I

Усы были у Горошка еще коротковаты, но он считал себя вполне самостоятельным и терпеть не мог, если кто-нибудь из друзей называл его зеленым.

Особенно он дорожил мнением толстенькой недотроги Свеклины. В Огороде они жили по соседству и часто вдвоем ходили на вечерние представления Солнца. Эти спектакли-закаты Свеклине очень нравились. Однажды она спросила у Горошка:

— Вы заметили, как блеснул и погас и вышние последний луч? По-моему, чудесно!

— Да. но все-таки вчерашний закат был интереснее сегодняшнего,- ответил Горошек.-вчера было больше ярких красок.

— Это вам просто почудилось -сказала Свеклина, недовольная тем, что ей возражают. — И вообще, дорогой Горошек. что вы понимаете в искусстве! Ведь вы еще совсем зеленый.

Эх, не стоило Свеклине так говорить!

— Я? Зеленый?! — возмутился Горошек..- Ну что ж! Ладно!. А вы… Посмотрите на себя, какая вы толстуха! Терпеть не могу толстых! Прощайте! — и он гордо зашагал прочь.

Так они поссорились.

Конечно, странно, что хорошие друзья могли повздорить из-за пустяков. Но подобное бывало у них и раньше, и тетушка Кукуруза, которой всегда приходилось их мирить, говорила в таких случаях: «Когда двое друзой ссорятся, виноваты оба. Ведь любую ссору можно погасить шуткой!»

Эти слова Свеклине и Горошку стоило бы вспомнить, ко. на спою беду, ничего они не вспомнили…

Вся в слезах, Свеклина побежала к тетушке Кукурузе. Горошек же, чувствуя себя обиженным сверх меры, пролез под изгородь и пошел в поле. куда глаза глядят.

II

Уже были сумерки. Утомившись после вечернего представления, Солнце село за дальним лесом.

Небо над ним еще мягко светилось, но все ниже и ниже опускался синий занавес ночи; над головой Горошка зажглись первые звезды.

Поле, которым он шел, было ему совсем незнакомо. То здесь, то там из земли выпирали большие острые камни, над тропой качались черные стебли каких-то трав и цветов. Поддавшись грусти. Горошек ни на что «с обращал внимании.

Мало-помалу обида ого проходила, он уже готов был простить Свеклину, и не только простить, но и извиниться перед ней… Легко вздохнув, он повернул обратно, как вдруг чья-то долговязая странная фигура преградила ему дорогу.

— Что вам нужно? — спросил Горошек,- слегка растерявшись. Он подумал, что это какой-нибудь сорняк-хулиган, из тех, которые по вечерам шатаются вокруг Огорода, горланя скверные песни и со всеми задираясь. Их Горошек не боялся. Но эта фигуре появилась без шума, словно выросла из-под земли.

— Что ты здесь делаешь? — рявкнула она. схватив Горошка за плечо.

— Я? — переспросил озадаченный Горошек. — Ничего не делаю. Гуляю… Я только что вышел с Огорода и…

— Так я и знал! С Огорода!.. Нашего брата будяка к Огороду и близко не подпускают, а ты здесь разгуливаешь, будто у себя дома! Или. может быть, ты нас выслеживаешь?

— Никого я не выслеживаю.- пролепетал Горошек. Он понял. что забрел на дикое поле, где прятались самые опасные сорняки — воры, жулики и бандиты.- Я попал сюда нечаянно.

— Ха! Заблудился? Так мы тебе и поверим!

В один миг сорняки окружили Горошка и с хохотом, улюлюканьем поволокли его по каменистой тропе…

III

Своим расстроенным видом Свеклина изрядно напугала тетушку Кукурузу.

— Уф, дай дух перевести, — сказала ока. выслушав сбивчивый рассказ Свеклины.- Я уж думала, не случилось ли чего с нашими родичами овощами… Так. значит, ты его назвала зелёным? А он тебя толстухой?

— Да. представьте себе, толстухой!- всхлипнув, проговорила Свеклина.- Разве я толстая? Тётя. посмотрите сами, разве я чересчур?..

— Нет, доченька, ты в самый раз. Не расстраивайся. Он пошутил. Где же этот негодник?

— Ушел куда-то. Сказал «прощайте» и ушел. Подумайте, какой гордый! Наверно, хотел, чтоб я его упрашивала. А у меня тоже есть самолюбие.

