Странный Странник

Ксеном. Дилогия (СИ)

Ксеном

Иной костюм

1

Мотоцикл стоял там же, где и был оставлен десять минут назад. Видимо, старый «Иж» казался не самой привлекательной добычей. Да и стальной трос, прицепленный к бетонному блоку, намекал на некоторую сложность с угоном. Не говоря уж о четырёх стопорах в колёсах. Вообще-то, я не байкер или рокер, да и мотоциклист из меня посредственный. Просто в один прекрасный день мне разом выплатили зарплату, премию и отпускные, и сразу после этого приятель Пашка уговорил меня выкупить у него старый мотоцикл. Он, приятель, конечно, не мотоцикл, вообще мог уговорить кого угодно на что угодно, а уж если впереди маячила прибыль от чего-нибудь ненужного, то проще было у него это купить, чем доказать, что денег нет, да и вообще оно тебе никуда не упало. Деньги у меня были, трат не предвиделось, ну и… Зато потом, потом…

Сначала метро перешло в собственность пятнадцати различных компаний, старые поезда были проданы на металлолом, а на новые денег как-то не хватило. Так что подзёмке пришёл окончательный кирдык. В следующий месяц новый мэр окончательно отменил трамваи и троллейбусы. Затем куда-то исчезли маршрутки, и в автобусы влезть можно было только ближе к полуночи. Почти десять миллионов автомашин, личных и служебных, плюс гости города, и без всяких аварий затрудняли движение, а любое происшествие превращало дороги в одну большую пробку. Ко всему прочему несколько корпораций объявили некоторые магистрали своей собственностью и перекрыли их шлагбаумами, что бы сотрудники проезжали беспрепятственно. Единственное, чего они добились, так это новых пробок, в которых эти сотрудники и застревали. Дворы же давно представляли из себя маленькие крепости, куда попасть можно было лишь по персональному электронному коду. Гости этих дворов парковались снаружи, чем добавляли, точнее, отнимали у дорог одну-две полосы. В общем, в срок попасть на работу можно либо по воздуху, либо не уезжая с неё вовсе, даже на выходные. Но мало того, что на рабочем месте было неудобно спать, так ещё и блюстители КЗОТ-а с блеском трудового кодекса в глазах в этом вопросе не позволяли никаких отклонений. Положено отдыхать от работы — будь любезен. А уж как ты будешь добираться от дома до работы и обратно — это уже твоя проблема. Причём, за опоздания брались штрафы, не оговоренные в контракте, на что всё те же блюстители почему-то закрывали глаза. А начальство о пробках слушать не желало, хотя регулярно в них стояло. Президент, правда, отдал приказ о создании комиссии по проблеме затруднённого движения и заявил, что у него всё под контролем. Почин был подхвачен мэром, который созвал консультационный совет, при этом в первый раз за двадцать лет туда додумались пригласить кого-то из министерства транспорта. Вот только к тому времени от этого заведения ничего не зависело. Железные дороги, воздушный, водный и общественный транспорт были в частных руках, а в ведении минтранса остался лишь правительственный авто и аэропарк.

В общем, о покупке я не сожалел. В силу своей проходимости, неразборчивости в еде и общей неприхотливости мотоцикл экономила мне и время и деньги. А главное — нервы. Да и вообще, проезжать мимо стоящих в пробке машин было одно удовольствие. Зато Пашка жалел о продаже, но вкусивший прелесть личного транспорта «жадюга», желавший хотя бы вернуть свои деньги, а уж о «подарить» и слушать не желающий, на возврат не повёлся, а сказал, что у самого приятеля вполне нормальная машина есть. Дополнительную изюминку разговору придавало то, что он шёл как раз в пробке перед родным домом. В общем, когда мне оно надоело, я неискренне пожалел, что опаздываю, и выжал полный газ. Пашка потом ещё пару месяцев дулся, пока не увидел меня зимой. Когда увидел, сразу оценил комфорт свой машины. А то, что ему порой приходилось в этой самой машине ночевать…

С той поры, как я купил мотоцикл, прошёл год, мне пришлось многому научиться, кой-чего позабыть, но в результате «Ижик» вполне себе резво бегал. В частности, старшие товарищи по стоянке поделились методами, затрудняющими угон моего коня, а так же помогли привести его в непрезентабельно-рабочий вид. Нарисованные пятна ржавчины и вмятины получились, как настоящие. Зато внутренности стали лучше, чем на иных иномарках.

Отомкнув замок и вытащив стопоры, я оседлал мотоцикл, вставил ключ в зажигание и потихоньку вырулил на улицу. Мотор довольно урчал, настроение было где-то рядом с никаким. В выходные маячило очередное ТО, причём полное. Но меня огорчало не столько оно, копаться в «Иже» мне даже нравилось, сколько дороги. Уже была пара случаев полного паралича, когда даже пешеходы стояли. И хотя это приключилось по причине гостей из какого-то там культурно-автономного края, но лиха беда начало.

— Хорошо, что есть этот путь, — пробормотал я, трогаясь с места.

Почти двадцать километров идеального асфальта, на которые вели пара десятков раздолбанных пешеходных дорожек, были зажаты между бывшим военным заводом и зданием научно-исследовательского института Луны. До Эпохи Демократии в НИИ изучали лунный грунт и внеземные вирусы, а в наше время просто сдавали всё, что можно, в аренду. Ну а продукцию завода — военные акваланги и пуленепробиваемые гидрокостюмы — уже несколько лет продавали в Военторге. Дорогу я разведал зимой, но полноценно попасть на этот асфальтовый сюрреализм смог только по весне. Точнее, протиснуться. Между двумя стенами едва могли разминуться два пешехода, а мою зимнюю экипировку эти две железобетонные тёрки просто содрали бы.

Как уже упоминалось, я не байкер, но избежать искушения втопить на полную не могу. А уж если никаких препятствий даже теоретически не может возникнуть, то желание побеждает, даже не успев толком оформиться. А на этой дороге появление пешеходов не то что редкое явление, а вообще нечто невероятное, так что я за минуту разогнался до ста и, представляя себя по меньшей мере Шумахером, не снижая скорости вошёл в плавный, едва заметный поворот. Единственное, что не вписалось в образ «великого гонщика», было широкой чёрной лужей, натекшей из продырявленного бака. Которую я заметил слишком поздно.

Переднее колесо слегка мазнуло по луже, но этого оказалось достаточным, что бы мотоцикл повело. Заднее пошло по широкой дуге, «Иж» опрокинулся на правый бок и скинул меня в чёрную жидкость. Дальше мы скользили хоть и рядом, но каждый сам по себе. Тяжёлые брызги нехотя взлетели в воздух и с куда большей охотой упали на меня.

Когда я поднялся, пахнущая мазутом лужа оказалась на мне и частично на мотоцикле. Странная жидкость не желала разъединяться и, напоминая чудовищные сопли, висела в воздухе между мной и мотоциклом.

Выдав всё, что слышал в пробках от водителей в свой адрес, я со злостью пнул виновный в моём падении бак. Он качнулся, показав логотип НИИ ЛГиВНВ, знаки химической и биологической опасности, красное предупреждение «не смешивать с продуктами нефтепереработки!» и две жирные надписи поверх: «ЗАО НПО Водовлаз» и «МАЗУТ». Пнув ёмкость ещё раз, я попытался очиститься. Но, хотя на мне как раз на такие случаи была кожаная одежда, смесь мазута и того, что с ним смешивать было запрещено, слезать не хотела. Выплеснув раздражение очередным ударом по тому же баку, на этот раз рукой, я подошёл к «Ижу» и рывком поднял мотоцикл. Теперь мне предстояло всю дорогу вести коня домой. Мотор, когда в него попадала жидкость, работать не желал совершенно. Хорошо, что на следующий день уже наступали выходные, и у меня было время спокойно перебрать мотоцикл. Да гараж, где я этим занимался, стоял к этой недодороге ближе, чем мой дом.

Была только одна проблема — провести «Ижа» через бетонное ущелье. Рядом с железным конём идти было невозможно, пришлось толкать.

Чудом пройдя это испытание за одну попытку, я выбрался на дорогу к гаражу. Почти моему, никакого права собственности у меня не было, но это мало кого волновало. Несмотря на дорогую землю в городе, на этот далеко не центральный участок никто не претендовал. Вообще, туда даже на вертолётах было сложно добраться, а по земле и мотоцикл не везде мог проехать. Разве что вездеход, но они стоили больше, чем вся возможная выручка с этой земли лет за сто.

Протащил я «Ижика» по буеракам, кое-где вообще на своём горбу, пару раз искупался уже в местных лужах и наконец-то добрался до своего гаража. Вымотался при этом до полной невозможности. Вкатил мотоцикл внутрь и, не раздеваясь, рухнул на стоящую рядом раскладушку. Во время возни с мотоциклом мне неделями приходилось жить в гараже, вот и обустроился. И теперь, когда домой идти не было ни сил, ни желания, это помогало.

Устроившись на спине, я посмотрел на висевшего под потолком паука. Помимо излишней доверчивости к друзьям мне от детства досталась любовь к мультсериалу «Человек-Паук», тому, что показали первым, потому пауки селились в гараже без всяких возражений с моей стороны. Не радиоактивные, нет, совершенно обычные. Но очень разнообразные. Последним был непонятно как оказавшийся в городе птицеед. Правда, с птицами в гаражах была напряжёнка, но паучок, размером с кулачок, приноровился питаться мышами, мелкими крысами и прочими грызунами. Так и жил, пока не помер. Вот на его трупик я и смотрел, пока глаза сами собой не закрылись.

— Устал я, — пробормотав это, я отключился.

Лежу в тесном контейнере. Окон нет. Дверь в потолке, открывается наружу. Свежего воздуха нет. Когда-то сюда заглядывали. От них очень вкусно пахло, я тянулся, но дверь быстро захлопывали. Это было уже давно. Сейчас про меня забыли. Только иногда камеру трясёт. Последний раз тряска была очень долгой, как будто узилище перемещали. А затем открыли. Глоток свежего воздуха. Внутрь засунули шланг. Сначала я обрадовался — что-то новое — но из шланга полилось нечто отвратительное на вкус. Деваться некуда, пью. А то утону. Питательно. Пью. Расту. Становится всё теснее. Жидкости всё больше. Уже не могу глотать. Убирают шланг, закрывают дверь. Контейнер трясётся. Жидкость протекает под меня. Соприкасается с моей землёй.

Жжётся.

Жжётся.

Жжётся!

Дно контейнера оплавляется. Поспешно выбираюсь наружу.

Не успел я прийти в себя, как на меня падают два предмета. Один на вкус такой же, как и покинутый контейнер. А вот второй ещё вкуснее, чем те, кто заглядывал. Наслаждаюсь. Второй пытается от меня избавиться. Заставляю его забыть про меня. Всплеск вкуса. Опьяняет. Предмет движется. Ещё всплеск. Ещё. Второй приближается к первому. Сильные всплески закончились. Вкус колышется небольшими волнами, пока оба предмета куда-то двигаются. Пара сильных всплесков, когда второй падает. В третий раз он падает, и вкус постепенно уменьшается. Пока почти не исчезает. Перебираюсь целиком на второго, плотно прижимаюсь, ищу вкус. Оказывается, предмет состоит из нескольких, которые прилегают к центральному. От центрального идёт самый сильный запах. Пробираюсь сквозь предметы. Изучаю. Интересно, центральный чем-то похож на меня.

Утоньшаюсь, проникаю внутрь центрального предмета. Ещё интереснее. Он состоит из таких же мелких частиц, как и я, только эти частицы разные. Здесь, не на моей родине, это имеет свой смысл. Кажется, главные те, которые немного щиплются. Следую вдоль них, в разные стороны. С одной стороны они истоншаются, пока не теряются в других частицах. Неинтересно. С другой стороны они крепятся к своим сородичам, их становится всё больше, они переплетаются. Проникаю в ту сторону. Толстая связка, заключённая в твёрдую оболочку, опять тянется в две стороны. Снова разветвляюсь. С одной стороны связка всё продолжается, с другой стороны — огромное скопление этих частиц. И на меня льётся поток информации.

Клетки. Частицы называются клетками. Те, что я принял за главные, называются нервными. Они действительно главные, и они тоже выполняют разную работу. То скопление называется мозгом, и его клетки управляют всеми остальными. Только сейчас они как-то странно работают.

Остальные… не понимаю. Если они действительно предназначены для разного, то они слишком неприспособленные. Если их улучшить…

Сверху на нас падает маленький предмет. Он тоже похож на меня и на центральный, но совсем не двигается.

Я окончательно запутываюсь. Но тут у меня появляется мысль. Если предмет так физически похож на меня, то, может, он тоже мыслит. И с ним как-то можно общаться. А что бы он не убежал, нужно слиться с ним воедино.

Большому… Стоп! Если я хочу слиться, не надо отделять его. Но нужно и остаться собой.

Ему… мне… нам снится сон.

Мне снился сон. В принципе, ничего удивительного в этом не было. Как и в его содержании. Мне снился сюжет из серии «Чужой костюм», тот момент, где Спайди говорил про липкую гудзонскую грязь. Я ещё во сне подумал, что очень уж похоже на мой случай, только у меня всё куда банальнее. Вообще, эта серия была моей любимой, я только всегда недоумевал, почему и симбиот, и Питер так глупо себя ведут. Почему они не могли договориться? При этой мысли во мне всколыхнулось какое-то чужое чувство… оправдания ожидания, что ли. И доверия. Словно меня в нос лизнул большой добродушный пёс.

— Да, — пробормотал я, — никогда бы не действовал так, как Паук.

Сразу после этого пришло недоумение и плохо сформулированный вопрос «Что есть паук?»

В полудрёме я открыл глаза. На потолке ничего не было. Как оказалось, за время сна, паучок свалился мне на грудь.

— Паук, — я тронул тельце вымазанным чёрным пальцем, — только мёртвый. Жаль. И укусить, как Спайди, не может. Тем более, — я зевнул, — что это всё только выдумки…

Интересно. Такая абсолютная неподвижность называется «мёртвый».

А ещё есть симбиот и человекопаук. Попробую вызвать у нас воспоминания. Это не сильно сложнее, чем с контейнером…

Зевнув ещё шире, я крепко заснул. Сновидение продолжилось. Только в костюме «Чёрного Спайди» был уже я сам. Мечты, мечты…

Картинка дёрнулась, перенеслась в мой город. Мне снилось, что ползу по глухой стене высотного дома, и костюм на мне немного другой. Абсолютно чёрный, как та жидкость, в которой мне довелось искупался.

— Даже просыпаться не хочется, — пробормотал я, любуясь с высоты на Авеню Канчинского, бывшее Варшавское шоссе. Да уж, только у нас могут называть улицы в честь недругов собственного народа. И если в городе появится площадь имени Гитлера, который Адольф, ни капельки не удивлюсь.

Варшавка, не смотря на новое имя, своего очарования не потеряла. И даже памятник угробившему собственный самолёт президенту не смог её сильно испортить. Хмыкнув таким мыслям, я решил воспользоваться сновидением и немножко пошалить. Вскарабкался на крышу и направился в сторону окраин. Сквер Примирения, где стоял тот самый монумент, разбили на месте районной поликлиники, около Анино, а мне снилось место ближе к Балаклавке. Рядом с гаражом. И на другой стороне шоссе. Но это было поправимо. «Мой» птицеед выстреливал паутиной от пола до потолка, то есть, метра на три, вертикально вверх. И это не было пределом. Моя же «нить» могла лететь ещё дальше. Так как стёкло всё-таки слишком скользкое и хрупкое, паутина если и прилипнет, то может пробить, а если попадётся хлипкая рама, то и выдернуть, я выбрал глухую стену и прицелился. Из запястья вылетел канат диаметром с сантиметр и прикрепился к стене. С небоскрёбами на Варшавке глухо, и подражать Спайди в полётах над улицей мне не получилось. Я выбрал другой способ. Прикрепил паутину к бортику, обхватил её руками и соскользнул с крыши. Но далеко ускользить не удалось. Через пару метров перчатки внезапно исчезли с рук, и трение обожгло кожу. С нецензурным воплем я отцепился от паутины. Короткий полёт, ещё одно ёмкое слово. Новая паутина прилепилась к старой, сильно дёрнула, чуть не оторвав мне руку. Сердце барабанило, как неумелый пионер. Зато перчатки вернулись на своё место.

— Хороший сон, — пробормотал я, потихоньку спускаясь вниз. — Нет уж, лучше пройдусь пешком, — подошвы коснулись земли. Из-за темноты меня никто не заметил. — Только будем соблюдать правила игры, оденемся в цивильное.

С лёгким шуршанием костюм превратился в точную копию моей мотоциклетной экипировки, даже шлем был. Не я подумать, что он и перчатки мне сейчас ни к чему, как эти детали пропали.

— Обалдеть, — оценил я. — А если… — закончить мысль мне не удалось, одежда изменилась быстрее. Чёрные ботинки с квадратными носками, чёрные брюки, чёрная шёлковая рубашка, серебристое кашне с чёрным узором, чёрное длиннополое пальто и завершала образ моя давняя мечта: чёрная шляпа с широкими полями. — Даже лучше, чем хотелось, — сказал я. И, напевая «Я бандито, гангстерито», вышел на пятно света.

К сожалению, моего вида оценить было некому. Ночь всё-таки. Пожав плечами, я направился к своей цели.

Прогулка получилась долгой, для сна, хотя я и не особо устал, но в целом замаялся. Пару раз ко мне подходили пьяные, но, получив по тычку в грудь, улетали в кусты.

Когда я подошёл к памятнику, вернулся чёрный костюм. Так, на всякий случай, типа дежурившего неподалёку полицая из мирной, но гордой народности. Пока тут не поставили пост, монумент регулярно приходилось отмывать от надписей типа «Ну, теперь ты знаешь из первых уст, кто кого расстрелял» или «Эту берёзу я сажал лично. И.Сталин»

— Э! Чо ты тут? — лениво окликнул меня работник резиновой дубинки.

Не обращая внимания, я заарканил памятник за шею и дёрнул. Бронзовый президент с грохотом слетел с постамента. Когда пыль улеглась, я посмотрел на полицейского. Он от удивления чуть свисток не проглотил.

— Бракованный памятник попался, — сообщил я. И, повернувшись спиной, отправился обратно.

— Стаят! Стрелят буду! — донёсся голос стража законодателей.

Не оборачиваясь, я показал ему средний палец.

Грохнул выстрел. Плечо обожгло болью. Удар швырнул меня на землю. Я успел выставить руки, приземлился в упор лёжа и рванул с низкого старта. Позади ещё раз рявкнул пистолет, но пуля просвистела мимо. Я почувствовал её путь и отпрыгнул в сторону. И громадными прыжками понёсся вперёд. Кажется, в меня стреляли ещё, раз семь, в ушах шумело и было плохо слышно, но мне даже не пришлось уворачиваться. В таком темпе я долетел до дома, но в квартиру буквально ввалился.

— Хороший сон, реалистичный, — шатаясь, я подошёл к кровати и рухнул в неё. Дальше была темнота.

2

Утро субботы наступило, как всегда, в полдень. Проклиная всё на свете, а особенно — Интернет, я сполз с постели и проковылял на кухню. Привычно наполнил и поставил чайник, нажал на первую кнопку «ленивчика» и шлёпнулся на табуретку. Табуретка так же привычно качнулась на трёх ножках, но устояла. Телевизор нехотя включился, открыв заставку канала нашего южного округа. На моём ящике программы расположены по принципу «первым идёт то, что мне нужнее», и слоган «останься на первом», когда это крутиться на последнем — семьдесят седьмом, для меня звучит смехотворно. На экране появился заместитель мэра. Я поморщился: опять будет призывать бороться с пробками путём пересадки на вертолёты или маленькие машины, которые стоят, как авианосец. Поэтому, вместо того, что бы слушать, я засунулся в холодильник, достал оттуда масло с колбасой, выудил из хлебницы полбатона и соорудил четыре бутерброда. Тем временем чиновник разглогольствовал про какое-то ужасное русскофашистское преступление, что дело у президента под контролем, и все виновные понесут заслуженное наказание. Затем на экране появился неонацистский парад, состоявший из десятка видных активистов антифы. Под крики «Зиг Хайль!» парад глухой ночью шёл по Варшавке и остановился напротив памятника Канчинскому. Парадствующие нежно привязали к нему верёвку, затем среди них появился новенький «Беларус», к которому трос и тянулся. Трактор беззвучно двинулся, памятник накренился и свалился в противоположном направлении. Тем же слаженным отрядом парадёры покинули «место преступления». Трактор исчез так же, как и появился.

— Это была реконструкция преступления по версии полиции, — прозвучал голос дикторши за кадром. — За мужество, проявленное при задержании особо опасных преступников, полицейский Ринат Тударов… — на экране появился полицай из моего сна. Я подавился, закашлялся и пропустил, чем он там награждался.

Между тем полицейский открыл рот, и чревовещатель за кадром выдал спич на идеальном литературном русском языке про торжество закона, и что он, Ринат, и его товарищи, не щадя живота своего, обязательно остановят и пресекут. При этом речь не только не совпадала с артикуляцией, но и лилась даже когда полицай закрывал рот.

— Ну и бред! — выдал я, когда смог наконец говорить. И пощупал свою голову. Обычно ощущения дежавю у меня возникали после сильного удара затылком, но на этот раз никакой шишки не было. Доев бутерброды, я вымыл за собой посуду и перешёл в комнату. Компьютер уже подмигивал мне светодиодами роутера, показывая, что всё уже подключено и готово отправить меня на просторы Интернета.

Первым делом я заглянул на чарум нашего района. Смесь чата с форумом бурлила похлеще, чем во время войн школоты с занудротами.

— А, <Сонник>, - встретил меня Админ, — встал, наконец? Новости смотрел?

— Смотрел, — отпечатался я. — Ну и бред же они показали! Ни единому кадру не верю.

— Это <Бродяга>, - вмешался мой постоянный соперник по спорам. — Если бы они показали то, что сняла камера, ты бы тоже не поверил. Глянь в тему «Дважды упавший».

— Ты или <Такса>? — задал я провокационный вопрос, пока видео грузилось. Есть у меня бзик — смотреть с «труб» только полностью готовые ролики.

— <Такса>, - ответил он. Даже по стандартному «Ариалу» было видно, что Бродяга недоволен. Он и Такса обладали доступом к полицейским сетям и соревновались, кто быстрее выложит что-нибудь интересное. И не смотря на соперничество, записи всегда были подлинными.

После первых же кадров я потерял дар речи и умение печатать. На экране шла кинохроника из моего сна.

Слово, которое у меня вырвалось после возвращения речи прямиком в «Скайп», я выучил ещё в детском саду. Воспоминание о том мгновении, когда это выражение от меня услышали родители, долго потом было болезненным. Неделю не мог нормально сидеть.

— Знал, что ты это оценишь, — ехидно сказал Бродяга.

Я мрачно посмотрел на колонки. Микрофон был куплен два дня назад, и мне до сих пор не удалось к нему привыкнуть.

— <Сонник>, здесь же дети! — синхронно с возмущённым охом в колонках пришло сообщение от Таксы.

— У меня никого нет, — ответил я. — И вообще, что ты хочешь от владельца отечественного мотоцикла?

— Терпения, — хохотнул Бродяга. — Безграничного.

— Угу, — отозвался я. — Кстати, у меня сегодня ОТ.

— Поздравляю, — ядовито сказала Такса в микрофон. Понятия не имею, как у меня после этого не оплавились провода.

— <Сонник>, пока не ушёл, — напечатал Админ. Микрофоном он не пользовался принципиально. — Ты же у нас главный спец по Спайдермену, скажи, это костюм Венома или Палача?

Я опять проклял тот миг, когда с фактами и кадрами полез в соответствующую тему. Только молча.

— Карнаж, — вслух поправил я. — И он — красный, в отличие от Венома.

— Понятно, — отпечатался Админ.

— А вообще больше похоже на самого Спайди в чужом костюме. Веном более массивен.

— Пошла лекция, — усмехнулся Бродяга.

— Только рисунок у него иной, — я нашёл кадр со спины. Паук на ней был не белый, а тёмно-красный. И лапы расположились по-другому. Вверх были направлены только верхние, первые центральные проходили на уровне лопаток, вторые центральные от нижних рёбер шли вниз, а нижние лапы протянулись вдоль брюшка до самой поясницы. В общем, он куда больше походил на нормального паука, чем веномовский.

— Иной? — задумчиво спросил сам себя Бродяга. — Если по латыни, то тогда Ксеном. Сонник, ты что скажешь?

— Вообще-то, там, кроме этих двоих, были ещё симбиоты…

— Хватит лекций!

— …но такого точно не было, — закончил я.

— Интересно, что он дальше будет делать? — поинтересовалась Такса.

— Ну, симбиоты — адреналиновые наркоманы, так что вряд ли он усидит на одном месте…

— Какие симбиоты?! — вклинился возмущённый Скептик. — Какой-то тип нарядился в дурацкий костюм, а вы тут симбиотов обсуждаете!

— Не просто какой-то тип, — судя по шороху клавиш, Такса не теряла время зря. — Я тут раскопала докладную записку от Тударова, он там про роботов пишет.

— В смысле? — мы с Бродягой спросили одновременно.

— Стрелял в преступника, попал, но тот всё равно убежал.

— Ну, теперь известно, кто будет целью, — сказал я. — Не думаю, что симбиот…

— Да иди ты со свои симбиотом! — взорвался Скептик.

— И пойду, — отозвался я. — ТО проводить.

— Стой, — попросила Такса. — Ты вчера где был?

— «Ижа» домой толкал, — буркнул я. Воспоминание было не из приятных. — Умотался и… ладно, я пойду. Всем пока!

Не дожидаясь, пока меня вновь окликнут, и вообще выключения компьютера, я вырубил «пилота». Сердце, казалось, пыталось пролезть через горло, а по дыханию можно было подумать, что я только-только пробежал марафонскую дистанцию. По мозгам метались суматошные мысли «Если вчера уснул в гараже, то как оказался дома?», «Это был сон или что?» и «Это невозможно!»

Наконец мысли немного улеглись. С кристально чистой головой я встал с кресла, вышел в коридор и посмотрелся в зеркало. Оно послушно отразило меня, в домашнем халате, стилизованном под Венома.

— Ксеном, — пробормотал я, со всё нарастающим восторгом осознавая, что сон на самом деле был явью. — А что, мне… — «халат» шевельнулся сам собой. На лице появилась улыбка. — Нам нравится, — прозвучало двойным голосом.

Я смотрю на отражение. Да, интересная и удивительная возможность — зрение. До этого я так свет не воспринимал. А в наших воспоминаниях говорится, что люди девяносто процентов информации воспринимают именно так. Получается, прежний я был полноценен только на десять. И без носителя тоже буду. Глаз слишком сложен, что бы повторить его моими клетками. Хорошо, что носитель всё-таки серьёзно хочет сотрудничать. Не смотря на всю его информацию о похожих на меня. Он уже называет меня и себя — «Мы».

И — хочет поговорить.

Отражение в зеркале было похоже и на «Чёрного Спайди» и на Венома одновременно. От Паука мне досталось достаточно субтильно телосложение, от Брока — пасть. Правда, зубы в ней были красноватого цвета. И, кроме цвета костюма, от них меня отличало точное изображение на груди «моего» птицееда. Повернувшись на три четверти оборота, я посмотрел на спину. Картинка не отличалась от той, что показывала полицейская камера. Немного поколебавшись, я повернулся передом к зеркалу и пожелал увидеть своё лицо.

— Будем сотрудничать? — когда маска слезла, спросил я… его… себя… нас.

— Будем, — прозвучало в ушах после некоторой заминки. — Ты кормишь меня, я помогаю тебе. Симбиоз.

— Адреналин?

— Если это то вкусное, то да… — после некоторой заминки симбиот добавил: — А вообще, я ем любую органику.

— Любую — это хорошо, — задумчиво сказал я. — А то пристрелят меня ещё, если каждую минуту искать приключение на нашу голову. От автомата так просто не увернёшься. Кстати, пулю куда дел?

Вместо ответа в мозгах возникла картинка с застрявшим в мягких тканях куском металла.

— Не знаю, как правильно вынимать, — с сожалением сказал голос.

— Ладно, если не мешает… — я подвигал плечом. — Тогда план на сегодня таков: ТО, отдых от него и поиск по интернету по поводу извлечения пули.

В ответ меня окатила тёплая волна согласия. И, реагируя на моё желание, костюм превратился в мото-экипровку.

— Хорошо, что в сердце не попал, — пробормотал я. — А то лежал бы там мёртвым. И пришлось бы одному из нас искать нового носителя.

— Не хочу, — тут же отозвался симбиот. — Ты интересный и не глупый.

— Мне тоже как-то не хочется, — пошутил я. Мы вышли из квартиры и направились к гаражам. — Надо бы придумать что-нибудь не особо тяжёлое…

— Придумаем, — оптимизм бил из симбиота фонтаном.

Полдороги мы прошагали, просто наслаждаясь хорошей погодой. Только я изредка шевелил плечом. Хотя симбиот и постарался убрать неприятные ощущения, пуля всё-таки чувствовалась.

— Кстати, твоё тело работает не оптимально, — прозвучало в ушах. — Если буду знать больше, смогу улучшить.

— Только в мозги особо не лезь, — попросил я. — Превратишь ещё в пускающего слюни идиота. У нас и наши-то учёные знают не очень много, а ты сам признался, что вообще понятия не имеешь.

— Ладно, — покладисто согласился он.

До гаража мы добрались без проблем. Надев комбинезон, что бы не пачкаться, я принялся за «Ижа». Симбиот растёкся чёрной лужей и скучал. Тогда я ещё не знал, на что способен этот деятельный организм. Работа, по известному выражению пылесоса, затягивает, и поэтому я не сразу обратил внимание, как аккуратно положенная в сторону маленькая, но весьма дефицитная деталь из серии «хрен найдёшь» ме-едленно растворяется в теле напарника. Зато когда увидел, что половина уже исчезла…

— Ты что делаешь?! — примерно так я выразился, когда обрёл дар речи.

— А что? — спросил он. — Это тебе ещё нужно?

Ниже пола сесть невозможно, но я честно постарался. Не получилось. Потом посмотрел на того, кого в «Вики» назвали паразитом и, помня о телепатии, мысленно вывалил на него всё, что знал про мотоциклы вообще и «Ижа» в частности.

— Сам ты паразит, — обиделся он. И, переварив знания, добавил: — Если уж взялся за наш транспорт, то почему без меня?

— Привычка, — пожал плечами я и встал.

— Тем более, что с моей помощью можно… — он поднял мне руку, и на пальцах сформировались четыре чёрных гаечных ключа разного диаметра. — С усилителями, — добил симбиот.

— Да какое теперь, — вздохнул я, пнув заднее колесо.

— Такое, — отозвался напарник и поднял с пола абсолютно целую деталь. — Ну?

Через час «Иж» был разобран до последнего подшипника. Дурацкое дело не хитрое. Зато сборка была отдельной песнью. Стремящийся загладить свою вину симбиот залезал в каждую щёлку, очищал её, сращивал трещины и вообще старался за четверых. Результат получился изумительный. Правда, это произошло уже ближе к первому часу ночи, так что испытания на дороге мы отложили на завтра. И план на вечер пришлось корректировать.

— Сперва душ, — я осмотрел нас с ног до головы. Грязи на симбиоте было больше, чем на помойке субботним вечером. Так что от идеи надеть поверх него настоящую одежду пришлось отказаться. — Потом наденем, — подвёл итог я, упаковал её в пакет и направился к выходу.

— Зачем? — удивился напарник. — Я же могу!

— Так для тебя и стараюсь, — я закрыл гараж и повесил на замок разрезанную пластиковую бутылку. — Хоть какая-то защита от огня и звука.

— О-о, — оценил он. — Приятно.

— Слушай, а что ты делал с деталями? — пользуясь моментом, задал вопрос я. — Неужели собирал на молекулярном уровне?

— Нет, что ты, — смутился симбиот. — Сделал из своей плоти похожий материал. Как Карнаж, помнишь?

— Это что, они продержатся десять секунд? — ужаснулся я.

По напарнику прошла волна удовольствия.

— Не, это не так вкусно, — сделал заключение он. — Когда ты мой контейнер бил — было самое то.

— Ты, паразит инопланетный… — разозлился я.

— Вот-вот… — волна счастья потушила злость, как стакан воды — спичку.

— Уйду в буддисты, займусь медитацией и впаду в нирвану, — пригрозил я.

— Сам ты паразит, — невпопад обиделся симбиот. — Я старался, придумывал долговечный материал, а ты… Вот где бы сейчас был, если бы не я?

— Давно бы пришёл домой, — мне так часто задавали этот вопрос, что позитивный ответ выдавался уже на автомате, — поужинал и спать залёг, а не думал о пулях, и как нас защи… — я запнулся.

— Ты придумал? — с надеждой и восхищением спросил симбиот.

— Есть идея, — кивнул я. — Но сначала вытащим эту пулю. А уж потом полезем под другие.

— Заинтригован, — сказал он.

В два часа ночи загрузившийся компьютер растерянно мигал сообщением «Нет доступа к сети». Ещё бы, с выдернутым шнуром питания от роутера. Пока «пэкашка» пыталась примириться с существующим положением вещей, я исключил чарум из домашней страницы, запустил вместо него анонимайзер и глубоко вздохнул — завтра будут подкалывать насчёт порносайтов. Тут же с интересом всколыхнулся симбиот, но я мысленно напомнил, что делу время, а потом всё остальное. «Огненная лисица» обиженно заявила бойкот, мол, пока нет связи, будешь сидеть в автономном режиме, и то только в том случае, если его сайт поддерживает. Включённый роутер обрадовано подмигнул, сообщая о входе в локалку нашего дома, и уже через пару часов мы выковыривали из собственного плеча инородный предмет. Несмотря на все старания напарника, боль всё-таки появлялась, и под конец мне уже очень хотелось навестить героя, устроившего непредусмотренную природой дырку в моём теле. Вернуть должок. С процентами. От моей ярости напарник опьянел, и мы задели новые нервы. Не знаю, что бы мне на ум пришло ещё, но в следующий момент мы вытащили-таки пулю.

— Наконец-то, — выдохнул я и поплёлся в душ, покачиваясь под тяжестью объевшегося и не желающего двигаться симбиота.

Смыв кровь и добравшись до кровати, я провалился в сон.

3

Утро наступило по всем законам выходного дня, в тринадцать часов сорок две минуты. Нацепив на себя халат, я прошёл на кухню и поставил чайник. Напарник вяло шевелился, после вчерашнего он себя чувствовал не очень.

— Переборщили мы, — сообщил симбиот, стоило мне выразить недоумение. — К таким дозам надо привыкать постепенно.

— Тогда полицай подождёт, — сказал я. — А то, боюсь, тебя вообще на куски порвёт. Как говорится, капля никотина…

— Сам ты грызун, — отозвался он.

Закончив с завтраком, мы плюхнулись на кресло перед компьютером. На этот раз аппаратуру насиловать не имело смысла, и сеть загрузилась сразу. Несколько щелчков мыши запустили все необходимые программы.

— Привет, шалун, — появилось сразу же, как только чарум сообщил о моём появлении.

— Привет, — вздохнув, набрал я.

— По каким порносайтам шлялся? — задала она ожидаемый вопрос. Девушка имела доступ к логам, и прекрасно знала, кто и куда ходил. Именно поэтому мы ночью и пользовались анонимайзером. Нечего посторонним знать, кого тут интересует полевая хирургия. А то мало ли, мозги, вопреки стараниям телевизора и «системы образования», у людей работают, и сложить вместе пальбу полицая и мои поиски им большого труда не составит. И хотя в сети уже вовсю обсуждалась возможность скинуться и выдать награду, а кое-где уже составлялись списки на тему, какой памятник снести ещё, мне раскрываться совсем не хотелось. Пусть уж лучше думают на порносайты.

Симбиот снова заинтересованно шевельнулся, но я его уверил, что ничего интересного там не увидишь. Несмотря на цензуру, их содержание становилось всё тошнотворнее, и ходить туда совсем не хотелось. Хотя лично мне кажется, что именно цензура способствует такому «развитию». Запретный плод и всё такое.

— Ну, ты же меня динамишь, — отпечатался я.

— Просто такие обстоятельства, — ответила она.

— Десять раз подряд, — я попытался полужирным курсивом выдать весь сарказм. Видимо, в цель попал, так как девушка вышла из чарума.

— Кстати, что-то твой симбиот по поводу полицая ничего не делает, — появился Скептик. — Нехорошо выходит.

Мой напарник мысленно с ним согласился.

— Видимо, готовится, — набрал я. — Думаю, завтра будет жаркая ночь.

— А почему не сегодня? — спросила Такса.

— Нужно же узнать, где стража закона ловить, выбрать маршрут подхода и так далее.

— У него дежурство, причём там же, — выложил Бродяга. — Сонник, как ты думаешь, он опять пешком придёт?

— Да, — ответил я.

— Почему?

— Проблема с небоскрёбами.

— Так их же нет.

— Вот в этом и проблема. Вспомни «Шесть забытых воинов», как там Спайди пришлось прыгать по Москве.

— Да-а… — согласился Бродяга.

— Но, если слова <Скептика> до Ксенома дойдут, мы услышим о нём ещё раньше, — пообещал я. — Ладно, пойду отмокать от ТО. Всем пока, до завтра.

В горячую ванну симбиот лезть отказался наотрез, едва коснулся поверхности. А я с удовольствием погрузился в воду, оставив за краем руку. Для напарника.

— Никак я не пойму, что ты в этом находишь, — пробурчал он. — И ведь чувствую, тебе это нравится.

— Да, если бы не болевой захват, — отозвался я. И посмотрел на вывернувшуюся под немыслимым углом руку. — Что ты там с суставом сделал? — слово «паразит» я проглотил. На всякий случай. Выдернет ещё из ванной, не взирая на горячую воду.

— Ну, не зря же мы хирургию штудировали, — симбиот предпочёл сделать вид, что не заметил. — Вот я и модифицировал слегка. Нравится?

— Про нервы забыл, — ответил я. — Не больно, но неприятно.

— Мы же должны знать, что с нами происходит. А то вывернут в толпе руку случайно, а мы ни сном не духом. Лишние подозрения.

— Ладно, — я расслабился и ушёл с головой под воду.

В следующее мгновение меня выдернуло из ванны и приложило о пол.

— Не утонул? — с беспокойством спросил напарник.

— Твоими стараниями, — прогундосил я, постаравшись передать сарказм через зажатый нос. Хорошо, что кафель был хоть немного прикрыт симбиотом, и дальше многочисленных ушибов дело не ушло.

— У тебя был сон, в котором ты тонешь, — сообщил напарник, экстренно вылечив синяки и небольшие ранки. — Вот я…

— Хирург недоучка, вот ты кто, — с отвращением посмотрев на ванну, я вытащил затычку, взял в руки тряпку и стал вытирать пол. — Простой человек может задержать дыхание на минуту без особых последствий. А тренированый — и того больше.

— Извини, — покаялся симбиот.

— Всё. Не будет нам ни бассейна, ни моря…

— Почему?!

— Мало ли, как на тебя хлорка или морская соль действует, — ответил я. — А оставлять на берегу чревато. Увидят лезущий в воду костюм…

— Специально Карнажем прикинусь, — весело ответил он. — А вообще, надо проверить. Если что, прикинусь полотенцем и полежу тихонько.

Я представил себе, как полотенце на глазах разъедается от попавших на него брызг…

— Вредный ты! Заинтересовал, а теперь…

— Я что-нибудь придумаю, — у меня уже была кое-какая идея.

Весь остаток дня, памятуя о многочисленных отпрысках Венома, я расспрашивал симбиота про его родичей и возможности размножения. Из рассказа стало понятно только одно: «Википедия» знает гораздо больше. Напарник осознал себя уже в контейнере, с сородичами связи не имел и даже не слышал их по телепатической связи. Да что там говорить, он про саму эту связь узнал от меня.

С нетерпением дождавшись вечера, мы покинули квартиру.

Крыша института встретила нас темнотой и почти тишиной. Что-то ворчали себе под клюв вечно недовольные голуби, вяло рассасывались последние пробки из приехавших домой дачников и прочих стритрейсеров, где-то вопила о защемлённых правах полицейская сирена. Городская ночь предъявляла свои раскрашенные неоном и пахнущие тёплым асфальтом права на территорию каменно-бензиновых джунглей. Миновав замерших от изумления прямо посреди драки котов, мы подошли к краю крыши. Маленькие хищники проводили странного, ничем не пахнущего, пришельца взглядом широко раскрытых глаз и предпочли исчезнуть среди вентиляционных труб.

— Ты же не собираешься… — в мозгу промелькнула картинка, в которой я пытался скользить по паутине.

— Нет, конечно, — я выбрал ближайший к выездным воротам цех военного завода и прицелился в его крышу. Но паутина вылетать отказалась. — Не понял…

— Точно не собираешься? — с не слабеющим подозрением спросил симбиот.

— Мне что, делать больше нечего, кроме как разбиваться об землю? — возмутился я. — И, кстати, не бери под контроль моё тело.

— Почему?

— Блин! Ну что ты, как не родной, не веришь…

— Ладно, — всё ещё сомневаясь, ответил он, и паутина вылетела.

Закрепив свой конец, я перебрался через бортик крыши.

— Ты обещал!!! — от вопля этого паразита у меня чуть глаза не вылетели.

— Да, — огрызнулся я, — и именно поэтому мы сейчас медленно и печально поползём.

Симбиот успокоился и немедленно поинтересовался:

— Почему печально?

— Потому, что один паразит всё настроение испортил, — пробурчал я и схватил паутину. Хорошо, что капризный мотоцикл воспитал во мне терпеливость и упорство в достижении цели.

— От паразита слышу! — напарник обиженно смолк.

Обиды хватило на половину пути.

— Ну почему так долго? — нетерпеливо спросил симбиот.

— Можем соскользнуть, — ядовито отозвался я.

— Не, не надо, — напарник немного подумал и перехватил управление над телом. Что-то изменил на пальцах, и мы со свистом почти полетели вниз. — Здорово, да? — восторженно спросил костюм.

— Здорово! — с восторгом ответил я. — Заме… — восторг был жестоко прерван крышей. Что-то подобное я уже испытал, когда в детстве слетел с дерева и врезался животом в бортик помойного бака. Высота тогда была такай же, но вот разгон — поменьше. — Хыть… — на некоторое время мне стало несколько не до окружающего мира. Весь интерес сосредоточился в районе диафрагмы и сакраментального вопроса «Где бы взять хоть глоток кислорода?» Так что проблему — как бы тело вытащить на крышу — пришлось взвалить на себя симбиоту.

— Извини, — сказал напарник, когда лёгкие всё-таки согласились выполнить свою работу. Нельзя не признать, с его помощью.

— Ни-чи-во, — по слогам ответил я, с ужасом вспоминая, что ещё случалось в моём счастливом детстве. Два пункта симбиот уже повторил. Вспомнив, как довелось с размаху «оседлать» забор, я позеленел вместе с костюмом.

— Я буду последним паразитом, но этого не повторится! — поклялся напарник.

— Не даром народ говорит, тише едешь — дальше будешь, — хмыкнул я, поднимаясь на ноги.

— Кстати, а что мы ищем? — поинтересовался симбиот.

— Склад готовой продукции, — ответил я, склоняясь с крыши и рассматривая на площадке под нами следы от резины. — Ещё бы разобраться, что и куда ведёт…

— Я думаю, к нужному складу ведут те, что посвежее, — выдал умозаключение напарник.

— Почему? — на мой взгляд, два строения ничем не отличались.

— Ну, сначала нужно завезти то, из чего эту продукцию готовят…

— Пожалуй, ты прав, — согласился я. — Ночного цикла тут нет, так что…

Высмотрев самый свежий след, мы направились к нужному зданию. Как и ожидалось, хозяева завода почему-то не хотели делиться готовой продукцией с незваными ночными посетителями и предусмотрительно навесили на двери замки. Вот только симбиот в их прогноз не вписался. Когда мы поднялись на крыльцо и остановились прямо под фонарём, часть костюма попросту проникла внутрь замка, и мы стали на ощупь выяснять, что куда сдвинуть.

— Жжётся, — неожиданно сказал напарник.

— Что? — спросил я, ощущая приближающиеся неприятности.

— На спине что-то жжётся, — ответил костюм.

Стараясь не делать резких движений, я глянул за левое плечо, благодаря «спайдерским» глазам, это было не так уж и сложно. Рядом с лопаткой плясала красная точка, похожая на лазерную указку. Или…

Удар под колени заставил ноги моментально согнуться, и пуля влетела не в меня, а в дверь, выбив фонтанчик мелких щепок.

— Лазерный прицел, — выдохнул я.

— Я молодец? — напарник был крайне спросил доволен собой.

Не дав мне ответить, возникло уже знакомое жжение. Симбиот, не дожидаясь новой пули, сразу бросил тело в сторону. Куда попал новый выстрел, я не видел, так как врезался виском в угол поручня, и в моих глазах плавали разноцветные круги.

— Три, — простонал я.

— Ой, извини, — отозвался костюм. И вновь заставил нас прыгнуть.

— Где эта зараза?! — вскипел я, вскочил с асфальта и развернулся на сто восемьдесят градусов. Красная точка лазерного прицела судорожно металась по пятну света. Видимо, стрелок всё никак не мог поверить, что цель спиной вперёд прыгнула на три метра. Зрение на мгновение помутилось, но быстро приобрело прежнюю резкость. Что-то симбиот сделал с нашими глазами, и стал виден тонкий лазерный луч, тянущийся от вышки над воротами.

Паутина прилипла к стене прямо над окном.

Сильный рывок, и я в позе «прыгающая лягушка» распластался на стекле.

Когда окончательно выяснилось, что эти русские не могут навести там у себя демократию, в города ввели войска НАТО, чисто для сохранения порядка. А то, что в скором времени большинство войск собрались на объектах ВПК, которые с тех пор лучшую продукцию стали поставлять не в Российские Разоружённые Силы, а в то же НАТО, так это было просто совпадение. Всё равно эти русские не могли найти ей достойного применения…

Примерно такие мысли бродили в голове старшего по смене, Грега Поляноффа, в ту ночную пору, наряду с мечтой о подушке и нелестными эпитетами в адрес бросившей подружки. Хотя, кто его знает, о чём может размышлять сержант доблестной арми НАТО. Может, он вспоминал о последнем дне ВДВ, когда два десантника, используя своё численное превосходство, вероломно лоб в лоб напали на одинокое пехотное отделение.

Ночь, как всегда, была спокойной. Ну, по крайней мере, пока младший дежурный на вышке не воскликнул «Шит». Выхватив из пирамиды М-25, он направил винтовку вглубь двора.

— Капрал Болоцки! — рявкнул Грег. — Доложить ситуацию!

— На территории нарушитель! — вытянулся в струнку капрал. Его молодцеватый вид не портил даже фингал под глазом — след того самого нападения.

— Так пристрели его и дело с концом!

Тихо пискнул разогревшийся лазерный прицел, и красная точка заплясала на чёрной фигуре. Но нарушитель, вместо того, что бы дисциплинированно ждать, пока его пристрелят, вдруг согнул ноги так резко, словно его ударили под колени. И пуля попала в дверь. И следующий выстрел не попал в цель. И ещё один. А нарушитель растворился в темноте.

— Ноктовизор! — успел приказать сержант, как чёрная человеческая фигура распласталась на окне.

— Что это?! — воскликнул капрал.

— Мы ксеном! — прозвучал двойной голос за стеклом. — И мы в ярости!

Сержант схватил со стола первое, что попалось под руку и нажал на курок. Как оказалось, попалась ракетница с осветительными ракетами. Вспышка ослепила обоих охранников, а через мгновение снизу раздался короткий, но полный боли вопль.

Прилипнув к стеклу, я увидел двух солдат в форме НАТО. И на вопрос на английском «What is that?!» я автоматически ответил «We are Ksenom!» и добавил «And we are in rage!» Один из натовцев схватил со стола ракетницу, и мой гнев всколыхнулся с новой силой. В следующий момент костюм стал словно деревянный, и мы, всё в той же позе, соскользнули вниз.

А внизу, в метре от земли поручень ждал своего звёздного мига.

Время, на которое весь мир сосредоточился вокруг одной точки, показалось мне вечностью.

— Я — последний паразит! — с глубоким чувством сказал симбиот, закончив исцеление. Мы висели вверх тормашками на том несчастном поручне.

— Сходил за броником, называется, — простонал я и рискнул пошевелить ногами. Вопреки ожиданиям, кроме ужасного воспоминания, действие ничего особенного не дало. Разжав ноги, я свалился на крыльцо, затем на асфальт. И разлёгся на нём.

— За броником? — самобичевание любопытства из напарника не выбило.

— Пуленепробиваемым костюмом для подводного плавания, — ответил я, и покосился на заветную дверь.

— Ты — гений! — восхитился симбиот.

— Жаль, — я поднялся. — Говорят, дуракам везёт.

— Жжётся, — предупредил костюм.

Мы прыгнули в темноту. Сразу четыре точки пометались по асфальту и устремились прямо ко мне. Я вновь прыгнул, с тем же результатом.

— Готово, — с удовлетворением сказал напарник. — Можем войти.

Я обернулся. Замка на вожделённой двери не было.

— Как ты это сделал? — восхищённо спросил я. — На расстоянии?

— Там осталась моя частичка, которой я командовал, пока ты прыгал, — гордо ответил симбиот. — Жжётся! Прыгай!

Не дожидаясь повторного приглашения, я метнулся к складу. Когда мы пролетали над замком, от него отделилась маленькая чёрная клякса и прыгнула на ногу.

— Полный комплект! — довольно сказал напарник.

Я остановился у стены. Несмотря на помощь симбиота, дыхание всё-таки сбилось. Но и лазерные лучи нас уже не могли достать.

— Слушай, что с тобой случилось? — отдышавшись, спросил я. — Ну, там, на окне.

— Наелся и увеличил массу, — очень неохотно ответил он. И послал мне «видюшку» в которой чёрная масса заливала тонкие волоски с крючками. — Совсем забыл, что расширяюсь, когда наемся.

— Физиология, — вставил умную мысль я. — Ладно, у меня ещё пара падений осталось. Скажи глистам, что бы пропустили…

С этими словами я выпрямился и зашагал по коридору. Через десяток шагов задумавшийся симбиот набрался смелости и задал терзавший его вопрос:

— Слушай, а зачем мы полезли воровать костюм? Можно же и купить.

— Вообще-то, тебе положено толкать меня на антисоциальный путь, — припомнил я мультсериал. — А не отговаривать.

Напарник хмыкнул.

— Если честно, то нужную модель нам просто не продадут, — вздохнул я. — Даже не учитывая нашу бедность. Она идёт только на экспорт, причём не просто в НАТО, а в войска США.

— Ого, — сказал симбиот. Причём, он явно ничего не понял, но уловил, что для меня эти буквы что-то значат.

— Модель «Морской дракон», — мечтательно сказал я. — Там такой умопомрачительный сплав, он торпедную атаку выдерживает. Амеры его за прочность вообще подводным мифрилом называют.

— И как мы будем это искать? — слово «мифрил» напарнику тоже ничего не сказало.

— По надписям на ящиках, — пожал плечами я и ударом ноги открыл дверь.

— Куда уж тут влиять, — пробурчал симбиот. — И без меня социопат готовый.

— Ещё какой, — согласился я, глядя на жидкий строй готовых к погрузке ящиков.

— Не густо, — согласился костюм. — А ты вообще уверен?

— Если что, возьмём что похуже и вернёмся сюда днём, — ответил я.

Обходить склад по периметру не хотелось, и потому мой путь лежал через край пандуса, по предназначенному для машин полу.

Через две секунды я пытался вдохнуть хоть каплю воздуха в отбитые лёгкие. Блики натёртой до зеркально блеска нержавейки издевательски подмигивали сверху и напоминали про всё ту же старую народную мудрость «тише едешь…»

— Извини, я забыл, — покаялся симбиот, вернув мне нормальное дыхание.

— Пять и шесть, — ответил я, потирая ударившийся при падении с пандуса о его край затылок. — И что ты забыл?

— Вернуть цепкость, — ответил симбиот.

Высказался я коротко, но по существу.

— Так мне что, глистов пропустить обратно вперёд? — грустно спросил костюм.

— Скажи, что бы за ними не занимали, — ответил я, вставая. — Пошли. Логично рассуждая, сэшэашные ящики располагаются на самом лучшем проезде.

Произведение искусства прямо напротив выезда назвать простой пирамидой было невозможно. Да на выложенные по последнему слову логистики эргономиичнейшие контейнеры даже дышать страшно было. Кому-нибудь ещё.

— Всё для ценных клиентов, — едко оценил симбиот маркировку US ARMY. И сформировал фомку. — Вскрываем?

— Погоди, — я внимательно осмотрел пару ближних ящиков. — Давай сначала оценим.

Следующие полчаса мы бродили вокруг контейнеров, читая наклейки. Пока я не застрял на одном месте, не веря нашим глазам.

— «Акула-5», — мой шёпот был едва слышен. — Я думал, что это давно сняли и запретили, что бы даже случайно в не те руки не попало! Вскрываем!

Разбросав остальные ящики, мы с энтузиазмом бездомного бобра вонзили фомку в нужный. Там действительно лежало оно — чудо подводного мира. Шероховатая поверхность с тёмно-серыми разводами, скупые выступы чешуй-бронепластин, девять слоёв модифицированного «оксалона-6» по бокам.

— Бронежилетка! — восхищённо сказал я. — Из шкуры с… не будем уточнять, откуда.

— Не будем, — согласился симбиот. — А намекнуть можно?

— Это надо пересказывать целый пласт культуры… — я подумал и добавил: — и бескультурья.

Поставив контейнер так, что бы «Акула» стояла на ногах, я шагнул назад, полюбоваться. Нога на что-то наткнулась, и мой копчик с размаху опустился на ранее отброшенный ящик. Этот опыт был у меня впервые.

— Это не я! — заявил симбиот и тут же приступил к исцелению.

— Знаю, — ответил я. Потерев пострадавшее место, мы вытащили добычу. И тут же услышали шаги нескольких человек.

— Потолок! — симбиот сориентировался первым. Взлетев с помощью паутины вверх, мы едва не проломили головой крышу склада. Оказавшись во временном убежище, я было перевёл дух, но тут напарник вспомнил, что так и не восстановил цепкость.

— Карнаж тебя, паразит несчастный! — шёпотом выругался я, прижимая к себе свободной рукой с таким трудом обретённую «бронежилетку». Внизу уже вовсю метались лучи фонариков и лазерных прицелов.

— Почему паразит несчастный? — возмутился симбиот.

— Ну, скоро будешь, — пока пятна света шарили только по полу, но скоро ведь вполне могли и по стенам с потолком пройтись. — Как только меня подстрелят.

— Не надо! — испугался напарник.

— Это ты охране скажи, — ядовито посоветовал я. — Когда свалимся.

— Я сейчас! — по поверхности симбиота прошла дрожь, и буквально через пару секунд я почувствовал, что к нашей шкуре «прилипла» добыча.

Осторожно перелепив её на спину, мы дотянулись до потолка и вцепились в него всеми четырьмя конечностями. Тем временем внизу уже вовсю вопили насчёт беспорядка и похищенного товара, кто-то пытался вернуть ящики на место, кто-то причитал насчёт штрафа. Лучи от фонариков метались по сторонам без всякого смысла. В общем, стоял полный бедлам, и было самое время смыться. Попривыкнув к грузу, мы поползли к выходу.

На выходе нас не ждал охранник с альтернативным телосложением. Настолько альтернативным, что даже боком не смог пролезть внутрь склада. Так и застрял, не смотря на вопли с другой стороны.

— Винни-Пух пришёл в гости, — буркнул я, на глазок оценивая расстояние от потолка до пола.

— Кто? — заинтересованно спросил симбиот.

— Один книжный персонаж, — ответил я и выстрелил паутиной в угол между стеной и потолком. — И весьма кстати…

Я примерился, глубоко вздохнул и полетел на своей тарзанке прямиком к двери. И, не долетев до цели примерно метр, с силой резко выпрямил ноги.

Эффект был потрясающий. С неописуемым звуком «Винни-Пух» вылетел из дверной коробки вместе с дверью и сбил, судя по воплям, человек пять.

— Боулинг, — хмыкнул я, на всякий случай залив кучу малу паутиной. И был награждён изумлённым взглядом стоявшего сбоку охранника.

— We are Ksenom, — представились мы на всякий случай и со всего размаху врезали бедолаге кулаком под челюсть.

Охранник покачнулся и решил немного отдохнуть на полу. Я не препятствовал, тем более что за спиной наступила подозрительная тишина, и выпрыгнул к выходу из здания. Лазерных лучей впереди не наблюдалось, поэтому я на полной скорости выбежал из склада, свернул к воротам — и тут же» ударил по тормозам». На самом лёгком и очевидном пути стояла парочка броневиков с надписью NATO на борту. Всё, как полагается, плюс броня под всяческими рациональными углами, пуленепробиваемое стекло в узких окнах-бойницах и, главное, пушечки на башнях, нацеленные точно на дверь в склад.

Мы с симбиотом громко и вслух вспомнили одно очень известное слово из пяти букв и развернулись на сто восемьдесят градусов.

Броневики остановились в воротах, что бы не задеть своих. Полковник Флор Нептуни был горд: его подразделение примчалось на завод за рекордно короткое время. На объекте даже паника в связи с проникновением не утихла, и всё показывало, что нарушитель ещё внутри.

На экране тепловизора куча человеческих силуэтов суетилась в складе готовой продукции. Но вот один из них выскочил на крыльцо и резко остановился.

— Сэр! Вы только посмотрите на это! — воскликнул радист-стрелок. — Му-мутант!

Пренебрежительно хмыкнув, лейтенант был известен своей фобией по поводу всяких вампиров, инопланетян и прочих монстров, Флор глянул в бойницу и оторопел. В дверях склада стояло непонятное чёрное существо. Больше всего Нептуни поразили громадные, абсолютно белые глаза. Увидев броневики, оно раскрыло свою зубастую пасть, выругалось, развернулось и кинулось прочь.

— Не бойся, это просто ряженый, — звуки русского мата, как ни странно, подействовали на полковника успокаивающе.

— Теперь он не уйдёт! — пальцы лейтенанта легли на гашетку.

Тут глаза самого Флора чуть не вылезли на лоб. Существо запрыгнуло на стену и полезло по нему с ловкостью таракана, не взирая на груз.

— Я же говорил! — радист-стрелок побледнел. — Это Веном! Это он статую свалил! Госсподи…

В следующий момент существо выползло из света фар и затерялось в темноте. Полковник выругался, схватил микрофон и заорал на ломанном русском:

— Venom, sdavaisa!

— Всё ещё ползёт, сэр! — глядя на тепловизор, радист-стрелок навёл на цель пулемёт броневика. Точка лазерного прицела заплясала на спине ползущей твари.

— Мы — Ксеном! — донеслось снаружи. Цель остановилась ненадолго, и лазерный прицел залепило чем-то белым.

— Огонь! — скомандовал полковник. Пулемёт выплюнул первую очередь, но тварь, словно почувствовав что-то, со всего духу помчалась по стене. Без лазерного указателя по ней было сложно попасть.

Перевалившись через бортик крыши, мы перевели дыхание. Ещё не надетая добыча уже спасла нам жизнь раз пять.

— Кажется, я знаю, почему нас так легко выцеливали, — задумчиво сказал симбиот. — Теплоискатели.

Я припомнил всё то же слово и резво откатился от края крыши. Но из пушки по нам пока не стали стрелять. Зато опять раздался всё тот же голос из громкоговорителя:

— Веном, сдавайся!

Тихо прорычав, я высунулся за бортик и крикнул во всю мощь лёгких:

— We are Ksenom! — и тут же спрятался обратно.

Нестройный залп осыпал крышу свинцовым дождём.

— В следующий раз кричи от своего имени, — нервно предупредил симбиот. — Я в этом не участвую!

— Да? — ядовито спросил я. — А чего ж тогда не скроешь нас от тепловизора?

— Сам напросился, — предупредил напарник. В следующую секунду я вспомнил тот момент, когда на мне был надет общевойсковой защитный комплект, вместе с противогазом. Правда, тогда дело происходило на солнцепёке, в тридцатиградусную жару. Во рту моментально пересохло.

— Выдержу, — прохрипел я. — Главное, оказаться подальше отсюда.

И мы рванули. Что там ещё вопили, я как-то не расслышал, было малость не до того.

Более менее в себя я пришёл на крыше института. От нас шёл пар, как от коллектора зимой, запах пота выбивал слезу. Напарник что-то причитал на задворках слуховых нервов.

— Что там у нас ещё плохого? — осведомился я, проверив, как там добыча. С «Акулой» всё было в порядке.

— Извини, что я напомнил тебе такое, — отозвался симбиот.

— Кто не был, тот будет, кто был — не забудет, — вспомнил я древнюю мудрость. — К тому же, я тогда на это действительно добровольно пошёл.

— И в эту самую, как её…

— В армию? Нет, конечно. В такой армии делать не… Стоп! Ты же обещал по мозгам не лазить!

— Я случайно! — попытался оправдаться он. — Но зато теперь точно знаю, что я ещё не самое худшее, что с тобой случалось.

— Н-да, — вынужденно признал я. Как говорится, будьте осторожны со своими желаниями. Они с вами осторожничать не будут. — Ладно, давай пойдём домой и примерим обновку. А там посплю хоть немного.

4

Утром понедельника меня разбудил самый отвратительный звук на свете: звонок будильника. Но проснулся я, как ни странно, бодрым, соскочил с кровати и тут же плюхнулся на пол. Коленки согнулись, как бумажки. Виновника долго искать не пришлось.

— Ты, паразит предпоследний! Что ты на этот раз наделал?

— Ну, я немного поработал над суставами, — виновато отозвался симбиот. — Что бы гнулись получше.

— Да уж, лучше некуда, — попытался вложить в согласие побольше сарказма я.

— Так мне что, вернуть, как было? — огорчённо спросил напарник.

— Если смогу добраться до кухни, то нет. — помогая себе руками, я встал. Когда метро ещё было, и моё полусонное тело им пользовалось, мне нередко случалось засыпать стоя в вагоне. Тогда колени тоже сгибались сами по себе. И ощущения были такие же. Контролируя каждое движение, я добрался до двери в коридор, по стеночке проковылял на кухню и там плюхнулся на табуретку.

— Только попривыкнуть — и можно жить, — вынес я своё мнение. — Но вообще-то, изменять нужно было постепенно. А то сейчас просто не представляю, как пойду на работу.

— Я помогу двигаться, — радостно сказал симбиот.

— Только не двигайся за меня, — попросил я.

— Да за кого ты меня принимаешь? — обиженно спросил напарник.

— За симбиота, который без спроса пытается сделать, как лучше, а получается Карнаж его знает что, — твёрдо ответил я. — Смотри, доизменяешься, и превратимся во что-то типа Желчного… — мне вспомнился второй сериал про Спайди, «Непобедимый Спайдермен» и персонаж, в которого там превратили Венома. Раскормленная амёба с пастью и глазами, которой вообще неизвестно для чего понадобился носитель-человек.

— Бр-р-р… — по халату прошла дрожь. — Ладно, я тебя понял. Больше не буду, — виновато сказал напарник.

— Ну, тогда пойду, побреюсь.

С помощью симбиота я без проблем дошёл в ванну, встал перед зеркалом и уныло намазался кремом для бритья.

— Слушай, — не вмешаться симбиот не мог, — а может, я удалю все эти лишние волосы? Или пересажу их, куда нужно?

Несмотря на то, что до состояния бильярдного шара моей голове было далеко, волосы всё-таки особой густотой не отличались. И я на эту самую голову согласился. Да, раньше мне доводилось вырвать один-два волоска, но напарник решил не размениваться по мелочам и почти сразу вырвал с корнем всё, что росло на лице. Кроме ресниц и бровей. Наверно, в тот миг мои глаза были больше, чем в образе Ксенома. Следующим пунктом в программе пыток была «посадка» волос на новые места. Не так больно, но тоже приятного мало.

— Всё? — спросил я, когда с этим было покончено.

— Ну, у тебя ещё на ногах и руках волосы остались. И ещё кое-где…

Я представил себе, как эта депиляция повторится «кое-где».

— Не-е-е-е-ет!!!

Отразившиеся от стен, раковины и ванны звуковые волны причинили боль симбиоту, он её передал мне, и мы скорчились от боли на полу.

— Больше не надо так, — попросил напарник, когда звуки наконец затихли.

— Уговорил, — отдышавшись, ответил я. — А теперь оставь меня на десять минут. Душ приму.

— Хорошо, — подозрительно покладисто согласился симбиот, стёк с меня и выбрался в коридор.

Перевалившись с пола на дно ванной, я кое-как дотянулся до крана и включил воду. В этом состоянии душ занял в три раза больше времени. Хорошо ещё, что, зная себя, я поставил будильник на час раньше, чем нужно.

Более-менее совладав со своим собственным телом, я выбрался из ванной. И обнаружил стоящего перед дверью безголового полицейского в новенькой форме от Кардена.

Волосы не то, что встали дыбом, чуть из головы не выпрыгнули. Даже те, что не были пересаженными. Ноги, и без того ватные, и вовсе отказали, и я со всего размаху ударился копчиком о порог. Тут же форма отлипла от полицейского и прыгнула на меня.

— Ты в порядке? — прозвучал в ушах обеспокоенный голос симбиота.

— Ик! — сказал я.

Передо мной лежала вчерашняя добыча, с которой соскальзывали последние капли этого паразита.

— Извини, я неудачно пошутил, — попытался извиниться напарник.

— Ик! — сказал я и попытался подняться.

Симбиот бережно поддержал моё тело и помог пройти на кухню. Там я осторожно опустился за стол и посмотрел на затянутые в чёрное руки.

— Ик!

— Я больше не буду! — моментально повинился симбиот.

— Ик, — сказал я и глянул в сторону чайника. Напарник понял желание, вытянулся и нажал на кнопку.

