрерывно думая об убийстве Славы?

Вадим едва не застонал, проклиная себя за то, что не сохранил бумажный обрывок.

Этикетка – если это этикетка, конечно, – могла быть от чего угодно. От очистителя стекол, например.

Или от растворителя, который обязательно должен быть у Вики.

Он повернулся на бок, постарался думать о незаконченном пейзаже с солнечными бликами, но через минуту встал, понимая, что не заснет.

Из кухонного окна виднелись редкие звезды. Луны, которая, как сказал Николай, скоро должна стать голубой, видно не было.

Вадим включил чайник. Возиться с заваркой не хотелось, и он залил кипятком два пакетика. Подергал их за бумажные хвостики, чтобы получше заварились.

Он все-таки разбудил Дину. Она приплелась, потерла глаза.

– Спи, – сказал Вадим.

– А ты? – Она замялась, ей не хотелось ложиться одной.

– Я, наверное, прогуляюсь, – неожиданно решил он.

– Я с тобой, – быстро сказала Дина. Она сразу перестала быть заспанной и перестала тереть глаза.

– Зачем? – Он пожал плечами. – Тебе же работать завтра.

– Я с тобой, – твердо повторила она.

Она ему мешала сейчас. Ему хотелось побыть наедине со своими нелепыми подозрениями, которые были нелепыми настолько, что он боялся их озвучить.

– Ты что-то узнал?..

Сейчас его раздражало, что она угадывает то, чего он еще даже не сформулировал.

– Нет, – буркнул он. – Ничего я не узнал…

– Я пойду с тобой! – Она не стала его слушать. Он видел, она не отвяжется.

– Ну как хочешь, – вздохнул Вадим.

На улице оказалось прохладно и тихо. Почти неслышный днем шум мотора показался неуместно громким и почему-то враждебным. Огромная луна висела над домом, яркая, как прожектор.

– Ты что? – Дина заметила, что он уставился на луну.

– Ничего.

Николай не мог видеть луну в ночь убийства старушки. Окна их с Викой квартиры ориентированы точно так же, как его окна, и луну все последние дни видно не было. Он постоянно просыпался по ночам после убийства Славы, луну бы точно заметил. Все-таки он художник, такие вещи замечает машинально. Луны не было, а были такие же, как сейчас, редкие звезды. Если, конечно, не шел дождь. Тогда на небе не было ничего, кроме сплошных черных облаков.

Умница Динка вопросов не задавала, и только когда он свернул в сторону дачи Николая, с удивлением на него посмотрела.

– Я ни в чем не уверен, – опережая ее вопросы, объяснил он.

Все его подозрения казались полнейшим бредом, а это, пожалуй, было самым бредовым.

– Вадик… – она почему-то посмотрела на него с жалостью, – ты допускаешь, что…

– Помолчи, – перебил он.

Он не мог себе представить, чтобы Николай оказался киллером.

Но он допускал все, и даже это.

Ворота в дачный поселок были заперты. Вадим поводил рукой вдоль металлических прутьев, нашарил задвижку. На скрип открывающихся дверей никто не вышел. Сторож, если таковой и имелся, благополучно почивал, как и положено честным людям.

Он был здесь несколько раз, однажды вместе с Диной. Вика зачем-то затеяла отмечать Рождество на даче и долго уговаривала его приехать, раз уж не удалось встретить вместе Новый год. Вика чуть не плакала, и он согласился. Или он согласился, когда узнал, что ей удалось уговорить Славу?

Вообще-то они тогда неплохо посидели. Дина о чем-то болтала с Ириной, Вика вилась около мужа, а они втроем – Слава, Николай и он – бурно спорили о какой-то ерунде.

Машину он поставил напротив калитки, прижавшись к растущим вдоль забора кустам рябины. В ночной тишине проворковала какая-то птица. Дина выбралась из машины, зябко передернула плечами – за городом было холоднее, чем в Москве.

– Посиди. – Он кивнул на машину. – Хочешь, печку включу?

Она помотала головой – нет.