— Да. нехорошо, — проговорила встревоженная тётушке Кукуруза.- Куда же он мог на ночь глядя пойти?

— Н-не знаю… А что, с ним может случиться беда?

Тетушка Кукуруза только вздохнула в ответ.

Долгой, нескончаемо долгой показалась им эта ночь. Но и рассвет не принес успокоения: Горошек но вернулся…

IV

Ом не мог вернуться, потому что до самого утра лежал связанный под какой-то корягой. А утром его повели к хромому маку, по прозвищу Старик Черная Бахрома. Ом сидел на камке, подложив под себя костыль, в кругу пьяных лопухов. Тут Горошка развязали.

— Ну. как спалось? — спросил хромой ласковым голосом. — Может, вам комары своим звоном мешали спать? Или было немного холодно?

— Я спал хорошо, ответил Горошек. хотя за всю ночь ни разу не сомкнул век.. Теперь прошу отпустить меня. Сюда и зашел случайно, даю честное огородное слово!

— Значит, случайно?- прищурив глаз, переспросил Черная Бахрома и вдруг заорал:- Врешь, подлый Горох! Ты нас выслеживал! Вы, овощи, давно хотели бы с нами разделаться. Всех нас вы считаете ворами и дармоедами. Да, да, подлый Горох, не отпирайся!

Я не отпираюсь, проговорил Горошек. опуская глаза, чтобы хромой не заметил неожиданно мелькнувшую в них смешинку.- Но зря вы думаете, будто…

— Хватит молоть чепуху.- перебил его Черная Бахрома. Отвечай: как охраняется Огород? Где ваши кладовые?

— Ага. вот оно что! Захотелось поживиться? Ничего я вам не скажу, дармоеды несчастные!

— Заткните ему рот! взвизгнул хромой.

Пленника схватили, заломили ему руки, сунули в рот кусок вонючего мха и бросили на голые камни. Горошек больно ударился, но даже не застонал,-так велико было его презренно к злодеям.

— Братва! — зычно крикнул Черная Бахрома.- Слушай меня! С этим мальцом завтра мы еще потолкуем. Он свое получит. А сегодня будем готовиться к налету на Огород.

Верно! Правильно! — зашумели вокруг сорняки. Давно пора пощипать всяких там Огурцов и Морковок! Знатная будет добыча! Эх, и попируем!

— Тихо!- возвысил голос Черкая Бахрома,- Сделаем так. Ты, Горчак-Горчакович. со своими молодцами проберешься оврагом и заляжешь с правой стороны Огорода. А ты. Лолух-Лопушина. поведешь остальную братву отсюда прямо к Огороду, никуда не сворачивая. Подберетесь с двух сторон…

Лежа ка камнях. Горошек слушал хромого со все возрастающей тревогой. О себе он не беспокоился. Его друзьям грозила опасность. Горошек думал о них. Как им помочь? Если бы удалось убежать, предупредить!..

— Собираться здесь.- продолжал Черкая Бахрома.- Подождем, пока все они уснут, и… Кто там покашливает? Ты. Репей? В чем дело?

— Я ничего. Старик. — ответил Репей. — Я только хотел сказать, что там у них осаде изгороди и канавы. Не мешало бы сначала разнюхать.

— Что ж. ты прав. Пойди и разнюхай!

— Это я-то?- перепугался Репей. Я только к слову… Я ничего… Я думаю, можно обойтись… Или лучше вот что: пусть нас поведет этот Горох, надо его заставить! Он там все ходы-выходы знает!

Хромой обернулся к лежавшему на камнях Горошку.

— Слышишь? Если ты проводишь нас к Огороду и укажешь ходы, мы тебя простим. Больше того — примем в свою шайку и обвенчаем с красавицей Крапивой! Понял?.. Эй, будяки! Вытащите у него мох изо рта и, как только он ответит, заткните снова!

Отплюнув остатки горького мха. Горошек вздохнул поглубже. чтобы крикнуть: …Позор дармоедам! Но в последний момент у него мелькнула неожиданная мысль и ом сказал:

— Мне надо подумать.

— Идет!- согласился хромой.- Времени даем тебе до вечера.

V

И снова Горошка, связав, бросили под корягу.

Мало, ох мало дали ему времени для раздумий! Думал ом, конечно, не о себе, не о расправе, которой ему угрожали сорняки. Он размышлял, как выручить из беды друзей.

