Виктор Буркон

Фатум

Пролог

Шрам ещё раз проверил оружие, скрытое под просторным не стесняющим движений плащом. Маленький самострел с четырьмя короткими смазанными ядом стрелами, широкий меч, десяток метательных ножей, и пара упрятанных в рукавах выдвижных лезвий, всё было в порядке. Отчего же так паршиво на душе? Неужто он и вправду боится?

«И что с того, что целью является сам Регио? — раздражённо подумал он.

— Плевать! Замочим ублюдка и заполучим кучу золота! Целую гору денег, на всю оставшуюся жизнь хватит!»

Но червячок сомнения продолжал немилосердно грызть душу:

«На всю жизнь, говоришь, хватит? — ехидно спросил внутренний голос. — Как бы эта жизнь не закончилась слишком быстро!»

Шрам упрямо встряхнул головой, отгоняя проклятое наваждение. Лишь бы его неуверенность не заметили остальные. Как лидер он обязан вдохновлять людей, хотя с этим, кажется, всё в порядке — юный Влад, лишь год назад примкнувший к их отряду, по-прежнему глядел на своего командира преданными глазами. Лиц остальных Шрам не видел, но по скупым, расчётливым движениям мог ощущать их боевой настрой.

«Всё-таки хорошо, что я не стал рассказывать им всех подробностей», — вновь убедился Шрам и улыбнулся, почувствовав себя гораздо спокойнее.

В этот самый миг в тёмном переулке послышались громкие голоса. Судя по звуку, сюда направлялась компания подвыпивших молодых людей. Три человека, всё так, как обещал заказчик. Спустя несколько томительных мгновений пошатывающаяся и орущая песни троица подошла достаточно близко. Пора было начинать.

— Кто из вас называет себя Регио? — громко спросил Шрам, выйдя из тени.

Услышав вопрос, молодые люди остановились.

— О чём это ты талдычишь, приятель? — поражённо пробормотал самый трезвый из них.

Искреннее удивление, читавшееся на его лице, невозможно было подделать. Вряд ли это их цель. Второй, крайний слева, даже не понял вопроса, зато тот, что шёл по центру как-то нехорошо сверкнул глазами. Это его и выдало. Не говоря более ни слова, Шрам выстрелил из под плаща всеми четырьмя отравленными стрелами. Заметить их в темноте и отреагировать было практически невозможно, но Регио, как ни странно, с этим справился. Сделав короткое, невероятно расчетливое движение он уклонился от стрел, направленных в лицо, а последнюю, летящую в грудь, просто поймал рукой. При этом действовал он с нечеловеческой быстротой, а скоростью реакции напоминал скорее муху. Чудеса, да и только!

— Сдохни ублюдок! — пронзительно закричал Влад и оглушительно выстрелил из картечницы.

Безжалостный поток свинцовых градин врезался в подвыпившую троицу, но когда дым рассеялся, на мостовой оказалось лишь два трупа. Кажется, Влад истратил заряд впустую.

— Да умри ж ты, скотина! — взвизгнул раздосадованный паренёк и бросился на отскочившего Регио с обнажённым клинком.

Это подстегнуло и остальных наёмников — Рябой и Локки набросились на жертву со спины, а Алка, засевшая на крыше соседнего дома, стала выпускать стрелу за стрелой. Однако против сверхчеловеческой проворности Регио у них не было ни шанса. Тот молниеносно переместился в пространстве, поднырнув под мечом Влада и ткнув его, по ходу дела, отравленной стрелой. Тело умирающего юноши ещё не коснулось земли, а Регио уже вплотную занялся остальными. Схватив за грудки невысокого Локки, он лихо крутанулся на месте, прикрывшись наёмником от Алкиных стрел. Затем, оставив Локки умирать, он с той же лёгкостью прикончил Рябого, запросто свернув ему шею.

«Безумная скорость! Сверхчеловеческая!» — потрясённо думал Шрам, едва поспевавший следить за движениями Регио.

А тот продолжал удивлять. Отшвырнув в сторону обмякшее тело Рябого, Регио подхватил принадлежащее ему копьё и одним коротким движением метнул его в Алку. Казалось, он совсем не целился, но всё равно попал. Жалобно вскрикнув, пронзённая девушка свалилась на мостовую.

«Мой черёд! — с тоской подумал Шрам, глядя на неумолимо приближающегося Регио. — Сейчас я тоже умру!»

Глава 1. Последнее желание

Хмурым осенним утром по дороге, ведущей к городку Генцо, ехали два всадника. Впереди, на огромном боевом коне, скакал мужчина на вид чуть старше пятидесяти. Крепкое, жилистое тело, с ног до головы покрытое стальной чешуёй, и висящий у пояса меч сразу выдавали в нём воина, а поношенная одежда и отсутствие фамильного герба на притороченном к седлу щите почти однозначно указывали на его профессию — наёмный солдат, готовый служить всякому, способному заплатить деньги. Его спутник, парнишка лет 16–17, одет был попроще и сидел на невзрачной коротконогой лошадке, навьюченной объёмистыми сумками. Всадники кутались в длинные дорожные плащи, пытаясь хоть как-то спастись от мелкого холодного дождичка, накрапывающего с самого утра, но промокшая одежда почти не грела, и оба основательно продрогли, при этом старшего знобило особенно сильно. Временами всё его тело начинало немилосердно трястись, казалось, он вот-вот выпадет из седла, однако туго подтянутые стремена и отменные навыки наездника пока что спасали его от падения в грязь.

Эти двое были сэр Алистер Корнер и Кен Абара, рыцарь-наёмник с оруженосцем. Три недели назад они выехали из Бейтау в Генцо чтоб под знамёнами барона Д'Аржи принять участие в намечающемся походе против герцога Ги Лавайе. Однако планам их так и не суждено было сбыться — Сэр Алистер подхватил по дороге жесточайшую лихорадку, сопровождающуюся сильными судорогами и слёг, не доехав до города каких-то двадцать вёрст. Больше десяти дней он провел в доме деревенского знахаря, проглотив за это время несметное количество целебных отваров и испытав на себе добрую дюжину «верных» наговоров. Но, несмотря на столь активное лечение, приступы продолжались, становясь с каждым разом лишь сильнее. В конце концов, знахарь попросту избавился от трудного больного и выставил его за дверь, посоветовав напоследок добраться до Генцо, где якобы практиковали известные в этих местах целители.

Время уже подходило к полудню, когда всадники достигли городских предместий. Заметив за деревьями крыши домов, они пришпорили коней, торопясь как можно скорее оказаться у тёплого очага придорожной харчевни. Но не тут-то было — несколько пустых, наглухо запертых строений, вытянувшихся вдоль единственной кривой улочки вот и всё, что предстало их усталому взору.

— Куда все подевались? — удивился оруженосец, а рыцарь, молча, поскакал вперёд.

Доехав до конца обезлюдевшей улицы, они приблизились к окаймляющему город фортификационному каналу и там нежданно столкнулись с настоящим затором. Дорогу запрудило великое множество повозок самых разнообразных форм и размеров, начиная от малюсеньких двуколок, до огромных крытых фургонов. Коробки, мешки и свёртки заполняли их до отказу, а позади некоторых телег кроме всего прочего была привязана домашняя скотина. Складывалось ощущение, будто б все жители окрестных деревень собрали свой нехитрый скарб и ни с того ни с сего решили перебраться в город.

«Что за дела? Что тут творится?» — вновь удивился Кен, но выяснять не стал, поскольку наступило время исполнить обязанности оруженосца.

— Дорогу сэру Алистеру Корнеру! Расступись! Дорогу рыцарю! — что есть мочи заорал он и направил своего коня в самую гущу столпотворения.

Подействовало как всегда безотказно, крестьяне быстро прижались к обочине, покорно пропустив дворянина к единственной ведущей в город переправе. Там-то и обнаружилась причина затора — тяжелый фургон, проезжая по узкому лишенному перил мосту, соскользнул одной стороной и неуклюже повис, грозя в любой момент опрокинуться в мутную воду канала. Несколько человек суетились вокруг, пытаясь втянуть фургон обратно, а трое стоявших рядом городских стражников руководили их действиями. Старший из них, со значком сержанта на шлеме, заметил приближающихся всадников и, подняв свое копье, преградил им дорогу.

— Стой! Слезай с коней! — грубо потребовал он. — Жан, проводи их к капитану!

— приказал он рыжеволосому верзиле в плохо подогнанных доспехах.

— Не дерзи дворянину, пёс! — раздраженно прохрипел сэр Алистер и, распахнув свой плащ, продемонстрировал золотую рыцарскую цепь, надетую прямо поверх кольчуги.

В империи Акан дворянин мог запросто убить любого оскорбившего его или просто не понравившегося простолюдина, при этом он отделался бы только штрафом, да и то в самом худшем для себя случае. Однако отряду городской стражи, находящемуся под защитой своего патрона, какой-то там бродячий рыцарь угрозы не представлял и суровый тон сэра Алистера не возымел на сержанта должного эффекта.

— Прошу прощения, но вооружённых людей в город пускать не велено. Приказ барона Д'Аржи, — твердо ответил тот, лишь слегка понизив свой тон.

Увидев, что угрозы не подействовали, рыцарь попробовал сменить тактику:

— Приказы барона меня не касаются, — грубо прорычал он и, пришпорив коня, попытался проскочить мимо настырного сержанта.

Но сделать это было не так-то просто, стражники оказались настороже и моментально преградили дорогу остриями копий.

— Пусть лучше капитан решает, касается вас это или нет. Без его дозволения вам в город всё равно не попасть, — примиряющим тоном предложил сержант.

— Ладно, где этот ваш капитан, — сдался, наконец, сэр Алистер. — Веди!

Без дальнейших споров рыцарь спустился с седла на землю и взял своего могучего жеребца под уздцы. Кен, хочешь не хочешь, последовал его примеру. В окружении стражи, они обогнули фургон, и направились к караульному помещению, представлявшему собой обычный каменный дом, пристроенный к крепостной стене в непосредственной близости от городских ворот. Там, у входа в караулку, они остановились, и принялись ждать, пока об их появлении известят капитана.

Спустя довольно долгое время ушедший с докладом стражник вернулся в сопровождении непомерно тучного человека с заплывшим от жира лицом. Судя по знакам отличия и массивной рыцарской цепи, болтавшейся поверх роскошных доспехов толстяка, это и был капитан собственной персоной.

— Прошу извинить за грубый приём, но тут уж ничего не поделаешь: город на военном положении, — пояснил он, уставившись на сэра Алистера маленькими поросячьими глазками. — Не угодно ли вам сообщить свои имена и цель приезда? — продолжил он вкрадчивым голосом.

— Я Алистер Корнер, дворянин и рыцарь по праву рождения, а это мой оруженосец, — ответил сэр Алистер и зашёлся в тяжёлом приступе сухого кашля.

— Слыхали ваш барон собирает ратников. Хотим наняться к нему на службу, — добавил он прокашлявшись.

— Что-то вы сэр рыцарь припозднились. Уж вторая неделя минула, как барон ушёл походом на Баон! — с кривой ухмылкой заметил толстяк.

— Непредвиденные задержки в пути, — сухо ответил рыцарь и вновь хрипло закашлялся.

— Бывает, — согласился капитан. — Но где гарантии, что вы не шпионы Лавайе? — спросил он и пытливо уставился в лицо сэра Алистера. — В любом случае посторонних людей с оружием в город пустить никак не могу. Прямой приказ барона.

— Так что ж нам, по-вашему, делать? — раздражено спросил рыцарь.

Толстяк задумался, окинув сэра Алистера долгим оценивающим взглядом, затем сообщил:

— Ладно, уж. Пойду вам навстречу, но только если вы согласитесь исполнить некоторые формальности.

— Что вы имеете в виду? — уточнил рыцарь.

— Оставьте своё оружие здесь. Тогда мы зарегистрируем вас как торговцев и впустим в Генцо, — пояснил толстяк. — Правда придётся заплатить торговую пошлину, — как бы извиняясь, добавил он.

— И сколько же составит эта пошлина, — спросил сэр Алистер, уже начинающий понимать, куда дует ветер.

— По пять серебряных монет с человека и ещё по пять с лошади, — мгновенно ответил толстяк, назвав сумму в несколько раз выше обычной.

Пришло время задуматься рыцарю. Капитан, конечно, требовал немало, но глупо было бы останавливаться сейчас, в шаге от цели. К тому же им позарез нужен лекарь, так что деваться некуда и, видимо, придётся заплатить.

— Я дворянин и без оружия мне никак нельзя, — веско заявил сэр Алистер. — Если уж мы притворимся торговцами, то мечи наши пусть будут товаром, — предложил он.

— У нас в Генцо, подобный товар облагается специальной пошлиной, — поспешил сообщить капитан.

— Сколько? — недовольно фыркнул рыцарь.

Толстяк нахмурил лоб и сделал вид, будто что-то прикидывает в уме. Затем с невинным выражением пробубнил:

— Всего получается примерно по золотому с человека.

Услышав сумму, и рыцарь, и оруженосец одновременно подскочили в удивлении:

— Не гневи богов, где ж это видано брать за въезд в город целый золотой! — возмущённо воскликнул сэр Алистер.

— Не хотите как хотите, — процедил толстяк. — Я принуждать вас не собираюсь! — добавил он и отвернулся, будто бы собираясь уходить.

— Откуда мне взять такие деньги? — попробовал сбить цену рыцарь, но капитан уже шагнул к дверям караулки. — Стойте! Я попробую набрать, — сдался сэр Алистер, и вновь затрясся от кашля.

— Вот это правильно! — одобрил толстяк и вернулся обратно.

А помрачневший рыцарь, достав кошель, принялся отсчитывать серебряные монеты. Он делал это с явным сожалением, видимо сомневаясь в принятом решении. Но всё же, когда нужная сумма была набрана, сэр Алистер нехотя протянул её капитану.

— Раз уж я заплатил, дайте мне провожатого до приличного постоялого двора, — потребовал он. — И пошлите за лучшим в городе лекарем, пусть явится туда немедленно!

— Это можно, — согласился толстяк, небрежно ссыпав деньги в свой кошель.

— Как дворянин я просто обязан помочь собрату…

* * *

Всего через пару минут они вступили на улицы Генцо. Первым шёл назначенный капитаном провожатый, тот самый долговязый стражник по имени Жан. Он вёл под уздцы коня Сэра Алистера, который после разговора с начальником стражи почувствовал себя совсем худо. Рыцарь еле-еле держался в седле и ехал молча, закрыв глаза и отпустив поводья. А замыкал процессию Кен. В отличие от хозяина он не бывал здесь прежде и с любопытством осматривал городок изнутри, хотя смотреть тут, честно говоря, было не на что. Генцо оказался обычным поселением, выросшим вокруг феодального замка и насчитывавшим всего пару тысяч домов, преимущественно одно и двухэтажных. Сложенные из местного серого камня с маленькими, слюдяными оконцами и черепичной крышей, они походили друг на друга как родные братья, и только несколько массивных строений выделялись своими размерами и возвышались над остальными. Первым из них был сам замок, стоящий на небольшом холме в самом центре. Замок как замок, Кен повидал наверно с полсотни таких. Вторым являлся внушительный храм, какого-то не знакомого Кену божества, поражающий несметным количеством остроконечных башен и всевозможных шпилей. Третьим и последним был храм последователей Башту, традиционно выстроенный в виде пирамиды с усечённой вершиной. Несмотря на присутствие подобных ориентиров, узкие и кривые улочки Генцо образовывали такое замысловатое хитросплетение, что приезжий легко бы в них заблудился, и помощь проводника оказалось явно нелишней.

«Но что здесь всё-таки происходит? — заинтересовался Кен, заметив кое-что странное. — Сейчас только полдень, а все торговые лавки закрыты. С чего это вдруг?»

Да и не только это бросалось в глаза, улицы Генцо вообще казались подозрительно пустынными. Горожан почти не было видно, а те, что им встретились, стояли небольшими группками и тихо перешёптывались между собой. Завидев вооружённых всадников, они провожали их долгими, полными тревожного ожидания взглядами. Крайне необычное поведение…

«Плюс те телеги у переправы, — вдруг вспомнил Кен. — Если сложить всё вместе, получится какая-то загадка».

Не став ломать над ней голову, оруженосец решил расспросить идущего впереди стражника. Пришпорив коня, он быстро догнал рыжеволосого верзилу и задал интересующий вопрос:

— Что тут у вас происходит? Ярмарка что ли намечается?

— Ага, ярмарка, — ответил стражник, осклабившись во весь рот.

Кен ощутил в этих словах едва прикрытую насмешку, но любопытство всё равно заставило его продолжить:

— Ну а если серьёзно? — повторил он.

Жан перестал ухмыляться и внимательно посмотрел в лицо собеседнику.

— Так ты чего и, правда, не знаешь? — удивился он. — Откуда ж вы вообще вылезли? Из какой глухой дыры?

— Да есть тут такая неподалёку, — невесело усмехнувшись, ответил Кен. — Из-за болезни хозяина мы надолго в ней застряли, вот и пропустили все последние новости, — пояснил он. — Так что кончай темнить, рассказывай уже!

— Ясно, — усмехнулся Жан и тихо, так чтоб не услышал сэр Алистер, продолжил:

— То-то вы мне чудными какими-то показались.

— В смысле чудными? — не понял Кен.

— Так вы ж наниматься к барону приехали, — пояснил Жан.

— Ну и что с того? Мы что первые наёмники, которых ты видел что ли? — опять не понял Кен.

— Конечно, нет, — усмехнулся стражник. — Но сейчас только полный дурак захочет пойти к Д'Аржи на службу. Ведь барон-то наш недавно слил герцогу решающее сражение, — пояснил он.

— Да иди ты. С чего ты взял? — не поверил своим ушам Кен.

— Весь город ещё со вчерашнего вечера об этом жужжит, — ответил стражник, потешаясь над реакцией оруженосца. — Да я и сам видал гонца, который привез эти известия.

— А подробности? Он рассказал что-нибудь ещё? — заинтересовался Кен.

— Сам понимаешь, в подробности меня не посвящают, — ответил Жан, ставший неожиданно серьёзным. — Знаю лишь то, что нашим крепко досталось. По слухам, бегут сюда поджав хвосты, не сегодня-завтра уже появятся. А там, глядишь, и герцог со своими шакалами пожалует.

«Вот отчего на переправе возник такой ажиотаж, — сообразил оруженосец.

— Крестьяне сбегаются в город, страшась бесчинств наступающей армии. Теперь-то всё ясно, — подумал он и притих, переваривая добытые сведения».

Зато не в меру разгорячившийся стражник никак не умолкал. Он видимо был из тех людей, которые, однажды начав говорить, уже не могут остановиться.

— До сих пор не понимаю, как вообще Д'Аржи вляпался в эту поганую историю, — с жаром продолжил Жан. — В прошлом году, когда мятеж против императора вспыхнул с новой силой, многие из окрестных дворян примкнули к нему, но только не наш барон. Я тогда подумал, что его на мякине не проведёшь, дождётся к чему дело пойдет и только после выберет верную сторону…

Тут стражник желчно сплюнул и, не сдержав досады, громко прошипел:

— Но я ошибался, он такой же дурак, как и все остальные. Зачем-то полез в самую драку. Обычный тупоголовый баран!

Последняя, крайне эмоциональная реплика заставила Кена непроизвольно усмехнулся. Да уж, наёмнику, нашедшему хлебное местечко в рядах городской стражи, война была абсолютно ни к чему. Ведь если Генцо попадет в осаду, поток торговцев с толстыми кошелями сразу иссякнет и Жану с сотоварищами станет некого обирать. Более того, им придется подняться на стены, и круглосуточно защищать город, рискуя своими драгоценными шкурами.

«А нам с хозяином, похоже, крупно повезло, — вдруг сообразил Кен. — Ведь если б не его лихорадка, мы б тоже служили Д'Аржи и оказались бы сейчас в таком же гнусном положении!»

Мысль была довольно интересной, однако Кен не успел ее должным образом обдумать — сэр Алистер, до этого тихо ехавший позади, затрясся в очередном приступе тяжелого кашля и, внезапно потеряв стремя, начал медленно сползать с коня. Увидев это, оруженосец сразу поспешил на помощь, но всё равно опоздал. Со звонким шлепком закованный в кольчугу рыцарь свалился на мокрую мостовую. От удара он потерял сознание и растянулся на спине, подставив дождю посеревшее, искаженное практически до неузнаваемости лицо.

— Похоже, он в обмороке. Нужно привести его в чувство, — неуверенно пробормотал оруженосец.

— А ты сумеешь? — с сомнением спросил Жан.

— У меня в сумках есть порошок нюхательной соли, приготовленный знахарем. Если его сжечь, а дым дать вдохнуть господину, он должен сразу же очнуться, — ответил Кен.

— Ага, давай разведём костер здесь, прям посреди улицы, да ещё под дождём, — издевательски прокомментировал стражник. — Нет, надо тащить его на постоялый двор, и посылать за лекарем, — решительно заявил он.

В этот самый момент из-за угла соседнего дома вывернула небольшая телега. Её возница, увидав парочку вооружённых людей, склонившихся над лежащим на мостовой бездыханным телом, испуганно замер, а затем попытался развернуть свою колымагу и удрать. На его беду улица была не достаточно широка для подобного маневра и Жан, воспользовавшись заминкой, поймал впряженную в повозку лошадь за поводья.

— Стоять! Именем барона, стой скотина! — заорал он.

Командный голос и цвета дома Д'Аржи на доспехах сделали своё дело. Хозяин телеги безропотно подчинился.

— Нужна твоя колымага чтоб отвезти хворого рыцаря. Давай слезай и помоги погрузить его, — продолжил уверенно распоряжаться стражник.

Испуганный крестьянин поспешно спустился. Втроём они бережно подняли тело сэра Алистера и положили его на повозку.

— Вези в трактир «Липовый цвет»! — велел стражник. — Знаешь где это?

Возница кивнул и взобрался обратно на козлы. Жан уселся рядом с ним, и телега тронулась, а Кен последовал за ней верхом, ведя на поводу осиротевшего коня сэра Алистера.

* * *

Когда они добрались до постоялого двора, рыцарь всё ещё не пришел в чувство, и Кен столкнулся с непростым вопросом, как самому договориться о комнате. Своих денег у него не было, как не было и права распоряжаться кошелём сэра Алистера. С другой стороны, не оставаться же им на улице, да и господин сейчас не в том состоянии, чтобы переживать о деньгах. Обдумав всё, как следует, Кен решился-таки забрать с пояса рыцаря кожаный мешочек с монетами, изрядно отощавший после уплаты въездной пошлины. Не успел он покончить с этим, как появился Жан в сопровождении пухленького человечка с угодливым выражением круглого как блин лица.

— Это Том, хозяин «Липового цвета». Прошу любить и жаловать, — представил его стражник.

Толстячок почему-то не понравился Кену, но комната, куда он разрешил перенести бесчувственного рыцаря, и цена за неё оказались лучше, чем можно было ожидать. Слегка успокоенный этим, Кен оставил лошадей на попечение конюха, попрощался с Жаном, напоследок отблагодарив его монетой, и стал дожидаться обещанного лекаря. Чтоб попусту не тратить время он вместе с присланной трактирщиком служанкой снял с рыцаря промокший плащ и сапоги. Когда же они попытались стянуть с него тяжелую кольчугу, сэр Алистер внезапно очнулся.

— Где я? — еле слышно простонал он.

— Мы в трактире. Вы потеряли сознание по дороге сюда, — ответил Кен. — Мне пришлось самому заплатить за комнату, — добавил он, решив, что лучше сразу сообщить об этом.

— Понятно, — устало прошептал сэр Алистер.

— Потерпите, скоро будет лекарь, — пообещал Кен.

Рыцарь сомкнул веки и затих, но через пару минут его согнул пополам очередной приступ тяжелого кашля. Он кашлял и кашлял, не переставая, пока изо рта его не хлынула кровь, и он опять не потерял сознание. Изрядно встревоженный оруженосец немедля послал служанку за водой и полотенцами, а сам начал рыться в сумках, ища ту самую нюхательную соль. Однако жечь магический порошок не понадобилось, хозяин снова пришёл в себя.

— Кен, ты тут? — спросил он едва слышным голосом, уставившись на оруженосца стеклянными глазами.

— Да, я здесь, — ответил слегка удивленный Кен.

— Я тебя не вижу, — испуганно прошептал сэр Алистер.

Тут в комнату вбежала служанка с тазом теплой воды и пачкой чистых полотенец подмышкой.

— Здесь ещё кто-то есть? — так же шёпотом спросил рыцарь.

— Я и служанка, больше никого, — ответил оруженосец.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, отошли её, — велел сэр Алистер.

Кен повиновался и отправил запыхавшуюся женщину обратно к трактирщику, велев узнать у него, скоро ли появится лекарь.

— Она ушла? — спросил рыцарь, услышав хлопок закрываемой двери.

— Да ушла, — ответил оруженосец, заинтригованный поведением хозяина.

— Тогда запри дверь и сядь ближе, — велел сэр Алистер.

Оруженосец в точности выполнил его указания.

— Я вас слушаю, — сообщил он, придвинувшись к самому изголовью кровати.

Однако рыцарь молчал, Кен уже начал сомневаться, не потерял ли он опять сознание, когда сэр Алистер вдруг зашевелился. С неимоверным усилием он подцепил тонкий кожаный шнурок на своей шее и вытянул из-под кольчуги некий предмет, похожий на берестяной оберег или что-то подобное. Кусок почерневшей древесины, испещрённый какими-то непонятными символами.

— Это «священный зарок». Слышал о таком? — спросил сэр Алистер слабым, трудно узнаваемым голосом.

Кто ж о таком не слышал? Магический ритуал, призывающий высшие силы в свидетели различных обетов и соглашений между людьми. Посредством «священного зарока» божество как бы становится гарантом соблюдения всех условленных договорённостей. Правда, применяется этот ритуал довольно редко, поскольку участвовать в нём соглашаются только самые кровожадные боги, те о которых лучше бы вообще никогда не вспоминать. А как же иначе, ведь «священным зароком» является не эта деревяшка, а душа человека, скрепившего договор с её помощью.

«Слышать то слышал, но никогда не видел, — подумал Кен, разглядывая неприятный предмет. — Зачем он хозяину? И где он его взял?»

— Кажется, я помираю Кен, — пробормотал сэр Алистер. — Дай слово, что ты выполнишь мою последнюю волю. Но помни: если соврёшь, не будет тебе покоя, ни днём, ни ночью!

Кен был чертовски заинтригован. До ужаса хотелось узнать, что за тайна заставила хозяина соблюсти такие невероятные предосторожности, но клятва со «священным зароком» совсем его не прельщала. Ведь если по какой-то причине он не сможет её исполнить, то без сомнений будет проклят. Да и кто знает, каких богов сэр Алистер призвал в свидетели.

— Клянись! — неожиданно сильным голосом приказал рыцарь. — Положи сюда руку и клянись! — повторил он.

— Ладно, клянусь, — неохотно выдавил Кен, который всё же очень хотел узнать секрет сэра Алистера.

— Помни, ты поклялся, — тихо прошептал рыцарь, затем продолжил: — У меня под кольчугой есть кожаный пояс, в нём лежат сто золотых монет, возьми их и отдай моей дочери.

— Вашей дочери? У вас есть дочь? — перебил его поражённый оруженосец.

За почти десять лет, что они путешествовали вместе, сэр Алистер ни разу не говорил о родне. Кен считал, что у него просто нет семьи, как собственно нет её и у него самого.

— Не перебивай, сопляк! — попытался повысить голос рыцарь. — Зовут её Кристи. Кристина Вальде, она сейчас у матери в Верии, — закончил он.

Кен никак не мог переварить столько новостей сразу. Во-первых, сэр Алистер имел дочь, во-вторых, сто червонцев! Старик возил с собой такую кучу денег, а он, его оруженосец, даже не догадывался об этом! И, в-третьих, какого черта все эти деньги должны достаться какой-то там Кристине. Ведь она уже не виделась с отцом много лет, а ему, верному спутнику во всех опасностях и лишениях, не перепадает ни шиша! Несправедливо. Чертовски несправедливо! Хотя, постойте, может всё это бред воспаленного сознания? Откуда у странствующего наёмника, живущего почти впроголодь, могут оказаться сто золотых монет.

— Ну что ты там сидишь, заснул что ли? — нарушил ход его мыслей сэр Алистер.

— Давай, возьми пояс, пока никого нет, — приказал он.

По-прежнему продолжая сомневаться, Кен залез рукой под кольчугу хозяина и нащупал тяжелый кожаный пояс. Изрядно помучавшись, он снял его и развязал. Внутри сверкнуло золото. Кен высыпал часть содержимого на ладонь. Это были квадратные карадо, самые популярные золотые монеты в империи Акан. Так значит это не бред, тогда и загадочная Кристина возможно существует?

— Не забудь отдать их моей дочери, — как будто подслушав его мысли, прошептал сэр Алистер.

В этот момент раздался настойчивый стук в дверь, затем она внезапно открылась, хотя Кен был готов поклясться, что запер её. В комнату вошли трое: толстяк трактирщик, служанка и высокий, тощий как палка незнакомец, закутанный в тёмный плащ с глубоко надвинутым капюшоном, полностью скрывающим лицо. Оруженосец быстро засунул монеты обратно в пояс, но троица наверняка успела разглядеть сверкание благородного металла.

— Как вы попали в комнату? — грубо спросил Кен, раздосадованный, что о доверенном ему сокровище узнали посторонние.

— Как водится, через дверь, — ответил за всех тощий незнакомец.

— И мы постучали, — добавил трактирщик.

— Так почему ж не подождали, пока вам разрешат войти? — не унимался Кен.

— Отложив собственные дела, я помчался сюда, чтобы помочь смертельно больному человеку. И после этого, я должен торчать под дверью как нищий попрошайка, пришедший за милостыней? В конце концов, если моя помощь тут не требуется, я могу и уйти, — пожав плечами, пригрозил тощий.

Кен догадался, что это и был тот самый долгожданный лекарь. Как не крути, затевать с ним ссору было бы просто глупо.

— Нет, извините меня за грубость. Мы вас очень ждём, — немедля сменил свой тон оруженосец. — Хозяин совсем плох, — добавил он, указав на рыцаря.

Тот и, правда, выглядел неважно. Лицо его стало землисто серым как у покойника, невидящие глаза уставились в потолок, а из груди при каждом вздохе раздавались какие-то хрипы и бульканье. В довершении ко всему изо рта вновь потоком хлынула кровь.

— Давно это началось? — спросил тощий лекарь.

Далее последовал утомительный разговор о симптомах болезни и способах лечения, которые ранее перепробовал деревенский знахарь. Слушая сбивчивые пояснения оруженосца, целитель ловко осматривал и ощупывал рыцаря. Вдруг он быстрым движением скинул свой капюшон, открыв узкое лицо с высокими скулами, раскосыми глазами и тонким носом.

«Это глоран, — удивился Кен. — Целитель глоран это круто! Конечно, я ожидал, что в городе подобном Генцо должны иметься целители волшебники, но чтоб это был глоран. Впечатляет!»

Еще бы, ведь глораны были так редки в Акан. Большинство из них не покидали своей родины, расположенной где-то за южными границами империи. И хотя Кену доводилось видеть их раньше, даже для него они остались какими-то полусказочными существами. Да разве ж могло быть иначе, когда об глоранах ходило столько невероятных баек и легенд, в которых их называли не иначе как «колдовским народом» и зачастую сравнивали с богами. Конечно, многое из этого было преувеличением, однако ни для кого не секрет, что глораны действительно жили многие сотни лет и обладали врожденными способностями к магии, тогда как все остальные волшебники мучительно долго развивали их, непрерывно тренируясь и потребляя с раннего детства особые зелья.

«Может хозяин все же выкарабкается, — обрадовался Кен, узнав какой могучий колдун, скрывался под капюшоном. — Тогда мне не придется выполнять эту дурацкую просьбу!»

Тем временем целитель достал из-под плаща диковенные вериги в виде двух переплетенных каменных змей и, мерно помахивая ими начал монотонно напевать какое-то сложное заклинание. В комнате сразу стало теплее, а от качающихся гадов в воздухе появился едва заметный светящийся след.

«Что это за штука? Неужто амулет силы, — удивился Кен. — Я думал глораны обходятся без их помощи».

Магические изделия из «ведьминого» камня, в простонародье прозванные амулетами силы были неотъемлемой частью сказаний о «колдовском народе». С давних времен глораны награждали ими некоторых своих слуг из числа людей. И это была драгоценная награда, ведь самый обыкновенный человек, заполучив в свои руки амулет силы, приобретал невероятные способности. В старину подобные вещи были большой редкостью, однако со временем количество их выросло, а хозяева поменялись. Теперь в империи имелась целая каста владельцев амулетов силы, которых с чьей-то легкой руки стали называть хольдами.

«Ни разу не слышал, чтобы глоран подобно хольду использовал амулет силы, — продолжал поражаться Кен. — Зачем? С его-то способностями?»

Это и вправду казалось довольно странным, ведь всякому было известно, что амулеты силы несовершенны. Глораны сами делали их такими. Столкнувшись однажды с неповиновением со стороны своенравных хольдов, «колдовской народ» осознал, какого «зверя» взрастил собственными руками и, осознав, принял меры. Последние лет сто во все свои магические изделия глораны добавляли какие-нибудь неприятные особенности, призванные ограничить силу будущих хозяев. Так зачарованные клинки, режущие сталь как масло, не могли перерубить обыкновенную деревяшку, а волшебные щиты, непробиваемые никаким оружием, через пару часов использования теряли свои необыкновенные свойства на целые сутки. И много другого в том же духе.

«Однако с этим глораном определённо что-то не так», — подумал Кен, внимательно наблюдая за таинственным обрядом.

И тут его осенило — голос целителя. Совершенно обычный голос, совсем не похожий на глубокие, мелодичные голоса представителей «колдовского народа», слышанные им ранее. Кен присмотрелся внимательнее, теперь он видел пред собой похожего на глорана человека, слегка загримированного для большего сходства.

«Ясно, местный лекарь притворяется глораном для саморекламы», — догадался Кен.

Оставалось надеяться, что этот псевдоглоран имел побольше представления о врачевании, чем давешний деревенский знахарь.

Тем временем целитель завершил обряд и, судя по мрачному выражению лица, завершил его неудачно. Спрятав свои вериги, он велел служанке присмотреть за больным, а сам направился к выходу, поманив за собой оруженосца. Кен шагнул за ним следом, а толстячок трактирщик, словно собачка семенил сзади, не отставая ни на шаг.

— Слишком поздно, — печально сказал псевдоглоран. — Думаю, ему осталось всего несколько часов.

— И что, ничего нельзя поделать? — растерянно спросил Кен.

— Разве что облегчить его состояние, — ответил лекарь и, порывшись в своей сумке, протянул трактирщику какой-то маленький сверток. — Здесь особый травяной сбор. Залейте его кипятком и давайте настой каждый час примерно по пол стакана. Ему сразу станет лучше, хотя конечного результата это не изменит, — пояснил он.

Трактирщик подобострастно кивнул и убежал готовить лекарство, бросив Кена наедине с целителем. В принципе всё было уже сказано, остался лишь вопрос оплаты.

— Благодарю вас. Сколько я должен? — поинтересовался Кен.

— Нисколько. Не в моих правилах брать деньги, когда больной умирает, — с пафосом ответил целитель.

Надо сказать, Кен удивился: такой благородный жест не вписывался в образ человека, прикидывающегося глораном, чтоб зарабатывать на доверии простаков.

— Разве что пять серебряных за травы, — помявшись добавил тощий лекарь, смазав тем самым эффект предыдущих слов.

«Что ж это за травы такие? Целый стог сена в базарный день и тот дешевле обойдется», — раздражённо подумал Кен, но смолчал — с волшебниками ссориться себе дороже.

Достав кошель хозяина, он быстро отсчитал требуемую сумму.

«Надеюсь это не обычная ромашка, а что-нибудь стоящее», — желчно подумал он, отдавая монеты.

Как выяснилось позднее, данное лекарем средство действительно неплохо помогало. Стоило рыцарю проглотить мутноватый отвар, дыхание его успокоилось, кровотечения прекратились, а сам он забылся тяжёлым наркотическим сном. Дальше оставалось просто ждать. И вот, сидя без дела у постели хозяина, оруженосец вдруг ощутил чудовищный упадок сил. Не то чтобы он сильно опечалился случившимся, ведь смерть всегда ходит рядом с солдатом, и к ней постепенно привыкаешь. И не потеря друга угнетала его. Честно сказать дружбы между ними никогда и не было, старый рыцарь всегда соблюдал дистанцию, разделяющую слугу и господина. Нет, всё было куда прозаичней — Кен попросту испугался. Испугался свободы и следующей с ней рука об руку ответственности. Ведь сколько себя помнил, он всегда был оруженосцем сэра Алистера и просто повиновался приказам. Ещё ни разу в жизни Кену не довелось самому принимать ответственных решений.

«Что ж мне теперь делать? — растерянно думал он. — Куда ж теперь податься?»

Ужас охватывал его при одной мысли о будущем, внезапно ставшем таким неопределённым. Ладони мерзко потели, а сердце бешено колотилось. Затем страх отступал и телом овладевали совсем иные чувства. В такие моменты Кен ощущал кипучую жажду деятельности, неясные картины великого будущего проплывали пред его внутренним взором. Бывало, он вспоминал о золоте, оставшемся ему после хозяина:

«И что он не помер сразу, ещё когда с лошади упал? — злился оруженосец. — Не успей он взять с меня эту дурацкую клятву, я стал бы его законным наследником!»

Нередко он заходил и дальше, всерьез подумывая прикарманить деньги, но раз за разом приходил к выводу, что сотня червонцев не оправдывает риска испытать на себе мрачную силу «священного зарока».

Глава 2. Чужое золото

Спустя несколько долгих часов, сэр Алистер испустил дух, так и не проснувшись. Теперь всё решилось окончательно: Кен стал хозяином самому себе. Однако радости не было, скорее ощущение потери. Взявшиеся откуда-то слёзы потекли по щекам оруженосца и он, стесняясь нахлынувших чувств, продолжал тихо сидеть у постели мёртвого рыцаря. Кто знает, сколько б ещё он так просидел, если б его не потревожил трактирщик.

— Очень извиняюсь, что беспокою вас в такой момент, но могу ли я сам позаботиться о погребении? — заискивающе, но в то же время настойчиво поинтересовался он.

И тут Кен вспомнил, что тело покойника не принадлежащего к родне не принято оставлять в доме на ночь. По обычаю его хоронят до заката. Эта традиция, дошедшая до них с незапамятных времен, до сих пор свято соблюдалась повсюду в империи. В общем, личный интерес трактирщика был вполне понятен.

— Я сам хотел попросить у вас помощи, — ответил оруженосец.

При этих словах хозяин постоялого двора облегченно выдохнул.

— Тогда воспользуемся моей повозкой, а с могильщиками я уже договорился, — сообщил он. — Требуется ли погребальный обряд? Каким богам поклонялся покойный? У нас в Генцо только два храма: Аллорэ и Башту. Священников единого бога Рю тоже можно сыскать, но труднее, — выпалил он скороговоркой.

— Не пойдет, — сказал Кен. — Мой господин чтил Мороса.

— Жрецов Мороса у нас точно не найти, — замялся трактирщик и после непродолжительной паузы неуверенно продолжил: — Слыхал, проповедники Рю уверяют, что их единый бог, то же самое, что и любой другой. Не знаю, как такое понимать, но, может, наймем их? Всё лучше, чем схоронить совсем без обряда?

— Хорошо, займитесь этим, — согласился Кен. — И можете включить в счёт пару монет для себя, за беспокойство.

— Мигом всё сделаю, не успеете оглянуться, — обрадовался трактирщик и бросился вон из комнаты.

Он оказался прав, погребение рыцаря не заняло много времени и, спустя пару часов, Кен уже въезжал обратно на постоялый двор. К этому моменту он принял твёрдое решение остаться в Генцо лишь до утра, дав отдых себе и лошадям, а с первыми лучами солнца убраться подальше. Ведь если стражник не соврал, городок вскоре окружат войска Лавайе и тогда здесь станет небезопасно.

Заглянув на конюшню и предупредив конюхов о раннем отъезде, Кен наконец-то мог позволить себе слегка расслабиться. Но идти в опустевшую комнату совсем не хотелось, значительно приятней казался горячий ужин в общем зале. Поддавшись искушению, Кен без труда разыскал нужную дверь и вошёл внутрь. Он очутился в просторной комнате без окон, обставленной с грубоватой простотой. Всю мебель тут составляли массивные столы и лавки, наскоро сбитые из неокрашенных досок, и расставленные в два ряда по обеим сторонам прохода, ведущего к прилавку у дальней стены. В углу пылал большой очаг, а освещала зал дюжина чадящих масляных ламп, подвешенных к закопчённому до черноты потолку. Здесь пахло дымом, вином и жареным луком. Короче, самый обыкновенный трактир, если б не посетители, которых тут оказалось до безобразия много. Кен едва нашёл место, где можно было б посидеть спокойно, так чтоб не докучали назойливые соседи.

«Вот уж действительно: пир во время чумы», — криво усмехнувшись, подумал оруженосец и опустился на лавку.

Сделав заказ запыхавшейся служанке, он принялся ждать и чтобы хоть как-то убить время стал разглядывать окружающих. Большинство из них оказались горожанами среднего достатка, ремесленниками или торговцами, хотя встречалось немало крестьян. Едва ли не все уже были навеселе, но продолжали исправно заказывать горячительные напитки. Таким же повышенным спросом пользовались и несколько гулящих девиц, бесстыдно демонстрирующих свои прелести. А прямо у очага, у одного из лучших столов собралась целая толпа. Судя по долетавшим оттуда выкрикам, там шла какая-то азартная игра. Одним словом, сегодня в «Липовом цвете» собрались все те, кто, предчувствуя нелёгкие времена, хотел бы напоследок развлечься и прогулять пару лишних монет.

* * *

Кен почти закончил с ужином, когда рядом с ним плюхнулся на лавку какой-то бородатый мужик ничем не примечательной наружности.

— Здесь свободно? Не против если я тут сяду? — спросил он, обдав оруженосца перегаром и запахом чеснока.

Кен почувствовал раздражение. Сейчас он совсем не горел желанием завязывать знакомство с навязчивым пьянчужкой.

— Валяй, садись, если конечно не боишься расстроить вон того парня, — сказал Кен и кивнул в сторону здоровенного детины с мускулами молотобойца, бесстыдно тискавшего гулящую девицу прямо у двери. — Это его место, — соврал оруженосец.

Вопреки ожиданиям незнакомец и не подумал уходить.

— А ты шутник, — сказал он, осклабившись во весь рот. — Но, на сей раз, ты просчитался: парень у двери мой давний кореш.

— Что ж, тогда скажу прямо: поищи себе другого собутыльника, а меня оставь в покое, — грубо ответил Кен.

Но бородач оказался настырным.

— Дай мне всего пару минут, и если потом ты не передумаешь, я уйду. По рукам? — нисколько не обидевшись, предложил он.

— Ладно, говори, только покороче, — сдался Кен, поняв, что незнакомец всё равно не отстанет.

— Мудрое решение, — одобрил тот и с удовольствием отхлебнул из своей кружки.

— А знаешь, я могу угадать, о чём ты думаешь, — вдруг заявил он с самым серьёзным видом. — Веришь?

— Нет, — отрезал Кен, которого всё больше и больше раздражал этот пустой разговор.

— У тебя есть несколько лишних монет, и ты не знаешь, как бы на них подзаработать, — сказал незнакомец, пристально уставившись в лицо оруженосцу.

Кен от неожиданности аж поперхнулся: недавно он действительно пытался придумать способ, как можно извлечь выгоду из золота сэра Алистера, не нарушив при этом своей клятвы.

— Откуда ты знаешь? — ошарашено спросил он, поверив на миг, что незнакомец вправду умеет читать мысли.

— Я и не знал, пока ты сам не проговорился, — рассмеялся тот, похлопав оруженосца по плечу.

Похоже, этот странный тип, не подозревал о золоте. Он просто ляпнул наудачу и попал в цель. Обычная случайность и ничего сверхъестественного.

— Так что ты хотел? — решил сменить тему оруженосец, слегка уязвленный лёгкостью, с которой его обвели вокруг пальца.

— Сразу переходишь к сути. Одобряю, — кивнул незнакомец и добавил: — Я предоставлю тебе ту самую возможность подзаработать. Естественно не из чистого человеколюбия, а за разумный процент.

— Не интересует, — отрезал Кен, решив по-быстрому избавиться от навязчивого типа.

— Пока не интересует, — ничуть не смутившись, возразил тот. — Выслушаешь меня до конца, и всё изменится.

Кен поневоле залюбовался самоуверенностью бородача, а тот, отхлебнув из своей кружки, продолжил:

— Для начала представлюсь. Зовут меня Арн Бишек, в настоящий момент человек без определенных занятий, — тут он сделал паузу, давая возможность Кену назвать себя.

— Не вижу смысла сообщать тебе свое имя, — ответил оруженосец.

— Как знаешь, — не стал настаивать Арн. — Тогда перейду сразу к делу.

— Валяй, — вяло согласился Кен.

— Взгляни-ка вон в ту сторону, — махнул в направлении очага Бишек. — Видишь компанию игроков в кости?

— Ну, вижу и что? — без энтузиазма спросил Кен.

— Там играют в «блеф», — продолжил Арн. — Знаешь правила?

Кен много раз наблюдал, как сэр Алистер просаживал свои и без того небольшие денежные средства в таких же вот трактирах, но сам никогда не играл поэтому правилами особо не интересовался.

— Кажется, игроки по очереди бросают пару костей, и побеждает тот, кто выбросит больше, — припомнил он. — Всё верно?

— В принципе да, — подтвердил Бишек. — Единственная хитрость в «блефе» заключается в ставках. Начальную делают оба игрока, а следующую объявляет первый, бросивший кости. При этом он знает выпавшую комбинацию, а его соперник нет.

— И тот либо принимает ставку и бросает сам, либо сдаётся и теряет начальный взнос, — перебил собеседника Кен. — Даже дураку понятно. И что дальше?

— Раз так ответь мне, как можно сжульничать в этой игре? — поинтересовался Арн Бишек.

Вопрос был действительно любопытным: почему шулеры всегда выигрывают? Даже в такой простой игре, казалось бы, полностью зависящей от удачи.

— Можно утяжелить кости, чтобы чаще выпадали шестерки, — поразмыслив, предположил Кен.

— Не прокатит, — заявил Арн. — Игроки обычно пользуются одним и тем же комплектом костей, а, значит, оба просто будут набирать больше очков. В остальном ситуация не изменится.

— И, правда, я об этом не подумал, — пробормотал Кен. — Тогда у шулера среди зрителей должен быть напарник. Он станет подсматривать очки второго игрока и сообщать их шулеру какими-нибудь заранее оговоренными жестами.

— Тут ты попал в самую точку. Это самый распространённый способ жульничества, — улыбнулся Бишек. — Кстати, именно по этой схеме работают мошенники и в этом трактире.

— С чего ты взял? — не поверил Кен.

— Если достаточно долго наблюдать за зрителями, то можно вычислить «подсадных уток», — пояснил Арн. — Хочешь, убедись сам.

— Даже если ты прав, зачем мне это знать? — не выдержал Кен.

— Погоди ты, не суетись, — успокоил его Бишек. — Ответь-ка лучше на последний вопрос: что если б соперник шулера мог точно предугадать, когда в игре будет выпадать комбинация один-один?

— Что за бред? — разозлился Кен. — Не приставай ко мне с всякими глупостями!

— А ты ответь, и я отстану, — настаивал Арн.

— Ну не знаю. Наверно можно было бы подловить шулера и если повезет обобрать его, — раздраженно пробормотал оруженосец. — Зачем вообще такую чушь спрашивать? — вновь начал злиться он.

— Просто я могу сделать так, чтоб эта комбинация выпадала в определенные моменты! — уверенно заявил Арн Бишек. — И ты будешь знать, когда именно.

Оруженосец замолчал, пытаясь понять, сумасшедший перед ним или волшебник. Хотя о подобной магии он раньше никогда не слышал, это вовсе не означало, что её не существует.

— Ты что колдун? — наконец спросил он.

— Нет, — усмехнулся Арн. — Скорее хольд, чем волшебник. У меня есть особый амулет силы, вот эти игральные кости.

С этими словами он достал откуда-то из складок своей одежды два черных кубика и положил их на стол перед Кеном.

— Эти кости очень помогают в игре, — сообщил Бишек. — Если коротко, то на каждый шестой бросок всегда будет выпадать комбинация один-один.

До этого момента Кен видел настоящие амулеты силы только издали и, не сумев сдержать любопытства, взял кости в руки. Они оказались на удивление тяжелыми. Рассмотрев их подробнее, Кен понял, в чем дело: каждая точка на кубических гранях была кусочком какого-то серого минерала, весьма похожего по виду на ведьмин камень. А цифру один обозначали большие железные кружки.

— Откуда они у тебя? — против воли заинтересовался Кен.

— Да какая разница, — не стал отвечать Арн Бишек. — Скажу только, что они достались мне честным путем.

— И что, ты их опробовал? — полюбопытствовал оруженосец.

— Ага, и заработал тысячу золотых, — похвалился Арн.

— А мне-то зачем всё это рассказываешь? — не понял Кен. — Неужели хочешь, чтоб я сыграл с тем шулером?

— Точно, — подтвердил Арн. — Хочу, чтоб ты обобрал его до нитки.

— А сам что? — поинтересовался оруженосец. — Или правила игры забыл? — съязвил он.

— Не глупи, грубо ответил Бишек. — Ты наверняка слышал, что амулеты силы имеют всякие дурацкие ограничения. И эти кости тоже не исключение. Человек может использовать их всего несколько раз, прежде чем они потеряют свою силу.

— Потеряют силу? Так они что не работают? — перебил его Кен.

— Дослушай вначале, — посоветовал Арн и продолжил: — Эти кости теряют свои магические способности только для тех, кто ими уже воспользовался, но для всех остальных они работают также хорошо, как и прежде. Именно поэтому я применять их уже не могу, а ты ещё можешь.

«Весьма похоже на глоранов, добавить в амулет такую подлую особенность», — усмехнулся Кен.

— Но это ещё не все их ограничения, — продолжил Арн. — Ты будешь иметь только пять попыток. Всего пять раз ты будешь знать, что на костях выпало два очка. За эти пять попыток надо успеть сорвать куш.

— Почему именно пять? — заинтересовался оруженосец.

— Не знаю. Раньше попыток было больше, но число их всё время сокращается, — пояснил Арн. — Наверно ещё одна подлянка глоранов, — поразмыслив, добавил он.

— И каковы твои условия? — прямо спросил Кен.

— Я одолжу тебе эти кости на время, ты сыграешь с шулером, и если останешься в выигрыше дашь мне немного серебра, скажем тридцать монет. Если же решишь, что дело ненадёжное, в любой момент сможешь отказаться, — также без обиняков ответил Арн.

Выслушав заманчивое предложение Бишека, оруженосец крепко задумался. С одной стороны, если Арн не врёт, это и есть та самая возможность быстро подзаработать на золоте сэра Алистера. С другой стороны, если что-то пойдет не так… Нет, о таком лучше даже не думать! Правда, магию амулета легко проверить. Как-никак чтоб сорвать банк достаточно одной последней попытки, а ведь есть ещё четыре.

— Ну так что, готов обобрать тех парней? — бодро спросил Арн, наблюдая за сменой эмоций на лице оруженосца. — Если да, давай объясню, как запускается магия амулета.

— Рассказывай, а там посмотрим, — ответил Кен.

— Всё очень просто, сделай перед первым броском вот так, — тут Арн крепко прижал кости друг к другу, — и начинай считать. Зуб даю: через каждые шесть бросков будут выпадать единички.

До этой секунды Кен продолжал колебаться, но Арн просто заражал своей уверенностью. Рядом с ним любой бы захотел рискнуть.

— Ладно. Пойду вначале присмотрюсь, — наконец решился оруженосец и, встав из-за стола, направился к компании игроков.

* * *

Как оказалось, в игре участвовали только двое, все остальные лишь смотрели. Тощий косой мужичонка в засаленной неброской одежде играл с крепким парнем в простой шерстяной куртке и парусиновых штанах. Последний уж точно не был шулером. Покрытые трудовыми мозолями руки, почерневшие от въевшейся грязи, ясно указывали на профессию земледельца. А вот его соперник совсем не внушал доверия: ловкие пальцы опытного игрока, пустое, лишенное эмоций лицо и неприятный взгляд косых глаз, совершенно сбивающих с толку. Если Бишек прав, то шулер наверняка именно он.

«А напарники его вон тот рябой верзила и этот, с выбитым зубом, — решил для себя оруженосец. — Больно уж они стараются разглядеть, сколько очков выбросил крестьянин».

Спустя примерно полчаса Кен убедился в правоте своих первоначальных догадок. За это время соперники косоглазого успели смениться несколько раз, но выиграл из них только один. При этом оба подозрительных типа, рябой и щербатый, наперебой поздравляли счастливчика, создавая среди зрителей приятный ажиотаж.

«Похоже, этот тоже подставной! — догадался Кен. — Изображает баловня судьбы сорвавшего немалый куш и завлекает в сети мошенников доверчивых простаков. Что ж, будет совсем неплохо наказать всю эту шайку, забрав у них неправедно полученные деньги!»

Однако сделать это было не так уж просто, даже с амулетом Арна Бишека. Здесь требовался чёткий план.

«Кости дают комбинацию один-один на каждый шестой бросок, — задумался оруженосец. — Значит, я должен бросать первым и пасовать так, чтоб эти два очка всегда выпадали на ход соперника. С этим, пожалуй, всё ясно».

И тут взгляд Кена упал на скромную кучку серебряных и медных монет картинно рассыпанную по игровому столу.

«Это ещё одна проблема, — отметил для себя оруженосец. — Чтоб взять по-настоящему большой куш, надо играть на золото и ставить на последнюю попытку все деньги сэра Алистера».

Следовательно, придется каким-то образом распалить жадность шулера и вынудить того перейти к крупной игре. При этом действовать нужно будет крайне осторожно, чтоб ненароком его не вспугнуть.

«И всё же главной загвоздкой станут эти двое, — подумал Кен, внимательно разглядывая напарников косоглазого. — Да уж, из-за них придется играть практически в открытую».

И правда, благодаря этой парочке, шулер всегда будет знать его очки, тогда как сам он сможет полагаться лишь на силу волшебного амулета. Мало того, чтоб не вызывать подозрений, ему придется хоть иногда блефовать, а блефовать в таких условиях значит проигрывать и попусту терять деньги.

«Но тут уж ничего не поделаешь, — вздохнул оруженосец. — Только так можно обмануть бдительность косорылого негодяя».

Пока он обдумывал стратегию, как раз закончились монеты у очередного простака. Других желающих сыграть не нашлось и место напротив шулера нежданно освободилось.

— Кто следующий? — спросил тот и обвёл своим неприятным взглядом окружающих.

Однако ответа не последовало, похоже, все те, кто хотел бы попытать судьбу, уже лишились своих денег.

«Значит, пришёл мой черёд», — подумал Кен и с вызовом уставился в лицо косоглазого.

Заметив его взгляд, мошенник ухмыльнулся и жестом пригласил оруженосца за игровой стол.

— Давай парнишка, смелее, — подбодрил он. — Будешь робеть, так никогда и не узнаешь, что женщины прячут от тебя под юбками.

Зрители встретили шутку громогласным хохотом, а Кен поневоле покраснел.

«Сука! — зло подумал он. — Погоди, придёт и мой черед смеяться!»

С этими мыслями, он сел за стол, достал тощий кошель сэра Алистера и высыпал его содержимое прямо перед собой. Получилась горка серебра из тридцати-сорока монет. Вполне достаточно чтобы проверить силу амулета Бишека.

— Я согласен сыграть, но только моими костями, — заявил Кен. — И ещё, я буду бросать первым.

Сказал и выложил на стол чёрные кубики амулета силы. Зрители, заинтригованные дерзким поведением новичка, зашумели, а косоглазый напротив, остался совершенно спокоен. Внимательно изучив кости, и убедившись, что цифры на гранях соответствуют, шулер равнодушно пожал плечами и согласился.

— Почему бы и нет, — сказал он и сдвинул на середину стола блестящий серебряный кружок.

Кен тоже добавил свою монету в банк. Затем он прижал кости друг другу, точно так, как показывал Арн и опустил их в деревянный стаканчик.

«Поехали, — подумал он и сильно встряхнул его. — Теперь осталось только считать броски».

Первый бросок. Кен опрокинул стаканчик, одновременно опустив его на стол. Затем, чуть приподняв край, заглянул под него и разглядел выпавшую комбинацию: три-пять.

— Повышаю на четыре монеты, — сообщил он сопернику.

«Начну блефовать с первого хода. Пусть косоглазый решит, что я легкая добыча», — ухмыльнулся он и пристально уставился в лицо шулера.

А тот молчал, сверля стаканчик правым глазом и глядя левым немного в сторону.

«Попробуй тут, разбери куда он действительно смотрит! — подумал Кен. — Хотя итак понятно куда: наверняка ждет условленного сигнала от своих подельников».

— Принимаю, — наконец, объявил косоглазый.

Теперь очередь кидать кости по правилам переходила к нему. Не став затягивать шулер бросил сразу. Выпало шесть-четыре.

«Плакали мои денежки, — расстроился оруженосец, глядя, как чужая рука сгребает банк. — Ладно, посмотрим, что будет дальше».

А дальше первым кидал косоглазый, но результат от этого ничуточки не изменился и Кен опять потерял деньги.

«Ничего, сейчас отыграюсь, — успокоил себя он. — Если конечно амулет Бишека сработает как надо».

Пятый бросок. Кен аккуратно заглянул под стаканчик. Три-два. Комбинация не ахти какая, но, у соперника-то будет всего два очка. Понадеявшись на силу амулета, оруженосец добавил в банк сразу десять монет. Косоглазый принял ставку и, тряхнув стаканчик, со стуком опустил его на стол.

«Давай! Давай! Давай! Чего ты там возишься!» — сам того не замечая стал нервничать Кен.

Шулер и, правда, не торопился. Накрыв стаканчик обеими руками, он уставился на него, словно пытаясь загипнотизировать. Впрочем, это ему нисколько не помогло: обе костяшки уставились в потолок железными кружками. Один-один!

— Есть! — не сдержав эмоций, выкрикнул Кен.

Только теперь он по-настоящему поверил в историю Арна Бишека. Хотя конечно, всё это могло оказаться простым совпадением.

«Надо проверить ещё раз, — мысленно успокоил себя оруженосец. — Дважды таких совпадений не бывает!»

Он вновь начал считать броски и на шестом снова выпала знакомая комбинация.

«Чёрт! Вот это да! Кажется, теперь всё предельно ясно! — обрадовался Кен. — Пора бы ввести в игру золото хозяина».

Сделать это, оказалось, гораздо проще, чем он рассчитывал. Поставив на следующий кон всё имеющееся серебро, Кен специально проиграл его. Затем, умело разыграв отчаяние, вытащил из-под одежды пояс сэра Алистера и высыпал на стол две дюжины квадратных карадо.

Зрители потрясенно притихли, ведь по текущему курсу один золотой соответствовал примерно тридцати серебряным, и на столе оказалась сумма, которую многие из них никогда не держали в руках. Да и шулер сразу переменился в лице. При блеске золота его глаза загорелись алчным огнём, а ноздри широко раздулись, словно у хищника почуявшего запах свежей крови.

— Может, поднимем ставки? — сглотнув, предложил он. — Стартовая в один золой устроит?

«Вот уж не думал, что распалить его жадность будет настолько просто», — удивился оруженосец и кивнул в знак согласия.

Теперь началась по-настоящему большая игра. Да что там говорить, таких ставок в «Липовом цвете» отродясь не видывали, и зрители поневоле затаили дыхание. В полнейшей тишине шулер снова взял кости в руки, а Кен продолжил считать броски.

Третий бросок. Косоглазый с каменным лицом взвинчивает ставки. Он поднимает сразу на десять золотых, а значит у него действительно хорошая комбинация. Разумней, конечно, было бы спасовать, но нельзя, ведь так нарушится вся очередность ходов.

Четвертый бросок. Так и есть: у шулера оказалось шесть-пять, Кен снова проиграл и на этот раз проиграл много. Ой, как много!

«Но ничего, сейчас я всё верну обратно»! — азартно улыбнулся оруженосец.

Пятый бросок. Лишь бы не выпало слишком много, ведь шулер тогда наверняка спасует и этим испортит всё дело.

«Инго! Башту! Рю! Помогите! Пусть выпадет поменьше!» — взмолился Кен сразу всем знакомым богам.

Затем, встряхнув стаканчик, он громко шмякнул его об стол. А когда заглянул под него, просто остолбенел. Кажется, боги восприняли его просьбу слишком буквально: пред ним, на столе оказалась всё та же знакомая комбинация один-один.

«Что за бред! Я сбился со счёту? — не поверил своим глазам Кен. — Да нет, не мог я ошибиться! Чёрт! Чёрт! Магия не сработала? Что тогда делать?»

Заставив себя успокоиться, оруженосец прикинул существующие возможности. Как не крути, повышать ставки было бы глупо, ведь если амулет Бишека не работает незачем больше прикидываться лопухом. В этом случае он им и вправду является!

— Оставляю без изменений, — срывающимся голосом прохрипел Кен.

— Принимаю, — сразу ответил шулер, и как-то особенно торопливо бросил кости.

«Шестой бросок», — рефлекторно посчитал оруженосец, а косоглазый вновь принялся гипнотизировать стаканчик.

«А может еще не всё потеряно, — вдруг сообразил Кен. — Арн обещал, что единички будут выпадать на каждый шестой бросок. Про остальные-то он ничего не говорил».

Тем временем шулер убрал стаканчик, и словно буря разразилась вокруг. Увидев выпавшую комбинацию, зрители просто обалдели. И Кен обалдел вместе со всеми.

«Снова один-один! Ничья! А я-то боялся. Слава богам амулет работает!» — воспрянул духом он.

По правилам игры в подобном случае соперники бросали кости ещё по разу. И здесь наконец-то удача повернулась к оруженосцу лицом. После стольких волнений он сумел отыграть у соперника пару золотых монет.

«Да уж, ничья стала весьма неприятным сюрпризом, — задумался Кен. — Зато, теперь я знаю, что на последнюю попытку нельзя полагаться. Надо заканчивать со всем этим как можно скорее!»

Следующую пару бросков Кен почти не заметил. И вот наступил решающий кон. Трясущимися руками оруженосец опустил стаканчик на стол и, заглянув под него, увидел обнадеживающие цифры: один-три.

«Всего четыре очка, просто идеально! — прикинул он. — Так шулер точно не спасует, а магия амулета подстроит ему смертельную ловушку!»

— На все! — решился Кен и высыпал на стол всё содержимое пояса сэра Алистера.

Вокруг мгновенно поднялся несусветный шум. Многие из здесь присутствующих душу бы продали за такую кучу денег.

— Согласен! — сквозь крики возбужденной толпы, ответил шулер. — Как славно, что есть на свете такие дураки! — добавил он, обращаясь уже не к Кену, а к появившемуся непонятно откуда Бишеку.

— Точно, — подтвердил Арн, задорно подмигнув ошалевшему оруженосцу.

«Так Бишек и косоглазый знают друг друга? — поразился тот. — Почему? Что это значит?»

Почувствовав, что задыхается, оруженосец рванул на себе воротник, но легче всё равно не стало, ведь он уже понял, что именно произошло:

«Чёрт! Как ловко эти двое подсунули мне фальшивый амулет! Выпало пару раз один-один и я повелся! Чёрт! Обыкновенный магнит! — чуть не заплакал Кен. — И как же я не догадался? Эти железные вставки и подозрительные манипуляции со стаканчиком! Во я дурак!»

Тем временем шулер бросил кости. Выпало шесть-четыре и Кен, не веря в реальность происходящего, тупо уставился на безжалостные цифры. Он проиграл. Золото, принадлежащее Кристине Вальде, теперь в руках этого косорылого упыря, а он, несчастный простак, с этой секунды навеки проклят! Дикий крик ярости сам собой вырвался из глотки оруженосца. Не помня себя от гнева, он вскочил на ноги и кинулся к обидчикам, намереваясь задушить их голыми руками. Однако подельники негодяев были готовы к такому развитию событий и, набросившись сзади, мигом скрутили озверевшего оруженосца.

— Спокойно, дружок, умей проигрывать, — ласково сказал косоглазый, ловко сгребая деньги со стола.

Но Кен от этих слов лишь распалился. Он начал брыкаться, пинаться и вырываться, с удвоенной силой и почти вырвался, когда что-то тяжёлое обрушилось на его затылок и погрузило сознание в глубокую тьму.

Глава 3. Чёрная магия

Ласло Бьёрн, староста деревни Житка, сидел один в просторном зале своего большого и удобного дома. Он был не в духе, чертовски не в духе. Ещё бы, ведь этим утром всего в тридцати верстах от его деревни барон Д'Аржи, патрон и законный хозяин Житки, потерпел сокрушительное поражение от армии герцога Ги Лавайе. Вне всяких сомнений, преследуемый врагами барон теперь попробует укрыться в одном из своих городов, Генцо или Тайтле, и выберет для бегства кратчайшую дорогу, проходящую именно здесь, через Житку. Всё это грозит обернуться настоящей бедой для вверенной Бьёрну деревни, и хорошо ещё, что старосте хватило ума подготовиться к неприятностям заранее — по его настоянию ценности и сбережения земляков надёжно припрятаны, а зерно и продукты перетащены в тайники. Правда немало пришлось оставить и на виду, ведь нельзя же обидеть хозяина пустым столом, да и мародёры герцога не оставят Житку в покое пока не возьмут своё. Что уж говорить о женщинах — жалко их, но никуда не денешься, война есть война. Тут староста тяжело вздохнул, вспомнив о своей собственной семье, которую накануне отправил в город. Как там они без него? Справятся ли? От этой неопределённости на сердце становилось неспокойно, а в голову лезли нехорошие мысли и Ласло уже порядком извелся, когда дверь комнаты вдруг распахнулась, впуская внутрь запыхавшегося слугу:

— Едут, едут! — почти прокричал паренёк, с обеда сидевший на смотровой вышке и следивший за дорогой. — Это хозяин едет, зуб даю!

— Сколько всего человек? — уточнил Ласло.

— Много, наверное, целая сотня, — возбужденно ответил паренёк.

Староста криво ухмыльнулся, поняв свою промашку: глупо спрашивать парнишку о количестве солдат, если он умеет считать только по пальцам. Целая сотня может в равной степени означать тридцать человек или триста. То есть либо кучка сбежавших с поля боя дезертиров, либо и в самом деле свита барона. Остаётся дождаться ответа самому.

Спустя примерно четверть часа на маленькую площадь Житки въехало около пятисот всадников. Все они носили малиновые и тёмно синие цвета дома Д'Аржи, изрядно поблёкшие под толстым слоем дорожной пыли. Кони под ними были взмылены и едва не падали от усталости, а сами седоки пребывали в крайне раздражённом состоянии. Тесная деревенская площадь моментально наполнилась бряцанием оружия, топотом и грубыми криками: одни требовали вина, другие пива, а некоторые, не теряя времени, принялись ловить свиней и другую домашнюю скотину.

«Убытку от них, как от заправских грабителей! — мрачно подумал староста, и, испугавшись собственных мыслей, поправился: — Ладно уж, тут ничего не поделаешь, хозяин есть хозяин, и вся наша деревня принадлежит ему вместе с потрохами».

Отбросив ненужные эмоции, Ласло разыскал в толпе небольшую, но весьма колоритную кампанию. Возглавлял её красивый широкоплечий мужчина, лет тридцати, беззаботно болтавший с мрачным громилой, от одной рожи которого кровь застывала в жилах. Чуть позади них, держались две грудастые барышни, по-мужски сидящие на дорогих, породистых лошадях. Как и все вокруг они носили стальные доспехи, которые впрочем, совершенно не скрывали их великолепных форм. А замыкал эту маленькую кампанию, высокий и худой человек, закутанный с головы до ног во всё черное. Бьёрн сразу же признал всех пятерых — Жером Д'Аржи с любовницами, а с ними хольд Бенуа и тот самый глоран, который по слухам подбил барона на эту с треском провалившуюся авантюру. Кажется, его кличут Армен или что-то в этом роде.

«Чёртовы глораны! Век бы вас не видать вместе с вашей грёбаной магией!» — раздражённо подумал глава деревни и желчно сплюнул.

С трудом подавив неприязнь, староста подошёл к хозяину и, низко поклонившись, предложил расположиться в своём доме. Вскоре вся выше перечисленная кампания плюс пяток наиболее знатных дворян из числа вассалов Д'Аржи собралась в том самом просторном зале, где незадолго до этого Ласло одиноко предавался меланхолии. К этому моменту барон успел привести себя в порядок, сменил костюм и предстал в одежде, скроенной по последней столичной моде. Бесцеремонно усевшись во главе стола, он потребовал вина, жаркого и всяческих разносолов. Д'Аржи ел, пил и беззаботно веселился, будто б не проиграл решающего сражения, и в спину ему не дышала вся армия Ги Лавайе.

Глядя на развлекающегося хозяина, ни в грош не ставящего судьбу его деревни, Ласло просто кипел от затаённого гнева. Но куда сильнее его возмущали любовницы барона, одевшиеся совсем уж неподобающе случаю. Под их домашними платьями, скроенными из тончайшей, безумно дорогой ткани, вообще ничего не было, и каждый из присутствующих мог воочию убедиться в совершенной красоте их юных тел. Сконфуженный и возбужденный глава деревни, пытался не смотреть в их сторону. Усилием воли он заставил себя сконцентрироваться на лицах мужчин, некоторые, из которых и вправду заслуживали внимания. Как, например, печально-известный хольд Бенуа, обожающий расчленять людей при помощи своего амулета силы: смертоносной цепи-удавки.

«Какая же всё-таки гнусная у него рожа!» — удивлялся Ласло, разглядывая исподтишка суровую физиономию хольда.

В отличие от своего господина, Бенуа вышел к столу в дорожной одежде и даже не потрудился стряхнуть с неё пыль. Его неряшливый, угрюмый вид разительно выделялся на фоне остальных присутствующих, а полное равнодушие к полуобнажённым красоткам само собой наводило на мысли о мужском бессилии.

«Видимо молва не врёт, и звериная жестокость Бенуа объясняется именно этой причиной», — вспомнил Ласло и, подавив невольную ухмылку, быстро перевёл взгляд на волшебника глорана.

Тот тоже не слишком-то заботился о своей внешности. И хотя он снял свой дорожный плащ, под ним оказалась какая-то чёрная, бесформенная хламида, выглядящая ничуть не лучше. Да и лицо глорана старосте не понравилось. Его чуждые черты были слишком непривычны неискушенному взгляду Ласло, и напоминали ему одну из тех гротескных масок, что надевают лицедеи на ярмарочных представлениях. Зато вассалы барона выглядели и вели себя вполне естественно. Они много ели и много пили, бурно обсуждали недавнюю битву и постоянно возвращались сальными взглядами к прелестям двух полуобнаженных гурий. Правда, храбрости им явно недоставало. За целый вечер, никто из них так и не осмелился упрекнуть хозяина в поражении или втихую потискать одну из его соблазнительных подружек.

«Хотя в присутствии такого пугала, как Бенуа, любой здравомыслящий человек поостерёгся бы от подобных опрометчивых поступков», — усмехнулся Бьёрн и тут же простил дворянам их малодушие.

Если быть честным, Ласло и сам ощущал себя не в своей тарелке, и с нетерпением ждал завершения неуместного ужина. И вот, наконец, после трёх невыносимо долгих часов, это случилось. Произнеся пафосную напутственную речь, барон отпустил Бьёрна вместе с другими вассалами, а верного Бенуа попросил посторожить вход снаружи. Когда же двери за хольдом закрылись, Д'Аржи бесстыдно обнял своих полуголых любовниц и неожиданно затеял с глораном серьёзный разговор:

— Ну что ты скажешь, Армин? Хочу услышать твою версию произошедшего, — жёстким, изменившимся до неузнаваемости голосом поинтересовался Д'Аржи.

Теперь любому стало бы ясно, что показное веселье барона во время ужина всего лишь умелое притворство.

— Пока что мы проиграли, — равнодушно ответил глоран, на лице которого не дрогнул ни единый мускул.

— Это я и сам вижу. Меня больше интересует, почему мы проиграли, — язвительно продолжил Д'Аржи. — Может, пояснишь?

При этих словах обе девчонки захихикали, окинув презрительным взглядом тощую фигуру волшебника, а барон, как бы невзначай запустил руку в лиф платья Элли, своей любимицы.

— В дело вмешался капитул Кэлис. Я же предупреждал вас, что это может случиться, — холодно ответил Армин, не обратив ни малейшего внимания на бесстыдные действия сидящей перед ним троицы. — Не забывайте, что в капитуле тоже умеют читать будущее.

— Но раньше ты, помнится, уверял, что в магии и в ясновидении глоранам нет равных, — продолжил язвить барон. — И разве не ты подталкивал меня к ссоре с домом Лавайе? Разве не ты убеждал, что мы с наскока возьмем Баон?

Говоря с волшебником, Д'Аржи, небрежно теребил соски Элли, начавшей томно постанывать от удовольствия. Вторая красотка, Хана, не желая отставать от подруги, стала умело поглаживать ладошкой промежность хозяина.

— А разве не вы наплевали на мои советы? И разве не вы отказались ждать наших союзников? — парировал волшебник, нисколько не изменившись в голосе.

— Союзников? Что сделала бы жалкая горстка волшебников, когда на стороне герцога мушкеты и пушки? — не унимался Д'Аржи. — Вот если б ты не убедил меня оставить артиллерию в Тайтле!

Тут собеседники гневно уставились друг на друга. Возникла напряжённая пауза, которую первым нарушил глоран.

— Я ж объяснял вам уже тысячу раз: чтоб будущее сбылось так, как нам надо, нельзя слушаться меня, лишь на половину! — раздражённо воскликнул он. — А эта грязная артиллерия, вы ж знаете — в мире, который мы строим, ей нет места!

Похоже, своими словами барон задел его за живое и наконец-то вывел из себя.

— Не забывайте, что вы согласились на наши условия и обещали следовать моим указаниям! — продолжал кричать распалившийся волшебник. — Да и что изменила бы пара пушек и сотня мушкетов?

— Вот вы, глораны, вроде умнее нас, обыкновенных смертных, но иногда я просто дивлюсь вашей тупости, — грубо перебил его барон. — Разве сегодняшнее сражение не показало, что значат на поле боя пара пушек и сотня мушкетов? — язвительно поинтересовался он.

— Ничего оно не показало! Ваши пушки и мушкеты ничего не стоят! И я готов доказать вам это! — твёрдо заявил Армин.

— Доказать? И как же, позвольте спросить, — удивился Д'Аржи. — Быть может, при помощи своих фокусов вы и прошлое менять умеете?

— Хватит дурачиться! — гневно прервал его глоран. — Развяжите мне руки! Дайте добро на мой план, и я берусь уничтожить или, по крайней мере, уполовинить армию Лавайе!

