Шанс на двоих

Алекс Регул

* * *

Пролилась ревность в душу злом.

Огнём бежит по венам кровь

И сжаты нервы все узлом.

Я слышал много про любовь.

Ко мне не прикоснёшься ты

Я до тебя не дотянусь.

Я разобьюсь о пустоту,

Но я к тебе ещё вернусь.

Прогонишь? Буду здесь опять

Стоять под окнами твоими

И все ошибки исправлять,

Чтоб вновь мы стали не чужими.

Тихонько плачешь у окна,

А я курю… дрожит рука.

И ревность душит. Ад в глазах!

А в мыслях боль, огонь и страх.

Лишь пепел падает к ногам.

А я давно попал в капкан.

Загнал себя в своих мечтах

Не избежал потерь и крах.

Слеза погасит эту боль?

Коснусь я дерева спиной.

Не плачь, любимая моя!

С небес прольётся боль дождя.

Она ведь смоет соль потерь?

Нет  мне приюта. Зверь-постель.

Стою, смотрю, в душе тоска.

Ночь. Темнота и пустота.

* * *

— Непригоден!

Сухое слово, сказанное доктором, в мерзком белом халате, мгновенно отрезало меня от той жизни, которая окружала последнее несколько лет.

Меня списали.

Ещё совсем недавно я был в обойме. И вот меня вырвали из сплочённого боевого товарищества. И сказали, гуляй! Обойдёмся без тебя! Мне, конечно, назначили пенсию за выслугу и единовременную компенсацию за подпорченное ранением тельце. Но от этого было ещё паршивее на душе.

Откупились!

А ведь могли перевести на другую работу. Но нет!

Знаете, что делают с лошадью, которая на скачках ногу ломает? Думаете, её лечат? Нет. Лошадь списывают. Если несильно дорогая и породой не вышла, могут на скотобойню отправить. Почему? У лошади хорошая память. Если ей на травмированную конечность наложить каркас, фиксирующий кости, они, конечно, со временем срастутся и животное излечится. Но снимут повязку, лошадь будет хромать на сломанную ногу. Пройдёт время, много времени, а она всё равно будет хромать. И бегать будет так, чтобы не нагружать когда-то сломанную ногу.

Со мной так же.

В том котле мы варились почти сутки. Можно было сойти с ума. Но тогда я позволить себе этого не мог.

Витьку из Курсавки «чехи» убили сразу. Серегу ранили под вечер. Он ещё полночи мучился. Мы ему помочь так и не смогли. Остальные выжили. Держались только благодаря наличию у нас большого арсенала. На рассвете пришла вертушка. Накрыла лес огнём. По ней, конечно, тоже стреляли из «зелёнки». Но на тот момент у наших техника была уже достойная. Опять же, мы были ещё в строю.

Последнее, что я помню из того боя, сильный толчок воздуха, сопровождающийся раскатистым грохотом. Меня отбросило к стене КПП, и я почувствовал острую боль в боку.

С того дня прошло три месяца. И теперь этот гад в белом халате, говорит:

— Непригоден!

Знал бы он, что я уже слышал в своей жизни слово «непригоден»…

Меня однажды уже списали, посчитав недостойным. Но тогда виновником моей непригодности, был мой братишка Семён.

Мы с ним должны были идти в президентский полк.

Ещё бы! «Двое из ларца, одинаковы с лица». Славянской внешности, высокие, без шрамов и наколок на видимых частях тела.

Нас сразу предупредили в военкомате:

— С такой внешностью, вам, пацаны, будет не служба, а малина!

Мой брат-близнец впал в эйфорию, предвкушая, как будем мы щеголять в мундирах с блестящими пуговицами по Красной площади.

С самого детства нас с братом окружала, более чем скромная обстановка. А тут такой подарок судьбы. Президентский полк! Бабуля наша от радости перекрестилась. Она воспитывала нас одна. Отца мы своего никогда не видели. Мать, правда, иногда приезжала. Но последний раз это было за пару лет до окончания нами школы. Она тогда была проездом на море, куда ехала со своим очередным «новым мужем». Жила она далеко на севере, но бабуле деньги высылала регулярно. За что ей спасибо. Не сдала в детский дом, опять же, спасибо. Отец нас вообще знать не хотел, хотя, как однажды призналась бабуля, жил он в нашем же городе. Семён всё хотел узнать кто он, чтобы хотя бы избить его. Бабуля не стала нам называть его имя. Побоялась, что мы испортим себе биографию тюрьмой.

Но мы всё равно испортили. Точнее Семён.

Узнав, что мы можем попасть в Президентский полк, брата накрыла волна звёздной болезни. Так кутить, как кутил он, долго нельзя. Я в начале его отдергивал, просил остановиться.

Но куда там! Кто б меня слышал…

Сёме сначала понравилась девушка, сидевшая за соседним столиком в придорожном кафе, в котором мы были с друзьями. Потом не понравился парень, обнимавший ту самую девушку. Слово за слово, и вот мы уже машем кулаками перед зданием кафе.

Но брату и этого было мало. Он всегда любил играть не по правилам! Нож, который достал Семён из кармана своей куртки, решил исход драки. Помню, душераздирающий крик девушки. Все замерли. И к ногам Семёна, как подкошенный упал тот самый парень, который ещё полчаса назад обнимал свою девушку, которая теперь кричала.

Слава Богу, парень выжил. Месяц провел в больнице, но выжил. Семён получил за эту драку три года. Меня не привлекли. Я не пошёл даже, как соучастник. Меня забрали в армию, но уже ни о каком президентском полку речи не шло. Отслужил я, как положено, свои два года. За это время умерла бабуля. Дома меня теперь никто не ждал. Закончив службу, я подписал контракт ещё на три года и военная жизнь для меня продолжилась.

Служил в основном в относительно спокойных точках. Это уже потом, когда продлил контракт, меня перебросили в Будённовск, а оттуда в соседнюю республику. А там… я понюхал пороху.

Я сильно изменился. Перестал много говорить, стал больше слушать. Слушать людей, лес, ветер. Возможно, я стал замкнутым.

Да, и перед кем мне открываться?

У пацанов, что там воевали, такие же проблемы, как и у меня. А женщин мы хоть и видели, но к ним не подходили. Опасно. Другая культура межполового общения.

Поэтому когда меня списали и я вернулся в родной город, первое, что бросилось мне в глаза, это, как не парадоксально звучит, были именно глаза девушек. Они смотрели на меня в упор. Некоторые даже в ответ начинали улыбаться.

После смерти бабули её дом отошел прямому наследнику — нашей с Семёном матери. Надо отдать ей должное, она в этом приобретении выгоду для себя не искала. И дом оставила сыновьям. Семён, когда отбыл назначенный судом срок, уговорил мать продать дом и поделить деньги между нами. Свою часть денег он тут же вложил в какой-то бизнес. А на мою часть мать купила комнату в общежитии. И вот теперь меня ждала моя чужая жилплощадь.

Пока я служил, в моей комнате поселили квартирантов. Деньги за их проживание забирал брат. Он оплачивал коммуналку, остальные деньги забирал себе. Жил Семён в съёмной квартире. Крутил какие-то сомнительные схемы со своим другом. Но видимо, неплохо на этом зарабатывал. Потому что очень скоро после освобождения приобрёл иномарку, а через год купил квартиру и женился. На свадьбу его я не попал.

Брат со мной мало общался. Своими победами не делился. Мы за это время сильно отдалились друг от друга. О его жизни я узнавал от своего друга Никиты. Когда я вернулся, то отправился именно к Никите. Он меня приютил, выделил диван в зале и сказал:

— Живи!

А как жить?

Работы нет. В жильё своё могу въёхать только через две недели. До этого срока оно было оплачено квартирантами. Хорошо, что ещё вещи мои у Никиты в гараже складировались.

После продажи бабусиного дома мои вещи отправились на хранение к Никите. Семён, будучи на птичьих правах, в съёмных квартирах, мои пожитки не тягал. Он и от своего почти всего избавился. Вышел из тюрьмы с чистой совестью, и ему ничего из прежней жизни было не нужно. Фотографии бабули, какие-то документы, иконы что-то ещё из ценного забрала мать. Увезла с собой на север. Старую мебель и шмотки ненужные, ещё во дворе продаваемого дома сожгли. Посуду хорошую раздали соседям, остальную выбросили в ближайший мусорный бак. Мои пожитки собрали в чемодан и вручили Никите.

В тот день, когда я приехал, мы с Никитой, прихватив пару бутылок пива, спустились в гараж. Там меня ждал чемодан. Я просмотрел его содержимое. Кроме пары маек и джинсовых брюк, ценного в нём ничего не было. Документы на моё новое жильё хранились у Никиты дома. Он их вручил ещё днём. Я планировал продать комнату в коммуналке, добавить те деньги, что у меня накопились за годы службы и приобрести однокомнатную квартиру. Жить в коммуналке я не хотел.

Мне двадцать пять лет. У меня ничего нет. Ни семьи, ни работы, ни жилья.

— Не переживай, Беркут! Всё наладится! — заверял меня Никита.

Беркутом я был по паспорту. Беркут Артём Артурович. Фамилия досталась от деда — отца матери. Отчество же нам с братом мать дала сама. В графе отец — прочерк.

Как нас только с этим прочерком в Президентский полк бы взяли?

Но в него мы по любому не попали. Стоит ли теперь об этом думать?

Я развёл перед гаражом Никиты свой собственный костёр из ненужных вещей и сжёг прошлую жизнь. А вечером мы отправились кутить.

С братом я разговаривал по телефону ещё в обед. Он, хоть и был рад слышать мой голос, но встретиться предложил только через несколько дней. В субботу. Но в субботу позвонил Никите и попросил, чтобы он передал мне, что встретиться мы пока не сможем. Позже обещал позвонить и договориться о встрече.

Прошёл месяц, другой, от Семёна, ни ответа, ни привета.

Я ему звонил, но он не брал трубку.

За это время я нашёл себе работу. Охранник в офисном здании. Зарплата была небольшой, но выдали форму, которая сразу же решила вопрос с одеждой. На квартиру свою, точнее в коммунальную комнату, я так и не перебрался. Во-первых, Никита не отпускал. Во-вторых, деньги от квартирантов нам с Никитой помогали держаться на плаву. Сам он работал в таксопарке. Жены у него уже не было. Девушку постоянную он целенаправленно не заводил. Зачем? Его финансовый уровень за последние годы существенно не изменился, а бывшая жена была живым олицетворением того, что с таким достатком Никита, в конечном итоге, на роль главы семьи не годился.

Как сказала Марина, бывшая жена Никиты:

— Ты, Никита, неперспективный!

Сказала и ушла.

В вот мы, вдвоём с Никитой, «непригодный» и «неперспективный» каждую субботу отрывались в разных питейных заведениях города. Деньги на это дело мы заведомо откладывали из своих зарплат, поскольку это было единственное наше «культурное мероприятие».

А так работа, работа и работа.

Но по субботам мы были короли!

Чтобы достойно выглядеть на фоне Никиты, я даже немного потратился на свой внешний вид. Прикупил солидный костюм, пару рубашек, туфли.

И это я? Который привык ходить в одежде цвета хаки и берцах!

Ну, так ведь и на работе я теперь носил форму черного цвета. А вместо винтовки снайперской у меня отныне лишь рация.

* * *

Была суббота.

В этот раз нас занесло в центр города. И Никита, оценив наши финансовые возможности, предложил зайти в бар с причудливым названием «Льдинка». Меня же долго уговаривать не надо.

Людей в баре было немного. Компания прилично одетых женщин, среди которых были и достаточно взрослые, сидели за сдвинутыми столиками справа от входа.

Мы с Никитой пошли сразу к барной стойке, где нас дружелюбно встретил бармен.

— Что вам предложить?

В этот вечер он нам много чего предлагал. Опять же, меня долго уговаривать не надо. Спустя час легкого общения с периодически меняющимися девушками, я стал ощущать — за мной наблюдают! Пристально. От этого желание расслабиться поубавилось. Невольно захотелось обезвредить следившего за мной.

Каково же было моё удивление, когда я понял, что меня контролирует девушка, которая сидела в компании женщин справа от входа.

— Беркут, — шепнул мне Никита, заметив направление моего взгляда, — Это приличные женщины. У нас на них ни времени, ни денег не хватит. Поверь мне. Наш контингент сидит вон там.

И Никита указал на девиц, сидевших за отдельным столиком, и которые нам уже пару минут строили глазки. Мне было неприятно, что и здесь я должен предпочесть доступный вариант. Ведь та, что сверлила тревожным взглядом, понравилась мне больше. И хотя, как весьма справедливо заметил Никита, она не из тех, кто воплотит мои желания в первую ночь общения, я не мог отвести от неё взгляд.

Цвет её глаз, из-за разделявшего нас расстояния, рассмотреть не мог. Но в любом случае, глаза красивые. Большие, выразительные. Волосы незнакомки, скорей всего, были длинными. Сейчас они собраны в пучок на затылке. Цвет их тёмно-русый. Девушка стройная, но не худая. Среднего роста. Одета в строгий брючный костюм серого цвета. Но назвать её «серой мышкой» язык не поворачивался.

И всё же, пару секунд полюбовавшись ею, я поднялся со стула и, вслед за Никитой, отправился к тем двум весёлым девушкам, которые нам уже давно сигнализировали присоединиться к их столику. Мы подошли. Никита перекинулся парой фраз, одарил несколькими улыбками и вот мы уже заказываем напитки, а сами садимся по разные стороны от девушек. Мне досталась Ольга.

Вообще, за это время, Никита никогда не давал осечек. Его интуитивный выбор женщин всегда приносил нам секс.

Ольге нравился юмор Никиты. Она на пару со своей подругой Ларисой, смехом реагировала на все шутки моего друга. Но при этом и мне доставались её улыбки. Через полчаса Никита предложил девушкам наш эскорт. Они согласились и пообещали чашечку кофе каждому из нас. Вечер приобрёл конкретную траекторию. Улыбки и тёплые взгляды девушек, были тому гарантом.

Мы оплатили счёт и двинулись к выходу.

Не мог я пройти, не взглянув в последний раз на ту, которая весь вечер меня тревожным взглядом бурила.

Карие!

Глаза у неё карие.

Теперь я это точно вижу.

Прощая, моя Никто!

С сожалением отвёл от неё взгляд. Помог Ольге надеть пальто, и уже хотел открыть дверь и выйти из ресторана, как почувствовал бурю чужих эмоций, хлынувших на меня.

— Кира! Остановись! — отдергивая, ту самую девушку, которая покоя мне не давала весь вечер, просила рыжеволосая девушка.

Но Кира её не слушала. Она шла на меня. Я замер. Ольга, Лариса и Никита уже вышли из «Льдинки» и увлеклись поиском такси. Они не заметили, что я замешкался у выхода.

Кира подошла почти вплотную ко мне и, посмотрев в глаза, спросила:

— Беркут, как ты мог так со мной?

Она меня знает? Не может быть! Я бы её запомнил.

Не стал я ничего выяснять. Взял её за руку и сказал то, что мог сказать в этих странных обстоятельствах:

— Позови меня с собой.

Удивительно, но взгляд её стал мягче и она сказала:

— Поехали домой.

Мы забрали её пальто, сумку, и выскочили из «Льдинки». Никита опешил, увидев меня с незнакомкой. Он шепнул Ольге с Ларисой что-то и те прижались к нему, пропуская меня и Киру к машине такси, которое остановилось напротив входа в ресторан.

Кира назвала таксисту адрес, и мы поехали к ней домой. Ехали молча. И, хотя спиртного во мне было немного, я не верил в реальность этих событий.

Такси остановилось напротив незнакомого мне многоэтажного дома. Я оплатил проезд. Кира вышла. Я за ней. Вошли в подъезд. Поднялись по лестнице на второй этаж. Вошли в квартиру.

Кира мне не задавала вопросов, вплоть до того момента, пока мы не оказались в прихожей. Да и потом её вопрос меня больше дезориентировал, чем вселил уверенность:

— Кушать будешь? У меня котлеты есть.

— Буду, — не сразу, но ответил я.

Скинул куртку, помог раздеться Кире. Она выдала мне тапочки и провела на кухню. Я присел на стул у окна и стал изучать обстановку, а главное, конечно, стал изучать поведение Киры.

Она немного нервничала. Но не так сильно, как я.

Я её боялся. Не в прямом смысле этого слова, а боялся, что своим неловким движением или словом разрушу эту иллюзию.

Ел, молча, едва посматривая на хозяйку квартиры. Она предложила чай. Выпил и его.

Никита бы уже закончил рассказывать второй десяток анекдотов. Ничему я у него не научился! Хотя с другими женщинами был более уверенным в себе.

Кира убрала со стола и неожиданно спросила:

— Тебе на кресле-диване постелить?

Этого я не ожидал. Встал, подошёл к Кире вплотную и не смог быть джентльменом до конца:

— Кира, или я сплю с тобой, или я уйду.

Она даже не посмотрела на меня. Тихо произнесла:

— Хорошо. Я не буду стелить для тебя отдельно.

Я ничего не понимал.

А, впрочем, я и не хотел ничего понимать.

Нагнулся к её губам и поцеловал. Руки мои коснулись женского тела. И тут Кира заплакала, уткнулась лицом мне в грудь и обняла.

Был бы я трезвей, сообразил, что тут что-то не так. Но я был дополнительно опьянён ещё и ею.

— Кира… Ты очень красивая.

Она перестала плакать, посмотрела мне в глаза и я её поцеловал. Но не так робко, как в первый раз.

А может её ответная реакция на мой поцелуй вызвала прорыв плотины моей жажды?

Я даже на кровать её не отнёс. Прямо здесь на кухне и реализовал своё желание. Успел раздеться только снизу. Её же оголил полностью.

Такую красоту я ещё в своих руках не держал!

Отдышавшись, помог подняться ей со стола и отнёс в спальню. А там скинул покрывало на пол и уложил Киру на постель. Теперь я не спешил. И сделал всё, чтобы и ей было хорошо.

* * *

Удивительно вот так просыпаться в кровати. Не на диване, а именно на кровати. Когда у меня будет свой дом, обязательно куплю себе кровать. Такую же, двуспальную.

Мы с Никитой не оставались у девушек до утра. Максимум до рассвета, и то всё это время мы не спали. А вот у Киры я заснул. Утром она не спешила меня выпроводить.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Кира.

Она уже встала, оделась и теперь стояла около окна.

— Кира, иди ко мне.

Я откинул одеяло, невольно обнажив себя и, неожиданно услышал её взволнованный голос:

— Ах! Что это?

Что? Мой шрам. След от ранения. Но я не любил на эту тему говорить, и вообще старался не показывать его, а тут забылся.

Быстро укрыл себя одеялом. Кира подошла, присела рядом и стала стягивать с меня одеяло.

— Ты опять за старое взялся? — спросила она меня.

Я не понял её претензию. Схватил за руку и потянул к себе. Но внезапно почувствовал у неё на руке кольцо. И не просто кольцо на пальце, а на том самом пальце, на которое одевает муж кольцо!

Меня как током ударило, я отстранился от Киры.

— Что это? — указывая на кольцо, спросил я.

Для меня это был принципиальный момент. Я с чужими жёнами не спал. И ещё вчера обратил внимание, у Киры не было обручального кольца.

— Я подумала, тебе будет приятно, — смутившись, ответила она.

Приятно? Мне приятно!?

Вскочил с кровати и стал быстро одеваться. Кира смотрела на меня с непониманием. Но вот кто в этой комнате вскипал от непонимания, так это точно я! Не стал я ничего выяснять, решил просто уйти по-тихому, пока не столкнулся с её мужем.

Да, Кира была просто супер, и мне с ней было очень хорошо, я хотел ещё и ещё быть с ней, но кольцо погасило во мне эти желания.

И тут зазвонил телефон. Он отвлёк и меня, и Киру. Мы посмотрели на аппарат, но если голос автоответчика Киру не смутил, то меня поверг в ступор:

«Здравствуйте, — услышал я собственный голос, — вы позвонили в гнездо беркутов, меня и Киры нет дома. Говорите, что хотели, после звукового сигнала или перезвоните позже».

— Алло, Кира! — раздался голос той, которая хотела дозвониться до Киры, — Подруга, ты, куда вчера сбежала? Неужели эту сволочь догонять? Кира! Включи сотовый телефон! И ты узнаешь от меня в который раз, что ты — дура! Кира! Я знаю, ты дома и меня слышишь. Ответь мне! — почти кричала девушка. — И когда ты уже запись на автоответчике поменяешь? Слушать его голос не могу! А ты, видимо, можешь? Забыла, сколько он из тебя крови попил? Чего молчишь? Ну, ладно. Я сейчас к тебе приеду!

Кира тревожно смотрела, то на меня, то на телефон. И в последний момент успела нажать на кнопку ответа:

— Маша, пожалуйста, не приезжай! Я тебе потом перезвоню!

Кира дала отбой. Наступила тишина. Она смотрела на меня, я на неё. Догадка убила меня. Я стал оседать на кровать.

— Кира… дай свой паспорт.

Она испугалась.

— Зачем?

— Быстро, дай мне свой паспорт! — заорал я.

Мой голос с невероятной силой воздействовал на Киру. Она покорно извлекла из сумочки паспорт и передала его мне.

«Беркут Кира Яковлевна».

Открыл страницу «семейное положение», хотя то, что прочитал там, было лишь контрольным выстрелом мне в голову.

Да. Она была женой Беркута Семёна Артуровича, родившегося со мной в один день. Она была женой моего брата.

Жена моего брата — эхом повторилось в голове.

Я вернул паспорт и стал выходить из спальни. Но внезапно перед глазами стало темно. Я потерялся в пространстве, и ударился о косяк двери, от чего меня отбросило на пол, и я окончательно потерял сознание.

Со мной такое было только в госпитале, в который я попал после ранения и контузии.

* * *

Первое, что почувствовал, были руки Киры. Она расстегнула мне рубашку и начала протирать мокрым полотенцем мою грудь. Судя по всему, лицо моё Кира уже протёрла.

Потянулся рукой, перехватил её за запястье.

— Остановись, Кира. Не надо ко мне прикасаться.

Она замерла и испуганно посмотрела на меня.

— Кира…

А что я ей мог сказать? Она же до сих пор не поняла, что я не её муж. Как нам избежать последствий? Может, просто уйти и никогда не признаваться? Но мой шрам! Она же сразу поймёт подмену, когда увидит голого Семёна. Голого! Ехарный бабай!

Невольно заскулил, накрыв лицо руками и повернувшись на бок, сжался.

— Тебе больно? — раздался встревоженный голос Киры. — Давай скорую вызову?

— Не надо.

— Тогда, давай ляжешь на кровать? Пожалуйста, вставай, не лежи на полу!

Перебрался на кровать.

Хотел же просто уйти! Нет, вернулся на кровать!

Кира меня уложила и присела рядом.

— Что с тобой? Ты сам не свой. Откуда у тебя шрам? Поговори со мной, мы же не чужие друг другу.

Она провела по моей щеке рукой. Глаза у неё, как бездна, я начал в них тонуть.

Так, стоп!

Но приказ моё тело не хотело выполнять.

— Кира…

Не дала она мне произнести больше ни слова. Нагнулась и поцеловала в губы. А руки её заскользили по моей груди. Я себя ненавидел, но невольно стал отвечать на её поцелуй. И лишь когда опомнился, обнял Киру и прижал к себе, уткнувшись в её шею.

— Кира, нам надо поговорить.

— Ты опять хочешь уйти?

— Нет. Не хочу. Мне хорошо с тобой. Но есть обстоятельство, сильнее моего желания.

— Сильнее желания? Ты уверен?

— Кира, если я тебе расскажу правду, ты меня сама выгонишь.

— Ты опять проиграл много денег в карты? И Захар требует долг? — я молчал. — Ты и тогда, полгода назад, по этой причине от меня ушел? Чтобы не подвергать мою жизнь опасности? Чтобы Захаровцы мою жизнь, как аргумент возврата твоего долга не рассматривали? Так?

Ах, вот оно что! А я всё думал, как это она, так относительно спокойно, приняла шрам на теле у мужа! Она просто Семёна не видела полгода! За это время, конечно, он мог измениться до такой степени, что она приняла меня за него.

— Не молчи. Поговори со мной, — смотря мне в глаза, просила она.

— Кира, ты меня очень любишь?

Согласен, вопрос был странным для меня, но не для её мужа. Немного подумав, она ответила:

— Вчера, когда я тебя увидела, хотела сделать вид, что вычеркнула тебя из своей жизни. Но ты своим невозмутимым видом меня взбесил. А потом, когда на моих глазах стал клеить девиц, во мне вызвал гнев. Я хотела тебя ударить! Плюнуть в лицо! Разбить на твоей башке что-нибудь! Я не выдержала и подошла к тебе, а ты меня остановил своим взглядом. Твои слова меня охладили. Не знаю зачем, но я тебя позвала домой. Виной тому твоя теплая рука, державшая мою руку, твои глаза, с нежностью смотревшие на меня. Ты никогда таким ласковым не был, как прошлым вечером и всю эту ночь. Не знаю, люблю ли я тебя. Одно лишь знаю точно, когда ты уйдёшь, я буду по тебе скучать.

— Больше, чем в тот день, когда я ушёл полгода назад?

— Не знаю… Наверное.

«Наверное» — какое простое и ни к чему не обязывающее слово. Но мне его было достаточно. Притянул к себе и поцеловал Киру в губы.

— Что с тобой произошло? — спросила она.

— Соскучился.

— Нет. Ты сильно изменился. Я тебя не узнаю.

— Кира, спасибо, что подошла ко мне вчера и не позволила уйти без тебя.

— Вообще-то, я до сих пор зла на тебя, за то, что подкатывал к девице. Причем на моих же глазах! Ведь ты бы с ней ушёл? Да?

Она действительно была на меня зла. Это и веселило, и своей трогательностью вызывало желание уберечь от подобных переживаний в дальнейшем.

— Я специально провоцировал тебя на ревность. Хотел проверить, как ты относишься ко мне. Пустишь в свою жизнь или уже разлюбила, — лгал во спасение я.

Моя ложь понравилась Кире, она улыбнулась.