Было ясно: с Горошком или без него сорняки все равно ночью пойдут на свое воровское дело. Если согласиться и пойти с ними. то, быть может, удастся поднять тревогу в мирно спящем Огороде. Закричать. а там — будь что будет!

Было ужо совсем темно, когда Горошка снова привели к Черной Бахроме. По небу, то озаряя его призрачным светом, то прячась в тучи, бродила безразличная ко всему Луна.

— Давно бы так!- воскликнул хромой, узнав, что пленник согласен вести сорняков.- Ты пойдешь с Лопухом-Лопушиной. Только смотри, без шуточек! На бегство не надейся. Пискнешь — тебя прихлопнут на месте. Ты должен найти лазейку в изгороди и провести за собой наших. Об остальном они сами позаботятся.

— Уж мы позаботимся, позаботимся!- послышались из темноты мрачные голоса.

Горошек пригляделся и увидел, что вокруг уже собрались готовые к налету сорняки.

— Лопух-Лопушина! — позвал хромой.

Вперед вышел невысокого роста, но безобразно толстый сорняк, с бриллиантовой серьгой и ухе.

— Возьми крепкий корень и привяжи этого мальца за руку к своему поясу.- сказал ому Черная Бахрома,- Получше привяжи! Как действовать знаешь сам. Я пошел бы с вами, но мешает проклятая нога, всю добычу тащите сюда. За пазуху ничего не прятать! Знаю я вас! Ну. все… Нет, постой, Лопушина! Подойди ближе.- Понизив голос, хромой прошипел:

— Ты этому мальцу-Гороху особенно не доверяй. Полагайся на себя. Ясно?

— Ясно. Старик,- так же тихо ответил Лопух-Лопушина.

И сорняки двинулись…

Поглядев из-за туч на этот сброд, Луна завалилась спать. Тучи покрыли поля и леса огромной тенью.

VI

Грузный Лопух-Лопушина. видимо, страдал одышкой. Он пыхтел и сопел на ходу. За Горошком ему трудно было поспевать, он то и дело дергал корень, ворча:

— Куда ты бежишь? А, чтоб тебя!..

Корень был крепкий. Нечего было надеяться его порвать.

Горошек попытался увести сорняки в сторону от Огорода, начал понемногу тянуть влево, но Лопух-Лопушина прохрипел:

— Не балуй! Меня не проведешь.

Он считал себя хитрым и умным, этот Лопух. Горошку он, понятно, не верил. Он очень удивился, когда тот, перестав тянуть в сторону, пошел прямо к цели.

Лопух-Лопушина никак не мог себе объяснить такое поведение пленника. Неужели он и вправду хочет помочь сорнякам?

Нет, не этого хотел Горошек. Он знал. что впереди, возле самого Огорода возвышается небольшой холм. Если оттуда закричать что есть мочи, друзья его услышат!

Заподозрив неладное, Лопух-Лолушина стал сворачивать вправо.

— Меня не проведешь, бормотал он.

— Но вы же сами знаете, что надо идти прямо!- возражал Горошек в отчаянии.

— Меня не проведешь, — твердил упрямый Лопух и все больше и больше сворачивал вправо.

В темноте за ними осторожно двигались сорняки.

— Ой!- вскрикнул внезапно Горошек. Что-то сильно кольнуло его в живот и царапнуло по щеке. В тот же миг не своим голосом взвыл и Лопух-Лопушина. Кто-то вцепился в него. Не ожидая нападения, он растерялся.

Зато Горошек быстро сообразил, в чем дело.

— Бей сорняков! — что было силы закричал он.- Хватай их, вяжи!..

С перепугу сорняки бросились в драку. Ничего не видя в темноте, противники колотили друг друга, хватали и царапали.

— Бей сорняков! Наша берет! — кричал Горошек, колотя направо и налево. Да и зачем ему было разбираться, если он знал, что каждый удар попадает по соринкам!

Грузный, неповоротливый Лопух-Лопушина тоже вовсю молотил кулаками. Он очень разозлился. потому что кто-то оторвал у него половину уха вместе с бриллиантовой серьгой. Случайно под руку ему подвернулся Горошек и получил такую затрещину, что, наверное, отлетел бы метров на семь, если бы не корень.

Проклятый корень! Не будь он таким крепким, Горошек легко мог бы убежать в этой суматохе…

Драка была отчаянной. Наконец, пользуясь тьмой, сорняки стали потихоньку разбегаться. Таща за собой Горошка, поковылял прочь и Лопух-Лопушина.