Услышав смелое заявление волшебника, Д'Аржи замолчал и крепко задумался. По предыдущему опыту он хорошо знал, что Армин не бросает слов на ветер, однако его план барону не нравился. Честно говоря, он был просто чудовищен и, будучи приведённым в исполнение, мог надолго очернить репутацию дома Д'Аржи. Такую мерзкую затею не одобрил бы ни один правитель, желающий заручиться поддержкой своих подданных. С другой стороны, если оставить всё как есть и отвергнуть предложение Армина, герцог, несомненно, захватит Генцо и вероятнее всего Тайтл. А без своих городов, барон Д'Аржи превратится в обычного проходимца, что в его намерения никак не входило.

— Хочешь сказать ещё не поздно? Ты, правда, сможешь сделать это? — уточнил барон, с надежной глядя на глорана.

— Без сомненья! — подтвердил Армин. — Отдайте мне Генцо, а сами езжайте в Тайтл, и я выполню всю грязную работу без вашего непосредственного участия, — уверенно добавил искуситель.

— Хорошо, — наконец сдался барон. — Но если Лавайе всё-таки возьмет Генцо в осаду, я вынужден буду использовать пушки.

— Как скажете, — легко согласился глоран. — Могу ли я сам составить указы для наместника в Генцо? — тут же уточнил он.

— Валяй, — разрешил Д'Аржи.

Девчонки своими настойчивыми ласками уже порядком распалили его, а проклятый волшебник мешал продолжению.

«Нужно заканчивать с делами, — почувствовал барон, изнемогая от желания. — Но всё же, интересуют глоранов наши женщины или нет? — задумался он, целуя Элли.

— Вроде бы Армин возбудился? Или мне просто показалось?»

Весь этот спектакль с прилюдными ласками был затеян Д'Аржи лишь для решения данного вопроса. И если Армин отреагирует на девушек как обычный мужчина, то его слабостью в дальнейшем можно будет воспользоваться. Барон считал себя мастером в подобных делах. Сколько уж простаков пали жертвами чар его пташек, сделав, в конечном счёте, именно то, что от них требовалось. Кто знает, может этот суровый колдун станет следующим?

А глоран, тем временем, достал из глубин своего балахона писчие принадлежности и, обмакнув перо в походной чернильнице, принялся строчить указ. Армин писал быстро, красивым размашистым почерком и Д'Аржи, грамотность которого оставляла желать лучшего, в который раз удивился разносторонности его талантов. Закончив, волшебник посыпал пергамент песком, и с поклоном передал его барону.

— Готово, — сообщил он. — Надо лишь поставить вашу печать.

Д'Аржи пробежал указ глазами. Затем, нагрев на свече кусочек сургуча, оставил на листе оттиск своей фамильной печатки.

— Ещё одно условие: пусть Бенуа поедет с тобой, — сказал он, протягивая пергамент обратно.

— Как скажете, — повиновался Армин и, низко поклонившись, вышел из комнаты.

* * *

Очнувшись, Кен обнаружил себя распростёртым на лавке в том самом трактире, где умудрился проиграть доверенное хозяином золото. Вокруг по-прежнему галдела толпа, и оруженосец поначалу решил, что пробыл в отключке совсем не долго. Но он ошибся: на этот раз причиной шума стал отряд вооруженных стражников, вломившихся в зал и бесцеремонно хватавших всех подряд. Никто из посетителей не понимал что происходит, но как бы то ни было поведение стражи было недопустимо грубым. К тому же в трактире присутствовало несколько уважаемых горожан, которые точно не собирались терпеть подобного произвола.

— Что всё это значит! — требовательно спросил солидный толстяк в дорогом камлотовом костюме. — Я член городского магистрата. Объяснитесь немедленно!

Ответом ему стал могучий удар, отвешенный тяжёлой рукой закованного в доспехи стражника.

— В городе объявлен комендантский час. Все кто находится вне дома — нарушители. А нарушителей ждёт наказание, — растягивая слова, и, как будто наслаждаясь ситуацией, пояснил командующий отрядом сержант.

Подобное хамство взбесило толпу и дюжина самых пьяных и бесшабашных гуляк бросилась на солдат с голыми кулаками, однако те оказались готовы к такому развитию событий и встретили драчунов ударами деревянных дубинок. Неравная схватка продолжалась недолго, и вскоре все нападавшие были жестоко избиты и крепко связанны. Дальше дело пошло быстрее: возмущенных голосов резко поубавилось, большинство посетителей, подобно обречённой на убой скотине, безропотно дали себя скрутить. Когда же свободными осталось всего человек двадцать, сержант разглядел среди них косоглазого шулера, трусливо прячущегося за спинами своей свиты.

— О, старый знакомый! Что, опять честных людей обдуриваем? — весело воскликнул сержант. — А где ж твой дружок? — вдруг вспомнил он и он пробежал взглядом по лицам окружающих.

— Да здесь я, господин сержант, — откликнулся Арн Бишек, который до этого момента скрывался в тени.

— Ага, теперь вижу. Все в сборе, — ухмыльнулся начальник стражи. — Что на этот раз? Нашли кого развести?

— Зачем же вы так, мы честные люди, — забормотал косоглазый. — Играем помаленьку. То в плюсе, то в минусе остаемся, как повезет…

Подобная ложь, конечно, не могла убедить хитрого стражника, но шулер на это и не рассчитывал. Его враньё предназначалась не сержанту, а тем облапошенным простакам, праведного гнева которых косоглазый заслуженно опасался.

— И каков же доход у честного человека? — расхохотался начальник стражи.

— Наверняка неплохой. И при этом вы ни разу не заплатили налогов!

— Как раз сегодня собирались, — нагло соврал Бишек. — Вот посмотрите, специально отложил для этой цели пятнадцать золотых, — добавил он и продемонстрировал сержанту пухлый нежно позвякивающий кошелек.

От этой «музыки» лицо начальника стражи сразу повеселело.

— Оставьте здесь этих двоих, а остальных ведите куда следует, — обернувшись к подчиненным, приказал он.

Тем временем Кен, которого стражники посчитали пьяным, лежал совсем рядом и слышал каждое слово этого любопытного разговора.

«Похоже, пройдохи отмажутся заплатив взятку, и наверняка сбегут из Генцо, раз жульничество их уже раскрыли, — сообразил он. — Теперь главное не упустить их из виду. Прослежу за ними и верну своё золото при первой же возможности!»

Но выполнить задуманное оказалось не так-то просто: очистив от посетителей зал, стража вплотную занялась несколькими валявшимися в беспамятстве алкашами и захватила Кена вместе с ними. Едва очухавшегося, оруженосца грубо подняли, скрутили за спиной руки и вытолкали на улицу. Там перед дверями «Липового цвета», пленников собралась целая толпа, человек сто или больше. Стражники не слишком-то церемонились с ними. Нещадно орудуя дубинками, они согнали растерянных горожан в колонну, и повели её в сторону городских ворот.

«Что происходит? Бред какой-то! — злился Кен. — Таким макаром я провороню Бишека и его косоглазого приятеля! И где потом прикажете их искать?»

Однако вскоре оруженосцу стало не до мошенников. Когда к колонне пленников присоединилась ещё одна партия, Кен осознал, что всё случившееся в «Липовом цвете» не просто акт вопиющего произвола стражи, а часть чего-то большего, охватившего целый город.

«В какое новое дерьмо я встрял? — испугался он. — Что же, в конце концов, происходит в Генцо? Зачем барону устраивать этот дикий комендантский час накануне осады? Не самое лучшее время, чтоб издеваться над жителями, ведь именно от их лояльности зависит, будет ли город сопротивляться Лавайе или сразу откроет ему ворота».

Тем временем их скорбная процессия продолжала быстро разрастаться. Почти на каждом перекрёстке к ней присоединялись новые жертвы, и вскоре Кен потерял счёт товарищам по несчастью. Лишь за пределами города на открытой местности, он сумел разглядеть грандиозное шествие целиком. От этого вида в сердце оруженосца зародилось очень нехорошее предчувствие.

«Плохо! Очень плохо! — испугался Кен. — Барон явно затеял, что-то недоброе. Иначе, зачем ему столько народу?»

Тревога оруженосца достигла пика, когда колонна пленников пришла к своей конечной цели, оказавшейся большим пустырём, затерянным где-то в лесу в пределах версты от городских стен. Дюжина высоких кроваво-красных костров, разожжённых по периметру этой поляны, тускло освещала огромную толпу перепуганных горожан. Кажется, здесь были только мужчины, хотя некоторые из них выли и причитали словно женщины. Другие, наоборот, буянили и отвратительно сквернословили, однако абсолютное большинство от страха и неопределённости впало в какой-то ступор и безразлично ожидало своей дальнейшей участи.

Меж тем, стражники впихнули Кена и других пленников в освещённое огнями пространство и на какое-то время оставили их в покое. Прошёл час, другой, а ситуация вокруг практически не менялась. Первоначальный испуг и возбуждение постепенно притупились, и измождённый оруженосец стал понемногу клевать носом. Вскоре он провалился в глубокий сон без сновидений и проспал довольно долго, не смотря на шум, неудобную позу и затёкшие от тугих верёвок руки. Однако выспаться у него так и не получилось: какой-то стражник безжалостно ударил его сапогом под ребра.

Проснувшись от резкой боли, Кен нехотя разлепил веки, сел и огляделся. Похоже, близилось утро, огромные костры почти прогорели, а небо на востоке начало светлеть. Поляна, давеча заполненная до отказу, теперь почти опустела, лишь кое-где лежали прямо на земле немногочисленные горожане, сумевшие уснуть даже в этом аду. Здесь же, между ними, бродили стражники и грубыми пинками приводили спящих в чувство. Довольно скоро они подняли на ноги всех оставшихся пленников, согнали их в кучу, и погнали её вглубь леса.

Идти оказалось совсем не долго. Шагов через двести деревья расступились, открыв глазам некое древнее капище: большие каменные валуны, расставленные кольцом, отгораживали от буйной растительности круглый кусок свободной земли. Посередине этого пространства горел огонь, испускающий густой, невероятно вонючий дым, а подле него стояли фигуры, закутанные с головы до ног в бесформенные балахоны. Нельзя сказать, чтоб эта картина сильно удивила Кена, на самом деле он ждал чего-то подобного:

«Всё ясно! Зачем еще могли понадобиться горожане, да ещё в таком количестве? Какое-нибудь гнусное колдовство или того хуже, жертвоприношение!» — мрачно подумал оруженосец.

Испугавшись собственных догадок, Кен внимательно огляделся. По-крайней мере здесь не было крови. Уже не плохо.

«Если б все те люди, которых я видел ночью, погибли именно тут, то капище бы выглядело совсем по-другому», — прикинул Кен и несколько успокоился.

Тем временем, стражники загнали пленников внутрь очерченного валунами пространства, и поставили на колени лицом к костру. Когда с этим было покончено, откуда-то из-за спины оруженосца появились прислужники, несущие в руках глиняные сосуды и кубки. Они стали обходить цепочку коленопреклоненных людей, наливая каждому полную чашу дымящейся жидкости. Тому, кто отказывался выпить, содержимое чаши вливали в рот силой. Двигаясь по кругу, прислужники медленно, но верно приближались к похолодевшему от страха Кену.

«Яд? Всё-таки жертвоприношение? — вновь засомневался оруженосец. — Тогда почему яд, ведь демоны и прочая нечисть предпочитают пролитую кровь?»

Он всё ещё размышлял над этим вопросом, когда подошла его очередь отведать неизвестный напиток. К губам оруженосца приблизился полный кубок, пахнувший чем-то терпким и сладким.

«Да чёрт с ним! Была, не была», — решился Кен и, задержав дыхание, несколькими большими глотками проглотил горячую ароматную жидкость.

Напиток показался довольно приятным, кажется, обычная травяная настойка с сильным, горько-сладким привкусом. Однако всего через пару минут оруженосец почувствовал себя нехорошо. В голове его внезапно зашумело, в ушах громко застучал участившийся пульс. Постепенно слух стал ещё острее, а зрение наоборот странно ухудшилось. Теперь бешено вращавший глазами Кен, мог видеть лишь какие-то отдельные объекты. Вот профиль сидящего неподалеку горожанина — морщинистое лицо, покрытое двухнедельной щетиной. На лбу выступили капли пота, а из угла приоткрытого рта тянется тонкая струйка слюны. Вот чья-то рука, мозолистая и грубая. Ногти давно не стрижены и под ними скопилась немало грязи. А вот опять чьё-то лицо. Странные, непривычные черты — высокие скулы, тонкий нос и раскосые глаза.

«Кто это? Глоран? — вяло соображал Кен. — Сколько же свирепости и силы в его облике!»

Наткнувшись взглядом на лицо глорана, Кен больше не мог отвести взора. Он продолжал смотреть на него, когда неподалеку раздались ритмичные звуки большого барабана. Поначалу едва слышные они плавно нарастали, и вскоре всё тело Кена сотрясалось от мощного, низкого биения: «Бум-бум… Бум-Бум… Бум-бум…»

Словно чьё-то могучее сердце билось рядом. Кену внезапно стало страшно, дико страшно. И тут вдруг глоран запел глубоким и сильным голосом:

«Аби абле бин амикоту… Аби абле бин амикоту… Аби абле бин амикоту…»

Кажется, это пел именно глоран или всё-таки сам Кен? Сознание оруженосца начало путаться и он уже не мог отличать собственных мыслей от произнесенных рядом с ним фраз.

«Аби абле бин амикоту… Аби абле бин амикоту… Аби абле бин амикоту», — постоянно звучало в его голове.

И страх постепенно ушёл, уступив место неземному восторгу. Одновременно с этим Кен ощутил невиданный подъем сил. Ему захотелось вскочить и побежать куда-то, захотелось совершить нечто великое и ещё много всего, но чего именно он так и не успел понять — в голове неожиданно появилась чёткая мысль:

«Воля хозяев важнее всего! Тело хозяев дороже всего! Лики хозяев прекрасней всего!»

Мысль повторялась многократно, пульсируя вместе с ритмом барабанов. И с каждым разом она казалась всё лучше и правдивее:

«Действительно, разве что-то может сравниться с волей хозяев? — подумал Кен. — Ну разве что их безопасность, ведь жизни их так драгоценны! А лица наверняка божественны! Вот бы взглянуть хоть одним глазком!»

И тут он увидел их, одного за другим. Пред алчущим взором оруженосца предстали лики хозяев, таких прекрасных и в то же время так похожих на обычных смертных. Восторг и желание угодить мгновенно наполнили душу Кена. Теперь он точно знал, ради кого родился, ради кого жил и ради кого должен умереть!

* * *

Войдя в свой походный шатёр, Армин Си Лай устало опустился на покрытый пушистыми коврами пол. Только что окончившийся магический ритуал был по-настоящему изматывающим и выжал из него все соки. Не часто Армин делал что-то подобное, ведь, как и всякий глоран, он прежде всего на свете ценил себя и своё драгоценное тело. Впрочем, будь люди на месте глоранов, они наверняка, поступали бы также. Вполне естественно заботиться о своем здоровье, когда впереди ещё сотни лет счастливой жизни.

«Тяжёлая ночь, — зевнул волшебник. — Но она прошла недаром. Всё сделано как надо, и это капище оказалось достаточно сильным. Подумать только, мне удалось за раз зачаровать больше тысячи человек! Рассказать кому, не поверят…»

Размышления глорана были прерваны появлением слуг, принесших еду и напитки. Двигаясь беззвучно, словно тени, они расставили по ковру чаши с вареным мясом и фруктами, откупорили кувшины с вином и повесили над небольшим походным очагом пузатый чайник с прекрасным зелёным чаем. Закончив с этим, старший прислужник встал на колени и, низко поклонившись, сообщил:

— Хольд Бенуа Де Латур ожидает у входа. Могу ли я пригласить его?

При этих словах, волшебник недовольно поморщился. Мрачная физиономия хольда садиста точно не то, что он хотел бы сейчас видеть. С другой стороны встреча с Бенуа могла оказаться даже полезной, ведь хольд приехал сюда в качестве соглядатая. Каждое услышанное им слово вне всяких сомнений дойдет до ушей барона Д'Аржи, а значит, повернув разговор в нужную сторону, можно попробовать возвратить себе пошатнувшееся доверие этого своенравного дворянина.

— Зови его, — тяжело вздохнув, приказал глоран.

Слуга с поклоном удалился. Затем полог шатра откинулся, впустив внутрь громоздкую фигуру Бенуа Де Латура. Хольд коротко кивнул, поприветствовав волшебника, огляделся в поисках стула и, не найдя такового, тяжело опустился прямо на ковер.

— Как ваше самочувствие хольд? Вы что-то бледнее обычного сегодня, — поинтересовался Армин, забрав себе инициативу в разговоре.

— Спасибо не жалуюсь, — ответил взаправду побледневший Бенуа.

Размах ночного обряда, произвёл неизгладимое впечатление на этого толстокожего человека, всегда преклонявшегося перед сверхъестественной силой.

— Чем тогда обязан? Или вы просто хотите попить чайку в приятной компании? — съязвил глоран.

— Чайку? Можно и чайку, но я б лучше винца, или чего покрепче, — нервно пробормотал хольд, чувствовавший себя не в своей тарелке.

«Неужто Бенуа испугался? — удивился глоран. — Вот уж не ожидал, что моя магия так сильно впечатлит этого грубого мужлана».

Сам того не ожидая волшебник испытал прилив самодовольства и гордости. Под действием этих тщеславных чувств он несколько размяк и снизошел до роли гостеприимного хозяина:

— Возьмите ту чашу, Бенуа, а там, в том сосуде, пшеничное вино с юга Акана. Крепкое, как раз как вы любите, — посоветовал он.

Бенуа не заставил себя просить дважды и сразу потянулся к указанному кувшину. Выпив большую чарку, он почувствовал себя раскованнее и, наконец, решился перейти к сути дела:

— Э, как бы это получше сказать, — начал он.

— Не знаю, скажите хоть как-нибудь, — не удержался и перебил волшебник, настроение, которого вдруг стало игривым.

— Так вот. Я тут хочу понять задумку всей этой затеи. Если конечно можно, — выдавил из себя хольд.

«Ага, видимо барон не рассказал ему подробностей моего плана, и Бенуа теперь разбирает любопытство», — сообразил глоран, а вслух ответил:

— Разумеется можно. Спрашивайте. Что вы хотите узнать?

— Ну, например, что это было ночью? На кой чёрт нам все эти люди? Я-то думал, мы принесём их в жертву, — задал вопрос, чуть осмелевший Бенуа.

— В жертву кому? — умело разыграв недоумение, поинтересовался волшебник.

— Ну, богам там разным, — вновь растерялся хольд. — Вы, наверное, лучше меня знаете, кто из них любит человеческую кровь.

— Я-то конечно знаю. Однако чего бы мы, по-вашему, добились, прикончив тысячу человек во славу кровожадных демонов? — не унимался Армин.

— Ну не знаю, — окончательно смутился Бенуа. — А чего мы добились сейчас?

— Сейчас мы имеем тысячу идеальных солдат, которые скорее умрут за барона, чем отступят, — внушительно ответил глоран.

— Так вот что это было! — сообразил хольд. — Ну да понятно, даже таких необученных дураков можно использовать в бою. Если построить их фалангой, станет не важно, солдаты они или сапожники, — прикинул он. — Найти бы только копья и щиты.

— Всё это есть в Генцо, — сообщил Армин. — Мы ведь подготовились заранее.

Хольд кивнул и на мгновенье смолк, обдумывая открывшиеся перспективы. Затем, видимо вспомнив о чём-то, спросил:

— А что с теми наёмниками, которые участвовали в ритуале? У них какая-то особая роль?

— Да тут вы правильно догадались. Те десятеро наймитов станут офицерами нашей новой армии, — пояснил волшебник.

— Офицерами? Зачем? — переспросил Бенуа.

— По-вашему я должен лично раздавать приказы каждому солдату? — ухмыльнулся глоран. — Нет уж! Я скомандую офицерам, а они доведут мою волю до каждого. И все беспрекословно подчинятся! Идеальная дисциплина пчелиного роя вот чего мы на самом деле добились!

От этих слов по спине хольда побежали мурашки. С трудом верилось, что такое вообще возможно: целая армия лишенная собственной воли и идущая на смерь по мановению руки волшебника. И если магия оживления трупов обычно зовется чёрной, то это колдовство, сводящее живых людей до уровня зомби, наверное, ещё темнее. Магия чернее чёрной, если так можно выразиться.

— И что же будет дальше? — робко спросил Бенуа.

— А дальше идите спать! После обеда мы выдвигаемся, — отрезал Армин.

* * *

Кен быстро шагал по дороге в длинном строю горожан, ставших солдатами-ополченцами в новоиспеченной армии барона Д'Аржи. Теперь на их плечах лежали огромные двухсаженные копья, а за спинами болтались высокие прямоугольные щиты. Они несли эту тяжёлую ношу уже десять часов кряду, их мышцы гудели от усталости и напряжения, однако странное дело — из тысячи человек никто ни разу не отстал и не остановился. Даже старики и те безропотно шли вместе со всеми.

«Что же с нами сделали? — поражался Кен, глядя по сторонам и прислушиваясь к собственным чувствам. — Нам приказали идти, и мы идём, нам приказали молчать, и мы молчим».

Действительно колона ополченцев сохраняла просто невероятное в такой ситуации безмолвие. За последние десять часов никто из них не проронил ни звука.

«Сознание вроде в норме, — прикинул Кен. — По крайней мере, я думаю, о чём захочу, но стоит этим офицерам отдать приказ, и я ничего не могу с собой поделать. Тело подчиняется само по себе! Дикость какая-то!»

Он долго мучил себя этими бесплодными размышлениями, прежде чем заметил, что передние ряды колонны останавливаются. Затем, откуда ни возьмись, появился один из офицеров и приказал их сотне сделать привал неподалеку от сломанного дерева, стоящего примерно в пятидесяти шагах от дороги. И тут на Кена накатила усталость, она появилась так внезапно, и сопровождалась такими болями в мышцах, что едва не свалила оруженосца с ног. Но вместе с болью вернулось ещё кое-что — Кен неожиданно понял, что снова может говорить.

С трудом переставляя ноги, оруженосец подошел к расщепленному молнией дереву и опустился на землю, в кучу таких же, как он ополченцев. Не все они уже спали, некоторые ещё шевелились и человек, к спине которого бесцеремонно привалился Кен, стал вяло возмущаться:

— Полегче там! Ишь разлёгся!

Голос показался знакомым, однако Кен никак не мог вспомнить, кому же он принадлежит. Пересилив свинцовую усталость, оруженосец обернулся к ворчащему парню и, схватив того за рыжий чуб, заглянул ему прямо в лицо.

— Какого лешего! — разозлился рыжий.

Ну, точно, Жан собственной персоной. Теперь, присмотревшись получше, Кен узнал те самые плохо подогнанные доспехи.

— Здорово, Жан. Какими судьбами? — перебил стражника он.

— Здорово, а ты собственно кто? — удивился тот.

— Уже забыл? — обиделся Кен. — Давеча только познакомились, хозяина моего бесчувственного в трактир везли. Неужто не помнишь?

— А, того чудного рыцаря, который ещё на землю брякнулся. Как же помню! — наконец признал стражник. — Значит и вы здесь?

— Теперь я один, — поправил Кен. — Хозяин-то мой помер.

— Ясно, — пробормотал Жан и замолчал.

— А ты, кстати, как тут очутился? — заинтересовался оруженосец. — Ты ж вроде стражник, и должен был оказаться по другую сторону от баррикад, вместе с теми, кто нас сюда затащил?

— Да, глупая история! — отмахнулся рыжий.

— Понятно, что глупая. А подробности? — не унимался Кен.

— Нет подробностей. Хотел сбежать с Генцо по-тихому, да попался. Вот и весь сказ, — раздражённо ответил Жан, отвернувшись.

И как Кен не пытался вновь разговорить его, он так и не сумел вытянуть из стражника больше ни слова.

Глава 4. Противостояние

Хольд Бенуа Де Латур с интересом наблюдал за строящимися в фалангу ополченцами. Против его ожиданий с этим возникли серьёзные затруднения. Проблема, конечно, была не в дисциплине, просто новоиспечённые солдаты совсем не понимали команд своих командиров, отдаваемых на профессиональном военном жаргоне. В конце концов, пришлось объяснять им устройство фаланги, начиная с самых азов. Один за другим офицеры выстроили пять рядов этого простейшего воинского построения, и наглядно показали, как должен действовать каждый из бойцов в будущем сражении. После нескольких часов утомительной тренировки, бывшие сапожники и гончары, ставшие против воли солдатами, усвоили, как правильно прикрывать своё тело щитом, как упереть в землю копьё, чтоб остановить натиск кавалерии и как встречать атаки вражеской пехоты. Особенно туго соображали вторые и третьи ряды: для них, похоже, было настоящим откровением, что держа копьё над головой, можно атаковать противника, нанося удары через плечо стоящего впереди товарища. Но, как бы то ни было, в конце концов, все ополченцы заучили основы группового боя и, ощетинившаяся копьями фаланга, стала представлять собой хоть какое-то подобие настоящего войска.

«На марше они показали себя гораздо лучше, я даже поверил, что у нас вправду получится одолеть Лавайе. Похоже, я поспешил с выводами», — подумал хольд, глядя на происходящее.

Колонна ополченцев и в самом деле передвигалась быстрее любой другой известной в Акане армии. Но заставить людей шагать без устали и заставить их выиграть сражение это не одно и то же. Теперь хольд понял это с абсолютной ясностью.

«Что же задумал этот проклятый колдун? Какой козырь он припрятал в рукаве? — терялся в догадках Бенуа. — И это место, похоже, именно его Армин выбрал для будущего сражения. Почему?»

Там где они сейчас находились, ведущая в Генцо дорога взбиралась на невысокий пологий холм, зажатый между длинным глубоким озером слева и обманчивой зеленью Оманского болота справа.

«Конечно, когда здесь появятся солдаты Лавайе, перегородить склон не составит особого труда. Хватит даже относительно короткой шеренги шириной в двести триста шагов, — прикинул Бенуа. — Да и фланги будут неплохо прикрыты. Но местность-то почти ровная, уклон, хотя и имеется, вряд ли даст значительное преимущество стоящим на вершине войскам. По пути сюда мы встречали позиции гораздо лучше».

Бенуа ещё раз задумчиво осмотрел травянистый склон, плавно спускающийся до самого подножья. Но как он не старался, так и не сумел понять, что здесь могло привлечь внимание волшебника.

«Чёртов колдун! Держит меня за дурака, — разозлился хольд. — Ладно, придётся опять унижаться и вновь просить объяснений».

Тяжело вздохнув, хольд направился к роскошному шатру, раскинутому на самом гребне холма. Эта большая палатка, выкрашенная в синий и малиновый цвета, ранее служила штабом Жерому Д'Аржи, и была позаимствована глораном для обмана бдительности Лавайе, ведь герцог ни в коем случае не должен узнать, что барон Д'Аржи отсутствует на поле боя. С этой частью плана Бенуа был приблизительно ознакомлен, теперь оставалось выяснить остальное.

Начав подъём Де Латур торопился, но с каждым шагом походка его замедлялась, а решимость во взгляде угасала. Приближаясь к волшебнику, Бенуа как всегда ощутил липкое холодное чувство страха, разрастающееся внизу живота. Это мерзкое ощущение, мучило его с самой первой их встречи, закончившейся для хольда настоящим позором. Сам того не желая, хольд неожиданно вспомнил её в мельчайших подробностях.

В тот день он сопровождал барона в каких-то его безумных выходках. Кажется, Д'Аржи называл их «охотой», хотя эта «охота» скорее напоминала обычную попойку в деревенском трактире. Впрочем Де Латур в ней почти не участвовал, он занимался охраной и как раз обходил часовых, когда барон внезапно призвал его к себе. Вернувшись в зал, где свита господина предавалась обильным возлияниям, хольд увидал пред собой странную фигуру, закутанную с головы до ног в тёмный балахон.

— Мой драгоценный Бенуа, видишь ли ты человека в чёрном? — спросил Д'Аржи, разыгрывая дурную комедию.

Хольд ответил, что, разумеется, видит. Барон частенько устраивал подобные балаганные развлечения и Бенуа догадывался, что последует за этими словами.

— Так вот, наглец посмел надерзить мне. Пощекочи-ка его своей железякой, — приказал Д'Аржи, а свита его довольно загоготала, предчувствуя интересное зрелище.

Хольд ожидал этих слов, он сделал привычное движение и его амулет отреагировал как надо; стальная цепь, утяжелённая на конце чугунной гирькой, звеня и извиваясь словно змея, кинулась к закутанной в плащ фигуре. С этого момента всё должно было протекать по задуманному Бенуа сценарию — цепь обвивает тело незнакомца не слишком глубоко впиваясь в мясо, а грузик на её конце ударяет того в лицо, одновременно срывая с него капюшон.

Вопреки всеобщему мнению хольд не был садистом, просто он был невосприимчив к чужой боли, а добиваясь совершенства в овладении своим амулетом, он сделал немало роковых ошибок, роковых для других. И пока его техника не достигла желаемого идеала, стальная цепь вместо того чтоб опутать противника бывало, расчленяла его на части. Зрелище не из приятных и слава садиста прилагается. Но всё это было давно, теперь владение амулетом идеально отточено и промахов больше не случается. Однако на этот раз произошло нечто невиданное, таинственный незнакомец выбросил вперёд свою руку и голой ладонью остановил смертоносный амулет Бенуа. И это ещё не всё, хольд вдруг почувствовал, как чужая воля подчиняет его цепь себе и как та отчаянно сопротивляется. Хольд мысленно напрягся, попробовав вернуть контроль над ситуацией, но было уже поздно — амулет силы больше его не слушался. Обёрнутая вокруг пояса часть цепи стала сжиматься туже и туже. Бенуа впервые ощутил на себе ужасающую хватку собственного оружия. И вот, стоя на пороге смерти, он услыхал довольный голос барона Д'Аржи:

— Достаточно Армин, мы увидали твою силу. Оставь драгоценного Бенуа в покое и садись-ка к столу.

При этих словах зажавшая хольда хватка, сразу исчезла, а его цепь словно изделие простого деревенского кузнеца брякнулась со звоном на пол. Свита барона довольно загоготала, а самые наглые из присутствующих, даже посмели снисходительно утешить проигравшего.

«Чёртов Армин, мерзкий волшебник, заставивший меня так унижаться, будь ты вовеки проклят!» — в который раз повторил хольд.

С усилием отогнав навязчивые воспоминания, Бенуа решительно направился к шатру. Но, не пройдя и дюжины шагов, замер в изумлении. Навстречу ему двигался чудной отряд, выглядевший точь-в-точь как мифические варвары со старинных гобеленов, висящих в замке Тайтла. На маленьких мохнатых лошадях, покрытых вместо попон серыми волчьими шкурами, ехали странно одетые всадники. Они носили допотопные кожаные доспехи с огромными рогатыми шлемами, а лица закрывали устрашающими деревянными масками. В качестве оружия незнакомцы использовали бронзовые мечи, являющиеся, по-видимому, единственными металлическими предметами в их необычном снаряжении. На миг хольд засомневался, не чудится ли ему всё это, но тут же сообразил, что именно так должны выглядеть волшебники-громовержцы. Бронзовым оружием они направляют в цель скопившуюся внутри себя энергию, а отсутствие стальных доспехов мера вынужденная, ведь любой металлический предмет, на их теле может отклонить получившуюся молнию или даже притянуть её на себя. Бенуа, остро интересующийся всем связанным с магией и амулетами силы, слышал о громовержцах множество раз, но видел их впервые.

«Ага, метатели молний, вот на что полагается Армин», — догадался он и довольный своей сообразительностью двинулся дальше.

Поднявшись на гребень холма и подойдя к шатру, он, наконец, увидал глорана окружённого толпой офицеров и слуг. Волшебник, казалось, был в приподнятом настроении и, заметив хольда, беззлобно подшутил над ним:

— А вот и вы Бенуа, удалось что-нибудь разнюхать?

— Встретил ваших громовержцев, — ответил хольд, радуясь, что не придётся начинать разговор самому.

— Не буду вас мучить тайнами: на нашей стороне ещё и маги воды, — смеясь, ответил глоран. — Вода и молнии, такая вот гремучая смесь!

«Водные маги управляют дождями, туманами, морозом и льдом. Кроме того, они являются полной противоположностью магам огня, которых немало в армии Лавайе, — вспомнил Бенуа. — Но самое главное, они способны усиливать эффективность молний».

Похоже, он начинал понимать план волшебника, и эта хитрая задумка нравилась ему всё больше и больше.

— Не знаю только, почему вы выбрали именно это место? — задал Бенуа последний неясный вопрос.

— Вы зрите в корень, Де Латур! — вновь засмеялся Армин. — Наверняка подумали, что позиция наша не из лучших? Надеюсь, что и герцог решит так же.

— А что на самом деле? — уточнил хольд, который, кажется, уже поверил в дьявольскую изворотливость глорана.

— На самом деле, вы не заметили кое-что важное, — ответил волшебник. — Тут, на вершине холма, есть превосходное место силы. Просто подарок для наших магов. С ним их энергия на порядок возрастёт, и думаю, мы сможем удивить не только вас, но и самого Ги Лавайе!

— Вроде у герцога тоже есть маги. Разве они не почуют подвоха? — позволил себе усомниться хольд.

— Нет. Для них будет слишком далеко, — заверил Армин. Затем, помедлив секунду, добавил: — Правда, до конца быть уверенным нельзя. Нам может помешать капитул Кэлис.

Как и все в империи Акан, Бенуа был наслышан о всемогущем капитуле Кэлис, главной опоре императорской власти. В него входили наиболее сильные волшебники из числа людей, и некоторые знаменитые хольды. Но разве капитул помогает Лавайе? Для Бенуа это новость, причём, весьма неприятная.

— И что же нам тогда делать? — неуверенно спросил он.

— Главное заставить Лавайе напасть, а дальше всё пойдет как по маслу, — вновь развеселившись, ответил Армин. — И тут-то нам может пригодиться ваша легендарная сила!

* * *

Срочный военный совет собрался в походном шатре герцога Ги Лавайе. Сам герцог небритый и хмурый занял привычное место во главе стола, а его обширная свита, столпилась позади. Кого там только не было: капитаны наёмных отрядов, вассальные дворяне, чиновники и расфуфыренные адъютанты. Отдельно от остальных держались маги огня. Эти суровые волшебники, похоже, заранее решили, что сражение неизбежно и основательно подготовились к такому развитию событий. Их начисто выбритые черепа лоснились от жирной анти ожоговой мази, а фигуры скрывались в несгораемых балахонах из белой асбестовой ткани. Но даже маги не осмелились подойти близко к вспыльчивому герцогу и только двое фаворитов бесстрашно встали за его спиной — хольд Саид, жилистый смуглый парень, вырядившийся с неуместной роскошью, и бородатый человек неопределенного возраста с хитрым и неприятным лицом — наперсник Тулук. Совет собрался на высшем уровне и даже этим общепризнанным любимчикам герцога не нашлось места за небольшим квадратным столом, предназначенным для самых важных персон. Таковых, помимо самого Лавайе насчитывалось всего трое. Первый, энергичный человек лет сорока, носил позолоченные доспехи, со знаком генерала императорской армии на нагруднике. Это был Габриель Д'Изи командующий крупным правительственным отрядом недавно присланным из столицы. Напротив генерала удобно расположился в кресле спокойный и величавый старик, в церемониальном платье магистра капитула Кэлис. Четвертую, последнюю сторону стола занимал другой представитель Кэлис, прославленный хольд Асарад, легендарный богатырь и предводитель собственной дружины.

— Итак, — произнёс герцог. — Информация наших разведчиков подтвердилась. Барон Д'Аржи действительно сумел непонятным для меня образом собрать полторы тысячи солдат и преградить дорогу на Генцо. Что скажете?

— Если быть точным, там свыше тысячи копейщиков, пять сотен лучников и арбалетчиков, — поправил Тулук, который частенько позволял себе комментировать и перебивать хозяина.

— Предлагаю применить ту же тактику, что и в прошлый раз, — взял слово генерал Д'Изи. — У противника по-прежнему нет артиллерии и ружей, следовательно, начнём бой с дальней дистанции, а после атакуем кавалерией и пехотой. Способ проверенный и надёжный.

Послышалось несколько одобрительных голосов. Но большинство присутствующих выжидающе уставились на герцога, продолжавшего молчать и хмурить брови. Дождавшись пока восстановится тишина, Лавайе задал вопрос, не обращенный ни к кому конкретно:

— Вы, правда, считаете, что Д'Аржи так глуп? По-вашему он дважды подряд наступит на одни и те же грабли?

Ответом ему стало молчание. Так продолжалось довольно долго, пока вновь не заговорил генерал:

— Глуп барон или не глуп не мне судить. Но, исходя из расстановки сил и имеющихся у нас возможностей, предложенная мной стратегия является однозначно лучшей.

— Предложенная вами стратегия является очевидной, — разозлился герцог.

— Любой из присутствующих не хуже вас знает сильные стороны нашей армии. Но я б хотел услышать другое: откуда наголову разгромленный барон взял тысячу солдат и почему он опять лезет на рожон? Вот что по-настоящему интересно!

Генерал замолчал, грубый тон Лавайе задел его самолюбие. И снова в разговоре возникла долгая пауза.

— А вы чего молчите, Зейден? — обратился герцог к магистру капитула.

— Боюсь, на этот раз я мало чем смогу помочь, — ответил магистр. — Как вы наверняка помните, мы оставили своих ясновидцев в Житке. По плану они должны нагнать нас позднее.

— Да, верно, я об этом позабыл, — пробормотал герцог.

— Но, хотя чтение будущего не мой конёк, кое-что я всё же могу предсказать с уверенностью, — продолжил Зейден. — Если битва случится, в ней победим именно мы. Однако прошу не считать мои слова поводом для начала атаки. Пускай окончательное решение принимают военные.

Невозможно передать словами бурю эмоций, рождённую заявлением Зейдена. Даже хитрый Тулук и тот поддался всеобщему воодушевлению и стал что-то настойчиво нашёптывать в ухо хозяину.

— Ладно, — наконец сдался Лавайе. — Надеюсь, что правы вы, а я ошибался…

Он явно хотел сказать ещё что-то, но в этот момент в шатёр вошел дежурный офицер и, низко поклонившись, постарался привлечь к себе внимание командиров.

— Ну что там ещё? — раздражённо спросил герцог, не любивший, когда его прерывают на полуслове.

— Послание от барона Д'Аржи, — доложил офицер и протянул запечатанное письмо.

— Тулук прочти, — коротко приказал Лавайе.

Советник осторожно взял письмо в руки, внимательно осмотрел сургучную печать и, надломив её, развернул послание. Затем, кашлянув пару раз для прочистки горла, он медленно прочитал вслух:

«Герцогу Ги Лавайе и иже с ним.

Я барон Жером Д'Аржи исконный властелин Генцо, Тайтла и прилегающих к ним земель больше не признаю над собой власти вашего прощелыги-императора и вас, его никчемных клевретов. Также я не страшусь вашей жалкой армии и всегда готов встретиться с ней лицом к лицу в честном сражении. Однако, как ярый противник ненужного кровопролития, предлагаю решить наши разногласия без боя, по благородному обычаю, завещанному нашими предками.

Пусть всё определится поединком! Ежели одержит верх ваш человек, я сразу же признаю поражение и уступлю вам Генцо, но ежели победа останется за мной, вы заберете всех своих никчемных шавок и немедля покинете пределы принадлежащих мне земель.

Моим представителем на поединке станет хольд Бенуа Де Латур. Этим письмом он бросает вызов Саиду Таросскому. Ежели ваш человек не трус и не ничтожество он встретит Бенуа на склоне холма, на полпути меж позициями наших войск.

На всякий случай напоминаю, что отказ от священного поединка считается тяжким позором, а вся напрасно пролитая кровь ляжет пятном на вашей совести.

Барон Жером Д'Аржи»

Герцог натянуто рассмеялся, пока остальные сохраняли гробовое молчание.

— Весьма дерзко, — продолжая зло скалиться, сказал Лавайе. — Не думаю, что Д'Аржи сдержит своё обещание, но всё же, Саид, что скажешь?

— Кто бы ни вышел против меня я изрублю его в клочья, а голову брошу к вашим ногам, — запальчиво ответил молодой хольд.

— А я бы не стал так спешить с ответом, — тихо возразил Зейден. — Есть вероятность, что на стороне барона сражается хольд Регио.

При этих словах Сайд побледнел и смутился, а по свите герцога пробежал удивленный шепоток. Хольд Регио имел ещё одно имя, точнее прозвище. Его называли «безликий убийца» и он с лихвой оправдывал свою репутацию. В живых не осталось никого, кто мог бы похвастаться, что знает Регио в лицо.

— В письме чётко указано имя Бенуа, — попытался успокоить всех Тулук.

Бенуа хоть и прославился, как мрачный садист, но и вполовину не был так страшен, как знаменитый «безликий убийца». По-крайней мере, о нём самом и о его оружии всем всё давно было известно. Румянец вернулся на лицо Саида, и он ещё раз подтвердил свое решение:

— Я принимаю вызов, кто бы там ни был!

— Тогда иди, готовься к бою, — приказал Лавайе. — А что касается остальных, действуем согласно плану генерала Д'Изи. Начинаем сразу после поединка.

* * *

Бенуа Де Латур одиноко стоял на обочине дороги. Начавшийся денёк обещал стать просто великолепным — за минувшую ночь осеннее небо совершенно прояснилось, а дувший всю неделю холодный ветер неожиданно успокоился. Тёплое утреннее солнышко приятно согревало кожу, а где-то высоко над головой пели жаворонки. Их беззаботное чириканье и терпкий аромат желтеющей травы затронули в душе Бенуа какие-то давно забытые струны. И всё бы просто замечательно, если б не вид вражеской армии, занявшей подножье холма.

«Чёрт, да сколько же их там? Не думал, что их осталось так много, — поражался Бенуа. — Всего тысяч пять, наверное. Вон кавалерия, а вон и пушки подтягивают».

С места, где по условиям вызова хольд ожидал своего противника, прекрасно обозревались все позиции Лавайе. Начавшаяся там суета неприятно подействовала на напряжённого Де Латура.

«Появится ли Саид? Или план Армина с поединком провалился? — засомневался хольд. — В принципе герцогу не зачем принимать вызов, у него и так все козыри на руках. Он может согласиться на поединок разве чтоб защитить свою оскорбленную честь».

Бенуа читал послание, написанное Армином от лица Д'Аржи, и, честно говоря, оно показалось хольду слишком дерзким. Однако глоран заверил его, что текст письма вполне соответствует духу и стилю барона и Бенуа скрепя сердцем с ним согласился.

«Похоже, нам придётся дорого заплатить за свою самонадеянность», — глядя на полчища врагов, мрачно подумал хольд.

Вдруг он заметил, как от передней линии противника отделилась одинокая фигура и стала быстро подниматься вверх по склону, явно направляясь в его сторону. Вскоре Бенуа смог различить гибкое, мускулистое тело, покрытое сплошным чешуйчатым доспехом, отполированным до зеркального блеска. Человек был вооружен коротким мечом, а у локтя его левой руки болтался маленький круглый щит из тех, что обычно используют профессиональные фехтовальщики.

«Ага, вот и Саид», — подумал Бенуа, разглядывая приближающегося воина.

Он оказался прав и спустя несколько томительных минут соперники встретились лицом к лицу. Несмотря на свои хвастливые речи, Саид повёл себя весьма осторожно и, остановившись в десяти шагах от Бенуа, представился:

— Хольд Саид Таросский, — и, сделав лёгкий поклон, добавил: — Божественный меч лучезарной авроры.

Бенуа мало знал о своём противнике и первый раз видел того в лицо. Ещё меньше он знал об его амулете силы «божественном мече кого-то там». Но сейчас его угнетало другое: почему у его собственного амулета нет звучного и внушающего трепет названия? Хотя…

— Хольд Бенуа Де Латур, — ответил он и, подражая речи соперника, добавил:

— Нагайка яйца отрывай-ка!

На лице Саида появилось некоторое облегчение. Вряд ли он оценил шутку, но подобие улыбки озарило его молодое лицо.

— Слава богам! На самом деле Бенуа, — непроизвольно выдохнул он.

— А ты кого-то другого ожидал увидеть? — поинтересовался уязвлённый Де Латур.

— Мне сказали, что на стороне барона сражается хольд Регио, — пояснил Саид, счастливо улыбаясь. — Честно говоря, я очень боялся, что вместо тебя тут окажется он…

Не перекрытая радость соперника взбесила Бенуа. Кажется, парень совсем его не уважает. Значит, придется преподать ему урок!

— Ради какого-то сопляка незачем беспокоить милорда Регио! — презрительно заявил Де Латур. — Таких слабаков он на дух не переносит, так что тобой займусь именно я.

Выражение лица Саида резко изменилось: теперь это был совершенно другой человек, жестокий и расчётливый.

— Ну что ж, тогда начинай старый пердун! — зло процедил он.

— Пердун? Я покажу тебе пердуна! — взбесился Бенуа.

Он сделал привычное движение, и стальная цепь молнией метнулась к лицу ненавистного сопляка. Однако тот оказался не так уж прост — взмахнув мечом, Саид ударил по гирьке, утяжеляющей цепь на конце, и легко отбросил её в сторону.

«Врёшь, не уйдёшь!» — разъярился Де Латур.

Отдёрнув цепь обратно, он повторил атаку, целясь Саиду в живот. Последовало ещё одно ловкое движение и опять лобовая атака легко отражена.

«Так его не возьмёшь», — понял Де Латур.

Тогда он изменил тактику: теперь стальная змея, извиваясь и звеня, совершала сложные обманные движения. Наконец, выбрав момент, Бенуа напал вновь. На этот раз к противнику полетел не только утяжелённый грузом конец цепи, но и сотня крайних звеньев, скрученных в широкое кольцо.

«А что на это скажешь?» — торжествовал Де Латур, решивший, что победа у него уже в кармане.

Самый искусный в мире фехтовальщик и тот не смог бы отразить мечом подобную атаку. Даже если удастся откинуть в сторону чугунную гирьку, свёрнутая кольцом цепь опутает свою жертву словно удав. Это был коронный прием Де Латура, смертельный и безупречно эффективный. Однако и он не сработал, Саид снова смог удивить. Подняв левую руку, он легко остановил амулет Бенуа своим круглым щитом, ставшим на миг просто огромным!

— Божественный щит лучезарной авроры, — пояснил он.

«А сопляк-то не так прост, — понял Бенуа. — Похоже, с ним придется повозиться».

Словно подслушав его мысли, Саид ехидно ухмыльнулся и дерзко заявил:

— Что ж, кажется, моя очередь показать себя!

Одновременно с этим, он бросился вперёд и нанёс быстрый рубящий удар мечом, как будто желая рассечь пред собою воздух.

«Что это он делает? Меж нами с десяток шагов», — изумился Бенуа.

Ещё сильнее он удивился, заметив приближающееся к своей шее лезвие. А дальше всё развивалось так быстро, что Бенуа не успел толком ничего понять — его рука сама метнулась вверх и отразила опасность. Рефлексы, приобретённые за годы тренировок, на этот раз спасли ему жизнь.

«Ага, понятно: щит и меч составляют единый комплект. Оба меняют форму по желанию хозяина. Щит может становиться больше, а меч удлиняется», — догадался Де Латур.

В следующий момент град ударов обрушился на Бенуа со всех сторон. Саид оказался умелым фехтовальщиком и ловко использовал преимущества волшебного меча. Его лезвие мелькало так быстро, что оставалось практически невидимым глазу, и Бенуа был вынужден уйти в глухую оборону. Зажав в ладонях короткие кинжалы, он лишь отражал атаки противника, и то получалось не всегда удачно. Несколько глубоких болезненных порезов появилось на его груди и предплечьях.

«Чёрт! Долго я так не протяну, — понял он. — Надо немедленно что-то сделать!»

Отчаяние подстегнуло фантазию хольда, и он решился на нечто необычное. Сильно оттолкнувшись ногами, он упал на спину, одновременно бросив в противника свою смертоносную цепь. Этим приемом ему удалось застать Саида врасплох, тот на секунду замешкался, и стальная змея надежно опутала его клинок.

«Теперь-то он безоружен! — обрадовался Бенуа. — Просто прирежу его кинжалом и дело сделано!»

Но не тут-то было: меч Саида неожиданно укоротился, а его лезвие само по себе выскользнуло из пут. Правда, удивительная трансформация оружия не была мгновенной и дала Бенуа драгоценную передышку. За эти несколько секунд хольд успел вскочить на ноги и отбежать на пару шагов.

«Мой амулет бьет дальше! Надо просто не подпускать Саида к себе», — сообразил он.

Однако сделать это оказалось не так-то просто. Саид легко отбил дальнюю атаку и, бросившись вперёд, вновь сократил дистанцию. Снова на голову Бенуа обрушился град смертоносных ударов.

«Не получилось! Похоже, моя задница в реальной опасности», — сообразил Де Латур.

Дальше тянуть было нельзя: Саид медленно, но верно одерживал верх. Ещё немного и отяжелевшие руки Бенуа перестанут поспевать за мелькающим жалом его клинка.

«Пан или пропал», — решился хольд и, отразив очередной удар, метнул в лицо противнику оба своих кинжала.

Саид оказался не готов к такому, ещё бы ведь своим отчаянным жестом Де Латур лишал себя последних средств защиты. Но, даже захватив противника врасплох, Бенуа не сумел добиться решительного преимущества: чудесный щит в последнее мгновенье увеличился и спас сопляка от смерти.

«Ну и ладно! Победа всё равно не могла достаться так просто», — подумал Бенуа и вновь воспользовался амулетом силы.

Однако теперь хольд не стал размениваться на бесполезные атаки и применил сугубо защитную технику. Перехватив цепь посередине, он раскрутил вокруг себя оба её утяжеленных конца.

«Зря я не сделал так сразу, — пожалел Бенуа. — Защищаться кинжалами было ошибкой, только силы без толку потратил».

Тем временем Саид, мысленно уже отпраздновавший свою победу, продолжил атаковать с удвоенной яростью. Но сколько бы он не пытался, вращающаяся цепь всякий раз отбрасывала его клинок в сторону.

«Уже лучше, — обрадовался Де Латур. — Но всё равно не достаточно».

И в самом деле, теперь между сражавшимися установилось хрупкое равновесие. Оба почти выдохлись, а Бенуа к тому же истекал кровью. В такой ситуации исход поединка был практически непредсказуем, любая ошибка могла стать роковой.

«Точно! Щит и меч против боевого цепа. Это ж классическая ситуация! — внезапно осенило хольда. — И почему я сразу об этом не подумал?»

План действий родился сам собой, оставалось только следовать ему, и тут уж Бенуа не сплоховал. Подгадав удачный момент, он направил один из концов своей цепи прямо в лицо сопернику. Все было сделано так ловко, что меч Саида не поспел, а его жизнь вновь спас волшебный щит, увеличившийся в размерах и заслонивший голову хозяина. Но именно этого Бенуа и добивался: размашистым движением он захлестнул второй конец цепи за верхнюю кромку волшебного щита. Как он и рассчитывал, такая атака застала Саида врасплох, ведь, пользуясь щитом, он на мгновенье терял противника из вида. Сопляк даже не попытался увернуться и чугунная гирька, описав короткую дугу, с противным хрустом врезалась в его затылок. Всё было кончено, у ног Бенуа распростёрлось бездыханное тело его соперника.

«Теперь надо выполнить указания глорана», — вспомнил Де Латур.

Отдышавшись, хольд вновь направил стальную змею своего амулета на тело поверженного противника. Затем, подняв над землей опутанный цепью труп, он начал медленно затягивать хватку. Он сдавливал сильней и сильней, пока вокруг не посыпались кровавые ошмётки. Затем, показав неприличный жест вражеской армии, Бенуа подобрал амулеты Саида и не спеша поплёлся вверх по склону.

* * *

Ранним утром войска Д'Аржи построились на гребне холма. Ещё не рассвело и ополченцам, проведшим предыдущий вечер в тяжёлых тренировках, жутко хотелось спать. Однако никто не жаловался, ведь вновь прозвучала команда сохранять молчание, не подчиниться которой было невозможно. Так, в полной тишине, нарушаемой лишь бряцанием оружия и топотом ног, солдаты заняли заранее обозначенные позиции. Кен встал в четвертом ряду ближе к правому краю фаланги. Как и все вокруг он понятия не имел, что происходит, а зол был даже больше остальных, поскольку всю эту ночь промучился кошмарами. Стоило ему закрыть глаза, как появлялись неясные тени и начинали истязать его, угрожая и насмехаясь, затем возникал образ сэра Алистера, смотрящий в лицо с молчаливым укором. И вроде бы ничего особенного, но, едва заснув, Кен сразу просыпался и долго ещё не мог унять бешено стучащего сердца.

«Что же со мной творится? Неужто проклятье начинает действовать?» — мрачно размышлял не выспавшийся оруженосец.

Когда же над горизонтом появилось солнце, пред взором измученного оруженосца открылась картина, от вида которой он моментально забыл о ночных неприятностях. У подножья холма, на расстоянии примерно половины версты, стояла какая-то огромная армия, скорее всего вражеская. Кен разглядел сотни походных шатров и тысячи тёмных точек — солдат противника.

«Ух ты, вот это полчище! — удивился оруженосец. — А наших-то сколько?»

Тут Кен принялся вертеть головой, пытаясь рассмотреть позиции собственных войск. Но с места, где он стоял, почти ничего не было видно и кроме фаланги ополченцев, с которой Кен уже почти сроднился, он обнаружил лишь длинную шеренгу лучников, стоящую в десятке шагов позади. Их тоже было немало, сотен пять или шесть, но даже с их учетом на каждого солдата Д'Аржи всё равно приходилось не менее трёх противников.

«А где же наши пушки?» — озадачился оруженосец и попробовал отыскать глазами позиции союзной артиллерии.

Но, как он не вытягивал шею, как не вертел головой, нигде не сумел заметить ни одного орудия.

«Похоже, у нас их просто нет, — сообразил, наконец, Кен. — Тогда расклад сложился совсем уж неприглядный. В таких неравных условиях бой примет лишь дурак или самоубийца. Остаётся надеяться, что наш командир не таков».

Однако время шло, а приказа отходить не поступало. Солнце медленно поднялось над горизонтом, небо из бледно-розового стало лазурным, а обе армии по-прежнему оставались на своих местах.

«И сколько такое может продолжаться? — раздраженно думал Кен. — Неужто придётся стоять здесь целый день? Мы ж все тогда со скуки помрём!»

Но он ошибся, скучать им не пришлось, ведь совсем скоро начался один из самых интересных поединков, которых ему только доводилось видеть.

Глава 5. Схватка

Как только поединок между хольдами закончился, мириад чёрных точек у подножья холма моментально пришёл в движение, а c ясного неба раздались далёкие раскаты грома. Последовавший за ними протяжный свист, подтвердил неприятную догадку Кена — у врагов имеются пушки.

Первый залп, как водится, был пристрелочным, и ядра пролетели мимо, где-то высоко над головами стоящих в фаланге ополченцев.

«Три орудия, могло быть и хуже», — прикинул Кен, пересчитав маленькие облачка дыма, появившиеся над позициями противника и медленно растворившиеся в воздухе.

Спустя пять минут залп повторился. Теперь одно из ядер летело значительно ниже и воткнулось в землю, не долетев добрую сотню шагов до фаланги Д'Аржи. Остальные по-прежнему ушли в никуда.

«Пушки ещё не прогрелись, а из холодного ствола трудно попасть, — сообразил оруженосец. — Но скоро точность стрельбы возрастет».

Действительно, третий залп принёс первые жертвы. Одно из ядер врезалось в строй ополченцев, разорвав трёх человек в кровавые ошмётки. Это произошло так близко от Кена, что красные брызги попали ему на лицо.

«Чёрт! Мы просто пушечное мясо! Они могут расстреливать нас абсолютно безнаказанно», — подумал Кен и мысленно выругался.

Будучи оруженосцем сэра Алистера, он побывал во многих сражениях, но тогда он входил в состав рыцарской кавалерии, которую любой полководец старается сохранить, и стоять вот так, под прямым пушечным огнем Кену ещё не доводилось.

«Как же это всё-таки страшно! — думал оруженосец, непроизвольно сжимаясь при каждом залпе. — Вот уж не знал, что быть пехотинцем так жутко!»

Тем временем солдаты противника быстро приближалась. Уже отчетливо стало видно, что впереди идут стрелки вооружённые громоздкими мушкетами. Вскоре они тоже вышли на дистанцию выстрела и вот тогда у войск Д'Аржи возникли настоящие проблемы. Теперь помимо ядер, на фалангу ополченцев периодически сыпалась солидная порция свинцовых градин, каждая из которых имела размер голубиного яйца и огромную убойную силу. Попадая в человека, они целиком отрывали конечности, сносили голову или проламывали грудную клетку. Их жертвы, корчащиеся в лужах собственной крови, умирали не сразу, деморализуя окружающих своими чудовищными мученьями. По опыту Кен знал, что психологическое действие мушкетного огня сравнимо или даже превышает реальный урон. Самые храбрые бойцы могут выдержать не более получаса этой кровавой бани, а необстрелянные ополченцы давно бы разбежались, не будь того магического ритуала, лишившего их собственной воли.

«Чёрт! Кровищи-то сколько! — запаниковал оруженосец. — Похоже, нас оставили тут умирать!»

А вокруг, словно в каком-то безумном кошмаре, одна за другой происходили сцены чудовищной смерти: вот ядро разорвало бородатого старика пополам, развесив его внутренности по фигурам соседей. Вот мимо пролетела чья-то окровавленная рука, а вот мушкетная пуля, попав в голову стоящего впереди паренька, расколола её на куски, словно спелый арбуз.

«Пусть это прекратится! Я больше не выдержу», — мысленно взмолился Кен.

Вдруг в его глазах потемнело, и он решил, что теряет сознание. Однако минута сменяла другую, а он по-прежнему наблюдал бесконечный хоровод смертей и чудовищных увечий.

«Куда же тогда подевался свет?» — удивился оруженосец и, отведя взгляд от творящегося вокруг ужаса, обратил его на небо.

Причиной полумрака оказались тучи, возникшие невесть откуда и заслонившие собою солнце. Они разрастались прямо на глазах и вскоре заняли всё небо, нависнув над полем боя тяжелым, свинцово-серым куполом.

«Впервые вижу, чтобы погода портилась так быстро, — поразился оруженосец. — И ведь ничего не предвещало!»

А тучи всё продолжали сгущаться, пока на головы сражающимся не обрушился настоящий ливень. Он был настолько сильным, что в считанные секунды покрыл землю водяными потоками, бурно устремившимися вниз по склону. Из-за упругих струй дождя видимость резко сократилась, и стрелки противника стали почти не различимы.

«Спасибо Инго! Спасибо Башту! Спасибо Морос! Спасибо Рю», — благодарил всех знакомых богов ликующий оруженосец.

Он хорошо знал, что в такой ливень огнестрельное оружие практически бесполезно. Вода намочит порох, затушит фитили, да и просто помешает вести прицельный огонь. Так, в общем-то, и случилось — вначале залпы мушкетёров Лавайе стали нестройными, затем сменились отдельными выстрелами, а после и вовсе стихли. Вражеская артиллерия продолжала стрелять, но точность её огня так снизилась, что с самого начала ливня в фалангу ополченцев не попало ни единого ядра.

* * *

Свита герцога Лавайе наблюдала за боем, удобно расположившись в десятке шагов от штабного шатра. С этой точки было прекрасно видно, как стрелки заняли огневые позиции и принялись поливать свинцом солдат барона Д'Аржи. Всё шло просто отлично — с их стороны потерь пока нет, а стоящая на вершине фаланга планомерно уничтожается ядрами и мушкетными пулями. Так продолжалось минут двадцать, пока внезапно не начался ливень. Дождь скрыл сражение от глаз наблюдателей, но всё и так было ясно — теперь мушкеты стали бесполезны и пришло время поменять тактику.

— Кажется, пора перейти к ближнему бою, — произнёс Тулук, озвучив общую для всех присутствующих мысль.

— Прикажите атаковать моим копейщикам, — поддержал советника генерал Д'Изи.

— Надо ударить сразу, пока не пропал эффект от обстрела.

Лавайе не стал спорить и подозвал адъютантов, намереваясь передать войскам соответствующую команду, но тут в разговор неожиданно вмешался Зейден:

— Прошу не торопиться с решением, — остановил он герцога. — Не кажется ли вам, что дождь пошёл как-то внезапно?

Лавайе замер и, повернувшись к магистру капитула, спросил:

— К чему вы клоните Зейден? Выражайтесь яснее!

— Мне кажется, погода изменилась не сама по себе, — пояснил старик. — Ей явно помогли.

— Колдовство? Магия, изменяющая погоду? Разве такое возможно? — удивился герцог.

— Для обыкновенного волшебника, конечно, нет, — ответил Зейден. — Но несколько магов воды, работающих сообща и при наличии хорошего места силы. Думаю, именно это мы сейчас и наблюдаем.

— И что из этого следует? — продолжил Ги Лавайе.

— Судя по всему, среди бойцов барона Д'Аржи есть несколько очень опасных волшебников, а на вершине холма располагается могущественное место силы, многократно увеличившее их колдовские способности, — заявил магистр. — Отдав приказ атаковать, будьте готовы встретиться с мощной магией.

Герцог крепко задумался. Если старик прав, то Д'Аржи заранее всё спланировал. Однако отступить сейчас, не отомстив за смерть Саида? Невозможно!

— Пусть даже эти колдуны и правда там, но у Д'Аржи всего-то тысяча солдат против наших пяти, — вмешался в разговор генерал Д'Изи. — И все они наверняка трясутся от страха после такого обстрела. Стоит надавить посильнее, и они побегут!

— Отступить никогда не поздно, — поддержал его Тулук. — А уйти сейчас, не потеряв ни одного человека? Не будет ли это выглядеть трусостью?

— И, кроме того, разве у нас нет своих магов? Или они только трепаться горазды? — спросил генерал и красноречиво взглянул в сторону Зейдена. — Пришло время показать себя в настоящем деле!

— Дождь худший враг магии огня, — смиренно заметил магистр капитула. — В такую погоду от наших волшебников мало толку.

Но Лавайе уже принял решение. В конце концов, Саид заслуживает того, чтоб за него хотя бы попытались отомстить.

— Стрелкам отступать к лагерю. Копейщикам и мечникам в атаку, а лучники и маги пускай обеспечат поддержку, — твердо приказал герцог.

* * *

Начавшийся ливень дал долгожданную передышку солдатам барона Д'Аржи. Вода смыла с их лиц кровавые брызги и остудила головы. Затем, по команде офицеров, ополченцы перестроились, места убитых во время обстрела заняли бойцы из задних рядов, фаланга выровнялась и снова ощетинилась остриями копий.

Довольно долго больше ничего не происходило. Мушкетёры противника отступили, исчезнув за густой пеленой дождя, вражеская артиллерия замолчала, и непривычная тишина повисла над полем боя. Когда же ливень начал стихать, взгляду оруженосца открылись две волны неприятельской пехоты, медленно бредущие вверх по склону.

«Тысячи три никак не меньше! — на глазок прикинул он. — Значит, решили задавить числом!»

И тут в бой вступили лучники, о которых Кен уже успел забыть. Раздался характерный звук спущенной тетивы, и целая туча стрел понеслась навстречу войскам противника. Вслед первой тут же понеслась вторая, потом ещё, и ещё. Конечно, лук сильно уступает мушкету в дальнобойности, но в скорострельности оставляет его далеко позади. Не целясь можно сделать три четыре выстрела в минуту, и именно так сейчас стреляли лучники Д'Аржи. Да и зачем прицеливаться, когда врагов целые тысячи? Стрелы сами найдут свою мишень.

«Отлично! Так их! — радовался Кен, глядя, как валятся наземь солдаты противника. — Ещё немного и они побегут!»

Первые залпы и правда сильно потрепали нападавших, сотни человек сразу же рухнули замертво, однако остальные быстро сориентировались и, подняв свои щиты, закрылись ими от сыплющихся с неба стрел. И вновь шеренги вражеской пехоты медленно поползли вверх по склону.

«Ничего, им понадобится время, чтобы добраться до нас по такой грязище, — прикинул Кен. — Главное не прекращать стрелять!»

Действительно, прошедший ливень сильно размочил почву, и атакующие с трудом переставляли ноги. Они то и дело поскальзывались на мокрой глине, а неутихающий поток стрел, уничтожал их одного за другим. Но даже так врагов было слишком много — на место павшего тут же вставал другой, наступление продолжалось, а расстояние между противоборствующими армиями становилось меньше и меньше. Вот уже вступили в бой лучники Лавайе, идущие во второй волне атакующих войск. Теперь на головы ополченцев Д'Аржи тоже посыпались стрелы.

«Чёрт! Опять становится жарковато!» — подумал оруженосец, закрывшись щитом.

Но самое худшее было ещё впереди: откуда-то из-за спин врагов в солдат Д'Аржи полетели шарообразные сгустки оранжевого пламени.

«Кажется, тот летит прямо сюда!» — прикинул оруженосец и похолодел от ужаса.

Замеченный им шар вправду упал довольно близко, не долетев до фаланги всего десяток шагов. Продолжая двигаться по инерции, он прокатился по земле и врезался в попавшегося на пути ополченца. Несчастный вспыхнул, словно хорошо промасленный факел, и заметался, обжигая стоящих вокруг товарищей. Отчаянно борясь за свою жизнь, он повалился наземь и попытался сбить пламя, катаясь туда-сюда, но тщетно, смерть уже пришла за ним, отмерив напоследок лишь пару минут мучительной агонии.

«Магия огня! Только этого нам недоставало! — глядя на догорающий труп, подумал оруженосец. — Теперь нас спасет разве что чудо!»

И чудо произошло — дождь хлынул с новой силой, ослабив атаки огненных волшебников, а в самую гущу вражеской пехоты ударила молния. Раскаты грома ещё не стихли, а молния сверкнула вновь, затем ещё раз и ещё. Теперь грохот уже не прекращался.

«Это не гроза, — сообразил Кен. — Тоже магия!»

Он оказался прав, происходящее и в самом деле не было природным явлением. Ведь все без исключения молнии имели форму дуги, обеими концами упирающейся в землю. Начинаясь где-то позади фаланги ополченцев, они всегда ударяли в солдат противника, мгновенно убивая десятки наступающих бойцов.

«Наши-то волшебники посильнее ихних будут!» — возликовал Кен.

Однако радость его оказалась преждевременной — враги подошли слишком близко, и ужас, внушаемый магией, лишь подтолкнул их двигаться вперед. Наплевав на всякую осторожность, первая линия нападавших с диким криком бросилась к фаланге ополченцев. Их безумный порыв немедленно подхватили все остальные воины герцога.

«Коли, Руби, Кромсай! Победа или смерь!» — разнесся над полем боя клич дома Лавайе, на миг заглушивший даже раскаты грома.

Наконец две армии сошлись лицом к лицу, и пики с лязгом ударили в щиты. Тонкая линия ополченцев встретила и остановила первую волну солдат Лавайе. К тому моменту Кен находился во втором ряду фаланги, и от ревущей оравы врагов его отделяла лишь щуплая спина стоящего впереди паренька. Повидав на своем веку немало сражений, Кен лучше других понимал — чем дольше протянет этот парнишка, тем больше шансов выжить у него самого.

«Держись! — думал оруженосец. — Держись, а я тебя прикрою!»

Их первым противником стал одноглазый наёмник в пёстро размалёванных доспехах. Он явно не был новичком, и нападал умело, всё время прикрываясь своим щитом.

«Сдохни, чёртов ублюдок! — злился Кен. — Сдохни!»

Стоило начаться схватке, и его страх прошёл, а руки стали действовать как бы сами по себе. Высунувшись из-за спины товарища, он бешено колол копьем, целясь в открытое плечо наёмника или торчавшую над его щитом маковку шлема. Но одноглазый ловко уклонялся, периодически огрызаясь опасными контратаками. Так продолжалось минут пять, пока исход дела не решила случайность: наёмник поскользнулся и, потеряв равновесие, на миг приоткрыл грудь. Эта нелепая ошибка стоила ему жизни.

«Получи гад! — обрадовался Кен. — Так тебе!»

Но не успело тело одноглазого коснуться земли, как на его месте возник следующий противник — бородатый здоровяк, в чёрных пластинчатых доспехах гвардии Лавайе. И вновь всё началось сначала.

«Скольких же нам придётся убить?» — подумал Кен, и кинул беглый взгляд за спину бородача.

Увиденная картина заставила его сердце вновь сжаться от страха — целое море лиц и настоящий лес копий. Наёмники, стражники, гвардейцы, солдаты регулярной императорской армии и бог знает кто ещё!

«Как же их много! — неприятно поразился Кен. — Да они просто задавят нас своей массой!»

Но время шло, а фаланга ополченцев по-прежнему оставалась на своём месте, сдерживая напор многократно превышающих по численности солдат Лавайе. Причиной тому были размеры копья. Именно из-за его длины в битве непосредственно участвовали только два-три передних ряда солдат каждой армии, тогда как остальные служили лишь резервом и подменяли собой павших товарищей. Конечно, нельзя недооценивать и психологический эффект производимый толпой напирающих врагов. В обычной ситуации необстрелянные ополченцы давно бы разбежались, но ситуация-то не была обычной. Магический ритуал глорана превратил обыкновенных горожан в идеальных солдат, которые скорее умрут, чем отступят. Так собственно и происходило, ополченцы постепенно гибли под ударами копий, зато фаланга твёрдо стояла на своём месте.

«Я начинаю уставать, — мрачно подумал оруженосец, почувствовав, как тяжелеют руки. — Значит и остальные выдохлись. Похоже, скоро отмучимся!»

Однако всё было не настолько плохо — парнишка, стоявший пред Кеном и служивший живым щитом, оказался везучим и до сих пор не умер, хотя и был невероятно близок к этому. Крепыш гвардеец почти добил его, когда, вдруг случилось нечто, изменившее ход всего сражения. Началось всё довольно прозаически, обычный порыв холодного ветра, ничего удивительного, по такой-то погоде. Но ветер стих, а воздух почему-то продолжал обжигать морозом. Дыхание бойцов теперь сопровождалось облачками пара, а капли дождя замерзали прямо налету и превращались в град.

«Снова магия, — даже не удивился Кен. — Кажется теперь вражеская».

Но он ошибся — хотя строй ополченцев и прихватил мороз, настоящей целью всё же являлась пехота противника. По-крайней мере, тем пришлось значительно хуже. Их лица побелели, покрывшись изморозью, а промокшая одежда мгновенно затвердела. Холод усилился и атакующие совершенно позабыли о сражении. Выпучив ослепшие глаза, они хрипели и задыхались, словно выброшенные на берег рыбы.

Крепыш гвардеец корчился вместе с остальными, но Кен для верности всё же пырнул его копьем.

«Во чёрт! Что это?» — испугался оруженосец, уставившись на рукоять своего копья.

От металлического наконечника вниз по древку быстро бежала дорожка белого инея. Пару секунд и она достигла кисти оруженосца, заставив его разомкнуть пальцы и уронить оружие.

«Надо поднять! Нельзя же сражаться голыми руками», — ещё сильнее перепугался Кен.

Однако он беспокоился напрасно — около сотни солдат Лавайе уже стали оледеневшими трупами, а боевой дух остальных был окончательно сломлен. Армия герцога, напуганная ужасной смертью товарищей, в панике отступала по всему фронту.

* * *

В походном шатре Ги Лавайе повисло гробовое молчание. Сам герцог был чернее тучи и сидел как на иголках, а его сильно уменьшившаяся свита столпилась у самого выхода, подальше от глаз раздраженного хозяина. Даже Тулук держался тише, чем обычно и сохранял на лице подходящее ситуации скорбное выражение. Генералу тоже было явно не по себе. Облокотившись на стол и подперев голову руками, Д'Изи отрешённо глядел в пустое пространство прямо перед собой. Лишь эмиссары капитула оставались по-прежнему спокойными и, вели себя, как ни в чём не бывало.

— Итак, — нарушил тишину герцог Лавайе. — Мы потеряли две с половиной тысячи солдат. Почти всю нашу пехоту.

Он замолчал, давая возможность высказаться остальным, но желающих не нашлось, и герцог был вынужден продолжить сам:

— В резерве осталась лишь кавалерия и стрелки. Да ещё пушки, которые сейчас абсолютно бесполезны. Что будем делать?

И вновь повисла тишина. Все понимали: сражение проиграно, причём проиграно с разгромным результатом. Однако тех, кто посмел бы прямо высказать это соображение вслух, среди присутствующих не нашлось.

— Габриель, не желаете ли возглавить кавалерию в следующей атаке? — не удержался и подковырнул генерала Зейден.

Д'Изи вздрогнул и, побледнев, начал нервно лепетать оправдания:

— Конная атака на линию копейщиков тактически считается бессмысленной…

— Я же спросил серьёзно, Зейден! — перебил бормотания генерала герцог Лавайе.

— Из-за чёртовых магов склон полностью замёрз. А вы не хуже меня знаете, что по голому льду и под таким обстрелом ни один всадник не доберется до вершины!

— Да, знаю! Просто хотелось, чтоб эти самые слова произнёс генерал Д'Изи. Но, похоже, это лишнее, вы и сами всё прекрасно понимаете, — с достоинством ответил магистр. — Настала пора скомандовать отступление!

Герцог нахмурился. Те из присутствующих, кто хорошо знал его характер, съёжились в ожидании неминуемой вспышки гнева, но её не последовало. Лавайе совладал с эмоциями и, оглядев окружающих, спросил:

— Все так считают? Или есть другие мнения?

— Даже если мы продолжим сражение и победим. Хватит ли нам сил для осады Генцо? — подал-таки голос Тулук. — Я думаю, что тактическое отступление будет верным решением.

— В сложившейся ситуации, исходя из оставшихся в нашем распоряжении сил, это будет лучшей стратегией, — поддержал его генерал Д'Изи.

— Ваша стратегия всегда самая лучшая, — съязвил герцог. — Надо бы сообщить императору, какого великого стратега он мне прислал.

Д'Изи побледнел пуще прежнего и, не стерпев оскорбительных намёков, возмутился:

— Когда я выиграл прошлое сражение. Вы не жаловались, уважаемый Ги!

— Не жаловался! Но и не знал, что его выиграли именно вы! — вскипел Лавайе.

Обстановка накалилась, ссора между наместником императора и его военным представителем дело не шуточное. И неизвестно чем бы всё закончилось, если б в разговор вдруг не вмешался хольд Асарад.

— А я вот считаю, мы сможем победить, причём безо всякой кавалерии! — уверенно заявил он.

Эти слова имели эффект разорвавшейся бомбы. Все присутствующие без исключения немедленно обратили свой взор в сторону знаменитого хольда.

— Ты это серьёзно? — удивлённо спросил герцог, который в глубине души уже смирился с поражением.

— Чтоб одолеть противника надо изучить его сильные и слабые стороны, — продолжил Асарад. — В предыдущей атаке мы действительно потеряли много солдат, но одновременно получили ценную информацию. Думаю, теперь раздавить армию Д'Аржи не составит особого труда.

— Раздавить? Как? — не поверил своим ушам Лавайе. — Вернее, какими силами?