— Ты говоришь правду?

— Подумай сама, как я мог по-настоящему подкатывать к чужой женщине на глазах у родной жены?

— Неужели ты действительно хотел, чтобы я тебя остановила?

— Конечно.

— А если бы этого не произошло? Ты бы уехал с ней?

— Да.

Кира изменилась в лице. Мгновенно я стал исправлять свою оплошность:

— Шучу! Я бы купил большой букет роз и пришел к тебе вымаливать прощение.

— Опять шутишь?

— Кира… я хочу, чтобы ты была моей женой.

Мои слова её удивили. Она провела рукой по моим волосам, коснулась лица.

— Я согласна вновь быть твоей женой, только если ты больше не будешь общаться с Захаром, не будешь играть в карты, и пообещаешь, что не бросишь меня. Я понимаю, что условия для тебя жёсткие, поэтому можешь не спешить с ответом.

— Я согласен.

Недоверчиво посмотрела на меня.

— Правда, Кира! Для меня Захар — никто. Карты, тем более, пустой звук. От тебя уходить я не хочу. Единственное о чём прошу, давай не будем вспоминать о прошлом? Представь, что ты со мной познакомилась только вчера. Согласна?

— Странный ты. Как я могу представить, что знакома с тобой только со вчерашнего дня? У нас ведь было прошлое.

— Прошлое действительно было, не спорю. Но насколько я могу судить по комментарию твоей подруги Маши, я из тебя много крови попил тогда.

Она улыбнулась.

— Сём, что с тобой случилось?

Она назвала меня именем моего брата. Мне это не понравилось.

Как будто меня обвинили в краже, которую я не совершал…

Или совершал?

— Почему ты больше не называешь меня Беркутом? — спросил я.

— А ты хочешь, чтобы я называла тебя только по фамилии, как раньше?

— Хочу.

— Хорошо, — взгляд Киры опустился мне на живот. — Так, откуда у тебя шрам?

— Ты же уже сама догадалась, откуда он взялся, — увиливал от ответа я.

— Неужели ты опять взялся за старое?

— Это было в последний раз! — импровизировал я.

— Точно, в последний раз?

— Обещаю!

Хотя бы это было правдой.

Я же действительно не буду больше ничего такого делать, и неважно, что это самое (непонятно что) я никогда не делал на самом деле раньше. Но догадался, что Семён скорей всего путался с криминалом. Это ещё хорошо, что он не наколол себе татуировку в колонии.

А вдруг наколол, но этим обнажённым местом я ещё не поворачивался к Кире на свету? Хотя, можно будет сказать, что я просто свёл татуировку.

Я готов и дальше придумывать оправдания и лгать, чтобы иметь возможность быть с Кирой. И всё лишь потому, что я за столько лет впервые проснулся с ощущением, что проснулся дома.

Понимаю, недостойно вот так влезть в чужой дом, выдавать себя за другого человека! Но есть ряд обстоятельств и их игнорировать невозможно. Во-первых, Семён сам ушёл от Киры. Причём давно, полгода назад. Во-вторых…

А что, во-вторых?

Я не знаю. Знаю только, что благодарен Богу за то, что Кира меня позвала с собой.

* * *

Остался у Киры. В кровать больше не тянул. Какие-то нехорошие мысли не давали мне заняться с ней сексом. Да, она мне нравилась, безумно нравилась. Но было неприятное ощущение посягательства на чужое.

В ходе наблюдений, понял, Кира работает в школе преподавателем. Но, вот какого именно предмета, пока не определил. Скорей всего, она преподаёт историю. Потому что у неё много книг по истории, хотя также на полке я заметил книги и по биологии.

Да, задача… Напрямую же не спросишь. Вот и собирал информацию о Кире по крупицам.

Она произвела на меня впечатление домашней женщины. Нежная. Тёплая. Такую хотелось прижать к себе и целовать.

Вот я её и целовал. На протяжении всего дня.

В её однокомнатной квартире обстановка простенькая, но со вкусом. Я сразу подумал, что, наверное, именно эту квартиру купил Семён. О брате я знал мало. Но помнится, Никита говорил, что у брата моего с недавних пор квартира. Никита лишь косвенно общался с Семёном, и не знал его жену в лицо. Знал только, что действительно, почти год назад была у брата свадьба. А кто невеста, откуда взялась, мне никто не сказал. И вот теперь я одержимо хотел это знать, но не у кого было спросить.

Весь день я был немногословен, но внимательно анализировал поведение Киры. С особым вниманием отнёсся к её общению по телефону с подругой Машей и с братом по имени Лёша. И, что характерно, никому из них Кира не призналась, что вернулся её муж.

Странно.

Видимо Семён, был с ними не в ладах. Почему? Непонятно.

Когда Кира после ужина закончила убирать со стола, я поднялся со стула и подошел к ней, обнял и поцеловал в шею. Завтра понедельник. Рабочий день. Вещи мои у Никиты. Кира же меня не спрашивает ни о чём.

Она просто рада, что я вернулся.

Ну, да, не я, а вернулся её муж.

Но говорить правду я не хотел.

Наивно думать, что она после моего признания, вот так же будет меня обнимать и подставлять свои губы для поцелуев. А я хочу, чтобы она меня обнимала и позволяла целовать.

И не только целовать.

Она улыбнулась и прижалась ко мне. Больше я не смог себя сдерживать. Поднял её на руки и отнёс в спальню. И там уже не думал, «можно» или «нельзя», «моя» или «не моя».

* * *

Утром, прежде чем отправиться на работу, сделал крюк на квартиру к Никите, чтобы переодеться.

Друг удивился моему желанию жить у Киры.

— А ты не спешишь? Хотя, если девушка не против, чего тогда тебе нос от неё воротить. Она произвела на меня впечатление серьёзной, порядочной девушки. Очень удивлён, что ты вообще с такой замутил за такой короткий срок.

— Сам удивлён.

Скрыл я тот факт, что Кира жена моего брата.

Хотя, какая она ему жена!?

Он от неё полгода назад отказался! Как впрочем, и от меня. Мне же он тоже не звонит.

Стоит ли тогда нам с Кирой расставаться?

Ведь Семён от нас давно открестился. Мы ему не нужны, но это не значит, что мы с Кирой друг другу не нужны. Мне она, так уж точно, нужна.

— Никита, а как ты провёл субботнюю ночь? — поинтересовался я, надевая рабочую одежду.

— Мы сначала проводили Ольгу, потом отправились к Ларисе домой.

— Ты извини, что я тогда не с вами ушёл.

— Была, конечно, обида на тебя. Но не с моей стороны!

— Ольга?

— Она. Я-то тобой был даже восхищён!

— Как ты выкрутился?

— Сказал, что тебя обнаружила бывшая жена, с которой ты в разводе из-за того, что она тебе изменяла.

— Она мне? — улыбаясь, уточнил легенду я.

— Ну, не ты же ей! Ты у нас мистер Порядочность и Добродетель. И вот, увидев тебя, бывшая жена кинулась к тебе, вымаливая прощение. Но ты, будучи джентльменом, предпочёл увести её домой, так сказать, от публичного раскаяния! Она у тебя всегда выпрашивает прощение, — пояснил друг. — Но ты измен не прощаешь!

— Как ты сходу, такое придумываешь? — в который раз удивился я способности Никиты к импровизациям.

— Ой, это для меня в радость! Я же своими фантазиями всегда обеляю мужиков. Они у меня страдальцы! А бабы напротив — изверги, мучающие, таких хороших парней, как мы с тобой. И в результате, слушательницы моих рассказов, стараются меня утешить и доказать, что не все бабы стервы!

— В этот раз тоже утешили?

— А то! — улыбаясь, ответил Никита. — Тебя я не спрашиваю, как провел время. И так понятно, что всё хорошо. Иначе бы не стал у своей дамы селиться. Но имей в виду, надумаешь вернуться, я буду рад тебя видеть!

— Спасибо.

Ударили по рукам и разбежались каждый на свою работу.

Не стал я признаваться Кире, что работаю охранником. Сказал, что работаю грузчиком на рынке. С одной стороны, понимал, что это нечестно, но с другой, я точно знал, своим признанием разрушу тот мир, какой у нас с ней только начал зарождаться. Ведь, поведай я, что работаю охранником, сразу же вызову подозрение.

Как я, человек имеющий судимость, смог устроиться на такую работу? Конечно, я не имею судимости, потому что я не Семён, но ведь об этом-то я и умалчиваю в первую очередь.

А на работе я уже дорос до выдачи мне дубинки. Если так пойдёт дело и дальше, через пару месяцев и до настоящего оружия повышу свою квалификацию. Не министерская, конечно, работа, но мне на жизнь хватает. Но это я так считал, пока был один. Теперь же, мне нужно больше. Деньги, которые получаю от квартирантов, это не доход, так, только на коммуналку и на поддержку штанов. Пенсию, которую мне назначило государство, я вообще в глаза не видел, хотя прошло столько времени.

Как пояснили мне в военкомате, она в процессе оформления. Ждите.

Хотел я их послать далеко и надолго с их «ждите», но не стал. Мерзко было, как будто подаяние прошу. Больше я не искал истину и справедливость и забил на свою пенсию. Стал думать о смене места работы. Но пока взялся лишь за дополнительные смены.

Когда Кира узнала от меня, что я работаю грузчиком на рынке, она была очень удивлена. Но удивление это было не пренебрежительное, а какое-то другое. Возможно, Семён вообще не стремился найти работу. Поэтому Кира и была удивлена, узнав, что у меня есть хоть какая-то работа.

Вечером, после работы, зашел к Никите, чтобы переодеться.

Теперь я знаю точно, что значит спешить на свидание.

Скинул форму охранника, быстро принял душ и стал одеваться. Натянул джинсы, майку, кроссовки и помчался к дому Киры. Но прежде, чем караулить её перед подъездом, зашел в магазин цветов и купил розы.

Ждал Киру на детской площадке перед её домом недолго. Может быть, с час. Сидя на скамейке, я вглядывался, не идёт ли по тротуару она. В который раз, во двор зашла не она. Очередная «чужая» спешила к себе домой. Она заходила в свой подъезд и через несколько минут на кухне в её квартире, загорался свет. Этот свет был маяком для мужчины этой чужой для меня женщины. А мне был нужен свет в окне на втором этаже, слева от второго подъезда. Но я точно знал, что хозяйка этой квартиры ещё не пришла домой. А значит, и мне нечего делать в её квартире. И хотя ключи от этой самой квартиры мне сегодня утром вручила Кира, я ими не хотел открывать квартиру, в которой не было сейчас той женщины, которой я принёс первый в своей жизни букет цветов. Букет красных роз.

И вот появилась Кира.

Я встал и подошел к подъезду одновременно с ней. Она удивилась, увидев в моих руках цветы. И хотя улыбнулась мне, всё равно взгляд у неё был встревоженным.

— Ты почему здесь?

— Тебя ждал. Это тебе.

Кира приняла цветы, но поспешила войти в подъезд.

— Спасибо. Очень неожиданный подарок.

Я вошёл в подъезд за ней. Не удержался, схватил её за запястье и развернул лицом к себе.

— Я соскучился, Кира.

Она молчала. Тогда сделал шаг в её сторону, обнял и поцеловал. А потом и вовсе подхватил на руки и внёс на второй этаж. Она не вырывалась. Прижалась ко мне, как дитя и смиренно смотрела на меня.

Вот теперь дверь в квартиру я хотел открыть своим ключом.

* * *

На следующий день задержался на работе и свет в заветном окне указал, что Кира уже дома. Вбежал по лестнице на второй этаж. Быстро открыл дверь ключом и оказался в доме, где меня ждут. Кира, улыбаясь, подошла ко мне, облокотилась о стену и стала смотреть, как я, смотря ей в глаза, снимаю обувь и избавляюсь от куртки.

И вот я дома.

Мне теперь нужен только её поцелуй. Она тоже его ждёт. Делаю шаг в её сторону. Прижимаюсь своим телом к ней и касаюсь желанных губ своими.

Она меня приняла. Ласково, нежно. Без вопросов и расспросов. Казалось, ей нужен только я. Здесь и сейчас. Она рада мне, как радуется ребёнок, увидев снег. Ребёнок, которому абсолютно неинтересно, откуда пришёл циклон, какие воздушные массы его принесли и как долго этот снегопад продлится.

Здесь и сейчас. И только так.

— Ты голоден? — первое, что успевает спросить меня Кира, ускользая от натиска моих поцелуев.

— Да… — отвечаю, и руки мои начинают развязывать поясок её халата. Через пару секунд халат падает на пол. А я хватаю Киру и несу в нашу спальню.

В нашу!

Здесь всё моё. Это мой дом. Потому что здесь живёт моя женщина. Моя. И только моя!

* * *

Маша

Что происходит с Кирой? Она сама не своя. Хотя она мне такой больше нравится. Но всё же, я хочу знать причину.

Всё началось с того самого дня рождения Зои Петровны, когда мы отмечали юбилей нашего драгоценного директора школы в кафе «Льдинка». Кира в тот вечер увидела своего бывшего мужа.

Казалось бы, да плюнь ты на него и даже не растирай!

Но нет, Кира весь вечер страдала, наблюдая как этот моральный урод снимает других баб. И хотя он урод только моральный, поскольку внешне действительно весьма привлекателен, это не причина так изводиться из-за мужика! Подумаешь, мордашка красивая и рост такой, что голову надо задирать, если вплотную подойдёт!

Но это же ещё не всё, что хочется получить от мужчины?

Хочется же ещё чувствовать себя самой желанной и единственной на всём белом свете. А о каком чувстве можно говорить, если Семён пару раз меня по заднице шлёпал, когда ненароком оказывалась с ним наедине в коридоре. Я-то, конечно, его за такие вольности кулаком в живот била, но это единственное, что могла сделать. Кире же не расскажешь? Она в него, как кошка влюблена была. Сейчас, вроде бы, успокоилась.

И вот эта ужасная встреча в «Льдинке»!

Я думала, подруга с катушек съедет. Увидела его, помчалась выяснять отношения! Зачем?

Если бы не моя очередь говорить восхваляющий тост юбилярше, я бы проследила за Кирой и не дала ей сделать глупость. Но, кто ж знал, что Кира уйдёт с юбилея?

И вот теперь я извожусь, что с ней произошло?

Она всю неделю сама не своя. Молчаливая. Но точно не в депрессии. Взгляд спокойный. Загадочный. Если бы она за последние месяцы так не убивалась по Семёну, я бы подумала, что она влюбилась.

А может, она действительно влюбилась? Но в кого?

Ладно, что теперь гадать! Сегодня схожу к ней в гости после работы и поговорю. На работе всё равно нам не дают уединиться. А дома, за чашечкой кофе, завсегда можно обсудить все проблемы.

Всё! Решено, сегодня и пойду.

* * *

Артём

После ужина, я отправил Киру доделывать работу, взятую на дом, а сам стал мыть посуду. И хотя Кира меня не хотела оставлять у раковины с грязной посудой одного, я настоял на том, чтобы она отправлялась проверять тетрадки.

И грозно, но с улыбкой, предупредил:

— Ещё полчаса и у нас отбой, с выключением света во всёй квартире!

Кира, удивлённо посмотрела на меня, потом улыбнулась и присела за кухонный стол. Достала из сумки стопку тетрадок, как ни странно, по-русскому языку. И погрузилась в свою работу. А я в свою.

За эти дни я проникся домашней жизнью.

В дом Киры я пришел, как гость. Остался, как хозяин. Но старался вести себя, как друг, а не как нахлебник или султан. Перво-наперво, пресёк попытки Киры взвалить на себя обязанность моей прачки. Она удивилась, почему я не позволяю стирать мои вещи. Но, не желая придумывать объяснения своему решению, я сделал так, что Кира не успевала завладевать моими носками и другими несвежими вещами. Сняв их, я тут же застирывал и вешал на сушилку. То, что нужно было гладить, если успевал, гладил сам. Но иногда Кира меня опережала.

Вещи Семёна я не надевал и все попытки нарядить меня в одежду брата, игнорировал. На кухне я не мог составить конкуренцию Кире. Поскольку в кулинарном искусстве несилён. Совсем. Но вот посуду помыть могу.

Вот её-то я и мыл, когда кто-то позвонил в дверной звонок.

— Кто это может быть? — отвлекаясь от тетрадей, поинтересовалась Кира.

Первая и единственная мысль, которая врезалась мне в мозг, была:

«Семён вернулся!»

Быстрее Киры подошёл к двери и открыл её. На пороге стояла рыжеволосая девушка.

Кажется, я её видел в «Льдинке».

— Оба-на! Вернулся? — огорошила меня гостья.

И не дожидаясь ответа, оттолкнула меня и прошла в квартиру. Увидела подошедшею Киру и обрушилась на неё:

— Привет, Кира! А это я нарушаю вашу тихую семейную жизнь. Не ждали?

— Привет, Маша. Проходи на кухню. Будем чай пить.

— Лучше кофе.

Маша мазнула по мне холодным взглядом и в сопровождении Киры пошла на кухню. Я закрыл дверь и пошёл вслед за ними.

Хотя зачем мне туда идти?

Если она — та самая Маша, которая говорила по автоответчику, то с Семёном она не дружила. Вернее, терпеть его не может. Стало быть, и я ей не друг. Стоит ли ломать эту гармонию отношений? Пойду, наверное, покурю на лоджии, пока Маша мне кости перемывает. Но прежде заберу сигареты с кухни.

Вошел на кухню. Маша сразу замолчала. Взял сигареты с подоконника, нагнулся к Кире и в ушко шепнул:

— Я на лоджию курить пошёл.

— Может, всё же кофе с нами попьёшь? Или что-нибудь более крепкое? — перехватив за руку, остановила меня Кира на выходе с кухни.

— Нет, спасибо, не хочу. Вам, девочки, поговорить надо, а мне уже пора ложиться спать. Вот только покурю и на боковую. Да, и вам мешать не хочу.

— Останься, — Кира всё ещё держала меня за руку.

— И не уговаривай, — поднёс её руку к своим губам, поцеловал, отпустил и вышел.

Лоджия встретила меня вечерней прохладой. Присел в кресло и стал думать о том, что надо выяснить отношения с Семёном.

Это сегодня пришел не он. Но так бесконечно продолжаться не может. Однажды он вернётся.

И что тогда? Как мы предстанем перед Кирой? Оба! Одномоментно…

Естественно она меня растерзает. Как предателя. Это с виду она интеллигентная хрупкая девушка. Но я-то знаю, что она эмоциональная, живая и ранимая. И получив ранение, она не будет прятаться в глухой обороне.

Увидев меня в кафе, вернее подумав, что увидела своего мужа, подкатывающего к другим женщинам, она решила выяснить отношения с ним. Она ведь подошла для разборок! Это уже потом мы договорились бросить всех и уйти вдвоём. Но ведь подходила она не для того чтобы пожелать мне приятного вечера. Значит, и в случае появления Семёна, она не будет ждать, пока мы, как два петуха, будем её делить. Она сама сделает выбор и будет он решительным. Она просто пошлёт нас обоих куда подальше. Семёна, ладно. Я буду только рад. Но я-то хочу остаться с Кирой.

Семён, если ещё до сих пор не вернулся, значит не особо и дорожит женой. Единственное, что его может вернуть, так это желание вернуть свою собственность. Недвижимое имущество. Квартира у Киры однокомнатная. Это хорошо. Если продать мою комнату в общежитии и добавить те деньги, что лежат на моей сберегательной книжке, то эта сумма вполне может компенсировать Семёну стоимость квартиры, в которой сейчас живёт Кира. Таким образом, мы с братом можем решить имущественный вопрос.

Но, этот вопрос же не единственный.

Главная проблема, конечно, сама Кира. Захочет ли она такую ротацию фигуры мужа?

За эти дни она меня ни в чём не упрекнула. Ни о чём не спросила. Как будто между тем, как ушел Семён и появился я, не прошло этих шести месяцев. Я допускаю мысль, что мы с Семёном нереально внешне похожи. Но ведь кроме оболочки есть ещё и душа. Поведение, привычки. Неужели Киру ничего не смущает? Почему же она тогда молчит?

* * *

Маша

— Кира! Ты — дура! Зачем ты его впустила?

— Маш, я знаю, ты всегда говоришь то, что у тебя на душе. Я ценю твою искренность и честность. Но в данном случае я не смогу тебе ответить.

— А знаешь почему?

— Знаю. Потому что я дура.

— Вот о чём с тобой говорить? Если тебя не в чем убеждать. Ты и сама всё понимаешь.

— Понимаю. Но не всё.

— Кира, он наверняка вернулся для какой-то своей цели. Не ради тебя же? Он предлагал тебе квартиру продать или ещё какие-нибудь схемы провернуть с имуществом?

— Нет.

— Ты не забывай, квартира только твоя! Семён сюда не вкладывался. Брат у тебя большая умница, он квартиру оформил только на тебя. Поэтому не будь… сама знаешь кем, и не потеряй имущество!

— Маш, не наговаривай на Семёна. Он ещё ничего плохого не сделал. И не заслуживает такого едкого отношения с твоей стороны.

— Ещё, может быть, и не сделал. А может, сделал, но ты об этом ещё не знаешь. Ты об этом не думала?

— Маш, ты мой лучший друг. И я тебя очень люблю, но пожалуйста, не делай мне сейчас больно. Ты думаешь, я не боюсь довериться ему вновь? Думаешь, мне легко забыть, что было между нами? Но он стал совсем другим. Я его не узнаю.

— Ой! Да брось ты, подруга! Изменился он. Затаился! Сейчас ты его простишь, и он очень скоро вновь тебе сядет на голову! Вот увидишь. И ещё вспомнишь слова подруги. Но будет поздно!

Кира мне не ответила. Опустила глаза.

Мне её, конечно, жалко, но лучше сделать больно сейчас, чем потом видеть, как она умирает из-за этого урода.

— Кирочка, ты пойми, его нутро всё равно осталось с ним. Он уже сделал тебе больно. И не единожды! Наивно думать, что это не повторится.

Она молчала. Я заглянула ей в глаза. Плачет. Увидев мой взгляд, отвернулась и вытерла слёзы.

Возможно, я плохая подруга. Пришла, расстроила её и теперь встану и уйду. Но так будет лучше.

— Прости, Кира. Не провожай, я знаю, где выход.

Я встала и ушла, так и не допив кофе. Уже выйдя из подъезда, достала телефон и позвонила брату Киры.

Это подруга думает, что я открытая и прямолинейная. Но она не знает, что я способна вести двойную игру. Правда, только для всеобщего блага.

— Алло, Лёш, это я. Соскучился?

— Машенька! Рад тебя слышать. Ты почему не отвечаешь на мои звонки? Разлюбила?

— Лёха, кончай придуриваться! Дело есть.

— Говори.

— Лучше приезжай ко мне. Адрес ещё помнишь?

— Шутишь? Как я могу его забыть? Ведь меня так ласково в этом доме встречали!

— Ой! Это было всего пару раз. Стоит ли теперь об этом вспоминать?

— Машенька, чего ты такая колючая? Я же к тебе со всей нежностью, а ты так холодно ко мне относишься до сих пор.

— Как ты справедливо заметил, я не всегда к тебе так уж «холодно» относилась. Так что нечего на меня наговаривать.

— Да, согласен, несколько раз ты проявила ко мне благосклонность. Но почему-то после тех приятных встреч даже не отвечала на мои звонки.

— На то были причины.

— Как скажешь! Я буду у тебя через сорок минут.

— Хорошо.

Дала отбой и убрала телефон.

Да, я несколько раз встречалась с братом Киры.

А что в этом такого?

Он красивый. Неболтливый, в плане своих связей с женщинами. В постели опытен, нежен. И вообще тактичен и учтив. На большее я не рассчитывала, поскольку он был на двенадцать лет старше меня. К тому же Лёша — брат моей подруги. Мы с ним нашу эпизодичную симпатию не афишировали. Хотя, какая там симпатия? Его понять несложно, я молодая, хорошо ему знакома. Почти выросла на его глазах. Что касается меня… пожалуй, в нём привлекала солидность и основательность.

В первый раз я к нему попала в постель, когда напилась и, позвонив, попросила забрать меня из клуба. Почему ему? Не знаю. Так получилось. В ту ночь сама забралась к нему в постель… А нечего было пьяную девушку везти к себе домой! Сам виноват! Он, конечно, опешил, когда я голая к нему нырнула под одеяло посреди ночи. Однако такой способ пробуждения имел все шансы на успех. Он почти не сопротивлялся. А спустя несколько секунд, так и вовсе схватил меня и жадно подмял под себя. Потом он пару раз ночевал у меня. Но я, протрезвев, утром его всегда выставляла из квартиры.

И вот сегодня опять позвонила.

Но на этот раз я-то трезвая!

Может, пока иду домой, махнуть чего-нибудь крепкого, чтобы не ломать традиции? А то подумает, что я на него серьёзные планы имею. А мне-то всего лишь нужно ему про Семёна рассказать.

* * *

Артём

Я слышал, как хлопнула входная дверь. Маша ушла. Я поднялся с кресла и стал смотреть в открытое окно. Через несколько секунд увидел, как Маша вышла из подъезда и начала отдаляться от дома, при этом бурно с кем-то разговаривая по телефону.

Она ушла, но Кира не пришла ко мне.

Я докурил очередную сигарету и пошел на кухню.

Кира домывала посуду. Когда я подошёл ближе, она не взглянула на меня.

— Кира, что-то случилось?

— Нет.

— Зачем Маша приходила?

— По работе вопросы были.

Я закрыл кран и развернул Киру к себе лицом.

— Посмотри мне в глаза.

Она отвернулась от меня, при этом из опущенных глаз выскользнули слёзы. Я притянул Киру к себе. Но она меня не обняла. Просто уткнулась в мою грудь и молчала.

— Кира, я тебя люблю.

Первый раз признался женщине в любви, а в ответ тишина.

— Кира, почему ты молчишь?

— Ты, правда, меня любишь?

— Я сказал правду.

Она посмотрела на меня.

— А ты всегда говоришь правду?

— Стараюсь.

— Скажи, почему ты не уходишь? Что тебе от меня нужно? — её голос был серьёзен.