Забор был кирпичный, чуть выше его роста. Вадим потрогал ствол растущего рядом с забором дерева – калина, кажется. Уцепился руками за ствол, подтянулся, схватился за забор руками, спрыгнул на участок. Через заборы он не лазил лет, наверное, с семи.

За участком кто-то явно присматривал, трава была ровно подстрижена, кустики цветов аккуратно над ней возвышались.

Он двинулся вдоль забора к воротам. К счастью, они оказались запертыми только на задвижку. Если бы знал, мог просто просунуть руку и открыть. Он впустил Дину, обнял и постоял, уткнув нос ей в волосы.

Попасть в дом не было никакой возможности. Он несколько раз его обошел, оглядывая окна, подергал запертую дверь, посмотрел на стоявший в отдалении у забора сарайчик. Деревянный сарай явно предназначался для сноса. Вадим даже удивился, что Вика позволила оставить его на участке.

Сарай был закрыт на навесной замок. Он вернулся к машине, достал из багажника разводной ключ и, к собственному удивлению, довольно легко отжал державшие замок железные скобы.

Внутри было темно, и он порадовался, что в багажнике давно валялся фонарик. В углу стояли грабли и лопаты, вдоль стены с двумя маленькими окнами тянулись деревянные полки. Имелся и деревянный стол, превращенный в верстак. Он словно перенесся на пятнадцать лет назад, когда в таком же сарае у бабушки на даче с помощью электролиза наносил серебряное покрытие на маленькие листочки. Он срывал травинки и покрывал их серебром, а Вика вертелась рядом, и он боялся, что она обожжется кислотой. Впрочем, боялся зря, сестра никогда до реактивов не дотрагивалась, только смотрела.

Он тогда подарил ей очень удачно получившийся крохотный серебряный листик ромашки. Кудрявая веточка до сих пор лежит у Вики на книжной полке.

Если бы он собирался сделать бомбу, лучшего места не найти.

Господи, какая чушь лезет в голову!

На полках оказалось несколько пластиковых бутылок с растворителями. Несколько банок с масляными красками. Лежали бруски какого-то полупроводника. Их Николай наверняка принес с работы, в магазине такие не купишь.

Здесь не было и быть не могло ничего, что позволило бы превратить живого человека в месиво из костей и крови.

Он сам давно знал, что он идиот. Жаль, что теперь Дина тоже это знает.

Он посветил на пол. Пол был совершенно чистый, как будто его совсем недавно мыли. А на полупроводниковых брусках лежала пыль, ему пришлось потереть пальцы, после того, как он к ним прикоснулся.

В углу сарая стоял пылесос, Вадим зачем-то его потрогал.

Потом наклонился и начал медленно вести пальцем вдоль щелей бревен пола. Света фонаря не хватало, он нашел на стене выключатель, зажег свисавшую с потолка лампу. Из того, что свет зажегся, выходило, что за домом точно кто-то присматривает, иначе Николай вывинтил бы пробки. Его сейчас вполне могут принять за вора.

– Вадик, – заглянула в дверь Дина.

– Помолчи!

У него временное помешательство, не иначе.

Пол был идеально чист. Только у стены палец, которым он водил по доскам, испачкался чем-то темным. Вадим понюхал испачканную кожу на указательном пальце, подошел под лампу, потер указательный палец большим. Пятно имело лиловый оттенок. Это не могла быть простая грязь.

Или могла?

– Поехали. – Вадим выключил свет, прикрыл дверь сарая.

– Что там, Вадик?

– Помолчи.

Когда они остановились у ворот поселка, сторож уже проснулся, поздоровался и сам открыл им ворота. Две огромные собаки лениво шевелили хвостами, провожая машину взглядом.

Начинало светать. На востоке небо окрасилось розовым. Вадиму хотелось заглушить мотор и постоять, вдыхая прохладный свежий воздух. Он не остановился и по почти пустой трассе быстро доехал до дома.