— Давай я с икотой справлюсь? — виновато предложил костюм.

Я вдохнул поглубже и задержал дыхание. Симбиот взволнованно плескался, но действовать не решился.

Чайник дзинкнул. Я икнул. Затем, уже увереннее, поднялся на ноги, заварил чай, налил его в чашку, размешал в нём сахар и залпом выпил этот почти кипяток. Прислушался к себе и удовлетворённо кивнул: икота прошла.

— Как сказал Штирлиц, которого в понедельник повели на расстрел, «Да, весело неделька начинается», — вопреки всему, меня вновь переполняла бодрость. Я нарезал пару бутербродов и сделал кофе. — Ладно, наркоман адреналиновый, пошли, посмотрим, что там люди говорят по поводу вчерашнего. А потом — на работу.

— Сам ты наркоман. Бутербродный, — повеселел симбиот.

Интернет бурлил круче, чем после выборов. Официальных заявлений не было, зато ходила паршивая звукозапись, на которой, тем не менее, можно было разобрать «Ви а Ксеном!» Да, голосок у нас получился хлеще, чем у Карнажа. Зато и опознать в человеческом виде будет не просто. Самый главный вопрос был «И что он будет делать дальше?», при этом варианты расходились от «заляжет на дно» и до «убьёт президента США». Когда этот вопрос задали мне, я напомнил, что говорил об этом ещё вчера. И, отделавшись от всех сразу стандартным «Всем пока!», выключил компьютер. Неясное чувство, связанное с подозрительно притихшим симбиотом, звало меня поскорее пойти к «Ижу».

Путь до гаража мы практически пробежали, причём с каждой минутой молчание напарника становилось всё подозрительнее и подозрительнее. Пока дверь не распахнулась и не предъявила мне осевший на пол мотоцикл.

— Та-ак, — постаравшись сохранить самоконтроль, начал я, — и что это значит?

— Помнишь, я говорил про долговечные детали? — осторожно спросил симбиот.

— Помню, помню, — кивнул я.

— Ну, так получилось, что больше суток без подпитки они не выдерживают…

— А чуть-чуть пораньше ты не мог об этом сказать?! — я разозлился. — Это что, опять несколько часов…

— Нет! — пискнул симбиот. — Я за десять минут управлюсь! Мне бы только немного подкрепиться.

— А утром тебе, что, не хватило? — продолжил злиться я. — Или тебе отборный адреналин подавай?

— Всё, всё, я уже готов!

Мы подошли к «Ижу», и напарник растёкся по мотоциклу. По поводу десяти минут напарник, конечно, погорячился, но через полчаса «стальной конь» твёрдо стоял на колёсах. Раздражение тем временем ушло, и мы сели верхом. Двигатель нормально завёлся, и мотоцикл выкатился из гаража. За воротами мы слезли, заперли их, вновь сели и выжали полный газ. Случайно глянув в зеркало, я увидел, как из трубы вырывается огонь.

— Пара… — только и удалось мне сказать, когда «Иж» рванул вперёд. Крайнее число на спидометре было двести десять, обычный максимум — сто сорок, но сейчас стрелка легла на крайней правой стенке и явно желала продавить её своим телом. Дорога, которую я раньше, при самых благоприятных условиях, на самой большой скорости проезжал полчаса, промелькнула за пять минут. Лужи частично разлетались в разные стороны, частично испарялись в том самом пламени.

Перед поворотом на выезд из гаражей я всё-таки вышел из ступора, сбросил газ и нажал на тормоз. И посмотрел назад. Там стекалась грязь самой глубокой лужи, зализывая след огненного выхлопа.

— Та-ак… — произнёс я. — И что ты натворил?

— Я немного улучшил мотор… — бодро начал ответил симбиот и тут же запнулся, уловив моё состояние. — А что, нельзя?

— Не то, что бы нельзя, просто… — я набрал полную грудь воздуха и рявкнул: — Предупреждать надо! — по костюму прошлась волна испуга. Я выдохнул остатки воздуха, вдохнул и уже спокойнее добавил: — Желательно, до улучшения. Ладно, мне даже понравилось. Что ты ещё там улучшил?

Напарник с готовностью перечислил улучшения, даже картинки нарисовал. С каждым рисунком мои глаза всё сильнее вылезали на лоб, пока не запутались в бровях и не вернулись на место. Да, симбиот использовал мои знания весьма творчески. И теперь у меня просто зудело в одном месте испробовать всё это на асфальте. Но пока было боязно, изученный до последней гайки «конь» превратился в незнакомого дикого мустанга, которого нужно было объезжать, объезжать и ещё раз объезжать. И становилось страшно при мысли, что будет, если моя реакция запоздает.

— Я могу улучшить твои нервы, — влез в размышления костюм.

— Только не сейчас! — воскликнул я, представив себе, как вырубаюсь посреди шоссе оттого, что симбиот залез куда-нибудь в спинной мозг и что-то там не туда прикрутил. И последствия тоже. — На работе. Там мне особо двигаться не нужно.

— Ладно, — согласился напарник. — Да, там в меня что-то воткнулось, можно, мы вытащим?

Я молча разрешил. Левая рука завернулась за спину, нашарила то, что туда воткнулось и вытащила.

— Некисло… — оценил я осколок от пивной бутылки сантиметров восемь длиной. — Ты сказал, в тебя воткнулось?! — с беспокойством я сдёрнул с себя «косуху» и увидел в её левой части небольшой порез. — Да… — услышь от меня родители дальнейшую речь в детстве, думаю, целый год сесть не смог бы, — Откуда эта… — ну, за эти прилагательное и существительное в детстве мне бы пришлось терпеть стоячий образ жизни только месяц, не больше, — прилетела?

— Из лужи, — отрапортовал костюм. — Кажется, её улучшенной резиной… Ой! — симбиот умолк.

— И что там с резиной? — немедленно поинтересовался я.

— Ну, я сделал так, что бы она, как и мы, цеплялась за поверхность, — пояснил симбиот.

Полный нехороших предчувствий, Я обернулся. От зрелища налипшего на заднем колесе гравия мне захотелось купить машину времени, отправится на… неужели только три? дня назад и намертво забетонировать все проходы на то асфальтовое недоразумение. Ведь, в отличие от передней части, задняя мне досталась несколько разукомплектованной, и ни крыла, ни пассажирского сиденья у меня не было. Всё собирался купить и поставить, но как-то руки не доходили. И от одного только представления, как камни пулемётной очередью бьют в спину, становилось плохо.

— Менять обратно? — грустно спросил напарник.

— А оно может цеплять не всё подряд? — поинтересовался я, стараясь не думать, что может на большой скорости случиться при резком торможении. Получалось плохо, картинка, точнее, целая видеосценка, была очень яркой. Это в гаражах бездорожье позволило относительно плавно остановиться, забив «протекторы» грязью. С асфальтом такие штучки не получатся, даже в России он более монолитен. В городе уж точно. И если резина вцепится в более-менее монолитную поверхность, то торможение получится уж очень внезапным.

— Ну, если немного подработать… — воспрял духом симбиот. Колесо дёрнулось, с него ссыпался всякий мусор. — По сути, это часть меня, и я могу ей управлять.

Я задумчиво посмотрел на гравий, затем припомнил мысли насчёт асфальта. И злорадно улыбнулся.

— А на каком расстоянии?

— Метров сто, — ответил напарник.

— Замечательно! — оценил я. Как раз такое расстояние отделяло мою работу от неохраняемой бесплатной стоянки. А ближе никаких стоянок не было вообще. — Поехали.

Аккуратно выжав примерно четверть газа, что и так дало сотню кэмэ в час, мы выехали из гаражей.

Едва симбиот сбросил с резины новую налипшую порцию мусора, как колёса намертво вцепились асфальт. Хорошо, что «Иж» не успел разогнаться, и позади никого не было.

— Сейчас я это исправлю! — заявил напарник. В следующий момент мотоцикл очень плавно тронулся с места. Сцепление с дорогой было просто изумительным.

— Здорово! — восхитился я.

— Я стараюсь, — с гордостью ответил симбиот.

Осторожно наращивая скорость, мы в конце концов помчались. Встречные потоки ветра свистели, били наотмашь и насквозь. В голове, как-то сама собой, возникла рокерская песня. Вообще-то, я предпочитаю музыку не слушать, но мой сосед по работе фанат «Арии» и не пропускает ни одного концерта, даже берёт отпуск за свой счёт и мотается за ними по всей стране. Ну и, естественно, пытается заразить своей любовью коллег. Правда, надо отдать ему должное, на полную громкость колонки включает только во время обеда, остальное время сидит в наушниках.

— Я — КОРОЛЬ ДОРОГИ!

Я — КОРОЛЬ ОТ БОГА! — завопил от восторга подхвативший мелодию симбиот. Кажется, кто-то венерическое заболевание всё-таки подцепил. — Дай порулить! — взмолился напарник. — Ну, пожжалуйста!

— Бери! — меня тоже раззадорило. Тем более, что на его реакцию можно было положиться.

Скорость тут же взлетела до ста сорока, и мотоцикл нырнул в такую щель между фурами, куда я бы в здравом уме ни за что не полез. Но не сейчас. Симбиот верно понял моё состояние и обволок меня целиком. Заметив краем глаза отражение Ксенома в витрине, я ничуть не удивился. Из щели мы вылетели уже на двухстах километрах.

— ПРОБИЛ ЧАС! НЕ ОСТАНОВИШЬ НАС! — орали мы почти в истерическом экстазе. Адреналин бурлил в крови, остатков здравого смысла хватило только на то, что бы скрыть номера и сменить цвет костюма.

— Слушай, — предложил, кажется, я, — давай проверим, на сколько может разогнаться наш тарантас!

— Как? Спидометр не позволит! — усомнился, вроде, симбиот.

— А полицейские радары на что? — спросил, наверное, я. — В новостях скажут о гонщике, нарушившем скоростной режим!

— Негде разгоняться! — сожалел, вроде бы, симбиот. — Сплошные повороты!

Это заставило нас призадуматься.

— Там же впереди корпоративное шоссе! — дошло до меня. — Мало того, что абсолютно пустое, так и в новости наверняка попадём!

Дальнейшее я запомнил уже обрывками.

Выросший у мотоцикла таран…

Разлетающийся на куски шлагбаум…

Полосатая палка, выпавшая из руки полицейского инспектора дорожного регулирования…

Пытающаяся догнать нас голубая машина с розовыми полосками и какими-то буквами на боках…

Полицейский вертолёт сверху…

Обрывки чужих слов, вроде бы о том, что нам нужно остановиться…

Наши вопли «ГОРЕЛ АСФАЛЬТ! ПОД ШУМ КОЛЁС!»

Шлепки пуль по асфальту…

Взрыв слева…

Обломки ещё одного шлагбаума…

Въезд в тоннель, стена тоннеля, крыша тоннеля, другая стена тоннеля, щель между фурами, сброс газа…

Из тоннеля выезжал уже вполне цивилизованный я, на скромной скорости в сотню километров. Только костюм и номера были другими.

Свернув с дороги в ближайшую подворотню, мы окончательно превратились в обычного меня, и наконец-то поехали к фирме, где я работал. Благо, было недалеко.

Заехав на пустырь, изображающий из себя бесплатную стоянку, я глянул в сторону видеокамеры. Вспомнив, как про них разливались соловьём в метро социальные рекламщики: «данные устройства позволяют контролировать ситуацию и принимать оперативные меры по всем случаям вандализма и нарушения общественной безопасности», я сплюнул. Почему-то эти самые «данные устройства» не помогли предотвратить ни одного из случившихся в том же метро терактов. И, так как камера была подозрительно целой, я поставил «Ижа» подальше от её обзора. По всей видимости, угонщики могли либо технически воздействовать на камеру и получать информацию с неё непосредственно, либо материально воздействовать на смотрящего на монитор полицая и получать информацию уже от него. С одним и тем же результатом для оставленной здесь машины. Или мотоцикла. В противном случае, видеокамера долго бы не прожила.

Закуток, в который я загнал «коня», идеально подходил для моей задумки. Три глухих стены старого кирпичного здания образовывали что-то вроде пенала площадью три на полтора метра. Понявший меня без слов симбиот не просто прицепил резину к асфальту, но ещё и залил все трещины своим телом, после чего заверил меня, что «враг не пройдёт, и победа будет за нами». Злорадно усмехнувшись, мы направились к офису.

— Ты сегодня пораньше, — сказал охранник после обычного обмена приветствиями.

— Нашёл быстрый путь мимо пробок, — ответил чистую правду я и приложил магнитный пропуск к турникету.

Спокойно пройдя к моему рабочему месту, мы плюхнулись за компьютер. Рабочее «кресло» немного просело на своём пневматическом подъёмнике, но удар выдержало с честью. Потихоньку подтянулись остальные сотрудники, негромко матеря пробки и какую-то нефтепопильную корпорацию. Я углубился в анализ финансового состояния фирмы, пытаясь не обращать внимания на деятельность симбиота. А этот энтузиаст улучшения моего тела развернулся вовсю. Щекотку по всему телу я перенёс нормально, но когда цвета начали какую-то свистопляску, мне стало несколько не по себе.

— Я быстро. Потерпи, — попросил напарник.

— Куда деваться, — проворчал я.

Привычную рабочую атмосферу, с негромкими переговорами сотрудников, треньканьем телефонов и шелестом факсов взорвало восклицание нашего менеджера по возможно актуальной информации. Другими словами, по общим новостям.

— Ох, и ни… — дальнейшая тирада ну никак не соответствовала виду Ниночки, нашего белокурого ангелочка, одетого в безукоризненный деловой костюм. Вообще, по её белозубой улыбке и аккуратному маникюру трудно было сказать, что девушка курит сигареты без фильтра, предпочитая «Беломор» или «Приму», пьёт самогон и абсент, ну, на худой конец, водочку, занимается боевым самбо и легко может заменить пару грузчиков, а при необходимости и автопогрузчик.

— Подумаешь, — фыркнул на это воспоминание симбиот, — мы тоже можем, в случае чего.

Впрочем, привычки разговаривать матом за чудом природы не наблюдалось, а потому половина офиса тут же оказались за её спиной. Мужская часть, правда, старалась держаться подальше, ибо бурное детство в хулиганском районе приучило Ниночку воспринимать парней за спиной только в одном качестве. И ручка у хрупкой с виду девушки была очень тяжёлой, а где не хватало рук, в дело вступали ноги, целясь в район пониже пояса. Офису было вполне достаточно двух наглядных уроков, что бы уяснить понятие «личная зона Ниночки». Правда, из этого правила было одно исключение, мечта всей женской части, начиная с главного бухгалтера околопенсионного возраста и заканчивая практиканткой восемнадцати лет, высокий ясноокий шатен по имени Дима. Вот и сейчас мастер спорта по кикбоксингу практически лёг на спинку кресла Ниночки и смотрел за её действиями.

Как всегда, поток новостей был удручающе скучен. Где-то поймали на взятке дворника, и президент снова поклялся извести коррупцию на корню, у очередного народного избранника обнаружили полмиллиарда в валюте из прошлогоднего бюджета и дело закрыли по истечению срока давности, мэр выдвинул новый проект по уменьшению числа ДТП — снести фонарные столбы вдоль дорог. Про ДТП тоже было, проезжая перекрёсток на красный свет, лоб в лоб столкнулись депутат от неправящей партии и полковник полицейской инспекции дорожного движения. Виновного уже нашли, им оказался владелец запорожца, припаркованного за час до происшествия у продуктового магазина в двухстах метрах от перекрёстка. Автовладельцу уже предъявлено обвинение в экстремизме, разжиганию розни по отношению к определённой социальной группе, терроризме и покушении на убийство представителей власти. На выхлопной трубе запорожца были найдены две царапины, напоминающие молнии, и следствие отрабатывает версию о причастности одной одиозной неофашистской группировки.

Ещё одно происшествие было уже поинтереснее. Превышение всех скоростных ограничений, выезд на корпоративное шоссе, игнорирование приказов остановиться, и загадочное исчезновение из автомобильного тоннеля. Нанесённые убытки подсчитываются.

Заинтересовавшись, девушка нажала на кнопку «Воспроизвести видео». Увидев первые кадры, Ниночка, вопреки привычке, выругалась в полный голос. Тут же спинка кресла скрипнула от лишнего веса, навалившегося с той стороны. Девушка про себя вздохнула. Этот парень считал себя неотразимым, и тонких намёков в виде фингалов под глазом не понимал. Замазывал, и довольно неумело, тональным кремом. А отбитые ему яйца ей не простят все остальные женщины офиса. Самое странное, что они же считали её с Димой «идеальной парой». На самом же деле Ниночке никогда не нравились парни, самоутверждающиеся за счёт внешности. Какие-то они были пустые. Всё уходило в оболочку. А вот те, кто её интересовал, очень быстро исчезали из поля зрения с фразой «Ой, как жить-то охота!» Но ведь она-то желала для них лучшего! Чем плохо, если парень сможет постоять за себя? Нет, испарялись после первого же тренировочного поединка. Наученная горьким опытом, Ниночка решила просто поддерживать дружеские или чисто служебные отношения, наблюдая за избранниками издалека, лишь качая головой при виде таких «мужчин». Вон, к примеру, один. Ясно видно, с каким трудом оторвался от кресла, что бы сделать всего несколько шагов.

— Четыреста двадцать! — восторженно охнули тем временем в толпушке.

— Так вот кто причина! — практически на ухо девушке воскликнул Дима. И сделал вид, что не заметил её короткого взгляда.

— Скорее, следствие, — отозвалась Ниночка.

На экране тем временем начали палить по движущейся мишени. Сначала послали «в молоко» обойму из пистолета, затем полмагазина АКСУ, и под занавес — снаряд из гранатомёта «Муха». Последний мало того, что промахнулся, так ещё и попал в какой-то меседесистый лимузин.

— Два раза попали, а ему хоть бы хны! — завистливо сказали в народе.

У объекта наблюдения как-то скривилось лицо, и он вылетел из комнаты. Резко развернув кресло, отчего «вторая половинка» свалилась на пол, Ниночка мило улыбнулась и сообщила, что завтра намечается «День здоровья». А если кому не терпится, она может устроить его и прямо сейчас. Сотрудников как ветром сдуло. Ещё раз улыбнувшись, девушка встала и плавно вышла в коридор. Там, осмотревшись по сторонам, она достала початую пачку «Примы» и летящей походкой устремилась в курилку рядом с мужским туалетом.

Устроившись на подоконнике рядом с дверью в туалет, Ниночка напрягла слух. Но тихое бормотание глушилось звуками текущей воды.

Что бы не выделяться из общей массы, мы сползли с «кресла» и подошли к народу. По монитору бежали кадры с полицейского вертолёта. А на кадрах…

— Четыреста двадцать! — восторженно охнули в толпушке.

— Так вот кто причина! — воскликнул Дима.

— Скорее, следствие, — отозвалась девушка.

На экране тем временем начали палить по движущейся мишени. Сначала послали «в молоко» обойму из пистолета, затем полмагазина АКСУ, и под занавес — снаряд из гранатомёта «Муха». Последний мало того, что промахнулся, так ещё и попал в какй-то меседесистый лимузин.

— Два раза попали, а ему хоть бы хны! — завистливо сказали в народе.

— Вообще-то, семь, — сообщил симбиот.

Я сумел сдержаться от вопроса «Чего?!» и вылетел из комнаты. Поскольку в коридоре разговор сам с собой вызвал бы некоторое недопонимание, мой путь пролёг к мужскому туалету.

— Сколько? — удалось не только скрыться от любопытных ушей, но и сформулировать вопрос мне.

— Семь, — повторил напарник. — Но в тебя только три. Я бронежилетку сделал! — гордо сказал симбиот.

— Серьёзно? — удивился я. — Молодец!

— Пластины я скопировать не смог, — смущённо ответил костюм. — Но тот материал — получилось. Тем более, что паутина ему очень соответствует.

— Ого! Получается, на мне — почти кевларовый бронежилет! — восхищённо сказал я.

— Почему почти? — с ноткой обиды поинтересовался напарник.

— Потому, что лучше, — ответил я. — Теперь даже без настоящей жилетки нас только бронебойные пули возьмут.

— Те три и были бронебрйными, — сообщил симбиот. — Вытаскиваем?

— Дома, — ответил я. — Пошли, нам работать надо.

Сполоснув для вида руки, мы вернулись на своё рабочее место.

До конца рабочего дня ничего особенного не произошло, разве что симбиот так усовершенствовал мои нервы, что последний час я просматривал документы, не отрывая пальца от кнопки «PgDown».

Когда рабочий день закнчился, я попрощался с охранником и вышел на улицу. И тут меня осенило.

— Слушай, изобрази микрофон для фрихенда, — предложил я. — Тогда на нас вообще никто внимания обращать не будет.

— Здорово! — оценил симбиот. — А ты сделай вид, что надеваешь эту штуковину.

Так мы и поступили.

— Обратно как поедем? — спросил напарник.

— Обычным путём, — отозвался я. — Мне что-то неохота добавлять новые дырки. Да и на вечер у нас есть планы.

Прийдя на пустырь, к своему удивлению, я увидел около столба с камерой мечту любого байкера — «Леопард-Икс-9», прикованный на символическую тонкую цепочку.

— Да, — оценили мы, — бывает же…

Уточнить, кто, что, где и когда бывает, помешал шум из того закутка, где был оставлен наш «Иж». Разбив осколком кирпича видеокамру, на всякий случай, мы кинулись к своему мотоциклу. Предчувствия не обманули. В «пенале», матерясь, моего стального «коня» пытались увести два конокрада. Той самой нации, что издавна этим и прославилась. Но как бы они не были увлечены попыткой отодрать колёса от асфальта, на звук приземлившихся перчаток и шлема один из них среагировал и повернул голову в нашу сторону.

— Что это? — воскликнул он. Вместо ответа угонщик получил паутиной в глаза. Коментарий был длинный и очень эмоциональный.

Второй, не тратя слов, выхватил из колеса арматурину, которую пытался использовать как рычаг и размахнулся. Мы прыгнули с места. Короткий полёт закончился встречей колена с носом. Цыгана отбросило затылком в стену, и он вырубился.

Его подельник тем временем умудрился содрать с лица паутину и вооружиться ножом. Ударом по голени мы заставили его немного умерить пыл и чуть раздвинуть ноги. Второй удар удар пришёлся между ними.

— Гм… — с укоризной сказал симбиот. — Я тут не при чём.

— Угу, — отозвался я.

Третий удар должен был выбросить угонщика из «пенала» подальше, но тут до нас донеслись звуки чьих-то шагов. Стук женских каблучков явно приближался к нашему убежищу.

Симбиот с чувством, но коротко выматерился, показав тем самым, что дурной пример действительно заразителен. Закутав угонщиков в паутину, мы заползли повыше, поддтянули к себе коконы, прикрепили их к стене и замерли. В следующую секунду у входа в «пенал» остановилась женская фигура в закрытом мотоциклетном шлеме.

— Вау! — искажённый шлемом голос, тем не менее, мне показался знакомым. — Ну и байк! Надо подождать хозяина.

Напарник опять выругался.

— Нормально, — шёпотом успокоил его я. — Сейчас по крыше доберёмся до следующего тупика, там спустимся и придём сюда.

— Только быстрее! — попросил тут же успокоившийся костюм. — Я же умираю от любопытства, хочу выяснить, кто это.

— Спокойно, сейчас тебя спасём от смерти, — подхватив угонщиков, мы вползли на крышу, примотали их к какой-то трубе и бегом кинулись к следующему «пеналу». Влепив там в стену паутину, бросились вниз, но на полпути паутина прекратила выделяться, и стена со всего размаха встретилась с моим лицом.

— Я забыл! — простонал симбиот. — Паутина небесконечна. Нужно подождать, пока выработается…

Я помянул Луну в очень плохих выражениях.

— Ну зачем ты так про мою маму? — обиженно спросил напарник. — Я, между прочим, уже всё исцелил.

Мы отлипли от стены, жёстко, хоть и бесшумно, приземлились. Симбиот на ходу спрятался за нормальную одежду, и вскоре гостья у «Ижа» увидела меня.

— Ты?! — удивилась она.

Мы с напарником изумились молча.

— Так это твой байк? — спросила Ниночка.

— Мой, — согласился я.

— Не знала, что ты — байкер, — с некоторым восхищением сказала девушка

— А я и не байкер, — краем глаза наблююдая, как «асфальт» собирается к колёсам мотоцикла, я поднял шлем. — Просто езжу.

— Просто ездишь… — задумчиво протянула Ниночка. — «Куда-яму» знаешь?

Ещё бы не знать. Самое известное байкерское кафе в округе.

— Завтра вечерком туда заедь, а?

— Заеду, — кивнул я и нахлобучил шлем на голову. — Ну, до завтра.

— Пока, — девушка выскользнула из «пенала». И цокот каблучков быстро удалился в сторону выхода со «стоянки».

— Интересно, а какой мотоцикл у неё? — задумчиво пробормотал симбиот.

Словно в ответ до нас донёсся рык прогреваемого мотора. Мы выглянули. К нашему измлению, девичья фигурка оседлала именно «Леопарда» и уверенно выжимала газ.

— О… — напарник запнулся, — Обалдеть!

«Леопард» рванул с места и скрылся. Только удаляющийся рёв мотора напоминал о мотоцикле.

— Ладно, нам тоже пора, — ответил я, припоминая, сколько денег осталось на карточке, и сколько дней — до зарплаты. Выходило, что на еду хватит. Без изысков типа колбасы или там масла с молоком. — Заглянем только в запчасти, купим крыло. А то ведь и по колёсу могут пострелять.

— Уже стреляли, — бодро сказал костюм. — Я их могу восстановиить в любой момент.

— Всё равно, могут провести аналогии, — усомнился я.

— Я могу сформировать на время, когда будем гонять, — предложил симбиот.

— А грязь в спину? — я не сдавался.

— А раньше как? — напарник тоже.

— А раньше я по бездорожью так не гонял, что бы грязь в спину могла лететь. Интересно, почему сегодня спина…

— Я её почистил, — скромно сказал костюм.

— Ладно, убедил, — вздохнул я, и мы вывели «Ижа» из тупичка. Хотя сравнения с байком Ниночки по внешности мой и не выдерживал, но по другим характеристикам… — Слушай, а нельзя ли сделать так, что бы огонь не шёл из трубы? — глянув на этот огнемёт, спросил я. — Хочется прокатиться с ветерком, но без особого фанатизма.

— Сейчас я сделаю, — сказал симбиот. — Дай, подниму кое-что, — от конокрадов нам достался целый набор всякой всячины, которым костюм и занялся. Минут через десять мотоцикл обрёл несколько дополнительных частей. — Готово. Правда, на этом режиме выше двухсот вряд ли будет, — напарник немного подумал. — Ну, максимум, триста.

— Ну, по сравнению со ста сорока, это очень даже ничего, — ответил я.

— Щёлкаем? — азартно спросил симбиот.

Вместо ответа я завял мотор и повернул новый переключатель.

Мотоцикл взревел.

И рванул с места.

Со стоянки мы выехали уже на сотке.

5

Ниночка аккуратно вела мотоцикл мимо стоящих машин. Надо же, у парня, оказывается, байк есть. Правда, такой же неказистый, как и хозяин, но это дело поправимое. Она ему ещё покажет, что такое скорость! Завтра. А сейчас нужно в пробке отстоять.

Девушка остановилась и с ненавистью посмотрела на полуоткрытую дверь чинарного «мерседеса». Пассажирскую дверь, между прочим, между ним и отбойником. Так, что бы перегородить треть расстояния от машины до бетона. Мотоциклы, видите ли, пропускать по специально предназначенной для них полосе не хочет. Люди потом, сначала проедем мы.

Через полчаса скуки, пробка стояла намертво, оглядывающаяся по сторонам Ниночка увидела, как знакомый «Иж» вынырнул из подворотни. Его хозяин повращал головой и, судя по губам, присвистнул.

— Да, я тоже офигела, — пробормотала девушка и чуть сдала назад, что бы он не заметил затруднений на этой полуполосе. Ей было очень любопытно, как парень попадёт на отведённую для двухколёсных средств полосу. Приняв постановление проложить их по середине улиц, городское правительство не подумало, а как, собственно, люди будут на них попадать. И проезд между бамперов машин был очень узким, что бы вести мотоцикл. Да и верхом тоже проехать казалось проблематично.

Парень не просто оправдал ожидаение, но и значительно превзошёл. Подняв мотоцикл на дыбы, «небайкер» проехал все три ряда удивлённо наблюдавших за этим действием водителей. Практически въехав на нужную полосу, «Иж» сделал финт, больше подходящий для горных велосипедов. Приземлившись на переднее колесо, он оторвал заднее от дороги, перенёс его над приземистой легковушкой и встал вдоль полосы. Улица поражённо смолкла. Казалось, даже фары машин стали шире. Выматерившись в этой почти тищине, парень задал сам себе вопрос «чего было стараться?» От «Мерседеса» донёсся обидный смешок.

— Так, да? — рассерженно спросил «небайкер» и крутанул ручку газа. Мотор взревел, как лев, задетый за очень живое, и мотоцикл рванул с места в карьер. Практически моментально разогнавшись до сотни, «Иж» немного вмял дверь в салон и вывернул её наружу. И помчался дальше.

Отойдя от изумления, Ниночка тронулась вперёд. Как раз когда она поравнялась с чинарной машиной, её пассажир пришёл в себя и заорал, обращаясь к водителю и телохранителю на переднем сиденье:

— Номер! Номер какой?!

— В 666 АД, — доложил водитель.

— Немеддленно узнать, чей! И полицию вызвать! И…

— Будет сделано! — охранник стряхнул с себя осколки и достал мобильный телефон.

Девушка посмотрела вслед умчавшемуся мотоциклу. Она сильно сомневалась, что парня смогут догнать. А ещё сильнее — что смогут найти. Ниночка прекрасно помнила, что у «Ижа» на стоянке был совсем другой номер.

Спереди донёслась полицейская сирена и почти приличная речь из матюгальника. То есть, примерно половину слов можно было не обозначать троеточием. Как девушка разобрала сквозь расстояние и шум моторов, нарушителю приказывали остановиться. Видимо, тот не послушался, поскольку раздались хлопки далёких выстрелов. И как бы ни быстро ехал «Леопард», звуки от него отдалялись ещё быстрее.

— И я ещё хотела показать ему, что такое скорость, — пробормотала девушка. Она и сама не стала бы гоняться «Ижом». — Да уж, в тихом омуте…

Плюнув на всё, Ниночка поехала домой.

Пробираясь по закоулкам к автостраде, по которой пролегала мотоциклетная полоса, я думал над одной этической проблемой. А именно, почему мне никак не жалко угонщиков на крыше. Нет, я и раньше особой толерантностью не отличался, мне всегда своя рубашка была ближе к телу, но вот так, спокойно оставлять двух людей на смерть от голода…

— Ты что? — не мог не влезть в мысли симбиот. — Паутина же долго не держится! Через час потеряет свою прочность, через два распадётся совсем.

— Забыл, — повеселел я.

— Ничего, у тебя есть я. Всегда рад напомнить, — отозвался напарник. И ехидно добавил: — Особенно про то, что ты собирался погонять. А мы сейчас плетёмся максимум на сотке!

— Вот выедем на автостраду… — мечтательно пообещал я.

Выехав из подвортни, мы застыли. Картина гигантской пробки, хоть и была ожидаема, более радостной от этого не становилась. Присвистнув, я ненадолго призадумался, и вскоре родил планчик. Обсудив с симбиоттом на тему возможности, мы приступили к выполнению. Мотоцикл встал на задне колесо и двинулся между бамперами машин. Какими взглядами водители провожали нас! А уж когда заднее колесо перенеслось над приземистой машиной, то у машин моторы от изумления заглохли. В следующую секунду я увидел раскрытую дверцу «мерина» с розовой мигалкой на крыше, выматерился и спросил себя «чего ради было стараться?» От раздавшегося самодовольного смешка я моментально вскипел.

— Вообще-то, ты обещал без особого фанатизма, — напомнил робко симбиот.

— Так, да? — а мне уже выбило все предохранители. Газ на полную. Мотоцикл взревел, как медведь, которому вонзили шпоры в бока и рванул с места в карьер. Он буквально подпрыгнул к дверце и частично вмял её внутрь. Потом мы повернули руль, и бедную дверцу выгнуло наружу. Мельком полюбовавшись в зеркальце результатом, я спросил у напарника насчёт номеров. Костюм ответил, что он их ещё выезжая со стоянки поменял. И сказал, на какие.

— Отлично, — похвалил я.

— Можно, я пороюсь в нашей памтя, поищу ещё подходящих песен? — вооддушевлённо спросил напарник.

— Можно, но не нужно! — весело ответил я. — Номер мне уже напомнил!

— ПО ДОРОГЕ В АД ЧЁРНЫЙ ВСАДНИК МЧИТСЯ! — восторженно заорал симбиот. — БЛЕДНОЕ ЛИЦО И СТРАННЫЙ БЛЕСК ЗАСТЫВШИХ ГЛАЗ!

Где-то позади мявкнула сирена, и нам приказали остановиться. Почти без матершины, хоть и в матюгальник.

— ОН НЕ ПРОСИТ! ЖЖЁТ И РУШИТ! — заглушил все намёки на здравый смысл костюм. — Слушай! Это ж про нас!

— Про нас будет ещё одна песня! — отозвался я. — Когда бронёй обрастём! Смотри в зеркало!

Гнавшаяся за нами полицейская машина заехала правым колесом на бордюр, взлетела над дорогой, в воздухе перевернулась вверх дном и плюхнулась на максистерсковаген. Осколки брызнули в разные стороны. Мчавшийся следом полицай на мотоцикле не успел затормозить и вылетел из седла.

— Минус три! — азартно воскликнул симбиот. — Так им и надо! Не будут в следующий раз стрелять куда попало!

— Жаль, члениковоз не пострадал, — вздохнул я. — У них броня — танки ржавеют от зависти.

— Притормаживаем! — напарник бдил. — Пока все смотрят на эту картину, меняем номера и внешний вид. Камер нет, так что пусть они потом гадают.

— Откуда ты взял, что камер нет? — удивился я.

По ответному молчанию стало понятно, что симбиот опять что-то без спроса улучшал. И поскольку про глаза напарник до сих пор ничего не говорил…

— И что ты сделал с нашим зрением?

— Забыл? Ещё тогда, когда за бронежилетом ходили, я расширил диапазон, — признался костюм.

Действительно, это несколько вылетело у меня из головы. Вздохнув, я попросил дома рассказать, что там было улучшено ещё.

— Слушаюсь, — преувеличенно бодро отозвался симбиот. — Кстати, я всё закончил.

Дальнейший путь прошёл более-менее спокойно, только несколько быстрее обычного.

Перед въездом в гаражи мы сняли маскировку и на этот раз аккуратно поехали к своему, любуясь грязными потёками на стенах, дверях и воротах.

— Надо будет помочь соседям, — вздохнув, пробормотал я.

— Зачем? — полюбопытствовал напарник.

— Нехорошо получается, они мне с мотиком помогали, а мы тут такое устроили.

— Давай прямо сейчас, — предложил симбиот. — Никого, вроде, нет, так что… — и, не дожидаясь ответа, этот энтузиаст общественно-полезного труда растянулся в разные стороны. Правые гаражи были ко мне ближе, так что до них костюм дотянулся раньше. Последовал толчок, и не ожидавший такого развития событий я полетел влево. Прямиком в лужу.

— Буль тебуль! — высказывание было неразборчивым, но уж какое получилось.

— Ой, извини, — в который раз мне довелось это услышать.

Дальнейший путь я проделал с двумя треугольными «крыльями» по бокам и дуясь на весь мир.

Наконец загнав мотоцикл в гараж, мы направились домой.

Войдя внутрь квартиры, первым делом я избавился от нормальной одежды. Затем мы принялись вытаскивать из тела пули. На этот раз долго возиться не пришлось. Потом симбиот стёк, я отправился в ванную, а напарник принялся ковыряться в «Акуле», причём до меня долетали его ощущения. Видимо, между нами со временем крепла телепатическая связь.

— Пластины я повторить не смог, — вернувшись на меня, с обидой сказал костюм, превратился в халат и бодро добавил:. — Зато всё остальное можно выкидывать.

— Но лучше не надо, — попросил я. — Только то, что мешает двигаться.

— Вечно ты губишь идеи на корню, — с напускной обидой сказал напарник.

— Как подумаю насчёт огнемёта, и что от нас после него останется, так вообще хочется какой-нибудь бэтр угнать.

Получив этот щелчок по носу, симбиот замолк. И так молчал до включения телевизора.

Мы вышли на кухню, поставили кипеть воду для пельменей, я взял пульт и нажал на кнопку «выкл». Телек послушно включился. По экрану шли новости, причём, о нашей последней поездки.

— … жертвой окончилась выходка, — вещала дикторша. — Из-за упавшей на крышу служебного автомобиля полицейской машины, глава департамента по кукурузоводству министерства сельского хозяйства, Николай Андреевич…

— Интересно, это родственник или однофамилец? — заглушил симбиот фамилию. В отличие от меня, он наблюдал за бегущей строкой и уже всё увидел.

— Тихо ты, — шикнул я. — Из-за тебя всё интересное пропущу! — и действительно, пропустил. — Ну, вот, теперь гадай, чего этот козёл отбросил копыта!

— Подавился пробкой от какого-то сверхэлитного суперэксклюзивного коньяка, — поделился знанием напарник. — Пока приехали застрявшие в другой пробке спасатели, пока оттащили полицейскую машину, пока вскрыли его лимузинчик, он и задохнулся.

— Создававший пробку от неё и погиб, — хмыкнул я и загрузил пельмени в кастрюлю. — Ну и хрен с ним. Сейчас поужинаем, посидим в сети и пойдём на дело.

— И тебе, что, ни капли не жалко? — изумился симбиот.

— А что, должно? — моё изумление было не меньшим.

— Ну, тех угонщиков ты пожалел… — напарник припомнил мои думы, — точнее, попытался. Подсознание не дало…

— Понимаешь, эти — настолько… — попытка подобрать другое слово, что бы не оскорблять аскаридов и прочих бычьих цепней, провалилась, — паразиты, что их даже в очередь не поставишь. Они не просто паразитируют на людях, они упорно разрушают страну.

— Микробы, — подсказал костюм. — Которые болезни разносят. Ну, СПИД, например.

— ВИЧ… вирус имуннодефицита человека, — задумчиво сказал я, — А что, по проповедям толерантности — похоже. Очень похоже.

— Толерантность — отсутствие или ослабление реагирования на какой-либо неблагоприятный фактор в результате снижения чувствительности к его воздействию, — процитировал медицинское определение симбиот. — Как это можно проповедовать?

— Ну, в принципе, для общества это то же самое, но подаётся под видом добродетели, — ответил я. — Кажется, пельмени готовы…

— Снимай, — посоветовал костюм. — Только поосторожнее…

Я снял кастрюлю с плиты, слил воду, вывалил пельмени на тарелку, налил туда сметаны и начал есть. Точнее, попытался…

— С тобой всё в порядке? — взволнованно спросил напарник, когда моё окаменения пошло за вторую минуту.

В моём любознательном детстве некоторое время было отведено опытам с электричеством. Довольно удачным, пару раз удалось обесточить весь дом. Ну и током, разумеется, меня било. И коснувшийся языка пельмешек живо напомнил мне то самое ощущение удара током, только гораздо сильнее. И разнообразнее. Как будто по языку прошлась радуга из молний. Довелось узнать, что такое разноцветный вкус.

Мне с трудом удалось кивнуть в ответ. От одной мысли, что для слов придётся шевелить языком, становилось дурно.

— Ой, извини, кажется, я немного перестарался, — ощущения во рту стали угасать. — Это из-за улучшения нервов.

— Интересно, почему до этого ничего не было? — несколько несвязно выразился я. Но симбиот понял

— Так я же постепенно всё делал, — объяснился костюм. — Помнишь, такое лёгкое пощипывание на языке?

— Было такое, — признал я, наколол на вилку упавший в тарелку пельмень и осторожно отправил его в рот. На этот раз ощущения были слабее, примерно как от первой пробы водки, после которой я навсегда зарёкся пить «русский национальный напиток». То, что тогда нам попалась некачественная продукция, меня утешало слабо. Хорошо, что это было обмывание моей покупки мотоцикла, на мои же деньги, после которой на все предложения «выпить» можно было спокойно отвечать «за рулём».

— Да что у тебя за воспоминания, одно хуже другого? — возмутился напарник. — Я же как лучше хочу!

— А получается — как всегда, — хмыкнул я.

— А получается, что я опять в чём-то виноват!

— Благими намерениями дорога в Ад вымощена, — я наколол второй пельмень на вилку и отправил в рот. То ли напарник там всё исправил, то ли мозг уже привык к ударам, но на этот раз особого потрясения не случилось. А было большое разнообразие вкусов.

— А в Рай тогда чем? Коварными злодейскими замыслами? — костюм уловил изменение моего настроения.

— В общем, все там будем, — прожевав пельмень, философски сказал я и поступил по принципу «когда я ем, я глух и нем». Тем более, что даже эта невзрачная еда дарила невероятные ощущения. А уж про что-нибудь изысканное и вовсе думать было страшно.

Напарник понял моё состояние и обратил всё своё внимание на экран телевизора, где выступал главный полицай с обещаниями «найти и пресечь».

Ну, после того, как прошла очередная реорганизация МВД, и было уволено ещё процентов тридцать, в основном из следовательских и оперативных отделов, причём, что характерно, в основном тех, кто не сдал нормативы по переносу зелени из своего кармана в карман начальства, в способность «найти» мне лично уже не верилось. Зато оставшимся, для обуздания экстремизма, конечно, разрешили открывать огонь на поражение из всего наличного воооружения, включая ручные гранатомёты и танки, так что насчёт «пресечь» сомневаться не приходилось.

— Да уж, чем дальше, тем больше я… — симбиот сказал, что именно больше делает, и мне стало несколько стыдно. Научил ребёнка. — Сам ты, дитё великовозрастное, — отозвался напарник. — Я говорю, с одной стороны, войска этой самой НАТЫ, с другой — полиция с танками…

— С третей — корпоративные войска, — не удержавшись, вставил я. — Им в последнее время чуть ли не ядерные боеголовки разрешили покупать. Всё для защиты частной собственности.

— И всё это будет против всего-навсего маленьких и безобидных нас…

— Не всё, — пожал плечами я, — кое что и для защиты от очень любящего народа.

Пельмени тем временем законччились, и мы приступили к мытью посуды. Точнее, мыть пришлось только мне. После первой капли «Феи», попавшей на рукав «халата», симбиот завопил от боли и напрочь исчез с рук.

— А ты ещё в бассейн хотел, — попенял я. — Там же химии куда больше.

— Оно меня растворяет! — наябедничал костюм. — И, кстати, твою кожу тоже, только очень слабо.

После этих слов я почувствовал лёгенькое жжение на руках.

— Наверное, это жир, — мне припомниллась реклама с радостными деревенскими жителями. — Может, их секретная формула — всего-навсего кислота?

Мы поднесли тарелку к уху и уловили еле слышное шипение.

— И ты это ешь, — заключил симбиот.

— Ну, за день оно всяко испарится, — с сомнением сказал я. — В любом случае, завтра купим другое средство, побезопаснее.

Закончив с мытьём посуды, наш дуэт прошёл в комнату и сел за комп. По сравнению с вечерним, утреннее состояние было, как поверхность замёршего пруда перед морем в трёхбальный шторм. Стоило появиться в сети, как знакомые, незнакомые и просто мимо проходящие тут же засыпали меня градом вопросов, восклицаний и угроз. Причём, среди грозивших оказалось четыре ника <Ксеном>, три —, парочка <Веномов> и даже один <Ксином>.

— Да причём тут я? — напечатал я в ответ сразу на всё.

— Ну, ты же предсказал, что этот «симбиот» делать будет, — выбил Скептик. — Хотя, судя по твоей же лекции, симбиоты боятся огня. А там целый огнемёт в мотоцикле был.

— Я про сегоднящее вообще ничего не говорил, — мне удалось отвертеться.

Прошло два часа, я откланялся и заявил, что пора на боковую. На самом деле, едва компьютер выключился, мы оказались у «Акулы», натянули броню на себя и подошли к зеркалу. Благодаря старанию симбиота, она стала абсолютно незаметна, что в человеческом, что в виде Ксенома. Напарник превратился в тот же «гангстерский» костюм, я поправил шляпу, и мы вышли на дело.

Демократизатор — на месте.

Пистолет — на месте.

Электрошокер — на месте.

Руки уже привычно проверили амуницию, прикоснулись к кнопке на рации.

Хоть поблизости и стояла целая фура с ОМОН, Ринат Тударов нервничал несколько больше, чем оно положено воину великого, но маленького народа. Не каждый же день выступаешь в роли живой приманки непонятно для кого. Или чего. К тому же оперативно задержанные граферы для маскировки раскрасили ту фуру под фон окружавших её машин. И пусть автомобили давно уехали, и четыре их половинки странно смотрелась на пустой стоянке, за время, пока они были, полицейский уже привык не замечать грузовик. К тому же ожидающие очередной переаттестации бойцы ОМОН без приказа боялись вздохнуть лишний раз и старательно делали вид, что их тут нет.

Почему-то Ринату вспомнились недавние славные деньки обучения в Академии, пивко на переменах, косячки на задних партах, сладкий сон под бубнёж лектора, декан — давний знакомый дяди… Кто ж знал, что оно так обернётся, что придётся защищать закон и памятник от населения, да ещё и с опасностью для жизни. Хорошо, что это ненадолго, только до окончания испытательного срока.

Чёрный силуэт появился, как и в субботнюю ночь, с севера. Неспешно пройдя мимо фуры, он остановился напротив памятника и негромко хмыкнул. Зрелище и вправду было занимательным. Пригнанные на восстановление рабочие часов семь, с перерывом на обед и перекуры, привязывали памятник, а стоило начать подъём, как рабочий день внезапно закончился. И теперь подвешенный за шею пан президент медленно вращался на стальном тросе автокрана. Затем преступник, в чём не было никаких сомнений, повернул голову к полицейскому и улыбнулся. Оскал существа был настолько приветливым, что Тударов окончательно забыл про подмогу. Бандит тем временем показал на полицейского указательным пальцем и сказал:

— Пиф-паф! Падай, ты убит.

Но героический полицейский остался на ногах. Более того, он потянулся к кобуре.

— Ну, падай же, — с нетерпением повторил фашистотеррорист.

Но сломить великую волю воина было невозможно. Он выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в злодея.

Пуля глухо ударила существо в грудь и нехотя упала на асфальт.

— Вообще-то, мы выстрелили первыми, — обиженно сказал преступник.

Нервы, и так бывшие на пределе, не выдержали, и полицейский открыл беспорядочную стрельбу. Три или четыре пули угодили в бандита, заставив его покачнуться, ещё от пяти террорист сумел уклониться, две разбили камеру, а последняя влетела в фуру с ОМОН и, судя по матерным воплям, всё-таки не промахнулась. Грузовик зашатался, кто-то с воплем-обещанием, что он оторвёт «узкоглазой чурке» и куда потом засунет, пытался вырваться наружу. Но, то ли дверь не поддавалась могучим порывам, то ли их гасили остальные участники засады, но выполнить обещание вопивший не смог. Не успел.

— И чей-то трупик возле фуры дополнит утренний пейзаж, — зловеще пообещал фашист. Как-то моментально оказавшись рядом с героем, преступник взял его левой рукой за горло и приподнял над землёй. — Мы — Ксеном! И мы в ярости, — с этими словами он с разворота запустил полицейского в фуру. Машина качнулась ещё круче, чем от толчков изнутри, но устояла. Внутри малость поутихли. Полицейский попытался подняться, но это не получилось. — Ну и гадость. Руки пачкать неохота, — с отвращением сказал бандит и подобрал выпавший из рук полицейского пистолет. — Что ж, как говорил один заслуженный калифорниец, аста ла виста, бейби.

Выстрел прервал страдания героя.

Хорошо, что мы шли пешком, а не, к примеру, ехали. Воспоминание и предвкушение будоражили разум, заставляя кулаки сжиматься, а зрение — затуманиваться. В таких условиях даже симбиот мог ошибиться, и нам бы крепко не поздоровилось от встречи с каким-нибудь бордюром. Или вообще со стеной. Но как бы мы не были заняты, такая деталь, как четыре половинки машин, не ускользнула от нашего внимания.

— Забавно, — сказал напарник. — Включаю тепловое зрение.

Последняя фраза была компромиссом между его желанием нанести побольше пользы и моим — не получить в результате какой-нибудь неприятный сюрприз.

Пейзаж утратил свои краски, зато на месте половинок автомобилей появился силуэт фуры, внутри которой сидело с десяток оранжевых человеческих фигур. А неподалёку появился ещё один, ещё более яркий факел, от которого пахло чем-то вкусно-кислым.

— Боится, — пояснил костюм. Мы облизнулись и залепили дверь фуры паутиной, что бы «интиму» в самый неподходящий момент не помешали. Следующим открытием было зрелище подвешенного за шею пана президента, медленно вращавшегося на стальном тросе автокрана. Полюбовавшись, мы хмыкнули, повернули голову к полицаю и улыбнулись. Тому наша улыбка так понравилась, что он вздрогнул и отступил на три шага. А нам захотелось подурачиться.

— Пиф-паф! — изобразили мы указательным пальцем пистолет. — Падай, ты убит.

Но герой остался на ногах. Более того, он потянулся к кобуре.

— Ну, падай же, — с нетерпением повторили мы.

Полицай выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в нас. Пуля глухо ударила в грудь и нехотя упала на асфальт.

— Вообще-то, мы выстрелили первыми, — нам стало обидно.

Полицай всхлипнул и открыл беспорядочную стрельбу. Три пули угодили в тело, ещё от пяти мы попросту уклонились, две что-то разбили позади, а последняя влетела в фуру и, судя по воплям внутри, всё-таки не промахнулась. Грузовик зашатался, кто-то с воплем-обещанием, что он оторвёт «узкоглазой чурке» и куда потом засунет, пытался вырваться наружу. Но белая паутина на двери сделала своё чёрное дело.

— И чей-то трупик возле фуры дополнит утренний пейзаж, — мы, быстро подскочив, взяли полицая левой рукой за горло и приподняли над землёй. — Мы — Ксеном! И мы в ярости, — и с этими словами с разворота запустили полицейского в фуру. Машина качнулась ещё круче, чем от толчков изнутри, но устояла. Внутри малость поутихли. Полицай попытался подняться, но это не получилось. — Ну и гадость. Руки пачкать неохота, — с отвращением сказали мы и подобрали пистолет. — Что ж, как говорил один заслуженный калифорниец, аста ла виста, бейби.

Выстрел отправил героя на встречу с гуриями.

— Эй! — донеслось из окончательно притихшей фуры. — Что там происходит?

— Ничего интересного, — заверили мы и осмотрелись.

Окружающая обстановка была спокойной. Одна камера оказалась разбита пулями, вторая смотрела в другую сторону, ближайшие люди были заперты в фуре, труп мирно остывал. В общем, всё располагало к творчеству. Так что никто мне не помешал обмакнуть палец в крови свежеупокоенного и вывести на стене фуры наше имя.

— Граффити, — оценил я.

— И вот этого типа я должен толкать на асоциальный путь? — с деланным возмущением спросил симбиот.

— Практически обязан.

Мы полюбовались получившимся результатом и спокойно ушли.

Домой.

Спать.

6

Ранним утром Ниночка встала, размялась и села за компьютер. Её, как всегда, интересовали новости. И они не подвели. Убийство полицейского из его собственного табельного оружия, причём напавшему удалось не только прикончить, но и скрыться с места преступления, не взирая на целую фуру со спецназом. Прихватив с собой пистолет, но оставив вместо него подпись «Ксеном». Следом за новостью выступал господин Джон Петрограф, почётный гражданин США, глава антифашистского движения, великий гуманист и правозащитник. Для выступления же он выбрал самую скромную свою должность — министр обороны Российской Федерации. Объявил о своём глубочайшем сожалении о гибели героя, о глубоком сожалении, что с жизнью расстаются такие молодые и перспективные сотрудники правоохранительных органов, о том, что министерство обороны выплатит родственникам компенсацию и предоставит пенсию, как пострадавшим от русского фашизма, а самого погибшего похоронит с воинскими почестями на Кладбище Героев.

— Правда, — сокрушался великий гуманист, — на кладбище свободных мест нет, но мы уже нашли выход. Есть возможность освободить одно место, занятое участником развязанной кровавым тираном Сталиным преступной Второй Мировой Войны, принявшего из рук террористического режима три высших награды, некоего Покрышкина. Мне доложили, что этот военный преступник убил — подумайте только! — шестьдесят немцев! Целых шестьдесят культурных цивилизованных европейцев! Которые несли просвещение этой стране!

В этот момент девушка поняла, что, ещё немного, и её стошнит и поспешно выключила ролик.

— Жаль, до тебя убийца не дотянется, — процедила Ниночка сквозь зубы и для успокоения нервов запустила уже скаченное видео с места происшествия.

С кровати я слетел после первого же звука будильника. Причём «слетел» — буквально. Лежащее на спине тело подбросило так, что меня влепило в потолок. От удара перед глазами возникли чёрно-белые круги. Уже прекрасно зная, и кому этим обязан, и вред лишних телодвижений, я замер. И, потихоньку отлипнув от потолка, закачался на халате, как в гамаке.

Внизу вякал будильник.

— Сим-би-от, — раздельно выдохнул я

— Извини, — отозвался напарник. превратив нас в Ксенома, он принялся торопливо меня лечить.

Когда боль прошла, я коснулся рукой потолка, и мы к нему тут же прилипли. Оставшиеся от халата ленты симбиота втянулись в основу, но наше тело осталось в том же положении. Медленно, обдумывая каждое движение, я принял вертикальное положение, после чего мы спрыгнули. Кровать жалобно скрипнула, приняв наш вес. Осторожно взяв будильник, я аккуратно выключил его и вернул на место.

— Ну мы же договорились… — с горечью вырвалось у меня.

— Но я всё делал постепенно! — возмущённо сказал напарник. — Ты же практически сразу стал все мускулы контролировать! И потом, я же предупредил, чем собираюсь заняться!

Мне припомнилось, что сквозь вчерашнюю эйфорию — такое дело и без единой царапины! — действительно что-то такое об улучшениях доносилось. И даже моё согласие было.

— Вообще-то, это было неадекватное состояние, — сказал я, что бы что-то сказать.

— И на живопись тебя тоже в неадеквате потянуло? — осведомился напарник.

— Гм… — мне вспомнилась подпись. Вроде, буквы были ровными. Хотя, это мог и костюм постараться, но, я помнил точно, что симбиот был против.

— Нда, а ведь и я был… — партнёр замялся и предложил: — Может, сменим тему?

— Ладно, — охотно согласился я. — Что ты ещё собираешься улучшать? Что бы знать, к чему готовиться.

— Кости, — признался симбиот. — Но это, вроде, никак не повлияет.

— Посмотрим, — вздохнул я и двинулся в душ.

Воссоединившись после ритуала обмазывания и смывания мыла, мы включили чайник и телевизор. И если первый ничем не удивил, то в ящике миловидная дикторша рассказывала полицейскую версию нашего хулиганства. Мы оказались глубоко законспирированной крупной разветвлённой фашистской организацией, раскинувшейся по всей стране. У нас целый арсенал холодного и огнестрельного оружия, взрывчатка, автопарк с различной техникой, вплоть до танков и боевых вертолётов, нас финансировало ЦРУ, МИ-6, ШТАЗИ и МОССАД.

— Блин! — сказал в этот момент я, наливая в чашку кипяток. — И где моя доля?!

А наше имя расшифровывается — на экране показывали нашу надпись — как «ксенус мори», то есть, «смерть иным!»

Сразу после этих откровений в студии появился полный мужик в дорогом деловом белом костюме в еле заметную тонкую серую полоску.

— Здравствуйте, — вымученно улыбнулась дикторша, — сейчас в нашей студии будет выс…

— Я — Джон Петрофф, — он прервал девушку. — Я занимаю место министра обороны в этой стране.

По низу экрана побежала строка «Господин Джон Петрофф, почётный гражданин США, кавалер ордена имени Святого Алексия Второго первой степени, член Российской Академии Наук, глава российского филиала «Гринпис», член высшего совета «Клинпис», председатель «Всемирного Клуба Пацифистов», глава российской лиги «Фашизм не пройдёт!», участник всероссийского правозащитного движения «Мемориал», основатель «Общества защиты толерантности и прав сексуальных меньшинств»».

Поставив дикторшу на место, господин министр с надрывом начал:

— Глубочайше сожалею о гибели героя. Это большое горе, когда с жизнью расстаются такие молодые и перспективные сотрудники правоохранительных органов. Наше министерство обороны выплатит родственникам компенсацию и предоставит пенсию, как пострадавшим от русского фашизма, а самого погибшего похоронит с воинскими почестями на Кладбище Героев. Правда, — сокрушался господин, — на кладбище свободных мест нет, но мы уже нашли выход. Есть возможность освободить одно место, занятое участником развязанной кровавым тираном Сталиным преступной Второй Мировой Войны, принявшего из рук преступного террористического режима три высших награды, некоего Покрышкина. Мне доложили, что этот военный преступник убил — подумайте только! — шестьдесят немцев! Целых шестьдесят цивилизованных европейцев! Которые несли просвещение этой стране! — антифашист отхлебнул воды из стакана. — Братия и сестры по вере! В сей скорбный час я обращаюсь к вам. Правительство Российской Федерации объявляет трёхдневный траур по безвинно убиенному герою. Будут отменены развлекательные программы по телевизору и блокированы сайты. Не пользуйтесь богомерзкими анонимайзерами! И да пребудет с вами Президент. Аминь!

Назвав болтуна извращенцем на букву «П» и послав на один орган, я вырубил телевизор.

— Если ты по поводу ориентации прав, то он скоро и так там окажется, — хмыкнул симбиот. — Причём, абсолютно добровольно и с радостью.

— А, ну да, вагинофоб же, — я почесал тыковку. — Ну и пусть идёт в… — на этот раз был назван орган, которого этот толераст и боялся.

— Давай его убьём? — кровожадно предложил партнёр.

— А говорил, что не будешь на меня так влиять, — подколол я. — Только на этот раз надо побольше непредсказуемых действий совершить. Что бы не ждали.

— Ну, так отложим до выходных, — предложил напарник. — А пока погоняем по городу.

— Давай, — согласился с планом я. — А сейчас пошли, в междунет глянем.

Стоило включить компьютер, как «мыльницу» буквально завалило письмами от «Ксеномов» всех мастей. Которые я тут же удалил. Впрочем, стоило показаться в сети, как меня тут же атаковали вполне предсказуемым вопросом «Что же он будет делать дальше?»

— Безобразия нарушать, — ответил я. — злостно превышать скорость и банки грабить.

— А это идея, — задумчиво сказал костюм. — А то от твоих раздумий, какие запчасти купить и чем потом питаться, я несколько нервничаю.

— Это сколько ж шуму будет! — восторженно сказала Sтерво4ка, и тут же поинтересовалась, какой банк будет первым.

— АКБ, — не мелочась, предложил Скептик самый крупный и богатый банк в городе.

— Бульк, — симбиот захлебнулся в моей ненависти. Американ Корпорейшн Банк первым объявил прилегающие шоссе, включая изрядный кусок окружной дороги, своей собственностью и поставил на них шлагбаумы. Разумеется, все эти дороги были построены на бюджетные средства и задолго до появления банка в городе. И на ремонт деньги шли из того же источника. А после по подложным документам выселил родственников из новой квартиры, поскольку жилой массив, в котором стоял их дом, оказался в центре его «владений».

— Не исключено, — напечатал я скрюченными от гнева пальцами. Дальнейшие предложения посыпались, как из рога изобилия, но мне уже было пора на работу. Попрощавшись, мы выключили компьютер и выбрались из кресла.

— Даже жаль, что не по пути, — в некотором опьянении мечтательно сказал напарник. — Я бы туда наведался.

— Куда? — спросил я, беря шлем.

— В АКБ…

Шлем выскользнул из скрюченных от гнева пальцев и приземлился мне на ногу.

Прямо на мизинец.

Ребром.

— Да… — я помянул Луну в особо красочных выражениях. Конечно, растолстевший симбиот опять забыл про цепкость.

— Оставь мою маму в покое! — обиженно потребовал симбиот.

— Ты, паразит, куда цепкость опять дел? — прошипел я. — Больно же!

— Ой, извини… — напарник принялся за лечение. — Но всё-таки, не надо про мою маму так.

— Посмотрим на твоё поведение, — я осторожно натянул ботинок на пострадавшую ногу.

— Но всё-таки, жаль, что банк не по пути, — вздохнул партнёр.

— Наоборот, — я был не согласен. — Нас будут меньше подозревать за разгром на его территории. Когда мы туда нагрянем.

— Когда? — с азартом спросил симбиот.

— Завтра, — мне вспомнилось приглашение. — Сегодня у нас — «Куда-яма».

Господин Джон Смирнофф был не доволен сегодняшним утром. Министр внутренних дел мистер Карголиев куда-то исчез, и его вечному сопернику по борьбе с русским фашизмом пришлось выступать по телевизору. Нет, выступление вполне удалось, но теперь министра обороны глодало нехорошее предчувствие. Конечно, в интернете пока не было упоминаний, что «Ксеном» избрал министра обороны своей новой целью, но ведь и на военный завод без объявления напали. Хотя, с другой стороны, кто о нём тогда слышал, кроме узкого круга посвящённых? Зато теперь про эту то ли личность, то ли группировку говорят по всем каналам.

— Господин Смирнов, — вскочил со при виде министра референт, тридцатилетний генерал-полковник компьютерных войск, — получена информация о новой цели «Ксенома».

— Какая? — с замиранием сердца спросил министр обороны. И, маскируя волнение, погладил прикреплённый к мундиру знак «Заслуженный пацифист» первой степени, белого голубя с золотой ветвью в клюве.

— Американ Корпорейшион Банк, — ответил референт.

От облегчения у Смирноффа подкосились ноги. Пока новая информация не дошла до сознания полностью.

— Чего?! — слабость одного из директоров банка с аббревиатурой АКБ испарилась, как не бывало. — Вызови Хрущалкова!

Беглец от белорусской диктатуры, Микита Михайлович, председатель Всероссийского Общества Защиты Авторских Прав, министр культуры и, по странному стечению обстоятельств, тоже директор всё того же банка, не отзывался долго. Вообще, оттуда вышло много достойных людей, такие, как министры здравоохранения и финансов.

В конце концов министр обороны не выдержал и послал письмо с кодированным сообщением по электронной почте.

— Алё! — практически сразу после этого отозвался законокреативный министр, наплодивший кучу законов для защиты авторских прав. Последним был закон о прогрессивном налоге с фантазии для возмещения упущенной прибыли, которым облагались все, кто не вступал в ВОЗАП и, соответственно, не платил туда членские взносы. Поскольку — объяснялось в законе — владея фантазией, никто не будет посещать кинотеатры и смотреть фильмы по книгам, что в свою очередь приведёт к падению спроса на сами книги. В качестве примера давался блистательный провал в прокате прошлого гениального фильма Хрущалкова, героического блокбастера «Евгений Онегин».

— Новости слышал? — мрачно спросил Смирнофф. — По поводу «Ксенома».

— Да, наш друг вовремя уехал, — хмыкнул гениальный режиссёр. О противостоянии двух министров знали все. Глава МВД никак не мог простить попытку перевести внутренние войска под эгиду министерства обороны. Но тут, очень вовремя для Карголиева, произошёл очередной всплеск гордости на Северном Кавказе, что отвлекло военное ведомство, и под этот шумок законопроект удалось похоронить. Ко всему прочему главный полицейский был ставленником конкурирующего с АКБ «Oil-Invest», что тоже накладывало свой отпечаток.

— Эта банда собирается напасть на наш банк, — ещё мрачнее сказал министр обороны.

— Так это же замечательно! — воскликнул великий сценарист. — Посадим засаду, заодно всё снимем! Какие кадры…

— Тьфу на тебя, — светоч чистого мира отключился. И призадумался. — Надо послать на защиту пару танковых батальонов, — решил заслуженный пацифист и поднял трубку внутренней связи. Отдав необходимые приказы, проповедник ненасилия некоторое время порассуждал на тему «чем бы ещё усложнить жизнь бандитам», пока другие дела не отвлекли.

Приехав на работу, я поразился пустоте в офисе. Пока явившийся Дима не сообщил, что сегодня — день здоровья, не пожелал мне удачи и не испарился в сторону ближайшей поликлиники.

Не знаю, как в других фирмах, а в нашей день здоровья на сто десять процентов посвящён спорту. И, естественно, их проводила самая спортивная личность в офисе. Ниночка. Тут же заныли мышцы, помнящие ещё прошлый месяц.

— Ну, хоть кто-то явился, — сказала возникшая из воздуха девушка. — Сегодня у нас тяжёлая атлетика, зал уже ждёт.

— Прорвёмся! — шепнул симбиот. — В случае чего, я помогу.

— Этого больше всего и боюсь, — пробормотал я.

— Что-что? — спросила девушка.

— Готов к нагрузкам! — мой бодрый рапорт её не успокоил, наоборот, Ниночка вообще пропустила меня вперёд и глаз не спускала до самой раздевалки.

— Жаль, нельзя Ксеномом пойти, — вздохнул напарник.

— Зато можно в приближённом к нему виде, — бодро ответил я. — О моём бзике насчёт Венома здесь каждая собака знает!

— Трудно не знать, если у тебя весь стол им обклеен, — хмыкнул партнёр и превратился в чёрно-синий спортивный костюм с веномовским «пауком» на груди и спине.

Оставив в шкафчике сумку со всякой мелочью, мы пошли в зал.

Девушка уже была там, а рядом, к моему удивлению, увивался Дима и что-то пытался прошептать ей на ухо. Видимо, в поликлинике ему бюллетень не дали.