— Для этого хватит моих людей, — спокойно ответил хольд.

— Но у тебя же всего триста бойцов? — не удержался и влез в разговор генерал.

— Этого вполне достаточно, — подтвердил Асарад. — Но для уверенности неплохо бы ещё человек триста поддержки.

На миг все замолчали, пытаясь переварить поразительное заявление хольда. Конечно, «когорта печали», как прозвали возглавляемый им отряд наёмников, была широко известна своими подвигами. Но такоё? На что он рассчитывает?

— Так что конкретно ты предлагаешь? — спросил Лавайе. — Расскажи нам подробнее.

— Ничего особенного, — ответил Асарад. — Мы пойдём впереди и прикроем собой остальных, а когда подойдём вплотную просто разгоним солдат барона как стадо овец.

— А как же гололёд? И лучники? — с сомнением поинтересовался Тулук.

— Мы привычны к зимним сражениям. Просто наденем шипы на подошвы, и нет проблем, — улыбнулся хольд. — А стрелы нам вообще не страшны.

— А молнии? — спросил Габриель Д'Изи. — С ними-то что делать?

— Вы знаете, что такое молния, генерал? — ответил вопросом на вопрос Асарад.

— Небесный огонь, что же ещё, — удивился Габриель Д'Изи.

— Это слишком расплывчатое определение, — улыбнулся хольд. — Молния на самом деле не что иное, как поток особой энергии. Волшебники называют её «энигма».

— Причем здесь всё это? — разозлился генерал, которому не понравился поучающий тон Асарада.

— Просто я хотел ответить на ваш вопрос, — миролюбиво пояснил хольд. — А без этих подробностей никак не получится.

— Давай, говори дальше, — нетерпеливо приказал герцог. — А если кому-то не нравится, могут не слушать, — добавил он, сердито взглянув на генерала.

— Так вот, — продолжил хольд. — В точке, куда ударяет молния, возникает избыток энигмы, поэтому она кругами расходится в стороны, подобно волнам от брошенного в воду камня. Именно эти невидимые глазу волны и поражают оказавшегося рядом человека.

— Очень интересно, — съязвил Д'Изи. — Такие ценные сведения!

— Однако энигма убивает человека, лишь пройдя сквозь его сердце, — спокойно продолжил Асарад. — Войдя через одну ногу и выйдя через другую.

— Понятно, ваши люди будут прыгать на одной ноге, — рассмеялся генерал. — Это что-то новенькое. Одноногие солдаты!

Несколько человек из свиты Лавайе не выдержали и прыснули со смеха, даже сам Асарад оценил шутку.

— Нет, — улыбнулся он. — Есть способ попроще. Я сам узнал о нём случайно, давным-давно, ещё в молодости. Тогда я был простым наёмником и перегонял рабов для одного столичного вельможи. По-пути мы попали в грозу, и рядом с нашей колонной ударила молния. И что бы вы подумали? Все охранники в радиусе десяти шагов мгновенно погибли, а рабы нет.

— Похоже на гнев богов, — пробормотал Зейден.

— Нет, здесь совершенно другое, — возразил хольд. — Энигма любит метал и предпочла пройти сквозь цепи кандалов, не тронув сердца закованных в них людей.

— Вы закуете ноги в кандалы? — уточнил Лавайе. — Разве они не слишком ограничат движения солдат?

— Не стоит понимать всё слишком буквально, — вновь улыбнулся Асарад.

— Достаточно будет надеть сплошной металлический доспех, включающий в себя кольчужные штаны и стальные сапоги. И молнии будут не страшны.

— С трудом верится, что всё так просто, — с сомнением протянул генерал.

— Стальная броня спасёт вас от небесного огня? Ересь какая-то!

— Тут вы конечно правы, — согласился Асарад. — Тот в кого непосредственно ударит молния, скорее всего, погибнет, зато окружающие не пострадают, так что до вершины холма мы точно дойдем.

Ответом ему была тишина. Многие из присутствующих продолжали сомневаться в словах Асарада. Но, в конце концов, в атаку-то придётся идти ему. Если он так верит в свои железные штаны, что ж пусть попробует!

— Гораздо больше меня беспокоят те жуткие атаки холодом, — продолжил Асарад.

— Могут ли наши волшебники как-нибудь нейтрализовать их?

Тут все посмотрели на главу магов огня Зигмунда Вайнса, который до этого момента не принимал участия в разговоре.

— В прошлый раз мы действовали в строгом соответствии с приказом герцога, — ответил Вайнс. — Нам повелели сконцентрироваться на атаке, и мы исполнили.

— А если вы займетесь только нашей защитой, — уточнил хольд. — Справитесь?

— Думаю, да. Если не отвлекаться на атакующие заклинания, должно получиться, — твёрдо ответил маг.

При этих словах, хольд повернулся к герцогу Лавайе и вопросительно посмотрел ему в лицо. Наступил ключевой момент, в котором принималось окончательное решение.

— Ладно, давайте попробуем ещё раз, — нехотя пробормотал герцог. — Начинайте по готовности.

* * *

После панического бегства нападавших, для фаланги ополченцев вновь наступила долгожданная передышка, а Кен наконец-то получил удобную возможность оглядеться. Он посмотрел направо затем налево, повсюду его глазам предстало печальное зрелище: сотни измождённых, перепачканных кровью людей посреди груды тел павших товарищей. С начала сражения фаланга сократилось почти вдвое, теперь вместо пяти рядов в ней осталось от силы три. Однако дисциплина, рождённая магией глорана, по-прежнему никуда не делась, именно благодаря ней, ополченцы оставались внешне спокойны и молча готовились к отражению следующей атаки.

Тем временем дождь прекратился и сменился густым туманом, скрывшим от взгляда подножье холма. В пределах видимости, не осталось ничего живого, лишь трупы нескольких тысяч врагов, намертво вмёрзшие в красный от крови лёд. Так продолжалось довольно долго, пока сквозь дымку тумана не показались размытые силуэты шагающих плотным строем пехотинцев.

«Следующая волна, — мрачно подумал Кен. — Надеюсь последняя, иначе мы точно не выдержим».

Спустя несколько томительных минут противник вошёл в зону обстрела и в бой опять вступили лучники Д'Аржи. Тучи стрел снова понеслись к цели, осыпав ряды нападавших смертоносным дождём. Однако никто из врагов не упал, шеренга закованных в тяжёлую броню копейщиков продолжала уверенно приближаться, твёрдо ступая по скользкому льду.

«Почему стрелы их не берут? — удивился Кен. — Они даже щитов не поднимают, так в чём же дело?»

Вскоре всё прояснилось — причиной снова стала магия, на этот раз защитная. Присмотревшись внимательнее, Кен разглядел, что вражеский отряд скрывается под огромным куполом, созданным из сгустившегося в желеобразную массу тумана. Эта почти невидимая глазу преграда, оказалась на поверку довольно плотной, и было странно наблюдать, как воткнувшиеся в неё стрелы теряют скорость и словно невесомые пёрышки плавно опускаются на землю.

«Где-то я о таком уже слышал, — подумал Кен. — Вот только где?»

Затем его осенило. Он ещё раз оглядел строй нападавших и нашёл то, что искал — чёрное квадратное знамя с изображением рыдающего черепа.

«Как я и думал! Когорта печали», — припомнил Кен название отряда наёмников, прославляемого бардами и менестрелями всей империи.

В этот самый момент в «когорту печали» ударили молнии. Вспышки следовали одна за другой, а в ушах снова загрохотал гром. Что ни говори, а эта магическая атака выглядела устрашающе, однако результат совсем не впечатлил — хотя во вражеском строю и появились отдельные бреши, погибших противников можно было пересчитать по пальцам.

«Что не так с этими ребятами? — пуще прежнего удивился Кен. — Похоже, молнии их не берут. Неужто и с магией холода они справятся?»

Вскоре его опасения подтвердились, мороз тоже не сумел остановить «когорту печали» хотя непосредственной заслуги наёмников в этом не было. Тут отличились волшебники Лавайе. Воспользовавшись инертностью ледяных атак, они смогли предугадать и нейтрализовать их. Стоило где-нибудь понизиться температуре, как в этом месте тут же загоралось магическое пламя. Безвредное для человека, оно, тем не менее, эффективно согревало воздух. Одним словом, чародеи Д'Аржи на этот раз потерпели безоговорочное поражение.

«Значит, надо наподдать им в ближнем бою!» — решил оруженосец и твёрже сжал древко своего копья.

Однако честной рукопашной не получилось, решающее слово и здесь осталось за магией. Как только армии сблизились, фаланга Д'Аржи попала в вязкую стенку купола, окружающего «когорту печали» по периметру. Ополченцам стало трудно дышать и трудно двигаться, словно они нырнули в воду, а их враги, оставаясь внутри ограниченного куполом пузыря, чувствовали себя превосходно. Они привычно тыкали остриями копий в желеобразную стенку купола, едва ли не каждым ударом настигая барахтающихся в ней ополченцев.

«Будто рыбалка при помощи остроги, — пришло на ум оруженосцу подходящее сравнение. — Они рыбаки, а мы рыба!»

Сражение действительно скорее напоминало бойню. Если к началу стычки ополченцы превосходили врага числом, то спустя всего пять минут ситуация кардинально изменилась. К этому времени весь первый ряд фаланги успел погибнуть, в том числе и паренёк, стоявший прямо перед Кеном. Теперь оруженосец сам оказался впереди и встретился лицом к лицу с закованным в броню наёмником из «когорты печали».

«Хотя бы одного я должен прикончить!» — твёрдо решил Кен.

Прицелившись в сетчатое забрало шлема, он попытался ткнуть туда копьём, но в окружающей вязкой массе резкие движенья были невозможны, удар вышел плавным и слабым, наёмник без труда блокировал его, и сам кольнул в ответ. Лишь по чистому везенью он промахнулся.

«Чёрт! Так я и пяти минут не протяну, — сообразил Кен. — Хрен с ним, с этим ублюдком! Главное выжить!»

С этого момента оруженосец напрочь забыл об атаке и, вжавшись в свой щит, как мог, отбивал удары противника.

Возможно, он протянул бы ещё минут пять или даже десять, но как и все остальные, несомненно, погиб бы если б не случилось кое-что непредвиденное. Всё началось с ощущения потери. Сердце оруженосца сдавило так, будто б он только что узнал о смерти самого дорогого для него человека. Кен растерянно захлопал ресницами, не понимая, что с ним творится, и тут он внезапно услышал чей-то пронзительный крик:

— Командира убили! — истошно орал один из ополченцев. — Последний хозяин погиб!

От этого безумного вопля все чувства Кена словно взбесились. Страх, отчаянье, злоба — эмоции, сдерживаемые магией глорана, ворвались в его сердце и на время затмили разум. Не помня себя, Кен побежал. За ним, кажется, гнались. Он падал, вставал, снова падал и опять вставал, но всё происходило в каком-то диком забытье, напоминавшем жуткий ночной кошмар.

Глава 6. Трясина

Кен снова сидел за игральным столом напротив косоглазого шулера. Также как и в прошлый раз, вокруг них собралась целая толпа и где-то в ней скрывались мошенники, сообщающие своему подельнику каждую выпавшую Кену комбинацию.

«Чёрт! Нужно отыграться, — лихорадочно соображал Кен. — Я просто обязан вернуть золото сэра Алистера!»

Однако сделать это было не так-то просто. Ведь он играл без волшебного амулета и полагался лишь на свою удачу, которая, похоже, от него окончательно отвернулась. Оруженосец проигрывал уже пятый кон подряд.

«Монет почти не осталось, — прикинул Кен. — Так у меня не будет шансов. Надо срочно придумать что-то другое!»

А косоглазый шулер мерзко улыбался, глядя на покрывшегося холодным потом оруженосца. Теперь он даже не пытался скрывать, что играет не честно. Бросая первым, он не блефовал и повышал ставку только при самом хорошем для себя раскладе, а зная выпавшие Кену комбинации, выигрывал и тогда, когда первым бросал кости оруженосец.

«Сделаю также, — решил Кен. — Стану повышать, только если выпадет больше девяти очков. А на бросках соперника буду пасовать».

Эта стратегия дала некоторый результат, за последующие минуты никто из игроков ни разу не принял повышения ставки противником. По сути, теперь разыгрывался только стартовый взнос ценой в один карадо, а вся игра свелась к примитивной формуле — выиграет тот, кто чаще выбрасывает хорошие комбинации. С этим у Кена дела обстояли тоже неважно. Он медленно, монету за монетой, продолжал терять свое золото.

«А что если играть вслепую? — прикинул Кен. — Если я не буду знать выпавшие мне очки, то и шулер останется в неведении. Так можно снова попытаться блефовать».

Решив попробовать, Кен хлопнул стаканчиком об стол и, не посмотрев выпавшей комбинации, заявил:

— Повышаю на десять золотых!

Шулер явно не ожидал от него такой смелости и заметно занервничал. Он долго молчал, взвешивая за и против, затем кивнул:

— Принимаю!

Трясущимися руками Кен поднял стаканчик, показав окружающим выпавшие очки.

«Пять-четыре, — облегченно выдохнул он. — Не так уж плохо, посмотрим, что сможет выбросить косоглазый».

А шулер напрягся ещё сильнее. Он долго тряс кости, как будто пытаясь заколдовать их, и, наконец, бросил. Кен, затаив дыхание, следил за его движениями.

«Есть! Два-шесть. Я выиграл! — чуть не подпрыгнул от радости оруженосец.

— Надо попробовать ещё раз».

Когда очередь бросать первым снова перешла к нему, он опять поставил не глядя:

— Повышаю на двадцать монет!

После долгих раздумий шулер опять согласился, и опять проиграл.

«Кажется, я поймал удачу за хвост! — обрадовался Кен. — Ещё один такой кон и я отыграю все сто червонцев хозяина».

Спасовав на броске косоглазого и, отдав ему без боя стартовый взнос, Кен, наконец, дождался решающего розыгрыша.

— Играю на всё! — заявил он и сдвинул своё золото в центр стола.

— Принимаю! — согласился шулер.

«Инго, Башту, Рю, пусть я выиграю! — взмолился всем знакомым богам оруженосец. — Обещаю, больше никогда не сяду за игровой стол! Только отдайте мне победу сейчас!»

Нервно сглотнув, он поднял вверх деревянный стаканчик, и словно окаменел — на него издевательски уставились два больших чёрных кружка. Один-один!

«Опять проиграл! За что?» — пульсировала в голове оруженосца ужасная мысль.

Косоглазый шулер дьявольски захохотал, а зрители почему-то набросились на Кена и крепко схватив, прижали его руки к поверхности стола.

— В этот раз ты проиграл не только деньги, — продолжая смеяться, заявил косоглазый. — Режьте ему пальцы! — добавил он, обращаясь к держащим оруженосца молодчикам.

Один из них, вынул откуда-то маленький топорик и крепко ухватил Кена за мизинец.

— Стойте! — заорал испуганный оруженосец. — Не надо! Простите меня!

Но парень и не думал останавливаться. Глядя прямо в глаза обезумевшему от страха оруженосцу, он взмахнул своим оружием. Брызнула кровь, Кен протяжно взвыл от боли и испуга.

«А-а-а! Чёрт! Как же так! За что!» — не мог понять он.

Взгляд Кена замутился от слез, теперь он выхватывал из окружающей действительности какие-то отдельные картинки — вот лежащий в луже крови палец, вот голова хохочущего палача, а вот и мрачное лицо сэра Алистера.

«Хозяин здесь? Не может быть!» — поразился оруженосец и проснулся.

* * *

Проснувшись, Кен долго не мог успокоить бешено стучащее сердце. Кровь толчками пульсировала в висках, ладони стали липкими от пота, а тело сотрясала крупная дрожь.

«Опять кошмар, — понял оруженосец. — Сколько ж можно? Боги, сжальтесь! Дайте нормально поспать!»

С самого дня битвы он не провел ни единой ночи спокойно и уже находился на пределе своих физических возможностей, засыпал на ходу и вскакивал через минуту в холодном поту. Бессонница превратила его существование в какую-то мутную кашу — окружающие события потеряли резкость свойственную реальности, а мучавшие его кошмары наоборот становились всё живее и ярче.

«Как же хочется пить!» — вдруг понял Кен и нехотя поднялся с тощего снопа соломы, служившего ему постелью.

С трудом переставляя ноги, он направился двери, отмеченной светящимися в темноте щелями. Отворив её и выйдя на улицу, Кен удивился — оказывается, давно наступил день, и солнце высоко поднялось, хотя его свет едва пробивался сквозь толстые серые тучи.

«Снова будет дождь, — подумал Кен. — Тоска, хоть удавись».

Он без малейшего энтузиазма оглядел окрестности — всё та же крошечная деревенька, затерянная в глубине Оманских болот. Десяток покосившихся, покрытых зелёным мохом деревянных избушек, стоящих на клочке сухой земли. А вокруг, сколько видит глаз, хлюпает топкая трясина, и колышут длинными ветвями плакучие ивы. Когда-то здесь добывали олово, но шахту забросили, толи из-за высоких грунтовых вод, толи по другим причинам. Как бы то ни было, теперь здесь жили несколько древних старух и дед, годков шестидесяти отроду. Правда в последние дни население деревни заметно увеличилось — девять ополченцев каким-то чудом смогли добраться сюда через трясину и теперь скрывались тут от преследователей.

Стуча зубами от промозглого холода, Кен подошёл к стоящему неподалёку колодцу. Подняв ведро ледяной воды, он прильнул к нему губами и долго пил, утоляя разыгравшуюся жажду. Как и всё в этой деревне, вода была мерзкой и отдавала запахом гнилого болота.

«Сколько нам тут торчать? — тоскливо подумал Кен. — Ладно, пойду, послушаю, что там говорят остальные».

Ополоснув лицо и отогнав на время сон, он медленно поплёлся к единственному каменному зданию, стоящему на другом конце деревни. Раньше в нём жили шахтеры, а теперь ополченцы выбрали его за большие размеры в качестве места общего сбора. Сквозь дыру в стене, бывшую когда-то дверным проёмом, оруженосец вошёл внутрь. Он очутился в большом помещении, напоминающем скорее какие-то развалины: рамы на окнах отсутствовали, на простом земляном полу грудами валялся мусор, а в самом центе крыши зияла огромная прореха, свободно выпускающая сквозь себя дым от разведённого в комнате костра.

Вокруг огня собрались трое жителей Генцо. Молодой повеса без определенных занятий по имени Стефан Рицо, подмастерье кузнеца Тинто Чоли и старый пьяница дядя Хавьер.

— Всем доброго утречка, — поздоровался оруженосец.

— Ага, привет, — ответил ему кто-то из присутствующих.

Кен подошел ближе и уселся к костру, подставив под приятное тепло застывшие от холода руки. В дальнем углу, за кучей хлама он заметил ещё двоих бывших ополченцев Вориса Лонгина и Исаю Ики. Оба до последних событий были мелкими фермерами, а теперь всё время держались вместе, заметно сторонясь остальных.

— Так вот, — произнес Стефан продолжая историю, прерванную появлением оруженосца: — Значит, повалил я её на постель, запустил руку под юбку, и вдруг…

— Она оказалась мужиком, — смеясь, перебил его Тинто.

— Тьфу ты. Типун тебе на язык! — сплюнул повеса. — Каким ещё мужиком. Я ж сказал: сиськи у неё были просто обалденные, тебе таких сисек в жизни не видать.

— Ты говори, да не заговаривайся, — обиделся Тинто. — Я может, поболи твоего баб перещупал.

— Ладно, забей, — успокоил его Стефан. — Короче, лежу я на ней, а сам слышу: кто-то за дверью по лестнице поднимается.

— Муж? — догадался Тинто.

— Ага, я тоже так подумал, — подтвердил Стефан. — А муж у неё скажу тебе мужик здоровенный. Косая сажень в плечах.

— И что же дальше? — опять засмеялся Тинто. — Досталось тебе на орехи?

— Не, я как был без штанов, так в окно и сиганул, — ответил Стефан.

— Прям со второго этажа? — удивился дядюшка Хавьер.

— Ага, — подтвердил Стефан. — И бегом оттуда. Правда, далеко не убежал: за первым же углом на рыночной площади меня повязали стражники. Так я и оказался здесь, с вами, — добавил он.

— Погоди-ка, как ты говорил, её звали? — вдруг заинтересовался Тинто Чоли.

— Анна, — ответил Рицо.

— И она жила в двухэтажном доме у рыночной площади? — продолжал допытываться Тинто.

— Ну да, — подтвердил Стефан.

— Ах ты, сука! — взбеленился Тинто. — Ты ж трахал жену моего двоюродного брата!

С этими словами он подскочил и вцепился в горло опешившего повесы, явно намереваясь придушить того на месте.

— Стой! Стой! Полегче! — закричал дядюшка Хавьер и попытался разнять сцепившуюся парочку.

Вряд ли бы ему удалось это сделать, если б не подоспели Ворис и Исая. Вместе они с трудом растащили дерущихся в разные стороны.

— Успокойся Тинто, — умолял дядюшка Хавьер. — Ты что уже забыл, как Стефан спас твою задницу? Если б он не заколол того гада, ты б сейчас с нами не разговаривал!

Напоминание о недавнем сражении остудило воинственный пыл кузнеца. Он всё ещё глядел на Рицо исподлобья, но вроде бы отказался от попыток расправиться с ним.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Когда всё это закончится тогда и поговорим. Брат сам сделает из тебя отбивную!

— А когда, по-твоему, всё это закончится? — поинтересовался Кен. — Когда мы уйдем отсюда?

В комнате на мгновенье повисла тишина. Наверное, каждый из присутствующих думал над этим вопросом, однако до этого момента никто не решался произнести его вслух.

— Я бы хоть сейчас пошёл в город, — сообщил дядя Хавьер. — Но побаиваюсь этой трясины. Сам не понимаю, как смог сюда добраться, — грустно улыбнулся он.

— С тобой-то всё ясно: глотка, поди, горит без спиртного, вот на всё и готов, лишь бы добраться до трактира, — раздражённо прокомментировал Ворис. — А нам-то что делать? Если вернёмся в Генцо, наверняка вляпаемся в новые неприятности. А не вернёмся — всё наше добро достанется невесть кому!

Исая поддакнул и открыл было рот, намереваясь добавить что-то от себя, но его опередил Стефан:

— Сейчас идти в Генцо слишком опасно! Ведь эта сука Д'Аржи, похоже, совсем сбрендил! — с жаром заявил он. — Такого гнусного волшебства на своих людях ещё никто не применял, и хрен его знает, что он ещё задумал с нами сделать.

— А про своё добро можешь уже забыть, — криво усмехнулся Тинто. — Герцог Лавайе наверняка окружил город. И уж поверь мне, твоих хрюшек сожрут задолго до конца этой осады.

Последнее было, несомненно, справедливо — обоим фермерам лучше было бы смириться с разорением. Однако Ворис не мог этого принять и, выслушав Тинто, не на шутку разъярился:

— И что тогда вы предлагаете? — брызгая слюной, закричал он. — Сидеть тут до скончания веков?

— Лично я предлагаю пойти в наёмники к Лавайе, — возразил Стефан. — А что? Отомстим барону за обиду и денег подзаработаем. Двойная выгода!

— Хорошо тебе рассуждать, когда за душой ни кола не двора, — скривился Тинто.

— А у меня в Генцо семья осталась. Мне-то что прикажешь делать?

Хавьер и оба крестьянина согласно закивали головами, им, как и Тинто, было что терять.

— Ну, допустим, попадёте вы в город. И что дальше? — продолжил настаивать Стефан. — Чем вы поможете родным? Забыли что ли, какие-ребята бьются на стороне Лавайе?

— Ага, ни магия их не берёт, ни сталь! — пробормотал дядя Хавьер. — Нечисть какая-то не иначе!

— Нет, это люди, — возразил Кен. — Наёмники, известные под именем «когорты печали», — пояснил он.

— Как-как? — хором переспросили остальные.

— Когорта печали, — повторил оруженосец. — Они назвались когортой, потому что их всего три сотни, как и в любой когорте императорской армии.

— А причём тут печаль? — удивился дядя Хавьер.

— Сам не знаю, — ответил Кен. — Возможно, это как-то связано с их флагом.

— С тем, где плачущий череп на черном фоне? — уточнил Стефан. — Мы с Тинто как раз напротив знаменосца оказались. Эх, и здоровенный мужик!

— Это наверно сам хольд Асарад, их лидер, — пояснил оруженосец. — А его флаг на самом деле амулет силы, при помощи которого он и создал тот проклятый пузырь.

— Знал бы раньше, всунул бы ему копьё под ребро! — заявил Стефан Рицо.

— Молчал бы уж! Всунул пару раз и думаешь теперь крутой? — усмехнулся Тинто.

— Скажи спасибо, что копьё твоё ещё не оторвали!

Стефан покраснел и метнул на кузнеца испепеляющий взгляд. Стихнувшая было ссора, грозила разразиться с новой силой, но тут в комнату вошли ещё двое бывших ополченцев и разрядили своим появлением накалившуюся обстановку.

— Обед прибыл! — весело крикнул с порога Жан, тот самый городской стражник, давешний знакомый Кена.

Следом за ним появился Рутгер Кото владелец мелкой мясной лавки на окраине Генцо. Оба держали в руках пучки длинных, очищенных от коры веток с насаженными кусочками сырого мяса.

— Опять змеи, — недовольно пробурчал Ворис.

— А чем тебе змеи не угодили? — поинтересовался Жан. — Они ж на вкус почти как курица.

— Да не люблю я этих тварей, — ответил фермер. — Мерзкие они и вредные.

— Ладно, специально для тебя в следующий раз наловлю лягушек, — пообещал Жан.

— Нет уж спасибо, не надо такого счастья, — отказался Ворис.

— Тебе я гляжу, не угодишь, — усмехнулся Рутгер. — Были у меня такие покупатели. Я им нарублю самые лучшие куски, края или шейку, а они всё равно морду воротят. Видите ли, кости слишком большие или жиру много.

С этими словами он уселся к костру и принялся втыкать вокруг него ветки с насаженным змеиным мясом. Вскоре по комнате пополз приятный аромат жаркого.

— Хорошо хоть ползучих гадов здесь предостаточно, — сказал Стефан и попробовал на вкус получившееся блюдо. — А не то с голодухи бы померли.

— Ещё бы хлеба хоть кусочек! — размечтался Тинто.

— И хоть стаканчик винца, — добавил дядюшка Хавьер. — Или на худой конец пивка.

Ему никто не ответил — крестьяне все ещё хмурились после давешней перепалки, а все остальные сосредоточенно жевали, думая о чём-то своем. Следуя их примеру, Кен тоже взял порцию жаркого и с трудом заставил себя откусить. Не то чтобы он брезговал змеиным мясом, просто без соли и приправ оно казалось совершенно безвкусным.

— Чего такой мрачный? — спросил оруженосца, сидящий рядом Жан. — Опять кошмар приснился?

— Ага, — не вдаваясь в подробности, ответил Кен.

— Да уж, не стоило шутить с проклятьем покойного, — задумчиво произнес стражник.

— Думаешь, это оно? — с сомнением спросил оруженосец.

— А что ж ещё? — удивился Жан. — Сам же говорил, что снится тот старый рыцарь и всячески тебя донимает.

«Если причиной кошмаров и вправду стало проклятье, нужно поскорее раздобыть денег и вернуть их дочке хозяина, — вяло подумал оруженосец. — Только где ж их взять? Сто золотых это целое состояние».

Чтоб заработать такую кучу денег обычному наёмнику потребовалось бы лет десять, да и то если откладывать каждую монетку. С учётом постоянной бессонницы этот вариант точно не подходил, а ничего другого Кен делать просто не умел.

— Надо ж было додуматься сыграть с шулером и спустить за раз целую сотню червонцев! — подлил масла в огонь словоохотливый стражник.

«Надо ж было додуматься и рассказать обо всём тебе!» — тяжело вздохнул оруженосец, уже не раз пожалевший о своей болтливости.

— Слушай, а что бы ты сделал с золотом, если б всё-таки выиграл? — вдруг поинтересовался Жан.

Но Кен не собирался больше с ним откровенничать.

— Сам не знаю, — пробормотал он и принялся усердно пережёвывать очередной кусок змеиного жаркого.

— А я вот точно знаю, как поступил бы в твоей ситуации, — заявил Жан.

— И как же? — вяло поинтересовался оруженосец.

Стражник на секунду умолк, приводя в порядок мысли, а затем начал излагать на удивление разумный план:

— Для начала я бы отправился к банкирам, — сообщил он. — Негоже таскать с собой гору золотых монет, лучше купить именной вексель. Не всякий грабитель знает, что это такое, да и спрятать его на себе гораздо легче.

«Мне это в голову не пришло, — удивился Кен. — Я бы так и таскал деньги в поясе хозяина».

— А после я б поехал к дочке того рыцаря, — продолжил Жан. — И если б она оказалась красоткой, женился б на ней, прежде чем сообщить о наследстве.

«Весьма умно, хотя и довольно подло», — усмехнулся Кен и, поневоле увлекшись, спросил:

— А если б она оказалась уродиной или замужней дамой?

— Тогда б я рассказал ей слёзную историю, о том, как долгие годы поддерживал её отца, как спасал его от верной смерти и как помогал ему зарабатывать оставленное ей наследство, — ухмыльнулся стражник. — Затем, поплакался бы о своей тяжёлой судьбе, о несправедливости завещания и, бьюсь об заклад, уговорил бы её отдать мне хотя бы половину этих денег.

«Да уж, хитрости ему не занимать, — признал оруженосец. — Тот ещё проныра!»

— На самом деле даже пятидесяти червонцев хватило бы, чтобы зажить достойно, — откровенно пояснил стражник. — Надо только знать, куда их вложить.

— И куда же? — уточнил Кен.

— А вот это я расскажу тебе только за пятьдесят карадо, — засмеялся Жан. — Есть у меня несколько задумок на этот счёт.

Поскольку денег у Кена всё равно не было, задумки стражника его не слишком-то интересовали.

— С такими грабительскими расценками, оставь свои идеи при себе, — вяло улыбнулся он. — Лучше скажи, что ты имел в виду, говоря «зажить достойно»?

— Свой дом на своей земле. Желательно поближе к столице, где нет этих бестолковых дворянских междоусобиц, — ответил Жан. — А в доме двух-трёх красивых молодых служанок, сам знаешь для чего.

«Я б тоже от такого не отказался, — вздохнул про себя оруженосец. — Правда, прежде чем твердо осесть на одном месте всё-таки хочется получить рыцарскую цепь. Сэр Кен Абара, неплохо звучит!»

Тут он ещё раз вздохнул, вспомнив, что со смертью хозяина формально перестал быть оруженосцем и практически утратил шансы на приобретение рыцарского титула. От этой мысли его аппетит совсем пропал.

— Я больше не буду. Кто-нибудь хочет? — спросил он, указав на свою недоеденную порцию.

— Не, я сам обожрался, — заявил Жан.

— Ага, — подтвердил Хавьер. — Много наготовили.

Один за другим все остальные тоже отказались.

— Слушайте, а может, позовем нашего дворянчика? — внезапно вспомнил о последнем ополченце Стефан. — Он уж давно не ел.

— Да пошёл бы он! — прорычал Ворис. — Раз уж презирает нас, простолюдинов, пусть ищет компании среди болотных жаб!

— Что ж ты такой злой? Мама титькой не кормила? — усмехнулся Жан. — Я вот, не поленюсь и отнесу сэру Клоду наше скромное угощение, — сообщил он и, подмигнув Кену, добавил: — Благодарность рыцаря ещё никому не помешала!

Тут он поднялся на ноги и, взяв немного жареного мяса, вышел из комнаты. Оставшись без собеседника, Кен попытался уследить за ходом разговора между остальными ополченцами, но постепенно их слова стали путаться, а сам оруженосец начал заметно клевать носом. В конце концов, он отключился, забывшись на какое-то время тревожным сном.

* * *

Кен снова проснулся внезапно и от того же самого кошмара. Сердце его вновь бешено колотилось, руки дрожали, а голова раскалывалась от боли. Пожалуй, на этот раз он чувствовал себя даже хуже — всё его тело лихорадочно тряслось, а горло горело адским огнем.

«Кажется, у меня жар, — понял оруженосец. — Только этого ещё не хватало!»

С трудом совладав с бунтующим организмом, он разлепил веки и огляделся. Похоже, он проспал довольно долго, за окнами уже начало темнеть. Однако костёр в середине комнаты по-прежнему ярко горел, освещая колеблющимся светом фигуры сидящих вокруг него ополченцев. Помимо Кена в комнате остались только четверо: Стефан, Тинто, дядя Хавьер и ещё один, кажется кто-то незнакомый. Последний сидел к оруженосцу спиной и жадно уплетал остатки их обеда.

— Ну что наелся? — спросил Стефан, дождавшись, когда новичок проглотит последний кусок жареного мяса. — Теперь рассказывай.

Прежде чем тот успел ответить, в беседу бесцеремонно вмешался дядя Хавьер:

— Парнишка, прости, не расслышал твое имя. У тебя случайно нет с собой чего-нибудь покрепче воды? — жалобно пробормотал он.

Новенький достал из-под одежды небольшую кожаную фляжку и протянул страждущему пьянице.

— Кажется, там осталось что-то на донышке, — сказал он. — А зовут меня Дамир Сису. Насколько я понял, мы с вами собратья по несчастью. Вы ведь тоже участвовали в той жуткой битве? — спросил он.

— Да, и спасаясь от солдат Лавайе, случайно забрели сюда, — подтвердил Стефан.

— А ты-то как тут очутился?

— Я поначалу схоронился на хуторе в двух днях пути отсюда, — ответил Дамир. — Но вскоре там стало опасно, и я решил укрыться на болотах.

— Что значит опасно? — допытывался Стефан. — Говори яснее.

— Туда заявились всадники герцога и зачитали приказ Лавайе, — пояснил Дамир.

— Каждому, кто укрывает солдат Д'Аржи, грозит виселица. Сами понимаете: после такого там оставаться было нельзя, я ноги в руки и бежать.

Эта новость повергла ополченцев в уныние. Они-то надеялись, что про них просто забудут.

— Неужто герцог так озверел? — не поверил Стефан.

— Насколько я понял, мы здорово его разозлили, — пояснил Дамир. — Кажется, убили какого-то его любимца и Лавайе поклялся жестоко отомстить. Он повелел повесить каждого, кто участвовал в той битве на стороне Д'Аржи. И уверяю вас, это не просто слух, я слышал его указ собственными ушами.

На мгновенье в комнате повисла тишина. Подобные известия переварить было не так-то просто.

— Ну что Стефан, пойдёшь теперь к Лавайе в наёмники? — мрачно усмехнулся Тинто.

— Отвянь! — огрызнулся Рицо.

— А что там с Генцо? Его уже взяли в осаду? — поинтересовался дядя Хавьер.

— Не знаю, — ответил Дамир. — Когда я уходил с хутора, Лавайе, кажется, ещё не окружил город. Новостей посвежее у меня, к сожалению, нет.

— А барон-то куда подевался? — осипшим голосом прохрипел Кен.

— Кажется, Д'Аржи всё время был в Тайтле и даже не участвовал в нашем сражении, — ответил Дамир и обернулся к задавшему вопрос оруженосцу.

Увидев его лицо, Кен просто остолбенел — пред ним сидел один из постоянных персонажей его кошмара, тот самый палач, жестоко отрубивший ему палец.

«Что это? Я снова сплю?» — промелькнула в мозгу оруженосца растерянная мысль.

Чтобы развеять сомнения он ущипнул себя за руку. Боль была настоящей, да и воспаленное горло горело слишком уж натурально. Кен точно бодрствовал.

«Значит это он! Этот подонок изводит меня кошмарами!» — понял Кен и вмиг закипел от гнева.

Слепая ярость охватила оруженосца, он вскочил на ноги и с невероятной скоростью набросился на новенького. Опрокинув перепуганного ополченца на пол, Кен уселся на него сверху и словно безумный начал избивать его голыми кулаками.

— Получи гад! Получи! — приговаривал он с каждым ударом.

Всё произошло так быстро и неожиданно, что окружающие не успели отреагировать. Честно говоря, они просто обомлели от неадекватного поведения оруженосца. Однако, придя в себя, схватили его и попытались оттащить от беспомощной жертвы.

— Отцепитесь! Это он, тот самый гад, что отрубил мне палец! — заорал Кен.

— Дайте мне прикончить его!

Но Стефан с Тинто и не думали отпускать. Бредовые крики об отрубленном пальце лишь убедили их в невменяемости оруженосца. Также подумал и дядя Хавьер, поставивший точку в этой внезапной схватке. Схватив ведро ледяной воды, приготовленной для вечернего чая, он выплеснул его содержимое на голову бушующего Кена. Студёная вода мгновенно охладила пыл оруженосца, безумие схлынуло, оставив тело Кена совершенно без сил.

— Да у него жар! — догадался Тинто, прижав дрожащего оруженосца к земле.

— Просто горячечный бред и ничего более, — пояснил он остальным.

— Раз так, отнесите его в амбар и уложите в сено. Там он согреется и почувствует себя лучше, — посоветовал дядя Хавьер. — Глядишь, к утру оправится.

— Верно, — согласился Тинто. — Давай Стефан помоги мне, — попросил он товарища.

Кен попытался было сопротивляться, но двое сильных парней подняли его, словно младенца, и без особого труда вынесли из комнаты.

* * *

Стефан и Тинто оставили оруженосца в амбаре, где хранилось сено, запасённое для единственной в деревне коровы. Обычно в этом амбаре ночевал Жан, и, узнав о случившемся, он без лишних вопросов согласился присмотреть за больным товарищем. К тому моменту Кен окончательно успокоился. Забыв на время о странном новичке, он вновь попытался уснуть, но мучившая его бессонница не отступала. Кен раз за разом засыпал и просыпался в холодном поту, с бешено колотящимся от страха сердцем. Теперь кошмары отличались разнообразием, поэтому, когда в ночи раздался душераздирающий крик, оруженосец сперва подумал, что он ему просто приснился. Однако вопли долго не прекращались и Кен, в конце концов, понял, что всё происходит на самом деле.

— Жан, слышь Жан? — тихо позвал оруженосец.

Так и не дождавшись ответа, он выбрался из-под сена и медленно поплелся на звук криков, доносящихся из сарая неподалеку. Кажется, орал дядюшка Хавьер, хотя ужас изменил его голос почти до неузнаваемости. Прошагав примерно половину пути, Кен заметил бывшего стражника, спешащего в ту же сторону.

— Что там происходит? — спросил у него оруженосец.

— Откуда я знаю, — раздражёно ответил Жан. — Сейчас выясним, — прибавил он.

Не тратя попусту время, они поспешили к сараю и, отворив дверь, вошли внутрь. Там оказалось довольно темно, единственная зажжённая свеча стояла прямо на полу, и её огонек горел не ровно, заставляя метаться по стенам и потолку пугающие чёрные тени. Когда глаза привыкли к странному освещению, Кен, наконец, разглядел причину переполоха. Но лучше б он её не видел — на торчащих из низкого потолка крюках для заготовки мяса висели две освежёванные туши. На месте голов и конечностей зияли открытые раны, сквозь них ещё сочилась кровь и капала в аккуратно подставленное корыто.

«Да это ж люди!» — с ужасом понял оруженосец и почувствовал внезапный приступ тошноты.

Его тяжело вырвало, но спазмы в желудке всё равно продолжались.

«Какой же противный запах у человеческой крови! — с отвращением подумал Кен. — К нему невозможно привыкнуть!»

Наконец, с усилием взяв себя в руки, оруженосец вновь обернулся к жуткой картине. Только теперь он заметил дядю Хавьера, сидящего на полу подле трупов. Тот больше не кричал, а тихо плакал, по-бабьи утирая слезы. Другие ополченцы тоже прибежали на шум. Стефан и Тинто стояли совсем рядом, а у дверей столпились Рутгер, новенький и даже молодой рыцарь Клод Д'Эфле, обычно сторонящийся компании простолюдинов.

«Не хватает Вориса и Исаи, — сообразил Кен. — Видимо это их тела висят там».

Первым оправился от шока Клод Д'Эфле. Решительно отодвинув остальных, он подошёл ближе, поднял с пола горящую свечу и внимательно осмотрел трупы.

— Обоих закололи одинаково, ударом ножа в лёгкое, — сообщил он. — Мастерское убийство, наверняка они и пикнуть не успели.

Затем, потрогав указательным пальцем свернувшуюся кровь, он добавил:

— Прошло не более получаса. Кто первым их обнаружил?

— Я шёл лечь спать, а они тут висят, — сбивчиво, сквозь рыдания пояснил дядюшка Хавьер. — Как же так? За что их? — бессвязно причитал он.

— Возьми себя в руки! — приказал Д'Эфле. — Ты же, в конце концов, мужчина!

И отвернувшись от хнычущего пьяницы, рыцарь принялся внимательно осматривать место вокруг корыта с кровью.

— Убийца был аккуратен, следов почти не осталось, — разочарованно сообщил он.

— Хотя, кажется, тут всё-таки есть отпечаток его ноги.

К этому моменту все остальные ополченцы тоже оправились от шока, и, подойдя ближе, с любопытством уставились на едва заметный след сапога.

— Судя по размеру ступни, убийца среднего роста, — продолжил рассуждать рыцарь.

— А почему вы решили, что этот след принадлежит именно убийце? — вежливо поинтересовался Стефан.

— Вспомни, каким здоровяком был тот грубый крестьянин, — ответил Д'Эфле. — У него ножища была раза в полтора длиннее. А его дружок наоборот был коротышкой, как и тот старик, — добавил он, ткнув пальцем в дядю Хавьера.

«Вот ведь спесивый дворянин! — раздражённо подумал Кен. — Он даже не помнит нас по именам».

— Вы правы, — согласился с рыцарем Стефан. — Но что нам даёт размер ботинка?

— Если убийца среди нас, можно исключить из подозрений Тинто с его большой лапой, — пояснил Жан. — Ну и Хавьера конечно.

— А кто сказал, что убийца один из присутствующих? — удивился Рутгер. — Может это кто-то совсем не знакомый?

— Такое тоже вполне возможно, — согласился Клод Д'Эфле. — Но думаю убийца всё-таки один из вас.

— Из нас? — возмутился Кен. — А ты, получается, вне подозрений?

Из-за горячки и накопившегося раздражения Кен сам не заметил, как перешёл на «ты» с дворянином, а заметив, просто махнул рукой — сказанного слова всё равно обратно не заберёшь.

— Извини, оговорился, — усмехнулся рыцарь, не ставший акцентировать внимание на дерзости оруженосца. — Просто я точно знаю, что никого не убивал.

— Я тоже! И я! И я! — хором заявили все присутствующие.

— Странно было б, если б виновный вдруг сознался, — ещё раз улыбнулся Клод Д'Эфле. — Но мы обязательно выясним, кто это! — пообещал он и начал ещё раз осматривать трупы.

Остальные ополченцы удивленно уставились ему в спину. Самоуверенность молодого рыцаря действительно поражала.

— Конечности отрублены в аккурат по суставам, — продолжил размышлять вслух Д'Эфле. — И это корыто с кровью… наводит на мысль о профессиональном мяснике или охотнике.

— Рутгер! — в ужасе крикнул дядя Хавьер.

Глаза окружающих метнулись к лицу Рутгера Кото, а тот сжался от страха, и начал бессвязно бормотать оправдания:

— Парни да вы с ума сошли! — жалобно лепетал он. — Я никого не убивал! Зачем мне это? Вы ж меня знаете?

— Да нет, не мог он этого сделать! — заступился за испуганного мясника Жан. — Я его не первый год знаю, он не такой, он нормальный.

Но остальные, судя по лицам, не были так уверены:

— Он что, на самом деле мясник? — удивился Дамир Сису. — И, правда, подозрительно! — выразил он общую мысль.

— А сам-то ты кто такой? — не выдержал Кен. — Рутгер с нами несколько дней и все были живы, здоровы, а стоило появиться тебе, и сразу два покойника!

— Точно, это он их и порешил! — закричал Рутгер. — Он, кто же ещё!

— Успокойтесь! — решительно приказал Д'Эфле. — Так мы ничего не выясним. Пусть лучше каждый расскажет, где он находился в момент убийства.

Ополченцы задумались на секунду, затем с пониманием кивнули, одобрив мысль самопровозглашенного сыщика.

— Мы с Тинто спали в нашей избушке, — первым сообщил Стефан.

— Я был с ними, — добавил Рутгер.

— Это так? — спросил рыцарь, глядя на Тинто.

— Когда я засыпал, Стефан точно был в комнате, — ответил тот. — А на счет Кото ничего не могу сказать.

— Кажется, он правда зашёл, только чуть позже, — пояснил Стефан. — Я слышал его сквозь сон.

Рыцарь кивнул и перевёл внимательный взгляд на бывшего стражника.

— Я был в амбаре, присматривал за Кеном, — сообщил Жан.

— Подтвердишь? — спросил у оруженосца Клод Д'Эфле.

— Вроде да, — неуверенно ответил Кен. — У меня жар, я мало что помню.

Последним о своих ночных делах отчитывался новенький:

— Я обходил деревню в поисках места, где можно приткнуться на ночь, — заявил он. — Но я и близко не подходил к этому сараю. Поверьте, спасть вместе с этими грубиянами меня не прельщало.

— Кто-нибудь тебя видел? — спросил рыцарь. — Кто-нибудь может подтвердить твои слова?

— Нет, я никого не встретил, — секунду подумав, сказал Дамир.

— Ну, точно! Это он их порешил! — опять взбеленился Рутгер.

— Может и так, — подтвердил Д'Эфле. — Вы двое точно самые подозрительные, — добавил он.

— Подозрительные? Да, вы что, с ума посходили что-ли? — возмутился новичок.

— У вас под носом безумец, кидающийся на людей с кулаками, а вы на него ноль внимания?

Тут он схватил Кена за шиворот и крикнул:

— Вот кто настоящий убийца!

— Сука! — взбесился оруженосец и, вновь набросился на ненавистного новичка.

Схлопотав по лицу, Дамир отскочил и спрятался за могучей фигурой Тинто Чоли. Кен бросился за ним, но на его пути решительно встал Клод Д'Эфле:

— Стоять! — твердо приказал он. — Не время ссориться! Сейчас надо понять, что делать дальше. Ведь каждому из нас теперь угрожает опасность!

Ополченцы застыли, обдумывая новую для себя мысль, затем, проанализировав ситуацию, взглянули друг на друга по-иному. Действительно, убийство совершено без явных мотивов, со зверской жестокостью, а значит, нет никакой уверенности в том, что убийца на этом успокоится. Возможно, уже сегодня он выберет новых жертв.

— С этого момента действуем так, как я скажу! — продолжил тем временем Клод Д'Эфле. — Станем следить друг за другом. Теперь всегда будем держаться вместе, как минимум по трое. И спать станем по очереди: один спит, двое бодрствуют. Только так можно гарантировать себе безопасность.

— По трое? Но нас-то всего восемь? — спросил Тинто.

— Не забывай о местном деде. Конечно, он стар, но спящего легко мог зарезать, — напомнил ему Стефан.

— Точно! — подтвердил Д'Эфле. — Теперь разобьемся на тройки.

— Пусть Тинто, Стефан и новенький будут в первой, — предложил Жан. — Вы, Рутгер и Хавьер будете во второй. А мы с Кеном присмотрим за дедом.

— Не буду я с Рутгером! — испуганно заверещал дядюшка Хавьер. — Хочу быть с Тинто и Стефаном!

— Ладно, поменяйтесь с новеньким местами, — разрешил Д'Эфле. — Стану приглядывать за самыми подозрительными.

— С таким раскладом все согласны? — спросил Жан.

— Да, — хором ответили остальные.

Глава 7. Проклятие

Кен открыл глаза и сразу упёрся взглядом в низкий потолок из потемневших от времени сосновых досок. Здесь было жарко и душно, а воздух отдавал густым и пряным ароматом.

«Где это я? — не понял оруженосец. — Что это за место?»

Пытаясь отыскать ответ, Кен приподнял голову и осмотрелся. Оказывается, он лежал на печи в чьей-то крохотной избе. Обстановка тут была самой простой: грубый деревянный стол с лавкой и пара больших сундуков, обычно заменявших небогатым крестьянам кровать и платяной шкаф. Единственной приметной деталью были многочисленные пучки трав, развешенные на верёвках вдоль стен и потолка. Именно они давали пряный аромат, так удививший оруженосца в первую секунду.

«Похоже на дом деревенского знахаря, — подумал Кен. — Но как я тут очутился?»

В этот самый момент входная дверь отворилась и впустила внутрь сгорбленного старика, заросшего по самые глаза косматой бородой.

— Уже очухался, сынок? — удивился дед. — Младая кровь она такая, любую хворь враз одолеет! — затараторил он.

«Да это ж дед Волан», — узнал старика оруженосец, и тут же всё вспомнил.

Минувшей ночью зарезали двух ополченцев, Исаю и Вориса. Деревня эта глухая, случайных людей тут почти не бывает, а значит убийца кто-то из своих. Придя к такому заключению, оставшиеся в живых решили отныне присматривать друг за другом, и за вот этим местным стариком. Именно с этой целью Кен на пару с бывшим стражником напросились к деду на постой.

«Точно! А где тогда Жан? — опомнился оруженосец. — Мы ж по идее не должны разлучаться».

Он ещё раз оглядел избу, выискивая взглядом бывшего стражника, но Жана здесь действительно не было.

«Может, пока я спал, в деревне случилось нечто важное, например, ещё одно убийство? — прикинул оруженосец. — Нет, тогда бы Жан точно разбудил меня, — подумал он. — А кстати, сколько я вообще тут провалялся?»

— Слышь дед, давно я тут лежу? — спросил он у старика.

— Давненько, еще с полуночи, — ответил тот. — А занедужил ты ужо под утро. Стал горячий, как печка и околесицу какую-то понёс. Но ничего, дедушка знает, как лихорадку лечить надобно: травкой целебной попоил, одеялкой тёплой укрыл, и, вишь ты, уже очухался! Младая кровь она такая, сильная.

Кен и вправду чувствовал себя намного лучше. Жар полностью спал, слабость и озноб тоже исчезли. Большая удача, что дед оказался умелым знахарем.

— На сынок, супчику горячего поешь, — продолжил сюсюкать тот. — Тебе теперь силу восстанавливать надобно. Мяса есть побольше.

При слове «мясо» оруженосцу вдруг вспомнилась картина недавнего убийства. Его опять замутило, но приступ был значительно слабее, и Кен сумел с ним справиться. Прогнав навязчивые воспоминания, оруженосец решительно протянул руку и принял предложенную стариком посудину. То ли похлебка была действительно вкусной, то ли он просто соскучился по нормальной пище, как бы то ни было, поел Кен с большим аппетитом.

— Дедуль, а где мой приятель? — спросил оруженосец, возвращая опустевшую миску.

— Рыжий-то? А шут его знает! — ответил старик. — Он всё куда-то бегает. Может по местным девкам? — захихикал он.

Представив Жана с «местными девками», Кен тоже против воли улыбнулся. Да уж, красотки еще те — младшей стукнуло не меньше семидесяти. Смешно, однако, сейчас не до шуток. Какие уж тут шутки, когда под носом бродит безумный потрошитель?

— А что по деревне слышно? — продолжил выпытывать Кен. — Есть что нового?

От этого вполне невинного вопроса старик внезапно переменился в лице. Ухмылка вмиг испарилась, а взгляд стал неожиданно суровым.

— Бежать вам надо, сынки, — вдруг заявил Волан. — И поскорее!

— Ты это о чём, дед? — пробормотал Кен, поражённый серьёзностью его тона.

— Видал сегодня, как твоих приятелей хоронили, — пояснил Волан. — И вот что тебе скажу — не последние они! Будут ещё трупы, помяни моё слово!

Кен замолчал, подавленный нехорошим пророчеством старика. Казалось, дед точно знает, о чём говорит.

— Бежать вам надо! — повторил Волан. — Жалко мне вас, зазря ведь сгинете!

— Да куда бежать-то? — мрачно ответил Кен. — Мы, знаешь ли, не от хорошей жизни тут прячемся. Война ведь, слышал, наверное?

— Война или не война, того не ведаю. А тута вам делать нечего! — гнул свою линию старик. — Деревня-то наша неспроста опустела. Гиблое тут место, проклятое!

— Ты это о чём? — не понял Кен.

— Да всё о том же, об этих покойниках, — махнул рукой Волан. — Случалось уже такое лет пять назад. В ту осень нечистая тоже лютовала! Одиннадцать душ забрала, одну за другой, едва хоронить поспевали.

Кен потрясенно уставился на старика. Вот значит как! Стоило с самого начала расспросить старожилов. Раз вчерашнее убийство не первое, выходит ополченцы тут не причём, а Клод Д'Эфле со всеми его догадками просто напыщенный болван!

— Слышь дед, расскажи-ка подробнее о тех событиях, — попросил оруженосец.

— Да на кой тебе эта мерзость? — заартачился старик. — Она только душу травит.

— Нашёл о чем беспокоиться, — возразил Кен. — Я уж по самые ноздри в этом дерьме! Вчера такого насмотрелся, вовек не забуду!

Дед сокрушенно вздохнул, но, понимая правоту оруженосца, всё же заговорил:

— Так и быть, расскажу, — проворчал он. — То в октябре началось, как сейчас помню. Завелся тогда в нашей деревне один душегуб и взялся людей со свету сживать. Да не просто убивал, а издевался, уродовал, аки зверь какой!

Тут голос старика дрогнул, будто б он собирался заплакать. Видимо, вспоминать те жуткие события было и вправду нелегко.

— А дальше-то что? — поторопил его оруженосец.

— Да ничего хорошего, — мрачно пробормотал старик. — Одиннадцать человек поубивал, а остальные разбежались. Остался я да немощные бабки, нам-то податься некуда, всю жизнь тут прожили, видать тут и помрём.

Вздохнув тяжелее прежнего, Волан нагнулся, открыл на печи заслонку и принялся раздувать огонь под потемневшим от времени медным чайником.

— А как же убийца? — продолжил выпытывать Кен. — Почему он вас не тронул?

— Так его ж повесили, — равнодушно пояснил старик.

— Да ладно! — удивился оруженосец. — Кто ж тогда Вориса с Исаей вчера зарезал? Э, дед, видать вы не того повесили!

— Того-того! — заверил старик. — Застали стервеца за его подлым делом. Своими глазами видел, как он соседскую девку топором освежевал.

— Ты ничего не путаешь? — продолжил сомневаться Кен.

— Сам ты путаешь! — обиделся дед. — У меня, слава богам, с головой всё в порядке. Маразмами не страдаю!

Кен замолчал и задумался. Если убийцу действительно поймали, есть ли какая-то связь между теми событиями и давешней смертью ополченцев? Наверняка есть, только её надо отыскать.

— А кстати, кто тогда оказался убийцей? — поинтересовался оруженосец.

— Мужик один из деревенских, по прозвищу Камча, — ответил дед. — Первой-то жинка его пропала, но тогда никто дурного не подумал. Места у нас, сам знаешь, болотистые, в трясине сгинуть дело нехитрое. Утопла баба и все дела — так мы решили.

Кен коротко кивнул, окружающая трясина и правда была смертельно опасной, немало людей исчезло в ней без следа.

— Жалели мы Камчу, — продолжил старик. — Думали, тоскует мужик без супруги, а тот и рад стараться: с утра напивался и день-деньской дебоширил, скотину истязал, собак мучил, видно не насытился кровушкой-то.

— И как же он столько народу сгубил? — удивился Кен. — Неужто вы его сразу не заподозрили?

— Да заподозрили, а толку-то? Сбежал Камча на болота, поди его там поищи, — махнул рукой Волан. — Подкараулит ночью, набросится, и снова в кусты. Хрен поймаешь!

Оруженосец с сомнением покачал головой, в этой истории что-то явно не сходилось.

— А вы не думали, что этот ваш Камча вполне мог быть не один? — осведомился он. — Его вы повесили, а тот второй испугался и до вчерашней ночи никак себя не проявлял.

— Ох, не о том ты мыслишь, сынок! — пробормотал дед. — Сперва причину выявлять надобно, а уж опосля выводы делать.

— Какую ещё причину? — удивился Кен.

— Камча ж не просто так свихнулся, — пояснил дед Волан. — Был мужичонка так себе, самый обыкновенный, и вдруг бах — обернулся нелюдем, даже язык человеческий позабыл. Ему петлю на шее вяжут, а он рычит да воет, аки зверюга бестолковая. Тута явная порча! Говорю тебе — прокляли нашу деревню! Вот в чём причина.

— Может ты и прав, — пробормотал Кен, обдумывая новую для себя мысль.

— Ага, — поддакнул дед. — Отселе вывод: ищи душегуба среди своих, того, кто послабже духом. Порча на таких прежде всего действует.

В словах старика была определённая логика, чем больше Кен об этом думал, тем больше в этом убеждался. Ведь его собственная версия, со вторым убийцей, действительно не объясняла пятилетний перерыв между последними преступлениями. Где бы злодей скрывался всё это время? И почему не нападал? Сплошные вопросы. А в версии с порчей всё сходилось как нельзя лучше: действие проклятья, по-видимому, началось с Камчи. Когда же его казнили, деревня уже опустела, и в ней не осталось никого способного продолжить цепь злодеяний. Однако проклятье от этого не развеялось, оно лишь заснуло на какое-то время. И вот, спустя пять лет, в деревню заходят ополченцы Д'Аржи, кто-то из них оказывается восприимчивым к порче и старая история повторяется вновь.

«Рановато я записал Д'Эфле в идиоты, — подумал оруженосец. — Следить друг за другом было не такой уж плохой идеей! Что ж признаю — был неправ».

Не успел он закончить мысль, как в печке раздался характерный свист закипающего чайника. Услышав его, дед Волан радостно засуетился.

— Хватит ужо Камчу вспоминать! Всё давно прошло да быльём поросло, — затараторил он. — Давай-ка, лучше, чайку травяного хлебнём. Он непростой, целебный и в лихорадке дюже помогает!

Продолжая приговаривать в том же духе, старик наполнил бурдой из чайника две большие глиняные кружки, одну оставил себе, а вторую протянул оруженосцу.

— Слышь, дед, а ты, как я посмотрю, неплохо разбираешься в травах? — хлебнув горячего отвара, поинтересовался Кен.

— Ага, — подтвердил старик. — Как-никак потомственный знахарь.

Тут в голову оруженосцу пришла любопытная мысль:

— А сонные зелья ты делать умеешь? — осведомился он. — Можешь сварганить такое, чтоб я заснул и всю ночь не просыпался?

— Могём и такое, — подтвердил дед.

— Сделай, будь другом! — взмолился оруженосец. — Замучила бессонница проклятая! Каждую ночь меня терзает!

— Да не канючь ты, сделаю, — согласился дед и преспокойно продолжил пить свой чай.

Однако Кену теперь было не до чая. Он так устал от ночных кошмаров, что жаждал немедленного избавления.

— Сколько понадобится времени? — поторопил он старика. — Можно как-то побыстрее!

Волан сердито взглянул на нетерпеливого юношу и сокрушённо покачал головой:

— И куда вы молодые вечно спешите? Всё-то вам побыстрее да поскорее.

— Ну, прости уж, — извинился Кен. — Очень надо!

— Ишь ты какой! Надо ему, — усмехнулся Волан. — До вечера всё равно спать не лягешь, а к вечеру сделаю.

Знахарь явно хотел добавить что-то ещё, но его прервал скрип открывающейся двери. В избу вошёл бывший стражник. Похоже, он был не в духе и, не сказав ни слова, брякнулся на лавку поближе к печке.

— Далеко ходил? — поинтересовался Кен.

— Да так, — ушёл от ответа Жан.

— А всё-таки? — гнул свою линию оруженосец.

— Ну что ты пристал? — разозлился Жан. — Живот болит, второй день до-ветру бегаю. Доволен, следопыт?

«Подозрительно, — подумал оруженосец. — Хотя вполне может оказаться правдой. Как бы то ни было, нужно внимательней за ним приглядывать».

* * *

Отправившись в глухую деревеньку, в сердце Оманских болот, Дамир Сису рассчитывал спокойно отсидеться там недельку другую. Это забытое всеми селение казалось ему идеальным укрытием от преследователей, ведь окружавшие его топи снискали себе по-настоящему дурную славу. Десятки людей сгинули в них безвозвратно, однако Дамир не боялся повторить их судьбу: ещё подростком он работал на оловянной шахте по соседству и хорошо запомнил едва заметную тропинку сквозь трясину.

Каково же было его удивление, когда добравшись до места, он повстречал там других ополченцев, да не одного-двух, а сразу целый десяток. С того момента его не покидало дурное предчувствие и, услыхав в ночи чьи-то крики, он сразу догадывался, что последует дальше. Так и случилось — в деревне, как и пять лет назад, снова начались жестокие убийства, давнишний кошмар повторился вновь.

«Чёрт! Опять то же самое, и именно сейчас, когда я рискнул вернуться сюда! — злился Дамир. — Наверняка эти тупицы во всем виноваты!»

Трясясь от страха и бессильной злобы, он мысленно проклинал и эту деревню и собравшихся в ней товарищей по несчастью. Особенно доставалось от него Кену Абаре:

«И этот сопляк тоже тут, — вспоминал про него Дамир. — Ну почему он просто не сдох в том сражении? Или не увяз в трясине? Вот ведь живучий ублюдок!»

До недавнего времени Дамир состоял в банде мошенников, промышлявших в Генцо, и хорошо запомнил паренька, спустившего целую гору золота в трактире «Липовый цвет». Однако он никак не ожидал, что тот узнает его и набросится с кулаками. И уж тем более он не ожидал, что паренёк окажется настолько опасным противником.

«Надо признать, у него крепкая рука, — подумал Дамир, трогая языком обломок выбитого зуба. — А всё-таки, как же он узнал о моей связи с Бишеком?»

В банде Дамир всегда действовал на заднем плане, то подыскивал «клиентов» для шулера, то изображал игрока, сорвавшего большой куш. Роли конечно не слишком значительные, зато и вычислить его было практически невозможно. Однако мерзкому сопляку это, по-видимому, удалось. Понять бы ещё как.

«Ладно, всё это теперь не так уж важно, — успокоил себя Дамир. — Сейчас главное поскорее убраться из деревни. Дождусь утра и ноги в руки».

Как и было условлено остаток ночи после убийства он провёл в кампании Клода Д'Эфле и Рутгера Кото. Мучимый страхом и подозрениями, Дамир так и не смог сомкнуть глаз. Едва дождавшись рассвета, он сложил свою котомку и собрался в путь.

— Куда это ты направился? — язвительно поинтересовался у него Клод Д'Эфле.

— Я ухожу, — заявил Дамир. — Вы как хотите, а я не собираюсь дожидаться, пока меня прирежут как какую-нибудь свинью.

— Ты никуда не пойдешь, — уверенно заявил Клод Д'Эфле. — По-крайней мере, пока я тебе не разрешу.

Дамир с ненавистью уставился в лицо молодого рыцаря. Этот вшивый дворянчик вконец обнаглел — кажется, он считает остальных своими личными холопами. Но он ошибается: Дамир не какой-нибудь льстивый слуга или безмозглый крестьянин, он представитель преступного мира, и плевать он хотел на всякие титулы и привилегии! Укрепив себя этими мыслями, Дамир открыл было рот собираясь дать достойный ответ, но в последний миг стушевался. Ссориться с рыцарем отчаянно не хотелось, всё-таки он тренированный боец и наверняка сумеет добиться подчинения силой.

— И сколько, по-вашему, мы должны тут торчать? — умерив свой пыл, проворчал Дамир.

— Нет смысла уходить отсюда до решающего сражения между войсками Д'Аржи и Лавайе, — ответил рыцарь. — И, кроме того, я ведь обещал найти и покарать убийцу! — добавил он.

— А если у вас не получится? — вяло поинтересовался Сису.

— Получится! — рассмеялся Клод Д'Эфле. — А до тех пор мы останемся тут. Всё ясно? — добавил он и обвел взглядом лица остальных двоих.

— Да, — без особого энтузиазма подтвердили они.

— Отлично, значит с этим покончено, — продолжил рыцарь. — Теперь займитесь-ка делом: идите и выкопайте могилу для тех несчастных крестьян.

— Почему именно мы? — возмутился Рутгер. — Пусть остальные тоже помогут!

— Они займутся завтраком, — отрезал Клод Д'Эфле. — А за вами двоими нужен глаз да глаз, так что копайте вон у того дерева, чтоб я всё время видел вас из своего окна.

Ни Дамир, ни Рутгер не осмелились с ним спорить и оба неохотно подчинились. В оставшемся после шахтёров мусоре они разыскали две вполне приличные лопаты и принялись рыть землю в указанном рыцарем месте. Почва там оказалась мягкой и уже через пару часов яма стала достаточно глубокой. Теперь предстояло самое неприятное: нужно было принести тела.

— Ну что парнишка, пойдём за покойничками? — как-то уж слишком жизнерадостно спросил Рутгер Кото.

— Ага, — пробормотал Дамир и нехотя поплелся за товарищем.

Вскоре они оказались у того самого сарая, где ночью было совершено двойное убийство. Не задерживаясь ни на секунду, Рутгер толкнул дверь и решительно шагнул внутрь. Дамир, хочешь не хочешь, пошёл за ним. Как и следовало ожидать, внутри ужасно воняло кровью, а пара чудовищно обезображенных трупов при свете дня смотрелась ещё омерзительней. Едва взглянув в их сторону, Дамир почувствовал, как содержимое его желудка стремительно рвется наружу.

— Что паренёк мутит? — посочувствовал Рутгер. — Экий ты слабонервный. Мяса что ли никогда не видел?

С этими словами он снял с крюка туловище Исаии и, опустив его наземь, проделал то же с останками Вориса.

— Давай-ка лучше подсоби мне, — велел он.

«Вот ведь человек странное создание, — глядя на равнодушие мясника, подумал Дамир. — Ко всему он может привыкнуть, даже к такому!»

С трудом поборов тошноту, Дамир помог напарнику завернуть тела в обрывки старых тряпок. Затем они аккуратно положили мертвецов в корыто со свернувшейся кровью и, взяв его с противоположных концов, побрели обратно.

Вернувшись к могиле, они увидали там местного деда, хорошо знакомого Дамиру ещё со старых времён. Тот, похоже, случайно натолкнулся на свежевырытую яму и заинтересовался её предназначением.

— День добрый, сынки, — поздоровался старик. — Никак покойника несёте?

— Здорово дедуль, помнишь меня? — поприветствовал его Дамир.

Старик удивленно уставился в лицо Сису, затем всплеснул руками и радостно затараторил:

— Ужель Дамирка? Когда ж ты вернулся, шалопай?

— Вчера ещё, хотел зайти да сам видишь, не до того было, — кивнул Дамир на едва прикрытые тряпками тела.

— Ох, боги милосердные! — испуганно пробормотал дед, увидев, как обезображены трупы. — Опять началось?

— Похоже на то, — подтвердил Дамир.

— Больно ты разговорчивый стал, — перебил его Рутгер. — Держал бы язык за зубами!

— Ладно тебе, дед Волан свой человек, — успокоил Дамир. — И он об этом деле поболе твоего знает.

— С чего ты взял? — не поверил Рутгер.

— Так ведь не в первой такое творится, — вмешался в разговор старик. — Проклятье это! Все местные о том ведают.

— Чего ты брешешь старый? — опять не понял Рутгер.

— Говорю же, порча на деревню наведена, — терпеливо повторил дед Волан. — Кто ей поддастся, в зверя лютого обращается и на людей нападает. Теперича держите ухо в остро, любой злодеем оказаться может.

Услышав последнюю фразу, Дамир несогласно покачал головой:

— Тут ты дедуль неправ! — возразил он. — Этих двоих наверняка прирезал тот сопляк, что сейчас у тебя на постое. Он ведь припадочный!

— Не, — отмахнулся дед. — Горячка у паренька, самая обыкновенная.

— Самая обыкновенная? — переспросил Дамир. — Это вряд ли! Видел бы ты, что он вчера вытворял. Набросился на меня ни с того ни с сего, и чуть не прикончил. Такое бешенство спроста не бывает!

Дед внезапно посерьёзнел и, проведя рукой по окладистой бороде, задумчиво пробормотал:

— Кажись, парнишка обокрал кого-то и теперь совестью мается. Всю ночь вчера метался, прощения просил да золото какое-то вспоминал.

«Так вот оно что, — сообразил Дамир. — Сопляк проиграл чужие деньги, а теперь страдает, не зная как вернуть долги. Так ему ублюдку и надо!»

Тут Сису злорадно усмехнулся. Приятно всё-таки, когда у твоего недруга дела обстоят намного хуже, чем у тебя! Но радовался Дамир совсем не долго — старик вернул его с небес на землю:

— Бежать вам надо! — забормотал дед Волан. — Бежать да побыстрее!

Услышав его, Дамир помрачнел. Бежать говоришь, да если б ему не помешали, он был бы уже далеко отсюда! А теперь…

«Но дед-то прав! — взял себя в руки Сису. — Не получилось один раз — не беда, просто нужно попытаться ещё. Например, ночью, когда рыцарь уснёт».

От этой мысли Дамиру полегчало. Конечно, ориентироваться на болоте в темноте будет трудно, но он должен с этим справиться.

«Точно! Сегодня же попробую», — решился он.

Остаток дня Дамир провёл как на иголках, пугаясь каждого взгляда Клода Д'Эфле. Ему отчего-то казалось, что рыцарь непременно догадается о побеге и остановит его. Но вот, наконец, наступил вечер, ополченцы стали разбредаться по своим берлогам. Дамир вместе с рыцарем и мясником ночевал в заброшенной избушке на самом краю деревни. По установленному распорядку, они теперь спали по очереди: пока один отдыхал, двое других бодрствовали, приглядывая друг за другом, так что сбежать, в любом случае было не так-то просто. Однако удача в этот день, похоже, была на стороне Сису и жребий спать первым выпал Клоду Д'Эфле. Когда тот ушёл на боковую, шансы Дамира резко возросли, ведь единственным препятствием на пути к свободе стал мясник.

«Рутгер уже немолод и намаялся за день. Наверняка скоро задремлет, — успокоил себя Сису. — Нужно просто подождать и всё получится».

Так и случилось: спустя примерно час мясник начал тихонько похрапывать, а ещё через десять минут Дамир шагал прочь от ненавистной деревни.

* * *

Ночь на Оманских болотах оказалась крайне неуютной. С наступлением сумерек эти места стали напоминать непроходимый лабиринт. Куда не посмотри, взгляд упирался в темную массу невысоких зарослей или терялся в сгущавшемся над поверхностью воды призрачном тумане. Под ногами всё время хлюпала густая жижа, а по лицу хлестали длинными ветками невидимые в темноте деревья. Но хуже всего было другое: все знакомые ориентиры пропали во мраке, Дамир то и дело сбивался с пути, застревая в каких-то кустах или проваливаясь по колено в вязкую трясину. Он быстро промок и промерз до самых костей.

«Идти по болотам ночью было не лучшей моей идеей, — наконец, признал он.

— Кажется, сейчас я окончательно заблудился».

Выглянувшая из-за туч луна подтвердила его самые мрачные опасения: всё это время он ходил кругами и теперь, среди зарослей вновь показался островок сухой земли, на котором стояла проклятая деревня.

«Чёрт! Всё было зря! — понял Дамир. — Скоро утро, а я по-прежнему здесь!»

Он остановился, пытаясь сообразить, что делать дальше. Возвращаться обратно не хотелось, а блуждать по окрестностям было явно бессмысленно. Оставалось дождаться утра и уж потом спокойно уйти отсюда. Мысль-то была хорошей, но Дамир совершенно не представлял где можно скоротать оставшееся до рассвета время. Он так и стоял в нерешительности, когда вдруг заметил неподалёку тёмную фигуру. Какой-то человек, согнувшись в три погибели, нёс на спине что-то большое и видимо тяжёлое. При этом он двигался легко и на удивление быстро.

«Убийца! Кто же ещё станет бродить по ночному болоту? Это точно убийца, а несёт он очередного покойника!» — мелькнула в голове Дамира страшная догадка.

Смертельный ужас впился невидимыми когтями в его сердце. Не помня себя и не разбирая дороги, Сису бросился обратно к деревне. Там всё же были люди, нормальные живые люди. Они спасут его, они ему помогут! А здесь, на болоте, смерть, жуткая отвратительная смерть в человеческом обличье.

Дамир мчался со всего духу, не оглядываясь и не сбавляя темп, пока, наконец, не оказался на пороге той самой избушки, откуда незадолго до этого так мечтал сбежать. Рванув на себя дверь, он закричал:

— Я видел убийцу! Кажется, он нёс труп! Вставайте!

Однако погружённая во мрак комната осталась совершенно безучастной к его испуганным воплям. Дамир нетерпеливо шагнул внутрь. Надо растолкать этих двоих, вместе они решат, что им делать. Не тратя времени на поиски свечи, он попытался найти товарищей на ощупь, но, те, кажется, куда-то исчезли. Вскоре Сису окончательно убедился — Клода Д'Эфле и Рутгера Кото здесь не было.

«Где это они? — не понял Сису. — Ищут меня? Или мертвы? — вновь испугался он».

От этих мыслей, сумрачная, безмолвная изба вдруг показалась ему невероятно зловещей. Он со всех ног бросился к выходу, но поскользнулся в темноте и упал, больно ударившись коленкой.

«Чёрт! Что это? — удивился Дамир, ощутив лицом что-то липкое и холодное. — Кровь? Целая лужа крови!»

Мигом забыв об ушибленной коленке, он вскочил на ноги и пулей вылетел на улицу.

* * *

Эту ночь Кен проводил без кошмаров благодаря чудесному зелью деда Волана. Оно и вправду работало — проглотив маленькую щепотку безвкусного порошка, оруженосец погрузился в тяжелый наркотический сон без всяких сновидений. Возможно, он проспал бы до самого утра, если б судьба не распорядилась по-иному. Примерно за пару часов до рассвета Кена разбудил громкий шум. Кто-то снова и снова, колотил в дверь, настойчиво требуя отворить её. Это продолжалось довольно долго, пока, наконец, не проснулся хозяин избушки:

— Кто там ещё? — спросил дед Волан заспанным голосом. — Чего суматоху подняли?

Удары сразу же прекратились, а вместо них с улицы долетел взволнованный голос:

— Открывай дед! Давай, буди своих постояльцев, — кричал кто-то, кажется Стефан.

— Дело срочное!

Всё на мгновенье стихло, затем в темноте прошаркали шаги и дверь со скрипом распахнулась.

— Чего шумите, сынки? Открыто же, — пробормотал старик. — Боги милосердные! На кой вы Дамирку связали? — удивленно воскликнул он. — Али случилось что?

— Не твоё дело, — перебил его Стефан. — Где остальные?

— Как это не моё дело? Да он мне как родной, я его с малолетства знаю! — возмутился дед Волан. — Рассказывай, давай, что он такого натворил?

А Кен уже без всяких объяснений понял — в деревне снова произошло убийство. Он нехотя откинул в сторону тёплое одеяло и, спустившись с печи, принялся быстро одеваться.

— Родной говоришь? — возмущался тем временем Стефан. — Родственничек-то твой людей на куски режет! Не знал дедуля?