Ночью Телепин почти не спал. Едва начало светать, тихо поднялся, сварил кофе, посмотрел сверху на стоящую внизу отцовскую «Шкоду». Вчера он ушел с работы пораньше, взял у отца машину, радуясь, что матери дома не оказалось. Рядом с ней он отчего-то чувствовал себя виноватым. Причин для этого не было, родители прекрасно знали, что он сделает для них все возможное и невозможное, если, не дай бог, потребуется.

Просто он знал, что мама не любила Вику, и это отдаляло их друг от друга.

Выезжая из родительского двора, он еще решал, не вернуться ли на работу, но поехал не на работу и не домой. Он поехал к детскому центру, где теперь работала Вероника, и недолго посидел, глядя на дверь, из которой выходили молодые мамочки с детишками. Дети шумели, перекрикивались звонкими голосами, это ужасно раздражало.

Ему хотелось тишины, хотелось сидеть, ни о чем не думая. А еще хотелось повернуть время вспять и опять оказаться в прежней жизни, в которой он был подающим надежды молодым ученым, много работать, ругать начальство и знать, что все еще впереди.

То ли он не сразу заметил Веронику, то ли просто все произошло очень быстро, но обнимающаяся на крыльце пара возникла словно ниоткуда. Вероника обнимала своего мужа, а он ее, картина получилась немного смешной, потому что высокая Вероника стояла выше невысокого мужчины, но все это не имело никакого значения. Она не лгала, когда говорила Телепину, что счастлива в браке. Он смотрел в ее улыбающееся лицо и понимал, что пути назад нет.

Впрочем, он и без Вероники это отлично знал.

Телепин подал машину назад, влился в поток. Вики дома не было, он, не раздеваясь, бросился на диван и даже, кажется, задремал.

Очнулся он с ясной головой и не спеша принялся продумывать каждый завтрашний шаг.

Он не имел права на ошибку.

От кофе во рту сделалось горько. Аппетита не было, но он заставил себя сделать завтрак и через силу его съел.

Надел джинсы. Телефон отключил и сунул в карман висящих в шкафу брюк. Телефон будет ему мешать.

– Что-то ты рано сегодня, Коля, – заулыбался консьерж Валерий Иванович.

– Дела, – улыбнулся в ответ Телепин, бросив взгляд на крошечный объектив камеры видеонаблюдения.

Камера не работала уже месяц. Жильцы возмущались, жаловались на обслуживающую фирму. Из фирмы приезжали какие-то парни, колдовали над камерой. Включали, и она снова переставала работать. Халтурщики. Телепин парней уволил бы немедленно, но хозяевам фирмы виднее.

Сиденья в отцовской машине были не то чтобы старые и потертые, но не такие, к которым он привык. Телепина это раздражало. Жаль, что родители точно не примут его помощь, иначе он купил бы им новую машину. Когда он начал получать существенно больше, чем мог потратить, он пытался предлагать им деньги, но ничего не вышло. Отец только хмыкал, а мать напоминала, что каждый должен жить по средствам.

Она была ярой противницей займов, кредитов и тому подобного, что считается атрибутами современной жизни. Брать кредит можно только на холодильник, говорила мама. Даже без стиральной машины можно обойтись, если денег нет.

Еще она говорила, что нужно не меньше тратить, а больше зарабатывать.

Как будто можно заработать столько, чтобы чувствовать себя независимым. Мама ошибалась, для независимости нужны совсем другие деньги.

Он это давно понял. Телепин был уверен, что и Максим Садовников это понимает, как понимают все, кому приходится сражаться за место под солнцем.

Настоящие деньги были у Славы. И дело не только в том, что на них можно было безбедно жить до конца своих дней. Дело в другом – такие деньги дают иное отношение к жизни вообще. Только имея деньги, он может по-настоящему ни от кого не зависеть. Не бояться, что на его место назначат чьего-нибудь сына или зятя. Повод снять с должности всегда можно найти, не проблема. Хорошо хоть, идиотку Сафонову не прочат в руководители научного центра, все-таки папа не того уровня.

Имея деньги, он сможет развить идеи Садовникова, сам их профинансировав. Тогда чиновники из министерства сами будут ему звонить и к нему ездить. А Максиму все равно придется с кем-то делиться, хоть у нас, хоть за бугром.