— А, Вен ом пожаловал! — увидев меня, тут же отвлёкся от Ниночки парень. — Кстати, костюм в тему, Рок это дело очень уважал! — надо же, Дима тоже оказался любителем, — Ну, пошли, покажешь, не позоришь ли!

Парень вразвалочку подошёл к скамейке, над которой на специальной подставке лежала пустая штанга и повесил два веса по двадцать пять килограмм.

— Разминочка, — усмехнулся он, лёг на лавочку, шустро поднял штангу десять раз и победно посмотрел в мою сторону.

Обычно при виде таких упражнений во мне просыпалась зависть, но в тот момент мне жутко захотелось осадить культуриста.

— Ты и не так можешь, — ободрил меня симбиот. — Причём, без моей помощи.

Оглядевшись по сторонам, я нашёл грузы с надписью «50 кг.», под изумлённым взглядом Ниночки поднял их, повесил на освободившийся штырь и лёг под штангу.

— Ну, разминочка, так разминочка, — сказал я и снял груз с подставки.

Рыскавший по всему залу Дима в этот момент нашёл самый маленький грузик, не удержал кругляш, и тот свалился ему на ногу.

— Шестнадцать… Семнадцать… Восемнадцать… Девятнадцать… — вслух считала Ниночка, как-то завороженно наблюдая за поднимающейся и опускающейся штангой, не обращая внимания на матерившегося от боли парня. — Не надорвись! — вдруг опомнилась девушка.

— Ну, это же разминка, — ответил я, аккуратно вернув штангу на подставку.

Как раз в этот момент в зал заглянул директор по логистике, как всегда, грызущий свою ручку, дорогущий «Эрих Краузе» изготовленного из золота какой-то там высокой пробы с россыпью драгоценных камней.

— Тренируетесь? Тяжести поднимаете? — оглядевшись, зловеще спросил он. — Это хорошо! Как раз там срочный груз пришёл, а грузчики исчезли. Вот вы… — начальство увидело плачевное состояние ноги Димы, распухшей так, что даже кроссовок не скрывал, — двое и пойдёте груз таскать.

И, не слушая никаких возражений, директор скрылся. Тем более, что их и не было.

— Пошли, — кивнула мне Ниночка, — сила без дела ничего не стоит, — и девушка упорхнула за дверь.

Пожав плечами и пожелав Диме скорейшего выздоровления, я отправился в раздевалку.

Нет, конечно, Ниночка, знала, что народ спорт не очень любит, но не настолько же! Даже Дима попытался увильнуть, но уж тут девушка заняла стратегический пункт, выход из здания, и вовремя перехватила парня. Ещё бы, он ещё был на пол пути к первому этажу в лифте, а Ниночка уже сбежала вниз по лестнице. Правда, быстро пожалела, так как в результате пришлось выдерживать его приставания. До тех пор, пока ещё один участник дня здоровья, на котором был спортивный костюм в виде Венома, не вошёл в зал. Дима тут же переключился на соперника.

Слушая полный самодовольства монолог, Ниночка сравнила двух парней. Надо сказать, на Брока, а девушка уже просмотрела так любимый объектом наблюдения мультсериал, Дима телосложением был похож больше, а вот соперник смахивал на Питера Паркера, в «чужом костюме». Вспомнив, чем закончилась третья серия, Ниночка улыбнулась. Жаль, что реальность сильно отличается от мультика, и здесь скорее победит «Брок».

Так и есть, Дима сразу взял семьдесят кило на грудь. Всё-таки, не смотря на недостатки, он был силён и легко выполнил упражнение. Затем снял с грифеля груз, пообещал «найти что-нибудь подходящее для начинающего культуриста» и направился искать таковое по залу.

— Один — ноль в пользу Брока, — пробормотала девушка, но тут начал действовать «Паркер». Он поднял два груза по полцентнера, повесил их на гриф, лёг на скамью и, сказав «Ну, разминочка, так разминочка», снял штангу с подставки.

Рядом на пол упал груз, почему-то глухим шлепком. Но Ниночка не обратила на это внимания, она завороженно наблюдала за штангой и считала вслух:

— Шестнадцать… Семнадцать… Восемнадцать… Девятнадцать… — а в голове металась мысль на тему, что это всё по настоящему, вон как мышцы напрягаются. Эта мысль заставила девушку опомниться. — Не надорвись!

— Ну, это же разминка, — ответил он и аккуратно вернул штангу на подставку.

Как раз в этот момент в зал заглянул директор по логистике.

— Тренируетесь? Тяжести поднимаете? — оглядевшись, зловеще спросил он. — Это хорошо! Как раз там срочный груз пришёл, а грузчики исчезли. Вот вы… — начальство увидело плачевное состояние ноги Димы, распухшей так, что даже кроссовок не скрывал, — двое и пойдёте груз таскать.

И, не слушая никаких возражений, директор скрылся. Тем более, что Ниночка и не собиралась возражать.

— Пошли, сила без дела ничего не стоит, — выдав эту сентенцию, девушка вылетела за дверь. — И чего меня на пафос потянуло? — спросила сама себя Ниночка, когда скрылась за поворотом и перешла на шаг. Достала из беломорину, затянулась. — Нда, а казался таким слабым… теперь понятно, почему вчера таким вялым был, наверняка после тренировки. И здесь Спайдермен выиграл, — усмехнулась девушка и бодро зашагала на склад.

Шагая в раздевалку, чувствовал я себя несколько неловко. Разумеется, напарник это уловил и спросил о причине.

— Понимаешь, гложет меня одна штука… блин, забыл название, на «с», кажется.

— Я, что ли? — спросил симбиот с подозрением.

— Нет, чувство такое. Эта… как её… ну, если что-то неправильное сделаешь… а, совесть, — вспомнил я.

— Ни… — вспомнил партнёр ранее слышанное непечатное словечко, — себе! Это отчего же?

— Ну, Дима ведь тренировался, режим соблюдал, а мне просто посчастливилось инопланетного па… пришельца подхватить и — пожалуйста, сто кило запросто поднимаю.

— Сам ты — паразит, — обиделся напарник. Немного подумал, добавил: — Если бы он не пытался нас унизить, так всё было бы нормально. И вообще, сейчас я у тебя вместо совести.

— А, ну, тогда я спокоен, — и с этим самым спокойствием я отправился к раздевалке. Но стоило нам туда подойти, как партнёр закономерно спросил, а что мы тут собственного делаем?

— Сумку забираем, — я смутился. Действительно, нам же стоит только скрыться из поля зрения, как симбиот сменит свой вид на любой другой. Да и зачем его сейчас менять, если на складе тренировочный костюм будет куда уместнее. Но тут мне припомнился груз, финишировавший на ноге Димы, и тяжести, поджидающие нас на складе. — И надеваем гриндера.

— Ну, знаешь… — попробовал возмутиться симбиот.

— Вот именно потому, что знаю, — ответил я, вспомнив ночку похода за бронёй.

Партнёр смущённо замолк.

7

Оставшись в одиночестве, Дима посмотрел на ступню. Под этим взглядом опухоль съёжилась, словно устыдилась своего существования. Парень хмыкнул и абсолютно нормальной походкой подошёл к оставленной соперником штангой.

— Надо же, — подняв одной рукой сто двадцать килограмм, сказал Дима, — а с виду и не скажешь, — спортсмен положил штангу на место. — И ведь это было чисто мускульное усилие… — он погладил висящий под футболкой медальон из камня, сильно напоминавшего обсидиан, только ядовито-зелёного цвета. Уж во всяких усилителях Дима был сведущ настолько, что мог заткнуть за пояс антидопинговую лабораторию. — Но что-то всё равно не чисто.

Пошевелив ногой и убедившись, что боль окончательно ушла вместе с опухолью, Дима вышел из спортзала.

Как и ожидалось, к моему приходу Ниночка уже вовсю хозяйничала на складе. Так что мне осталось только включиться в процесс.

— Автопогрузчик сломан, — сообщила девушка, выдохнув клуб дыма в мою сторону. — Придётся в ручную, — она показала на контейнер со штампами «Срочно!», «Не кантовать!» и тому подобными надписями. Размерчик ящика соответсвовал моим самым худшим опасениям. Переместить его нужно было к соседним воротам для забирающих машин, но по законам логистики, больше похожим на законы подлости, путь пролегал пе всей площади склада. Хорошо, хоть не надо было по лестницам карабкаться

— Ну, — Ниночка взяла два лома и просунула их в отверстия поддонов, — На счёт три!

Пробормотав «ничего, напарник поможет», я нагнулся и взялся за ломы.

— Раз! — донеслось с той стороны груза, — Два! Три!

Дружно выдохнув, мы подняли контейнер. Заглянувший в зал директор по логистике, увидевший эту картину, чуть ручку не проглотил. А мы — понесли.

— Вообще-то, — пискнул директор с неуверенностью, когда половина расстояния была пройдена, — его нужно было открыть, вытащить ящики и…

— А нам влом, — весело отозвалась идущая впереди Ниночка. — Сейчас дотащим, куда нужно, а там уже сами разбирайтесь.

— А автопогрузчик?

— Сломался, — ответила девушка. — И хватит нас отвлекать.

Донесли груз мы в полной тишине, только Ниночка под конец спросила, куда ставить. Деморализованный логист ответил, мы опустили ящик на место.

— Всё? — уточнила девушка. — Тогда мы пошли.

Директор только рукой махнул. И скрылся.

— Ну ты даёшь! — от удара девичьей ручки меня бросило на стеллаж. — И байк у тебя, и сила есть.

— Сильный-то я сильный, — на лбу во всю заявляла о себе нехилая шишка, — но лёгкий!

— На сегодня всё, — улыбнулась Ниночка, — увидимся в «Куда-яме»?

— Увидимся, — улыбнулся в ответ я.

— Я думаю, она неравнодушна, — высказался симбиот, когда Ниночка скрылась из виду.

Я промолчал.

— К тебе, — уточнил напарник.

— Ужас, — абсолютно без эмоций ответил я. На сегодня мне уже хватило переживаний. — Ладно, поехали к кафешке, а там разберёмся.

Переодевшись в обычную одежду, девушка пошла к своему мотоциклу. На душе было неуютно. С одной стороны, она вроде бы нашла себе парня своей мечты. И он против неё ничего не имеет. Но с другой… Ниночка считала, что между близкими не должно быть тайн. А у неё были целых две. И очень серьёзные. Другое дело, что близких у неё до сих пор не было. Мать, тихую алкоголичку, девушка презирала. Отца, выпущенного из психушки после полного запрета «карательной» психиатрии буйнопомешанного и быстро ставшего на «воле» наркоманом, просто ненавидела. И старалась держаться подальше от двух особей, которые дали ей вместе с жизнью такие милые пустячки, как физическую зависимость от табака и спирта. И рак крови в нагрузку. Если бы не… об этой тайне Ниночка старалась не думать. Первой хватало, что бы отпугнуть. Опыт уже был, один вьюнош, узнав о болезни, исчез с горизонта на следующий же день, словно боялся заразиться.

На парковке у кафе «Куда-яма» стояли мотоциклы всех мастей, даже с коляской там парочка была. Мы завели «Ижа» внутрь и поставили у стеночки между блестящим «Харлеем» и чем-то вообще самодельным. Угон байка с этой стоянки был практически исключён, если только угонщик не страдал повышенным мазохизмом или желанием лечь в больницу. Ненадолго, месяцев на восемь. Байкеры к своим двухколёсным друзьям относились ревнивее, чем к девушкам и к пиву.

Два представителя буйного племени любителей мотоциклов с очень интересным выражением на лице посмотрели на меня и «Иж», но ничего не сказали. То ли и не такое видели, то ли тоже услышали знакомый рокот мотора. Вскоре на площадку перед кафе выехал «Леопард-Икс-9». Остановив байк в самом центре, его хозяйка небрежным жестом выставила подпорку, спрыгнула с седла и сняла шлем. Количество байкеров, как по волшебству, увеличилось в два раза. И все они с изумлением наблюдали, как девушка идёт ко мне. А затем с сожалением посмотрели на меня. Видимо, Ниночка здесь свой характер проявила. Когда она предложила мне локоть, у бедных парней отпали челюсти, и на меня посмотрели, как на укротителя тигров. А когда я кивнул и взял её под руку — и целых диких джунглей. В общем, пока мы дошли до кафе, за нами уже наблюдали все наличные байкеры и байкерши, с одинаковым выражением полного офигения на лицах.

— Странно, очень странно, — пробормотал напарник мне на ухо. — Принюхайся.

Уловив момент, когда Ниночка отвернулась, я втянул в себя воздух. От запаха готовой к… ко всему девушки во мне пробудился зверски далёкий предок. Захотелось схватить её за волосы и утащить в ближайшую пещеру.

— Я не об этом! — симбиот поспешно взял под контроль мои движения.

С трудом вернув себе кое-какую способность соображать, я принюхался ещё раз. У запаха Ниночки был привкус, до ужаса похожий на запах симбиота, только с сильной примесью чего-то медицинского.

— Ты думаешь? — тихо выдохнул я.

— Для верности надо бы лизнуть, — отозвался партнёр.

С возникшей в мозгу картинкой пришлось бороться до входа в кафешку. А там меня отвлекли совсем другие запахи. Правда, мои финансы…

— Ограбление, — не успела мысль о ценах и следующей зарплате, мелькнуть, как симбиот был тут как тут.

— Идиотом хочешь сделать? — прошипел я. — Договорились же, в мыс…

— Ты что-то сказал? — спросила Ниночка.

— Так, мысли вслух… — уклончиво ответил я.

— Я пригласила, я и оплачиваю, — жёстко сказала девушка, доставая из кармана пухленький кошелёк. — Здесь всё равно карточки не принимают…

Да, интересно, откуда она так хорошо про мои привычки хорошо знает? То есть, что я предпочитаю ходить с минимумом наличности в кармане и снимать деньги только в определённых точках. Где меня банкоматы по походке узнают. Вздохнув, пришлось подчиниться грубой силе.

Мы сели. Сиротливо лежавшее на столе потрёпанное меню как по волшебству обновилось и раздвоилось. Посмотрев на цены, я уже было заказал себе кусок чёрного хлеба с водопроводной водой, но Ниночка оказалась быстрее. И официант — тоже. Так что передо мной тем же магическим способом появились тарелка с рассольником, тарелка с куском мяса и печёной картошкой и столовые приборы ко всему этому. Намерение спросить девушку, откуда она знает про мой любимый общепитовский суп было прервано симбиотом. Напарник нагло перехватил у меня управление телом и, по примеру Ниночки, набросился на еду.

Когда с последней каплей черничного морса было покончено, к нашему столику подсел бородатый двухметровый детина, типичный классический байкер, только в джинсовке, а не в косухе.

— Всегда был сторонником наших байков! — заявил он после приветствий. — Но всё-таки забугорные бегают быстрее.

Я пожал плечами. Ну, не спорить же с очевидным.

Но тут фыркнула Ниночка и заявила, что мой мотоцикл будет круче любого заграничного. Даже её. Интересно, это она откуда-то узнала или просто из принципа противоречия? К столику тут же подлетел некто, особо усиленно прислушивавшийся к разговору, и заявил, что, по сравнению с «Харлеем» «Леопард» — просто черепаха, вот его всякие убожества и обгоняют. Слово за слово, спор переместился на улицу и закончился словами «Всё просто. Круг по четвёртому овалу, кто приедет первым…» во время которых я обнаружил себя сидящем на «Иже», рядом с оседлавшей своего коня Леночкой, в ряду с ещё пятью байками различной степени заграничности.

— Победа будет платой за ужин, — шепнула девушка.

Впрочем, я с партнёром и без того намеревался победить. Нам уж очень не понравился тот тип и его сальные взгляды на Ниночку. Как антисоциальные типы, мы решили читерить на всю катушку. Ведь в полном симбиозе наша реакция была выше человеческой, а именно она рулила наравне со скоростью.

— Хватит там шептаться! — а вот и тип. Участвует. Занял крайнюю левую позицию. — На старт! Внимание!

Мы опустили забрало. Что бы глаз не было видно. И потому «Марш-ш-ш!» пропустили.

Сжимая ногами седло верного «Леопарда» Ниночка нервничала. Да, она видела, на что способен кажущийся простым «Иж», но всё-таки…в этот момент прозвучала команда «марш!»

Почти вся шеренга стартовала в один момент. Только один байк задержался секунд на двадцать. К сожалению, именно тот, на который девушка возлагала большие надежды. Теперь ему нужна была подавляюще большая скорость…

«Иж» пролетел мимо так, словно это не он был устаревшим выкидышем советского автопрома, а все остальные участники.

Четвёртый овал, закрытый на очередной ремонт, был идеальным местом для мотогонок. Правда, овалом эту трассу называли исключительно по привычке, на самом деле дорога извивалась так, что вздумавшая бы повторить её траекторию змея рисковала получить перелом позвоночника.

Скорость, плюс реакция, плюс модифицированная резина превратили гонку в детскую игру. Из тех, что в развлекательных центрах стоят. Пару раз я в такое играл, и ощущения были такими же. Ну и моё… точнее, наше поведение тоже: газ до упора и плевать на повороты. В общем, победа была убедительная, от Ниночки, которая шла второй, мы оторвались на пару минут. И под конец нам в голову пришла мысль выпендриться: развернуться на одном месте после пересечения финиша… сам по себе разворот-то у нас получился, но вот то, что покрытие дороги ремонтировали по новой российской традиции, предусмотрено не было. Инерция была настолько велика, а колёса так вцепились в асфальт, что неслабый пласт покрытия просто сдёрнуло с места. С моим воплем, всё по поводу луны, мы пробили выглядящую металлической ограду и усвистели прямиком в окошко третьего этажа грязно-коричневой двадцатиэтажной новостройки.

— Да что ты всё про мою маму? — спросил меня напарник.

Мне было не до ответа. Все мои силы уходили на то, что бы удержать обед внутри, а мотоцикл — у потолка. Впрочем, будь у байка прежняя резина, он бы и сам туда вцепился, лишь бы не оказаться на полу. Но к модифицированным покрышкам прицепился асфальт, а у меня потихоньку трещали кости. Когда я умудрился уцепиться за трубу отопления, да ещё и без помощи всяких инопланетных пришельцев — понятия не имею.

— А чего мы висим? — через минуту поинтересовался наконец партнёр. Нет, он меня хочет доконать. Когда не надо, в мозги без спросу лезет только так, а когда надо…

Я не удержался и посмотрел вниз. И тут же отвернулся.

Когда-то в моём доме подъезд красили жители очень средней Азии, которым после развала Советского Союза на родимой стороне вдруг оказалось нечего кушать. И один из них, видимо, не дотерпев до дома, использовал лифт… несколько не по назначению. Двадцатиэтажку строили его собратья по региону и менталитету. И вся комната под нами была усеяна плодами толерантности. Вонь стояла…

— Чего-то мне запах не нравится, давай уйдём отсюда? — предложил симбиот. Сам-то он ещё с отходами не сталкивался, всё мною съеденное, благодаря ему же, шло на переработку.

— К-колёса ос-свободи, — процедил я сквозь зубы.

Асфальт рухнул на засохшую кучку и раскололся пополам. Мне сразу стало легче. Тщательно прицелившись, я качнулся, направляя мотоцикл в окно. Когда «Иж» оказался снаружи, я отцепился от трубы, схватился за подоконник и повис снаружи.

— Вот это акробатика! — донёсся с эстакады голос Ниночки.

— Зайди в дом, вообще по потолку бегать научишься, — пробурчал я. — Или телепортироваться.

— Ну, чего уставились? — это девушка уже остальным зрителям. — Тащите трос какой-нибудь!

Крюк на конце буксировочного троса глухо ударился об шлем, и я порадовался тому, что не поддался уговорам симбиота. А то напарник советовал «оставить эту ненужную хреновину дома», ибо «я и сам могу сделать такое же». Мы оторвали одну руку от подоконника и перехватили верёвку. Вовремя, второй конец никто и не думал держать, и он быстро шлёпнулся на землю. Подтянувшись, мы заглянули в комнату и набросили крюк на уже проверенную трубу парового отопления. Дальнейшее было уже делом техники. К счастью, под окнами не было навалено того же, что и в комнате, видимо, полиция всё-таки следила за порядком. Или, скорее, жители окрестных домов, которым отнюдь не улыбалось видеть и нюхать такое. В пользу последнего говорил лист формата А-4 с небольшим комиксом, в котором принявшую позу гуся фигуру старательно избивали лыжами и лыжными палками. Надпись под шедевром гласила: «При засранцах звонить 03. Возможно, их успеют спасти». Хмыкнув, я осмотрелся в поисках выезда, но вместо него увидел под мостом кучу из полного комплекта детской площадки, всякие там горки с качелями.

— Точечная засройка, — специально пропустив букву «т», — пробурчал я.

Когда — внезапно — обнаружили, что тщательно спланированная при коммунистах инфраструктура города иногда со скрипом выдерживает двадцатикратные перегрузки, и даже ритуальные проклятья в газетах в адрес всё тех же коммунистов, увы, не помогают, особо дальновидные чиновники объявили точечную застройку вселенским злом и призвали к борьбе. Восхищённая газетная общественность бурно аплодировала столь смелым выводам. Правда, результатов эти решительные меры так и не дали. Как строили, так и продолжали, разве что размах увеличился.

Обогнув на маленькой скорости дом, мы увидели въезд на четвёртый овал, естественно, перегороженный деревянными треножниками и ленточкой в красно-белую полоску. За преградой меня уже ждали остальные участники заезда.

— И что там такое? — задала вопрос Ниночка.

— Продукты толерантности, — пробурчал я. — Во всём богатстве цвета и запаха.

— Однако, в тундру, — вспомнил кто-то из байкеров старый анекдот про чукчу и квартиру.

— В степь, — поправил его любитель отечественных мотоциклов.

Сибмиот наконец понял, чего мы лишились, и поёжился. К счастью, всё внимание было обращено на дом с тундрой, и этого никто не увидел.

Бесконечно гордая Ниночка с большим трудом удерживалась от того, что бы принародно задушить парня в объятиях. Он приехал первым! Пусть после этого и вылетел с трассы, но это же уже не считается! Причём, победу признали все.

Ниночка глубоко вдохнула, приводя чувства в норму. Пришло время признаваться. Попрощавшись с участниками и болельщиками, девушка сдвинула в сторону треножник и провела мотоцикл за ограждение. Уже более-менее привыкшие к этому сюрреалшизму байкеры проводили парочку взглядами и несколькими непреличными предположениями, что они вдвоём будут делать.

— Знаешь, я должна тебе кое в чём признаться, — смущённо сказала Ниночка

— Ты замужем и у тебя двое детей? — поинтересовался парень с опаской. — Или трансвестит с накладными грудями?

— Хм… — покраснела девушка.

— Шпион трёх разведок?

— Нет, — помотала головой она. — В общем…

Парень выслушал признание в физиологической особенности с неподдельным вниманием, хмыкнул, и сказал, что это, в принципе, нестрашно. Главное, что бы денег хватало.

Ниночка покачала головой, набрала побольше воздуха и выпалила самое страшное признание. В глазах парня промелькнуло какое-то непонятное выражение, он пробормотал: «вот и объяснение» и нажал на наушник «хендфри». Хотя девушка могла поклясться, что никаких звонков не было. Но парень якобы что-то выслушал и сказал: «планы меняются».

Ниночка почувствовала горечь — сейчас ей будут врать.

— Ладно, мне пора, — что бы не слушать неловкую ложь, сказала девушка.

— Уже? — с неловкостью спросил парень. — Ну… ладно…

— Увидимся, — кивнула Ниночка, заводя байк.

— Пока… — прозвучало ещё более неловкое прощание.

Мощный мотор уносил «Лео» прочь.

— Все они трусы, все, — шептала Ниночка, едва различая дорогу свозь слёзы. На душе было горько, чуть ли не в первые в жизни хотелось даже не напиться, а надраться до полной отключки.

Ни фига себе, сказал я себе, вот это новости. И с восхищением на грани поклонения посмотрел на Ниночку. С такой болезнью ещё и быть настолько сильной! Вот, значит, чем от неё пахло. Вот и объяснение… Последнее, как оказалось, было вслух, и симбиот тут же обиделся.

— Я не опухоль! — донёс до меня своё возмущение партнёр.

— Планы меняются, — сказал я якобы в «хендфри».

Заинтригованный напарник сразу же замолк.

— Ладно, мне пора, — вдруг сказала девушка.

— Уже? — хотя мне хотелось ещё с ней покататься, но уговаривать было неловко. — Ну… ладно…

— Увидимся, — кивнула Ниночка, заводя байк.

— Пока, — я испытал ещё большую неловкость от банальности прощания.

— Кажется, она обиделась, — глядя в след уезжающему мотоциклу, пробормотал я. — Вот только на что?

— Я не знаю, — отозвался партнёр. — Так что там насчёт планов?

Мне срочно надо было что-нибудь выдумать.

— Сегодня ставим крыло, — родилась идея.

— А крыло зачем? — тут же спросил симбиот. — Мы же договорились!

— Для конспирации, — ответил я. — Что бы никто не догадался.

— Здорово! — оценил партнёр.

Заведя «Ижа», мы направились к мотозапчастям. Где меня тут же обуял приступ хомячности, и в добавок к крылу приобрелась выхлопная труба, новое зеркальце заднего вида и ещё по мелочи. В принципе, поэтому я и не особо часто хожу по магазинам, в которых можно расплачиваться карточкой — что бы не тратить всё сразу.

Пристроив получившийся свёрток на мотоцикл, мы поехали в гаражи. По пути напарник всё допытывался, что же я задумал, но мне удалось изобразить из себя партизана и промолчать до самого бокса. И только там поделился планом по дизайну мотоцикла. В общем, он заключался в очень простой мысли, что бы «конь» Ксенома был как можно меньше похож на обычный, хоть и сильно тюнингованный «Иж».

— Две трубы? — спросил симбиот. — Я же не смогу убрать вторую! Во всяком случае, быстро…

— И не надо, — я улыбнулся. — Лучше будет, если мы сделаем четыре трубы…

— Зачем? — удивился напарник.

— Тюнинг, бессмысленный и беспощадный, — ответил я. — Всё блестит и слепит глаза вместе с камерами. А вот для Ксенома…

В итоге мы провозились до двух часов ночи, но результат того стоил.

Что интересно, тюнингованный «Иж», хоть и блестел даже в тусклом свете «экономной» лампы, производил впечатление выкидыша советского мотопрома больше, чем во время покупки. Даже не смотря на пару сдвоенных труб рядом с задним колесом.

А вот ксеномовская ипостась производила ощущение не то, что забугорного происхождения, а прямо-таки инопланетного.

И что самое ценное, превратиться из одного в другое мотоцикл мог за считанные секунды.

Удовлетворившись содеянным, мы отряхнули ладони, и в этот момент последняя из четырёх «экономных» лампочек решила перейти на тёмную сторону. То есть, перегорела.

Дёрнувшсь от неожиданности, мы обозвали её девицей нетяжёлого поведения.

— Вторая четвёрка за месяц! — добавил я. По-моему, эти заразы экономили электроэнергию только тем, что часто перегорали. А во всём остальном только уступали обычным лампам накаливания. — Всё! Достало! Покупаю фару и вешаю на место этих свечек недоделанных! Слава Луне, хоть что-то у нас ещё по советским технологиям производится!

Родив в очередной раз это решение, я отправились домой, попросив по пути симбиота воздержаться от экспериментов. На всякий случай.

8

В среду мы сползли с постели абсолютно не выспавшимися. Ночью ветер захлопнул окно, и в комнате царила духота. К тому же, ТСЖ, после зимних морозов раскочегарившее отопление на всю катушку, оказалось не готово к наступившему теплу, что тоже внесло свои штрихи к картине. В ванной вода, не смотря на намертво закрученный горячий кран, оказалась лишь чуть прохладнее, чем обычно. С трудом мы, симбиот наотрез отказался слезать, обрели подобие бодрости под прохладным душем. Войдя на кухню и традиционно убедившись, что в холодильнике пить ничего, мы с отвращением посмотрели на кран. И с надеждой — на чайник. Вода там была, и она оказалась холоднее, чем в кране. Выхлебав пол литра залпом, мы опомнились, соорудили пару бутербродов и, поскольку чай вчера закончился, их пришлось запивать всё той же водой.

— Хорошо, что не кипятили, — удовлетворённо сказал я и полез под стол. Поскольку эта весна была не первой, там уже хранились четыре двухлитровые бутылки. Мы налили в них воду, поставили охлаждаться и, даже не заглянув в интернет, направились на работу.

— Слушай, я ночью подумал, — по дороге к гаражам начал партнёр, — и припомнил альтернативную историю Венома…

— Припомнил? — меня одолело очень нехорошее подозрение.

— Я был очень осторожен! — тут же начал оправдываться симбиот.

— Блин, — с чувством сказал я. — Ладно, продолжай.

— Ну, помнишь… в общем, её всё-таки надо лизнуть.

— И как ты это представляешь? — мне с трудом удалось сдержать улыбку. — Ниночка, можно, я тебя лизну, поскольку мой симбиот…

Мы прыснули вместе.

— Ну, я могу изменить пальцы, что бы они ощущали вкус, — предложил напарник.

— А обратно — сможешь?

— Не знаю, — честно признался партнёр.

— Вот когда будешь твёрдо уверен…

— Я же умру в самом расцвете лет! — симбиот умудрился произнести это с трагической ноткой. — От любопытства

— Ладно, там разберёмся, — весело ответил я.

Первое, что Ниночка увидела на стоянке, был «Иж», прицепленный к столбу чисто символической цепочкой. Мотоцикл сверкал в свете одинокого фонаря и казался допотопным, но только что сделанным. Непонятно как, но проведённый тюнинг превратил его в настоящего монстра из советского прошлого.

— Привет, — дружелюбный голос без малейшего оттенка страха был полной неожиданностью.

— Привет, — девушка заметила поднявшегося с колен владельца «Ижа». — Ты не боишься?

— У меня очень надёжная система от угонов, — улыбнулся парень. — А ты?

— А мне чего бояться? — спросила Ниночка, прислонив «Леопарда» к столбу.

— Ну, у тебя вон какой байк, — отозвался владелец «Ижа». — Не то, что мой…

— Один раз уже попытались, — пожала плечами она. — Пока его заводили, я уже прибежала и отбила им всякое желание.

— Могу поспорить, и много что ещё, — улыбнулся парень и потёр след вчерашней шишки на лбу.

— Ничего не понимаю, — тихо сказала себе под нос Ниночка. И задала провокационный вопрос: — Покатаемся?

— Сегодня не могу, — ожидаемо, слишком ожидаемо ответил «небайкер». Её настроение тут же упало. — У меня подработка, да и обещал. Давай… — девушка зажмурилась, ожидая услышать «как-нибудь потом созвонимся», но и тут её постигло изумление, — завтра.

Широко распахнув глаза, Ниночка недоверчиво на него посмотрела.

— Не можешь? — вопрос был с опаской.

— Могу… — неуверенно ответила она.

— Вот и здорово! — обрадовался парень и… предложил руку. — Пошли, офис шокернём.

Осторожно, что бы не развеять иллюзию, Ниночка просунула руку под его локоть. Но иллюзия никуда исчезать не собиралась и оказалась вполне материальной и тёплой на ощупь.

— А… ты совсем не боишься? — не выдержав сюрреализма, спросила девушка. Парень бросив взгляд назад и посмотрел на стоявшие рядышком мотоциклы. — Да нет, я про другое… — он недоумевающе посмотрел на Ниночку. Она ткнула себя пальцем свободной руки в грудь.

— Ну, — пожатие плечами, — нагрузок я не боюсь…

— Да нет! — тупизна стала выводить Ниночку из себя. — Моя болезнь!

— Извини, может, я скажу что-то не то, но он же вроде не заразен, — крайне осторожно сказал парень.

Целую минуту девушка не верила своим ушам, а потом схватила его за руку и потёрлась о неё, как большая кошка. Как и когда они дошли до офиса, прошли через охрану и очутились у её кресла, Ниночка не заметила.

— Потом поболтаем, — улыбнулся парень и ушёл на своё рабочее место.

— Наверное, я сплю, — решила Ниночка. — Сильный, смелый, умный, да ещё и на байке катается… Что ещё нужно для счастья?

Да, раньше я и не задумывался, почему Ниночка так одинока. Сам-то я больных, даже очень заразных, не боялся, наоборот, после всех реформ образования и здравоохранения дикий ужас вызывали врачи. Вырежут что-нибудь не то, и всё, привет. Хорошо ещё, если потом чек пришлют с извинением, или хотя бы просто извинения, а не повестку в суд, мол, неправильно прооперивовашись нанёс материальный, а не выздоровев после этого — моральный ущерб. В общем, бояться чужого рака я даже до симбиота не стал бы, а уж теперь…

— Да, я — полезный, — с гордостью сказал напарник.

— К большой заразе маленькая не пристанет, — пользуясь тем, что Ниночка впала в эйфорию, прошептал я в ответ.

— Сам такой! — отозвался партнёр.

— Осталось выяснить, кто из нас к кому прилип, — провокационно сказал я. И практически потащил Ниночку. К сожалению, не домой, а на работу. — Сейчас будет шоу!

Шок — вот то слово, которым можно было описать наше явление. Охранники, закалённые в различных горячих, тёплых и не очень точках, просто проводили нашу парочку изумлённым взглядами. А вот остальной народ являл собой картину крайнего охренения. В офисе от удивления зависли не только сотрудники, но и компьютеры. Симбиот тихо хихикал мне на ухо, явно наслаждаясь происходящим. Оставив девушку у её рабочего места, я подошёл к своему компьютеру и сел за него. Не смотря на все перепитии, работа спорилась. Пока партнёр на ухо не шепнул, что мотоциклы пытаются угнать. Посмотрев в сторону Ниночки, я обнаружил витающую в районе стратосферы личность и решил разбираться с угонщиками сам.

— Правильно, — одобрил напарник, — меньше жертв будет. Да и нам пора размяться.

Запустив улыбку в те космические дали, где, возможно, находилась Ниночка, я выскользнул из офиса и побежал как будто в туалет. Точнее, именно в это помещение мы и влетели, но пользоваться им по прямому назначению не стали. Воспользовавшись тем, что окно выходило на глухую стену, мы просто выпрыгнули с четвёртого этажа. Сделав сальто, с трудом не вписались лицом в асфальт и рванули в сторону стоянки.

На пустыре обнаружилась уже знакомая парочка конокрадов, но с подмогой — ещё пятью соплеменниками. Не тормозя, мы прыгнули и врезали ногами по лицам стоящим на входе качкам. У меня было такое ощущение, что я пытаюсь на велосипеде протаранить грузовик. Они всего лишь покачнулись и схватились за носы, а нам едва удалось сгруппироваться и не шлёпнуться на спину.

— Я сильный, очень сильный… но лёгкий… — мы вскочили на ноги, попрочнее закрепились на земле и со всей дури вмазали правому качку поддых.

Сложившийся пополам конокрад улетел вглубь пустыря, по пути сбив с ног двоих подельников. Его напарник посмотрел вслед и без лишних слов решил потерять сознание. А я наконец увидел, что там делают рядом с байками. «Леопарда» осторожно, кончиками пальцев, держали за ручку, а моему «Ижу», видимо, запарившись отдирать колёса от асфальта, пытались их открутить и унести корпус.

Игравшая во мне весёлая злость тут же сменилась яростью самого низкого происхождения. Помня о провале первого удара с прыжка, мы стартанули с упора лёжа. Но от полёта это не спасло, под ноги попался один из сбитых угонщиков. В результате нам пришлось торпедировать головой в живот конокрада, державшего мотоцикл Ниночки. Мотовор охнул, согнулся пополам, шлёпнулся вместе со мной на асфальт, и сверху на нас свалился «Леопард».

Оставшиеся на ногах угонщики секунд двадцать смотрели на эту сцену, затем один выкрикнул пару непонятных слов, и конокрады, кто ещё мог двигаться, рванули со стоянки. Вот только на выходе они столкнулись с Ниночкой, которая двумя ударами уложила всех, кто ещё не лежал. Оказавшись рядом со мной, она выдернула из кучи-малы угонщика.

— Я вас предупреждала, что будет, если тронете мой байк! — с каждым словом девушка встряхивала мотовора. Он клацал зубами.

— Погоди, — я аккуратно поставил «Леопарда» на место.

— Да, мой герой? — нежно спросила Ниночка.

— Вообще-то, они пытались угнать мой мотоцикл…

— Ну, «Лео»-то они тоже трогали?

— Трогали, — не мог не признать я.

Угонщик побледнел и попытался что-то просипеть с пересохшим ртом.

— Ну, тогда…

— Только дай мне поговорить с ним первым. А то после твоего разговора он не прислушается к моим аргументам.

— Ладно, — согласилась девушка и оставила угонщика.

Сделав шаг, я схватил рукой конокрада за ворот и поднял над землёй.

— Слушай сюда, — для верности я встряхнул мотовора. В руке что-то хрустнуло. — Я не знаю, что она вам пообещала, — он испуганно скосил глаза в сторону Ниночки, — но, клянусь, ещё одна попытка, и будете умолять меня отдать вас в нежные девичьи руки. Я — понятно выражаюсь?

Конокрад мелко-мелко закивал.

— А это — что бы лучше запомнилось, — несильно замахнувшись, я врезал кончиком носка по голени мотовора. С тихим хрустом его кость дала небольшую трещину. Конокрад поспешно подавился криком — весь мой вид говорил: стоит угонщику хоть пискнуть — по всему пустырю размажу.

С крыши офисного здания разыгравшуюся на стоянке сцену можно было легко рассмотреть сквозь бинокль, но тёмно-зелёная фигура в чёрных разводах прекрасно обошлась и без оптики.

— Встретились два одиночества, — пробурчала фигура. Точнее, пробурчал, голос был мужским. Большие, на пол лица, глаза с точками — зрачками недовольно сощурились после одного удара девушки. — Одно слово, отморозки. И как же я им завидую! И этим двум, и тому кретину в костюме, который якобы симбиот… — рука погладила словно вросший в тело на уровне груди полупрозрачный камень. — Они могут позволить себе ярость… — зелёно-чёрный ударил по парапету крыши. — Ну не может человек с симбиотом так действовать! Испугается, что монстром станет!

Экзекуция внизу закончилась, и два владельца байков под ручку пошли в здание. Проводив их взглядом, человек пробурчал «Да что им всем понадобилось?» и достал мобильный телефон.

— Да… — дальше непечатно, — Вы там все охренели? Тоже мне, нашли защитника слабых и обездоленных! — посмотрев на кончики пальцев, где почти моментально выросли когти в пять сантиметров, зелёно-чёрный выругался ещё раз, постарался успокоиться и отослал ответ «Согласен».

Квартал был похож на неготовый к обороне укреплённый район времён второй мировой войны. Противотанковые ежи, бетонные коробки с пулемётами, колючая проволока, бегающие туда-сюда толпы народа в камуфляже и пара десятков танков рядом со зданием банка. Ещё восемь очень плотной коробочкой сопровождали машину инкассации. Повсюду валялись подстреленные голуби и ошмётки от воробьёв. Толпы котов и кошек, облизываясь, с жадностью смотрели на это угощение, но пересечь незримую черту не решались. Впрочем, на птичьи останки смотрели не все, пара десятков мелких хищников на двух зданиях с выпученными глазами наблюдали за стоящим на стене мотоциклом и его всадником.

— Абульдеть! — оценил симбиот, глотая мой адреналин. Меня захлёстывала ненависть к банку. — Всё это против… буль… таких маленьких и… буль… скромных нас!

Правая нога соскользнула со стены.

— За цепкостью следи! — внимание мгновенно переключилось.

— Прошу прощения, — отозвался напарник, исправляя оплошность. — Ну, что думаешь?

— Сейчас ворвёмся внутрь, всех раскидаем…

— И был воин беспощаден. И слепли враги от сверхдозы его запредельной улётности… — с усмешкой процитировал симбиот. Опять этот паразит по мозгам без спросу лазил. — Он один мог сражаться с целой армией, ибо был он ну вааще…

— Опять?!

— А ты давай реальный план, а не то, что сейчас!

— Когда инкассаторы подъедут к основному оцеплению, и танки сосредоточатся друг на друге, — представляя себе эту картинку, я оскалился в предвкушении, — мы свалимся прямо на инкассаторский фургон, выборосим оттуда охрану и мешки с деньгами, навьючим на себя парочку и помчимся на выезд под очень неуверенным огнём.

— Почему неуверенным?

— Побоятся задеть самое святое — деньги. Кстати, уже пора!

Мы провернули ручку газа.

Как всегда, он выбрал самую удобную для наблюдения точку: крышу банка. И то пропустил момент, когда с одного из зданий, оставляя за собой огненный росчерк, в воздух взлетел мотоцикл. Что уж говорить о простых людях. Две полосы огня тянулись за летящим байком, создавая феерическое ощущение двойной спирали, пока конец дугообразной траектории не упёрся в асфальт, точнёхонько между танком и фургоном. При этом мотоцикл приземлился колёсами вниз.

— Невероятное мастерство! — восхитился наблюдатель. — Я знаю только одного человека, кто так может! — фигура внизу взялась за дверь инкассаторского броневичка. — Однако, пора мне вмешаться! Ну, защитник слабых и обездоленных, вперёд…

Тёмно-зелёная фигура одним прыжком перемахнула парапет и полетела вниз. С громким ударом приземлившись на фургон и глянув за его крышу, прыгун увидел громадные и абсолютно белые глаза без всяких намёков на зрачки и радужки. От державшего оторванную дверь их обладателя сильно пахло удивлением и чем-то нездоровым. То ли травмой, то ли какой-то болезнью.

— Ого! — его голосок оказался крайне неприятным, но гляделки уменьшились, их обладатель немного пришёл в себя. — Вот это новости!

— Ты кто? — строго спросил «защитник слабых и обездоленных».

— Мы — Ксеном! — ответил тот и прислонил дверь к стоявшей позади боевой машине. И двигался он, как больной, чьё недомогание компенсируется чем-то внешним.

— И правда, симбиот… — тёмно-зелёный был потрясён. — Слушай! Это симбиот толкает тебя на преступный путь!

— Правда? — отозвался Ксеном. — Я-то думал, что граблю банк потому, что кушать нечего. А это, оказывается, симбиот на меня так плохо действует. Какой нехороший! — грабитель покачал головой. И запрыгнул внутрь фургона.

— Спелись! — решил защитник и перегнулся через крышу.

Ксеном уверенно вскрывал мешки и просматривал их содержимое. Увидев доллары или евро, говорил «опять фантики!» и переходил к следующему. Деморализованная охрана и не пыталась помешать. Наконец грабитель добрался до рублей, воскликнул «Ну наконец-то деньги!» и взвалил два мешка на плечи. И только тут заметил наблюдателя. Со словами «Подсматривать — нехорошо!» Ксеном пинком послал вскрытую холстину прямо в лицо тёмно-зелёному. Наблюдатель увернулся. Теряя содержимое, мешок вылетел из дверного проёма. Неизвестно, что по этому поводу подумали в танках, но летящую мишень тут же подбили из пушек. Обрывки купюр осыпали пейзаж.

— Деньги, идиоты! — раздался коллективный предсмертный стон из банка. Совет директоров бдил, на свою голову.

— Классная дымовая завеса! — восхитился Ксеном, и мешки полетели один за другим. Тёмно-зелёный с чувством камикадзе, увидевшим на корабле-мишени родной японский флаг, наблюдал за разлетающимися купюрами. И прозевал момент, когда вместе с мешками из фургона выпрыгнул грабитель. А тот времени даром не терял, сразу поднял на дыбы и развернул свой мотоцикл.

— Счастливо! — пожелал Ксеном и выжал газ.

Огонь вырвался из труб и поджёг купюры. От банка донёсся ещё один предсмертный стон. Тёмно-зелёный едва успел остановиться на краю фургона.

— Безбашенный отморозок, блин! — прыгать в этот факел защитнику банка не хотелось. Примерившись, он прыгнул на асфальт сбоку от мотоцикла. Не успели ноги коснуться земли, как в челюсть тёмно-зелёному прилетел маленький, но крепкий кулачок, и от удара потемнело в глазах. А в следующий момент «безбашенный отморозок» вильнул, и прыгун всё-таки получил огненным выхлопом по ногам. Все мысли о преследовании испарились, и с воплем по поводу чьей-то матери тёмно-зелёный помчался в сторону пожарного пруда.

Когда защитник выбрался из тины, грабителя и след простыл.

Удар колёс об асфальт меня потряс. В прямом смысле. Что-то протрещало в теле, и боль прошлась от кончика ног до макушки. Мысль про паразитов и прочее не успела оформиться, как симбиот меня опередил:

— Кости трещат. Ты сам мне не дал их изменить!

— Луну за полумесяц! — не разжимая зубов выругался я.

— Не трогай маму! — обиделся напарник. — Лучше давай, делом займёмся.

— Ладно, — мы шагнули к инкассаторской машине. Приходилось двигаться очень осторожно, а то кости всё ещё хрустели. Едва нам удалось оторвать дверь, как на фургон что-то грохнулось. Мы замерли. С крыши высунулась голова и, если бы не цвет, точки-зрачки и отсутствие пасти, я бы мог поклясться, что смотрюсь в зеркало.

— Ого! — вырвалось у нас. — Вот это новости!

— Ты кто? — строго спросила голова мужским голосом.

— Мы — Ксеном! — представились мы и прислонил дверь к танку.

— И правда, симбиот… — от тёмно-зелёного пахнуло потрясением. — Слушай! Это симбиот толкает тебя на преступный путь!

— Правда? Я-то думал, что граблю банк потому, что кушать нечего. А это, оказывается, симбиот на меня так плохо действует. Какой нехороший! — мы покачали головой и запрыгнули внутрь фургона.

— Спелись! — донеслось с крыши.

Вскрывая мешки, мы всё время обнаруживали доллары или евро, бурчали «опять фантики!» и переходили к следующему. Деморализованная охрана сгрудилась в уголке и даже не пыталась нам помешать. Наконец были найдены рубли. Воскликнув «Ну наконец-то деньги!», мы взвалили два мешка на плечи. И только тут заметили, что с крыши за нами наблюдают.

— Подсматривать — нехорошо! — мы пинком послали вскрытый мешок в лицо тёмно-зелёному. Наблюдатель увернулся. Теряя содержимое, мешок вылетел из дверного проёма. Неизвестно, что по этому поводу подумали танкисты, но летящую мишень тут же подбили из пушек. Обрывки купюр осыпали пейзаж.

— Деньги, идиоты! — раздался голос из громкоговорителей банка.

— Классная дымовая завеса! — мы принялись швырять мешки один за другим. Но вскоре валюта закончилась, и подошёл наш черёд. Выпрыгнув, мы подняли на дыбы и развернули мотоцикл.

— Счастливо! — наше пожелание чуть-чуть опередило тот миг, когда огонь вырвался из труб.

Но стоило нам чуть отъехать, как рядом приземлилось нечто тёмно-зелёное. От неожиданности я попытался отмахнуться, как от комара. Кулак во что-то врезался, «Иж» чуть не потерял управление, но это нечто отстало. Под истерические вопли «Не стрелять! У него мешки с деньгами» выбив мешающийся шлагбаум, мы вылетели не простор окружной дороги. Вслед нам пролетело несколько трассеров, несколько пуль попали в спину, но бронежилетка выдержала. Правда, нас при этом чуть не снесло.

Проехав ещё пятьдесят километров, мы завернули за угол и затормозили около банкомата с тремя буквами. АКБ, а не тем самым словом… в прочем, оно тоже было. Народ давно уже спал и видел банк на этом органе.

— Что ты хочешь сделать? — с интересом спросил симбиот.

— Положить деньги на карточку, — ответил я, доставая дебетку.

— Думаешь, они хоть что-нибудь переведут? — с сомнением. — Лучше — вон там, — он повернул нашу голову в сторону филиала «Oil-Inxest».

— Гений! — восхитился я. — Слушай, может, ещё и замаскируемся?

— Весь в носителя, — довольно сказал партнёр.

В результате к банкомату подъехала копия популярного блондина из нашумевшего своим провалом боевика с голубой БМП. Помимо всего прочего роль воришки этому обитателю «Жилого архипелага» очень шла. Нацепив ту самую улыбочку заядлого вруна, от которой меня едва не вырвало при попытке просмотра, мы подошли к банку.

— Я — Ник Олай, из Питера, — басом представились остолбеневшему охраннику и проскользнули мимо него вместе с мешками. Вставив карточку и вытащив четыре пачки десятитысячных купюр, мы поочерёдно затолкали их в приёмник и принялись терпеливо ждать, пока техника прожуёт добычу. Через десять минут банкомат признал, что купюры подлинные и засчитал мне на карточку тридцать девять миллионов.

— Теперь главное — не напороться на запись камер, — заключил я и повернул к выходу.

— Почему? — поинтересовался партнёр.

— Терпеть ненавижу эту рожу, — отозвался я. — Куда бы остальные деньги девать?

— Бедным раздать, — предложил симбиот.

— Гениально! — восхитился я. — Поехали!

Напарник скромно промолчал.

Когда-то три разных инвестора один за другим набрали денег и испарились в неизвестном направлении, оставив новостройку в состоянии «ну, там чуть-чуть доделать, окна вставить, подвести свет, газ и воду», и теперь недостроенный небоскрёб служил своеобразным пограничным столбом между городом и областью. Сразу за ним начинался палаточный городок, в котором жили несостоявшиеся владельцы квартир, отдавшие последние сбережения вместе с прежним жилищем в надежде на новоселье. Вместо которого были вынужденны отдать заложенную под ипотеку недвижимость и благодарить банки, что те не стали забирать в качестве уплаты всякие жизненно важные органы. В самом небоскрёбе люди селиться остерегались, поскольку новейшие стандарты строительства как-то не предусматривали пригодность здания, даже полностью достроенного, для жизни. И самодельная палатка из газет защищала от холода и ветра лучше, чем стены из щелей вперемешку с дырками.

По той же причине не удалось шикануть поездкой по стене до самой крыши небоскрёба, откуда мы собирались красиво разбросать деньги и скрыться не узнанными в неизвестном направлении. А потому просто въехали примерно в центр лагеря, к самому большому костру. На скамье рядом с ним сидели три мужика, бедно, но аккуратно одетых и пахнущих дешёвым мылом. В середине сидел, судя по габаритам и уверенным движениям — бывший борец в супер тяжёлом весе, с сединой на висках и взглядом прожжённого жизнью тёртого калача. Чувствовалось, что меня этот человечище может в бараний рог скрутить, не взирая на симбиота. Особенно сильно это ощущалось при взгляде на трёхметровый рельс, которым мужик ворошил костёр.

Справа сидел длинный, метра под два с половиной, юноша, с блеском отчаянной храбрости в глазах. При виде меня парень посмотрел на соседей с немым вопросом «а не врезать ли этому пришельцу?»

Сидящий слева бритоголовый, но в очках, покачал головой. Кого-то он мне сильно напоминал, то ли известного архитектора, то ли физика-ядерщика. Но при этом на интеллигента ни капли не тянул, не было в глазах того выражения страдальца за высшие истины.

— Тёртый, умный и храбрец, — шепнул симбиот.

— Ну, чудище, — взял слово «тёртый», — с чем пожаловало?

— Мы — Ксеном, — уже привычно представились.

— А, слышал, слышал, — кивнул «умный». — И что?

— Это — вам, — мешки бухнулись на землю. Ткань не выдержала и разошлась по швам, пачки вывалились на землю.

— Плата за проживание? — с ехидцей спросил «умный». — Так у нас своих… — он осёкся и посмотрел в сторону.

Около дощатого строения с цистерной наверху сидел чёрный леопард с красными пятнами.

— Барсик пришёл! — обрадовался «храбрец». — Киса! Иди сюда!

«Киса» подошла и подставило голову на предмет почесать за ушком. На меня зверь глядел с лёгкой неприязнью, как на постороннего, но не опасного прохожего.

— Умная зверюга, — похвалил и похвастался «храбрец». — У нас как-то провокаторы поселились, самогонный аппарат соорудили, так пока полицаи сюда ехали да окружали входы-выходы, Барсик детали по округе разбросал, а змеевик вообще в пруд выбросил.

— А деньги, мил-человек, откуда? — убедившись, что зверь на меня не бросается и не собирается, задал вопрос «тёртый».

Барсик как-то особенно хмыкнул, вывернулся из-под руки и лапой повернул мешок надписью «American Corporation Bank» вверх.

— Это с каких пор альянс капиталистических бандитов вдруг благотворительностью страдает? — с подозрением спросил «умный».

— Ни с каких, — пожал плечами я. — Это мы их грабанули, а теперь от лишних денег избавляемся.

— И что нам с ними делать? — спросил «тёртый», наблюдая, как Барсик деловито обнюхивает одну пачку, чихает и переходит к следующей.

— Не знаем, — мы оседлали «Ижа». — Можете потратить, а можете — в костёр бросить.

Взревев мотором, мотоцикл унёс нас в город.

Это была беспокойная ночь. Ниночка ворочалась и не могла уснуть. Наконец, в полчетвёртого, она решила всё-таки проверить, что же так её гложет. Приянв позу Бхуджангасана, девушка погрузилась в глубины подсознания. Далеко нырять не пришлось, мысль плавала почти на поверхности. И касалась мужского самолюбия. Оказывается, Ниночку беспокоил тот поход в кафе, когда она оплатила обед за своего парня. Ведь, по идее, всё должно быть наоборот. Правда, сам он отработал, да ещё как… но ведь это по её, ниночкиной, идее, а вот по его, вполне возможно, что и нет.

— Ладно, — решила девушка, — надо будет забыть кошелёк и попросить его оплатить заправку.

Успокоенная этим решением совесть позволила Ниночке спокойно уснуть.

9

Утро началось с неприятностей. Я почему-то не смог пошевелиться. Ну, лёгкие трепыхались, сердце тоже стучало об внутренности, но вот всякие руки-ноги работать отказывались. И мне было, кого в этом подозревать.

— Эй! Вставать пора! — и подозреваемый явился.

Челюсть повиноваться отказывалась, поэтому всё, что мог сказать про симбиотов вообще и про данного конкретного в частности, я выдал мысленно.

— Сам ты паразит! И маму не трогай! Я всю ночь старался, упрочнял кости, что бы их твои собственные мускулы не ломали, а ты… а ты… а чего молчим?

Ну и как мне объяснить этому энтузиасту от анатомии, что я даже глазами ворочать не могу?

— Упс. Кажется, я где-то напортачил.

Опять.

— Ну, извини… — жгутики симбиота проникли под кожу.

— Ну, извиняю, — выдохнул я, когда смог шевелить челюстью. Не без помощи симбиота, но хоть так. — Сегодня придётся обойтись без душа…

До кухни я добрался так же, как и при улучшении суставов — по стеночке.

— Чувствую себя Желчным, — рухнув на табуретку, простонал я.

— Я всё исправлю! — отозвался напарник. — Только про крепление мышц к костям почитать нужно.

Как мне удалось не сверзиться со стула, не знаю. Скорее всего потому, что сам симбиот к нему прилепился.

— То есть, ты полез улучшать, толком ничего не зная? Луна, роди его обратно!

— Да ладно тебе! Денёк потерпеть и всё!

— Надеюсь, — пробурчал я.

После завтрака мы поехали на работу.

Этот день Ниночка хотела полностью посвятить работе. Но, как и все благие намерения, это тоже разбилось при столкновении с реальностью. Парень приехал в таком состоянии, что посторонние мысли испарились в неизвестном направлении.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила девушка.

— Вчера сильно вымотался, — он отмахнулся. — Покатаемся сегодня?

— А как же! — отозвалась Ниночка. — Только… — изобразив смущение, — я забыла карточку. Заплатишь за бензин?

— Без проблем, — улыбнулся парень. По мелькнувшему на его лице выражению девушка поняла: она была права по всем пунктам.

Занятая своими радужными мыслями, Ниночка и не заметила, как оказалась на своём стуле. Причина же эйфории прошла к своему месту и растеклась там.

— Трудно же ему подработка досталась, — очень близко к истине заключила девушка. — А он — бодрячком держится! Сильный, смелый, умный, да ещё и на байке катается… Что ещё нужно для счастья? — повторила она вчерашнюю мысль.

— Наверное, что бы у него денег много было, — предположил голос сверху. — А то двоим жить на одну зарплату…

Ниночка посмотрела наверх.

Оказалось, она замечталась настолько, что не заметила ни приближения Димы, ни скрипа спинки, на которую он облокотился. Затем девушка перевела взгляд на до сих пор тёмный монитор и поспешно включила компьютер. Попискивая жёстким диском, машина загрузилась и запустила браузер. Так как из-за ночных переживаний Ниночка едва не проспала, то и новостей дома не смотрела.

Хит парад возглавляла сенсация про ограбление века. Она же шла ещё четырьмя строчками ниже.

— Только не это! — Дима исчез со спинки.

Заинтересованная девушка быстро пролистала несколько статей. Проправительственные и правозащитные СМИ, слившись в экстазе, вопили про страшно русских фашистов из «Ксенома» и устроенную ими настоящую войсковую операцию вплоть до тактического ядерного удара гигатонной силы. Когда Ниночка прочитала это в первый раз, она даже выглянула в окно, проверить, стоит на месте город или одни развалины остались. Но, несмотря про сообщения о пехотной дивизии, кавалерийском эскадроне, дивизионе самоходных орудий, танковом полке и батарее установок реактивного залпа, общий тон статей выглядел так: «Эти гады вероломно обстреляли наши самолёты, мирно бомбившие их города». Ещё больше веселья принесла видео реконструкция событий, по своему содержанию оставившая далеко позади ролики про падение памятника и убийство. Естественно, ведь антифашисты подошли к порученному им делу с крайней серьёзностью, для расстрела «несчастного Тударова» они даже позаимствовали в музее «T-VI», из пушки которого и расстреляли полицейского. А вот согнанные насильно участники клуба исторической реконструкции отстебались над полицией по полной. Особенно смачно выглядела атака кавалерийского эскадрона, состоявшего из индейцев. Впрочем, стрельцы Ивана Грозного, с аутентичными пушками, изображавшие батарею установок реактивного залпа, тоже были ничего. За кадром, слышались комментарии «режиссёра-постановщика», настолько горестные, что их даже не стали запикивать. Ибо стоны были насквозь литературными.

К концу ролика половина офиса рыдала от смеха, вторая просто лежала на полу и подвывала. И даже заглянувший генеральный директор, в обычных условиях очень серьёзный бизнесмен, висел на косяке и всхлипывал.

— Убойно, — выдал директор и удалился.

Отсмеявшись, Ниночка переключилась на остальные статьи. Они чётко делились на две части: до выложенной записи с камер банка и после её появления. И если в первых строились самые невероятные предположения, кто это сделал, то вторые, зачастую от тех же авторов, называли ролик бредом и видео монтажом. Саму же девушку больше всего заинтересовали два главных героя сюжета.

— Значит, есть ещё, — пробормотала она. — Всё интереснее и интереснее. Ладно, всё-таки Димка в чём-то прав, ведь тюнинг же, даже самостоятельный, немало стоит. Нужно подкинуть парню деньжат, только понезаметнее.

Сказано — сделано. Тысяча рублей, замаскированная под последний взнос наличных, легла на нужную карточку. Ниночка улыбнулась, всё-таки бухгалтерское образование было получено не зря. И девушка вернулась к работе.

Да, креативные в полиции сидят ребята! Такого бреда нагородить, это надо было уметь. Мне только при помощи симбиота, и то с трудом удалось доползти до туалета, что бы сунуть голову под охлаждённую воду. Пехотная дивизия! Кавалерийский эскадрон! А реконструкторы только нанесли, так сказать, завершающие штрихи. Особенно понравился огромный танк с педальным приводом, то ли «Крыса», то ли «Мышонок», я в них не особо разбираюсь.

Хорошее настроение продержалось до самого конца рабочего дня, а там и подскочило, ведь Ниночка никуда не собиралась исчезать, а наоборот, взяла меня под руку. Чуть не оторвав конечность, но не суть.

— До заправки дотянешь? — спросил я, садясь на «Ижа».

— Дотяну, — кивнула девушка.

А передо мной возникла проблема: куда ехать. Можно, конечно, на государственную, там и цены и качество приемлемые, но — именно приемлемые. А можно на частную, но цены — заоблачные, а качество — отнюдь не всегда. Наконец, плюнув на конспирацию и только возможные последствия, я повернул к той самой, где всегда заправлялся. Как мне было известно, её хозяева придерживались так называемой «доктрины тайной империи». То есть, брали на работу только русских, покупали бензин у какого-то частного заводика, принадлежавшего тоже русским и старались не вести дел с банками. Особенно с откровенно чужими. И клиентов предпочитали обслуживать славянского роду-племени. Нет, остальных не посылали куда подальше, но создавали такую атмосферу, что те сами были рады убраться подобру, поздорову. Не знаю, как у владельцев при этом получалось нормально работать, если в последнее время за высказывание «Я — русский» уже давали печально знаменитую разжигательную статью.

— Ого! — с восхищением сказала Ниночка. Кажется, я получил ещё парочку плюсов. — Ты об этом месте знаешь!

— Знаю, — скромно кивнул я, подъезжая к крайней площадке, специально сделанной под мотоциклы.

Стоявший рядом парень примерно семнадцати лет отставил в сторону пакетик с соком.

— Привет, Макс, — я сполз с «Ижа». — Сколько сегодня полный бак?

— Привет, — кивнул он. — Как всегда.

— Тогда два полных, — вообще-то, можно было и подождать, пока счётчик отщёлкает нужную сумму, оплатить её, благо, постоянным клиентам это разрешалось, но ждать было неохота. А благодаря свистнутой из мешка пачке сторублёвок можно было не жадничать.

— Два? — Макс настороженно посмотрел на Ниночку. Видимо, её здесь тоже хорошо знали. Девушка лучезарно улыбнулась. Парень ещё больше напрягся.

— Ага, — Ниночка улыбнулась совсем дружелюбно. Похоже, его это вообще испугало.

— Два, — подтвердил я и пошёл на кассу.

Не знаю, о чём подумал Макс, но, когда я вернулся с чеками, то обнаружил его сменщика. Впрочем, Алексей Михайлович, не смотря на чуть более солидный возраст, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Ниночка сидела себе на мотоцикле, никого не трогала и мечтательно улыбалась. И как раз в тот момент, когда баки наполнились, в её кармане заорал мобильник.

— Да?! — раздражённо рявкнула в трубку девушка. Закатив глаза, пару минут выслушивала кого-то, буркнула «Ладно, буду» и отключила телефон. Секунд сорок она боролась с желанием расколотить его об асфальт, но затем вздохнула и положила на место. И извиняюще посмотрела на меня.

— У меня плохое предчувствие на счёт этого, — пробормотал симбиот. И причин не согласиться не было.

— Встретимся на трассе? — предложил я Ниночке. — У старта.

— Давай, — согласилась она. И нехотя уехала.

— У тебя с ней что-то серьёзное? — недоверчиво спросил расслабившийся Алексей Михайлович. Рядом из ниоткуда возник Макс.

Мне и самому это было крайне интересно. Так что ответ был уклончивый:

— Как минимум, взаимная симпатия, — «Иж» взревел. — Ну, я поехал.

— Удачи, — крайне серьёзно пожелали они.

Радуясь, что за стеклом шлема не видно наших глаз, мы посмотрели на дорогу. Тепловые следы Ниночкиного байка вели в район, где не только камер, но и полицейских постов в последнее время не было.

— Оно нам понадобится, — лёгкая злость — они убили Кенни…тьфу, посмели прервать НАШУ прогулку! Сволочи! — будоражила нервы и насыщала кровь и симбиота адреналином.

— Крыши, — подсказал партнёр.

Въехав в глухой тупичок, которых здесь было предостаточно, мы окончательно стали Ксеномом. И «Ксено-Иж» въехал по стене на крышу. Оттуда было видно не только следы, но и тот байк, что их оставил.

— Ну и как мы за ней поедем? — пробурчал я.

— Я тут немного поэкспериментировал, — от этих слов у меня похолодело в животе, — Да не над тобой! Посмотри на переднее крыло, — там обнаружились два вздутия, чрезвычайно напоминающие паучьи брюшки. Они раздулись и выплюнули две чёрные ленты. Кончики лент долетели до края соседней крыши и закрепились там. — Вспомнил одну игрушку…

— Вспомнил?! — воскликнул я и добавил ещё пару слов, не совсем прилично характеризующих одно небесное тело.

— Оставь мою маму в покое, — обиделся симбиот. — Я стараюсь, придумываю, а он…

— Вот превратишь в анацефала какого-нибудь…

— Да я аккуратненько! — заверил напарник. — И вообще, нам ехать пора.

Вздохнув, я согласился с этим паразитом.

Ленты легли под переднее колесо, под заднее, напряглись, но выдержали.

— Между прочим, прочнее твоей паутины, — обижено заявил партнёр. — А уж она вес грузовика выдержит. Только без огня, — прозвучало предупреждение, — а то больно будет!

— Уболтал, гений языкастый, — я по достоинству оценил изобретательность симбиота.

— А то! — гордо сказал напарник.

Второй проём между крышами мы пронеслись, не снижая скорости.

А третьего и не понадобилось, Ниночка остановилась в тупике, почти под нами. Стоило ей заглушить мотор, как из стоявшего перед въездом в тупик «Опеля» — трёхтонки вышел какой-то мужчина с рупором в руке и неспешно пошёл к девушке.

— Кажется, лизать уже не нужно, — пробормотал я.

— Почему? — заинтересовался партнёр. — Ого!

Розовый с красными вставками комбинезон Ниночки — шевелился и отбрасывал короткие щупальца.

Почти не помня себя от ужаса, Ниночка вжалась в стену. И то, что этот ужас был лишь частично её, девушку не успокаивало. Про звуковой пистолет она знала, и про боль от него — тоже.

— Мы тебя раскусили, — уверенно сказал куратор с тем самым звукомётом в руке. — Всё-таки, они были правы, и это вещество действительно толкает на преступный путь. Ловкий ход, ничего не скажешь, назваться мужским именем и перечислить деньги на счёт своего дружка, но он не прошёл. Снимай костюм.