— Мне хорошо с тобой, поэтому не ухожу. А ты хочешь, чтобы я ушел?

— Нет.

— Тогда зачем все эти вопросы? Или вопросы без ответов оставила Маша? А ты расстроилась, не найдя на них ответы?

— Наверное, ты прав, — растерянно произнесла она.

— Кира, у меня ведь тоже есть вопросы. И они меня тоже терзают. И я тоже хочу получить на них ответы.

— Какие вопросы?

Я вытер с её щеки слезу.

— Признайся, почему ты не подала на развод?

Она пожала плечами.

— Не знаю.

— А я знаю. Ты просто меня ждала. И вот я пришел. Так не прогоняй меня теперь… Что тебя тревожит?

— Меня неотступно мучает ощущение, что ты — не ты. Ты изменился.

— Тебе другой я нравился больше? Что в нём было лучше?

Она задумалась.

— Признайся, Кира. Что конкретно? В постели, в быту, в общении, в привычках и поведении, что во мне тебя не устраивает? О чём ты скучаешь?

— Я не скучаю ни о чём. Ты просто тогда был другим.

— Ты сможешь полюбить меня теперешнего? Или ты скучаешь по тому другому?

— Мне кажется, что ты прежний вернёшься, и всё пойдет по-старому. А я этого уже не хочу… Забавно, ещё пару недель назад я могла тебя принять без раздумий. Но вот ты вернулся, а я не хочу возвращаться к прежней жизни с тобой. Ты показал, что жизнь может быть другой. Без претензий, угроз, криков и страха, что всё разрушится в один момент. Ты раньше ненавидел мою работу, при этом не обзаводился своей. Постоянно общался с Захаром, срываясь к нему по звонку даже посреди ночи. А твоя тяга к картам подрывала наш бюджет до основания. От этого и брат мой тебя недолюбливал.

— За что же ты меня тогда полюбила?

Она улыбнулась, но не ответила.

А мне, наверное, уже и не нужен её ответ. Она ведь, сама того не зная, призналась, что со мной ей лучше, чем с Семёном. И, если она вышла за него замуж, то за меня тем более пойдет.

Ведь так?

Но признаться, что я — не Семён, всё равно не рискнул.

* * *

Маша

Не стала я заходить в магазин, пошла скорей домой. Лёша пришел без опозданий.

— Привет!

— Привет. Проходи.

Он вошел и снял обувь.

— Чаем угостишь?

— Да.

Прошли на кухню.

— Маш, что у нас случилось?

Его вопрос меня удивил.

Почему он решил что «У НАС» что-то случилось? Ведь «нас» не существует.

— Лёш, ты о чем? — я стала разливать кипяток по кружкам.

— Ты беременна от меня?

От его чудовищного предположения я пролила кипяток на свою руку. Лёша это увидел и подскочил ко мне.

— Быстро руку в воду! — приказал он.

Я поспешила к раковине. Лёшка был быстрее. Он открыл кран. И подсунул мою руку под струю холодной воды.

— Ох! Лёха, ну и шутки у тебя!

— А что я мог подумать? Ты звонишь трезвая, просишь приехать к тебе, поскольку у тебя для меня новость! Конечно, я подумал «это»!

Уже остудив место ожога, я закрыла кран и посмотрела на нависшего надо мной Лёшу.

— Согласна, мой косяк. Не нужно было тебя звать, надо было всё по телефону сказать. И не нервировать тебя.

Он ещё ближе подошел ко мне.

— А я не жалею, что приехал.

Его руки заскользили по моим бёдрам, а губы коснулись моих губ.

В тот вечер у нас не было времени поговорить. А вот утром, когда мы еще лежали в постели, я ему сообщила «пренеприятнейшую новость».

— Лёш, Семён вернулся к Кире.

— Что!? — он не спросил, он заорал и вскочил с кровати. От этого я вздрогнула и присела. — Это, вот это ты мне хотела ещё вчера сообщить?

— Да, — тихо призналась я.

Когда Лёша был в таком взбешённом состоянии, мы ещё подростками с Кирой, спасая свои жизни, прятались от него на чердаке родительского дома, что в Лабинске. И вот я сама спровоцировала этот гнев. Но прятаться мне было негде.

— Так! — он закурил, и присел обратно ко мне на кровать. — Это точно?

— Да. Я его видела вчера у неё дома.

— И как Кира объяснила его присутствие?

— Практически никак. Что она могла мне сказать? И так всё ясно. Не смогла отказать ему.

— Так! — произнес он своё любимое слово. Произнёс и замолчал.

Докурив в тишине сигарету, он поднялся с кровати, оделся и ушёл. Правда, перед тем как выйти из квартиры, подошёл ко мне и поцеловал быстро в губы.

Но после-то ушёл!

Первый раз мне не пришлось его выпроваживать на утро. Странно, но мне это не понравилось… Старею. Теряю самообладание из-за такой чепухи!

* * *

Артём

Первый раз, после того как я поселился у Киры, спал плохо. Посреди ночи несколько раз просыпался в поисках своей винтовки. Раньше со мной такое часто было. Просыпался оттого, что не могу во сне найти оружие. Глаза ещё не открыты, а рука ощупывает всё вокруг, в поисках средства защиты. И страх душит, что враги на подходе, а я ещё не готов отразить их нападение. Своими кошмарами будил Киру. Но, наверное, не до конца, потому что она не пыталась узнать у меня утром, что за кошмары меня мучили всю ночь.

Позавтракали и разбежались каждый на свою работу.

А вот вечером меня ждала неприятная встреча.

Я подошел к квартире, и обнаружил, что дверь не закрыта на ключ. Толкнул её и тихо прошёл внутрь. Свет из кухни сориентировал меня, идти именно туда.

За столом сидел крупного телосложения мужик, лет на пять- восемь старше меня. Сама Кира стояла у окна. Судя по всему, она нервничала. Её тревожный взгляд был то на мне, то на госте. Гостя она боялась. И испытывала неловкость от нашей с ним встречи. От этого и жалась к окну, а не сидела за столом рядом с ним. Кто именно этот гость я догадался почти сразу. Её брат. Лёша.

— Ну, привет, родственник! — скалясь, приветствовал меня брат Киры. — Вернулся, значит?

Руки он мне не подал. Лишь слегка повернулся в мою сторону.

Не стал и я ему протягивать руку. Подошел к Кире, поцеловал её в губы и обнял. Она ещё больше сжалась, но посмотрела мне в глаза. И даже попыталась улыбнуться.

— Ужин готов? — спокойно спросил я у Киры, игнорируя вопрос её брата.

— Погоди с ужином, Кира! Нам с твоим благоверным сначала нужно поговорить. Выйди из кухни, сестрёнка.

Кира попыталась сделать шаг, но я её не пустил.

— Нет, ты останешься. У меня сигареты заканчиваются, так что это мы пойдём, прогуляемся на свежем воздухе, а ты пока накрывай на стол.

Она вцепилась мне в руку. Я безошибочно разгадал её страх и, улыбнувшись, сказал:

— Не переживай, я скоро.

Ещё раз поцеловал её и пошёл в сторону прихожей. Брат Киры нехотя последовал за мной. Не проронив ни слова, мы обулись, оделись и вышли из квартиры. Спустились на первый этаж, и вышли из подъезда.

— Вон, моя машина! — жестом руки Лёха указал мне на черный внедорожник немецкого производства. — Поговорим в ней.

Так мы и сделали. Уже когда дверцы захлопнулись, и мы остались наедине, я услышал гневную брань в свой адрес:

— Ты ничего не попутал, Сёма? Я тебе, за что деньги дал? Ты зачем вернулся?

Я молчал. Было не совсем понятно, за что получил мой брат деньги от брата Киры. И всё же я стал кое о чём догадываться.

— Семён! Вали из города по-хорошему!

— Я верну тебе деньги и останусь с Кирой.

Моё предложение ему не понравилось. Он схватил меня за горло.

— Откуда у тебя возьмутся триста тысяч? Опять с Захаром играешь?

Не выдержал я болевой захват, кулаком в район солнечного сплетения, вполсилы ударил Лёху. Он выпустил меня и схватился за руль обеими руками.

— Больше не прикасайся ко мне, — сдержанно попросил я.

Лёха отдышался, грозно на меня посмотрел, но руки свои теперь контролировал. И меня не пытался схватить.

— Деньги вернёшь завтра! Но Киру я тебе не отдам!

— А я тебе её не отдам, — тихо сказал я, и посмотрел ему прямо в глаза. — И не отступлюсь от неё.

Братишка Киры закипал! Я чувствовал, он был готов меня убить. Недолго думая, я достал свой телефон и протянул ему.

— Набери свой номер. Я тебе завтра вечером позвоню, и мы договоримся, где встретимся, чтобы я тебе вернул деньги.

Он вырвал у меня из рук телефон. Набрал цифры и дал сигнал на вызов. Через несколько секунд зазвонил телефон, находящийся в его кармане. Так же резко он вернул мой телефон.

— Пошёл вон!

— Зря ты так, — но повторной просьбой я его не обременил и вышел из машины.

Умчался от меня грозный братишка Киры, как на пожар. Я достал сигареты и закурил.

Мне не было жалко денег. Мне было жаль Киру. Я ненавидел Семёна, за то, что так поступил с этой прекрасной женщиной.

Но с другой стороны, если бы мой брат не был такой скотиной, я бы не оказался рядом с Кирой.

Круг раздумий замкнулся.

Одно было плохо, после того, как верну деньги, которых не брал, мне нечем будет откупиться от Семёна за квартиру в которой мы сейчас живём с Кирой. Захочет ли Кира поселиться со мной в моей комнате в коммуналке? Этот вопрос меня вынудил закурить ещё одну сигарету. Уже докурив, я посмотрел в окно кухни Киры.

Меня обдало жаром. Кира стояла у окна и смотрела на меня. Свет, идущий от люстры в кухне, обрисовывал женский силуэт. И хотя я не мог увидеть глаза Киры, точно знал, она смотрит на меня. Смотрит и страдает в своих переживаниях за меня. За нас.

Я поспешил к ней. Выбросил недокуренную сигарету в ближайшую урну и вбежал в подъезд. Перепрыгивая ступеньки, поднялся на второй этаж и оказался перед дверью. Дверь передо мной распахнулась. За ней стояла Кира. Она уже вытерла слёзы, но меня трудно было обмануть. С моим уходом из квартиры, она не переставая, плакала.

Вошел, закрыл за собой дверь и притянул Киру к себе. Она обняла меня.

— Я знала, что из вас двоих вернётся только один.

— Надеюсь, ты не против, что это я?

Вместо ответа она меня пнула в бок.

— Теперь совсем не понял. Ты расстроилась, что брат не вернулся?

Кира ещё раз меня ударила. Я заглянул в её глаза, в поисках истины. Но слова, сказанные с надрывом измученным голосом, всё расставили по местам:

— Почему ты тогда ушёл от меня? Почему сегодня вернулся?

Она рада, что я вернулся. Однако вопросы её ставили меня в сложную ситуацию.

— Кира… — но больше я не мог ничего сказать. А она ждала ответ. — Я очень рад, что ты появилась в моей жизни. Что хочешь, всё исполню, только будь моей. Не отвернись от меня, чтобы с нами не случилось. Несмотря ни на какие провокации со стороны окружающих. Несмотря на ту нежданную правду, которая бьет сильнее сотни лживых обвинений.

Теперь молчала она. Мои слова её парализовали. Она всё ещё думала о сказанном мной, а я уже не мог ждать ответа. Приблизился вплотную и прижал её к стене.

— Кира, ты моя. Только моя. Равно, как и я твой. Только твой.

Губы мои накрыли её губы. Я целовал и обнимал, вытесняя все сомнения. Все тревоги и страхи. Она моя. Я её. А остальное… А больше и нет ни чего. Только я и она.

В тот вечер ужинали мы очень поздно. Ужин устроили при свечах на полу в спальне. И, естественно, утром оба опоздали на работу.

* * *

Вечер у меня был бурным. После работы зашел в банк и снял почти всё, что заработал за годы службы. Через час передал деньги брату Киры.

Ну, вот и всё.

Как тяжело они мне достались, и как легко перекочевали в карман чужого человека. Лёха мне ничего не сказал, просто пересчитал деньги и закинул их в бардачок. А после небрежным жестом руки попросил покинуть его машину. Я вышел. Он уехал.

Мне очень хотелось скорее добраться до Киры. Но прежде чем идти домой, зашел в ювелирный магазин и купил обручальное кольцо для моей любимой женщины. С размером я не боялся ошибиться, поскольку накануне незаметно позаимствовал кольцо подаренное Семёном. Именно по нему мне и подобрали новое золотое кольцо от меня. Я выбрал с красивой вставкой из белого золота, в центре которой располагался небольшой по размеру бриллиант. За кольцо я отдал все деньги, которые у меня остались после сомнительной сделки с Лёхой.

Безусловно, меня надрывало ощущение, будто я купил права на Киру у её брата. Мне это не нравилось. Было скверно на душе. И хотелось хоть как-то отмыться от этого чувства. Но кольцо я давно хотел купить для Киры, и этот шаг не связан с моим желанием перебить события встречи с Лёхой. Просто только сейчас у меня появились деньги на руках. Зарплата будет через неделю, а целенаправленно снять для этой цели деньги в банке, я не догадался. Банковские деньги были целевые, и изначально я не планировал вообще их снимать до возвращения Семёна. Но, кто ж знал, что за возможность быть с Кирой, я должен заплатить не только моему брату, но и её брату. Скверно и пошло…

Брат заплатил мужу сестры, чтобы тот отказался от жены…

От этой мысли на душе стало совсем тяжко. Из этих двоих мне никто не нравился. Ни Лёха, ни Семён. По каким-то своим причинам один предложил, другой принял деньги. Теперь же в эту мерзость невольно вовлечён и я. Конечно, я мог предъявить Лёхе свой паспорт и рассказать историю моего знакомства с Кирой. Но я-то знал, братишка у Киры не поймёт меня, а моё признание развернёт против меня, с лёгкостью растоптав наши отношения с его сестрой. Возможно, он и не такой плохой человек, каким хочет казаться, а его поведение лишь результат общения с Семёном. Но признавшись ему, что я не Семён, всё равно бы получил сполна всю ту порцию негатива предназначенную для моего брата. Так сказать, по инерции. Как не крути, лица у нас с Семёном одинаковые. И предположить, что я не такой паршивец, как мой брат, не всякий сходу согласится.

Я уже стоял перед подъездом, и смотрел в окна квартиры Киры. Она была дома. Тёплый свет немного меня успокоил. Хоть что-то было стабильным. Это обнадёживало. Невольно улыбнулся и вошёл в подъезд.

Кира очень удивилась, получив, после ужина, мой подарок. Удивилась, но приняла. Кольцо я тут же надел ей на тот самый сакральный палец, и попросил не снимать. Она обещала, что выполнит мою просьбу.

Я ей поверил. Потому что очень хотел в это верить.

* * *

Каждый день я звонил Семёну. Он не отвечал. И не перезванивал. Когда эта идиотская неопределённость стала бить по нервам, набрал СМС-ку брату:

«Срочно свяжись со мной. Очень важно».

Но даже после этого он не перезвонил, а через день его номер был отключен. Всё. Иллюзорная связь прекращена. Но отмахнуться от всех обстоятельств моего положения я не мог. Главным образом из-за той, которая согревала меня по ночам в своей кровати. С каждым днём мне стало тяжелее игнорировать, что я прихожу в квартиру Семёна и Киры. Ещё совсем недавно я с удовольствием ремонтировал сломанный кран и подклеивал старые обои. Но теперь отчётливо стал ощущать, что я не дома. Кира меня не упрекает, но стала реже просить помощи по дому.

А я хотел её увести отсюда. Вот только куда?

Предупредил квартирантов, чтобы искали себе другое жильё. И через неделю они съехали. После работы зашёл в свои собственные хоромы и ужаснулся. Сюда самому стрёмно въезжать, не говоря уже о том, чтобы жену привезти. Ремонт ещё можно сделать. Но дальше что? Кухня общая. Хотя к этому можно приспособиться. Но вот ванная и туалетная комната на четыре семьи, вот это уже реальная проблема. Не все же такие чистюли, как Кира. А мои соседи явно не стремились создать приятное впечатление о себе, и своей тяге к чистоте. Хотя, о чём я? Они вообще не знают, что такое генеральная уборка. Одно слово — гадюшник.

Оставался один выход, продать комнату, взять кредит и купить однокомнатную квартиру. На первое время нам с Кирой будет в ней удобно, а когда появится ребёнок, можно будет ещё что-нибудь придумать. Ребёнок… О нём я часто думал. Иногда со страхом, чаще с нежностью. Боялся не самого факта появления ребёнка, сколько неопределённости своего положения. Если бы Кира не была женой Семёна, я бы уже давно ей сделал нормальное предложение и тогда… Да-да… Как говорила наша учительница, как ни странно, по математике: «Если бы да кабы, во рту выросли грибы».

Обстоятельства определяли моё поведение.

Моё. А поведение Киры?

Знала бы она все обстоятельства, как бы она себя тогда повела?

Я стал параноиком. Ещё месяц назад мне было трудно признаться, но не так сильно, как теперь. Конечно, я сильнее стал дорожить Кирой, оберегая её от всего. От звонков на мой телефон по вечерам, отключая его звук. Но я ждал звонок от Семёна, от этого часто подходил к телефону и проверял, звонил ли мне кто-нибудь или нет. Я стал переживать, что кто-нибудь из знакомых Киры, проходя мимо меня на проходной, узнает и сообщит Кире, что видел меня. Она, узнав, что я работаю не на рынке грузчиком, естественно, удивится. Ложь, она при любых обстоятельствах, так и остаётся ложью. Во спасение, или корысти ради — это уже не имеет значения. Кира перестанет мне доверять.

Я загоняю себя в угол. Сам загоняю… Сам и должен всё исправить, пока кто-нибудь другой безбожно не растопчет мой с Кирой мир. Ведь этот «кто-нибудь другой» будет крушить до основания.

Из всех людей я опасался Лёху и Семёна. Но первый, хоть и появлялся у нас с Кирой в гостях, сильно изменил своё отношение ко мне. Он уже не хотел меня подержать за горло. А в последние два визита так и вовсе приветствовал и прощался со мной рукопожатием. И хотя мы с ним не оставались наедине, презрение и недовольство с его стороны от того, что я присутствую в жизни его сестры, перестал ощущать. Он мог быть нормальным мужиком, но я с ним практически не разговаривал. Кира же напротив, очень старалась наладить наше общение. Она, зная, когда придёт брат, заранее суетилась на кухне, выдумывая вкусности для всех нас. Мне было неловко, осознавая, что она старается. Значит, и я буду стараться. Для неё. Для нас.

Таким образом, из потенциальных разрушителей моего счастья я исключил Лёху. Не до конца, конечно, но, по крайней мере, перестал шарахаться при виде его на пороге в квартиру. А вот с Семёном было сложнее. Он мог объявиться в любую минуту. Но почему-то не объявлялся. Прошла неделя, потом другая, а известий от него по-прежнему не было. Я устал бояться и решил рассказать Кире правду.

Но вот как это сделать?

* * *

В тот день возвращался домой, полный решимости, что так продолжаться не может. Я — Артём. И хочу им быть и днём, и ночью. Хочу, чтобы моя женщина произносила моё имя, а не фамилию, зовя меня к ужину или крича от удовольствия в постели.

Всё, намучился… Признаюсь!

Я уже вошел в подъезд и стал подниматься по лестнице… И вот тут увидел двух парней в кожаных куртках, ждущих меня. Это я понял по тому, как напряглись их тушки, завидев меня. Я остановился.

— Привет, Беркут!

— И вам, пацаны, добрый вечер.

— Вернулся, значит? А к нам чего не заходишь? Мы скучали. Особенно Захар. Вот послал нас с тобой перетереть об одном дельце.

— Что за дело? Я вас слушаю.

— А чего нас слушать? Ты долг верни и живи со своей бабой дальше. А нет… и суда нет. Мы уговаривать не будем. И так долго тебя ждали. Так что теперь либо долг с процентами гони, либо выбирай, какая часть от твоей жёнушки пойдёт на съедение собачкам Захара. Ты же знаешь, он собак любит больше, чем людей, так что ему не жалко обменять полмиллиона на несколько килограммов свежего мяса… человеческого. Я доходчиво объяснил, или опять в бега подашься?

— Доходчиво, — произнёс я, едва сдерживаясь, чтобы не раскромсать бошки этим двум скотам.

— Вот и ладненько! Срок тебе три дня. Мы приедем сами. В это же самое время.

Они прошли мимо меня, направляясь на выход из подъезда.

— Стойте! Я хочу поговорить с Захаром сегодня. Вы можете меня к нему отвезти?

Они переглянулись, пожали плечами и тот, что был покрупней, сказал:

— Если тебе это нужно, мы не против. Хотя мог бы и сам к Захару съездить… Ладно, поехали.

Мы вышли из подъезда и сели в БМВ чёрного цвета. Эти двое не испытывали напряжения от моего присутствия. Они о чём-то своём болтали, пока машина ехала по улицам города. Я же напряжённо думал о том, что они мне говорили в подъезде. Каждое их слово огнём залегло мне в душу, вызывая дрожь в руках. Страх. Страх за Киру. Мне они не угрожали. Только грозили расправой над ней.

Смогу ли я обеспечить ей полную безопасность в сложившейся ситуации?

Конечно — нет.

Я могу охранять Киру неотступно, но это ничего не изменит. У Захара найдутся люди способные локализовать меня и похитить Киру для расправы, чтобы научить меня уму разуму.

Меня передёрнуло от мысли, что Кира может попасть в руки нелюдей, готовых за звон монет изуродовать человека и сломать его психику. Себя мне не было жалко, но за Киру я реально испугался. Даже когда мы держали оборону в последнем бою, мне не было так страшно, как сейчас, когда я ехал на встречу с Захаром, в этой грёбаной машине, в которой звучала музыка в стиле реп.

* * *

— Захар, мы Беркута привезли! — доложил один из моих сопровождающих, как мы только прошли в кабинет, расположенный на первом этаже в незнакомом мне загородном доме.

Мужчина лет на двадцать старше меня, который вальяжно сидел в кресле напротив зажженного камина, завидев нас, поднялся и подошел, радушно протягивая мне руку, как старому другу. Я не мог ему не ответить рукопожатием. С потенциальными врагами по-другому не стоит себя вести. Играть в «крепкий орешек» я не собирался, поскольку чужой на этом празднике жизни и не знаю всех обстоятельств долгового положения Семёна.

— Беркут! Рад тебя видеть! Ты изменился. Причёску изменил?

Я не ответил. А Захар продолжал меня сверлить взглядом. Тогда я не выдержал и обратился к нему:

— Я хотел переговорить о своём долге.

Слово-то, какое удивительное «долг»… В то время как я исполнял свой гражданский долг перед Родиной с оружием в руках, у моего брата был свой «долг», который он породил своей беспечностью.

— Отсрочку выплаты не жди. Проценты за задержку не уменьшу. Остальное проси, о чём только пожелаешь, — сообщил Захар, расплывшись в улыбке, от которой стало скверно на душе.

— Долг погашу в назначенный срок. Насколько я понял, он составляет пятьсот тысяч?

— Именно. Ты сам виноват. Вернул бы сразу, он был бы гораздо меньше.

— У меня нет вопросов по поводу суммы. Меня интересует, как мы будем сосуществовать после того, как мой долг будет погашен?

— Чего конкретно ты хочешь?

— Чтобы вы забыли про меня и Киру.

— Мальчик мой, — улыбаясь лживой улыбочкой, начал говорить Захар. — Мне, конечно, будет тебя не хватать, но я это переживу. Можешь на этот счёт не переживать. Я тебя не потревожу. А вот ты, поиграешь в заботливого муженька и сам к нам вернёшься.

— Я не вернусь.

— Ой, ли! Не зарекайся. Жизнь длинная.

— Возможно она и длинная, но общение с вами её сокращает.

Захар усмехнулся.

— Я сам привезу деньги, — пристально смотря ему в глаза, спокойно произнёс я. — Настоятельно прошу, забудьте дорогу к моей квартире и не приближайтесь к Кире.

— Всё зависит от тебя, — также играючи в кошку поймавшую мышку, ответил мне Захар.

— В таком случае, до встречи!

Меня проводили до высоких ворот.

Пока мы шли по тротуару к выходу, я слышал лай крупных собак. Лай эхом во мне резонировал, промораживая кровь в венах. «Собачки», видимо, жили в вольере за домом, и с главного входа их не увидеть. Но не услышать было невозможно.

Домой я вернулся на такси. К тому моменту, на улице было уже темно. Кира мне не звонила. Я же ей не стал сообщать, что задерживаюсь, поскольку остерегался голосом выдать своё состояние.

Кто не был на войне, тому не понять, что жизнь самое ценное, что есть в жизни. Не собственная жизнь, как самоцель, а способность сохранить жизнь друзей, родных и любимых людей — вот смысл собственного существования солдата.

Семён должен Захару деньги… возможно, он их проиграл в карты. Долг брата — мой долг, но только из-за того, что это касается Киры. О её безопасности сейчас идёт речь, не о безопасности Семёна. На его проблемы мне плевать. Но Кира! Она не должна пострадать. Она единственный человек, за которого я готов горло перегрызть любому, лишая обидчика жизни. Заплатить деньги — это самое лучшее в этих обстоятельствах. И деньги мне не жалко. Благо, жильё своё я уже выставил через риэлторов на продажу. Осталось дело за малым, скинуть цену и комната моя уйдёт влёт. Но нужно скинуть много, чтобы уже послезавтра у меня были деньги на руках. А если их не хватит? Буду брать кредит на любых условиях.

Я уже подошел к дому и поднял голову, чтобы увидеть окна, свет которых меня, как маяк, звал домой. Странно, но свет в окнах не горел. Мгновенно появилась мысль, что нелюди Захара всё же навестили Киру! Рванул в подъезд, вбежал на второй этаж. Дверь в квартиру была закрыта. Дрожащей рукой вытащил ключ из кармана, впихнул его в замок. Тот поддался моему лихорадочному натиску и я, буквально ввалился в квартиру. Включил в прихожей свет. Захлопнул дверь, на ходу скинул обувь и пошел искать Киру.