— Не может того быть! Не он это, — не поверил дед Волан. — Хватит попусту наговаривать!

— Молчи старик, если не знаешь, — вмешался в разговор Тинто. — Дамир твой ворвался к нам посреди ночи, говорит тех двоих, что с ним в одной избушке ночевали, кто-то зарезал. А сам при этом весь в крови перепачкан. Что нам ещё оставалось делать? Отпустить его?

Старик замолчал, поняв, что его слова не переубедят испуганных ополченцев. Затем, не сдержавшись, жалобно забормотал:

— Вы это того, не торопитесь, обмозгуйте всё как следует, — умолял он. — Не берите грех на душу! Пожалеете ведь.

— Не боись старик, — успокоил его Тинто. — Не тронем пока твоего родственничка. Верёвки эти простая предосторожность.

В этот самый момент на улицу вышел Кен. При бледном свете луны он разглядел четверых ополченцев. Стефан и дядя Хавьер стояли прямо у порога, а в нескольких шагах позади здоровяк Тинто придерживал за плечо связанного новичка.

— А Жан где? — вместо приветствия выпалил Стефан. — Неужто ещё спит?

— По нужде вышел, — ответил за оруженосца дед Волан. — Всю ночь животом мается, даже отвары мои не помогают.

— Ты разве не должен за ним приглядывать? — спросил у Кена дядя Хавьер.

— Проспал я, — смущённо пробормотал тот.

Возникла неловкая пауза, в течение которой Хавьер сверлил оруженосца недовольным взглядом.

— Отстань от паренька, — заступился за Кена старик. — Горячка у него только-только прошла, теперича ему покой надобен, — пояснил он. — Да и на кой ему глядеть, как друг нужду справляет?

— Ладно, ближе к делу, — вмещался в разговор Тинто. — Мы идём к домику рыцаря. Попробуем выяснить, что же там всё-таки произошло. Ты с нами? — спросил он оруженосца.

— Да, — ответил Кен. — Мне кажется, нам лучше держаться вместе.

— Тогда идём, — сказал Тинто и двинулся в направлении избушки Клода Д'Эфле.

Другие ополченцы пошли следом, оставив позади растерянного старика.

— Поосторожней там, — крикнул он им в спину. — И Дамира зазря не обижайте.

— Ага, — пообещал Стефан, — Если увидишь Жана, передай, что мы его ждём.

Идти было совсем не далеко, и вскоре вся компания приблизилась к ветхому домику, самовольно занятому рыцарем. Дверь его оказалась широко распахнутой, а позади неё царила непроглядная мгла. В общем-то, ничего необычного, но разыгравшееся воображение оруженосца придало этой картине зловещие оттенки. Желудок его заранее напрягся, ладони вспотели, несмотря на колючий ночной холод.

«Вот бы очутиться подальше отсюда! — с тоской подумал Кен, отчетливо припомнив трупы изувеченных крестьян. — Не хочу больше такого видеть!»

Тем временем Стефан достал огниво и запалил самодельный факел. Выставив его перед собой, словно меч, он решительно шагнул внутрь. Остальным, хочешь не хочешь, пришлось последовать за ним.

Комната, в которой они очутились, выглядела по-настоящему жутко — буквально всё в ней было залито кровью. Тёмно-бордовые пятна виднелись повсюду, на столе, на лавках, на печи. А в огромной кровавой луже, растекшейся по полу, осталось множество чьих-то следов. Однако тел или их останков нигде не наблюдалось.

— Во чёрт! Мерзость-то, какая! — ужаснулся дядя Хавьер.

— Да уж, — подтвердил Тинто, — Судя по количеству крови, обоих порешили в этой самой комнате.

Остальные подумали точно также, сомнений в том, что Клод Д'Эфле и Рутгер Кото уже мертвы теперь ни у кого не осталось.

— А ты, получается, нам врал! — прорычал Стефан, взглянув на побледневшего Сису.

— Нет! — ответил тот.

— И мы, по-твоему, должны поверить, что ты спокойно спал, пока убийца вытворял такое? — указав на кровавые пятна, поинтересовался Стефан.

— Он сам их зарезал! — истерично завопил дядя Хавьер. — И нас хотел прикончить!

— Нет! — испуганно крикнул Дамир. — Я видел убийцу, но я не убивал!

— И кто же тогда убийца? — язвительно спросил Стефан. — Может, просветишь нас?

Дамир смертельно побледнел, теперь он понял, что перепуганные ополченцы способны расправиться с ним немедленно.

— Я толком не разглядел, — пробормотал он. — И, кстати, я видел его не здесь, а на болотах, пока пытался сбежать из этой проклятой деревни!

— Сбежать? — перебил Хавьер. — Если совесть чиста, зачем тогда бежать? — продолжил нагнетать он.

— Эта деревня проклята! — громко заявил Дамир. — Я жил здесь раньше и знаю об этом. Поэтому-то, увидав первых покойников, я сразу решил убраться отсюда.

— Хватит городить чушь! — не унимался Хавьер. — Придумал какое-то проклятье, чтоб себя обелить, гад! Думаешь, мы поверим?

— Нет, он говорит правду, — заступился за новенького Жан.

Все вздрогнули от неожиданности, в пылу страстей никто не понял, когда он успел подойти.

— Старик все уши прожужжал мне этим проклятьем, — продолжил бывший стражник. — Кажись, лет пять назад какой-то мужик, из местных, рехнулся и точно также распускал людей на фарш. Правда его поймали и всё вроде успокоилось.

— До позапрошлой ночи, — воспользовавшись ситуацией, добавил Дамир.

— Убийцу я не разглядел, но я догадываюсь, кто бы это мог быть! — заявил он, и, изобразив уверенность, оглядел лица притихших ополченцев.

— И кто же? — спросил Стефан.

— Он! — указал на оруженосца Сису. — Это ж очевидно!

Услышав нелепое обвинение, Кен вздрогнул. Происходящее слишком напоминало его ночной кошмар. Проклятый новичок и наяву не давал покоя!

— Ах ты, сука! — заорал оруженосец и, сжав кулаки, шагнул к Сису. — Убью гадёныш!

— Постой! — остановил его Тинто. — Пускай доскажет.

Остальные согласно закивали головами, и Кен был вынужден им подчиниться.

— Вспомните, как он набросился на меня позавчера. Разве тот бред, что он тогда кричал, не показался вам странным? — напомнил Дамир и, убедившись, что зародил сомнения в душах ополченцев, пояснил: — Проклятье выбирает тех, кто послабее духом или переживает душевные терзанья. А этот сопляк недавно спёр чье-то золото и теперь мучается раскаянием. Мне это дед Волан сказал.

— Это правда? — спросил у оруженосца Тинто.

— Ну, типа того, — замялся Кен.

— Так это ты всех порешил? — испуганно пробормотал дядя Хавьер.

— Ты что совсем мозги пропил? — разозлился Кен. — Думай, о чём говоришь!

— А ты мне рот не затыкай! — зло прошипел Хавьер и, обратившись к остальным, заверещал: — Чего там спорить? Связать обоих и под замок, пущай посидят пока суд да дело!

— Верно! — поддержал Стефан. — А там уж разберёмся кто прав, кто виноват.

Почуяв опасность, Кен сделал шаг обратно к двери:

— Да вы что, с ума все посходили? — возмутился он. — Я не дам себя трогать!

— Держи его! — пронзительно заверещал дядя Хавьер и бросился к оруженосцу, намереваясь повалить его, но натолкнулся на кулак и с воем отшатнулся в сторону.

Его пример остудил остальных ополченцев, на миг они застыли в нерешительности.

«Пора тикать!» — понял Кен и, воспользовавшись заминкой, бросился к двери.

Возможно, он смог бы скрыться, если б не вовремя опомнившийся Стефан. Тот ловко подставил подножку, и навалился на упавшего оруженосца со спины. Кен завертелся на полу, пытаясь сбросить противника, но к Стефану на помощь подоспел Тинто, вдвоём они легко добились победы.

— Чёрт! Ловкий зараза, — пробормотал Стефан, пытаясь отдышаться.

— Мужики, а вы случаем не переборщили? — поинтересовался Жан, не принимавший участия в потасовке. — Я ручаюсь, что Кен лежал в горячке и никого не трогал.

— Ага, видали, как ты за ним приглядываешь! — перебил стражника дядя Хавьер.

— Дристал поди где-нибудь, пока он наших товарищей резал!

Тут Жан покраснел и осёкся. Затем, справившись с собой, он открыл рот, видимо, собираясь ответить, но его опередил Тинто:

— Я тоже не уверен в причастности Кена к убийствам, — заявил он. — Но коли есть такое подозрение, пусть лучше посидит под замком.

— Правильно! — поддержал Стефан. — Для всех так будет лучше, даже для него самого. Ведь за надежным запором сейчас куда как безопаснее.

С последним доводом Жан не мог не согласиться.

— Ладно, — сдался он. — Но никакого самосуда я не допущу!

— Там посмотрим, — пробормотал Хавьер себе под нос.

Глава 8. Бурная ночь

Посовещавшись, ополченцы поместили Кена и Дамира в одном из заброшенных домов на окраине деревни. Изначально они намеревались оставить там часового и сменять его по очереди, но никто не захотел стать первым, и после длительных пререканий было решено ограничиться только верёвками. Туго связав пленникам руки и ноги, ополченцы втолкнули их в сырую, пропахшую плесенью избушку и ушли, заперев за собой дверь. Выждав пару минут после их ухода, и убедившись, что за ним действительно никто не наблюдает, Кен попытался освободиться. Он несколько раз напрягал руки, пробуя порвать, или хотя бы растянуть свои путы, но в результате лишь разодрал до крови запястья. Тогда он подполз к сохранившемуся в комнате столу и, привалившись к нему спиной, начал энергично тереть верёвку об острую кромку деревянной ножки.

Второй пленник, Дамир Сису, всё это время просидел неподвижно, с раздражением наблюдая за потугами товарища по несчастью. В конце концов, он не выдержал и открыл рот:

— Ну, порвёшь ты их, и что дальше? — поинтересовался он. — Дверь заперта снаружи, окно слишком маленькое, а если начнёшь тут шуметь, тебя наверняка услышат и снова свяжут.

— По-крайней мере, тебя придушу! — прорычал Кен.

После такого ответа разговор прервался сам собой, и в комнате вновь повисла тишина, нарушаемая лишь настойчивым пыхтением оруженосца. Так продолжалось до самого рассвета, когда же небо за окном посерело, Дамир ещё раз попробовал заговорить:

— Слышь, чего ты так на меня взъелся? — спросил он. — Чем я тебе насолил?

— Да пошёл ты! — рявкнул Кен и стал работать над путами вдвое энергичней.

Он чувствовал, ещё немного и они поддадутся, а освободив руки, он точно придумает способ, как можно выбраться отсюда. Однако ему не повезло — он всё ещё возился с верёвкой, когда за дверью раздались чьи-то шаги. Спустя мгновенье она распахнулась, впустив в избу Стефана Рицо и Тинто Чоли. Оба держали в руках какие-то посудины.

— Завтрак прибыл, — сообщил Стефан и развязал руки Дамиру Сису.

Тот с удовольствием размял затёкшие запястья и не спеша принялся за еду. Он явно наслаждался полученной свободой и растягивал её, тщательно пережёвывая каждый кусок.

— Давай, жри быстрее! — велел ему Стефан. — Не видишь, товарищ тебя уже заждался! — добавил он, ткнув пальцем в сторону оруженосца.

Кен и вправду выглядел каким-то подавленным, но причиной тому был вовсе не голод, как это подумал Стефан, просто оруженосец сильно нервничал, ожидая минуты, когда обнаружится наполовину перетёртая верёвка.

— И долго вы будете нас здесь держать? — не прекращая жевать, спросил Дамир.

— Не знаю, там посмотрим, — ответил Тинто. — Через часок другой, когда достаточно рассветёт, мы осмотрим окрестности и поищем пропавшие трупы, может, когда найдём их, выясним что-то новое или даже определим убийцу. Кстати, ты помнится, говорил, что видел его на болоте? Не подскажешь, где именно?

— Шагах в двухстах на север от деревни, — с готовностью сообщил Дамир. — Но должен вас предупредить: вы совершаете большую глупость! — добавил он.

— Почему это? — спросил Стефан.

— Бежать отсюда надо! Спасаться пока ещё можно! — убеждённо заявил Сису. — Я знаю дорогу и смогу провести вас сквозь трясину безо всякого риска. Но идти надо днём, а если дотянете до вечера, даже я не смогу вам помочь!

— Другими словами ты предлагаешь довериться тебе? — усмехнулся Тинто. — Так не пойдёт! Лично для меня ты самый подозрительный.

— Дурак! — прокомментировал Дамир. — Ещё пожалеешь, но будет поздно!

Больше он не произнёс ни звука и ел молча, до тех самых пор, пока не проглотил последний кусок. Покончив с ним, Сису вытер руки об одежду и равнодушно протянул их Стефану.

— Вяжи! — разрешил он. — И раз уж вы твёрдо решили оставаться в деревне, смотрите повнимательней за Жаном!

Услышав этот неожиданный совет, оруженосец вздрогнул. Он сразу вспомнил свои собственные опасения на счёт бывшего стражника. Но почему это новенький тоже упомянул его имя? Просто пытается рассорить тюремщиков между собой или и в самом деле заметил что-то подозрительное? Кен сомневался, а вот остальные, похоже, не восприняли слова Сису всерьёз:

— Ага, присмотрим, — небрежно ответил Стефан и вновь скрутил Дамиру руки.

Закончив, он повернулся к Кену, намереваясь развязать его на время завтрака. Настал момент, которого так сильно опасался оруженосец.

— Чёрт! Тинто посмотри-ка сюда, он почти перетёр верёвку! — удивленно воскликнул Стефан. — Вот ведь настырный щенок!

— Значит, в следующий раз свяжи его покрепче, — спокойно посоветовал Тинто.

— Да уж, — согласился Стефан. — Теперь я буду повнимательнее.

С этой секунды он вправду не сводил с оруженосца глаз, а когда пленники вновь остались одни, Кен очутился в несоизмеримо худшем положении, чем был прежде. Теперь оруженосца примотали к тому самому столу, который едва не стал его дорогой к спасению. Кен не мог глубоко вдохнуть или пошевелить рукой, а об освобождении от пут даже думать больше не приходилось.

— Ну что я тебе говорил? — ухмыльнулся Дамир. — Не следуешь советам старших, мучайся теперь!

— Слышь, а что ты там про Жана ляпнул? — спросил вдруг Кен.

Дамир аж рот открыл от удивления. Он уж и не надеялся, что оруженосец согласится с ним поговорить.

— Хорошо, — оправившись от потрясения, сказал Сису. — Я объясню тебе, но только с одним условием: ты тоже ответишь на один мой вопрос.

— Ладно, — немного подумав, согласился Кен. — Если ты, правда, что-то знаешь, тогда я не против.

Дамир кивнул и, вдохнув поглубже, стал не спеша излагать свои соображения:

— Тут всё просто, — начал он. — Помнишь, как тот заносчивый рыцарь, пусть земля ему будет пухом, выяснил, что убийца должен быть человеком среднего роста?

— Ну, помню, — подтвердил Кен. — Он определил это по следам. И что с того?

— Этой ночью я разглядел множество похожих отпечатков в нашем домике, — сообщил Сису.

— Допустим, — кивнул Кен.

— А это ещё раз подтверждает, что убийца не здоровяк Тинто и не тот истеричный коротышка Хавьер, — сказал Дамир. — Теперь под подозрением только четверо: мы с тобой, Стефан Рицо, ну и конечно Жан, — перечислил он.

— Ага, — согласился оруженосец, который тоже не мог поверить в причастность к злодеяниям старика Волана.

— Мы двое связаны и точно никому не причиним вреда, — продолжил рассуждать Сису. — А Стефан во время последнего убийства был под присмотром двух человек, невиновность которых железно установлена. Сомневаюсь, что он смог бы незаметно ускользнуть, свершить злодейство и также незаметно вернуться, — тут Дамир сделал многозначительную паузу и добавил: — Сам видишь, остаётся лишь Жан.

Кен крепко задумался. Само по себе всё это ничего не доказывало, но если принять во внимание постоянные отлучки стражника, о которых Кену было доподлинно известно, слова Дамира приобретали определённый смысл.

— Я тебя понял, — задумчиво произнес Кен. — Кажется, за ним и вправду стоит приглядывать.

— Да уж! — неожиданно расхохотался Сису и, заметив недоумение оруженосца, пояснил: — Я вот точно никого не убивал. Убийца кто-то из вас двоих и искренне надеюсь, что это всё-таки ты!

— Чего-чего? — не понял Кен.

— Иначе нам с тобою крупно не повезло! — продолжил Дамир. — Ведь здесь мы абсолютно беспомощны, как приготовленные на убой свиньи!

От этой простой мысли у Кена по спине пробежал холодок. Действительно, если убийца вздумает к ним заглянуть, они не сумеют оказать ему ни малейшего сопротивления.

— Что ж, я выполнил свою часть сделки, — прервал его размышления Сису.

— Теперь твоя очередь отвечать на вопросы. Скажи мне всё-таки, почему ты накинулся на меня при нашей первой встрече? И что за чушь ты тогда нёс?

Сам того не подозревая Дамир нечаянно напомнил Кену о зловещей роли, которую играл в его ночных кошмарах.

— Вот значит как? — вновь разъярился оруженосец. — Наслал на меня эти проклятые сны и ещё имеешь наглость спрашивать, за что я начистил тебе рожу?

— Чего? — не понял Дамир. — Какие ещё сны? Ты бредишь что ли?

Слово за слово Кен нехотя поведал ему содержание своих гнетущих сновидений, рассказал про косоглазого шулера, про отрубленный мизинец и про нарушенную клятву. История получилась довольно странной, Дамир долго не мог поверить, что стал персонажем чьих-то кошмаров, но увидав затравленный взгляд истерзанного бессонницей оруженосца, он убедился, что тот не врёт.

— Готов поклясться, что не имею к этому никакого отношения! — наконец, заявил Дамир. — Я плохо разбираюсь во снах и тому подобном, но думаю, всему можно найти логическое объяснение.

— И какое же? — вяло поинтересовался Кен.

— Видишь ли, я тоже был в «Липовом цвете», когда ты проигрывал своё золото, и стоял среди зрителей в первом ряду, — сообщил Дамир. — Думаю, ты заметил меня в тот момент, и неосознанно запомнил моё лицо.

— Не шутишь? — удивился Кен. — Ты тоже был в том трактире? Я этого не знал.

— Ага, — подтвердил Дамир.

Поддавшись внезапному порыву, он рассказал оруженосцу о себе и о банде мошенников, в которой до недавнего времени состоял. По правде говоря, Дамир был очень зол на своих бывших подельников, ведь те, по сути, предали его, оставив в лапах стражников Д'Аржи. И вот теперь, в голове Сису зарождался смутный план мести, главным орудием которой должен был стать сидящий напротив паренёк.

— А знаешь что? — с притворным энтузиазмом воскликнул Сису. — Я помогу тебе вернуть проигранное золото! Я знаю, где их логово и если ты не боишься драки, то сможешь забрать свои денежки с процентами.

На это Кен лишь рассмеялся. Дамир удивлённо уставился на него — совсем не такой реакции он ожидал от этого драчливого и недалёкого юнца.

— Прости, прости, — вволю навеселившись, ответил оруженосец. — Забавно слышать подобное предложение от связанного по рукам и ногам человека, которого вот-вот зарежет безумный убийца или вздернут на дереве перепуганные товарищи. Ты я погляжу оптимист, даже в такой ситуации умудряешься строить планы на будущее.

— А сам-то чем лучше? Разве ты не в таком же дерьме? — разозлился Дамир. — Так чего тогда смеешься?

— Помнится, я обещал ответить только на один вопрос, а это уже второй, — продолжил издеваться Кен.

Своим сарказмом он отбил у Сису всякое желание общаться, и едва завязавшийся разговор прервался сам собой. Пленники так и просидели в тишине до позднего вечера. Они уже с ума сходили от скуки и безделья, когда на пороге избушки послышались чьи-то осторожные шаги.

«Убийца!» — невольно подумали оба и похолодели от страха.

Однако они ошиблись — нежданным посетителем оказался дед Волан, который ну никак не тянул на роль злодея.

— Здорово дедуль! — поприветствовал старика Дамир, но увидав выражение его лица, осёкся на полуслове.

— Беда, сынки случилась! — торопливо пробормотал дед. — Беда!

— Да говори яснее, — велел оруженосец. — Что там произошло?

— Нашли мертвеца-то, говорят молодой господин, — сбивчиво пояснил дед Волан.

— А как по мне, так сам чёрт теперь не разберёт. Но беда-то в другом: у покойника в сердце ножик торчал, рыжий его признал, сказал, что твой!

От этой сногсшибательной новости внутри у Кена всё похолодело. Три дня назад куда-то запропастился его кинжал. В свете последних событий Кен совсем позабыл о том случае, а вот теперь клинок нежданно нашёлся да ещё таким неприятным образом!

— Не я это! Я его не убивал, — испуганно забормотал оруженосец. — Ты ж сам мне снотворное делал! Знаешь же, что я не мог!

— Я-то знаю, — подтвердил старик. — Да меня никто и слушать не желает. Товарищи твои совсем обезумели, кричат, ругаются, решают, как с тобой поступить.

— Поздравляю, ты серьезно влип! — злорадно прокомментировал Дамир.

— Бежать тебе надобно, — подтвердил дед Волан. — Прямо сейчас! Вот только развяжу тебя, и беги!

С этими словами он достал нож и принялся торопливо разрезать веревки на руках и ногах оруженосца.

— Спасибо дедуль! — искренне поблагодарил Кен. — Вовек твоей доброты не забуду!

— Рано радуешься, — перебил его Дамир. — Я пытался уйти из деревни прошлой ночью. Скажу тебе это не так-то легко, если не потонешь в трясине, то заблудишься и всё равно сдохнешь, — добавил он и мерзко рассмеялся.

От таких перспектив оруженосец снова приуныл. Не будучи местным жителем, он плохо ориентировался на болоте и опасался ходить по нему даже днём, а ночью и вовсе бы туда не сунулся. Но, оказалось, дед Волан предусмотрел даже это:

— Не трусь! — успокоил он оруженосца. — Вчера небо хмурилось, а сегодня звезды видать, не заблудишься. Ступай прямиком на «южный треугольник». В ту сторону дорога получше и недалече есть жилой хутор, там и переночуешь.

— Что ещё за хутор? — удивился Дамир.

— Хутор как хутор, — пожал плечами дед. — Обыкновенный.

— Раз так, я тоже пойду! — заявил Дамир. — Не хочу тут оставаться!

— Ага, ступайте вместе, — одобрил старик.

Однако Кен совсем не обрадовался непрошенному попутчику:

— Нет уж! — отказался он. — Один пойду.

— А вот это ты зря! — покачал головой старик. — Вдвоём-то на болоте куда сподручней будет. Ежели в топь засасывать начнёт, напарник завсегда выручит.

— К тому же, я знаю, куда ты направишься, и могу нечаянно проговориться, — с противной ухмылкой добавил Дамир.

Последний аргумент подействовал, и Кен скрепя сердцем согласился:

— Ладно, пойдём вместе, — нехотя пробормотал он.

В этот самый момент старик разрезал последнюю верёвку на ногах оруженосца. Затем он помог Кену подняться, а после вручил ему тощий холщовый мешок.

— Вот держи свои вещички, — сказал он. — Сонное зелье я сверху положил. Только поосторожней с ним, шибко сильное получилось. Щепотку на ночь, и довольно.

— Спасибо тебе! Ты прям выручил! — обрадовался Кен.

Пока он разминал свои затёкшие конечности, дед Волан успел освободить Дамира Сису, и вскоре оба пленника были готовы идти.

— Ну, давайте, сынки, поспешайте! — напутствовал их старик.

— Ага, — ответили они в два голоса и зашагали прочь из проклятой деревни.

* * *

Ночь и в самом деле оказалась необычайно благоприятной для побега — на иссиня-чёрном небе ярко сияли звёзды, полная луна прекрасно освещала дорогу, а лёгкий ветерок разогнал туман, обычно сгущавшийся над болотом после наступления сумерек. Но даже так ориентироваться в этой однообразной местности было довольно трудно, и подсказка деда Волана пригодилась как нельзя кстати. Придерживаясь указанного стариком направления, беглецы действительно вышли на просторную сухую поляну, в самом центре которой разместился крошечный хуторок: чей-то одинокий дом, окружённый амбарами и сараями. Узкие слюдяные оконца дома слабо светились в темноте, а из высокой трубы валил густой дым. Похоже, Кену с Дамиром повезло и в этот поздний час хозяева ещё не спали. Подобная удача весьма ободрила беглецов, не сговариваясь между собой, они решительно поднялись на высокое крыльцо и громко постучали. Однако никто не откликнулся, им пришлось барабанить снова и снова, прежде чем из-за двери послышался недовольный женский голос:

— Кого там ещё черти принесли?

Начало было не слишком обнадеживающим, но Кен не собирался отступать.

— Мы обычные путники, — произнёс он как можно вежливей. — Я и мой товарищ направляемся в Генцо и просим у вас приюта на одну ночь.

— Ха, это что-то новенькое! — развеселилась за дверью хозяйка дома. — Вряд ли вы «обычные путники», все «обычные» идут себе по дороге, а не шатаются в темноте по Оманской трясине.

Кен открыл было рот, собираясь ответить, но в разговор бесцеремонно вмешался Дамир:

— Да разве ж вы не слышали? Барон Д'Аржи и герцог Лавайе недавно затеяли войну, теперь в округе полным-полно мародёров и другого сброда, — сообщил он. — Вот мы и пошли через болота, так оно надёжней будет.

— Ещё забавнее! — расхохоталась весёлая бабёнка. — Говоришь, много всякой швали по окрестностям шатается? Опасно стало? Тогда объясни: на кой чёрт мне впускать двух незнакомых мужиков в свой дом?

Не хотелось этого признавать, но доводы хозяйки были безупречны. Положа руку на сердце, Кен и сам не стал бы отпирать дверь, окажись он на её месте. Раз так, придётся ночевать под открытым небом, а после своими силами разыскивать дорогу в город. Вот уж точно не самая приятная перспектива.

— Подскажите хотя бы, кратчайшее направление на Генцо, — сдался оруженосец.

— Спроси своего приятеля. Кажется, он только что утверждал, что идти сквозь местные топи удобней, чем по торговому тракту, — смеясь, посоветовала хозяйка. — Вот заодно и проверите, — язвительно добавила она.

— Гадина! — в полголоса прошипел Дамир.

— Что-что? — хохотнула из-за двери смешливая бабёнка. — Твой друг похвалил мою сообразительность или мне только показалось?

— Простите его, он слишком импульсивен, — примиряющее ответил Кен. — Но ваш отказ и, правда, поломал все наши планы, мы ведь очень рассчитывали на вашу помощь.

— О чём это ты? — удивилась хозяйка. — С какого перепугу я должна вам помогать?

— Просто один старик из соседней деревни направил нас сюда, — пояснил Кен.

— Он обещал, что здесь мы сможем получить еду и ночлег.

В ответ на его слова раздался лязг отпираемых запоров. Затем дверь со скрипом отворилась, явив оруженосцу облик загадочной собеседницы. Та оказалась на удивление молодой, никак не старше тридцати лет, и высокой, почти одного с Кеном роста. А её лицо любой назвал бы привлекательным, особенно в обрамлении густой копны рыжих волос, отливающих чистой медью. Незнакомка была одета в просторный ночной халат с широкими как крылья рукавами. Пошитый без пуговиц он затягивался на талии шёлковым поясом. Такая одежда вошла в моду совсем недавно и считалась исключительно домашней, поскольку оставляла любопытному взору слишком много возможностей. Вот и сейчас, Кен без особого труда разглядел в глубоком вырезе крепкие женские груди.

— Что же вы сразу не сказали, о дедушке Волане? — упрекнула гостей хозяйка.

— Ведь он не стал бы посылать ко мне кого попало, — добавила она. — Думаю вам можно доверять.

— Надо же, старик совсем забыл упомянуть, что здесь живет такая обалденная красотка! Если б я только знал, то не посмел бы заявиться к тебе с пустыми руками, — сходу подлизался к хозяйке Дамир.

— Мы что уже перешли на ты? — задорно рассмеялась она.

— С красотками я всегда на ты, и, кстати, они частенько отвечают мне взаимностью, — похвалился Сису.

Бойкость Дамира, похоже, понравилась хозяйке, по крайней мере, она вознаградила его долгим оценивающим взглядом. А оставшийся не при делах Кен ощутил внезапный укол ревности: хотя он впервые видел эту женщину, ему неприятно было наблюдать, как она заигрывает с другим мужчиной.

— Ладно, ступайте за мной, — велела рыжеволосая и направилась вглубь дома, грациозно покачивая бедрами.

Повторять приглашение беглецам не понадобилось. Едва не столкнувшись лбами у входа, они торопливо протиснулись внутрь и поспешили вслед за быстро удаляющейся фигурой. Пройдя сквозь небольшую переднюю комнату, они вошли в просторный зал, вероятно используемый в качестве столовой или гостиной. Обстановка тут оказалась на удивление роскошной — под ногами блестел паркетный пол, на стенах полированные панели из светлого дерева, а то что Кен поначалу принял за слюдяные окна, на самом деле было витражами из цветных кусков вулканического стекла. Довольно редкое и дорогостоящее удовольствие. Картину дополняли пышущая жаром печь, покрытая яркими фарфоровыми изразцами, изящное кресло-качалка и большой обеденный стол с громоздкими стульями. А у самой дальней стены разместились шкафы, забитые до отказу толстыми книгами.

«Весьма неожиданно! — удивлённо подумал оруженосец. — Напоминает дворянскую усадьбу или убежище отошедшего от дел волшебника, ну уж никак не затерянный на болотах хутор. Так всё-таки, кто же она такая?»

Дамир, похоже, подумал о том же самом, но в отличие от спутника ему хватило наглости спросить хозяйку прямо в лицо:

— Вот уж не ожидал встретить такую роскошную женщину в этой глухомани. Что ты здесь потеряла? — поинтересовался он.

— Постой-ка, дай подумать, — пробормотала хозяйка. — А, вспомнила: я здесь живу! — отшутилась она.

— Одна? — не отставал Дамир.

— Одна или не одна, какая к чёрту разница? Я уже взрослая девочка и делаю что захочу, — рассмеялась рыжеволосая.

Получив столь расплывчатый и столь многообещающий ответ, Дамир усилил напор своих ухаживаний:

— Меня зовут Дамир Сису, я странник и искатель приключений, — с напыщенным поклоном представился он. — Вон там стоит мой временный попутчик, — добавил он, небрежно кивнув в сторону Кена. — А как мне назвать тебя, о прекрасная госпожа?

— Милена, — ответила хозяйка. — А у «временного попутчика» разве нет имени? — осведомилась она, взглянув оруженосцу прямо в глаза.

— Кен Абара, — смутившись, сообщил тот.

— Ну что ж, Кен Абара и Дамир Сосу, располагайтесь вон за тем столом, — пригласила гостей Милена.

— Мое имя Дамир Сису, — поправил её Дамир, покраснев, словно вареный рак.

Ответом ему стал задорный хохот хозяйки. Похоже, она оговорилась специально и теперь наслаждалась произведенным эффектом. Вволю навеселившись, она вдруг резко изменила свой тон:

— Успокойтесь, пожалуйста, уважаемый «искатель приключений», — с деланным испугом попросила она. — Поберегите своё сердечко! Приключения ещё не начались, а вы уже так нервничаете. Что ж тогда будет дальше?

Дамир с трудом поборол раздражение. Бабёнка, конечно, остра на язык, зато какие сиськи! Пусть поломается немного, лишь бы потом пустила в кровать. Успокоив себя этими мыслями, он галантно произнёс:

— Ошибаешься, госпожа, приключения пришли к тебе вместе со мной, и если ты только пожелаешь, эта ночь станет для тебя просто незабываемой!

Услышав такое, Кен ушам своим не поверил. Да что там говорить, он сам от стыда чуть сквозь землю не провалился. А рыжая баба лишь рассмеялась:

— Вот ведь, чёрт языкастый! Знает, как угодить женщине, — похвалила она.

Затем, словно на миг позабыв о гостях, хозяйка внезапно начала мыслить вслух:

— Этот напористый хвастун обещает мне бурную ночь, согласиться что ли? — спросила она сама у себя. — Нет, лучше всё-таки посоветуюсь с мужем! — решила она и стремительно вышла из комнаты.

А ошарашенные мужчины так и застыли, ломая голову над смыслом её последних слов. Шутит Милена или же говорит серьёзно? И вообще, всё ли в порядке у неё с головой? Наконец, после долгой паузы, Дамир натянуто рассмеялся:

— Дерзкая шлюшка! — прокомментировал он. — Оделась как проститутка и играет с нами как кошка с мышкой. Но я такого не потерплю! Попомни моё слово, этой ночью она станет моей подстилкой!

От злобы, сквозившей в обещании Дамира, оруженосец внутренне содрогнулся. Неприязнь к собеседнику захлестнула его, и он едва не влепил затрещину в самодовольную рожу Сису. А тот, похоже, ничего не заметил и, как ни в чём не бывало, продолжил изливать оруженосцу свои грязные мыслишки. С каждым новым словом Кен хмурился всё больше, и неизвестно чем бы всё это закончилось, если бы вовремя не вернулась Милена. Она вошла через боковую дверь, держа в руках большое деревянное блюдо, нагруженное до отказу всякой снедью.

— Садитесь за стол, — велела женщина. — Я принесла поесть.

— Спасибо огромное, — ответил за двоих Кен и принял из её рук тяжелое блюдо.

В нём оказалось всё необходимое для позднего ужина: два пирога с мясной начинкой, запечённая дикая утка с овощами, хлеб, столовые приборы и посуда. Но больше всего порадовал гостей большой кувшин молодого вина. Мужчины, соскучившиеся по нормальной пище, набросились на съестное, словно дикие звери. Милена тоже положила себе кусочек птицы и ела по чуть-чуть, небрежно ковыряя мясо серебряной вилкой и запивая его разбавленным вином.

— У вас так много книг в доме. Это вашего мужа? — чуть-чуть утолив голод, поинтересовался Кен.

— Что? — не поняла хозяйка. — С чего ты взял, что я замужем?

Затем, видимо вспомнив о своей проделке, Милена в очередной раз задорно рассмеялась:

— Вы что, и правда, поверили? — продолжая веселиться, спросила она.

Оруженосец густо покраснел. Прекрасно понимая, что ведет себя глупо, он всё равно обрадовался.

— Так ты живешь одна? — уточнил Дамир и окинул хозяйку плотоядным взглядом.

— А что если так? — вновь перешла на игривый тон Милена.

— Вряд ли можно справиться с подобным хозяйством в одиночку, — засомневался Кен. — Да и деликатесы эти явно не местные, — указав на стол, добавил он.

— Ты поразительно догадлив, Кен Абара, — язвительно прошипела Милена. — Без посторонней помощи я и вправду не обхожусь. Приходится нанимать работников с Житки, и конечно покупать у них продукты. Но вот эту утку я подстрелила сама и приготовила тоже.

— Довольно необычный талант для красивой девушки, — прокомментировал Сису.

— Неужели? — усомнилась Милена. — Ты что не встречал женщин умеющих готовить?

— Встречал, — ответил Дамир. — Но они не были красивыми.

— Туше! — улыбнулась Милена. — Да ты и в самом деле неплох! — похвалила она.

А выпавший из разговора Кен лишь нервно кусал губы.

«Проклятый Сису! Совсем запудрил ей мозги! — думал он в раздражении. — Ещё немного и обо мне просто забудут! Надо как-то привлечь к себе внимание, что-то сказать, желательно умное или хотя бы смешное!»

— Можно узнать, почему вы поселились на этом болоте? Есть же места и получше? — наконец пробормотал он.

Получилось не слишком умно и вовсе не весело, совсем не то, что на самом деле хотел бы сказать Кен.

— А чем тебе тут не нравится? Или мой дом для тебя недостаточно хорош? — задорно подмигнув, спросила Милена.

Оруженосец покраснел и принялся бормотать какие-то оправдания, однако его бесцеремонно перебил Сису:

— Для настоящего мужчины дом не имеет большого значения! Я вот готов жить в захудалой лачуге, лишь бы ты была всё время рядом! — заявил он.

— Знаю я таких как ты, — презрительно фыркнула хозяйка. — Максимум неделя, потом сбежишь. Все вы кобели одинаковые.

Дамир притворно возмутился, и принялся шутливо уверять Милену в своей преданности, но его в свою очередь перебил Кен:

— Этот дом конечно хорош, — сказал он. — Но мне кажется, что город подошёл бы вам куда лучше. Там легче завести знакомых, проще найти прислугу, да и вообще женщина с вашей красотой там оказалась бы в центре всеобщего внимания!

— Зато здесь спокойно, — возразила Милена. — В городах что ни год, то война или эпидемия, а ещё воры, попрошайки и назойливые соседи.

— Простите за бестактность, но вы не похожи на женщину, способную заживо похоронить себя в этой глуши, — не унимался Кен. — Разве вам тут не скучно?

— Скучно бывает лишь тем, кто не знает чем себя занять, — усмехнулась хозяйка.

— Я что похожа на такую?

— Нет, конечно, — вновь стушевался оруженосец.

— Парнишка имел в виду совсем другое, — влез в разговор Дамир. — Он хотел узнать, как обстоят дела с мужчинами? Тебе хватает их ласки?

От такого бесстыдства Кен зарделся, словно цветущий мак. Вот ведь проклятый Сису! Какого чёрта он приписывает другим свои озабоченные мысли?

— Что ж это вы, уважаемый «искатель приключений», сами боитесь спросить и на товарища валите? — усмехнулась хозяйка. — Похоже, я вас переоценила!

— Ладно, спрошу сам, — нисколько не смутившись, согласился Дамир. — Ответь, бывает ли тебе холодно долгими зимними вечерами? Мечтаешь ли о тёплом мужском плече?

— А вы оказывается поэт! — съязвила Милена и, поразмыслив секунду, продолжила: — Пожалуй, мне это нравится, поэтому отвечу честно: всё перечисленное и правда иногда случается. Я одинока, словно заточённая в башню принцесса, и так же как все принцессы жду своего рыцаря. Желаешь занять его место?

— Конечно! — подтвердил Сису. — Угождать госпоже моя святая обязанность.

— Говоришь ты красиво, вот только на рыцаря совсем не похож, — ухмыльнулась Милена. — Какой-нибудь горшечник или башмачник не более того.

От этой резкой, но вполне справедливой оценки Дамир неожиданно разозлился. Выпитое вино ударило ему в голову, и он едва сумел сдержать поток грязных ругательств, готовых сорваться с его языка.

«Дерзкая шлюха! Не смей говорить со мной подобным образом! — в ярости подумал он. — Ты значит принцесса, а я горшечник? Ишь ты как нос задрала! Но я поставлю тебя на место, сегодня ночью ты по любому станешь моей, даже если мне придется тебя изнасиловать!»

Решив более не церемониться, Дамир встал из-за стола, подошёл к хозяйке со спины и нагло опустил свою пятерню на её бюст. Подобная манера ухаживания, частенько срабатывающая на крестьянках, явно не понравилась Милене и та отреагировала мгновенно. Крепко прижав ладонь Сису к своей груди, хозяйка поднялась со стула, одновременно поднырнув под руку незадачливого ухажера. От этого движения плечо Дамира неестественно вывихнулось, а сам он завопил от резкой боли.

«Во чёрт!» — поразился оруженосец, не успевший даже сдвинуться с места.

Когда-то он разучивал похожие приёмы вместе с сэром Алистером, но такой скорости и чистоты исполнения ему добиться так и не удалось.

— Держите себя в руках, уважаемый «искатель приключений», — с ледяной вежливостью произнесла хозяйка.

— Да, обещаю! Клянусь! Только отпусти! — взвыл Сису.

— Молодец, хороший мальчик! — похвалила Милена и освободила захват.

Инцидент был исчерпан, но прежней непринужденности в общении как не бывало. Дамир обиженно хмурился, потирая больное плечо, а Кен никак не мог прийти в себя от изумления.

— Ну что ж вы притихли? — не выдержала хозяйка.

— Я поражён вашими навыками! — честно ответил Кен. — Хотелось бы узнать кто вы такая на самом деле, но почему-то мне кажется, что правды мы не услышим.

— И правильно, — засмеялась Милена. — Никогда не задавай вопросов, на которые не получишь ответа!

И вновь над столом повисла гнетущая тишина.

— Госпожа, может, принесёшь ещё вина? — вдруг попросил Сису. — Чисто для оживления беседы.

— Что это ты задумал? Надеешься меня опоить? — улыбнулась женщина. — Хотя почему бы и нет, можешь попробовать.

С этими словами она поднялась из-за стола и вышла из комнаты.

— А ты чего сидишь? Иди, помоги ей, — хлопнув оруженосца по плечу, велел Дамир.

Тон, которым была произнесена эта фраза, заставил Кена поморщиться, но он, тем не менее, согласился. Ведь если быть честным, Кен и сам желал бы остаться с хозяйкой наедине. Коротко кивнув Дамиру, оруженосец поспешил вслед за Миленой и нагнал её как раз у дверей погреба.

— Чего тебе? — оглянувшись, спросила хозяйка.

— Просто хотел помочь, — смутился Кен.

— Помочь? — удивилась Милена. — Зачем? Кувшин-то я и сама донесу. Или тебя тоже гложут грязные мыслишки? — вдруг сообразила она и сально ухмыльнулась.

— Ничего подобного! Если честно, я собирался у вас кое-что спросить, — поспешил опровергнуть её слова оруженосец.

— Ну, спрашивай тогда, — разрешила хозяйка.

— Мне кажется, я догадался кто вы такая на самом деле, — издалека начал Кен.

— Все эти книги и необычные для женщины умения указывают на ваше истинное ремесло. Я думаю, вы волшебница и удалились в это богом забытое место, чтобы спокойно заниматься магией.

Он замолчал, ожидая реакции Милены, но та равнодушно отвернулась и молча шагнула на лестницу, ведущую в погреб. Слегка обескураженному оруженосцу не оставалось ничего другого кроме как пойти вслед за ней.

— Извините, если сую нос, куда не надо, — на ходу, продолжил он. — Просто у меня есть вопрос к вам, именно как к волшебнице. Всё дело в том, что я проклят умершим хозяином…, - начал рассказывать оруженосец.

— И если немедленно не заткнешься, будешь проклят ещё и мной! — раздражённо перебила Милена. — Посмотри на себя, нельзя же быть таким занудой! Вот твой друг, хотя и мерзавец, зато знает, как развеселить девушку! Тебе стоит у него поучиться!

Не ожидав столь резкого ответа, Кен осекся на полуслове. Какой позор! Его как последнего сопляка отчитала женщина, да ещё та, которой он хотел понравиться. Слезы сами собой навернулись на глаза. Слава богам, что в погребе оказалось достаточно темно, чтобы скрыть их.

— На вот, держи, помощник, — велела хозяйка, сунув оруженосцу тяжелый кувшин.

И больше они не произнесли ни звука. Даже вернувшись столовую, Кен продолжал обиженно молчать. Зато Дамир мало-помалу разошёлся. Выпив подряд три чарки вина, он стал веселее, чем прежде и, кажется, совсем перестал обижаться на шутки хозяйки. По крайней мере, они премило болтали, подтрунивая друг над другом и над погрузившимся в мрачную меланхолию оруженосцем.

— Ладно, уже поздно, — сказала, через полчаса, Милена. — Схожу, подготовлю баньку. Попаритесь и в кровать.

С этими словами она поднялась и снова вышла из комнаты, а гости опять остались наедине.

— Чего нос повесил? — спросил у оруженосца Дамир. — Отшила тебя наша хозяюшка? — усмехнулся он.

— Типа того, — не вдаваясь в подробности, ответил Кен.

— Ничего, скоро она окажется в нашей власти. Когда заснет, будем иметь её по очереди, столько сколько захотим! — злобно оскалившись, прорычал Сису и рассмеялся, заставив Кена отшатнуться в омерзении.

Насиловать спящую женщину никогда бы не пришло оруженосцу в голову, а предвкушать такое казалось просто диким!

— Не надо кривиться, ещё спасибо скажешь! — продолжил Дамир. — Бабёнка-то ничего, хоть и сучка!

«И вот у этого подонка я должен учиться? — мрачно подумал Кен. — Нет, я всё-таки совсем не понимаю женщин!»

* * *

Спустя каких-то полчаса Кен смог сполна насладиться обещанной баней. Блаженно улыбаясь, он погрузился в горячую мыльную воду, до краёв заполнявшую огромную деревянную кадушку. Приятная истома быстро охватила его тело, он прямо-таки кожей ощущал, как недолеченная простуда медленно отступает. Давненько Кен не испытывал подобного удовольствия, пожалуй с того самого дня, как вместе с сэром Алистером покинул Бейтау. Хотя в Бейтау было всё-таки хуже, ведь тогда ему приходилось мыться после хозяина, в остывшей и не особо чистой воде.

«Как же хорошо, что Дамир отказался купаться! — в который раз подумал Кен.

— Теперь баня только моя, можно почувствовать себя состоятельным дворянином».

Ещё раз улыбнувшись, оруженосец набрал полные лёгкие воздуха и погрузился в бочку с головой. Когда же он вынырнул, то неожиданно почувствовал чьё-то присутствие. Едкая мыльная пена мешала открыть глаза, но он отчётливо слышал шуршание снимаемой одежды.

«Чёрт! Кажется, Сису передумал, — разочарованно подумал Кен. — Но мыться вместе это уже чересчур! Я не желаю делить с ним ванну!»

— Слышь, подожди своей очереди! — грубо велел он.

— Ты, правда, против моей кампании? — спросил приятный женский голос.

Смахнув с лица остатки мыла, оруженосец быстро открыл глаза. Так и есть — рядом с кадушкой стояла Милена. Одежды на ней уже не было, и Кен мог сполна оценить красоту её великолепного тела: высокая фигура в сочетании с узкой талией, широкие бедра, плавно переходящие в длинные стройные ноги, нежная бархатистая кожа и тяжелая, крепкая грудь с маленькими, острыми сосками. От этой умопомрачительной картины Кену стало тяжело дышать, кровь бешено застучала в его висках, а мужской орган немедленно отреагировал.

— Ну что, мне уйти? — смеясь, спросила Милена.

Не дожидаясь ответа, она решительно шагнула в мыльную пену, раздвинув на мгновенье ноги перед лицом и без того возбужденного оруженосца. Кен не успел опомниться, как хозяйка уселась напротив него. И хотя теперь он видел только её лицо, под водой их тела соприкоснулись, заставив сердце оруженосца забиться вдвое чаще.

— Знаешь, а ведь и вправду трудно жить одной. Даже некого попросить потереть спинку, — томно пожаловалась хозяйка. — Не поможешь? — предложила она и протянула Кену бархатную мочалку.

— Ага, — пробормотал оруженосец.

Милена медленно повернулась и привстала, продемонстрировав ему мокрую белую спину. Судорожно сглотнув, Кен принялся неуверенно намыливать её.

— Сильнее! — потребовала хозяйка. — Не бойся я не сахарная, не растаю!

Кен подчинился и стал работать энергичней, теперь на нежной коже хозяйки мочалка оставляла заметные следы. Вид этих розовых полос до крайности возбудил оруженосца, заставив его действовать смелее. С каждым новым движением Кен опускал мочалку ниже и ниже, пока, наконец, его рука не коснулась горячей женской промежности. От этой неловкой ласки Милена томно застонала, затем стремительно повернулась и притянула оруженосца к себе. Тела их переплелись, а губы соединились в жадном поцелуе.

Они сделали это множество раз, прежде чем полностью насытились друг другом. Когда же страсть, наконец, успокоилась, вода в кадушке почти остыла, а масляная лампа едва горела.

— Пожалуй, я пойду, — пробормотала Милена.

— Ага, — кивнул обессилевший оруженосец.

Не произнеся более ни слова, хозяйка вышла из ванны и начала одеваться, а Кен, расслабившись, откинулся на край кадушки и закрыл глаза. Ему необходимо было крепко подумать и осмыслить всё произошедшее.

«Лучшая женщина, из всех, что я встречал! — мечтательно вздыхал он. — Может мне действительно остаться с ней? В конце концов, куда ещё мне идти?»

Идея понравилась оруженосцу и, развивая её, он сам не заметил, как погрузился в приятные фантазии. Жить с такой красавицей, не ведая никаких забот! Похоже на сладкий сон! И тут его мечты были прерваны самым что ни на есть грубым образом — на голову ему обрушился тяжёлый удар, погрузивший сознание в непроглядную тьму.

Глава 9. Случайные жертвы

Оруженосец медленно приходил в себя, и это оказалось далеко не самое приятное пробуждение в его жизни. Голова жутко болела, словно её раскололи на части, замёрзшая спина противно ныла, а руки и ноги затекли, абсолютно потеряв всякую чувствительность. Однако хуже всего было другое — попробовав пошевелиться, Кен неожиданно обнаружил, что крепко связан. Неприятно пораженный этим фактом, он принялся лихорадочно вспоминать, что же с ним всё-таки произошло.

«Чёрт! Где это я?» — подумал он, открыв глаза и уставившись в непроглядную темноту.

Последним, что сохранилось в его памяти, были пылкие ласки Милены. Воспоминания о них были необычайно яркими и приятными, однако совсем не объясняли, откуда же взялись опутавшие тело верёвки. Похоже, кто-то вырубил его исподтишка, а после скрутил.

«Неужто Сису постарался? — сообразил Кен. — Похоже, мерзавец проследил за нами и напал, как только я остался один. А что тогда случилось с Миленой?»

Продолжить мысль оруженосцу помешало тусклое свечение, внезапно возникшее перед глазами. Поначалу едва заметное оно становилось ярче и ярче, пока в его поле зрения не появилась Милена с масляной лампой в руке. Узнав её, Кен облегченно выдохнул:

— Я здесь! Освободи меня, — тихо позвал он.

— Ещё чего! Не для того я тебя связывала, чтобы так запросто освободить! — нервно рассмеялась хозяйка.

Услышав такое, Кен ушам своим не поверил. Кого-кого, а Милену он стал бы подозревать в последнюю очередь, особенно после того, что произошло в купальне. Или причина именно в этом? Неужто она из тех безумных женщин, что фанатично преследуют своих любовников?

«Вот уж не везёт так не везёт! — мрачно усмехнулся Кен, — спастись от одного маньяка и попасться в лапы к другому!»

Тем временем хозяйка, позабыв о пленнике, спокойно занялась своими делами. Медленно обходя помещение по кругу, она зажигала толстые восковые свечи, расставленные на низких карнизах, протянутых по периметру вдоль стен. Не менее сотни крохотных язычков пламени уже горели, синхронно качаясь на сквозняке. Теперь стало достаточно светло, чтоб разглядеть место, где Кен так неожиданно очутился. Это была просторная восьмиугольная комната, очень напоминающая залы маленьких деревенских храмов. Всё здесь просто дышало архаичной стариной и деревянные колонны, покрытые потемневшим от времени красным лаком и старомодная крыша, с открытыми взору стропилами. Как и положено для таких святилищ, окна в зале отсутствовали, а стены изобиловали магическими символами и рисунками.

«Раз это храм, вон тот каменный истукан в самом центре наверняка изображает покровительствующее божество», — подумал Кен, разглядывая нелепую фигуру, стоящую прямо перед массивным алтарём.

Заинтересовавшая его статуя, по-видимому, олицетворяла женщину. Неизвестный создатель старательно воспроизвёл её срамные места, развеяв всякие сомнения на этот счет. Но в остальном, тело бабы скорее напоминало могучего молотобойца: такая же широченная грудь, толстая шея и покрытые буграми мышц короткие конечности. Лицо уродки было подстать фигуре и представляло собой лишенную всякого выражения маску с тремя пустыми глазницами. Заметив эту характерную особенность, Кен не на шутку перепугался.

«Да это же капище собирателей душ!» — догадался он, припомнив давно забытые детские страшилки.

Собирателями душ называли трёх богов смерти, культ поклонения которым лет сто назад запретил один из предков действующего императора. В те далекие времена жрецы Гильхе, Адара и Балога держали в постоянном страхе целые города, регулярно принося в жертву сотни невинных людей. Однако теперь, о них почти не вспоминали, разве что матери пугали их именами непослушных детей.

«Но что всё это значит? — напрягся Кен. — Разве Милена может быть как-то связана с подобной мерзостью?»

Даже сейчас, когда выяснилась, что его оглушила и притащила сюда именно хозяйка, сердцем он продолжал оправдывать её. Ему страстно хотелось верить в её невиновность, хотя с каждой секундой делать это становилось всё сложнее и сложнее.

С неизъяснимой тоской Кен взглянул на свою давешнюю любовницу. Неужто она вправду желает ему зла? Почему? За что?

— И не надо на меня так смотреть, — раздражённо потребовала Милена.

— Сам виноват, что прогневил Гильхе.

Прозвучавшее имя полностью подтвердило догадки оруженосца. И если байки о собирателях душ хотя бы наполовину правдивы, то это приключение точно не сулило ему ничего хорошего.

— Так всё-таки ты колдунья, — мрачно пробормотал Кен. — Да ещё прислужница кровавой Гильхе!

— Не прислужница, а жрица, — поправила Милена. — Меж этими понятиями существует разница, примерно такая же, как между рыцарем и оруженосцем.

— Да мне как-то плевать! Скажи лучше, что ты собралась со мной сделать? — разозлился Кен.

Хозяйка долго не отвечала. Закончив со свечами, она подошла к алтарю и принялась раскладывать на нём ритуальные предметы. В их числе оказался длинный кривой кинжал, наводящий своим видом на самые неприятные мысли.

— Людей, принадлежащих моей богине, ждёт одинаковая участь, — наконец, сообщила Милена. — Смерть вот на этом жертвенном камне.

— Чёрт! — испугался Кен. — Погоди, ты меня с кем-то спутала! Не ссорился я с этой твоей Гильхе! Я её вообще знать не знаю!

— Ты что дурак? — перебила Милена и, видя замешательство собеседника, напомнила: — Священный зарок. Разве ты не давал слова, заверенного собирателями душ?

Потрясенный оруженосец разинул рот от удивления.

«Так вот кого хозяин призвал в свидетели той клятвы! — сообразил он. — За что он так со мной? Это слишком жестоко!»

— Слово нарушено, и моя богиня желает получить причитающуюся ей цену, — продолжила Милена. — И не надо так убиваться, смерть на алтаре Гильхе быстрая и безболезненная не то, что у Адара и Балога. Так что считай, тебе ещё повезло, — натянуто рассмеялась она.

Но Кену было не до шуток, честно сказать у него поджилки затряслись от ужаса.

— Неужто ничего нельзя сделать? — пробормотал он. — Откупиться как-то, барана вместо меня зарезать, или ещё что? Есть же какой-то способ?

— Я итак сделала для тебя всё что могла, — широко зевнув, сообщила Милена.

— Ты это о чём? — не понял оруженосец.

— Разве я не утешила тебя своим телом? — напомнила хозяйка.

Кен замолчал, обдумывая сказанное. Оказывается, эта женщина была с ним только из жалости. Как унизительно!

«Но сейчас не время дуться, — опомнился оруженосец. — Раз она меня жалеет, попробую сыграть на её чувствах!»

И отбросив бесполезную гордость, Кен принялся беззастенчиво умалять:

— Может, все-таки отпустишь меня? — попросил он чуть не плача. — Мой бывший хозяин, сэр Алистер, обманом вынудил меня дать эту дурацкую клятву. И я вовсе не собирался её нарушать, просто случилась непредвиденная задержка и всего-то. Если ты сейчас меня отпустишь, я голову даю на отсечение, что верну это проклятое золото! Клянусь…

— Эх, видел бы ты себя со стороны, — перебила хозяйка. — Жалкое зрелище! — ухмыльнулась она. — Да уж, обмельчали мужики в наше время…

От этих жестоких слов Кен вспыхнул, словно цветущий мак и, повинуясь мгновенному импульсу, постарался ответить чем-то столь же колючим.

— Так ты, оказывается, ненавидишь мужчин? — язвительно осведомился он.

— Наверняка бывший дружок обидел и всё такое? А воля твоей гнусной богини, получается, просто прикрытие для мести оскорблённой женщины?

— Посмотрите-ка, какой умник выискался! — вновь рассмеялась Милена.

— Просто знаток женских сердец! Однако всё мимо: мужчин я люблю. Разве ты сам этого не заметил, тогда в баньке? — игриво поинтересовалась она.

Проигнорировав последнюю фразу, Кен раздражённо воскликнул:

— Раз так, тогда я вообще ничего не понимаю! Зачем тебе всё это? Неужто нравится сидеть отшельницей посреди дурацкого болота?

Сам того не ожидая он наконец-то попал в цель, сумев своими словами задеть хозяйку за живое. Всегдашняя улыбка слетела с её лица, она замолчала, а вместо ответа решительно накинула на плечи ритуальный балахон с капюшоном.

— Чего молчишь? Или даже нечего сказать? — переспросил оруженосец.

— Волшебники не выбирают свою судьбу, — раздражённо, сообщила хозяйка. — Нас приучают колдовству ещё с пелёнок, не спрашивая, хотим мы того или нет. Вся наша жизнь предопределена наставниками, — тут она горько усмехнулась и продолжила:

— Получается, мы оба играем заранее написанные роли: моя быть жрицей Гильхе, а твоя попасть на её алтарь.

— Не надо мне этой гнилой философии! — неожиданно разъярился Кен.

— Тебя-то здесь не держат силой! Никто тебя не заставляет…

— Правда, что ли? — перебила Милена. — А ты не забыл, что боги карают отступников? Поверь мне, Гильхе умеет наказывать, да так, что смерть покажется избавлением.

И не желая более продолжать разговор, чародейка решительно направилась к двери. Она так торопилась, что даже не пыталась скрыть своей нетвердой походки.

«Ещё и надралась!» — раздражённо подумал оруженосец и неожиданно для себя истерически расхохотался.

Воистину, проклятые червонцы сэра Алистера обошлись ему слишком дорого. И если придется сгинуть здесь, на алтаре Гильхе, он обязательно выскажет хозяину пару «ласковых» при встрече на том свете!

Кен всё ещё кручинился над своей судьбой, когда вернулась хозяйка. На этот раз она была не одна. Прямо позади неё, неуверенно плёлся Дамир, руки которого были связаны за спиной, а рот заткнут деревянным кляпом. Бедняга явно не понимал, что происходит, и бешено вращал по сторонам выпученными от страха глазами. Последним шагал согнувшийся в три погибели человек, с отвратительно грязным и заросшим лицом. Этот скрюченный заморыш видимо исполнял роль конвоира и постоянно подгонял Сису пинками, злобно и бессвязно рыча.

«Ещё один слабоумный и, похоже, весьма буйный», — констатировал Кен, и уже хотел отвести взгляд, но что-то в этом безумце показалось ему неуловимо знакомым.

Когда же он присмотрелся внимательнее, то не поверил своим глазам — пред ним стоял Рутгер, небритый и перепачканный, но, несомненно, живой!

— Рутгер это ты? — поражённо воскликнул Кен. — Так ты не умер? Что же тогда произошло? — завалил он вопросами воскресшего товарища.

Однако мясник и не подумал отвечать, кажется, он даже не признал оруженосца в лицо.

— Давай, Рутгер, очнись! — продолжил звать его Кен. — Давай же!

— Можешь не стараться, он тебя не услышит, — зевая, перебила чародейка.

— Знакомого тебе человека больше нет, теперь он лишь живая оболочка для вызванного мною демона.

При этих словах оруженосца словно озарило, теперь он понял, что именно произошло в деревне. Похоже, виной всему был насланный ведьмой бес, заставивший мясника совершить те зверские и бессмысленные убийства.

— Значит все эти смерти тоже на твоей совести! — в гневе прорычал Кен.

— Разве? А мне казалось, что на твоей, — спокойно возразила хозяйка.

— Подумай сам, ведь не окажись ты поблизости, Гильхе бы не проснулась, а, следовательно, твои друзья остались бы живы.

Проклятая колдунья поставила всё с ног на голову, но возразить этой перевёрнутой логике было не так уж просто, и разъярённый оруженосец лишь разразился бессвязным потоком проклятий.

Тем временем, колдунья заставила Сису встать на колени прямо перед статуей мужеподобной богини. Затем она запалила четыре бронзовые курительницы, добавив в огонь нечто такое, от чего по залу стал расползаться тяжелый дурманящий дым. Ещё секунда другая и ритуал бы начался, но неожиданно для всех Дамир исхитрился выпихнуть изо рта деревянную затычку.

— Ах ты, сука, что ты задумала? — истерически закричал он. — Прекрати это немедленно, чёртова шлюха!

— Очень грубо, как и ожидалось от плохого мальчика, — широко зевнув, ответила чародейка. — Но мне, знаешь ли, некогда, так что давай обойдемся без этих поросячьих визгов, — добавила она и, подняв с пола кляп, шагнула к Сису.

— Погоди! — взмолился Дамир. — Я дам тебе золота, только пощади! Много золота! И никому про тебя не скажу. Жизнью клянусь!

Но волшебница ему явно не поверила.

— Заплатишь? — усмехнулась она. — Ты не похож на богача, так что не трать попусту моё время.

— Это не моё золото, а вон того паренька, — торопливо пояснил Дамир и исхитрился кивнуть в сторону Кена. — Малец стырил денежки, а я в свою очередь обобрал его.

На этот раз Милена остановилась и с сомнением оглядела своих пленников. Она ни в жизнь бы не поверила в такую бредовую историю, если бы Кен до этого также не упоминал о деньгах.

— Он говорит правду? — взглянув в лицо оруженосцу, уточнила колдунья.

Этот вопрос застал Кена врасплох. Слова Дамира удивили его ничуть не меньше, чем саму волшебницу и он продолжал лихорадочно размышлять над их смыслом:

«На кой чёрт Сису придумал эту нелепицу? Тянет время? Зачем? На что он рассчитывает? — вихрем пронеслось в его голове. — И что теперь мне ответить?»

В полнейшем замешательстве Кен посмотрел на товарища по несчастью и встретился с наполненным мольбою взглядом. Сису отчаянно просил поддержать его.

— Да, — выдавил оруженосец. — Он спёр сотню червонцев, которую я получил от хозяина.

— Интересненько, — пробормотала чародейка. — И где же теперь эти деньги? — осведомилась она у Дамира.

— В тайнике в деревне, — с готовностью отозвался тот. — Я покажу.

— Нет, слишком долго, — отрезала волшебница. — Поступим по-другому, ты скажешь мне, где тайник, а проверю его своими средствами. Так будет быстрее.

— Быстрее? — не понял Дамир.

— Да, — кивнула чародейка. — В деревне у меня есть свой человек, он вмиг всё сделает, даже не придется никуда ходить.

— Неужто дед Волан? — вмешался в разговор Кен.

— Он самый, — подтвердила Милена и, глядя на потрясенного Дамира, добавила:

— Чему ты так удивляешься? Мог бы и сам догадаться, что дедушка не просто так направил вас сюда.

Но эти слова лишь увеличили шок Сису.

— Старик Волан заодно с тобой? — ужаснулся он. — Нет, не верю! Не может такого быть, я же его двадцать лет знаю! Он мне как родной!

— Да не расстраивайся ты так, — успокоила Милена. — Дедуля даже не догадывается, кто я такая на самом деле и помогает мне лишь под воздействием мысленного внушения. Однако…

Осекшись на полуслове, волшебница неожиданно покачнулась и едва не упала, с трудом устояв на ногах.

— Что это со мной? — удивлённо пробормотала она, и уже громче, обращаясь к Сису, продолжила: — Однако мы отклонились от темы. Говори где тайник и если денег там не окажется, пеняй на себя!

Угроза, прозвучавшая в её голосе, заставила Дамира побледнеть, но он нашёл в себе силы и продолжил отчаянно блефовать.

— А где гарантии, что ты меня отпустишь, когда заберёшь мое золото? — осведомился он.

— Придётся поверить мне на слово, — мрачно усмехнулась чародейка. — Хотя, конечно, есть альтернатива, — добавила она, указав в сторону Рутгера. — Вот это существо, знаешь ли, просто обожает всякие пытки.

Услышав это, Дамир нервно сглотнул, но всё же отрицательно покачал головой.

— Так не пойдёт, — упрямо заявил он. — Уж извини, но я тебе не верю.

— Как хочешь, — пожала плечами волшебница и поманила пальцем свихнувшегося мясника.

Тот безо всяких слов понял, что от него требуется и с довольным рыком набросился на связанного пленника. Озверевший безумец несколько минут безжалостно избивал и даже кусал Сису, прежде чем Милена соблаговолила повторить свой вопрос:

— Ну что, не передумал? — участливо поинтересовалась она.

— Нет, — прошамкал Дамир разбитыми в кровь губами, и пытка возобновилась вновь.

А наблюдавший за этой сценой оруженосец, продолжил теряться в догадках:

«И о чём только Дамир думает? На что рассчитывает? — озадаченно размышлял Кен. — Максимум чего он сможет добиться, так это выиграть немного времени, ведь никакого тайника попросту не существует».

И тут, вдруг, он всё понял. Разрозненные факты внезапно сложились в единую картинку. Странное состояние волшебницы, и попытки Дамира оттянуть время получили логическое объяснение, как только Кен вспомнил гнусное обещание Сису изнасиловать хозяйку во сне. Похоже, тот подсыпал снотворного в её чашу, пока она вместе с Кеном спускалась в погреб за вином. И сейчас по всем признакам зелье начало действовать. Осталось лишь подождать и чародейка сама свалится с ног.

«Но что тогда делать с Рутгером? — вспомнил оруженосец. — Всё бесполезно, если мясник останется здесь к моменту, когда колдунья потеряет сознание».

Эта простая мысль мгновенно задушила едва проклюнувшиеся ростки надежды. Спастись по-прежнему казалось невозможным.

— Стой! — неожиданно для самого себя выкрикнул Кен. — Хватит! Я скажу тебе правду!

— Правду? Рассказывай! — велела волшебница, остановив Рутгера мановением руки.

— Ага, — кивнул Кен и продолжил: — На полпути отсюда до деревни есть крохотный клочок сухой земли, на нём еще большое, сломанное дерево.

— Ну да, знаю такой, — подтвердила чародейка.

— Именно там он спрятал украденные деньги! — заявил оруженосец.

— Откуда знаешь? — осведомилась Милена.

— Когда мы проходили мимо, Дамир захотел сходить там по нужде. Я сразу заподозрил неладное и проследил за ним, — сымпровизировал Кен, ляпнув первое, что пришло на ум.

— Было такое? — спросила волшебница у Сису.

Но тот в ответ лишь презрительно харкнул кровью.

— Клянусь, всё именно так и было! Золото там, под тем деревом, — заверил оруженосец.

— Ну, смотри, если соврал мне, крупно пожалеешь! — пообещала Милена и, обращаясь к Рутгеру, добавила: — Сходи, проверь!

Мясник отозвался утробным рыком и, опёршись на руки, длинными прыжками выскочил из храма. Он двигался на четвереньках так быстро и уверенно, как точно не смог бы сделать ни один нормальный человек. Никак не ожидая от него подобной прыти, Кен просто рот раскрыл от изумления, а чародейка, как ни в чем не бывало, вновь повернулась к Сису:

— Ладно, мы и так задержались сверх всякой меры, — устало пробормотала она.

— Уж извини, но ты мне больше не нужен, и отпустить я тебя тоже не могу.

С этими словами она подсыпала в курительницы новую порцию магических зелий, затем взяла ритуальный кинжал и начала произносить нараспев нечто весьма похожее на заклинания:

— Ваташи ва аната ни мукерю Гильхе ваташи но гисеи о укерю! — протяжно затянула колдунья.

— Нет! Не надо! Прекрати! — испуганно заверещал Сису и словно ребёнок разрыдался, заставив оруженосца содрогнуться от жалости и отвращения.

Потом густые клубы дурманящего дыма накрыли Кена с головой, опутав невидимыми цепями его сознание. С этого мгновенья время для оруженосца практически остановилось, по крайней мере, представшая перед его глазами сцена тянулась мучительно долго: Дамир всё также всхлипывал, умоляя сохранить ему жизнь, а ведьма продолжала взывать к своей жестокой богине.

«Ну, сколько можно! Я больше не выдержу! — осоловело думал Кен. — Или же что-то пошло не так? — вдруг сообразил он. — Точно, она же спит на ходу!»

И вправду, голос колдуньи временами затихал, превращаясь в еле различимое бормотание, а её высокая фигура в чёрном балахоне заметно покачивалась. Кажется, Милена с трудом держалась на ногах.

«Да она еле стоит! — обрадовался оруженосец. — Совсем чуть-чуть и вырубится!».

Но время шло, а вместе с ним мало-помалу нарастало повисшее в воздухе напряжение. В конце концов, даже Кен, с его нулевыми магическими способностями, смог ощутить присутствие потусторонней силы.

«Похоже, Гильхе всё-таки отвечает ей!» — сообразил оруженосец, заметив, как неестественно сгустились тени.

Теперь развернувшаяся пред его глазами картина стала невероятно контрастной, а было затихший голос чародейки, вдруг зазвенел, наполнив храм жестокими стальными нотами. Развязка явно приближалась. Едва Кен подумал об этом, как колдунья занесла над головой Дамира кривой ритуальный кинжал.

— Нет! — дико заорал тот.

Но ведьма, не послушав, полоснула его прямо по беззащитному горлу. Бедняга захрипел, корчась в предсмертных судорогах, а безжалостная убийца спокойно собирала его кровь в большую бронзовую чашу.

«Чёрт! Словно на скотобойне, — с омерзением подумал оруженосец. — Я видел много смертей, но эта просто отвратительна!»

Ему впервые довелось наблюдать человеческое жертвоприношение, и он против воли заворожено следил за каждым движением колдуньи. А та, смочив руки ещё неостывшей кровью, начертила на алтаре большую гектограмму и, продолжая читать заклинания, расставила на её концах шесть горящих свечей. Как только она закончила, Кен явственно ощутил на себе чей-то недобрый и пристальный взгляд.

«Наверно Гильхе, — догадался он. — Теперь она жаждет заполучить меня!»

В диком ужасе Кен поднял глаза на статую богини. Лицо уродки и вправду изменилось, сейчас её уста кривились в злорадной ухмылке, а пустые глазницы наполнились призрачным огнём. Кен задрожал, столкнувшись с подобной чертовщиной, он не придумал ничего получше, чем крепко зажмуриться.

«Инго, Башту, Морос, Рю, помогите!» — взмолился он, перебирая в памяти всех светлых богов.

Однако в глубине души он сам уже не верил в своё спасение и с трепетом ожидал момента, когда кривой кинжал коснется его горла. В безмолвном ужасе он трясся от страха, а сердце его бешено стучало, едва не выскакивая из груди.

Так прошли пять мучительных минут, затем еще пять, а Кен, как ни странно, по-прежнему оставался жив. Когда же он набрался смелости открыть глаза, то сильно удивился: уродливая статуя Гильхе всё также не сводила с него пристального взгляда, а вот колдунья куда-то исчезла.

«Она ушла? — поразился оруженосец. — Почему?»

И только присмотревшись внимательнее, он, наконец, увидел чародейку, ничком лежащую на полу. В своём черном балахоне она практически сливалась с тенью и была почти незаметна.

«Неужто, наконец, отключилась?» — не веря своему счастью, подумал Кен.

Выждав, для верности, ещё минут десять, он змейкой пополз в направлении распластавшейся у алтаря волшебницы. Это оказалось не так-то просто, ведь затекшее от долгой неподвижности тело почти не слушалось и при малейшем движении жутко болело. Но, как бы то ни было, Кен пядь за пядью продвигался к своей цели. Вскоре он уже видел вещь, к которой так настойчиво стремился: тот самый кривой кинжал, багрово-красный от крови Дамира. Добравшись до него, оруженосец принялся энергично пилить свои путы. Он торопился, отчаянно стараясь успеть до возвращения одержимого мясника.

«Быстрей, быстрей, быстрей!» — мысленно подгонял он себя, вздрагивая от каждого шороха.

Вконец издёргавшись и нещадно изрезав запястья, Кен всё же сумел освободиться. Теперь можно было убираться отсюда. Осталось лишь решить, как поступить со спящей чародейкой.

«Оставить так нельзя, проснется и организует погоню, — сообразил он.

— Надёжнее всего убить».

Однако взглянув на беззащитное тело женщины, Кен заколебался. К тому же так некстати вспомнилась сцена в купальне. Кен судорожно сглотнул и усилием воли отогнал ненужные воспоминания.

«Или я или она, третьего не дано!» — подумал он и, собравшись с духом, занёс для удара кинжал.

Но в этот самый момент, чародейка пошевелилась. Перевернувшись на спину, она тихо засопела во сне. Взглянув в её спокойное лицо, обрамлённое мягкими рыжими локонами, Кен медленно опустил руку.

«Я не смогу, — понял он. — Ладно, тогда хотя бы разрушу алтарь! Это задержит её на какое-то время».

Приняв решение, Кен больше не колебался и, подхватив с пола массивную ритуальную чашу, принялся нещадно колотить ей по каменной статуе уродливой богини.

* * *

Удары бронзовой посудины по мраморному изваянию Гильхе подняли столько шума, что разбудили бы даже мёртвого, однако колдунья так и не очнулась. Похоже, Милена слишком долго сопротивлялась действию сонного зелья и теперь, поддавшись ему, впала в глубокий наркотический обморок. Это сработало на руку оруженосцу, он совершенно безнаказанно расколол статую уродливой богини, и почти сразу ощутил, как тает повисшее в воздухе напряжение. Видимо, сверхъестественная сущность Гильхе была прочно привязана к своему материальному воплощению и не могла присутствовать в храме с разрушением идола. Весьма обрадованный этим фактом, Кен бросил прощальный взгляд на распластавшуюся у алтаря колдунью и, прихватив ритуальный кинжал, кинулся к выходу.

«Мне крупно повезло! Но хватит ли моей удачи, чтоб выбраться отсюда? — прикинул он. — Уверен, пересечь болота будет ой как не просто!»

Выйдя на улицу, он ещё раз убедился в правоте своих опасений — ночь ещё не закончилась, поэтому искать дорогу предстояло в темноте. Возможно, лучше было бы переждать до рассвета, но Кен даже думать о таком не хотел.

«Куда же направиться? — вглядываясь в окружающий сумрак, размышлял он.

— Милена упоминала какую-то деревню, но я совершенно не представляю, в какой стороне она может быть. Зато я точно знаю, что к западу отсюда проходит дорога на Генцо. Понять бы ещё, где этот запад!»

Наконец, сориентировавшись по звёздам, оруженосец побежал вперёд. Он торопился, желая оказаться подальше от проклятого храма, однако, почувствовав под ногами хлюпающую жижу, был вынужден перейти на шаг и начать прощупывать пред собой дорогу.

«Блин! Я целую вечность потрачу, чтобы пройти одну лишь версту, — злился он.

— А я ведь даже не уверен, что двигаюсь в нужном направлении!»