Имея деньги, можно многое сделать.

Осталось последнее: перехватить девочку, которая работает с Садовниковым.

Телепин остановился на светофоре и свернул в сторону МКАД.

Дина ушла, и Вадим впервые был этому рад. Ему необходимо подумать.

Грязное пятно на пальце не отмывалось. Он то и дело нюхал палец, то ли пытаясь уловить слабый характерный химический запах, то ли, наоборот, удостовериться, что запаха нет.

Захотелось опять, немедленно, вернуться в Викин сарай и снова, уже при нормальном дневном свете, обследовать каждый сантиметр пола.

Надо было думать о работе, но он опять принимался рассматривать пятно на пальце. Хорошо, что у них в роду не было шизофреников, а то бы он решил, что у него начинается какая-нибудь мания. Впрочем, не исключено, что она и так начинается, без сумасшедших предков.

Нужно немедленно поговорить с Викой, решил он. Потихоньку выяснить, когда они в последний раз были на даче. И почему в сарае стоит дорогой пылесос, которому совсем не место рядом с лопатами и граблями.

Николая он увидел, когда сворачивал к сестре во двор. Зять вышел из подъезда, а ему, как назло, перекрыла проезд разворачивающаяся белая «Хонда». Получилось даже лучше, он поговорит не с дурой Викой, а с Николаем. Если потребуется, даже признается, что залез в их сарай. Странно, но признаться в этом Николаю казалось проще, чем сестре.

Коля подошел к вишневой «Шкоде», поехал к противоположному краю двора, свернул за угол. Вадим не стал ждать, когда «Хонда» уберется с дороги, сдал назад, выбрался на улицу. «Шкода» виднелась впереди, метрах в пятнадцати.

Вадим достал телефон, набрал зятя, чертыхнулся – сотовый оказался выключен.

Он постарался сократить расстояние, но неожиданно передумал, прижался к тротуару, остановил машину и некоторое время просто сидел, глядя через стекло на бампер стоящей впереди чужой машины.

То ли от того, что практически не спал ночь, то ли еще почему, Вадим чувствовал себя смертельно уставшим. Мозги отказывались работать, и он был противен самому себе, постоянно лезущий в чужую жизнь.

А еще ему вдруг стало противно, что он зачем-то мучает Динку своей ревностью. Ерунда это все. Она его любит и никогда ни на кого не променяет.

Он опять достал телефон и позвонил Дине. Был уверен, что и этот номер окажется выключенным, но Динка ответила.

– Знаешь, Дин, – сказал Вадим в трубку, – я тебе верю.

Она все поняла правильно. Она всегда его понимала.

– Я тебя очень люблю, Вадик, – тихо проговорила Дина.

Он знал, что она сейчас это скажет.

Он все о ней знал.

У него еще будет время обдумать то, что он увидел в Колином сарае. А потом они вместе посмеются над его идиотскими подозрениями.

Он не знал, что времени уже не осталось.

Телепин загнал машину в кусты, под грозди каких-то начинающих краснеть ягод. Перешагнул канаву, прорытую вдоль дороги, медленно пошел между деревьями, рукой отводя перед собой тонкие стволы подлеска.

Место, в котором был расположен филиал научного центра, скорее подходило для дома отдыха, чем для опытного производства. Он сам с удовольствием работал бы здесь, а не в районе Садового кольца. Конечно, ехать сюда дольше, но по утрам основные потоки машин направлены в Москву, и добираться можно без проблем.

Ему не хотелось думать о том, что предстояло сделать. Это была неприятная, но необходимая работа, и он ее выполнит.

Он знал, что девочка сегодня здесь появится. Накануне он просмотрел базу данных заказанных пропусков и сразу увидел ее фамилию. Пропуск, дающий право проходить на основную территорию, не распространялся на филиал, и ей пришлось заказать разовый пропуск.