VII

А утром он, зажимая порванное ухо, говорил Черной Бахроме:

— Старик! Мы дрались, как черти. Такой взбучки овощи еще никогда не видывали! Если бы Горчак Горчакович нам помог, мы бы сегодня пировали не грядках. Но, по непонятным причинам…

— Лопух безбожно врет!- воскликнул Горчак Горчакович, сверкнув глазом. Другой его глаз едва виднелся в узкой щелке между двух огромных синяков.- Старик, выслушай меня! Ночью мы нарвались на сильную охрану, видно, их кто-то предупредил. Мы дрались, как дьяволы. Если бы Лопух-Лопушина нам помог…

— Что за чертовщина!- взревел Черная Бахрома.- Что произошло? Я ничего не понимаю! Мне нужна добыча! Где она?

Дрожа от страха, Горчак Горчакович полез за пазуху и выложил на камень бриллиантовую серьгу.

— Вот все,- сказал он с трепетом.- Больше ничего, клянусь. Старик!

При виде серьги Лопуха-Лопушину передернуло.

— Где ты взял эту вещь?- прохрипел он.

— Я добыл ее в честной драке!- гордо ответил Горчак Горчакович.

— Это моя серьга!

— Как?!

— Да! Теперь мне все ясно! Это ты, мерзавец, оторвал ее у меня вместо с ухом!

Наступило зловещее молчание. Горчак Горчакович и Лопух-Лопуишна остолбенело смотрели друг на друга…

Раздался треск. Это Черная Бахрома в страшном гневе разломал свой костыль.

— Болваны! Выходит, вы ночью сцепились, как два безмозглых перекати-поля! О позор! Клянусь своей бахромой, я заставлю вас поумнеть!

— Кхе-кхе,- послышалось за спиной хромого.

Он свирепо обернулся.

— Опять ты, Репей?

— Я ничего. Старик,- сжался тот. — Я только… Я только подумал, что Лопух-Лопушина, как всегда, свалял большого дурака…

— Это ты, Репей, во всём виноват!- взбеленился Лопух-Лопушина. — Кто нам посоветовал взять с собой вот этого?- при последних словах он дернул корень, которым был привязан Горошек.- Из-за него мы сбились с пути, и теперь я знаю, это он крикнул «Бей сорняков!».

— Вот как!- пробормотал хромой. — Черт возьми, нам надо было сразу с ним разделаться. Но сейчас мы исправим ошибку!

— Мне кажется, не стоит так торопиться. — послышалось вдруг.

Из-под камня, на котором сидел Черная Бахрома, вылез тощий, облезлый Жук-Долгоносик.

— Ого, приятель! Ты что, с неба упал?- удивился хромой.- Ведь последнее время ты промышлял в Огороде!

— Выгнали,- махнул рукой Долгоносик. — Пришили мне какое-то тунеядство и выгнали. Потому-то я и оказался здесь. Мне кажется, Старик, мы сумеем с помощью этого огородного выкормыша расквитаться с овощами. А в случае удачи еще и подзаработать.

— Подзаработать? — презрительно переспросил Черкая Бахрома. — Не думаешь ли ты, что я стану марать свои руки какой-нибудь работой?

— Нет, нет. Старик! Я сам помер бы с тоски, если бы мне ради куска хлеба пришлось ковыряться в земле. Я говорю о более подходящем заработке.

— Выкладывай, что ты предлагаешь.

— Я не хотел бы излагать свой план в присутствии посторонних.

— Эй, проваливайте! Все. Все! — замахнулся костылем Черная Бахрома.- Да глядите за Горохом!.. Так, а теперь я вас слушаю, уважаемый Жук…

VIII

На следующее утро к Горошку, лежавшему связанным под корягой, наведался Долгоносик.

— Здравствуй, дорогой земляк! — сказал он приветливо. — Как твое самочувствие?

Если бы Горошек не был связан, он тумаками прогнал бы незваного гостя. Этого проныру с длинным хоботком он хорошо знал…

— Ворюга! Нам не о чем с тобой разговаривать!