И тут вдруг позади себя он неожиданно услышал ритмичные всплески, сопровождаемые треском ломаемых веток. Нечто большое стремительно нагоняло его. Кен сразу вспомнил Рутгера, вернее то безобразное чудовище, в которое превратился свихнувшийся мясник. Наверняка это было именно оно, ведь здесь, на болотах не водилось других крупных животных, да и какое нормальное животное стало бы стремглав носиться по смертельно опасной трясине.

«Похоже, встречи с ублюдком никак не избежать! Что ж, тогда придётся его прикончить», — подумал оруженосец и, вынув кинжал, повернулся лицом к опасности.

Ждать пришлось не долго — всего через пару мгновений на Кена набросилась некая проворная тварь. Это и вправду был мясник, однако Кен явно недооценил исходящую от него угрозу. Вселившийся в Рутгера демон полностью изменил человеческое тело, и в результате получилось существо, совсем не похожее на того дряблого и начинавшего полнеть мужчину, каким запомнил мясника Кен.

«Быстрый! — поразился оруженосец, едва успев увернуться от огромной, наполненной клыками пасти. — Чёрт, всё-таки зацепил! — сообразил он, почувствовав резкую боль».

Рутгер вёл себя словно хищное животное, хитрое, ловкое и безжалостное. Нападая, он метил зубами в уязвимое горло оруженосца, а длинными, похожими на серпы когтями пытался распороть живот. Атака была стремительной, и Кен лишь в последний момент заметил приближающуюся снизу лапу. Рванувшись в сторону, он частично погасил удар, но всё же заработал четыре длинные, болезненные раны, в то время как сам даже не задел противника кинжалом.

«Просто царапины, — успокоил себя Кен. — Но крови много, если схватка затянется, это может стать настоящей проблемой».

Тем временем тварь развернулась и вновь метнулась на оруженосца. Однако теперь Кен был настороже. Дождавшись, когда мясник совершит последний, решительный прыжок он быстро шагнул в сторону, одновременно рубанув кинжалом. Лезвие встретило что-то твёрдое, а раздавшийся нечеловеческий вопль, подтвердил попадание в цель.

«Есть! — обрадовался Кен. — Хорошо зацепил! Ещё разок-другой и дело сделано».

Но Рутгер метнулся в кусты и больше не возвращался. Оруженосец слышал его злобный рык где-то совсем неподалёку, хотя и не мог разглядеть фигуры за ветвями. Мясник затаился в темноте и словно ночной хищник следил за своей жертвой, выбирая момент для смертельной атаки. Помня о его нечеловеческой проворности, Кен не смел повернуться спиной и продолжал стоять в оборонительной стойке. Так продолжалось довольно долго, пока, наконец, тело оруженосца не начало застывать от холода и неподвижности.

«Я начинаю уставать, — подумал Кен, чувствуя, как медленно сочащаяся кровь забирает силу, капля за каплей. — Надо что-то сделать с этими дурацкими царапинами!»

Сняв и порезав на полосы свою холщовую куртку, оруженосец наспех перевязал себя. Кровотечение вроде бы уменьшилось, зато холод стал пробирать не на шутку. Необходимо было двигаться, иначе застывшее тело могло окончательно потерять гибкость, а в сложившихся условиях это было бы равносильно смерти.

«Что ж, придётся рискнуть», — решился Кен и, повернувшись спиной к спрятавшемуся монстру, медленно побрёл вперёд.

Он знал, что подвергает себя смертельной опасности, ведь его противник был необычайно проворен и мог преодолевать пару саженей одним прыжком, однако до сих пор тварь вела себя довольно шумно и постоянно выдавала своё местоположение по звуку. Прикинув шансы, Кен посчитал, что сможет подловить её в момент атаки, полагаясь только на слух. Но он ошибся. Оруженосец понял это, когда внезапно перестал слышать что-либо кроме собственных шагов. Запаниковав, он резко обернулся и встретился лицом к лицу с летящим на него монстром. Отпрянув назад, Кен поскользнулся в грязи и опрокинулся на спину, а атакующая тварь пролетела прямо над его головой. На этот раз лишь случайность спасла оруженосцу жизнь.

«Чёрт! Кажется, я потерял кинжал», — ужаснулся Кен, поняв, что выпустил оружие в момент падения.

Место здесь было довольно топкое, жидкая грязь доходила до щиколоток, и отыскать утонувший в ней клинок не представлялось возможным. Без оружия шансов защититься у оруженосца просто не осталось.

«Всё кончено, — понял Кен. — Теперь он разорвёт меня на части!»

Отчаянье охватило его. Жуткая, бесславная смерть от когтей чудовища после чудесного спасения. Бывает ли что-то хуже?

«Нет! Я не сдамся!» — упрямо решил оруженосец и попытался быстро вскочить на ноги.

Но липкая жижа не отпускала его, он вновь поскользнулся затем ещё раз и ещё. Прошла минута, а он по-прежнему барахтался в грязи, с тревогой ожидая смертельного удара.

«А где же Рутгер? — удивился Кен. — Куда он подевался?»

Сделав над собой усилие, Кен заставил себя успокоиться и сразу же услышал где-то неподалеку всплески и бульканье. Похоже, мясник, так же как и он сам боролся с грязью. Робкая надежда зародилась в душе оруженосца. Не делая резких движений, он аккуратно поднялся на четвереньки и поискал глазами своего противника.

«Не может быть! Опять свезло!» — обрадовался Кен, увидев, как глубоко увяз проклятый монстр.

Промахнувшись в последней атаке, чудовище случайно приземлилось в одну из тех смертельных ловушек, которыми изобиловали местные болота. Барахтаясь и пытаясь освободиться, оно лишь глубже затянуло себя в грязь. Сейчас лишь голова и плечи мясника остались над поверхностью, да и они медленно погружались в трясину. Осознав неминуемую кончину, тварь перестала дергаться и пристально уставилась Кену в лицо. Затем, жутко коверкая слова, клыкастая пасть произнесла фразу, наполнившую душу Кена суеверным ужасом:

— Ты всё равно сдохнешь человечишка! Гильхе тебя обязательно получит!

Глава 10. И снова битва

Поднявшись на невысокий, поросший кустарником холм Михаэль увидал вдали довольно большой отряд. Около тысячи человек брели по осенней слякоти, вытянувшись вдоль дороги, словно гигантская малиново-синяя сороконожка. Когда же показались всадники, движущиеся в том же направлении, он окончательно убедился, что видит пред собой армию своего патрона.

«Однако хозяин времени даром не теряет! — одобрил Михаэль. — Я никак не рассчитывал найти его так близко от Генцо».

Пришпорив коня, он рысцой спустился по склону холма и поскакал навстречу наступающим войскам. Вскоре он столкнулся с одним из дозорных разъездов, отправленных вперёд на разведку дороги. Пятеро конных лучников во главе с сержантом беззвучно появились из раскинувшихся по обочинам зарослей. Они настороженно рассматривали незнакомца, держа его на прицеле своих коротких луков. Заметив их, Михаэль поднял вверх руки, демонстрируя мирные намерения.

— Не стреляйте! Я Михаэль Бек, доверенный агент барона Д'Аржи, — прокричал он, а подъехав чуть ближе, тихо произнес секретное слово.

Услышав условленный пароль, сержант расслабился и жестом приказал подчинённым опустить оружие.

— Где наш господин? — поинтересовался Михаэль. — Я должен сообщить ему кое-что важное.

— Барон в самом хвосте колонны, — ответил сержант. — Трудненько будет до него добраться. Лучше доложись Де Латуру, он оставлен в авангарде за старшего. Если твои сведенья чего-то стоят, он тебе поможет.

— Бенуа Де Латур командует авангардом? — удивился Михаэль. — С каких это пор?

— Хольд крупно отличился в прошлом сражении, — пояснил командир. — Бенуа и раньше был в любимчиках у господина, а теперь почти что его правая рука.

Михаэль задумался, если всё обстоит именно так как говорит сержант, то стоит и вправду вначале разыскать Де Латура. Наверняка тому будет приятно первым услышать доклад разведчика, а угодить фавориту хозяина никогда нелишне. Выяснив, где сейчас должен находиться хольд, Михаэль распрощался с дозорными и поехал дальше. Он миновал бесконечные ряды копейщиков, пропустил мимо себя лёгкую кавалерию и направился к пёстрому отряду вассальных дворян и наёмных рыцарей. Представившись ещё раз и повторив пароль, Михаэль получил возможность говорить с Де Латуром.

— Думаю, будет лучше, если ты лично доложишь ситуацию господину Д'Аржи, — выслушав рассказ разведчика, решил Бенуа. — Я, разумеется, тебя провожу.

Назначив одного из дворян вместо себя, Де Латур вихрем помчался навстречу наступающей армии, велев Михаэлю не отставать. Вдвоём они проехали мимо разношёрстной рыцарской кавалерии, долго скакали вдоль сильно растянувшейся колонны мушкетёров, оставили позади длинную вереницу повозок фуражиров, миновали упряжки волов, тянущих за собой тяжёлые полевые пушки, и только после этого увидали свиту барона. То ещё было зрелище: сотня вооружённых до зубов конных телохранителей, переодетых в восточных витязей, сопровождала три больших двухместных паланкина, каждый из которых несла дюжина мускулистых носильщиков. Занавески на паланкинах были плотно задёрнуты, скрывая сидящих внутри пассажиров, но по размеру и пышности процессии Михаэлю стало понятно, что барон прихватил-таки в дорогу двух-трёх из своих постоянных наложниц.

«Никак не возьму в толк, за что барон так любит эти дурацкие носилки? Глупое, варварское средство передвижения! — не в первый раз удивился странным замашкам хозяина Михаэль. — И на кой чёрт он повсюду таскает с собой своих баб? Такого ж добра везде навалом?»

Однако разведчик благоразумно унял свои мысли. Хозяин есть хозяин и ему, обычному простолюдину, не стоит даже думать на подобные темы. Чего доброго брякнешь где-нибудь такое спьяну. Себе дороже выйдет.

Тем временем Бенуа направился к последнему паланкину. Среди людей Д'Аржи хольд был хорошо известен и его пропустили без лишних вопросов, а Михаэль проскочил сквозь кольцо охраны вместе с ним. Приблизившись к носилкам вплотную, Де Латур деликатно покашлял и несколькими короткими фразами доложил о возвращении разведчика. Занавеска немедленно откинулась, открыв взгляду двух человек, сидящих друг напротив друга. Первым был сам барон, Михаэль знал его в лицо. Вторым, скорее всего, был знаменитый глоран, советник и придворный маг хозяина. Скаут подобострастно поклонился, настолько низко, насколько смог сделать это не вылезая из седла.

— Рассказывай, — нетерпеливо потребовал Д'Аржи. — Много тебе удалось узнать?

— Думаю, я выяснил всё что нужно, — похвалился Михаэль. — Я примкнул к вольным наёмникам на службе Лавайе и до вчерашнего дня находился в основном лагере его армии.

— И какова же там обстановка? — перебил барон.

Агент наморщил лоб, пытаясь придумать достойный ответ на вопрос хозяина. Простое «да» или «нет» здесь явно не подходило, а Михаэль никогда не отличался особым красноречием.

— Я бы сказал трудная обстановка. Люди весьма недовольны давешними неудачами герцога и почти все ругают кормёжку, — наконец ответил шпион. — Еды и вправду маловато, так что солдаты давно уже обходятся без ужина. А в последние дни стало так голодно, что наёмники, с которыми я жил в одной палатке стали всерьёз поговаривать о дезертирстве.

— Прекрасно! Это сыграет нам на руку! — обрадовался Д'Аржи. — И давно начались перебои с продовольствием? — поинтересовался он.

Михаэль вновь задумался, загибая на руке пальцы и беззвучно шевеля губами.

— Уже с неделю. Сразу, как из Баона пришло подкрепление, — сообщил он.

— Что ещё за подкрепление? — раздражённо пробормотал Д'Аржи и, взглянув на хольда, жёстко спросил: — Ты знал об этом, Бенуа?

Попав под суровый взгляд хозяина, Де Латур замялся. Он слишком долго тянул с ответом и его опередил глоран:

— Насколько я помню, ваш предыдущий соглядатай покинул лагерь Лавайе ровно восемь дней назад. Естественно он не мог рассказать Бенуа о войсках, прибывших позднее, — раздражённо прокомментировал Армин. — А я вот, кстати, вас предупреждал! И повторюсь ещё раз: атаковать Лавайе сейчас очень рискованно. Все знаки прямо указывают на это! Сражение, если оно состоится, будет кровопролитным, а исход его совершенно непредсказуем! — с чувством добавил он.

— Мы это уже неоднократно обсуждали, — устало возразил Д'Аржи. — Сам же сказал, что Генцо не выдержит долгой осады. Значит, мы должны действовать, или потеряем его навсегда.

Глоран замолчал, недовольно нахмурившись, а барон вновь обратился к своему агенту:

— Ты сможешь точно сказать нам, какие именно войска прибыли из Баона? — поинтересовался он.

— Примерно тысяча солдат регулярной императорской армии и около пятисот бойцов из личной гвардии герцога, — с готовностью ответил шпион.

— А пушки? С ними была артиллерия? — продолжал выпытывать Д'Аржи.

— Нет, только пехота, — заверил его Михаэль. — По слухам осадные мортиры должны прибыть примерно через неделю. А с ними подвезут порох и пшеницу.

Барон многозначительно взглянул на волшебника, продолжавшего недовольно хмурить брови.

— Вот видишь, Армин, если б мы затянули с нападением, то позволили бы Ги собрать свою артиллерию вместе, — сказал Д'Аржи. — Я оказался прав, что не стал дожидаться каких-то там благоприятных знаков!

— Не вижу поводов для радости, — пробормотал глоран. — Дались вам эти пушки. Я, кажется, уже доказал, что они ничего не стоят.

Чародей прямо намекал на их недавний спор. Тогда Армин поклялся без всякого пороха разгромить многочисленную армию Лавайе и блестяще выполнил задуманное. Хотя он и проиграл сражение, но, с горсткой зелёных ополченцев смог сократить превосходящие по численности войска почти вдвое. Только благодаря этому необычайному успеху Д'Аржи получил драгоценную передышку и вновь успел собраться с силами. Однако теперь, его зависимость от колдовства глоранов стала практически абсолютной и де-факто поставила барона в положение подчиненного. Д'Аржи чувствовал это и рассчитывал поправить сложившееся положение, выиграв предстоящую битву без какой-либо помощи со стороны своих опасных союзников.

— Да, ты провернул забавный фокус с братцем Ги! Отдаю тебе должное, — похвалил волшебника он. — Но дважды герцог не попадётся на одну и ту же удочку. Да и подходящих мест силы теперь рядом не будет. Так что придётся сражаться без магии, только сталью и порохом, а в такой битве каждая лишняя пушка может склонить чашу весов на свою сторону.

Однако слова барона явно не убедили волшебника. Хотя тот и не возражал открыто, скептическая улыбка на его лице, говорила сама за себя.

— Кажется, ты со мной не согласен, — констатировал Д'Аржи. — Что ж, значит, пришла моя очередь доказать свою правоту на деле! Клянусь, я покажу тебе истинную силу огнестрельного оружия! — с жаром заявил барон и приказал хольду: — Бенуа напомни-ка нам теперешний расклад сил.

Де Латур задумчиво почесал затылок и, прикинув в уме численность обеих армий, ответил:

— Пехоты, стрелков и кавалерии у нас примерно поровну. А вот пушек у нас шесть, против трёх у герцога.

— Отличная ситуация для проверки моих слов. Не правда ли? — усмехнулся Д'Аржи.

— Не совсем, — неловко пробормотал Бенуа. — Вы забыли про «когорту печали». Я докладывал вам, что именно эти наёмники преломили ход прошлого сражения в пользу Лавайе. И в этот раз, когда наши силы почти равны, может повториться та же история.

Барон беззаботно расхохотался. Затем, взглянув на хольда, язвительно произнёс:

— Кажется, они и вправду тебя напугали, Бенуа? Может, и ты их боишься, Армин? — продолжая смеяться, спросил он у глорана.

— И вам бы стоило воспринять «когорту печали» посерьёзнее, — посоветовал волшебник. — Их предводитель, хольд Асарад, обладает поистине могучим амулетом силы. Одним из тех, древних, что делались без всяких разумных ограничений. И самое неприятное: хольд хорошо умеет им пользоваться.

— Тем лучше! — заявил барон. — Надрав задницу этому Асараду, я покажу вам, что магия далеко не всесильна. Есть на свете люди способные справиться с любым колдовством, даже самым могущественным!

Сказав это, Д'Аржи пристально уставился в непроницаемое лицо глорана. Возникла напряженная пауза, несомненно означавшая, что до волшебника дошёл срытый смысл последних слов. Молчание затянулось, барон даже подумал, что Армин не ответит, но тот всё же принял брошенный вызов.

— Лучше бы вам выиграть это сражение, — тихо произнёс он, но от этих едва слышных слов повеяло такой угрозой, что по спине окружающих сам по себе пробежал холодок.

* * *

Слухи о приближающейся армии барона Д'Аржи распространились в лагере Лавайе поздним вечером. Их передавали из уст в уста от палатки к палатке. Поначалу всё это казалось едва ли не шуткой, но вскоре солдаты герцога были подняты по тревоге и в спешном порядке направились в сторону пологих возвышенностей лежащих примерно на расстоянии версты от Генцо. Каждому было ясно, что Лавайе не стал бы без веских причин снимать осаду с города и даже самые недалёкие понимали, что предстоящее сражение будет решающим.

Оно началось ранним утром. Солнце ещё не поднялось, а в предрассветной тишине уже раздались гулкие раскаты артиллерийских залпов. Барон Д'Аржи, прекрасно знавший окрестности Генцо, безошибочно угадал, какие позиции займет его противник и под покровом ночи подобрался к ним на расстояние пушечного выстрела. Теперь шесть его тяжелых орудий направляли свои ядра в тонкую линию герцогских войск, вытянувшуюся вдоль гребня холма. Ответный огонь не заставил себя ждать, и между противоборствующими армиями завязалась изматывающая артиллерийская дуэль. Тем временем над горизонтом поднялось осеннее солнце и свита Лавайе, увидала пред собой многочисленные отряды противника, проявившиеся в утренней дымке, словно по волшебству. Барон не переставал удивлять своего визави, доставая из ниоткуда армию за армией. А в этот раз он даже превзошёл себя, приведя на поле боя шесть полевых пушек!

— Где только Д'Аржи набирает бойцов? — с досадой спросил Лавайе, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Наверно привёл сюда весь гарнизон Тайтла, — предположил Тулук. — Хотя вряд ли там может быть столько стражников, — тут же засомневался он.

— По моим сведеньям барон предложил баснословную сумму жителям Тайтла за вступление в ряды своей армии, — пояснил Зейден. — А, кроме того, он послал солдат отлавливать дезертиров, выживших в прошлых сражениях и скрывающихся по окрестным деревням.

Зейден хотел сказать ещё что-то, но в этот самый момент в свиту Лавайе с жутким визгом врезалось чугунное ядро. Разорвав на куски нескольких телохранителей, оно забрызгало окружающих кровавыми ошмётками, затем шлёпнулось на землю и, отскочив как мячик, поскакало дальше.

— Как близко! — побледнев, пробормотал Лавайе.

— Позвольте, я прикрою вас магическим щитом, — предложил хольд Асарад.

Этот могучий великан держал над собой чёрное знамя «когорты печали» и выглядел в своем цельнометаллическом доспехе весьма внушительно, хотя был единственным пешим среди окружающих герцога всадников.

— Да уж, окажи любезность и защити нас, — согласился Лавайе.

Он не успел ещё договорить, а вокруг его свиты уже раскинулся толстый полупрозрачный купол. Очутившись под его защитой, все почувствовали себя значительно спокойнее и облегчённо зашушукались. Где-то за спиной герцога даже раздались негромкие шуточки и смешки.

— Тихо! — прорычал Лавайе. — Рано радуетесь! Вначале надо выиграть сражение, а до этого ой как далеко.

Тут он был безусловно прав, ситуация явно складывалась для них не слишком удачно. К этому моменту канониры обеих армий пристрелялись, и стали попадать в цель гораздо чаще. Естественно перевес в количестве орудий со стороны барона стал ощутимей. А в довершение всех неприятностей, одно из ядер попало в центральную пушку батареи Лавайе, приведя в негодность её лафет. Теперь соотношение стволов стало ещё хуже — один к трем не в их пользу.

— Надо бы что-то предпринять! Иначе они перестреляют наших солдат одного за другим, — заявил генерал Д'Изи, когда очередной точный выстрел превратил десяток его подчиненных в кровавую кашу.

— И что конкретно вы предлагаете? — без особого энтузиазма поинтересовался герцог. — Или снова зазря сотрясаете воздух?

— Считаю надо немедленно атаковать! — перекрикивая вой пролетающего мимо ядра, заявил Габриель Д'Изи. — И готов лично возглавить нападение! Как видите я, в отличие от некоторых, не размениваюсь на пустой трёп!

Герцог нахмурился, готовя достойный ответ для презренного генерала, а его приближенные мысленно выругались. Начиналась привычная склока между представителями двух ветвей императорской власти, местной и столичной. Перепалка грозила затянуться надолго, но в спор решительно вмешался Тулук и неожиданно поддержал мнение Д'Изи:

— Я тоже за наступление! — заявил он. — Нападём немедленно, пока у нас ещё есть силы. Под таким обстрелом через пару часов у нас не останется ни единого боеспособного солдата, поэтому лучше рискнуть прямо сейчас!

— И ты туда же. Забыл что ли, как в прошлый раз этот горе стратег затянул нас в магическую ловушку? — раздражённо спросил Лавайе, небрежно кивнув в сторону Габриеля Д'Изи. — Ты не подумал, о том, что враги нас просто выманивают?

Генерал аж подпрыгнул в седле от возмущения. Он открыл, было, рот, намереваясь незамедлительно опровергнуть брошенные в свою сторону обвинения, но его опередил Зейден.

— Сейчас всё по-другому, — заявил магистр капитула. — Когда мы выбрали эти возвышенности в качестве резервной позиции, я лично осмотрел их окрестности. Заверяю вас, что тут нет значительных мест силы, и волшебникам Д'Аржи не удастся повторить свой невероятный успех. Теперь всё решится в обычной схватке!

Зейден редко ошибался. А в вопросах связанных с магией ему вообще не было равных, и герцог прекрасно знал об этом. Теперь, после его слов, не было смысла противиться советникам, ратующим за лобовую атаку. Лавайе и сам в глубине души считал её единственным оставшимся шансом на победу, но всё же никак не решался отдать приказ.

— Кажется, вы все забыли, что сейчас у нас нет численного преимущества, — задумчиво произнес он. — Допустим, мы всё же перейдем в нападение, тогда барон нас встретит картечью и мушкетными пулями. Потери будут огромны, а наши солдаты деморализованы. Разве нам хватит сил чтобы победить?

— Бросим в бой сразу всех, даже рыцарей и ваших личных телохранителей, — предложил генерал Д'Изи. — Наверняка Д'Аржи не ожидает такого хода и у нас появится шанс!

— А если эта отчаянная атака провалится, его превосходительство попадется тепленьким в руки проклятого барона? — возмутился Тулук. — Да и где это слыхано, подставлять рыцарскую кавалерию под картечь? Это ж чистое расточительство!

В этот самый момент вновь раздался жуткий вой означавший, что следующее ядро пролетит очень близко. Затем что-то тяжёлое врезалось в полупрозрачный щит, созданный амулетом Асарада. Купол содрогнулся, загудел, а по его поверхности во все стороны побежали огромные волны. Казалось, магический пузырь не выдержит напряжения и лопнет, а смертоносный снаряд поразит-таки находящихся внутри людей. Но этого не случилось. Ядро растеряло всю свою скорость в вязкой стенке купола и влетело внутрь совсем обессилившим. Стукнувшись об грудь Тулука, оно лишь заставило того покачнуться в седле, не причинив ему серьёзных увечий. Однако ушибленный советник не сразу понял, что же с ним произошло. Словно раненый кабан он дико взвыл от боли и испуга, заставив остальных прыснуть со смеху.

— Считай, второй раз родился, — поздравил его герцог.

Тулук попытался ответить хозяину, но из перекошенного рта вылетали лишь какие-то нечленораздельные звуки.

— Какая невероятная магия! — невольно восхитился генерал Д'Изи. — На что ещё способен этот щит? Можно им накрыть всю нашу армию во время атаки? — поинтересовался он у Асарада.

Окружающие с надеждой уставились на знаменитого хольда. После увиденного они поверили, что тот и вправду способен творить чудеса. Но великан отрицательно покачал головой и пояснил:

— Если б я смог поместить под своим куполом две тысячи человек, я бы уже это сделал. Поверьте, мне тоже не нравится наблюдать, как пушки барона превращают наших солдат в мелкорубленый фарш. В «когорте печали» неспроста всего три сотни бойцов. Это максимальное количество, которое способен защитить мой амулет.

— Жаль! — пробормотал Лавайе. — Однако, вы сможете послужить живым тараном для нашей армии. Раз вам не страшны ни ядра не пули сам Инго предназначил вам идти впереди! — добавил он.

— Как прикажете, — с готовностью согласился Асарад.

Услышав его ответ, присутствующие офицеры воспрянули духом. Имея на острие атаки «когорту печали» можно было рассчитывать на успех. Преисполнившись уверенности, они стали требовать от герцога отдать приказ о немедленном наступлении.

— Позвольте мне возглавить войска! — вновь предложил генерал Д'Изи.

— Ладно, — нехотя согласился Лавайе. — Принимайте командование!

* * *

Кен с трудом подавил навязчивое ощущение дежа-вю. Воистину странно было вновь наблюдать приближение вражеской армии, очутившись в передних рядах фаланги ополченцев. Снова в его руках щит и копьё, а вокруг стоят незнакомые люди, внезапно оказавшиеся его товарищами по несчастью. И хотя теперь Кена не сдерживает никакая магия, он опять участвует в битве против воли, точно так же, как и в прошлый раз.

«Достало всё это! — мрачно подумал он. — Как же хорошо было раньше, с сэром Алистером! А с самой его смерти не жизнь, а сплошной мрак!»

Судьба и вправду продолжала издеваться над несчастным оруженосцем: чудом победив озверевшего мясника, Кен еще пару дней проблуждал по болотам. Обессилевший и оголодавший, он уже почти отчаялся, когда наконец-то выбрался на дорогу. И что же? Не прошло и часа, как его схватили какие-то всадники, оказавшиеся вербовщиками, посланными бароном Д'Аржи по окрестным деревням. Эти люди занимались раньше работорговлей и обращались с набранными рекрутами соответственно. И вот, прошагав в кандалах до самого Тайтла, бывший оруженосец снова попал в ополчение сиятельного барона Д'Аржи, собранное в большинстве своем из обитателей городских тюрем. Кого здесь только не было: разбойники, воры, убийцы, насильники, беглые рабы и дезертиры. В общем, все те, кого в мирные времена скорей всего ожидала бы виселица. Теперь эти презренные негодяи стоят бок о бок с оруженосцем, а там, впереди, спускаются с холма их многочисленные враги. В который раз Кену предстоит смертельный бой за чьи-то совершенно чуждые ему интересы. Какая ирония: ведь он вполне мог стать хозяином самому себе…

Кен продолжал кручиниться о своей судьбе, когда позади фаланги что-то оглушительно грохнуло. Оруженосец, впрочем, как и все остальные, вздрогнул и непроизвольно оглянулся. Впервые за это утро он отвлекся от своих мрачных мыслей, и только сейчас заметил, как много людей, стоит за его спиной.

«Ясно, Д'Аржи подставил не представляющее ценности ополчение, под огонь вражеской артиллерии, а остальные силы разместил позади. Умно, так он не только сохранит своих лучших бойцов, но и не даст нам разбежаться, — сообразил Кен. — Однако, что же всё-таки там гремело? Может быть, взорвался пороховой ящик? — подумал он, глядя на густые клубы дыма, окутавшие ближайшую батарею».

Когда дым, наконец, рассеялся, взгляду оруженосца открылась внушительного размера воронка, вокруг которой были раскиданы какие-то обломки и человеческие останки. По-видимому, разорвало одну из пушек, и теперь их преимущество в числе стволов должно было неминуемо сократиться. Не успел Кен подумать об этом, как вдали послышался торжествующий клич дома Лавайе. Солдаты герцога пришли к аналогичным выводам и посчитали постигшую Д'Аржи неудачу весьма благоприятным знаком. Оруженосец тяжело вздохнул и вновь перевел свой взгляд на наступающую армию.

«А барон-то, похоже, оказался прав, — заметил он, внимательно рассматривая построение вражеских войск. — По крайней мере, он точно угадал, кто окажется на острие атаки».

Тем временем противник выстроился огромным клином. Впереди, задавая темп, шагала закованная в сталь «когорта печали». Её квадратное чёрное знамя и полупрозрачный магический щит Кен узнал сразу. А за спинами знаменитых наёмников держались все остальные: стрелки, вооружённые громоздкими мушкетами, гвардейцы дома Лавайе в одинаковой чёрной броне, разношёрстные ополченцы и императорские пехотинцы с красными плюмажами на шлемах. Герцог бросил в бой все свои силы, даже рыцарская кавалерия маячила на дальних углах, приближающегося клина. Именно она и стала целью для всей оставшейся артиллерии Д'Аржи.

«Грамотное решение! — одобрил действия канониров Кен. — И вправду лучше сразу сконцентрировать огонь на всадниках, чем впустую растрачивать заряды на защищённую магией пехоту».

Так началась самая необыкновенная атака, которую он когда-либо видел: простолюдины пехотинцы спокойно шагали себе по полю боя, а их благородные господа гибли один за другим под беспощадным ливнем чугунных ядер. Всё это продолжалось довольно долго, пока вражеский командир не осознал свою нелепую ошибку. Он запоздало отдал приказ и изрядно потрепанные рыцари, развернув коней, поскакали обратно к вершине холма. Их позорное бегство было встречено в войсках Д'Аржи восторженными криками. Однако Кен не поддался всеобщей эйфории, ведь он-то в отличие от новичков прекрасно знал об опасности «когорты печали» и понимал, что лишь одолев её можно рассчитывать на победу в этом сражении.

Вскоре войска Лавайе подошли достаточно близко, и артиллерия барона перешла на картечь. Канониры по-прежнему избегали выстрелов в идущую по центру «когорту печали», и целились исключительно в не прикрытые магическим щитом края наступающего клина. Теперь каждый удачный залп выкашивал в строю противника широкие бреши, а в интервалах между грохотом пушек послышался нестройный треск, несомненно означавший, что мушкетёры Д'Аржи тоже вступили в бой.

«Сейчас и у нас станет по-настоящему жарко», — подумал Кен.

И в тот же самый миг на ополченцев градом посыпались пули, выпущенные стрелками Лавайе. Сразу несколько соседей оруженосца закачались и упали, а слух резанули душераздирающие вопли раненых. Ещё залп, и Кен вдруг понял, что у стоящего прямо перед ним человека не хватает верхней половины головы. Дальше ополченцы стали падать один за другим, а в воздухе распространился тяжелый запах крови и горелого мяса. Ужас, боль, яркие вспышки магического пламени всё это продолжалось довольно долго, пока «когорта печали» не подошла вплотную. Ещё минута и обе противоборствующие армии схлестнулись в дикой рукопашной схватке.

«Что ж, пришло время проверить полководческий талант Д'Аржи, — подумал Кен.

— Скоро узнаем, сработает ли его план!»

Пока что всё происходило по знакомому сценарию: так же как в прошлый раз, фаланга ополченцев оказалась внутри толстой стенки магического щита, окружавшего по периметру «когорту печали». Двигаться стало труднее, а нанести резкий удар практически невозможно. И снова сражение превратилось в обыкновенную бойню. Оставаясь в полнейшей безопасности, вражеские наёмники точными ударами своих копий уничтожали одного за другим барахтающихся в вязкой субстанции ополченцев. Фаланга испуганно отпрянула назад и почти что обратилась в бегство, когда наконец-то раздался долгожданный сигнал боевого горна.

— Запаливай! — закричал кто-то из офицеров, и слова его понеслись вдоль всего строя, передаваемые из уст в уста.

— Запаливай! — проорал в свою очередь Кен и поднёс тлеющий трут к тыльной стороне копья стоящего впереди товарища.

Вспыхнул шипящий огонёк и весело помчался по пропитанному порохом фитилю к привязанной на острие копья гранате. А несчастный оруженосец, не особо веривший в задуманную бароном военную хитрость, крепко зажмурился в ожидании неминуемой смерти. Мгновенье спустя прогремел оглушительный взрыв, затем ещё один, потом взрывы стали раздаваться один за другим, слившись на несколько секунд в сплошном несмолкаемом грохоте. Наконец всё стихло.

«Почему я до сих пор жив?» — не поверил своему счастью Кен.

Конечно, как и все остальные он слышал подробные объяснения барона Д'Аржи. Тот обещал, что взорвавшиеся внутри магического пузыря гранаты, уничтожат лишь бойцов из «когорты печали», а находящимся за щитом ополченцам не причинят вреда. Логика его была очевидна: ведь если магия не пропускает в купол угрозу исходящую снаружи, точно так же она не выпустит опасность исходящую изнутри. Звучит красиво, но… неужели барон таки оказался прав?

Кен открыл глаза и быстро осмотрелся. Впереди в клубах порохового дыма вяло копошились контуженые бойцы из «когорты печали». Кто-то стоял на четвереньках, кто-то полз, некоторые пытались подняться, но тут же бессильно падали наземь. Многих рвало кровью. Похоже, взрывы внутри магического щита, имели неожиданный оглушающий эффект и даже выживших наёмников на некоторое время вывели из строя. Неудача знаменитой «когорты печали» повергла армию Лавайе в настоящий шок. Сражение на миг прекратилось, и впавшие в ступор солдаты ошарашено пялились на происходящее. Вдруг, посреди корчащихся фигур врагов, оруженосец увидал поднимающегося с земли человека. Этот могучий великан, не только смог устоять на ногах, но и вновь развернул над головой зловещее чёрное знамя.

«А ведь их знаменосец и есть хольд Асарад, — внезапно вспомнил Кен. — Мы пропали, если он вновь активирует щит!»

Не успев даже додумать, оруженосец бросился в сторону прославленного хольда. В мгновенье ока он оказался рядом с высоченным Асарадом и принялся нещадно колотить его. Он бил изо всех сил, целя в уязвимые места, однако закованного в броню великана невозможно было одолеть голыми руками. Даже контуженый, тот легко сносил удары обыкновенного человека. Отмахнувшись от оруженосца, словно от назойливой мухи, Асарад поднял своё знамя обеими руками и снова применил его силу. Дым вокруг них начал быстро сгущаться, образуя плотную стенку нового магического пузыря.

«Бесполезно, я опоздал!» — понял Кен.

Он уже был готов отчаяться, но тут его взгляд случайно скользнул по рукояти меча, болтавшегося на поясе у Асарада. Решение пришло мгновенно. Кен кинулся вперёд и, увернувшись от вялого встречного удара, выхватил клинок. Ещё секунда и он обрушил оружие на голову противника. Хольд умер в тот же миг, а вместе с ним исчез и волшебный купол, защищавший бойцов Лавайе. Это послужило сигналом к возобновлению сражения. Обе армии с новыми силами бросились друг на друга.

«Нельзя допустить, чтобы проклятый флаг снова попал к врагу», — подумал Кен и, поднял упавшее знамя «когорты печали».

Что делать с ним дальше он не знал. Да и задумываться об этом было некогда, ведь вокруг уже вновь закипела битва. Откуда-то спереди нахлынул орущий человеческий поток и перед измотанным оруженосцем появился очередной противник. Им оказался гвардеец Лавайе, вооруженный длинным палашом и удобным треугольным щитом. Меч, отобранный оруженосцем у Асарада, был явно короче, а свой тяжелый щит Кен давно уже бросил. В этих неравных условиях ему осталось лишь сдерживать врага на расстоянии, что он и попытался сделать. Выставив вперёд захваченный флаг, Кен орудовал им, словно копьём, стараясь отпихнуть гвардейца от себя. Однако тот, в конце концов, увернулся и, взмахнув своим палашом, легко перерубил древко знамени пополам.

«Не беда, просто применю технику двух клинков», — успокоил себя Кен и обрушил на врага град ударов, ловко орудуя мечом и оставшимся в руках деревянным обломком.

Гвардеец явно не ожидал от него такой прыти и, прейдя в глухую оборону совершил ошибку. Отбив клинок оруженосца своим щитом, он на мгновенье открылся снизу и пропустил удар деревяшки, нацеленный по ногам. А ещё через пару секунд Кен добил захромавшего противника и смог наконец-то перевести дух.

«Дело дрянь!» — подумал он, оценив сложившуюся на поле боя остановку.

К этому моменту фаланга неопытных солдат барона рассыпалась под решительным натиском бойцов Лавайе, и бурлящее вокруг оруженосца сражение разбилось на отдельные стычки, в которых каждый бился сам за себя. Было абсолютно ясно, что в такой ситуации у плохо вооружённых ополченцев не осталось ни единого шанса. Все они должны были неминуемо погибнуть. Похоже, и Кена ожидала та же участь.

«Нет уж! Пришла пора драпать!» — решил оруженосец и, повернувшись к врагу спиной, бросился наутёк.

Глава 11. Превратности судьбы

Хольд Бенуа Де Латур наблюдал за боем с маленькой возвышенности, выбранной бароном для размещения центральной батареи. Здесь, рядом с парой непрерывно грохочущих пушек, расположился небольшой штаб Бенуа и именно отсюда он руководил доверенными ему войсками. В соответствии с разработанным накануне планом, Де Латур возглавил всю имеющуюся в распоряжении Д'Аржи пехоту и должен был любой ценой удержать занятые позиции, по крайней мере, до тех пор, пока к сражению не присоединится барон вместе с рыцарской кавалерией. За свою нелёгкую жизнь хольд поучаствовал во многих битвах, но ему впервые довелось командовать целой армией, и он никак не мог успокоиться, прекрасно понимая цену возможной ошибки.

«Гадство! Кажется, эти желторотики сейчас побегут», — подумал он, заметив, как фаланга ополченцев рассыпалась на отдельные части.

Де Латур оказался прав и всего через пару минут оставшиеся в живых ополченцы, побросав оружие, повернулись вспять. Они кинулись назад и, несомненно, разбежались бы как тараканы, если б не наткнулись на своём пути на вторую линию пехоты. Эта задняя линия являла собой главную силу доверенной хольду армии и состояла из профессиональных солдат и наёмников. Ещё перед боем они получили твёрдый приказ не щадить дезертиров и встретили бегущих товарищей остриями копий. Однако против ожиданий хольда перепуганные ополченцы продолжали напирать по всему фронту, тщетно надеясь на милосердие союзников. Словно безумцы бросались они на ощетинившуюся пиками фалангу, погибая с проклятиями на устах.

«Дерьмо! Эти ублюдки нарушат наш строй, — раздражённо подумал Бенуа, заметив, как под весом мертвых тел склоняются к земле древки копий. — Лучше б мы позволили им сбежать!»

Похоже, что некоторые из подчиненных ему офицеров считали точно также. Они самовольно отдали приказ, и фаланга расступилась, пропустив сквозь себя обезумевших от страха ополченцев. Но было уже слишком поздно — вместе с ополченцами в возникшие бреши ворвались и их преследователи. Воспользовавшись своей неожиданной удачей, они быстро развивали успех, рубя мечами лишённых маневренности копейщиков Д'Аржи.

— Какого чёрта? Сомкнуть строй! — заорал Бенуа, и горнист немедленно протрубил соответствующий сигнал войскам.

Солдаты барона бросились в яростную контратаку, пытаясь вновь занять исходное положение, но ситуация уже была необратимой. В самом центре фаланги, почти что напротив штаба Де Латура в строю пехоты по-прежнему сохранился небольшой прогал. Он расширялся прямо на глазах, а его края под давлением противника всё больше и больше выгибались назад. Ещё мгновенье и центр будет полностью потерян, бойцы Д'Аржи побегут, бросив товарищей на произвол судьбы.

— Вызывайте кавалерию! Самое время барону появиться на поле боя, — скомандовал Бенуа своим адъютантам, но тут же понял, что опоздал.

Кавалерии Д'Аржи, отодвинутой далеко назад, за пределы огня вражеской артиллерии, потребуется время, чтобы добраться досюда. А времени у них как раз и не осталось.

«Придётся пойти на крайние меры», — вздохнул Де Латур и решительно направился к старшему канониру.

— Видишь ту дыру прямо напротив? — спросил его хольд. — Жахни-ка в неё картечью, — не дожидаясь ответа, добавил он.

— Никак нельзя! Перебьём своих, — покачал головой канонир. — Картечь имеет слишком большой разлёт, и попадёт в спину нашим же бойцам, — принялся объяснять он.

Бенуа помрачнел. Будучи опытным солдатом, он прекрасно понимал последствия своего приказа и не желал выслушивать нотации от подчинённого. Короткий взмах руки и стальная цепь обхватила горло канонира, заставив его испуганно замолчать.

— После ты выстрелишь туда ещё раз. И будешь стрелять до тех пор, пока я не прикажу тебе остановиться, — продолжил хольд. — Всё понятно? — с нехорошей улыбкой поинтересовался он.

Побелевший от страха артиллерист с готовностью кивнул головой.

— Тогда выполняй, — велел Де Латур, и освободил его.

Вскоре вновь загрохотали пушки. Первые два выстрела попали в основном в своих. Зато последующие обрушились на пехотинцев герцога, мгновенно остановив их наступательный порыв. Затем снова затрещали мушкеты, это стрелки Д'Аржи использовали появившуюся возможность и вступили в бой. Прошла ещё минута и ход битвы кардинально изменился. Бойцы Лавайе, угодившие под яростный обстрел с короткой дистанции, дрогнули и побежали. Сражение можно было бы считать выигранным, если б удалось организовать преследование. Но потрёпанная фаланга барона была явно не способна на это.

«По крайней мере, этот раунд остался за мной, — удовлетворённо подумал Бенуа.

— А следующий, глядишь, уже проведёт сам Жером Д'Аржи».

* * *

Время медленно приближалось к полудню, а исход сражения по-прежнему оставался неясен. После провалившейся атаки герцог Лавайе сумел остановить паническое бегство собственных войск и заставил отступить преследующую их кавалерию. Благодаря его стараниям на поле боя установилось хрупкое равновесие. Обе противоборствующие армии понесли серьёзные потери и теперь опасались переходить к активным действиям. Выстроившись друг напротив друга, они огрызались ядрами и мушкетными пулями. И хотя у барона Д'Аржи всё ещё был перевес по числу орудий, канониров у него осталось так мало, что его пушки едва успевали отвечать выстрелом на выстрел противника.

«Даже гибель «когорты печали» не принесла нам лёгкой победы, — подумал Кен.

— И почему я решил, что все они разбегутся, едва Асарад умрёт?»

Оруженосец тяжело вздохнул, заметив, как тёмная полоска вражеской пехоты в очередной раз окуталась пороховыми дымками. Через мгновенье вокруг засвистели пули и, судя по жутким крикам боли, некоторые из них нашли свою цель.

«Опять пронесло! — облегченно выдохнул Кен. — Но сколько ещё залпов я протяну?»

Вместе с другими выжившими ополченцами Кен вновь попал в передний ряд пехотинцев Д'Аржи, и снова был вынужден служить остальным в качестве живого щита. Проклятая судьба никак не отпускала его.

«А может умереть будет даже лучше? — пришла ему в голову отчаянная мысль.

— Нет, о чём я только думаю!» — мрачно усмехнулся он и, встряхнув головой, отогнал наваждение от себя.

Вдруг его внимание привлекло какое-то необычное оживление — солдаты в задних рядах фаланги зашумели, передавая друг другу важную новость.

— Говорят, наш барон обещал два десятка золотых тому, кто добудет это знамя, — услышал сквозь гомон Кен.

— Сколько-сколько? Ты не попутал? — удивился кто-то.

— Что ещё за знамя? За такую кучу денег я его из-под земли достану! — произнёс чистый юношеский голос.

— Барон повелел раздобыть чёрный флаг с намалёванным черепом. Награда двадцать червонцев любому кто его принесёт, — сообщил оруженосцу стоящий рядом с ним юноша. — Передай следующему, — добавил он.

Кен повернулся к соседу слева, собираясь пересказать ему сообщение, но тот неожиданно заговорил первым:

— Можешь не повторять, я всё слышал, — сказал он. — Кстати, а не ты ли тот парень, что убил здоровяка знаменосца? Кажись, я видел у него в руках именно такой флаг.

— Ну, вроде, — неопределённо пробормотал оруженосец.

— Чёрт! Я не запомнил, где это было. Не подскажешь? — возбуждённо затараторил сосед. — Хотя, наверное, ты сам хочешь пойти, — вдруг сообразил он.

— Да нет, я как-то не горю желанием подставляться под пули, — пробормотал Кен.

— Найти знамя среди кучи покойников будет ой как не просто, а мушкетёры Лавайе постараются максимально усложнить эту задачу. Любой, кто покинет строй и станет в наглую болтаться по полю боя, бросит им прямой вызов.

Однако охваченный алчностью собеседник не желал слышать доводов разума. Поняв, что Кен не собирается разыскивать флаг, он умоляюще пробормотал:

— Тогда покажи мне это место! Клянусь, если я добуду знамя, отблагодарю тебя парой монет!

Оруженосец тяжело вздохнул. Он искренне хотел бы отговорить мужика от этой самоубийственной затеи, но знал, что не сумеет. Ведь для стоящего рядом человека двадцать золотых были целым состоянием, и единственное, что Кен мог сделать в данной ситуации, это подсказать верное направление поисков.

— Видишь там обгоревшую землю? — указал он на закопчённую проплешину. — Я помню сильное пламя, где-то левее меня. Если чёрное пятно его след, то знамя должно оказаться поблизости.

— Благослови тебя Башту! Вовек не забуду! — поблагодарил мужик и вихрем помчался по склону, зажатому меж двух противоборствующих армий.

Но он стал далеко не первым — десятки солдат Д'Аржи, покинули строй и бродили по полю боя в поисках желанной добычи. Само собой стрелки противника не остались равнодушными к происходящему, и затихший было треск мушкетных залпов оживился теперь с новой силой. Потянулись томительные минуты ожидания, смельчаки гибли один за другим, а Кен продолжал следить за своим бывшим соседом, чувствуя некую ответственность за его судьбу.

«Смотри-ка, ему и вправду удалось разыскать тот флаг», — обрадовался оруженосец, заметив, как мужик поднял с земли нечто, напоминающее чёрную тряпку.

Спустя секунду ликующий крик покатился вдоль строя пехотинцев. Солдаты Д'Аржи восторженно приветствовали удачу своего товарища. А тот, подняв знамя над головой, бросился к ним со всех ног. Однако вернуться ему было не суждено. Он сделал лишь пару шагов, и что-то ужасное произошло с его телом. Вспыхнул кровавый взрыв и разорвал фигуру несчастного на куски.

«Вот чёрт! — выругался оруженосец. — Ужасная судьба, погибнуть в двух шагах от заветной цели! Ну, по крайней мере, он умер мгновенно. Смерть от ядра при всей её внешней неприглядности всё же легче, чем от мушкетной пули».

Ещё через пару мгновений, когда спало оцепенение, вызванное внезапной гибелью товарища, с десяток человек одновременно бросилось к упавшему флагу «когорты печали». Из-за него даже возникла небольшая потасовка, в которой и определился следующий кандидат на получение обещанной бароном награды. Им оказался крепкий на вид наёмник, легко одолевший остальных желающих. Он подхватил добытый трофей и с видом победителя шагнул обратно к своим. Но и ему не повезло — мелькнул такой же взрыв, и от могучего тела наёмника не осталось даже следа.

«Как странно, два сверхточных ядра подряд! — поразился Кен. — Не иначе дьяволы помогают канонирам Лавайе!»

Когда же на кусочки разлетелся третий завладевший флагом человек, каждому стало ясно, что без магии здесь не обошлось. Похоже, любой взявший знамя «когорты печали» автоматически становился жертвой чьего-то смертоносного заклинания. Однако к вящему удивлению Кена четвертый претендент всё же нашёлся. Подняв зловещий флаг, он держал его на вытянутой руке, словно гремучую змею. А через миг бросил наземь, видимо почувствовав что-то неладное. Больше желающих испытать судьбу не наблюдалось. Понурив плечи, смельчаки один за другим возвращались с пустыми руками.

«Вражеские маги довольно далеко отсюда. Вряд ли они смогли бы наложить чары с такого расстояния, — задумался Кен. — Значит, некая охранная магия заключена в самом знамени. Тогда почему же я ничего не почувствовал, когда держал его в руках?»

Оруженосец некоторое время размышлял над этой загадкой, пока окружающие его товарищи вдруг снова не оживились. Во второй раз по строю пехотинцев поползли поразительные известия.

— Сотня червонцев! Целая куча золота! — слышалось отовсюду. — И всего-то надо принести барону эту проклятую тряпку!

— Да, но ты, поди, донеси! — возразил кто-то. — Не видел что ли как те ребята в фарш превратились? Барон-то наш не лопух, за так денег не даёт!

— Вот-вот, нашёл дураков. Раз ему нужно, пусть сам сходит да возьмёт! — поддержали окружающие.

А Кен задумался пуще прежнего. Обещанная бароном награда стала для него сильнейшим искушением.

«Получив сотню золотых, я смогу возвратить долг дочери сэра Алистера и наконец-то избавлюсь от этого опостылевшего проклятья! — прикинул он. — А если ненароком помру, так и чёрт с ним! Всё равно считай, что не живу. Ни единой ночи не провёл спокойно, да и наяву сплошной кошмар».

Приняв решение, оруженосец больше не колебался и уверенно шагнул вперёд. Идти, в общем-то, было не далеко, и всего через пару минут Кен склонился над распростёртым на земле знаменем.

«Что же я делаю? Смерти своей желаю? — в последний момент испугался он. — Да ладно, будь что будет! В конце концов, я уже держал этот проклятый флаг и выжил».

Подумав так, Кен ухватил рукой обломанное древко. Ничего особенного не произошло. Никаких необычных ощущений. И если б он сам не видал, как печально окончились предыдущие попытки завладеть знаменем «когорты печали», то не за что бы ни заподозрил этот кусок черной материи ни в чём сверхъестественном. Подняв свой трофей над головой, оруженосец медленно побрёл к затаившей дыхание армии Д'Аржи. Сердце его колотилось как сумасшедшее, а ноги словно налились свинцом, так что обратная дорога показалась ему мучительно долгой. Однако шаг за шагом закончилась и она. И вот, сквозь застилавший глаза пот, Кен увидал, как расступается перед ним строй пехоты. Словно император шествовал он по появившемуся в гуще людей коридору, а сотни незнакомых лиц жадно пожирали его глазами. Затем откуда-то появились всадники в ярко начищенных доспехах и, окружив его плотным кольцом, провели сквозь толпу к группе богато одетых рыцарей. Кен всё ещё плохо соображал от пережитого напряжения, но даже в таком состоянии догадался преклонить перед ними колено.

— Я Жеромом Д'Аржи, исконный господин Генцо и Тайтла, — напыщенно представился тот, кого Кен интуитивно посчитал главным. — А тебя как кличут?

— Кен Абара, оруженосец, — ответил Кен. — Бывший оруженосец, — поправился он.

— Бывший оруженосец? Поясни-ка, — коротко приказал барон.

— Мой господин, сэр Алистер, умер от приступа лихорадки несколько недель назад, — принялся рассказывать Кен. — К тому моменту я ещё не успел заслужить рыцарскую цепь и нового хозяина до сих пор себе не нашёл. Поэтому-то я именую себя бывшим оруженосцем.

— Говоришь, не нашёл хозяина? А разве ты не нанялся ко мне на службу? — удивился барон. — Или ты думаешь, что Жером Д'Аржи не достоин считаться твоим господином? — усмехнулся он.

— Ни в коем случае! Просто я не наёмник, а всего лишь ополченец, — пояснил Кен.

— И попал в эту армию совершенно случайно.

Барон вопросительно посмотрел на угрюмого здоровяка, выделявшегося среди окружающих грубой простотой доспеха.

— Откуда мне знать, говорит ли он правду, — ответил на невысказанный вопрос тот. — Для меня все простолюдины на одно лицо.

Д'Аржи был явно недоволен таким ответом. Отвернувшись от резкого здоровяка, он вновь обратил свой взор на бывшего оруженосца.

— Скажи мне Кен, как ты сумел принести это знамя? — мягко поинтересовался он.

— Сам не знаю. Я просто поднял флаг с земли и пошёл, — ответил оруженосец.

— Не придуривайся, щенок! — раздражёно перебил его какой-то человек, закутанный с головы до ног в чёрный балахон. — Разве ты не видел, как погибли остальные? Откуда ты знал, что сам не умрёшь? — грозно спросил он.

Кен внезапно занервничал, поняв, что вместо обещанной награды может получить очередную порцию неприятностей. Следовало быть мудрее и следить за своими словами.

— Конечно, я знал что рискую, — неуверенно пробормотал он. — Просто мне нужны эти деньги! — закончил он с жаром.

— Хватит Армин, оставь паренька в покое. Не видишь что ли: он тебя боится, — примиряющее произнес барон. — Не беспокойся, ты получишь свою награду, — поглядев на оруженосца, пообещал он.

Кен облегченно выдохнул, но тут ему в голову пришёл крайне неприятный вопрос — как сохранить гору золота, о которой знает целая армия? Среди тысяч людей наверняка найдется немало желающих зарезать человека за жалкий десяток червонцев. А из-за сотни они выстроятся в длинную очередь. Видимо, эти сомнения отразились на его лице, а Жером Д'Аржи неверно истолковал их.

— Вот ведь неверующий парень, — засмеялся барон. — Слышь, Этьен, отсыпь ему прямо сейчас сто золотых, — приказал он одному из своих приближённых.

— Не надо монет, — взмолился вдруг Кен. — Лучше дайте мне именной вексель, — попросил он. — И объявите солдатам, что причитающееся мне золото я получу позднее, скажем через месяц.

Барон посерьёзнел и на мгновенье задумался.

— Умно! Не ожидал такой сообразительности от зелёного юнца, — похвалил он.

— Этьен, что застыл? Выпиши ему вексель.

А Кен в свою очередь поразился проницательности человека, способного за мгновенье разгадать тайные помыслы собеседника.

— Погоди платить. Вначале забери у него знамя, — посоветовал Армин.

— Не думаю, что с этим возникнут проблемы. Парень кажется мне честным малым, — возразил барон. — Девин, возьми у парнишки флаг, — велел он одному из своих телохранителей.

Тот с явной неохотой приблизился к оруженосцу и дрожащей рукой принял знамя «когорты печали». Но всего через секунду он отшвырнул стяг так, словно древко обожгло ему руку. Побледнев как покойник, рыцарь бухнулся на колени и взмолился:

— Пощадите господин! Избавьте меня от этой жуткой участи! Лучше убейте сразу!

— Что ты почувствовал, когда взял знамя в руки? — перебил его Армин.

— Не знаю, мне стало невыносимо страшно. Я уверен, что этот чёртов флаг убьёт меня, если я прикоснусь к нему ещё раз! — испуганно залепетал Девин.

— Так я и думал, — пробормотал глоран.

— О чём ты? — озадаченно спросил барон.

— Кажется, нам придётся поменять план. Это знамя для нас сейчас бесполезно, — туманно ответил волшебник. — Разве что тот человек сможет использовать его, — задумчиво добавил он, кивнув головой в сторону Кена.

Все удивленно уставились на оруженосца, почувствовавшего себя крайне неуютно. А барон не спеша оглядел юношу с ног до головы и мягко спросил:

— Ответь мне Кен, сможешь ли ты управлять заключённой в знамени магией?

Оруженосец потрясённо захлопал глазами. Так вот чего они ждут… Конечно, Кен знал, что флаг «когорты печали» представляет собой амулет силы, но ему и в голову не приходило попытаться использовать его. Ведь для такого нужно быть хольдом.

— Я не пробовал, — наконец произнес Кен. — И я не знаю, как это делается.

— Дохлый номер, — вмешался в разговор угрюмый здоровяк. — Я сам когда-то учился использовать свой амулет, поэтому отлично представляю, что это такое и могу с уверенностью заявить, что парень нам сейчас ничем не поможет. Здесь нужен опытный хольд!

— С этим нельзя не согласиться, — подтвердил Армин. — А что насчёт тебя Бенуа? Не желаешь попробовать знаменитый амулет Асарада в действии? — как бы невзначай добавил он.

— Нет уж. Мне достаточно моей цепи, — категорически отказался здоровяк.

— Поверьте, я не настолько талантлив, чтобы управлять несколькими амулетами сразу.

Возникла неловкая пауза. Присутствующие замолчали, оставляя окончательное решение за бароном.

— Ну что ж, будем сражаться так, как планировали с самого начала. Лоб в лоб, без всякой магии, — наконец, объявил тот.

— А что делать с флагом? — спросил Бенуа.

— Пусть пока побудет у парня, — ответил барон. — Только вначале приставь к нему надёжного человека. Раз уж я заплатил за амулет Асарада, не хотелось бы, чтобы он вдруг достался кому-нибудь другому.

* * *

Пришпорив коня, Кен поскакал во весь опор. Мчаться вот так, обгоняя ветер, сроднившись с несущим тебя могучим животным и не заботясь более ни о чём! Как же ему не хватало всего этого! Да уж, в последнее время приходилось передвигался только на своих двоих и даже сражаться в пешем строю. А ведь он с детства был оруженосцем, почти что рыцарем. Могучая, стремительная кавалерия и её всесокрушающая атака вот родная ему стихия, вот его истинное призвание!

«Хотя о чём это я? — грустно подумал Кен. — Я вообще очутился здесь нечаянно, по простому стечению обстоятельств. Схватка, которая сейчас начнётся, не имеет ко мне никакого отношения. Это не моя война! И даже конь, который меня несёт, мне не принадлежит!»

Да уж, не смотря на кажущиеся перемены в его положении, Кен по-прежнему оставался заложником судьбы, не способным изменить что-либо по своей воле. Фактически ситуация даже ухудшилась. После того достопамятного разговора с бароном Д'Аржи заботу о бывшем оруженосце и хранящемся у него знамени «когорты печали» перепоручили капитану Эмме Рано, командующему сотней лёгких всадников. А тот забрал у Кена оружие, выдав взамен коня и прикрепив телохранителя, напоминавшего скорее соглядатая. Теперь Кен ощутил себя беспомощным пленником, вынужденным повсюду таскаться за бойцами Рано и не имевшим возможности защитить себя при необходимости. Но, как бы то ни было, бешеная скачка продолжалась, а где-то впереди их поджидал враг.

— Вот они! — возбуждённо прокричал мчащийся рядом с ним человек, ткнув пальцем в длинный обоз, внезапно открывшийся за поворотом дороги.

Оруженосец промолчал, намеренно игнорируя слова опостылевшего конвоира. Но сам всё-таки с любопытством уставился на вереницу повозок, окружённую мечущимися в панике фигурами. Похоже капитану Рано удалось застать защитников обоза врасплох сведя на нет малейшую возможность их победы.

— Теперь им хана! — злорадствовал Кенов соглядатай.

И словно вторя его словам, тонко запели тетивы луков, выпустивших в солдат Лавайе сотню коротких стрел. Они ещё не достигли цели, а бойцы Рано понеслись вперёд, сметая на своем пути обескураженного противника. Ещё мгновенье и вокруг закипело яростное сражение. Кружащиеся подобно вихрю всадники рубили налево и направо не успевших построиться защитников. Земля обагрилась кровью, а воздух наполнился предсмертными криками. И только безоружный Кен с его неотлучным стражем держались поодаль от происходящего. Наверное, впервые в своей жизни оруженосцу довелось смотреть за сражением со стороны, не будучи захваченным его безумным водоворотом. И это зрелище, рассмотренное беспристрастно, оказалось отвратительным. Здесь не было и следа тех благородных битв, воспетых менестрелями, в которых храбрые мужи меряются друг с другом силами. Одна лишь чреда омерзительных убийств, творимых людьми, вконец озверевшими от запаха крови. Наблюдая всё это, Кен чувствовал лишь тошноту, а вот его конвоира, похоже, захватили совсем другие эмоции.

— Вот она наша добыча! — радовался тот, тыкая пальцем в силуэты осадных мортир, виднеющиеся в дальнем конце обоза.

Без сомнения это были те самые пушки, за которыми капитан Рано и его люди охотились всю последнюю неделю. Осадные орудия предназначались для разрушения стен Генцо, но не успели прибыть в срок и теперь, когда войска герцога отступали, обоз с мортирами оказался отрезанным от его основных сил. Поскольку подобные пушки ценились на вес золота, прознавший о них Д'Аржи, велел своим людям найти и захватить их. Если сейчас капитан одержит победу, подчинённые ему бойцы наверняка будут щедро вознаграждены.

«Может что-то перепадет и мне, — сообразил Кен. — Хотя я готов отказаться от любой награды, лишь бы вернуть свою свободу».

Вдруг где-то слева от них сверкнула яркая вспышка, и сразу нескольких нападавших охватило жаркое оранжевое пламя. Обожжённые лошади понесли, а их пылающие наездники взвыли в жуткой агонии.

— Глянь-ка на эту ведьму! — брызгая слюной орал Кенов телохранитель. — Вот сука!

Присмотревшись, Кен тоже заметил волшебницу, сотворившую заклинание. Высокая безобразная старуха, бритая наголо как водится у магов огня, гордо стояла среди группы людей, оказавших наиболее упорное сопротивление захватчикам. Как и остальные сторонники Лавайе она не успела должным образом подготовиться к сражению и теперь её лицо, не покрытое огнеупорной мазью, пузырилась свежими ожогами. Но старуха, кажется, не замечала боли. Она самозабвенно продолжала читать заклинания и оранжевое пламя вспыхивало раз за разом, обращая всадников Рано в живые факелы.

— Убейте ведьму! Стреляйте в неё! — закричал кто-то.

Зазвенели тетивы и сразу несколько стрел пронзили тело волшебницы. Но даже смертельно раненая она по-прежнему держалась на ногах и продолжала колдовать. Кен поневоле залюбовался стойкостью её духа и, хотя она считалась врагом, он в глубине души желал ей победы. Однако реальность всё же была неумолима — сила заклятий колдуньи стремительно уменьшалась вслед за её угасающей жизнью. Сотворив несколько слабых огненных вспышек, волшебница покачнулась и упала. Всадники Рано приветствовали её смерть радостными криками, а сплотившиеся вокруг колдуньи защитники один за другим побросали оружие. Это ознаменовало собой конец сражения. Практически все охранявшие обоз солдаты были уничтожены или взяты в плен и теперь началось обычное в таких случаях разграбление. Победители спешились и подобно голодным зверям набросились на повозки. Окровавленными мечами они вспарывали мешки, вскрывали ящики и, вывалив добычу наземь, торопливо рылись в ней, выбирая самое ценное. Трупы тоже не остались без внимания, мародёры ловко обыскивали их, забирая монеты и нательные украшения.

«Вот ведь мерзкие стервятники! Даже погибших товарищей обирают», — с отвращением заметил Кен.

Его бывший хозяин, Сэр Алистер, всегда презирал мародёров и привил похожие взгляды своему оруженосцу. Вместе они множество раз терпели нужду, но никогда не опускались до ограбления покойников.

— Что застыл как истукан? Пойдём и мы чем-нибудь разживёмся. Или тебе особое приглашение требуется? — зло прошипел приставленный к оруженосцу телохранитель, алчно пожиравший взглядом разбросанное вокруг повозок добро.

Кен раскрыл было рот, чтобы послать его куда подальше, но так и замер, увидев неподалёку совсем уж неприглядную сцену. Трое здоровенных жлобов боролись с укутанной в плащ девушкой, явно намереваясь её изнасиловать. Один выкручивал жертве руки, держась за её спиной, а двое других пытались сорвать с неё одежду. Девушка отчаянно брыкалась, стараясь пнуть насильников ногами, но исход неравной борьбы был всё равно очевиден. Кен отлично знал, что сопротивление лишь подхлестнёт похоть мужиков, и они с удовольствием подавят его силой. Так и случилось, устав от бесплодной борьбы один из насильников отвесил жертве увесистую затрещину. От этого тяжёлого удара с девушки слетел капюшон, и стало видно её юное лицо обрамлённое длинными светлыми локонами.

«Что за красавица! Откуда она здесь? — удивился Кен. — И эти скоты опоганят её? Вот ведь мерзость!»

Конечно, будучи профессиональным солдатом, он множество раз видел подобные сцены. Такое обязательно происходило в каждом захваченном селении. Грубые, неотёсанные солдаты-простолюдины удовлетворяли свои низменные желания, пользуясь любой подвернувшейся возможностью. И приходилось мириться с этим. Сколько раз он проходил мимо, делая вид, что не замечает происходящего, ожесточая своё сердце к мольбам несчастных жертв. Но сейчас всё было по-другому. То ли на него повлияла возможность взглянуть на сражение со стороны, то ли проклятие сэра Алистера вконец расшатало его нервы, а может необычная красота девушки или всё это вместе, но Кен не мог более терпеть. Внутри него всё закипело. Сам того не ожидая он пришпорил коня, направив его в сторону насильников и на полном скаку огрел одного из них единственным имевшимся оружием — древком флага «когорты печали». Он вложил всю свою силу и ненависть в этот удар, так что легко свалил здоровенного детину без чувств. Не останавливаясь, Кен замахнулся ещё раз и успел вывести из строя второго негодяя, прежде чем окружающие поняли что происходит. Однако дальше всё пошло не так гладко. Последний насильник бросил свою жертву и, вцепившись в ногу оруженосца, стащил его из седла. Кен рухнул наземь, а его противник обнажил клинок, собираясь расквитаться за своих поверженных товарищей. Сверкнувшее лезвие означало, что эта обыкновенная, в общем-то, стычка теперь переросла в сражение насмерть. Опасность подстегнула оруженосца и его тренированное тело сработало почти что само собой: не пытаясь встать, он ловко подкатился под ноги размахивавшего мечом головореза и сильным толчком заставил того потерять равновесие. Здоровяк упал, а Кен в мгновение ока очутился на его спине, но удержать мускулистого верзилу он оказался не в силах. Тот медленно поднимался, словно не замечая веса сидящего на спине оруженосца. Ещё секунда и он освободится, вернув себе утраченное преимущество. Оценив ситуацию, Кен решился. Взмахнув что есть мочи, он стукнул детину чуть ниже основания черепа. Раздался противный хруст, и могучее тело насильника обмякло. Однако праздновать победу было рано. К месту их короткой схватки сбегались взбешённые бойцы из сотни капитана Рано. И несколько из них тут же набросилось на не успевшего отдышаться оруженосца.

— Убрать мечи! Живьём берите гада! — прогремел голос Рано. — Я за него головой отвечаю!

Нападавшие послушно вернули клинки в ножны, но Кену от этого не стало легче. Ведь на этот раз противников оказалось больше десятка. Дюжина рук одновременно схватила оруженосца, а несколько тел навалилось сзади, неумолимо прижимая его к земле. И тут произошло нечто непонятное. Мощнейший толчок встряхнул почву, мгновенно повалив людей в радиусе трёх десятков шагов. Земля вздрогнула так сильно, что даже лошади не устояли на своих четырёх ногах и рухнули вместе с наездниками. Возникла несусветная паника. Напуганные солдаты попытались подняться и неожиданно обнаружили новую напасть — промёрзший грунт внезапно стал рыхлым и зыбким. Словно трясина он медленно засасывал барахтающихся на его поверхности людей.

— Проклятое колдовство! Девка тоже колдунья! — визгливо заверещал кто-то.

— Стреляйте в неё! Убейте её!

Услышав этот пронзительный крик, оруженосец повернулся к спасённой им девушке. Та действительно бормотала какие-то заклинания.

— Берегись лучников! — предупредил её Кен. — Беги пока можешь! Спасайся!

Но девушка, словно не слышала его голоса. Она ни на шаг не сдвинулась с места, продолжая читать свои невнятные заклятья.

— Беги уже! — крикнул Кен, но, как и прежде, без толку.

Тем временем, лучники Рано, оставшиеся за границей действия магии, подняли своё оружие. Ещё мгновенье и множество стрел устремится к волшебнице. Сердце Кена бешено заколотилось.

«Что она творит? Вот дура!» — лихорадочно соображал он.

Однако девушка явно знала что делала. За миг до выстрела она топнула ногой, и землю сотряс второй толчок, в разы более сильный. Тряхнуло так, что на сотни шагов вокруг не осталось ни единого лучника способного отправить стрелу в цель. А волшебница словно очнулась от сна. Она стремглав понеслась к ближайшему коню, лишившемуся седока при землетрясении, и птицей вспорхнула в седло. Затем, вернувшись к месту, где завяз в земле оруженосец, она коротко приказала ему:

— Ты! Пойдёшь со мной! Найди себе коня и догоняй!

— Как? — спросил Кен и в тот же миг почувствовал, что земля под ним вновь становится твёрдой.

— Как получится, — ответила девушка и, развернув коня, стрелой поскакала вдоль обоза.

Она унеслась, но позади неё осталась узкая тропинка твёрдой почвы, единственная среди огромного зыбучего поля.

«Это и есть моя дорога к спасению!» — сообразил Кен и вскочил на ноги.

Глава 12. Попутчики

Беглецы проскакали много часов подряд, не разбирая дороги и едва не загнав измученных лошадей. И лишь поднявшись по руслу стремительного, всё ещё не замёрзшего ручья, они смогли наконец-то перевести дух. Теперь преследователям потребуется пара дней, чтоб разыскать их прервавшийся след. А без охотничьих собак у погони вообще не было шансов. Спутница оруженосца, видимо, считала также, по крайней мере, оба они не сговариваясь, позволили лошадям перейти на шаг.

— Эй! Куда мы едем? — поинтересовался Кен, решив нарушить затянувшуюся тишину.

— Естественно в Баон. Куда ж ещё бежать сторонникам Лавайе? — удивлённо ответила девушка. — Или у тебя другие планы? — после короткой паузы спросила она.

Планы у Кена действительно были и посещение вотчины Лавайе в них никак не входило. Сторонником герцога он никогда не являлся, и становиться им не желал. Теперь, имея и свободу, и золото, Кен хотел как можно быстрее покончить с проклятием сэра Алистера, встретившись с его дочерью и вернув причитающееся ей наследство. Дочка хозяина жила в Верии, значит, ему тоже надо туда.

— В Баон я не поеду, — сообщил оруженосец. — Провожу тебя до безопасного места, где-нибудь за границами земель Д'Аржи, а после расстанемся, — добавил он.

Но девушка вдруг повела себя странно — приблизившись вплотную, она выхватила из-под плаща короткую кривую саблю и приставила её к горлу опешившего оруженосца.

— Ты видно не понял своего положения, — очаровательно улыбнулась она. — Ты мой пленник. Я взяла тебя в плен и намерена привезти с собой в Баон. Предупреждаю: я прекрасно владею мечом и если что ухлопаю тебя в два счёта. А мою магию ты уже видел. Так что не дури! Всё ясно?

— Да, — ошарашено пробормотал Кен, даже не подумавший сопротивляться.

— Тогда поступим по рыцарскому обычаю. Назови свое имя и поклянись, что не сбежишь, а я не стану связывать тебе руки, — продолжила напирать волшебница.

— Кен Абара, — автоматически ответил Кен. — Только вот я не рыцарь, а всего лишь оруженосец, да и то бывший.

— Не важно, — отмахнулась собеседница. — Человек, рискнувший жизнью для спасения девушки, наверняка чтит рыцарский кодекс. По крайней мере, не станет нападать со спины. Так что я поверю твоему слову, — сказала она и убрала клинок.

А Кен, освободившийся от пристального взора её изумрудно зеленых глаз, смог в полной мере осознать смысл случившегося. Он только что снова потерял свободу! Причём едва ли не добровольно.

— По кодексу, насколько я помню, взявший пленника рыцарь обязан сообщить ему свое имя, — многозначительно произнёс оруженосец. — А также условия освобождения.

— Я что, по-твоему, похожа на рыцаря? — засмеялась девушка.

— Ну всё же, — умоляюще взглянул на неё Кен. — Разве я не заслужил право знать, как зовут спасенную мной даму?

— Леона Ланси, — сжалилась девушка. — То, что я маг земли ты наверняка уже понял.

«Леона, — мысленно повторил Кен. — Какое красивое имя и как оно ей подходит, — подумал он, взглянув на едущую рядом красавицу».

Девушка на самом деле была необыкновенно привлекательна. И дело тут было не только в симпатичном лице, обрамленном водопадом густых волос цвета спелой пшеницы, но и во всей её ладно скроенной фигуре, которую Кен хорошо разглядел за время безумной скачки. Леона ничем не напоминала жеманных дворянок с их хрупкими изнеженными телами. Напротив, она была высока и атлетична, как балаганные акробатки, участвующие в уличных представлениях. Её тело прямо таки дышало жизненной энергией, необычайно притягательной для измученного оруженосца. Рядом с ней хотелось жить, и наслаждаться жизнью не смотря ни на что!

— Чего притих? — нарушила молчание Леона. — Или на меня засмотрелся?

Услышав такое, Кен покраснел до самых кончиков волос. Нельзя же быть такой догадливой, и такой откровенной. Для дамы это просто неприлично! Хотя она конечно не дама…

— Я вдруг понял, что ничего не слышал о магах земли. Чем они обычно занимаются, как живут, — пробормотал оруженосец, отчаянно пытаясь скрыть своё смущение.

— Ну, знаешь, ты совсем не много потерял, — слегка нахмурившись, ответила Леона. — Все маги, неважно огня ли, воды или земли, воспитываются для единственной цели: служить своим хозяевам. Наше существование однообразно и наполнено утомительными тренировками. Даже вспомнить-то не о чем…

Неподдельная горечь, прозвучавшая в голосе молодой волшебницы, заставила Кена пожалеть о своем длинном языке. Похоже, он ненароком затронул больную для неё тему.

— Извини, если я лезу не в свое дело, — пробормотал он.

— Всё нормально, — успокоила Леона. — Ведь всё уже кончилось. Теперь можно забыть об этих проклятых пушках, да и о Гринхольме тоже.

— Каких ещё пушках? — не понял оруженосец. — И что ещё за Гринхольм?

— Какой же ты всё-таки любопытный, — поддразнила волшебница. — А ещё говорил, что не будешь совать нос не в своё дело.

Кен вновь покраснел, но, желая больше разузнать о своей попутчице, не стал отказываться от своих слов.

— Никто не тянул тебя за язык. Раз начала продолжай! — потребовал он.

— Ладно, уж расскажу, если тебе так интересно, — согласилась Леона. — Гринхольм это цитадель капитула Кэлис неподалёку от столицы. Уже сто с лишним лет в ней воспитывают женщин-магов. Догадываешься, почему в народе её прозвали «ведьмино гнездо»? — улыбнулась она и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я жила в Гринхольме до недавнего времени, пока меня и ещё нескольких послушниц не отправили сюда, в помощь наместнику Ги Лавайе. Другие девушки были в основном магами огня, и попали прямиком на войну. А моё волшебство нашло более прозаичное применение: вытаскивать из грязи эти проклятые пушки. Знал бы ты, как это утомляет!

«Понятно, — сообразил Кен. — Разграбленный обоз, должно быть, выехал из Баона пару недель назад, ещё до заморозков. Тогда практически непрерывно шли дожди, и дорога наверняка раскисла. Тяжёлые мортиры застряли бы в ней намертво, не будь с ними Леоны».