— Кира!

В ответ тишина. Включил свет в спальне. Киры там не было. Кровать всё ещё заправлена. Вбежал на кухню, щелкнул включателем, осветив пустое помещение. Ванная комната тоже была пуста. Облокотившись о стену, стал оседать вниз. Уже сидя на полу, достал телефон и позвонил Кире. Спустя бесконечные секунды услышал гудки, но мне никто не отвечал. Стало тошно и в глазах начало темнеть…

И тут я услышал мелодию звонка телефона Киры. Мелодия звучала с лоджии. Пошатываясь, поднялся и побрёл на звук её телефона. Не помню как, но добрался до лоджии, включил там свет. И увидел Киру. Она сидела в кресле и курила. Моё возмущение, что она курит, было больше, чем на то, что она не вышла на мой голос и не ответила на мой телефонный звонок.

— Кира! Ты куришь?

Она равнодушно на меня взглянула, отвернулась и сделала глубокую затяжку. После чего выпустила в сторону тонкую струйку дыма.

— Кира, с тобой всё в порядке? — мой голос всё ещё дрожал.

Я подошел ближе, присел на корточки у ног Киры и попытался заглянуть в карие глаза.

— Что случилось? Ты плакала?

Слёз я не видел, их уже не было на щеках. Но цвет глаз подсказывал, она пролила их немало, прежде чем успокоиться.

— Ответь мне, Кира! Не молчи!

Но она не отвечала. Затушила сигарету о пепельницу и попыталась встать. Я не дал ей этого сделать. Положил руки на её бедра и чуть приблизился.

— Что случилось? Прошу, давай поговорим.

— Просишь? — с грустью в голосе начала говорить она, делая паузы между слов. — Я тоже тебя просила, но ты так и не изменился. Уходи из моей жизни. Я больше не хочу жить с тобой. Я тебе не верю. Я устала бояться и ждать подвоха с твоей стороны. Устала бояться, что ты мне сделаешь больно.

— О чём ты, Кира?

Она посмотрела мне в глаза. Но сразу же, отвернулась, в поисках сигарет. Они были найдены на маленьком столике рядом с креслом, тут же из пачки Кира извлекла одну сигарету и прикурила. Руки при этом у неё слегка дрожали. Когда она сделала первую затяжку, я перехватил сигарету из её пальцев и тоже втянул в себя дым табака.

— Ты сегодня был у Захара, — услышал я её голос. — Даже не пытайся отрицать это. Я видела из окна, как ты садился в машину людей Захара. Мне эта машина слишком знакома, чтобы я ошиблась.

Я не сводил с Киры взгляд. Она не пыталась прикурить новую сигарету, и не пыталась завладеть моей. Просто погрузилась в свою боль и отрешённо смотрела в никуда… чуть левее от меня. Переложил в её пальцы дымящеюся сигарету. Кира почти сразу поднесла её к губам и сделала затяжку. Прикрыла на несколько секунд глаза. Из-под ресниц выскользнули слёзы.

— Давай разведёмся, Семён? Я не могу больше жить иллюзией на счастье. Это невыносимо. Я тебе благодарна за то, что ты сделал для меня, но я больше не могу игнорировать свой страх. Ты не изменишься и всё равно вернёшься к ним. Я тебя не смогу изменить. Мы попытались, но у нас не вышло. Ты всё равно возвращаешься к прежней жизни. Ты намагничен на них… Прошу, не тащи меня в тот ад. Уходи… Пусть мне будет больно, но больно один раз, от твоего ухода, а не бесконечно больно от твоего образа жизни и страха за наше будущее.

Отобрав дотлевающую сигарету, я её затушил и оставил в пепельнице, среди таких же смятых отработанных антидепрессантов.

— Кира… — положил голову ей на колени, и глубоко вздохнул. — Кира, все сложнее, чем ты думаешь.

— Я знаю, поэтому и предлагаю нам расстаться.

— Ты не знаешь и половины правды.

Поднялся с колен, встал в полный рост, и привлёк внимание Киры. Теперь она смотрела на меня неотрывно.

— Кира, ты напрасно считаешь, что я вернусь к Захару, потому что я никогда его в глаза не видел до сегодняшнего дня. Я никогда не играл в карты на деньги. Никогда.

Кира изменилась в лице. Мои слова её разозлили. Она поднялась с кресла и попыталась уйти с лоджии.

— Ты заврался, Семён!

Схватил её, не давая уйти. Она не сопротивлялась, но и не смотрела на меня. Равнодушие и обида — вот что поселилось в ней.

— Кира, ты ошибаешься во всём, но главное в том… что я Семён.

Она замерла. Тело её стало сжиматься, наливаясь свинцом. Карие глаза ещё не поднялись на меня, но руки уже стали отстранять меня от женского тела. Я же не позволял Кире отпихнуть меня.

— Всё это нелепое стечение обстоятельств. Но вот что, правда, так это то, что я тебя люблю. Пожалуйста, прости, за то, что не открылся раньше. Так получилось, я искренне не хотел тебя обидеть своим молчанием.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь?

— Кира, милая моя, прости, но меня зовут Артём. Артём Беркут. Я брат Семёна.

— Что за чушь!

Её руки с силой меня попытались отпихнуть. Не удалось. Я всё так же крепко её прижимал к себе.

— Мне надо было сразу тебе признаться, но я боялся тебя потерять. Ты мне очень понравилась с самого начала. Ещё до секса между нами. А после него, я словно переродился. Теперь не представляю свою жизнь без тебя. Меня действительно зовут Артём. Я недавно вернулся в город. С Семёном много лет не виделся. Его жену никогда не видел. О том, что ты замужем, узнал только на утро. О том, что ты жена именно Семёна узнал ещё позднее. Узнав правду, хотел уйти, не разоблачая себя и не травмируя твою психику. Но уйти не смог… не захотел. Не хватило мне сил расстаться с тобой. Прости, что не сказал правду сразу.

Кира внимательно на меня смотрела, а в глазах застыл ужас. Прошло несколько секунд раздумий и её тело сильно напряглось, рывком качнулось в моих объятьях, и тишину лоджии разорвал женский крик.

— Тише, тише. Я сам был в шоке, когда узнал правду.

Попытался прижать Киру к себе и, поглаживая рукой по спине хоть немного её успокоить. Но натиск сопротивления был слишком велик, Кире удалось отскочить от меня в угол лоджии.

— Не подходи ко мне!

— Кира, прошу, успокойся.

— Не подходи!

— Всё, всё, я стою. Только, пожалуйста, давай поговорим.

Вместо ответа, она издала непонятный звук, но в сопровождении с движением головы, понял, она не против разговора.

— Кира, меня зовут Артём. Я брат Семёна. Мы с ним, как ты сама теперь понимаешь, близнецы. Я недавно вернулся в Краснодар. До этого длительное время служил в армии. Служил по контракту. Я бы и дальше продолжил службу, но получив серьёзное ранение, меня комиссовали. И я вернулся домой. Семёна я не видел несколько лет. Когда приехал, сразу позвонил ему, но он со мной встретиться не захотел или не смог. Я не знаю. Сейчас он на мои звонки не отвечает. Связаться с ним не могу. Когда с тобой познакомился в «Льдинке» не знал, что ты его жена. Узнал об этом только на утро, когда позвонила Маша, и я услышал запись на автоответчике. Тогда же попросил тебя показать мне твой паспорт. Помнишь? — она молчала, я продолжил, — Моя догадка подтвердилась. Я ужаснулся нашему с тобой положению. И признаюсь, хотел уйти ничего тебе не говоря о том, что я на самом деле не твой муж, а его брат… Однако уйти не смог. Остался. Но и признаться тебе тоже не смог. Утаил. Я тебе не рассказал, что работаю на самом деле охранником. Соврал, что работаю грузчиком. Не расспрашивал тебя о твоей жизни, потому что понимал, что выдавая себя за твоего мужа, о тебе и так должен всё знать. Как ты познакомилась с Семёном, где ты работаешь и т. д. На все свои вопросы пытался найти ответы сам. Что-то мне удавалось узнать. Без какой-то информации, понял, что смогу прожить. И в результате, остался жить у тебя. Я виноват перед тобой. Я это понимаю. Но клянусь, все мои слова и поступки результат желания быть рядом с тобой. Я тебя люблю, Кира. Я, Беркут Артём Артурович, люблю тебя.

Кира смотрела на меня и молчала. Ей было нужно время, чтобы принять мою информацию. И всё же я не выдержал разделявшее нас расстояние и сделал в её сторону несколько шагов. Она отшатнулась от меня.

— Кира, не бойся. Это всего лишь я. Коснись меня. Ведь это я прижимал тебя к простыням сегодня ночью… и вчера тоже. Мои губы тебя целовали сегодня утром. Мои руки тебя обнимали и ласкали. Ничего не изменилось. Только имя моё. И всё. Я тот, кто тебя любит и хочет остаться с тобой или забрать с собой. Чтобы быть вместе. Чтобы создать семью. Нашу семью. Да, она тоже будет семьёй Беркутов. Но твои дети, наши дети, будут носить моё отчество. И я хочу, слышать своё имя, когда ты меня зовешь. Артём. И больше никаких изменений. Остальное всё будет по-прежнему. Ты только позволь нам сохранить наши отношения. Прости и прими меня. Реального меня.

Кира сделала резкий вдох, какой делает человек, вынырнувший из глубин воды. Потом ещё один. Я коснулся её плеча. Робко. Боясь своим касанием её сломать.

— Я не хотел обидеть. Правда о том кто ты, меня ужаснула. Потому что уже тогда, на утро, я не хотел с тобой расставаться. Ты мне очень понравилась. Очень. В первые дни я с ума сходил. Желание признаться боролось во мне со страхом. Страхом, что узнав правду, ты не позволишь мне быть частью твоей жизни.

Она молчала. И только огромные перепуганные глаза, периодически моргая, замедленным метрономом, отбивали мой биоритм.

— Кира, ничего не изменилось. Я точно такой же, как и был раньше. Меня только по-другому зовут. И всё.

— И всё? — она ударила меня в грудь руками, отталкивая на шаг назад. — И всё!? — громче повторила она. — Ты в своём уме? Как ты мог так со мной поступить? Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую! Сказать, что я в бешенстве, это ничего не сказать! Ты воспользовался моим… заблуждением. Я бы никогда не привела чужого мужика в дом. Более того, не стала бы с ним спать! Ты понимаешь, что я, будучи замужем, занималась сексом с посторонним человеком! Я изменяла мужу, даже не подразумевая об этом! Ужас… — она накрыла лицо руками и стала оседать на пол.

Я сделал шаг в её сторону и обнял, не давая окончательно сесть на пол.

— Кира, о какой измене ты говоришь? Семён тебя бросил. Навсегда. Ты ему не жена. Ты моя.

Кира дёрнулась в моих руках, но вырваться не смогла.

— Не твоя. Я тебя не знаю. Ты меня тоже. Мы с тобой чужие. У нас не было прошлого. Мы встретились с тобой случайно. Ты зачем-то остался. Я к тебе понемногу привыкла. Но зачем? Зачем всё это? Это жестоко. Ты меня взял голыми руками. А я наивная, всё тебе оправдания искала. Изменился, старается… А ты просто никогда другим и не был. Ты всегда был Артёмом, человеком, которого я никогда не знала.

— Но ведь я тебе больше понравился, чем Семён. Признайся! Ведь я тебя никогда не обижал и не бросал.

— Да, уж… Не обижал. Ты только украл мою жизнь. Позволил мне раствориться в тебе.

— Позволил? Я своим телом добывал твою нежность. И ты мне отвечала. Я не прав?

— Я отвечала не тебе.

— Мне! Никого другого здесь не было! Только я и ты!

— Но я-то думала, что ты мой муж!

— Я не против им стать официально! И давно бы тебя в ЗАГС отвёл. Но прежде тебе нужно с Семёном развестись.

Кира усмехнулась.

— Замкнутый круг. Это не выносимо.

— Не вижу проблемы! Завтра пойдем в ЗАГС, и ты подашь заявление на развод с Семёном.

Она болезненно вздохнула и оперлась о подоконник.

— Нет. Не пойду.

— Почему?

— Вот видишь, ничего ты про меня не знаешь. А Семён точно знал, что я с ним не разведусь.

— Почему? — более требовательно спросил я.

Оторвавшись от подоконника, Кира грустно улыбнулась и отстранённо произнесла:

— Потому что он мой муж. Один единственный, из всех возможных.

— Что за бред? Ты его не любишь. Он тебя тоже. Почему ты не хочешь подать на развод?

— Напрасно ты думаешь, что я его не люблю. Я ведь вышла за него замуж.

— Не ври мне! Ты его не любишь!

— Может быть, и люблю, — с вызовом в голосе начала она. — Но правду тебе знать не обязательно. Ведь именно так ты поступил со мной, утаив, что ты не мой муж, а всего лишь его брат, Артём… Имя-то, какое редкое. Артём… А я тебя Семёном иногда называла, чаще, конечно, ты был просто Беркутом, но никогда ты не был Артёмом. Так что, частично, я отомщена. По крайней мере, я о тебе, как об Артёме, никогда не думала. Помнишь, когда мы были в постели, я тебя Семёном называла несколько раз? Так что, это не ты воспользовался мной, а я тобой. Потому что тебя-то и не было. Был только Семён. И это ты сам себя подставил, потеряв собственное имя.

Выдержка опять меня подвела. Схватил Киру и притянул к себе.

— Кира, сейчас говоришь не ты, а лишь твоя обида! Но поверь, я и сам знаю, что победителя в нашей ситуации нет. Мы оба можем проиграть, если ты меня не примешь.

— Не приму, — подраненным голосом сказала она. — Ты не мой муж. А любовник мне не нужен.

— Примешь! — нависая на ней, прохрипел от злости я.

— Ты не мой муж.

Больше я не мог вынести эту жестокую реальность. Поднял на руки и внёс брыкающуюся Киру в спальню, повалил на кровать и стал, разрывая одежду добираться до её тела. Она не кричала, но сопротивлялась. Однако подавить её сопротивление было мне не трудно. Тем более обида на неё, а главное ревность, делала своё дело, и я не осознавал до конца, что силы её скромны, против моих.

— Кира! Признайся, что любишь только меня!

— Нет!

Сидя на обнажённых бедрах Киры, своими коленями я прижимал к постели её руки, а сам стаскивал собственную майку через голову. Ткань трещала по шву, но я продолжал её тянуть. И вот майка уже отброшена на пол и мирно лежит на халате Киры, который сорвал с нею раньше. Я начал стаскивать с неё трусики. Кира изворачивалась, и тогда я их порвал с двух сторон на бедрах и вытянул за край между ног. Кира с ужасом смотрела на свои порванные трусики. Меня стало понемногу отпускать.

— Кира, я тебе новые куплю.

Она перестала сопротивляться и посмотрела мне в глаза. А я сделал очередное странное в этих обстоятельствах предложение, но не сделать его не мог:

— Будь моей женой.

Секунда молчания и её ответ:

— Нет. У меня уже есть муж.

— Нет у тебя никого кроме меня! — заорал я. — Семён ушел от тебя навсегда!

— Он вернётся.

— Ты его ждёшь? — гнев опять навалился на меня, а я на Киру.

— Я знаю, он вернётся.

— Вопрос только куда он вернётся? В твою постель? Ты этого хочешь?

— Он мой муж. И всегда им будет. А тебе лучше уйти. Пока мы бед не наделали.

— Я не уйду. Ты меня можешь выгнать, но я далеко не уйду. Буду, как пёс, под твоей дверью сидеть и ждать когда ты меня позовёшь.

— Я не позову. Лучше уходи сразу.

— Кира, опомнись.

— Уже… Уже опомнилась. Поэтому и прошу, уходи.

Встал с постели и поднял свою майку. Рывком одел её. Поднял халатик Киры, присел на кровать и прикрыл мной обнажённую мою женщину.

— Кира, я уйду. Но ты меня в любой момент можешь вернуть. Я понимаю, тебе нужно время подумать. Но помни, я тебя люблю. И, кстати, ты меня тоже. Меня, — указал пальцем на себя. — И не надо себя обманывать. И меня тоже! Ты мне никогда не говорила вслух, что любишь меня. Но я-то тебя все равно услышал. Услышал, как ты глазами мне об этом говорила, руками нежными своими. И даже губами, когда отвечала на мои поцелуи. Дыханием своим прерывистым, когда мы с тобой, вот именно на этой кровати, любили друг друга. Ты забыла? Я нет. Я помню всё. И тебе не дам забыть, как и что было. А было много чего. Но главное было обоюдное желание. Потребность друг в друге… А ты говоришь, уходи… Я могу уйти. Но ты останешься, и я знаю точно, будешь плакать. Если тебе нужно пролить эти слёзы в одиночестве, я уйду. Мешать не стану. Но знай, что и мне там, вдали от тебя, будет плохо. Даже хуже, чем тебе.

Она уже давно тихо плакала. И даже слёзы не вытирала. Они, выскользнув из глаз, тут же скатывались по щекам. Я поправил халат, натягивая его выше на плечи, укутывая мою милую, любимую девочку, которая сейчас так нуждалась в тепле.

С её стороны не было больше обвинение и упрёков, я приблизился к её лицу и, замерев на секунду в непосредственной близости от манящих губ, всё же впился в них поцелуем.

Я думал, она меня сразу отпихнёт. Нет. Даже, не напряглась. А спустя несколько секунд, так и вовсе, стала отвечать на мой поцелуй. Мои руки перестали мне подчиняться и сами потянулись к её телу. Меня ещё можно было остановить, но Кира, трепетно принимая мои ласки, только разжигала во мне натиск.

В этот раз майку я стянул с себя за одну секунду, ещё несколько ушло на снятие брюк и всего остального, включая носки. Я молчал, она тоже. И только наши тела, не умолкая, твердили, как они любят друг друга. Вбивая эту мысль аксиомой в сознание моё и Киры.

И всё же, спустя наслаждение от близости, я услышал её подавленный голос:

— Артём, пожалуйста, уходи.

Мы ещё лежали в постели. Ещё были обнажены, но сердцебиения наши уже пришли в норму и мы могли говорить. Могли… хотя я этого не хотел. Я понимал, что когда Кира заговорит, она продолжит меня прогонять. Но на этот раз я был готов уйти. На время.

Поднялся с кровати и стал одеваться. Кира, закутавшись в одеяло, за мной наблюдала. Я оделся и посмотрел ей в глаза.

— Артём, а зачем ты встречался с Захаром? — спросила она, не выдержав мой взгляд.

— У Семёна перед ним долг. Захар, посчитав, что я Семён, перенаправил долг брата мне.

— И что теперь? — тревожно, спросила она.

— Всё будет нормально. Долг небольшой, деньги у меня есть. Я его погашу. Не переживай.

— У Семёна не было небольших долгов. Все его долги были большими от 50 до 100 тысяч. Ты уверен, что можешь погасить долг сам? Если хочешь, я могу взять деньги у Лёши?

Мне сразу показалось странным, что Кира не рассматривала вариант — не возвращать долг. Да и суммы долгов у Семёна были гораздо скромнее, чем та сумма, которая досталась мне.

— Не беспокойся об этом, Кира. Деньги у меня есть. Только, пожалуйста, постарайся в ближайшие дни не находиться на улице без сопровождения.

Я думал, моя просьба её удивит. Ошибся.

— Я понимаю. Об этом не беспокойся. Прощай, Артём. Береги себя и забудь меня.

— Кира…

— Уходи.

И я ушел. Дверью не хлопнул. Слова на прощание не сказал. Просто вышел из квартиры и закрыл на ключ дверь. Ключ положил во внутренний карман куртки. Спускался по ступеням, как в ад. С каждым шагом реально ощущая увеличение расстояния между мной и Кирой.

* * *

Год назад

— Кира, если я опоздаю из-за тебя на встречу с Ларисой, я все твои платья искромсаю ножницами!

— Ой! Напугал! — Кира демонстративно фыркнула и вальяжно прошла мимо начинающего терять терпения брата.

Алексей взглянул на настенные часы и достал сотовый. Набрал номер и ласковым голосом обратился к той, которая отозвалась на его телефонный призыв:

— Алло, Ларис, мы опоздаем. Кира опять заблудилась в своих нарядах… Да… Ну, хорошо. Я как подъеду к подъезду, тебе позвоню.

Он закрыл слайдер и положил его в карман пиджака.

— Кира! Ну, в самом деле, сколько можно тебя ждать?

— Иду! Иду!

Но в кино они опоздали. Пошли сразу в ресторан. Кира не любила ходить с братом на такие мероприятия. Быть третьей всегда неприятно. Но Алексей тянул Киру с собой. Ему было так спокойнее. Во-первых, сестра была под присмотром, хотя она и не доставляла брату особых хлопот, и всё же, в последнее время он стал больше уделять внимания её досугу. Во-вторых, общение с Ларисой на глазах у Киры переставало быть уж столь романтичным и лишало девушку напрасных иллюзий на Алексея. Именно этого он и добивался. Далеко идущих планов на Ларису у него не было, однако сводить их отношения только к сексу тоже не хотелось. Вот и совершал он культурные вылазки, так сказать, для галочки, но в сопровождении сестры.

Кира сделала глоток вина и поставила бокал на стол. Вечер был скучнейшим. Лариса с братом большую часть времени разговаривали о работе. Невольно у Киры проскочила мысль, а в постели эти двое тоже обсуждают потребности фирмы?

Она достала телефон и позвонила подруге.

— Маш, что делаешь?

Алексей тут же прервал беседу с Ларисой и посмотрел на Киру. Из всех подруг сестры лишь Маша вызывала у него недоверие. «Рыжей бестией» называл он её. Но об этом никто не знал. Он не обсуждал Машу с сестрой. Но неотступно следил за проделками подруги сестры, чтобы та не втянула Киру в неприятности. Ещё когда они жили в Лабинске Кира сдружилась с Машей, а уж когда обе поступили в краевой пединститут, то тут уж совсем девочки стали не разлей вода.

— И во сколько вы встречаетесь? — спросила Кира, узнав, что Маша с Ирой идут в ночной клуб.

— В девять! — звонко сообщила Маша.

Алексей Машу услышал. Грозно покачал головой, и было понятно, сегодня вечер Кира проведёт без подруг.

— Созвонимся завтра, — Кира отключила телефон и взяла бокал с вином.

Когда тебе двадцать три, общество брата не может устроить. Психануть и уйти к подругам она тоже не могла. Пять лет назад, когда Кира переехала в Краснодар из родного Лабинска, брат поставил жёсткое условие — никаких съёмных квартир, жить только с ним. На тот момент Кира была готова на любые условия, но прошли годы, и ей стало невыносимо тесно в двухкомнатной квартире брата. Алексей давно жил в Краснодаре, успел жениться, развестись, хорошо устроиться и купить квартиру. Сначала он работал менеджером в небольшой компании, но она, путём махинации, удачно обанкротилась, перелив основные средства в дочернее предприятие и оставив кредиторов у разбитого корыта. Всё бы ничего, но среди кредиторов были и частные инвесторы, весьма влиятельные в городе. Они-то и проявили особое недовольство к сомнительному банкротству. Алексей тогда был без малого под следствием. И поскольку бывшее руководство практически его подставило, он, защищая свою честь, а главное жизнь, проанализировав имеющиеся данные, разложил по полочкам, как и что было сделано, а главное, как вернуть уважаемым криминальным инвесторам вложенные средства.

Его аналитические способности были замечены неким Павлом Сергеевичем Рыковым, в узких кругах его звали Рык. Он-то и поспособствовал, чтобы Алексей не остался без работы. Через год Рык возложил на Алексея полномочия и обязанности присущие особо приближенным. Одна беда, не всегда Алексей занимался бумажными делами. Он стал часто присутствовать на встречах авторитетных людей. Уважение и страх отныне вызывало его появление среди обычных людей. Официально он имел несколько должностей в фирмах Рыка, но это лишь для того, чтобы контролировать бизнес уважаемого человека и уберечь его от нежелательных финансовых потрясений.

Работу свою Алексей выполнял преданно, отсюда и заслужил доверие Павла Сергеевича. Отсюда и заработал себе врагов. Среди них был Захар Борисович, желавший перераспределить зоны влияния в городе. Рыка это предложение, естественно, не интересовало. Но Захар не оставлял попыток наладить сотрудничество с Алексеем, для дальнейшего подрыва бизнеса Рыка.

По-хорошему Алексей не шел на контакт. И тогда Захар решил задействовать одного своего человечка. Выбор пал на того, у которого была самая привлекательная внешность.

* * *

Кира возвращалась из института, где подрабатывала методистом на кафедре. На улице шел дождь. Девушка подняла воротник пальто и поспешила на остановку, переполненную людьми. Добравшись, она нырнула под козырёк крыши и смахнула капли с рукавов.

— Погодка сегодня, просто ах! — раздался мужской голос за спиной Киры.

Она бы не повернулась, но мужчина продолжил обращаться к ней:

— Незабудка, проходи сюда, а то тебя всё равно дождик достаёт.

Она невольно повернулась, и в первый раз увидел его.

— Привет! Меня зовут Семён. Можно просто, Беркут.

Устоять и остаться равнодушной к этой обворожительной улыбке, было невозможно. Высокий, красивый, в джинсах и кожаной куртке, он был похож на плохого парня из крутого боевика. Он им и был. К Кире подкатил не по своей инициативе, хотя задание ему понравилось, особенно когда он увидел фотографию объекта. Такую, конечно, хотелось прибрать к рукам.

Кира отвернулась и сделала шаг от парня.

— Если хочешь, я буду молчать, только не уходи, — вновь услышала она приятный голос Семёна.

Невольно повернулась к нему и улыбнулась.

Вот так они и познакомились. Он проводил до подъезда и выпросил номер телефона. А на следующий день позвонил и договорился о встрече.

И понеслась!

Кафе, кино, прогулки. Цветы, конфеты, нежные слова.