— О, зачем так ругаться!- с притворным огорчением возразил Долгоносик.- Меня выгнали с Огорода, это верно. Но я но держу на сердце зла и хочу тебе помочь. Да, да, не удивляйся, Горошек! Ведь я уже не тот Жук, каким был раньше. Не тот! Целую неделю я шатался по полям, голодал, натерпелся всякого. И в конце концов понял, что в Огороде вел себя неправильно. Я сказал себе: хватит заниматься тунеядством, воровством. Надо жить честно, как живут Огурцы, тетушка Кукуруза и другие уважаемые граждане Огорода. Они все вместе работают на своих грядках и никогда не голодают. Я хочу вернуться в Огород, попросить прощения. Как раз туда я направлялся, когда увидел, что ты попал в беду. И я решил: лягу костьми, но выручу земляка! А для этого надо было втереться в доверие к Черной Бахроме… Потому-то я так и разговаривало ним. Ты меня понял?

Горошек молчал, удивленный и озадаченный. Он верил и не верил.

— Ты боишься, что нас услышат?- вкрадчиво спросил Долгоносик.- Не бойся, будяки далеко… У меня есть одно разумное предложение. Очень, очень разумное!

— Какое?- не удержался Горошек.

— Ты сам понимаешь, дорогой земляк, что одному мне тебя не вызволить. Но с помощью тетушки Кукурузы и Свеклины мы бы это сделали… Ты меня понял? Я вернусь в Огород и передам им твое письмо. Ночью незаметно мы все сюда придем и…

— А если их тоже поймают?

— Что ты, что ты!- замахал Долгоносик руками.- Я же тебе говорю, мы придам ночью. Не сомневайся, дорогой земляк, все будет хорошо. Главное — письмо. В письмо скажешь, чтобы они на всякий случай прихватили с собой побольше подарков.- Быть может, удастся подкупить сорняков. Они любят… Ты меня понял? Я помогу тебе, а потом ты замолвишь за меня словечко перед гражданами Огорода. Давай-ка я тебя развяжу, чтобы ты мог писать…

— Ну, пиши!- С этими словами он подал Горошку свиток тонкой березовой коры и черничный сок в желудевой чернильнице.

Вздохнув, Горошек расправил на колене березовую кору, обмакнул ус в чернильницу и написал так:

«Дорогие мои тетушка Кукуруза и Свеклина!

Прошу верить, что я совсем не хотел вас огорчать. Нечаянно я попал о плен к сорнякам. Они хотят ограбить наши грядки. Будьте осторожны! Предупредите всех. Что бы со мной ни случилось, до последнего моего часа я буду помнить о вас. Не забывайте и вы меня.

Ваш Горошек».

— Ну-ка, я посмотрю, что ты здесь нацарапал.- сказал Долгоносик, выхватив свиток из рук Горошка,- Дорогая тетушка… Так, хорошо. Прошу верить. Отлично!.. Хотят напасть. М-м-м! Будьте настороже! О. черт! Это совсем не то, что нужно!- И ярости он разорвал письмо на две половины.

— Ворюга! — вскричал Горошек.- Ты хотел затащить сюда Свеклину и тетушку Кукурузу? Да еще с подарками? Да еще чтобы я тебе в этом помог? Вот тебе моя помощь! Вот подарки! Получай!

Неизвестно, что осталось бы от гнусного жука, если бы на его вопли не прибежали будяки.

— Ладно, тебе это зачтется,- поднимаясь с земли, прошипел Долгоносик. Внезапно его взгляд упал на валявшуюся половину письма.- Ага! Это я возьму: пригодится. Прощай, дорогой земляк! Я все-таки иду в Огород. Думаю, вернусь не с пустыми руками!

IX

Прошло почти двое суток с тех пор, как с Огорода бесследно исчез Горошек. Все были в большой тревоге. Свеклина прямо себе места не находила. Она то и дело порывалась бежать — искать друга, но благоразумная тетушка Кукуруза не пускала ее, уговаривая, что нужно сначала дождаться решения Огородного собрания.

Овощи уже третий час заседали на Главной грядке. Большинство считало, что Горошек скорее всего попал в лапы к сорнякам, и требовало послать дружину для его освобождения.

— Это может привести к большой драке.- возражала осторожная Дыня.- Лучше как-то договориться с сорняками…

— С ними договориться невозможно! — покраснев от возмущения, кричал Помидор.

— Надо, наконец, очистить от сорняков окрестности Огорода! — поддержал его Подсолнух.

Последнее слово было за старым Бобом. Горошка, своего племянника, он очень любил, и слезы Свеклины терзали его сердце, но, как самый старший в Огороде, он не хотел давать необдуманных советов.