— А я даже рад, что ты оказалась в этом обозе, — заявил оруженосец. — Так мне не пришлось сражаться против тебя. Не хотел бы я ощутить полную мощь твоего потрясающего волшебства! Кстати, почему ты сразу не применила его против всадников Рано? — поинтересовался он.

— Я не настолько могущественная волшебница, как ты полагаешь, — улыбнулась Леона. — Ведь магию земли трудно использовать в бою. Требуется несколько минут, чтобы закончить заклинание, и всё это время я должна быть полностью сосредоточена, то есть практически неподвижна. Короче, если б ты не отвлек от меня внимание своей дерзкой выходкой, то ничего бы не вышло, — продолжая улыбаться, пояснила она. — Ой, кажется, я только что сболтнула лишнего…

Да уж, это действительно меняло многое. Получается, что, пленившая Кена волшебница, не может использовать против него свою магию и удерживать силой. Лишь данное оруженосцем слово отделяет его от столь желанной свободы. Стоит ли тогда соблюдать его? Искушение было слишком велико, и Кен отчаянно колебался, не зная как поступить. И тут вдруг девушка засмеялась. Каким-то особенно звонким и жизнерадостным смехом, совершенно не подходящим к ситуации.

— Похоже, я своей неуклюжестью подвергла твою честность тяжёлому испытанию, — сквозь смех пояснила она.

Кен густо покраснел, устыдившись неблаговидных помыслов родившихся в его голове.

«А она не промах! Чертовски проницательна», — подумал он.

— Извини, я не хотела тебя обидеть, — смеясь, продолжила чародейка. — Просто ты слишком уж бесхитростный. Всё на лице написано, как в открытой книге.

Оруженосец недовольно насупился. Леона серьёзно задела его гордость. Мало того, что она с лёгкостью читает его потаённые мысли, так ещё и не воспринимает их всерьёз. Неужто она и вправду думает, что сможет остановить его своей детской сабелькой?

«Или проверяет меня? Проговорилась специально, чтоб понаблюдать за моей реакцией?» — задумался Кен.

Это новое соображение показалось ему неприятным. Может ли быть, чтобы эта весёлая девушка, легкомысленная с виду, на самом деле оказалась настолько расчётливой?

«Вряд ли, — снова засомневался оруженосец, взглянув в лицо своей собеседницы.

— Но всё же лучше убедиться».

— Допустим, твоя магия действительно требует длительной подготовки,

— с невинным видом начал он. — Я всё равно не понимаю, почему ты не поддержала ту огненную колдунью? Она ведь выиграла для тебя достаточно времени. Думаю, если б вы сражались вместе, судьба защитников обоза могла бы сложиться совсем по-иному.

— Просто испугалась, — нисколько не смутившись, пояснила волшебница. — Это моё первое настоящее сражение. Вот я и перетрусила. Застыла как каменная, слова не могла произнести.

Кен тоже застыл, оторопев от подобной откровенности. Леона так легко призналась в своей слабости!

— Да и не хотела я помогать старухе, — продолжила чародейка. — Эта мерзкая ведьма опостылела мне хуже горькой редьки! Леона то, Леона сё, шагу без её противного взгляда нельзя было ступить.

«Похоже, старая колдунья присматривала за молодой», — догадался оруженосец и горько усмехнулся.

Он как никто другой понимал чувства девушки, ведь до последнего времени к нему тоже был приставлен соглядатай. Противный человечек с липким взглядом.

— Знаешь, я просто счастлива, что наконец-то избавилась от неё, — призналась волшебница. — Не хорошо радоваться чужой смерти, но я рада! — заявила она с вызовом и дерзко посмотрела в лицо оруженосца.

Бездонные зелёные глаза, горящие праведным гневом, показалась Кену столь очаровательными, что он, кажется, простил бы спутнице любые, даже самые тяжкие прегрешения. Что уж говорить о какой-то там престарелой колдунье с её нелепой смертью.

— А всё же старуха героически сражалась! Боролась до самого конца, — неожиданно вспомнил он.

— Ты так считаешь? Думаешь, бывает героическая смерть? — грустно улыбнулась Леона. — Наверняка тебе бы понравилось, если б и я погибла там, рядом с ней?

— Нет уж, ты нравишься мне живой! — вырвалось у оруженосца. — То есть, я имел в виду, что ты спасла меня. Я тебе благодарен и всё такое, — принялся путано объяснять он.

Девушка понимающе улыбнулась и кокетливо поправила свои красивые светлые волосы.

— Вот и себе я больше нравлюсь живой! Живой и свободной! — засмеялась Леона.

— Честно говоря, всё получилось просто замечательно и во многом благодаря тебе! — добавила она и благодарно посмотрела на оруженосца.

От этого неожиданного признания и её милого взгляда у Кена гулко застучало в груди, а дыхание участилось.

«Нужно ответить ей чем-то приятным», — подумал он, но подходящие слова никак не приходили на ум.

Покраснев и смутившись, Кен продолжал молчать, и момент был безвозвратно упущен. Не дождавшись ответа, девушка отвела взгляд и переменила тему:

— Коли мы так разоткровенничались, хочу кое-что у тебя выяснить, — сказала Леона. — Я ведь не только из благодарности спасла тебя. Когда ты набросился на тех насильников, я заметила в твоих руках чёрное знамя с вышитым черепом. Если не ошибаюсь, этот флаг принадлежит одному известному хольду из капитула Кэлис. Знаменитому Асараду. Насколько я понимаю ты не Асарад? Тогда откуда у тебя его амулет силы? — спросила она.

— Асарад был настоящим великаном, разве я на него похож? — усмехнулся Кен, и слово за словом рассказал свою необыкновенную историю.

Когда он закончил, девушка смотрела на него во все глаза. Она всё ещё сомневалась, хотя и имела перед собой вещественное доказательство: истрёпанный, заляпанный кровью флаг с обломанным деревянным древком.

— Позволь мне коснуться этого знамени, — попросила она. — Так я сразу пойму обманываешь ты меня или нет.

— Не стоит рисковать, — попробовал отговорить её Кен. — Это крайне опасно! Ты можешь пострадать или даже погибнуть.

— Но ведь тот, последний не умер, — возразила девушка. — Я подержу флаг только секунду и сразу верну тебе. Не бойся, всё будет хорошо. Я знаю, как обращаться с магией.

Кен попытался образумить её, однако волшебница продолжала настаивать, используя для убеждения свои женские чары, и через пять минут оруженосец нехотя сдался. Он развернул знамя и протянул его Леоне, но лишь коснувшись древка, волшебница сразу же отдернула руку:

— Настоящее, точно настоящее. Так всё это правда. Потрясающе! Жутко потрясающе! — заметно побледнев, пробормотала она.

— Я же говорил, что забрал его у Асарада, — спокойно подтвердил Кен и, свернув флаг «когорты печали», привязал его обратно к седлу.

— Потрясающе! — заявила Леона. — Получается ты единственный, кто может трогать его безнаказанно? Что бы это могло означать?

— Сам не знаю, — ответил Кен.

— Погоди-ка, кажется, я догадалась. Слышала о таком раньше, но никогда не думала, что увижу собственными глазами, — пробормотала Леона. — Насколько я поняла, ты стал первым, кто коснулся амулета Асарада после его смерти? Верно?

— Ну, вроде, — подтвердил Кен.

— Тогда всё сходится! — обрадовалась Леона и принялась объяснять: — Дело в том, что это очень древний амулет силы, один из самых первых. Таких осталось совсем не много, и они отличаются от нынешних. Как правило, в них заключена мощная магия и нет никаких ограничений, но главное всё же в другом: эти амулеты слушаются лишь своего владельца, до самой его смерти. Когда же он умирает, следующим хозяином становится человек первым взявший амулет в руки. Улавливаешь к чему я?

— Хочешь сказать, амулет Асарада признал меня своим хозяином? — сообразил Кен. — То есть я, выходит, стал хольдом?

— Ага, — подтвердила Леона.

— Но ведь я не могу использовать его магическую силу? — возразил оруженосец.

— Научишься, дай только время, — пояснила волшебница. — Ещё не было ни одного хольда, который овладел бы своим амулетом без тренировок.

Несколько оторопевший Кен с сомнением почесал затылок. Если предположение Леоны верно, то впереди его ждут невероятные перемены. Скакнуть из безродных наёмников в хольды, вот воистину крутой поворот судьбы! Словно найти сундук с драгоценностями. Хотя, может Леона всё-таки ошибается?

— Всё это звучит хорошо, но совершенно не объясняет, почему умерли те люди, коснувшиеся амулета после меня? — продолжил сомневаться он.

— Этого я до конца не понимаю, — призналась Леона. — Наверное, глораны наложили на амулет какое-то мощное заклятие, чтоб защитить его от посторонних рук. Кто знает, может, в те давние времена это было обычной практикой.

В целом звучало правдоподобно. Сомнения, конечно, остались, но Кен предпочёл поверить волшебнице. Ведь её слова были так лестны и так возвышали его в собственных глазах…

— Чего вдруг заулыбался? Уже видишь себя вторым Асарадом? — съязвила волшебница, тонко чувствующая настроение оруженосца. — Не хочется тебя огорчать, но я б на твоем месте уже плакала. Даже рыдала, — усмехнулась она.

— Почему это? — не понял Кен.

— Сам не догадываешься? Ладно уж, объясню, — смилостивилась Леона. — А дело в том, что среди хольдов нередко встречаются собиратели амулетов силы. Они коллекционируют их для своего удовольствия или из тщеславия, не суть. Важно лишь то, что для получения новых игрушек они не брезгуют никакими средствами. Причём, чем известней амулет, тем больше он их привлекает. Теперь подумай, что произойдёт, когда они узнают о тебе? О том, как знаменитый амулет Асарада достался человеку, не умеющему с ним обращаться?

— Слетятся как вороны на падаль, — пробормотал побледневший оруженосец.

— Именно, — подтвердила волшебница. — А самое неприятное в том, что ты не сможешь просто отдать им знамя. Ведь следующий его хозяин объявится только после твоей смерти. Смекаешь к чему я?

— И что же мне делать? — пробормотал не на шутку перепугавшийся оруженосец.

Леона замолчала, погрузившись в какие-то только ей ведомые мысли. Казалось, она не ответит, но после долгой паузы девушка всё-таки заговорила:

— Что ж, скажу тебе всю правду, — пообещала волшебница. — Вначале я собиралась доставить тебя и амулет Асарада в капитул Кэлис. Однако, узнав о его необычных свойствах, я передумала, — улыбнулась она. — Всё же ты спас меня, и стать причиной твоей смерти я не хочу.

— Считаешь, они убьют меня ради этого амулета? — уточнил Кен.

— Не исключено, — подтвердила девушка. — Некоторые из эмиссаров Кэлис склонны к радикальным решениям.

— И что теперь делать? — устало повторил оруженосец.

Девушка опять замолчала, сомневаясь в своих соображениях, затем неуверенно произнесла:

— Думаю, ответа всё же стоит искать именно в капитуле. Ведь далеко не все его члены для тебя опасны. Есть множество сведущих магов с вполне адекватными взглядами. Посоветоваться с ними будет лучшим решением.

— И где мне их найти? — уточнил Кен.

— В Баоне ближе всего, — ответила чародейка и обезоруживающе улыбнулась.

* * *

Леона уныло оглядела безлюдную поляну, поросшую низким колючим кустарником, слегка припорошенным недавно выпавшим снегом.

— Ну и где эта твоя деревня? — недовольно спросила она.

— Не знаю. Но я явственно почуял запах дыма, — оправдывался оруженосец. — Судя по направлению ветра, она должна быть где-то рядом!

— Примерещилось, поди, с голодухи-то, — с сомнением пробормотала девушка.

Приближался к концу второй день их совместного путешествия. Всё это время они ехали по дикой лесистой местности, избегая проторенных дорог, где по-прежнему оставалась высокая вероятность наткнуться на солдат барона или на банду отбившихся от армии мародёров. Однако теперь, когда был доеден последний кусок хлеба, обнаруженного в седельных сумках, голод заставил беглецов искать человеческое жильё.

— Посмотри на этот прогал межу деревьями, — ткнул пальцем Кен в опушку леса на той стороне поляны. — Бьюсь об заклад это просека, и ведёт она к какому-нибудь селению!

Не дожидаясь возражений, он направил коня в указанную сторону и, подъехав ближе, обрадовано закричал:

— Так и есть, здесь тропинка! А на ней следы. Кажется, ещё свежие!

— Зачем так орать? — недовольно зашипела Леона. — Тебя за версту слышно! Почуял кормёжку и сразу потерял голову?

Кен густо покраснел. Волшебница, конечно, была права. Приближаться к незнакомой деревне следовало крайне осторожно, ведь неизвестно, кто там сейчас проживает и как их там встретят.

— Извини, не подумал, — сконфуженно пробормотал оруженосец и, тронув поводья, заставил коня перейти на шаг.

Стараясь производить как можно меньше шума, беглецы медленно поехали вдоль обнаруженной просеки. Она оказалась не слишком длинной. Сотня шагов и деревья расступились, явив взору вторую поляну значительно большего размера. В самом её центре виднелись остатки крошечного хутора. Несколько покосившихся сараев окружали сгоревший жилой дом, от которого теперь сохранился лишь фундамент да каменная печь с высокой, почерневшей от пламени трубой. Пожар свирепствовал здесь совсем недавно, угли ещё не успели остыть и всё ещё продолжали слабо дымиться.

— Вот и деревня. Только кормёжка нас тут явно не ждёт, — мрачно прошептала Леона. — Может, не станем туда соваться? — предложила она.

— Нет уж. Надо проверить сараи, — также шепотом возразил Кен. — Там должно остаться что-нибудь полезное. Хотя бы сено, ведь лошадей тоже не мешало бы накормить.

— Хорошо, — согласилась Леона и без дальнейших возражений пришпорила коня.

— Погоди, я сам, — остановил её Кен. — А ты оставайся здесь и будь готова в любой момент сорваться с места. Ввязываться в драку нам ни к чему, и если что-то пойдет не так, просто попытаемся сбежать.

Но эти предосторожности оказались излишни. Оруженосец спокойно достиг развалин, не встретив по пути ни единой живой души. Разграбившие хутор негодяи уже покинули его, оставив позади себя лишь несколько окоченевших трупов.

«Да уж, неприглядная картина, — подумал Кен, заметив тела изувеченных жителей хутора. — Леоне лучше б такого не видеть. Поищу-ка, чем их прикрыть».

Бегло осмотрев сараи, он обнаружил в одном из них кипу старых изодранных рогож и, взяв с собой несколько штук, направился обратно во двор. Однако рогожи так и не пригодились. Когда Кен вернулся к покойникам, он обнаружил рядом с ними Леону. Видимо, девушка не дождалась его возвращения и, пойдя за ним следом, нечаянно наткнулась на изуродованные трупы.

— Не надо, не смотри! — велел ей Кен. — Не нужно тебе этого видеть!

— Нашёл что-нибудь? — не обратив внимания на его реплику, поинтересовалась девушка.

— О чём ты? — не понял оруженосец, поражённый её спокойствием.

— Я спрашиваю, нашёл ли ты чего-нибудь полезного в тех сараях, — повторила волшебница, продолжая пристально разглядывать мёртвого мужчину.

— Сено там и вправду осталось, а вот с провизией полный голяк, — ответил Кен.

— Всё уже до нас забрали.

— А не видал там тайник или что-то похожее? — продолжала выпытывать Леона.

Кен застыл, удивлённо хлопая глазами, он никак не мог взять в толк чего добивается от него волшебница.

— С чего ты взяла, что там должен быть тайник? — наконец спросил он.

— Посмотри-ка на этого мертвого мужика, — указала пальцем Леона. — Ты ничего не замечаешь?

Кен перевёл взгляд на изуродованное тело. Плотный мужчина лет тридцати-сорока, бородатый и постриженный «под горшок» лежал ничком, неестественно вывернув шею. Страшная рана начиналась от его правого плеча и заканчивалась чуть ниже левой лопатки. Чётко было видно перерубленный надвое хребет. Видимо покойный убегал от нападавших и заработал смертельный удар в спину.

«Этому ещё повезло, — мрачно подумал Кен. — А вот над женщиной негодяи вдоволь поиздевались перед смертью».

— Обрати внимание на татуировку, — не дождавшись ответа, подсказала Леона.

— Этот синий цветок на левой руке означает принадлежность убитого к подпольной банде, широко известной в столице и её окрестностях.

— И что с того? — не понял оруженосец, который только сейчас заметил небольшую, татуировку на кисти покойного.

— Как думаешь, что делает здесь бандит из Голденгарда? — вопросом на вопрос ответила Леона.

— А я почём знаю? — удивился Кен.

— Ну, пораскинь мозгами! — предложила Леона, начавшая потихоньку злиться на туго соображающего оруженосца.

Кен почесал затылок. Что может делать в этой глуши член преступного сообщества из столицы? Точно не ради земледелия и охоты он забрался глубоко в чащу.

— Не поделил что-то с подельниками и теперь прячется? — предположил Кен.

— А ты не такой уж и дурак, — похвалила Леона. — Теперь понятно на счёт тайника?

Да уж, теперь всё стало просто очевидным: бандит наверняка сбежал от дружков не с пустыми руками. Вероятно, у него было при себе оружие и какие-то сбережения. Изображая полунищего охотника, он точно не стал бы хранить всё это на виду. Следовательно, тайник, скорее всего, имеется. Причём он наверняка не слишком далеко, так чтобы оставалась возможность спрятаться в него при неожиданном появлении подельников.

«Невероятная девушка! Умная, красивая и такая смелая!», — подумал Кен, восхищенно взглянув на Леону.

— Чего? — спросила она, с подозрением глядя на просиявшее лицо оруженосца.

— Ничего, просто так, — загадочно ответил он. — Пойдем, разыщем этот твой тайник!

— Ага, — согласилась волшебница. — Осмотрим ещё раз сараи.

— Нет, — возразил оруженосец. — Думаю, стоит проверить пепелище. Не дает мне покоя каменный фундамент. Где это видано, охотничий домик на кирпичной кладке?

На этот раз Кен оказался прав и после часа упорной работы они отыскали под углями замаскированный люк, ведущий в небольшой, но глубокий погреб. Это и был тайник хозяина, где тот хранил несколько отличных клинков и свои довольно скромные сбережения. Но самой приятной находкой для изголодавшихся беглецов был солидный мешок сухарей и невероятного размера окорок. Проблемы с провизией были решены.

* * *

Ближе к вечеру четвёртого дня их застиг ледяной дождь. Странное явление погоды, кода падающие с неба капли, коснувшись земли, мгновенно замерзают. В такое время лучше иметь крышу над головой, но бездомным беглецам выбирать не приходилось. Голые ветви окружающих деревьев не могли предоставить им не малейшей защиты и Кен с его спутницей хочешь не хочешь продолжали свой путь. Вскоре их одежду покрыли блестящие панцири, а каждое движение стало сопровождаться хрустом ломаемой ледяной корки. Собачий холод пробирал до костей, заставляя тело немилосердно трястись.

— Сделаем привал, — не выдержал Кен. — Я соберу хворост и сооружу шалаш, а после разведём костер.

— Ага, давай, — согласилась волшебница. — Только на мою помощь особо не рассчитывай, — стуча зубами, добавила она.

Оруженосец медленно сполз с лошади и принялся стаскивать в кучу валежник, которого по счастью оказалось вокруг в изобилии. Валявшиеся под дождём ветки уже успели покрыться льдом, и были необычайно тяжёлыми, зато работая, Кен согрелся. Соединив корягой, стволы двух стоящих рядом деревьев он получил грубое подобие перекладины. Затем навалив на неё сучья, соорудил навес, способный вместить двух человек и обеих лошадей. Остальное доделала сама природа, покрыв льдом импровизированную крышу.

— Милости прошу в мои хоромы, — попробовал пошутить Кен.

— Ага, — пробормотала посиневшая от холода Леона. — Я расцелую тебя, если сумеешь развести костёр, — пообещала она.

— Сейчас всё будет, — уверенно заявил оруженосец.

Он выбрал из собранного хвороста наиболее сухие ветки и сложил их неподалёку от входа. Затем густо полил получившуюся кучу крепким самогоном, взятым из заначки погибшего бандита, и достал огниво. Алкоголь вспыхнул мгновенно. Костёр, поддерживаемый умелой рукой оруженосца, быстро разгорался. А когда жар его стал ощутимым, Кен скинул верхнюю одежду и развесил её вблизи горящего пламени.

— Сними с себя всё мокрое и завернись в одеяло, иначе не согреешься, — предложил он дрожащей волшебнице.

Некоторое время девушка колебалась, но, в конце концов, согласилась, признав тем самым, что приличия в данной ситуации должны отойти на второй план. Не гнущимися от холода руками она стянула с себя обледеневший плащ и тяжелую, насквозь промёрзшую меховую куртку.

— Отвернись хотя бы, — устало попросила она.

И только тогда Кен понял, что уже минуту пристально разглядывает её без зазрения совести.

— Извини! — смущённо пробормотал он и демонстративно встал к ней спиной.

Теперь он не видел её, но по-прежнему слышал шуршание снимаемой одежды. Воображение дорисовало ему остальное, отчего кровь громко застучала в висках.

— Всё, — пробормотала волшебница. — Можешь смотреть.

Кена не надо было просить дважды. Едва получив дозволение, он порывисто обернулся. Однако, представшая пред его взором картина оказалась более чем целомудренной. Девушка сидела у огня, с головой завернувшись в шерстяное одеяло. Оруженосец застыл, отчего-то почувствовав себя крайне неловко.

— Давай я организую тебе постель, — предложил, наконец, он.

Радуясь, что нашёл себе занятие, Кен принялся аккуратно раскладывать под навесом хворост. Закончив с этим, он накрыл его последним сухим одеялом. Получилось вполне приемлемо.

— Готово! — сообщил он волшебнице.

— Что-то ты слишком радостный, — с подозрением сказала Леона. — Рассчитываешь спать вместе?

— Нет, конечно, — покраснев, пробормотал Кен. — Постель только для тебя. Я буду следить за огнем.

Снова возникла неловкая пауза. Девушка молчала, а оруженосец застыл на месте как каменный истукан.

— Я что, не привлекаю тебя как женщина? — вдруг поинтересовалась Леона. — Или ты просто трусишь? — предположила она.

— Не то и не другое, — возмущённо опроверг её слова Кен. — Просто по кодексу рыцарства, — начал, было, он.

— Так ты ж не рыцарь, а всего лишь бывший оруженосец! Сам говорил, — перебила его волшебница. — Да будь ты хоть сто раз рыцарем, я ж обещала расцеловать тебя, если разведешь костёр. Любой бы на твоем месте потребовал свою награду…

Кен оторопело уставился на девушку. Не то чтобы он не понимал намёков, или не хотел её. Просто сейчас Леона совершенно не походила сама на себя. Так вот она какая на самом деле! А он-то думал, что неплохо узнал её за эти четыре дня.

— Я что-то совсем замёрзла. Может, согреешь? — кокетливо пролепетала Леона и развела руки, приглашая оруженосца под одеяло.

Взору Кена открылась манящая девичья фигура, едва прикрытая тонкой шёлковой сорочкой. Против такого зрелища не смог бы устоять ни один мужчина, и Кен в этом смысле не был исключением. Отбросив всякие сомнения, он решительно шагнул вперёд и, опустившись на колени, нежно обнял девушку. Её тело было горячим и невероятно приятным особенно большая, упругая грудь.

— Всё-таки пришёл за своей наградой, — пробормотала Леона, приблизившись губами к его лицу. — Что ж, по-моему, ты её заслужил, — нежно прошептала она и легонько поцеловала его в губы.

А Кен, наконец-то, разгадал причину её необычного поведения.

— Ты что пьяна? — удивленно спросил он.

— Ага, — подтвердила волшебница и глупо засмеялась.

— Когда только успела, — раздражённо прошипел оруженосец.

— Грелась я, так тепло, — бессвязно пояснила она и прижалась к нему всем телом.

Взгляд Кена остановился на бутыли самогона. Оруженосец потрогал её рукой. Так и есть: осталось меньше половины. А ведь это зелье было чертовски крепким. Видимо, окоченевшая до полусмерти девушка пила его помаленьку, пока он сооружал постель, и нечаянно перегнула палку.

«И что мне теперь делать? — мрачно подумал он. — Если уж я вспомнил про кодекс рыцарства, то о жаркой ночи любви не может быть и речи. Истинный рыцарь не стал бы пользоваться каждым подвернувшимся случаем».

— Ну чего ты дуешься, — бормотала тем временем Леона. — Я не какая-нибудь падшая женщина. Со всеми подряд, спьяну. Никогда так не буду.

«Ага, а сейчас ты чем занята», — усмехнулся про себя Кен.

— Ты ведь и правда милый, — продолжала изливать душу Леона. — Мне, конечно, не подходишь, но всё равно милый. Да если б не было этих гринхольмских ведьм, я б даже тебя полюбила.

«Даже меня? Много ж мне чести, — ещё больше помрачнел Кен. — Однако как её развезло! — раздражённо подумал он».

— Мне ж нужен сильный мужчина, чтоб защитил, от старух поганых, — тяжко всхлипывая, поясняла волшебница. — Или снова заберут меня… опять, навсегда…

«Ясно! Она не желает возвращаться в этот свой Гринхольм, и ради освобождения от него готова поступиться всем, даже любовью и своим телом», — понял Кен.

Острая жалость, смешанная с изрядной толикой вожделения заставила его сжать тело девушки в крепких объятьях. Леона не возражала и Кен, потеряв голову, принялся жадно целовать её. Волшебница покорно принимала его ласки, но когда он стал мять её грудь, она неожиданно оттолкнула его.

— Нет! Хватит, я должна быть девушкой, для своего мужа, — испуганно пробормотала она. — А ты не годишься! Ты такой слабый и нерешительный.

И в этот миг Кен вдруг понял, что другой возможности у него не будет. Если он сейчас не овладеет ею, Леона никогда не позволит сделать этого.

«К чертям собачьим всякое рыцарство! Хочу её и все тут!» — решился он.

Однако внутри него что-то по-прежнему возражало. Нет не совесть, а что-то низкое и трусливое.

«Как же я утром взгляну ей в глаза?» — крутился в его голове неприятный вопрос.

И тут он заметил бутыль самогона, стоящую всё там же у костра.

«Вот оно! Напиться и списать всё на алкоголь! Пьяный не ведает, что творит», — малодушно подумал оруженосец.

— Давай ещё выпьем, — предложил он и, не дожидаясь согласия, схватил бутыль.

Крепкий напиток обжег гортань, но Кен через силу глотал отвратительную на вкус жидкость. Глоток, второй, третий…

— Мне тоже дай, — заплетающимся языком пробормотала волшебница.

Кен не возражал, пусть пьет, не важно! Он просто дождался своей очереди и вновь поднял бутыль. Глотая вонючий самогон, он чувствовал, как хмель тяжело ударяет в голову.

«Пожалуй, уже хватит», — сообразил он и взглянул на Леону.

И тут его постигло нежданное разочарование: глаза девушки остекленели, потеряв осмысленное выражение. Она явно перебрала и теперь засыпала.

— Нет, не спи! — в отчаянии закричал Кен. — Погоди, ещё рано, ещё нельзя!

Но алкоголь быстро брал своё. Леона не отвечала на мольбы оруженосца. И даже когда он сильно встряхнул её за плечи, она никак не отреагировала.

— Чёрт! — заорал Кен. — Гадство! Гадство! Гадство!

Теперь для него всё кончено. Он точно не станет заниматься любовью со спящей. Ведь это не лучше изнасилования. Кен вскочил на ноги и, не обращая внимания на продолжающуюся непогоду, принялся лихорадочно ходить туда-сюда.

«Невезуха! Вот ведь невезуха», — настойчиво лезло в голову.

Но шаг за шагом, он постепенно успокоился, а мыслям его вернулась ясность.

«Да ладно, о чём я вообще жалею? О случайной близости? — подумал Кен. — Мне ведь и вправду нравится Леона. Значит надо по-честному добиться её. Без всяких окольных путей!»

Окончательно вернув самообладание, Кен поднял с земли спящую девушку и аккуратно переложил её на приготовленную постель.

— Ты всё-таки права: сегодня я жалок и не подхожу тебе. Но я буду стараться, и когда-нибудь стану достойным твоей любви! — поклялся он. — Просто подожди…

Глава 13. Третий лишний

Кен устало глядел в раскрасневшееся лицо своей спутницы. Это была та самая бурная реакция, которую он ожидал:

— Точно ничего не помнишь? — второй раз спросила Леона. — Не врёшь?

— Я же сказал уже, ничего не помню, — снова соврал Кен. — Перебрал вчера с выпивкой. Теперь голова раскалывается, а тут ты со своими вопросами.

Девушка замолчала, но по её лицу было видно, что она продолжает сомневаться. Ещё бы, ведь сама-то она всё отчетливо помнила, а выпила ничуть не меньше. От чего бы оруженосцу всё забыть? И тогда Кен сделал свой ход:

— А что, вчера случилось что-то важное? — поинтересовался он и пристально уставился ей в глаза.

— Нет, забудь, — неожиданно смутившись, пробормотала волшебница.

— Забыть что? — не унимался Кен.

— Не важно, — ответила Леона. — Глупости всё это. Не бери в голову, чего только спьяну не наговоришь. Ну, раз ты не помнишь, так это даже к лучшему.

Вполне ожидаемая фраза, однако, она почему-то задела оруженосца за живое. Кен сам придумал эту историю с провалом памяти, чтоб избежать ненужных объяснений, но, заботясь о благе девушки, он позабыл о своих собственных чувствах. И теперь, когда волшебница назвала всё произошедшее обыкновенной глупостью, Кен неожиданно ощутил душевную боль.

«Мне и вправду никогда не добиться её любви. Ведь я для неё лишь случайный попутчик», — мрачно подумал он и отвернулся.

Когда этот, неприятный для обоих, разговор закончился, наступившая тишина продолжалась необычно долго. Беглецы, молча, позавтракали. Накормили и напоили лошадей, сложили вещи и собрались в путь. Бушевавшая ночью непогода к утру успокоилась, а их одежда полностью просохла, так что предстоящая дорога обещала быть довольно приятной. Правда, прошедший ледяной дождь сделал тропинку очень скользкой, из-за чего пришлось ехать медленным шагом. От мерного покачивания седла, не спавший всю ночь оруженосец незаметно для себя впал в дрему. А когда он проснулся, Леона с сочувствием смотрела на него.

— Что опять кошмар? — спросила она.

— Ага, — подтвердил Кен.

Он всё ещё не отошёл от чудовищных видений и туго соображал. Сэр Алистер вместе с собирателями душ продолжал настойчиво донимать своего бывшего слугу.

— Я давно хотела спросить, что за кошмары тебя мучают? Кто такой этот Алистер? — поинтересовалась волшебница. — Ты каждую ночь его поминаешь.

Кен призадумался. Стоит ли откровенничать с Леоной или всё-таки промолчать? Он до сих пор помнил, как узнавший правду Жан, постоянно подначивал его. История с проклятьем и в самом деле со стороны выглядела довольно глупо, и уж точно выставляла Кена не в самом лучшем свете.

«Да чёрт с ним, расскажу! Решился оруженосец. — Может, когда поймёт мою ситуацию, позволит съездить в Верию к дочери хозяина».

Пропустив неприглядные подробности, Кен в общих чертах поведал волшебнице печальную судьбу наследства сэра Алистера.

— И вот, теперь мне нужно вернуть золото его дочери, — закончил он и посмотрел на собеседницу, оценивая произведенный эффект.

— Ты просто чудо! — рассмеялась та. — Неприятности к тебе так и липнут! Невероятно!

Кен состроил кислую мину. Он всё-таки рассчитывал, что Леона проявит к нему побольше сострадания.

— Но на этот раз тебе повезло, — вдруг заявила волшебница. — Я знаю, что сейчас Кристина Вальде находится в Баоне. По крайней мере она была там пару недель назад.

— Не может быть! — не поверил Кен. — Хозяин рассказал перед смертью, где оставил свою дочь. Она должна быть в Верии, с её матерью!

— Зачем мне врать? — обиделась девушка. — Хочешь верь, хочешь нет, но я знакома с этой твоей Кристиной. И даже более того, мы вместе приехали в Баон из Гринхольма.

— Из Гринхольма? — удивился Кен. — Она, что тоже волшебница?

— Ну да, — подтвердила Леона.

Кен замолчал, обдумывая слова своей спутницы. Он больше не сомневался в том, что Леона действительно знает некую Кристину Вальде. Но может ли та быть дочерью его хозяина?

— А почему ты решила, что это именно та девушка, которая мне нужна? — спросил он. — Вдруг просто имена совпадают?

— Исключено, — улыбнулась Леона и пояснила: — Род Вальде один из известнейших в империи. Вальде испокон веков находились у вершин власти, но после дворцового переворота, случившегося лет тридцать назад, они попали в опалу. Тогда казнили почти всех, носящих эту фамилию. В живых осталось всего несколько человек. Поэтому ошибки быть не может.

«Неужто мне и вправду так свезло? — подумал оруженосец. — Если она не ошибается, то избавиться от проклятия будет проще, чем я рассчитывал».

Однако Кен продолжал сомневаться. В последнее время удача не часто баловала его, и он неосознанно искал какой-нибудь подвох.

— Даже если ты права, вряд ли Кристина до сих пор в Баоне, — неуверенно пробормотал он. — Сама ведь говорила, что остальные волшебницы сразу направились в войска Лавайе. Она уж и погибнуть могла. Последняя битва была весьма кровопролитной, — мрачно добавил он.

— Эк тебя понесло, — засмеялась Леона. — Нафантазировал выше крыши!

Кен покраснел, поняв, что ведёт себя глупо. Незачем выдумывать себе несуществующие проблемы. Что бы там не произошло с дочерью хозяина, он всё узнает, когда доберется в Баон.

— Не переживай ты так, — успокоила его волшебница. — Скорее всего, Кристина не участвовала ни в каком сражении. И Баон она вряд ли покидала.

— Почему это? — спросил оруженосец.

— Всё просто, — улыбнулась Леона. — Кристина талантливая волшебница-лекарь и из-за этого она приглянулось вечно больной матери герцога. Эта старая мегера страдает таким количеством неизлечимых болячек, что содержит подле себя целую толпу всяческих докторов. Только вот мага-целителя из капитула Кэлис у неё ещё не было. Не волнуйся, герцогиня ни на шаг не отпустит Кристину.

— Понятно, — пробормотал оруженосец и улыбнулся.

Кажется, настала белая полоса в его жизни. История с проклятьем вскоре кончится, и Леона по-прежнему рядом с ним, что ещё нужно для счастья?

* * *

Въехав на территорию герцогства Лавайе, беглецы вернулись на основную дорогу. Солдаты Д'Аржи сюда ещё не добрались, а, значит, необходимость скрываться отпала. Теперь можно было путешествовать как все нормальные люди, ночуя в тепле, под настоящей крышей и есть вместо опостылевших сухарей свежий деревенский хлеб. Проведя несколько дней в дикой местности, спутники настолько изголодались по горячей пище и человеческому обществу, что, не сговариваясь, повернули лошадей к первой же встреченной по пути харчевне, хотя она подозрительно стояла на отшибе.

«И всё-таки не стоило сюда заезжать», — понял Кен, войдя внутрь.

Грязная комнатёнка с низко нависшим, закопчённым потолком была тесно заставлена не менее грязными столами. За одним из них, у окна, собралась крайне непрезентабельная компания. Злые, небритые лица, с красными от выпивки глазами. У двоих на лбу характерные для бывших каторжников отметины. И все вооружены ножами, скорее даже короткими палашами.

«Ни дать ни взять настоящие головорезы. К тому же неравнодушные к нашим персонам», — невесело подумал Кен, заметив прикованные к Леоне взгляды.

Ещё один подозрительный субъект сидел в дальнем углу. Надвинув капюшон на лицо, он спокойно потягивал грог из большой глиняной кружки. И хотя оруженосец не видел его глаз, он кожей чувствовал, что незнакомец неотрывно следит за ними.

«Да уж, влипли, — подумал Кен. — Надо побыстрей убираться отсюда».

Леона, видимо, считала также. Девушка заметно притихла и ни на шаг не отходила от своего спутника, словно ища у него защиты.

— Купим съестного и сразу уходим, — шепнул ей Кен.

— Угу, — также шёпотом согласилась она.

Стараясь вести себя естественно, оруженосец подошёл к стойке и заказал у похожего на жабу трактирщика свежего хлеба, копчёного мяса и вина.

— Десять медяков, — потребовал хозяин харчевни.

Когда же Кен достал деньги, двое из собравшейся у окна кампании поднялись и развязанной походкой направились в их сторону.

«Началось, — понял Кен и тяжело вздохнул. — Драки, похоже, не избежать».

— Эй, подруга, выпей с нами, — грубо предложил щербатый верзила и положил руку на плечо волшебницы.

А его напарник тихо обошел Кена и встал у него за спиной. Подонки, похоже, знали своё дело, и шутить явно не собирались.

«Их пятеро, если не считать трактирщика. Справимся», — подумал Кен и, резко развернув корпус, ударил локтём назад.

Удар пришёлся по касательной, локоть лишь слегка задел стоящего за спиной негодяя. Однако тот от неожиданности отшатнулся и, споткнувшись о лавку, брякнулся на пол. Воспользовавшись секундной заминкой, Кен быстро выхватил меч и дико заорал:

— Стоять суки! Всех порублю, кто шевельнется!

Холодный блеск клинка в сочетании с решительностью оруженосца, заставили бандитов замереть на месте. Даже щербатый заводила несколько сник и убрал руку с плеча волшебницы.

— Леона, быстро к лошадям, — приказал Кен.

Девушку дважды просить не пришлось. Она всё схватывала на лету и уже поняла, что лучший план спасения заключается в бегстве. На коновязи стояла лишь одна лошадь, помимо их собственных, а, значит, погони можно было не опасаться.

— Жду тебя снаружи, — коротко сказала она и выскочила из комнаты.

«Кажется, пронесло», — облегчённо выдохнул Кен, и в этот момент что-то тяжёлое обрушилось на его голову.

Проклятый трактирщик, незаметно подкрался сзади и угостил оруженосца могучим ударом деревянной дубинки. Если б не стальной шишак, лежать бы тому с пробитой головой. Но даже шлем не защитил от оглушения. Кен на секунду потерял ясность мысли и очнулся уже стоя на четвереньках. За прошедшее мгновенье ситуация в корне изменить: щербатый верзила бросился вдогонку за волшебницей, его напарник навалился на Кена сзади, сдавив горло оруженосца в удушающем захвате, а остальные негодяи повскакивали со своих мест и поспешили товарищам на помощь.

«Чёрт! Влипли по полной!» — подумал Кен, беспомощно глотая ртом воздух.

Когда-то он изучал приёмы освобождения от подобных захватов, но разница в физической силе с его нынешним противником была столь велика, что выкрутиться самостоятельно не представлялось возможным.

«Гадство! Потеряю сознание и конец!» — думал он, отчаянно борясь за свою жизнь.

И тут случилось нечто неожиданное. Незнакомец в капюшоне, внезапно атаковал остальных головорезов, нанося удары, взявшимся непонятно откуда длинным свёртком. Свёрток, видимо, был тяжёлым, и после его ударов бандиты валились как подкошенные. Ловко орудуя своим необычным оружием, незнакомец в два счёта разделался с парочкой оторопевших негодяев, одним махом отправил в нокаут трактирщика, а после помог разобраться с душителем.

— Ты как, в порядке? — спросил он оруженосца, и, получив утвердительный кивок, быстро направился к двери.

«Точно, надо спасать Леону», — вспомнил Кен и попытался встать.

Однако силы не сразу вернулись к нему и, когда он смог выйти на улицу, всё уже было кончено. Щербатый бандит ничком лежал на земле, а Леона спокойно разговаривала с незнакомцем, скинувшим ради этого свой капюшон.

— И всё же я потрясён, — говорил тот. — Победить такого верзилу не убивая его. Первый раз вижу девушку способную на это!

— Ничего особенного. Ударила его плашмя по темечку. Я же на лошади сидела, и била сверху, — ответила волшебница.

Хотя она и сказала «ничего особенного», Кен сразу же заметил, что восхищение незнакомца ей очень приятно. Юная волшебница даже порозовела от удовольствия.

— А вот и мой спутник появился, — кивнула Леона в сторону оруженосца.

«Так значит я её спутник. Всего лишь спутник! Могла бы хоть по имени назвать», — раздражённо подумал Кен, глядя, как она приветливо улыбается другому мужчине.

— Кен, это Актурбин, — сказала Леона, указав на незнакомца. — Он тоже направляется в Баон, и просит разрешения путешествовать вместе с нами.

При этих словах Актурбин повернулся к Кену и, слегка поклонившись, представился:

— Актурбин Рикко, но чаще меня называют по прозвищу: Пика.

Пользуясь удобным случаем, Кен внимательно оглядел своего спасителя. Узкое лицо с высоким благородным лбом, чёрные как смоль волосы, решительный блеск серых холодных глаз и тонкий волевой рот. Его можно было бы назвать красивым. По крайней мере женщинам он наверняка нравится.

— По-моему, нам стоит ехать только вдвоём, — заявил Кен. — Я не стану доверять первому встречному, даже не смотря на оказанную им помощь!

Пика понимающе улыбнулся и вновь чуть поклонился.

— Не смею навязываться господину со столь благородными принципами, — насмешливо произнёс он.

— Кен, что за чушь ты несёшь? — удивлённо спросила волшебница. — Актурбин не просто помог нам, он нас из серьёзной беды выручил. К тому же, он известный хольд и путешествовать рядом с ним будет значительно безопаснее!

— Сами справимся, — упрямо заявил оруженосец.

— Хватит говорить глупости! — повысила голос Леона. — Прояви благодарность!

— Только не надо из-за меня ссориться, — вежливо попросил Актурбин. — Если господин не желает попутчиков, что ж, поеду один.

— Да какой он господин, — раздражённо перебила Леона. — Он вообще, мой пленник. И не имеет права голоса! Так что поедем вместе, — решительно закончила она.

— Неужто пленник? — переспросил Пика и удивленно взглянул на оруженосца.

— Хотя такая невероятная девушка пленит кого угодно, — учтиво добавил он и окинул волшебницу восхищенным взглядом.

Леона зарделась от смущения, а Кен покраснел от бессильной ярости. Этот проклятый тип с изысканными манерами невероятно раздражал его!

— Ну, раз уже всё решено, поехали, — сказала волшебница и вскочила в седло.

— А ты сходи, забери нашу провизию и догоняй, — небрежно бросила она оруженосцу.

«Вот значит как, теперь я ещё и слуга», — усмехнулся про себя Кен.

Но пререкаться с девушкой на глазах у Пики не стал. Вместо этого оруженосец вернулся в комнату и, растолкав валявшегося в беспамятстве хозяина, потребовал показать, где хранятся продукты. Затем, набив провизией седельные сумки, он взобрался на своего коня и навсегда покинул негостеприимную харчевню.

«Надеюсь, этот сладкоголосый гад ничего ей не сделал, — думал он, беспрестанно подгоняя лошадь. — Пусть только посмеет, убью!»

Но его опасения оказались напрасными. Вскоре, за поворотом дороги, он увидал двух мирно едущих всадников и услыхал звонкий, заливистый смех волшебницы.

— Не может быть, чтоб он отскочил сразу на пять шагов, — весело хохоча, заявила она. — Никто на такое не способен!

— Уверяю тебя именно на пять шагов, никак не меньше, — настаивал на своём Пика.

«Так они уже на «ты». Быстро, однако!» — раздражённо заметил Кен, пропустивший всю суть разговора.

— И из-за этого тебя прозвали Пикой? — спросила Леона.

— Да, прозвище прилепилось ко мне после того случая, — подтвердил Актурбин.

— А моё копьё стало широко известным. Теперь многие узнают меня без всяких слов, стоит лишь обнажить его.

«Что за самодовольный тип, — подумал оруженосец. — И чего только Леона с ним сюсюкается? Я тоже теперь хольд, но не хвастаюсь этим как напыщенный павлин».

— Знаешь, я хочу посмотреть на это знаменитое копьё. Конечно, если ты не против, — попросила Пику волшебница и бросила на него такой взгляд, после которого никто не смог бы отказаться.

— Пожалуйста, — согласился Актурбин и развязал шёлковые шнурки на своём длинном свёртке.

Внутри оказалось короткое цельнометаллическое копьё с широким наконечником в форме древесного листа. Актурбин любовно провёл по нему рукой и с лёгким поклоном протянул девушке.

— Прелесть, — восхищённо прошептала волшебница. — Это бесспорно самый красивый амулет силы, что я видела.

— Да, лучшие ювелиры столицы трудились над его украшением, — гордо подтвердил Актурбин. — Но эти символы не только для красоты, все они взяты из древних манускриптов, содержащих в себе немалую магию.

«Какое дурацкое пижонство. Ведь даже ребенок знает, что в старых манускриптах нет ничего кроме пыли!» — подумал Кен и желчно сплюнул, желая хоть как-то разрядить накопившееся раздражение.

— Жаль, только, что такую красоту портят эти зазубрины, — пробормотала волшебница, поглаживая рукой блестящую поверхность.

— Ничего не поделаешь, это следы прошлых сражений, — пояснил Актурбин. — Так сказать боевые шрамы.

— Разве ювелир не может залечить их? — удивилась Леона.

— Конечно, может, — усмехнулся Пика. — Но я сам не хочу этого. Ведь глядя на них, я вспоминаю свои поединки. Каждого сражённого мной хольда. Вот, например, эту глубокую царапину нанёс Кларион Кефалис, а эту Диего Сурья, по прозвищу «бешеный».

— Неужто ты помнишь всех? — поразилась волшебница.

— Нет, конечно, — засмеялся Актурбин. — Всех не упомнишь, но каждого кто смог оставить на копье след я сохранил в своей памяти. Это были настоящие бойцы. Ведь слабакам оцарапать моё оружие не под силу, — откровенно хвастался он. — Я вообще обнажаю копьё крайне редко, только перед сильными, а всяких недоносков колочу, прям так, не снимая чехла.

Звучало красиво, и Леона растаяла. Она восхищённо посмотрела на своего собеседника, а тот с поистине царственным равнодушием встретил её взгляд. Этот отвратительный фарс стал последней каплей для сгорающего от ревности оруженосца.

— А я вот никогда не слыхал про хольда Пику, — встрял в разговор он. — Про хольда Регио знаю, про Асарада из капитула Кэлис и про Бенуа, что на службе у Д'Аржи ходит. А вот твоё имя впервые слышу.

— Значит, ты далёк от просвещённого общества и давненько не появлялся в столице, — немедленно отреагировал Пика. — Тёмные деревенские жители склонны превозносить то, что у них на виду и совершенно не имеют понятия об истинно великом, но находящемся где-то за горизонтом.

Кен густо покраснел. По правилам рыцарства, сказанные Пикой слова, несомненно считались оскорблением. Стерпеть такое на глазах у Леоны? Да ни за что!

— Кажется, ты только что назвал меня деревенщиной? — с плохо сдерживаемой яростью прошипел он.

— Нет, просто заметил, что твой кругозор весьма ограничен, — с издёвкой ответил Актурбин. — И я действительно так считаю.

— Что ж, возражать не стану. Я редко бываю в Голденгарде и не вращаюсь среди знати, — усмехнулся Кен. — Но и без того, понял, что ты надутый павлин. А отметины на том дурацком копье наверняка нацарапаны обычным напильником!

— Похоже на вызов, — засмеялся Пика. — Или ты, сопляк, не привык отвечать за свои дерзкие слова? — повысил голос он.

— Да хоть сейчас! — запальчиво выкрикнул оруженосец и выхватил меч.

Ссора вспыхнула и разгорелась так стремительно, что Леона даже не успела вмешаться. Она лишь беспомощно переводила глаза с одного разъярённого спутника на другого. Но осознав, к чему всё идет, девушка попыталась разнять неожиданно сцепившихся мужчин.

— Кен, одумайся, — умоляюще попросила она. — Обычному человеку не выстоять против известного хольда. Лучше извинись пока не поздно.

Но её слова лишь подлили масла в огонь. Теперь, когда Леона заведомо зачислила оруженосца в проигравшие он был просто обязан доказать, что она не права.

— Против «известного хольда» может и не выстою, — подтвердил Кен. — Но я не вижу поблизости ни одного такого, — холодно усмехнувшись, добавил он.

Поняв, что спорить с ним бесполезно, Леона повернулась к Пике.

— Актурбин, ну хоть ты меня послушай! — продолжила умолять она. — Прости его, он просто не понимает, что творит!

— За свои слова надо отвечать. Сопляк должен научиться этому для его же пользы, — возразил Пика. — Но ты не бойся, ничего с ним не случится. Пара синяков и всё.

Его спокойная уверенность и поучающий тон взбесили Кена пуще прежнего.

— Кончай попросту сотрясать воздух, — грубо произнёс оруженосец и, вынув ногу из стремени, спрыгнул на землю. — Решим наш спор здесь и сейчас!

— Как скажешь, — согласился Актурбин и, забрав из рук девушки копьё, принялся аккуратно заворачивать его в чехол.

Закончив, он не спеша спустился с коня и встал в свободную боевую стойку напротив разъярённого оруженосца.

— Сражаемся до тех пор, пока один из нас сам не признает своё поражение, — предложил он. — Такое тебя устроит?

— Безусловно, — ответил оруженосец и, подскочив ближе, крикнул: — Понеслась!

Одновременно он взмахнул мечом, целя в зачехлённое оружие Пики. Не смотря на бушевавшую в груди ярость, Кен не хотел убивать своего соперника. Но твёрдо собирался унизить его на глазах у Леоны, раскрыв его глупую ложь. Задача казалась не слишком трудной, ведь чтобы вывести хольда на чистую воду, достаточно было нанести несколько зазубрин на это якобы неуязвимое для обычного человека оружие.

«Изрублю в хлам! Так, что подонок век меня не забудет», — усмехнулся про себя Кен.

Однако тут его постигло разочарование: Актурбин не стал парировать, как это было принято в традиционном фехтовании. Он сделал какое-то необычное, едва уловимое движение, и его копье изогнулось, хлестнув по плоской стороне клинка оруженосца. Кен попытался снова, и вновь его оружие было молниеносно отброшено в сторону.

«Что за бред? Я даже кожу на чехле не порезал, — удивился оруженосец, впервые столкнувшийся с подобной техникой. — Но ничего, он долго так не сможет. Просто надо ускориться!» — успокоил себя Кен и принялся атаковать противника с удвоенной энергией, но с тем же нулевым результатом.

Копьё Актурбина, извиваясь словно живое, отбрасывало меч в сторону без малейшего вреда для себя. Это повторялось снова и снова.

— Я вижу, ты стал уставать, — усмехнулся хольд. — Неужто это всё, на что ты способен? После таких-то речей.

Насмешка подхлестнула Кена и вынудила броситься вперёд, в последнюю отчаянную атаку. Потратив в ней оставшиеся силы, оруженосец, задыхаясь, отступил на шаг и принял защитную стойку.

«Похоже, я снова влип, — начал понимать Кен. — Этот мужик не врал! Он и вправду силёен! Не нужно было злить его».

А Пика тем временем продолжил издеваться над своим незадачливым соперником:

— Вероятно, ты уже понял, что проиграешь, — говорил он с улыбкой.

— Но не признаешь этого пока не получишь хорошей взбучки. Что поделаешь, такая уж человеческая природа.

С этими словами Актурбин шагнул вперёд и небрежно рубанул оруженосца движением сверху вниз. Он даже не пытался скрыть замах, и Кен легко защитился, подставив под удар свой меч. Однако атака оказалась обманкой. В последний миг копьё изогнулось и ушло куда-то вниз и вправо от оруженосца. Затем, распрямилось, словно струна и ударило Кена в подмышку. Оруженосец аж скривился от резкой боли.

— Сейчас ты наверняка жалеешь, что раньше не слышал моего имени. И удивляешься, как же так получилось, — спокойно продолжил Пика. — А дело в том, что все хольды разные. Одни становятся известными героями и ведут за собой отряды, как Асарад, другие обрастают славой палачей, как Бенуа.

Он снова атаковал, махнув на этот раз слева на право. Наученный горьким опытом оруженосец, не стал парировать и просто отскочил назад, но это тоже не сработало. Пика ловко перехватил копьё, взявшись за самый его кончик, и уколол им как шпагой. Он достал Кена с пяти шагов, попав точно в живот и едва не пробив кольчугу.

— А вот мне лишняя слава совсем ни к чему, — как ни в чем не бывало, объяснял хольд. — Ведь я поединщик и зарабатываю на хлеб заказными дуэлями.

«Не хорошо, — подумал Кен. — Я неплохо фехтую, но против профессионального дуэлянта вряд ли выстою».

— Тебе не повезло, — словно услышал его мысли Актурбин. — Сейчас я самый лучший боец в схватках один на один. Провёл семьдесят шесть поединков и во всех выиграл, — добавил он и нанёс молниеносную серию колющих ударов.

Как минимум три из них прошли в цель, поразив грудь, предплечье и бедро оруженосца.

«Странно, почему я ещё не истекаю кровью?» — удивился Кен, скрипнув зубами от резкой боли.

— И всё это из-за моего невероятного копья, — пояснил Пика. — Я могу управлять им, как своей рукой. Изгибать его, делать податливым или твердым. Кстати, сейчас я специально затупил его наконечник, иначе бы ты уже помер.

«Так вот в чём дело! Противник с гигантской рукой. Тогда всё ясно, — наконец-то сообразил Кен. — Держась на дистанции и целясь в это дурацкое копьё, я лишь подыгрывал ему. Надо было наоборот, подходить вплотную и бить в туловище! Как и у всех длинноруких, его слабое место ближний бой!»

Осознав свою ошибку, оруженосец воспрянул духом и сделал несколько осторожных попыток приблизиться к Актурбину. Но хольд не подпускал его. Выставив вперёд своё длинное оружие, он мог легко сдерживать противника на дистанции. Как Кен не старался, наконечник проклятого копья каждый раз оказывался у его груди.

«Бесполезно! Можно до седых волос пытаться и ничего не получится, — в отчаянии подумал Кен. — Хотя…»

Решение пришло само собой: оруженосец бросился вперёд, ударив мечом по древку нацеленного в грудь копья. В обычной ситуации его безумный поступок был равноценен самоубийству. Но Кен прекрасно знал, что хольд не позволит клинку оставить отметину на его драгоценном оружии и, следовательно, отведёт наконечник в сторону. Так и случилось. Кинувшись грудью на остриё, Кен преодолел непроходимую защиту и оказался в каком-то шаге от своего противника. Ещё секунда и он достанет его мечом.

— Получай! — крикнул оруженосец, но неожиданно повалился наземь, от могучего встречного удара.

Актурбин, вроде бы уже упустивший оруженосца, ловко провернул копьё за спиной и тыльной стороной сшиб Кена с ног.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь! — усмехнувшись, произнёс хольд и приставил остриё к горлу поверженного соперника. — А сейчас извиняйся и умоляй сохранить твою никчёмную жизнь, — велел он.

— Да лучше сдохну, — запальчиво заявил Кен, совершенно не думая о последствиях.

— Как знаешь, — мрачно усмехнулся Пика и слегка надавил на свое копьё.

— Не надо, Актурбин! Прости его, — вдруг взмолилась Леона. — Не убивай! Ради меня.

Хольд на мгновенье замер, взвешивая за и против, затем, медленно убрал копьё.

— Ради тебя всё что угодно, — заявил он. — А ты щенок помни, кому обязан жизнью, — презрительно добавил он и отвернулся от оруженосца.

— Ты меня напугал, — нервно затараторила волшебница. — Обещал же, что всё кончится синяками. А на деле чуть не убил его! И чего ты так взъелся?

— Прости, сам не знаю, что на меня нашло, — извинился Актурбин.

А позабытый всеми Кен по-прежнему лежал на земле, невыносимо мучась от стыда и ревности. Да уж, остаток пути до Баона обещал стать тяжким испытанием…

Глава 14. Долгожданная встреча

Торговая улица Баона жила своей обыкновенной жизнью. Так же, как и всегда толкались у продуктовых палаток дородные кухарки, скандаля с хозяевами за каждый потраченный медяк. Шумели и горячились заезжие купцы, убеждая несговорчивых покупателей раскошелиться. Громко расхваливали свои товары, затерявшиеся в толпе лоточники, а немытые попрошайки как обычно выклянчивали свою жалкую милостыню. Суматоха и движение не прекращались ни на секунду. Как будто не существовало ни войны, ни угрозы осады. Будто бы Лавайе, хозяин Баона, и не проиграл вовсе.

Отвыкший от городской суеты оруженосец с трудом пробирался сквозь окружающую его толчею. Он почти не смотрел по сторонам, стараясь лишь не пройти мимо нужного поворота. В другое время его, несомненно, заинтересовали бы редкие, даже экзотичные товары, свезённые сюда со всех концов империи, да и сама улица, широкая, мощённая булыжником, с высокими каменными домами по обеим сторонам. Но сейчас его мысли занимала лишь Леона и присланное ею послание.

Кен не видал Леону уже два дня, с самого прибытия в Баон. Они расстались, едва миновав городские ворота. Кен поехал в нижний квартал, где должен был снять комнату, а волшебница, не теряя времени, отправилась в капитул Кэлис, пообещав оруженосцу встретиться с ним тем же вечером. Но что-то, видимо, пошло не по плану, девушка не появилась в условленном месте, ни на этот день, ни на следующий. Кен места себе не находил от беспокойства, не отлучался ни на минуту, пока, наконец, утром третьего дня слуга не принёс адресованное ему письмо. Оно оказалось коротким и мало чего объясняло, возможно, именно поэтому Кен читал его ещё и ещё. Вот снова он не устоял перед соблазном и, достав драгоценную бумажку, вновь пробежал её глазами:

«В трактир «Корона», Кену Абара лично в руки.

Прости, что заставила ждать. Обстоятельства изменились и наша встреча была положительно невозможна.

За меня не беспокойся, я добралась до капитула, как и планировала. Честно говоря, спешить не имело смысла, ведь судьба обоза не стала для моих хозяев новостью. Однако моё чудесное спасение произвело на них сильный эффект. Я была встречена весьма благосклонно и даже причислена к личной свите самого господина Зейдена. Кажется, я ему понравилась. Спасибо Богам за такую удачу, ну и тебе разумеется тоже.

В благодарность я выяснила всё об интересующей тебя особе. Как я и обещала, Кристина Вальде до сих пор находится в Баоне и состоит в свите матери Лавайе. Старая герцогиня по слухам живёт в поместье Волица, что в двух кварталах на юг от торговой улицы. Кристина тоже должна находиться там. Человек она непростой и говорить с ней будет трудно, советую подготовиться к этому заранее. На всякий случай напишу тебе рекомендательное письмо, отдашь ей при встрече. Хоть мы с Кристиной и не подруги, она должна мне поверить.

Удачи! Леона Ланси»

К этому короткому посланию действительно прилагалось второе, запечатанное сургучной печатью и адресованное лично Кристине Вальде. Его Кен вскрывать не стал, хотя и не прочь был узнать, что же написала о нём Леона.

Вздохнув, оруженосец убрал драгоценные листки за пазуху и вновь вернулся к поискам резиденции герцогини-матери. Задача была несложной, ведь он разузнал дорогу ещё утром, подробно расспросив обо всём трактирщика. Следуя его указаниям, оруженосец свернул налево у старого здания рынка и, прошагав два квартала, упёрся в высокую каменную стену, окружающую по периметру просторный заснеженный парк. Это и была Волица, одно из тех комфортабельных и не слишком укреплённых поместий, которые стали входить в моду в крупных городах империи. Пройдя вдоль кирпичной стены, Кен без труда отыскал ворота, перед которыми вяло топтался посиневший от холода часовой.

— Не здесь ли остановилась герцогиня Лавайе, мать достопочтимого господина Ги Лавайе? — вежливо осведомился Кен у замерзшего стражника.

Солдат окинул взглядом добротную, но весьма потрепанную одежду оруженосца и, не сумев однозначно определить его социальный статус, настороженно произнёс:

— Может и тут, смотря кто спрашивает.

Теперь полагалось представиться. Однако раскрыв своё имя, оруженосец много бы потерял в глазах часового. Зная об этом, Кен сделал вид, что не понял намёка.

— Я собственно не самой герцогиней интересуюсь, а состоящей при ней девушкой, — пояснил он. — Кристиной Вальде зовут. Не видал такую?

— Может и видал, кто ж её разберёт, — неопределённо ответил солдат. — На лице ведь у них не написано.

— А ты всё-таки вспомни, — вкрадчиво посоветовал Кен и мелодично позвенел лежащим в кошельке серебром. — Записочку к ней отнесёшь, в накладе не останешься.

От лёгкого намёка на возможное вознаграждение, глаза солдата алчно заблестели. Однако его слова разочаровали оруженосца:

— Письмо снести никак не смогу. Отлучаться не велено, — решительно отказался стражник. — Да и барышню вашу так просто не сыщешь. Ведь в доме их хоть отбавляй, фройлян одних две дюжины.

Кен приуныл, похоже, увидеться с дочерью сэра Алистера будет не так уж просто. Встреча откладывается на неопределённое время, а до тех пор снова придётся терпеть ночные кошмары.

— Так вы того, как другие господа, сами поищите, — посоветовал солдат, заметив уныние собеседника.

— Как же это? — не понял Кен.

— Да обыкновенно, — ответил стражник. — К фройлянам частенько ухажёры захаживают. Ежели господин благородный мы его пропускаем.

Благородство посетителей естественно определялось уплаченной мздой, это Кен понял без дополнительных объяснений.

— Ладно уж, поищу сам, — согласился оруженосец и положил в холодную ладонь часового пару серебряных монет.

— Пожалуйте вон в ту калиточку, — сразу же забормотал стражник. — Тока уговор: сержанту на глаза не попадаться. Обычно он почивает в это время, но ежели вдруг застукает, хлопот не оберешься.

С этими словами солдат угодливо распахнул маленькую калитку, притаившуюся сбоку от парадных ворот. Пройдя сквозь неё, Кен очутился на заснеженной алле, заканчивающейся широким приземистым зданием, выстроенным в форме буквы «П».

— Поаккуратней там и про сержанта не запамятуйте, — напутствовал оруженосца стражник, и хлопнул калиткой за его спиной.

Похоже, он считал свою роль полностью исполненной, видимо, приходившие до этого господа знали дальнейшую дорогу без всяких подсказок.

«Ладно, внутрь проник, уже хорошо. Но что же делать дальше?» — думал оруженосец, шагая вдоль по аллее.

Он продолжал теряться в сомнениях, когда вдруг увидал впереди двух женщин, вышедших из правого крыла здания. Женщины были одеты в грубые шерстяные платья и несли в руках большие плетёные корзины.

«Вот это удача! — мгновенно сообразил Кен. — Без сомнений это какие-нибудь горничные или прачки. А уж они-то всё знают о тутошних постояльцах».

Не теряя времени, он окликнул служанок и, убедившись, что его заметили, поспешил вперёд.

— Доброго дня, красавицы, — сказал Кен, подойдя ближе.

Подобный эпитет в отношении не слишком молодых и вовсе не симпатичных служанок был явным преувеличением и обе прыснули со смеху.

— И тебе доброго дня, красавец, — продолжая смеяться, ответила та, что была помоложе.

— Каюсь, что отвлекаю вас от важных дел, — начал с ходу оруженосец. — Но не могли бы вы подсказать, где мне найти Кристину Вальде. Молодую врачевательницу из свиты герцогини.

— Ужель приболел, красавец? — притворно посочувствовала младшая. — Или по амурному вопросу? — вновь развеселилась она.

— Гляди-ка, такой юнец, а всё туда же, — подхватила вторая.

«Ну просто дом терпимости какой-то, — раздражённо подумал оруженосец, но не стал отпираться. — Пусть себе думают что хотят».

— Так, где я смогу её увидеть? — повторил он.

Заметив нотку нетерпения в его голосе, младшая снова прыснула со смеху. Но её более взрослая подруга сжалилась над помрачневшим оруженосцем и ответила:

— А мы почём знаем? Некогда нам за барышнями следить. На кухне своих дел по горло!

«Так это кухарки, — сообразил Кен. — Но что-то они всё-таки должны знать. Ведь всякая прислуга обожает сплетни о своих хозяевах».

— Скажите хотя бы тут Кристина сейчас или нет! — взмолился оруженосец.

— Что, так прижало? — усмехнулась та, что постарше. — Ладно, уж помогу, чем смогу, — смилостивилась она и продолжила: — Мы эту твою Кристину знать не знаем, девок при герцогине много ходит, и меняются часто, всех не упомнишь. Зато подскажем, где нужно искать.

— Посмотри-ка сюда, — перебила вторая, кивнув головой на здание усадьбы.

— Справа у нас кухни и комнаты для прислуги. Там тебе делать нечего. По центру покои хозяйки и помещения стражи, туда тоже не суйся. А вот левое крыло выделено для проживания свиты. Твоя Кристина наверняка должна быть там.

— Спасибо огромное, — искренне поблагодарил Кен и поспешил распрощаться с не в меру смешливыми служанками.

— Эк побежал, видно совсем невтерпёж, — услышал он вслед колкое замечание, но останавливаться не стал и лишь прибавил шагу.

Вскоре Кен очутился в небольшом внутреннем дворике, зажатом между выступающими далеко вперед крыльями здания. Там перед ним возникло неожиданное затруднение. Помимо внушительного парадного крыльца во двор выходило ещё не менее десятка самых разнообразных дверей и три из них вели как раз в левое крыло.

«Какую же из них выбрать? Наудачу нельзя, так запросто можно вляпаться в неприятности. Лучше бы всё-таки у кого-то спросить», — подумал оруженосец и остановился, ожидая, когда в поле зрения появится кто-нибудь из слуг.

Ждать пришлось долго, Кен уже порядком замерз, когда, неподалеку наконец-то хлопнула дверь. Он торопливо обернулся на звук и увидал четыре грузные фигуры в кирасах и шишаках.

«Чёрт! Кажется, тот самый сержант, чтоб ему пусто было!» — засуетился оруженосец, заметив большой серебряный значок на шлеме переднего стражника.

Теперь уж стало не до сомнений, Кен приоткрыл ближайшую из дверей и быстро прошмыгнул внутрь. Он очутился в небольшой, жарко натопленной комнате с высоким потолком и красивыми светлыми окнами из шлифованного горного хрусталя. Судя по расставленным вдоль стен стеллажам с книгами, это была местная библиотека. Не самый плохой вариант.

«Фу, пронесло», — облегчённо выдохнул Кен и вдруг заметил, что комната не пуста.

У окна в массивном кресле с высокой деревянной спинкой сидела худенькая девочка лет 14–15. Чёрное платье, красивое бледное лицо с тёмными, как угли глазищами, длинные иссиня-чёрные волосы, подстриженные на лбу ровной чёлкой, всё это монохромное сочетание явственно напомнило Кену о призраках и русалках. По крайней мере, именно так их всегда изображали деревенские сказители. Кен даже моргнул пару раз, пытаясь прогнать наваждение и, не достигнув успеха, принялся бормотать охранную молитву. Однако девочка-привидение не исчезла, вместо этого она захлопнула лежащую на коленях книгу и, сердито взглянув на оруженосца, произнесла:

— Кто ты такой? Немедленно убирайся с женской половины!

Кен аж поперхнулся на полуслове и замер, всё ещё не веря, что видит пред собой живого человека.

— Ты что тупой? — раздражённо спросила девочка. — Убирайся или я позову стражу!

В этот самый момент на улице послышалась тяжелая солдатская поступь, сержант и остальные были прямо за дверью. Никак нельзя было позволить ей поднимать шум. Действуя по наитию, оруженосец шагнул к окну и крепко зажал девчонке рот.

— Не бойся! Я всё объясню, — смущённо прошептал он.

Но девочка, кажется, была не из пугливых. Секунду она внимательно смотрела на оруженосца прямо поверх его ладони, затем больно укусила за палец.

— Ай! — отдёрнул руку Кен и чертыхнулся.

— Вообще-то здесь женская половина и входить сюда без стука крайне невежливо! — странно успокоившись, произнесла черноглазая. — А грязно ругаться в присутствии девушки может только настоящий мерзавец.

— Я не мерзавец, — возразил Кен. — Просто вырвалось.

— Так кто ж ты такой? — уточнила девочка.

— Меня зовут Кен Абара, — представился Кен. — Разыскиваю здесь Кристину Вальде. Ты её случаем не знаешь? — поинтересовался он.

— Кристину Вальде? — удивлённо переспросила девочка. — А что тебе от неё нужно?

По тону вопроса было ясно, что черноглазая прекрасно знает о ком идет речь, однако не желает выдавать подругу незнакомому человеку с непонятными намерениями.

«Как же убедить её помочь?» — задумался оруженосец и произнес:

— Да есть тут одно дельце… Кстати, у меня к ней рекомендательное письмо. Может, отнесешь его? Получишь серебряный.

— Целый серебряный? — язвительно переспросила черноглазая. — И не жалко?

Кен ещё раз внимательно оглядел худенькую девчонку: длинная шерстяная куртка, которую он вначале ошибочно принял за платье, мужские штаны из крашеной холстины и крепкие кожаные сапоги. Не похожа она на богачку, способную легко отказаться от денег.

— Ладно, дам два, — выдавил из себя оруженосец.

— Дам два, — передразнила его черноглазая. — Интересно, а много ли даст за тебя сержант? — прозрачно намекнула она.

Кен побагровел от приступа гнева. Как смеет эта дерзкая малявка потешаться над ним? Вот взять бы её за ухо да в угол, на горох!

«Однако она и вправду может кликнуть стражу, — вовремя вспомнил оруженосец.

— Сейчас лучше не ссориться».

— Так сколько же тебе надо? — раздражённо пробормотал он.

Девочка внезапно стала серьёзной и окинула Кена долгим внимательным взглядом.

— Оставь монеты себе, — наконец сказала она. — И давай сюда это своё письмо.

Не хочет денег? Что ж так даже лучше! Кен достал из-за пазухи запечатанное послание и протянул его черноглазой.

— Вот, передай лично в руки, — начал было он и вдруг осёкся на полуслове.

Девчонка мельком оглядела сургучную печать и, безжалостно сломав её, развернула драгоценное письмо.

— Что ты делаешь? — взревел не на шутку разозлившийся оруженосец.

Он так берег написанную Леоной рекомендацию, а теперь, когда она распечатана, кто ж ей поверит?

— Успокойся, письмо нашло адресата, — не отрываясь от чтения пробормотала черноглазая.

— О чём это ты? — продолжал злиться оруженосец.

— А ты и вправду тупой, — с жалостью произнесла девочка. — Я Кристина Вальде, будем знакомы.

Оруженосец ошарашено глядел на дерзкую малявку. Сэр Алистер ничего не говорил о возрасте и внешности своей дочери, но Кен почему-то представлял её совсем по-другому. Постарше. Да разве может этот ребенок быть волшебницей капитула Кэлис?

— Опять издеваешься? — устало пробормотал Кен.

— Вовсе нет, — ответила девочка. — Так что там у тебя за дело? — напомнила она.

— В письме разве не написано? — поинтересовался Кен.

— Нет, — сказала Кристина. — Леона лишь даёт тебе характеристику, а суть вопроса ты якобы расскажешь сам.

— И что она там про меня написала? — не сдержал любопытства оруженосец.

— А это так важно? — поинтересовалась девочка и, заметив, как Кен переменился в лице, равнодушно продолжила: — Пишет, что ты набросился на неё и попытался изнасиловать.

— Не было такого! — возмущённо взревел Кен и, резко подавшись вперёд, выхватил из рук Кристины рекомендательное письмо.

Загородившись от девчонки рукой, он быстро прочитал четыре коротеньких строчки:

«Кристине Вальде лично в руки.

С подателем сего послания я познакомилась при крайне необычных обстоятельствах полностью свидетельствующих в его пользу.

Этот человек имеет к тебе важное дело, суть которого изложит лично. Убедительно прошу выслушать его.

Леона Ланси»

— Омерзительно читать чужие письма! — прокомментировала его поступок Кристина.

— Нет! Омерзительно выдумывать про незнакомого человека всякие гадости! — разозлился оруженосец. — Где здесь хоть одно слово про изнасилование?

— А что ещё могут означать «крайне необычные обстоятельства»? — возразила девочка. — И на меня ты набросился «крайне необычно». Вот я и сделала вывод, что это твоя всегдашняя манера поведения, — съязвила она.

— По-твоему попытка изнасилования могла бы «свидетельствовать в мою пользу»? — против воли улыбнулся Кен.

— Зная характер Леоны, вполне такое допускаю, — подтвердила Кристина. — К тому же ты соврёшь, если заявишь, что совсем о таком не думал, — добавила она и, ехидно ухмыльнувшись, уставилась на оруженосца.

— Нет, конечно, — пробормотал он и покраснел.

— Ну, значит, ты особенный, — снова съязвила девочка. — Так что там за дело, может, уже расскажешь?

Вспомнив о том, зачем сюда пришёл, Кен стушевался ещё сильнее. Для снятия проклятия сэра Алистера следовало заручиться поддержкой его дочери. Но захочет ли эта малявка помогать ему, после такого-то вступления?

— Я был оруженосцем твоего отца, сэра Алистера, — немного помедлив, начал он.

— Правда? Не врёшь? — потрясённо переспросила девочка. — И почему был? Что с ним? — засыпала она вопросами.

Однако Кен, застигнутый врасплох её бурной реакцией, неожиданно замолчал.

«Чёрт! Я-то беспокоился лишь о своем проклятии, и даже не подумал о том, как сообщу дочери о смерти отца! — устыдился оруженосец. — Но теперь уж поздно отступать».

— Сэр Алистер недавно умер, — без подготовки выпалил Кен и, увидав, как изменилась в лице Кристина, сразу же пожалел о своей поспешности.

— Как это? — потрясённо пробормотала девочка. — Тоже умер…

— Да, от лихорадки. Быстрая и безболезненная смерть, — попробовал успокоить её оруженосец. — И знаешь, его последние мысли были именно о тебе.

— Вот как, — всхлипнула Кристина и утерла рукавом внезапно появившиеся слёзы.

В этот момент она выглядела такой одинокой и беззащитной, что сердце оруженосца просто содрогнулось от жалости. Поддавшись безотчётному порыву, Кен обнял плачущую девочку за плечи и нежно прижал её голову к своей груди.

— Ну не надо так убиваться, всё будет хорошо, — тихо забормотал он.

— Тоже умер, как мама, — вовсю разревелась девочка.

А Кен, не зная, что ему теперь делать, замолчал и просто поглаживал её длинные локоны. Так продолжалось довольно долго. Но мало-помалу Кристина всё-таки успокоилась. Наконец, она решительно освободилась из объятий оруженосца и произнесла:

— Извини, просто так неожиданно…

— Это моя вина! Я должен был быть тактичней, — перебил её оруженосец.

— Ага, — согласилась девочка. — Ты, правда, остолоп.

И снова Кен едва не поперхнулся. Насколько ж Леона оказалась права: разговор с Кристиной совершенно не клеился. Да что там, дочка хозяина просто невыносима!