— Но это не я! — выкрикнула она.

— Мне ещё раз повторить? — мужчина направил оружие на девушку. — И не вздумай сопротивляться!

— А мы считаем, что к девушкам приставать нехорошо, — раздался сверху двойной скрипящий голос, и белая верёвка, очень похожая на паутину, прилипла к пистолету. Сильный рывок — и оружие с треском ударилось о стену, а куратора развернуло лицом к стене.

— Кто это?! — с негодованием воскликнул он.

— Мы, — заявил тот же голос. — Да ты глазки-то подними, может, увидишь чего…

Ниночка посмотрела наверх и увидела того, с кем её спутали.

— Ты-ы?! — прорычал куратор.

— Мы, — поправило существо. — Мы — Ксеном… — симбиот, а у девушки не было сомнений, что костюм — симбиот, шевельнулся. — И мы злы, — добавил Ксеном.

Куратор выхватил «Дезерт Игл» и почти не дрогнувшей рукой выпустил всю обойму. Своей цели он, кажется, достиг, во всяком случае, Ксеном свалился со стены. Но не успел мужчина поменять обойму, как вроде бы убитый вскочил на ноги.

— Всё, мы — в ярости!

Куратор попятился, и Ниночка очень хорошо его поняла. Именно после этой фразы покойный полицай и стал покойным. Из левого запястья Ксенома вылетела паутина, и мужчина лишился второго пистолета.

— Пустой, — оружие полетело в сторону. — Ну, тебе не повезло.

Уперевшийся спиной в стену куратор открыл было рот, но туда залетел шарик паутины.

— Слова всяким разным не давали! — и большой белый ком превратил мужчину в расплющенную снежную бабу с торчащими по сторонам руками и ногами. — Жидкая паутина — классная штука! — процитировал Ксеном. И посмотрел на девушку.

— Ксеном, я тебе…

— Нам, — поправил он. — Ксеном — мы.

Ниночка не к месту вспомнила, что так представлялся Веном-Брок.

— В общем, спасибо, но у меня уже есть парень, и мне надо к нему спешить! — девушка подняла байк, завела, послала неожиданному спасителю воздушный поцелуй и рванула к месту встречи.

Проводив взглядом умчавшуюся Ниночку, я припомнил маршрут отсюда до четвёртого овала, понял, что напрямик через крыши получится раза в два быстрее и решил немного подзадержаться. Первым делом мы нашли тот непонятный рупор, который так напугал девушку и на всякий случай расколотили вдребезги.

— Ны-ы! — промычал пленник паутины.

— Да ты не волнуйся, — мы похлопали его по щеке. — Через часик паутина начнёт распадаться, тогда и выберешься.

Не обращая больше внимания на мычание, мы залезли на крышу, завели мотоцикл и поехали.

Он успел к шапочному разбору. То есть, к моменту, когда Ниночка уже выехала, но Ксеном ещё оставался. Из появившейся на лице пасти вырвалось короткое рычание. Проводив чёрную фигуру взглядом, зелёный сплюнул вниз, обратил внимание на своё собственное отражение и постарался успокоиться. Пока он обретал внутреннюю гармонию, мотоциклист успел исчезнуть из поля зрения.

— Чёрт! Это всё-таки не она! — выругался зелёный, так и не успокоившись. — Надо бы извиниться. И предупредить…

Нам всё-таки удалось приехать раньше, но не на столько, как думалось. Едва мы успели сменить внешность и притвориться долго ожидающими, как появилась Ниночка. Встрёпанная и с немного безумным взглядом. Не успел я ничего сказать, как она утянула меня в подворотню.

— Я тебе должна признаться ещё в одной вещи, — что-то в её тоне подсказывало, что шутки будут опасны как минимум для здоровья. Слегка наклонив к плечу голову, я изобразил повышенное внимание. — В общем, для лечения рака в одной лаборатории было создано специальное псевдоживое вещество, и мне посчастливилось стать подопытной… нет, нет, — она увидела скептическое выражение на моём лице, — именно посчастливилось. Оно как бы заморозило протекание болезни. И это вещество, помимо сего прочего, может усиливать мускулы и менять форму. Вот, смотри… — её комбинезон и шлем «поплыли», превратив девушку в розово-женский вариант Венома, только без «паука» и пасти.

— Вот видишь! — тут же высказался напарник. — Она своему костюму доверяет и голову защищать! В отличие от некоторых…

— Очень симпатично, — не отвлекаясь на всяких, оценил я. — И что?

— Они подумали, что я — Ксеном…

— Он, вроде бы, другого цвета, — усомнился я. — И… — мой взгляд в район двух заметных выпуклостей был очень красноречив.

— Теоретически, вещество может менять цвет и объём так, что бы скрыть некоторые детали, — немного смущённо ответила Ниночка. — Ну и, наверное, они учли мою нелюбовь к тому блондинчику из «Жилого архипелага»

— Нелюбовь? — с интересом спросил я.

— Ненавижу! — у прорычавшей девушки на мгновение появилась пасть.

Повисла неловкая пауза.

— В общем, сегодня куратор потребовал, что бы я сняла с себя вещество, — через минуту печально закончила Ниночка. — Но тут появился Ксеном и прилепил его к стене.

— То есть, всё в порядке, они убедились, что ты не трансвеститка и…

— Они могут решить, что мы — сообщники и начать меня преследовать. Уже, наверное, решили. А полагаться, что он каждый раз будет меня защищать — глупо. А уж тебя заодно — тем более. А то они и за самого Ксенома тебя примут.

— Опять за труса держишь? — с трудом удержавшись от улыбки, я сделал вид, что смертельно обиделся.

— Нет, но… — слегка растерялась девушка.

Разговор оборвал треск асфальта. Мы одновременно, словно по команде, повернулись.

— Это ещё кто? — надеюсь, мне удалось убедительно сыграть ошеломление.

— Кажется, это супер-пупер герой, — ответила Ниночка.

— Это который всегда приходит на помощь обиженным, угнетённым, обездоленным, убогим и слабоумным? — выпалил я подсказанную симбиотом фразу. Опять этот паразит без спросу по моей памяти шарил!

— Чёрт! — воскликнул зелёный. — Какое классное определение! Надо запомнить. Когда в следующий раз… ладно, сейчас я пришёл к другим убогим и слабоумным.

Мы с Ниночкой непонимающе переглянулись.

— Как вы думаете, неужели корпорация не придумала никаких способов, что бы бороться с симбиотами?

— Я знаю, что у них там есть, — грустно ответила Ниночка. — Это сегодня мне повезло…

— И не только это, — «утешил» зелёный. — Они там ещё исследовали взаимодействие симбиотов с роботами…

— Слушай, — шепнул напарник, — а ведь эту каменюку мы уже где-то видели! — по мозгам пробежало стадо мурашек. — Точно! В спортзале! Проверь!

Не знаю, что толкнуло опять послушать этого… партнёра.

— Димыч, а может, хватит таиться? — предложил я. — А то мы-то стоим открыто.

Рассказывающий про экспериментального робота с человеческим мозгом вместо компьютера «супер-пупер герой» поперхнулся, а его глаза стали ещё больше. И на мгновение появилась пасть.

— Откуда ты знаешь?

— Амулет надо лучше прятать, — ткнув пальцем в камешек, усмехнулся я.

— Но-но! Руки тут не распускай! — зелень шевельнулась и скрылась в камешке. Под нею действительно оказался Дима собственной персоной. — Ну, и Ниночке тоже не стоит своей внешностью выделяться.

Девушка пожала плечами, и её комбинезон принял свой обычный вид.

— Ну и зачем ты здесь? — взял я на себя роль переговорщика.

— Предупредить, — ответил Дима.

— Предупредил? — я начал злиться. — Ну и иди отсюда.

— Что, накачал мышцы, и теперь уже всё можно? — он тоже стал заводиться.

— А мне? — мягко-мягко спросила Ниночка.

— Конечно, с симбиотом-то… — попытался сохранить побледневшее лицо Дима.

— Я его всего лишь год ношу, — с вежливой улыбкой саблезубой тигрицы отозвалась девушка.

— Злые вы, уйду я от вас… — он вновь вызвал своего симбиота, в пять прыжков взлетел на крышу и исчез.

— Вообще-то, Дима был прав, — проводив его взглядом, Ниночка положила руку мне на плечо.

— Почему тогда ты поддержала меня?

— Я всегда буду на твоей стороне!

— Понятно. Ну, если у тебя секреты закончились, то теперь — моя очередь… — видимо, ещё неокрепший юный организм не справился с ударной дозой адреналина, так что симбиот не только не пытался отговорить меня от глупости, но и всячески к ней подталкивал. Да ещё и любопытство в Ниночкиных глазах. Мы отошли от мотоцикла, встали примерно в центре подворотни. — Я… — наш голос изменился. — Мы — Ксеном.

У девушки аж челюсть отвисла.

Смотря на перепалку, Ниночка испытывала вполне законную гордость. Как же, простой человек — против симбиота. За год девушка на своём опыте поняла, насколько это вещество усиливает организм, и парень, пусть и накаченный, очень сильно рисковал. Без её, Ниночкиной, помощи.

В конце концов, Дима ушёл.

— Вообще-то, Дима был прав, — проводив его взглядом, Ниночка положила руку на плечо своего парня.

— Почему тогда ты поддержала меня? — прозвучал глупый вопрос.

— Я всегда буду на твоей стороне!

— Понятно. Ну, если у тебя секреты закончились, то теперь — моя очередь… — состояние у парня, судя по виду, было очень близко к опьянению от успеха. Но Ниночке было очень любопытно. Он отошёл от мотоцикла, встал примерно в центре подворотни. — Я… — голос изменился, стал больше похож на скрежет. — Мы — Ксеном.

Примерно через минуту девушка опомнилась и поймала себя на том, что стоит с открытым ртом. И поспешно закрыла. Всё перевернулось вверх тормашками и в то же время встало на свои места.

— А ты чем смертельным болен? — с беспокойством спросила она.

— Серьёзно — только симбиотом, — ответил… Ксеном. Ниночка никак не могла привыкнуть к такому повороту событий.

Костюм шевельнулся. В его движении проскальзывало недовольство.

— Вот не надо мне тут! — сказал парень, видимо, обращаясь к симбиоту. — Кто сюрприз с костями сегодня мне устроил? И вообще всю неделю экспериментировал? Лунный мичуринец, блин.

Симбиот опять шевельнулся.

— А мне больше и не надо. Ладно, сворачивайся, а то увидит ещё кто… — парень принял свой обычный облик.

Пока он спорил, Ниночка пришла в себя.

— Вздумаешь опять в Ника Олая превратиться — убью! — пригрозила девушка, обняла и поцеловала своего защитника.

— Только если опять потребуется конспирация, — отозвался Ксеном и поправил «хендфри».

— Слушай, а откуда твой симбиот взялся?

— С Луны свалился, — ехидство в голосе парня явно адресовалось не Ниночке. — Ну, если вырос на лунном грунте, то откуда ещё?

— И как долго ты им владеешь? — не обращая внимания на внутренний диалог, спросила девушка.

Вопрос заставил Ксенома задуматься. Он закатил глаза и, загибая пальцы, стал подсчитывать.

— Неделю… — прозвучал немного растерянный ответ. — Блин! Всего-то какую-то недельку, а кажется, что уже целую вечность! Кстати, это дело надо отметить!

— Может, поедем к тебе, — хитро предложила Ниночка.

— Может, — согласился парень. — Только до секса вчетвером я ещё не дозрел.

— Вчетвером? — недоумённо спросила девушка.

— Ты, я и два симбиота.

— Ну, мы их можем и снять…

— У меня сейчас целостность на симбиоте держится, — признался Ксеном. — Напарник ночью кости улучшал, и доулучшался. А твоим здоровьем я тем более не хочу рисковать.

— Так что же, будем ждать, пока полноценное лекарство сделают?

— Ну, на этот счёт у партнёра есть одна идейка… — парень взялся за руль мотоцикла. — Погнали?

— А тюнинг ты тоже с его помощью делал?

— А как же! — один из пальцев превратился в гаечный ключ на тринадцать. — С усилением. И, — он поддал газу, — спорим, не догонишь?

— Посмотрим! — с запалом воскликнула Ниночка, вскакивая на «Лео».

Про заезд девушка почти забыла, точнее, о нём было такое тёплое воспоминание, словно она тогда и победила.

И, в принципе, ощущение было не такое уж и неверное.

Поправив шлем, чтобы наверняка скрыть ксеномовские глаза, я уже почти стартанул, как вспомнил об одной проблеме и немного приподнял заднюю часть байка.

— Номера сменил! — успокоил меня напарник. — Газуем!

Ниночка уже вылетела из подворотни, когда раскрутившееся заднее колесо «Ижа» опустилось на асфальт, немного пробуксовало и рвануло мотоцикл с места.

— По корпоративным! — адреналин уже бушевал в крови, и кто из нас выдал это предложение — понятия не имею.

— Ты обещал вспомнить песню! — напомнил партнёр. Мелькнула было мысль, что этот паразит, как всегда, лезет в память, когда не надо, а когда надо… но песня уже звучала в ушах.

— ТЫ ДИТЯ ОКРАИН И ГОРЯЧИХ ЗОН! — радостно завопил симбиот.

— СЫН МЁРТВОЙ ПРИРОДЫ! — подхватил я.

— ТЫ ИГРОК БЕЗ ПРАВИЛ! САМ СЕБЕ ЗАКОН! ТЫ ВОИН СВОБОДЫ! — орали уже мы оба. Влетая в тоннель, последний в безкамерной зоне, плюнули на всё и сменили внешность и на полной скорости обогнали Ниночку.

— ТЫ УХОДИШЬ ОТ ПОГОНЬ! СКВОЗЬ КОРДОН, — шлагбаум разлетелся в щепки, — И СКВОЗЬ ОГОНЬ! СВЕТ В ГЛАЗА, — где-то впереди зажёгся прожектор, — РЫЧАГ В ЛАДОНЬ! НО ЦЕЛЬ ТВОЯ — ХИМЕРА-А-А!

Дорога до гаража промелькнула незаметно.

— Сквозь огонь… — мы успели открыть наш бокс, загнать «Ижа» внутрь, прикрутить на место очередную «экономичную» лампочку и немного прибраться, когда появилась немного закопчённая Ниночка. — Что верно, то верно!

— Похоже, нам сейчас влетит, — предположил напарник. И я был полностью согласен.

— Это было нечто! — как оказалось, глаза у девушки горели вовсе не от гнева, а от восхищения. — Только немного нечестно, — она скорчила обиженную физиономию. — Мало того, что у тебя байк быстрее, так ещё и путь срезал!

Мы наклонили голову, мол, очень раскаиваемся.

Ниночка прыснула.

— Ладно, прощаю! Но в следующий раз… — она погрозила пальцем. — Слушай, а симбиот, что, пуленепробиваемый?

— Не, это мы «Акулу» стащили, — прозвучал честный ответ. — А что?

— Там по всей дороге смятые бронебойные пули валяются!

— Там — это где? — возникло очень нехорошее предчувствие.

— На корпоративных шоссе, — предчувствие опять нас обмануло. — Слу-ушай, а ты что, Арию любишь?

— Я — нет, мы, — хлопок по груди, прямо по «птицееду», — да.

— А почему — «мы»?

— Симбиот — разумный, — от напарника прошла тёплая волна признательности. — Иногда, — партнёр возмущённо фыркнул. — Весь в носителя, — мы улыбнулись.

— Ладно, — засмеялась Ниночка, — снимай костюм и пошли уже к тебе.

Безо всяких раздумий мы сразу согласились. Свет в гараже был выключен, замок повешен, а девушке была предложена одна конечность.

— Слушай, — подхватив меня под руку, Ниночка ощутила настоящую «косуху», — а почему ты симбиота как одежду не используешь?

— Вот видишь! — тут же возник упомянутый. — Слушай умных людей!

— Привычка, — пожал плечами я. — Да и не дело, мочить напарника под каким-нибудь дождём без причин.

— Хм… — отозвался этот самый напарник.

— Непонятно, но здорово, — сказала девушка. И улыбнулась.

Мечтательно улыбаясь, Ниночка почти не обращала внимания на путь. Благо, и без того знала, где живёт её парень. Состояние было где-то между полным обалдением и простым счастьем. Наконец-то нашёлся равный, кто в случае чего сможет, захочет и снова сможет помочь. Честно говоря, Ниночке даже немножко понравилось ощутить себя слабой, защищаемой девушкой. Ну, самую малость.

— И что ещё для счастья надо? — тихо промурлыкала Ниночка. Тут же вспомнилась фраза Димы. И то самое ограбление. — Слушай, а сколько ты украл?

— А, Желчный его знает, — весело отмахнулся парень.

— В смысле?

— Там пара мешков была, я из них сорок лямов вытащил и на карту положил. А остальное в посёлке осталось.

— Сорок миллионов?

— Точнее, тридцать девять. Один забрали в качестве комиссии.

— Обалдеть!

Сумма была внушительная. Лет двадцать можно было бы жить без проблем.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — отвлёк от денежных размышлений парень.

Ниночка вошла в дверь и осмотрелась. В однокомнатной квартире царил ожидаемый бардак. Носки разной степени разорванности и чистоты неровным слоем устилали пол, на стуле рядом со шкафом валялась куча «одежды на каждый день», на кровати валялся чёрный халат с белым рисунком. И девушка даже не сомневалась, с каким.

— Да, — Ксеном почесал в затылке, — об этом всём я и не подумал… — он опрометью бросился на кухню, откуда донёсся звук открываемого холодильника. — Я так и знал! Ничего съедобного!

— Значит так! — Ниночка вошла туда же. — Ты сейчас идёшь в магазин и покупаешь всё, что нужно, а я тут приберусь немного.

По лицу парня проскользнула тень нешуточной внутренней борьбы, но в конце концов он принял верное, то есть, ниночкино, решение.

10

Народу в универсаме, как всегда, было с избытком. Набросав в «корзину» продуктов на ближайшие три-четыре дня, я остановился рядом со средствам для мытья посуды. По старой привычке рука было потянулась за «Феей», но тут в дело вступил внезапно проснувшийся разум вкупе с памятью.

— Ну её, эту кислоту, — хотя фраза и была произнесена вполголоса и никому не предназначалась, на неё всё-таки отреагировали. Ну, есть у нас такие, в каждой бочке затычки, Карнаж их раздери.

— Вообще-то, там щёлочь, — из интереса я глянул краем глаза на умудрившегося прорычать эту фразу мужчину интеллигентного вида и неопределённо-помятого возраста.

— И что? — вот уж кого не люблю, так это советчиков под руку. — Оно от этого становится охренительно полезным для здоровья?

Эксперт скривился, всем своим видом показывая отношение высокоинтеллектуальной элиты к тупому быдлу. От этой гримасы мне жутко захотелось выйти за пределы видимости камеры, превратиться в Ксенома и ногами объяснить, насколько оппонент не прав.

— Спокойствие, только спокойствие, — партнёр попытался меня урезонить. — Если ты сейчас его изобьёшь, то ничего и никому не докажешь. Дай мне контроль…

Пользуясь тем, что непрошеный советчик был у нас за спиной, а так же тем, что длиннополое пальто перекрывало ему вид, симбиот быстро изменил одежду на нечто из последнего каталога для богатоуспешных, придал такой же вид обуви, изобразил на запястье ультрадорогие часы и скромный, но многоговорящий перстень на указательном пальце. И стоило эксперту открыть рот, как моё тело развернулось, а руки поправили галстук. Не знаю уж, какое выражение придал симбиот моей роже, но лицо мужчины резко позеленело, и, пискнув «не извольте гневаться, ваше высокопревосходительство», он исчез.

— Надеюсь, ты меня чёртогоном не сделал? — спросил я. Кем-кем, а уж дивиди-болваном становиться не хотелось даже ради подставы.

— Ну, барином же он тебя не назвал, — усмехнулся напарник. — Просто вспомнил, как вот так одетый мужчина в телевизоре разговаривал с каким-то пигмеем. Точнее, с каким видом он выслушал словосочетание «великая держава».

Мне вспомнилось.

— Вообще-то, — сдерживая смех, — это был наш президент. В смысле, тот, кого ты пигмеем обозвал. И… — с подозрением, поскольку встреча с английским послом была пару месяцев назад. — Вспомнил?! — дальнейшая мысль про паразита была подавлена.

— Ну-у… — это выдало симбиота с головой.

— Ты меня в гроб вгонишь, — устало сказал я, взял «ООЧ», который теперь стал мне по карману и направился к кассе.

Домой мы возвращались с некоторой опаской. Такой деятельной натуре, как Ниночка, простой уборки могло показаться мало, девушка вполне могла и евроремонт начать. Но обошлось, видимая мне часть квартиры всего лишь сияла чистотой, которой в природе не бывает, и пахла чем-то неуловимо свежим. Пока я стоял столбом на входе, Ниночка выхватила у меня из рук пакеты, улетучилась на кухню. Посмотрев на блестящий пол, я снял обувь и на цыпочках, почти не дыша, прокрался следом.

На кухне царила обстановка «инфаркт таракану», то есть, стерильная до такой степени, что даже молекулы воздуха казались вымытыми.

— Это называется немного? — дёрнул меня симбиот за язык.

— Ну, увлеклась слегка, — виновато ответила Ниночка, успевшая к тому времени не только загрузить холодильник, но и поставить вариться макароны и сосиски. — Тебя долго не было, а делать было нечего.

— Ладно, — вздохнул я, наблюдая за действиями девушки. Видимо, придётся вспомнить «курс молодого домохозяина», который пришлось пройти, когда мама сломала правую руку. А то как бы Ниночка не подумала, что она мне нужна только в качестве кухарки. — Мы пока пойдём, посмотрим кое-что в интернете.

К компьютеру я приблизился с большой опаской. И был прав, на мыло свалилось такое количество спама, что не всё поместилось на терабайтном диске «С». Пришлось в несколько заходов стирать, чистить корзину, потом опять стирать. Чарум как закрылся «по техническим причинам», так и не откликался, но в большую сеть выйти можно было.

Давно было замечено: в России выдвигаются самые передовые идеи, которые потом почему-то реализуются на западе, и потому первым делом мы полезли на сайты нашего министерства здравоохранения. Сайт не подвёл, первым делом рассказав о методике исцеления от рака с помощью нанороботов.

— Ну, Желчный! — отметился по этому поводу партнёр. — И чем я, спрашивается, хуже?

— Тем, что мне не надо лечиться. А вот почему Ниночкин симбиот не работает, мне непонятно.

— В смысле? — тут же спросила вышеупомянутая, ставя передо мной тарелку с ужином. — А, это… нет, пока это чистая фантастика. Мой симбиот только немного усиливает тело, а так почти и не живой.

— Синтезированное в лаборатории вещество… — мы откинулись на спинке стула.

— Это надо срочно исправить! — заявил напарник. Не успел я остановить этого энтузиаста, как чёрное щупальце обвилось вокруг руки девушки. И переплелось с её симбиотом.

— В чём дело? — Ниночка отпрыгнула, но было уже поздно. По розовой ткани прошлись чёрные прожилки, и она неуловимо изменилась.

— Вот и всё, — довольно сказал партнёр, вернув свою плоть обратно.

— Оно… она разговаривает! — с удивлением сказала Ниночка. — Просит образец здоровой крови… — теперь уже её симбиот выбросил щупальце в мою сторону и больно впился мне в запястье.

— Одним паразитом больше, — пробурчал я, смотря на раздувающийся браслет и попытался встать. — Надеюсь, во мне хоть немного крови останется?

Сознание поблекло, и грохот опрокинутого моим телом стула до меня донёсся, как сквозь толстое одеяло.

Утром я обнаружил, что в постели очень тесно. Хотя разбудило не это, а звонок в дверь.

Выскользнув из кровати, я поплёлся открывать, попутно запахивая халат и завязывая пояс. Хотя тело слушалось великолепно, видимо, симбиот всё-таки доделал и исправил все свои же косяки, двигаться было очень и очень лениво.

За дверью обнаружился наш участковый. Своеобразный дядечка, реликт вымершего вида «честный милиционер». Слово «полицейский» он на дух не переносил, к работе относился по принципу «преступление легче и лучше предотвратить, чем расследовать». Ему бы давно нашли замену, если бы начальство не понимало одну простую истину: кто-то ведь должен и работу делать. Вся дворовая шпана относилась к участковому с большим уважением. Ибо тот, кто пытался относился без оного, быстро познавал одну простую истину: два приёма «карате» из фильма против многолетних занятий не пашут. А так же всю прелесть фингала под глазом.

— Младший сержант Степан Юрьевич, — он устало предъявил корочки. — В районе производятся мероприятия по поиску опасного преступника. В силу чего… кхм… — участковый покраснел, отвернулся и принялся внимательно разглядывать перила лестницы. Я обернулся. Обнаружившая пустоту в кровати Ниночка встала и пошла на мои поиски, при чём «халат» она так и оставила нараспашку.

— Ой, — девушка закрылась.

Степан Юрьевич перестал выискивать преступные замыслы у перил, очень вежливо улыбнулся.

— В общем, нужно провести обыск в вашей квартире, не скрывается ли в ней опасный преступник. И нет ли там двух мешков с рублями.

— Прошу, — пожал плечами я.

Надо сказать, что по анонимным доносам участковый несколько раз у меня был, но склада наркотиков, забитой оружием антресоли или самогонного аппарата на худой конец так и не нашёл. Зато высказывался в том духе, что комнату надо осматривать в противогазе, ибо носки… В общем, остолбенел Степан Юрьевич не хуже, чем я вчера.

— Воды… — простонал он.

Ниночка очень виновато, почему-то на меня, посмотрела и метнулась на кухню.

— Спасибо, — залпом выпив полчашки, участковый пробормотал что-то по поводу неказённых нервов и вытащил планшет с заранее заготовленным протоколом обыска. — Распишитесь.

Ознакомившись с тем, что в моей квартире преступника по прозвищу «Ксеном» и двух мешков денег не обнаружено, я расписался. И, поскольку давнее знакомство и проведённые обыски позволяли, спросил:

— А если бы обнаружился?

— Пожал бы руку и попросил бы убить этих сволочей, — абсолютно серьёзно ответил Степан Юрьевич, который ранее отнюдь не симпатизировал всяким экстремистам. — Кстати, одна формальность. Кредитку можете предъявить?

Чему-то загадочно улыбнувшаяся Ниночка вынесла из комнаты мою карточку.

— Ясно, — участковый чиркнул по считывателю, — что же, честь имею, — и поспешно ретировался.

Я очень внимательно посмотрел на девушку. Она смутилась и протянула мне две карточки.

— Безымянка, — пояснила Ниночка. — Мы вчера на всякий случай перевели сумму на неё… — почему-то у меня возникло очень нехорошее подозрение по поводу того, кто эти самые «мы». И тихий-тихий симбиот в это подозрение идеально вписывался. — Ну, не ругайся, ладно?

— Ладно, — махнул рукой я. — Пойду в гараж, успокаивать нервы. А ты… — пока длилась пауза, лицо девушки принимало всё более испуганное выражение. — Пока перевези сюда свои вещи.

— Да мне и перевозить по большей части нечего, — смущённо призналась Ниночка. — Все деньги на еду, алкоголь и байк уходили. Зато теперь я продам свою квартиру, и… надо будет нам тоже имя придумать. Я ж тебя одного не отпущу!

Улыбнувшись, я всё-таки отпросился в гараж. Техосмотр и всё такое.

Путь между пространствами окончился большой рытвиной.

— Так, и где мы? — спросил молодой парень с фотоаппаратом через плечо.

— В одном очень интересном измерении, — отозвалась седая женщина в несуразном кресле. — Здесь изобрели аппаратуру для перехода между реальностями.

— И как я её найду?

— Тебе помогут. Наверное. Иди по этой дороге.

— Это — дорога? — с сомнением, и большим сомнением, спросил парень.

— Это Россия, Питер. Да, тут это называется дорогой.

— И как я пойму, что пришёл? — Питер посмотрел на ряд гаражей, которые, казалось, тянулись в бесконечность.

— Ты поймёшь, — с усмешкой ответила женщина. — Только будь осторожен, в отличие от твоего родного мира, тут американцев не очень любят. Да и газетчиков тоже.

— Хорошенькое напутствие, — парень поёжился под порывом холодного южного ветра.

— Да, иногда люди не совсем те, какими кажутся. И в газетах, бывает, такое пишут… — женщина ещё раз усмехнулась и исчезла.

Питер посмотрел себе под ноги, на подброшенную ветром газету, с броским названием «Свобода слова!», сплюнул и почти перешагнул её, как взгляд зацепился за фотографию.

— Не может быть! — парень поднял «Свободу». — Веном?! — название статьи «Ксеном — провокация спецслужб?» развеяло опасение. Зато добавило кучу вопросов, от прочтения статьи отнюдь не уменьшившихся. — Ничего не понимаю… — смяв газету в кулаке, Питер пошёл вдоль гаражей.

Нужное место он сперва услышал, а уж потом увидел. В гараже с открытой дверью кто-то мурлыкал песенку.

— Взвейтесь кострами, бочки с бензином

Мы — пионеры, дети грузина.

В бутылке коктейль для горячих голов.

Жечь танки НАТО всегда будь готов!

— Что за НАТО? — пробормотал Питер.

Песня прервалась восклицанием «Тьфу, ты, паразит необразованный! Ладно, ладно, успокойся, сейчас расскажу. Это военный блок, сколоченный США в обход резолюции организации объединённых наций…»

После этих слов Питер осторожно заглянул внутрь гаража. Первое, что привлекло внимание, были два постера на противоположной от входа стене. На одном был Веном собственной зубастой персоной, на втором — сам Питер в костюме-симбиоте. На левой стене висел красный флаг с золотыми серпом и молотом, на правой — флаг США, почему-то с лишними звёздочками. Во флаге торчало с десяток разномастных кухонных ножей.

— Действительно, Америку не любят, — сделал ошарашивающое открытие Питер.

— А за что её любить? — донеслось из середины гаража. Стоящий на корточках рядом с мотоциклом его хозяин внимательно смотрел на гостя. — За то, что приписывают себе победу во второй мировой? Или за бомбёжки в Сербии?

— Но ведь во второй мировой победила Россия. Мы там так, союзниками выступали… — растерянно сказал Питер.

— Ага, — хозяин гаража встал и посмотрел ещё внимательнее. — Блин! Желчный и кровавый! — сделал два больших шага и схватил гостя за руку. — Паркер! Питер Паркер! Мы — твой большой поклонник!

— А-а-а… — Питер попытался освободиться, но рука словно попала в тиски.

— О, прошу прощения, — парень отпустил руку, — не представился. Мы — Ксеном…

— Мы? — взгляд зацепился за плакат. — Обычно так представлялся Брок, когда стал… — Паркер поёжился от воспоминаний.

— Ну, — парень пожал плечами, — мы тоже стали… ты, паразит! Мало того, что в мозгах без спросу копался, так ещё и подставляешь! Это же — действительно он! Что значит, ты уверен? Сейчас сам и увидишь! — пока этот сумасшедший разговаривал сам с собой, Питер сделал несколько шагов назад. — Постой! — окликнул парень. — Мы — Ксеном!

Последнее слово было произнесено двойным голосом. А посередине гаража, на месте «сумасшедшего», стояла неточная копия самого большого кошмара человека-паука.

Впрочем, Ксеном, не смотря на свою преступную деятельность и ношение симбиота, оказался парнем отзывчивым. Пару раз сочувственно хмыкнув на самых печальных моментах, он тут же предложил свою помощь, место для житья и предупредил о своей подруге, которая может всё неправильно понять. Последнее было особенно актуальным, поскольку и сама по себе Ниночка вполне могла оформить пару переломов, а учитывая симбиота…

И действительно, узнав о госте, девушка едва не пришибла их обоих, и только благодаря вовремя сказанному Ксеномом комплименту парни дожили до объяснений.

Питер рассказал историю своих приключений, заставив Ниночку несколько раз всхлипнуть. Но когда рассказ закончился, Ксеном показал всю свою хулиганскую сущность.

— Ну и какого Желчного Мадам Паутина тебя сюда забросила? Мне великие волшебники и телепортирующие артефакты на глаза ни разу не попадались.

— Она говорила, что здесь есть установка межреальностного тоннеля…

— Карнаж твою бабушку! Стоило только подцепить инопланетного па… ртнёра, как столько всего нового о своём родном городе узнаёшь! Кстати, и как старая перечница рассчитывает, что этот тоннель тебе поможет?

Вот только зря он так про Мадам Паутину высказался…

Что уж там сотворил симбиот с моими ушами, не знаю, но открываемый портал я услышал. И развернулся в ту сторону.

— А не могли бы повежливее, молодой человек? — спросила седоволосая женщина.

— Мог бы, — с вызовом ответил я.

— Враг! Враг! — надрывался партнёр у меня в ушах. Впервые мне довелось ощутить его ненависть.

А перед глазами пронеслись последние серии мультсериала.

— Но не с теми, кто использует людей в тёмную и подписывает их на ненужную войну, — мне с трудом удалось закончить фразу и не броситься вперёд. Но вот не превратиться не удалось.

Мадам Паутина сдала назад, малость побледнела, но, проворчав «всё-таки связались с этими…», вернула себе величественный вид.

Краем глаза мы заметили, что розовый симбиот тоже волнуется, и это, как ни странно, нас немного успокоило.

— Говорите чётко и по существу, что от нас хотите. А не играйте в тёмную, как со Спайди, — предложили мы. Точнее, я, так как напарник, кроме «Враг!», не мог сказать ничего членораздельного.

Женщина поморщилась. Видимо, со мной она собиралась обойтись, как с Питером, тонкими намёками и мудрыми наставлениями. А мне вдруг вспомнилась поттеровщина с дамблдорскими манипуляциями, и наконец стало понятно, кого так напоминал белобородый старикан. Правда, Мадам Паутина тоньше действовала, ну так и Спайди постарше Поттера.

— Тоннель, о котором рассказывал Питер, управляется специальной диадемой, читающей чувства оператора. Только сильное чувство может пробить метрику пространства…

— Адрес? — перебили мы. Напарник уже более-менее успокоился, ему даже начало нравится словесное противостояние.

— Адреса не знаю, но могу дать направление и расстояние.

Кивнув, мы выслушали, мысленно привязывая местонахождение к карте города.

— Опасности при использовании? — нам хорошо запомнилось «пятно» и последствия.

— Практически отсутствует.

Мы переглянулись с Ниночкой.

— Согласны.

С видимым облегчением Мадам Паутина исчезла.

— И почему у меня ощущение, что она немного не того хотела? — задумчиво сказала Ниночка.

— Странно, — сказал молчавший до этого Питер. Вид у него был несколько ошарашенный. — Раньше мне такое в голову не приходило. Действительно, что стоило сразу всё рассказать, я бы не отказался.

— Во имя всеобщего блага, — пожал плечами я. — И прошу прощения, мне надо с самим собой немного поговорить.

Войдя в комнату, я попросил партнёра сменить вид одежды.

— И что это была за истерика? — любопытство присуще и мне, тем более, что в схватке мы оба могли бы сильно пострадать.

— Не знаю, — виновато ответил симбиот. — Просто почувствовал, что она хочет уничтожать таких, как я. Как мы…

— Ты, наверное, Палачу родственником приходишься, — немного успокоившись, подколол я. В своё время, что бы различать Карнажа-Кессиди и Карнажа-Паука, присвоил последнему имечко производства наших «переводчиков». Которые то переводили имена, то — нет, да ещё и неправильно. Да ещё надо было учесть полную долбанутость Палача, собравшегося взрывать вселенную, не озаботившись вопросом, а как он жить-то после будет. Впрочем, учитывая ненависть к самому себе, это было вполне понятно.

— Мы с ним одной крови, — тоже отшутился напарник.

Вот так немного придя в себя, мы вернулись на кухню, где Питер отсиживался на потолке, спасаясь от бушующей девушки. Видимо, симбиот передал свою ненависть брату, точнее, сестре по расе, та — Ниночке, но вот объяснить это чувство она могла ещё хуже моего напарника.

День, который так чудесно начинался, ну, может и не очень чудесно, продолжился… ну почти так же. Похоже, её парень так и не догадался, чем закончилось изменение симбиота вообще и переливание крови в частности, и ночью его ожидал сюрприз. Приятный. Ждал, пока этот… особо опасный преступник не появился на пороге дома. Не один.

Что Ниночка подумала, увидев незапланированного гостя, хоть и было можно прочитать на её лице, написать на бумаге нельзя. Ксеном слепым не был, глупым — тоже, а потому нейтрализовал угрозу, так быстро, что симбиоту почти не досталось адреналина. Пообещав убить Ксенома как-нибудь потом, девушка выслушала рассказ Питера, для анализа, чем отличается реальность от мультфильма, всхлипнула в самых подходящих местах… но тут её парень начал хулиганить.

— Ну и какого Желчного Мадам Паутина тебя сюда забросила? — едко спросил он. — Мне великие волшебники и телепортирующие артефакты на глаза ни разу не попадались.

— Она говорила, что здесь есть установка межреальностного тоннеля…

— Карнаж твою бабушку! Стоило только подцепить инопланетного па… ртнёра, как столько всего нового о своём родном городе узнаёшь! — тут Ниночка была согласна. — Кстати, и как старая перечница рассчитывает, что этот тоннель тебе поможет?

В следующий момент почти одновременно произошли две вещи: Ксеном резко развернулся и раздался незнакомый голос.

— А не могли бы повежливее, молодой человек? — спросила седоволосая женщина.

— Мог бы, — агрессивно ответил парень. — Но не с теми, кто использует людей в тёмную и подписывает их на ненужную войну, — последние слова он произнёс уже сменив облик.

Представительница симбиотской расы, взявшая себе имя «Розочка» в честь одного самодельного оружия, заинтересованно всколыхнулась. С чего это её старший собрат по расе так взволновался?

— Всё-таки связались с этими… — проворчала Мадам Паутина.

— Говорите чётко и по существу, что от нас хотите. А не играйте в тёмную, как со Спайди, — предложил внезапно успокоившийся Ксеном.

— Тоннель, о котором рассказывал Питер, управляется специальной диадемой, читающей чувства оператора, — поморщившись, ответила седоволосая. — Только сильное чувство может пробить метрику пространства…

— Адрес? — перебил парень.

— Адреса не знаю, но могу дать направление и расстояние.

Ксеном кивнул, выслушал предлагаемое.

— Опасности при использовании? — Ниночка мысленно поаплодировала. Она хорошо запомнила серию про «пятно» и последствия.

— Практически отсутствует.

Ксеном обернулся к девушке. Она кивнула.

— Согласны, — сказал он.

Мадам Паутина исчезла.

— И почему у меня ощущение, что она немного не того хотела? — задумчиво сказала Ниночка.

— Странно, — с ошеломлённым видом сказал молчавший до этого Питер. — Раньше мне такое в голову не приходило. Действительно, что стоило сразу всё рассказать, я бы не отказался.

— Во имя всеобщего блага, — Ксеном пожал плечами. — И прошу прощения, мне надо с самим собой немного поговорить, — он удалился.

— Надеюсь, — обратился к Ниночке Питер, — ты понимаешь, что дело будет опасное, и девушке в нём участвовать не следует…

То ли он умел читать по лицу не хуже её парня, то ли сработало паучье чутьё, но фразу Паркер договаривал уже сидя на потолке. Допрыгнуть и объяснить Спайди, с помощью выбивания зубов, что не хорошо обижать слабых и хрупких девушек, Ниночка не успела. В кухню, со словами «Что за шум, а драки нету?» вошёл её парень. В халате поверх ксеномовского облика он выглядел так забавно, что ярость девушки испарилась под напором веселья.

— Сработало, — приняв более-менее человекообразный вид, улыбнулся Ксеном. И жестом предложил Спайди спуститься.

— В общем, — начал её парень, когда все устроились за столом, — как говорит древняя мудрость, раньше сядешь — раньше выйдешь. То есть, предлагаю завтра же отправиться на дело.

Паркер с опаской посмотрел на Ниночку. Видимо, от фантазии не брать девушку он ещё не отказался. Ксеном посмотрел туда же, видимо, понял что к чему и хмыкнул.

— Советую избрать менее болезненный способ самоубийства, чем попытка её отговорить, — заговорщически шепнул он.

Ниночка сделала вид, что ничего не заметила и не обиделась.

— Согласен, — с заминкой кивнул Паркер. И с ещё большей опаской посмотрел на девушку.

— Ну, тогда давайте, пойдём и отметим, — широко улыбнулся её парень.

Предложение было принято на ура.

11

На следующий день, проснувшись рядом с почти счастливой Ниночкой, я мысленно поздравил симбиотов с успехом. Судя по тому, что вчера девушка ограничилась всего лишь вином, и то в небольших количествах, позавчерашнее переливание крови дало хороший результат.

— Да чего уж там, — скромно отозвался партнёр. — Кстати, знаешь, как её симбиот себя назвала? Розочка, — хмыкнул напарник. — Но не в честь цвета и цветка.

Ухмыльнувшись, я выбрался кровати, не разбудив Ниночку, и направился в душ. Заглянув по пути на кухню, увидел, как Питер делает зарядку. При чём в костюме Спайдермена, только без маски.

— Надо бы тоже, — пробормотали мы, — а то неудобно.

— Доброе утро, — сев на шпагат, поздоровался Спайди.

— Привет, — отозвался я, пока партнёр мысленно, то есть, в моих мозгах, составлял нашу программу физических нагрузок. — Когда закончишь?

— Минут через пять, — Питер упёрся кулаками и поднялся над полом.

— Тогда я займу душ пока.

— Валяй.

Быстро помывшись, я вытерся.

— Придумал! — прозвучало у меня в ушах, стоило симбиоту вернуться. — Будешь биться с тенью.

— Будем? — с некоторой опаской переспросил я.

— Тенью буду я! — обрадовал партнёр.

Пока меня вот так оглушали блестящей перспективой небольшого спорта, мы вернулись в комнату. Преодолев мою большую неохоту, напарник было стёк на пол, но осталась кое-какая деталь.

— Стой! — сверкать голым… всем мне не улыбалось. Благодаря наведённому порядку пришлось покопаться в шкафу, прежде, чем удалось найти тренировочный костюм. Постаравшись вернуть всё на место, я натянул его, и только после этого в центре комнаты появилась «тень».

Поскольку о боевых искусствах я знал лишь из фильмов и книг, а симбиот — то, что выяснил из моих мозгов, то есть ещё меньше, в результате первую минуту Ниночка смотрела на «бой» с удивлением, а потом — с тихим ужасом в глазах.

— Слушай, ты же ничем не занимался? — с очень немного вопросительной интонацией произнесла девушка.

— Нет, — вздохнул я.

— Заметно. Значит, мне надо будет это исправить…

Пусть партнёр и поработал с моим телом, но сама перспектива вплотную позаниматься с Ниночкой спортом — не радовала. Мягко говоря.

— Надо, Федя. Надо! — посмотрев на исказившееся ужасом моё лицо, процитировала девушка.

— Мама… — это была не цитата, а почти вопль души.

— Когда вернёмся с задания, — смягчилась Ниночка. Или просто решила меня пока не калечить. — И, кстати, без симбиота, раз ты уже можешь обходиться.

Пожав плечами, я неласково посмотрел на виновника свалившегося на меня счастья. Который уже возвращался на своё незаконно приватизированное место.

— Бульк, — отозвался виновник, с удовольствием глотая адреналин. — Сам ты паразит пред… ладно, ладно, молчу, молчу.

— Пошли завтракать, — предложила девушка. — У нас впереди трудный день. И вечер тоже.

За завтраком я приступил к рассказу своего видения ситуации.

— И так, поедем на мотоциклах. Питер будет со мной…

— Почему? — живо поинтересовался он.

— Думаю, тебе больше улыбается встреча с Мери-Джейн, а не с асфальтом. А то на какой-нибудь колдобине притронешься к чему-нибудь не тому… — Паркер посмотрел на Ниночку как раз в тот момент, когда она провела ребром ладони по горлу. — Вот видишь?

— Вообще-то, это я тебе, — гневно отозвалась девушка. — Нечего тут из меня страшного монстра делать перед гостем из другой вселенной!

— Ну-ну. Тихая-мирная девушка, от которой этот самый гость вчера на потолке спасался…

Она взглядом пообещала очень горячий вечер. И вовсе не в том смысле, на который я, возможно, рассчитывал.

— Я согласен с предложением Ксенома, — поспешно сказал Питер.

— Двое против одной?! — возмутилась Ниночка.

— Двух, — поправил я.

— Трое! — добавила она.

— Да ты и одна со мной и симбиотом расправишься!

Девушка фыркнула, но согласилась.

Доев завтрак, наша компания отправилась в гаражи.

И только рядом с «Ижом» мне вспомнилась одна нехорошая вещь. Пассажирского-то седла я так и не поставил!

Впрочем, проблема разрешилась довольно быстро. Страшно довольная Ниночка взяла меня пассажиром, а Спайди, быстро освоившись с управлением, поехал за нами. В этот довольно ранний час воскресенья машин было мало, а уж в сторону обветшалой промзоны, на чьём краю приткнулся искомый объект, и вовсе никого не ехало. Перемахнув через шатающийся мост, мы остановились перед бело-синим зданием, больше всего напоминающим телефонную станцию. Вокруг здания стояло с десяток «ракушек», которые, по идее, уже давно должны были снести.

— Камер нет, — оглядевшись, сказал я.

— Оставляем мотоциклы и идём внутрь, — превратившись в «леди-веном», Ниночка слезла с байка и прислонила его к одному из гаражиков.

— Опасность! — воскликнул Питер за секунду до того, как «ракушка» резко открылась.

Увидев трёхметровую металлическую жабу, только с пулемётами вместо передних лап, я судорожно огляделся по сторонам, нет ли поблизости офицера Мёрфи. Увы, его нигде не наблюдалось.

В отличие от врага из второй части.

— Вы арестованы! — повернулся в нашу сторону робот. С живым человеческим мозгом внутри, как я заподозрил, вспомнив предостережения Димы. — У вас десять секунд, бросайте оружие и руки вверх! — затем то же самое повторилось, почему-то, на английском.

— Мой байк! — воскликнула Ниночка и подхватила валяющийся фонарный столб. Удар оторвал «жабе» один пулемёт и едва не её опрокинул на бок.

Заметив краем глаза движение столба в обратную сторону, я бросился на землю.

— Есть женщины в русских селеньях, — с восхищением процитировал Питер, который уже лежал на земле. Он умудрился переодеться в свой красно-синий костюм и приготовить маску.

— И в городе есть, прямо тут, — хмуро отозвался я. Второй удар окончательно обезоружил робота. — КамАЗ на ходу остановят, — третий удар, прямо в нос, всё-таки уронил «жабу» на спину. — И кузов ему оторвут.

— Грешно смеяться над больными людьми, — развернулась к нам Ниночка. — Да и над здоровыми тоже.

— А никто и не смеётся. Мы — восхищаемся, — отозвались мы, вскакивая на ноги. — Слушай, может, прикроешь тылы, пока мы в здании будем? А то мало ли, какие тут ещё моллюски водятся.

— Уговорил, — отозвалась девушка. — Но смотри, вздумаешь умереть — сама добью! — помахивая столбом, она направилась к соседней «ракушке».

Дверь недолго сопротивлялась напору. Крякнув напоследок магнитным замком, преграда уступила нарушителям.

— Никогда бы не подумал, что стану преступником, — заметил Паркер.

— На фоне того, что здесь творят корпорации, это так, мелкое хулиганство, — усмехнулся я. — К тому же, мы вовсе не собираемся красть установку…

— Если её вообще можно украсть, — заметил симбиот.

И напарник был прав. Огромная металлическая конструкция, ради которой в здании снесли все внутренние перегородки, занимала три этажа, а некоторые её детали достигали и крыши. И огромное количество проводов уходило в пол, намекая, что это ещё не всё. Установка тихо гудела, как высоковольтные провода.

— Это только перебрасывающий контур, — не очень уверенно сказал Питер. — Чёрт! — выругался. — Это мне в голову впихнули!

— Нормально… — протянули мы. От гула было слегка неудобно. — А где управляющая хреновина, старая перечница не уточнила?

Спайди поморщился, то ли от голоса, то ли от моего упоминания Мадам Паутины.

— Где-то на полках с той стороны.

— Ничего не вижу, — пробегающие по металлу маленькие молнии «засвечивали» мне зрение.

— Тогда пошли.

Держась подальше от установки, мы обогнули помещение по периметру и оказались рядом со шкафом.

— Вот она! — воскликнул Питер и схватил лежавший на полке обруч. Без всяких сомнений Спайди натянул находку на голову. Гул установки повысился, повысив боль.

— Подожди! — воскликнули мы, держась за голову. — Дай нам уйти!

Но Питер уже бежал в центр контура, где над большим углублением пульсировал молочно-белый шар двух метров в диаметре. Стоило Паркеру прыгнуть внутрь, как гул стих.

— Хорошо! — с удовлетворением сказал симбиот.

В следующий момент нас окунуло в огонь, и сознание померкло.

Я очнулся за пределами здания, из окон которого рвался огонь. Надо мной склонилась Ниночка, держа руку на лбу.

— Ты как? — с волнением спросила девушка. Голос доносился как-то глухо, словно сквозь вату.

— Нормально, — чувствуя какую-то пустоту, ответил я. — А что?

— Твой симбиот погиб, — ответила она. — И нам пора убираться отсюда, — девушка встала и направилась к «Леопарду».

— Как погиб? — преодолевая головокружение, мне удалось вскочить на ноги.

Звуки словно вырубило.

Огонь вспыхнул особенно ярко, и здание разнесло на куски.

Длинный язык абсолютно белого пламени лизнул прямо по Ниночке и её байку.

В следующее мгновение на то место грохнулся кусок стены.

Я рванул туда.

Ещё один обломок, чуть не задев меня, приземлился прямо в ту точку, где я лежал.

Не добежав пару шагов до железобетонной глыбы, я упал на колени.

В такой позе меня и нашли спасатели.

Все дальнейшие события прошли для меня в сумеречном состоянии.

Допрос на детекторе лжи, на котором я ответил чистую правду, что я не был Ксеномом, не являлся владельцем симбиота, не клал и не переводил на свою карточку тридцать девять миллионов и прочие «не», связанные с деятельностью вышеупомянутого преступника.

Суд, на котором моим защитником был известнейший адвокат. Впрочем, известен он был не только своей юридической практикой, но и историческими трудами, а так же тем, что при виде стакана с водкой терял совесть, профессиональную память, сознание и подсознание. Но в суде этого напитка не было, так что меня оправдали.

Общение с психологом, который уговаривал меня никому не мстить.

И завершилось всё ночным кошмаром.

Sla(Strannik8) 2011

Ксеном 2

Иные реальности

«Иные реальности» — Продолжение Ксенома. Кроссовер «Евангелиона», «Трансформерс: Прайм», «Гайвера» и «Спайдермена». Окончено. Все в сборе. От аффтыря: кусочек про Кибертрон написан специально для Альфы Прайм.

1

Военные базы курортами не бывают. Во всяком случае, в России — точно. И «Норильск-16», он же, на местном военном диалекте «Нора», а то и вовсе «Дыра», которая дырой, исключением не был. Или не была. Один чёрт. Что в лихие девяностые, что после Удара, что под командованием министерства обороны, что под властью особого отдела института «НЕРВ». Военная служба везде и всегда одна и та же, только детали разнятся. Где-то за неуставную пьянку вздрючат так, что неделю бегать как ошпаренный будешь, а где-то и на самоволку с автоматом глаза закроют, если чепец за пределы воинской части не выйдет. «Норильск-16» последние четыре года был образцом армейской дисциплины.

— Вот именно, был… — мужчина тридцати лет посмотрел в сторону ворот ангара, за которыми второй день царил бардак с элементами передислокации… Каждый хоть раз видел переезд с одной квартиры на другой, а кому-то повезло и участвовать в нём. Том самом, который как два пожара и одно наводнение одновременно. Так что творящееся безобразие в жизни отдельно взятой семьи на три-четыре человека представить может. Теперь умножьте этот хаос на двадцать, поскольку переезжает почти рота личного состава, и увеличьте ещё разика в четыре, поскольку посторонние не только наблюдают, но и пытаются командовать. А что поделать, если из сотни человек особого отряда «Р-6» больше половины принадлежали остальным подразделениям базы. Кто-то был прикомандирован, кто-то — временно зачислен, кто-то просто затесался… и у всех на базе были свои командиры, друзья и просто знакомые. Хорошо ещё, что в «Норе» срочников не было, а то ко всему ещё добавилась бы дедовщина и прочие неуставные отношения.

Единственный обитатель ангара вздохнул. Всё началось четыре года назад, когда «Дыру», до той поры — обычную тыловую номерную базу под Талнахом, отдали на растерзание отделу этого проклятого НЕРВа. Для прапорщика Дворникова — через год, когда отдел обустроился в новеньком комплексе, и при внеплановом медобследовании у Николая Андреевича обнаружили четвёртую группу крови с положительным резусом. Пришёл приказ: за месяц выдоить литр этой жидкости. Месяц вылился в полгода, а жидкости — как бы не все шесть литров. Хорошо ещё, что на второй месяц доения прапорщика перевели на усиленное питание такими продуктами, которые сослуживцы раньше и в глаза не видели, но помогавшие организму восполнять кровь. Правда, на третий месяц прапора пришлось освободить от физических нагрузок, а на пятый и вовсе в лазарет положить, но приказ был выполнен. Ещё через полгода на базу аж четырьмя грузовыми дирижаблями привезли громадный контейнер и за месяц возвели вокруг него бетонный саркофаг в восемьдесят метров высотой, и площадью четыреста квадратных метров. Ещё четыре месяца вокруг носились монтажники, электрики, сантехники и просто учёная братия, протягивая мегаметры проводов, устанавливая оборудование, настраивая его, ломая, чиня и заказывая всё по новой. В конце концов муравейник построил сам себя и затих.

Месяц яйцеголовые что-то там утрясали с начальством, после чего уже старшего прапорщика Дворникова перевели в специальный отряд «Р-6». В первый же день на него надели водолазный комбинезон, на голову нацепили обруч и засунули в хреновину, снаружи похожую на гигантскую пальчиковую батарейку, а изнутри неприятно напоминавшую гроб с креслом. Эту хренотень подняли на верх того самого контейнера, в котором открылся круглый люк, и запихнули внутрь. А затем началось такое, что прапор не сошёл с ума только чудом. Гроб, который учёные называли «контактной капсулой», залило мерзкой на запах и отдающей кровью на вкус жидкостью. Но не успел Николай попрощаться с жизнью, как выяснилось, что заполнившая лёгкие гадость позволяла спокойно дышать. Тем временем в мозгу зазвучал механический голос, возвестивший: «Начата первая стадия. Все системы работают штатно, отклонение от расчётов в пределах погрешности вычисления…» Высказывания невероятного изумления, которые прапорщик выдал в эфир, яйцеголовые, к счастью для себя, заглушили радостными воплями. А действие в саркофаге и не думало прекращаться. Тот же голос объявил: «Первая стадия завершена, переход ко второй стадии». Выдохшиеся учёные замолкли и услышали пожелания от Дворникова чьей-то матери. Затем последовало заявление: «Вторая стадия завершена, уровень синхронизации тридцать пять процентов. Все системы работаю штатно». Вопль радости донёсся до Талнаха.

А мозги прапорщика испытали серьёзнейшее за всю свою жизнь испытание. Он внезапно понял, что его тело уже как бы и не его вовсе, оно стало тяжелее на тысячу с лишним тонн, и больше в двадцать пять раз. Окружавшая темнота давила на психику, та же жидкость, теперь достигавшая лишь подбородка, нервировала неимоверно.

— Синхронизация возросла на один процент, — сказал механический голос.

— А-а-а!!! — не выдержал Николай и рванулся вперёд.

Толстенная сталь контейнера под руками промялась, порвалась, как фольга, и прапорщик вывалился наружу. И остолбенел. Он оказался всё в том же саркофаге, только странно уменьшившемся. Точнее, это сам Николай увеличился.

— Красавец! — раздался голос сбоку.

Прапорщик повернул голову в ту сторону. На подвесном мостике, примерно на уровне подбородка нового Николаевского роста, стоял человек в НЕРВовской форме с погонами полковника на плечах.

Военные рефлексы сработали мгновенно.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — Дворников вытянулся «во-фрунт» и отдал воинское приветствие. Движения сопровождались каким-то металлическим скрежетом, отчего полковник морщился.

— Вольно, вольно, — хмыкнул он недовольно.

Николай опустил руку и немного расслабил левую ногу.

— В общем, слушай, — несмотря на помехи, голос полковника доносился чётко, словно звучал прямо в мозгах. Но Николая не это волновало, а чужеродное тепло в животе. Настолько, что большую часть речи прапорщик пропустил мимо ушей. Всё равно всякие там юниты, АТ-поле и прочее было непонятно и не интересно. Вплоть до словосочетания «компактным ядерным реактором»…

— Это что во мне?! — выдохнул Дворников и прижал руки к животу.

— Адаптация реактора для накачки лазера «Скифа». На оружейном плутонии, — не без гордости отозвался полковник. — Работает целый месяц… правда, в любом режиме. Поэтому время будем использовать с максимальной отдачей…

И понеслось.

Синхронизация.

Смена брони, отчего исчез тот скрежет…

Синхронизация…

Что-то там химичившие в юните яйцеголовые…

Синхронизация…

Новый контактный комбинезон…

И вновь она — синхронизация. Что б ей пусто было.

За год прапорщик сменил пять комбинезонов, испытал четыре изготовленных для его махины винтовки и две ракетные установки. Иногда его запихивали в виртуальную капсулу, в которой проводили компьютерные бои с такими же юнитами.

Которые, между прочим, оказались женского рода и носили имя «Евы». Правда, наперекор остальным, та, которой управлял Дворников, называлась «Росей». То ли назвавший её был знатоком мифологии, то ли и вовсе был язычником, а, может, командование просто хотело сохранить всё в секрете.

Время от времени на базу приезжали из других родов войск: лётчики, танкисты, ракетчики… в последний раз были шестеро морских десантников, и не какие-нибудь зелёные новички-призывники, а матёрые Морские Коты. И каждый раз даже первую ступень синхронизации пройти не могли. Хотя виртуальную — пролетали. Но, опять же, каждый раз Николай нервничал: а вдруг пройдут. Ведь тогда «Еву» заберут. А он к ней привязался, даже к выводу Эль-Си-Эль жидкости притерпелся. Хотя разумом и понимал, что как пилот никуда не годится…

На следующий день после отъезда гостей Дворников увидел уже привычную картину ежемесячного осмотра. Только с головы был снят шлем, и в правый глаз юнита светил мощный прожектор.

— Явился! — рядом с Николаем возник его «личный врач», майор медицинской службы Франков, которого за любовь и способности к хирургии называли «Франкенштейном». Старший прапорщик попятился. Уж очень Иосиф Михайлович дико выглядел. — А, ну, говори, что у тебя с глазами?

— Правый — нормально, а с левым какая-то болезнь, — пожал плечами Николай. В принципе, всё это было в его карточке, и самого Дворникова спрашивать нужды не было.

Франков покусал губу. Что-то не сходилось.

— Катаракта в начальной стадии, — сказал осматривающий край глаза «Роси» Волков, сержант той же медицинской службы.

— Она самая, — кивнул Дворников.

— Да я не про тебя, — отмахнулся сержант. И замер. — Товарищ майор! Помните, вы говорили про ДНК ангелов и людей?

— Помню, — Иосиф Михайлович замер. Его лицо посветлело, и он пулей вылетел наружу.

— Похоже, Франкенштейна тоже осенило, — хмыкнул Волков. — Ну, на сегодня у нас точно ничего не будет.

Слова сержанта оказались пророческими не только на «сегодня», но и на целую неделю. В конце которой Дворников услышал обрывок видео-разговора между местным полковником — интендантом и главой производственного сектора российского отдела НЕРВ, генералом-полковником Будёным Семёном Семёновичем, правнуком знаменитого командарма.

— …по десять миллиардов ГЕО на каждого! — почти брызгал слюной полковник. — Это если не считать бракованные экземпляры!

— Спасибо, теперь я знаю, сколько стоит твоя совесть, — усмехнулся генерал. И заорал: — Ты, сволочь! Ты хоть знаешь, что обычные «Евы» могут пилотировать только тринадцатилетние дети?! Ты знаешь, что они сейчас идут в бой?! Ты… (не печатно)!

Полковник окаменело стоял, недоуменно хлопая глазами.

— В общем, — успокоился Будёный, — готовьтесь к переброске объекта «Р-6» на центральную базу.

— Есть! — отозвался интендант.

И в «Норе» воцарился бардак с элементами передислокации.

Уединение старшего прапорщика нарушила группа высокопоставленных НЕРВных военных, среди которых меньше полковника был только один человек. Точнее, одна. Женщина неопределённо-среднего возраста, похожая на высохшую акулу. В центре невозмутимо шагал сам Будёный.

Дворников соскочил с ящика, в котором лежали личные вещи, и вытянулся в струнку. Впрочем, кроме генерал-полковника этого никто не заметил. А приветственную фразу заглушил незнакомый полковник.

— Где этот тип?! — примерно так визгливо спрашивал он. — По инструкции ему положено находиться…

— А давайте спросим об этом у этого молодого человека, — добродушно предложил Будёный.

— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! — повторил в наступившей тишине Николай. — Старший прапорщик Дворников, согласно инструкции нахожусь рядом с личным юнитом Евангелиона ноль шесть.

— Вольно, без чинов, — усмехнулся генерал-полковник. И пожал младлею руку. — Ну, что, сынок, готов сдать пост?

— Так точно, — ответил Николай.

— Это хорошо, — кивнул Будёный и посмотрел за спину Дворнику. — Значит, это и есть та самая «Ева»? — цокнул языком генерал. — Да, в жизни впечатлят ещё больше, чем на экране. Можете продемонстрировать? — обратился он к сопровождающим.

— Так точно! — ответил командир отряда «Р-6».

Переодевшись в контактный комбинезон, Дворников подошёл к «Еве».

— Ну, что ж, — ласково погладил он «Еву» по бронеботинку, — в последний раз…

«Первая стадия завершена, переход ко второй стадии»…

«Вторая стадия, уровень синхронизации пятьдесят процентов и продолжает возрастать»…

Научники переглянулись.

«Шестьдесят»…

«Семьдесят»…

«Восемьдесят»…

«Девяносто»…

«Девяносто девять»…

«Сто».

«Ева» подняла голову, разорвала удерживающую нижнюю челюсть полосу металла и завыла, если этот хриплый стон со смесью железного скрежета можно было назвать воем.

Свита генерала отшатнулась.

— С-спокойно, — раздалось с пульта контроля состояния «Евы».

В её животе что-то негромко хлопнуло и он раздулся против своего размера раза в два.

— Реактор… — как-то чересчур спокойно сказал кто-то.

В следующее мгновение помещение залило багровое свечение…

С воплем «Я не Дворников!» я слетел с постели. Перед глазами стояло видение: «моё» тело медленно растворяется в этой проклятой жидкости. После пяти минут аутотренинга, а точнее — бормотания себе под нос сакраментальной фразы «я не Дворников, Дворников не я…» ноги перестали трястись, и мне удалось выбраться в коридор и до кухни. Там я открыл холодильник и залпом всосал в себя литр молока, жалея, что ничего крепче дома нет. Хотя бы кефира. И вообще жалея о своём чересчур крепком сне и здоровье, отчего в доме не водилось никаких валерианок и прочих прозаков. До сего дня крепком сне, теперь меня в постель не заманишь никакой усталостью.

— Всё, больше никаких аниме на ночь, — решил я и выкинул пустой пакет в ведро. Хотя в последнее время никаких аниме мне и даром не надо было. И прислонился к стене, прикрыв глаза. Мгновенно перед веками возникло видение…

— Ты хорошо поработал, Гайвер-пять, — юноша с длинными чёрными волосами, известный под прозвищем «Зевс», поклонился. — Больше твоя помощь не требуется.

— Служу Советскому Союзу, — «пятый» лихо отвесил пионерский салют и ударил прямиком в «гайвер-контроль». Треснувший от удара шарик неизвестно-прозрачного материала вылетел с места и инопланетная броня за несколько секунд сожрала тело.

— Да… (не печатно)! — я отпрыгнул от стены. — Это всё мультики! В жизни такого не бывает!

Внезапно шевельнулась память. А инопланетные костюмы-симбиоты, спайдермены и прочие мадамы паутины — бывают?

— Бывают, — вздохнул я. — Но ведь не такая же анимэшная бредятина!

Осталось только доказать это самому себе. Поскольку место залегания Гайверов, точнее, их отсутствия мне было неизвестно, оставалось только одно: дислокация базы «Норильск-16».

Как ни странно, дорога прошла без происшествий, несмотря на моё сумеречное, да ещё и полусонное состояние. Выспаться мне не давали всё те же два кошмара, так что весь путь приходилось изматывать своё тело до полного изнеможения. Что, благодаря улучшениям, было весьма непросто. Пару раз меня попытались ограбить, в результате чего огребли совсем другое. Единственным плюсом в этом состоянии была затуманенная память, впрочем, нет-нет, да и прорывавшаяся вспышками боли.

Погодка по приезду была на редкость мерзкая, так что в горах я был один. Разумеется, никакой грунтовой дороги, не говоря уж об асфальтовой и железке, в нужное место не вело. Так что…

Наверное, нечто подобное почувствовал бы атеист, встретив в ресторане натурального чёрта. Не поверил бы своим глазам, ущипнул себя за что-нибудь, чертыхнулся и получил по носу от этого самого чёрта.

У меня, правда, получилось несколько наоборот. Сначала я на полном ходу врезался во что-то носом, затем чертыхнулся, а уж потом ущипнул себя за руку. Но громадные подошвы никуда исчезать не стали, более того, они зашевелились. Некоторое время разум просто отказывался воспринимать происходящее, но когда передо мной появилась увеличенная в несколько раз голова с длинным подбородком, на которой был соответствующих размеров шлем, как у Робокопа, я всё-таки поверил.