Пока он размышлял, Свеклина тихо плакала, уткнувшись в плечо тетушки Кукурузы. Они сидели одни в горестном молчании на самом краю Огорода.

— Здравствуйте, уважаемые,- раздалось вдруг, и, подняв головы они увидели старого знакомого — Жука-Долгоносика.

— Вам привет от Горошка! — сказал он.

— Горошек жив?- радостно встрепенулась Свеклина.- Тетушка, тетушка, вы слышите? Какое счастье!

Если бы эту весть принес кто-нибудь другой, тетушка Кукуруза, несмотря на возраст, наверное, пустилась бы в пляс. Но она хорошо знала проходимца Долгоносика и не доверяла ему.

— Ты его сам видел?- спросила она.

Да,- ответил Долгоносик.- Своими глазами. И он приглашает вас к себе.

— Рассказывай, рассказывай, миленький жучок!- заторопила Свеклина. — Куда это он приглашает нас?

— К Сорнякам на свадьбу.

— На какую свадьбу?

— Горошек женится на Крапиве!

— На Крапиве?- побледнев, переспросила Свеклина.- Не может быть!

— Ты лжешь!- воскликнула тетушка Кукуруза.- Мы знаем Горошка. Он своих друзей не забывает. Тем более из-за какой-то сорной травы!..

— Но он женится не по своей поле!- поспешно сказал Долгоносик.- Его заставляют. Эта ужасная Крапива по уши влюблена в Горошка. Он говорит, что у него есть невеста. Но Крапива не верит. Поэтому он и приглашает вас… Чтобы вы сами подтвердили.

— Конечно, подтвердим!- Свеклина была готова бежать хоть сейчас.

— Постой, доченька,- остановила ее тетушка Кукуруза.- Я сначала посоветуюсь со старым Бобом. Подожди меня здесь!

— Она как будто мне не верит,- обиженно произнес Долгоносик.- Даже странно… А Вы? Вы тоже сомневаетесь? Тогда я вам докажу! Читайте!

И он вытащил из-за пазухи смятую половину письма.

Расправив ее, Свеклина прочитала:

«Дорогие мои тётушка Кукуруза и Свеклина!

Прошу верить…»

— Да, да! Это почерк Горошка!.. Но где же тут подпись?

— Он очень торопился. И нам тоже нельзя терять ни минуты!

— А тетушка?

— Ах, скажите пожалуйста! В конце концов, кто его невеста — вы или тетушка?

Этот довод убедил Свеклину окончательно. Долгоносик схватил ее за руку и быстро потащил прочь от Огорода.

X

А в это время у сорняков шла развеселая гулянка. Она была устроена в честь Сар-Анчи, известного бандита из шайки вредных насекомых, с которым Черная Бахрома воровал и бродяжничал в дни своей молодости.

— Помнишь. Старик. — говорил захмелевший Сар-Анча.- Как, бывало, кутили мы на Огороде. Эх и жрали. А теперь вот приходится перебиваться разной мелкой травкой…

— Отощал ты приятель, отощал,- вздыхая, соглашался Черная Бахрома.- Не те времена! Ты пей, не стесняйся. Белена у нас мастерица гнать самогон. Пей!.. Жука вон, Долгоносика, тоже с Огорода вытурили. Слышал? Ничего, мы ещё с ними посчитаемся. Одно дело не выгорело, другое сообразим…

— О чем это ты?

— Понимаешь, сцапали мы мальца-Гороха. Ему на Огороде все известно — где, что и откуда… Да вот молчит, будь он проклят, слова путного не добьешься! Придётся отпустить.

— Что-то я не пойму… Совсем отпустить? Живого?

— Ну да,- ухмыльнулся Черкая Бахрома.- За кого ты меня принимаешь, приятель? Мы ведь честные воры, не какие-нибудь головорезы. Но ты слушай: мы его отправим в Огород той дорогой, что ведет через ручей. А мост там еле держится, подпилен. Понимаешь? Горох пойдет, и… Получится как будто несчастный случай!

— Здорово п-придумано, Старик!- одобрил Сар-Анча.- Но ты п-погоди его отправлять на тот свет. Тьфу! Язык заплетается. Я хотел сказать- домой. Мы еще с ним п-потолкуем…

Горошка привели, развязали.

Не ожидая милости от сорняков, он приготовился к самому худшему и был почти спокоен.