Он все рассчитал правильно. Максим будет анализировать результаты, а сами опыты поручит ей. У него была еще вторая девочка, но ту Телепин перебросил в другой отдел. На всякий случай, второй девочке Садовников ответственную работу все равно не поручил бы, вторая была пустым местом. Интересно, подчиненные догадываются, что он прекрасно знает, кто чего стоит в его научном центре?

Работы на основной территории девочке должно было хватить на пару дней, а потом обязательно пришлось бы поехать сюда. Повезло, что удачно подошло время ставить на профилактику аналогичное оборудование, имеющееся на основной территории.

Телепин выбрался на узкую тропинку, огляделся. Прислушался, нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь его заметил. К джинсам прилипли грязные белые пушинки, он стряхнул их рукой.

Странно, но он сейчас не испытывал ни страха, ни даже особого волнения. От страха он замер, когда смотрел на экран компьютера с напечатанным на нем адресом Дарьи Александровны Игнатьевой, инженера отдела Максима Садовникова.

Он тогда решал, как проверить, кто проживает в квартире, на балконе которой он заметил огонек сигареты, когда искал машину Вячеслава. Слава позвонил ему накануне, предложил билеты в театр, потому что Ирина прихворнула и никуда идти не может. От билетов Телепин отказался, и потому, что не любил театров, и потому, что лучшего варианта осуществить задуманное Слава ему предложить не мог. Ирина больна, и Слава будет рядом с ней. И машина его будет рядом.

У дома Вячеслава был закрытый двор с глядящими в него подъездными камерами видеонаблюдения. Появляться там было очень опасно. А у Ирины – обычная панельная девятиэтажка. Телепин съездил туда пару раз, осмотрелся. Отличное место.

Определить, кто живет в квартире, где курят по ночам, у него получилось случайно. Он и сам не понял, зачем стал проверять личные данные сотрудников. Доступ к личным данным у него, конечно, был, и он наугад набрал в поисковике улицу Ирины. Совпала не только улица, совпал номер дома и номер квартиры.

Конечно, курить на балконе могла не только девочка Даша. Мог ее муж, или кто там еще с ней живет, но рисковать он не мог. Он знал, какие непредсказуемые вещи может выкинуть наше подсознание.

Отчистить джинсы до конца не удалось. Телепин в последний раз провел рукой по ногам и медленно пошел вперед.

Узнав, что Слава твердо решил жениться, Вика плакала так, что Телепин испугался. Вика заходилась рыданиями, он совал ей стакан с валерьянкой и беспорядочно уговаривал.

– Перестань, Викуша, – просил Телепин. – Перестань, успокойся.

– Это невозможно! – кричала Вика, отталкивая стакан. – Деньги нашей семьи достанутся этой суке! Коля, ну как такое может быть?!

– Успокойся, Викуша, – повторял он. – Успокойся, мы что-нибудь придумаем.

– Что тут можно придумать? – Жена все-таки выпила валерьянку, поморщилась. – Она нас переиграла. Господи! Хоть бы она сдохла!

– Успокойся, Вика, – твердо сказал Телепин. – Успокойся, все будет хорошо. Я тебе обещаю.

Вика успокоилась сразу. Она ему верила.

Он не знал, заметила ли она его отсутствие по ночам, но это не имело значения. Они делали общее дело.

Телепин не мог допустить, чтобы Ирина «их переиграла». Он не мог представить, как его подчиненная войдет в его кабинет, сядет напротив, и он будет точно знать, что ей на него плевать. Он может ее уволить, а она при этом только рассмеется ему в ответ. Наверное, если бы деньги Вячеслава достались совсем незнакомой женщине, ему было бы легче.

Или нет? Не только Вика, он тоже привык к мысли, что у него есть запасной парашют. Он лучше других знал, как трудно пробиться наверх, не имея мощной поддержки. И лучше других представлял, как тяжело оттуда падать. Что он станет делать, если его скинут с должности? Читать лекции? Спасибо, нет!

Он шагнул в кусты, они росли вплотную к дорожке. Очень хотелось закурить, но этого он сделать не рискнул.