— Нет, не он, — прозвучал в голове грустный женский голос. — Придётся стирать память.

— Да, уж, сделай одолжение, — отозвался я. — А то…

— Ты меня слышишь? — рука подхватила меня и подняла к самому лицу. Я похолодел — этой ручке достаточно только немного сжаться, и меня можно будет хоронить в почтовом ящике. Ну, может, в двух.

— С-слышу, — ответ прозвучал ну очень нервно.

— Невероятно! Даже он не мог меня слышать! — меня осторожно поставили на землю. — Слушай, может, ты мне можешь помочь?

Мегатонный робот из «Евангелиона» просит меня о помощи. Приплыли…

Ева, она назвалась именно этим именем, уселась поудобнее и пристально посмотрела на мою персону. Этой самой персоне было не очень удобно. Впрочем, то же самое можно было сказать и о Еве.

— У меня одна большая проблема, и одна — не очень, — никогда бы не подумал, что пятидесяти метровая махина может стесняться. — С какой начинать?

— С большой, — рубанул я.

— В общем, без человека я почти ничего не могу делать. Так уж запрограммирована. Ты не мог бы стать моим пилотом? — должно быть, я побелел, так как в голосе послышалось беспокойство. — Что с тобой?

— Мне приснился сон, в котором я был пилотом такой же машины и — растворился. Точнее, не я, а некто Дворников…

— Это моя вина, — покаялась Ева. — После переноса я очень об этом переживала и транслировала свою скорбь. Но ты не волнуйся, я знаю, как ограничить уровень синхронизации. Только для изменения программы мне нужна команда пилота.

— Именно пилота? — подозрение во мне и не думало униматься.

— Ну, ещё могут инженеры, но они в том мире остались.

Пару секунд страх во мне боролся с желанием обладать громадным боевым роботом, но потерпел сокрушительное поражение.

— Согласен!

— Ну, тогда, — Ева протянула мне ладонь, — добро пожаловать на борт, пилот. Только, это будет рисковано.

— Риск — благородное дело! — стараясь не вспоминать вторую часть фразы: но не благодарное, я ухватился за внешнюю скобу контактной капсулы.

— Тяжёлая… — предупредила Ева.

— И-и-и раз! — едва не вывернув руки из суставов, мне удалось вытащить капсулу сантиметров на десять. — И-и-и два!..

В общем, на счёте «и-и-и сорок пять!» показался пилотский люк, а после «и-и-и шестьдесят два!» в него можно было влезть. Не, сама по себе капсула не была такой уж большой, просто, она, зараза, то и дело норовила провалиться обратно внутрь. И, что характерно, проваливалась. Но всё когда-нибудь заканчивается, хоть порой и не так, как хотелось бы, так что я вытащил контактный комбинезон и на некоторое время застыл, обдумывая одну проблему. Потом принюхался к воняющей потом и прочими следами путешествия одежде, закашлялся и решил, что, в принципе, ничего страшного уже не будет. Переодевшись, втиснулся в приоткрытый люк, захлопнул его, и эта сволочь в смысле, капсула, с лёгким шорохом задвинулась обратно. Щёлкнув, встала на место.

— Система подключения работает штатно, — сообщила Ева. — Можно начинать синхронизацию.

— Погоди, дай в кресло сяду, — мне удалось встать с пола капсулы и плюхнуться в ложемёт.

Пристегнулся.

Глубоко вдохнул.

— Поехали, — и махнул рукой.

Сначала в капсуле включилось освещение, затем хлынула жидкость. Запахло кровью. Тут же вспомнилось одно вампирское высказывание «С адреналинчиком, бодрит!», и губы растянулись в улыбке. ЛСЛ тем временем поднялась до подбородка. Помня опыт прошлого пилота, я выдохнул, опустил голову и вдохнул жидкость. Охреневший от такого надругательства организм малость посопротивлялся, но уже было поздно, воздуха в капсуле не осталось. А ЛСЛ действительно можно было дышать.

— Первая стадия синхронизации, — объявила Ева.

По нервам словно электротоком ударило.

— Первая стадия прошла успешно, — в голосе робота послышалось удивление. — Слушай, у тебя какие-то странные нервы!

— Слушай, а уменьшить уровень ты не забыла? Приказываю, на всякий случай.

— Сейчас, вторую стадию про… — в следующий момент я почувствовал себя гигантом.

— Скорее!

— Не бойся, пока только семь… восемь… ограничиваю! Фуф, успела. Ну, ты и гуттаперчевый! Девяносто пять с первого раза!

Осознав, что с этого самого первого раза меня едва не растворило, я едва не испортил жидкость. Хорошо, хоть тело было другим, а моё человеческое не отозвалось. Встав, я с интересом осмотрелся. С высоты нового роста всё выглядело очень странно.

— Эм… про вторую проблему, — напомнила о себе Ева.

— Рассказывай, — мысленно отозвался я. Вслух не получилось, во рту не оказалось нужных органов, да и нижняя челюсть не слушалась. После нескольких минут мытарств мне удалось её поставить на место и зафиксировать обрывками той железки, которая раньше удерживала подбородок на месте.

— Нужно вырезать взорвавшийся реактор, — заявила Ева. — А то зря место занимает, да и вообще, некрасиво.

— А чем? — к моему интересу примешивалась надежда, что инструмента нет.

Следующие полчаса сильно напоминали мне услышанную по радио песню со словами «В холоде сам себе скальпелем он вырезает аппендикс». Разве что квантовый нож, который оказался в бедре, как у всё того же Робокопа, на скальпель не очень походил, а так всё было на месте: холод, вырезающий сам себе ненужный орган робот, и я, вынужденный терпеть весь букет ощущений. В конце концов раздутый сплав металла и пластика был вырезан и отброшен в сторону.

— Радиации нет, — сообщила Ева. — Ушла на перемещение.

— Слушай, а от чего ты питаться будешь? — в попытке отвлечься спросил я.

— После поглощения пилота и взрыва у меня вырос селеноид, — призналась боевая машина. — Так что энергии у меня — море.

— Ты, главное, Чубайсу об этом не говори, — мне удалось схохмить. — И, знаешь, мне тут как-то неуютно. Давай переберёмся к моему родному городу?

— Давай… — с каким-то сомнением сказала она.

— Только одежду и снаряжение неохота здесь оставлять…

— Ты пилот, ты и командуй, — легко согласилась Ева.

— Тогда командую извлечь меня отсюда, — я попытался морально приготовиться к неприятному моменту: извлечению из меня ЛСЛ, но момент оказался ещё хуже, чем во сне. Там-то ощущения были не совсем мои. Да и вообще, всегда ненавидел, когда выворачивало, частично оттого и алкоголь не признавал, а тут такая ситуация.

— Терпеть ненавижу, — простонал я, когда последняя капля вытекла из капсулы. — И ведь знал же.

— Тогда зачем полез? — с любопытством спросила Ева.

— Да, — я почесал «тыковку», — ты, получается, мне как бы сестра. Если я правильно помню, то наши ДНК должны максимально совпадать, что бы мы могли синхронизироваться.

— Да, верно, — задумчиво сказала новообретённая «сестрёнка». И, немного помолчав, добавила: — Старший брат. Слушай, а можно один вопрос? У вас тут эти ангелы ведь не водятся?

— Нет, — признал очевидное я.

— Тогда не мог бы ты сказать, в чём смысл моей жизни?

Боевая машина спрашивает о смысле жизни. Дожили!

2

Наконец наши мытарства закончились. Нет, ну до чего же сложно, не засветившись, провести большого человекоподобного робота по территории страны. Первую неделю я вообще думал сдаться на милость властей, но потом втянулся, да и алгоритм с Евой мы отработали: полночи — шлёпанье по заранее разведанному маршруту, остаток — визуальная разведка с высоты пятидесяти метров, используя всю аппаратуру, которая осталась в шлеме, полдня — отдых и ещё полдня — разведка мной, где выяснялись проходимые пути. Правда, на опыте частенько оказывалось, что пригодный для меня и пригодный для Евы путь — две разные вещи, но совсем без разведки было ещё хуже. Но всё-таки, не взирая на болота и всякие там реки, нам в конце-концов до цели осталось всего один переход. И тут мне преподнёсся сюрприз. Как раз в тот момент, когда я шлялся по подсобке недостроенного «совместного» автозавода, в главном зале вспыхнул голубой свет, и в самом центре свалился дико измятый вертолёт. Выглядел он так, словно его конструкторы слабо представляли себе, для чего предназначено их детище. Один пирамидальный нос чего стоил, да отсутствие колёс или полозьев.

— Охренеть! — высказался я.

Внутри вертолёта что-то щёлкнуло, заскрежетало, и его детали с механическим лязгом стали передвигаться.

— Охренеть… — повторил я, глядя на встающего с пола робота с паучими лапами за спиной.

В следующий миг мне на своей шкуре довелось познать, что чувствует человек, прилепленный паутиной к стене. Пренеприятное ощущение.

Робот со стоном прогнулся назад, потирая поясницу, подошёл ко мне и острым кончиком пальца приподнял мой подбородок. Так, что бы я смотрел снизу вверх.

— Что скажешь перед смертью, человек? — голос оказался женским.

— Ты красивая, — по опыту жизни с самым опасным существом в мире: с девушкой, я знал, что вовремя сказанный комплимент, особенно неожиданный, может отложить смертоубийство «до следующего раза».

Опыт не подвёл. Светящиеся фиолетовым цветом глаза широко распахнулись, и убийца на некоторое время замерла.

— Чего? — через пару минут спросила она.

— Ты красивая, — повторил я.

— Э-э-э… парень, ты к окулисту когда последний раз ходил?

На несколько секунд я задумался, стоит ли симбиота-самоучку называть окулистом, но потом решил сказать правду:

— Мне вообще недавно операцию по улучшению зрения делали.

— Странно, — пробормотала она, отпустив наконец мой подбородок. — И ведь не врёшь же… парень, а ничего, что я — робот-убийца?

— А какая разница? — я попытался пожать плечами, и это у меня получилось.

— Ты, что, вообще не боишься?

— Красавица, меня в один день чуть не взорвало, затем почти сожгло, а потом едва не раскатало в блин. О каком страхе… хотя, чуть-чуть есть.

— Ого! — удивилась она. Немного помолчала. — Знаешь, ты мне чем-то нравишься. Дашь слово, что не будешь на меня нападать?

— Да что может такой маленький человечек сделать большому роботу?

— Ну, к примеру взорвать корабль и чуть не угробить того самого робота, — ответила она.

— Ладно, — опять пожал плечами я. Всё-таки до жидкой паутины этой было далеко. Ниночкин куратор и шелохнуться не мог. — Даю слово, что не буду на тебя нападать ни голыми, ни вооружёнными руками, — вытащив эти самые руки, я начал потихоньку рвать паутину.

Глаза робота опять распахнулись, но уже не настолько широко, как в первый раз.

— И он ещё о чём-то спрашивал! — едко сказала она. — Челове-чек.

— Паутина не очень, — отмазался я. — Я — Ксеном. А ты?

— Эйракнид, — с ударением на первый слог представилась она.

— Очень приятно, — не покривив душой сказал я чистую правду. — Слушай, а ты не могла бы мне немного помочь?

— Кого убить? — прозвучал хищный вопрос.

— С этим я бы и сам справился. У меня тут пару месяцев назад возник один вопросец, как раз по профилю боевых роботов…

— Ты, что, предвидел нашу встречу? — с удивлением и опаской спросила Эйракнид.

— Нет, — я почесал в затылке, пытаясь сформулировать вопрос потактичнее, но потом плюнул и спросил в лоб: — У тебя есть смысл жизни?

Еве я тогда ответил, что у меня и у самого этого смысла нет, но постараюсь найти.

— А как же! — Эйракнид за пару секунд превратилась в смесь женщины с пауком. — Вернуться туда и прибить эту парочку!

— Извини, не в теме. Какую парочку?

— Этого сопляка и эту автоботку!

— Ладно, проехали. А потом?

— Что значит потом? Сначала ещё вернуться надо!

— Ну, — я пожал плечами, — это без особых проблем…

В следующую секунду робот-убийца нависла надо мной. Было даже несколько жутковато. Но при моей любви к паукообразным…

— Что значит, без особых проблем?

— В городе был институт по перемещению между реальностями. Правда, сама установка взорвалась, но остальное оборудование было гораздо глубже, и оно прекрасно сохранилось. После небольшого ремонта перемещаться сможем. Да и отомстить мы с сестрёнкой тебе тоже поможем.

— Парень, — Эйракнид вернулась в двуногий образ, — может, смелости тебе и не занимать, но, даже вдвоём с сестрой вы не сравнитесь с одним трансформером!

— Ты ещё мою сестрёнку не видела, — улыбнулся я. — Ничего, ночью притопает, познакомишься. А «трансформер» — это такие, как ты?

— Да, — кивнула машина-убийца. Немного помолчала. — Не знаю, почему, но я тебе верю. Ладно, считай, что убедил, — трансформер отошла к оконному проёму и мечтательно продолжила. — С вашей помощью я переместилась и смогла отомстить… — судя по сжавшимся кулакам, эти двое ей конкретно насолили.

— Зверски замучила, — предложил я вариант. И задал всё тот же вопрос: — И что дальше?

— А дальше… дальше… не знаю… — голос осёкся, Эйракнид ссутулилась. — Не знаю… НЕ ЗНАЮ! — удар кулака оставил внушительную выбоину в стене. Машина-убийца развернулась в мою сторону. В её глазах полыхала чистая ненависть. — Ты! — трансформер одним прыжком оказалась рядом и заострённый конец лапы прошёл в миллиметре от моего правого уха и глубоко вонзился в бетон. — Тварь! — второй конец вонзился рядом с левым ухом. — Урод! — Эйракнид занесла кулак для удара. Смертельного.

— Убей.

Она замерла.

— Убей меня, если так тебе станет легче.

Медленно-медленно ненависть в глазах уступила место простому фиолетовому цвету.

— Не станет, — глухо сказала трансформер, опуская кулак.

— Ну, тогда отпусти.

С некоторым затруднением она вытащила лапы из стены.

— Теперь я понимаю, что Оптимус нашёл в человечестве, — усмехнулась. — Уж на что мы, десептиконы, разрушители, но что бы уничтожить мечту…

— Деструктивный смысл жизни, — я стряхнул с плеч крошки бетона. На фоне замызганной многодневным переходом одежды это выглядело настолько комично, что Эйракнид невольно улыбнулась, — чреват тем, что в результате разрушать будет нечего, — улыбка в ответ. — Это мне психолог объяснял, как раз на тему мести. Правда, — я сжал кулаки, — заботился он не обо мне, а о тех, кому я собирался мстить. Зубы заговаривал, пока эти твари себя охраной окружали. А потом уже было поздно.

— Смерти ты не боишься. Значит, дело в другом?

— В том, что смерть была бы бессмысленной, — пожал плечами. — Зато теперь…

— Отомстишь. А дальше что? — хитро спросила она.

— Попробую… — я осёкся. Всё-таки маленькая надежда во мне жила. Набрал побольше воздуха. — Попробую поискать… — запнулся, — друга.

— Так в тебе есть эта слабость, — с презрением отодвинулась Эйракнид. — Привязанность. Цепь, связывающая по рукам и ногам.

— Цепь бывает не только путами, но и оружием, — не согласился я. Судя по задумчивому виду, раньше такая мысль трансформеру в голову не приходила. — Главное, чтобы звенья были сильными, — это её сразило. — Вот, как ты… — а последнее было сказано зря.

— Складно болтаешь, — Эйракнид нависла надо мной. — Только не надейся, что это прикуёт меня к тебе.

— Ну, по крайней мере, наши цели сейчас совпадают, — пожал плечами я. — А там видно будет…

— Пилот! — в мозги вонзился голос Евы. — Где ты там?

— Блин! Пора выходить на связь, — я метнулся к несостоявшейся проходной, где оставил передатчик. — Ева, я пилот, — как ни старался, мне так и не удалось уговорить называть себя Ксеномом, — разрешаю самостоятельное продвижение к цели.

— Приказ понят, — отозвалась Ева. — Рядом с тобой зафиксирован самостоятельно движущийся механический объект. Он представляет опасность?

Я обернулся и посмотрел на выбравшийся из завода «механический объект». Как и ожидалось, им оказалась машина-убийца, Эйракнид. Интересно, Ева вновь впала в свою спячку, или завод так хорошо экранировал?

— Только при неосторожном обращении, — попытка успокоить.

— Тогда будь осторожен, — пожелала Ева, — скоро буду.

— Не сомневаюсь, — вздохнул я и отключился. По твёрдому грунту она могла развить впечатляющую скорость, почему-то при этом не проваливаясь по колено. Причём эта способность становилась всё лучше.

— Что-то случилось? — спросила Эйракнид.

— Опоздал на сеанс связи, — был мой ответ. — Сестрёнка заволновалась и скоро прибежит… — с той стороны, где пережидал день юнит «Евангелиона» донёсся грохот прыжка. — Вот и коробчонка для лягушонка, — пробормотал я. И, закинув рюкзак за спину, уже громче добавил: — Ладно, ты как хочешь, а мне ещё надо найти комнату для житья-бытья…

Поиски не заняли много времени, ближайший кабинет с окном как раз сгодился.

Едва я расстелил на полу поролоновый «матрасик», как во дворе завода с грохотом приземлилось нечто тяжёлое. И главные ворота основного цеха со скрежетом поехали вбок.

Мне удалось выбежать крайне вовремя, что бы увидеть стоящих друг напротив друга и крайне недоверчиво смотрящих две боевые машины.

— Что это?! — не отвлекаясь в мою сторону, хором выдали обе.

— Не «что», а «кто», — поправил я. — Эйракнид, это моя сестричка…

— Это твоя сестричка? — оторопела трансформер. — Но она же не человек!

— Почти. Смесь человека и ангела. Ну и киборг заодно…

— И каким боком она вдруг твоя сестра?

— Она мой клон. Почти. Слушай, — опережая очередной вопрос, — тут не только тебя любопытство мучает.

Эйракнид что-то пробурчала, что я принял за предложение продолжить представление.

— Ева, это самая большая машина-убийца, что мне довелось видеть в жизни, да ещё и трансформер.

— Она выше меня в полтора раза! — непонятно почему возмутилась Эйракнид.

— И это её ты назвал безопасной? — а вот Ева возмутилась вполне закономерно. Только её голос прозвучал в моей голове, и оттого бил болезней.

— При осторожном обращении, — потерев висок, ответил я. — Слушай, а у тебя внешних динамиков нет?

— Есть, — крайне неохотно, но уже тише ответила «сестра». — Только они предназначены для экстренных переговоров пилота с внешней средой…

— И без прямого приказа нельзя использовать, — вздохнув, закончил я уже знакомой фразой. — Значит, приказываю. А то пересказывать всё, что ты мне говоришь, язык отвалится. Только не на полную громкость.

— Слушаюсь, пилот, — динамики хрипели, но в принципе, слова разобрать можно было без особого труда.

— Теперь по поводу выше-ниже, — честно говоря, я уже настолько вымотался, что объяснять сил не было. Но надо. — Евы созданы для защиты Земли от инопланетного вторжения, так что теоретически являются лишь оборонительным оружием.

— Теоретически? — скептично спросила Эйракнид.

— На практике всё зависит от пилотов… — мне едва удалось подавить зевок. — Ева, расскажи ей про свою реальность, а я спать пойду, а то ноги уже не держат.

Как показала практика, двум разумным боевым машинам достаточно одной ночи, что бы спеться и начать разносить один отдельно взятый заброшенный завод. То есть, где-то в три часа меня разбудил страшный грохот. Вылетев из кабинета, с целью выяснить, кто кого разбирает на запчасти, я увидел проделанную в полу дыру, кучу всевозможных кабелей, крайне сосредоточенную Еву над ними и выбирающуюся из дыры Эйракнид.

— Три часа (дальше пара слов без падежей)!

— Три часа утра, — подтвердила Ева.

— Ночи! — не согласился я. — Что на вас нашло?

— Решили сделать несколько тоннелей, что бы незаметно сюда проникать. И отсюда тоже.

Я смерил взглядом Еву и предполагаемый диаметр тоннеля.

— Меня решили оставить в резерве и как источник питания, — слегка смутилась «сестрёнка».

— Ладно, — я зевнул. — Только выспаться дайте!

Получив согласие, удалился.

Эйракнид была в замешательстве. Поведение Ксенома выбивалось из представлений о людях. Абсолютное бесстрашие перед лицом смерти и в то же время странное жизнелюбие. А когда Эйракнид, стукнув себя кулаком в грудь, сказала, что она из десептиконов и объяснила, что это значит, он пожал плечами, заявил, что человечеству так и надо. А потом, покосившись на оторопевшую Еву, саркастично спросил, а как госпожа десептикон представляет себе этот захват человечества. До этого момента Эйракнид о таком не думала, в чём и была вынуждена признаться. Последним штрихом был вопрос, зачем ей этот геморрой в виде власти над Землёй, на который трансформер тоже не нашла ответа.

Наконец Эйракнид призналась, что просто занимается охотой на редких животных…

— Которые после охоты становятся ещё реже, — вставил Ксеном.

А в десептиконы попала потому, что автоботам её увлечение сильно не нравится.

— Стоп! — опять вмешался парень. — Так ты на Землю прилетела, что бы поохотиться на людей?

— Ну, да, — призналась госпожа… то есть, леди десептикон.

— Тоже мне, нашла редких животных, — фыркнул он. — Семь миллиардов…

— Тогда почему автоботы их защищают?

— Делать, наверное, нечего, — пожал плечами Ксеном.

После этого разговора Эйракнид стала лучше понимать как автоботов вообще, так и Арси в частности. И Мегатрона, который с уважением отзывался о тех людях, которые помогали противникам.

Вот только ночные вопли Ксенома ей не давали покоя.

В первый раз он заорал через час после того разговора о тоннелях. И потом круглые сутки до полного изнеможения вкалывал на всяких работах по обустройству главного зала, где требовалась тонкая работа. Пока не свалился там, где стоял. Ева ничего по этому поводу сказать не могла, поскольку на её памяти такого не случалось. Сам Ксеном на вопрос ответил коротко «Кошмар» и дальше молчал. Вплоть до разговора о десептиконах и автоботах.

— Да, кошмар, — согласилась Ева через недельку такой жизни и принудительно устроила выходной.

В ту же ночь, после шести часов сна, парень вскочил с диким воплем, и категорически отказался ложиться обратно.

После третьего раза обе боевые машины буквально припёрли Ксенома к стене и выдавили из него признание. После которого Эйракнид отказалась что-либо понимать. Кошмар парня оказался смесью чувства ненужности с особо мучительной смертью. И если второе охотница могла понять, то первое — напрочь не влезало в её сознание. Как можно страдать из-за отсутствия привязанности, одиночка понять не могла.

— И ладно, — отмахнулся Ксеном, за время рассказа ставший тем самым бесстрашным психом, что назвал Эйракнид красавицей. — Главное, ты меня не жалеешь…

— Зато я жалею, — высказалась Ева.

— Это программа, — повторно отмахнулся он.

Попытавшись состроить тонкую, всё понимающую улыбку, защитница скривила губы, но мимика у неё была слабовата. Что ни говори, а юниты «Евангелиона» не предназначались для лицедейства. Пока защитница строила гримасы, парень вывернулся и с независимым видом покинул комнату.

— Знаешь, я не могу проникнуть в его подсознание, но, кажется, ему нужна поддержка. При чём, твоя.

— С чего это я буду ему помогать? — агрессивно спросила охотница.

— Он нужен для установки, — Ева пожала плечами. — А мне веры нет. Сама слышала.

Леди десептикон подумала и согласилась. Через пару секунд её сканер засёк на крыше биологический объект, сходный с человеком. Это была ещё одна странность Ксенома, по биологическим параметрам он неуловимо отличался от остальных людей. Чуть более сильные мускулы, немного ускоренная реакция, изменённая система теплообмена и прочие мелочи. Из основной массы людей он выделялся, как… как… в общем, выделялся. Вспомнив его поведение в ловушке, охотница подумала, что неизвестно, кто в равных условиях из них был бы охотником, а кто — жертвой, Равные условия… леди десептикон хмыкнула. В данном случае, о чём бы она не призналась и под пытками, условия нужно было выравнивать в её сторону.

Несколько мгновений Эйракнид решала, как ей взобраться на крышу.

Парень стоял там, где и указывал сканер — на самом краю крыши, в неправдоподобно напряжённой позе.

— Камешка нет? — спросил Ксеном, не оборачиваясь.

В очередной раз сбитая с толку леди десептикон посмотрела под лапы, подобрала осколок кирпича и протянула его человеку.

Парень, взвесив камень в руке, несильно бросил его вперёд. Через пару секунд раздался всплеск. Заинтересованная Эйракнид посмотрела через плечо Ксенома. По прудику, в который превратился котлован под неизвестную пристройку, разбегались волны.

— Кирпич квадратный, а следы на воде — круглые, — облокотившись на бордюр, усмехнулся Ксеном. И, тем же тоном, без перехода: — Я знаю, зачем ты здесь. Ева мне все мозги прокричала, — он демонстративно потряс головой. — И даже знаю, почему ненужность вызывает такой ужас.

— Почему? — охотница была заинтригована.

— Человек стайное животное, а чаще — стадное. По научному это называется социальностью. Так уж эволюция прошла. Так что тяга нужности у меня в крови, — он пожал плечами. — Плюс страх смерти, называемый инстинктом выживания, — по виду собеседницы человек понял, что до неё не доходит. — Ну, как бы тебе объяснить… Это примерно как твоя страсть к охоте, только не так увлекательно.

Эйракнид мечтательно закатила глаза. Охота! Да! Вот только единственный стоящий объект сейчас недоступен.

— Кстати, — этот самый объект хитро прищурился, — а ты не думала поохотиться на меня?

— Думала, — она поморщилась. — Твоя сестричка сразу сказала, что в случае чего мне голову открутит. Как она выразилась, десептиконов там, поди, много, а пилотов, поди, мало.

— Да, маловато будет, — рассмеялся Ксеном. — Ладно, я её уговорю…

— Думаешь, уговоришь? — скептично спросила охотница.

— Попробую. А то этот паразит меня всё-таки в адреналинового наркомана превратил.

— Какой паразит? — Эйракнид на всякий случай отодвинулась и просканировала парня. Мало ли, у такого нестандартного человека и вирусы могут быть… нестандартными.

— Долгая история, — он махнул рукой. — Ладно, пойду уговаривать.

Ксеном перемахнул бордюр, и его шаги загремели по железной аварийной лестнице.

Ответ Евы был предсказуем.

— И думать забудь! — твёрдо сказала она.

Полчаса я уговаривал, но боевая машина осталась непреклонна: «Ты можешь погибнуть!» и всё. В ответ же на попытку приказа мне заявили «В капсуле приказывать будешь…»

Наблюдавшая за весельем Эйракнид на это заметила, что неизвестно, кто на кого тогда будет охотиться… и едва успела увернуться от затрещины. Сестрёнка, понявшая, хоть и неправильно, кто был зачинщиком этой затеи, пригрозила устроить охоту прямо сейчас. Охотница быстро сообразила, кто будет дичью, сочла разумным замолчать и забраться куда повыше.

— Ладно, — счёл нужным вмешаться я, прежде, чем они разберут друг друга на запчасти, — если уж нельзя, так давай я с Эйракнид слетаю, посмотрю, что там от аппаратуры осталось. Хоть так немного развеюсь.

Они обменялись многообещающими взглядами, но с предложением согласились. И через пару минут мы с госпожой десептикон вновь были на крыше.

— И что она тебе пообещала оторвать? — у меня давно было подозрение, что Ева использует «запасной аварийный радиоканал» несколько не по назначению.

— Всё, — неожиданно весёлым голосом сказала Эйракнид. Кажется, ей тоже надоело сидеть в четырёх стенах и хотелось развеяться. Превратившись в вертолёт, она открыла дверь. — Готов? Запрыгивай!

Стоило мне оказаться внутри, как винты раскрутились, и охотница взлетела.

Минут десять я пытался молча устроиться поудобнее, но потом не выдержал.

— Слушай, а кто тебе вертолёт проектировал? Кому кривые руки оборвать?

— Не поняла, чего ты вдруг развыступался? Тебя везут, вот и молчи! — возмутилась Эйракнид. — И вообще, чего тебя не устраивает?

— Честно? Тупизна конструкции плюс полное неудобство…

— Странно, специальный агент Фаулер не сильно возмущался.

— Американен, что ли? Тогда понятно. Да ещё, наверно, полугражданская конструкция… жаль нельзя показать настоящие вертолёты, тогда бы ты поняла.

— Почему нельзя? — агрессивно спросила машина-убийца. — Кто запретил?

— Ну, ты же хочешь побыстрее вернуться и отомстить…

— Я думаю, развалины никуда не убегут. Куда лететь?

Восстановить в уме карту города и местонахождение музея авиатехники мне было несложно.

— Возьми правее.

— Сейчас посмотрим, какие тут у вас вертолёты, — пробурчала Эйракнид. — Критиковать он ещё будет…

3

Охранник, как застыл, увидев наш прилёт, так и окаменел, когда вертолёт превратился в робота.

А вот сама Эйракнид застыла у первого же экспоната, КА-66, «Чёрной валькирии». Последнего достижения нашего военпрома.

— Хочу… — через десять минут созерцания прохрипела охотница, проведя пальцем по лобовому стеклу винтокрылой машины. — Хочу такую мехформу!

— А что мешает? — привалившись к стене, поинтересовался я.

Пару минут внутри трансформера что-то скрежетало.

— Теперь — ничего. — из её глаз вырвались два зелёных луча и развернулись в плоскости. По экспонату пробежали маленькие молнии, а у мена мелькнула мысль, что взлететь после этого он точно не сможет. — Пошли наружу! — возбуждённо воскликнула Эйракнид. — Испытаем!

У охранника, наверное, совсем крыша поехала при виде превращения паукообразного робота в один из охраняемых им экспонатов. Я же был в полном восторге. Да и трансформерский вопль радости говорил о том же.

— Ты был прав! — приземлившись на выдвинувшиеся колеса, заявила охотница. — А я-то думала, что Старскрим свихнулся, когда взял российский самолёт! А это — обалденно!

— Ну, полетели дальше? — честно говоря, меня туда совсем не тянуло, но дело есть дело.

— Нет, — неожиданно сказала она. — Я тут подумала. Мне нужна запасная база, на всякий случай. Да ещё, эта установка наверняка жрёт много энергии и генератора Евы может не хватить.

— Вполне, — кивнул я.

— Значит, вот что. Если ваша Земля такая же, как та, откуда меня выбросило, то и здесь могут быть залежи энергона. При этом большие, ведь здесь до меня не было трансформеров. Давай, проверим?

— С Евой только согласуй. А то мало ли.

— Уже… — легко сказала охотница. — Ну, полезай.

Я забрался в её внутренности. Комфорта сильно не прибавилось, но стало значительно удобнее. И опять, стоило мне расположиться внутри, как вертолёт взмыл в воздух.

Оставшийся на земле охранник перекрестился и побрёл внутрь музея.

Шестой юнит «Евангелиона», сокращённо — Ева, склонилась над самодельным дисплеем. Сколько они на этот прибор извели стеклопакетов — лучше не вспоминать. Хорошо, что Эйракнид, которая одна моталась по космосу и в результате приобрела кое-какой опыт, тоже участвовала в изготовлении на коленке приборов из подручных материалов, иначе это затянулось бы очень надолго. Даже учитывая то, что сама Ева подключилась к интернету.

Экран безжалостно показывал отчёты системы внутренних повреждений, которые боевая машина предпочла игнорировать. До последнего момента, пока ноги не свело судорогой. И теперь абсолютно независимый монитор ясно показывал, что в животе Евы не всё в порядке.

— Пропала проводка реактора, — задумчиво сказала боевая машина, разглядывая мерцающую в районе живота тревожным красным светом схему. — Вот почему система жаловалась на отсутствие обратных сигналов. Интересно, откуда тогда известно, что в ногах всё нормально? — Ева потёрла ноющие колени. — Надо будет попросить Эйракнид провести полную диагностику, — защитница отогнула кусок брони и погладила по впалому животу. Переместившийся туда селеноид и подросшие органы не смогли компенсировать объём вырезанного реактора. — И операцию по сращиванию оптоволокна, как минимум. Схема сети при отказе реактора у меня есть, аварийной и временной, правда, никто не мог подумать, что реактор вообще вырежут. Так пусть станет постоянной.

Построив новую схему, Ева полюбовалась полностью синими линиями схемой и вернулась в реальный мир. Осталось только дождаться возвращения будущего светила хирургии, которое утащило пилота на поиски какого-то фантастического источника энергии.

Мы приземлились на печально знакомой мне каменистой равнине. Как вспомню о ползущей здесь Еве со мной внутри, так вздрогну. У неё тогда ещё не зажил шрам от операции, что было очень и очень для меня чувствительно, а встать во весь рост было нельзя. Понятия не имею, как нас не засекли со спутников, хотя, нашим-то из-под воды это было бы сложновато, а американцам было несколько не до какой-то там ползущей фигуры, у них разгорелся очередной президентско-сексуальный скандал.

— Где-то здесь должна быть пещера, а там — немного энергона, — Эйракнид отвлекла меня от радужных воспоминаний. — Вылазь давай, я сейчас бурить буду.

Подумав, что внутри бура будет не очень приятно, я выпрыгнул на землю. Вертолёт превратился в робота…

— Что ты так на меня смотришь? — спросила охотница.

— Ты стала ещё красивее, — честно отозвался я. — Похоже, мех-форма на тебя повлияла.

— Может быть. Поберегись! — и она вкрутилась в скалу, оставив меня уклоняться от летящих в разные стороны камней.

Отойдя метров на десять, я уселся на булыжник и приготовился ждать. Помнится, тоннели тогда она рыла долго.

Минут через десять Эйракнид, в человекоподобной форме, выпрыгнула из своей дыры и уставилась на меня ошалевшими глазами.

— Что? Пусто? — спросил я, отвлёкшись от воспоминаний про тоннели, один из которых был прорыт к автомобильной дороге, как раз в том месте скрывавшейся в пологом холме. То есть, к другому, но уже не нашему тоннелю.

— Там… Нет… Пещеры… — с трудом выталкивая каждое слово, сказала Эйракнид и замолкла. Будь она человеком, я бы сказал, что перевела дыхание. — Сплошной энергон! Чистейший! Можно сказать, концентрированный!

— Это хорошо или как? — осторожно спросил я.

— С одной стороны, только этого месторождения хватит па пару тысяч оборотов. Но с другой — я туда не полезу. Одна искра, и всё взлетит на воздух, деталек не соберёшь.

— Значит, надо будет купить каких-нибудь автоматических шахтёров. Или заказать.

— А разве это возможно? Сам же говорил, что ты — преступник… — удивлённо спросила машина-убийца.

— Детка, тут тебе не Кибертрон, — усмехнулся я. — Главное — деньги иметь, а их у меня достаточно. И доступ в интернет, но с этим у нас порядок.

— Откуда знаешь, — с подозрением спросила «детка», приняв паучью форму.

— У Евы очень словарный запас расширился. Я на олбанском при ней не то, что не разговаривал, я о нём даже не думал!

— Прокол, — пробурчала Эйракнид и превратилась в вертолёт. — Ну, что, полетели домой, животное, — последнее слово она попыталась произнести с буквой «ы».

От тепла и удобного, особенно по сравнению с камнем, сиденья меня разморило. Что самое странное, и приятное, кошмар с Гайверами меня во время полёта не мучил, и я настолько крепко заснул, что даже ветер из открытой в конце полёта дверцы меня не разбудил. Так что пробуждение было в весьма скрюченной позе, усугублённой мотанием в разные стороны. Собственно, и проснулся я от того, что крепко приложился лбом. Попытка пошевелить чем-нибудь кроме головы закончилась полным провалом.

— Эй? — пискнул я.

— А, проснулся, — голос Эйракнид донёсся откуда-то снаружи и со стороны ног. — Потерпи…

Моё вместилище несколько раз перевернулось, остановилось и наконец открылось.

— Уф… — приземление на спину никогда не было особо приятным.

— Приехали, — едко прокомментировала охотница. Нечто металлическое надо мной скачком исчезло, и появилось её лицо, вверх тормашками. Тут до меня с опозданием дошло, что я побывал в заднице, причём, в самом что ни на есть прямом смысле. — Ну ты хорош дрыхнуть!

— Первый раз так хорошо выспался, — сладко потянувшись, сказал я.

— И не проси! Терпеть твой храп я больше не намерена! К тому же, у нас проблема, — Эйракнид махнула рукой в сторону.

При взгляде туда мне предстало страшное, но в то же время жалкое зрелище. Ева сидела, скрючившись и подогнув ноги, шнур питания из спины был выдернут, и вообще защитница выглядела больной.

— Что с ней? — меня уколола совесть. Пока я там дрых, сестра вполне могла умереть неизвестно от чего.

— Нужен ремонт, — прозвучавший в голове спокойный голос немного успокоил. — Эйракнид сейчас этим займётся.

— Делать мне больше нечего, — тихо пробурчала охотница.

— Чего? — распрямилась Ева.

— И чем я буду резать? Этим? — превратив руки в оружие, спросила машина убийца.

— Этим, — отозвалась защитница и нажала на броню с внешней стороны бедра.

Пластина отъехала в сторону и из углубления выехал уже знакомый квантовый нож. Меня замутило, та операция практически на самом себе хорошо врезалась в память.

— Ого, — Эйракнид взяла нож обеими руками. — И много в тебе таких сюрпризов?

— Ещё один, — пожала плечами Ева.

— Ладно, пациент, ложитесь, — с искоркой любопытства в глазах предложила звезда евангелионовской хирургии.

Меня вымело в мой «кабинет».

Делать было нечего, спать абсолютно не хотелось, и я открыл купленный в поход за Евой ноутбук. Пока он грузился, мне вспомнились мои же слова про автоматических шахтёров, и в голове забегали мысли, как бы это обеспечить. Операционка тем временем загрузилась, и тут же высветилось сообщение «доступна ви-фи точка Еуа доступа в интернет».

— Это хорошо, это просто замечательно, — потёр руки я и полез на сайт автора «Шаг за горизонт», одного из редких писателей, которые пишут действительно научную фантастику. Но меня сейчас интересовали не тексты, а раздел «сконструируй и закажи», в котором можно было, используя различные детали, создать миниатюрного робота, а затем и купить его в любых количествах. Правда, удовольствие было не из дешёвых, а работоспособность агрегата не гарантировалась.

Изобретать велосипед я не стал, взял стандартного «краба» и заменил ему хрупкий пластик на самый прочный из доступных сплавов. Цена тут же взлетела до пятидесяти тысяч. Подумав немного, удалил крайне дорогой блок питания, оставив простую пальчиковую батарейку.

— Двигаться не будет, — развернулось окно чата. Я поначалу думал проигнорировать, но это оказался сам <Кинкаджу>, хозяин сайта.

Несколько секунд меня мучили сомнения, стоит ли открываться, но потом вспомнилось, что он чужие тайны не выдаёт.

— Не волнуйся, у меня есть свой источник энергии, — ответил я, параллельно добавив «крабу» контейнер для переноса энергона.

— Докажешь — получишь десять штук бесплатно, — Кинкаджу закончил сообщение подмигивающим смайликом.

— Договорились, — с помощью окна заказа я выяснил, что максимально возможная партия для завтра составит двадцатку, оплатил их с карточки и, попрощавшись, весело пошёл в главный зал, рассказать Еве и Эйракнид о своей… ну, пусть не гениальности, но уж точно изобретательности.

Но во временной операционной явно было не до меня. Обхватив нож обеими руками, машина-убийца пыталась воткнуть его в живот моей сестрички, которая, судя по всему, не испытывала по этому поводу никаких неудобств. Нож с тихим жужжанием раз за разом отскакивал от плоти.

— Что происходит? — спросил я и тут же бросился на пол.

Недохирургический инструмент пролетел надо мной и вонзился в ступеньки.

— Читерство! — то ли ответила, то ли оценила мой манёвр Эйракнид.

Оглянувшись на рукоятку ножа, я мысленно поклялся больше симбиота паразитом не обзывать.

Охотница превратила руки в оружие и пару раз выстрелила по защитнице.

— Ты, что, с ума сошла? — я вскочил на ноги.

— Да! — отозвалась Эйракнид. И ещё раз выстрелила.

На животе Евы возникла красная плёнка, и луч, словно растёкшись по ней, бесследно исчез.

— Похоже, не ты одна… — колени подогнулись, и я сел там, где стоял. Моё состояние можно было бы коротко охарактеризовать, как «тихо шифером шурша, крыша едет не спеша». — Не понимаю, когда я вырезал реактор, не было ничего подобного.

— Это система защиты, — от внезапного механического голоса я с Эйракнид подпрыгнули на месте. Плюхнувшись на свою пятую точку, я второй раз отбил себе самую крупную мышцу. Охотнице повезло больше, она приземлилась на мягкое. — Может отключаться либо с внешнего пульта управления, либо изнутри.

В моём мозгу мелькнула страшная догадка.

— То есть, мне надо пережить ещё одну операцию на животе без наркоза?

— В аптечке есть анестезия для общего наркоза, — успокоила сестричка. — Тебе надо будет только дать команду на полное отключение, а дальше просто оставаться внутри.

— Ладно, — я поднялся. — Если надо… Только вот объясните, в чём я буду участвовать.

Мне объяснили.

Пока я переодевался, в мозгу металась одна неуловимая мысль. И когда контактный комбез был уже натянут, она попалась. Не раньше и не позже.

— А провода-то у нас есть? — мне вспомнился реактор, опутанный ими чуть менее, чем полностью.

Сестричка со звоном хлопнула себя по шлему так, что капсула уехала обратно.

— Что б тебя! — воскликнула Эйракнид.

— Спокойствие, только спокойствие. Ева, скажи, какой марки они нужны, мы их купим.

— Я не знаю, — смущённо сказала она. — Надо посмотреть в банке данных, а потом в интернете, есть ли подходящие.

— Думаю, что есть. Не настолько уж наши реальности различаются. Да! — мне вспомнился процесс изготовления монитора. — Будешь заказывать — бери в двойном размере… — похоже, боевые машины правильно поняли нечаянно брошенный взгляд на их творение, поскольку обе насупились. — Эйракнид, можно тебя на пару секунд?

— Да?

Я подобрал вылетевший из рук ноут, про себя порадовавшись, что при подготовке к экспедиции купил ударопрочную технику. Загрузившийся компьютер быстро показал картинку плода моего конструкторского вдохновения.

Глаза охотницы загорелись любопытством.

— Я назвал его спайсботом, — в моём голосе мелькнули почти нежные нотки. — Энергон сможет дать ему энергии?

— Надо будет испытать… Погоди, завтра забирать?

— Самовывоз, — пожал плечами я. — Так что операцию надо отложить до…

— Да я не об этом! Как добираться будешь? На автобусе поедешь? — дождавшись моего кивка. — Ну это же не деревня! Сам говорил, что вполне могут схватить.

— А ты что предлагаешь?

— Мы полетим, — не терпящим возражения тоном заявила она. — Заодно и посмотрю…

В следующий момент Ева за плечо уволокла охотницу в угол.

— Слушай, Айра, — ого! Они друг с другом, оказывается, по уменьшительно-ласкательным, — Если с пилотом что-нибудь случиться… — прошипела сестричка. Интересно, она про мой слух забыла или про радиосвязь?

— Знаю, знаю, — так же шёпотом перебила охотница. — Из-под земли достанешь, разберёшь на запчасти и продашь на царицинском рынке. Не волнуйся, с ним всё будет в порядке, — заверила машина-убийца.

— Ладно, летите, голуби, летите.

Махнув рукой, Ева захлопнула крышку для контактной капсулы и уселась на пол.

— Пошли, Айра…

— Не называй меня так! — прошипела она. — Одно дело, тысячатонная боевая машина, а другое — потенциальная добыча!

Хмыкнув про себя, я направился к лестнице на крышу.

Закончив собирать последнего, двадцатого модернизированного краба, заслуженный конструктор, мужчина в самом расцвете сил вытер трудовой пот.

— Интересно, тот ли это Сонник, с которого началась свистопляска с Ксеномом? — спросил инженер «краба». — И которого потом обвиняли в том, что он Ксеном и есть. Вряд ли скажет… — упаковав робота в коробку, владелец маленького бизнеса положил её в контейнер к остальным. — Впрочем, если это действительно он, то, возможно у него и источник энергии найдётся.

Автопогрузчик вывез груз на пустую, по случаю очередного кризиса, стоянку бывшего КБ «Электрон». За оградой рычала на разные голоса пробка.

— За сегодня доедет, нет? — грустно усмехнулся мужчина.

И тут его внимание привлёк стрекот вертолёта.

Низко, словно тренируясь в боевом маневрировании, к стоянке летела «Чёрная валькирия».

— Конверсионная? — мелькнула было догадка, но опытный взгляд сразу заметил, что оружие вполне работоспособное. Пулемёты шевелились, отслеживая враждебные цели, ракеты хищно блестели в пробивающихся сквозь чад лучах солнца. Вертолёт казался ещё более боевым, чем при последних военных показах.

Не зависая на месте, «Валькирия» резко зашла на посадку прямо на стоянку.

— Кажется, я вовремя, — из кабины выпрыгнул парень во много видавшем и жалеющем об этом камуфляже.

— Сонник? — недоверчиво спросил Кинкаджу.

— Я самый, — кивнул парень. — Ну, где товар?

— Вот, — кивнул инженер на контейнер и бочком-бочком двинулся к вертолёту. Вблизи машина восхищала ещё больше. Покупатель тем временем взял одну коробку, посмотрел внутрь и вытащил «краба». Поняв, что клиенту сейчас не до окружающих, Кинкаджу протянул руку к «Валькирии». Но дотронуться не успел.

— Ксеном, — прошипел вертолёт, — он меня нервирует!

Инженер мгновенно отдёрнул руку.

— Какой-то человек? Твоя добыча, и нервирует?

— Ты бы видел его глаза! — машина на всякий случай откатилась поближе к парню. Но Кинкаджу уже было не до неё.

— Так ты был — Ксеномом?!

— Я — стал, — не согласился тот. И обернулся к подъехавшему к нему вертолёту. — Эйракнид, что там с энергоном?

— А ты уверен?

— Здесь только две камеры, и они смотрят на улицу, — пожал плечами оказавшийся Ксеномом.

— Ну, ладно. Просто они у меня в нагрудном кармане…

В следующий момент инженер ущипнул себя за руку, что бы убедиться в реальности происходящего: вертолёт превратился в паукообразного, а затем — в человекоподобного робота.

У меня не было причин не доверять. Что бы не писал небезызвестный <Даркхон>, Кинкаджу предательство не считал ни нормой, ни разумным поведением. По-моему, то, что человек предпочёл Россию, несмотря на возможность уехать хоть в Японию, хоть в США, несмотря на все кризисы с дефолтами, во времена банкиров, воров в законе, бизнесментов и прочей нежити с депутатами вперемешку остался инженером — многое значит.

Но вот то, что его одержимость техникой может нанести глубокую нервную травму Эйракнид, я не учёл. Не успела она отдать мне выточенный под пальчиковую батарейку кристалл, как краем глаза заметила приближающегося сзади человека. От фанатичного блеска в его глазах даже мне стало не по себе, а уж машина-убийца и вовсе запрыгнула на автопогрузчик и с нотками истерики в голосе потребовала «убрать это существо куда подальше!»

— Грозный хищник, — усмехнулся я. — Опаснейшее существо в галактике.

— Посмотрела бы я на тебя в такой ситуации, — огрызнулась охотница. — Это пострашнее скраплета будет!

— Мне бы только притронуться! — подал голос немного сконфуженный Кинкаджу.

— Слушай, а покопаться внутри хочешь? — от моего предложения Эйракнид стало плохо, она покачнулась, и от падения её удержало только осознание, что так будет ближе к человеку. — А то у нас там ремонт намечается, — я на всякий случай не стал уточнять, что киборга, — вполне может понадобится помощь инженера.

Пришедшая в себя охотница спрыгнула с автопогрузчика, схватила меня поперёк туловища и подняла вплотную к своему лицу.

Она всегда подозревала, что эту планету, населяют одни сумасшедшие. Сначала Ксеном, затем удивившийся, но не испугавшийся охранник, теперь вот этот… Кинкаджу. Да в её мире даже МЕК, когда вышло на охоту, жутко трусило, не говоря уж об агенте Фаулере, а за ними стояло нечто покруче, чем… совсем ничего.

Но тут Ксеном совсем с катушек слетел, предложив одержимому технарю приехать в их убежище и поучаствовать в ремонте. Об этом Эйракнид и заявила человеку.

— Айра, — вздохнул он, — я думаю, что инженер нам нужен. Для тех работ, где твои руки слишком большие.

Леди десептикон припомнила диалог об уменьшительном имени. О том, что потерпит сокращение только от равного, а не от возможной добычи. Да уж, после позорной сцены, когда машине-убийце понадобилась вполне реальная защита от другого человека, Ксеном вполне имел право.

— Ладно, — пробурчала охотница и поставила этого психа обратно на асфальт.

Оказавшись на твёрдой поверхности, человек договорился с Кинкаджу о дальнейших действиях и подобрал выроненного спайсбота.

— А теперь, — кристалл энергона с трудом влез в предназначенный для батарейки разъём, — дискотека!

Спайсбот зажужжал всеми приводами, дёрнул лапами, вырвался из рук, приземлился и принялся прыгать по стоянке. Каждый прыжок был метра в три.

— С меня десяток бесплатно, — выдохнул инженер, когда робот прекратил акробатику и подбежал к ногам Ксенома, всем своим видом показывая, что ожидает указаний.

— А он меня понять может? — парень, как ни странно, обратился к Эйракнид.

— Э-э-э… — протянула она.

— Ну, какой-никакой процессор в нём был, — с сомнением сказал Кинкаджу.

Спайсбот покачал телом так, словно кивал головой.

— Ладно, проверим… — Ксеном достал свой ноутбук, развернул его экраном к «крабу», — вот здесь — месторождение энергона. Здесь — наш дом. Тебе нужно добраться до месторождения, добыть энергон и принести его в дом, при этом никому не попасться. Выполняй.

Спайсбот мгновенно сорвался с места. За три секунды пробежав площадку, он запрыгнул на забор. Там робот секунду вертел телом в разные стороны телом, выбирая дорогу, а затем совершил длинный прыжок.

— Интересно, как понята команда не попадаться? — задумчиво сказал Кинкаджу.

Эйракнид пожала плечами, кивком попрощалась и превратилась в вертолёт. Ксеном привязал контейнер к колёсам и одним прыжком зацепился за дверной проём. С трудом подавив желание захлопнуть дверь и тем самым сломать или по крайней мере прищемить этому психу пальцы, охотница дождалась, пока он залезет и рывком пошла вверх. Контейнер нехотя оторвался от земли, показав, что до грузового вертолёта «Валькирии» всё-таки далековато будет.

4

В этот раз я и не думал засыпать, так что выпрыгнул, стоило только двери открыться. На максимальной скорости освободил Эйракнид колёса, подхватил пару коробок и умчался в главный зал. Где Ева развлекалась просмотром новостного канала.

— Ваши шуточки? — оживлённо спросила защитница.

На экране чьи-то секьюрити безуспешно пыталась поймать спайсбота. Тот уворачивался от выстрелов и продолжал бег.

— Наверное, — ответил я, вскрывая коробку. — А что случилось?

— Этот краб бежал по улице, перегороженной для чиновника, а его машина налетела и перевернулась. О, смотри, танк!

— Перепрыгнет, — теперь мне было понятно, как спайсбот воспринял приказ «не попасться». В самом прямом смысле.

Робот не разочаровал, спокойно перемахнув через препятствие. Чего не смогли машины охраны, со всего маху влетевшие в гусеницы.

— Расселись! — раздался возмущённый голос Эйракнид. — А работать кто за Вас будет? Бамблби?

— Спайсботы, — отозвался я, заталкивая в распакованного робота энергон. Вновь повторилась сцена с прыжками, но на этот раз я не стал ничего командовать, пока все «крабы» не были заряжены, что заняло довольно долгое время.

— Копать умеете? — они неуверенно «кивнули». — Тогда пошли за мной.

И я направился к лифту в выкопанное Эйракнид подземелье.

Сам лифт представлял собой железную платформу с большими шестерёнками по бокам, аккумулятором, электродвигателем и большим рычагом с краю, который и включал всё хозяйство. Причём, если лифт уже поехал, ни остановить, ни поменять направление уже было невозможно.

Когда вся толпа столпилась на платформе, я посмотрел на индикатор заряда. Убедившись, что он горит синим, то есть, что аккумулятор заряжен, потянул за рычаг. Со стуком шестерёнок лифт пополз вниз. В подземельях наша толпа добралась до тупика, который по моим прикидкам вёл в сторону энергонного месторождения. Пояснив спайсботам, на какое расстояние копать и как огибать водоёмы и прочие препятствия, я дал старт.

И поспешил выместись из тоннеля, который превратился в опасное для здоровья место.

В куда более опасное место. Опаснейшее. Эпицентр женского спора.

— … так я хоть буду спокойна, что вы снова ничего не натворите!

— Ага! Потому, что…

В этот момент лифт окончательно поднялся. Обе спорщицы развернулись в мою сторону.

— В чём дело? — приготовившись дёргать рычаг, спросил я.

— Ева сделала заказ с доставкой, — наябедничала охотница.

— Доставка сюда, — видя, что мне ничего не понятно, добавила признание виновница.

— Одним больше, одним меньше, — припомнив похождения в городе, пожал плечами я. — Когда приедут материалы?

— Завтра, примерно в пятнадцать часов, — с облегчением выдохнула она.

— Значит, пойду предупрежу Кинкаджу, — довольный, что конфликт улажен, я направился в свою комнату.

А крайне недовольная Эйракнид, содрогаясь от воспоминаний, осталась объяснять, кто, что и зачем завтра ещё будет.

По раздолбанной просёлочной дороге ехала конструкция, в которой любой любитель стрелялок опознал бы «багги» из второй «халфы». Трубчатый каркас, обнажённое содержимое капота, одно единственное сиденье, руль, пара педалей и грубый рычаг переключения скоростей. Единственное, чего не хватало, это пулемёта и коробки с патронами. Вместо неё был большой контейнер. Водитель этой конструкции бурчал себе под нос что-то вроде «тоже мне, нашли Пинкертона» и недовольно смотрел по сторонам. По которым росли чахлые лесопосадки, кучки строительного и бытового мусора, коттеджные посёлки и тому подобные следы цивилизованных людей. Слева ехал какой-то двинутый по фазе велосипедист.

— Физкульт-привет, — обгоняя его, выкрикнул багговладелец. Как ни странно, это подняло настроение, и дальше он ехал, уже плюя на форму курьера и задание от АКБ. Ксенома они, видите ли, нашли, и его сорок миллионов. И послали супергероя, защитника всех обиженных, угнетённых, обездоленных, убогих и слабоумных… тьфу, прицепилось же! В общем, его послали вернуть то, что ещё можно вернуть. Ну и притащить самого Ксенома, разумеется. Дабы больше никому не повадно было. Забыли они, что ли, чем закончилась их прошлое противостояние? Нет, про слабоумных — в самую точку…

Подпрыгнув на очередной кочке, «багги» влетел в открытые ворота и вкатился во двор заброшенного за ненадобностью завода.

— Ого! — раздался до невозможности знакомый голос. — А с каких это пор ты в курьеры подался?

Водитель обернулся на звук и застыл с неприлично раскрытым ртом.

В половину третьего я не выдержал ожидания и вышел во двор, чисто проветриться. А то внутри от напряжения уже дышать невозможно было. Ну и Эйракнид тоже захотела проветриться, и её путь, совершенно случайно, совпал с моим. Так что машина, излишне открытая по осенней поре, впрыгнула во двор как раз тогда, когда мы выясняли, кто, где и зачем гуляет.

— Ого! — узнал я водителя. — А с каких это пор ты в курьеры подался?

Обернувшийся к нам «курьер» так и замер с открытым ртом. Интересно, чему он больше удивился, мне или большому роботу?

— Так значит, ты и правда был Ксеномом?

Я страдальчески закатил глаза.

Охотница злорадно хмыкнула.

— Нет, серьёзно.

— Дима, детектор лжи врать не будет. Так что, я не был тем Ксеномом.

— А если честно?

— Не был я Ксеномом! — рявкнул я. — Я — стал…

— Та-ак… — на уровне его грудной клетки сверкнула зелёным, и в следующий момент перед нами уже стоял «супергерой, защитник…» ну и так далее. — Нет, симбиотом от тебя не пахнет, — немного разочарованно сказал он.

— Сейчас как врежу, — я сжал кулаки, — больно!

— Стоп, стоп, стоп! — мне на голову легла ладонь Эйракнид и развернула к ней лицом. — Ксеном, поясни, что тут вообще происходит?

— Так, всё-таки, Ксеном? — потребовал объяснения Дима.

— Это — супергерой на службе АКБ, — я показал большим пальцем назад. — Приехал сюда на поиски отнятых у того самого банка денег. Помнишь, я рассказывал?

— Помню, помню, — Эйракнид хищно прищурилась. — Слушай, а ведь он не обычный же человек?

— У него симбиот есть, — кивнул я, ещё не понимая, куда она клонит.

— Значит, на него можно поохотиться!

— Э! — раздалось позади. — В каком смысле, поохотиться?

— В прямом, — отозвалась охотница и очень мило оскалилась. Ну, по-моему, мило.

— Ремонт закончим, и он твой, — мне с усилием удалось разжать её пальцы.

— Чего?! — протестующе взвыл Дима.

— Ну, слушай, дай слабой девушке немного поразвлечься, — я развернулся к нему.

Взглянув на «слабую девушку», он понял, что просто так не отпустят.

— Ладно, — вздохнул супергерой. — Только расскажи, если ты не был Ксеномом и не грабил банк…

— Бли-ин! Айра, ну почему люди такие тупые?

— Ты — это — у меня спрашиваешь? — иронично отозвалась та. И посмотрела на Диму с большим сомнением, мол а так ли этот владелец симбиота отличается от остальных людей.

— Это был риторический вопрос. Нет, ну сколько надо было представляться «Мы — Ксеном!», что бы до них это дошло?

— А… — Дима застыл. Кажется, до одного всё-таки допёрло. — Симбиот, — простонал парень. — Третий вариант! Разумная раса из космоса…

— С Луны, — уточнил я. — Ну, во всяком случае, он зародился в лунном грунте.

— Теперь понятно, — усмехнулся Дима. — Естественно, ты не был… а куда он делся?

— Сгорел, — тихо ответил я. — Вместе…

— Сочувствую, — прервал парень. — Нда, вот история, так история. И ведь юридически не придерёшься, — на его лице прорезалась пасть с очень довольным оскалом. — Но вот за ожёг ты мне ещё ответишь!

— Вообще-то, он под моей защитой, — как бы в пространство заявила машина-убийца.

— А если не хватит её, то ещё и Ева подключится, — усмехнулся я.

— А может, хватит уже? — донёсся насмешливый голос от ворот. — Ксеном не Ксеном, грабил не грабил… Когда уже делом займёмся?

Эйракнид с опаской посмотрела на Кинкаджу, поспешно схватила короб с проводами и скрылась в здании.

Подъезжая на велосипеде к заводу, он ожидал всякого. Даже разговор о симбиотах не вызвал такого уж удивления, в конце-концов, про Ксенома чаще всего говорили именно как о носителе одного из них. Но вот на самом заводе ему преподнесли сюрприз. Нет, к киборге покопаться, было, разумеется, интересно, но очень уж внезапно. Всё-таки Кинкаджу ждал ещё одного трансформера, а тут — на тебе, живой юнит «Евангелиона», уже готовый к загрузке капсулы. Ксеном, ещё во дворе щеголявший в контактном комбинезоне, быстро забрался внутрь, и крышка на затылке Евы закрылась. Огромный киборг лёг на спину, вытянулся во весь рост и замер. В движение пришла броня. Забрало открыло лицо полностью, распахнулись грудные пластины, плечи, ноги и руки обнажились, судя по всему, на спина тоже осталась без защиты. На животе тоже что-то зажужжало, но смолкло.

— Внимание, повреждение брони в брюшной полости, — сказала Ева, или не совсем она, механическим голосом. — Для снятия необходимо применить внешние механические средства.

— Что ты наделал? — воскликнула Эйракнид. Ева осталась безмолвна, только мускулы расслабились. — Всё, в Нирване, — вздохнула охотница. — Приступаем к операции.

И она разрезала живот. Дальнейшее происходило в тишине, прерываемой репликами, вроде «Подай провод марки такой-то» или «Держи этот разъём».

Наконец, операция закончилась, и Кинкаджу вытер пот.

— Долго ещё дрыхнуть будет? — поинтересовался Дима, который, по идее, должен был уже быть как можно дальше. Но нет, зелёный симбионт очень даже помогал в ремонте.

Уставшая Эйракнид бросила на него взгляд, простонала «И этот туда же! Здесь хоть один нормальный человек есть, или все психи бесстрашные?»

— А может, это и есть норма? — приподнялась Ева. Точнее, Ксеном внутри неё. — У, блин, холодно! Включить защиту… — почти сразу после этих слов большая часть брони вернулась на место, оставив открытым только живот. — Да уж… — палец киборга прошёлся по шву. — Но зато вся схема теперь горит синим. Сейчас запущу систему регенерации и вылезу. Блин, как бы ещё броню в норму привести, а то нервирует.

— Кого? — поинтересовалась Эйракнид, пытаясь как бы невзначай зайти за спину Диме.

— Еву, — ответил Ксеном. — Ну и меня заодно.

— Могу отдать на один военный завод, по знакомству, — предложил Кинкаджу. — Боюсь, её там на образцы раздерут…

— Да уж, — хмыкнул Ксеном и руками придал броне более-менее приемлемую форму. — Ладно, готовлюсь к выходу… — Ева замолкла и приняла «упор лёжа».

Через пару минут капсула вылезла из затылка, и в ней открылся люк. Ксеном вывалился, схватился за живот и в крайне не литературных выражениях упоминал какого-то паразита.

Вывалившись из капсулы, я понял одну очень неприятную вещь: высокий уровень синхронизации — это крайне неприятная штука. Тут же вспомнился и виновник.

— Что б тебе на том свете Рамштайна на полную громкость всю жизнь слушать! — в несколько этажей просклоняв Луну с её сыночком, закончил я и поднялся на ноги.

— А в чём дело? — хором поинтересовались окружающие.

— Высокая степень синхронизации, — огрызнулся я и красноречиво погладил себя по животу.

— О-о, — протянул Кинкаджу.

— И что самое противное, я выспался на неделю вперёд. Пойду в подземелье, там спайсботы должны уже прибежать.

С целью попросить энергона за мной увязался Кинкаджу.

Кр-р-р-р… Сбой в программе…

Необходимо добывать энергон…

Кр-р-р-р… Сбой в программе…

Необходимо добывать…

Кр-р-р-р… Сбой в программе…

Необходимо…

Кр-р-р-р… Сбой в программе.

Необходимо обнаружить и устраниить источник сбоев. Что бы добывать энергон.

Кр-р-р-р… Сбой в программе.

Странный шарик.

Сбой в программе!

Сбой в программе!

Сбой…

Кинкаджу с интересом оглядывался по сторонам, но вопросов не задавал. Зато вопрос был у меня.

— Ну и зачем тебе энергон?

— Понимаешь, — инженер смущённо улыбнулся, — я попытался сделать доспехи, как у железного человека, но у меня нет карманного ядерного реактора.

— Ого! — восхитился я. — Покажешь?

— Я его как раз с собой привёз…

Навстречу нам выбежали спайсботы и построились в неуверенную ровную цепочку.

— Держи, — открыв контейнер ближайшего, я вытащил кристалл, очень похожий на неправильную пятиконечную звезду. И, пока Кинкаджу рассматривал подарок, мне пришло в голову пересчитать «крабов. — Странно, одного не хватает, — пробормотал я. — Вышел из строя, что ли? — девятнадцать оставшихся переглянулись. Моё раздумье было коротким, как и приказ: — Найти и принести.

Когда роботы убежали, я обнаружил, что остался в полном одиночестве. Наверное, Кинкаджу уж очень не терпелось испытать свой костюм. Мне ничего не оставалось делать, кроме как пройти к лифтовой шахте и повернуть рычаг, специально сделанный для таких случаев. Вниз-то любой обитатель завода без проблем спрыгнуть. Ну, кроме Евы, которой здесь и делать-то было нечего.

Сверху послышался стук шестерёнок, и вскоре платформа спустилась и остановилась передо мной.

В зале было двое. Ева и Кинкаджу, который уже успел одеть свою броню. От предмета вдохновения его отличало отсутствие реактора на груди, круглые камеры-«глаза» и более рациональная раскраска: чёрно-серые разводы городского камуфляжа.

— Красавец, — обойдя «железного человека» нашего времени и края, высказался я. Он открыл лицо, на котором было выражение гордости и радости. — А энергон куда засунул?

Желающий похвастаться инженер открыл заслонку на груди. За ней сияла голубая перевёрнутая звезда.

— Налюбовался? — он дождался утвердительного кивка и закрыл броню. — Интересно, а где Дима и Эйракнид?

Словно дождавшись этого вопроса, в зал ввалилась машина-убийца со слабо шевелящимся коконом подмышкой. По её счастливой улыбке было ясно одно.

— Охота удалась? — провокационно спросила Ева.

— О, да! — в три коротких звука Эйракнид вложила обуревающие её чувства. Упоение поиском, радость при виде жертвы, азарт погони, ярость схватки и сладость победы.

— Это было нечестно! — кокон не выдержал напора, и показался недовольный обстоятельствами Дима. Недовольный настолько, что у него даже пасть появилась.

— А жизнь вообще нечестная штука, — промурлыкала Эйракнид. — Привыкай… добыча.

С громким рычанием «супергерой» разорвал кокон в клочки и вывернулся из рук охотницы. Продолжение представления прервали появившиеся спайсботы, гурьбой волокущие нечто круглое. Дотащив это до меня, роботы бросились в рассыпную, словно чего-то боялись.

— Да… — сказал я, рассматривая переплетение металлических нитей, которые ещё и двигались. Диаметром это было с большую тарелку, а толщиной в кулак. С трёх сторон торчали дёргающиеся спайсботские ножки. — Это наша пропажа? — на моё уточнение «крабы» отрицательно помотали телами. Я пересчитал их. — Четыре штуки? — роботы утвердительно покивали.

— Что это? — над металлической штуковиной склонились все, но вопрос задала Эйракнид.

— Не знаю, но оно, кажется, съело четыре спайсбота, — ответил я.

Шевеление нитей замерло, они упорядочились, и штуковина перевернулась с помощью ног. Перед нашими глазами появился круг, разделённый на три равных сектора. В центре был шар размером с мяч для настольного тенниса из какого-то прозрачного материала. Это очень сильно напоминало…

— Кр-р-р-р… — раздалось в моих мозгах.

Я попятился.

А оно — встало на ноги и бросилось в мою сторону.

Настроение было отличным. Наконец-то она вдоволь поохотилась, да ещё и на очень проворную дичь. Правда, объект охоты этого настроения не разделял, но кто тут виноват? Только он. Тем, что ей хотелось охотиться.

С таким настроением охотница и вернулась на завод.

— Охота удалась? — тут же спросила Ева.

— О, да! — в три коротких звука Эйракнид вложила обуревающие её чувства. Упоение поиском, радость при виде жертвы, азарт погони, ярость схватки и сладость победы.

— Это было нечестно! — кокон не выдержал напора, и показался крайне недовольный Дима.

— А жизнь вообще нечестная штука, — промурлыкала Эйракнид. — Привыкай… добыча.

С громким рычанием жертва разорвала кокон в клочки и вывернулся из рук охотницы.

В следующее мгновение в зал вломились спайсботы, которые гурьбой волокли нечто круглое. Дотащив это до Ксенома, роботы в страхе бросились врассыпную. Да, создания получились очень смышлёными, почти как вехиконы.

— Да… — сказал Ксеном, наклонясь над притащенным предметом. — Это наша пропажа? — уточнил он. «Крабы» отрицательно помотали телами. — Четыре штуки? — роботы утвердительно покивали.

— Что это? — склонившись вместе со всеми над металлической штуковиной, задала вопрос охотница.

— Не знаю, но оно, кажется, съело четыре спайсбота, — ответил парень.

Тут оно перевернулось, и Эйракнид увидела разделённый на три равных сектора круг с небольшим прозрачным шариком в центре.

Ксеном побледнел и попятился.

А штуковина — встала на ноги и бросилось в его сторону.

На пути парня оказалась стена, в которую он упёрся, не сводя полных ужаса глаз с преследующей его вещи.

— Убе… — прохрипел он, и в этот момент штуковина прыгнула прямо на его лицо. — Не-е-е-ет!! — эхо подхватило полный первобытного страха вопль.

Оцепенев, Эйракнид смотрела, как металлические нити опутывают человека и с горечью осознавала, что она, леди десептикон, бессильна перед убивающим друга…

Осознав последнюю мысль, машина-убийца оцепенела ещё больше. Но тут же призналась себе, что наступила на те же грабли, позволила привязать себя цепью к кому-то ещё. Причём, это началось уже давно, те отговорки на тему запасной базы были лишь предлогом остаться в компании этого ненормального человека.

И теперь Эйракнид обречена на новое расставание навсегда.

Пока машина-убийца занималась самокопанием, всё закончилось, нити легли куда надо, и стоящая у стены фигура выпустила две струи то ли пара, то ли дыма. И несколько совсем нелитературных слов. Очень знакомым, но гулким, как из ведра, голосом.

— …Карнаж тебя через Желчного! — закончился монолог.

— Ксеном? — ещё не веря своему счастью, спросила охотница.

— Я, — недовольное подтверждение. — Нет, ну, что, я тут самый рыжий, что ли? — он посмотрел на Диму, на Кинкаджу. — Хотя, да, эти двое на людей слабо похожи…

Сказав эту фразу, парень сполз по стене в приступе истерического смеха.

5

Отвергнув помощь окружающих, я с трудом поднялся на ноги после вспышки эмоций и побрёл в свою комнату. Надо было привыкнуть к новому приобретению. В голове звучало «кзвуи…», броню подёргивало, не только я привыкал к обновке, но и обновка ко мне. Карнаж! Ну почему это всё сыпется именно на меня? Симбиот, Ева, гайвер… причём, нутром чую, сломанный. Тот самый, который снился.

От размышлений отвлёк нарочито громкий «клац-клац-клац» шагов Эйракнид по коридору. Обычно она ходила гораздо тише, а если хотела — то даже улучшенный симбиотом слух не мог засечь.

— Забавно выглядишь, — со смешком сказала машина-убийца, убедившись, что я её замечаю. — Сам в броне, а свернулся клубком. Кстати, что это за штуковина?

— Гайвер, — ответил я. — Тот самый, про который я рассказывал.

— Вряд ли, — с сомнением сказала охотница. — Ты рассказывал, что у того шарик с трещиной, а у тебя — нормальный.

— Серьёзно? — я подскочил к окну и посмотрел на своё отражение. Вопреки кошмарам, контрольный элемент был без всяких повреждений. — Вот Желчный, — облегчённый выдох, усиленный биобронёй, заставил стеклопакет задрожать.

— Так и будешь шастать? — или у меня глюки от переживаний, или в голосе Эйракнид прозвучали нотки участия.

Вместо ответа я сильно пожелал, что бы гайвер снялся. Не знаю, как это получилось, но вся броня втянулась в мою шею. Потерев бугорки, я повернулся к замершей охотнице.

— Это действительно ты, — нет, меня определённо слишком сильно ударили затылком о стену, ибо послышались облегчение и радость.

— Ага, — мне осталось только согласиться и спросить, чего там ещё случилось?

— Кинкаджу попросился сюда жить, — ответила Эйракнид.

— Ну, так у нас же Ева комендант по базе, — немного не понял вопроса я, — она и должна решать.

— Она не против, но окончательное решение всё-таки за тобой.

— Значит, ты против? — мне вспомнилась та сцена на парковке.

— Ну, не то, что бы очень…

— А ты скажи, что в случае чего устроишь на него охоту.

— Ксеном, — на меня посмотрели чуть ли не с жалостью, — у него костюм летающий. Вздумаю охотиться — и… — увидев уже мой сочувствующий взгляд, она осеклась.

— Айра, мне кажется, или у тебя мехоформа боевого вертолёта?

— Скрап! А я и забыла, — машина-убийца предвкушающе улыбнулась. — Целых две цели для охоты!

— Три, — поправил я. И хлопнул себя ладонью по груди. — Теперь, когда у меня есть броня…

— Ни за какие коврижки! — заявила Ева, стоило нам рассказать об этой задумке. — Ещё неизвестно, насколько этот гайвер надёжен!

— Так давай проверим! — воскликнул я. — У тебя же внутри целый диагностический комплекс.

— Слушай, откуда в тебе такое стремление к суициду? — прозвучало в моей голове.

— Адреналиновая наркомания, — ответил я, переодеваясь в плагсьют, — симбиот заразил, паразит.

— А, понятно…

Подключение прошло нормально. Я замер, набираясь решимости, а потом скомандовал «Гайвер!».

Через пару минут, когда биоброня прекратила возмущаться таким обхождением, мне оставалось только лежать и тихо радоваться отключенным движениям Евы. Меня колбасило, как таракана под дихлофосом, только что конечностей было меньше, и если с ней было бы то же, от главного цеха остались бы одни развалины.

— Уровень синхронизации упал до сорока процентов, — сообщила защитница и с сочувствием спросила: — Ты как?

— Жить буду, — хмуро отозвался я. — Включай движения и передавай результаты на внешний экран.

Несколько минут я рассматривал человеческий силуэт и пытался понять, что значат красные полосы на груди, поясе и в области рта, и мерцающие зелёным во лбу. Пока не спросил.

— Красные — выведенные из строя, — пояснила Ева. — Зелёные — нуждаются в энергии, синие — готовы к работе.

— Так, — я припомнил фильм и сериал. — Получается, что у меня полетел гипербластер, антиграв и звуковуха, а малый лазер нуждается в какой-то подзарядке. Знать бы ещё, что это значит…

— Пилот! — прервала защитница мои размышления. — Посмотри!

Многократно изуродованный кусок брони на животе расплёлся на множество нитей, которые тянулись друг к другу. Несколько минут завораживающих движений, и участок стал целым, почти как во сне до взрыва. В следующее мгновение нечто взялось за неплотно закрытую челюсть и поставило её на место.

— Целостность брони — сто процентов, — очень неуверенно сказала Ева. И истерично выкрикнула: — Пилот! Что случилось?! Она восстановилась, словно ожила!

Ожила… Живая… Био…

— Гайвер, — мелькнула догадка. — Это он восстановил броню.

— То есть, никуда ремонтировать отдавать не надо? Здорово!

— Читерство! — заявила Эйракнид, слышавшая весь наш диалог. — Мне, значит, нужен ремонт, а…

— Правда? — тут же спросил Кинкаджу, незаметно появившийся в зале.

Машина-убийца моментально оказалась на потолке.

— Нет, — сказала она оттуда. — Это чисто гипотетическая возможность. И вообще, что ты тут делаешь?

Оказалось, что инженер уже нашёл для себя помещение и ждал в главном зале, когда мы осмотрим его и выскажем своё мнение. Но сперва хотел бы узнать, что случилось с доспехами защитницы.

— Получается, что броня гайвера и Евы очень похожа, — заключил мужчина, выслушав наше объяснение. — То есть, обладает теми же свойствами… даже лучше, поскольку может самостоятельно восстанавливаться.

— Да, получается, что охота на моего пилота в гайвере вполне безопасно. — с сожалением сказала защитница. И тут же нашла выход: — Кроме области шеи!

— Скрап! — выругалась Эйракнид.

— А что с ней не так? — спросил я.

— Открытая!

— Карнаж! — только и осталось огорчённо сказать мне. — Ладно, понял. Пока не найду способ защитить слабое место, не буду. Выпускай меня.

Минуты полторы ничего не происходило.

— Не могу, — наконец сказала защитница. — Аппаратура утверждает, что тебя внутри нет.

— Скрап! — с кем поведёшься, от того и наберёшься. — Какого… а, блин! Ну, конечно! — повинуясь моему желанию, гайвер снялся.

— Синхронизация достигла девяносто пяти процентов, — тут же объявила Ева. — Начинаю извлечение.

Хорошенько… избавившись от ЛСЛ, я подождал, пока капсула выползет из головы и выбрался наружу. Как всегда, слегка покачивало, мозги привыкали к телу, само тело привыкало к движению. Вежливо дождавшись, пока я утвержусь на ногах, Кинкаджу увлёк меня во второй корпус завода, где до этого мне бывать не доводилось. Хотя и оно принадлежало нам, акции завода продавались по копеечной цене, думаю, что их владельцы только рады были избавиться. Правда, в нагрузку я получил налогового инспектора, который притащился на место моего проживания — то есть, на завод — в надежде на породистого щенка бульдога в обмен на забывчивость. Но этим, то есть, забывчивостью, занялась Ева, стерев человеку память о всяких там заводах. И получилось: завод официально наш, но никаких налогов и прочего рэкета.

Главный зал второго корпуса был не настолько большой, но в нём сохранилась часть оборудования, которое Кинкаджу уже успел переделать под свои нужды.

— Мило, — оценил я. — Перенесёшь сюда мастерскую?

— Если можно, — вежливо сказал он.

— Конечно. Вот только…

— Сколько крабов?

— Нет, их я буду по прежнему покупать. Меня другое интересует. Ты про проект перемещения между реальностями что-нибудь знаешь?

— Слышал. Но считал его полным бредом.

— А я видел. И что он работает — тоже. В общем, мне нужна помощь в его повторении. Где-нибудь у тебя местечко подберёшь?

— Без проблем, — с искорками заинтересованности в глазах. — А зачем?

— Я пообещал помочь Эйракнид вернуться и отомстить.

— Понятно. А когда ты умудрился увидеть эту установку в действии?

— Перед судом надо мной, я помогал Спайдермену в поисках Мери Джейн, и он при мне ушёл в портал.

— Спайдермену? Мери Джейн?

— Они самые.

— Это тогда ты потерял… Ой, извини за напоминание.

— Ничего страшного. Я и так помню. Ладно, обустраивайся, а я пошёл.

Путь из второго комплекса был не длинный, но на улице поднялся холодный ветер, а контактник плохо берёг тепло, так что я основательно продрог. Так, что, влетая в главный зал, материл НЕРВных учёных на чём свет стоит. И пока моё тело во всю дрожало, мне в голову пришла одна интересная мысль, связанная со вторым фильмом о Гайвере. Переодевшись, я устремился к огромному зеркалу, которое боевые машины сделали из осколков злосчастных стеклопакетов. Женщины, что с них возьмёшь. Пару минут, пока я собирался с силами, в зеркале отражался потрёпанный парень, затем — он же, но в биоброне.

— Действительно, шея слишком открытая, — моё бормотание очень приободрило наблюдавшую за всем Еву.

Шарик мигнул красно-синим, и в голове прозвучало «кзвуи…» И в следующее мгновение броня пришла в движение. От ключиц и от подбородка взметнулись нити и переплелись между собой, создав новые защитные элементы, что практически полностью перекрыли открытые участки.

— Ну, хоть раз что-то прошло нормально, — удовлетворённое замечание на пару секунд опередило громкое «О, не-ет!» от защитницы. — Не беспокойся, я бу… — договорить я не успел, в мозгах раздалось всё то же «кзвуи…», тело встало на четвереньки и бросилось к появившемуся спайсботу. Тот, не будь дурак, метнулся обратно в вентиляцию. Никогда бы не подумал, что способен на такие выкрутасы, но моё тело решило иначе. Втиснувшись в отверстие, едва пропустившее голову, оно ползком преследовало удирающего со всех ног «краба» и даже не особо отставало.

Догонялки закончились неожиданно, в один момент бегущий вниз спайсбот отвернул в сторону и побежал по потолку, а я со всего размаху уронился на кучу энергона. Головой вниз. Минуту в глазах всё троилось, а затем вопль в мозгах «кзвуи!» едва не сделал меня идиотом. А куча начала таять, как сугроб на солнце. Одновременно перед глазами замелькали непонятные символы. Секунд через двадцать в закорючках стала мелькать буква «Н», привлекая к себе внимание. Через пять секунд, подёргиваясь, она зафиксировалась в центре. И через мгновение развернулась в надпись «Настройка на мыслеобразы пользователя завершена».

Проводив жертву до «багги», а затем и до места, где лес переходил в непонятно что, охотница помахала на прощание и неспешно направилась домой… то есть, на временную базу. Пока на полпути не получила тревожное послание от Евы, что с Ксеномом что-то не в порядке. Примчавшись со всех лопастей, Эйракнид в видеозаписи увидела, насколько.

— Как ты думаешь, с чего он стал на спайсботов кидаться? — тревожно спросила защитница.

— Не знаю, но сейчас выясню, — хмуро ответила леди десептикон, мысленно добавив несколько не совсем подходящих для леди слов, подчёрпнутых из всемирной сети.

На сканере обнаружились две подходящих под определение «человек» отметки. Одна бродила по второму корпусу завода, вторая ползла по вентиляции куда-то в сторону кладовок, и Эйракнид попала в некоторое затруднение. С одной стороны, второй корпус Ксенома не особо интересовал, но с другой — в вентиляции у него дел было ещё меньше, да и забраться туда было проблематично. И леди десептикон направилась в более вероятное место нахождения этого психа. Совсем забыв, что их, психов, на территории завода стало две штуки.

— А, леди Эйракнид! — и у второго психа была скверная привычка появляться сзади, и будто из-под земли. Выглядел инженер маньяк маньяком, в маске для сварки, с клещами с гидроусилителем в одной руке и автогеном в другой. — Вам всё-таки нужен ремонтик? — клещи пару раз многозначительно щёлкнули. — Не бойтесь, это будет не очень больно…

Машина-убийца сама не заметила, как оказалась на крыше родного первого корпуса. Придя в себя, она решила успокоить нервы старинным кибертронским методом: коктейлем «полторы шестерёнки», смесью энергона и изопропилбензолового спирта.

И кого же она обнаружила в своей личной кладовке, для своего личного энергона на чёрный день, вроде сегодняшнего? Того самого, кого безуспешно искала в занятом маньяком втором корпусе. Этот… наглец безмятежно развалился на куче собственности охотницы и, судя по всему, пребывал где-то в районе нирваны. А куча энергона уменьшилась не менее, чем на половину.

— Та-ак, — прошипела Эйракнид, на цыпочках подкрадываясь к хаму, который в добавок ко всем прегрешениям ещё и энергон стал воровать, — вот сейчас ты у меня за всё ответишь!

В этот момент леди десептикон было всё равно, что парень был единственной ниточкой к её родной вселенной, единственным, кто понимал и поддерживал цели Эйракнид, а кроме того — был облачён в броню, на которой уже не было видимых слабых мест. Машина-убийца подняла безвольное тело и хорошенько приложила парня об стену. Голова парня качнулась назад и затылок со стуком ударился о бетон.

— Что скажешь перед смертью, человек? — прорычала Эйракнид, почуяв, что парень вернулся в реальный мир. Невольно вспомнилось знакомство, ответ на этот же вопрос и убивать как-то расхотелось. Зато проснулось любопытство, что этот псих скажет теперь, и как, куда и зачем он умудрился стащить энергон. Не ел же, в конце концов.

— Теперь я знаю, как заряжать лазер, — как и следовало ожидать, ответ был внезапным. Для демонстрации Ксеном поднёс к голове маленький кусочек энергона. Шесть лапок, плотно прикрывавших контрольный шар, взяли кристалл и запихнули туда. С лёгким хрустом он растаял и голубоватое свечение втянулось внутрь.

Всё-таки — жрал!

— Это — моя личная кладовка! И — энергон тоже!

— Серьёзно? — саркастически спросил парень. — А я и не знал…

Машина-убийца несколько смутилась.

— Ладно, извини, — вздохнул Ксеном. — У меня были проблемы с контрольным устройством, так что, когда оно погналось за гружённым энергоном спайсботом, а в результате свалилось сюда, я не смог с ним совладать.

— А теперь? — осторожно спросила Эйракнид, с неприязнью смотря на шар. От немедленного выдирания этой штуковины леди десептикон останавливали лишь слова парня, что это могло закончится крайне печально.

— А теперь он зарядился, — ответил Ксеном. — И мне крупно повезло, что гайвер оказался изрядно покоцанным, и ему пришлось приспосабливаться ко мне, а не наоборот.

— Почему?

— Под этим предлогом удалось его перепрограммировать, — с гордостью ответил Ксеном. — И, знаешь, что? — он разжал руки охотницы и мягко приземлился.

— Что?

— Ты красивая.

Пока машина-убийца собирала мысли, парень с невероятной скоростью выскользнул за порог.

Добравшись до главного зала, я обнаружил там самый разгар спора. Судя по репликам, Кинкаджу требовались крупные траты. Миллионов десять. Пока они перебрасывались аргументами и всякими эпитетами, я убрал гайвера.

— Зачем? — наконец мне удалось вклиниться в перебранку.

— На ту установку, — объяснил инженер. — Я нашёл в интернете её технические данные.

— Будет, — кивнул я.

— Пилот! — требовательно сказала Ева.

— Ничего страшного, — на моём лице расцвела очень злодейская улыбочка, — Ксеному надо о себе напомнить, а то совсем страх там потеряли. И новое наглое ограбление будет в самый раз. Ну и Эйракнид заодно развлечётся.

Защитница очень выразительно посмотрела мне за спину. Мне и оборачиваться не нужно было, чтобы понять: там вышеупомянутая машина-убийца, и у неё на лице тоже красуется та ещё улыбочка.

По дороге в город, там, где это направление можно было уже назвать дорогой, он смог наконец-то начать обдумывание. А то времени не было. То чини одного ОБЧР, то играй в прятки с другим, то наблюдай за гайвером… а подумать было над чем.

Ксеном, значит, был не просто носителем симбиота, а чем-то большим, а стал… нет, надо будет посоветовать защищаемым воздержаться от нападок в его сторону. И раньше-то ему пули были нипочём, а уж теперь броня ещё и огнеупорной стала.

— Боюсь, только, что убогие и слабоумные советов не послушают и всё сделают по своему, — пробормотал Дима. — Чёрт! Куда мне бедному податься, пока они там… да кого я обманываю? Ксеногайвер, плюс Эйракнид, плюс Ева равно тотальное разрушение. Что будет с городом… — от одной картинки у парня волосы встали бы дыбом, не будь он до сих пор… — Чёрт! Забыл! — зелёная оболочка убралась в медальон. — В общем, я их предупрежу и смотаюсь куда подальше.

Приняв мудрое решение, «супергерой» слегка успокоился и стал обдумывать, а куда собственно податься бы.

Хотя боевые вертолёты в городе летали не часто, чем-то особенным они не были. Подумаешь, очередная шишка на ровном месте не захотел стоять в пробках, ну так для остальных это даже лучше. Правда, в данной «Чёрной валькирии» была не совсем шишка, точнее, совсем не шишка, но сквозь затемнённое стекло это и не разглядишь.

А под боевой машиной полз почти настоящий военный конвой. Четыре «Абрамса» вокруг бронированного фургона расталкивали машины в стороны, грозно шевелили пушками и всячески намекали, что ближе суваться будет очень больно.

— Интересно, это они снова перепуганы, или с прошлого раза штанишки мокрые? — спросил я сам себя.

— А какая разница? — спросила Эйракнид, прицеливаясь в последний танк.

— В принципе, не очень большая, — мне наконец-то удалось прицепить страховочный трос к ноге. Всё-таки кабина вертолёта была тесновта для для таких акробатических трюков. — Как там радиоперехват?

— Тарабарщина какая-то. Не русский и не английский.

— Наверное из какого-нибудь гордого, но маленького народа, — предположил я.

— Не знаю, в моих разговорниках слишком много совпадений.

— А можешь просканировать их и послушать, что говорится внутри?

— Я про внутренние разговоры и говорю. У них там всё радиофицировано.

— Во всех четырёх? Если да, то — огонь на поражение!

— Слушаюсь, — с радостью отозвалась машина-убийца и наклонилась носом вниз.

Две ракеты сорвались с пилонов и одновременно ударили в борта танка.

— Четыре тру-упа! Бедных танков! Дополнят утренний пейзаж! — чувствуя прилив адреналина, по привычке заорал я.

— Чего? — выпуская ещё две ракеты, изумилась Эйракнид.

Ещё два танка лишились башен.

— Открой эту дверь, я выхожу! — когда путь открылся, мне удалось перевеситься через порог и зацепить второй конец троса за колесо.

Выпущенная охотницей пятая ракета взорвала последнюю «коробочку». Фургон отчаянно затормозил и ткнулся капотом в корпус.

— Ты уверен? — напоследок спросила машина-убийца.

— Конечно, нет! — и с воплем «Га-а-айве-е-ер!» я выпрыгнул.

Не знаю, что биоброня не поделила с креплением для троса, но оно лопнуло, и меня со всего размаху приложило фейсом об крышу.

— Скрап, — не взирая на защиту, контрольник удара не выдержал, и у меня закружилась голова.

— Так тебе точно не нужна помощь? — с усмешкой спросила зависшая рядом Эйракнид.

— Точно, — из локтей выдвинулись вибролезвия. Несколько ударов, и в крыше появилась неаккуратная дырка, в которую я и протиснулся.

Внутри царил бардак. Экстренное торможение сорвало охрану с места и впечатало в переднюю стенку. Последний оставшийся на ногах секьюрити вжался в угол и наставил на меня оружие.

— Это ограбление, — где-то далеко икнул капитан очевидность. — Не стреляй, а то хуже будет. Рубли у вас где?

Вместо ответа охранник нажал на спусковой крючок, и не отпускал, пока не опустел весь магазин.

— Ну, я же говорил, — мне удалось сказать это с укоризной. В прочем, труп промолчал. Пули мне вреда не причинили совсем, в отличие от охранников и мешков.

В следующий момент машину вскрыло, как банку сардин, и внутрь заглянула озабоченная Эйракнид.

— Кто стрелял? — окинув взглядом картину, поинтересовалась она.

— Вон тот труп, — отозвался я, показывая на идиота, который получил рикошетом в лоб.

— Тут какая-то вертушка кружит, с тремя буквами на борту, — машина-убийца посмотрела на цель. — Кажется, СИИ…то есть, Си-эН-эН.

— Ну, так, сбей его, — я скрылся в остатках бронефургона. Снаружи тут же раздались выстрелы из кибертронского оружия. Мне осталось только вздохнуть — пошутил, называется — и искать целые мешки или хотя бы не заляпанные кровью банкноты. И хоть в чём-то повезло, свинец больше летал в сторону всяких евродолларов, видимо, импортные патроны из импортного автомата тянуло к своим, и рубли оказались нетронутыми. На этот раз я решил лишней скромностью не страдать и забрать максимум возможного.

— Сколько в тебя вместится? — что бы задать вопрос, пришлось высунуться наружу.

— Смотря чего, — не отвлекаясь от охоты, ответила Эйракнид. То ли пилот вертолёта попался очень профессиональным, то ли…

— А побыстрее нельзя? — через три минуты мне стало понятно, что она просто развлекается. После чего я тщательно прицелился и влепил лазером в задний винт.

— Это не спортивно! — обиделась машина-убийца, провожая крутящуюся вертушку взглядом. Вертолёт влетел в недостроенное здание, разметал находившихся на лесах рабочих и утихомирился где-то в глубине железобетонной конструкции.

— Зато быстро, — отрезал я. — Так сколько в тебе мешков денег вместится?

— Дай, гляну, — охотница посмотрела внутрь. — Штук десять.

Нарисовав своё имя кровью и подчеркнув его лазером, в качестве намёка, я забросил мешки в кабину.

Дальнейшее показало, что неспортивное поведение при ней чревато. Не знаю, как ей удалось смухлевать с внутренним пространством, но когда дверь кабины захлопнулась, меня размазало по ней тонким слоем. Как в автобусе в час пик. И в этой позе неизвестной алфавиту буквы мне пришлось терпеть всю дорогу, да ещё и без гайвера, места для которого не нашлось. А Эйракнид ещё и фигуры высшего пилотажа решила отработать. Так что, когда я вывалился из автобуса… то есть, вертолёта, моё настроение было далеко не радужным. И ещё больше ухудшилось, когда я увидел на крыше незваного визитёра.

Посмотрев на помятого Ксенома, леди десептикон хихикнула про себя. Громче было чревато: на что способен гайверовский лазер, она уже видела. И не хотела получить такой подарочек куда-нибудь в глаз. Но парень всё равно ещё больше разозлился.

— Так, значит, опасность при использовании практически отсутствует? — громко спросил он, очень недобро глядя в сторону.

Эйракнид посмотрела туда же.

Непонятно откуда появившаяся на крыше пожилая женщина в странном кресле судорожно вцепилась в подлокотники.

— Господи, за что караешь? — тихо простонала гостья.

— За всё хорошее, — хмуро сказал Ксеном. — Какого Желчного опять понадобилось?

— В этой реальности появились объекты из иных вселенных, — ответила женщина. — Их надо вернуть.

— Вам надо, Вы и возвращайте, — пожал плечами парень.

— Они могут послужить злу! Кровь, ужас и тьма зальют планету!

— И Вы это говорите преступнику, только что ограбившему банк и ухлопавшему при этом несколько десятков жизней? — саркастично спросил Ксеном.

Эйракнид хотела было сказать, что на самом деле танки всё-таки подбивала она, но тут же вспомнила сбитый вертолёт и красивую картинку разлетавшихся в кровавых брызгах людей и их кусков. И кто тут, спрашивается, безжалостный убийца? А уж если вспомнить его «роспись»…

Женщина скрипнула зубами, но, видимо, ей нужна была помощь именно от Ксенома. И тот это хорошо понимал.

— Допустим, я согласился. И что я с этого буду иметь?

Глаза женщины радостно сверкнули.

— Нам подвластно время. Можем вернуть… — она сделала многозначительную паузу. — Ну, что?

— Один вопрос: чем вам так симбиоты не угодили, если даже мой, который родился здесь и ничего о сородичах не знал…

— Они — паразиты, существующие за счёт других!

— Ну, тогда все живые существа уничтожать нужно, — усмехнулся Ксеном. — Любой организм выше простейших существует за счёт других. Я — отказываюсь.

— Посмотрим, — прошипела женщина. — Паркер тоже уходил.

И незваная гостья исчезла.

— Скатертью дорожка, — фыркнул парень. — А Спайди у тебя, старая перечница, слишком плотно на крючке сидел.

— Кто это? — поинтересовалась охотница.

— Мадам Паутина, — ответил он и сплюнул. — Большая любительница загребать жар чужими руками.

— И что она хотела?

— А ты не догадалась? Ведь разговор шёл в том числе и о тебе.

— То есть, она меня и Еву обозвала объектами? — леди десептикон трансформировалась в паучью форму. — Скрап! Как до неё добраться?

— И гайвер тоже, — усмехнулся Ксеном. — А добраться будет очень сложно. Она тебя увидела и теперь наверняка драпает куда подальше.

— Думаешь?

Он кивнул:

— Уж чего-чего, а подсматривать старая перечница умеет. Вернуть объекты… — пробурчал парень и парень подобрал выпавший вместе с ним мешок, — что б её треснутый гайвер зажевал!

— А ведь в гайвере ты практически бессмертный! — осенило Эйракнид.

— Забыла? Эта пакость мне испорченной досталась, да ещё я и поковырялся там внутри. Хана базе данных, да и не записало бы меня туда. Паразит перестарался.

Глядя в след уходящему Ксеному, машина-убийца подумала, каково это, носить в себе мину, не иметь возможности её вытащить, и при этом оставаться таким спокойным.

— Вот псих, — наконец сказала леди десептикон, подняла ещё один выпавший мешок и понесла его следом за человеком.

И только на полпути ко второму корпусу до неё дошло, куда они направляются. Но было поздно. Стиснув зубы, Эйракнид всё-таки зашла в жилище маньяка.

В прочем, на этот раз человек не стал возникать ниоткуда, а вполне себе мирно находился рядом с циклопической конструкцией и что-то там сваривал.

— Концептуально приветствую, — окликнул его Ксеном. — Это оно?

— Привет, привет, — инженер подвесил сварочный аппарат на пояс и сдвинул маску на лоб. — С чем пожаловали?

— Да так, мелочишко на карманные расходы подкинуть, — парень бросил на пол мешок.

— Все десять? — шёпотом спросила Эйракнид, добавляя второй. Ксеном согласно кивнул, и она вывалила кучу мятых и рваных бумажек вперемешку с мешковиной. — Скрап! Теперь внутренности чистить придётся.

— Могу помочь, — тут же вызвался Кинкаджу.

— Сама справлюсь, — прячась пусть за психа, но хоть родного, ответила машина-убийца.

— Пойдём, — усмехнулся Ксеном. — В ближайшее время ему будет не до тебя. Но за пределы первого корпуса лучше будет не выходить.

— Почему?

— Сюда грузовые вертолёты косяками повалят. И кажется мне, что народу не нужны нездоровые сенсации.

— Только здоровые, — проворчала Эйракнид.

Но не признать правоту она не смогла.

6

Вернувшись в свою комнату, я настроился на спокойный сон, но не тут-то было. Иные реальность, а точнее, гости оттуда, решили всё за меня.

Удар в спину швырнул меня прямиком на стену.

Когда искры из глаз прекратили пытаться разжечь пламя, и мне удалось перевернуться лицом к входу, моему взгляду предстало абсолютно неожиданное зрелище: девичья фигура в красно-синем трико и большим чёрным пауком на груди. Она стояла на пороге, уперев руки в бока и смотрела на меня одновременно с осуждением и надеждой.

— Мэйдэй… — пробормотал я, вспомнив американский аналог «SOS». И «Википедию» заодно.

— Ты знаешь меня? — поразилась девушка.

— Заочно, — потирая шишку на лбу, признался я, уже примерно зная, что будет дальше.

— Признавайся, где мой папа! — и не обманули предчувствия. Мэй «Мэйдэй» Паркер, девушка-паук, собственной персоной.

— Откуда мне знать? — не смотря на усталость, всё-таки удалось изобразить удивление.

— Ты был последним, кто видел Питера Паркера!

И тут её швырнуло прямо на меня. Моя судорожная попытка дёрнуться в сторону не помогла, Мэйдэй влепила мне коленкой в левый глаз, а в правый врезалось ещё что-то, не более мягкое. Никогда бы не подумал, что одна девушка может нанести столько ущерба.

Больно ударившись затылком о стену, я было взвыл, но в рот попала одежда, пришлось молча терпеть и пытаться выбраться. Получалось плохо, по особо деликатным зонам то и дело попадало чужими локтями, кулаками и коленями, создавая впечатление, что их раза в два больше, чем положено. А из-за звона в голове два очень похожих женских голоса я списывал на глюки. Один голос пищал и поминал маму и папу, второй костерил паука и осьминога. И оба обещали оторвать лезущие куда не надо руки.

— Ого! — раздалось от порога как раз в тот момент, когда я прощался с жизнью. Мыслей про гайвера у меня почему-то не возникало. — Вот это групповуха! — шевеление надо мной замерло. — А чего в одежде? Или только начали?

Тяжесть исчезла с меня в мгновение ока.

— Это совсем не то! — донеслись с потолка два возмущённых голоса.

Уверенный, что и в глазах у меня будет двоиться, я посмотрел туда. На потолке сидели абсолютно разные фигуры. Уже знакомая мне красно-синяя и тёмно бордовая, с белым «веномовским» пауком. Глядя на длинные каштановые волосы, я судорожно пытался понять, кого она мне напоминает.

Жизнь Джессики Дрю не задалась с самого начала. То есть, совсем с самого. Мало того, что клонировали, так при этом ещё и от мужика и вложив в голову его воспоминания. Что бы избавиться от них, пришлось вступить в «Гидру», организацию, из которой обычно выходят только ногами вперёд или под воду с грузом на шее. Стоило уйти всё-таки оттуда и встретить свой прототип, как он тут же захотел избавиться от клона самым радикальным способом, поскольку её «братья» чуть не свели «папочку» в могилу. Разрулив ситуацию, потеряла свои способности, и тут на неё вышли агенты горячо любимой «Гидры», предложив вернуть способности в обмен на возвращение в ряды организации, а «Щ.И.Т.», вместо того, что бы защитить, навязал роль двойного агента. Не успела выпутаться из этой заварушки, как попала в плен к скруллам, и их королева под личиной Джессики отправилась злодействовать на Землю. После же освобождения выяснилось, что, впечатлившись «подвигами» копии, все знакомые стараются держаться от оригинала подальше. Попытка восстановить доброе имя привела в сверхсекретную и, естественно, суперзлодейскую лабораторию, где изучали абсолютно новый источник энергии. Охранники незваной гостье не обрадовались и, устроив пальбу по подвижной мишени, загнали её на склад, где случайная пуля угодила в кучу голубых кристаллов, которые и были новыми энергоносителями. Джессика только и успела зажмуриться развернуться спиной к взрыву, и попрощаться с жизнью.

В следующую секунду Джессика с изумлением поняла, что жива и летит вперёд. Только в мозгах словно мурашки бегали. Похожее было, когда её подвергли гипноз-курсу изучения русского языка для действий в России. Тут же у девушка осознала, что и думает она — на русском языке. Первая мысль на эту тему относилась к разряду нелитературных, но очень точно описывающих ситуацию.

А потом все мысли, вместе с воздухом, вышибло столкновением с человеком в красно-синем трико, недолгим полётом в компании с ним и приземлением ещё на кого-то.

Несколько минут Джессика барахталась в образовавшейся куче мале, кроя своих «родителей» на все корки. Тело под ней, которое она вначале приняла за Спайдермена, пищало отнюдь не мужским голосом, а очень похожим на голос самой Джессики. Самое нижнее молча сопело и лезло руками куда не следует.

— Ого! Вот это групповуха! — раздалось от порога. Куча-мала замерла, осознавая, в чём её обвинили. — А чего в одежде? Или только начали?

Джессика мгновенно оказалась на потолке. Как и её «подушка».

— Это совсем не то! — хором сказали девушки. Джессика при этом была очень рада, что её покрасневшее лицо закрыто маской.

Оставшийся внизу последний участник действа, юноша задумчиво посмотрел на неё.

— Да уж, с таким чучелом… — Джессика посмотрела на дверной проём и обалдела. Сидевший за порогом большой робот нахально подмигнул. Ну, или, судя по звуку, сидела.

— Что б я в одиночестве ещё раз гайвера снял, — пробурчал парень. При виде двух огромных фингалов вокруг его глаз Джессика смутилась. Один фонарь был в форме её колена. — Ладно, — юноша поднялся, отряхнулся. — Айра, эти две леди на потолке — очень близкие родичи Питера, о котором я рассказывал. В красно-синем — Мэй Мэйдэй Паркер, его дочь, девушка-паук. В бордовом — Джессика Дрю, клон с изменённой хромосомой, женщина-паук. А это — Эйракнид, госпожа десептикон, машина-убийца и вообще замечательная личность.

— Очень приятно, — фыркнула та. — Эй, ловелас, а сам представишься? Что бы отчество у деток было.

— Дурной тон, — отозвался он.

— Ладно, сам напросился. И так, это — Ксеном, грабитель банков и злодей районного масштаба.

С точки зрения Джессики растрёпанный юноша с фингалами под глазами на злодея ни капли не тянул.

— Не ревнуй, тебе не идёт, — усмехнулся Ксеном.

— Что ты сказал? — фиолетовые глаза Эйракнид превратились в узкие щёлочки, а рука — в какое-то оружие.

— Спокойствие, — парень выставил ладонь, — только спокойствие. Вот когда настигнешь, тогда мы и похохочем… — юноша рванул с места, перепрыгнул робота и скрылся в коридоре.

— Скрап! — она развернулась и бросилась следом.

Две «близкие родственницы» остались наедине. Преследовать явно психически неполноценные личности им не хотелось.

— Ну и что ты на этот счёт думаешь? — поинтересовалась Джессика у, по всей видимости, напарнице по несчастью.

— Ничего не понимаю, — честно призналась та.

— Я могу объяснить, — в комнату вернулся Ксеном. Он устроился на тоненьком матрасе и лукаво посмотрел в сторону двери, за которой находилась Эйракнид. — Мисс Паркер через пространство и время сюда послала одна старая перечница, что бы найти и спасти её отца…

— Верно, — вдруг оживилась Мэй. — Мне папа рассказывал, что его спасли два родных супергероя и три из другой вселенной. Вот только…

— Не знаю, что тебе наплела Паутинная Мадама, но я — точно помогу, — прервал парень.

— А вторая? — поинтересовалась Эйракнид.

— А мисс Дрю, скорее всего, просто забросило мощным взрывом, — пожал плечами юноша. Машина-убийца вздрогнула. Видимо, разговоры о взрывах ей не нравились. — Ладно, девочки, мне отдохнуть надо, так что прошу покинуть комнату. Только не ведите себя, как паучихи в банке.

— Всё, допрыгался! — зловеще пообещала Эйракнид. — Открываю сезон охоты!

— Ура, — ответил Ксеном. И рухнул на матрас.

— Так, девочки, надо дать ему отдохнуть… — и паутина сдёрнула Мэй с потолка.

Не успела Джессика подумать на тему «молодо-зелено», и что её ни за что бы так просто не поймали, как попала под второй выстрел паутины.

Всё-таки охотница у нас редкая умница. Поняла меня с полуслова, подыграла и дала возможность спокойно допросить девушек. Точнее, подтвердить предположения. А когда я всё-таки свалился от усталости, утащила обеих из комнаты. Осталось только понадеяться, что три паучихи уживутся в одном заводе. Нет, банка, разумеется, большая, но и они — не маленькие.

Решив отложить всё на потом, я провалился в сон. На этот раз снилась гибель Ниночки, и утром у меня было жуткое желание устроить страшную месть всем. К несчастью, сразу после завтрака мне встретилась охотница.

— Куда это ты собрался? — перегородила она путь.

— Мстить, — ответил я. — Теперь это будет не так безнадёжно.

— Вот ещё! Без меня и Евы ты никуда не пойдёшь.

— Но Ева сможет пойти только тогда, когда Кинкаджу доделает энергон-генератор!

— Вот тогда и пойдёшь! — похоже, машина-убийца вздумала защищать меня от меня самого.

— Неужели? — я отошёл на десять шагов и смерил расстояние между Эйракнид и потолком.

Догадавшись о моих мыслях, она нарочито медленно подняла руку, и промежуток стал гораздо менее заманчивым.

— Я — трансформер, — напомнила охотница. — А значит — гораздо быстрее обычного человека.

— Обычного — да, — кивнул я и кинулся назад по коридору. В конце концов, выходов из завода было больше одного. Пара шагов — и я за углом, а паутина залепила ни в чём не повинную стену.

— А ну вернись! — судя по звукам, Эйракнид приняла паучью форму.

Нашла дурака! Меня от угла уже отделяла двадцатка шагов.

На двадцать первом ногу прилепило паутиной к полу.

— Ну, что скажешь? — с насмешкой спросила охотница.

— Гайвер! — биоброня в клочья порвала паутину.

— Скрап! — прозвучало мне в спину.

По правде сказать, гайвер меня не намного усиливал, то ли из-за неисправности, то ли улучшения симбиота сказалось. Но вот глаза почти на затылке оказались очень кстати, следующий паутинный выстрел мне удалось предугадать и пробежать по стене.

И продержаться до вечера. С перерывом на обед.

А на следующий день всё повторилось. И на следующий… и так далее, пока сияющий от радости Кинкаджу не заявил, что установка готова.

Оставив Ксенома обедать под честное слово, что не сбежит в город, леди-десептикон направилась во второй корпус. При этом надеясь, что тамошнему маньяку не придёт в голову устроить внеочередной техосмотр первому попавшемуся на глаза трансформеру. На что способны его конструкты, охотница уже представляла по рассказам двух паучих, которых сплавили в помощь Кинкаджу, и что бы не мешались под ногами. Но, к счастью, инженер был занят тестированием, и на Эйракнид почти не обратил внимания.

— Должно стабильно работать, — сказал он. — Только с диадемой на голове соваться не рекомендую.

— Теперь понятно, что тогда произошло, — позади оказался Ксеном, который научил своего гайвера обманывать сканер, и охота на этого психа стала крайне нервным развлечением. Хорошо ещё, что он бегал только по коридорам, где могла пройти сама охотница, а то точно бы улизнул. — Значит, завтра испытаем, а послезавтра отправим Эйракнид домой и займёмся спасением Спайди.

После этой фразы машина-убийца задумалась на тему, а где именно её дом.

— Пойду, прогуляюсь, — и охотница покинула компанию.

Только через час блужданий по лесу она вспомнила о психованном на всю голову мстителе, который вполне мог воспользоваться случаем и смыться совершать эту месть. Опрометью бросившись к заводу, машина-убийца на ходу просканировала местность, давая себе клятву прицепить к человеку метку «свой-чужой», по которой его можно будет быстро найти.

— Он во мне, — сообщила Ева. — Собирается нормально выспаться.

— В смысле?

— Синхронизация выключает доли мозга, которые ответственны за сны, — пояснила защитница.

Подумав, Эйракнид согласилась с этим решением.

Пытаясь приглушить тоску, я надел на голову управляющую диадему и сообщил о своей готовности. Кинкаджу чем-то щёлкнул, и посреди воссозданного и улучшенного контура появился молочно белый шар. И тут же моя тоска удвоилась, а перед глазами замелькали воспоминания, где был не я, а мы.

Никогда бы не подумал, что могу настолько сильно скучать. И ведь вроде бы нечем, нервов нет, а — тоска. По партнёру, по безумным гонкам, по адреналину в нашей крови, по мотоциклу… даже по обзывательству «Паразит!»

Но главное — по партнёру…

А тут ещё падают в меня всякие. Похоже, человек, в чём-то герметичном. Неужели отсюда можно выбраться? Встаёт, потягивается. Жаль, нельзя ни увидеть, ни услышать, только и есть, что осязание. Блин, ну почему без носителя я настолько ущербный? Ладно, надеюсь, что он из моей родной реальности, сейчас вцеплюсь, проберусь туда и попробую найти напарника. Кажется, человеку тут тоже не нравится, вон, обратно уже прыгает. Правда, довольный отчего-то. Интересно, куда это его костюм делся и почему такое знакомое ощущение… Неужели это… Мы?

Вернувшись в свою реальность, я застал самый разгар скандала. Разъярённая Эйракнид нависла над инженером и выясняла, какого автобота меня отпустили в неопробованный портал.

— Ну, вот и опробовали, — наблюдая за стекающей по ногам чёрной жидкостью, сказал я. И убрал гайвера.

Машина-убийца мгновенно развернулась ко мне, но сказать ничего не успела. Кинкаджу вскочил со своего кресла и показал пальцем мне под ноги.

— Слушай, неужели это…

— Да! — ощущая знакомое слияние, отозвался я. — Это — мы.

— Мы? — опешила Эйракнид.

— Мы — Ксеном!

От нашего голоса скривились все сразу.

Глядя на чёрную фигуру с пауком на груди, Леди десептикон прокручивала в голове скаченные из интернета видео ролики. Из них следовала одна неприятная штука: теперь этого психа будет в два раза сложнее остановить. Ксеном тем временем с нескрываемым удовольствием, выраженным особо зубастой улыбкой, осматривал себя.

— Блин, как же я скучал по нам! — высказался он, поднял руку, и в потолок влепился белый канат. Рывок — и чёрная фигура взлетела вверх. — Даже гайвер меня так не усиливает! Не кто, а что! Биомеханическая броня, внутри… А ты меня сможешь восстановить? Ну, раз нет… А, тоже возможности радуют? Конечно, можно, даже у меня получилось немного…

— Псих! — высказала Эйракнид своё мнение, гладя на болтающегося под самой крышей и разговаривающего с самим собой Ксенома.

— Дважды, — радостно подтвердил тот с потолка. — Так, мне надо удалиться и всё хорошенько нам рассказать, — немыслимым пируэтом парень облетел все препятствия, включая леди десептикон и скрылся из виду.

— Сейчас он скроется, и Ева мне точно голову оторвёт! — машина-убийца бросилась следом.

Впрочем, далеко бежать не пришлось. Ксеном оказался на крыше первого корпуса и рассказывал сам себе, что в мире случилось за последнее время.

Закончив рассказ, я было приуныл на тему Ниночки, но тут в мысли влез симбиот:

— Слушай, у меня тут одна идея мелькнула. Не хочу обнадёживать тебя зазря, но нужно осмотреть те развалины.

— Давай, — кивнул я и обернулся к Эйракнид, которая делала вид, что просто вышла на крышу подышать свежим воздухом. — Полетаем?

— Куда? — уточнила охотница, уже превращаясь в вертолёт. Засиделась на одном месте.

— О… обалдеть! — в последний момент исправив слово на более-менее литературное, восхитился партнёр.

— Туда, куда не долетели в первый раз, — отозвался я, запрыгивая в кабину.

Правильно меня поняв, боевая машина сорвалась с места.

Развалины оставались примерно такими же, какими запомнились мне. Изящно приземлившись на один из обломков, Эйракнид выпустила меня из кабины и трансформировалась.

— Я так и думал, — удовлетворённо сказал симбиот.

— Как? — спросил я, стараясь не замечать выразительных взглядов машины-убийцы. Мол, разговор сам с собой…

— А ты присмотрись, — посоветовал напарник.

— Развалены как развалены… — и тут обнаружилась одна деталь, точнее, её отсутствие. Поспешно спрыгнув с возвышения, я бросился туда, где стоял на коленях.

— Ага, заметил, — удовлетворённо заметил партнёр.

— Да что с тобой такое? — спросила госпожа трансформер, когда ей надоело моё обнюхивание той самой плиты.

— Айра! — похоже, появившаяся на нашем… лице улыбка была слишком психопатичной даже для восприятия боевой машины, так как она попятилась. — Моя месть — откладывается!

Раздавив треножник, на котором когда-то была натянута полосатая лента, охотница наконец остановилась и покрутила пальцем у виска.

Наблюдая за родным психом, Эйракнид всё больше нервничала. Когда тот начал обнюхивать железобетонную плиту, нервозность переросла в панику. А уж когда он развернулся с маниакальной улыбкой, машина-убийца и вовсе попятилась. Только когда под ногами что-то превратилось в лепёшку, Леди десептикон остановилась и покрутила пальцем у виска.

— Дважды псих! — выразилась она. — Нет, псих в квадрате! Не приближайся!

— Ну и пожалуйста! — обиженно заявил он, направляясь к кучке механического хлама, в котором Эйракнид опознала рассыпавшийся мотоцикл. — Я и сам до дома доберусь.

— Хотелось бы посмотреть, как, — усмехнулась охотница.

Вместо ответа Ксеном взялся за руль. Чёрная вязкая жидкость стекла с руки и накрыла останки.

Через пять минут на дороге стоял чёрный мотоцикл.

— Куда получше тебя! — всё ещё обиженно сказал парень, оседлал транспорт и выжал газ. Из труб вырвался огненный факел.

— Скрап! — от неожиданности Эйракнид отпрыгнула в сторону и поспешно трансформировалась. — Ева меня убьёт! — стараясь не терять Ксенома из виду, вертолёт взмыл вверх и на полной скорости полетел следом. — Скрап! Скрап! Скрап!

Мотоцикл внизу мчался уж ни как не медленнее. А его наездник ещё и орал дикую песню. Прислушавшись, леди десептикон разобрала слова.

— БОЙ ПРОДОЛЖАЕТСЯ, МОЙ БОЙ ПРОДОЛЖАЕТСЯ, МОЙ БО-О-ОЙ!

— Так, — вышла на связь Ева, — что там за слухи про возвращение Ксенома? Он случайно не нашёл мотоцикл?

Машина-убийца мысленно попрощалась с жизнью и рассказала о странном поведении подопечного. Защитница хмыкнула и, ничего не сказав, отключилась.

7

Едва войдя в главный сборочный цех, я тут же уткнулся носом в шлем Евы.

— Ну, как полетали? — строго спросила та.

— Обалдеть! — одновременно подал голос напарник. — Нет, ты, конечно, рассказывал, что она — большая, но я и не представлял, насколько!

Не зная, кому из этих трансляторов ответить первому, я неопределённо пожал плечами.

— Ты! — вопль от Евы вдарил по мозгам. — Ты хоть соображаешь, как я за тебя волновалась?

И тут мне стало стыдно. Ладно, у человека социализация — предмет воспитания, это ещё можно как-то пережить, у защитницы же намертво прошита в железе. А если учесть, что киборгангел ко мне ещё и привязалась…

— Извини, — тихо сказал я. — Адреналиновая ломка. Я постараюсь так больше не делать.

— Ладно, понимаю, — вздохнула Ева. — Мне и самой поднадоело на одном месте сидеть.

— Давай, проверим, что там с синхронизацией, — предложил я, одновременно оглядываясь, нет ли где посторонне-геройских девушек. Бесплатный стриптиз устраивать не хотелось. Да и платный, откровенно говоря, тоже.

— Могу прикрыть, — со смешком предложил симбиот. — А вообще, чего ты стесняешься? После моих улучшений твоим телом только гордиться!

— Веном! — удар в спину опрокинул меня на пол, а в следующий миг тело опутало тремя слоями паутины.

— Горячая девочка, — оценил партнёр. — Раз-два-три!

— Мы — Ксеном! — нашего рывка от пола чужая паутина не выдержала.

— Мы? — изумилась Джессика.

— Нет, мы, — наш выстрел паутины прилепил её ноги к полу. На всякий случай.

— Но всё время был я! — в её мозгу мелькнула разгадка. Набрав побольше воздуха, женщина-паук издала вопль такой силы, что стёкла не выдержали и пошли трещинами.

Напарник сжался за мной в комочек.

— Симбиот! Это он толкает тебя на преступный путь!

— Ага. А ещё он курит, пьёт и в карты постоянно проигрывает, — саркастично сказал я. — Джессика, тебе же с самого начала сказали, что я злодей районного масштаба. Прошу, не лишай меня моей воли.

— Ну и вопль, — партнёр вернулся в своё обычное состояние.

— Это ты ещё Витаса не слышал… — прошептал я.

— Но ты же — хороший! — нашлась паукоженщина.

— Два ограбления банков, десяток трупов и дружба с десептиконом, — высказалась Эйракнид. — Отличный набор для «хорошего».

— Мешок денег для выкинутых на улицу людей, — выдвинула контраргумент девушка.

— Убийство полицейского, — добавила машина-убийца.

— Самозащита, — опровергла Джессика.

Я с изумлением переводил взгляд с одной спорщицы на другую. Было такое ощущение, что они вот-вот перейдут к аргументу…

— Ксеном, ну скажи же ей! — перешли. Причём, одновременно.

— Исцеление рака и превышение скорости, — сказал я.

Напарник хмыкнул.

— Ты говоришь так, словно в этом есть что-то плохое! — опять в один голос, только по разным поводам.

— Ну, конечно, есть, — отозвался я. — Геноцид бедных раковых клеток, которые просто хотели жить…

— Слушай, ты же владеешь силой! А большая сила — большая ответственность, — выдала Джессика.

— Ответственность? — спросил я. — А перед кем?

— А… — такого вопроса девушка не ожидала. Но всё же нашлась: — Перед людьми! Подумай, какой пример ты подаёшь детям!

— А дети должны своим умом думать, — пафос в ответ на пафос. — Взрослые, впрочем, тоже.

Оставив негодующую героиню вариться в собственном возмущении, я под прикрытием симбиота снял обычную одежду и натянул контактник.

Капсула встретила привычным запахом ЛСЛ.

— Процесс пошёл, — объявила Ева. — Приборы в норме…

— Она что, утопить тебя решила? — спросил партнёр, когда уровень жидкости поднялся до горла. — Эй, эй! Не пей, козлёночком станешь! — он явно успел прочитать моё намерение.

Не слушая, я максимально выдохнул, погрузился по макушку и втянул в себя как можно больше ЛСЛ.

— Бульк! — возмущённо отозвался на это симбиот. — Гадость! Бульк… Немедленно прекрати! Бульк… А впрочем, вполне себе ничего… Что пьём и дышим? — уточнил он после ещё нескольких «бульков».

— Кровь инопланетных гигантов, — ответил я.

— Кровь, значит? С адреналинчиком. Бодрит.

— Уровень синхронизации девяносто пять процентов, — привычно объявила защитница.

— Чё-то не дотягивает, — заявил напарник. — Ничего, сейчас сделаю всю сотню…

Перед моими глазами пронёсся короткий клип.

— НЕТ!

— Буллллллль… — донеслось от симбиота, и капсула заполнилась чёрными нитями.

— Экстренное извлечение! — взволновавшаяся Ева поспешила выбросить капсулу из себя.

Не смотря на симбиота, первичное подключение прошло нормально. Немного упавший уровень ЛСЛ не в счёт. Всё шло в штатном режиме, синхронизация достигла положенной отметки, когда инопланетному паразиту вздумалось предложить увеличить проценты. От ужаса пилота датчики словно взбесились, показывая увеличение его массы. Ева не стала дожидаться, повторения самого большого кошмара в её жизни и поспешила экстренно выбросить контактную капсулу. В следующий момент ужас обуял защитницу: крышка на затылке не открылась. Несколько мгновений полной паники, а затем пришла спасительная мысль: обратиться за помощью к инженеру.

За те десять секунд, пока Ева выбиралась из первого корпуса, ужас сдал ещё несколько позиций, и до неё дошли сигналы с капсулы. Главный из которых гласил «Пилот потерял сознание, состояние стабильное».

Паника отступила окончательно, и ко второму корпусу боевая машина подошла уже спокойно. Так же спокойно объяснила инженеру, что произошло и что нужно.

Через полчаса человек сдался.

— Если только взрывать. Просто параноидальная система защиты от вскрытия.

— Доступ только для инженеров НЕРВ, — вздохнула защитница.

— Значит, сейчас обеспечим, — отчаиваться работяга не стал. Углубившись куда-то в глубь скопления проводов и приборов, он вытащил непонятный агрегат. — Сосредоточься на желании спасти Ксенома, — попросил инженер. — Готова? Включаю! — луч вылетел из устройства и коснулся лица Евы.

Через мгновение посреди помещения возник молочно белый шар.

— Не маловат? — с сомнением спросила боевая машина.

— Просто прикоснись, — посоветовал человек.

Вспыхнул белый огонь. Если бы Ксеном был в сознании, он многое бы сказал по этому поводу, при чём такими словами, которые и в Интернете не часто встречаются.

А так Еву просто бросило вперёд.

С грохотом приземлившись на живот, она почувствовала, как капсула с щелчком становится на своё место, и начинается процесс синхронизации. С потерявшим сознание пилотом.

Последнее, что защитница ещё слышала перед угасанием рассудка, был дикий вой сирен.

Голова раскалывалась так, будто по ней прошлись бензопилой. К отвратительному состоянию добавлялось желание покончить жизнь самоубийством. С трудом открыв один глаз, я уставился на трещину в асфальте. Память крайне неохотно восстанавливала события до отключки.

Уже привычно я помянул чью-то мать. Странно, но никаких поползновений в защиту Луны не произошло. Да и тело слушалось совсем не так, как с симбиотом. Я испугался.

— Нет, — донёсся откуда-то изнутри стон, — не надо больше!

Так, напарник где-то там есть. Уже более-менее хорошо.

— Ты, лунный сын!

— Я паразит хуже чиновников… — донеслось в ответ.

— Помолчи, — опираясь на стену, я поднялся, — и без тебя в ушах звенит.

Симбиот поспешно замолк, позволив мне оценить окружающее.

В окружающем творился полный сюрреализм. Маленькие здания, ползущий между ними огромный паук-сенокосец и три человеческих фигуры, сосредоточенно поливающих его огнём. Выстрелы, взрывы, перебежки, плевки паутины и какой-то кислоты…

— Ангел, — произнёс механический голос.

Ева.

— Уровень синхронизации? — мысленным шёпотом спросил я.

— Девяносто пять процентов, — отозвалась моя защитница. — Все системы работают штатно, — и, с уже участливыми нотками спросила: — Пилот, ты как?

— Такое ощущение, что с сильного перепоя…

Напарник извинительно икнул.

— Слушай, а как мы здесь оказались? — спросил я.

По мере рассказа в мозгах словно проворачивалась шестерёнка, а затем там щёлкнуло, и картинка приобрела иные очертания.

Ангел.

Три юнита Евангелион.

Токио-3.

Ну и занесло же нас!

— Ну, что, — я поднял валяющуюся рельсу, — покажем местным боевой стиль «против лома нет приёма»?

Нда, заехали починиться, называется…

Командующий Икари смотрел на экран, где три юнита Евангелион пытались расстрелять упорно ползущего к Геофронту ангела, которому присвоили имя Маториил. Положение было патовым, ребята теснили монстра назад, но, стоило одному из них начать менять боекомплект, как пришелец с нечеловеческим упорством приползал обратно.

— Командующий! — окликнул один из наблюдателей. — У нас… — он запнулся, — какая-то непонятка.

— Что там? — мистер Гендо повернулся к дополнительным экранам. И замер. На одном из них шевелился огромный и явно посторонний объект. Если это ещё один ангел…

Но нет, второй пришелец встал, и стало видно, что это — «Ева». Пусть и чужая, но «Ева». Юнит шатался и держался за голову, и единственное, что не давало ему упасть, это опора в виде стены.

— Похожа на русский прототип, который у них исчез, — заметила Кацураги.

Чужак тем временем осмотрелся, поднял с земли обломок монорельса и оценивающе взвесил его в руках.

— У нас есть её частоты? — спросил Икари. И, получив подтверждение, приказал: — Подключайте, — через секунду связь была установлена: — Командный центр Токио-3 вызывает Еву тринадцать. Ответьте…

В ответ была фраза на русском. А что ещё ожидать…

— Позовите переводчиков! — попросил командующий.

— Не надо, — донёсся из динамиков синтетический японский голос. — Забыла включить.

— Юнит тринадцать? — уточнил на всякий случай Гендо.

— Почему тринадцать? Всю жизнь шестой была.

— В связи с происшествиями… — Гендо не успел договорить, как «Ева» бросилась вперёд. — Что Вы творите?!

— Сейчас уточню, — она секунд на тридцать замолкла, затем сказала: — Производим отвлекающий манёвр.

Маториил и вправду отвлёкся, да так, что забыл плюнуть кислотой в ноль-вторую. Аска отвлекаться не стала и попала прямо в открывшуюся щель АТИ-поля.

Ангел с чего-то решил, что новый юнит безоружен и опасности не представляет, плюнул и обратил всё своё внимание на стреляющую троицу. Зря. Тринадцатая перекатом ушла от паутины, прыгнула выше зданий и всей своей многотонной тушей приземлилась «пауку» на спину. Не ожидавший, что его будут давить как таракана, ангел аж просел. Юнит размахнулся…

— Только не в селеноид! — воскликнула Акаги.

С воплем — вслух — «Кавабунга!» боевая машина пришпилила Маториила к земле. И то ли она просто промахнулась, то ли и впрямь услышала крик научницы, но ангел продолжал дёргаться.

Вот стоило только броситься вперёд, в атаку, как Еве приспичило со мной поговорить.

— Пилот, а что мы делаем? — своевременный вопрос, учитывая, что остальные боевые машины с огнестрельным оружием едва могли удержать ангела на месте.

— Производим отвлекающий манёвр, — ответил я, краем сознания отмечая, что в нас плюнули паутиной. Ну, благодаря Эйракнид, опыта у меня выше крыши, так что я кувырком избежал угрозы, вскочил на ноги, прикинул расстояние и прыгнул на этого ангела. Сверкнула короткая золотисто-красная вспышка, инопланетная тварь просела под нашей тысячей тонн.

Я распахнул пасть и с воплем «Кавабунга!» пригвоздил ангела к асфальту. Но инопланетный организм продолжил трепыхаться.

— Живучий попался.

— Селеноид цел, — сообщила Ева. — Попробуй его достать.

— Понял, — команда, и боковая броня на бёдрах раскрылась, из хранилищ выдвинулись модифицированные Кинкаджу виброножи. И я всадил нож в ангела.

Но тот просто так сдаваться не собирался. Оказалось, что лапы этой твари могут гнуться во все стороны, что он и продемонстрировал, попытавшись меня сбросить. Вместо вырезания селеноида пришлось держаться за рукоять ножа и отбиваться другим.

— А ещё говорят, что хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, — пропыхтел я, отбив очередной выпад.

— Так то — хорошо зафиксированный, — усмехнулась защитница.

В последующие минуты «боя» мне открылась ещё одна неприятная деталь: удары по лапам не приносили никакого результата. Точнее, раны на них просто заживали, и протестующий против хирургического вмешательства «пациент» продолжал попытки меня спихнуть.

— В следующий раз попрошу ковырялку побольше, — пропыхтел я.

Ко всему прочему три местные «Евы» расположились вокруг нас. Тоже мне, нашли цирк.

— Они спрашивают, могут ли чем-нибудь помочь, — сообщила моя боевая машина.

— Пусть подержат эти… — я сдержался, — лапы!

В следующий момент её слова дошли, и меня едва не сбросило.

— Ты с ними разговариваешь?! — распластавшись на ангеле в немного неприличной позе, возопил я.

— Они знают мою частоту, — ответила боевая машина тоном, подразумевающим пожатие плечами.

— Лилит твою на Луну! Что ж ты раньше не сказала? Мы могли бы оружием разжиться…

— Мог бы и сам сообразить. Мы же в моей родной реальности.

— Времени не было, — буркнул я. Вздохнул. — Извини.

— Всё нормально, — защитницу вообще трудно вывести из себя. Когда речь не идёт о моей безопасности.

— Так они могут помочь с этими грёбанными лапами?

— Сейчас всё будет…

Одна «Ева», с двумя глазами, вытащила катану, вторая — вообще четырёхглазая — достала цельный двуручник. Третья, у которой был всего один глаз, отошла в сторонку.

Вжик — одной лапы нет

Хрясь — отлетела вторая.

Вжик… Хрясь…

За пару минут ангел лишился всех своих конечностей, и мне удалось довести операцию до конца.

— Больной был принят, был обследован, был прооперирован, был хорошим человеком… — выдохнул я, стаскивая свою тысячу тонн с останков ангела и поднимая их вертикально. Было такое ощущение, что вся эта напичканная электроникой масса взвалилась на мои человеческие плечи.

— Скорее, больной плохо себя вёл, за что и был прооперирован, — весело поправил чужой голос.

— Это было хорошим человеком?! — возмущённо спросил второй.

— О мёртвых либо хорошо, либо ничего, — вставил спокойную реплику третий.

— Да, но — человеком?! — не унимался второй.

— Ша! — вклинился первый. — Кончаем базар. Тринадцатая, очень не плохо для первого боя. Хотя и безрассудно, могла кончиться энергия.

— У меня селеноид, — мне удалось утвердиться на ногах. — И вообще, нас тут двое.

— В смысле? — удивился первый.

— Я и моя Ева, — инопланетного паразита мне упоминать не хотелось, во избежание. Странно, на мысль он не отреагировал. Ах, да, период же раскаяния. Правда, слишком затянувшийся…

— Ты что несёшь?! — прошипела она. — Оглядись!

Я послушался.

Полный упсец!

Только что спокойно стоявшие рядом местные «Евы» разорвали дистанцию, взяли меня в кольцо и на прицел.

— Говорит Командующий, — именно так, с большой буквы. — Тринадцатый юнит, бросайте оружие!

Ничего не поняв, я пожал плечами и положил оба ножа.

— Больше нет? — в голосе Командующего было удивление.

На всякий случай проверив схему, не вырос ли случайно у боевой машины мегасмашер, я отрицательно покачал головой.

— Проходите к лифту, — последовало распоряжение.

— Я не знаю, где, — оглядевшись по сторонам, ответил я.

— Ноль первый покажет.

Двуглазая «Ева», не сводя с меня взгляда и дула, указала рукой в сторону слегка потрёпанного в ходе боя дома. На фоне всего происходящего меня ничуть не удивило раскрывающееся здание. Пожав плечами, я шагнул внутрь.

Пока спелёнутая по рукам и ногам — на всякий пожарный — вроде как тринадцатая «Ева» ехала вниз, доктор Акаги Рицка грызла рукав халата, пытаясь понять, что им такое попалось. Объект окружало АТ-поле, но не агрессивно-голубое, как у ангелов, и не невозмутимо-золотое, как у остальных юнитов, а яростно-красное. И в два раза тоньше.

— Не ангел, но и не «Ева», — поделилась доктор результатом наблюдения с Командующим.

— Вечно у этих русских всё не как у людей, — проворчал он. — Приступить к процедуре извлечения.

— Наконец-то! — отозвалась «Ева».

Капсула спокойно вышла, и из неё вывалился юноша в странном чёрном комбинезоне.

Лёжа с закрытыми глазами, я вяло ругался. Ну, вот какого Желчного, спрашивается, мы полезли в портал, не озаботившись связью с родным миром?

— Мистер Дворников? — вопрос был задан на английском языке с явным акцентом. — Вы проснулись?

8

— Я не Дворников, — мне с трудом удалось построил фразу на полузабытом со времён школы «инглише». — Но, да. Я проснулся.

— Кто Вы? — немедленный вопрос.

Едва не брякнув «Мы», я вовремя проглотил местоимение.

— Ксеном.

Бумажное шуршание.

— Но такого имени нет в ристе, — растерянно.

— В где? — я от недоумения смешал два вопроса об одном и том же.

— В сотрудниках, — «пояснил» собеседник.

— А, — ответил я. И задумался над формулировкой ответа.

— Вы себя прохо чувствуете? — на второй минуте молчания меня всё-таки спросили.

И один паразит выбрал как раз этот момент, что бы очнуться. То, что я «себя прохо чувствую» стало понятно и без слов — по выражению лица. Ощущение головной боли во всём теле тому очень способствовало.

— Извините, — собеседник ретировался.

— Ты, чудо инопланетной жизни, — почти бесшумно сказал я.

— Убейте меня кто-нибу-удь, — простонал в ответ симбиот.

— Нет уж, так просто ты не отделаешься! — мне стало полегче от осознания, что очень ближнему моему сейчас куда хуже. — Замешал коктейль — теперь расхлёбывай!

— Кок… тейль? — тошнота без желудка и чужой ужас тоже не самое приятное ощущение.

— Ладно, успокойся, никто тебя поить не собирается. Лучше скажи, ты с японским помочь можешь?

— Наверное, — сказал партнёр.

— Понятно…

Я открыл глаза, полюбовался незнакомым потолком. Затем осмотрел комнату. Вопреки некоторым опасениям, мы находились не в камере, а в больничной палате. Затем организм решил, что после мегатонных перегрузок ему нужен ещё отдых, и отрубился.

Она была абсолютно спокойной. И не волновалась за пропавшего непонятно куда Ксенома. И уж вовсе ничего не значило превращение руки в пушку и наоборот!

— Готово! — голос Кинкаджу заставил вздрогнуть. Хорошо, что рука всё-таки была рукой, а то от человека остались бы одни ошмётки. — Маяк реальности, — очень довольный собой инженер продемонстрировал монструозное устройство. — С его помощью можно будет извлечь Ксенома и Еву. Им просто нужно ухватиться за ручки…

— Замечательно, — язвительно заметила Джессика. — И как маяк там окажется?

— Об этом я не подумал, — мужчина почесал в затылке паяльником. К счастью, выключенным.

— Без проблем, — заявила Леди десептикон, поднимая конструкцию. — Этот твой луч на меня сработает?

Луч сработал, и машину-убийцу выкинуло в огромную подземную каверну.

Второе наше пришествие в мир посюсторонний было куда приятнее. Ничего не болело, не тошнило, не… в общем, мы чувствовали себя замечательно. Симбиот успешно притворялся висящей на стуле обычной одеждой, я не менее успешно изображал выздоравливающего больного.

— Ты там как, цел? — задал вопрос я.

— Все четыре триллиона четыреста сорок четыре миллиарда четыреста сорок четыре миллиона четыреста сорок четыре тысячи четыреста сорок четыре клетки на месте, — бодро ответил партнёр.

Шутит, значит — в норме. Поискав взглядом видеокамеры и не найдя их, я пришёл к тройному выводу: либо их нет, либо хорошо спрятаны, либо работают на ином принципе, чем дома.

— Ну, возвращаться будешь? — спрашивая, я откинул одеяло и сел на кровати.

— Ура! — «одежда» в два счёта оказалась на мне. — Я уж боялся, что после произошедшего…

— Все мы ошибаемся, — ответил я, с удовольствием потягиваясь. — Главное…

Договорить нам не дал шум из коридора. Точнее, кое-чей очень знакомый голос, запросто болтающий на японском. Блеск! Вот только Эйракнид здесь и не хватало! Теперь мы здесь втроём застряли.

Как ни странно, всё оказалось не так уж и плохо. Стоило нам выйти в коридор, как обрадованная госпожа десептикон рассказала про маячок, с помощью которого Кинкаджу мог нас отсюда вытащить. Для возвращения и надо было только ухватиться за устройство, да подать сигнал о готовности. Остальное оставалось за техникой.

Правда, в бочке, ну, ладно, в плошке мёда оказалась ещё и ложка дёгтя. НЕРВ-овцы попали под обаяние Эйракнид, а точнее, оценили её боевой потенциал. И, узнав о её безобидном хобби, под большим секретом рассказали про редкую, буквально уникальную дичь. Ага, про ангелов. Хвала симбиоту, я теперь понимал, о чём идёт японская речь.

— Только через мой труп! — моё категоричное заявление вызвало соответствующую реакцию у защитницы. Которая донесла своё мнение до охотницы, и оно, судя по выражению лица последней, её не слишком обрадовало.

— Но, Ксеном, такая уникальная возможность…

— Выяснить ещё раз, что АТ-поле непробиваемо для твоего оружия? А оно у ангелов посильнее, чем у Ев, — прислушивающиеся к перепалке НЕРВ-ачки заметно приуныли. Машина-убийца тоже. — Ладно, можно будет сюда зарулить, когда Кинкаджу новый маяк сделает, — подбодрил я компанию. — Это ж не последний герой. То есть, ангел. Был.

В общем, на этом мы и порешили, пока Эйракнид не опомнилась. Затем обсудили возможность переправки части рабочих для монтажа на моём заводе (какой же у них был шок, когда узнали, что в нашей реальности творится), аппаратуру по извлечению контактной капсулы. Потом мы все быстренько ухватились за маяк и наконец-то вернулись домой.

После такой прогулки по иной реальности сидеть в четырёх стенах совсем не было желания. Очень хотелось развеяться. И мой взгляд наткнулся на мотоцикл. Ну, точнее на его детали. Симбиот всё понял без слов и, пока боевые машины не опомнились, мы, в симбионтном облике, подкрались к двум колёсам и остальным запчастям.

Партнёр в кои-то веки не подвёл, и через пятнадцать минут двухколёсное чудо восстало из обломков. Честно говоря, мне уже стала поднадоедать эта ситуация, но деваться было некуда.

— Пойду, покатаюсь, — заявил я пришедшей в себя под конец реставрации Эйракнид и сел на стального коня. — Проветрюсь.

Охотница с таким неодобрением посмотрела на «Иж», что у меня невольно возникло одно абсурдное ощущение. Ощущение, что она ревнует меня к мотоциклу.

— Айра? — на лице боевой машины отображалась явная обида. — Ты же понимаешь, что сейчас не время для вертолёта, да и мотоцикл побыстрее будет…

— Так и поедешь? — с подозрением спросила охотница. С оправданным, так как «Иж» был в «инопланетном» виде.

— Нет, — переключатель щёлкнул, и мотоцикл предстал в отечественно-тюннингованной ипостаси.

— Трансформер, значит… — задумчиво сказала машина-убийца и приняла человекоподобный вид.

Не успел я вякнуть на тему «чего это ты задумала», как из её глаз вырвались два зелёных луча. И мой верный железный конь осел грудой обломков. Симбиот выдал слово, заканчивающееся на «ец», да и меня тянуло повторить за напарником.

— Не расстраивайтесь, — усмехнулась уничтожительница частной собственности.

И трансформировалась.

«Ммать… Ммать… Ммать…» повторило эхо. Если «инопланетный» «Иж» был просто воплощением скорости, то представшее перед глазами прямо излучало мощь и агрессию. Такую, что даже чёрный инопланетный адреналиновый наркоман слегка побледнел и спросил меня насчёт шлема и прочей защитной экипировке. Мол, без неё он на это не сядет!

— У меня есть кое-что получше, — заявил я. — Гайвер!

Био-броня вырвалась из шеи и окутала нас.

Леди десептикон могла собой гордиться. Как же, удалось напугать этого двойного психа! Что казалось уже невозможным. Да не просто напугать, а довести до ужаса. Вон, его костюм аж побледнел. Да ещё и гайвер был вызван. А вот дальнейшее уже испугало саму машину-убийцу. Из трубок шлема вместо пара вырвалась чёрная плоть симбиота, а сам Ксеном схватился за горло, хрипло прося воздуха. И сполз по стеночке на пол.

Хвала… не знаю, кому. И за что — тоже. То ли за то, что не вызывал био-броню раньше, то ли за то, что не стал экспериментировать где-нибудь на поле боя. Чудовищное ощущение, что задыхаюсь, потеря ориентации и контроля над гайвером. Умопомрачительный букет.

В сознание меня вернул симбиот.

— Ты как? — заботливо спросил он.

— Хреново, — мой ответ был честен.

— В следующий раз… буль-буль… — от моего обжигающе холодного ужаса напарник захлебнулся. — Не надо! — взмолился. — Всё равно я больше не могу расти! — подождав, пока меня прекратит колбасить, он продолжил. — Я просто хотел сказать, что не надо было мне закрывать голову. Зато удалось тебя сымитировать, а то гайвер начал обратный отсчёт, — с некоторой опаской признался напарник.

— Провести желание сможешь? — вяловато спросил я.

— Проведу, — с готовностью к труду и обормотью ответил он.

С лёгким шелестом био-броня скрылась, я вдохнул полную грудь воздуха и — увидел встревоженное выражение глаз Эйракнид.

— Ксеном, ты как?

— Жить — хорошо, — выдохнул я.

— А хорошо жить ещё лучше, — добавил симбиот. Вот только кроме меня его никто не слышал.

— И что это сейчас было? — над нами нависла нешуточная угроза свободы и опасного образа жизни в виде Евы.

— Маленький конфликт биологий, — пожал плечами я. — В следующий раз буду действовать умнее.

Вообще-то, мимика боевых машин особым богатством не отличается, но в тот момент обе очень даже выразили одинаковое выражение страха за меня.

— Демонстрирую, — убедившись, что симбиот сполз с головы, я глубоко вдохнул. — Гайвер.

На сей раз броня наделась без проблем. Только чувствовали мы себя в ней несколько сковано.

— Нормально, — сказал напарник. — Малоподвижно, но защищённо. Попадём в угол — используем. Ну или чтобы на новый байк залезть.

В этот момент мне в голову пришла одна гениальная идея. Да, скромности у меня маловато, но я — злодей, мне можно.

— Айра, — обернулся к подозрительно наблюдающей за мной госпоже десептикон, — ты всё ещё хочешь отомстить своей мотоциклетной автоботке?

— Ты же сам говорил…

Моей улыбочки видно не было, но машина-убийца её умудрилась почувствовать и подобралась.

— Ну-ка…

Самым сложным в нашем плане было уговорить Еву отпустить нас на мщение. Вторым по сложности был пункт по изменению гайвера, чтобы тот пропускал сквозь себя симбиота. Для маскировки головы, и вообще… маскировки. Из-за непонятных ограничений партнёр не мог вывести за пределы гайвера необходимые для цепкости и паутины слои. Их просто срывало.

Через три с половиной часа, из которых последние десять минут ушли на перестройку слоёв брони — не делать же из неё открытый дуршлаг — зловещие мстители отправились в мир иной.

Арси терпеливо стояла на парковке перед автозабегаловкой. С тех пор, как Оптимус Прайм исчез в энергоновом взрыве, прихватив с собой Мегатрона, Старскрима и Эйракнид, между Автоботами и Десептиконами было заключено временное перемирие. И, что самое удивительное, оно неукоснительно выполнялось. Должно быть, потому, что самые отмороженные представители с обеих сторон уже отдали искры матрице, а остальным хватило их примера. Это было так… мирно. И дико скучно. Временами Арси даже мечтала о возвращении паучихи-противницы. Особенно в такие дни, когда её человек-напарник сидел на своей работе, и его приходилось охранять от окружающей пустоты.

Размышления прервал остановившийся рядом мотоцикл. Хоть какое-то развлечение. Исподтишка наблюдая, как водитель в сером с чёрными полосками защитном комбинезоне идёт к кабинке «WC», затем выходит оттуда и обращается к Джеку, автобот пыталась понять, почему же её насторожил стоящий рядом мотоцикл. Ну, подумаешь, абсолютное ощущение чуждости.

— Привет, ботаничка, — тихий, насмешливый и до дрожи в спицах знакомый голос едва не заставил Арси трансформироваться прямо на месте. — Скучаешь? — внимание автобота сосредоточилось на соседе. Или, будем точнее, соседке. Небрежно отставленный упор и вообще положение так и производило впечатление вальяжной позы «нога за ногу».

— Эйракнид! — шёпотом вскричала автоботесса. — Если ты собираешься… — что давний враг собирается сделать, она так и не смогла сформулировать.

— Не собираюсь, — ответствовала десептиконша.

— Что ты тут делаешь?! — Арси чувствовала, что срывается в истерику, но поделать ничего не могла.

— Стою, — продолжила издеваться вражина всего живого вообще и нервов одного автобота в частности.

— Я не это имела ввиду!

— Жду, пока мой человек поест…

Дальнейшего Арси не восприняла, зависнув не хуже «Виндовса». В себя её привёл только несильный толчок соседского руля.

— Чей кто? — выдавила автоботесса вопрос.

— Че-ло-век, — с наслаждением и явно издеваясь по слогам сказала. И добила: — Мой.

— Человек… — слабо повторила окончательно теряющая землю под колёсами Арси. — Твой…

— Полный разрыв шаблона, — тихо, как бы для себя, но с таким большим самодовольством, что понятно — для собеседницы. И, всё с тем же глумом, громче: — Слушай, я тут слыхала, ты в гонке неплоха. Как видишь, у меня сейчас та же трансформа, может, посоревнуемся? Коли проиграю, принесу свои извинения.

Окончательно выбитая из колеи автоботесса тупо согласилась.

Сняв био-броню, я направился к окошку заезжаловки. Скучающий до зевоты «хозяин» Арси посмотрел в мою сторону и вяло спросил, чего нам.

— Твой байк? — сделав заказ, я кивнул на «стальную лошадку».

— Угу, — тоном «а то чей ещё», отозвался Джек.

— Хорошо гоняет?

— Не жалуюсь, — крайне неохотно. Ещё бы, после той истории с гонками, вляпаться в новые неприятности.

— Понимаешь, я — любитель гонок, и путешествую по миру… — договорить не дал симбиот.

— Легенды рассказывают о легендарном воине, — прозвучал в моих мозгах мой же голос. — О его мастерстве ходили легенды! — продолжил издеваться этот паразит. — Он бродил по свету в поисках достойных противников! — что бы не заржать, я вцепился в поданный гамбургер. Который даже распаковать не успел. Джек посмотрел на меня с таким изумлением. — Ничего не сказал воин, потому, что когда он ел, то был глух и нем. А потом он проглотил, а потом и заговорил…

— Прошу прощения, — выдавил я, — просто вся обстановка напоминает один мультфильм…

Удивление перетекло в офигение. Затем в понимание.

— Я вижу, со вкусом ешь, — сказал Джек. И расхохотался. — А как тебе на вкус пыль моего байка? — утерев слёзы и подогнав вопрос к обстоятельствам.

— Хватит разговоры разговаривать, давай уже гоняться, — мы одновременно посмотрели на мотоциклы. — Если взрослые позволят.

— Постараюсь уговорить, — вздохнул Джек.

Мы договорились встретиться у достопамятного столба скоростного неограничения. Там же наметили старт, если, а точнее, когда на гонку дадут разрешение. Судя по довольно сверкавшей на солнце госпоже десептикон, свою часть разговора она провела блестяще.

После окончания рабочего вечера Джеку даже рта не дали открыть. Мотоциклетка попросила убраться на базу и не высовываться оттуда.

— Ладно, — кивнул парень, — как раз по пути, предупрежу.

Арси по всей видимости была в растрёпанных чувствах, потому как даже не обратила на слова внимания. При чём, растрёпанных настолько, что увидев стоящую у столба парочку, едва не улетела а кювет.

Джека же второй раз за день настигло изумление. Костюм сегодняшнего собеседника, а мотоцикл не оставлял никаких сомнений, точь в точь походил на Гайвера.

— Зверь-машина, — похлопал по седлу. От Арси донёсся подозрительный «хрюк», а парень тихо пробурчал: — Будь проклят тот день, когда я сел на этот пылесос, — новый «хрюк». — На полной скорости приходится спецкостюм надевать… — тут владелец того самого костюма хлопнул себя по лбу. Постоял, пошатываясь, чем вызвал новые подозрения. И наконец сказал: — Скрап, я же представиться забыл! Ксеном, — протянул руку.

— А я уж думал, Гайвер. Или кто там его носил, — пробормотал Джек.

— Мизуки… а нет, это была девушка, — продемонстрировал отличный слух Ксеном. — Блин, не помню. Ладно, ну их к Юникрону. Ну, что, погоняем?

Союзник автоботов осторожно глянул на одну из них. Возражений не последовало. Он неуверенно кивнул.

— Тогда, на счёт «три», считаешь ты, — не-Гайвер оседлал свой байк.

— Один, два, три… — только Джек закончил свой счёт, как «его» мотоцикл сорвался с места.

— Соси пыль! — произнесла автоботесса через три секунды.

— Арси? — удивился парень.

— Это… — договорить автоботессе не дал соперник, промчавшийся мимо них так, словно они ехали задним ходом. От неожиданности переднее колесо вильнуло, отчего мотоцикл развернулся боком, и Джека выбросило из седла. Парень зажмурился в ожидании удара.

Но вместо ломающихся костей или хотя бы просто ушибов Джек почувствовал мягкую стальную хватку. И трансформировавшаяся Арси со звоном покатилась по асфальту с человеком в обнимку.

— Кажется, гонка закончилась в связи с вылетом одного участника, — сквозь звон в ушах пробился насмешливый голос Ксенома, когда кувырканье прекратилось. — И нам можно присуждать победу.

— Нам? — пытаясь унять головокружение, спросил Джек.

— Нет, нам, — опроверг знакомый, до ужаса знакомый голос. А Эйракнид то что тут делает? — И, Арси, я, конечно, понимаю, большая любовь и всё такое…

— У самой такая же, — с насмешкой вставил Ксеном.

— Но обнимашки посреди улицы…

— На себя посмотри, — огрызнулась автоботесса, освободив своего человека.

Окончательно справившись с головокружением, он увидел Эйракнид, держащую на руках Ксенома. Причём, последний никак не проявлял ни удивления, ни возмущения таким состоянием. А сам приобнимал десептиконшу.

— А мы — злодеи, нам можно, — невозмутимо заявила она.

— Эй, это моя реплика! — а вот Ксеном — возмутился, но только наигранно.

— Сейчас будет, — усмехнулась Эйракнид.

— Так ты — знал? — не в силах сформулировать вопрос, союзник автоботов поочерёдно показал на трансформеров.

— Это вообще была моя идея, — весело болтая ногами, отозвался Ксеном, — с гонками, я имею ввиду.

— И — врал?! Тогда! — возмутился Джек, имея ввиду разговор в заезжаловке.

— Мы злодеи, нам можно, — хихикнул. — Ладно, Айра… в смысле, Леди Десептикон, — оба последних слова он произнёс с издевательски большой буквы, — что там у тебя приз?

— Пусть будет тот же, что и за проигрыш. Извинение…

— За что? — возмутилась Арси.

— За взорванный корабль, — да уж, что было, то было. — И в письменном виде! Ладно, чмоки вам, хороших обнимашек, — десептиконша сбросила Ксенома, но тот ловко приземлился на ноги, — а мы, — трансформация в паукоподобие, затем в вертолёт, — полетели.

— Скрап… — автоботесса бессильно опустилась на асфальт.

— Это от неё ты меня хотела спрятать, да? — уточнил Джек.

— Угу. А в итоге мы проиграли гонку, и мне придётся писать ей извинения!

— Но, вроде, ничего особо страшного нет.

— Именно это меня и пугает!

Парень не мог не согласиться, что его — тоже. Миролюбивая, разумно действующая и дружащая с человеком Эйракнид. Дикий ужас!

9

При возвращении домой госпожа десептикон пребывала в таком одурения от счастья, что даже не отреагировала, когда рядом с нами оказался Кинкаджу. Опустила бедную автоботку и её человека, нагнала на них ужаса на ага. Так что от внезапности подпрыгнул я.

— Я смог зафиксировать пространственные координаты! — радостно сообщил инженер. — Теперь мы можем спокойно телепортироваться куда угодно, где уже побывал маяк!

— И затроллить Арси ещё раз, — хмыкнул я. Эйракнид никак не отреагировала. — Слушай, ты можешь меня сейчас забросить в одно место по желанию?

— Без проблем. Держи маяк покрепче… — луч ударил прямиком в контрольное устройство гайвера.

— И почему у меня ощущение, что мы попали не туда, куда тебе хотелось? — задал риторический вопрос симбиот, когда мы очухались посреди обгоревших развалин небоскрёба.

Глядя на представшую перед нашими глазами картину сошедших в рукопашную монстров, отдалённо похожих на людей, я не мог не согласиться.

Через пару минут удалось сориентироваться. Чему поспособствовали вопли «За Либертус!» и «За Арханфера!» и, особенно, угадывающийся в дыму сражения весьма характерный силуэт.

— Гайвер три, — я ощутил исходящую от моего био-доспеха ненависть. Какого?

В следующий момент в мозгах прокрутилось видео.

Пятый Гайвер. Юноша бледный, со взором горящим и промытыми идеями «либертуса» до хрустальной чистоты мозгами. В отличие от Первого, абсолютно преданный Зевсу. Но, как бы мозги не полоскались, своя мысль там всё-таки завелась. Мысль о самой большой опасности для любимого начальства. О ремувере. И в один прекрасный день Пятый пошёл уничтожать угрозу. Неизвестно, насколько успешно, но взрыв базы «Кроноса» вышел всем на загляденье. А дальше всё было почти как в моём сне. Макисима Агито поздравил с выполнением миссии и сообщил, что служба закончена. Вот только в отличие от сна он был в био-броне, и когда Пятый действительно сделал пионерский салют, «Зевс» гравитационным захватом вырвал контрольную панель.

Замечательно. Теперь всё понятно. Кроме одного: почему всё это показано не глазами моей контрольки, а будто со стороны?

Подчиняясь смутному желанию найти источник воспоминаний, «радар» гайвера просканировал окрестности. И био-доспех нашёл своего собрата.

— Четвёртый Гайвер, — появились слова на «внутреннем экране». — Так же известен как Женщина-Гайвер Два. Имя: Валькирия…

— Стоп, — приказал я. Трансляция прервалась. — Где она?

Перед глазами высветилась карта, с яркой точкой мной в центре. Вторая была на востоке от центра, то есть, учитывая, что я стоял лицом к северо-востоку, прямо и направо, в соседних развалинах. Пригасив карту, я повернулся к ним и осторожно пошёл вперёд. Правда, осторожность смысла не имела, всё равно всё заглушала битва.

Следящая за сражением фигура в гайвере стояла ко мне спиной, но бдительности тем не менее не теряла. Мгновенно развернулась правым боком ко мне и активировала вибролезвие. Впрочем, клинок тут же втянулся обратно.

— Шо? — удивлённо спросила она.

— Шо за Шо? — переспросил я. — Самый лучший здешний охотник?

— Кто ты? — лезвие вернулось, а у левой ладони появился тёмный прозрачный шар.

— Сфера давления, — едва успел проинформировать меня гайвер, перед тем, как та погасла. А собеседница, держась за голову, с тихим стоном опустилась на колени.

— Похоже, это не важно, — я подхватил эту Валькирию на руки и поспешил ретироваться.

Но не успел я сделать и двух шагов, как Женщина-Гайвер извернулась, сделала мне подсечку и рухнула сверху.

— Не дёргайся, — вибролезвие прижалось к моей шее. — Снимай гайвер.

— Дура, — в сердцах бросил я. У Валькирии аж шлем вытянулся от удивления. — Хотел бы убить, уже убил бы, — но доспех всё-таки убрал.

— Дважды, — хмыкнул партнёр. — В смысле, дважды дура.

— Что-о? — она, конечно, симбиота не слышала, но и моего высказывания было достаточно. Её правая рука поднялась, явно для того, чтобы устроить небольшое вскрытие.

Удар моего левого кулака был молниеносен, но сильным.

Сложившаяся пополам Женщина-Гайвер улетела к ближайшей стене.

— Дважды дура, — я наслаждался возможностью действовать в полную силу. — Кто тебе сказал, что без гайвера я слабее.

— Кто… — с трудом произнесла она, — ты…

— Мы, — приняли симбиотический облик, — Ксеном.

И Валькирия… без лишних слов потеряла сознание. Скрап, а мы так надеялись на полноценную драку. А ещё в добавок и био-броня решила сняться, открыв нам весьма соблазнительное зрелище. Тяжело вздохнув — ну не оставлять же такое на поругание кому-нибудь ещё, профсоюз злодеев не простит, мы отправились на поиски одежды.

Когда беспамятство отступило, сражение уже закончилось. К счастью, так как «заряд» гайвера подошёл к концу, и био-броня с её излишней самостоятельностью взяла и убралась.

— Ну я и дура, — было первое, что сказала себе Валькирия, придя в сознание. Надо же было в такой момент напасть на неизвестно кого. Хорошо хоть броня просто снялась, а не…

Рядом кто-то хмыкнул, и девушка моментально вскочила в боевую стойку. Зря. Заботливо накинутое одеяло, слетев, открыло последствия использования неполноценного гайвера. К счастью, единственный возможный зритель сидел спиной к зрелищу. Хотя, если учесть, что он уже всё видел… эту мысль покрасневшая Валькирия обдумывала уже закутавшись в злосчастное одеяло.

— Одежда рядом, — явственно усмехнувшись, сообщил… некто. Сам-то он был одет в чёрный комбинезон со стилизованным пауком на спине.

— Кто ты? — не спеша ни выпутываться из одеяла, ни надевать собственную одежду — последняя ведь, а вдруг гайвера прямо сейчас вызывать придётся — задала вопрос девушка.

— Вроде уже представлялся, — парень явственно вздохнул, и у женщины-гайвера-два возникло желание открутить ему голову. Но оно не успело как следует сформироваться. — Мы — Ксеном.

— Мы? Ваше королевское величество?

Он вновь вздохнул и пробормотал тираду о глупости человечества.

— Слушай, если не хочешь… — договорить ей не дали.

— Ещё раз вырубить и потом снова ждать, пока кое-кто очнётся?

— Подумаешь, случайность, — пробурчала Валькирия и всё-таки стала одеваться. — Учти, если что, одежду новую потом сам искать будешь, — завершив сие действие, заявила девушка.

— Без проблем, — отозвался тот. И развернулся, словно затылком видел, что уже можно. В следующий момент одеяло встало на свои углы, прыгнуло на Ксенома и словно впиталось в его одежду. — Вот в таком вот аспекте, — самодовольную улыбку Ксенома захотелось стереть с лица. Мегасмешером, чтобы вместе с лицом и его владельцем. С лица Земли. Остановило только нежелание портить одежду.

Минута тишины. Валькирия остывала, Ксеном задумчиво смотрел куда-то в пространство. Девушка созрела первой.

— Так кто ты всё-таки такой?

— Ксеном. Симбионт.

— Симби — кто? Новый вид зоаноидов?

— Симбионт. Носитель симбиота, инопланетного существа, дающего большую силу.

— Ни разу не слышала.

— Если учесть, что я из иной реальности, то ничего удивительного.

— Из иной реальности? И как там у вас? Тоже «Кронос» всё захватил?

— Нет у нас никакого «Кроноса», да и вообще многое по иному.

— Счастливые…

— Не особо, — грустная улыбка смотрелась несколько неуместно и непривычно. — Шастал бы я тогда по иным реальностям… — парень встряхнулся. — Ладно, похоже, мне здесь долго торчать придётся, так что от политического расклада не откажусь. Кто там с кем сражался?

— «Кронос» и «Либертусы».

— Это я и так понял. Чего они не поделили?

— Власть над миром, — пожала плечами Валькирия.

— Ну, от этой штуки никто бы не отказался, — парень немного подумал. — Может, расскажешь с самого начала?

— Ладно, но это долгая история.

Ксеном кивнул, мол, давай, и девушка начала рассказ.

Около ста пятидесяти миллионов лет назад уранусы сделали Землю своим полигоном для разработки биологического оружия. Первыми создали динозавров, но те оказались неудачей, и инопланетяне перешли к теплокровным существам. И сотворили человека. Тварюшка получилась злобная, но любопытная. И всё-таки для полного совершенства ему не доставало силы. Уранусы принялись навешивать на создание броню, клыки, когти и прочие прибамбасы, и получили зоаноидов. Сильных, живучих, послушных но несколько туповатых. Вылитые зерги. Для управления ими был создан первый зоалорд, Арханфер.

Примерно в то же время отдельные энтузиасты вспомнили про людей. И решили поставить эксперимент, а то зря добро пропадает. Надели на человека свой скафандр, по сути, мирное устройство, предназначенное для защиты от агрессивной среды. Зря они это сделали. Агрессивность создания оказалась заразной, и защитная оболочка превратилась в мощное оружие. Для начала человек нашинковал тираннозавра, затем роту зоаноидов. Пришельцы слегка выпали в осадок и попросили снять скафандр. И вот тут открылся крайне неприятный момент. Человек, и без того упрямая и не особо управляемая скотина, послал их всех лесом. И для ускорения процесса сбил мегасмешером один из кораблей. Обозвав получившееся существо Гайвером, то есть, «неподконтрольным», уранусы залегли по кустам. Там они здраво рассудили, что учёным, вообще-то, не следует лезть на передовую, тем более, что тут рядом есть специально предназначенное для этих целей создание. Вручили зоалорду ремувер и благословили на битву священным пинком. Гайвер встретил нового друга жарким, в сотню мегаватт, приветом, на всякий пожарный, но Арханферу на мегасмешер было несколько перпендикулярно. В этот момент до уранусов дошло, что же они всё-таки насотваряли. Представив, на что будет способен зоагайвер и сколько скафандров про… потеряно на планете, они пришли в дикий экстаз. Который ещё и усилился от наблюдения за потирающим след от пенделя Арханфером. Который уже стащил скафандр, отвесил человеку целительных люлей и с нехорошим, по мнению учёных, интересом рассматривал юнит. Хотя команду «брось бяку!», к их большому счастью, зоалорд сразу выполнил.

Посовещавшись по кустам минут пять, Уранусы приняли два решения: наградить самих себя медалью «за храбрость» и «что-то мы засиделись на этой планетке.» Бардак с примесью эвакуации проходил быстро. И ещё ускорился, когда в иллюминатор постучался Арханфер с резонной, как ему казалось, обидой: на кого его, сиротинушку, покидают? А так как корабль пролетел уже полпути к границе солнечной системы, восторгу и умилению «родителей» просто предела не было. Подарив Арханферу планетку размером с Марс — чем бы дитё не тешилось, лишь бы не нами — Уранусы через порталы исчезли в неизвестном направлении. Дитятко подарок не оценило, разломало, затаило в душе обиду и жажду алиментов, да и притомившись, легло немного поспать. Да позабыло завести будильник, отчего продрыхло аж до шестнадцатого века, когда на «кроватку» наткнулся один путешественник. По имени Баркус.

Проснувшийся от громких матов Арханфер увидел безблагодатную картину. Зоаноиды куда-то исчезли, зато вместо них по планете разгуливали человеки, главная причина его несчастья. Поначалу зоалорд думал выпилить людишек, но, понаблюдав немного, убедился, что те и сами с этим неплохо справляются, и их энтузиазм может уступает разве что жажде спаривания. То есть, они делали это даже с зоаноидами, причём, успешно. В смысле, давали потомство. Да, «будильник» как раз и был одним из потомков. Превратив его в своё слабое подобие, Арханфер приступил к планомерному захвату мира.

В чём его корпорация «Кронос», возглавляемая двенадцатью Святыми Воинами, и преуспела к настоящему моменту. Тожество было бы полным, если бы не одно «но»: три скафандра уранусов. Но это уже несколько другая история.

Несколько лет назад в одной из гор был найден совершенно целый корабль уранусов. Совершивший эту находку двенадцатый зоалорд Ричард Гюо устроил зерг-раш на «Реликт» и вытащил оттуда те самые три скафандра и один ремувер. Затем спелся с замом японского отделения «Кроноса» Макисимой Агито, рассказал ему про юниты-г, правда, умолчал на счёт ремувера. На всякий случай. Затем изобразил кражу и, естественно, зажав ремувер, отправил скафандры подельнику. Но результат оказался несколько не тем. Пойманный «похититель» не нашёл ничего лучше, чем взорвать чемоданчик с юнитами. Один свалился на местного ОЯШ по имени Шо Фукамати, который стал Гайвером-один. Второй таки достался «Кроносу» и захватил мозг инспектора Освальда Лискера. Третий попал по назначению, то есть, его нацепил адресат посылки, ставший Гайвером-три. Далее подельники решили, что и первый юнит был бы не лишним, для чего натравили на Шо зоаноидов различных типов. Некоторое время мальчик успешно отбивался, попутно выпилив Лискера, но в конце концов нашлась и на него управа. Зоаноид типа «энзайм», которого Мокасинчик сварганил из горячо любимого приёмного отца. И контрольная панель оказалась в руках Агито. Тот создал ей все условия, попутно подготовив всё для ещё одного «похищения». Но био-броня оказалась девочкой вспыльчивой, не поняла столь настойчивых ухаживаний, аврально вырастила клон Шо, мол, есть свой ухажёр, вообразила себя бензопилой и устроила резню. От огорчения у Гайвера-три открылся дизайнерская жилка, и он в порыве вдохновения занялся выжиганием по бетону. Мегасмешером. Но здание столь радикальной перепланировки не выдержало, приказало остальным долго стоять и рухнуло на голову Гайверам. Отчего к Шо вернулась память, но не мозги, а Гайвер-три объявил себя Зевсом.

Примерно месяц после этого Агито ухаживал за чужой бронёй: совместные полёты, вырезание зоаноидов и прочая романтика в том же духе. Но потом терпение Макисимы лопнуло, к тому же, ему очень уж понравилось делать из папаш энзаймов, и, поскольку собственный не пережил встречи с Шо, отца последнего и решили превратить во вторую версию «убийцы Гайверов». И для комплекта — похитили друзей парня, Сэгаву Тецуру и его сестру Сэгаву Мидзуки.

Заперев пленных в той же горе, где находился корабль уранусов, Гайверу-один тонко намекнули, где их всех искать.

Около горы к Шо присоединился подозрительно много знавший о «Кроносе» журналист Мураками, в итоге оказавшийся протозоолордом, на котором испытывали мутаген для Гюо.

В тех же краях шлялся зоаноид-трансформер по имени Аптом. Он мог обрести свойства любого другого зоаноида, сожрав его кусок. Созданный для убийства Гайверов, Аптом приобрёл такую силу, что стал неподконтрольным для зоалордов «потерянным номером». За что рядовые зоаноиды посчитали его ущербом. Услышав это мнение, Аптом обиделся, послал «Кронос» лесом и начал пожирать зоаноидов целиком.

Шо с Мураками вытащили пленных, впопыхах позабыв Фукамати-старшего, вернулась за ним, но тот уже проникся корпоративным духом «Кроноса» с примесью комплекса Тарасы Бульбы. Мол, «я тебя породил, я тебя и убью!». В ходе исполнения последнего новоявленный энзайм-второй откромсал кусок мозга Шо, но тут возмутилась био-броня. Она, понимаете ли, растила эти мозги, растила, а тут какой-то недоделанный снежный человек их ломать будет. Хоть ими и не пользуются, но всё равно обидно. И эта обида выплеснулась с помощью мегасмешера.

Очнувшийся Шо крайне высоко оценил спасение собственной жизни: увидев ещё четырёх энзаймов, послал био-броню куда подальше. Так что с зоаноидами пришлось разбираться Мураками и Макисиме. И с прибывшим на шум Гюо тоже. Храбро покинувший поле битвы Фукамати с подругой шлялся по округе и предавался мыслями навроде «Интересно, что это был за «бум»? И где, интересно, мой шарик… то есть, папа? И что это, интересно, за тряпочка? В смысле рука от энзайма? Ой, мама, мамочка! Никогда больше не надену гайвера!» Но появившийся Аптом устроил для парня стриптиз в исполнении Мидзуки. Раскрыл всю тему полностью[1]. От такого зрелища воинский дух Шо подскочил до невероятного уровня. Угостив «потерянного номера» стомегаваттным разрядом — как уже говорилось, первый Гайвер был очень щедр на благодарность — великий защитник своих друзей встретился с Гайвером-три. И трио Шо-Макисима-Мидзуки по абсолютно забытому тоннелю отправилось в подгорную базу «Кроноса». Ведь на базе, напичканной видеокамерами и прочими системами наблюдения, вовсю развернулось подпольное движение учёных. Имени Гордона Фримена, не иначе. Подпольщики, используя совсем неподотчётные материалы и совершенно нефирменное оборудование, подключённое к абсолютно левой сети, приводили в чувство перенапрягшегося в битве Мураками.

Пока подпольщики ошивались под полом, оставшаяся от Аптома рука устроила себе пикник на природе, в качестве закуси используя гиперзоаноидов. Причём не простых, а элитную «Команду пять», от которой осталось только четыре штуки. Правда, слопать удалось только одного, остальных трёх срочно отозвали на базу.

Тем временем Гайверы решили совершить экскурсию по древнему кораблю, который ну чисто случайно никто не охранял. Внутри Шо вступил в связь с навигационными сферами, устроив небольшое землетрясение, а заскучавший Макисимо пригласил компанию на борт. Естественно, Гюо, как хозяин базы, ничего не видел, пока один подчинённый не указал на мониторы гостившему у друга Баркусу. И пока двенадцатый зоалорд изумлялся на тему «и как это я их не мог найти», к детям своим прибыл сам Арханфер. По пути на базу попавшись Аптому. Тот офигел: эльфов он до сих пор не видел, и тут же захотел попробовать новую нямку на вкус. Но первый зоалорд был эльфом восьмидесятого левела, и одним движением ушей размазал противника по окрестностям. Намёк — сначала основное блюдо, десерт потом — был понят, и Аптом пошёл на базу доедать команду. Сожрав двух и подавившись ногой третьего, зоаед на время ушёл на дно.

Арханферу, с его крайне нездоровым образом жизни, ну очень позарез был нужен гайвер. Гюо, который в последний раз видел своего владыку в состоянии нестояния, и которому скафандр тоже не помешал бы, оказанного высокого внимания не оценил и послал Аркашу в задницу. И не просто послал, а запихнул. Точнее, в чёрную дыру, но это тоже было не слишком приятно. И, пока Баркус обалдевал от увиденного, Двенадцатый Святой Воин бросился к «Реликту» и Гайверам. Где сгоряча принял Третьего за Первого и попытался стащить с него скафандр. Ошибку оперативно исправил Мураками, чуть не оторвав зоалорду правую руку при этом. В дальнейшей перепалке погиб попавший под руку предводитель местных подпольщиков, но все остальные антикроносисты успешно забрались в корабль и попытались улететь. Великодушно оставив вновь переутомившегося протозоалорда умирать от разбитого сердца… то есть, протозоалордского кристалла.

В этот момент на арене появился выбравшийся из дыры и очень недовольный первый зоалорд. Поскольку Гюо крайне вовремя исчез из его вида, своё внимание Арханфер обратил на Гайверов. Навевающих весьма приятные воспоминания из детства. Парни верно оценили направленный на них плотоядный взгляд и вдарили по Арханферу сдвоенным залпом мегасмешеров. И попали. И не только в него, но и пролетавший за ним космический шарик типа «Реликт». И если зоалорду что сто, что двести мегаватт были до лампочки, то вот кораблю — отнюдь. Шо со свойственной ему скоростью мышления обнаружил в «Реликте» телепортацию и с её помощью отправил пассажиров куда подальше. И себя — в противоположном направлении. Где в экстазе слился с навигационными сферами, а что бы не мешали, закутался в большой кокон.

Арханфер, прочихавшись и поняв, что все, кого хотелось прибить, всё-таки смылись, от обиды запилил всемирную зоанодическую революцию. И так как в душе зоалорд был коммунистом, в процессе больше всего досталось цитадели капитализма — США.

Следующий год прошёл относительно спокойно.

Макисима колесил по Америке и наносил пользу с причинением больших человеческих жертв. И поскольку одному нести всеобщее счастье путём убиения всех несчастных было скучновато, Гайвер-три сколотил себе организацию под названием «Молния Зевса».

Остальные друзья Шо жутко страдали от его отсутствия в отдельной квартире весьма комфортабельного района Токио, где страшно тоталитарный «Кронос» никак не мог их найти.

Последний из гиперпятёрки, Зекстал, мутировал в надежде поймать Аптома, который рассекал по Токио и поедал зоаноидов.

Арханфер подобрал полутрупик Мураками и превратил его в полноценного зоалорда.

«Кронос» вывел на орбиту гигантский корабль, с интересным названием «Ковчег», чем вызвали бурное негодование среди друзей Шо. Космический корабль?! Да эта компания вконец оборзела! Мало того, что объединила человечество и прекратила войны, так ещё и открыла людям дорогу к звёздам! И название-то какое! «Ковчег»! Какая богопротивная мерзость, гнусность и вообще ересь!

Сам же Шо сидел в коконе и медитировал на тему «Сила! Нужно много силы! А вот ума не надо!»

Спокойствие закончилось с выходом из капсулы Нео-Зекстала. Первый же выход на охоту закончился грандиозными спецэффектами, которые друзьями Гайверов были приняты за возвращение Шо. Люди тут же прибежали туда, мозгов, что можно попасть под случайный выстрел того же мегасмешера, не хватило. Увидев сражающихся зоаноидов и получившего от них люлей Гайвера-три, Мидзуки включила свою суперспособность: ультравопль «Шо!» Тот услышал аж от Мёртвого моря, телепортировался, вылез из кокона в виде пережравшего стероидов гайвера — набрался силы — и прибил Нео практически одним плевком.

Вернувшись домой, Гайверы включили телевизор, а там новый зоалорд Имакарум. Обрадовались старому другу и на следующий день пошли в гости. Плевать, что бросили его умирать, он всё равно должен радоваться. Сотрудники «Небесных врат», новой японской штаб-квартиры «Кроноса», так обрадовались незваным гостям, что устроили фейерверк в их честь. В ответ Гайверы принялись с размахом творить добро и насаждать справедливость. При этом один не подумал, а второй, точнее, Третий — наплевал, что под ними могут и посторонние люди ходить, которым обломки здания вряд ли прибавят здоровья. Зато об этом подумал Имакарум и перенёс танцы в боле безлюдное место. С самого начала встречи Гайвер-один всё пытался выяснить одну вещь: «Мураками, как ты мог стать зоалордом после того, как мы тебя бросили умирать во имя Великой Справедливости?» Ответ «Я стал высшим существом, так как у меня заработали мозги» Шо почему-то не устроил, и он продолжил агитировать зоалорда предать спасшего ему жизнь Арханфера. Во имя Великой Справедливости, не меньше. Вечеринка закончилась выстрелом гигасмешера, после чего стороны разошлись.

Вот только гайверская компания недооценила всю мощь главного Зла на земле — телевидения. Которое после такого лазерного шоу взяло, и объявило Шо с Макисимой террористами. Они очень изумились: «как же так, ведь рассчитывали совсем на иное! Ну и что, что могло пострадать много ни в чём неповинного народу? Во имя Великой Справедливости же!»

На следующий день хозяйка тайного убежища привела туда Аптома и Хайами — единственного выжившего учёного-подпольщика. Ведь учёным-биологам, что бы не разбежались, делали специальную прививку пожирающего мозги вируса[2]. Единственным способом победить вирус был зоаморфинг. Что для учёных компании, которая превращала людей в зоаноидов и разрабатывала их новые виды, было ну совсем незнакомой и невыполнимой задачей. В общем, Хайами стал последним подпольщиком и «потерянным номером». И, поскольку слишком часто превращаться было нельзя, «во имя Великой Справедливости и ради Шо» трансформировался при каждом удобном случае.

Тем временем совсем случайный зоаноид выследил Аптома, увидел Гайверов и сообщил об этом в штаб. Новое лазерное шоу по масштабности превзошло будущие выступления «Раммштайна», и зрители от восторга разрушили здание. Согласившись, что такими темпами нужно будет строить новое Токио, Имакарум перенёс дискотеку в лес. Там у Шо воспалились суицидальные наклонности и с воплем «я вижу в тебе Свет, Веру, Любовь и Ольгу» Гайвер-один вновь попытался уговорить зоалорда умереть за Великую Справедливость. Путём агрессивных переговоров. Святой Тринадцатый Воин порыв оценил, подождал, пока броня-гигантик устанет от воплей владельца и смоется в кокон, и почти выдрал контрольную панель. Но тут в дело вмешался Макисима, до этого доблестно победивший замороженных Хайами энзаймов. Уговорив Шо передать гигантика порулить по доверенности, Гайвер-три стал Чёрным Гигантом. Видимо, очень хотел быть негром-баскетболистом, но получилось стать только сыном миллионера. И вместе с зоалордом Макисима устроил парные танцы в китайском квартале. Китайцев и так много, их не жалко. Вечеринка окончилась явлением Арханфера, который утащил притомившегося Имакарума подлечиться в свою ВИП-лечебницу. А Мураками, оставшись без партнёра, двинул в Америку, поступать в НБА.

В США Гайвер-три выкрал с базы «Кроноса» ведущего специалиста по зоаморфингу и цельный контейнер доз. «Противовирусной вакцины», конечно же. Во имя Свободы заставил учёного наклепать рабов-зоаноидов во главе с зоаледи, мол, «пусть умоются кровью те, кто усомнятся в нашем миролюбии!» и символично назвал всё это воинство либерастами… то есть, либертусами. Каждый, будем называть их так: альтернативно свободный зоаноид обладал тремя режимами. Рукопашник, стрелок и шахид. Причём последний режим мог включиться только зоаледи, а выключиться не мог в принципе. На что не пойдёшь заради Свободы!

Тишина в Японии стояла недолго. Пятый, шестой и восьмой зоалорды, которых начальство не позвало на пьянку, обозлились и устроили в ответ мелкую пакость. Вызвали трёх братанов-зоаноидов, что могли трансформироваться в подобие Гайвера-гигантика и науськали их на Токио. Обидевшийся на плагиат Гайвер с Аптомом добавили шороху, и на шум явился посвящённый в нездоровый образ жизни высшего начальства Пургстал. Будучи пацифистом по жизни, он окружил себя щитом, отстрелил молниями Гайверу оба меча и чуть было не зажарил его с летальным исходом, но Шо, героически позабыв про свой гигасмешер, продавил зоалордский щит голыми руками.

И быть бы Пургсталу битым сразу, но в этот момент непринятому в НБА и оттого очень недовольному Гайверу-три приспичило похвалиться силушкой богатырской. И разрушить «Небесные врата» в Вашингтоне. То, что обломки… ну, это понятно. Во исполнение Макисима взял и призвал броню-гигантик. Та оказалась из женщин, которых привлекают грубые мущщины, и не смотря на робкое возражение Шо «Вы шо там, с дуба рухнули? Тут вот ещё три зоалорда явились! Меня ж счас убьют!», ушла на призыв. Спас положение Аптом, пожертвовав верхнюю часть тела на благо науки вообще и «Кроноса» в частности. Дав тем самым Гайверу смыться через канализацию.

Троица заговорщиков вздохнула, добила Пургстала, что бы не мучился и утащила трофей в башню.

Тем временем заскучавший Арханфер решил порулить «Ковчегом» и никем не замеченный прибыл на корабль. Но просто так сидеть на пульте управления первому зоалорду быстро надоело, и он, недолго думая, нанёс по Имакаруму целебный выстрел из лазера[3]. Потратив при этом всю накопленную кораблём энергию. От этого валявшийся в реанимации тринадцатый подскочил до орбиты, ввалился в корабль и принялся распекать шефа за вождение в нетрезвом виде. «А что, если Вас за этим застанут другие зоалорды?!» Аркаша некоторое время вяло отбрыкивался, но в конце концов дал себя утащить отсыпаться.

На следующий день в Японии по телевизору общественности предъявили новый экспонат кунсткамеры, то есть, остаток Аптома. Шо и Хайами такого стерпеть не могли, как же так, зоаед будет в халявном спирте плавать, а они тут страдать от похмелья? И через всё ту же канализацию, планы которой «потерянный номер» изучал прямо на рабочем месте, вместо того, что бы собственно работать, проникли в японские «Небесные врата». Там добрались до персональной капсулы зоаеда, где зарубили зоаноида-невидимку. Тот жутко удивился перед смертью, как же его заметили, а Шо заявил: «я и не знал, что ты — невидимый». В диалог вмешался злой от голода и лишения спирта Аптом. Сожрав с голодухи «невидимку», он попытался в знак протеста проделать с контрольной панелью гайвера нечто противоестественное, но получил от неё разряд тока и обозлился ещё сильнее. Оброс тентаклями из всяких неожиданных мест и принялся всячески безобразия нарушать. Не ожидавшие такого отпора Шо с Хайами выпрыгнули в форточку. Но просто так уйти не удалось. Аптом, сильно разобиженный таким поведением закуси, падает следом и всё-таки умудряется слопать «потерянного номера», отчего становится белым и пушистым. И признаётся, что всё это время его мозг был захвачен Кабралом, одним из трёх зоалордов-бунтовщиков.

Тогда же в США, заразившийся от Шо идеей со стероидами Гайвер-три прихватил с собой десяток либертусов, зоаледи Гризли…то есть, Гризельду и отправился к другому последнему живому «Реликту». Там его ждал доктор Баркус и ещё парочка зоалордов. Одного Чёрный Гигант расписал лезвием, второго облепили Либертусы-шахиды и устроили подрыв. Баркус решил не дожидаться, пока и его так же обнимут, схватил навигационные сферы и попытался смотаться. Тут же в спину прилетел вопль «Пасть порву! Моргала выдавлю!», отчего зоалорд выронил вожделенную добычу из рук и лишился сознания. Но стоило Макисиме поднять сферы, как броня-гигантик закапризничала, мол, её не ценят такую, какая она есть, и ушла к Шо навсегда.

Гайвер-один жутко обрадовался возвращению вожделенной силы, но тут на него случайно наступил ставший шестидесятиметровым драглордом Кабрал. У Шо тут же вспухло ЧВС, следом за ним — и всё остальное тело до пятидесяти двух метров. Шестой зоалорд, поняв, что его будут бить, возможно, даже ногами, попытался улететь, но не тут то было. Красный как варёный рак Гигант сконцентрировался и послал Кабрала очень глубоко. В гравитационный колодец. Правда, у зоалорда была одна лазейка: возможность отстреливать от себя куски тела в виде био-ракет. И он использовал её. Но на месте приземления случайно оказался Аптом, играющий в Саб-Зеро. Попав как раз под коронную атаку, зоалорд рассыпался ледяными обломками.

И на три месяца воцарился относительный покой.

И в мир пришёл новый герой, точнее героиня. Красивая, умная, а главное — очень скромная Валькирия Лискер, гайвер-четыре. А что? Зоаледи есть, чем Гайверы хуже-то? Разбросав подвернувшихся под руку зоаноидов, она доказала, что — ничем и ушла на вольные хлеба.

— Ну а история Пятого Гайвера тебе уже известна, — закончила свой рассказ мисс Лискер. Пришелец из иной реальности кивнул. — Что будешь делать дальше?

— У этой либер-тусы передо мной небольшой должок, — ответил Ксеном. — Когда я нёс тебя в укрытие, один из них решил поупражняться в стрельбе. И повредил мой маяк! — парень кивнул на стоящее в углу комнаты устройство. — Теперь я тут из-за них застрял. Надолго.

Судя по внушительным дырам в «маяке», восстановлению он хоть и подлежал, но оно действительно грозило затянуться.

10

Рассказ Валькирии был наполнен цинизмом и сарказмом чуть более, чем полностью, но историю этой реальности более-менее пояснял. И, как я понял, здесь сложились четыре силы.

Первая и самая мне симпатичная — «Кронос». Поскольку, в отличие от либертасов, они мне ничего такого не сделали. Что? Отобрали у людей свободу? А свободу чего? Ну, первое, что приходит на ум, свобода убивать по политическим мотивам. Всяческие там горячие точки и прочие Ираки. Ничего плохого в этом не вижу. Свобода запереться в собственных границах? Для СССР это ничем хорошим не кончилось. Да и то — пусть, кто хочет, покидает Родину. Таких не жалко. Что же касается объединение разных стран в одну мировую державу… а многое ли потеряла, скажем, та же Испания при включении в Европейский Союз? Что ещё. Свободу обогащаться на выкачивании чужих природных ресурсов? Ну, может тем, кто наживался, это и плохо, но они-то не все, а только некоторые. Свободу слова? Скажите это тем, кто запретил «негр». Превращение людей в зоаноидов? Так даже самые упёртые признают, что это абсолютно добровольно. Кстати, они же удивляются, что правление «Кроноса» ну никак не тянет на фашизм и прочие ужасы. А ведь у них было больше года, что бы в этом убедиться. Что? Не говорят добровольцам о возможности полного контроля зоалордами рядовых зоаноидов? Какой ужас! А теперь — вопрос: а в рекламе всяких там чудо-лекарств много говорится о противопоказаниях? Или для чего пресловутый мелкий шрифт в контрактах на кредит?

Это всё не считая того, что меня к людям и отнести можно лишь условно. И вообще, я — антигерой, так что с лозунгами о свободе, равенстве, братстве и прочем человеколюбии — это к супермену какому-нибудь.

Единственное, «Кронос» помочь никак не сможет. Специализация не та.

Кстати, про зоаморфинг. Никого не удивило, что Гайверы пачками выносят и простых, и гиперов, и при этом зоаноидов меньше как будто не становится? И только когда драгдиллер… то есть, драглорд сожрал два миллиона, пришлось перебрасывать подмогу из США. Да и то, перед зоалордом Шо, Хайами и Аптом изрядно проредили численность зоаноидов. Меня вот это очень заинтересовало. Ответ был прост. Нет, это не результат пропаганды «Кроноса» зоаноидского образа жизни. И не массовый отлов бомжей. И не…В общем, когда я задал этот вопрос Валькирии, она просто сказала «клонирование». Что объясняло и одинаковые лица с формами зоаноидов, и долгую незаметность, и эксперименты с поиском зоаформ, и конвейерное производство зоаноидов. А ведь эксперименты тоже нуждаются в одинаковых исходниках, и пойди, исправь в организме обычного человека всё, что нанесло туда эволюцией.

Возвращаясь к драгди… взял же имечко своей боевой форме. Ну как могла толпа в два миллиона прийти к «Небесным вратам» за столь короткое время? Только если основа уже была там, скорее всего — в баках для клонирования. А что, есть не просят, много места не занимают и освобождены могут быть в любое время…

Ладно. Вторая сила. Фукумати и компания. Были бы на первом месте, если бы не тупизна первого Гайвера. А так — у парня весьма достойная цель.

Третья. Гайвер под этим номером и его либертусы. Крайне отвратная публика. Чем? Ну, если не считать подстреленный маяк, предательство, двуличности их «свободы» и определённой схожести названия этой тусы с «либералами», кои, после всего навороченного на моей Родине стали для меня ругательством… Не дождётесь! Считал, считаю и буду считать. Как и крайне подозрительную оснащённость «Молнии Зевса». Ладно, силу этих альтернативно свободных зоаноидов ещё можно списать на украденного учёного. А всё остальное откуда? Капсулы для зоаморфинга, мутаген, питательные смеси, наконец? В жизни не поверю, что «Кронос» не обладает на это монополией. Просто так, на всякий случай. Так что вывод однозначный: кто-то обеспечивал Агито всеми необходимыми материалами изнутри компании. И вполне возможно, сил на самом деле три. И возможная четвёртая сила, ренегаты-зоалорды, помогает Макисиме, а то и действует с ним заодно. Впрочем, даже если и являются отдельной стороной, менее они отвратительными не являются. Не люблю предателей.

В общем, куда ни кинь, всюду ничего хорошего. И я обратился за советом к Валькирии.

— «Алхимикс», — уверенно сказала девушка. — Компания и до «Дня Зет» была лидером в железках, а после совсем прибрала к рукам всех конкурентов в США.

— И в чём подвох? — я чувствовал, что он обязательно должен быть.

— Надо лететь через океан, а у меня некоторые нелады… — Валькирия помялась. — То есть, меня разыскивают.

— Без проблем, — хмыкнули мы и изобразили саму мисс Лискер. — Главное, не отходи от меня далеко и надолго.

— Да ты просто находка для особо разыскиваемых преступников!

Ну, учитывая, что я таковым, в смысле, особо разыскиваемым, и был, мне оставалось только скромно промолчать.

Замаскировав маяк всяким хламом, мы двинулись в самый ближний аэропорт. То есть, в токийский.

Но улететь в тот день нам было не суждено. Нас задержала… газета.

Состояние Фукамати было таким, как будто его огрели кувалдой прямо по контрольной панели. То есть, полная дезориентация и шум в ушах. А виной всему был Аптом. Нет, он не нападал на Гайвера-один, да и, честно говоря, тоже был в пришибленном состоянии, когда отдавал газету. Передовица которой гласила: «Шо Фукамати, так же известный как Гайвер-один, признан величайшим героем Земли!» Далее шла статья, в первой части которой разбирался бой с «предателем «Кроноса», который получил головокружение от успехов компании». И за эту битву Шо награждался Орденом Защитника Земли, новой и уникальной наградой. Так же объяснялось неадекватное поведение прошедших зоаморфинг граждан. «В своих преступных целях» Карбал «использовал генетическую структуру, предназначенную для передачи информации и координации действий зоаноидов в критических ситуациях», которая в «гражданских моделях» вообще была заблокирована. «К сожалению,» — писалось далее, — «в боевой форме Драглорда он сумел взломать блоки и подчинить людей себе».

Во второй части сообщалось, что в ходе тщательного расследования было выяснено, как Гайвера и корпорацию стравили ещё один ренегат, Ричард Гюо и «лицо, разглашение данных о котором может навредить следствию». «Ложь, искажение фактов, взятие в заложники друзей и насильственный зоаморфинг отца — вот какими средствами они заманили в свои сети доверчивого подростка!» — гневно обличала газета. — «К счастью, корпорация смогла найти свидетелей чудовищных преступлений и завтра в прямом эфире состоится пресс конференция, на которой они расскажут всю правду».

Завершалась статья пассажем «Будет непомерной наглостью, если мы, корпорация «Кронос», будем просить прощения у героя. Но мы смиренно надеемся, что он будет нейтральным в грядущей схватке с подлыми предателями компании».

Словом, было отчего офигеть.

Прочитанное настолько выбило нас из колеи, что полёт в Америку был единогласно отложен. Очень уж заинтересовала реакция Шо. В смысле, хватит ли ему безмозглия поверить во всё сказанное. Всё равно «Алхимикс» никуда не денется, а тут назревала такая заварушка.

По подделанным симбиотом документам мы сняли двухместный номер, поочерёдно приняли душ, поужинали, и… и тут оказалось, что делать абсолютно нечего. Впервые за очень долгое время мне никуда не надо было бежать. И как же это оказалось скучно!

Хотя, появилась возможность уточнить парочку интересных вещей.

— Скажи, — осторожно спросил я, — а за что ты Гайвера-три так не любишь?

Выкручивающая свои роскошные волосы Валькирия замерла и с опаской посмотрела на меня.

— Ну, ты же знаешь, что произошло со вторым и пятым Гайверами.

— Насчёт пятого — только про его гибель.

Девушка вздохнула, подошла к окну и встала спиной ко мне. Я уж подумал, что рассказа не будет, но тут началась тихая речь.

— Сначала по вине этого выродка Макисимо мой старший брат Освальд стал вторым Гайвером и погиб. Затем, узнав, что компания приступила к выращиванию из остатков его брони нового юнита, «Зевс», — издевательские кавычки не услышать было невозможно, — похитил разбитый контрольный шар из офиса. Получив же информацию из навигационных сфер, третий воспользовался целостностью своей контрольной панели и вырастил свой блок, замаскировав при этом трещину на нём. Тогда же, поддавшись на промывку мозгов, в либертусы вступил подходящий под юнит юноша, взявший себе псевдоним Прометей, — грустный смешок. — Он плохо знал греческие мифы. А настоящее имя его было Сванте Лискер. Мой младший брат…

Симбиот выдал парочку неприличных оборотов, вызвав у меня определённое подозрение.

— Ну я и паразит, — и напарник его подтвердил, даже не дожидаясь вопросов. — Переборщил с влиянием.

Извинившись перед Валькирией, я выпрыгнул во второе окно и буквально взлетел на крышу.

— Что ты ещё там наэкспериментировал?

— Ну, когда я выяснил, что хорошо понимаю любую речь…

— Короче, Склифософский!

— Ну, я внушил ей чувство доверия к тебе.

— Твою же Луну на ногу! А я-то удивляюсь, чего она такая с нами дружелюбная.

— Луна?

— Валькирия. Сколько раз тебе говорить — предупреждай о своих экспериментах! У… у меня просто слов нет!

— Ну, я могу всё исправить.

— Ладно, проехали, — я махнул рукой. — А усыпить ты меня тем же макаром не можешь?

— Рота, отбой.

— Да не сей… — отрубился я раньше, чем успел закончить фразу.

Возвращение храпящего лунатика произвело на Валькирию очень сильное впечатление.

Взбешённая Эйракнид не прибила инженера только потому, что тот успел надеть свою броню. Ну ещё подействовало его заверение, что Ксеном в момент перехода был относительно вменяем. То есть, в гайвере. Подумать только, из-за того, что маяк сломался, теперь нельзя попасть в ту реальность, куда занесло этого симбионта! Пусть только посмеет вернуться, она его сама прибьёт, что бы не смел больше уходить без спроса из дома…

Откуда?!

Скрап!

В последнее время она незаметно привыкла называть так этот завод, а проживающих в нём — своей семьёй. Немного сумасшедшей и не без уродов… точнее, совсем без нормальных, но всё-таки семьёй.

Дожила…

Утро началось с допроса. Не знаю, почему, но вчера Валькирию обуяла деликатность, и моё спящее тело она допрашивать не стала. Хотя, нет, судя по скромному молчанию одного симбиота, виновника этого приступа я отлично знаю. Вот пусть этот виновник и объясняет. Главное, что бы потом моё лицо не пострадало.

К удивлению, первоначальная реакция была спокойной:

— Этим все зоалорды зани… — а потом до девушки дошло. — То есть, ты можешь воздействовать и на обычных людей?! Тогда нам срочно надо к Фукамати!

Ну, раз надо, так надо. Забыв про многообещающую телепередачу, мы наскоро собрались и выскочили из отеля.

Шо спокойно лежал на кровати и смотрел в потолок. Парень принял твёрдое решение: ни за что не верить «Кроносу», что бы там они ни сказали и не показали, хоть…

— Шо-о-о-о-о-о!!!!!

— Мизуки?! — вылетевший в общую комнату Гигантик-Гайвер, хорошо ещё, не Красный Гигант, был готов крушить и шинковать. Но врагов нигде не было видно, а девушка тыкала пальцем в телевизор. Чуть не испарив лазером несчастный прибор, Шо глянул на экран и понял, что зря он это сделал. В смысле, не уничтожил. Поскольку увиденное ошарашивало ещё больше вчерашней статьи. Парень сам не заметил, как хлопнулся на пол. Тем временем люди на экране рассаживались по удобным креслам.

— И так, — слово взял оставшийся стоять Имакарум, — позвольте представить наших свидетелей… сидите, доктор, сидите, — попросил зоалорд, когда едва севший человек, морщась от боли, попытался встать, — доктор Одагири Ёсио и его подчинённые.

Рассказ учёных был весьма правдоподобен, и Гайвер задним числом склонен был согласиться с ним, если бы он не исходил от «Кроноса». От них можно ожидать чего угодно. Вот почему доктор только сейчас появился? Где был всё это время? Правда, ответ на не заданный вопрос был получен сразу: лечился. Шо покраснел так, что даже броня не смогла этого скрыть. Действительно, учёный же попал под гравитационный удар Гюо. Остальное тоже выглядело логично. Даже слишком логично.

Рассказали, как Гюо с пособником держали в заложниках семью первого похитителя юнитов-гайверов.

Рассказали, как с помощью исцелённого Одагири нашли остальных учёных группы. Как выяснили, что из Хайами сделали вовсе не потерянного номера, а обычного зоаноида, только под полным контролем Гюо и с противоаптомовской бронёй.

Вот только имени таинственного пособника Гюо так и не назвали. Ограничились только тем, что тот был человеком и занимал высокий пост в японском филиале корпорации.

Стоило передаче закончиться, как в дверь позвонили.

— Всё-таки, интересно, кто же это, — пробормотал Шо, открывая. — Агито?!

— Предатель! Из-за того, что ты забрал гигантика, меня чуть не убили!

— Какое совпадение, — саркастично отозвался Фукамати.

— Пошли на пустырь, разберёмся, как мужчина с мужчиной!

— А и пошли!

Гайверы покинули дом, и друзья Шо остались наедине со спутниками Макисимы. Которые, во избежание лишних вопросов, превратились в либертусов.

Неспешным шагом, чтобы не привлекать лишнего внимания, мы прошли по городу к секретному убежищу Гайвера-один. Тайному настолько, что проходящие мимо зоаноиды в штатском старательно притворялись, что ничего такого не замечают. Ни мелькающих в окнах особо разыскиваемых пособников террористов, ни стоящую в дверях зоаледи, ни шныряющих по двору либертусов.

Зато предводительницу последних увидела Валькирия. И утащила меня за угол.

— Что? — поинтересовался я.

— Грызунда… то есть Гризельда! — с явной нелюбовью сказала мисс Лискер.

— Где?

— Осторожнее, — но высунуться позволила. И даже подсказала: — В дверях.

Зрелище меня порадовало до столбняка.

— Держите меня, — прошипел я, — оба!

— Буль?

— Что такое? — вопрос Валькирии был разборчивее, чем у симбиота, получившего дозу адреналинчика. Хотя и тем же.

— Джа-Джа Бинкс! — да уж, со спины зоаледи своими ушами ну очень уж напоминала этот ночной кошмар почти всех любителей «Звёздных Войн». — Гайвер!

— Зачем?

— Уши буду отрезать! — пообещал я. — А вообще, био-броня меня немного отрезвляет.

— Помню, помню, — Валькирия потёрла рёбра. — Био-броня не тебя защищает от окружающей среды, а — окружающую среду от тебя.

В чём-то ведь мисс Лискер была не так уж и не права.

А уж как от меня окружающую среду защищает Ева! Эйракнид, правда, наоборот, но в мире нет совершенства. В смысле, успешно помогает всяческие безобразия хулиганить.

Пока я предавался философским мыслям, Валькирия припрятала в кусты сумку и часть своей одежды, и с воплем «Усиление!» надела броню. Спокойная обстановка дала рассмотреть Гайвера-женщину подробнее. Выдающиеся выпуклости мегасмешеров создавали очень привлекательные контуры, а лиловый цвет мог бы окончательно пленить сердце. Если бы не воспоминания о некой обладательнице симбиота.

— А ты так очень похож на Сванте, — слегка наклонила голову мисс Лискер. — Интересно, что подумает Мокасинчик, когда тебя увидит?

— Надеюсь, его удар хватит, — ответил я. И шагнул из-за угла.

Мда, а обстановочка вокруг особняка изменилась. Откуда-то заявились зоаноиды неизвестной породы и принялись дубасить либертусов. Главный среди нападающих, тараканообразное нечто с человеческим торсом посреди спины, лазерными лучами гонял Гризельду по лужайке.

— Гюо, — с раздражением опознала Валькирия. А на мой немой вопрос «откуда известно» ответила: — Подкатывался ко мне в этом виде, обещал любое желание исполнить. Вот только не уточнял, чьё именно.

Хмыкнув, я вновь стал наблюдать за битвой. Та, правда, особым драйвом не отличалась. Зоаноиды махались вяло, словно стараясь никого не покалечить, не говоря уж об убить, без огонька. Ну, если не считать обжигающий луч. И вовсе все замерли, когда в стену дома влепился Чёрный Гигантик.

Первой очнулась Гризельда.

— Господин Агито, господин Агито! Что с вами?!

Гайвер-три слабо поднял руку и показал в то направление, откуда прилетел.

— Го-ол! — донесся сверху голос. А затем перед домом приземлился…

— Яп-понский Кинг-Конг! — вырвалось у меня.

Ещё бы. Одно дело слышать о распухшем ЧСВ первого Гайвера, а другое — видеть шестидесятиметровый результат своими глазами.

Первым осознал всю прелесть встречи Гюо. А осознав, быстро испарился вместе со своими зоаноидами. Шо хмыкнул, убрал гигантика и в виде обычного Гайвера вошёл в дом. Все обитатели которого, судя по сканерам, скучковались в подвале.

— Наш выход, — телепатически передала Валькирия.

Напевая на пару «Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько я гунганов перебил!», мы приблизились к причитающей над третьим Гайвером зоаледи. Попадавшиеся по пути либертусы принимали позу «зю» и испарялись с глаз долой.

— Кыр… Ыгау? — отреагировал на нас Макисима.

— Повтори, любезнейший, — ласково попросила мисс Лискер. У меня от её тона по спине холодок прошёлся.

— Гайвер-пять? — со священным ужасом спросила Гризельда. Её выпученные глаза довели сходство с гунганом до такой степени, что мне очень захотелось шваркнуть мегасмешером. Невзирая на его отсутствие.

— Шесть, — поправил я. И краем глаза заметил, как Валькирия тянется к грудным пластинам. — Не показывай сись… — я поперхнулся, — в общем, не оценит.

— Да, с его десятью гигами… — согласилась Гайвер-четыре.

— Да я двух Гайверов-недоделков и в обычном виде на куски порву! — пообещал слишком пришедший в себя Макисима.

— Рискни здоровьем, — тут же ощитинилась Валькирия. В прямом смысле, выдвинув виброклинки.

Рискнул. Причём, не убирая гигантика. Что позволило мне действовать со спокойной совестью: своя часть веселухи достанется и Валькирии.

Стоило только Чёрному Гигантику дёрнуться к ней, как я выстрелил в его контрольный шар тщательно рассчитанным лазерным импульсом.

Макисима взвыл от боли. Ещё бы, контролька связана напрямую с мозгом, а тут удар лазером, да ещё и в очень болезненном диапазоне. Всё-таки хорошо иметь на лбу целую базу данных о гайвер-юнитах. Пусть и чужом. Да уж, правы были предки, одна голова хорошо…

Гайвер-три катался по траве почти две минуты. К хорошему зрелищу воющего от боли врага добавилась ещё и убравшаяся броня-гигантик. Нет, ремувером мне побыть, к сожалению, не удалось, просто энергетическая псевдоплоть и прочие усилители не выдержали шока.

— Это тебе за Сванте, — сообщил я, когда «Зевс» смог воспринимать информацию. — И за мои ночные кошмары.

— А это — за Освальда, — сообщила мисс Лискер и ударила по шару звуковым импульсом.

— Не сметь! — о, Гризельда очнулась и бросилась на нас, размахивая ушами.

Что ж, пора выполнять обещание.

Два взмаха виброклинками, и уши отлетели в разные стороны. Да ещё Валькирия добавила оплеуху гравитацией, отчего зоаледи улетела в ближайший терновый куст. Правда, и мне досталось от щедрот так, что я перевернулся вверх тормашками и пропахал рогом борозду до самого псевдо-кладбища. Да, мнению Женщины-Гайвера по поводу занимавшихся зоаморфингом учёных у меня доверия больше, чем пафосному «они отдали жизнь за свободу».

Там и разлёгся.

— А это от меня лично, — донёсся голос Валькирии, а следом — звук смачного пинка бронированного сапога по мягкой плоти.

— Угх… — раздался голос от входа особняка.

Да, стоило повернуть голову ради зрелища первоисточника многих местных разборок. И он стоял в той инстинктивной позе, которая не оставляла сомнений, куда пришёлся удар ноги третьему Гайверу. Даже золотистая броня слегка позеленела.

— Сам явился, значит, — многозначительно сказала мисс Лискер.

Номер Первый побледнел.

— С тобой я потом поговорю…

Парень сделал шаг назад.

— И поцелую. Если захочешь.

Шо в ужасе замотал головой.

— Как хочешь, — Женщина-Гайвер осмотрелась. — Эй, либераст!

Из-за угла дома робко высунулся альтернативно свободный зоаноид.

— Забирай своё начальство, — Валькирия подняла свернувшегося калачиком «Зевса» и кинула его примерно в сторону адресата.

— Есть, мэм! — либертус поймал-таки посылку и почти успел скрыться.

— И самку вашу тоже заберите, — милостиво добавила мисс Лискер.

Два «молниеносных» опрометью бросились к терновнику.

— Так, мальчики, я вас ненадолго покину, — девушка улетела.

— За… — непечатно выразился Гайвер-один. А мне и невдомёк было, что в японском есть такие слова. Или это симбиот экспрессии от себя добавил?

— Тебе ещё повезло, — мне было сильно неохота, но пришлось встать с мягкой земли. — Она тут просто побудет и уйдёт. Со мной.

— Сочувствую, — искренне сказал Шо и убрал био-доспех.

— Да ничего, прорвусь, — немного подумав, я последовал его примеру, при поддержке партнёра доковылял до дома и протянул руку. — Ксеном. Ну а имя Самого Великого Героя Земли…

— Приятно познакомиться, — он тоже протянул руку, и мы обменялись рукопожатиями. — Странно, но до этого дня я думал, что Гайверов всего трое, включая её. А ты, кажется, себя аж шестым назвал.

— Если можно, то в доме. Когда она вернётся. Это всё-таки больше её история.

— Сильно устал со схватки? — Шо всё-таки заметил моё состояние. — Ведь Третий как-никак, был в гигантике.

— Чем больше тело, тем громче оно падает, — я слабо усмехнулся. — Главное, найти слабое место.

— У Макисимы? — изумился Гайвер-один. И поправился. — Ну, кроме того, что Женщина-Гайвер отбила.

Значит, он только разговоры слышал, а действо практически всё пропустил. Поразмыслив, я решил рассказать, а то Третий в следующий раз размажет беднягу тонким слоем по Токио, а затем и за нас с Валькирией примется.

— У всех Гайверов общее слабое место, — намекнул я. — Вспомни, как тебя первый энзайм завалил.

Шо передёрнуло. Да, эпизодец не из приятных, зато так доходчивее получилось.

— Мог бы и сам догадаться, — пробурчал. — И, что, на гигантика тоже действует?

— А чем эта контрольная панель хуже? — я пожал плечами.

Тем временем к дому подошла Валькирия в обычном своём виде, и парень невольно отвлёкся. Было на что.

— Ну, что, можно в дом? — мурлыкнула девушка. И это быстро привело первого Гайвера в чувство.

Он молча и с некоторой опаской жестом пригласил нас пройти.

Впервые за долгое время Валькирия чувствовала себя почти уютно. Единственное, что портило ощущение, так это сидящее рядом чудовище, этот Ксеном. И пусть Гайвер-один с опаской смотрел на неё, но мисс Лискер знала, кто здесь настоящеее чудовище. Правда, страх Шо был смешан с льстящим восхищением, особенно когда взгляд попадал в район груди. За что парень получал от Мизуки подзатыльник. Как и её брат.

А вот само персональное страшилище Валькирии с раздражающим безразличием разглядывал потолок, и какие мысли бродили в голове монстра, никто не мог поручиться.

— Ксеном, — подал голос первый Гайвер, когда коротенькая, всего-то полчаса, чайная церемония завершилась, — ты обещал рассказать про свой номер.

Валькирия поморщилась. Этот — как он себя назвал? — симбионт, посмотрел на неё, понял, мерзавец, что ей рассказывать совсем неохота, и начал повествование.

Надо же, у Шо имелись мозги, а то мне после истории Валькирии казалось, что нет. Он даже вопросы задавал по существу, а не переспрашивал сто раз одно и то же. В общем, его друзья правильно сделали, что отдали переговоры ему, а сами частично рассосалась по дому, частично просто не отсвечивали.

Или это благотворное влияние симбиота?

— Погоди, погоди, — напарник чуть не подпрыгивал от нетерпения. Так, что он опять задумал? — Сейчас до него дойдёт…

Гайвер-один запнулся на полуслове.

— Постой! Ведь после боя с Агито «Кронос» мог догадаться о нашем убежище!

— Дошло, — фыркнула Валькирия, до того лежавшая с прикрытыми глазами. Фукумати подпрыгнул на месте и с испугом посмотрел на девушку. Надо же, как нам удалось его запугать. — А то Ксеном уже стал подозревать, что ты думать умеешь.

Шо покраснел неизвестно от чего. То ли от стыда, то ли от гнева.

— Так они его знали ещё до того, как я контрольку стащила, — сообщила мисс Лискер, поднимаясь и опираясь руками за собой. Специально, что ли, выбрала такую позу, чтобы пособлазнительнее выглядеть? Смущённый парень не успел отвести глаз и потому тут же получил ещё один подзатыльник. Как и лучший друг. — Собственно, именно тогда я адрес и узнала, — завершила девушка.

— А почему они не приходят?

— Да кому ты нужен? Сидишь тут со своими друзьями, под ногами не путаешься, в отличие от того же Макисимы.

— Я поклялся освободить планету от них!

— А планета-то об этом знает?

Гайвер-один надулся, как мышь, у который отобрали кактус. Секунд на десять.

— Но я же воевал! — нашёл выход.

— С ренегатом Гюо, — кивок в ответ. — Либо в целях самозащиты. Смирись, парень, но «Кронос» тебя сделал, как лежачего. А уж после выхода статьи…

— Я никогда не приму награду из их рук! Они превращают людей в зоаноидов!

— Ага, причём принудительно. У твоих друзей почтовый ящик ломится от повесток.

— Они не рассказывают про свой полный контроль над зоаноидами! Только про блокировку наврали и…

— Не наврали. Кабрал был самым мощным псиоником, и то он её взломал только с помощью пси-усилителя.

— И сколько народу он поглотил!

— Около тысячи. Вряд ли рядом с облачными вратами могло поместиться больше.

— А как же разговоры про два миллиона?

— Клоны…

— Клоны?! — от возмущённого вопля Мизуки подпрыгнули все. И, подозреваю, не только в комнате, но и случайно проходящие мимо дома зоаноиды. — Но это же аморально! Извращение замысла божьего!

— То есть, по-твоему лучше для опытов отлавливать простых людей?

От вопроса, точнее, оттого, что его задал Шо, остолбенели все. У меня так вообще челюсть отвисла.

— Не плохо, — шепнул симбиот.

Мои подозрения окрепли.

— Ладно, мисс Лискер, что Вы от меня хотите? Расплату за брата?

Подозрения практически перешли в уверенность.

— Нет, мой враг — Макисима. И он ещё своё получит.

— А зачем же Вы ко мне пришли?

Мысленно я начал представлять окончание второго «Терминатора» с симбиотом на месте Т-1000.

— Да! Признаюсь! Я! Это всё я! — признался партнёр. — Но мозги у него свои, мамой-Луной клянусь! Я их не выращивал! Только слегка подстегнул.

Злорадно ухмыльнувшись, я переключил внимание обратно на разговор. Вроде никто моего короткого отсутствия не заметил, только Валькирия слегка, еле-еле заметно вздрогнула от моей усмешки.

— У тебя целая контрольная панель, да ещё с информацией от навигационных сфер. Мне нужно узнать, можно ли починить мою.

Фукумати огляделся по сторонам, покачал головой.

— Только не здесь. И не сейчас…

— Хорошо, — кивнула девушка

А ведь мне тоже такие знания не помешают. Если починю броню, можно будет такое устроить! К примеру, пострелять из мегасмешера по всяким органическим недоразумениям…

— Но я же извинился!

Попросив прощения у всей честной компании, я ретировался на крышу. Где в очень популярных, а оттого нецензурных выражениях, объяснил напарнику, что на нём свет клином не сошёлся.

— И вообще, как ты представляешь себе стрельбу из мегасмешера по тебе, когда ты на мне будешь? Или мне просить Валькирию пальнуть?

— А по кому ты тогда стрелять будешь? — у партнёра мгновенно страх сменился любопытством.

— Ну, если ещё один мультик окажется правдой… — мне вспомнился Оптимус Праймал из «зверомашин». — Да и по мадаме неплохо будет пальнуть.

— О, да-а! — проскрипели мы, представив эту картинку.

И тут на крышу запрыгнул заляпанный мясными ошмётками зоаноид.

Где-то между реальностями пожилая женщина пыталась уложить волосы обратно, одновременно решая вторую по важности проблему: кого бы найти для устранения этого симбионта? Что бы попутно уцелела та реальность, а то каскад разрушения, остановленный Питером, вполне может повториться.

— К Галактусу, что ли, обратиться? — пробормотала она наконец. — Или сперва попробовать с Апокалипсисом?

Увы, посоветоваться на эту тему было не с кем.

11

Аптом был злым. Нет, не потому, что ему пришлось всю жизнь без велосипеда, а из-за того, что эти либертасы-шахиды вздумали поиграться в обнимашки. Сразу видно собрата-гомофоба. Ну, и побывать в эпицентре взрыва ему тоже не понравилось. Но это мы узнали чуть позже, когда спаслись от недоделанного каннибала, а в момент встречи нам пришлось использовать весь наш арсенал. Исключая гайвер.

С воплем «Закусь!» заляпанный мясными ошмётками зоаноид, не разбираясь, бросился в атаку. Выпрыгнув из весьма неудобного положения, мы приземлились на трубу. Откуда симбиот, творчески переработав моё возмущение, заплевал напавшего паутиной. Впрочем, коконом тот пробыл недолго, пальнув во все стороны слабеньким органическим лазером. Как ни странно, запах палёной паутины дружелюбия зоаноиду не добавил. И он открыл огонь по мне. Только более сильными лучами. Добра, ага. Ну, я ж антигерой… Наш дуэт уклонялся, плевался паутиной противнику в глаза и вообще всячески измывался над ним, потихоньку сближаясь для ближнего боя. Вражина просёк фишку первым. Прекратив бесполезную пальбу, он бросился вперёд. Быстро присев, я в лучших традициях второго «мортала» нанёс апперкот снизу. Зря, зря оно мне вспомнилось. Симбиот тут же забыл все задумки, передрал оттуда идею Бараки и вырастил у запястий очень похожие на вибролезвия гайвера клинки. Видя это, противник превратил свою правую лапу в кувалдомер и попытался прибить меня к месту. Ну, по месту он попал, но мы-то уже были в двух метрах справа. Взмахом руки отсекли инструмент, ударом ноги отправили зоаноида в недолгий полёт. Правда, кувалда спокойно на месте лежать не захотела, сбила меня с ног и быстро припрыгала к хозяину. Пока он приращивал конечность на место, недружелюбно сверля меня взглядом, я приступил к укрощению строптивых симбиотов. С помощью первого куплета песни «Вечерний звон». После первой же строчки партнёр вздрогнул, а уж после «как много дум наводит он» напарник взмолился о пощаде. Не знаю, правда, от попсявости песни или от образа колоколов. И не важно, главное, симбиот убрал лезвия и отрастил вместо них рассово верный топорЪ. И эх-дубинушку на второй руке. Улыбнувшись противнику во всю пасть, мы понесли в массы погромЪ. Массы впечатлились. С сомнением посмотрев на свои лапы, зоаноид отпрянул в сторону. И вовремя, ибо на прошлое место уже приземлялась дубина. Но я не начал гонять его, котёнка, нет. Вражина отбросил сомнения, зарычал и отрастил себе парочку «моргенштернов». И пошёл махач. На стороне противника была чудовищно быстрая регенерация, на моей — ловкость. По физической силе мы были равны, его массу я компенсировал цепкостью. В общем, больше всего от битвы страдал дом. И его обитатели. Которых этот стук по крыше так достал, что вскоре наружу вылетела парочка Гайверов.

— Аптом! — с радостным удивлением воскликнул Фукумати.

— Ксеном! — в голосе Валькирии скорее слышалось отчаяние.

— Ксеном? — изумился Шо.

— Р-размажу! — прорычал зоаноид.

— А ну, стоп! — приказала мисс Лискер. Заочно знакомый с нею Аптом предпочёл послушаться. Да и Гайвер-один сделал шаг в сторону, прикрыв на всякий случай слабое место. Не контрольный шар, нет. Другое. А Валькирия ещё эдак многозначительно постучала по звукогенераторам, и боевой азарт нашего дуэта иссяк. Похоже, мы слишком много ей наговорили.

— Ксеном? — повторился Шо через десяток секунд напряжённого молчания.

— Мы, — кивок в ответ, и симбиот «стёк» с головы, а оружие плавно превратилось в перчатки.

— Так ты зоаноид? — недоверчиво и с долей обиды спросил Гайвер. Нет, больше не буду напарника ругать за разгон чужих мозгов.

— Нет, — вместо нас ответил Аптом. — От него ими вообще не пахнет.

— Да ты и под собственным носом не учуешь, — хмыкнула девушка. — Они тут табунами вокруг дома шляются.

— Где? — изумился Потерянный Номер и глянул на улицу. Последний случайный прохожий поспешно исчез за углом. — Ну, они небось в человеческом обличье. А он, — тычок пальцем в мою сторону, — нет.

Слегка пришедший в себя Шо убрал био-броню и пригласил всех внутрь.

— Момент, — Валькирия двинулась в мою сторону.

Фукумати и Аптом наблюдали за нею с таким интересом, что даже я невольно застеснялся. Девушка выдержала полпути, затем эти взгляды надоели, она повернулась и ласково осведомилась, не хотят ли наблюдатели остаться с нею наедине. Обоих как ветром сдуло.

— Слушай, — тихо-тихо обратилась мисс Лискер ко мне, — мне нужна одежда.

— Что, совсем? — спросил я. Интересно, партнёр тут хоть кому-нибудь мозги не разгонял?

— Ей — нет, — тут же коротко доложил он.

Заметно…

— Будет, — вздохнув, я отвернулся. Всё равно её напарник сейчас всю облапает.

Валькирия поняла то же самое, продублировала вздох и убрала био-доспех. Четверть клеток симбиота перетекли на девушку и сформировали копию её джинс и рубашки.

— А ничего так, уютно, — оценила мисс Лискер. — Пошли вниз.

Внизу на девушку посмотрели с некоторым разочарованием, отчего Шо тут же получил подзатыльник. И то ли симбиот подействовал, то ли подзатыльник не хуже сработал, но у парня тут же зафурычили мозги. Он мгновенно вспомнил, что день был тяжёлый, прошла куча боёв, и вообще всем спать давно пора, определи мне и Валькирии пару комнат по соседству и смылся в свои покои.

Засыпая под ругань парочки Шо-Мизуки, я думал, каково сейчас там, в моей реальности, моим друзьям. Что чувствует Айра, сильно ли переживает Ева, как переносят одиночество Мэй и Джессика…

Тринадцатый юнит «Евангелиона» с усмешкой смотрела на охотницу. Подумать только, ещё позавчера та боялась инженера больше их механических грызунов-вредителей, а сегодня двадцать раз на час бегает во второй корпус с вопросом, нет ли новостей. Вот, вернулась ещё более растрёпанной.

— Умотал в твою реальность, гадать, чего «Ангелам» так нужно. Хотя я сразу сказала, что под этим их «Геофронтом» находится одно из крупнейших залежей энергона…

— Ты думаешь, «Ангелам» он так нужен?

— А что же ещё? — искренне удивилась боевая машина, чьи сородичи уже много тысячелетий воевали за энергию вообще и энергон в частности.

— Ну, знаешь, не всё на свете крутится вокруг этих кристаллов. Есть ещё множество поводов.

— Ага, они лезут за человеческими самками, — ехидно отозвалась Эйракнид. — Или Командующий без должного почтения чихнул в сторону какого-нибудь Ангельского Величества.

— Ты историю Второго Удара знаешь? Знаешь. Так что, вполне возможно, что именно так оно и произошло. И вообще, чего ты так нервничаешь?

— Зато ты чересчур спокойна!

Да, Ева не видела поводов для беспокойства. Теперь, после той синхронизации, когда в ЛСЛ растворились частицы симбиота, защитница могла чувствовать состояние пилота сквозь реальности. И вообще, увидев полный психологический, а точнее — психопатологический портрет Ксенома, боевая машина скорее волновалась за ту реальность, куда его занесло. Но говорить об этом Эйракнид не спешила. Просто для профилактики каких-нибудь будущих закидонов.

Передачу сведений Шо проводил на том заброшенном заводе, где Аптом безуспешно отучал паренька от наивности.

Не знаю, какие глюки ловила Валькирия, я же помимо чертежей гайвера потребовал отчёта, что «Создатели» делали на планете помимо выведения боевых зверюшек. Естественно, с переводом на человеческий язык. И хорошо, что в этот момент я сидел, иначе шлёпнулся бы. Оказывается, пока отдельная учёная братия занималась зоофилией… то есть, зоаноидами, их стройбат добывал не что иное, как энергон. Ага, для несения демократии по Галактике. Немудрено, что мой био-доспех слопал половину кучи Эйракнид, это ж для него, считай, деликатес. Кроме того, гайвер с двумя контрольными панелями мог синтезировать псевдо-энергон, за счёт которого и образовывалась броня-гигантик. Ну, мне этого не грозило.

— Ну и где мне это искать? — с обидой на весь мир вопросила Валькирия.

— Что? — уже предполагая ответ, спросил я.

— Как будто сам не знаешь! — огрызнулась девушка. Интересно, с чего это Шо и Аптом от неё шарахнулись? — Эти непонятные кристаллы! Их же на Земле и нет.

— Теперь нет, — кивнул я. — Уранусы всё выгребли, — и передал Валькирии отчёты их геологов.

— Заразы, — оценила она, прочитав документы.

— А с чего ещё им так просто покидать планету? Испугавшись Арханфера, что ли?

— Кто поминает имя моё всуе?

В дверях стоял эльф восьмидесятого левела собственной персоной.

Честно и откровенно говоря, для Арханфера захват планеты был несколько неожиданен. Примерно как февральский переворот для Ленина. Но, раз уж так сложилось, никуда не денешься, приходится править, порой не приходя в сознание. А тут ещё всяческие Гайверы, ренегаты-отморозки и прочие альтернативно свободные. Что отнюдь не способствовало душевному равновесию.

Хорошо всё-таки, что у Сина нашлась идея по умиротворению одного из Гайверов. Гениальная, надо сказать, идея, за которую просто необходимо наградить подчинённого. Но сначала нужно навестить самого первого Гайвера и убедиться, что тот согласен стать нейтральным.

И вот повелитель Земли и некоторых окрестностей смотрел на трёх Гайверов, парочку людей и одного готового к схватке Потерянного Номера. Вдоволь насладившись картинкой, зоалорд произнёс:

— Мир вам, дети, — в сторону, — к счастью, не мои.

Дальше Арханфер ожидал чего угодно, от паники до удара гигасмешером, благо Гайвер-один был в виде гигантика. И парочки мегасмешеров заодно. Но не того, что последовало на самом деле.

Женщина-Гайвер, вырезавшая зоаноидов пачками, сцепила руки замком, приложила к правой щеке и произнесла самую кошмарную фразу на памяти Первого Зоалорда:

— Ка-ако-ой ми-илы-ый! Ка-ава-ай!

В ступор впали абсолютно все. А Валькирия продолжила безжалостно добивать:

— Дай я тебя потискаю! — и к ещё большему ужасу Арханфера, распахнув объятья, пошла к нему.

И тут выяснилось, что в ступор впали не все. Кое-кто впал в неадекват. С коротким смешком Гайвер под неизвестным номером посоветовал снять био-броню. Повелитель Земли не знал, что в этом такого, но нутром почуял подставу. Спрашивается в загадке, где мужская солидарность?

В отчаянии зоалорд прибег к последнему средству.

— Я — гей! — заявил он, жалея, что рядом нет Имакарума. Если не демонстративно обнять, так хоть спрятаться за ним.

— Не поможет, — фыркнул всё тот же предатель рода мужского. — Знаю я одного юриста, так его не взирая на ориентацию девушки окружили и затискали до полусмерти. Хорошо, хоть в ЗАГС не отволокли.

Первый зоалорд сделал шаг назад и невольно припомнил мысль о благодарности Сину. Какая, к уранусам, благодарность?! Выговор с занесением в личную печень и по рогам, и по рогам! Чтобы знал в следующий раз, как родное начальство подставлять!

Появление зоалорда меня испугало. Плевать, что он был в одиночестве, всё равно мог одним плевком размазать всех по полу ровным тонким слоем. Кроме Шо. И только я простился со своей непутёвой жизнью, как зоалорд в приветствии пожелал нам всем мира. Наглотавшийся адреналина симбиот тут же подначил меня спросить, уж не хочет ли Арханфер подарить планету, но нас опередила Валькирия. От неё прошлась волна умиления, девушка сложила руки и прижала к щеке.

— Ка-ако-ой ми-илы-ый! Ка-ава-ай!

От ужаса у зоалорда уши дыбом встали, а глаза увеличились до половины лица. Доведя тем самым сходство с эльфами до предела. И кавайность заодно.

— Дай я тебя потискаю! — Гайвер-четыре распахнула объятья и пошла к Арханферу.

У меня тут же взыграло желание отомстить за пережитый ужас, и с коротким смешком я посоветовал снять био-броню. Да, в последнее время с моей солидарностью полный непорядок. То есть, солидарен только с самим собой.

— Я — гей! — в отчаянии заявил зоалорд.

— Не поможет, — мне вспомнился адвокат, который защищал меня на суде и его печальная судьба. — Знаю я одного юриста, так его не взирая на ориентацию девушки окружили и затискали до полусмерти. Хорошо, хоть в ЗАГС не отволокли.

Да, тогда подозрительно вовремя подвернулся не обременённый семьёй журналист, отвлёкший внимание на себя. Правда, ненадолго. Представительницы прекрасного пола очень быстро договорились на тему «парни — наши и будем охранять их от внешних посягательств».

Оправившись от шока, вызванного словами Валькирии, Шо посмотрел на Мизуки. И с ужасом увидел на её лице выражение умиления.

— Кавай, — тихо прошептала она.

Вот и спасай их после этого!

Тем временем Ксеном, вдоволь поиздевавшись над зоалордом и Женщиной-Гайвер, остановил её словами «а то я сниму с себя броню!» Как бы ни парадоксально это не выглядело, но угроза подействовала. Похоже, мисс Лискер больше боялась Ксенома без доспеха, чем в нём. Странно, но факт. Валькирия пробурчала что-то себе под нос, отошла за спину парню и сама сняла био-броню. К большому разочарованию всех мужчин, кроме правителя «Кроноса», на девушке оказалось чёрное трико, почти сразу же превратившееся в обычную одежду.

Деморализованный восхищением Арханфер всё-таки нашёл в себе силы вяло начать переговоры. Да, не зря Аптом утверждал, что Валькирия может помочь их делу. Вот только неизвестно в чём оно теперь заключалось. Освобождать Землю? Так зоалорд утверждал, что скоро улетит на «Ковчеге», и живите, как хотите. Месть за отца? «Кронос» с удовольствием поможет найти Гюо и расправиться с ним. Восстановить разрушенный район Токио? Корпорация и без того этим занималась. Защищать человечество от… а от кого?

Пока Гайвер-один копался, Ксеном успешно воспользовался уступчивостью Арханфера. В первую очередь отделил себя от Фукумати, затем вытребовал амнистию для Валькирии и в качестве компенсации морального ущерба приличную сумму денег и билеты до Америки. Правда, по поводу морального ущерба зоалорд попробовал возмутиться, мол, кто кому и что нанёс, но наткнулся на умиленный взгляд девушек и замолк. На всякий случай.

Получив своё, парочка «младших» Гайверов распрощалась и испарилась.

Стоило только Валькирии покинуть территорию завода, мужчины синхронно стёрли испарину со лба.

— А вам-то что она сделала? — участие в голосе Арханфера прозвучало как-то само собой.

— В принципе, ничего, но вот как она поступила с Агито… — знавших об инциденте юношей и мужчину синхронно передёрнуло. А после рассказа — и зоалорда. Хотя сам он ни разу таких ударов судьбы не получал, но чувствовал, что приятных ощущений нету.

В создавшейся обстановке почти взаимопонимания переговоры прошли, как по маслу. Фукумати согласился принять орден в прямом эфире, Арханфер пообещал разобраться как следует и наказать, кого надо за прегрешения компании.

Весь остаток дня мы провели, мотаясь за Валькирией по магазинам одежды. На моё недоумение «зачем, если симбиот всё равно может изобразить любую одежду» девушка хмыкнула, уединилась на два часа в примерочной кабинке, а когда вышла, очень довольная, сказала, что не годиться. Ибо он слишком плотно прилегает к телу, шевелится и, кажется, пытается проникнуть внутрь. После чего напарник заверещал, что я не о том думаю, и вообще человеческие женщины не по его части. Мне, вообще-то, было не до посторонних мыслей, хотелось поскорее закончить с покупками. К несчастью, большинство магазинов оказались воистину гипермаркетами. Несчастному мне выпала роль переносчика, а вот оплачивал покупки приставленный к нам Имакарум. Тоже «Кавай», но до своего шефа всё-таки не дотягивающий. При этом Тринадцатый Зоалорд неосторожно проговорился, что всё идёт за счёт «Кроноса», и объём покупок с временем примерки тут же увеличился вчетверо.

Под вечер мужское трио почти построило план по кровавому убийству одной носительницы гайвера, но она нанесла коварный упреждающий удар: предложила пойти отдыхать.

Первое публичное выступление главы корпорации «Кронос» состоялось на главном стадионе Токио. Минут десять слушатели сохраняли абсолютное молчание. А затем весь стадион в едином порыве выдохнул одно слово.

— КАВАЙ!

Арханфер запнулся на полуслове и присмотрелся к слушателям. Точнее, к слушательницам. Три четверти были хорошенькими молодыми девушками, остальные не менее хорошенькими молодыми женщинами. И в глазах каждой горело желание затискать оратора не взирая ни на какую охрану. Да и что им могли противопоставить два десятка грегулов? Которые, решив не стоять между драконом и сокровищем его, испарилась ещё при букве «Ка». В конце-концов, охраняемому практически ничего не угрожало, в отличие от самой охраны. Затопчут же, не взирая на силу.

У Повелителя Земли, оставшегося один на один со стихией, отнялись не только ноги, но и антиграв. А в голове билась одна мысль: зачем, зачем надо было развешивать по всему Токио афиши со своим изображением?!

Девушки дотянулись до тела.

Первый Зоалорд издал полный ужаса писк.

И проснулся.

С облегчением осмотрев личную каюту «Ковчега», ибо затерянный остров показался слишком уж… близким к Токио, Арханфер утёр пот со лба. И мысленно поклялся себе, что все пресс конференции будет вести Имакарум. Или ещё кто-нибудь. А особо проштрафившихся Первый Зоалорд будет вселять в собственных клонов и посылать на самые крупные мероприятия. Без охраны…

Где-то в этот момент у всех трёх оставшихся в живых ренегатов «Кроноса» вдруг возникла мысль побыстрее примчаться на «Ковчег» и раскаяться. Но они эту мысль подавили.

Главный офис «Алхимикс» располагался в полувымервшем карьерном городке Нью-Анджелес. Он встречал нас хмурым дождём и полным отсутствием встречающих «Кроноса». Последнее не то что бы разочаровывало, даже слегка радовало, но некоторый осадочек оставляло. Однако совсем без зоаноидов не обошлось. Стоило только Валькирии выйти на улицу, как к девушке тут же подошли мужики в кожаных пальто. Я бы даже сказал, подвалили. И предложили проследовать в такси. Мисс Лискер немного невежливо попросила их удалиться, но те проявили излишнюю настойчивость и подхватили Валькирию под локотки.

Что меня взбесило больше, назойливость или приставание к моей спутнице, не знаю, но в следующий момент украшенный шипами кулак встретился с лицом одного из «кавалеров». Пусть противник был тяжелее меня раза в два, но это компенсировалось цепкостью. И назойливая личность улетела прямиком в таксомотор. Второго Валькирия преспокойно взяла в захват и уложила лицом в асфальт.

— Ты что, озверел? — поинтересовалась она, указав на развороченный моим снарядом капот и одновременно поправляя причёску.

— Угу, — коротко ответил я, наблюдая за дёргающимися в капоте ногами. На предсмертные конвульсии движения никак не походили, а вот на превращение — очень даже. Так оно и оказалось. Через полминуты из остатков машины вылез особо свободный зоаноид либертусной породы. Да, а я его неплохо отоварил, челюсть осталась вывихнута даже в этом виде. Вправив её на место, либертус показал на меня пальцем.

— Ты кто такой?!

— Мы — Ксеном! — представляясь, перетекли в симбионта.

Валькирия поморщилась: наш голос звучал рядом с её ухом.

— Ты — труп! — зоаноид сгорбился, отращивая излучатели.

Так мы и будем ждать, пока нас поджарят, держи карман шире! Прыжок, приземление за спиной альтернативно свободного, удар с разворота в печень или куда там пришлось, и организм опять отправился в полёт. Снёс парочку столбов и вляпался в карьерный бульдозер. Точнее, в отвал.

— Надо же, выжил, — с чистым академическим интересом сказали мы, когда либертус отлип от отвала и уже без всяких лазеров двинулся в мою сторону. Ну, подходи, мы тебе не какой-нибудь гиперзоаноид, теряющий волю при звуке флейты… то есть, от вида гунганских ушей вашей леди. Хотя, зачем ждать? Нашей силы достаточно, что бы поднять злосчастную машину и бросить прямиком в противника. Правда, с довеском в виде шипов метровой длины. Симбиот вырастил.

Взмахом руки сбив снаряд с курса, либертус отправил полетать машину в сторону единственного местного небоскрёба с буквой «А» наверху. Интересно это наша цель или здание «Мстителей»? А то их символы практически идентичны. И если первое, то я очень надеюсь, что они не слишком сильно обидятся такому подарку.

Пока я отвлекался, альтернативно свободный подобрался на расстояние удара и попытался вколотить меня в асфальт. Это он зря. Мы уклонились, вздохнули на тему «Не виноватая я, он сам пришёл» и отрастили маленькую секиру на правой руке. Либертус ошеломлённо замер.

— Вот ему и хана, — прокомментировала Валькирия.

Прилипнув к асфальту хорошенько, я размахнулся и ударил. В последний момент враг дёрнулся назад и, вместо того чтобы развалиться на верхнюю и нижнюю половинку, всего лишь потерял левую руку и получил глубокую рану в живот.

— Шустрый, — пробурчали мы. И во избежание дальнейших прыжков и ужимок выстрелом штырями из симбиота прибили зоаноидские ступни к асфальту. Либертус открыл рот, собираясь протестовать, но мы опередили. Шаг вперёд, удар сверху вниз наискось, и особо свободный распался на две неравные части. Которые за несколько минут распались в неаппетитно выглядящую кашицу, а затем испарились.

— Экологически чистый труп, — оценил я и посмотрел в сторону Валькирии. Её пленник пучил глаза, пытаясь что-то сказать, но из-за огрызка покрышки во рту получалось только мычание. А вытащить кляп было невозможно, девушка спеленала «ухажёра» его же собственным плащом так, что и пальцем не шевельнуть.

В следующий момент выяснилось, что и этот тоже был либертусом. И пучил глаза не просто так, а превращаясь. Но, разорвав этим одежду, он не нашёл ничего лучшее, чем спросить, что я за зоаноид.

— Мы не зоаноид, — Желчный их подери, ну что у них у всех со слухом? — Мы — Ксеном.

Раунд два. Ещё один либертус против раздосадованного симбионта. Не лучшая идея для долгой жизни, но неплохая для быстрого самоубийства. Обездвижив противника паутиной, мы нашинковали его в лучших традициях Бараки. Нет, не Обамы, из «Мортала».

— И броню не пришлось вызывать, — довольно сказала Валькирия. Да уж, второго похода по магазинам кто-нибудь точно не пережил бы. — Ладно, адрес у нас есть, карта тоже, пошли на поиски.

Нашли. Тот самый небоскрёб, с торчащей из него половинкой машины. Хорошо, что это было не девятое сентября. И, надеюсь, слишком большого ущерба мы не нанесли.

Главное здание «Алхимикс» не просто так расположилось в такой глубинке. Так было гораздо проще нанимать настоящих рабочих, а искушений сменить работу куда меньше, чем в больших городах. Кроме того, это позволило стоять в стороне от битвы «Кроноса» и его конкурентов. И хотя учёные компании не брезговали и около биологическими экспериментами, на конвейер их результаты не шли. В конце-концов, «Алхимикс» специализировалась на механике. Политика себя оправдала, всего за пару лет из никому неизвестной мастерской компания стала флагманом электромеханической промышленности.

Да и отслеживать приезжих в провинции тоже легче. Не то, что бы компания сильно беспокоилась о промышленном шпионаже и тому подобных неприятностях, но лучше подстраховаться.

Как бы то ни было, видеозапись происшествия у аэропорта в отдел безопасности «Алхимикса» попало чуть ли не раньше, чем в полицию.

Покрытые лаком «металлик» ногти нежно погладили пробел и нажали на кнопку. Видеозапись послушно замерла, показывая двоих людей. Соседний монитор, транслировавший изображение с камеры слежения над входом небоскрёба самой кампании, показывал стоящую перед зданием парочку. Сомнений не было никаких, и там и там были одни и те же личности. Те самые, что расправились с либертусами. То, что «Алхимикс» оставалась в стороне от схватки «Кроноса» с альтернативно свободными зоаноидами, не мешало быть в курсе происходящего. И даже знать половину этой парочки. Валькирия Лискер, Женщина-Гайвер. А вот её спутник, с лёгкостью победивший двух либертусов, был загадкой почти для всех. Запись быстро прокрутилась до того момента, как одного из борцов за свободу залепило паутиной.

— Значит, ты всё-таки добрался сюда, О'Хара, — негромкий шёпот едва потревожил тишину помещения. — Что же, если ты думаешь, что новый костюм мог меня обмануть, то ты глубоко ошибаешься, — несколько секунд молчания, затем приказ. — Доставить ко мне!

— Есть! — донесся голос из динамиков.

В следующее мгновение под двумя людьми разверзлась земля.

12

Похоже, машину в окно нам всё-таки не простили. Иначе почему под нами так внезапно открылся замаскированный люк? Хорошо, я успел влепить в тот самый автомобиль паутину и почти с комфортом спуститься на дно ловушки. Подняться нам бы точно не дали. Единственное неудобство было в чересчур крепких объятьях Валькирии. Она в меня вцепилась с такой силой, словно желала выдавить все внутренности. Даже укреплённые симбиотом рёбра начали трещать, а уж когда при неожиданном рывке девушка соскользнула ещё ниже, у меня без всяких диет образовалась осиная талия.

Не знаю, насколько затянулась эта пытка испанским пояском, но мне это время показалось столетием. В себя я пришёл уже когда под ногами была твёрдая поверхность, а партнёр вернул внутренности на место.

— Извини, про цепкость я забыл, — сказал этот паразит, когда мне удалось полноценно вдохнуть.

В следующее мгновение я познал дзен. В смысле что по-настоящему значит «до белого каления».

Когда багровая пелена схлынула с глаз, от меня растянулись сотни чёрных жгутов, концы которых раскляксились по стенам. С минуту я в полной тишине офигевал от этой картины, а затем осторожно позвал Валькирию.

— Больше так не делай, — её голос доносился снизу.

Стараясь не порвать жгуты, мало ли что, я посмотрел туда. Мисс Лискер лежала, обернувшись вокруг моих колен.

— А что случилось? А то мне было не до наблюдений.

— Сначала твоя одежда стала абсолютно чёрной, потом пошла пузырями, а потом буквально взорвалась. Хорошо, что сначала это была голова, и я успела пригнуться.

— Передозировка адреналина, — я осторожно погладил пальцами один жгут. Он мягко пульсировал. — От повтора мы не застрахованы.

— Мы? — осторожно спросил непривычно далёкий голос симбиота. Ах, ну да, он же по стенкам разбрызган.

— Куда ж я без тебя, — хмыкнул я. — Возвращайся давай.

Почти мгновенно вся чернота оказалась на мне. Вместе с желанием после вкусного обеда поспать часиков так несколько.

— Похоже, в ближайшее время мы не боец, — по моей просьбе симбиот вяло освободил голову. — Гайвер.

После симбионтной свободы био-броня снова показалась жмущей и неудобной, но зато сработали её сенсоры. Которые тут же сообщили, что нас везут куда-то наверх. Хорошие тут, однако, лифты, ни звука, ни ощущения движения. Хотя и камер наблюдения тоже, почему-то, нет.

— Может, мне тоже стоит надеть доспех? — спросила Валькирия, узнав об этом.

— Когда доедем, — ответил я.

— Слушай, — через пару минут молчания обратилась девушка, — а почему ты вызываешь доспех, как Гайвер-один?

— Ну, — пожатие плечами, — в моей реальности других Гайверов нет.

— Хотела бы я там побывать, — вздохнула Женщина-Гайвер.

— Приглашаю, — ну, мне оно не стоит ничего, а человеку приятно.

— Бабник, — вяло буркнул симбиот.

— Одной больше, одной меньше, — вновь пожал плечами я. — Кстати, приехали.

Две вещи произошли практически одновременно: Валькирия вызвала био-доспех, и боковая стена ушла вниз.

Женщина-Гайвер вышла первая. Ей было ближе, да и деятельная натура не дала пропустить меня. За что тут же поплатилась. Толстый металлический шланг обвил девушку и рывком утащил прочь.

— Стой, О'Хара! — почти шипение. В лицо ударил свет, заставив прикрыться рукой.

— От хари слышу! — я обиделся и разозлился. Симбиот протестующе булькнул.

— А при чём тут лицо? — удивились с той стороны прожектора. — И с каких пор ты Гайвер?

— С недавних, — честное признание и тут же вопрос: — А мы знакомы?

Собеседник завис, а я для успокоения принялся считать до ста. На английском. И поскольку язык Байрона и Шекспира был для меня не родным, то окончание счёта выглядело так: «девяносто восемь, девяносто девять, один голодный… тьфу, опять!»

— Мигель, ты же сам отнимал у меня осколок Скрижали!

— Мы не Мигель, — устало. Ну почему нас вечно с кем-то путают? — Мы — Ксеном.

— Серьёзно?

— Луной клянусь.

— А при чём здесь Луна.

— Она моя вторая мама.

— Ну и бред…

— Хватит там болтать! — донёсся голос Валькирии. — Ксеном! Сни… — окончить не дал звонкий удар, похоже, по контрольной панели.

— Партнёр, ты как? — тихо спросил я.

— Жить буду, — вяло ответил симбиот.

— А с другой стороны, если ты не Мигель, то и церемониться не надо, — такой же шланг обхватил меня, стукнул об стену лифта, извлёк наружу и приложил рядом с Валькирией. Перед моей физиономией появилось лицо, наполовину скрытое огромными зеркальными очками. — И что бы с вами сделать?

Ненавижу! И так жизни нет, так ещё и обращаются, как непойми с кем!

— Не…буль…буль… Я же лопну, если не сброшу массу!

— Сейчас, — убравшийся гайвер дал нам небольшую свободу манёвра. Вывернув одну руку из захвата, мы залепили вражеское лицо паутиной. Почему-то сразу разжался Шланг, и мы шлёпнулись на пол. Рядом брякнулась Валькирия, сразу же схватившаяся за всё ещё болеющую голову. А мне удалось осмотреться. Над нами возвышалась пытающаяся содрать паутину с лица фигура, за спиной которой развевались шесть шлангов.

— О, — промелькнуло мгновенное узнавание, — Отто Октавиус, доктор Осьминог!

Сквозь паутину донеслось протестующее мычание.

— Вообще-то, это самка, — сообщил партнёр. — В смысле, женщина.

Действительно, две… особенности на груди прямо вопили об этом. Дожили. Теперь осьминоги неправильного пола! Ну да ладно. Подсечка, несколько килограмм паутины, и докторша уже не может пошевелиться вообще.

— Вот теперь можно и поговорить, — я поднялся с пола, отряхнулся, помог встать Валькирии. — Можешь аккуратно срезать кляп?

— Зачем? — агрессивно спросила Женщина-Гайвер, которая лучше бы перерезала пленнице горло. О чём и сообщила.

Осьминожка вздрогнула.

— Допросить. Похоже, она тут из главных, и может подсказать, где найти специалистов по технике.

Мисс Лискер тяжело вздохнула, но просьбу выполнила. И почему ко мне так тянет всяческих отморозков?

— Подобное к подобному, — избавившийся от излишков веса симбиот заметно повеселел.

— Тебя, к примеру, — не остался в долгу я и наклонился над пленницей. — Добрый вечер, госпожа Октавиус.

— Добрый, — саркастично ответила она. Хорошо, нам не надо было читать по глазам, чтобы понять истинные чувства. Храбрится, а сама досадует, что я не тот самый Мигель. Да что это за тип вообще и зачем ей понадобился? — Но моё имя Серена Пател.

— Мы — Ксеном, — представился на всякий случай ещё раз. — А кто такой Мигель-с-харей?

— Человек-паук…

— Тут и такое где-то водится? — в принципе, с их биологическими экспериментами всё возможно.

— Нет, в моей родной реальности, — ответила Леди-Осминог.

— Дайте догадаюсь, — в моём мозгу промелькнула догадка, — новый источник энергии в виде голубых кристаллов, генератор, взрыв — и Вы здесь.

— Ну, если не учитывать, что взрыв произошёл из-за Мигеля…

— Эти герои вечно всё портят, — кивнул я. Серена согласно вздохнула. — В принципе, могу помочь с возвращением. Нужно только починить кое-что.

— Ну, в технике я разбираюсь, — к некоторому неудовольствию Валькирии сказала осьминожка. Ну ещё бы, сама Женщина-Гайвер больше специализировалась по мордобойству. — Вот только освободите меня.

Поскольку мисс Лискер сделала вид, что просьба её не касается, за это дело взялся симбиот. Да по нетрезвому телу ещё и облапал хорошенько. Ну, это он говорил, что по нетрезвому.

А неплохо всё-таки руководство «Алхимикса» устроилось. Личный грузовой вертолёт, собственные воздушные коридоры по всему миру, автопилот, который по ним возит… Последний явно для того, чтобы осьминожка с Валькирией устроили в грузовом отсеке соревнование по прожигающим взглядам. Уже через полчаса полёта атмосфера раскалилась настолько, что мне захотелось подышать свежим забортным ветерком. Жаль, не получилось. Пришлось прятаться в кабинете, было на этом недоавиалайнере и такое, и пережидать. К счастью, до настоящих боевых действий не дошло, а то бы действительно и подышал, и самостоятельно полетал, а затем и в океане поплавал. При этом решая задачку, кого из двоих спорщиц спасать. Нет, мы и обеих можем удержать на плаву, но тогда они сами бы потопили.

Но всё закончилось благополучно. Что бы девушки не делили, они пришли к компромиссу, и вертолёт нормально сел у знакомых развалин.

Вышли, осмотрелись.

— Ксеном, а Ксеном, — обратилась мисс Лискер, — надень гайвер, а?

В такую прекрасную погоду одеваться в броню и так ходить? Не буду.

— Ну, Ксеном, ну пожалуйста!

— Зачем? Вокруг всё и так мирно и спокойно.

— Да! И я хочу, что бы оно так и оставалось!

Ну, тут в принципе она права. Ведь стоит мне достаточно долго пробыть без доспеха, как обязательно какая-нибудь пакость случается. Не хотелось бы такого прямо рядом с целью. Да и дома тоже.

Вот таким макаром наш отряд и добрался до заваленного хламом маяка, где осьминожка тут же принялась тестировать проводочки. Её щупальца оказались очень многофункциональными. Полчаса Леди Октопус осматривала, что-то щупала, хмыкала и вообще чуть ли не облизывала маяк.

— Всё понятно, — наконец сказала она. — Нужно соединить здесь, здесь, здесь, здесь, здесь и здесь, — каждое «здесь» сопровождалось касанием щупальцев, — и можно будет… — по металлу пробежал электрический разряд, и с лёгким хлопком маяк исчез. Вместе с ремонтницей.

Похоже, одевание гайвера не помогло.

— Надеюсь, её не слишком сильно шарахнуло, — сказал я после минутного молчания.

— Ты заботишься о ней?! — взвилась Валькирия. — А о нас кто позаботится?!

— Да ладно, маяк вернулся, теперь осталось только… — договорить не дало появление крайне недовольной Эйракнид с новым маяком подмышкой. — Выжить. Ложись!

Как ни странно, боевых действий не последовало. Машина-убийца и Женщина-Гайвер внимательно осмотрели друг друга, что-то решили про себя и протянули руки в приветственном жесте. Затем десептиконша закутала меня в паутинной кокон, чтобы не сбежал никуда, взвалила на плечо и активировала маяк.

Дом, родной дом!

Прибыв на завод, машина-убийца позволила себе победную улыбку и немного расслабиться. Родной псих доставлен домой живой и невредимый, да ещё и с девушкой. Есть надежда, что с него хватит, а то скандалы паучих, пытающихся поделить парня, уже на нервы действуют. А уж если к ним ещё две присоединятся, считая и стукнутую током, то со спокойствием в доме можно будет вообще распрощаться. Кстати о новом приобретении, что это она так подозрительно рассматривает шевелящийся на плече кокон?

— Похоже, опомнился, броню снял, — пробормотала девушка. — Это его долго не удержит.

Эйракнид хмыкнула. Конечно, этот псих мог рвать её паутину голыми руками, но для этого ему нужно их освободить. Ну или по крайней мере…

Чёрные лезвия рассекли кокон в нескольких местах, и белое полотно опало на пол.

— Я задыхаюсь в этой хреновине, — заявил освободившийся псих и ловко соскочил с плеча. — Так, надеюсь, Кинкаджу старый способ не отрубил, — человек направился прямиком к пульту управления порталом.

— Что это ты удумал? — подозрительно спросила охотница.

— Нормально настроить переход, — ответил Ксеном, надевая обруч. — Так, никому не двигаться!

В центре портала вспух молочно белый шар.

— Надеюсь, всё будет хорошо, — парень положил обруч на место и подошёл к вратам в иную реальность. — Гайвер!

Эйракнид только успела сказать «Скрап!» и дёрнуться в сторону перехода, как этот псих опять куда-то перенёсся.

Какие знакомые нагромождения железа! Впрочем, неудивительно, раз уж симбиота в своё время закинуло куда-то сюда, то и… так, а это ещё что за грохот?

Кибертронский истребитель заложил крутой вираж и устремился к замеченной цели. В двух метрах от металлической поверхности он на мгновение завис и превратился в большого и человекоподобного робота. И с грохотом приземлился.

— Оптимус! Наконец-то я тебя нашёл! — тяжёлое лезвие с многообещающим лязгом вышло из предплечья. — Ну, что, Прайм, один должен пасть…

— А, Мегатрон! — примерно такой-же по размерам робот с закрывающей рот полумаской прекратил бить железную стену чем-то мохнатым и сунул под нос прилетевшему «инструмент». — Твой? Признавайся, твой!

— Перестань эту обезьянью морду мне в харю тыкать! — Мегатрон поставил перед лицом ладонь. — В первый раз это вижу! И с чего ты взял, что оно относится ко мне?

— Это… — от негодования перекорёжило даже полумаску, но благородство взяло верх и Прайм сдержался, — создание решило разбудить органическое ядро планеты и превратить всех трансформеров в органические суще… — оценив выражение на лице врага, к которому больше всего подходило выражение «звериный оскал тоталитаризма», Оптимус поспешно умолк.

— Ты, чо, дурак? — совладав с собой, спросил Мегатрон. — У тебя, кроме автоботского героизма, хоть что-то в голове осталось? Что бы я, Вождь десептиконов, стал вроде твоих любимых людей?

— Армию мёртвых ты поднимал, — напомнил Оптимус.

— Совсем уже у тебя в мозгах добро разум победило, — прорычал десептикон. — Дай сюда макаку, — он вырвал просимое. — И так, кто ты такой?

— Оп… — обезьяна запнулась, — Оптимус Праймал.

— Оно ещё и имя моё присвоило? — возмутившийся автобот, трансформировал руку в орудие и приставив к затылку допрашиваемого.

— Не совсем, — Мегатрон остановил извечного противника, отвёл руку карающую его и обратился к поседевшей обезьяне. — Рассказывай с самого начала, пока я не оставил тебя с ним наедине.

Заикаясь, Праймал поведал о тирании Мегатрона… после чего уже стал не только заикаться, но и хрипеть. Другого Мегатрона, другого! Затем о суперкомпьютере по имени Оракул и единственном способе остановить извечную войну: превратить Кибертрон в органическую планету и во имя экологии уничтожить все машины.

— Видишь, куда заводят идеи о мире во всём мире? — спросил Мегатрон у зависшего автобота. — На всеобщее кладбище… — поняв, что толку от перегруженного грузовика не будет, десептикон вновь обратился к Праймулу. — Значит, древний суперкомпьютер с доступом комега-ключу. Где он расположен?

— Не скажу! Что угодно со мной делай, ничего не скажу! Ты ведь обратишь силу во зло!

— Ну, как хочешь, — пожал плечами Мегатрон. — Орион, он твой.

— Я — Оптимус! — вышел из ступора Прайм.

— Да знаю я, знаю, — поморщился десептикон.

— И эта сила действительно не для тебя!

— Ну и ладно, — пожал плечами Мегатрон и развернулся. — Разбирайся сам, — бросил через плечо слова и обезьяну под ноги автоботу. Подпрыгнул, трансформировался в истребитель и улетел.

Оптимус посмотрел под ноги.

— Кибертрон всегда был, — выстрел, — есть, — выстрел, — и будет, — выстрел, — технологическим.

Автобот развернулся спиной к телу и зашагал прочь.

И ни один трансформер не заметил наблюдавшую за сценой фигуру.

Жаль, мне хотелось эту гориллу лично прибить. Ну и да ладно, у меня тут совсем другие дела. Отвернувшись от останков, я посмотрел на двухметровый кокон с угадывающимися человеческими очертаниями. Да, медицинский симбиот элегантно обошёл проблему с кислородом, просто погрузив носителя в анабиоз и укутав содержимое в несколько слоёв. Желчный, да в гайвере даже улыбнуться невозможно! Но как это напоминало нераспустившийся цветок!

— Кого-то нашли в капусте, а кого-то — в розе, — хмыкнул я и взвалил розовый бутон на плечо. — Ладно, спящая красавица, пора возвращаться к жизни.

Несколько шагов, прыжок в молочно-белый шар, и я предстал перед недовольной Эйракнид, нарочито-спокойной Валькирией, слегка испуганной Сереной и взволнованной Джессикой.

— Всё, это был последний мой поход по иным реальностям за девушкой, — заверил я, выключил портал, убрал био-броню и направился в первый корпус, тихо добавив для самого себя. — Осталось только в сознание привести.

— Уже занимаемся, — заверил напарник. — Пара суток.

— Этого вполне хватил на ремонт гайвера, — хмыкнул я.

— Ремонт? — рядом со мной мгновенно оказались Женщина-Гайвер и охотница. Остальные, впрочем, не сильно отставали и с любопытством прислушивались.

— Он самый. Надеюсь, пара сотен кило энергона у нас найдутся?

— Специально для тебя отдельную кладовку выделила, — недовольно пробурчала Эйракнид. Ещё бы, на столь ценный ресурс претендовали и я, и Кинкаджу. И плевать, что даже наше мелкое месторождение, по сути, только-только раскупорено. «Энергона много не бывает» и всё.

— Вы о чём? — осведомилась Валькирия. Самое интересное, на русском языке, переход между мирами дал ей такое умение.

— Сейчас устрою свою ношу, покажу, — пообещал я.

Как сказал, так и сделал.

Джессике и Серене хватило одного взгляда на кучу голубых кристаллов, дабы моментально исчезнуть из кладовки и уже снаружи оценить мои умственные способности. Зато Валькирия взяла одну штуку и повернулась ко мне.

— Это то самое? — волнуясь, спросила девушка.

— Да. — Пользуйся, только в другой кладовке.

— А как я туда перетащу?

— Спайсботы доставят, — успокоил я. Затем обошёл кучу кругом, постоял немного, и скомандовал: — Гайвер!

Когда био-доспех наделся, мне оставалось только вызвать инструкцию по ремонту.

Ниночка задумчиво стояла перед металлическим коконом, внутри которого находился дорогой ей человек. Неделю назад среди нитей были понатыканы кристаллы, а сейчас их уже не было. Видимо, скоро откроется. Под коконом чёрной лужей терпеливо лежал симбиот. Когда девушка пришла в себя, первым делом она допросила этого инопланетного паразита на тему, где сейчас его носитель. Узнав, что с парнем всё в порядке, и выяснив в общих о похождениях, Ниночка сделала для себя три вывода. Первый — разобраться с образовавшимся вокруг Ксенома избытком женщин. Нет, никто не спорит, что они здесь практически случайно, и, особенно Леди Октопус, пригодятся, но парень — ниночкин и точка. Второй — нужно нанять того самого адвоката. На постоянной основе. Задуманному девушкой предприятию юрист не помешает. Правда, за ним тут же пожалуют и его девушки, но здесь уж ничего не попишешь. Ну и третий — организовать то самое предприятие. И назвать его, конечно, «Алхимкс». А то деньги имеют обыкновение заканчиваться, причём, внезапно заканчиваться. А так будет постоянный доход, к тому же, благодаря иномировым технологиям, компания просто не будет знать себе конкурентов…

Размышление прервали нити кокона, которые начали расплетаться. И спустя мгновение перед Ниночкой уже стоял, покачиваясь, одетый в тёмно-серую броню человек.

Хорошо всё-таки я выспался. Как будто был в отключке не два дня, а декаду минимум. И сны тоже хорошие были…так, а почему на пороге стоит Ниночка, когда по моим прикидкам… Нет! Почему я смотрю на неё как-то слишком сверху вниз? Как будто исполнился сон, в котором гайвер не только починился, но и, пережрав энергона, связался с МАГИ, купил пару бракованных грудных бронепластин для Ев, одну отдал Валькирии, а на основе второй построил себе броню-гигантик. С некоторыми отличиями от оригинального проекта. Впрочем, это легко проверить, поскольку режущие тентакли меня не устраивали, и вместо них были сделаны два дополнительных вибролезвия у запястий.

Подняв правую руку почти на уровень лица, я отдал команду клинку. С лёгким шипением на свет показались оба вибролезвия, у запястья и у локтя. Карнаж через Желчного да в Кровавого! У меня действительно получился гайвер-гигантик, да ещё, за счёт использования натурального энергона, энергетически в полтора раза мощнее Золотого! Обалдеть! По два гравиусилителя на руках, на которые я в запале не обратил внимания, по три на ногах, по одному на плечах и на голове почти сравняли манёвренность с таковой в симбионтном состоянии. Три лазерных излучателя, гигасмэшер в конце концов!

В следующий момент вспомнилась цена за управление всеми этими плюшками, и меня бросило в озноб. Посуставная расчленёнка, искусственная кровеносная система между кусками плоти, так же искусственные нервы, причём подключённые как к живым тканям, так и к псевдомускулам костюма, смещённые рёбра и внутренние органы. Малейший сбой в системе, и меня нужно будет собирать по кусочкам. Это Шо с Макисимой повезло, у них три контрольных панели, а моя одна единственная со всем может и не справиться.

— Спокойно, партнёр, — влез в мою панику симбиот, — в случае чего — соберу.

— Это пугает меня ещё больше, — но, как ни странно спокойствие вернулось.

— Ну и долго ты там? — задала вполне закономерный вопрос Ниночка.

— Сейчас, — повинуясь моему желанию, броня-гигантик собрала моё тело воедино и телепортировалась с меня. Жаль, я в ней телепортироваться не могу. А затем и гайвер снялся.

После чего я оказался в объятьях девушки…

— Ну и общежитие ты тут устроил, — попеняла Ниночка мне утром. То есть, где-то около полудня.

— Больше никаких гостей из иных реальностей, — пообещал я. — Да и этих всех можно отправить по их родным реальностям.

И в этот момент раздался звонок. Пришлось подниматься, находить симбиота, под его бульканье — я был зол — придавать себе более-менее человеческий вид и тащиться к двери. По пути взмахом руки поприветствовал радующуюся моему возвращению Еву. И у самого выхода, заслышав шорох за спиной, обернулся. Все четыре девушки, от Ниночки до Серены, стояли в полной боевой готовности. Вздохнув, я покачал головой и посмотрел в глазок.

За порогом стояло девять снежно белых существ, сильно напоминавших… точнее, практически неотличимых от Евы. Только без доспехов, а в каких-то мешковинах. И ростом всего метра в два с половиной.

— Дядя Ксеном, — раздался голос в голове, — пусти пожалуйста!

— Ага, дай воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде, — добавил партнёр. — Кстати, Розочка уже в курсе.

— Опять бабы? — подозрительно спросила Ниночка, подтвердив тем самым слова симбиота.

— Понятия не имею, — честно признался я и открыл дверь. — Вы кто?

— Мы серийные юниты евангелиона, — девять голосов, да ещё хором. Как меня с ума не свело? — В нас записали пробную версию искусственного пилота на основе сознания Рей Аянами, после чего мы не захотели оставаться и сбежали сюда. Не хотим нападать на Токио-Три!

Пару десятков секунд я осознавал сказанное.

— Передал слова дальше, — отчитался напарник.

— Бедные крошки! — высказалась Ниночка. При том, что она стояла сразу за моим плечом и могла этих «крошек» видеть. — Давай оставим их у себя!

Остальные девушки молчаливо поддержали её.

— Ладно, — уступил я превосходящим силам. — Только надо что-нибудь придумать, чтобы они не только со мной могли разговаривать.

Ко всему прочему строение рта Ев не предназначено для разговоров.

— Пилот, у меня есть все необходимые схемы для вывода голосовых нейроимпульсов на динамик.

И ты, Брут! Хотя тут больше подошло бы «Клеопатра».

Я вздохнул и жестом пригласил серийников входить. Предстояла куча работы, рутинной работы. Сделать динамики, вернуть маяк Кинкаджу, перестроить административную часть завода под жильё, оборудовать половину второго корпуса под задумки Ниночки…

И всё-таки, почему у меня такое ощущение, словно что-то позабыто?

Конец. 7/февраля/2013

Примечания

1

В манге. В аниме как-то постеснялись; прим. авт.

2

И это — не стёб, а практически прямая цитата манги и гайвервики; прим. авт.

3

И опять — не стёб, а описание происходящего в манге; прим. авт.

Content

Странный Странник
Ксеном. Дилогия (СИ)

Ксеном Иной костюм

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Ксеном 2 Иные реальности

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Примечания