Кира, неизбалованная мужским вниманием, поверила в искренность его поведения. Семён же выполнял задание. Выполнял профессионально. Красиво ухаживать он умел. Взгляд пристальный, касания нежные, голос бархатный. Всё шло для достижения цели. Но цель не постель, а влюбить в себя. Кира повелась на картинку.

Вопросы о семье, о брате, проскальзывали с самого первого свидания. С каждым разом их становилось всё больше. Но Кира подумала, что Семён просто интересуется её жизнью, и не придала этому особого значения. А вот Алексей сразу обратил внимание на нового друга сестры. Когда встречи стали регулярными, он послал человечка узнать, кто такой Семён Беркут. Результат его не обрадовал. Разговаривать с сестрой он не стал, сразу решил поговорить с Семёном. Но тот был не пробиваем. Свою причастность к людям Захара он не отрицал, но уверял, что с Кирой из-за больших и нежных чувств. Такой ответ не понравился Алексею, однако, понимая, что заставить Киру отказаться от чувств невозможно, он предложил Семёну исчезнуть по-хорошему. Тот отказался. Предложил деньги. Опять отказался.

И тогда в тёмном переулке молодые здоровые ребята, спортивного телосложения, Семёну доходчиво объяснили, что не со всеми девочками можно дружить. Избитый Семён, добравшись до загородного дома Захара, зашёл к хозяину в кабинет и в общих чертах обрисовал ситуацию с заданием.

— Захар, может, ну её? Девочка мало чем нам помогает, а теперь, когда обо мне всё известно её брату, Лёха будет очень избирательно относиться к информации, проскальзывающей в доме. И Кира будет нам бесполезна. С ней мне, конечно, хорошо и я с удовольствием продолжу встречаться, но может лучше забыть про неё?

— Мальчик мой, ты часом не влюбился? — улыбаясь, спросил Захар.

— Нет, конечно! Просто, не понимаю, зачем вся эта толкотня? Ну, влюбится она в меня, брат-то её, меня всё равно не примет. Другом своим считать не будет. В дела свои не пустит. Вот если бы он не узнал, что я твой человек, тогда — да! Тогда у меня ещё был бы шанс на внедрение. А так, пустое всё это.

— Это мне решать, что здесь пустое, что нет, — возмутился Захар.

— Это я знаю. Я лишь своё мнение высказал.

— А я тебя о нём спрашивал?

— Всё! Молчу, — Семён налил себе виски в бокал из большого хрустального графина и присел в кожаное кресло.

Захар, сидевший во главе стола, несколько раз постучал пальцами по дорогой столешнице из тёмного дерева, раздумывая дальнейшие действия, и пристально посмотрел на рихтованное кулаками лицо Семёна.

— И всё-таки напрасно Алексей Яковлевич послал людей тебя уму разуму учить, — улыбка на лице Захара, свидетельствовала о том, что следующий шаг будет за ним.

Семён, знавший мстительный, злобный характер Захара, пожалел, что не зализав раны, показался ему на глаза. Теперь будет месть. Но вот по кому она ударит в первую очередь?

В тот же день Семён поспешил встретиться с Кирой и предупредил, об опасности гулять по улицам одной. Он объяснил это тем, что есть люди желающие наказать его, и что они могут наказать его через близких ему людей.

А как иначе он мог её предупредить?

Признаться, что он «по ту сторону баррикад» он не мог. Итак, из-за этой девушки он сильно рисковал. Почему? Скорей всего из-за её отношения к нему. Он играл свою роль, Кира приняла её за искренние чувства. И со временем, её заблуждение, а точнее, вера в его прекрасные чувства к ней, и в нём зародила отклик. Всегда хочется быть героем, если на тебя смотрят, как на супермэна или, как на принца на белом коне.

— Кира, пойми, ты занимаешь особое место в моём сердце… Да, что там скрывать, ты единственная девушка, которая поселилась в нём. Мне трудно о таком говорить, но я… — он замолчал, провёл рукой по своим волосам, положил руки перед собой на руль и посмотрел на Киру, сидящую на пассажирском сидении БМВ.

Она была в лёгком сарафане. На улице хоть и было тепло, но уже темнело и вечерняя прохлада в любом случае будет ощутима её неприкрытым плечам, когда она выйдет из машины и пойдёт домой. Семён встретил Киру после работы, проехал пару кварталов и остановил машину в тихом переулке. Разговаривать перед её подъездом он не рискнул. Кира сразу заметила ссадины на лице парня. Он отшутился, что шрамы украшают мужчину и перевёл разговор. Но разговор Киру больше пугал, хотя она и услышала его признание. Впервые их отношения приобрели конкретизацию. До этого он никогда не говорил что-либо подобное о своём отношение к ней. Раньше лишь общие комплименты и полунамёки. Касания, обнимания и невинные поцелуи. Он мог бы давно соблазнить её.

Но зачем?

Для простого секса она была наивна, невинна и абсолютно неопытна. Тешить своё самолюбие и тащить в постель ангела, было низко. Семён, вступив в игру, не подразумевал, что его могут действительно полюбить. Блеск её влюблённых глаз не то чтобы льстил или облагораживал его, нет, он грел его душу, видевшую за последние годы только разврат и продажность. Кира, со своей искренностью и открытостью, была для Семёна экзотикой. Красивая, светлая в помыслах… чистая. Такую запачкать было грешно.

После общения с Кирой Семён обычно много курил, потом ехал к пацанам и пил. Если были в их компании на тот момент девушки, привлечённые специально для улучшения качества расслабляющего досуга, Семён ими пользовался. Зло, грубо. С обидой на себя, за то, что он не принц на белом коне… а бандит на чёрном БМВ. Агрессивно принимая действительность. Злясь, что уже никогда не сможет быть ровней для той, которая его с улыбкой завтра встретит в конце рабочего дня, выйдя из здания института.

Но сегодня было их последнее свидание. Он решил, что так будет лучше. И не известно для кого больше. Белым, чистым он уже не станет, а марать своим обществом Киру, он больше не хотел. К тому же улыбка Захара покоя не давала. Кто знает, каким образом он извратится наказать брата Киры?

— В общем, Кира, это наша с тобой последняя встреча. Так будет лучше.

Он завёл двигатель и стал выезжать из переулка. Кира молчала. Она была обижена, разочарована и расстроена. Но навязываться или выяснять причину его поведения, не хотела.

Слишком много чести! — подумала она.

Когда машина подъехала к подъезду, Кира резко открыла дверцу и выскочила из машины. Вбежала в подъезд, а Семён потянулся за сигаретами и стал отъезжать от её дома. Он надеялся что, несмотря на то, что сейчас ему плохо, скоро начнёт отпускать. Надо только немного подождать. Совсем немного. Но вот докурена неизвестно какая по счёту сигарета, а тоска только усилилась.

Общение с другими девушками, жажду по Кире не утолили. Не те глаза. Не тот голос. Не те слова. Но он ей не звонил. Встреч не искал. Встречу через неделю им невольно организовал Захар. Нежданную и мерзкую.

* * *

— Антоха, что за возня в парной? — спросил Семён.

— Ромка с Тимуром куколку на перевоспитание привезли. Вот теперь воспитывают её.

— Понятно. Субботник по полной программе, значит. И кто последний?

— Ну, по ходу ты.

— И много передо мной жаждущих любви?

— Четверо.

— Значит, бухнуть ещё успеем.

— Конечно!

Семён присел за стол и налил себе водки. Махнул рюмку и заел солёным огурцом. Баня в доме Захара топилась каждую субботу. И эти «корпоративные» встречи Захаровцы любили. Однако именно сегодня Семён в баню попал случайно, поскольку с утра был послан Захаром на дело в пригород. И вернуться он должен был только завтра. Но Семён, сам не зная почему, всё успел сделать до вечера и приехал сюда на такси. Машину сегодня ему не выделили. БМВ зачем-то была нужна самому Захару.

Из парной донёсся женский крик.

— Что-то шлюха сегодня шумная попалась, — заметил Семён и влил в себя очередную порцию водки.

— Так это не одна из строптивых девочек Эллочки.

— А кто ж тогда?

— Я толком не понял. Но красивая. Глаза жгучие. Даже жалко куколку. Поломаем мы её сегодня капитально.

Опять раздался женский крик.

Семёна как током обдало. Он вскочил и помчался в парную. Ему нужно было увидеть лицо той, которая из последних сил сопротивлялась.

— Беркут! Её на всех хватит! Успокойся! — в спину убегающему Семёну крикнул Антоха.

Дёрнув дверь в парную на себя, Семён обмер. Кира…

Тимур её держал за руки сзади, а Ромка пытался пристроиться спереди. Она отбивалась ногами и изворачивалась. Ни на ком из этих троих не было одежды.

Семён схватил Ромку за горло и стал его душить. Тимур тут же отпустил Киру и кинулся спасать Ромку, при этом мат, которым он обкладывал Семёна, перемешался с женским криком. В парную вбежало ещё трое мужиков. Они попытались оттащить Семёна от Ромки, но тот вырвался и, схватив Киру за руку, оттеснил от остальных.

— Беркут! Ты в своём уме? Кто так делает?

— Пошли вон отсюда! — крикнул Семён, пряча своим телом доведённую до отчаяния Киру.

— Я его убью! — хриплым голосом крикнул Роман и сделал шаг в сторону Семёна.

Его тут же схватили за руки и вывели из парной.

— Беркут! — обратился Тимур, — Ты сейчас не прав.

— Рот закрой! — рычал Семён. — Я до тебя ещё доберусь!

— Тихо! Тихо! — вмешался Антоха, выйдя вперёд. — Беркут, ты толком можешь объяснить, в чём дело?

— Могу! — дыша с надрывом, как загнанный волк, огрызнулся Семён. — Никто к ней не прикоснётся!

— Почему? Ты её знаешь? Кто она?

Семён чувствовал, как трясётся женское перепуганное тело, он снял с себя майку и отдал её Кире. Она попыталась одеться, но непослушные трясущиеся руки не попадали в рукава. Семён повернулся к Кире и помог надеть майку.

— Мужики, остыньте! — заговорил Семён, чувствуя, как градус гнева толпы на него растёт с каждой минутой. Кира схватила его за плечо и прижалась, — Это моя невеста. Мы собирались пожениться.

Кто-то из толпы присвистнул и поспешил уйти из парной. Остальные отшатнулись.

— Беркут, мы не знали. Это был приказ Захара. Он наверняка тоже не в курсе ваших дел. Ты же понимаешь, зная про тебя, на такое никто бы из нас не подписался.

— Уйдите отсюда! — крикнул Семён.

Все вышли. Теперь, когда они остались вдвоём, Семён боялся увидеть глаза Киры. Что ей сказать? Что она ему скажет?

Помолчав, он произнёс:

— Прости, что не уберёг.

— Я шла по улице… — заикаясь, начала она, — они подошли сзади и запихнули меня в твою машину. Привезли сюда. Почему они были на твоей машине?

— Машина не принадлежит мне. Мне её дают для работы.

— Для какой работы?

— Для разной.

— И для такой тоже?

Он глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок.

— Кира, чтобы отсюда уйти тебе нужно во всём мне подчиняться. Иначе меня грохнут, а тебя вновь пустят по кругу. — Семён повернулся к Кире и обнял её за плечи. — Ничего не бойся. А теперь пошли.

— Они порвали мою одежду.

— Об этом не беспокойся. Я найду для тебя другую.

Они вышли из парной и прошли в предбанник, но там почти никого не было. Большинство свидетелей происшествия покинули баню. Но к оставшемуся Роману и Тимуру, присоединился Захар. Завидев мужчин, Кира замерла. Семён подобрал простынь лежавшую на кресле и протянул её Кире. Девушка не пошевелилась. Страх сковал её. Тогда Семён сам обмотал её бедра, прикрыв голые ноги.

— Захар, — придав лицу спокойное выражение, обратился Семён, — поздравь меня, я женюсь. Вот моя невеста.

— Женишься? — удивился он. — Ну, что ж, мой мальчик, это, признаюсь, очень неожиданно. Но, пожалуй, единственно возможный мирный вариант в сложившихся обстоятельствах.

Барским жестом руки Захар распорядился налить всем водки. Ромка разлил по рюмкам и присел на своё место. Семён взял со стола предназначенные для него и Киры рюмки. Свою Кира брать не хотела. Семён посмотрел ей в глаза и едва заметным жестом попросил не отказываться. С опаской Кира взяла дрожащей рукой рюмку полную водки и в ожидании тоста, старалась её не расплескать.

— Ром, посмотри в сумочке паспорт девочки, — попросил Захар.

Ромка поднял с пола сумку Киры, бесцеремонно её открыл, высыпал всё содержимое на стол и, завидев паспорт, радостно крикнул:

— Есть!

— Ну, тогда за молодых! — предложил Захар, подняв рюмку и, не чокаясь, опустошил её.

Все присутствующие, кроме Киры, последовали его примеру. Когда Семён поставил свою пустую рюмку на стол, он повернулся к Кире и, обняв её, тихо попросил:

— Выпей.

Посмотрев ему в глаза, она поднесла рюмку к губам.

— Выпей, — повторил он, так же тихо, но придав голосу твёрдость. — Одним махом.

На этот раз Кира повиновалась. Выпила и закашляла. Семён отобрал пустую рюмку и вложил ей в руку солёный огурчик.

— Ешь, — шепнул он на ухо.

Понимая, что ещё чуть-чуть и Кира упадёт в обморок, Семён крепче её обнял.

— Так, влюблённые! — ударив по столу ладонью, радостно начал Захар. — Мы вас пока оставим наедине. А сами пойдём готовить вам процедуру бракосочетания. Вернёмся скоро. Не скучайте.

Захар, Ромка и Тимур вышли. Кира стала оседать. И Семён, подхватив её на руки, отнёс на кожаный диван. Уложил и присел рядом.

— Кира…

— Мне холодно.

Он налил ещё водки и поднёс рюмку к её губам.

— Это озноб. Нервы. Пей!

— Не могу.

— А ты пей через «не могу». Пойми, лучше сейчас выпить и забыться, чем продолжать думать.

Кира позволила влить в себя порцию водки и зажмурилась.

— Надо закусить! — скомандовал Семён, вручая бутерброд с колбасой и сыром.

— Я не могу есть.

— Через «не могу»! Надо! Сегодня Кира мне не отказывай. У нас с тобой вечер только начинается. Будь готова ко многому. Но главное, мне ни в чём, не отказывай. И исполняй все мои просьбы. Поняла?

— Да.

* * *

Именно это слово она произнесла через два часа, когда в красивом белом свадебном платье в зале бракосочетания отвечала на вопрос, согласна ли стать женой Беркута Семёна Артуровича.

Красивая невеста стояла, слегка пошатываясь и не столько от волнения связанного с торжественностью момента, сколько из-за немного пьяненького состояния. Жених был трезв и невесту нежно прижимал к себе. Сотрудница ЗАГСа, получившая достаточное вознаграждение за участие в жизни молодых, закрывала глаза на некоторые нюансы данного бракосочетания. В первую очередь, на столь поздний час данного процесса. По документам всё будет легально, по документам молодые расписались ещё три часа назад.

Отсутствовали родственники и друзья со стороны невесты. Ну, так это не редкость. Тем более что друзья со стороны жениха, едва помещались в зале бракосочетания. И разобрать, кто с какой стороны было непросто. И лишь одно обстоятельство напрягало сотрудницу ЗАГСа очень сильно — кроме неё и самой невесты в зале бракосочетания не было женщин. Только мужчины. Молодые, борзые. Человек сорок. Одно слово — разбойники, ну или на современный язык — бандиты. Многие пьяненькие, под стать невесте. Жених, нет. Он был на высоте. В костюме. Красивый. И даже улыбался невесте. Именно его нежное отношение к невесте было решающим аргументом для сотрудницы ЗАГСа не сбежать с этой «свадьбы в Малиновке» и завершить процедуру вступления в брак этих брачующихся.

После того, как фотограф отснял молодых во всех важных ракурсах, и все формальности были соблюдены, молодые вышли из ЗАГСа и в сопровождение друзей, отправились в самый шикарный ресторан города.

Гуляли до утра. Чтобы хлопцы не передрались, от однообразности застольного процесса, полночи к ним свозили проституток со всего города, осиротев всех остальных голодных мужчин города, желавших этой ночью понежиться в продажной любви. Но Кира этого уже не видела. В полночь они с Семёном отбыли на лимузине под залпы фейерверка на полнеба, в гостиничный номер для молодожёнов.

Захар угрохал баснословные деньги на эту свадьбу. Но его расходы не смущали. Он упивался анекдотичностью события. К тому же он давно не баловал своих людей хорошим корпоративным сабантуем.

Алексей искал сестру уже шестой час. Люди Рыка перевернули полгорода, прежде чем узнали, что все Захаровцы сегодня на свадьбе века. Новость, кто невеста, шокировала Алексея. Он с группой особо отчаянных ребят прибыл в ресторан на свадьбу. Невесты с женихом там уже не было. Появление Алексея с группой поддержки протрезвило многих. Стрельбу затевать никто не стал. Все так и продолжили сидеть за столами. Алексей, не увидев Захара, достал телефон и позвонил ему.

— Где Кира?

— С мужем в гостинице, в номере для молодожёнов, — спокойно ответил Захар.

— Не надо было этого делать, Захар.

— Я не мог противостоять их неземной любви. Я не настолько жесток, как ты, — довольный своей победой, измывался Захар.

— В какой они гостинице?

— Лёха, не мешай молодожёнам. Это уж совсем бестактно. Всё-таки первая брачная ночь.

Алексей, приложив усилия, дал отбой на телефоне и вышел из ресторана.

* * *

— Кира, — почти шёпотом обратился Семён к жене, — Всё закончилось. Я помогу тебе раздеться.

Она стояла перед ним и не шевелилась. Смотреть в его горящие глаза не решалась. Его рука медленно скользила по линии декольте свадебного платья.

— Мне нужно позвонить Лёше, — тихо сказала Кира.

— Хорошо, — Семён заглянул ей в глаза. — Только прошу ни сейчас, ни когда-либо потом не рассказывай ему, или кому-нибудь другому все обстоятельства твоего замужества. Забудь всё, что было до того, как я вошёл в парную. Запомни, я тебя сегодня привёз к Захару, мы вдвоём попросили его помочь нам пожениться. Потому что мы друг друга любим, а твой брат наши отношения не приветствовал. — Кира внимательно смотрела на Семёна, — Пойми, если ты скажешь правду, многие пацаны не доживут до утра. Потому что когда твой брат узнает правду, он объявит войну Захару… Возможно погибнет именно Захар. А если нет? Ты себе простишь гибель брата? Всё плохое уже кончилось. Никто из Захаровцев тебя пальцем не тронет. Ты моя жена, а это очень серьёзный аргумент для них. Брат твой наши зарегистрированные государством отношения примет. Не сразу, но примет… Я постараюсь быть тебе хорошим мужем. Но у меня есть обязательства перед Захаром. Ты должна об этом знать и смириться с этим фактом. Мои дела тебя касаться не должны. Твоя жизнь существенно не изменится с замужеством. Своего жилья у меня нет. Будем снимать квартиру. Деньги у меня периодически водятся, однако, природа их появления тебя не должна интересовать. Детей заводить пока не будем. Я для их появления ещё финансово не готов. Поэтому предпринимай самостоятельно необходимые меры для того, чтобы не залететь. Таблетки, на мой взгляд, самый разумный вариант. Презервативы со своей женой я не хочу использовать. К тому же, не для того супружеские отношения, чтобы посреди ночи заморачиваться поисками презервативов. Захотел — взял! Будет так. Иначе не жди от меня верности. Ну, вот вроде бы и всё. А теперь раздевайся и в кровать.

Застыв от его исповеди и планов на жизнь, Кира стояла посреди большой спальни в свадебном платье и думала, вот я и вышла замуж… Зато группового изнасилования избежала.

— Семён, ты почему за меня заступился? Ты ведь меня не любишь.

Он встал у Киры за спиной и начал расстёгивать застёжки на платье.

— Не говори так однозначно. Любовь бывает разной. Бывает наивно-романтическая, бывает… другая. Ты думаешь, первобытный человек своей женщине стихи перед пещерой читал? Нет. Он ей кусок кровавого мяса приносил. Чтоб они с голоду не сдохли. Ты, может, ещё не поняла до конца, но сегодня я тебя от большой неприятности уберёг, при этом я сражался без оружия, голыми руками вытаскивая тебя из пасти улыбающегося людоеда. А он мог меня пустить в расход одним щелчком пальцев. Так что забудь ты про эти нежные глупости и поскорей взрослей. Жизнь она не такая добрая, как сказки. И добро не всегда побеждает зло.

Платье упало к ступням Киры. Семён сделал ещё один шаг к своей принцессе и поцеловал её в плечо. Жадно обнял юную хрупкую фигурку, и плотнее прижал к себе. Она его. Теперь она его.

* * *

Через месяц они въехали в квартиру, которую подарил Алексей. Их брак был ему поперёк горла. От этого он старался с молодожёнами встречаться редко. Иногда просто Киру забирал после работы и пока подвозил к дому, узнавал о её делах. Дела Семёна его не интересовали. Он был слишком зол на него за то, что украл сестру. Украл, и ни как иначе.

Ещё через месяц Кира поддалась уговорам подруги и поменяла место работы. Теперь она работала в школе для детей с ограниченными возможностями. Маша давно там работала. Денег, естественно, из-за специфичности места, больших не получала, даже можно сказать, сводила концы с концами. Но здесь подруги приобретали большой профессиональный опыт и дарили свою любовь детям. Последний аргумент для Киры был очень актуален. Она каждый раз, когда клала в рот противозачаточную таблетку, ненавидела себя. Но потом успокаивалась тем, что лучше так, чем аборт. И ложилась в постель к мужу.

Семён её особо не обижал. Нежные глупости, как и обещал, не говорил. В любви не признавался. Кира постепенно привыкала, что «любовь бывает разной». Одно было плохо, Семён пристрастился к картам. Деньги с большой амплитудой то появлялись, то пропадали напрочь. Пару раз Кира прибегала к помощи Алексея и занимала у него. После того, как она сменила работу, стабильных денег стало меньше. Это сразу заметил Семён и ужал расходы. Но больше всего ему не нравилось, что вместо того, чтобы заниматься им, Кира теперь по вечерам проверяла школьные тетради.

В тот день всё началось именно с тетрадей.

— Кира, я порву эту макулатуру, если еще хоть раз увижу её на столе!

Она вздрогнула и, не поднимая на него глаза, стала собирать тетради со стола. Уж лучше проверить их на работе, чем выслушивать лекцию о том, что она «тратит свое время на малолетних криворуких бестолочей»!

Сегодня Семён был особенно резок и нуждался в сбросе негатива на кого-нибудь. Кира это поняла и, не решившись быть громоотводом, поспешила в постель. Сон, лучшее средство от ненужных скандалов. Но Семён желал более эмоционально-дискуссионную разрядку. И после того, как ему не стали перечить, он совсем вскипел и плюхнулся рядом с Кирой на кровать.

— Хочешь помолчать, я мешать не буду, но ты мне в любом случае дашь то, что меня может успокоить!

Он скинул одеяло и притянул Киру к себе.

Когда он был зол, он был груб. А зол он был, когда проигрывал деньги в карты. А их он проигрывал за последние полгода часто. Коллеги по игральному цеху подшучивали над ним — «Зато, Беркут, тебе с любовью везёт. До сих пор вспоминаем твою свадьбу»! Это был зыбкий аргумент, и Семён, возвращаясь домой, за свои неудачные карточные игры получал компенсацию от Киры. Однако последний проигрыш был, как никогда огромен. Кира точную сумму в этот раз не знала.

И не отдать долг нельзя и денег не у кого занять.

Вбивая в Киру своё тело, Семён перебирал в голове варианты, как ему добыть деньги.

Занять у её брата? А даст? И так много ему должен. Может, всё же попытаться? Попытка, не пытка.

Доведя дело до логического конца, Семён поднялся с Киры, поцеловал её в губы и пошёл на кухню, покурить и позвонить Алексею. Брат Киры, как ни странно, приехал через час. Перезвонил Семёну, пригласил в свою машину и, выслушав проблему, согласился выручить зятя. Но только на особых условиях.

— Я тебе дам нужную сумму и даже забуду все твои долги мне, но только если ты уйдёшь от Киры и не будешь с ней искать встреч.

— Не понял. Повтори.

Алексей повторил своё предложение.

Утром у Семёна были деньги. Вечером Кира безуспешно ждала мужа к ужину. Он не пришел… и к завтраку тоже. День за днём, она смотрела в окно и вспоминала, как после того, как Семён спустился в машину брата для какого-то разговора, она потеряла двоих. Мужа, который ушел, и брата, который как-то поспособствовал этому.

Она перестала общаться с братом и замкнулась в себе.

И лишь Маша знала, что происходит с Кирой. Они часто общались после работы. Обычно шли домой к Кире. Куда-то вытащить подругу для переключения мыслей, Маше не удавалось. Клубы, кафешки Киру не привлекали. Обида на мужчин скапливалась в её сердце, отяжеляя его. Бронируя от любви.

* * *

Сейчас

Кира

Я уже не плакала, стоя у окна.

Прошло сорок два часа, как ушел Артём. Как он позволил себя выгнать. Анализируя свою жизнь, я неожиданно поняла — каждый период отношений был, как штормовая волна. Нахлынет. Собьет с ног, и тащит в неизвестность. Но вот всё ускользает, растворяясь в общей массе событий. И уже новая волна, с новой силой сносит. И властвует над моей душой.

Кого я люблю? Совру, что никого… Они оба меня, как игрушку деревянную покрутили, повертели. Поковырялись в моей душе, ища там лишние детали, и откинули в сторону.

Семён, конечно, был грубее. Без особой ласки. Только ставил в нужную ему позу и получал удовольствие от игры со мной. Но вот игрушка ему надоела, и он меня бросил. Хорошо, что не на скамейке под дождём. А-то было бы совсем пошло и мерзко на душе. Оставил в тёплой квартире. И с голоду я не помру. Моей зарплаты хватит мне одной… Одной.