— Ты приехал сюда, чтоб сообщить мне о смерти отца? — продолжила тем временем Кристина.

— Не совсем, — пробормотал Кен. — Я привез тебе его наследство, — сообщил он и протянул полученный от барона вексель. — И ещё кое-что, — добавил он, пытаясь рассказать о своей деликатной проблеме, но замялся и затих.

— Раз начал, договаривай, — велела девочка.

— Помоги снять проклятье, наложенное твоим отцом! — снова без всякой подготовки выпалил Кен.

Кристина застыла как вкопанная, удивлённо уставившись на покрасневшего от волнения оруженосца.

— Весьма неожиданная просьба, — наконец пробормотала она.

А Кен принялся торопливо излагать свою историю, то оправдывая себя, то ругая обманувших его мошенников.

— Ясно, — дослушав оруженосца, сказала Кристина. — Ты не только спёр завещанные мне деньги, но и умудрился профукать их в первый же день.

— Ничего подобного! — в отчаянии воскликнул Кен и вновь начал оправдываться.

— Это я уже слышала, — перебила Кристина. — Ты просто нерадивый слуга, воспользовавшийся чрезмерной добротой господина. Ну, ничего, я это исправлю.

— О чём это ты? — не понял оруженосец.

— Разве после смерти хозяина слуга не должен поклясться в верности его наследникам? — вопросом на вопрос ответила Кристина.

Кен обалдело уставился на неё. Прислуживать этой малявке? Вот уж поистине адская участь! Хотя, по сути, она, конечно, права.

— Знаешь, я ведь оруженосец, а не какой-нибудь конюх, — пробормотал, наконец, Кен. — Как, по-твоему, я буду прислуживать маленькой девочке?

— Не волнуйся, что-нибудь придумаю, — пообещала Кристина и ехидно улыбнулась.

— Вот уж не надо мне такого счастья! — решительно отказался оруженосец.

— Тогда и я не стану помогать тебе, — столь же решительно заявила девочка.

Возникла напряжённая пауза, в течение которой разъярённые собеседники молча прожигали друг друга глазами. Однако положение их было явно не равным и, в конце концов, оруженосец был вынужден уступить.

— Зачем весь этот шантаж? Чего тебе от меня нужно? — вяло поинтересовался он.

— Хочу побольше узнать о своем отце, а ты единственный, кто может рассказать мне о нём, — без обиняков ответила Кристина.

«В такой просьбе разве откажешь?» — вздохнул Кен и окончательно сдался.

— Ладно уж, стану твоим слугой, но только на некоторое время, — устало согласился он. — Повторяю: только на время!

— Отлично! — просияла девочка. — Пойду, договорюсь с герцогиней о комнате.

— Я что, и жить здесь буду? — вновь закипел Кен.

— Ага, — подтвердила Кристина и выскочила во двор.

* * *

С Леоной Кен свиделся лишь через неделю и, хотя для волшебницы их встреча должна была показаться случайной, оруженосцу пришлось немало постараться, чтобы устроить её. Окольными путями он выспросил у Кристины расположение капитула Кэлис в Баоне и целыми днями торчал неподалёку, поджидая появления своей обожаемой пассии. Однако ему чертовски не везло: девушку всё время сопровождали какие-то незнакомые люди, и лишь на шестой день, когда он почти отчаялся, Леона внезапно появилась одна. Такую возможность нельзя было упускать и Кен, пришпорив застоявшегося коня, поспешил наперерез волшебнице.

— Добрый день, — поприветствовал её оруженосец. — Какими судьбами? — добавил он, старательно разыгрывая случайную встречу.

— А, это ты, — улыбнулась Леона. — Всё-таки разыскал меня.

«Да уж, совсем упустил из виду, её дьявольскую догадливость», — смутился оруженосец и тут же принялся безнадежно оправдываться:

— Ты это о чём? Я никого не искал, просто мимо проезжал, когда вдруг тебя заметил.

— Ага, — ещё раз улыбнулась Леона. — Я, кстати, тебя тоже на днях вспоминала. Представляешь?

Услышав последнюю фразу, Кен несколько помрачнел. Вот ведь значит как: «на днях вспоминала», а он-то, болван, думает о ней постоянно! Глаза закрывает и сразу видит её лицо.

— Мы тогда беседовали с господином Зейденом, — пояснила Леона. — Он вдруг посетовал, что в последних стычках с Д'Аржи капитул Кэлис сильно ослаб. Погибли семеро хольдов и чуть ли не два десятка магов. Причём больше всего господин поражался гибели Асарада. Не могу, говорит, поверить, что нашёлся человек способный победить его один на один.

— И что ж ты? — довольно холодно поинтересовался оруженосец.

— Вот тогда-то я тебя как раз и вспомнила, — ответила волшебница.

«Да просто разговор об Асараде зашёл», — подумал Кен и помрачнел ещё больше.

— Мне-то что, грех жаловаться. Нынешнее положение вещей меня очень даже устраивает, — продолжила откровенничать девушка. — Поверишь ли, у самого герцога чуть ли не каждый день обедаем. Господин Зейден у Лавайе в невероятном почете, ну и ко мне там соответственное отношение. Вроде и не заслужила ничем, а всё равно приятно.

— Ясно, — едва сдерживая раздражение, пробормотал Кен.

В принципе злиться было не на что, Леона имела полное право проводить своё время, так как ей нравилось. Она ведь ему ничего не обещала и более того сразу пояснила, что ищет сильного спутника жизни, способного защитить её от влиятельных недругов. Бывшему оруженосцу странствующего рыцаря, не на что тут рассчитывать. Умом всё это Кен отлично понимал, но всё равно не мог успокоиться.

— А что у тебя? Встретился с Кристиной? — сменила тему волшебница.

Польщенный интересом к своей скромной персоне, Кен тут же воспрянул духом и принялся пересказывать подробности встречи с дочерью хозяина. Он красочно описал, как искал Волицу, как попал внутрь, как случайно заскочил в библиотеку. Леона слушала его не перебивая.

— Знаешь, а я ведь не сразу понял, что ты имела в виду, когда написала мне, что разговор с Кристиной окажется сложным, — вдруг заявил Кен. — Но у девчонки и вправду скверный характер. Таких крокодилиц ещё поискать! — пожаловался он.

— Что за чушь? — удивилась волшебница. — Ты что ж её разозлил?

— А разве ты не об этом предупреждала, — опешил Кен. — Разве не о её характере.

— Нет, конечно, — возмутилась Леона. — Характер как характер. Резковатый малость, но в целом ничего особенного.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — вконец запутался оруженосец. — Что ж ты хотела сказать своим письмом? — переспросил он.

Леона умолкла, не сумев сразу подобрать правильных слов, затем, после долгой паузы, всё же попробовала объяснить:

— Понимаешь, когда я впервые встретила Кристину, то не знала об её магических способностях, и относилась к ней как к самой обыкновенной девочке. Собственно, она такой и была, почти всегда, но иногда она выдавала такое! Говорила со мной так, словно насквозь меня видела.

— Ну, так что ж? Она ж волшебница-лекарь, что тут особенного, если она видела все твои болячки, — не понял Кен.

— Не глупи! Я не о болячках, — вдруг рассердилась Леона. — Я про всю свою жизнь, про свои мысли, мечты, — пояснила она и, не дожидаясь ответа, продолжила:

— Знаешь ли, врачевание для Кристины мелочи, так сказать побочные эффекты. Кристина способна видеть истинную суть вещей. Она не может этим управлять и не всегда понимает то, что открывается её взору, но даже так по мне она слишком мудрая и слишком всезнающая.

— Мне вот она такой не показалась, — возразил Кен. — Скорее наоборот, сварливой и глупой малявкой.

— Что ж, вы друг друга прекрасно дополняете, — перебила Леона. — Ей ведомо практически всё, а ты не видишь дальше своего носа! Да ещё и других не слушаешь.

Кен сразу осёкся и, насупившись, замолчал. Что-то в последнее время его слишком часто называют тупицей…

— Прости, вовсе не хотела тебя обидеть, — заметив его реакцию, извинилась волшебница. — Всё верно, ты же не видел того, что видела я. Откуда ж тогда тебе знать? — продолжила она.

— Ты это о чём? — поинтересовался оруженосец.

— О нашем прошлом, — ответила Леона и пояснила: — У нас в капитуле была одна девочка, Сара, моя близкая подружка. Однажды она пожаловалась мне на Кристину. Якобы та стала к ней странно относиться, жалеть что ли, причём безо всякой на то причины. Я тогда не придала значения её словам, а через неделю произошёл несчастный случай и Сара погибла.

— Хочешь сказать, Кристина знала о её гибели наперёд? — с сомнением протянул Кен.

— Именно, — подтвердила волшебница. — С тех пор я и избегаю Кристину. Боюсь прочитать в её глазах такую же беспричинную жалость.

— Глупость какая-то, — пробормотал оруженосец. — Если всё это правда, почему тогда она даже не подозревала о смерти своего собственного отца?

— Вовсе не глупость! Чтоб прочитать судьбу человека ясновидящему надо, либо находиться с ним рядом, либо хорошо знать того в лицо, — пояснила Леона.

— Не забывай, я про её отца говорю, — повторил Кен.

— А когда Кристина последний раз его видела? — возразила волшебница.

— Достаточно ли хорошо она его помнит?

— Не знаю, — пробормотал оруженосец. — На моей памяти не было случая, чтобы сэр Алистер говорил о дочери. Честно говоря, даже не возьмусь предположить, когда он с ней встречался.

— Ну вот, ты сам ответил на свой вопрос, — улыбнулась Леона.

А Кен замолчал, погрузившись в свои мысли. Подумать только, Кристина, та самая малявка Кристина, оказалась такой необыкновенно одарённой волшебницей! И она может видеть наперёд его судьбу. Погоди-ка, значит, и о том, что он стал хольдом, она уже проведала?

— Как думаешь, обо мне она тоже всё знает? — поинтересовался оруженосец.

— Возможно, — подтвердила Леона. — Кстати, посоветуйся с ней на счет своего амулета силы, — неожиданно оживилась волшебница. — И почему я сразу о Кристине не подумала? Она ж самый подходящий человек: толковый и вряд ли проболтается.

— Даже так? — пробормотал оруженосец. — Считаешь ей можно доверять?

— Ну, пока что она тебя не выдала, — рассмеялась Леона.

Кен нехотя согласился с её доводами. Да что уж там, всё равно других вариантов не наблюдалось, а отказываться от любой, даже самой маленькой помощи в его ситуации было бы глупо.

— Ладно, может, и поговорю с ней при случае, — скривившись как от зубной боли, пробормотал он.

— Вот и славно, расскажешь потом, чем дело кончилось, — похвалила Леона. — А мне кстати пора. Вон тот особняк резиденция господина Зейдена. Он меня ждёт, так что давай расстанемся здесь, по-быстрому, — засуетилась она.

«Неужели всё? А мне ещё о стольком хотелось с тобой поговорить!» — расстроился Кен.

Однако внешне он постарался сохранить спокойствие.

— Раз ждут, езжай, — пробормотал оруженосец. — А кстати, когда мы в следующий раз свидимся? — всё-таки не выдержал он.

— Как получится, — отмахнулась волшебница. — Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать, — бросила она на ходу, не оборачиваясь.

«Ага, знаю. Только мне этого не достаточно! Хочется быть к тебе ближе. Гораздо ближе!» — мрачно подумал Кен, глядя ей в спину.

Глава 15. Дворцовые интриги

Личные покои герцогини-матери, превзошли по роскоши самые смелые ожидания оруженосца. На полу сверкал узорный паркет из чёрного и красного дерева, на стенах позолота и благородный бархат, а окна были сплошь из драгоценного привозного стекла. Подобное великолепие Кен видел лишь однажды, давным-давно, в столице. И эта роскошная зала всего лишь одна из восьми комнат, занимаемых престарелой герцогиней. Просто невероятно!

Вся эта непривычная обстановка заметно давила на оруженосца. Он смущено переминался с ноги на ногу, украдкой оглядывая свой костюм, внезапно показавшийся ему старым и заношенным.

«И что же всё-таки могло понадобиться матери Лавайе от такого как я?» — терялся в догадках он.

— Успокойся! Веди себя естественно, — прошипела стоящая рядом Кристина.

— Мнешься как невеста на смотринах! — обожгла она едким замечанием.

«А что мне прикажешь делать? — зло подумал оруженосец. — Притащила сюда невесть зачем, а теперь ещё и выговаривает!»

Накопившееся раздражение едва не прорвалось наружу, резкий ответ родился сам собой и уже был готов сорваться с губ, когда дверь в дальней стене отворилась и впустила в залу двух богато одетых женщин преклонного возраста. Узнав вошедших дам, Кристина низко поклонилась, а Кен поспешно повторил за ней. Похоже, обещанная аудиенция уже началась.

— Это и есть тот самый молодой человек? — без всякого вступления спросила первая дама, которая, по-видимому, и была здесь главным действующим лицом.

Голос её оказался слабым и по-стариковски дребезжащим, но прозвучавшие в нём властные нотки крайне не понравились оруженосцу. Он уже встречал подобный типаж и точно знал, что такие люди совершенно не переносят возражений.

— Да, это он, — ответила Кристина и выпрямилась.

Кен разогнулся следом, и сразу же встретился с блёклым взглядом герцогини-матери. Та рассматривала его так пристально, что прямо-таки вынудила зардеться от смущения.

— И что, этот голодранец обучен манерам? — с сомнением прокаркала вторая старуха. — Не лучше ли найти настоящего дворянина?

От этих слов оруженосца вновь бросило в краску, и он впервые обратил взор на спутницу матери Лавайе.

«Всего лишь какая-то фрейлина, а мнит себя, чуть ли не императрицей! Проклятая ворона! Вначале сама поучись манерам, а уж потом других учи», — зло подумал он.

— Кен Абара подойдёт лучше остальных, — неожиданно вступилась за него Кристина. — Он десять лет пробыл оруженосцем у моего отца и воспитан не хуже многих благородных дворян, — тут она сделала многозначительную паузу и бросила взор в сторону дряхлой фрейлины. — А главное, он сталкивался с Гунном здесь, в Волице, и тот наверняка вспомнит об этом при встрече.

Изложив свои соображения, Кристина вновь замолчала, а Кен попытался осмыслить услышанное. Однако как он не старался, ничего путного не получалось. В голове крутились сплошные вопросы:

«Для чего я подойду лучше других? И кто такой Гунн?» — терялся в догадках он.

— Говоришь, он сталкивался с Гунном здесь? Что ж, это действительно хорошо для нашего плана, — подтвердила герцогиня. — Удобно и то, что он практически не известен среди знати Баона. Так сказать серая лошадка. Но можно ли ему довериться в таком щекотливом деле?

— Вот, вот. И я о том же, — эхом повторила старуха фрейлина.

— Я выбрала его, — заявила Кристина. — Если вы доверяете мне, доверяйте тогда и моему решению.

Сказано было просто, но в то же время внушительно, и герцогиня не могла не почувствовать этого. Она вновь замолчала и ещё раз внимательно осмотрела оруженосца. А Кен, наверное, впервые тепло подумал о своей маленькой хозяйке.

— Однако хотелось бы знать, чем вызвано подобное отношение к данному субъекту, — снова раскаркалась старая фрейлина. — Надеюсь не только смазливым личиком?

И тут пришло время краснеть Кристине. Она зарделась, словно мак, и обожгла противную старуху испепеляющим взглядом.

— В отличие от вас, уважаемая госпожа Илия, мне нет дела до внешности моего слуги, — чеканя слова, отрезала девочка. — Я подбираю людей, только исходя из возможной пользы. И раз уж вы так настаиваете, я поясню свои соображения: во-первых, Кен по некоторым причинам сильно зависит от меня, что делает его идеальным исполнителем, а во-вторых, ему не хватит сообразительности, чтобы извлечь личную выгоду из полученной информации.

Услышав столь «лестную» рекомендацию, Кен чуть не поперхнулся от гнева. Он только-только стал думать о хозяйке хорошо, как эта противная малявка опять называет его тупицей, да ещё и в присутствии посторонних людей. Ну, это уж переходит всякие границы! Не больно-то приятно было терпеть над собой сэра Алистера и уж совсем невмоготу выносить его дочь.

«Всё, хватит! Скажу ей, что ухожу, сразу после этой дурацкой аудиенции», — размечтался оруженосец, но хриплое карканье старой фрейлины вернуло его с неба на землю.

— Говоришь, парнишка зависит от тебя по «некоторым» причинам? — язвительно передразнила старуха. — Знаю я эту причину, как раз под юбкой! Вы молодые такие наивные, считаете, что сможете вертеть мужиком лишь за счёт своих прелестей. Ну, ничего, разок застанешь его с другой и сразу поумнеешь…

«О чём это талдычит старая ворона? — удивился Кен. — Неужто намекает, что мы с Кристиной спим вместе? Ну уж нет, малявка конечно далеко не дурнушка, но этот её характер! Да и 14 лет всего, плоская она, почти как доска…», — усмехнулся оруженосец.

А вот Кристине, видно, было совсем не до смеха: красная как вареный рак она просто метала глазами молнии.

— Госпожа Илия, — преувеличенно вежливо заговорила девочка. — Вы поэтому такая умная? Настолько часто вам изменяли?

Она, похоже, попала в самую точку. По-крайней мере старуха фрейлина аж затряслась в диком исступлении.

— Ты, мелкая, да ты, учить, смеешь, — выкрикивала она какие-то слова, так и не ставшие фразами.

— Всё, хватит! — остановила ссору герцогиня. — Илия, иди, подожди меня в столовой, — решительно велела она своей спутнице.

Та сразу притихла, обиженно взглянув на свою хозяйку. Затем, словно побитая собака, медленно поплелась к двери. А когда она покинула залу, герцогиня наконец-то перешла к серьезному разговору:

— Парень посвящён в суть вопроса? — спокойно поинтересовалась она.

— Нет. Решила, что до встречи с вами лучше ему ничего не знать, — ответила девочка.

— Умно, как и всегда, — похвалила герцогиня. — Давайте тогда присядем, — предложила она. — Я вкратце изложу ситуацию. А позднее ты дополнишь её всеми необходимыми подробностями.

— Да, — согласилась Кристина.

Женщины последовали к большому камину и заняли стоящие у огня высокие кресла. Оруженосец примостился рядом на табурете для прислуги.

— Итак, с чего же начать? — задумчиво пробормотала герцогиня. — Ладно, скажу как есть: здесь в Волице, под крышей моего дома, произошло неслыханное непотребство. Одна очень благородная девушка вступила в греховную связь с посторонним мужчиной.

«Надо же, заметила, — усмехнулся про себя оруженосец. — Да здесь не поместье, а настоящий бордель. И фрейлины твои ведут себя как заправские потаскухи».

— Не буду вдаваться в детали, скажу лишь, что крайне важно сохранить эту связь в абсолютной тайне, — горько усмехнулась герцогиня. — Проблема в том, что девушка невероятно упряма и не хочет разрывать отношений со своим любовником.

«Да уж, вряд ли речь идет об обычной фрейлине, — сообразил Кен. — Не одна из них не посмеет перечить хозяйке».

— Поэтому, мы пораскинули мозгами и приняли решение зайти с другой стороны, — спокойно продолжила герцогиня. — Решили вынудить любовника порвать с ней первым. Да так, чтобы девушка навсегда возненавидела его.

«Это будет не так-то просто, — прикинул Кен. — Ума не приложу, как это можно провернуть».

Похоже, его сомнение отразилось на лице, по крайней мере, герцогиня о нём каким-то образом догадалась.

— Добиться поставленной цели гораздо проще, чем ты думаешь, — усмехнулась она. — Дело в том, что любовник той девушки, Тобиас Гунн, человек крайне специфический. Мало того, что он трусоват, так ещё и страдает обострённой, можно даже сказать болезненной брезгливостью. Стоит лишь намекнуть ему, что девушка подхватила блудливую болезнь, и он немедленно порвёт с ней без всякой жалости.

«Достаточно подло, но может сработать», — мысленно согласился оруженосец, потихоньку начиная понимать, к чему движется дело.

— Я устрою тебе встречу с Гунном. Завтра он будет на балу в честь именин моей внучатой племянницы. Приглашение на бал ты тоже получишь, — сообщила герцогиня.

— Тебе останется лишь завязать с ним беседу и как бы случайно обмолвиться о болезни упомянутой девушки.

Тут Кен не выдержал и мрачно усмехнулся. Теперь-то понятно для чего он им понадобился. Как там сказала Кристина? Для такой грязной работёнки он подойдёт лучше всех? Ничего не скажешь, лестная рекомендация!

«Причём моего согласия даже не спрашивают!» — раздражённо подумал он.

А старая герцогиня продолжила говорить, ни капли не заботясь о чувствах собеседника:

— Сам видишь, задание простенькое, а наградой за него вполне может стать рыцарская цепь, — пообещала она. — Главное держи язык за зубами…

«Заманчиво, ничего не скажешь. Да что уж там, это возможно единственный шанс стать рыцарем для бывшего оруженосца, такого как я, — прикинул Кен. — Но раз уж я теперь хольд, приставка «сэр» к имени мне не особо нужна. Гораздо приятней увидеть разочарование на твоей самодовольной роже, когда я скажу твёрдое нет!»

Однако его согласия по-прежнему никто не спрашивал. Более того, герцогиня отвела взгляд и больше ни разу не посмотрела в его сторону.

— Ладно, суть я изложила, остальное доскажешь сама, — обратилась она к Кристине. — Подготовь всё к завтрашнему вечеру. Можешь воспользоваться услугами моего портного. А сейчас идите.

На этом аудиенция у матери Лавайе закончилась. Кристина встала и, низко поклонившись старой герцогине, направилась к выходу, а Кену не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней. Он молча проводил девочку до её личных покоев и, лишь оставшись с малявкой наедине, дал волю своему гневу:

— Что это было? — потребовал объяснений он. — С чего ты взяла, что я стану копаться в вашем грязном белье?

— А разве не станешь? — спокойно поинтересовалась девочка. — Хотя бы из благодарности? Я как-никак избавила тебя от проклятья моего отца.

— Нет! Не стану, как раз собирался сказать тебе, что я ухожу, — раздражённо ответил Кен и, правда, повернулся к двери.

— Уходишь? Из-за того, что я назвала тебя тугодумом? — уточнила Кристина.

— Или обиделся, что не признала своим любовником? — усмехнулась она. — Но не могла же я допустить, чтоб та старая карга разнесла эту нелепую сплетню по всему городу!

Хотя говорила Кристина язвительным тоном, Кен всё равно почувствовал, что девочка пытается перед ним извиниться. Если подумать, она и вправду оказалась в безвыходной ситуации, ведь если б тогда Кристина не повела себя с ним грубо, сварливая старуха фрейлина скорей всего ославила бы её по полной программе. Едва Кен понял это, как вся его злоба куда-то испарилась.

— Я вовсе не хочу, чтоб твоё имя смешивали с грязью, — заверил хозяйку он.

— Но объясни, зачем вообще ты втянула меня в эту мерзкую историю? По-твоему у меня совсем нет чести? Или я похож на негодяя, способного оклеветать незнакомую женщину?

Задавая все эти вопросы, Кен снова распалился и вновь едва не перешёл на крик. А девочка наоборот стала очень спокойной и серьёзно, без тени насмешки произнесла:

— Просто дело крайне важное, а тебе я доверяю.

Кен уже успел привыкнуть, что разговор с Кристиной почти всегда скатывался к взаимным упрёкам. С чего вдруг она заговорила о доверии? Застигнутый врасплох её словами, он неожиданно смутился и пробормотал:

— Всё равно не понимаю, чего там такого важного. Подумаешь интрижка…

— Эта интрижка может навсегда рассорить герцога Лавайе и весь столичный двор, — заявила Кристина.

— Да полно тебе, — рассмеялся оруженосец. — Вы, девушки всегда придаете своим шашням слишком большое значение. Чтобы герцог поссорился с императором из-за какой-то юбки?

— Я не шучу и не преувеличиваю, — настаивала на своем девочка.

Но Кен по-прежнему скептически улыбался, и Кристина хочешь не хочешь, пустилась в дополнительные объяснения:

— Всё дело в том, что Тобиас Гунн соблазнил не кого-нибудь, а Инессу Лавайе, дочку герцога Ги Лавайе.

— Ну и что с того? — перебил оруженосец.

— Дослушай вначале, — рассердилась девочка и продолжила: — Видишь ли, герцог Ги испытывает к дочери не совсем отцовские чувства.

— Что значит: «не совсем отцовские»? — не понял оруженосец.

Девочка замялась, явно не желая отвечать, но когда Кен вновь повернулся к двери, всё-таки сказала:

— Герцог Лавайе вожделеет свою дочь, — выпалила она.

— Мерзость, — прокомментировал Кен, однако Кристина не обратила на его реплику никакого внимания и принялась объяснять скороговоркой:

— Об этом почти никто не знает. Надо отдать должное герцогу, он пытается бороться со своими излишне пылкими чувствами, — сообщила девочка. — И вроде пока что справляется. По-крайней мере Инесса ни о чём таком даже не подозревает. Так что и ты не вздумай об этом где-нибудь сболтнуть, — строго предупредила она.

— Я ж не дурак, могла бы и не говорить, — огрызнулся оруженосец.

— Молодец, — похвалила Кристина и продолжила: — Естественно не всё так радужно как хотелось бы. Ги Лавайе, хотя и не прикасается к дочери, всё равно безумно ревнует её к остальным мужчинам. И вот, покидая Баон во главе объединенной армии, он оставляет своё сокровище на попечение нашей беспечной герцогине-матери. Что было дальше, ты уже слышал. И сможешь легко вообразить, что произойдёт, когда герцог Ги проведает об интрижке своей обожаемой дочурки.

— Ну, этому Тобиасу наверняка не поздоровится, — прикинул оруженосец и, вспомнив о предыдущих словах Кристины, сделал логический вывод: — Так что, Тобиас Гунн какая-то важная шишка при дворе императора?

— Ага, единственный племянник первого министра, — подтвердила Кристина.

— Герцог Ги непременно захочет получить его голову, а императорский двор на такое ни за что не согласится. Вот тебе и причина для конфликта.

Кен замолчал, обдумывая полученную информацию. Надо же из-за каких глупостей иногда начинаются войны.

— Ладно, допустим, ты права, — наконец, признал он. — Пусть, Лавайе действительно рассорится с императором. Тебе-то какое дело? Что за беда, если ещё один феодал переметнется на сторону мятежников?

— А ты когда-нибудь задумывался о причинах этого мятежа? — вместо ответа спросила Кристина. — Почему приграничные земли Акан одна за другой выходят из повиновения столице? И это в урожайные годы при сильном и, в общем-то, довольно справедливом императоре? Тебе не кажется всё это странным?

— Нет, дворяне всегда грызутся из-за власти, — равнодушно заметил Кен.

— В прежние времена они грызлись только между собой, — возразила девочка. — А теперь они все разом забыли старые распри и объединились в едином порыве против столичной власти. Поверь мне, всё это неспроста.

— Спроста или неспроста, какая разница? — отмахнулся Кен. — Сильные всегда обижают слабых. Богатые всегда обирают бедных. Войны были, есть и будут. Так на кой чёрт переживать об этом? Главное сохранить на плечах свою голову и не остаться с пустым карманом.

Это была очевидная истина, хорошо известная любому наёмнику, но вот Кристину она почему-то явно разозлила.

— Дурак! — раздражённо бросила она. — Не видишь дальше своего носа, да ещё и гордишься этим!

Поражённый её бурной реакцией, Кен удивлённо захлопал глазами. Нет, за проведённое вместе время он так и не научился понимать свою молодую госпожу.

— Нельзя же всю жизнь просто плыть по течению! — продолжила злиться Кристина. — В конце концов, свалишься в водопад и даже не заметишь!

— Ладно, угомонись. Не совсем понял эту твою аллегорию, но спорить не буду, иногда полезно докопаться до сути, — попробовал урезонить хозяйку Кен. — Что ты там говорила про мятежников, продолжай…

Девочка сердито сверкнула глазами, но, как ни странно, послушалась. Уже заметно спокойнее она пояснила:

— Существует истинная причина мятежа, некая тайная сила, вдохновившая дворян на борьбу с императорской властью. И эта сила глораны…

— Глораны? — удивился Кен. — Не может такого быть!

— Почему это? — язвительно поинтересовалась девочка.

Оруженосец на миг задумался, пытаясь облечь в слова, крутящиеся в голове мысли. Затем принялся говорить, загибая пальцы:

— Во-первых, никто и никогда не слышал, чтобы глораны оспаривали власть законных правителей Акан, — отметил он. — Во-вторых, им совершенно нечего у нас забрать: их собственные творения куда лучше наших грубых поделок, взять хотя бы амулеты силы. Женщин наших они считают ниже своего достоинства, а золота и рабов итак имеют в достатке. Ну и, в-третьих, если б глораны возжелали уничтожить империю Акан, то наверняка не стали затевать мышиную возню с какими-то жалкими мятежниками, они б нахлынули могучей волной и сокрушили бы армию императора своей невероятной магией, — уверенно закончил он.

— А ты я гляжу, большой эксперт по глоранам? — ехидно прокомментировала Кристина. — Видно частенько с ними встречался?

— Ну, было, разок, — несколько смутившись, пробубнил Кен.

— Разок, — многозначительно подчеркнула девочка. — Так вот почему ты сел в лужу по всем своим трём пунктам, — усмехнулась она

— Как это? — не поверил Кен.

Кристина улыбнулась и стала говорить, передразнивая манеру оруженосца:

— Во-первых, разве создание амулетов силы не есть прямое вмешательство в дела людей? Если б ты изучал историю, то верно узнал бы, что первые амулеты были подарены императорам и их чиновникам за некоторые вполне определенные уступки, — напомнила она и загнула палец. — Во-вторых, золота и рабов никогда не бывает достаточно. А есть ещё земли и всякие другие не менее полезные ресурсы. Ну и, в-последних, «мышиная возня с мятежниками» очень даже соответствует характеру твоих обожаемых глоранов!

— Ну, это ты зря, ведь их магия, — попытался возразить оруженосец.

— Просто невероятна, — перебила его Кристина. — Их магия действительно невероятна. Каждый глоран потрясающий волшебник равный по силе целому отряду императорской гвардии, — подтвердила она.

— И я о том же, — обрадовался Кен. — Поэтому…

— Однако, — снова перебила его Кристина. — И у глоранов есть свои слабые стороны. Например, их практически бесконечная жизнь.

— Разве ж это слабость? — удивился Кен. — По-моему это ещё одно их преимущество.

— А вот и нет, — усмехнулась девочка. — Бессмертие порождает чудовищный эгоизм: обидно погибнуть, когда у тебя впереди целая вечность. Так что, для глоранов нет ничего дороже собственной шкуры, и именно поэтому никто из них не станет рисковать собой в открытом сражении, пусть даже со слабым противником.

В устах Кристины всё, как всегда, звучало просто и логично, однако Кен ей не поверил, ведь кое-что в её теории явно не сходилось:

— Если глораны такие трусы, то как же им хватило решимости затеять этот мятеж? — возразил он. — Зачем тогда им вмешиваться в дела людей? Сидели бы спокойно в своем королевстве, где их никто не трогает…

— Именно страх и вынудил их действовать, — ответила девочка. — За прошедшие три века взаимоотношений, мы люди стали очень многочисленны, у нас тоже появились хорошие маги и способные хольды. Мало по малу мы становимся сильнее и начинаем представлять для глоранов реальную угрозу.

— Пусть так, но затевать мятеж? Зачем? Не проще ли законно короновать подконтрольного им императора? — с сомнением протянул Кен.

— Они пытались, и даже устроили в столице дворцовый переворот, — подтвердила Кристина. — Но капитул Кэлис не позволил тогда их марионетке занять трон. С тех пор и начался этот так называемый «мятеж».

Кен замолчал, не сумев придумать других возражений, а девочка тем временем вдохновенно продолжила:

— Так что сейчас, на твоих глазах решается судьба всего человечества! — заявила она. — Мы либо на века станем рабами бессмертных хозяев, либо сохраним хоть какую-то свободу. Понял теперь почему так важно в этой войне придерживаться стороны императора? И почему я не допущу конфликта между герцогом и столицей?

— Ага, — растерянно пробормотал Кен.

— Тогда кончай ныть и готовься к встрече с Гунном, — велела Кристина.

Вспомнив, с чего вообще возник весь этот разговор, Кен снова заартачился:

— Я не хочу возводить напраслину на незнакомую девушку, — заявил он.

— Будешь сейчас разыгрывать рыцаря, так никогда им и не станешь, — ядовито пошутила Кристина. — Мне кажется, я предоставила тебе более чем достаточно веских причин, чтоб оправдать сей неблагородный поступок. Так что тебя опять не устраивает?

Оруженосец глубоко вдохнул и принялся неуверенно излагать свой план:

— Согласен, что Тобиас Гунн должен исчезнуть из жизни Инессы Лавайе, — признал он. — Но почему надо использовать для этого такие подлые методы? Не проще ли вызвать его на дуэль и честь по чести прикончить?

— Не проще, — отрезала Кристина.

— Не понимаю, почему? — не унимался Кен.

— А потому, что Инесса далеко не дура и сразу же обо всем догадается. Она же знает, что старая герцогиня намерена разлучить их с любовником.

— Пусть догадывается, не всё ли нам равно? — не понял Кен.

— Нет! Девушка заранее предупредила бабку, что в случае внезапного «несчастья» с Тобиасом она пожалуется отцу и самому императору! — пояснила Кристина. — Такой поворот событий лишь испортит всё дело.

— Ясно, — расстроился Кен.

— К тому же неправильно убивать людей без крайней необходимости, — напомнила Кристина. — Мой план гораздо лучше твоего: все живы, здоровы, а цель достигнута ценой лишь гордости одного бестолкового оруженосца, — засмеялась она.

«Вот чёртова малявка! — без злобы и даже с легкой примесью восхищения подумал Кен. — Умеет же добиться своего! Взаправду, мудрая и всезнающая до жути, как и говорила Леона».

* * *

В небольшой полупустой комнате в северном крыле герцогского замка вдруг стало необычно душно. Почувствовав внезапную дурноту, Тулук рванул на себе ворот камзола и, распахнув оконные ставни, принялся с жадностью заглатывать морозный зимний воздух.

«Что за фатальное невезение, — мрачно подумал он. — Вначале обидное поражение от сборища оборванцев, затем позорное отступление, почти что бегство, а в довершение всего ещё и это! Мы видно чем-то прогневили богов!»

Чуть-чуть отдышавшись, советник медленно вернулся к своему секретеру. Проклятое письмо по-прежнему лежало там. Против воли он взял его в руки ещё раз пробежал глазами:

«Ваши опасения на счет Т.Г. полностью подтвердились. Вчера мне удалось убедиться в этом собственными глазами. Прошлой ночью указанный господин тайно явился в Волицу и, проникнув внутрь, оставался в поместье примерно два часа. Наутро я расспросил прислугу и точно выяснил, что господин Т.Г. имел встречу с известной Вам особой. Об этом свидании, по-видимому, было условлено заранее, поскольку Т.Г. сразу по приходу проводили в гостевые покои. Позже туда явилась и она. Горничная, убиравшая после них комнату, несомненно подтвердила, что Т.Г. и И. Л. имели там любовную связь».

Советник раздраженно скомкал листок бумаги и швырнул его под ноги. Затем, сел за стол и подперев голову руками, принялся размышлять над сложившейся ситуацией:

«Итак, смутные опасения теперь превратились в твёрдую уверенность, — криво усмехнулся он. — Тобиас Гунн и Инесса Лавайе действительно завели интрижку. Что же случится, когда об этом узнает её отец?»

Перспективы, открывшиеся мысленному взору Тулука, далеко не радовали. Как не крути, а герцог пожелает заполучить голову идиота, осмелившегося спать с его дочерью. И в этом случае с советами к Лавайе лучше не соваться, самому можно запросто попасть под горячую руку. Любой, кто хорошо знает герцога поймет, что Тобиас Гунн уже не жилец. Не важно, прикончат ли несчастного сразу или вначале схватят по какому-нибудь ложному обвинению, а уж потом повесят.

«И что тогда? Ведь парень не абы кто, а племянник первого министра? — задумался Тулук. — Столичные царедворцы ни за что не простят хозяину такого самоуправства. Значит опала? Или даже хуже: война!»

Тут советник неожиданно вскочил на ноги и с завидной для его возраста энергией принялся ходить из угла в угол.

«Нет! Хозяин никогда не должен узнать об этой интрижке! — твёрдо решил он.

— Но как же её утаить?»

Он долго мерил шагами комнату, мечась туда и сюда, а подходящая идея никак не появлялась. Всё тайное становится явным, и с этим ничего не поделаешь. Скоро по городу поползут слухи, со временем они непременно достигнут ушей Лавайе. Да и сама Инесса вполне может обмолвиться о своем любовнике в присутствии отца, она же не догадывается об его «особенных» чувствах.

«Раз нельзя утаить, значит, надо уничтожить! — вдруг сообразил Тулук. — Нужно устранить Гунна, да так, чтобы подозрение ни в коем случае не коснулось хозяина».

Мысли советника мгновенно потекли в нужном направлении. Он вновь уселся за стол и принялся обстоятельно продумывать план действий.

«Убийство со стороны должно выглядеть случайным, ограбление, драка или дуэль, — подумал Тулук. — Лучше дуэль, смотрится благородней и вызовет меньше подозрений».

Да уж, самое обычное дело, когда молодые господа, перебрав с горячительным, затевают ссору и дырявят друг друга своими мечами. Конечно, министр расстроится из-за смерти племянника, но выяснить её истинную причину вряд ли сумеет…

«Только бы подыскать подходящего соперника. Человека со стороны, никак не связанного с домом Лавайе, — прикинул Тулук. — Желательно, чтоб он вообще был из столицы, тогда имперские ищейки сразу же побегут по ложному следу. Врагов у первого министра наверняка хватает, если всё обстряпать как надо, никто и не вспомнит о хозяине».

И тут его словно осенило. Откинув крышку секретера, он принялся лихорадочно рыться в скопившейся внутри него кипе бумаги, пока не нашёл письмо от своего приятеля сэра Эркера. Будучи начальником городской стражи тот частенько советовался с Тулуком по служебным вопросам. Вот и теперь он написал, кое-что полезное:

«Дорогой Тулук, безмерно рад, что ты сумел вернуться живым после всех ваших сражений! Лишь только узнал, что ты в городе сразу же поспешил письменно засвидетельствовать тебе свое почтение. Страсть как хочу услышать от тебя подробности вашего похода, но обстоятельства вынуждают отложить нашу встречу. С возвращением войск у меня изрядно прибавилось головной боли, Баон просто наводнили всякие отбросы. Нет ни секунды покоя!

Далее следовали подробные описания невзгод, свалившихся на голову начальника городской стражи, а также пересказ событий, произошедших в Баоне за время отсутствия в нём Тулука. Советник раздражённо пропустил всё это и отыскал глазами интересующие его строки:

«Кстати, мне стало известно, что в одном из трактиров нижнего квартала остановился человек назвавшийся Актурбином Рикко. По-внешности он вполне соответствует описаниям хольда Пики. Как думаешь, стоит ли предпринять что-либо относительно этого подозрительного господина?

Тулук откинулся на спинку кресла. Итак, знаменитого убийцу-дуэлянта видели в городе. Слишком похоже на перст судьбы, чтобы оказаться простым совпадением. Советник удовлетворённо улыбнулся и расправил бороду ладонью: Пика просто идеальная кандидатура. Столичный профессионал, зарабатывающий дуэлями, если договориться с ним через посредника, который естественно сразу же исчезнет, никто в целом мире не свяжет смерть Гунна с именем Лавайе.

Глава 16. Быстрый способ

Впервые Кен очутился на настоящем великосветском балу, и с непривычки был просто ослеплён окружающей роскошью. В огромной бальной зале, отделанной мрамором и красным деревом, под ярким светом сотен свечей собралась практически вся высшая знать Баона. Куда ни глянь, повсюду парча и бархат, блеск драгоценных камней и сияние золота. Да что там говорить, ливрея любого прислужника здесь стоила, по меньшей мере, впятеро дороже самой лучшей одежды оруженосца. А костюм герольда, встречавшего гостей у входа, выглядел и того богаче.

«Вот бы этот напыщенный индюк удивился, приди я сюда в своих обычных обносках», — глядя на него, подумал Кен.

Однако сейчас бывший оруженосец вполне соответствовал окружающей обстановке: его камзол с серебряными пуговицами и тесные, атласные штаны были сшиты личным портным герцогини специально для этого случая, а только что купленные сапоги нелепо загибались в носках по самой последней моде. Одним словом он здесь не выделялся и, расфуфыренный герольд без тени сомнения продекламировал: «сэр Кен Абара, из Реджильда», точно так, как было написано в предъявленном оруженосцем приглашении.

Очутившись внутри, Кен первым делом осмотрелся. Как и ожидалось, Ги Лавайе и его дочери тут не было и из знакомых лиц, лишь старая герцогиня стояла рядом с виновницей торжества. По этикету полагалось поздравить именинницу, что Кен и поспешил исполнить. При этом он успел переглянуться с герцогиней и понял по её взгляду, что Тобиас Гунн ещё не пришёл. Раз так, осталось лишь смешаться с толпой и терпеливо ждать.

«Что ж, не грех и подождать в такой-то обстановке», — улыбнулся про себя Кен.

Взяв у прислужника кубок подогретого вина, он принялся расхаживать по залу с видом скучающего бездельника. Похоже, он явился слишком рано, гости только собирались, и чуть ли не каждую минуту герольд оглашал имена и титулы вновь прибывших:

— Сэр Эрхард Гере из Блассрейна и его супруга Виалетта Каспи, — прокричал он, представляя очередную вошедшую пару.

Затем, когда почтенная чета прошла в зал герольд торжественно продекламировал:

— Виконт Кювье Дорош из Голденгарда.

Скользнув скучающим взглядом по лицу виконта, Кен неожиданно напрягся: им оказался не кто иной, как его старый знакомец, Актурбин Рикко.

«Его только не хватало, — раздражённо подумал оруженосец. — И почему это он представился Кювье Дорошем? Неужто Пика также как и я участвует в каких-то интригах? — озадачился Кен. — Хотя, в общем-то, всё равно. Сейчас важен лишь Тобиас Гунн, а до всех остальных мне дела нет!»

— Сэр Арон Руан, сэр Реджинальд Стоун и сэр Тобиас Гунн из Голденгарда, — словно вторя его мыслям, прокричал герольд.

Услышав последнее имя, Кен мигом забыл про Пику и принялся разглядывать вошедшую троицу: пухлого блондина с красивым, но несколько женственным лицом и пару крепких, похожих друг на друга здоровяков. В общих чертах все трое соответствовали полученному от Кристины описанию.

«Как мы и думали, Гунн притащил с собой приятелей. Непросто будет застать его наедине, — слегка расстроился оруженосец. — Но ничего, главное не упустить момент и всё получится! — отбросил сомнения он».

Затея Кристины, казавшаяся поначалу довольно лёгкой, на деле требовала от оруженосца определенной изворотливости. Ведь надо было не просто оклеветать дочь герцога, а сделать это без лишнего шума. Никто кроме её любовника не должен присутствовать при разговоре, иначе сплетен не избежать, и репутация дочери Лавайе окажется под угрозой.

«Улучить момент, когда Гунн останется один, завязать с ним беседу, перевести её на нужную тему и сделать так, чтоб он мне поверил. Что б там не говорила Кристина, не думаю, что это будет так просто», — прикинул Кен, шагая вслед за тремя приятелями.

Однако трудности лишь подогревали интерес. Кен даже почувствовал нечто похожее на настоящий охотничий азарт.

«Не стоит пороть горячку, — придержал себя он. — Раз этот парень охоч до выпивки, он рано или поздно захмелеет. Тогда-то и настанет лучший момент для моего появления. А до тех пор надо просто ждать».

Действуя в соответствии с этим незамысловатым планом, Кен пару часов приглядывался к парням издалека. За это время праздник разгорелся на полную. Вино потекло рекой, слуги едва успевали менять кувшины и блюда с закусками. Танцы стали быстрее, музыка громче, а разгорячённые выпивкой гости оживленнее. Интересующая Кена троица ни в чём не уступала остальным. Приятели пили, плясали и, пользуясь ореолом столичных хлыщей, вовсю приударяли за девушками. И, кажется, все трое уже нетвёрдо держались на ногах.

«Похоже, блондинчик наконец-то созрел, — прикинул Кен. — Теперь мой выход».

Однако прошло ещё четверть часа, прежде чем Гунн остался один. Всё это время оба его спутника вертелись рядом, и отошли куда-то лишь в момент произнесения очередного тоста.

«Начнём, пожалуй!» — подумал Кен и уверенно шагнул вперёд.

Под громкие здравицы в адрес виновницы торжества, он подобрался к Гунну вплотную и, встав рядом с ним, ядовито прошипел:

— Вырастили очередную потаскуху и радуются! Все эти шлюшки из дома Лавайе посланы нам на погибель! — затем, пристально уставившись на блондинчика, спросил:

— Так ведь?

Эффект оказался что надо: удивление, отвращение, презрение — все эти чувства менялись на лице блондинчика словно рисунки калейдоскопа. Лишь через пару секунд парень нашёл, что ответить:

— Вы это мне? — холодно поинтересовался Гунн. — Я вас не знаю и, судя по вашим словам, знать не желаю! — грубо добавил он.

— Разве? — изобразив удивление, пробормотал Кен. — Неужто я обознался. Так мы не встречались в Волице?

Парень на мгновенье замешкался, затем отрицательно покачал головой:

— Не понимаю о чём вы, — отрезал он и сделал попытку уйти прочь.

«Ага, значит, узнал», — мысленно усмехнулся оруженосец.

Теперь Кен был уверен в успехе, ведь их диалог только на первый взгляд казался случайным. На самом деле он был тщательно отрепетирован вместе с Кристиной. И раз уж до сих пор Гунн вёл себя по предсказанному сценарию, то после следующей фразы он точно окажется у них на крючке:

— Я подцепил в Волице блудливую болезнь, — кинул Кен в спину удаляющемуся парню и тут же для верности добавил: — Будь осторожнее. По слухам, там едва ли не все заразны, и даже дочурка Лавайе.

От этих слов блондинчик мигом передумал уходить. Он повернулся к оруженосцу и исказившимся до неузнаваемости голосом проскрипел:

— Кончайте брехать или я накажу вас за оскорбление чести дамы! Вы настоящий подлец, если нагуляв где-то заразу, посмели свалить вину на благородную фамилию Лавайе!

По меркам рыцарского кодекса всё сказанное почти что соответствовало вызову. Однако Кен ожидал подобной реакции и пропустил грубости мимо ушей:

— Думай что хочешь, дело твоё, — спокойно ответил он. — В своей правоте я абсолютно уверен. Да и та шлюшка, с которой я там встречался, в конце концов, всё признала. А она, кстати, каждый день прислуживает дочери герцога и точно знает, о чём говорит.

— Брехня, — пробормотал Гунн, но уже без прежнего напора.

— Зачем мне лгать? — возразил оруженосец. — Я как-никак тоже чту рыцарский кодекс и без причин наговаривать на даму не стану. Просто хотел предупредить тебя по-товарищески, но, кажется, зря старался, — добавил он и сделал вид, что собирается уходить.

Дальше в игру должна была вступить болезненная мнительность Гунна. Весь план был построен на её основе, и он великолепно сработал:

— Постой, — остановил оруженосца блондинчик, затем, чуть помявшись, спросил:

— Так ты уверен?

— На все сто! — подтвердил Кен.

«Надо же, заглотил наживку, — удивился он, глядя на изменившегося в лице собеседника. — Похоже, я зря сомневался в Кристине, она как всегда оказалась права».

Дело было сделано, осталось лишь исчезнуть не вызывая подозрений, что Кен и поспешил исполнить. Отвесив не слишком вежливый поклон, он повернулся на каблуках и молча пошёл прочь.

«Вот ведь балбес и вправду поверил! — продолжал удивляться Кен. — Как же он поступит? Побежит к знахарям прямо с бала? Небось трясется теперь за свое мужское достоинство», — усмехнулся он и обернулся чтоб посмотреть за Гунном издалека.

Блондинчик стоял всё там же, застыв на месте как каменный истукан. Он был настолько обескуражен, что даже не отошёл в сторону, когда какой-то пьяный господин споткнулся и со всего размаха налетел на него. Оба повалились на пол, а, поднявшись на ноги, принялись безбожно ругаться. На шум подоспели приятели Гунна и уже все четверо препирались, привлекая недоуменные взгляды окружающих.

«Да уж, вечерок у парня точно не задался», — с сочувствием подумал Кен и неожиданно замер, раскрыв рот от удивления, ведь Тобиас Гунн скандалил не с кем-нибудь, а с новоявленным виконтом Кювье, то есть с Актурбином Рикко.

«Что за чёрт! Странное совпадение, — подумал оруженосец. — Или не совпадение?»

Внезапно смысл происходящего открылся ему. Во-первых, хольд, зарабатывающий на жизнь дуэлями, заявляется на бал под чужим именем, во-вторых, он затевает ссору с человеком, имеющим влиятельных врагов. Всё сходится одно к одному.

«Похоже, кто-то ещё помимо старой герцогини прознал о роли Гунна в этой истории. И этот таинственный кто-то нанял Пику для устранения проблемы, — понял оруженосец. — Но этого-то как раз делать нельзя, ведь после нашего разговора Гунн стал неопасен, а вот если его убьют все наши труды пойдут прахом!»

Смутно соображая, что собирается делать, Кен поспешил со всех ног к скандалящей четверке. И подоспел как раз вовремя, чтобы услышать брошенный Актурбином вызов:

— За такие слова в приличном обществе принято отвечать, — говорил хольд. — Если ты не трусливый шакал, жду тебя завтра утром у западных ворот. Возьми с собой этих двоих в качестве секундантов, если пожелаешь.

Разгневанный Гунн открыл было рот, чтобы принять вызов, но Кен бесцеремонно встрял в разговор и перебил его:

— Не стоит соглашаться, — посоветовал он. — Перед тобой профессиональный убийца-дуэлянт, известный под прозвищем Пика. Он искусный хольд и, убьет тебя так же верно, как если б ты явился на поединок голым и без оружия.

Блондинчик осёкся на полуслове и ошарашено уставился на появившегося из ниоткуда оруженосца.

— Я случайно познакомился с Пикой по дороге в Баон, — торопливо пояснил Кен.

— И уж такая моя натура, не мог не вмешаться в вашу ссору.

— Благодарю, — выдавил из себя Гунн и, настороженно посмотрев на Пику, добавил: — Раз вы известный хольд, честного поединка не получится. Вынужден отказаться. Если вас это не устраивает, подайте жалобу в имперскую канцелярию.

— Трус, — презрительно бросил Актурбин. — А ты сопляк на кой чёрт вмешался? — глядя на Кена, спросил он. — Или прошлого урока тебе не хватило? Забыл, как ползал передо мной на коленях и умалял о прощении?

— Не было такого! — возмутился оруженосец.

— Так что я лгун? Оскорбить меня пытаешься? — усмехнулся Пика. — А потом в кусты? Все вы такие, вначале хорохоритесь, а как дело запахнет жареным прячетесь под женскую юбку, или как вон тот, за спину имперской канцелярии, — кивнул он в сторону Гунна.

При этих словах и Кен и Тобиас покраснели от гнева, но лишь у Кена хватило смелости поспорить с Пикой:

— Я от тебя не прятался! — разозлившись пуще прежнего, выкрикнул оруженосец.

— Напомню, что я первым бросил тебе вызов и до сих пор не признал поражения!

— Так может, повторим? — предложил Пика. — Мне как то без разницы кого убивать тебя или твоего трусливого дружка.

Поддавшись эмоциям и не подумав, как следует, о последствиях, Кен согласился:

— Встречусь с тобой в любое время, — дерзко выкрикнул он, и попытался скрыть внезапно появившуюся дрожь в коленях.

Возникла долгая пауза, в течение которой ухмыляющийся Актурбин сверлил оруженосца неприятным взглядом. Наконец хольд нарушил тишину и презрительно произнёс:

— Знаешь же, что Леона запретила мне тебя убивать. Вот и храбришься. Да, сопляк?

— Причём тут она? — разозлился оруженосец.

— Очень даже причём, — спокойно возразил хольд. — Я собираюсь сделать её своей дамой сердца, — тут он плотоядно улыбнулся. — И из-за такого слизняка как ты расстраивать её естественно не стану. Так что повезло тебе щенок. Считай, она ещё раз спасла твою никчёмную жизнь!

Упоминание о Леоне в таком контексте окончательно вывело оруженосца из себя. Он даже в мыслях не мог допустить, чтобы его избранница досталась ненавистному хольду.

— Так мы будем драться или как? — мгновенно забыв о страхе, проревел он.

Однако Пика не спешил отвечать. Похоже, он догадывался о чувствах оруженосца и наслаждался его смятением.

— Нет, — после долгой паузы отказался он. — Как и сказал твой дружок, честного поединка не получится. Я раздавлю тебя как букашку. Не интересно…

С этими словами он повернулся на каблуках и сделал попытку уйти, однако Кен остановил его, грубо схватив за плечо.

— Не распускай руки, сопляк, — спокойно посоветовал хольд и вывернул кисть оруженосца каким-то едва уловимым приёмом. — Если уж так хочешь сразиться со мной, стань сильнее! Но вряд ли ты сумеешь, так что просто оставь девушку мне, — усмехнулся он и, оттолкнув оруженосца, с достоинством удалился.

А Кен так и застыл, чуть не плача от обиды и унижения. Неужто он и вправду обречён стоять в стороне, наблюдая как проклятый хольд завоёвывает благосклонность Леоны? Разве ничего нельзя сделать?

— Так вы сражались с ним из-за девушки и проиграли? — спросил чей-то голос.

Кен вздрогнул и, обернувшись, встретился взглядом с Гунном, о котором уже успел позабыть. Блондинчик с сочувствием смотрел на него.

— А после ещё и блудливую болезнь подцепили, — пробормотал он. — Понятно теперь, почему вы так злы на женщин.

Неподдельная искренность, звучавшая в голосе Гунна, смутила Кена и заставила ощутить угрызения совести.

«А парень не так уж плох, как о нём говорят, — подумал оруженосец. — Чёрт! Он явно не заслуживает того, как мы все с ним обошлись!»

— Простите, что лезу не в свое дело, — продолжил тем временем блондинчик. — Но, возможно, я подскажу вам выход из вашей ситуации.

— Выход? Какой ещё выход? — не понял Кен.

— Что если вам тоже стать хольдом? — вместо ответа спросил Гунн. — Тогда вы сможете сразиться с тем господином на равных.

— Не выйдет: чтобы стать таким же искусным хольдом потребуются годы тренировок. А времени у меня нет, — устало отмахнулся оруженосец.

— Это не совсем так, — возразил Гунн. — Есть быстрый способ.

Вот это по-настоящему удивило Кена. Похоже, парнишка знает о хольдах что-то такое, чего не рассказала Леона. Какой ещё «быстрый способ»?

— О чём это ты толкуешь? — напряженно поинтересовался он.

— Наверняка вы слышали, что в стычках с Д'Аржи капитул Кэлис потерял нескольких своих хольдов, — начал объяснять блондинчик. — Но вряд ли знаете, что их амулеты силы по-прежнему находятся в капитуле и дожидаются новых хозяев.

— Ага, — подтвердил один из приятелей Гунна, кажется Арон Руан, если Кен правильно запомнил.

— Так вот, — продолжил Гунн. — Капитул Кэлис объявил состязание, в котором и определятся следующие владельцы бесхозных амулетов. Сейчас как раз проходит отбор кандидатов. Кстати, Руан уже записался.

— Ага, — вновь подтвердил немногословный крепыш.

Информация, конечно, была любопытной, возможно Кен заинтересовался бы ей, если б уже не владел амулетом Асарада. Но всё сказанное вовсе не отменяло простой истины: владеть амулетом не достаточно, чтобы являться хольдом. Оруженосец знал это не понаслышке, ведь он уже долго бился над тем, чтобы освоить магию знамени «когорты печали», но достиг лишь незначительного прогресса.

— Я же сказал, потребуются долгие годы, — раздражённо начал он.

— А вот и нет, — перебил Гунн. — Финальной стадией состязания станет особый ритуал, сокращающий процесс освоения амулета в десятки раз. Тём, кто успешно пройдёт его, способности хольда достанутся практически на блюдечке.

— Ты серьёзно? — не поверил Кен.

— Ага, — ответил за Гунна крепыш. — Пойдём со мной и вместе станем хольдами!

* * *

Вернувшись в Волицу, Кен встретился с Кристиной и подробно рассказал ей обо всём произошедшем на балу. Молодая хозяйка слушала его на удивление внимательно, практически не перебивая, и лишь когда он подошёл к инциденту с Актурбином она поинтересовалась:

— Как ты сумел догадаться, что эта ссора не случайна? Ты видел Пику раньше?

— Ага, было дело, — неопределённо ответил Кен.

— Какое удачное совпадение. Похоже, само проведение послало тебя мне на помощь, — задумчиво пробормотала Кристина. — Однако я удивлена, что у тебя хватило ума не принимать вызов Пики. Я-то думала ты всегда лезешь на рожон, — добавила она.

Тут Кен неожиданно смутился и, покраснев, поправил её:

— Вообще-то я хотел с ним драться. Это он отказался от дуэли.

— Ты серьёзно? — не поверила Кристина. — Это совсем не в его духе. Обычно он убивает не задумываясь. Или между вами есть что-то такое, о чём я не знаю? — спросила она, пристально взглянув на оруженосца.

Ещё при первой встрече, Кен рассказал Кристине о проведённом с Леоной времени, но он естественно умолчал о некоторых деталях, в частности он совершенно не упоминал о стычке с Пикой, да и теперь не собирался распространяться о том случае:

— Это личное, — лаконично ответил он.

— Личное? — удивилась девочка. — Не помню, чтобы Пика когда-нибудь отказывался от дуэли из-за «личного». Не скромничай, ты просто везунчик! Похоже, боги, решили компенсировать отсутствие мозгов изрядным запасом удачи, — съязвила она.

От этих обидных слов оруженосец моментально вышел из себя:

— Что ты опять заладила: «не хватает ума», «отсутствие мозгов»? Разве не я выполнил твоё задание, и разве не я спас шкуру твоему драгоценному Гунну? — разозлился он. — Так сколько ж можно называть меня тупицей?

— Не бесись, — спокойно возразила девочка. — Ты сам сказал, что на поединок с Пикой согласится лишь дурак. Зачем тогда обижаться, если я повторяю то же самое?

В этом определенно была своя правда. И хотя выражалась Кристина довольно грубо, Кен счёл нужным пояснить ей свои мотивы:

— Не думаю, что Пика так уж непобедим, — сказал он. — Гунна он конечно бы убил без проблем. Но я совсем другое дело.

— Самоуверенности тебе действительно не занимать, — подтвердила Кристина.

— Я говорю так, не из пустого бахвальства. Ведь я сражался с Пикой ранее и заметил одну его слабость, — проигнорировав сарказм собеседницы, продолжил Кен.

— Сражался и остался жив? — удивилась девочка. — Скажи ещё, что ты победил?

— Проиграл, — нехотя сознался оруженосец. — Но последним ударом почти достал его!

И словно боясь, что Кристина ему не поверит, Кен принялся торопливо объяснять:

— Актурбин, то есть Пика, сражается копьём, которое из хвастовства даже не вынимает из чехла. Вот это и есть его слабое место. Ведь чтобы не повредить в бою чехол, он вынужден отказаться от обыкновенных блоков. При должной сноровке его противник сможет это использовать!

— Поверь, не ты первый, кому это пришло в голову, — усмехнулась Кристина.

— Правда есть одно существенное отличие: остальные уже мертвы.

— Не может быть! — поразился Кен.

— Тем не менее, это так. Пика не такой уж дурак как ты считаешь, и вовсе не из хвастовства держит своё оружие в чехле, — продолжила девочка. — Просто его копьё, как почти всякий амулет силы, имеет определенные ограничения: пробыв на свету всего час, оно теряет свои магические способности на целые сутки. Пика вынужден держать его зачехленным, отсюда и необычный стиль боя. А мастерство его настолько велико, что у тебя не может быть против него ни малейших шансов, — усмехнулась она. — Однако интересует меня совсем другое: как, проиграв поединок, ты сумел остаться жив?

На этот несложный вопрос Кен не нашёлся, что ответить. Не говорить же ей на самом деле, что Леона упросила Актурбина сохранить ему жизнь. Это уж слишком унизительно. Подумав недолго, Кен решил просто промолчать. Повисла пауза, в течение которой Кристина не сводила с него глаз.

— А когда это было? — вдруг спросила она.

— По дороге в Баон, — ответил Кен и осёкся, поняв, что итак сболтнул слишком много.

— По дороге в Баон, — повторила девочка. — Да ещё это «личное». Вы случаем не из-за Леоны подрались? — догадалась она.

— Нет, конечно! — быстро ответил Кен, но его покрывшееся краской лицо говорило совершенно противоположное.

— Понятно, — пробормотала Кристина. — Довольно предсказуемо и вполне в твоём духе. Рискнуть жизнью ради смазливой пустышки.

— Она не пустышка! — раздражённо прервал оруженосец. — Да если и так, лучше уж пустышка, чем ядовитая змеюка типа тебя!

— Дурак! — обиделась девочка и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

«Вот чёрт! Зря я не сдержался!» — подумал Кен, жалея о вырвавшихся сгоряча словах.

Нет, не о чувствах собеседницы он беспокоился, противная малявка сполна заслужила всё сказанное, просто остался ещё один важный вопрос, который он хотел бы обсудить с ней прямо сейчас.

— Ладно, извини, зря я про змеюку ляпнул, — виновато пробормотал он и, видя, что не добился результата, продолжил: — Расскажи лучше о состязаниях на право стать хольдом. Как член капитула Кэлис, ты наверняка о них слышала.

Ответом ему была тишина, похоже, Кристина решила игнорировать его.

— Ладно тебе! Кончай дуться, — попробовал ещё раз Кен. — Мне, правда, надо знать о тех состязаниях!

Но девочка упорно продолжала молчать, не обращая на него никакого внимания.

— Я собираюсь участвовать, — зачем-то пояснил оруженосец.

— Тебе-то на кой? — тихо пробормотала Кристина. — Неужто мало одного амулета?

Кен так был рад услышать её голос, что даже не сразу понял, что именно она сказала. А когда до него дошло, он почти не удивился и просто уточнил:

— Так ты уже знаешь, что знамя «когорты печали» находится у меня?

— Ага, — ответила девочка. — Как-то меня попросили выяснить, куда оно подевалось после смерти Асарада. И я выяснила.

— И почему же сразу не сказала? — осведомился оруженосец.

— Зачем торопиться? Я знала, что когда-нибудь ты сам затеешь этот разговор, — пояснила девочка.

— Понятно, — пробормотал Кен, совершенно сбитый с толку её логикой.

«Трудно разговаривать с человеком, который видит тебя насквозь. Чувствуешь себя полным дураком», — подумал он и замолчал.

И снова между ними повисла тишина. Однако на этот раз её нарушила сама Кристина:

— Так всё-таки, зачем тебе участвовать? — напомнила она.

— Говорят, там будет какой-то быстрый способ освоить амулет силы. Магический ритуал или что-то вроде того. Хотел узнать, правда ли это? — пояснил Кен.

— Ты твердо намерился стать хольдом? — уточнила Кристина.

— А куда деваться? — зачем-то стал оправдываться оруженосец. — Амулет Асарада признал меня своим хозяином и хочешь не хочешь я должен принять это как факт.

И тут он коротко рассказал свою историю, попробовав объяснить причины, по которым не мог передать знамя «когорты печали», никому другому.

— Понятно, — выслушав его, пробормотала девочка. — Амулет Асарада теперь только твой, по крайней мере, пока ты жив.

— Ага, — устало подтвердил Кен. — Но я никак не могу освоить его магию. Хотя Леона объяснила мне, с чего начинать, я всё равно почти не продвинулся. Вот и хотел разузнать о быстром способе стать хольдом.

— Забудь, это слишком опасно, — посоветовала Кристина.

— Не решай за меня! — разозлился Кен. — К тому же я и так на волоске от смерти. Подумай сама, владеть таким амулетом и не уметь им пользоваться, разве это не угрожает мне гибелью?

Тут и возразить-то было нечего. И помедлив секунду, девочка капитулировала:

— Может ты и прав, — нехотя признала она.

— Вот-вот, — подтвердил Кен. — Если существует быстрый способ освоить магию амулета, я просто обязан им воспользоваться!

— Но это и правда смертельно опасно! — с чувством произнесла Кристина. — Лишь половина спустившихся в пещеры Фадома возвращаются на поверхность. Слышишь, только половина!

«Неужто за меня беспокоится? — удивился оруженосец и вдруг поймал себя на мысли, что это ему определенно нравится. — Ладно, сейчас не время поддаваться эмоциям», — одёрнул себя он и произнёс с напускной весёлостью:

— Пятьдесят на пятьдесят, не такие уж и плохие шансы!

— Для дураков, — грустно добавила девочка.

Спорить с ней Кен не стал, гораздо важнее было вытянуть из неё необходимую информацию.

— Так что там за пещеры такие? Не томи, рассказывай! — попросил он.

— Пещеры будут в самом конце. Только для тех, кто успешно пройдет испытания в капитуле Кэлис и заработает право на собственный амулет силы, — ответила девочка.

— Хотя, поскольку амулет у тебя уже есть, этот этап, я думаю, можно пропустить. Попрошу устроителей, чтобы тебя взяли вне конкурса. Начнёшь сразу с Фадома.

— А получится? — засомневался оруженосец.

— Почему нет? — удивилась Кристина. — Представлю тебя моим слугой, молодым, никому неизвестным хольдом, желающим улучшить навыки владения собственным оружием. Поверь, мне не посмеют отказать, — усмехнулась она.

— Но вдруг они захотят посмотреть на мой амулет? — продолжил сомневаться оруженосец. — И что тогда?

— Если попросят показать, покажешь, — отмахнулась девочка.

— Но ведь они непременно узнают флаг «когорты печали»! — напомнил Кен. — Не думаю, что они станут тогда со мной сюсюкаться. Как убийца Асарада я сразу попаду в тюрьму или того хуже — на эшафот.

— Не бойся, мы сделаем твой амулет неузнаваемым, — пообещала Кристина.

— Как это? — не понял Кен.

— Легко! — засмеялась девочка и, видя замешательство оруженосца, пояснила:

— Вовсе не обязательно таскать с собой здоровое знамя, ведь амулет Асарада это лишь набалдашник на вершине его древка.

— Тот, в виде шара? — уточнил Кен, припомнив внешний вид захваченного флага.

— Именно, — подтвердила девочка. — Этот шар можно закрепить в гарде клинка или вставить в оправу и повесить на шею, как тебе будет угодно.

Вот эта информация по-настоящему порадовала оруженосца. Ведь он частенько пенял на свой амулет за его непомерную громоздкость.

— Думаю, меч мне будет в самый раз, — задумчиво протянул Кен.

— Меч так меч, всё равно, — кивнула Кристина. — Главное, чтоб он не был длинным и слишком тяжёлым, ведь тебе придется взять его с собой в пещеры Фадома.

— Опять ты про пещеры, — пробормотал Кен. — Расскажи уже, что это за место такое.

— Ага, сейчас, — согласилась девочка: — Пещеры Фадома находятся в Чёрных горах, что на севере от Баона. Это длинная, чрезвычайно запутанная цепь туннелей, спускающаяся под землю примерно на полверсты. Где-то на самом их дне есть небольшое лавовое озеро под названием Рюка. Оно-то и есть ваша конечная цель. Там, на его берегу расположено особенное место силы, пробуждающее способности к постижению души ведьминого камня, главного компонента всех глоранских амулетов.

— Пока звучит не слишком трудно, — сказал Кен. — Спуститься, провести ритуал и подняться. В чём подвох?

— Подвох здесь в том, что у капитула есть лишь примерная карта туннелей, составленная предыдущими соискателями на титул хольда, — пояснила девочка.

— Обвалы и подземные воды постоянно меняют структуру пещер. Так что верную дорогу придется искать прямо на ходу.

— Уже труднее, но всё равно не смертельно, — пробормотал оруженосец.

— Погоди, я не сказала самого главного, — возразила Кристина и тут же продолжила: — Вода, затекающая в туннели с поверхности, постепенно опускается вниз, а там как ты помнишь раскаленная лава. В итоге в пещерах естественным способом образуются гейзеры. Раскаленный пар и кипяток там вовсе не редкость. И именно поэтому большинство из погибших в туннелях людей сварились там заживо.

Да уж, приятного мало. Представив себе подобную перспективу, Кен погрузился в глубокие сомненья.

«Не бросить ли всю эту затею? Затаюсь со своим амулетом и буду потихоньку осваивать его, — на миг смалодушничал он. — Нет! Негоже мне, человеку бывалому, идти на поводу у собственного страха!»

И вот, устыдившись своих предательских мыслей, оруженосец решительно произнёс:

— Ничего, прорвёмся! Ещё и не в таких переделках бывали.

— Уверен? — спросила Кристина.

— Да, — почти без колебаний ответил Кен.

Глава 17. Спуск

По запорошенной снегом дороге среди сугробов и елей медленно пробирались небольшие крытые сани. Смеркалось, мороз постепенно крепчал, а пронзительно воющий ветер стал поднимать с земли настырную колючую позёмку. Спасаясь от разгулявшейся непогоды, пассажиры саней занавесили окна и отгородились тем самым от всего остального мира. Их было только двое: бородатый старик в тёплой зимней хламиде чародея и молодой необычайно смуглый юноша в цветах императорской гвардии. Убаюканный полумраком волшебник давно уже клевал носом, а его замерзший спутник, от нечего делать, предавался воспоминаниям.

Звали гвардейца Керим эль Балья и это имя, вместе с нестандартным цветом кожи досталось ему от папаши башибузука, захваченного имперскими войсками в далёких походах на южные королевства. Говоря по сердцу, Кериму нравилось быть непохожим на окружающих. Сколько себя помнил, он всегда ловил на себе удивленные взгляды, всегда ощущал свою исключительность и, мало-помалу, это чувство привело его к мысли, что он рождён не просто так, не случайно. Правда, долгое время ощущения эти никак не подтверждались действительностью. Скорее даже наоборот: любой, кто оценил бы жизнь Керима со стороны, назвал бы её суровой, безрадостной и, в общем-то, бесперспективной. Будучи ребенком государственного раба, Керим с малолетства вкалывал на полях, затем помогал на кузницах. Позднее, когда его отец отработал положенные двадцать пять лет и стал вольноотпущенником, сын получил свободу вместе с ним. Но и это не принесло долгожданного облегчения: как вольный человек Керим немедля подпал под законы о воинской повинности и, в свои неполные семнадцать очутился в императорской армии. На этом большинство подобных историй и заканчивалось: оказавшись в роли пушечного мяса, подростки, как правило, ломались и, словно гужевой скот понуро тянули тяжёлую лямку солдатской службы. Так случалось почти со всяким, но только не с Керимом эль Балья. Ведь в отличие от своих сверстников он привык искать во всём знаки судьбы, и разглядел в таком повороте тот самый долгожданный шанс проявить себя. Слепо веря в свою счастливую звезду, парнишка бесстрашно стоял под градом чугунных ядер, бросался в рукопашную с самым сильным противником и что интересно, выбирался живым из любых передряг. В конце концов, он прослыл среди сослуживцев и командиров настоящим героем и если б не низкое происхождение наверняка бы уже стал офицером. Однако сословное деление на дворян и простолюдинов практически исключало подобную возможность. Из-за него сын раба продвигался по службе крайне медленно, совсем не соразмерно проявленной доблести. Так за полгода жесточайших битв и лишений из новобранца вспомогательных войск, Керим стал латником, затем кавалеристом, а ещё через два года и вовсе достиг предела, сделавшись императорским гвардейцем с постоянным жалованием и правом на пансион после выхода в отставку. Но звания гвардейца ему было мало, он явственно ощущал потребность к чему-то большему, к значительно большему. Поэтому, когда месяц назад Керим услышал о состязании за право стать хольдом, то не сомневался ни секунды. Он сразу понял, что должен участвовать и войти в число избранных, тех, кто заслужит право на собственный амулет силы. Так и случилось: Керим победил, опередив великое множество конкурентов, и теперь от привилегий хольда его отделяет лишь последнее испытание, поджидающее где-то впереди, глубоко в недрах Чёрных гор. Он должен пройти и его, должен и здесь проявить себя…

За этими думами Керим не заметил, как заснул, и проснулся спустя много часов, почувствовав, что сани наконец-то остановились. Продрав глаза и откинув дверцу, гвардеец выглянул наружу и тут же уткнулся взглядом тёмный каменистый склон, плавно поднимающийся куда-то ввысь, к скрытой туманом вершине. Примерно посередине склона, на расстоянии полверсты от подножья, виднелась конечная цель их путешествия, высокая каменная постройка толи храм, толи башня, отмечающая вход в пещеры Фадома.

— Приехали, дальше только пешком, — вяло пояснил возница.

— Понятно, — ответил Керим и попытался разбудить своего спутника, куратора из капитула Кэлис.

Старый волшебник долго не просыпался, а когда, наконец-то, разомкнул веки, так посмотрел на гвардейца, что вмиг отбил у того всякую охоту к разговору. Так и не сказав друг другу ни слова, они выбрались из саней и, распрощавшись с возницей, медленно поплелись вверх по склону. Старик шёл первым, Керим же ступал позади, отступив на пару шагов от своего куратора.

— Слышь парнишка, чего ты такой чёрный? — не оборачиваясь к собеседнику, ни с того ни с сего, прошамкал дед. — Честно говоря, ты мне не нравишься, — сварливо признался он. — Но раз уж угораздило стать твоим куратором, хочешь не хочешь, а придется рассказать тебе правила.

После такого начала старый волшебник неожиданно умолк, как будто позабыв о существовании гвардейца. Повисла гнетущая пауза, выдержать которую Керим не смог:

— Вы начали говорить о правилах, — вежливо напомнил он.

— Да, точно, — встрепенулся дед. — Ты мне не нравишься, но я всё же должен их тебе рассказать, — повторил он и вяло продолжил: — Всё предельно просто: после обряда инициации, проведённого вон в той башне, вы все возьмете свои амулеты и спуститесь вниз в недра горы. С собой у вас будет карта пещер, негасимые магические фонари, набор всяких снадобий и особый предмет, так называемый магический компас. Эта штука укажет вам направление и расстояние до подземного лавового озера Рюка, вернее до тамошнего места силы.

— А что ещё за инициация такая? — поинтересовался Керим.

— Не перебивай, — рассердился дед. — Вот забуду сказать что-нибудь важное, тогда пеняй на себя! — прошипел он, но всё же смилостивился и пояснил: — Этот обряд призван наладить духовную связь между хозяином и его амулетом. Но действует он лишь двое суток. За это время вы должны добраться до озера Рюка и провести там не менее пяти часов, понятное дело, вместе со своим амулетом. Иначе всё будет впустую…

— А почему обряд не провести прямо на месте? — удивился гвардеец.