— Где же ваш гнусный Долгоносик?- спросил он, оглядев пьяную компанию.- Такое веселье, а Жука нет!

— Сегодня он занят,- с усмешкой ответил Черная Бахрома, — Очень важное сегодня у Жука дело: сцапать Свеклину. Уж она-то нам кое-что расскажет!

Горошек вздрогнул; ничто не могло бы ого потрясти сильнее, чем это известие…

— Ха, смотрите, у него дрожат усы!- оживилась Крапива.- Перепугался, еле на ногах стоит!

— Наконец-то Гороха проняло! — обрадовался Черная Бахрома.- Струсил, ей-богу струсил, ха-ха-ха-ха-ха!..

Компанию разобрал смех. Тряся толстым животом, хохотал Лопух-Лопушина, смеялись Репей и Горчак Горчакович, только Сар-Анча, сильно опьянев. клевал носом.

И вдруг хохот оборвался. «Ой!»- взвизгнула Крапива, вырвавшись из рук будяков. Горошек одним махом оседлал Сар-Анчу и так пришпорил его, что спьяна тот свечой взвился в небо вместе с Горошком!

От изумления все ахнули. Черная Бахрома подпрыгнул, будто ужаленный пчелой, а Крапива упала и обморок.

XI

Перепуганный Сар-Анча взлетел так стремительно, что Горошек едва на нем удержался. Ветер чуть не сдул его. Изо всех сил вцепившись в загривок вредного насекомого, он еще раз поддал ему под бока. Поняв, что его крепко оседлали, гость Черной Бахромы страшно рассвирепел. Но Горошек не дал ему опомниться. Выхватив нож, висевший у Сар-Анчи на поясе, он крикнул:

— Лети в Огород, поганая тварь! Быстрее!

Мысль о Стеклине переполняла его тревогой. Внизу, в логове сорняков ему грозила расправа. Горошек был готов на все. Сар-Анча это понял. Треща крыльями, он полетел к видневшемуся вдалеке Огороду.

XII

Дерзкое бегство Горошка верхом на Сар-Анче вмиг протрезвило пьяную компанию.

Отчаянно ругаясь, Черная Бахрома подозвал Горчака Горчаковича и велел ему немедленно починить мост.

— Он скоро может нам пригодиться! Ты понял? Чего же ты стоишь, как остолоп?! Куда ты смотришь?

Черная Бахрома обернулся и увидел то, к чему был прикован взгляд Горчака Горчаковича: вдали, за холмами, маячила, приближаясь, желтая шапка Подсолнуха.

— Дружина! Дружина идет!- заволновались сорняки.

— Тихо, болваны! — заорал хромой.- Где мой костыль?

Он так растерялся, что забыл, на чем сидит. Найдя костыль, Черная Бахрома огрел им Горчака Горчаковича.

— Беги, черт бы тебя побрал… Эй вы, спокойно! Это всего лишь Подсолнух. Мы его в два счета скрутим!

Но хромого уже никто не слушал. Увидев, что Горчак Горчакович бежит к мосту через ручей, Лопух-Лопушина испустил громкий крик и бросился ого догонять. Несмотря на грузную свою фигуру, он развил такую скорость, что в одну минуту оставил Горчака Горчаковича позади.

— Остановись, Лопух! Остановись!- кричал вслед ему Горчак Горчакович. Но тот улепетывал во все лопатки, бормоча на ходу:- Меня не проведешь! Вы все убежите, а я оставайся? Дудки! Меня но проведешь!

Когда Горчак Горчакович подбежал к ручью, он увидел, что мост провалился, а Лопух-Лопушина. захлебнувшись, медленно плывет по течению. Сверху на Лопухе сидела большая пучеглазая лягушка…

А на другом берегу…

— О, горе мне! О, горе мне! — бегая взад-вперед, восклицал Долгоносик. Опасаясь преследования, он тащил Свеклину в логово сорняков кружным путем, вдоль ручья, и уже хотел перевести ее на ту сторону, как вдруг, откуда ни возьмись, примчался Лопух-Лопушина и провалил мост!

Свеклина была в отчаянии.

— Теперь я не успею! Наверно, уже началась свадьба!..

Тут ободряюще зашелестели высокие камыши, которые росли по обеим сторонам ручья. Они подали друг другу руки и сомкнулись. Свеклина быстро перебежала по ним на другой берег.

— Спасибо, милые! Долгоносик бросился за ней, сделал несколько шагов, но камыши неожиданно распрямились!..