Где-то хрустнула ветка. Телепин прислушался, звук не повторился. Существовала вероятность, что она поедет на машине, и тогда сегодня он ее достать не сможет. Машину она наверняка оставит у самой проходной.

Он вынул из кармана кусок белой веревки, сложил ее петлей и стал терпеливо ждать.

Главное – не дать ей закричать. Забор филиала совсем близко, крик наверняка услышат.

К вечеру обещали дождь. Если дождь действительно пойдет, ему в очередной раз повезет. Дождь смоет все следы. Впрочем, если оттащить девчонку подальше от дороги, ее могут не найти несколько дней. За это время дождь обязательно пойдет. Все лето льет, вряд ли теперь перестанет.

Совсем близко принялась куковать кукушка. Перестала.

Отсюда нужно сразу поехать на мойку. Конечно, его никто не заподозрит, но лучше никаких следов пребывания в этом месте на машине не иметь.

Алиби в прошлые разы у него было отличное: консьерж Валерий Иванович. Консьерж оба раза удачно жаловался на головную боль, и Телепин оба раза принес ему вместо обезболивающего снотворное. Консьерж будет насмерть стоять, что Телепин никуда из дома не выходил. Скорее всего, он будет и сам в это верить, не признаваться же, что всю ночь спал.

Послышался слабый шум электрички. Телепин подобрался. Те, кто постоянно здесь работает, давно уже прошли, но всякое бывает, ему нужно быть аккуратным.

На какое-то мгновение ему захотелось оказаться подальше отсюда, а еще лучше – вернуться в прежнюю жизнь, к нехватке денег, постоянной рабочей суете и Веронике.

Мысль была совсем мимолетной. Телепин переступил ногами и поудобнее сжал в руке веревку.

Дорога от станции петляла. Девочка сначала показалась метрах в десяти, потом исчезла, потом очутилась прямо перед ним. Он дождался, когда она отойдет на пару шагов, мягко подался вперед, мгновенно ее догнал. Накинул петлю на ее шею, другой рукой зажимая рот, упал вместе с ней в траву, в сторону от дороги.

Все шло так, как он и представлял, продумывая заранее свои движения, и он не понял, почему что-то оторвало его от бьющейся под руками девчонки, почему страшная боль пронзила плечо и почему совсем рядом он видит лицо Максима Садовникова. Он пытался отодвинуть это лицо, но тут девчонка закричала, и Телепин понял, что все кончено.

31 июля, пятница

Даша была уверена, что после всего пережитого не заснет, а провалилась в сон мгновенно и утром даже проспала.

Наверное, Максим уже рассказал Свете про вчерашний кошмар, потому что когда Даша вошла в комнату, оба уставились на нее с жалостью.

– Ты как? – запричитала подруга.

– Нормально, – улыбнулась Даша.

– Вот ужас! – Света затрясла головой, как старушка.

– Макс, – Даша поставила сумку на стол, наклонилась, чтобы включить компьютер, – как ты там оказался? Ты почему за мной шел?

– Случайно я там оказался. – Максим и Света приблизились к ее столу, Света подвинула стул и села, а Максим продолжал стоять. – Решил поехать тебе помочь. И другие дела у меня там были. Я тебя еще на платформе заметил, когда из электрички выходили. Думал сразу догнать, но очень пить хотелось. Купил бутылку воды, выпил, а ты уже ушла.

– Слушайте, может, директор с ума сошел? – резонно предположила Света.

– Кончайте, – попросила Даша. – Я хочу это забыть, а вы тут…

Света вздохнула, посидела за компьютером, куда-то умчалась.

– Максим! – крикнула Даша. – Я уйду пораньше, ладно? Сегодня Денис прилетает.

– Иди. – Максим появился в дверях своего кабинета, привалился к косяку.

– Знаешь, я видел его той ночью, – помолчав, сказал начальник. – «Скорая» от тетки уехала, я спустился к машине за сигаретами, а Телепин прямо мимо моей машины прошел…

– Почему ты никому не сказал? – грустно удивилась Даша.

Максим дернул плечом и снова исчез в кабинете.

Даше стало тоскливо. Максим не мог не предполагать, что бомбу мог подложить директор, и спокойно с этим жил. Она бы так не смогла. И сосед Гоша не смог бы.

Ехать в аэропорт было рано, но Даша выключила компьютер и вышла на солнечную улицу. День выдался теплый, даже жаркий, редкий для этого холодного лета.

Потом она долго болталась по аэропорту. А когда увидела Дениса, прорвалась к нему сквозь редкую толпу встречающих, вцепилась в его плечо и наконец заплакала.

– Ты что, Даш? – испугался муж, заглядывая ей в лицо. – Ты что? Кто тебя обидел?

– Никто меня не обидел, – шмыгнула она носом. – Я просто очень по тебе скучала.

То ли от пережитого накануне шока, то ли просто оттого, что действительно очень по Денису соскучилась, Даша не отходила от него весь вечер и все время пыталась держать за руку.

Вечером они вышли на балкон посмотреть на редкое природное явление – голубую луну. Луна оказалась не голубой, а серой, как будто изображение неба пропустили через фотошоп. Но все равно было красиво.

Эпилог

17 ноября, вторник

Вика оглядела зал ресторана, опустила глаза в меню, которое принес официант. Вообще-то ему уже пора знать, что она предпочитает, она заходит сюда не реже двух раз в неделю.

Впервые она появилась здесь месяц назад, сразу после того, как вернулась из Израиля. Отдохнуть ей было необходимо, она тогда совершенно измучилась от переживаний. У нее постоянно болело сердце, она страдала от бессонницы и была в страшной депрессии. Да еще Динка все время несла какую-то чушь про адвокатов, про следствие, еще про бог знает что, как будто специально мечтала Вику угробить.

Динка невероятно жестокая. И наверняка будет плохой матерью. Вике придется постоянно объяснять это Вадику.

Хорошо, что Вадик понял, как страдает сестра, и организовал ей отдых. К тому времени Вика уже оформила развод, и в Москве ее ничто не задерживало.

Отдых помог. Она сумела почти забыть об ужасе, который ей пришлось пережить.

Еще бы не ужас – потерять мужа! Она так любила Колю, а теперь он для нее все равно что умер. Она и подругам говорит, что Коля умер.

Сидя в этом зале впервые, Вика чувствовала себя совсем одинокой, даже слезы на глазах выступали, и она аккуратно вытирала их кончиками пальцев.

На мужчину, сидевшего за соседним столом, она, конечно, и внимания не обратила, он подошел к ней сам, наклонился и тихо спросил:

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Нет, – покачала головой Вика и слегка отвернулась. – Спасибо.

Мужчина был лет сорока. В сером костюме, что Вике сразу понравилось. Она любила строгую мужскую одежду.

Мужчина подсел к ней за стол дня через два, когда она снова зашла сюда пообедать. Конечно, она не мечтала его встретить, но, не увидев его в тот раз, немного расстроилась. Он появился минут через десять, и она разрешила ему сесть к ней за стол. С тех пор они обедали вместе, когда Вика здесь появлялась.

Она бы приходила сюда хоть каждый день, но это выглядело бы навязчивостью с ее стороны, и допустить этого было нельзя.

Сегодня он появился, когда Вика еще не успела сделать заказ. Подвинул себе стул, взял у нее из рук меню, улыбнувшись одними глазами – можно?

Вика кивнула – конечно, можно. Он сделал заказ за них обоих и, когда официант отошел, поцеловал ей пальцы.

– Я все время о вас думаю, – тихо признался он.

Вика благодарно улыбнулась, промолчала.

– Вика… – он замялся. – Вы замужем?

– Мой муж умер, – печально ответила Вика.

И тогда она наконец услышала то, что хотела услышать.

– Давайте сходим куда-нибудь вечером.

Вика подумала и согласно кивнула.

За окном шел дождь, впереди была мерзкая московская зима, но Вика чувствовала себя счастливой.

Она никому не делала зла и заслужила свое счастье.

Content

Евгения Горская
До последнего вздоха