Ответом ему стал противный старческий смех. Похоже, волшебник нашёл в его вопросе что-то невероятно забавное.

— Я сказал что-то смешное? — напрягся Керим, не привыкший, чтобы над ним открыто потешались.

— Нет, — продолжая смеяться, ответил старик. — Всё верно, гораздо проще было бы повести обряд прямо на берегу озера. Только вот ни один здравомыслящий волшебник в пещеры Фадома ни за что не полезет! — вновь расхохотался он.

— Ясно, — пробормотал Керим.

— Надеюсь, — язвительно протянул чародей и добавил: — Сомневаюсь, что ты выберешься оттуда живым, но, как бы то ни было, обязан растолковать тебе главное правило. Запомни хорошенько: все амулеты силы, в конце концов, должны оказаться на поверхности. Те, что в процессе лишатся хозяев, должны быть возвращены в капитул Кэлис. Так что советую сразу подбирать амулеты погибших товарищей, пока они ещё не затерялись, — прошамкал дед и снова противно захихикал: — Видал я дураков, что запамятовали об этом правиле.

— И что с ними сталось? — полюбопытствовал Керим.

— А ничего, слазали в пещеру ещё раз, — ответил волшебник. — И как ты понимаешь, назад опять поднялись не все. Но уж на этот раз амулеты покойников возвратить не забыли, — вновь захихикал он.

Похоже, мерзкий старикашка получал извращенное удовольствие от упоминания смерти и чужого горя. Его отвратительный плотоядный смех заставил Керима на миг отшатнуться, но помня о своем зависимом положении, гвардеец сдержался от комментариев.

— Есть ещё что-то, что я должен знать? — сухо поинтересовался он.

— Чего-чего? — переспросил волшебник. — Да нет, вроде всё. Хотя, погоди: хочешь там выжить, не суйся никуда первым, — посоветовал он.

* * *

Спуск начался неожиданно легко. Широкий и высокий туннель с сухим и относительно ровным полом полого уходил в недра горы. При желании тут можно было идти даже шеренгой по трое. Но их маленький отряд всё равно вытянулся гуськом. Ещё бы ведь идти с кем-то рядом означало доверять ему, а о каком доверии могла идти речь если все они ещё вчера были соперниками, соревнующимися друг с другом за право обладания собственным амулетом силы. Однако интуиция подсказывала Кериму, чтоб выжить там, внизу им рано или поздно придётся объединиться. Отчётливо осознавая это, Керим внимательно присмотрелся к своим новым товарищам. Помимо него их было семеро, и все они, были выбраны в результате жесточайшего отбора из многих сотен других претендентов. Этот факт сам по себе говорил о многом. Уж чего-чего, а его внимание эти люди точно заслужили!

— Давайте может, познакомимся, — предложил Керим. — Мы конечно уже представлялись друг другу, но это было как-то уж слишком сумбурно. Я вот, например, думал лишь об том обряде и почти никого не запомнил.

Похоже, остальные были не против. По крайней мере, услышав предложение Керима, большинство новоиспечённых хольдов одобрительно закивало головами.

— Отличная мысль, — подтвердил мужчина со шрамом на лице, который с самого начала захватил лидерство в отряде и шёл первым. — Я Дэниел Рикарди. Раньше был городским стражником в Баоне, а теперь хозяин вот этого, — добавил он и с явной гордостью похлопал по рукояти массивной секиры.

— А меня зовут Жан-Люк Гюйон, — громко заявил второй. — Запомните это имя. Когда-нибудь вы станете гордиться, что первыми познакомились с хольдом Гюйоном, обладателем абсолютного щита!

С этими словами он продемонстрировал остальным треугольный металлический щит, висевший до этого момента в чехле у него за спиной. Щит выглядел вполне обычно, разве что вместо традиционного герба или девиза на нем были нанесены какие-то странноватые орнаменты.

— Красивый, — похвалил Керим. — А что значит эпитет «абсолютный»? — из вежливости поинтересовался он.

— А то и значит, что его невозможно пробить никаким оружием, — ответил Жан-Люк.

— Так уж и никаким? — засомневался кто-то из задних рядов.

Эта вполне невинная реплика задела Гюйона за живое, и он, вдохнув побольше воздуха, собрался произнести пламенную речь в защиту своего амулета. Однако был безжалостно остановлен Дэниелом Рикарди.

— Не отклоняйтесь от темы, — строго велел тот. — Вот ты, смуглый, — тут он ткнул в Керима пальцем. — Много болтаешь, а до сих пор не представился. Скажи-ка лучше, как тебя зовут!

Тон, которым был задан вопрос, Кериму очень не понравился, но затевать из-за подобного ссору в данной ситуации было бы просто глупо. Гвардеец сдержался и максимально вежливо произнес:

— Я Керим эль Балья, солдат императорской гвардии, а также владелец вот этой штуки, — сказал он и постучал пальцем по своему круглому шлему.

— И что это за каска такая? — немедля поинтересовался Жан-Люк. — На что она способна?

— С её помощью можно легко вскипятить воду в стакане, — ответил Керим и, заметив разочарование на лицах окружающих, добавил: — И с той же лёгкостью можно раскалить докрасна вражеские доспехи. Причем сразу у дюжины противников!

— С-серьезная в-вещь, — сильно заикаясь, пробормотал коренастый блондин в живописном наряде наёмника. — Жжёшь с-силой м-мысли!

Две эти короткие фразы, похоже, дались ему с превеликим трудом. Стесняясь своего заикания, блондин сразу запнулся и умолк, едва внимание окружающих переключилось на него.

— Ну что ж ты замолчал? — подбодрил его Дэниел Рикарди. — Скажи хотя бы своё имя, — попросил он.

— Г-гунтер Б-баядер, — едва слышно пробормотал блондин и покраснел, словно варёный рак.

Расспрашивать его дальше было бы жестоко. Парень и так был явно не в своей тарелке. Наверно поэтому стоящий рядом крепыш выручил его, переключив внимание на себя:

— Я Арон Руан, — скупо представился он. — Мой амулет сюрикен-бумеранг.

Забыв про заику блондина, все посмотрели на крепыша Руана и притихли, ожидая подробностей о довольно необычном амулете силы. Однако их не последовало. Руан, видимо, считал, что сказал вполне достаточно и спокойно стоял, не обращая никакого внимания на вопросительные взгляды окружающих.

— И что твой амулет? — не выдержал Жан-Люк. — Каков он в деле?

— Не знаю, я не умею им пользоваться, — коротко ответил Руан.

— Ха, удивил! Все мы здесь такие, — вмешался в разговор Дэниел Рикарди. — Если б умели пользоваться, тут бы не оказались!

Одобрительный гул многих голосов, подтвердил правоту его слов. Ведь каждый, кто до этого нахваливал свой амулет силы, знал о его возможностях лишь понаслышке.

— Так что там с твоим сюрикеном? — повторил свой вопрос Гюйон.

— Траектория полета управляется мыслью хозяина, — скупо ответил Руан.

Собеседник из него, прямо скажем, не получался. Почувствовав это, остальные быстро потеряли к нему интерес.

— Понятно, — разочарованно протянул Рикарди. — Ну, кто там ещё остался? — спросил он и повел взглядом из стороны в сторону.

— Я, — звонко сказал худощавый парнишка, пожалуй, самый юный из всех присутствующих. — Меня зовут Кен Абара, — представился он.

Внимательно взглянув на говорившего, Керим не смог понять, кто тот таков и откуда взялся. Никаких доспехов, только удобная кожаная куртка из тех, что небогатые дворяне одевают на охоту. Тёплые штаны и сапоги. Единственный заметный предмет, чуть искривлённый меч с массивной гардой. Похоже, меч и есть амулет силы.

— Мой амулет вот этот клинок, — произнёс юноша, подтвердив догадку гвардейца.

— Подробностей рассказать не могу, ибо сам их не знаю, — сказал он и отчего-то покраснел.

«Темнит парнишка, ой темнит», — догадался гвардеец, но понимая бессмысленность дальнейших расспросов, промолчал.

Теперь остались только двое: волосатый великан с хмурым, злым лицом и огромным боевым молотом. А также невысокий брюнет, единственный, кто додумался надеть в пещеры длинный плащ и стальной нагрудник. Заметив, что взгляды окружающих устремились в его сторону, брюнет громко и как бы нараспев произнёс:

— Меня зовут сэр Франц Кашери, рыцарь и дворянин в шестом поколении.

«Ну, надо же, какие люди среди нас выискались, — удивился Керим. — Благородная кровь. И тоже ведь дома не сидится! — криво усмехнулся он».

Судя по настороженным взглядам, которыми остальные встретили заявление рыцаря, едва ли не все подумали так же. Однако сэра Кашери это, похоже, ни капли не смутило. Всем своим видом он демонстрировал презрение к плебеям, ставшим его спутниками по воле случая.

— Расшаркиваться с вами я не намерен и в помощи вашей не нуждаюсь! — после эффектной паузы продолжил рыцарь. — Надеюсь, и вы не станете беспокоить меня своей бестолковой болтовнёй, — закончил он и демонстративно отошёл в сторону.

Его короткая речь оставила после себя гнетущую атмосферу. Многие из присутствующих натерпелись от произвола «благородных» дворян и слова сэра Кашери напомнили им об этом. Глухая злоба поднялась в сердцах новоиспеченных хольдов, грозя в любое мгновение выплеснуться наружу. И неизвестно чем бы всё закончилось, если б не Дэниел Рикарди, занявший каким-то непостижимым образом место неформального лидера.

— Ладно, чёрт с ним! Боги рассудят кто прав, кто виноват, — примиряюще сказал он. — Глядишь, ещё до конца нашего короткого путешествия он пожалеет о своей дерзости!

— Точно, — подтвердил Гюйон, и всем как-то сразу стало легче.

— Так кто там ещё отмалчивается? — спросил Рикарди, уставившись на кряжистого бородача великана.

Это волосатое чудовище было единственным, кого Керим запомнил с первого раза, причём очень хорошо, ведь подобных людей он всегда недолюбливал. Звали великана Питер Гэл, а трудился тот в Баоне, на поприще заплечных дел мастера. Мерзкий гад, получающий удовольствие от чужих страданий.

«Да ещё и хамло ко всему прочему!» — разозлился гвардеец, видя, что Гэл и не думает отвечать.

— Эй, здоровяк, вообще-то к тебе обращаются, — не выдержал Керим. — Или ты тоже «сэр рыцарь» и считаешь ниже своего достоинства разговор с такими плебеями как мы, — съязвил он.

Великан злобно сверкнул глазами, и сжал свои волосатые ручищи в невероятно огромные кулаки. Однако ж не двинулся с места и лишь угрожающе прошипел:

— Мне как-то плевать плебей ты или кто. Но вякнешь ещё раз в таком же духе, шею сверну как курёнку!

Глаза Керима мгновенно застлала красная пелена и он, не раздумывая ни секунды, бросился на своего обидчика. Однако не достиг цели — на его пути встал Дэниел Рикарди.

— Тише, тише, успокойтесь, — уверенно потребовал он. — Не нужно ссориться!

— По-твоему я должен терпеть подобное хамство? — в негодовании воскликнул Керим, а Гэл лишь мерзко ухмыльнулся.

— Уж извини, — сказал Рикарди. — Я не могу тебе позволить прикончить того здоровяка.

— Почему это? — раздражённо поинтересовался гвардеец.

— Если он помрёт, кто тогда потащит его кувалду? — пояснил Рикарди.

Молот великана и впрямь выглядел невероятно тяжёлым. Так что шутка получилась что надо: все просто покатились со смеху, даже Керим не сдержал улыбки. Сделав шаг назад, он ухмыльнулся и произнёс:

— Ты прав, негоже вешать на себя подобную тяжесть. Отложим разборки на потом.

Обстановка несколько разредилась и Рикарди не теряя времени перешёл к следующему вопросу:

— Раз со знакомством покончено, давайте обсудим нашу стратегию, — предложил он. — Надеюсь, никто не против, если этот колдунский компас и карта пещер по-прежнему останутся у меня?

— Нет, не против, — хором ответили сразу несколько голосов. — Без разницы кто его понесёт, главное не потеряй, — вставил своё слово Гюйон.

Разобравшись с магическим компасом, они обсудили вопрос с волшебным зельем для задержки дыхания. Каждый из новоиспечённых хольдов получил запас такого снадобья на входе в пещеры. Оно несомненно потребуется, когда отряд опустится в нижние уровни, частично затопленные подземными водами.

— Я думаю нужно выбрать кого-нибудь одного, кто будет проверять подводные туннели, — рассуждал Рикарди. — И выдать этому человеку удвоенный или даже утроенный запас этих волшебных облаток.

— А вдруг он потонет вместе с нашим зельем? — возразил Гюйон. — Нет уж, пусть каждый сам несёт своё добро! А проверять затопленные коридоры станем по очереди.

После непродолжительных дебатов предложение Гюйона было признано лучшим. И вскоре отряд вновь тронулся в путь.

* * *

Первые трудности начались лишь через несколько часов. Всё это время проход постепенно сужался, а потолок пещеры плавно приближался к их макушкам. В конце концов, он стал столь низким, что великан Питер Гэл был вынужден идти, согнувшись в три погибели. Воздух здесь заметно потеплел, стало сыро, а по ногам зажурчали стремительные водные потоки, доходящие местами до самой щиколотки. Но, не смотря на всё это, отряд почти не снижал первоначального темпа. Даже развилки, попадающиеся на пути довольно часто, практически не задерживали их продвижения. Ведь Дэниел Рикарди, сверяясь с планом, каждый раз определял нужное направление и вёл своих спутников дальше и дальше. Однако, наступил момент, когда их самопровозглашенный лидер остановился, недоумённо разглядывая карту:

— Этот коридор здесь не обозначен, — мрачно сообщил Рикарди. — А в том месте раньше был проход, — добавил он, указав на огромную кучу горной породы.

Все сгрудились вокруг него и принялись внимательно разглядывать пергамент с изображением плана туннелей.

— Да, кажется, здесь был обвал, — подтвердил Жан-Люк. — Нужный коридор засыпан, однако вода пробила себе новую дорогу. Как известно она течет вниз, туда же куда надо и нам. Предлагаю просто идти вслед за ней.

Поскольку других вариантов всё равно не было, все молча согласились и с этого момента отряд двинулся вперёд, не сверяясь с картой. Так продолжалось примерно час, пока вдруг Рикарди не остановился.

— Погодите! А как мы будем возвращаться? — озадаченно произнёс он.

Странно, что эта простая мысль раньше не пришла никому в голову. Похоже, все были настолько поглощены предстоящими трудностями, что даже не подумали об обратной дороге.

— Надо бы тоже рисовать план, — неуверенно пробормотал Керим.

— А вдруг мы его потеряем? Или он, например, размокнет, что тогда? — возразил Гюйон.

И тут случилось неожиданное: с ними заговорил сам сэр Кашери, до этого момента державшийся позади:

— Удивляюсь с вас, — презрительно произнес он. — Всякому ясно, нужно просто помечать коридоры на каждой пройденной нами развилке. Ребенок сообразил бы.

Не хотелось признавать, но рыцарь первым предложил простое и эффективное решение. Поморщившись от досады, Рикарди был вынужден с ним согласиться.

— Кто этим займется? — спросил он.

— Я предложил, я и сделаю, — повторно удивил всех сэр Кашери.

Однако доверия к нему не было, и Рикарди в ответ отрицательно мотнул головой:

— Нет уж, пусть это делает кто-нибудь другой, — твёрдо заявил он, но даже столь решительный отказ не заставил рыцаря отступить.

— Я отмечаю их уже целый час, с того самого момента, как твоя драгоценная карта потеряла всякую актуальность, — засмеялся он. — Знаешь же: коней на переправе не меняют!

На это справедливое замечание возразить, в общем-то, было нечего, однако и соглашаться с ним Рикарди тоже явно не хотел. Повисла неловкая пауза, грозящая затянуться надолго. Но тут в спор неожиданно вмешался ещё один записной молчун:

— Нехай делает. Я пригляжу за ним, — вдруг заявил Питер Гэл. — Не боись, у меня не задуркует! — пообещал он.

«Да уж, вместо одного негодяя будет два», — подумал Керим, но вслух возражать не стал.

Так с безмолвного согласия остальных это ответственное дело было поручено самой неприятной парочке. И снова отряд двинулся в путь, всё ниже и ниже, всё глубже в недра Чёрных гор. Теперь дорога стала значительно труднее, им то и дело попадались отвесные колодцы, в которые приходилось спускаться по одному, на верёвках. И с каждым новым ярусом, с каждым новым спуском проблема подземных вод становилась всё актуальней. Некоторое время им ещё удавалось избегать полностью затопленных коридоров, но, в конце концов, отряд попал в подземный зал, единственным выходом из которого была заполненная водой яма.

— Что ж, похоже, пришло время проверить зелья капитула в действии, — с напускной весёлостью произнёс Рикарди. — На этот раз я пойду первым. Возьму с собой верёвку и, если на той стороне окажется выход, дёрну её три раза. В этом случае все идите за мной.

Спорить с ним не стали. Сам ведь хотел быть лидером, никто ж не заставлял! При молчаливом согласии окружающих Рикарди залез в омут по шею, затем, проглотив волшебную облатку и набрав полную грудь воздуха, полностью исчез под водой. С этого момента время потянулось необычайно медленно. А вместе с ним тянулась и верёвка, уходя куда-то в неизведанную глубину. Так в абсолютной тишине прошла минута, затем другая и только через добрых четверть часа верёвка отчетливо дернулась положенные три раза.

— Фуф, кажется, всё в хорошо, — облегчённо выдохнули новоиспечённые хольды.

— Ну что ж, лезем по одному в порядке живой очереди, — пробормотал Жан-Люк.

— Вещички только не забываем прихватить, — напомнил он и поднял заплечный мешок, оставленный Рикарди.

Один за другим спутники стали спускаться в тёмную студёную воду. Керим стал четвёртым. Проглотив магическую облатку, он набрал в лёгкие побольше воздуха и нырнул. Течение сразу подхватило его и быстро понесло по подводному коридору. Хотя называть это обширное затопленное пространство коридором было бы, наверное, не правильно.

«Хорошо ещё, что тут есть эта верёвка, иначе я вряд ли бы выбрался, — подумал Керим, почувствовав, как разветвляется течение и боковой поток тянет его куда-то в сторону. — Рикарди пришлось чёртовски туго, вот уж кому точно не позавидуешь!»

Но даже с путеводной нитью, любезно проложенной лидером, преодолеть это подводное царство было всё равно непросто. Минута сменяла другую, а выход так и не появлялся, лишь смутный силуэт плывущего впереди товарища, да быстро нарастающее ощущение удушья.

«Чёрт! Я больше так не выдержу! — запаниковал Керим. — Воздух! Мне нужен свежий воздух! — мысленно взвыл он».

Однако над головой по-прежнему была сплошная скала и не единого воздушного пузыря, не единой возможности передохнуть.

«Зелье! — вдруг вспомнил гвардеец. — Надо больше зелья!»

С трудом удерживаясь от вдоха, он развязал свой кожаный непромокаемый мешок и, схватив целую горсть волшебных облаток, быстро отправил их в рот. Это, наверное, спасло ему жизнь. Удушье быстро отступило, мозг заработал чётче, а бешеный стук сердца постепенно замедлился. Так что вынырнул Керим совершенно спокойным, будто б и не провёл под водой полдюжины минут.

Как выяснилось позднее, каждый без исключения использовал дополнительную порцию магического зелья. И всё бы ничего, только вот содержимое непромокаемых мешков у большинства оказалось изрядно подмоченным. В том числе и волшебные облатки. А у Керима ситуация была даже хуже: он вообще их почти все потерял.

— Ну, ничего, будет вам уроком, — попробовал утешить пострадавших Дэниел Рикарди. — Когда ныряете, всегда держите зелье наготове.

— Где ж ты раньше был со своими советами? — разозлился Гюйон. — Теперь-то поздно нас поучать! Как говорится, после драки кулаками не машут!

Упрёк, конечно, был справедливым. В качестве лидера Рикарди проявил себя далеко не лучшим образом, но сути дела это не меняло. Как бы то ни было, им нужно двигаться дальше, а волшебные облатки отныне придется жёстко экономить.

* * *

Беда как водится, случилась внезапно. Они пробирались по низкому похожему на щель коридору когда произошёл тот злополучный случай, первый в цепи всех последующих неприятностей. Собственно Керим даже не успел испугаться, как всё уже кончилось. Скрючившись в три погибели, он полз вслед за Гюйоном, «любуясь» не самой приятной частью его тела, и тут вдруг глаза застилает белая, обжигающе горячая пелена, а в ушах раздаются чьи-то дикие, душераздирающие крики. Лишь позже выяснилось, что это был небольшой, можно сказать крохотный гейзер. По роковой случайности он выплюнул своё содержимое в проклятую трещину именно тогда, когда там находился их маленький отряд. Вот ведь невезение! Впрочем, это ещё как посмотреть: Керим-то остался жив, да и почти все остальные уцелели. Погиб лишь их самопровозглашенный лидер, оказавшийся ближе всех к горловине гейзера и принявший весь заряд кипятка на себя. Другим посчастливилось значительно больше: идущему вторым Руану слегка обожгло лицо, а третьему, Жан-Люку чуть-чуть ошпарило руки, вот собственно и все потери. Но худшее было ещё впереди. Потрясённые жуткой смертью Рикарди все очертя голову бросились прочь из проклятой трещины. И только выскочив из неё, вспомнили об амулете силы покойника и об оставшемся у него волшебном компасе. Как ни крути, кому-то из них надо было вернуться за ними. Вот только кому?

— Кто пойдет назад? — мрачно поинтересовался Жан-Люк, решивший видимо принять тяжёлое бремя лидера на себя.

Ответом ему была дружная тишина. Вид заживо сварившегося Рикарди кого угодно напугал бы, так что добровольцев среди стушевавшихся хольдов не оказалось.

— Чего молчите? — кисло усмехнувшись, спросил Жан-Люк. — Чем дольше будем тянуть, тем больше шансов, что гейзер заполнится и выстрелит вновь.

— Раз такой умный сам и иди, — прорычал Питер Гэл.

— Точно, — подтвердил скривившийся от боли Руан. — С чего ты взял, что чёртов фонтан там один? Я не был бы в этом так уверен.

— Один или не один, вернуться за компасом всё равно надо, — возразил Жан-Люк, — А я, как видишь, уже пострадал, — пояснил он, показав свои красные, обожжённые руки. — С такими клешнями я ни на что не способен. Так что на этот раз придётся идти кому-нибудь другому.

— Какая-то не правильная у тебя логика, — грубо расхохотался великан Гэл.

— Нам здесь нужны здоровые парни, и мы обязаны их всячески оберегать. А вот бесполезным калекой, можно и рискнуть. Короче, лезь сам!

Договориться по-хорошему явно не получалось. Спорщики попусту тратили драгоценное время и, видя это, Керим захотел вызваться добровольцем. Однако, вспомнив совет куратора, он всё же передумал.

— Я п-пойду. Не з-зачем ссориться! — вдруг предложил заика Баядер, бледный, но весьма решительный.

— Ты? — удивился Руан.

— Правильно, покажи этим малахольным поступок настоящего мужчины, — сказал Питер Гэл и заржал словно конь, оскалив крупные жёлтые зубы.

— Кто тут малахольный? На себя посмотри, — взвился на дыбы Жан-Люк.

А Гюнтер Баядер, не дожидаясь завершения их бесполезного спора, твёрдо шагнул в сторону злополучной расщелины. И в этот момент остальные невольно притихли.

«Он в одиночку отдувается за нас всех! Не правильно это, — испытал запоздалое раскаяние Керим. — Ну ладно, надеюсь хоть, всё обойдется, ползти-то совсем недалеко, труп Рикарди отсюда, даже видно».

Гюнтер и, правда, без проблем добрался до тела погибшего лидера. Забрав его вещи, он долго возился, пытаясь развернуться в узкой щели и вот, наконец-то, полез назад.

— Давай-давай, не останавливайся! — подбадривал его обычно не многословный Руан. — Давай, ещё чуть-чуть!

До конца проклятой трещины оставалось совсем не много и все уже поверили в успех, когда проклятый гейзер зафонтанировал вновь. И снова та же самая картина: клубы раскаленного пара и где-то внутри них пугающие, жуткие крики.

«Не может быть! — поразился Керим. — Неужто и этот погиб?»

Однако вопли не прекращались и, судя по всему, Гюнтер всё-таки остался жив. Когда же пар окончательно рассеялся, опешившие хольды смогли оценить увечья, полученные их неудачливым товарищем. Тот пострадал серьёзно, но, кажется, не смертельно — лишь ноги, да нижняя часть туловища были ошпарены крутым кипятком. Боль можно будет снять при помощи зелий, благо такого добра у них предостаточно. Но чтобы парню не стало хуже, потребуются покой и особый уход. Вот с этим точно будет проблема…

Глава 18. На дне

Появление тяжелораненого раскололо и без того не особо дружный отряд на два непримиримых лагеря. Спутники никак не могли договориться о дальнейшей судьбе несчастного заики. Вопрос и, правда, был не из простых. Как будто специально придуманный кем-то для проверки их совести.

— А нечего тут решать! — с пеной у рта доказывал Питер Гэл. — Оставим ему припасов и снадобий всяких магических. Небось за сутки не помрёт, а там вернёмся да заберём его.

— Мерзавец! — не выдержал Керим. — Он ведь вместо тебя туда полез, не пожалев своей шкуры! А ты, мразь, его бросить предлагаешь!

От этих резких и, в общем-то, справедливых слов великан сразу набычился и, сжав устрашающе огромные кулаки, двинулся на гвардейца.

— Сейчас вот посмотрим, кто из нас мразь! — свирепо прорычал он.

Но драка снова не состоялась: все кроме гордого рыцаря, да потерявшего сознание Баядера бросились разнимать едва не сцепившихся соперников.

— Да что вы себя как дети ведёте! — укорял их Жан-Люк. — Сейчас нам проблем итак хватает. Вот выберемся наружу, хоть на кусочки друг друга порвите, тогда я мешать не стану! А до тех пор нужно действовать сообща…

— Кончайте дурить! — коротко добавил Арон Руан и преградил путь бывшему палачу, а юный Кен, не тратя понапрасну слов, встал рядом с ним плечом к плечу.

Толи вняв голосу разума, толи ещё по какой причине, но разъяренный великан на самом деле остановился.

— Ладно, вначале дело, а «смуглый» и вправду подождёт, — нехотя согласился Гэл.

— Так что решили? Заику оставляем? — напомнил он ключевой вопрос.

— Бросить его одного будет подло! — снова не выдержал Керим. — Представьте себя на его месте. Каково лежать тут беспомощным, одиноким имея лишь призрачную надежду на спасение? А вдруг никто из нас не вернётся? И что тогда?

— Всё это мы уже слышали, — раздражённо возразил Гюйон. — Но где альтернатива? Ты что всерьёз предлагаешь нести его через эти пещеры? — с сомнением произнёс он.

— А почему бы и нет? Взгляните на компас, осталось же совсем не много, каких-нибудь пару часов пути.

Тут все невольно посмотрели на прозрачную склянку, в которой плавал фосфоресцирующий сгусток, похожий на яичный желток. Судя по его нежно зелёному оттенку, они действительно приблизились к своей цели. Однако в этих запутанных катакомбах никто не смог бы точно определить, сколько же времени займет оставшаяся дорога. Может Керим прав и через пару часов они уже будут на месте, а может это случится лишь через сутки или даже позже. Кто знает…

— Вы как хотите, а я никого не потащу, — злобно выругавшись, заявил Питер Гэл.

— А тебя никто и не просит, — возразил Керим. — Сами справимся. Верно же? — добавил он и посмотрел на остальных, ожидая от них поддержки.

— Я помогу, — коротко пообещал Арон Руан.

— Я тоже, — присоединился к нему Кен Абара.

— Ну не знаю, — с сомнением пробормотал Жан-Люк. — Согласен, что оставлять Гюнтера здесь будет не совсем этично, однако надо думать в первую очередь об общем благе. Что для вас важнее его судьба или ваша собственная? Взяв Гюнтера с собой, мы можем просто не уложиться в отведённое время, или и того хуже: из-за него может кто-нибудь погибнуть. Вы это понимаете? Согласны ли вы рисковать? Я бы на такое не подписывался! — заявил он и, вздохнув, закончил: — Короче, хоть мне это и не особо приятно, вынужден поддержать предложение Питера Гэла.

«Вот уж точно сказано: друг познается в беде, — молча усмехнулся Керим. — Кто же мог подумать, что милейший с виду человек, хольд Гюйон, владелец «абсолютного» щита» на деле окажется такой гнидой?»

— А что скажете вы, сэр Кашери? — поинтересовался Жан-Люк у стоящего в сторонке дворянина.

— Позволит ли вам рыцарская честь бросить раненого товарища? — уточнил Керим.

— Гусь свинье не товарищ, — возразил Франц Кашери. — И мне как-то всё равно потащите вы его или кинете здесь. Решайте сами.

— Рыцарь-то фуфловый, — неожиданно прокомментировал Кен Абара, а Керим мысленно ему зааплодировал.

Однако это короткое замечание лишь накалило и без того непростую обстановку. Сэр Кашери немедля схватил клинок, висевший до этого на его поясе. А остальным пришлось разнимать новую ссору.

— Пож-жалуйста не н-надо с-спорить! — вдруг произнёс знакомый заикающийся голос. — Я не п-против остаться. Т-только ж-жаль что не с-стану хольдом.

Это вернулся из забытья Гюнтер Баядер, мнения которого спросить позабыли. Похоже, он стал невольным свидетелем их перепалки и, выслушав «проникновенную» речь Жан-Люка, решил ещё раз добровольно пожертвовать собой ради остальных.

— Нет уж, мы тебя понесём! — твёрдо заявил Керим. — Обещаю тебе, ты станешь хольдом! И неважно, что там скажут палач и «благородный» рыцарь.

— Точно! — подтвердил Руан.

* * *

Хоть не хотелось этого признавать, Жан-Люк Гюйон во многом оказался прав. Пересекать пещеры с раненым на руках было чертовски сложно. И вскоре все трое хольдов, согласившихся нести Баядера, совершенно выбились из сил. Когда измученный Кен в очередной раз споткнулся и чуть не завалил Керима вместе с их деликатной ношей, гвардеец не выдержал и запросил передышки:

— Погоди, — задержал он Жан-Люка. — Здесь довольно удобное место для привала. Сухо и не слишком жарко. Давайте останемся здесь и пару часиков поспим.

— Не ты ли обещал, что через пару часиков мы будем уже на месте? — язвительно напомнил Питер Гэл.

Однако Жан-Люк, разодравший свои ошпаренные руки об острые камни туннелей, похоже, и сам был не против передышки.

— Ну что ж, вздремнуть нам и правда не помешает, — легко согласился он. — Мы ведь не спали уже десять часов кряду.

Гэл продолжал недовольно ворчать, но остальные, не дожидаясь особого приглашения, сбросили с плеч свои походные мешки. При этом Керим позаботился о раненом, прежде чем сам устроился на отдых. Он расправил на полу шерстяное одеяло и вместе с Руаном аккуратно уложил на него одурманенного лекарствами Баядера.

— Я наложу свежий компресс на его ожоги, а ты передохни, — коротко велел Руан.

— Выглядишь не лучшим образом.

— Ага, — с благодарностью согласился Керим.

Он и в самом деле держался лишь на морально-волевых, и когда вопрос с привалом был решён, разом ощутил весь груз накопившейся усталости.

«Надо бы тоже перекусить», — подумал он, заметив энергично жующего Гэла.

Но есть абсолютно не хотелось, и как Керим не старался, так и не смог заставить себя притронуться к размокшим и совсем неаппетитным припасам. Оставив эту бесполезную затею, гвардеец кинул под голову свой тощий вещевой мешок и завалился спать прямо на каменном полу. Камни оказались тёплыми, словно печь и расправить на них измученное, ноющее от усталости тело было необычайно приятно. Закрыв глаза, Керим вытянулся на спине и вскоре незаметно для себя провалился в глубокий сон. Однако выспаться не получилось — его разбудили уже через пару минут, по крайней мере, Кериму так показалось. Чья-то безжалостная рука пихнула его в бок, а чей-то смутно знакомый голос настойчиво доказывал ему, что уже пора вставать.

— Подъём! Ишь заспался, поднимай свою задницу, или без тебя уйдём, — пригрозил Жан-Люк и поднёс к лицу гвардейца изрядно потускневший волшебный фонарь.

Керим с усилием продрал веки и сел, бестолково озираясь по сторонам. Вокруг в полумраке вяло копошились остальные, один лишь Гюйон выглядел неожиданно бодрым.

— Что, ошпаренный, не спится тебе? — недовольно промычал Питер Гэл. — Сам не спишь и другим не даёшь?

— После дрыхнуть будешь, — перебил его Жан-Люк. — Мы сюда не за этим пришли. Часок повалялись, и хватит. Пора дело делать!

Великан чертыхнулся, но спорить с Гюйоном не стал. Да и другие тоже. Пора значит пора, что ж тут поделаешь? Кряхтя и ругаясь, хольды один за другим поднимались на ноги, и вскоре лишь раненый Баядер остался лежать на полу.

— Пойдем, наша очередь его нести, — сказал Руан, обращаясь к юному Кену Абаре.

— Ага, — без особого энтузиазма согласился тот, и вяло поплёлся вслед за товарищем.

— Чёрт! Что это? Что это за херня? — вдруг дико заорал Руан. — Да тут кровища повсюду! Кто-то размозжил ему голову!

На миг все застыли, не веря в реальность происходящего. Затем бросились к телу раненого, чтобы воочию во всём убедиться. Руан не врал: заика лежал в огромной луже сгустившейся темно-багровой крови, а его лицо от макушки до самого подбородка представляло собой сплошное кровавое месиво. Мозги, зубы кости, всё смешалось. Чудом сохранившийся левый глаз, жутким стеклянным взором уставился в их сторону. Зрелище было не из приятных!

«Несомненно, Гюнтер мёртв. И кто-то убил его! Но кто? Кому это нужно? Бред какой-то!» — вихрем пронеслось в голове Керима.

А вот Гюйон соображал гораздо быстрее: осветив покойника фонарём, он внимательно оглядел страшную рану и задумчиво произнёс:

— Удар нанесён чем-то тяжёлым, булыжником или кувалдой.

— Кувалдой? — вдруг вскрикнул Руан. — Взгляните на молот Гэла!

Все как по команде повернулись в сторону великана и поражённо уставились на перепачканный в крови молот, спокойно висевший на его спине.

— Что там? Что вы так вылупились? — испуганно забормотал Питер Гэл, и торопливо отцепил свое оружие. — Не может быть! Чертовщина какая-то! — поражённо пробормотал он, увидев на поверхности молота отчётливые багровые следы.

— Да какая уж тут чертовщина, — зловеще произнёс Гюйон. — Прикончил парнишку, а теперь цирк разыгрываешь?

— Я? Не неси чушь! — раздражённо прорычал великан. — По-твоему я мог убить его и даже не попытавшись скрыть следы спокойно лечь рядом с вами?

— Да кто вас, палачей, разберёт! У вас в башке чёрт знает что творится! — не выдержал Керим. — Ты лучше на ботинки свои посмотри!

Кожаные сапоги, как и орудие убийства, полностью изобличали злодея — на них остались кровавые брызги. Естественно они остались и на штанах, хотя на выкрашенной в чёрный цвет холстине их было не так уж легко заметить.

— Мрази! Да вы меня подставить хотите! — свирепо зарычал Питер Гэл. — Не позволю! — заорал он и угрожающе поднял свой молот.

— Он всех нас порешить задумал! — крикнул кто-то. — Хватай его! — добавил другой.

Повинуясь чьей-то команде, хольды в едином порыве набросились на взбесившегося великана. Однако одолеть его даже толпой оказалось непросто. Тяжеленный молот рассекал воздух с поразительной быстротой, выписывая огромные круги и восьмерки. Прежде чем они успели оценить его истинную опасность, Руан схлопотал могучий удар и словно тряпичная кукла отлетел далеко в сторону. Упав в неестественной позе, он громко хрипел и пускал ртом кровавые пузыри. Этот печальный пример несколько охладил пыл остальных, и они сменили тактику, пытаясь окружить великана, обойдя его широким кольцом.

— Увидели теперь мою силушку! — бешено орал волосатый палач. — Склонитесь ниц и я, быть может, пощажу вас!

И тут произошло нечто неожиданное: Гэл вдруг запнулся на полуслове и, выронив свою чудовищную кувалду, повалился наземь. Такой момент нельзя было упускать, и Керим сделал всё как надо. Он прыгнул на великана сверху и, прижав к его коленом к полу, приказал:

— Тащите верёвки! Я пока его подержу!

Товарищи не сплоховали. Всего через пару минут страшная, мускулистая горилла была надежно пленена. И лишь тогда, проверив последний узел, Керим заметил, причину, свалившую безумствующего великана. Ей оказалась обычная удавка, которую некто умудрился накинуть и затянуть на шее размахивающего молотом палача.

«Невероятное искусство! — удивился гвардеец. — Кто же из них способен сделать столь точный бросок в пылу сраженья? Да уж, эти люди действительно не зря были выбраны в хольды!».

— Что смотришь? Влюбился? — язвительно спросил Питер Гэл.

Керим не стал отвечать на эту явную провокацию. Зачем? Дискуссия с сумасшедшим ещё никому не приносила пользы.

— Теперь-то я догадался, почему он это сделал, — ощерившись, сообщил плененный палач. — Боялся, что с раненым на руках мы не успеем вовремя добраться до места силы. Хладнокровный ублюдок! Всё верно рассчитал и парнишку угробил и меня подставил.

— Даже если так, Руана-то прикончил именно ты! — напомнил Жан-Люк и двинул беспомощного великана кулаком в лицо.

— Каюсь, моя вина, — согласился Питер Гэл, сплевывая кровь. — Но вы схватили не того. Кто-то из вас настоящий убийца. Подумайте, как следует об этом, и всё сами поймете, — посоветовал он и многозначительно замолчал.

* * *

Без раненого на руках отряд стал двигаться значительно быстрее. Конечно, связанный великан тоже затруднял перемещение, но он, по крайней мере, шёл сам. К тому же Жан-Люк придумал навьючить на него весь лишний груз, которого накопилось предостаточно. Как-никак три бесхозных амулета силы и все довольно тяжёлые, особенно секира Рикарди. Если б не физическая мощь великана нести всё это было бы просто нереально. Особенно на нижних ярусах, вплотную примыкающих к лавовому озеру, где воздух оказался горячим и влажным, словно в парной, где каждое усилие, каждый малейший шаг сопровождались отдышкой и гулкими ударами сердца. Честно говоря, даже просто дышать в этих пышущих жаром туннелях оказалось трудно. Спасало лишь то, что разведывать путь там от хольдов не требовалось. Толи из-за особенностей горной породы, толи из-за влияния места силы, но коридоры нижних ярусов в пещере Фадом не менялись многие десятки лет, а значит, карта капитула снова становилась актуальной.

— В конце этой расщелины будет коротенький, подводный проход. Минуем его и мы на месте, — сообщил Жан-Люк, взглянув на план туннелей.

— Быстрей бы! А то становится всё жарче и жарче, — пожаловался Питер Гэл.

— Заткнись! Будь благодарен, что ты вообще идёшь с нами! — грубо ответил Гюйон и быстро пошёл вперёд, всем своим видом демонстрируя уверенность настоящего лидера.

Однако всего через дюжину шагов он сбавил темп, а после и вовсе замер, растерянно уставившись куда-то перед собой. Из-за обилия пара видимость тут была плохой и идущие позади товарищи не разглядели причины остановки.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Керим.

— Дальше идти некуда, — мрачно ответил Гюйон. — Взгляни сам.

Догнав лидера, гвардеец посмотрел вперёд. Там в густых клубах белёсого пара бурлил крутой кипяток. Да уж, если они не желают превратиться в суп, можно забыть о короткой дороге.

— Взгляни на карту, есть ли другой путь? — посоветовал Гюйону беззвучно подошедший Кен Абара.

— Ага, ты прав, — согласился тот и достал из-за пазухи драгоценный пергамент.

Судя по карте, обходная дорога действительно существовала, однако она представляла собой извилистый затопленный водой коридор значительно длиннее того, в котором Керим чуть не отдал концы.

— А вдруг, там тоже кипяток? — предположил Кен Абара.

— Не посмотрим, не узнаем, — ответил Гюйон и двинулся обратно.

На этот раз им повезло: предположение Абары не оправдалось. Вода хоть и была горячей, напоминала скорее тёплую ванну, чем раскалённый чайник.

— Вот это приятная новость! — воскликнул Керим, опустив в неё руку.

— Рано радуешься, — желчно возразил Питер Гэл. — Вспомни, о волшебных облатках, которые ты бездарно профукал. Тебе придётся нырнуть в этот омут без помощи магии, — мерзко загоготал он.

— А ведь и, правда, — нехотя подтвердил Гюйон. — Снадобий задержки дыхания на всех может и не хватить. Коридор-то очень длинный…

— Давайте вначале поймём, у кого, сколько осталось, — предложил юный Кен Абара. — У меня только три облатки. Другие потратил.

— У меня четыре, — пересчитав свои, сообщил Гюйон. — И ещё пятнадцать досталось нам в наследство от Рикарди, Гюнтера и Руана.

— Не бреши! В той кучке моих законных три штуки, — рявкнул Питер Гэл.

Жан-Люк болезненно поморщился и, словно не слыша палача, обратился к Кериму:

— А сколько у тебя? — поинтересовался он.

— Одна, — ответил гвардеец и покраснел словно мак.

— Не густо, — присвистнул Гюйон, а Гэл прыснул со смеху.

Затем все четверо вопросительно уставились на сэра Кашери. Тот долго молчал, видимо решая, стоит ли ему опускаться до разговора с плебеями. Но, хорошенько поразмыслив над ситуацией, всё-таки произнес:

— Пять.

— Итого, двадцать восемь штук, — быстро посчитал Гюйон. — Судя по карте, затопленный коридор скорей всего удастся преодолеть минут за девять-десять. Из расчёта по облатке на минуту, получается…

— Можно и меньше, — перебил Керим. — Ведь каждый из нас способен на какое-то время задержать дыхание без всякой магии.

— Верно, — согласился Гюйон. — Тогда примерно восемь штук на человека, ну или самое малое семь.

— И ещё семь на обратную дорогу, — напомнил Питер Гэл.

Эти слова прозвучали как гром с ясного неба. За своей целью, все совершенно позабыли о возвращении. А ведь действительно, вернуться-то придется тем же самым путём, тем же самым подводным коридором.

— Четырнадцать штук только на одного! — удивленно пробормотал Гюйон.

— Значит, лишь двое из нас смогут добраться до места силы и вернуться обратно! — растерянно пробормотал он.

— И кто же эти счастливчики? — ощерившись, спросил палач.

— Бросим жребий, — предложил Керим.

— Нет! Не пойдёт, я не верю в удачу, — неожиданно заартачился Кен Абара.

— Я тоже никому не отдам свои снадобья, — коротко сообщил сэр Кашери.

Ситуация плавно зашла в тупик. Здесь на пороге врат в новую жизнь никто не хотел уступать свой шанс другому. Повисла напряжённая пауза, в течение которой все усиленно придумывали хоть какой-нибудь выход.

— Давайте оставим Питера здесь, он всё равно не заслуживает права владеть собственным амулетом, — нарушил тишину Гюйон. — А сами возьмем по семь облаток и доберемся до места силы. Вначале станем настоящими хольдами, а там уж подумаем об обратной дороге.

С первого взгляда такое предложение казалось весьма разумным. Керим уже был готов его поддержать, но тут неожиданно заговорил Питер Гэл:

— Развяжите меня хотя бы, — смеясь, попросил палач. — А я уж позабочусь о том, чтобы доставить весть о вашей безвременной кончине на поверхность. Могилку вам справлю, по праздничкам поминать буду, — продолжил паясничать он.

Вроде бы бестолковая клоунада, но впечатление было безнадежно испорченным. Действительно нелепо рисковать жизнью, когда самая последняя скотина спокойно вернётся домой. Да ещё лет через десять Гэл возможно станет хольдом, а они так и останутся вчетвером гнить на берегу озера Рюка. Нет уж, так дело не пойдёт!

И снова настала тишина. Вконец растерявшиеся хольды беспомощно опустились на тёплые камни и молча сидели, размышляя чёрт знает о чём. Керим в этом смысле ничем от других не отличался.

— Слышь, «смуглянка», — вдруг окликнул его Питер Гэл. — Мне по большому надо. Помоги, будь другом.

— Обойдёшься, — отмахнулся гвардеец и желчно сплюнул.

«Вот ведь ублюдок, именно ко мне пристаёт! — раздражённо думал он. — Знает же, насколько мне противен и всё равно лезет».

— Не обойдусь, — возразил палач. — Сильно надо, или отведи в сторонку или прям тут, в штаны. Чего выбираешь?

— Ладно, — нехотя согласился Керим. — Пойдём, ведь всё равно не отстанешь.

— Ага, — обрадовался великан. — Пойдём касатик, пойдём.

Так, сюсюкая и паясничая, он завёл гвардейца в какой-то длинный боковой туннель.

«Далековато, — удивился Керим. — Хватило бы и просто за угол зайти. Уж не задумал ли Гэл меня прикончить? Ну, если так, то он сильно ошибся, связанным ему меня ни за что не одолеть».

Как выяснилось позднее, Керим почти угадал: великан и в самом деле пришёл сюда не по нужде. Едва Гэл убедился, что их разговор не могут услышать остальные, то сразу же сменил тон:

— Слушай сюда! — решительно произнёс он. — Я не знаю, как добраться до озера Рюка. Зато придумал, кое-что другое: я понял, как можно изловить убийцу!

— Убийцу? — язвительно переспросил гвардеец. — Так ведь убийца это ты. И если меня не обманывает зрение, ты уже пойман!

— Ладно, пусть даже так, — не стал спорить великан. — Но можешь ты меня хотя бы выслушать? Что ты теряешь?

Реакция палача удивила Керима. Он ожидал вспышки гнева или на худой конец порции оскорблений. Чего угодно, но только не спокойной и разумной беседы. Ну что ж, даже интересно послушать.

— Говори, — разрешил он.

— Представь на мгновенье, что я прав, и меня просто подставили, — торопливо начал Гэл. — Причину я уже пояснял, теперь лишь отмечу, что сделать это было совершенно не трудно. Взять мой молот пока я спал, прикончить паренька и обрызгать его кровью мои ботинки. Согласись, чисто теоретически это мог сделать любой из вас.

— Разве что теоретически, — нехотя подтвердил гвардеец.

— Я знаю, что я невиновен, — заявил Питер Гэл и быстро, чтоб собеседник не успел возразить, добавил: — И знаю, что ты невиновен тоже.

При этих словах гвардеец против воли ухмыльнулся. Неужто великан рассчитывает задобрить его столь грубой лестью? И что будет дальше? Они двое против всех остальных?

— Не смейся, я поясню тебе свои соображения, — взволнованно затараторил Гэл.

— Всё дело в мотиве. Как я и говорил, заику убили только за то, что он своими ранами замедлил продвижение отряда.

— Да, эту версию я уже слышал, — подтвердил Керим.

— А кто был изначально против переноски раненого? Кто не хотел брать его с собой? — задал наводящий вопрос великан.

— Как кто? — удивился гвардеец. — Ты, конечно!

— Нет, — смутился палач. — Кто кроме меня?

— Тогда Гюйон, — вспомнил Керим.

— Вот именно! — подтвердил Питер Гэл. — Да и рыцарь этой затее тоже не слишком обрадовался. А малец Абара с самого начала что-то от нас скрывает. Сам видишь, кроме тебя мне некому доверять.

Гвардеец нехотя признал, что в словах великана была определённая логика. Однако кровавые следы указывали именно на него. И чтоб переубедить Керима потребовалось бы нечто большее, чем простая логика. Гораздо большее!

— Всё это лишь твои догадки, — раздражённо произнес гвардеец. — По-твоему я должен отпустить тебя только на их основании?

— Естественно нет, — усмехнулся великан. — Вспомни, с чего мы начали. Я заявил, что знаю способ, как можно поймать убийцу. И поскольку я твёрдо уверен, что это не ты, я рассказываю про этот способ именно тебе.

— Продолжай, — невольно заинтересовался Керим.

— Подумай-ка, что в данной ситуации станет делать настоящий убийца? — спросил Питер Гэл. — Он так хотел добраться до озера Рюка, что даже прикончил человека ради этого. А теперь, какие-то жалкие облатки его остановят? Наверняка, нет!

— То есть? — не понял гвардеец.

— Сейчас он как и все мы отчаянно ищет выход из сложившейся ситуации. Вот только в отличие от остальных, он не остановится ни перед чем! — пояснил палач. — Зуб даю, что он попробует стащить или взять силой облатки Гюйона. Если конечно это не сам Гюйон.

— Интересная мысль, — похвалил Керим.

— Надо устроить засаду, — продолжил Питер Гэл. — Не важно, Жан-Люк убийца, или кто другой. Главное, что он спешит, и будет действовать при первой же возможности. Если подсунуть ему таковую, он обязательно клюнет!

Вот это уже не было пустой догадкой. Засаду действительно нетрудно организовать. Сработает и выяснится личность преступника, а не сработает, вина палача будет окончательно подтверждена.

— Сделаем короткий привал и закроем на время волшебные фонари, — задумчиво произнес Керим. — Если ты прав, то убийца обязательно использует темноту для нападения.

— Ага, — подтвердил Гэл. — Я тоже об этом думал. Отличный вариант!

И в этот миг пещеры огласил пронзительный крик, подхваченный и многократно повторенный эхом:

— Помогите-ите-ите! — просил чей-то голос, чей именно Керим так и не понял.

Последние отзвуки вопля ещё не успели затихнуть, когда по туннелям покатился звон скрестившегося оружия. Где-то там завязалась смертельная схватка.

— Опоздали! — проревел великан и со всех ног бросился обратно к центральному коридору.

Керим рванул вслед за ним и вскоре оба, тяжело дыша, ввалились в маленький зал, где пять минут назад они оставили своих товарищей. Те до сих пор находились там, вот только Гюйон, кажется, был уже мертв. Раскинув руки, он распростёрся на полу в луже своей собственной крови, а двое других отчаянно рубились на мечах. Сэр Кашери вроде бы одерживал верх, по крайней мере, он прижал своего противника к стене и постоянно нападал, нанося стремительные и точные удары.

«Кому же помогать? Кто из них негодяй, а кто его жертва?» — опешил Керим.

— Помогите! — вновь попросил Кен Абара, сейчас-то Керим понял, что это и в первый раз был именно он.

Не сомневаясь более ни секунды, гвардеец кинулся на спину Францу Кашери. Но рыцарь словно имел глаза на затылке и смог увернуться. Тем не менее, теперь перед ним было несколько серьёзных противников. Победа ускользала из его рук, и, осознав, это Кашери предпочёл сбежать. Крутнувшись на месте, он в три огромных прыжка достиг затопленного водой прохода и рыбкой нырнул в воду.

— Стой! — орал вслед Кен Абара. — Остановите его! Ведь у него все наши зелья! — бессильно сокрушался он.

— Опоздали! — повторил Питер Гэл. — Да снимите уже с меня эти верёвки! — раздражённо потребовал он.

Глава 19. Конец или новое начало

Как ни странно Жан-Люк оказался жив. Природа одарила этого человека необыкновенно крепким черепом, и мощный удар рукояти меча оставил на его голове лишь неглубокую рваную рану. Хотя крови с неё вытекла целая лужа, в целом она оказалась неопасной.

— Дуракам везёт, — желчно повторил Питер Гэл, заматывая голову внезапно очнувшемуся Гюйону. — И как же ты додумался отдать Кашери все наши снадобья?

— Отвянь, — огрызнулся тот.

— Да уж и, правда, глупо получилось, — вместо него ответил Кен Абара. — Рыцарь попросил ещё разок пересчитать облатки. Я говорит, придумал один способ, но прежде чем расскажу, нужно ещё кое в чем убедиться.

— Вот и убедился, — невесело усмехнулся великан. — Твои-то хоть облатки на месте? — с надеждой поинтересовался он.

— Да, все три, — ответил Кен.

— А что толку? — мрачно произнес Керим. — Надо как минимум семь штук, а у нас почти вдвое меньше. Нырять с таким количеством чистое самоубийство.

Спорить с ним никто не стал. Ведь в прошлый раз, когда они впервые столкнулись с подводным туннелем, все четверо едва не погибли. И если б не эти магические зелья их нынешний разговор смог состояться разве что на том свете.

— Что будем делать? — скривившись от досады и головной боли, поинтересовался Гюйон. — Есть какие-нибудь предложения?

— Конечно, есть! — ответил Питер Гэл и зловеще оскалился: — Скоро эта мразь пойдет обратно. Подождём его здесь и встретим, как следует!

— Пять часов в этой парилке? — с сомнением произнёс Керим. — Мы сами раньше сдохнем.

— Значит, поднимемся на предыдущий ярус, где не так жарко, — предложил Кен.

— Подкараулим сэра рыцаря там!

— Дело говоришь, — поддержал великан. — Пойдёмте, другого варианта всё равно нет.

С этими словами он поднялся на ноги и, взвалив на себя увесистые сумки, медленно двинулся в сторону выхода, а трое других хочешь не хочешь поплелись за ним следом.

«Вот уж не думал, что вернусь отсюда с пустыми руками, — мрачно подумал Керим. — Даже если удастся наказать этого рыцаря, для нас-то уже ничего не изменится, мы всё равно не станем хольдами!»

Подобные мысли одолевали всех четверых; несостоявшиеся хольды шагали в тягостной тишине, словно неприкаянные тени в подземном царстве смерти. Примерно через полчаса этого скорбного шествия они достигли вертикальной шахты, соединяющей два нижних яруса пещер Фадома. Стоило подняться по ней и жара начала быстро спадать. С каждым новым шагом дышать становилось всё легче и легче.

— Что за чёрт! — неожиданно воскликнул Гюйон. — Здесь целых два крестика! Этот негодяй Кашери пометил сразу два коридора. Как же теперь понять какой из них верный?

И, правда, на очередной развилке, два из трех возможных направлений были помечены крестами, причём один из них был заметно крупнее другого.

— Теперь только он знает обратную дорогу, — устало пробормотал Кен Абара.

— А всё вы виноваты! — заорал Питер Гэл и грязно выругался. — Я приглядывал за Кашери, пока вы меня не связали. А после никто даже не удосужился посмотреть, что этот ублюдок рисует на стенах.

Конечно, великан был полностью прав, они совершили роковую ошибку, оставив сэра Кашери без должного присмотра. Но разве ж кто мог о таком подумать? Ведь рыцарь, казалось, справлялся со своими обязанностями просто безупречно. Спускаясь на дно пещеры, их маленький отряд частенько заходил в тупик и шёл обратно. Бывало, они проходили одну и ту же развилку по два три раза. И тогда именно отметки Кашери помогали им сориентироваться. Кто ж знал, что рыцарь успевает возвращаться и дорисовывать лишние кресты? Надо признать, мерзавец обвел их вокруг пальца. Теперь найти обратную дорогу без его знаний будет просто нереально.

— Тогда, остаемся тут, — сказал Кен Абара и сбросил свою заплечную сумку. — Для нашей цели это место подходит не хуже других. Ведь Кашери по любому пройдет здесь.

— Ага, — согласился Керим и тоже опустился на пол.

— Погодите, а вам не кажется всё это странным? — неожиданно спросил Питер Гэл.

— Что именно? — поинтересовался Гюйон. — Говори яснее.

— Я имел в виду поступки Кашери, — пояснил великан. — Зачем, по-вашему, он запутал обратную дорогу?

— Ну, тут вроде всё ясно, — ответил за всех Гюйон. — Мерзавец заранее предполагал, что может попасться нам в руки и обеспечил себя дополнительными козырями. Теперь он станет шантажировать нас и потребует сохранить ему жизнь в обмен на сведения.

Выслушав эту вполне правдоподобную версию, великан лишь рассмеялся:

— По-твоему Кашери полный идиот? — поинтересовался он. — Не забывай, я профессионал во всём, что касается пыток и способов развязать язык. Едва мерзавец окажется у меня в руках, он запоёт, как соловей! — тут палач вновь развеселился:

— Шантажировать меня? Насмешил, ничего не скажешь.

— Все когда-то ошибаются, — пробормотал Гюйон. — Может и он, наконец, просчитался.

— Вряд ли, — вмешался в разговор Кен Абара. — Судя по ловкости, с которой Кашери провернул убийство Баядера, мерзавец очень хитер и расчётлив.

— Это уж точно, — подтвердил Питер Гэл.

Однако Гюйон с ними не согласился:

— Если бы Кашери действительно был хитрым, он не загнал бы себя в такую очевидную ловушку, — возразил он. — Ведь мы перекрыли ему единственный выход! Не очень-то умно с его стороны. Не находите?

— Чёрт! Как же я сразу не понял? — воскликнул Керим. — Да всё ж просто очевидно!

Три пары удивленных глаз уставились на возбуждённого гвардейца, а тот вскочил и принялся лихорадочно ходить из угла в угол.

— Не хочешь объяснить? — не выдержал Гюйон. — Что там тебе очевидно?

— Во-первых, — начал Керим, — после того, как мы раскрыли злодеяния Франца Кашери, он не может позволить никому из нас выбраться отсюда живым.

— Ну, наверно ты прав, — подтвердил Кен Абара, а остальные молча кивнули.

— Во-вторых, — продолжил Керим, — убить всех четверых ему вряд ли удастся, гораздо проще похоронить нас заживо. Именно для этого он запутал обратную дорогу. По его дьявольскому плану мы все здесь останемся навечно!

— Только если не изловим его самого, — возразил Питер Гэл.

— А мы его не изловим! — почти закричал Керим. — Ведь амулет Кашери это та самая «ночная мантия»! Я только сейчас вспомнил, что хольд Закир её бывший хозяин по слухам недавно помер. А если вспомнить, что Кашери не назвал свой амулет, всё сразу сходится один к одному!

— Чёрт! Если твоя догадка верна, мы в полной заднице! — помрачнел Гюйон.

А остальные двое продолжали непонимающе хлопать глазами. Видимо ни Кен Абара, ни Питер Гэл никогда не слышали о хольде Закире, лучшем ассассине капитула.

— Что такого особенного в этой «ночной мантии»? — наконец спросил Кен Абара.

— Уникальная вещь! Почти столь же могущественная, как знамя Асарада или медальон Регио, — возбуждённо ответил Керим. — А всё потому, что «ночная мантия» может сделать своего хозяина практически невидимым!

При этих словах Гэл помрачнел. Вот значит как: чёртов рыцарь, постоянно оказывался на шаг впереди них, и даже теперь всё шло по его плану. Но как бы то ни было у них есть в запасе несколько часов и битва ещё не проиграна!

— Погоди паниковать, — велел он Кериму. — Ведь Франц Кашери не хольд Закир и толком не умеет управлять своим амулетом силы! Думаешь, он сможет сделаться невидимым?

— Надолго вряд ли, — ответил гвардеец. — Но чтоб обойти нас много времени и не надо. Пары минут будет достаточно, а на такое он вполне способен. Ведь в отличие от нас, Кашери добрался-таки до озера Рюка и тамошнего места силы. А значит, его взаимосвязь с амулетом наверняка возросла.

— Верно, — подтвердил Гюйон. — К тому же вполне возможно, что мерзавец и раньше умел исчезать на какое-то время. Больно уж нагло он порешил Баядера, почти что на наших глазах.

Теперь, когда Жан-Люк упомянул об этом, чудовищная дерзость убийцы и правда показалась им весьма подозрительной.

— И что тогда прикажете делать? — истерично забормотал Питер Гэл.

— Похоже, мы проиграли! Если он бросит нас здесь, мы сами точно не выберемся!

— Не стоит так просто сдаваться! Что-нибудь обязательно можно придумать! — попробовал успокоить великана Керим.

— Так думай! Кто тебе мешает? — бешено взревел тот. — Тоже мне мыслитель нашёлся!

Разговор принимал крайне неприятный оборот. Под действием эмоций, Питер Гэл становился опасен.

«Глупо будет если мы сами преубиваем друг друга, — мрачно усмехнулся Керим.

— Вот уж Кашери обрадуется».

— Погодите скандалить! Есть ещё один вариант, — вдруг заявил Кен Абара.

— Рискованный, но раз уж другого выхода всё равно нет, можно попробовать.

— Говори! — хором закричали остальные.

* * *

При виде бурлящего кипятка их вновь охватили сомнения. Пройти именно здесь? В своём ли Кен уме? Конечно, если всё выйдет как надо, они окажутся на берегу озера Рюка всего через пару минут. А если что-то пойдёт не так? Думать об этом совсем не хотелось.

— Может, отправимся длинной дорогой, там-то вода похолоднее? — в который раз предложил побледневший Жан-Люк.

— Нет, — отрезал Кен. — Я объяснял уже, что не смогу долго поддерживать защитный купол. Выберем длинный путь и точно потонем, когда он лопнет где-нибудь посередине затопленного коридора.

— А что если он лопнет, когда вокруг нас будет кипяток? — мрачно поинтересовался Питер Гэл.

— Такое тоже может случиться, — не стал отрицать Кен. — Но вы же сами захотели рискнуть. Или уже передумали?

— Нет, не передумали, — ответил за всех Керим.

— Тогда держитесь ко мне как можно ближе, — велел Абара и, обнажив свой меч, поднял его над головой.

Трое других, по-прежнему колеблясь, встали с ним рядом и окружили его плотным кольцом.

— Поехали! — сказал Кен и как-то по-особенному напрягся.

Через мгновенье от рукояти его меча стала расползаться во все стороны едва заметная полупрозрачная пелена. Вскоре она накрыла их маленький отряд тонким, колеблющимся куполом.

— Эта хреновина точно выдержит? — хрипло спросил Гюйон.

Вместо ответа Кен решительно шагнул к заполненному кипятком проходу. И сразу стало жарче, клубы горячего пара, хотя и не проникали под купол, всё равно заметно грели.

«Во чёрт! Неужто я сам согласился на это? — вдруг испугался Керим. — Мы же тут заживо сваримся!»

Но отступать уже было поздно, у ног вовсю бурлило адское варево. Пол коридора быстро опускался и хольды с каждым шагом заходили в него глубже и глубже: по щиколотки, по колено, затем по пояс. Затаив дыхание они наблюдали, как под напором кипятка прогибаются внутрь прозрачные стенки хлипкого купола. Вот уровень дошёл до груди, ещё один шаг и бурлящие волны сомкнулись над ними. Защитный пузырь вроде бы выдержал, зато жара стала просто невыносимой.

«Только бы обошлось! Только бы он не лопнул!» — молился Керим, вытирая с лица обильный пот.

А время словно исчезло, никто из четверых так и не понял, сколько минут провёл в этом раскалённом аду. Но вот, наконец, пол коридора начал плавно подниматься, ещё десяток шагов и головы хольдов поднялись над поверхностью кипятка. И хотя густой пар пока что скрывал их появление, с этого мгновенья от них требовалась повышенная осторожность. Ведь где-то тут, на берегу озера Рюка, находился безжалостный убийца, которого нужно было захватить врасплох.

«Кажется, пронесло!» — выдохнул Керим, когда уровень кипятка стал ниже колена.

Видимо Кен подумал о том же, и это едва не стоило им жизни. Потеряв концентрацию, Абара не удержал защитный купол и позволил ему лопнуть. Тут же волна бурлящего варева устремилась к их ногам, а воздух прорезал чей-то душераздирающий крик. Забыв о всякой осторожности, четверо хольдов, пихаясь и расталкивая друг друга, кинулись к спасительной суше. Дюжина шагов и они в безопасности. Правда Жан-Люк, бежавший последним, хромал и дико выл от боли. Остальным же повезло больше: толстые кожаные сапоги защитили ноги от жара и все трое отделались лишь испугом.

— Как вы пробрались сюда? — раздался вдруг голос Кашери, о котором в свете последних событий все успели позабыть. — Впрочем, не важно. Вы как раз вовремя, чтобы проверить мою новую силу, — высокомерно заявил убийца.

Обернувшись на звук, Керим нащупал глазами тёмную фигуру говорившего. Озеро расплавленной магмы давало достаточно света, и рыцаря было отлично видно даже без всяких магических фонарей. Но вдруг фигура Кашери исчезла. В мгновение ока! Он только что стоял там, у тех камней и вот его нет! Лишь присмотревшись внимательнее, Керим заметил почти прозрачный силуэт, мелькнувший на фоне светящейся лавы.

«Мы не ошиблись, Кашери на самом деле стал новым хозяином «ночной мантии» и, видимо уже успел освоить её возможности, — сообразил гвардеец. — Но нас всё-таки четверо против него одного, неужто он взаправду рассчитывает победить?».

На этот вопрос Франц Кашери ответил очень быстро, причём самым доходчивым образом. Появившись из ниоткуда неподалёку от ошарашенных хольдов он резко взмахнул рукой и снова растворился в воздухе. Никто даже не дернулся, а тугая верёвка уже опутала тело Керима, лишив его свободы движений.

«Обычный ремень с грузами на концах, — успел заметить гвардеец, прежде чем хлопнулся на пол. — Но каков бросок!» — восхитился он и попробовал освободиться от пут.

Однако его попытки ни к чему хорошему не привели, верёвка лишь глубже врезалась в тело. Помучавшись ещё чуть-чуть, гвардеец, наконец, сдался и из участника событий превратился в беспомощного наблюдателя. Теперь против Кашери осталось только трое, вернее двое, ведь воющего от боли Гюйона тоже можно было не брать в расчёт.

— Покажись, ублюдок, на части порву! — бешено заорал Питер Гэл.

Рыцарь на это лишь рассмеялся и продолжил атаковать исподтишка. Он появлялся каждый раз в новом месте и метал в своих противников какие-то маленькие лезвия, то ли кинжалы, то ли сюрикены. Такая тактика полностью себя оправдала: Гэл получил сразу несколько легких, но обильно кровоточивших ран, а Кен оставался невредим лишь потому, что вновь активировал свой защитный купол.

— Сопляк, откуда у тебя амулет Асарада? — спросил из пустоты голос Кашери, затем, мерзко рассмеявшись, рыцарь продолжил: — Спасибо за такой царский подарок, доставлю его в капитул, озолочусь!

«О чём это он талдычит? — не понял Керим. — Амулет Асарада ведь знамя, а не меч. Это каждый знает. Хотя, конечно, по своему действию клинок Абары на него очень похож».

И тут гвардейца словно осенило: малец каким-то образом переделал амулет знаменитого хольда, изменив его форму, но сохранив суть. Подобным трюком он обманул даже магов капитула, а Кашери вот догадался. Невероятно! Однако размышлять об этом открытии было некогда, ведь сражение между невидимкой и двумя его противниками неожиданно обострилось. То ли у рыцаря закончилось метательное оружие, то ли по какой другой причине, но он вдруг перешёл к ближнему бою.

«Сейчас-то у нас появится шанс!» — обрадовался Керим.

Но радость его оказалась преждевременной: сэр Кашери как и прежде бил исключительно исподтишка. Он проявлялся лишь на мгновенье и то только сзади или сбоку, и, нанеся быстрый удар мечом, сразу же исчезал вновь. Абара, надежно защищённый своим куполом, пока что справлялся с наскоками рыцаря, а вот Гэлу снова пришлось нелегко. Не зная направление очередной атаки, он пробовал отпугнуть Кашери, вращая вокруг себя свою огромную кувалду. Подобраться к нему и правда было трудновато, однако такая защита отбирала у израненного великана слишком много сил.

«Когда Гэл выдохнется ему конец!» — решил Керим и снова ошибся.

Всего через пару секунд произошло нечто, изменившее весь рисунок сражения. «Ночная мантия» Кашери неожиданно дала сбой. Возможно, рыцарь не до конца освоил её силу или просто устал, но невидимость вдруг исчезла, причём в самый неудачный момент. Кашери появился в поле зрения противников как раз когда прокрадывался между ними.

— Убью! — неистово заорал Гэл и бросился к застывшему в остолбенении рыцарю.

С другой стороны стремительно приближался Кен Абара. И хотя в последний момент Кашери успел исчезнуть отныне ситуация переменилась: рыцарь из охотника превратился в жертву. Он всё меньше атаковал и всё больше прятался. А амулет подводил его чаще и чаще.

«Франц Кашери не плохой фехтовальщик, но против двоих он не выстоит, — прикинул Керим. — Первая же ошибка станет для него фатальной!»

Так и случилось, отступая под натиском противников, рыцарь случайно оказался у самого места силы. Несмотря на близость к пышущей жаром магме, там всегда было холодно, и камни оставались покрытыми вечным льдом. Забыв об этом, Кашери неудачно поскользнулся и пропустил удар увесистой кувалды Гэла. Она легко проломила его стальной панцирь и раскрошила ребра.

— Убью! — прорычал Гэл и занёс своё устрашающее оружие над поверженным противником.

— Погоди! — остановил его Кен. — Без него мы не выберемся! Не забывай, только он знает обратную дорогу.

Великан нехотя опустил свой молот и, пнув раненого Кашери, зловеще прошипел:

— Живи пока, мразь! Но поверь мне: для тебя было бы лучше умереть сразу!

* * *

Теперь, когда капитул проведал про амулет Асарада, возвращаться в Баон было бы не безопасно. Кен отчётливо понимал это, но он не мог сбежать, не предложив Леоне отправиться вместе с ним. Не так давно Кен бы не стал навязываться, однако сейчас всё изменилось. Спустившись к озеру Рюка, бывший оруженосец узнал себе настоящую цену. После проведённого там ритуала он в полной мере ощутил могущество доставшегося ему амулета и почувствовал, что когда-нибудь сможет его использовать. Рано или поздно он станет хольдом не менее известным, чем Асарад имя которого гремело по всей империи. Леоне надо лишь чуть-чуть подождать!

Добравшись до города, Кен остановился в захудалой гостинице и, позаимствовав у её хозяина дряхлую лошадь, верхом отправился на поиски своей пассии. Как и в прошлый раз, он подкараулил её на улице, неподалеку от ворот особняка Зейдена.

— Здравствуй, — поприветствовал Леону оруженосец. — Наконец-то мы свиделись! — добавил он улыбнувшись.

— Ага, — не слишком приветливо пробормотала волшебница. — Ты ждал меня? Зачем?

— Нам надо поговорить! — ответил Кен. — Но так, чтобы без лишних ушей.

Он до мельчайших деталей продумал этот разговор и знал, что скажет ей дальше. Вот только ответ волшебницы оказался совсем не таким, как он рассчитывал:

— Послушай, я сейчас занята. Может, поговорим в другой раз? — предложила она и попыталась удалиться.

А бывший оруженосец, внезапно смутившись, застыл на месте. Девушка вела себя неприветливо, как будто не хотела его видеть.

«Неужто у неё уже кто-то есть? — испугался Кен. — Тогда я, получается, зря приехал, — подумал он, но тут же отогнал от себя эти мысли».

Как бы то ни было он должен идти до конца. Раз решил ей признаться, нельзя теперь отступать!

— Знаешь, а я ведь стал настоящим хольдом и могу применять амулет Асарада! — выложил он свои козыри.

— Молодец, я за тебя правда рада, — скороговоркой пробормотала волшебница.

— Расскажешь мне как-нибудь потом, а сейчас я поеду, — откровенно заторопилась она.

«Пытается меня спровадить? Ждёт кого-то? — догадался Кен. — Ну, уж нет, теперь-то я точно не отстану, по крайней мере, пока всё не выясню!»

Сделать это оказалось даже проще, чем он рассчитывал. Ведь человек, которого ждала Леона, сам нашёл их. И, к сожалению, им оказался не кто иной, как их старый знакомый, Актурбин Рико.

— Опять ты, сопляк, — прорычал он, незаметно подкравшись откуда-то сзади. — Что жить надоело?

— Успокойся, Актурбин, — взмолилась Леона. — Мы просто разговаривали! Ничего особенного!

Взглянув в лицо покрасневшей и заметно смутившейся волшебницы, Кен чуть не взвыл от отчаяния:

«Гадство! Всё-таки я опоздал! — сообразил он. — Ублюдок уже успел охмурить её!»

— Что молчишь, язык проглотил? — продолжил напирать Пика. — Даю тебе последний шанс убраться подобру-поздорову. Проваливай и больше рядом с Леоной не появляйся, иначе пеняй на себя!

При этих словах кровь бросилась Кену в лицо. И хотя он понимал, что не может пока на равных соперничать с Актурбином, всё равно решил драться. Ведь в некоторых битвах нельзя отступать, даже зная, что проиграешь!

— Нет! Если хочешь чтоб я ушёл, попробуй заставить меня! — прошипел Кен и обнажил свой меч.

— Хватит, Кен, — вдруг разозлилась Леона. — Убирайся! Надоел…

Вот это было совсем неожиданно и жутко неприятно! Словно удар в спину! Да ещё от кого? От любимой девушки!

«Неужто мерзавец так дорог ей? — поразился вконец растоптанный Абара.

— Настолько, что ради него она так запросто унизила меня? Это что, её избранник? Он же напыщенный, самовлюбленный индюк!»

А девушка, заметив сомнения юноши, поспешила развеять их:

— По-твоему я вечно должна спасать твою шкуру? — язвительно поинтересовалась она. — Нет уж! Хватит! Насмотрелась на эти ваши поединки! Проваливай!

В груди у Кена что-то оборвалось. Невыносимая тоска охватила его душу, лишив на время дара речи. Воспользовавшись его замешательством, волшебница пришпорила коня и ускакала далеко вперёд. А Пика последовал за ней, издевательски помахав на прощание рукой.

«И что же я творю? — вяло соображал Кен, глядя Леоне в спину. — Может остановить её? Хотя зачем? Она ведь уже всё сказала».

Развернув свою клячу, несчастный юноша понуро поплёлся в противоположную сторону.

«Что мне теперь делать? Куда податься? — уныло размышлял он. — Может спросить у Кристины?»

Вначале эта идея показалась хорошей. Узнать свою судьбу у ясновидящей. Чем не вариант? Однако, вспомнив острый язычок своей малолетней хозяйки, Кен передумал.

«Нет уж, не стоит появляться перед ней в таком жалком состоянии, — криво усмехнулся он. — Лучше справлюсь как-нибудь сам».

Тем временем старая лошадь, почувствовав предоставленную седоком свободу, сама принесла его во двор родной для неё гостиницы.

«Что ж, похоже, само провидение решило подсказать мне верный путь, — подумал Кен. — Заберу свои вещи и прочь из города! Пойду искать свою удачу. И пусть мне наконец-то повезёт!»

Content

Виктор Буркон
Фатум

Пролог

Глава 1. Последнее желание

Глава 2. Чужое золото

Глава 3. Чёрная магия

Глава 4. Противостояние

Глава 5. Схватка

Глава 6. Трясина

Глава 7. Проклятие

Глава 8. Бурная ночь

Глава 9. Случайные жертвы

Глава 10. И снова битва

Глава 11. Превратности судьбы

Глава 12. Попутчики

Глава 13. Третий лишний

Глава 14. Долгожданная встреча

Глава 15. Дворцовые интриги

Глава 16. Быстрый способ

Глава 17. Спуск

Глава 18. На дне

Глава 19. Конец или новое начало