Ну, что ж, один поиграл, надоела ему. Бросил. Пришёл другой. Не доломал один брат, надо ж второму исправить это упущение! Второй был более въедливым. В душу глубоко проник. Ещё бы! Он же, зараза, лаской меня покорил. И слова правильные умел говорить. Не то, что его грубый брат. Который мог только брать, брать, брать…

Но вот на кого я злее, так это, как ни странно, именно на второго. Он мне показал ту сторону любви, которую хочет получить любая обыкновенная женщина. Показал, а потом вдруг вспомнил, и нежданно признался, — Кира, я тут совсем забыл тебе сказать, я вообще-то не твой муж, а всего лишь, брат его!

И что после его признания, я должна была сказать?

Тьфу, да не беда, с кем не бывает! Пустяки! Мне ж вообще по барабану с кем из вас спать! Так?

Они вообще что ли, без мозгов рождаются?

Из раздумий меня выдернул звон перезвон дверного звонка.

Это ещё кто?

Беркут № 1 или № 2.

А может оба?! Точно! Прилетели доклевать меня хищники проклятые!

А вот не пойду я вам открывать! Не дождётесь. Сволочи… Не сдамся! Выбивайте дверь!

Я пришла в прихожую, присела на пол, опёрлась спиной о шкаф. В дверь действительно стали барабанить. Сначала кулаками. Потом в дело пошли ноги.

— Рогами ещё постучите! — невольно вырвалось у меня.

А что? Рога у одного из них по любому есть.

Неожиданно наступила тишина.

Видимо выясняют у кого из них рога. Хоть бы, подрались. Им всё равно, а мне приятно посмотреть, кто кого нокаутирует. Безрогий рогатого? Или наоборот?

Тишина.

Вот заразы, не подрались! Много мне чести! Конечно, куда мне. Два Беркута и я! Будут они из-за меня перьевое покрытие себе портить. Как же!

Боже до чего плохо с экологией, беркуты-рогоносцы…

От этой картинки меня передёрнуло.

И тут произошло чудо. Дверь в мою квартиру открылась, а за ней стояла Маша…

А где же близнюки?

Их не было. Был какой-то мужик. Он ковырял непонятной штуковиной в дверном замке.

— О! А что вы делаете с моей дверью? — спросила я.

Маша сунула мужику две сторублёвки и, поблагодарив за помощь, прошмыгнула в квартиру. Прикрыла дверь и уставилась на меня. Я невольно икнула. И улыбнулась подруге:

— Привет!

— Ох… — она на меня смотрела сверху в низ. Оценивала. — Кира, поднимайся. Давай я тебя в постель отведу?

— Не надо. Я спать не хочу.

— А в душ сходить не хочешь?

— Нет.

— И последний вопрос. Ты хоть закусывала?

Я пожала плечами.

Это она про что?

Разве по мне видно, что я немного выпила коньячка?

Я же совсем чуть-чуть. Только в медицинских целях. Она же сама меня заставляла не держать в себе стресс и уметь расслабляться.

Маша пошла на кухню. Когда вернулась, в руках у неё была моя недопитая бутылка коньяка.

— Всё ясно! — сказала она, посмотрев на остатки коньяка.

Ну, хоть кому-то из нас всё ясно! Какая радость!

Пристально смотря на меня, Маша достала из кармана своей куртки сотовый и позвонила кому-то.

— Алло, с ней всё в порядке. Приезжать не надо. Нет, не надо. Я позже сама тебе позвоню.

Отключила телефон, засунула его в карман и присела на пол рядом со мной.

— Маш, ты кому звонила?

— Дед Морозу! — зло ответила Маша и со звоном поставила бутылку на пол.

И что я такого спросила, что её разозлила?

Может, мне действительно пойти спать? Что б никого не раздражать.

— Маш, ты меня до кровати доведёшь?

— Доведу! Раздену и даже сказку расскажу на ночь!

— Сказку не надо. Сказочками я сыта по горло.

Она мне помогла встать с пола и повела в сторону моей любимой кроватки.

— Ну, тогда, Кира, ты мне сказку расскажи.

— Я?

— Ты.

Меня уже довели до кровати и усадили.

— Рассказывай! — пристала Машка, со своей сказкой.

— А про что сказку рассказывать?

— Про принца!

Я захохотала. Истерически. Когда меня отпустило, предложила подруге сказку про двух принцев.

— Про двух? — удивлённо, уточнила она.

— Да! — уверенно начала я. Маша села у моих ног и стала смотреть мне в глаза. — Про двух принцев, Маш! А что? Один, это как-то несовременно. Надо, что б их было два! — я зачем-то показала эту цифру на пальцах. — И что б они были близнецами. Первый женился на принцессе… ну, как на принцессе, так, на… ну, в общем, ладно пусть на принцессе местного разлива. Так вот, женился-то первый, но жить не захотел. Бросил он её. А тут второй скакал мимо. Наша-то дурочка подумала, что это её муж, и притащила его к себе во дворец. А он-то, какой молодец оказался, не побрезговал, переспал с женой брата. Что ж не покувыркаться с бабёнкой, раз его за мужа приняли. Опция — всё включено! Вот как-то так… А сказочка кончилась тем, что второй признался, что он не первый. И принцесса его выгнала… А! — вспомнила я, — Там ещё Кощей бессмертный был, он всё деньги хотел от принца получить, но всё не знал от какого именно. Или это Людоед был? Ну, это уже неважно… Сказка кончилась. Принцесса с горя пьёт коньяк.

Маша молчала. Я завалилась на бок и заснула.

* * *

Какое ужасное утро.

Посмотрела на часы.

Ошиблась. Какой ужасный день. Одно радует, суббота. Можно ещё поваляться в постели.

И зачем я только вчера отпросилась с работы в обед?

Мне нужно было проситься на сверхурочную работу остаться, чтоб сегодня не страдать от того, что всё плывет и пляшет перед глазами. Лучшее средство от депрессии — труд! А я ошибку сделала, отдых себе устроила. С коньячком и без закуски. Да… такого я себе не позволяла, даже когда меня Семён бросил. А его я очень ждала. Он хоть и не был образцовым мужем, но я его любила. Он был моим личным бандитом. Сильный, красивый, агрессивный. Да, не ручной. Часто дикий… но мой. Я, во всяком случае, точно была его. Но что-то случилось, и он меня бросил…

Не умерла, эту боль пережив, и слава Богу…

А потом появился другой. Сейчас-то я знаю, что появился именно другой, а не мой родной муж. А тогда я была просто в замешательстве! Мой, но такой другой, что можно с ума сойти, себе завидуя… Его поведение должно было насторожить! Но… я уши развесила, глазки выпучила, ротик открыла и… балдела. Тая в его ласковых и нежных руках. А губы! Ох, их лучше не вспоминать. Так же как и всё остальное. Особенно неприятно, что я реально скучаю. Но даже не столько по его телу, сколько вообще по нёму. Он интересный собеседник, к тому же по хозяйству руки прикладывал.

А как он вещи свои стирал?

Дурачок, меня не хотел обременять. Разве мне это было в тягость?

Когда от меня ушёл Семён, я его чистые рубашки стирала, сушила и гладила… а потом опять стирала. И сушила. Помню, голубая рубашка у меня неделю висела в ванной, пока Машке не надоело, и она её не порвала.

Как я тогда плакала!

Если найду вещи Артёма в квартире, их нужно будет сразу же куда-нибудь деть, чтоб я их в руки больше не брала, а то опять буду дура-дурой.

Машка… Сколько ж она натерпелась тогда от меня, пока приводила в сознание? У неё у самой проблем хватает, а тут ещё я. Надо ей позвонить, сказать, что всё у меня нормально.

Она же вроде вчера приходила ко мне вечером? До постели меня довела, это я точно помню.

Посмотрев на свою одежду, поняла, что подруга умудрилась меня переодеть в майку. Я же когда пришла вчера с работы, так и не переоделась, весь вечер была в брючном «парадно-рабочем» костюме.

Попыталась встать. Телефон был далеко. В сумке. Сумка в прихожей. Надо идти. Встала. Пошла. Ну, не то чтобы на всех парусах, но пошла. Хотя и шатаюсь.

Вот немного оклемаюсь, перво-наперво выкину всё спиртное, что есть в доме… И от сигарет избавлюсь! Хватит того, что эти Беркуты мне душу надорвали, не буду из-за них ещё и здоровье своё портить. Много чести!

Всё, решено! Сухой закон и без дыма!

Я уже была в прихожей, как услышала странный шум на кухне. Пошла туда. А вот когда зашла, то точно протрезвела. В центре моей кухни Маша целовалась взасос с… (вот от этого я вообще едва не поседела), но целовалась она с моим братом!

Когда шок стал проходить, я поняла, что отчасти ошиблась, потому что, судя по жадному блужданию рук Леши по телу Маши, это он её целовал, а она лишь ему отвечала.

А может и не отвечала? Может он её силой взял? А-а! Мою подругу! Срочно спасать!

Быстро подошла к брату и хлопнула ладонями с двух сторон его по ушам. Эффект был мгновенный! Маша свободна, брат схватил себя за голову и присел.

Тишина. Меня увидели оба.

— Кира, лучше беги, — и это сказала мне та, чью честь я спасала.

Но я, увидев взгляд брата, пулей помчалась в ванную комнату. Заскочив, закрылась на щеколду.

Сначала был мат в мою сторону, потом прилагательные, потом я поняла, что запал гнева иссяк, и я вышла. Брат дышал глубоко, смотрел зло, но меня наказывать не порывался.

— Привет, — сказала я. — А что вы тут делаете?

— Тебя охраняем, — прорычал Леша.

— От кого?

— От глупостей, — присаживаясь на стул, сказал родственник.

— А что вы тут делали, до того, как я пришла? — уточнила я, а в ответ блеск в их смущённых глазах.

Маша метнулась к плите и стала зажигать конфорку, чтобы водрузить на пламя чайник с водой. Признаваться она не хотела. Я посмотрела на Лёшу.

— Так! Успокойся, Кира! Никакого криминала здесь не произошло. Мы с Машей просто целовались, — нагло признался Леша, растирая уши. — По обоюдному согласию, между прочим! Так что напрасно ты её спасала. И меня слуха лишала! Больше так не делай! По крайней мере, мне так не делай. Начитаются статей по самообороне, а потом страдают невинные люди! Вот лучше спасибо подруге скажи, всю ночь возле тебя была, боялась, чтоб ты с собой ничего плохого не сотворила.

— Я ей потом спасибо скажу, без свидетеля в твоём лице. К тому ж, насколько могу судить, ты ей уже начал выражать благодарность. И, видимо, я помешала своим появлением на кухне?

Маша не выдержала нашего общения:

— Ребят, я, наверное, пойду домой? А вы тут сами, как-нибудь.

— Нет! — причём гаркнули на неё, мы с братом одновременно.

Подруга моя от такого командного голоса Леши присела на стул, и только я теперь стояла.

— Ну, что делать будем, голубки? — спросила я.

Чайник засвистел.

Ясно, будем пить чай. Все переглянулись и улыбнулись.

* * *

Сколько у них это продолжается? Так не целуются на первом свидании. Значит, этот поцелуй не первый… далеко не первый.

Чай я допивала. Но тишину не нарушала. Эти двое тоже. Одно меня радовало, я перестала страдать. Отношения моего брата и моей подруги оттеснили переживания по поводу моей собственной разбитой судьбинушки. Мне не хотелось грустить и накручивать собственные нервы на вилку.

Прогресс! Ещё вчера я сходила с ума, а тут такой метаморфоз! Ура! Буду жить!

Я улыбнулась и сделала глоток, допивая свой чай.

* * *

Алексей

Совсем я ошалел от Машки. Раньше никогда так руки не распускал. Вернее, распускал, но тогда хотя бы кроме нас двоих в квартире никого не было, а сегодня не удержался. И на тебе! Сестрёнка нечаянно подловила.

Что делать? Вопрос.

Вчера, когда Маша мне позвонила и сообщила, что с Кирой проблема, что скорей всего Беркут опять «улетел», я сначала не поверил. Я же видел, когда приходил к ним в гости, как они во взглядах друг друга тонули. Не мог же Беркут притворяться? Но когда сегодня утром, я всё же, приехал к девчонкам на квартиру, и мне Маша поведала «сказочку про двух принцев» рассказанную накануне подвыпившей Кирой, то я, культурно выражаясь, очень растерялся.

Узнав про возможного брата-близнеца, позвонил нужным людям в паспортный стол, военкомат и ещё кое-куда, и теперь ждал любую информацию о другом Беркуте. Благо, до пробуждения Киры, я успел изучить её телефон, и теперь знал номер Беркута. Последнего. Номер Семёна я знал и раньше, но номер был заблокирован. Я уже проверял. А вот второму пока не звонил. Я ещё имя его даже не знаю.

Как я мог проглядеть подмену?

Хотя, если учесть, что с Семёном крайне редко общался, то мой промах вполне объясним. А вот как Кира могла совершить эту глупость? Вот это загадка!

Но вот, что ещё меня удивляет, если парень мне не должен был деньги, то зачем он мне их отдал? Деньги немалые. Из «сказки про двух принцев» я понял, что Кира меня обозвала Кощеем бессмертным, желавшим получить деньги от Принца. Обидно, конечно, что меня обозвали, но… со временем разберёмся, кто тут плохой персонаж.

И ещё, зная нашу Киру, мы с Машей сразу поняли, ни сегодня, ни потом от неё мы нового ничего не узнаем. Она скрытная и подробности событий с Беркутами мы от неё не получим. Это ещё хорошо, что Маше вчера удалось столько узнать, пока Кира не полностью себя контролировала.

— Так, девочки, засиделся я с вами, — обратился я, — А у меня дел много. Маша, ты, пожалуйста, мою непутёвую сестричку сегодня не оставляй одну. А вечером я к вам приеду. Чайку попить, но если предложите, то и от борща не откажусь. Но это вечером.

— Если меня не прогонят, я останусь, — немного растерянно, произнесла Маша.

— Кира тебя не прогонит, — сверля сестру взглядом, произнёс я. — Да, Кира?

— Не прогоню! — отозвалась сестрёнка.

— Девочки, об одном прошу, пить, гулять — можно, драться — нельзя! Вопросы есть? — они молчали. — Тогда я пошел.

Встал, поцеловал в щёку сестру, потом вернулся и поцеловал Машу в губы. Она сжалась, но мне успела ответить робким поцелуем.

— Девочки, я вас люблю.

Моё признание их шокировало. Они растерянно посмотрели на меня, но промолчали. Мне оставалось только одно — уйти. И я ушел, «окрылённый нежностью момента».

Но вот когда сел в машину и завёл двигатель, у меня зазвонил телефон. От моего человека из паспортного стола пришла информация о втором Беркуте. Позже позвонил Игорь из военкомата и доложил картинку. Через час я знал об Артёме Артуровиче даже больше, чем хотел.

Что меня останавливало позвонить ему и встретиться?

А то, что я не понял ещё, чего от него хочу. Отомстить? Да! Но за что именно? Судя по всему, парень он неплохой. Серьёзное количество государственных наград тому доказательство. Игорь рассказывал об Артёме такие вещи, что я пришёл в замешательство. Ведь именно этого человека — героя войны, я совсем недавно пытался придушить в своей машине.

Ещё мне было не понятно, для чего Артём — человек, переживший ад войны, играл роль мужа моей сестры? Он для подобного баловства слишком много видел крови, и давно уже вышел из возраста шутника, жонглирующего эмоциями влюблённой в него женщины.

Тогда что же мне делать? Вопрос.

* * *

Но еще больше я был сбит с толку, когда обнаружил, что Артём продал свою комнату в общежитии. Об этом я узнал после того, как всё же отправился к нему домой. Но по месту прописки его не обнаружил. Соседи по коммуналке рассказали, что Артёма видели всего лишь пару раз, более того, в своей комнате он никогда не ночевал. А вот вчера приезжали уже новые хозяева этой комнаты.

Я понял, что с Артёмом смогу встретиться, только если он сам этого захочет. Достал телефон и позвонил ему.

Два гудка, и я услышал:

— Алло.

— Артём?

— Да.

— Это я, Алексей. Брат Киры, — я задумался на секунду, что дальше сказать.

— Что с Кирой!? Она в безопасности? — он почти кричал.

— Да. Но почему ты об этом спрашиваешь? Ей что-то угрожает?

— Я надеюсь, что теперь нет.

— Так, Артём, а давай с тобой встретимся? Согласись, нам есть о чём поговорить?

— Давай встретимся, — безрадостно сказал он.

Через час мы встретились на парковке возле гипермаркета. Артём, завидев мою машину, сам подошел, правда, со стороны водительской двери. Я жестом попросил присесть ко мне в машину. Он обошел машину, открыл дверцу и присел.

— Ну, будем знакомы, Артём Артурович? — я протянул руку, он её пожал.

— Просто Артём. Как Кира?

— Вот, знаешь, Артём, хотел я тебя сегодня прибить за вольности с моей сестрой, но что-то меня остановило.

— Зря.

— Зря «прибить»?

— Зря «остановило».

Вид у Артёма был такой, что просто жуть! Не понятно было, он просто угрюмый или у него что-то жутко болит?

— Артём, ты понимаешь, что был не прав, выдавая себя за Семёна?

— Я за это уже заплатил.

— Ты про те деньги, что мне дал?

Он вдруг резко на меня посмотрел и стал ещё мрачней.

— Причём тут деньги? Я вовсе не про них.

— А про что тогда? — спросил я.

— Тебе не понять.

— А ты попытайся объяснить. Пойми, я единственный человек, который пока не определился, как отнестись к тому, что ты выдавал себя за Семёна.

— Значит, Кира уже приняла решение? И каково же оно? Она меня категорически видеть не хочет? Так?

— А тебе ли не всё равно, чего она хочет? Ты же уже однажды взял то, что тебе не принадлежало, и мнение Киры тебя тогда не интересовало.

— Интересовало! И тогда, и сейчас.

— Артём, зачем ты пошел на всё это? Тебя Семён попросил?

— Нет, конечно! — возмутился Артём. — Я Семёна не видел несколько лет. Когда приехал в город позвонил ему, предложил встретиться. Он согласился, но встречу перенёс на другой день. Потом ещё несколько раз переносил встречу, а потом вовсе перестал отвечать на мои звонки. Я его тогда, конечно, хотел увидеть, но не так сильно, как после знакомства с Кирой… После знакомства я очень хотел с ним выяснить отношения. Объясниться. Но он не отвечал. Даже на СМС-ки мои не реагировал.

— И чтоб ты ему сказал?

— Не знаю… Правду.

— Какую?

— Единственную. Я люблю Киру.

— Рискованный ты парень. Мог бы и без глаза остаться после такой беседы.

— А разве он её любит? Ему разве не всё равно, что с ней происходит?

— Тогда зачем ему что-либо говорить и объяснять?

— Ради Киры. Она должна освободиться от Семёна. Забыть его… чтобы быть не одной.

— С тобой?

— Если она этого захочет, то со мной.

— Ясно.

Хотя «ясного» было мало. Да, он её любит. А дальше что? Их соединить не в моей власти. Они сами должны пройти этот путь.

— Артём, а почему ты так беспокоился о Кире, когда я тебе сегодня позвонил? Что или кто ей угрожает?

— Уже никто.

И он сдержанно поведал мне о долге Семёна и встрече с Захаром. Я несколько раз спрашивал о сумме долга, Артём не признался. Сказал, что сумма была небольшая и что он её уже погасил.

Как же, небольшая!

Стал бы он тогда жильё свое продавать. Нет, тут что-то не состыковывалось. Мне он деньги вон аж когда вернул за Семёна, а комнату продал только вчера. И долг говорит, уже погасил. Вывод: продал, чтоб вернуть долг за брата, но ясное дело, не ради брата впрягся. Беда…

— Артём, а ты где живёшь?

Его удивил мой вопрос:

— В смысле, есть ли у меня жильё?

— Ну, да.

— Нет, у меня нет собственного жилья. Я — нищий БОМЖ, — он усмехнулся и посмотрел на меня с вызовом. — Что, не гожусь на роль зятя?

— Я верну тебе деньги, что ты мне отдал за брата.

— Они мне не нужны, — резко ответил Артём.

— И это говорит мне человек, который признался, что он нищий?

— Лёха, я за эти дни столько натерпелся из-за денег, что, пожалуй, и вовсе бы от них отказался, если бы мне выдавали в оплату за мой труд суточный паёк и одежду, что б я не сдох от голода и холода.

— У тебя есть работа?

— Есть. Я в охране работаю. Работа дрянь, но мне другую пока не потянуть. Я же без образования. Что я умею? В лесах осуществлять снайперские выстрелы по движущимся объектам. Куда мне с такими умениями? В наемные убийцы? Мне смертей хватило там, на Кавказе. Но там хотя бы мне Родина говорила, кто враг, кого в расход. А здесь мне кто будет об этом говорить? Тот, у кого больше денег? Нет, я на такой расклад не подписывался.

— Так где ты живёшь?

— У друга.

— Я привезу тебе деньги завтра. Говори адрес.

— Не надо. Ни завтра, ни послезавтра. Я не смогу их взять. Тебе был должен Семён, я за него отдал.

— Но почему ты мне их отдал? Вжился в роль?

— Не хотел, чтобы ты был преградой между мной и Кирой. Не хотел, чтобы ты рассказывал ей, как заплатил Семёну, её мужу, чтобы он ушёл от неё. Не хотел, чтобы Кира расстроилась, узнав эту чудовищную правду. Кира до сих пор не знает, почему ушел Семён. Прошу, пусть и дальше не знает этого. Кира хоть и хочет казаться сильной, но эту правду не переживёт. Она возненавидит мужиков. А я всё ещё хочу выпросить у неё прощение за то, что не признался с самого начала, что я, это я.

— А как ты вообще на неё вышел? Ты знал, что она жена Семёна?

— Нет! Она мне просто очень понравилась. Я её увидел в «Льдинке», куда мы с моим другом однажды случайно зашли… Леш, ты её брат и поэтому тебе кое-что не обязательно знать. Но поверь, с самого начала я был настроен по отношению к ней серьезно. И сейчас переживаю, что всё так вышло. Очень хочу исправить ситуацию. Но разве я могу сейчас на что-то претендовать? Леш, передай Кире, что я очень сожалею, что причинил ей боль. И еще передай, что я счастлив, от того что она поселилась в моём сердце. Прощай.

Он быстро вышел из машины и пошел прочь. Заморосил дождь, Артём поднял воротник куртки, но шаг не прибавил, так же спокойно и размеренно шел, удаляясь от меня. Растворяясь в дожде. Мне через мокрое лобовое стекло было уже трудно разобрать его силуэт.

Я достал телефон, покрутил его в руках и всё же позвонил Захару. Он был удивлён звонку. Но голос радостный. Вот змея, никогда не унывает и не упускает возможности приблизиться к намеченной цели.

— Алексей Яковлевич? Чем обязан?

— Дело у меня к тебе небольшое.

— Ты же знаешь, я всегда рад с тобой иметь дела, но раньше ты моё общество игнорировал.

— Не обольщайся! Я и сейчас с тобой особых дел не хочу иметь, обстоятельства вынуждают. Итак, куда мне подъехать и когда? Разговор не телефонный.

— Подъезжай через час в ресторан «Коралловые бусы», что на Красной. Я буду там.

— Договорились!

Дал отбой и тут же позвонил Рыку и предупредил, что встречаюсь с Захаром на предмет, не касающийся дел моего шефа. Я всегда предупреждал его, когда встречался с «конкурентами». Мне претензии и обвинения в предательстве не нужны. Рык это ценил и не выдирал ногти мне из пальцев, добывая истину. Я ему и в этот раз обрисовал ситуацию. Конечно, я умолчал про Артёма. Просто сказал, что мой зять накануне вернул какой-то долг Захару, а мне нужно знать ради безопасности сестры, есть ли у зятя ещё долговые обязательства перед Захаром.

Рык меня «благословил» на это дело, но посетовал, что зять у меня непутёвый, что такого лучше в расход, если сестра несильно убиваться по нёму будет. Час от часу не легче! Мало проблем Артёму с Захаром, так ещё Рык им не доволен. Я пообещал, что сам всё улажу и угомоню своего родственника, при этом соврал, что Кира мне не простит, если с её любимым мужем что-нибудь нехорошее случится. Ложь во спасение, иногда людям жизнь спасает.

* * *

Встреча с Захаром состоялась в назначенном месте ровно через час. В ходе непродолжительной беседы, я узнал сумму долга и проценты за несвоевременность возврата. Проценты меня особенно удивили. Нет, в нашем мире это распространённая практика. Меня зацепило другое. Проценты накопились за полгода. А это значит, что вместо того чтобы вернуть долг, Семён прихватил деньги, что я ему дал, и смылся в неизвестном направлении. То есть он не планирует вернуться в город. Потому что его здесь сразу же люди Захара за одно место бы взяли и вывернули наизнанку. Долги криминальный мир не забывает. Облагают процентами и они растут, но не исчезают. Значит, Семён навсегда уехал. Значит, он не вернётся к Кире. А вот это уже существенно.

Понимает ли Артём весь расклад?

На прощание, я предупредил Захара, что кроме мужа у Киры ещё есть брат, который за свою любимую сестру любому может в лоб гвоздь вбить. Захар меня понял. Промолчал, но понял. Его власть в городе с каждым годом слабела. Люди от него пока не разбегались, но на серьёзные дела уже не высовывались. Конфликт со мной ему не нужен был. Рыку только дай повод и до утра многие Захаровцы не доживут. Захар это понимал, поэтому молчал и, как всегда, улыбался.

* * *

Глубоким вечером, когда дела позволили вырваться, я добрался до подъезда Киры. Дождь лил, как из ведра. Пересидеть его в машине было глупо. Сегодня ему конца и края не видно. Поэтому, когда припарковался и заглушил двигатель, сразу вышел из машины и устремился к подъезду.

Поднимаясь по ступеням, смахнул капли дождя с рукавов кожаной куртки и взлохматил мокрые волосы.

Как там мои девочки? Не передрались?

Позвонил Кире на телефон.

— Алло, вы дома?

— Да.

— Тогда, впускайте!

Дал отбой. Через пару секунд передо мной распахнулась дверь и меня впустила сестрёнка. Судя по всему, она была в хорошем настроении.

— Привет! Проходи! Мы как раз закончили марафет наводить на кухне.

— Что же вы там такое делали, что пришлось марафет наводить?

— Пирожки с капустой.

— Хорошее дело!

Я скинул куртку, разулся и прошёл на кухню. Маша была там. Мне несмело улыбнулась и сразу же отвернулась к плите.

Через час я был сыт желудком, но еще смотрел на Машу голодными глазами.

— Кира, уже поздно, — взглянул на часы. — Устал я. Поеду домой. Спасибо, что накормили.

— Подожди, Лёш! Мы же не для себя всё это готовили. Возьми, — Кира протянула мне пакет, — это твоя доля пирожков. Положишь их в холодильник, а перед тем как кушать, разогрей в микроволновке.

— Как скажешь! — я принял пакет и отправился в прихожую.

Питался я хорошо. В основном в ресторанах, но от домашних пирожков никогда не отказывался. Кира это знала.

— Маш, тебя до дома подвезти? — спросил я.

— Подвезти! — ответила за Машу сестрёнка.

Маша потянулась за своей курткой и стала её надевать. Я отложил пакет на тумбочку и, перехватив Машину куртку, помог ей одеться.

— Леш… — робко начала Кира, смотря на меня и Машу. — Ты Машку не обижай. Она у меня хоть и грубиянка, но самая лучшая подруга.

— Я обижать не буду. Хочешь, даже в ЗАГС отведу для автографа? — услышав мои слова, Маша дернулась в сторону. Я удержал.

— Удочерить решил? — зло спросила меня Маша.

— А на большее разве я не гожусь? Как в постель, так не старый, а в мужья уже не подхожу? — мои вопросы вызвали ещё больший гнев у Маши.

Но я не дал ей вырваться. И приподнял над полом. Повиснув в моих объятиях, она перестала сопротивляться и затихла.

— Ну, отвечай! — требовал я.

Кира тоже ждала ответ. Маша, сообразив, что я её не собираюсь опускать на пол, пока она не ответит, дёрнулась, но так и осталась висеть в воздухе.

— Так, как? Поматросила и всё? Я тебе что, мальчик на пару ночей? — почему-то голос у меня был грубым. Я это понимал, но изменить его не мог.

— Ты не мальчик, — смущённо произнесла Маша.

— Уже хорошо! Так кто я? Старый, во всех отношениях, друг? Ты не стесняйся. Скажи сразу. Чтоб я не выглядел в глазах сестры совратителем. Я же всё понимаю. Разница в возрасте и всё такое… Но я не как все. Меня это не пугает. Ответственности во мне не меньше, чем у среднестатистического мужчины. А может быть и больше. Но я не буду твердить, что мы не пара, что я слишком стар для тебя. Когда я позволил себе прикасаться к тебе, в туже секунду понял, что должен буду заплатить за своё желание. Я готов заплатить тем, что буду терзаться мыслями, что мою женщину может увести молодой и красивый. Пусть я буду умирать от этой боли, но не откажусь от возможности прикасаться к тебе. Захочешь уйти — уйдёшь. Насильно держать тебя не стану. Но я готов бороться за возможность быть с тобой. Я каждый день стану доказывать, в первую очередь себе, что достоин тебя. Скажешь, что уже не устраиваю и нет возможности исправить ситуацию, отступлюсь. Жалеть себя не стану. Тебе претензии не предъявлю. Будет в моём распоряжении месяц или несколько лет, я буду одинаково счастлив и благодарен тебе за то, что была рядом со мной. Я не каменный, но тебя заложником принятого в молодости решения делать не собираюсь. Хочешь, давай распишемся? Боишься, что не отпущу в будущем? Давай договор составим у юриста. Пропишем отдельным пунктом, что ты имеешь право в одностороннем порядке разорвать наш брак. Не хочешь расписываться? Не будем. Но я хочу, чтобы ты жила со мной. Чтобы мы не краснели, когда нас в следующий раз застукают целующимися. И не было недосказанности и косых взглядов. Или ты уже сейчас хочешь, чтобы я отступился от тебя? Чтобы больше мои руки никогда к тебе не прикасались? Выбирай… Со мной или без меня. Кира свидетель, как скажешь, так и поступим.

Маша пылала. Её лицо то краснело, то белело.

— Поставь меня на пол, — едва расслышал Машин голос, но просьбу выполнил.

А дальше тишина. Я медленно стал убирать свои руки с бёдер Маши. Когда полностью отпустил её, сделал шаг назад. Маша смотрела мне в глаза. Кира была где-то рядом, но я её не видел. Я смотрел в голубые глаза, на которые наворачивались слёзы.

— Эй, Маш, ты чего? Только не плачь. Иначе я буду себя винить.

— Вини, — сказала она, смахнула непролитую слезинку и продолжила на меня смотреть в упор.

Невыносимо вот так стоять, как под дулом. И выстрела нет, и секунды идут. Уж лучше застрели меня своим отказом, чем даришь секунды надежды и продолжаешь молчать.

Досчитал до пяти и, не выдержав, спросил:

— Маш, ты хочешь подумать над ответом?

Она кивнула.

— А я могу к тебе прикасаться, пока ты будешь думать? — уточнил я.

Вновь дала молчаливое согласие.

А у меня в голове одна единственная мысль:

«Поцелуй, пока разрешает!»

Сделал шаг в её сторону и обнял, хотя на самом деле сгрёб в охапку, и губы мои заскользили по её губам, а руки по телу. И только шорох удаляющихся тапочек Киры, говорил, что где-то есть остальной мир. Неинтересный. В котором нет Маши.

Стоит ли мне на него отвлекаться? И вот это уже даже не вопрос.

* * *

Кира

Разрушив своим поцелуем мой серый мир, они меня просто вырвали из небытия, в котором я находилась после ухода Артёма.

Мой брат и моя подруга!

Они всё время были рядом, а я ничего не замечала…

Сегодня после того, как братик ушёл, я пристала к подруге:

— Маш, а Маш, ну, признайся, я ж не успокоюсь. Ты же меня знаешь.

— Знаю.

Она допила чай и, не поднимая на меня глаза, тихо заговорила:

— Прости, Кира, я не смогла себе запретить. Говорила, «нельзя», «не смей», «не вздумай». Но себя не услышала. Результат ты видела сама.

— Так это ты предприняла первые шаги?

— Я.

— Но когда?

— Давно… Случайно… Я не планировала ту ночь. Я была с девочками в клубе. Но мне было плохо. Ты тогда ещё жила с Семёном. И я, пересматривая список телефонных номеров, наткнулась на его номер. Он же для меня всю жизнь был твоим братом. Твоим… но не моим. Я подумала, ничего плохого не будет, если он приедет и заберёт из ночного клуба. Как ни странно, он приехал. Без нравоучений забрал и отвёл в свою машину. Усадил и спросил, куда отвезти. А меня как заклинило. Не могу вспомнить свой адрес и всё! Заблудилась в памяти! Ну, правда, в тот вечер я действительно перебрала. Хотя, когда меня забирал Лёша, Иринка и Вика только входили в кураж, и даже удивились, что я их «обошла на круг» и уже нуждаюсь в транспортировке домой. Так вот, когда Лёша так и не узнал, куда меня везти, отвёз к себе. Каюсь, но именно тогда я попыталась его соблазнить. Он не отказался и не выгнал меня из квартиры, из постели… Утром, пока Лёша спал, я сбежала. Он звонил, я не отвечала. А через два месяца опять ему позвонила. Алкогольное моё состояние и в тот раз было «в хлам». Но помню, я сразу назвала свой адрес. Он отвёз. Я пригласила к себе… Ну, а там, как у всех. Инициатором была я… Потом было ещё пару встреч, но по утрам мы расставались навсегда. Кир, если бы ты не была его сестрой, я бы давно тебе о нём всё рассказала. Рассказала, как мне плохо и как мне хорошо. Как мне больно и как я счастлива. Как мне страшно и спокойно. Как мне без него и как мне с ним… Но он твой брат и я молчала. Я не боюсь осуждения или критики. Их я переживу… Мне невыносима мысль, что он, услышав твоё неодобрение, отвернётся от меня. Попросит больше не звонить ему. И сам не разорвёт телефонным звонком моё отчаяние.

Маша встала, подошла к подоконнику и взяла сигареты.

— Кирочка, я на лоджию.

Я не остановила. Она ушла курить. Она всегда курила, когда ей было плохо. А курила она с тех пор, как я её помню. Курила, когда влюблялась, когда её бросали, когда она бросала. Когда в душе покоя не было. А у неё никогда его не было. Всегда бой! Только на грани. Именно поэтому вот уже несколько лет она ни с кем серьёзно не встречалась. Себе дороже. Пустота и разочарование. И на тебе, мой брат! Нашли друг друга. Закоренелый скептик и разочарованный прагматик.

Не пошла я к ней на лоджию. Дала возможность подумать в одиночестве, без давления с моей стороны. Когда она вернулась, мы собрались и пошли в магазин. Я больше не заводила разговор о брате, и даже вскользь его не упоминала. А вот Маша не была так же добра ко мне и выуживала у меня информацию о причинах ухода Беркута. Странно, в этот раз она не говорила про него гадости.

Только вопросы:

Ты скучаешь по нему?

Он тебя устраивал?

Ты ему будешь звонить?

Ты будешь отвечать на его звонки?

Я уходила от прямых ответов. Маша вскоре сдалась.

А я старалась не впускать в мысли… Артёма. Семёна я помнила, но его образ растворялся и мерк в свете новых эмоций к его брату.

Но вот наступил вечер и пришёл Лёша. Я видела, как мечется Маша, в своих корявых попытках выглядеть отстранённой и недосягаемой. Естественно, когда Лёша предложил довести её домой, я буквально стала выпроваживать подругу на улицу. Но эти двое не нуждались в уединённой обстановке. Я не была помехой для них. И лишь когда брат вцепился в Машу поцелуем, я скрылась в спальне. Через несколько минут хлопнула дверь. Я вышла и обнаружила, что ушли оба. Вдвоём. Меня это радовало. Я прошла на кухню и начал убирать со стола. А через полчаса стояла у открытого окна лоджии и жевала спичку. Как и обещала, курить я бросила. Теперь мучилась, но не сдавалась.

Лил дождь. Давно стемнело. Уличные фонари слабым светом освещали действительность. Прохожих не было. Вот только кто-то, прислонясь к стволу большого дерева, что растёт у нас рядом с детской площадкой, стоит и курит.

Как у него только сигарета не тухнет под дождём?

Дожевав спичку, я извлекла из коробка новую и зажгла её. Полюбовалась пламенем и подставила её под дождь. Не успело пламя сожрать щепочку, как капля воды, упав с высоты небес на огонь, погасила его и погрузила мой взор в черноту. Когда глаза привыкли к темноте, я увидела что тот, кто стоял под деревом, ещё не ушел. И курит. Периодическое усиление яркости его сигареты, подсказывало мне, когда он делает очередную затяжку.

Он курил, а я смотрела. Как будто с ним на двоих втягивая никотин в лёгкие. Вскоре сырость улицы меня пробрала до костей. Я решила, сейчас «докурю» с ним и пойду спать. Но этот Кто-то, докурив одну сигарету, тут же, начинал курить другую. На третьей сигарете я себя одёрнула, что столько не курю даже когда мне очень плохо и ушла с лоджии.

А он стоял. Ни лица, ни силуэта. Только маленькая красная точка в сумраке. И дождь… целый день, роняющий слёзы с неба.

* * *

Прошла неделя.

Леша уговаривает Машу поехать с ним в Париж. Засранец! Меня не зовет! Хотя бы для компании пригласил…

Маша пока думает. И над первым предложением и над поездкой. Думает, а сама улыбается. Тоже мне, рыжая лиса! На лбу ж написано, что счастлива. А мне, глядя на неё, тоже радостно. И Беркутов почти не вспоминаю. Вот только когда шла из дома на работу, об Артёме немного думала. Потом ещё в обед несколько раз, и вот сейчас, когда иду домой. До подъезда ещё минут десять. А потом весь вечер. И ночь. И мыслям моим о нём никто не будет мешать.

Но я не плачу. И не курю. Хотя первое трудней.

Скоро лето. Отпуск. Длинный. Я обязательно уеду из города. Конечно, поеду не в Париж, но в городе сидеть не стану. Скорей всего поеду в родной Лабинск. Буду с папой на рыбалку ходить, и маме по хозяйству помогать. Ещё, конечно, поеду на море. В этом году, наверное, без Машки. Её даже не позову. Сяду в автобус и поеду в сторону моря. Хочу долго-долго ехать. Далеко-далеко. Там буду очень рано утром вставать, и уходить на пляж, чтоб побродить вдоль волн, не спотыкаясь об людей. И постараюсь не думать ни о чём.

Хотя сейчас… все мысли о нём. Лишь о нём.

* * *

Алексей

Скоро начнёт светать. Я давно проснулся. Маша лежит рядом. Спит. Она живёт у меня. Не ночует, а именно живёт. Вещи свои, правда, ко мне перевезла ещё не все. От съёмной квартиры пока не отказалась. Но это меня совсем не напрягает. Главное, она рядом. Могу протянуть руку и коснуться её. Но я сейчас не стану её тревожить. Пусть спит. Она заснула поздно. Это я ей не давал заснуть. Упивался близостью. Её способности учиться, будучи по профессии учителем, меня восхищали!

Она давно была не девочкой, но всё равно многого стеснялась. Я был этому факту удивлён. Почему-то считал её опытной и матёрой в плане интимных отношений. Ошибся. Раньше я не позволял себе свободу действий с ней в постели. Ограничивался «классикой жанра». А вот когда она стала больше времени проводить в моей кровати, я, дабы не показаться дремучим и несовременным, проявил себя. Немного при этом шокировав её.

Хоть бы не напугал… А то подумает, что я маньяк.

Это ж я нарочно, старался быть конкурентоспособным на фоне современной молодёжи. Увлёкся. Компенсирую романтикой. Сегодня куплю ей цветы и приглашу в ресторан. Ну, а ночью буду нежен.

А как иначе? Когда рядом такое сокровище.

Одно только расстраивает — сестрёнка. Маша говорит, она близка к помешательству. Молчалива. А когда к ней обращаются, долго думает над ответом, как будто разумом возвращается из другого измерения. Если бы не конец учебного года, директриса бы её на больничный выгнала. А так, вынуждена терпеть её отстранённое поведение.

Надо Киру специалисту показать… У меня как раз один есть на примете. Зовут Артём Артурович Беркут. Вот только как им встречу организовать? Надо чтобы из-за моей затеи ситуация не усугубилась.

После обеда позвонил Артёму. Позвонил первый раз после нашей с ним встречи на стоянке у гипермаркета. Прошло гудков пять. А я всё ждал. Но вот мне ответили:

— Алло.

— Артём, это Алексей.

— Это не Артём. Артёма на перевязку забрали.

— Куда забрали? — удивился я.

— На перевязку. Он же в больнице лежит.

— Что случилось? В какой больнице? Вы кто?

— Я его сосед по палате. Он телефон оставил мне, что бы я ответил Никите. В общем, перезвоните позже.

— Подождите! Что за больница? Какое отделение? Объясните в чём, собственно говоря, дело!

— А вы ему кто?

— Родственник! — нагло соврал я, понимая, что человеку с улицы ничего не расскажут.

— Какой родственник? — зло спросил, сосед Артёма по палате. — Тот, который его подрезал?

И тут до меня дошёл весь ужас произошедшего.

— Номер больницы?!

— Третья, — смущённый моим грубым голосом, произнёс парень, — Бывшая больница хлопчатобумажного комбината.

— Да знаю я! — тут же дал отбой и позвонил своему знакомому. — Алло, Миш, тут дело срочное, помоги выйти на нужного человека! У меня родственник лежит в третьей городской, надо чтобы к нему отнеслись по-человечески!

— Никуда больше не звони, я сам переговорю с главврачом. Она моя хорошая знакомая. Я всё улажу. Имя своего родственника говори.

— Беркут Артём Артурович.

— Беркут? Зять твой, что ли?

— Да!

Многие мои друзья знали про моего зятя Беркута, но практически никто не знал, что его имя Семён. Не стал я сейчас ничего объяснять. К чему терять время?

— Миш, только мне надо всё узнать о его состоянии. Лучше даже если я с ним встречусь. Заодно и деньжат за хлопоты подкину, кому скажешь.

— Деньги придержи. Остальное всё утрясём в ближайшие часы. Я тебе сам перезвоню.

Позвонил Маше, предупредил, что буду поздно, чтоб меня к ужину не ждала, и попросил после работы Киру притащить к нам домой. В самом крайнем случае, идти к ней. Но никому дверь не открывать и в случае визита нежданных гостей сразу же звонить мне.

— А в чём дело, Лёш? — растерянно спросила Маша.

— Беркут вернулся. Семён.

Маша ахнула, но пообещала всё выполнить.

— Маш! Только, пожалуйста, без самодеятельности! И Кире ничего не говори. А то у неё ума хватит выяснять с ним отношения без свидетелей. А он, скорей всего, Артёма подрезал.

Вот тут Маша не ахнула, а издала более громкий звук.

— Маша! Сестре моей не проболтайся! Ещё ничего точно не известно. Может всё совсем не так. Но в любом случае, после работы звони мне, я за вами машину вышлю или сам приеду. И никаких прогулок по улицам! Сидите, ждите машину в школе. Да, кстати, ты не знаешь, у Семёна ключи от квартиры есть?

— Не знаю.

— Тогда после работы поедете только к нам. Забудь про квартиру Киры. Пока я замок не поменяю, чтобы вас там и близко не было! Поняла?

— Да!

— Всё, конец связи!

Отложил телефон на стол. И стал размышлять, что ещё могу предпринять, пока жду звонок от Михаила. Ничего не придумал. Вышел из кабинета, предупредил секретаршу, что буду позже и отправился из приёмной генерального директора коммерческой фирмы «Прогресс» в сторону лифта.

Работа на Рыкова принесла мне много должностей. Генеральный директор, из них была не самая крутая, но именно здесь меня чашё всего и видели на рабочем месте. Удобный просторный кабинет способствовал этому в первую очередь.

Спустившись на парковку, я отыскал свою машину, снял её с сигнализации и сел на водительское сидение.

Но куда ехать?

Ответ сам напросился — ехать в больницу. Пока доеду, и Михаил мне позвонит. Логично? Вполне. Завел двигатель и стал вспоминать, как проехать до больницы.

Через полчаса я уже ехал в плотном потоке по Ставропольской улице, до пересечения с Айвазовского, а там свернул направо. И вот она больница. Припарковался, стал ждать звонок от Михаила.

Он позвонил через десять минут.

— Лёш, как и обещал, всё сделали. Родственник у тебя лежит теперь в отдельной палате, правда заведующая говорит, парень очень скромный попался, не хотел менять хоромы. Пришлось его силой перевозить. Он же пока несильно может сам перемещаться. Ну, ты не переживай, это временно, пока швы свежие. Вот немного полежит, восстановит силы и будет бегать.

— Так, а что с ним случилось?

— Сцепился с другим своим родственником. У того, правда, нож был. В результате один в больнице, другой в милиции.

От этих слов мне стало легче. Я, конечно, послал своих ребят незаметно охранять сестру, однако информация, о том, что Семён локализован, была приятной.

Но вот когда я увидел Артёма, моё настроение вновь ухудшилось.

— Артём! — он повернул голову в мою сторону. — Привет!

— Привет, — безрадостно сказал Артём, рассматривая меня.

Гематомы были. Так же как и ссадины. Но вот что действительно вызывало сочувствие, так это перебинтованные кисти рук. Артём лежал на кровати, укрытый одеялом. Поскольку я уже знал, что он «пока не сильно может сам перемещаться», то догадался, что у него есть и другие ранения на теле.

— Это тебя Семён, так разукрасил?

— Семён.

— А ты небось, ему про Киру говорил, до того как он на тебя кинулся с ножом?

— Про неё.

— Я ж тебя предупреждал, что небезопасно заводить подобные разговоры с ним.

— Предупреждал, я помню.

Из него приходилось каждое слово клещами извлекать.

— Как вы вообще встретились?

— Он мне позвонил позавчера вечером с незнакомого мне номера. Спросил, как дела? А я ему сразу сказал, что нужно встретиться… Что я хочу стать мужем его жены.

— Ты так и сказал?

— Так и сказал.

— А он что?

— Бросил трубку, и только на следующее утро ответил на мои бесконечные попытки дозвониться до него. Как только я услышал его голос, сразу же повторил своё предложение встретиться. Он сказал, что уже в городе и готов со мной увидеться. Он продиктовал адрес, и через час я был на месте. Но Семён не был настроен на диалог. Пришлось немного помахать кулаками.

— Но это ты махал кулаками! А он, судя по твоему состоянию, был вооружён ножом?

— Первые несколько минут, нож действительно был у него в руках. Потом я его отобрал и выбросил.

Он замолчал.

— Артём, ты понимаешь, что после твоего признания брату, Кира подвергалась огромной опасности? Ведь Семён, в первую очередь, мог отыграться именно на ней!

— Мог. И поскольку я не знал, что когда с ним разговаривал вечером, он был не в городе, я сразу же отправился к её квартире. Но Семён туда не пришел.

— Не понял. Ты караулил Семёна у подъезда Киры?

— Да.

— Опять не понял. Ты, всю ночь караулил?

— Да.

— Без сна?

— Конечно. Я вел наружное наблюдение, а когда совсем стемнело, зашёл в подъезд.

— И ты не вызвал подозрение у жильцов?

— Я умею не привлекать к себе внимание. К тому же часто менял дислокацию. А утром позвонил Семён и я покинул точку наблюдения, чтобы встретиться с братом. Кроме него никто не представлял угрозу для Киры, поэтому я без особого страха оставил свой пост.

— И что потом?

— Мы встретились… Разговор не заладился сразу.

— Где вы встретились?

— Семён продиктовал мне адрес. Я туда доехал на такси. Это был недостроенный коттедж в частном секторе. Скорей всего Семён просто знал, что там не охраняемая стройка и поэтому нашу встречу назначил именно там. Я ему рассказал, как случайно познакомился с Кирой, как не смог сразу признаться, что она ошиблась, решив, что я её муж. Сказал, что она мне понравилась, что хочу быть с ней… хочу, чтобы она была моей женой. И поскольку самому Семёну она не нужна, раз он от неё ушел, то с моей стороны непорядочности нет. Я был откровенен с братом в своих желаниях. И надеялся, что он меня поймёт… Но ошибся. Семён подробно рассказал, что он думает обо мне. И куда мне засунуть свои желания. Сказал, что Кира его жена, и я не имею права к ней приближаться… Я возмутился. Он же её бросил. Ушёл. Не звонит и не даёт о себе весточки. Мол, жди, вернусь. Семён ответил, что ему глубоко безразлично, что я думаю по этому поводу. Кира его жена и точка… Я понимаю, он с самого детства был собственником, но Кира же не игрушка. Она живая. А Семён не оставлял ей шанса на свободу. Пусть не со мной… Но и не с ним же? Аргумент, «не трогай, моё», был неуместен. Мы уже выросли из того возраста, когда дрались, выясняя чья вещь. Тем более, Кира — не вещь! Я это дважды ему повторил. Но Семён меня уже не слышал, он хотел силой доказать свои права на Киру… Первые минуты я не особо уходил от его аргументов, в виде лезвия ножа. Даже не старался. Надеялся, что брат одумается. Но когда он ошалел, поняв, что я стойко переношу порезы, он одержимо на меня посмотрел и занёс руку для последнего удара. В область сердца. Вот тут я понял, его пора останавливать. И выбил нож. Потом схватил Семёна и повалил. Он вырывался и кряхтел, а я продолжал прижимать его к земле. Когда он попытался вырваться, я его вырубил одним ударом. Он перестал оказывать сопротивление. И вот тут у меня поплыла картинка перед глазами. Видимо из-за потери крови. В крови было всё. Мои руки, одежда. Одежда Семёна. К чему бы я ни прикасался, покрывалось кровью. К ней прилипала земля, мелкий мусор. И ещё отчетливо помню запах… самый ужасный запах, который может только быть. Запах крови… Чтобы не потерять контроль над Семёном, я снял ремень с брюк и связал им его руки. А уже ремнём Семёна связал его ноги. И позвонил Никите, своему другу. В общих чертах обрисовал ситуацию, продиктовал адрес нашего местонахождения и через несколько минут всё же потерял сознание. Очнулся от того, что меня грузят в реанимобиль. Меня привезли сюда, Семёна в казематы. Следователь приходил ещё позавчера. Я подписал заявление, и теперь Семён локализован. При других обстоятельствах, я бы не стал так поступать, но пока я в больнице, Семён не должен представлять угрозу для Киры. Хотя, возможно я и накручиваю себя, ведь из нашего разговора понял, что Семён к Кире не предъявляет претензий. Только ко мне. Это я не имею права на неё. Но чтобы быть спокойней, пока я тут, Семён в милиции. Выйду, заберу заявление и продолжу с ним беседу о том, на что я не имею право, на что нет. Я Семёну ещё раз попытаюсь объяснить, что он давно утратил право на Киру. И что теперь только Кире решать с кем она будет. Только ей!

— А ты уверен, что она выберет тебя?

— Нет. Не уверен. Но и не Семёну диктовать условия.

— Вот тут я с тобой согласен. Артём, может тебе что-нибудь нужно? Ты только скажи, всё сделаю.

— Нужно. Больше без моего согласия, не улучшай мою жизнь. Это ж ты поспособствовал, чтоб меня в отдельную палату перевели?

— Я.

— Я так и понял. До твоего визита ещё сомневался, а как тебя увидел, всё стало на свои места. И ещё, пожалуйста, Кире не говори где я, и тем более не разглашай причину моего теперешнего состояния. Сам понимаешь, Кира будет в бешенстве, если узнает, что мы с Семёном сцепились из-за неё.

— Не переживай, я сохраню твой секрет, — ещё раз посмотрел на его руки. — Семён в таком же состоянии, как и ты?

— Нет. Я его не стал калечить.

— А себя значит, позволил изуродовать?

— Я виноват перед ним. Я жил с его женой. Выдавал себя за него…

— И в наказание позволил ему убивать тебя?

— Понимай, как хочешь.

— Я этого не понимаю. Я знаю, где ты провёл последние годы. Приблизительно знаю, чем ты там занимался. И знаю, что боевые государственные награды дают не за работу писаря при штабе. Поэтому не понимаю, как ты позволил полосовать себя. Не понимаю, почему ты решил, что Семён имел право причинять тебе боль, а ты принимал её, как справедливое наказание.

Артём ответил не сразу:

— За всё нужно платить.

— Платить? — я усмехнулся. — Парень, платить нужно за свои грехи. А ты оплачиваешь не свои счета. Кончай заниматься благотворительностью. Побереги себя. Искоренить несправедливость, сражаясь в одиночку невозможно. И через смирение, до падших душ не достучаться… Приеду завтра. Не возражаешь?

Посмотрел на меня. В глазах пустота. В голосе металлический звон:

— Не возражаю.

Не прогнал — уже хорошо, подумал я и вышел из палаты. Но выйдя за территорию больницы, отправился не домой, а на встречу и Семёном. Найти его для меня не было проблемой. Пару звонков и на моё имя уже начинают выписывать пропуск и несут его на проходную районного дежурного отделения милиции, где временно прибывает Беркут первый.

* * *

— О! Какая нежданная встреча! — завидев меня, удивился Семён.

Я присел на стул напротив Семёна. На его руках были наручники. По моему жесту молодой следователь вышел из кабинета, оставив нас вдвоём.

Как же они похожи с братом! Разница лишь в осанках, причёсках и взглядах. У Семёна жесткий, цепкий, у его брата спокойный, изучающий.

— Очень даже ожидаемая встреча, Семён. Я специально через полгорода проехал, чтоб с тобой встретиться.

— Ты знал, что я тут?

— Да. Город-то маленький. Будешь себя плохо вести, к вечеру и Захар о твоём местонахождении узнает. Ты ведь не забыл, что должен ему деньги? Если забыл, я напомню. А вот Захару напоминать точно не надо.

Да я блефовал. А что делать? Этого Беркута нужно было присмирить. Он-то не знает, что Артём его долги все оплатил. Иначе б сейчас так не всполошился при упоминании мной имени Захара.

— Это угроза? — оскалившись, спросил Семён.

— Да.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты выполнил свою часть договора и не появлялся в жизни Киры.

— Ты меня на Артёма решил поменять?

— Не я это сделал, а ты. Твой брат от Киры никогда б не отказался, тем более за деньги. А вот от всего своего ради неё отказаться он уже смог. А ты готов вывернуться на изнанку ради Киры?

— Мне не нужно это делать. Она и так моя жена!

— Это временное явление. И всё можно исправить. Ведь так?

— Я просто так не отступлюсь.

— Просто так и не предлагаю. Взамен, во-первых, не сообщу Захару, где ты. Во-вторых, помогу тебе покинуть эту «гостиницу». И ещё… могу оплатить твои транспортные расходы в связи с окончательным отбытием из этого города. А лучше из края. Ну, как заманчивое предложение? Но учти есть один нюанс. Ты подписываешь заявление на расторжение брака с Кирой. Документу ход я дам сам. Можешь не переживать, я в самый короткий срок доведу заявление до суда, и ваш брак с Кирой будет расторгнут ещё до того, как ты потратишь хотя бы половину той суммы, которую я тебе уже сегодня могу дать. Давить на тебя не стану. Думай. Как только примешь положительное решение, попроси, чтоб тебя соединили со мной. Номер мой у следователя есть. Позвонишь, и я приеду. Все вопросы решим, и ты свободен. И при деньгах. Думай!

Я вышел из кабинета. Но далеко не ушел. Через полчаса раздался звонок с неизвестного номера. А вот голос был мне знаком.

— Я согласен.

— Молодец, Семён! Не разочаровал меня! Жди, скоро буду.

Прибегнув к помощи юриста, мы оформили два документа. Первый заявление Семёна о расторжении брака, второе заявление Артёма о том, что он не имеет претензий к своему брату и забирает своё заявление на брата. Таким образом, Семён будет свободен. Я надеялся, что показав Артему заявление Семёна, смогу убедить его, что его брат отступился от Киры и теперь не представляет угрозу. Сам-то я в это слабо верил и готов был подстраховаться и сопроводить Семёна до трапа самолёта.

Семёну я предложил помимо отступных, так же оплату любого авиабилета. Он выбрал направление — в Москву. Туда ему и дорога! Лишь бы подальше от всех нас. Одно мне только не понравилось, Семён захотел увидеть, как Кира подпишет заявление на расторжение брака. Я был вынужден согласиться с его условием, но их встреча произойдёт только в моём присутствии.

* * *

Кира

Когда в голове бардак, для гармонии, нужно чтоб внутренний мир соответствовал внешнему миру. Поэтому решила устроить генеральную уборку. Но с особым размахом. Для этого, помимо уборки, параллельно проводила и перестановку мебели в квартире.

Сегодня был очень странный день, точнее вечер. После работы Маша буквально утащила меня на квартиру брата. Я сопротивлялась, но меня никто не слушал. Потом, правда, спустя несколько потерянных часом, позвонил Леша, переговорил о чём-то с Машей и меня отпустили. И вот, вернувшись домой, несмотря на усталость, я решила изменить и улучшить свою жизнь. Хотя, судя по тому хаосу, который я устроила в квартире, до порядка мне теперь очень далеко. Даже дальше, чем когда я всю эту уборку затевала.

Но отступать некуда! Только вперёд!

И я со скрежетом по полу передвинула кровать от стены на середину комнаты. Взяла тряпочку, ведро с водой и двинулась на баррикады.

Однако спустя минут десять моей битвы со скопившейся под кроватной пылью, трель дверного звонка сбила меня с рабочего ритма. Я поднялась с пола, тыльной стороной ладони вытерла лоб и посмотрела на часы. Полдвенадцатого. Полчаса до полночи.

И кого принесло в столь поздний час?

Может, соседям надоела моя возня с мебелью, и они решили напомнить о себе?

На цыпочках подкралась к входной двери и посмотрела в глазок. Удивительно, но там стоял Лёшка.

И что ему надо? Мог ведь просто позвонить.

Два щелчка ключом и я открыла дверь.

— Лёш, ты что, позвонить не мог? Ты в курсе, сколько сейчас времени?

Но ответ брата я не расслышала, потому что увидела, что помимо него в квартиру вошел Семён. В том, что это именно он, я не сомневалась. Ошибиться было невозможно. Теперь-то я знала, что их, Беркутов, двое. Но к встрече с любым из них я не была готова. Тем более с Семёном. Он же пропал и даже не звонил.

Невольно меня охватила паника, я стала отступать от Семёна, пока не упёрлась о стену.

— Привет, Кира!

Вместо ответа благоверному, я издала даже мне не понятный звук и кивнула головой.

— Кира, мне кажется, у нас есть один вопрос и нам пора его решить, — сделав шаг в мою сторону, произнес Семён.

Тут меня совсем заклинило. И лишь мысль о том, что Семёну известно обо мне и Артёме, кружась каруселью на бешеной скорости в моей голове, стала бить по сознанию. Я уже стала оседать на пол под его взглядом, как почувствовала, что меня придерживает с боку Лёшка. Я ухватилась за брата и удержалась на ногах.

— Кира, Семён предлагает тебе развестись с ним, — сказал Лёшка.

Я ещё сильнее уцепилась за брата и попросила повторить сказанное. Он повторил. Но Семён молчал.

— Это правда, Семён? — ещё раз уточнила я.

— Да, — тихо произнёс он и коснулся рукой своего лица.

Боже, как же они с братом всё же похожи… Но только внешне. И голоса, конечно.

— Я принёс заявление на расторжение брака, подписанное мной. Подпишешь его и можешь считать себя уже не моей женой.

Он достал листок из внутреннего кармана куртки, развернул его и протянул мне. Я машинально взяла лист и, прочитав, увидела подпись Семёна.

Но неожиданно мне вдруг стало так легко, что даже захотелось смеяться. Дурман стал спадать с моих глаз.

Лёшка! Он опять с Семёном за меня всё решил. И, если в прошлый раз, меня даже не ввели в курс дела, то сейчас, без моего участия не обойтись. Подпись! Если бы можно было без неё, мой брат меня развел без моего участия. Какой заботливый! Он знает, что мне нужно? Конечно, он же старше!

Злость накрыла меня. Я отступила от брата на шаг.

— Лёша, уйди, пожалуйста… Совсем. Я не могу сейчас тебя видеть. И Маше передай, чтоб пока мне не звонила и не приходила. Я сама ей позвоню, когда смогу.

— Кира? — попытался возразить брат, но жестом руки я его остановила.

— Спасибо, братик, за всё хорошее, что ты для меня сделал. Но чтобы оценить до конца твою помощь, я должна подумать без тебя. Ты хоть это можешь сделать? Или опять всё должно быть по-твоему?

— Кира.

— Уходи, Лёш!

Нехотя, но он вышел из квартиры. И прикрыл за собой дверь.

Так. Остался Семён. Судя по блеску его глаз, он рад, что я выпроводила Лёшку. Напрасно губу раскатал! Тебе дружок, от меня тоже нечего ждать ласки.

— Сём, подожди минутку, я за ручкой схожу. И подпишу.

Я прошла на кухню и, найдя на холодильнике ручку, присела за стол, чтобы подписать врученное Семёном заявление. Неожиданно мне на плечи легли руки Семёна. От этого прикосновения я вздрогнула. Нет, мне не было неприятно, страшно или противно. Просто, неожиданно.

— Семён, прощального секса не будет.

— Я соскучился.

— Очень смешно! Лапшу не вешай!

— А ты скучала? — он отошел к окну.

И тут меня прорвало:

— Скучала! — с вызовом начала я, посмотрев в глаза Семёну. — Но только до тех пор, пока не завела себе любовника! Он меня утешил, — посмотрела на заявление. — Где подписывать? А, вот.

Я занесла ручку, коснулась ею бумаги.

— Понравился, значит, братик мой?

От неожиданности разоблачения имени моего любовника, я проткнула бумагу заявления. И медленно подняла глаза на всё ещё своего мужа.

Он молчал. Я тоже. Один его шаг в мою сторону и я вскочила со стула. Но избежать захвата не удалось. Уже прижав меня к себе и дыша мне в ухо, он тихо, с хрипом спросил:

— Лучше меня?

Со всей силы двинула его коленкой в пах и, воспользовавшись моментом, отскочила к мойке, схватила нож и наставила его на Семёна.

— Намного лучше тебя!

Семён был растерян.

— Кира, ты изменилась.

— Нет. Просто стала злее.

— Опусти нож.

Вместо того чтобы отложить нож, я разжала пальцы и нож с грохотом упал на кафель. Неприятный звон не заставил Семёна оторвать взгляд от меня.

— Кира… прости, что всё так вышло.

Меня стал бить нервный озноб, но я нашла в себе силы ответить Семёну.

— И ты меня тоже, прости. Зла не держи, но я твоей уже не буду. Спасибо, что тогда спас. И прощай.

Он подошёл вплотную, обнял и поцеловал меня в губы. Я не сопротивлялась. Едва коснулась его плеч и повторила:

— Прощай, Семён.

В ответ он попросил:

— Береги себя, Кира.

И ушел. Вот так просто. Появился, поцеловал и ушёл.

Я дотянулась до подоконника и, нащупав там пачку сигарет, пошла на лоджию. Плевать на всё. И в первую очередь на то, что бросила курить.

* * *

Алексей

Конечно, я догадывался, что Кира может так отреагировать на то, что я вмешиваюсь в её жизнь. Но если не я, то кто ей поможет? Артём? Сегодня, когда я к нему привёз на подпись заявление, снимающее все претензии к Семёну, и показал заявление на расторжение брака, он долго молчал, потом подписал своё заявление и, не поднимая на меня глаза, отдал документ. На моё прощание лишь кивнул.

По крайней мере, я решил миром их проблему. Мне битва Беркутов не нужна. Думаю, Кире тоже. Она успокоится и всё поймёт. И ещё спасибо скажет мне.

Я увидел Семёна, выходящего из подъезда, посигналил ему. Он тут же подошёл к моей машине и сел на пассажирское сидение.

— Подписала?

— Нет. В смысле, пока нет. Подпишет, конечно. Я ей не нужен.

— А она тебе тем более. Ведь так? — уточнил я.

— Да, так… Так и есть. Всё кончено! Где деньги?

— В бардачке.

Он открыл бардачок, извлёк конверт, заглянул в него и сунул во внутренний карман куртки. Я заметил, что Кира вышла на лоджию. Мне было её жаль, но начатое нужно было довести до логического конца.

— Теперь аэропорт?

— Да, не будем терять время.

И мы поехали в аэропорт.

* * *

Кира

Дежа вю.

В смысле, я это уже видела. Лёшка, Семён. Оба в машине. А потом пустота. Затяжка. Струя дыма белым облаком перекрыла вид отъезжающего автомобиля брата. Затяжка. И дым выпустила через ноздри. Пустота. И темнота. Ночь. Даже полночь. Время чудес. Но чуда не произошло. Снова затяжка. Не отступила боль. Закурила новую сигарету. Но уже просто держала её в нервно трясущихся пальцах. Так и стояла у открытого окна лоджии.

Спустя какое-то время, когда слёзы стихли, и картинка стала чётче, заметила красную точку под деревом у детской площадки.

О! Вернулся!

А я уже скучать начала. И вот опять он появился.

Я вытерла слёзы и начала всматриваться в темноту. Напрасно конечно, темень не даст мне понять, как выглядит тот, кто вот уже который раз курит со мной на пару, сам того не зная. Интересно кто это? Влюблённый или просто человек, которому не дают курить дома? Хотя какой там «влюблённый»? Знаю я этих мужиков! Не будут они так страдать из-за любви. Они для этого себя слишком любят. Себя! Да и курить по полночи и даже под дождём, способен только ненормальный. Такой же, как и я. Неприкаянный…

Ну, что? Ты кури, а я полюбуюсь… У нас с тобой вся ночь впереди.

* * *

Алексей

Беда с этими двоими.

Артём ушел из больницы в тот же вечер, как я ему приносил заявления. На звонки не отвечает и даже все мои попытки дозвониться до него с чужих номеров, не увенчались успехом.

А Кира, так та вообще, отключила телефон. Хорошо, что на работу ходит, и Маша её видит. Но мне от этого всё равно не радостно. Маша говорит, Кира с ней почти не разговаривает. Машинально выполняет свою работу и молча, уходит домой. Директриса в бешенстве, а Кире всё равно. Дети в восторге, преподаватель не придирчив и не прессует. А кто не хочет в конце учебного года получить за просто так хорошую оценку? Вот и стоят ученики горой за Киру. На её уроках тишина и порядок. Правда, и учебный процесс при этом не движется.

Хотя куда ему двигаться? Ведь скоро лето…

Ещё подожду денёк и пойду штурмом на квартиру к Кире.

В конце концов, не прибьёт же она меня?

Ну, самое худшее — не впустит. Не привыкать. Машу вчера она тоже не хотела впускать. Но Маша же пробилась. Однако то, что Маша увидела в квартире Киры можно охарактеризовать, как тихий ужас. Мебель стоит посередине комнаты, на полу в кухне лежит нож, на столе заявление Семёна. Заявление не подписано. Но и не убрано.

И это спустя неделю, после встречи с Семёном!

Кира что дома совсем не кушает, раз со стола не убирает?

Да и вообще, Маша говорит, у Киры в квартире жуткий бардак. И ещё сестра начала курить. А вот за это я ей точно по рукам дам. Ну, и по заднице тоже. Мало мне одной курящей, так ещё и сестра моя туда же! Но Машка-то молодец, больше одной в день обещала не курить. Я ей верю. А вот как на Киру повлиять?

Она же меня не будет слушать… совсем не будет.

Я для неё уже не авторитет.

* * *

Кира

Ура, амнистия!!! Лето. Отпуск. Красота!

Завтра же начну уборку в квартире! Сегодня по-любому не смогу. После бурного застольного празднования Последнего звонка, в коллективе коллег, я на трудовые подвиги не способна. К тому же уже поздно, вон как темно на улице. Дойду домой и завалюсь спать. А нет! Ещё «подымлю» на пару с человеком из темноты. Вот сейчас дойду до подъезда, поднимусь в квартиру и…

Но тут меня осенило.

Подойду к нему и попрошу прикурить.

А что? У меня и сигареты с собой есть. Вот только зажигалку не найду. Точно! Это повод.

Медленно свернула с тротуара и пошла на детскую площадку. Но там никого не обнаружила.

Жаль… Такая идея пропала.

Присела на детские качели и со скрежетом пару раз качнулась. Звук был мерзким. Остановилась. Достала сигарету. С трудом нашла в кармане зажигалку. Но та почему-то не захотела извергать пламя, и все мои старания добыть огонь не привели к результату… Обидно.

Уже хотела встать, как у меня перед лицом вспыхнул огонь от чужой зажигалки и осветил перевязанную бинтом руку, в которой и была зажата зажигалка. Я отшатнулась.

— Кира, ты много куришь.

Голос! Его спутать невозможно. Я хоть и пьяна, но не до такой же степени, что бы у меня были галлюцинации. Или до такой?

— Артём?

— Что?

— Это ты? Освети своё лицо.

Зажигалка поднялась выше. Мой взгляд за ней. И там я увидела Артёма.

Как же я по нему скучала… Его глаза, губы, нос. Он похудел, осунулся. И рука в бинте?

— Привет.

— Привет, Кира.

— Что с рукой?

Он затушил зажигалку.

— Неудачно нож взял.

— За лезвие? — удивилась я.

— Так получилось.

— А что ты тут делаешь?

— Курю.

— И давно куришь?

— Давно. Как ты попросила меня уйти, так и курю. Каждую ночь прихожу и смотрю на твои окна.

— Каждую ночь?

— Почти. Было пару ночей, когда я не смог дойти до тебя.

— Почему не дошёл? Дела были?

— Не отпустили.

— Дела или женщины? — кажется, я хмелею вот только сейчас.

Было ж всё нормально? В такси ехала, прилично себя вела, а тут я просто поплыла.

— Нет. Женщин не было. Только обстоятельства, — тихо произнёс Артём.

— Ясно… Помоги встать.

Но меня нежно подняли на руки и понесли в сторону подъезда.

И что мне теперь, брыкаться? В моём-то состоянии? Нет уж, пусть несёт!

Когда он меня внёс на второй этаж и поставил перед дверью, я смогла разглядеть его лицо.

Красивое.

Провела по его колючей щеке рукой. По плечу. Скользнула вниз. Когда я дошла до бедра, он изменился в лице. Резко убрала руку.

— Неприятно? — спросила я.

— Наоборот. Только… кажется, шов разошелся.

Он присел на корточки у моих ног и ухватился за бок. Обе его руки были в бинтах.

— Что разошлось? Шов? — уточнила я, пытаясь протрезветь.

Он промычал и зажмурился.

— Показывай, что у тебя там! — заорала я.

Артём сопротивлялся. Я силой потянула его майку вверх, и увидела на боку широкий пластырь, под которым струилась тонкой линией крови.

— Ты в своём уме!? Зачем меня поднимал, когда у тебя такое!.. А кстати, что это такое?

— Несчастный случай.

— Врёшь!? — опять кричала я.

— Вру, — тихо сказал он и облокотился о стену спиной.

Я выругалась и лихорадочно стала доставать ключи. Ещё несколько секунд у меня ушло на то, чтоб открыть дверь.

— Скорую вызвать?

Он не ответил. Я обернулась, но никого не увидела.

Не поняла… Ушел?

— Артём!

А в ответ тишина. Выскочила из подъезда, ещё раз выкрикнула его имя, но ко мне он не вернулся.

Полночи провела на лоджии, потом пошла в комнату, легла на кровать и смотрела в потолок, как в окно. Нет, я не плакала.

Может мне почудилось, что я его видела?

Ну, мало ли. Чего не померещится в моём состоянии…

Спустя неделю, я так и не уехала к родителям, и на море тоже. И даже уборку не закончила. Пропылесосила. Протёрла полы, но кровать не поставила на место. Она так и продолжает стоять посередине комнаты. Телевизор в окно смотрит. А кресло и стол, друг на друге стоят. Причём их главенство я меняю периодически. Сегодня кресло сверху, завтра будет стол. У меня появилась стабильность в жизни. Ну, какая есть, но моя. Собственная. Это мой выбор. Мне никто не указ. Брат теперь надо мной не властен. Маша, тоже persona non grata. Их я к себе не подпускаю. Хоть бы в Париж свой свалили быстрее. Я бы отдохнула от их звонков и всех попыток прорваться в моё жилище.

Не дают человеку спокойно сойти с ума.

А то, что я на пути к этому блаженству, я поняла на утро после корпоратива. Иначе как объяснить, что мне привиделся Артём? А он же привиделся…

Вечером вышла на лоджию и распахнула окно. У кого-то играет громко музыка, она волной прорвалась ко мне. И шутки слышны и веселье. Но это чужой праздник. Он меня не трогал.

Я посмотрела под дерево на детскую площадку. Никого. Во-первых, рано, ещё не стемнело, а во-вторых, он не приходит уже много дней. Взгляд скользнул по детской площадке… и сердце пропустило удар. Он сидит на лавочке. И смотрит на меня. Я отшатнулась, но ноги вновь подвели меня к окну, и я убедилась, что Артём реален. Вот он! Он меня видит. Я его. И понимаю, что жизни-то нет без него. Без него дорогого и такого родного.

Мы смотрели друг на друга. Я плакала. Слёзы не вытирала, чтоб он не понял, что они есть. Пусть скользят по щекам и падают.

Он улыбнулся мне. Я заплакала ещё сильнее и, прикрыв ладонью рот, попыталась сдержать рыдание… Не получилось. Махнула Артёму рукой, зовя к себе. Он, не веря, медленно начал вставать со скамейки. Я замахала активнее и, оторвавшись от окна, побежала к входной двери. Но за секунду до этого, видела, как он рванул к подъезду.

Распахнула дверь и замерла, ожидая Артёма.

Он вбежал на второй этаж и остановился перед открытой дверью. Молчит. Я тоже. Глаза у него аж светятся. А на мои, кажется, опять наворачиваются слёзы.

Артём едва улыбнулся и вошёл в квартиру. Закрыл дверь на ключ. Посмотрел на меня. Сделал ещё один шаг в мою сторону и осторожно коснулся моей щеки, вытирая слезу. Я уткнулась ему в грудь. Он меня обнял. Прижал к себе и стал целовать. Целовал мои глаза, щеки, губы. И говорил, что смертельно соскучился, а я, обнимая его за плечи и прижимаясь все сильнее, вторила ему, что умирала, тоскуя о нём.

Его сильные руки подняли меня, прижали к могучей груди и понесли в спальню.

Я заметила секундное замешательство Артёма, когда он увидел моё новое убранство квартиры в стиле «нехай так». Подавив желание задать вопрос, относительно смены моих эстетических пристрастий, он повалил на кровать и стал раздевать меня. А я его.

К чему нам сейчас разговоры?

Мы для них не готовы. Мы измучились друг без друга. Настрадались. Нам жалко время тратить понапрасну.

Потом поговорим. Потом… Всё потом.

Сейчас мне нужны его губы для поцелуев. Его руки для ласки. Они скучали по мне. А я по ним…

* * *

Через пару часов, мы, погружённые в тёплую воду, сидели вдвоём в ванной. Я прижималась к его груди своей спиной, он намыливал меня, при этом облизывая влажную кожу моей шеи за ухом.

Его новый шрам был под влагостойкой повязкой. Артём его от меня пока прячет. От меня и от воды.

— Спасибо, что не сняла кольцо, что я тебе подарил.

— Я же обещала его не снимать. Вот и не сняла.

— А я боялся, что снимешь…

Он провёл рукой, на которой был свежий шрам, по моему плечу.

— Артём, что с твоими руками? И откуда новый шрам под ребрами?

— Я же уже говорил, неудачно обращался с ножом. Потом всё расскажу.

— Значит, я тебя действительно видела! В тот вечер, после корпоратива. Почему же ты ушел тогда? Ведь тебе нужна была моя помощь.

— Кира, я не хотел вызывать у тебя жалость.

— Хочешь быть супермэном?

— С тобой, да.

— Тогда спаси меня. От гибели. От существования без тебя.

— Спасу, — он укусил меня за шею и сжал в своих объятьях. — Я скучал по тебе. Даже сейчас ещё скучаю. И до конца ещё не верю, что ты в моих объятьях.

— Не сломай! — улыбнувшись, попросила я.

— Я буду бережно к тебе относиться. Обещаю.

* * *

Вечером он мне рассказал о встрече с Семёном.

Про их «диалог». И аргументы, к которым они прибегали, выясняя кто в моём доме хозяин. Я была в ужасе от этой истории. И осознав, что Лёшка спас братьев от дальнейших кровопролитных стычек, даже пожалела, что была так груба с ним.

Через три дня мы поехали к моим родителям. Знакомиться…

Чтобы пережить эту встречу, я помирилась с братом и попросила его составить нам с Артёмом компанию. Он составил. Правда, взял с собой Машу.

Подъезжая к родительскому дому, мы заключили пари и сделали ставки, чья новость «добьёт» родителей. То, что я согласилась стать женой брата-близнеца пока ещё моего мужа, или то, что мой брат сделал предложение моей подруге, которая младше его… неважно на сколько.

Маша сказала, что если их с Лёшей новость для наших родителей не будет наиболее шокирующей, она согласится стать женой моего брата.

Мы с Артёмом победили.

И поскольку свадеб теперь будет две, решили обе сыграть в один день… на радость нашим родителям. Ну, и нам, конечно!

А потом в Париж.

Артём уволился. У него теперь большая военная пенсия, но ему её мало. Поэтому он открыл собственную охранную фирму. И назвал её «Беркут».

* * *

«Шанс на двоих»

Алекс Регул /Апрель 2015/

Content

Шанс на двоих
Алекс Регул