— Ой, спасите меня!- падая, закричал Долгоносик.

Свеклина быстро обернулась. Но… Спасать было уже некого.

— Утонул, несчастный! протоптала она.

Свеклина не заметила, что лягушка, сидевшая на Лопухе, как-то уж очень скоро потолстела. Невеста Горошка была слишком взволнована, чтобы это заметить. Поглядев с берега в воду, она увидела свое отражение с разлохмаченной прической, машинально поправила ее. вздохнула и побежала дальше.

XIII

Дружина Огорода приближалась. По всему полю, гоня прочь сорняков, шли друзья Горошка. Здесь

был и красный от гнева Помидор, и старый Боб, и долговязый Подсолнух, и даже малыш Морковка, брат Свеклины. Рядом шагал Горошек. Он пел:

Вперед. Морковка и Овес!

И Помидор — вперед!

Враги не смеют

Грязный нос

Совать в наш огород.

Вперед. друзья,

На сорняков!

Рука у нас тверда.

Мы вырвем

Всех своих врагов

С корнями

Навсегда!

Сорняки яростно сопротивлялись. Особенно упорствовал Перекати-Поле. Перебегая с места на место, он цеплялся то за корягу, то за камень и отчаянно всех царапал. Но все же и он не выдержал, бросился наутек, скача, как угорелый.

Черной Бахроме убежать не удалось. Всеми брошенный, он в страхе забился в какую-то щель между камней. Горошек начал осторожно подходить к нему, держа наготове кусок крепкого корня. Он хотел связать разбойника. Но… вдруг сам оказался в чьих-то крепких объятиях.

— Ой, я чуть не упала! — пролепетал знакомый голос.

— Свеклина!- изумился Горошек.- Откуда вы взялись?! Куда это вы мчитесь сломя голову?

— Спасать вас от Крапивы!

— Меня?

— Ну да! Долгоносик мне все рассказал. Вас хотели женить на ней, и вы…

— Вранье!- вскричал Горошек.- Где он? Где этот мошенник?

— Долгоносик? Разве он…

— Мошенник! И отпустите меня, наконец. Что это за мода обниматься у всех на виду!

Свеклина отстранилась и холодно произнесла:

— Ах, ах, скажите пожалуйста! На виду!..

И тут бы они, наверное, снова поссорились, если бы Горошек вовремя но вспомнил совет тетушки Кукурузы. Он хотел загладить свой промах какой-нибудь остроумной шуткой, но ничего подходящего не придумал и выпалил:

— Свеклина! Какая у вас чудесная зеленая прическа!

От этих слов она просияла.

Тут из расщелины послышалось:

— Пощадите! Я сдаюсь!

И показался измятый, растрепанный Черная Бахрома.

— Простите меня, добрые овощи,- проговорил он упавшим голосом. Вид у него был такой жалкий, что сердобольная Свеклина растрогалась:

— Бедный, бедный!.. Я бы ого отпустила.

— Ну нет,- сказал Горошек. Мы его будем судить. Если ему дать волю, он снова соберет какую-нибудь шайку. Сделаем из него огородное пугало!

Добрые овощи!- воскликнул пленник. Поимейте жалость! Клянусь бахромой, я брошу воровство. Я всегда и душе был честным тружеником, я умею плести корзинки из соломы…

Через два часа собрался полевой суд. Он постановил: учитывая, что Черная Бахрома раскаялся и то, что он все-таки калека с одной ногой, разрешить ему поселиться за Огородом, возле большой дороги, и выучить какому-нибудь полезному ремеслу — сапожному или портняжному.

Узнав об этом великодушном решении, бывший вор прослезился…

А вечером тетушка Кукуруза сварила кашу для всей огородной дружины. Свеклина, Горошек и малыш Морковка ели из одного котелка. Раз семь они добирались ложками до дна, но тетушка Кукуруза снова и снова им подливала, приговаривая:

— Ешьте, мои хорошие, набирайтесь сил!

Когда же они очистили котелок в восьмой раз. то увидели на дне его розовый отблеск заходящего солнца. Свеклина подняла глаза.

— Смотрите, смотрите. Горошек! Мы чуть не прозевали вечернее представление!

Это был великолепный закат. Одно-единственное облачко было в небе, оно прикрывало макушку опускающегося к лесу солнца и светилось, словно золотая корона.

Content

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII