Александр Конторович

Сталь над волнами

— Сэр, горизонт чист! — прохрипел динамик на переборке.

— Принято, Харгривс. Что наш друг?

— Не видим его, сэр.

— Продолжайте поиски. Он не мог далеко удрать.

— Есть, сэр!

Второй лейтенант Донован откинулся на спинку кресла, подставляя лицо под поток воздуха от вентилятора. Жарко, черт возьми! А тут ещё этот нахал!

Маленькое суденышко попыталось незаметно проскочить мимо них ещё на рассвете. В иное время на это может быть, и махнули рукой — мало ли тут таких шастает? Одним больше, одним меньше… Ничего особо противозаконного они обычно не перевозят, да и не дело военным морякам ВМС США выступать в роли таможенников. Это, в конце концов, даже не американские территориальные воды!

Тут и своих властей предостаточно — пусть работают! А у военно-морского флота есть дела и поважнее.

Но, как на грех, позавчера нечистый притащил из штаба какую-то шишку… Очередной сухопутный «моряк» надо полагать. И этот деятель, совместно со свитой, устроил тут всем форменный разнос.

— Что гласит пункт 2 «В» инструкции номер 11 «бис»? Какие действия должен предпринять командир патрульного судна при наступлении ситуации, описанной в параграфе 8 приказа от 21 марта прошлого года?

Нашлись, разумеется, буквоеды, которые помнили большинство из указанных инструкций. Но даже их ответы не до конца устроили проверяющих. Покачав головой, председатель комиссии высказал мнение о том, что теплый климат в ряде случаев пагубно воздействует на умственные способности ряда молодых офицеров. Он, исходя из большого личного опыта, рекомендовал бы им смену климатических поясов. Аляска, например… очень, говорят, способствует выработке хорошей памяти…

Так что после подобных намеков надо быть круглым идиотом, чтобы открыто манкировать выполнением всех, даже самых странных на первый взгляд, пунктов служебной инструкции. И если сказано остановить и досмотреть — будь любезен исполнять! А то ходили уже всякие слухи, будто бы некоторые из этих скорлупок шастают по морю не просто так, а во исполнение просьб некоторых чинов из числа тех самых проверяющих. Так это или нет, но желания проверять данную информацию на собственном примере капитан патрульного катера не собирался. Вполне может быть, что на Аляске и впрямь красиво. Но лучше рассматривать её в интернете…

— Ронни, — произнес Донован в телефонную трубку. — Разогрей получше свою технику и найди, наконец, этого мерзавца!

— Есть, сэр! — отозвался локаторный пост. — Не волнуйтесь, он никуда от нас не уйдёт!

Должно быть, руководящий втык что-то там замкнул или, наоборот, разомкнул в пышущих жаром железных ящиках со сложной техникой. Ибо уже через несколько минут с мостика донёся возглас вахтенного матроса.

— Цель вижу! Удаление двенадцать, курс шестьдесят четыре!

«Отбегался, негодяй! — довольно усмехнулся про себя лейтенант. — Сейчас мы тебе устроим представление!»

— Прибавить ход!

Капитан катера поднялся на мостик. Взгляд на экран локатора — вот он, злодей! Неплохо придумано, он пытался спрятаться между скалами. И ведь почти удалось! Если бы не мастерство радиометриста… то у нахала имелся бы повод откупоривать шампанское. Найти в этой мешанине нужную отметку — тут надобно неслабое умение!

Кстати…

— Ронни, тебе ничего тут не показалось странным?

— Нет, сэр… а в чём дело?

— Вот эти метки, чуть левее нашего парня, что-то они мне такое напоминают… где-то я их уже видел!

— Да, сэр, — после некоторой заминки сообщил динамик переговорного устройства. — Это действительно похоже на «снег», который выдают системы радиопротиводействия. Но подобная аппаратура здесь? У кого, а главное — зачем? Что и кому тут надобно скрывать подобным образом?

— Ты думаешь, что это естественные помехи?

— Такое иногда встречается, сэр… Скалы могут давать такие искажения, некоторые минералы, из которых они сложены, вполне способны повлиять не только на прохождение сигнала, но и исказить его отражение подобным образом.

— Да? — с сомнением произнес капитан катера. — Ну… не знаю, что-то я про такие вещи не слышал…

А преследуемое суденышко уже можно было наблюдать не только на экране радиолокатора, в бинокль тоже удалось кое-что различить.

— Флага нет… — в окулярах метнулся в сторону грязно-серый корпус беглеца, и Доновану пришлось снова искать его между скалами. — Да и сидит в воде неглубоко… Без груза идёт? Чего тогда бегал?

— Или груз легкий. Такое тоже может быть, сэр! — бесшумно подошедший боцман с сомнением покачал головой. — Нас в своё время предупреждали о возможности появления тут таких вот шустрых парней.

Да, вспомнил второй лейтенант, были такие разговоры. Не просто так направили сюда флотилию катеров. И не от большого безделья развернули здесь сеть наблюдательных пунктов. В двадцать первый век — и рассчитывать только на глаза сигнальщиков? Ведь есть же современная техника! Из космоса, говорят, можно даже газеты читать! А уж рассмотреть объект величиной хотя бы и с автомобиль — так чуть ли не с лунной орбиты!

Да, только вот со спутниками сейчас… не очень, мягко говоря.

Дернул же черт за руку некоторых «умников»!

Вступились там за каких-то недоумков… около самой границы с Россией. Да кому, к черту, интересны какие-то там «селюки», решившие сунуть палку в колесо русским? Ну, решили… сунули — и закономерно получили по морде. И по другим частям тела. Ну и славно, а мы-то здесь при чём?

Нет, приспичило же некоторым политиканам заработать на этом конфликте!

Впряглись, подняли хай на весь мир — и что?

А ничего… русские попросту не ответили. Все «грозные» послания демонстративно остались незамеченными, если судить по реакции России. Мы, естественно, оскорбились, ввели, как всегда, санкции… и тотчас же получили неслабую ответку! Русские, как оказалось, спокойно обошлись и без новейших моделей айфонов и прочих статусных гаджетов. Как-то, впрочем, с уже большим напрягом, пережили и замораживание поставок некоторых важных технологий для нефтяной промышленности. Впрочем, некоторые обозреватели объяснили это попросту размерами страны. Мол, пока там не до всех даже и дошло — чего же они лишились на самом деле! Вот, когда это почувствуют и в самых дальних поселках, тогда-то и рванёт!

Ну, судя по тому, что уже не один год прошел со времени введения санкций, а взрыва всё нет, новости в России, наверное, доставляют пешком…

Вот только следствием всего этого бардака, стало замораживание поставок некоторых важных комплектующих оттуда на Запад. В том числе — и в США. И самое неприятное, что в числе недопоставленных изделий оказались и двигатели для ракет-носителей…

Сюрприз!

А своих-то, как оказалось — и нет!

И всей мощности родной промышленности вдруг не хватило на то, чтобы забросить в космос несколько сотен фунтов крайне необходимой электроники.

М-м-да…

Вот и поубавилось «всевидящих глаз» на орбите. Они, как внезапно выяснилось, тоже имеют какой-то там срок годности…

Тогда и пошли разговоры о том, что, хрен бы с ними, с этими, никому и на фиг не нужными, «селюками» и галицийцами (где это вообще?!), а вот восстановить некоторые взаимовыгодные отношения стоит!

Лейтенант своими глазами видел русские пушки на Лонг-Айленде! Без шуток — ещё с клеймом «Сделано в СССР»! Эту информацию до офицеров довели вполне официально — мол, в строй введены новые береговые батареи.

Умные люди, разъяснявшие данную новость, сказали так: мол, нам выгоднее приобрести такие пушки у русских, нежели делать их самим. Построить их самостоятельно — трудно и дорого. Дешевле купить в другом месте, пусть даже и в России. Выгода же, помимо всего прочего, состоит в том, что продавая нам эти пушки, русские лишаются возможности использовать данные орудия у себя! Так что мы ещё и их военный потенциал некоторым образом ослабляем. А денег у Америки много…

Да уж, Донован помнил историю почти двухлетней давности, когда какой-то там военный корабль, построенный чуть ли не бородатыми террористами, навёл шороху на главной военной базе русских в Черном море.

Разнес едва ли не полгорода (это даже по телевидению показали) и потопил почти половину русского флота! В газетах были фотоснимки затонувших кораблей. Разглядывая фотографии, лейтенант тогда ещё изумился — неужто русские используют такое старьё? Да этим кораблям лет по сорок, как минимум! Нормальные страны давно уже порезали на металлолом их ровесников.

Но нет, всё правда… даже и потопить-то единственного противника русские смогли, лишь спешно задействовав артиллерийскую батарею, построенную ещё в 30-х годах прошлого века! Был даже небольшой фильм про эти старые пушки. Тоже, между прочим, снятый ещё в прошлом веке. Так там даже клеймо на казенной части видно — 1911 год! Господи, ну и древность! Да им давно уже в музее место!

Хм, правда, в самих США, как это внезапно оказалось, нет даже такой артиллерийской батареи… И идущие второй год в конгрессе дебаты по поводу восстановления старых линкоров, до сих пор ни к какому логическому завершению и не пришли. Так и стоят грозные когда-то суда на вечном приколе.

А мы ставим на береговые батареи русские пушки…

Кстати, тот самый корабль ухитрился как-то потопить ещё и американский ракетный крейсер! И не сильно при этом вспотел…

Вообще вся эта история выглядит странно. Он ведь ещё и через Босфор прошел — и тоже не особо при этом напрягся.

Знакомый «яйцеголовый», после дружеской вечеринки вообще выдал такое!

— Джозеф, да подумай ты сам! Ты же у нас военный моряк — не я! Если русские смогли потопить это чудовище всего лишь шестью пушками прошлого века, то, что тогда смогут сделать их более современные орудия и прочее вооружение? А ведь они их практически и не задействовали — даже в том бою! Во всяком случае, такой информации ни у кого нет.

Вот с этой стороны лейтенант данные события как-то и не рассматривал…

— А разрушенный город? — слабо возразил он собеседнику.

— Построят новый! Это ж какие заработки для их строительных компаний!

— Потопленные корабли?

— Это старьё, что нам втюхивают газетчики? Так русским не надо теперь изобретать повод для их списания! Погибли в бою! Надо срочно строить новые — опять кто-то там заработает! Да на месте их адмиралов, я бы и сам подставил такие древние лоханки под расстрел! Не сильно буду удивлён, если вдруг окажется, что там вообще не было матросов и боезапаса…

Донован тогда не нашел никакого ответа.

Нет, если под таким углом рассматривать всю эту историю… то один только Всевышний знает, да чего можно додуматься…

— Сэр, мы выходим из зоны патрулирования! — доложил вахтенный матрос.

— Плевать! Дайте радио в штаб — преследую нарушителя!

— Есть, сэр!

Лейтенант в нетерпении постукивал пальцами по борту. Как же медленно!

Ага, вот, кажется, и тот самый беглец заметил-таки погоню! Или и до него дошло, что попросту удрать уже не выйдет.

— Радист — предупреждение этому умнику! Заглушить моторы и лечь в дрейф! Отрепетовать флажными сигналами!

Катерок заметался, свернул было к скалам (на здоровье, там уже так шустро не побегаешь…), но, в очередной раз изменив курс, скрылся за небольшим островком.

Быстрый взгляд на карту…

— Курс — влево двадцать! Обойдём его с той стороны! У парня прямо по курсу целая россыпь немаленьких камешков, он, так или иначе — но вынужден будет свернуть! Там-то мы его и встретим!

Лейтенант в возбуждении прошелся по мостику.

— Расчехлить носовую установку! Быть готовыми дать предупредительный выстрел! Сделать запись в вахтенном журнале. Сообщить в штаб о принятом решении!

Всё, игрушки закончились! Донована охватило возбуждение. С какой стороны ни глянь — его действия абсолютно логичны и оправданы. Катер не подчинился неоднократным приказам военного корабля, предпринял маневр уклонения — можно переходить к активной фазе задержания. Понятное дело, что никто не собирается топить беглеца, но дать выстрел поперек курса — это вполне в рамках правил. Его капитан может нанимать хоть десяток адвокатов — те только руками разведут, всё законно! А нечего играть в прятки с ВМС США! Подобные действия как-то вот не сильно приветствуются…

— Гюнтер, что штаб?

— Нет ответа, сэр! Связи нет!

Что ещё такое?

Впрочем — плевать! Ещё полчаса — и на палубу беглеца ступит нога американского матроса. Вот и посмотрим тогда…

Мало ли, на кораблике вполне могло оказаться что-то крайне интересное! Для очень многих служб — не только для ВМС. Ведь не просто же так бегает этот деятель от патрульного катера? Да и сам факт задержания такого «умника» может отрезвляюще подействовать и на других любителей гонок. Во всяком случае, привести задержанный корабль на базу — это неплохо выглядит перед теми самыми проверяющими из далекого штаба. Мол, мы тут тоже не просто так по морю болтаемся… и без ваших «мудрых» указаний своё дело делаем правильно.

Лейтенант нетерпеливо мерял шагами мостик, ожидая завершения маневра. Еще совсем немного времени, и…

— Сэр, радар отказал!

— Что?!

Быстрый взгляд на экран — сплошной «снег». А, впрочем, Ронни ведь предупреждал! Вот, стало быть, на что рассчитывает беглец! Знает, поди, о таких вот особенностях здешних островков! То-то он именно сюда свернул! Но, ничего — как-то же ходили раньше и без радаров? Просто по карте и счислению?

Сбавив скорость, патрульный катер продолжил движение по скальному лабиринту. Ничего, если верить карте, до чистой воды осталось не так уж и далеко…

Вот и долгожданный поворот!

— Сэр, прямо по курсу…

Но лейтенант уже всё увидел сам…

Серый приземистый корпус непривычных очертаний, чуть заваленные назад мачты — и необычно длинные стволы орудий. Они были с л и ш к о м уж большими, такие давно уже не ставят на боевые корабли.

А в том, что корабль боевой, сомнений никаких не имелось. Есть, знаете ли, в военных судах нечто общее, независимо от того, какой нации они принадлежат, и где их построили.

Нет, да и не может быть в мирных «купцах» и круизных лайнерах, той строгой и целеустремлённой красоты и внутренней завершённости, как в каком-нибудь фрегате или крейсере. И если при взгляде на круизный лайнер ощущаешь лишь недостаточную толщину собственного кошелька, то глядя на линкор, даже последний портовый грузчик проникается чувством гордости за свою страну.

Именно на линкор более всего походил и встреченный корабль — прежде всего размерами и солидным пушечным вооружением.

А рядом с длинным корпусом грозного незнакомца притулилось куда более скромное и неприметное судёнышко — обыкновенный «купец». И с его палубы как раз поднимали на борт военного корабля какой-то груз. Там, между надстроек, виднелись сполохи электросварки — что-то чинили или устанавливали.

— Сэр, что это такое?

Но Донован и сам бы дорого дал, чтобы знать ответ на этот вопрос!

В памяти лихорадочно мелькали страницы справочников, фотографии — всё не то! Не было там такого корабля!

Но это же немыслимо!

На Земле попросту не может существовать военного корабля таких размеров, чтобы про него не стало бы всё известно американской разведке! Да ещё на стадии проектирования уже попал бы такой линкор во все справочные пособия!

Но — вот бьются волны о серый борт.

Вытянуты над водою длинные орудийные стволы.

Свистит ветер в паутине проводов и тросов протянутых между наклонёнными мачтами.

Реален корабль. Это не мираж и не кинодекорация.

Опытный моряк с полувзгляда различает такие вещи. А лейтенант вполне заслуженно считал себя таковым.

— На вахте! Курс домой! Машина — выжать самый полный! Радист — немедленно радиограмму в штаб!

— Сэр, но связи нет!

— Работайте постоянно, когда-нибудь она всё же появится!

Ох, нехорошо сейчас было у Донована на душе… Он ещё не понимал толком, что и как — но некоторые намеки уже всплывали откуда-то из тайников памяти.

Эти пушки…

Ведь что-то похожее было совсем недавно! И тоже — пушки!

Хр-р-р…Фух!

И встал впереди по курсу гигантский водяной фонтан — открыли огонь пушки линкора!

— Флажной сигнал — «Прекратите огонь»! Дублировать по радио на открытой волне! «Вы ведёте огонь по военному кораблю ВМС США!» — микрофон чуть не хрустнул в потной руке. — На руле — вправо тридцать! Маневр!

Хр-р-р…

Этот мимо!

— Рулевой — влево десять!

Хр-р-р…

— Так держать! Маневр уклонения каждые тридцать секунд! Мариотти! — лейтенант уже кричал во весь голос.

— Есть, сэр!

— Огонь из кормовой установки!

— Но мы его даже не поцарапаем, сэр!

— Предпочитаешь подохнуть неотомщённым?!

— Ест, сэр! Понял, сэр!

Гах-гах-гах!

Скорострельная пушка калибра двадцать миллиметров — больше ничего не мог противопоставить патрульный катер линкору. Дробинка против слона — в данном случае это будет явным преувеличением …

Хр-р-р…

Гах-гах-гах!

Огненные трассы пролетали над волнами. Впивались в серый борт, искрами рассыпаясь на нём. Стеганули они по «купцу». Вот тому повезло гораздо меньше — там что-то вспыхнуло.

— Так стрелять!

Ду-ду-ду-рах!

А вот этот звук был вполне знаком лейтенанту! Ещё бы… скорострельные четырехствольные «бофорсы» давно уже прописались на палубах американских военных кораблей.

«Вот теперь — всё… От этих скорострелок на такой дистанции не уйти!»

— Дымовая завеса!

Поздно!

Огненные трассы, стеганувшие с палубы линкора, скрестились на вертком силуэте. Сразу же оборвалась размеренная песня двигателя, вырвался черный дым из-под палубы. Катер увалился на левый борт, пытаясь из последних сил уйти от неминуемой смерти.

«Это ведь тот самый „утюг“! — мелькнула в голове Донована мысль. — Но как?! Ведь русские же потопили его в Севастополе?!»

Хр-р-р…

И только столб воды поднялся на месте верткого кораблика…

А шустрого «бегуна» расстреляли пятью минутами позже — напрасно его команда пыталась скрыть судно среди знакомых скал. Черные катера с крупнокалиберными пулеметами имели существенное преимущество в скорости. Они даже не стали осматривать тонущее судно, груз отборной «травки» никого не интересовал. У их командования имелись свои цели… куда как боле важные!

Выдержка из ежедневной сводки по району патрулирования.

«…в 14.35 катер под командованием второго лейтенанта Д. Донована выходил на связь в последний раз. Согласно полученному сообщению, он преследовал какое-то подозрительное судно. Более катер на связь не выходил.

В 06.35 на аварийной частоте был зафиксирован радиосигнал от аварийного буя, входящего в комплект средств спасения указанного катера. Сигнал шёл из квадрата 14 „Z“, что удалён на 70 миль от района патрулирования экипажа лейтенанта Донована. При осмотре акватории с воздуха и прибывшими в указанный район судами группы спасения никаких следов пропавшего катера и членов экипажа не обнаружено. Не найдено никаких следов преследуемого им судна. По факту исчезновения корабля назначено служебное расследование. Все материалы, связанные с этим инцидентом, переданы в соответствующую службу флота…»

Вполне возможно, что проведено должным образом расследование могло бы привести к интересным выводам. Могло… но этого не произошло. Потому, что уже через сутки по линии соответствующих служб поступило агентурное сообщение. В нём, с указанием конкретных имён и названий, упоминался факт перестрелки судна наркоторговцев с каким-то американским военным катером. Удачное попадание гранатой из РПГ в топливный бак американца можно был счесть роковой случайностью. Как, впрочем, посчитали и сами наркоторговцы. По их мнению, ввязываясь в бой с патрулем, они изначально не имели почти никаких шансов дожить живыми до его завершения. Но сидеть в тюрьме до седых волос тоже никому не улыбалось — решили рискнуть. И выиграли…

В результате открывшихся обстоятельств дело о пропаже катера было прекращено. Все материалы передали по принадлежности — отныне этим вопросом занималось уже другое ведомство.

А серый линкор, закончив приём груза с «купца», вскоре бесследно растворился в просторах мирового океана. Радиолокаторы его не видели, да и в оптическом диапазоне он был различим только с близкой дистанции. Надо сказать, что помимо груза, на борт линкора поднялось около пятидесяти человек, ранее занимавших кубрики на судне обеспечения. Вероятно, их присутствие на этом корабле более уже не являлось настолько необходимым…

А с японских верфей, без особой помпы и при полном отсутствии журналистов, была спущена на воду канонерская лодка береговой обороны. Уже седьмая по счету, между прочим!

Поэтому, ни у кого не вызвал удивления и тот факт, что экипаж для нового боевого корабля был подготовлен заранее. В конце концов, подданные императора издавна славились предусмотрительностью и аккуратностью.

На берегу дожидался своего часа и боезапас для нового судна. А большинство приборов управления уже стояли на своих местах. Требовалось лишь произвести ходовые испытания, да завершить достройку канонерки. Чем и занялся, не отвлекаясь ни на что более, её экипаж и рабочие с судоверфи.

Если кто-то в нашем мире, по своей юношеской наивности (или старческому слабоумию…) до сих пор считает, что какие-то вещи можно скрывать вечно — то он сильно заблуждается.

Скрыть на какое-то время — очень даже запросто.

Значительно труднее — на более-менее продолжительное. Это уже требует привлечения немалых сил и средств, и задействования множества заинтересованных служб и ведомств.

Спрятать что-нибудь на год и более — тут уже требуется привлекать возможности серьёзных государственных структур!

И вот тут гарантии успеха не может дать уже никто…

Возможно, именно по этой причине, русские и не стали валять дурака, долгое время скрывая от всего мира обломки «Наковальни».

Неподалёку от Севастополя, в одной из небольших бухт, были проведены соответствующие работы.

И вот, поднятые с морского дна, туда наконец-то были доставлены некоторые детали корпуса потопленного исполина.

Перекрученные взрывами орудийные стволы, обломки непонятных аппаратов, даже фрагмент палубы с орудийной установкой — русские тащили со дна всё! На отдельной площадке уложили даже мачту — вернее, три её части, изуродованные крупнокалиберными фугасами.

Понятное дело, что никто не требовал плату за рассматривание обломков (хотя в «светлых» умах некоторых чиновников таковая идея возникла немедленно). Может быть, потому, что никаких экскурсий и не проводилось. На обломки можно было посмотреть сверху — с мостков. И всё.

Правда, для военных атташе некоторых стран исключение сделали. Но те, едва зловеще защелкали счетчики радиации, предпочли и сами не слишком задерживаться в этом месте.

Так вот почему русские так охраняли место затопления «утюга»!

Понятно, что поднятые обломки дезактивировали, но если они фонят до сих пор… то, что же тогда происходит на дне?

Этим несколько и объяснялось отсутствие внятных результатов исследования потопленного корабля — кому охота разгуливать по подводному Чернобылю?

Разумеется, русские газеты вышли с опровержением.

Была, под прицелом камер телевидения, организована экскурсия на место, где лег на дно «черный корабль». Прилюдно взяты пробы воды, за борт множество раз опускали счетчики радиоактивности…

И именно это окончательно убедило «прогрессивную общественность», что что-то здесь нечисто!

«Если бы всё было в порядке, то для чего было тратить народные деньги (мы бы нашли им лучшее применение…) на глупую демонстрацию?»

Свою точку зрения они поспешили донести до сведения зарубежной прессы — и та с готовностью это подхватила. В завязавшейся суматохе взаимных упреков и опровержений всё успели забыть первопричину возникновения скандала.

Тема затонувшего «гостя» окончательно утратила актуальность и исчезла со страниц даже откровенно желтой прессы. «Прогрессивно мыслящим людям» всё уже было понятно…

— И что же у нас нового? — президент сегодня был немногословен. Дел накопилось много, и времени на обстоятельные разговоры попросту не оставалось.

— Иностранные военные специалисты осмотрели поднятые со дна детали «Наковальни», — директор ФСБ был в несколько приподнятом настроении.

— Любопытно! Что нового они там для себя нашли?

— Ну, наши фото-видеоматериалы по осмотру и подъему некоторых деталей объекта, получили все — никто не отказался. И вопросов, вполне ожидаемо, задали много. В том числе — и по делу, не простое любопытство.

— Япония?

— Материалы забрали все, вели собственную съемку.

— Официально?! — удивился глава государства. — Им это разве разрешили?

— Нет, конечно! Так они и не обращались по этому вопросу ни к кому. Вон, даже англичане — и те вполне вежливо попросили…

— И?

— Им предоставили нашего оператора, он снимал всё, что те указывали. А японцы и, что интересно, турки — с таковой просьбой не обращались. У одного из сотрудников аппарата военного атташе Японии имелась скрытая аппаратура видеозаписи. Он и осуществлял негласную съёмку.

— Много успел зафиксировать?

— Да, кто ж его знает… что-то могло и получиться… — развел руками директор ФСБ. — Впрочем, я с ним рядом потом не сидел и их реакции на это не видел. Хотя, с любопытством за такой сценой понаблюдал бы!

Президент усмехнулся, должно быть, представив себе эту картинку в лицах.

— Да уж! Значит, и турки?

— Увы! Мы вообще отмечаем некоторую согласованность в их действиях уже давно. Официально Турция в данном вопросе держит нейтралитет. И все свои действия, в обязательном порядке согласовывает, разумеется, с НАТО. Турки, кстати, приступили к строительству береговых батарей в проливах. Собственно, они спешно восстанавливают три старые, где в свое время стояли десятидюймовые пушки, и возводят две новые. Вооружения для них пока нет, но заказы уже размещены. Здесь им руководство блока немало поспособствовало. Вошли, так сказать, в положение и вспомнили прорыв «утюга» через Босфор.

— Правда, — откликнулся министр иностранных дел, — я сильно сомневаюсь в том, что они получат это вооружение достаточно быстро. Мы тут тоже не остались в долгу и подбросили европейским коллегам кое-какую информацию… Так что НАТО — это конечно серьёзно, но так ведь в Европе не всё решают только э т и структуры. Есть и другие — и с куда как более внушительными возможностями. На этой почве, кстати, у нас возникло некоторое взаимопонимание с немцами. Достаточно неожиданное, но многообещающее!

— Совершенно верно! — подтвердил министр обороны. — Немцы предложили нам сотрудничество в области разработки и изготовления артиллерийских орудий. Опыт в этой области у них большой и пренебрегать таким предложением я бы не стал!

— Так и не пренебрегайте! — кивнул верховный главнокомандующий. — Немцы — мастера первостатейнейшие, кто б спорил! А американцы что?

— Ничего, — пожал плечами главный дипломат. — Получили от нас пушки, оборудовали десяток береговых батарей — и успокоились. Восстановление линкоров так и не начали мол, дорого это, да и необходимости никакой пока нет. Вот, как припрёт — так мы мигом!

— Угу, — усмехнулся генерал армии, — а экипажи они среди компьютерных игроков наберут, надо полагать? Ну-ну! Вот две флотилии патрульных катеров они действительно развернули быстро — здесь надо отдать им должное. И пропагандистскую кампанию под это дело провернули мастерски, во флот сразу пришло порядка двух тысяч добровольцев. Могут же, когда захотят! Правда, создать из них экипажи линкоров всё равно не получится — уровень не тот.

— То есть, нам не поверили… — подвёл итог глава государства.

— Им невыгодно, — развёл руками министр иностранных дел. — С е й ч а с невыгодно — выборы на носу. Раздувать военную тему в такое время… можно и голоса потерять! Да, промышленники будут только рады, но финансистам это больших прибылей п о к а не гарантирует. Деньги любят тишину! А влияние у финансистов — куда как более основательное. Вот через годик-другой… если к тому времени не появятся новые приоритеты, уже другой вопрос — можно будет и эту тему раскрутить.

— А свои обязательства перед нами они выполнили?

— Здесь у нас никаких претензий нет, — кивнул дипломат. — Официальные правительственные структуры прекратили оказание помощи всевозможным экстремистам. На уровне государственного аппарата не оказывается более и политическая поддержка их идеологам. Их не принимают более официальные лица. Правда, есть ещё и неофициальные лица и организации — вот тут всё осталось по-прежнему. И даже усилилось. Но… формально они свои обещания сдержали.

— Эффект-то от этого есть?

— А вы на украинскую прессу, хотя бы, взгляните. Там сейчас такое уныние просматривается — хоть волком вой! Сплошная зрада и мрачное будущее. Денег не дают, в гости никого не зовут. Да и в Европе многие приуныли. Про Ближний восток и не говорю — там вообще всё грустно и печально. Оружия нет, денег не дают — хоть к станку становись! Или землю паши.

— И пашут? — удивился президент.

— Щас! — ухмыльнулся директор ФСБ. — Туда стайками потянулись всякие там «дикие гуси» и прочая летающее-ползающая флора и фауна. Их-то никто с финансирования не снимал! Даже и подбросили! Чтоб такой проект слить — этого никакие пушки не перевесят! Срочно сколачиваются всякие там микроармии и макробанды — вполне частные, если хотите. С самыми различными лозунгами и идеями — лишь бы воевали! А на Украине место США заняла Польша. У них откуда-то вдруг и деньги появились… и много!

— То есть, — подвёл итог беседе президент, — союзников у нас, как всегда, нет… Не в первый раз, кстати!

— Так и ничьих интересов, кроме собственных, — парировал министр обороны, — мы теперь учитывать не должны! Тоже плюс, между прочим!

— Да, — согласился хозяин кабинета. — Это плюс! И весьма серьёзный! А с немцами вы всё-таки поработайте…

«…источник „Дьяк“ сообщает о том, что, ранее снятый с боевого дежурства дивизион ракет ПВО №…, погружен в эшелон вместе со всем имуществом и запасами. Для перевозки снаряжения подан дополнительный поезд. Ранее занимаемый ракетчиками военный городок передан другому подразделению. Из дивизиона уволено значительное число военнослужащих. Все солдаты срочной службы переведены в другие части ПВО округа. Те из офицеров, которые не согласились убыть к новому месту службы дивизиона, направлены для прохождения дальнейшей службы в зону АТО…»

«…источник „Косой“ сообщил, что на запасные пути Одесского порта прибыли два эшелона с техникой ПВО. Ожидается погрузка техники, имущества и сопровождающих лиц на борт корабля „Персей“. Порт приписки корабля — Лимасол. Пункт следования неизвестен. Район стоянки эшелонов усиленно охраняется, любые контакты с лицами, следующими в эшелонах, исключены. В город никого из них не выпускают. Представители портовых служб к вагонам допущены не были …»

«… источник „Ромео“ показал, что, судя по официальным данным, никто из личного состава дивизиона ПВО №…, направленных для дальнейшего прохождения службы в зону АТО, к месту службы не явился. Их местонахождение неизвестно. СБУ начало их розыск…»

«…источник показал, что при осмотре полотна около железнодорожной станции Харьков, было обнаружено тело человека в военной форме ВСУ. Мужчина, на вид 35–40 лет, одет в форму со знаками различия капитана. Убит тремя выстрелами. Два в спину и один в голову. Личных вещей и документов при нем не обнаружено. Однако, при повторном осмотре, найдена карточка-заместитель на огнестрельное оружие — пистолет „ПМ“ ГЮ 34567. Карточка выписана на имя капитана Хандруева Степана Николаевича. Оперативная проверка показала, что командир огневого расчета 2-й батареи дивизиона ПВО №… капитан Хандруев С.Н. выехал к новому месту службы шесть дней назад и до настоящего времени по месту назначения не явился…»

«…источник „Данте“ сообщил, что вся документация относительно дивизиона ПВО №… изъята из ведения министерства обороны Украины и передана в СБУ. Личные дела всех служащих указанной воинской части (в том числе — и вольнонаёмных) также переданы в указанное ведомство. Военнослужащие дивизиона исключены из всех списков личного состава и сняты со всех видов довольствия по линии министерства обороны Украины…»

Закрыв папку, заместитель начальника управления поднял глаза на сидевшего перед ним оперативника.

— Интересно! И что вы думаете по этому поводу, товарищ капитан?

— Полагаю, что наших оппонентов, как всегда, подвела элементарная жадность. А точнее — скупость!

— Поясните. Как вы пришли к такому выводу?

— Если бы дивизион просто перевели к новому месту службы, то мы ещё долго не обратили бы внимание на эту часть. Ну, перевели — и что? Сейчас там то и дело перебрасывают какие-то части…. И очень часто — совершенно бессистемно. Но их сняли со всех видов довольствия! А как же они собираются воевать? Ладно, можно какое-то время людей не кормить, добудут еду и сами, но чем прикажете технику заправлять?

— Так… продолжайте.

— Откомандированные не доехали до места назначения — абсолютно все. Никто их на новом месте службы не видел, да и в поезд-то село не так уж и много народа… В основном — семейные люди.

— То есть, вы хотите сказать, что…

— Сели те, кого можно было удерживать на поводке. Шантажируя взятыми в заложники семьями, можно обеспечить молчание офицеров в пути. А до места назначения не доехал никто — мы проверили. Большинство, кстати, вообще не нашли — даже следов никаких не осталось, словно бы и не было таких людей никогда, — капитан пожал плечами.

— Интересно… СБУ?

— Не уверен… уровень исполнения… они так пока не могут. Без вести пропало сорок шесть человек — а нашли только двоих. Да и то случайно. Так ведь ещё и члены семей куда-то делись — а это ещё около двухсот человек!

— А как тогда объяснить снятие дивизиона с довольствия?

— Так попросту не дали кому-то украсть «бесхозные» средства и материальные ценности. Не сомневались, видать, что их немедленно упрут, как только станет ясно, что получатели не объявятся в ближайшее время. Да, собственно говоря, одним из первых этот факт и заметил один из потенциальных жуликов. Вещевое довольствие в МО и СБУ разное, тем более — у ракетчиков. Некоторые вещи в СБУ попросту не выдаются. Вот он и решил на этом сыграть, наложив загребущую лапку на кое-какие быстро реализуемые штучки. И тотчас же погорел! СБУ, как оказалось, контролировало весь процесс чрезвычайно тщательно! Так что незадачливому воришке крупно не повезло…

— И куда же уплыл дивизион?

— Ушёл Суэцким каналом, это смогли проследить. А дальше… — капитан только руками развёл.

Нельзя сказать, что факт бесследного исчезновения целого дивизиона ПВО не повлек за собою никаких последствий.

Его искали — и искали тщательно. Внимательно проверили всех, кто имел хоть какое-то отношение к его судьбе. Увы… найти удалось немногих. Практически сразу после того, как корабль с имуществом и установками отошёл от причала одесского порта, странный мор пронёсся среди некоторых должностных лиц министерства обороны Украины. И если высокопоставленный народ наивно полагал, что солидные суммы в долларах, которые были ими получены от неизвестных «благодетелей», способны не только греть карман, но и увеличивать продолжительность жизни, то они горько разочаровались в своих мечтаниях. Мало кто из них успел потратить хоть небольшую часть полученных денег…

Моровое поветрие коснулось и СБУ. И хоть тамошние обитатели и отличались завидным недоверием и предусмотрительностью, но всего не предвидели и они. Сбежали лишь немногие, но и по их следам уже отправились поисковые группы. Причём — сразу из разных ведомств. Даже и из весьма недружественных между собою стран…

Странное, на первый взгляд, явление объяснялось просто. У Украины больше не было настолько совершенных средств ПВО, чтобы ради их получения продолжать подкармливать ораву продажных чинуш. Всё, что представляло какой-либо интерес, уже было продано. Больше не имелось ничего, что можно было бы с выгодой толкнуть богатенькому покупателю. А вот навести на их след д р у г и х заинтересованных лиц, эти чиновники могли запросто. Им ведь всё равно от кого деньги получать — они же не пахнут!

Вот и появились на киевских и прочих кладбищах роскошные могилы… ну, этим хоть в данном плане повезло, иных так и вовсе не нашли, нечего было и хоронить.

— «Восьмой», объект на большой скорости движется в вашем направлении. Темно-синий «рено» номер восемьсот сорок шесть. В салоне, кроме водителя, один пассажир.

— Понял «восьмой». К встрече готов.

— Имейте в виду, следом за «рено» идут ещё две машины. Удаление до четырехсот метров. Ведут, активных действий не предпринимают. Время от времени меняются местами.

— Понял, выдвигаю группу обеспечения.

Короткое движение заставило дрогнуть придорожные кусты.

Местность на данном отрезке шоссе была безлюдной, не имелось здесь и никаких особенных природных достопримечательностей. Мелкий кустарник, произраставший вдоль дороги, ничуть не напоминал собою густых зарослей, в обилии украшавших опушки здешних лесов. В этих края вообще жило немного народа. Холодно и ветрено, и так — большее время года. А ведь тоже Европа, между прочим! Да, здесь и такие места встречаются…

Вот и не попадались на шоссе встречные машины. Правда, отчасти это можно было бы объяснить и аварией, которая произошла в двадцати километрах далее — там грузовик врезался в опору моста, наглухо перекрыв и без того не слишком оживлённое движение по шоссе. По странному совпадению, это произошло аккурат в тот самый миг, когда закончился радиообмен между неизвестными корреспондентами. Но… мало ли какие происходят случайности в нашем мире? Могло ли быть так, чтобы в кабине грузовика «вдруг» оказалась рация, настроенная на тот же самый канал?

Да, в принципе, могло…

Вот и заслушался водитель, да и «зевнул» крутой поворот. А что ж тут такого необычного-то? Бывает…

Но не привлекло это зрелище толп всевозможных зевак, мало в это время здесь проезжает автомашин. Но ведь могло бы быть и по-другому? Да, такая вероятность тоже имелась.

Вы себе подушку безопасности хорошо представляете? Многие даже видели их после срабатывания — на местах автоаварий, например. Большие такие белые мешки.

Наверное, в головы всевозможных изобретателей уже не раз вкрадывалась мысль сотворить такое же устройство — но уже гораздо больших размеров.

Зачем?

Ну, мало ли… а вдруг машина влетит в забор?

Пассажиров-то спасут и х подушки безопасности, а вот про саму машину кто подумает? И хотя и уверяют знатоки, что машине, в общем-то, плоскопараллельно — куда именно влетать. Хоть в бетонный забор, хоть в надутый мешок — последствия не сильно будут отличаться. Да, чуть меньше пострадает крылья и капот, но кузову это поможет слабо — всё равно поведёт. Но энтузиасты-изобретатели не унимаются…

Вот в данных краях, надо полагать, такой проживал. И надо же ему было, именно в этот самый момент, везти куда-то свое изделие? Надо думать — на показ заинтересованным лицам.

А, поскольку сей прибамбас имеет немалые габариты и вес — то и погрузили его на трактор.

И пыхтел дизелем скромный сельский труженик.

Но — наш мир непредсказуем и несовершенен. Наверное, не додумал горе-изобретатель чего-то важного. Или неправильно собрал…

Ибо, как раз тогда, когда, завывая на высоких оборотах двигателем, пошел на обгон трактора темно-серый «рено», что-то там, на прицепе, и замкнуло… Злые языки станут что-то там говорить о каких-то лазерных датчиках — но вы им не верьте! Где скромному сельскому «изобретателю» такие взять? Да и зачем они ему?

Но — что случилось, то случилось…

Хлопнули внезапно пиропатроны — и вымахнул с прицепа здоровенный серый мешок. Да так неудачно вымахнул, что боковым ударом снесло обгонявшую машину с дороги.

И прямо в кусты.

А они в данном месте были особенно густыми.

Понятное дело, что шедший на приличной скорости автомобиль они не остановили. Машина со всей дури пронеслась по кустарнику — и неожиданно ухнула в лощину. Тут такая имелась — и не в единственном экземпляре. Ледник в своё время постарался.

Правда, ни водитель, ни пассажир, ни о чем таком и не подозревали. Оттого и оказались совершенно неготовыми к подобной случайности. Они и опомниться не успели — а в распахнувшиеся двери уже лезли какие-то лешие. Именно, что лешие! Пятнистые да мохнатые — кто ещё таким может быть? Они, правда, больше поодиночке шатают, да в лесу… а тут его нет… Хотя, кто их, этих леших, знает? Мог ведь тут у них какой-то там семинар или конгресс происходить? То, что не в лесу — так на дворе двадцать первый век, между прочим! Лесная нечисть — она тоже прогресс воспринимает, хоть и по-своему. Ездят же банкиры на всякие там Багамы? Чтобы конгрессы там проводить. Чай не в привычных офисах собираются. Ездят. И довольно-таки далеко, между нами говоря. Порою — так и совсем далеко.

Так, очень даже может быть, что эти самые кустики для леших — то же самое, что и Багамы для банкира!

Вот и собрались тут «лешие» — из далеких северных краев, между прочим…

А тут — в самый разгар, хм-м-м… конгресса, в самую его гущу влетает автомобиль! Вы сами-то не поинтересовались бы в подобном случае личностью такового нахала?

Думается мне, что таковой интерес у многих бы тотчас же появился. И — самого разного рода, полагаю. Не всегда и благожелательный — и в это я тоже поверить готов.

Вполне допускаю, что и корягу какую-нибудь кто-то с собой прихватил бы. Для убеждения непонятливых и разъяснения им пагубности сотворённых действий. Ну, а поскольку на дворе не восемнадцатый век, всё-таки, то данная коряга вполне может быть заменена чем-то более современным. «Винторез» например… не сильно какой-то там деревяшке уступает. А на дальней дистанции — так и существенно превосходит.

Надо думать, что пускаясь в дальний путь по слабообжитым местам, пассажиры автомашины некоторым образом были осведомлены о здешних обитателях и их нравах. Не знаю, хотели ли они встречи с лешими, но вот руками-ногами махать никто из них не стал. Понимая, видимо, какие чувства руководят собравшимися на конгресс участниками, и водитель и пассажир благоразумно поприветствовали их поднятыми руками. А дабы доказать чистоту и искренность намерений, то подняли вверх сразу обе руки. Думаю, что если бы была третья, то и её вверх тоже задрали бы — уж слишком неприветливо выглядели лесные обитатели… И ноги, наверное, тоже поднять пытались, на всякий случай, так сказать — но неудобно это в машине делать…

А вот водителям и пассажирам догонявших автомашин повезло гораздо меньше. Увидев неожиданный кульбит «рено» (сразу, между прочим, убравший его из зоны возможного обстрела), тормознули оба преследователя на шоссе. Да так, что даже черные полосы на дороге остались.

И превратились в неподвижные мишени, лесным стрелкам осталось только чуть-чуть стволы довернуть.

Брызнули стекла, встопорщилась пробитая пулями обшивка… никто даже дверь открыть не успел.

А вот не надо, господа, леших злить — дольше проживёте.

«…источник показал, что операция по переброске дивизиона присвоили кодовое имя „Восход“. С его слов, он занимался финансовым обеспечением всей операции. В частности, источник непосредственно исполнял решения о выплате, либо о перечислении денежных средств конкретным лицам. Для этой цели ему был предоставлен доступ к некоторым денежным счетам и обеспечена возможность перевода средств или частичного обналичивания определённых сумм. В каждом конкретном случае ему давалось указание относительно того, какую именно сумму он должен перевести или обналичить. Большую часть этих операций источник сохранил на сервере Бельгийского национального банка (адрес записи и пароль доступа прилагаются).

Финансирование операции „Восход“ производилось со счетов некоторых банков Турции, Бельгии и Сингапура (список банков и реквизиты счетов прилагаются).

Но, со слов источника, ему удалось проследить источник поступления средств в эти банки. Во всех случаях таковым источником являлся японский банк, расположенный в префектуре Нагано. В свою очередь, данный банк также являлся контрагентом по переводу и распределению средств, поступающих из Токийского муниципального банка…»

Следует ли упоминать о том, что указанные счета и всё, что с ними было связано, подверглись тщательному и беспристрастному изучению? Никто, разумеется, не взламывал корпуса банковских серверов электродрелью и молотком — это, господа, даже не смешно, если хотите! Существует множество вполне эффективных и даже вполне легальных способов. Так, в некоторые банки явилась банальная проверка, инициированная некоторыми акционерами указанного финансового учреждения. Мало ли какие вопросы вдруг возникнут у указанных господ? Бизнес — дело серьёзное! А уж финансовый — так и вовсе! Именно этими соображениями руководствовались и в некоторых других случаях, например, когда акционеры другого, не менее серьезного (а то — и гораздо более…) банка вдруг выступили с предложением о покупке или слиянии…

Ведь такое серьёзное действие не может же происходить без того, чтобы не проверить некоторые операции, относительно которых могут в будущем возникнуть какие-либо вопросы. Мало ли… деньги любят тишину! Лучше лишний раз перебдеть!

Впрочем, и тривиальные хакеры без работы не остались… им тоже «нарезали делянку» для плодотворной деятельности. В конечном итоге, что бы там ни писали всевозможные газетчики, указанные «правонарушители», не всегда, как бы это помягче выразиться… были одинаково неприемлемы для общества. Опять же — смотря для какого общества… Для рафинированного «цивилизованного», очень даже вероятно, что и не подходили, а вот для отдельных представителей различных (в том числе — и государственных) структур — так вполне даже и комильфо получается! И не надо на нас криво посматривать — и у самих вас, господа, рыльце… кое в чём…

А вот результаты всех этих мероприятий, неожиданно для многих (и вполне ожидаемо для некоторых) лиц, оказались далеко от места проведения указанных действий. И легли на стол одного официального лица в Москве.

Да, не просто так легли — а с соответствующими выводами.

И от этих выводов кому-то, в самом ближайшем будущем, могло очень и очень не поздоровиться…

Правда, те, кто ожидали незамедлительных громов и молний в чей-то персональный адрес, надо полагать, сильно удивились, когда ничего не последовало в ответ. Не хлопнул где-то в подворотне пистолет наёмного убийцы, не рванул килограммовый фугас под днищем чьего-то персонального автомобиля — всё оставалось по-прежнему. Зачем, казалось бы, сохранять жизни нечистоплотным банкирам? Ведь они же не земляникой, в конце-то концов, торговали! Сомнительно, чтобы указанная схема была бы использована ещё раз… а, вдруг?

Но серьёзные люди, именно потому таковыми и являются, что не опускаются в действиях до уровня обыкновенных гопников. Пустить пулю в лоб нечистоплотному дельцу, разумеется, можно. Иногда — так и нужно. И что? Он там один такой имеется? В одиночку всю схему выстраивал, лично деньги мешками таскал… Не один? Да, ну?! Неужто, ещё кто-то присутствовал?

Как обычно выясняется — не один.

И даже не вдвоём.

Такие операции, вообще-то, сработанными и сыгравшимися коллективами проводят. Да — немногочисленными. И часто, кстати, дублирующими некоторые функции внутри группы. Так что и пуля в лоб «главному» — не всегда укладывает именно ключевую фигуру в цепочке.

Выпало звено из цепи — ан, цепочка враз новые связи включила. А некоторые старые — так ещё и самостоятельно отсекла. Дабы не прошли по ним люди, страдающие чрезмерным любопытством и гипертрофированным чувством справедливости.

Ну, нельзя же быть настолько наивными, господа, чтобы предполагать, будто б о л ь ш и е деньги (равно, как и большая политика) делаются исключительно легальными способами. И в белых перчатках.

Иногда — так и брезентовых рукавиц недостаточно!

А могила… так она, в конечном итоге, никого до сих пор не миновала. Правда, участники подобных цепочек отчего-то обычно страдают повышенной чувствительностью к различным жизненным неурядицам. Из окон падают, во внутренности телевизора спьяну лезут… даже и с борта собственных яхт, случается, их волной смывает. В полный штиль, ага…

А цепочка уже приобрела незаметно нового хозяина… и совсем не туда вдруг уходят деньги важных людей…

Бизнес — ничего личного, господа! Мы тоже, знаете ли, учимся… и у вас в том числе!

Господин Ояма Кендзиро в тридцать с небольшим лет уже имел некоторый повод для гордости. Он, являясь сотрудником Токийского муниципального банка, занимал в нём приличный пост и ему даже полагался отдельный кабинет! Более того, с прошлого года ему предоставили служебный автомобиль с водителем.

Несмотря на все привилегии, Ояма ничуть не зазнался. По-прежнему он приходил на службу за полчаса до официального начала рабочего дня. Впрочем, так поступало большинство сотрудников. Так же, как и они, он не позволял себе догуливать до конца ежегодный отпуск, всегда выходя на работу до его окончания — надо было личным примером показывать своё серьёзное отношение к делу.

Разумеется, всё это не являлось чем-то из ряда вон выдающимся. Это было общепринятой практикой во всей Японии, да и в данном банке в частности. Каждый сотрудник должен был понимать — незаменимых и особо исключительных индивидуумов нет! Работай — и тебя увидят.

И Кендзиро работал… Он даже имел возможность в ряде случаев почтительно пояснять некоторые сложившиеся ситуации самому господину Абэ. А тот занимал пост председателя правления банка! Подумать только! И ничего — он благосклонно выслушивал сотрудника и даже соглашался с ним по большинству позиций.

Да и странно было бы иное… Особенно, если учесть то, что основным направлением деятельности Оямы являлось общение с ограниченным кругом весьма специфических клиентов, чьи интересы не всегда совпадали с общепринятыми.

Проще говоря — он работал с представителями криминального бизнеса. И не только с традиционными якудза — были и иные, так сказать, зарубежные «инвесторы». Ну… так уж вышло.

Ведь там крутились такие деньги…

И пренебрегать этими клиентами было решительно невозможно. Никакой банкир попросту не перенес бы того факта, что люди, способные вложить в банк подобные средства, ушли к конкуренту из-за каких-то там условностей.

Для того и был выделен специальный сотрудник, чьей обязанностью стало улаживание всевозможных сложностей, которые неизбежно возникали там, где были так или иначе замешаны деньги подобных клиентов. И именно поэтому, большинство его рекомендаций, невзирая на то, сколь бы странными они ни казались, руководство банка принимало к исполнению. Современный мир, господа, он куда как более сложен, чем это видится со стороны. Тем более, если смотреть с точки зрения обывателя. Но настоящие дела ими не делаются!

Во главе всего прогрессивного и значимого всегда стоят и стояли люди, способные посмотреть на проблему и под иным углом…

Вот и сегодня, получив на телефон короткое СМС, Ояма ни единой секунды не промедлил. Автомобиль быстро доставил его в нужное место, после чего отпущен — до завтрашнего дня. Предполагаемая встреча всё равно должна была произойти в другом месте, но вот водителю этого знать совсем не обязательно. Для всех — Кендзиро прибыл в один из банков-контрагентов. Нормальная деловая поездка, ничего особенного. В такой совершенно не предусматривалось ничего постороннего, никаких личных мотивов. И запах спиртного, каковой мог унюхать чуткий нос водителя, после завершения господином Оямой данной встречи, мог бы навести его на неподобающие мысли…

Да и в самом деле — как мог себе позволить выпивку в рабочее время сотрудник банка?! Так ещё и сам господин Ояма?! Это же попросту немыслимо! Нарушение всех устоев и традиций! Другое дело — если бы кто-то из высокого руководства соблаговолил бы его угостить… но с такими людьми он встречаться не уполномочен — для этого есть куда как более высокопоставленные сотрудники банка.

И поэтому дальнейший путь Кендзиро продолжал на метро. В любом случае, в банк он сегодня возвращаться уже не планировал.

Небольшой ресторанчик ничем особенным не выделялся. Кухня тут была традиционная, хорошая и не более того. Да и клиентура уже давно устоявшаяся и привычная — некоторые даже и здоровались друг с другом, как старые знакомые. Каковыми, скорее всего, и являлись.

Ояма занял место в углу — столик был свободен, туда никто и не подумал присесть. Надо полагать, тот, кто назначил встречу, позаботился уже и об этом. Банковский чиновник себе таких вопросов никогда не задавал — понятно же, что место встречи было выбрано не просто так. Да и окружающие… тоже, надо полагать, не все пришли сюда только для того, чтобы попросту перекусить.

Бесшумно появившийся официант поставил на стол небольшие чашечки с сакэ — он знал вкус постоянных посетителей. Правда, второй всё ещё не появился… но так было всегда. Он никогда не приходил заранее или вместе с Оямой. Но придёт — так тоже было всегда.

Поэтому Кендзиро не притронулся к угощению — это было бы невежливо по отношению к пригласившему. Он ждал…

— Вы уже здесь? — присел напротив него пожилой господин. — Вот, что значит молодость — вы постоянно меня опережаете!

И это тоже было традицией — он всегда так говорил.

— Что же вы не угощаетесь? — наклонил голову пришедший. — Прошу!

Он подал пример, первым подняв чашечку.

Сакэ было неплохим — здесь умели учесть пристрастия клиентов.

— Как ваши дела, уважаемый? — вежливо поинтересовался Ояма. — Я принес очередной отчёт…

— Не сейчас, — сделал отстраняющий жест собеседник. — Я, разумеется, его рассмотрю… но в настоящий момент у меня есть и более важное дело.

Кендзиро весь превратился в слух.

— Дело в том, — повертел пустую чашечку в руке его собеседник, — что мой господин принял решение…

На столе появился конверт.

— Ознакомьтесь — я готов ответить на ваши вопросы. Если таковые последуют…

Если бы перед Оямой появилась бомба с дымящимся фитилем, он и то был бы меньше потрясён, нежели сейчас — всего лишь прочитав несколько строк текста.

— Но… почему?! Мы всегда вели дела с обоюдной выгодой!

— Мой господин принял такое решение. Указания о том, куда конкретно надлежит вывести наши средства, вы получите обычными каналами. Я настоятельно прошу вас принять все возможные меры для того, чтобы этот процесс произошёл как можно быстрее.

Под банковским чиновником, казалось, дрогнула земля… такой урон его организация, разумеется, сможет пережить… но… как быть дальше? И ещё — он очень хорошо представлял себе и собственную дальнейшую судьбу.

Мафия решила прекратить сотрудничество с банком.

Так, это ещё можно понять. Хотя причины совершенно не ясны.

Но кому, скажите на милость, тогда будет нужен и лишний свидетель — он сам?

Кендзиро не был наивным мальчиком — на свой пост он пришел тогда, когда его предшественник «внезапно» выпал из окна — с восемнадцатого этажа здания своего же банка, между прочим… И у Оямы не было никаких оснований полагать, что чиновник сделал это по неосторожности. Хотя полиция пришла, разумеется, именно к такому выводу. Но Кендзиро знал о некоторых ошибках, которые допустил его предшественник…

— Но… я ведь что-то должен буду сообщить и господину Абэ! — сделал он попытку исправить происходящее.

— Зачем? — пожал плечами собеседник. — Кто мы с вами, чтобы оспаривать или толковать решения таких людей, как мой господин?

Он снисходительно посмотрел на более молодого товарища.

«А ведь и он сам, скорее всего, ненадолго меня переживёт! — мелькнула мысль в голове у банковского чиновника. — Знает — и ничуть этим не расстроен! Что ему, он своё уже отжил!»

— Впрочем, — пожилой господин чуть улыбнулся, — вы можете кое-что ему передать. Мы все восхищены тем, как хорошо и правильно ваш банк проводит свои дела. Особенно — по обслуживанию некоторых операций по переводу средств. Если конкретнее — в Турцию. Вы, насколько я в курсе, способствовали купле-продаже некоторых специфических комплексов… По-моему, если я не ошибаюсь, эти комплексы в своё время были сделаны нашими северными соседями, но в силу ряда обстоятельств, попали отчего-то к их соседям. А те их продали. Нормальная же сделка — не так ли?

— Да! А что тут такого…

— Дело в том, — улыбка снова тронула губы собеседника, — что надо иногда понимать — не всё, что можно продать — продавать нужно. И не всем подряд… Даже мы это понимаем. А вот ваше руководство об этом забыло.

— Но мы ведь просто банкиры! Какое нам дело до таких вопросов? Клиент поручил — мы исполнили! И всё…

— Вот, когда господину Абэ придется объяснять это тем, кто будет ему задавать всевозможные вопросы — пусть он и вспомнит эти ваши слова. А я — обязан принять все меры к тому, чтобы интересы моего господина не пострадали. Вы меня поняли?

— Да… я всё исполню!

Надо ли говорить о том, что руководство банка не пришло в восторг от полученных известий? Ояме было предложено вступить в переговоры со недавним собеседником, дабы любым — абсолютно любым способом урегулировать данный вопрос.

— Мы готовы ответить на любые и х вопросы! — подчеркнул председатель правления банка. — Всё, что угодно — нам нужна любая помощь!

«… согласно полученной информации (оплата работы портовых служб), военное оборудование, закупленное у министерства обороны Украины, было перегружено в одном из портов Марокко. В настоящий момент устанавливается название и принадлежность судна…»

«… согласно документам страховой компании, судно „Пассифлора“ с грузом строительной техники застраховано на сумму… Платеж осуществлён со счетов Токийского муниципального банка…»

«… в компанию „Крафт-и-Майерс“ поступил заказ на обеспечение продовольствием судового экипажа и сопровождающих лиц в количестве двухсот шестидесяти трех человек из расчета на три месяца. Оплата произведена со счетов Токийского муниципального банка…»

— Итак? — президент поднял глаза от прочитанного документа.

— Украина продала свои «С-300». Все, которые имелись в наличии. Вся сделка профинансирована японцами. Операцию прикрытия осуществляли совместно сотрудники СБУ, турецкой военной разведки и японские спецслужбы. Но последние — исключительно вне пределов Украины. Не хотят светиться… — директор ФСБ развел руками.

— Заказчик? Впрочем, понятно… То есть, наши неуёмные соседи способствуют перевооружению своих новых союзников.

— Да, ибо по последним сведениям, полученным от наших исследователей, с ПВО в т о м мире совсем хреново. Там и военная авиация особенного развития не получила. В силу каких-то там местных особенностей. А вследствие этого — и ПВО не развивалась практически никак, — вступил в разговор «академик»

— И они спохватились… — глава государства поджал губы. — Плохо! С их-то технологиями… Боюсь, скоро нам всем будет не до смеха! Мы что-нибудь ещё можем сделать?

— Не уверен. Время упущено, я бы даже сказал, что почти совсем. Есть, правда, шанс, что американцы могут пойти нам навстречу в данном вопросе… но вы же и сами знаете… — директор ФСБ пожал плечами.

Президент бросил взгляд на министра иностранных дел.

— Мы уже подготовили соответствующее обращение. Наш посол обратился в госдепартамент с просьбой о немедленной аудиенции с госсекретарем. Вопрос чрезвычайной важности — так прямо и было заявлено.

— И что же США?

— Встреча назначена на завтрашнее утро, — главный дипломат посмотрел на часы. — Уже через девять часов.

— Так! — глава государства поднялся со своего места и зашагал по комнате. — Фигово… Я просто физически ощущаю, как утекает время между пальцами! Вариант военного решения?

— Мы не располагаем в том регионе какими-либо существенными возможностями, — ответил министр обороны. — А силами спецподразделений поиск такого масштаба осуществить невозможно — слишком обширную территорию нужно проверить.

— Космическая разведка?

— «Утюг» не обнаруживается с орбиты, вы же знаете… Ответчик «Пассифлоры» выключен, и местонахождение корабля можно определить лишь приблизительно. Мы не знаем где искать точку их рандеву.

— А «гость» точно где-то там есть?

— Куда-то же везут японцы комплексы ПВО? Уж точно — не к себе, тут у нас кое-какие возможности есть… и они про это знают. Да и по линии МИДа тоже кое-что сделать можно в подобной ситуации, — усмехнулся директор ФСБ.

— При изучении приборов «Горца», — снова подал реплику «академик», — удалось обнаружить, что его аппаратура способна фиксировать выбросы энергии, требуемой для переноса «утюга» в наш мир. При этом место выброса не определяется, определяется только сам факт «межпространственного пробоя» — так назвали данное явление ученые. Так вот, подобных «пробоев» на настоящий момент насчитано девять. Не факт, что все они сопутствуют появлению очередной «Наковальни». Но всё же…

— И один-то такой кораблик дров наломал — дай, Боже! — хмыкнул верховный главнокомандующий. Он прекратил расхаживать по кабинету и сел на место. — А вы говорите — целая эскадра! Делать-то что будем?!

— Наша береговая оборона существенно модернизирована, — пожал плечами генерал армии. — Не до конца, к сожалению… но мы уже совсем не те, что пару лет назад! Одному кораблю и пробовать нечего — загасим! Но, вот если их будет несколько… это уже гораздо серьёзнее.

— Авиация? — президент чуть наклонил голову набок.

— Это козырь! ПВО на «Наковальне» отсутствует. И противопоставить новым системам вооружения им нечего! Тут у нас есть явное преимущество. Пока не решающее, но игнорировать этот факт противнику невозможно, — согласился министр обороны.

— И именно поэтому японцы поспешили закупить «С-300»… — кивнул директор ФСБ.

— Давайте по порядку, Игорь Степанович, — руководитель проекта снял очки и протёр стекла. Разговор продолжался уже давно. — Так сказать, итоги подведём… Мне ведь завтра на расширенном совещании докладывать, там долго говорить не дадут. Самую выжимку, чтобы все поняли.

— Хорошо! — кивнул собеседник. Лет сорока, чуть полноватый и уже с явственно виднеющимися залысинами, он был одет в традиционный для него свитер, который не носил только летом, когда было уж совсем тепло.

Он задумчиво перевернул несколько страниц, заглянул в планшет.

— Как неоднократно доказано, любые эксперименты, связанные с выделением большого количества электромагнитной энергии, неизбежно вызывают определённые и хорошо изученные изменения в электромагнитном поле Земли. Неким аналогом тут можно считать солнечную бурю — хотя, там энергия на несколько порядков превосходит всё, что только ни творилось на земле до сих пор. Этого, надеюсь, никто на совещании оспаривать не станет?

— Ну не настолько уж там все серые! — усмехнулся профессор Ганев.

— И на том спасибо… Так вот, энергонакопители «Горца» (кстати, и сами по себе весьма интересные…) позволяют устроить в одном конкретном месте некую… «энергетическую Ниагару» — назовём её так! Нечто, приблизительно сравнимое по параметрам с электромагнитным импульсом при ядерном взрыве. Понятное дело, что таковой «выброс» бесследно не проходит. Наша, да и не только наша, аппаратура это явление вполне успешно фиксирует.

— Здесь тоже вопросов не последует, — наклонил утверждающе голову руководитель проекта. — Соответствующие данные нами получены и систематизированы.

— Угу! — кивнул собеседник. — Разработанная нами методика позволяет с высокой точностью выделить именно эти выбросы среди всех прочих атмосферных и рукотворных явлений. В первом приближении, мы даже предполагаемый район можем определить. Хотя тут хвастаться особо нечем — на практике-то этого никто не проверял! Теоретически-то мы ещё много чего нафантазировать способны, а вот как всё это подтвердить?

— И здесь, я полагаю, никаких сомнений не будет, — согласился профессор.

— Продолжим! — поднял к потолку палец молодой (ну, это, если с профессором сравнивать…) учёный. — Вот тут уже чистая теория! Масса «Наковальни» нам известна, так? Вполне по силам и просчитать приблизительную мощность энергоимпульса «Горца».

— Да, в отчете эти цифры есть.

— Так вот — один «Горец», если наши расчеты верны, не способен перебросить в наш мир такую массу!

— И на чем же базируются ваши выводы? Мне ведь эту точку зрения перед серьёзными людьми отстаивать предстоит!

— А на том, что все зафиксированные выбросы энергии, превосходили мощность накопителей «Горца» не менее чем в два раза! — в голосе Игоря прозвучал металл.

— И?

— Должна быть связка из двух кораблей с энергонакопителями. По нашим расчетам, они и расположены должны быть строго определённым образом. А не просто, как Бог на душу положит. В отчёте есть все подробные выводы и схема размещения судов на поверхности воды. Более того — так и не всякое-то место подойдёт! Там должны быть глубины — не мельче определённых, отсутствовать всякие островки и искусственные сооружения, подводные кабели связи… да много чего ещё!

— То есть…

— Материализовать «Наковальню» в каком-нибудь внутреннем водоёме нельзя. В результате подобного фокуса произойдёт такой бабум, что я и представить не берусь… Только открытое море, вдали от островов.

— Хоть что-то! — усмехнулся профессор.

— Погодите радоваться! — не принял тона его молодой собеседник. — Мы проанализировали результаты многолетних наблюдений. Таковые «энергетические Ниагары» впервые зафиксированы два с половиной года назад. И если после первого выброса нам на голову свалился пресловутый «утюг», то, что ещё попало на Землю в последние два года — можно только гадать. И есть ещё одна неприятная тенденция — частота импульсов увеличилась.

— И это значит?

— На воду спустили ещё несколько «горцев»…

Госсекретарь США Роберт Доунс от предстоящего мероприятия ничего хорошего не ждал. Да и чего приятного можно услышать на срочной аудиенции? Встречи требует посол России, а стало быть, никаких второстепенных вопросов на ней задано не будет. А серьёзные… они ведь требуют немедленной (или близкой к таковой) реакции. И это — в год выборов!

«Рыцари плаща и кинжала» тоже никакой особенной ясности не внесли. Прозвучало, правда, предположение, что это как-то может быть связано с историей более чем двухлетней давности — с разгромом русского города неизвестным кораблём… но это ведь было так давно! Какая теперь в данном случае возможна спешка? Что, Финский залив бороздит целая эскадра таких судов? И русским срочно нужна помощь американского флота?

Чушь, Cи-Эн-Эн мимо такого факта уж точно бы не прошло!

Но, тем не менее, все сходились на том, что вопрос в какой-то мере касается именно флота! Причём — военного!

Ладно… времени на раздумья уже нет — послушаем посла!

— Рад вас видеть, дорогой Александр! — госсекретарь всем своим видом показывал радушие. — Как ваше здоровье?

— Благодарю вас, дорогой Роберт! Я в полном порядке! Надеюсь, ваш цветущий вид также свидетельствует о благополучном здравии! — русский посол ничуть не уступал американскому коллеге в красноречии.

Собеседники присели по обе стороны низкого журнального столика. Их сопровождающие также заняли предписанные протоколом места.

— Роберт, я приношу свои извинения за подобную спешку!

— Полагаю, что дело того стоило?

— Вы и сами вскоре сможете это оценить, — кивнул посол. — Надеюсь, вы помните историю двухлетней давности?

— Э-э-э… какую именно, Александр?

— Севастополь.

«Всё-таки тот корабль! — мелькнула в голове госсекретаря мысль. — Точно, будет помощи просить!»

— Естественно, помню! — хотя на ум, кроме нескольких заголовков статей ничего не приходило…

— Если вы в курсе, то ваша авиация пробовала тогда его атаковать. Как, кстати, и наши самолеты. И никакого результата получить не удалось — наше оружие его попросту не брало.

— Припоминаю! — кивнул Доунс.

— Так вот — «утюг» тогда тоже ничего не смог противопоставить нашей с вами военной авиации.

— Ну, да, я читал отчёт наших военных экспертов… — госсекретарь смутно помнил многостраничный документ, которые ему тогда представили. — И что?

— По нашим данным, сейчас в океане присутствуют сразу несколько таких кораблей.

— Где же?!

— Вам будет предоставлена вся информация. Пока же я хотел бы продолжить…

— Да-да! — глава американской дипломатии энергично кивнул. — Я вас слушаю!

— Насколько нам удалось выяснить, те, кто стоит за данными кораблями, тоже обратили внимание на военную авиацию. На нашу — и на вашу. И сделали соответствующие выводы.

— Какие же?

— Они хотят современные системы ПВО. Более того — они их уже имеют! А это, как вы понимаете, грозит уже очень многим…

— Э-э-э…

— Такие системы, через посредников, разумеется, были закуплены на Украине. И морем вывезены оттуда. Сейчас корабль с грузом пропал, и мы не можем его найти. Ваш флот мог бы нам в этом помочь…

«Так… им опять прищемили хвост эти украинцы! Провернули выгодную сделку, а русские теперь в ярости! Надо полагать, и клиента у них перехватили — то-то Москва так резко зашевелилась! Кстати, есть повод несколько урезать помощь Украине — деньги у них теперь есть! Хорошая новость…»

Госсекретарь только руками развёл.

— Друг мой, но я же не глава сыскного бюро! Тем более — морского! Вот, если бы это всё происходило в американских водах…

— Увы — в международных.

— Тем более! Что же вы от нас хотите? Мы не ограничиваем свободу мореплавания!

— Ракеты могут попасть в руки террористов!

— Вы а б с о л ю т н о в этом уверены? — Доунс наклонил голову на бок.

— Да! И готов поставить на кон не только свою карьеру!

«А я вот — не готов… И не стану!»

Вслух же глава американской дипломатии сказал.

— Хорошо, господин посол, я передам вашу озабоченность президенту. Обещаю вам, что все ваши материалы немедленно будут направлены для изучения. Мы незамедлительно примем все, возможные в данном случае, меры! Так и передайте в Москву!

Уже сидя в машине, госсекретарь повернулся к референту.

— Джаспер, передайте эти сведения военным. Им как раз требуются материалы для составления очередной аналитической справки. А русские иногда проявляют поразительную осведомлённость в самых разных вопросах!

— Лично министру обороны?

— Зачем?! Направьте в секретариат, пусть там сами разберутся… зачем беспокоить занятых людей?

— Сэр, горизонт чист!

Капитан эсминца «Оскар Остин» коммандер Дэвид Норт кивнул.

— Принято, лейтенант. Продолжайте наблюдение.

Спустившись с мостика, он направился в свою каюту. Настроение, сильно испортившееся ещё вчера, и не думало как-то поправляться.

А началось всё вообще, как в дурацком боевике…

Внеурочный вызов в штаб флота, какой-то секретный пакет… с совершенно идиотской задачей!

«Проверить наличие судов в квадрате… При обнаружении торгового корабля „Пассифлора“, не входя с ним в контакт, передать координаты места нахождения указанного корабля в штаб флота. Никаких действий не предпринимать, осуществлять удалённое наблюдение за объектом…»

На выход в море давалось два часа — случай весьма редкий. Обычно выход планировался только на следующий день.

Знакомый штабной офицер поделился новостью — данный приказ инициирован РУМО. Именно этим и вызвана такая срочность.

— Я тебя понимаю, Дэвид! Использовать эсминец в качестве сыщика — полный бред! Для этого существуют патрульные катера — недаром же их столько понастроили! Но… — кэптэн Маркус только руками развел. — Надо полагать, у кого-то наверху случился приступ мигрени, и он теперь хочет перенести свою головную боль на других. Ничем иным я такие действия объяснить не могу.

Все попытки что-то выяснить у контрразведчиков, тоже никакого положительного результата не принесли — офицеры кивали наверх, мол, всё оттуда. Никто и ничего толком пояснить не мог. Что это за торговец такой, кому и зачем вдруг срочно понадобилось его найти — полная неизвестность!

И ладно бы, если это являлось боевой операцией! Найти, догнать и задержать — это нормальная работа для военного корабля. Кто знает, вдруг ещё и пострелять придётся? Хотя… представить себе торгаша, отстреливающегося от современного военного корабля, Норт смог, лишь включив воображение на полную мощность. Даже на таких «трампах» не существует настолько безбашенных капитанов. Времена перестрелок контрабандистов и прочих негодяев с эсминцами давно канули в Лету, и даже совершенно отмороженные сомалийцы безропотно поднимали руки, даже не пытаясь использовать имеющееся у них оружие.

По катеру выстрелить — на это рука ещё поднималась, а развернуть стволы на эсминец — кишка тонка! Так что у комендоров «Остина» пока не представлялось возможности проявить мастерство нигде, кроме, как на показательных стрельбах.

Ладно, приказ есть приказ — эсминец в положенный срок вышел в море. И до указанного квадрата добрались относительно быстро. Погода ничуть не препятствовала, и скорость держали относительно ровную.

Ну, добрались до указанного квадрата — и что? Прошли его из конца в конец и совершенно закономерно ничего не обнаружили.

Разведка… те ещё мастера…

Что дальше?

Радио в штаб — и ответ.

«Ожидайте распоряжений».

Ладно… подождём.

Ещё день бестолкового мотания туда-сюда — и новый приказ.

«Следовать в квадрат такой-то. Задача прежняя»

А вот новое место нравилось уже куда меньше. Куча всяких островков да и просто небольших скал, там надо держать ухо востро — полной скорости не разовьёшь! Впрочем, если смотреть на это с точки зрения какого-нибудь пирата, то место для пряток вполне подходящее. Так то — с точки зрения пирата! А здесь какой-то торгаш…

Впрочем, что тут торгашу-то делать? Да и с какой стати его вообще разыскивает военно-морской флот? Эти мысли только сейчас пришли капитану эсминца в голову. Нет, определённо тут есть какие-то несостыковки. Найти и наблюдать? Для этого нужен корабль куда как менее заметный, чем эсминец типа «Арли Берк»! Не самое маленькое судёнышко надо вам сказать! Это всё равно, что вести негласное наблюдение за карманным воришкой на танке!

Смешно?

Вот и Норт ухмыльнулся.

Хотя, с другой стороны…

Он нажал тангенту микрофона.

— Команде занять места по боевому расписанию!

Хриплые выкрики ревуна, топот ног по палубе…

— Сэр, расчеты заняли боевые посты!

Потом можно будет всё это объяснить тренировками. Потом… Что-то у коммандера сегодня неважные предчувствия….

Не всё рассказали разведчики, не всё! Есть у них какой-то камень в кармане, как говаривал когда-то дед… что-то во всей этой истории нечисто!

— Сэр, помехи на радиолокаторе!

Так и есть — экран подернулся «снегом».

— Лейтенант Морли!

— Да, сэр!

— В чём дело?

— Не знаю, сэр! Такое иногда случается…

— Немедленно радио в штаб! Сообщить наше местоположение!

— Радиосвязи нет! — откликнулась радиорубка. — По всем частотам наблюдаются сильные и устойчивые помехи! Сэр, это не природные аномалии!

— Боевая тревога! — капитан сжал в руке микрофон. — Разворот на курс тридцать пять — выходим из зоны помех! Надо немедленно установить радиосвязь со штабом и доложить…

— Корабль слева по курсу!

Норт резко обернулся в ту сторону.

Небольшой островок слева. Он как-то странно двоился… словно бы удлинялся. Нет, именно так — он рос в длину! Так это корабль выходит из-за острова!

— Сигнальщик — идентифицировать корабль! Расчётам вооружения — быть готовыми к открытию огня! Осуществить захват и сопровождение цели!

Минута… всего шестьдесят секунд — а как долго они тянутся!

— Сэр, корабль ведет передачу! Ратьером!

Действительно, на мостике военного корабля замигал сигнальный фонарь. А в том, что это был именно военный корабль, теперь никаких сомнений уже не имелось. И в самом деле, где вы встречали «купца» с артиллерийскими бронебашнями? А таковые здесь присутствовали в количестве шести штук! С тремя здоровенными стволами в каждой!

Восемнадцать крупнокалиберных орудий — и каждое сейчас недружелюбно смотрело в сторону «Остина».

— Сэр, он требует лечь в дрейф и спустить флаг! Иначе откроют огонь.

— Орудие готово к открытию огня! — пришел рапорт от артиллеристов.

— Захват и сопровождение цели осуществить невозможно! — в свою очередь откликнулись ракетчики. — Он невидим на экранах локаторов! Помехи, сэр!

Приземистый, серый с разводами, корабль двигался как-то необыкновенно легко и плавно, словно бы и не обладал солидной массой и соответствующей такому весу инерцией. Медленно смещались башни, держа на прицеле эсминец.

«Черт возьми, да даже парочки таких вот „поросят“ достаточно для того, чтобы „Остин“ попросту вывернуло бы наружу! Как консервную банку выворачивает брошенная туда петарда… У нас ведь всей брони — только щит у артиллеристов… А кевларовая защита против тяжелых снарядов неэффективна в принципе. Борт корабля таким калибром пробьёт навылет!»

Командер покрылся холодным потом.

«Проклятые штабные умники! Они точно что-то такое знали! И ведь этот корабль — точная копия знаменитого „утюга“, который потопил тогда наш крейсер в Средиземном море! За несколько минут всего! А уж тот корабль был не чета нам — гораздо лучше вооружен!»

— Всем постам! Открыть огонь!

Гах!

Ударило орудие на носу.

С шипением сорвались с направляющих огненные стрелы противокорабельных ракет.

— Влево двадцать! Торпедным аппаратам — готовность!

— Есть, сэр!

— Самый полный!

— Есть, самый полный!

Взвыли под палубой все четыре газотурбинные установки, отдавая всю свою мощность на винты. Есть ещё шанс — мы ведь существенно превосходим «утюг» по скорости! Да и торпеды… это тот ещё «подарочек» любому противнику!

Капитан увидел, как расцвел над палубой противника огненный цветок — это стодвадцатисемимиллиметровый снаряд из орудия «Остина» бесполезно лопнул, натолкнувшись на непрошибаемую защиту «утюга».

Ничего — есть ещё и ракеты!

Есть.

Но их огненные хвосты бесполезно метнулись над морем — головки наведения цели так и не увидели… А никакие попытки скорректировать их курс успеха не имели — связь отсутствовала по всему диапазону.

Хр-р-р…

И громадный водяной столб поднялся прямо по курсу эсминца!

Орудия «утюга» открыли огонь.

«Так хрипит лошадь… — мелькнула в голове Норта мысль. — Да, очень похоже!»

— В машинном! Дайте всё! — сжал он в руке микрофон.

— Сэр, угробим турбины!

— А иначе угробят нас всех!

— Есть, сэр!

«Остина» словно пнули в корму — он резко увеличил скорость. И фонтаны воды обрушились на его палубу — снаряды легли совсем рядом! Но — не попали…

— Есть визуальный захват цели! — рапорт от торпедистов.

Молодцы, парни! Не стали комплексовать, когда системы электронного наведения не сработали!

— Залп! Всеми трубами!

— Есть, сэр!

Ш-ш-пых!

Плюх!

— Торпеда в воде!

«И так вижу… Отлично — теперь у этих умников есть повод для головной боли! Пока они там будут исполнять противоторпедный маневр…»

Командер несколько повеселел. Понятное дело, что выйти победителем из боя с т а к и м противником — задача совершенно фантастическая. Силы неравны и даже парочка попаданий торпедами не сильно огорчит такого монстра. Но — можно успеть уйти в отрыв! Пушки — не ракеты, слишком уж далеко они не бьют!

Впрочем, что тут торгашу-то делать? Да и с какой стати его вообще разыскивает военно-морской флот? Эти мысли только сейчас пришли капитану эсминца в голову. Нет, определённо тут есть какие-то несостыковки. Найти и наблюдать? Для этого нужен корабль куда как менее заметный, чем эсминец типа «Арли Берк»! Не самое маленькое судёнышко надо вам сказать! Это всё равно, что вести негласное наблюдение за карманным воришкой на танке!

Смешно?

Вот и Норт ухмыльнулся.

Хотя, с другой стороны…

Он нажал тангенту микрофона.

— Команде занять места по боевому расписанию!

Хриплые выкрики ревуна, топот ног по палубе…

— Сэр, расчеты заняли боевые посты!

Потом можно будет всё это объяснить тренировками. Потом… Что-то у коммандера сегодня неважные предчувствия….

Не всё рассказали разведчики, не всё! Есть у них какой-то камень в кармане, как говаривал когда-то дед… что-то во всей этой истории нечисто!

— Сэр, помехи на радиолокаторе!

Так и есть — экран подернулся «снегом».

— Лейтенант Морли!

— Да, сэр!

— В чём дело?

— Не знаю, сэр! Такое иногда случается…

— Немедленно радио в штаб! Сообщить наше местоположение!

— Радиосвязи нет! — откликнулась радиорубка. — По всем частотам наблюдаются сильные и устойчивые помехи! Сэр, это не природные аномалии!

— Боевая тревога! — капитан сжал в руке микрофон. — Разворот на курс тридцать пять — выходим из зоны помех! Надо немедленно установить радиосвязь со штабом и доложить…

— Корабль слева по курсу!

Норт резко обернулся в ту сторону.

Небольшой островок слева. Он как-то странно двоился… словно бы удлинялся. Нет, именно так — он рос в длину! Так это корабль выходит из-за острова!

— Сигнальщик — идентифицировать корабль! Расчётам вооружения — быть готовыми к открытию огня! Осуществить захват и сопровождение цели!

Минута… всего шестьдесят секунд — а как долго они тянутся!

— Сэр, корабль ведет передачу! Ратьером!

Действительно, на мостике военного корабля замигал сигнальный фонарь. А в том, что это был именно военный корабль, теперь никаких сомнений уже не имелось. И в самом деле, где вы встречали «купца» с артиллерийскими бронебашнями? А таковые здесь присутствовали в количестве шести штук! С тремя здоровенными стволами в каждой!

Восемнадцать крупнокалиберных орудий — и каждое сейчас недружелюбно смотрело в сторону «Остина».

— Сэр, он требует лечь в дрейф и спустить флаг! Иначе откроют огонь.

— Орудие готово к открытию огня! — пришел рапорт от артиллеристов.

— Захват и сопровождение цели осуществить невозможно! — в свою очередь откликнулись ракетчики. — Он невидим на экранах локаторов! Помехи, сэр!

Приземистый, серый с разводами, корабль двигался как-то необыкновенно легко и плавно, словно бы и не обладал солидной массой и соответствующей такому весу инерцией. Медленно смещались башни, держа на прицеле эсминец.

«Черт возьми, да даже парочки таких вот „поросят“ достаточно для того, чтобы „Остин“ попросту вывернуло бы наружу! Как консервную банку выворачивает брошенная туда петарда… У нас ведь всей брони — только башня у артиллеристов… А кевларовая противоосколочная защита против тяжелых снарядов неэффективна в принципе. Борт корабля таким калибром пробьёт навылет!»

Командер покрылся холодным потом.

«Проклятые штабные умники! Они точно что-то такое знали! И ведь этот корабль — почти точная копия знаменитого „утюга“, который потопил тогда наш крейсер в Средиземном море! За несколько минут всего! А уж тот корабль был не чета нам — гораздо лучше вооружен!»

— Всем постам! Открыть огонь!

Гах!

Ударило орудие на носу.

С шипением сорвались с направляющих огненные стрелы противокорабельных ракет.

— Влево двадцать! Торпедным аппаратам — готовность!

— Есть, сэр!

— Самый полный!

— Есть, самый полный!

Взвыли под палубой все четыре газотурбинные установки, отдавая всю свою мощность на винты. Есть ещё шанс — мы ведь существенно превосходим «утюг» по скорости! Да и торпеды… это тот ещё «подарочек» любому противнику!

Капитан увидел, как расцвел над палубой противника огненный цветок — это стодвадцатисемимиллиметровый снаряд из орудия «Остина» бесполезно лопнул, натолкнувшись на непрошибаемую защиту «утюга».

Ничего — есть ещё и ракеты!

Есть.

Но их огненные хвосты бесполезно метнулись над морем — головки наведения цели так и не увидели… А никакие попытки скорректировать их курс успеха не имели — связь отсутствовала по всему диапазону.

Хр-р-р…

И громадный водяной столб поднялся прямо по курсу эсминца!

Орудия «утюга» открыли огонь.

«Так хрипит лошадь… — мелькнула в голове Норта мысль. — Да, очень похоже!»

— В машинном! Дайте всё! — сжал он в руке микрофон.

— Сэр, угробим турбины!

— А иначе угробят нас всех!

— Есть, сэр!

«Остин» словно пнули в корму — он резко увеличил скорость. Увеличились буруны у форштевня и за кормой — и без того уже немаленькие.

Хр-р-р…

И фонтаны воды обрушились на его палубу — снаряды легли совсем рядом! Но — не попали — увеличение скорости сыграло свою роль.

— Есть визуальный захват цели! — рапорт от торпедистов.

Молодцы, парни! Не стали комплексовать, когда системы электронного наведения не сработали!

— Залп! Полный залп! Всеми аппаратами!

— Есть, сэр!

Ш-ш-пых!

Плюх!

— Торпеда в воде!

«И так вижу… Отлично — теперь у этих умников есть повод для головной боли! Пока они там будут исполнять противоторпедный маневр…»

Командер несколько повеселел. Понятное дело, что выйти победителем из боя с т а к и м противником — задача совершенно фантастическая. Силы неравны и даже парочка попаданий торпедами не сильно огорчит такого монстра. Но — можно успеть уйти в отрыв! Пушки — не ракеты, слишком уж далеко они не бьют!

Норта прижало к борту — эсминец совершал поворот.

«Правильно, надо задействовать торпедные аппараты другого борта! Молодцы парни, своё дело знают… Плохо, что нет возможности использовать ракетное оружие, нас лишили зубов, так сказать. Но кое-что у нас всё же осталось!»

Расцвёл над палубой огненный цветок — вверх ушла ракета с передатчиком аварийного оповещения.

Уже плюс — теперь командование будет знать о происходящем.

Ш-ш-пых!

— Торпеда в воде!

«Отлично, второй залп удался!»

— На руле! Курс шестьдесят пять! Задействовать постановщики помех! Включить дымогенераторы! Противоснарядный маневр!

Теперь задача была одной — оторваться и уйти. Забить помехами системы наведения противника, укрыть эсминец дымзавесой — и ходу! Мы не можем воевать с таким противником — слишком уж силы неравны. Основное сделано, мы его обнаружили! Теперь пусть болит голова у серьёзных дядек из больших штабов.

И ещё оставался шанс на то, что «Иджис» всё-таки заработает. А вот тогда покислеет уже этому самому «утюгу»! Схлопотать ракету в борт — это неприятно даже и большому кораблю.

Толчок — палуба ушла из-под ног!

— Попадание! — завопил динамик на переборке.

— Осмотреться в отсеках! Доложить о повреждениях! — Норт не терял присутствия духа. Ещё неизвестно, куда там прилетело, пока работают турбины, есть ещё возможность воевать!

— Артиллерийская установка уничтожена, многочисленные повреждения в районе полубака. Поступление забортной воды. Есть пострадавшие, количество в настоящий момент уточняется, — бесстрастно оповестило переговорное устройство.

— Аварийной партии принять меры по устранению течи! — капитан лихорадочно прикидывал все оставшиеся варианты противодействия.

— Сэр, торпеды прошли мимо цели, — поступил доклад от торпедистов.

«Что ж, это была хорошая попытка… не удалась, к сожалению…»

Дымный хвост мотался за кормой «Остина», закрывая то, что сейчас находилось позади. И капитан пока не мог видеть противника. Оставалось надеяться на то, что и зловещий «утюг» сейчас находится не в лучшем положении — тоже ничего не видит. Пока ещё не исчерпаны возможности для сопротивления, «Остин» не лишился хода и может управляться. Да и должен же быть какой-то предел, после которого перестают работать глушилки этого монстра?

— Сэр, корабль слева!

«Это ещё кто такой? „Утюг“ позади остался, скорость у него с нашей сравнить невозможно, мы гораздо более проворны…»

Хр-р-р…

Два белопенных фонтана встали прямо по курсу эсминца, словно преграждая ему путь домой.

Ещё один!

На этот раз — уже спереди. Вот теперь — точно всё… капкан.

— Поворот влево! Сбросить скорость до полного хода!

«Не пристреляются теперь, обманем их изменением скорости и поворотом!»

Кр-р-ах!

Кр-р-ах!

Кр-р-ах!

Стальной вихрь пронёсся над палубой «Остина», снося и уродуя снасти, антенны и прочую аппаратуру корабля. Снаряды противника рвались в воздухе, давая огромные снопы осколков — страшная стальная метла сносила за борт людей и технику.

«Шрапнель! Такого калибра? Но ведь „утюг“ её раньше не применял!»

А вот теперь — применил.

И современный красавец-корабль почти мгновенно превратился в дымящуюся развалину. На верхней палубе не уцелел ни один человек. Осколки без труда пробивали тонкие борта, превращая в кровавую кашу расчеты оружия. Изуродованы и приведены в негодность все ракетные установки, все системы связи и вооружения.

Стальная коса походя обмахнула и мостик.

Норт был ещё жив…

Осколки пробили ему ноги, слегка зацепили плечо — но он был в сознании и мог пока всё видеть своими глазами. Кроме него на мостике не осталось ни одного живого человека — странное везение, однако!

Несомненно, кто-то ещё оставался на своих постах — укрытые защитой и механизмами люди, даже ещё не все были в курсе произошедшего. Но повлиять на что-нибудь никто из них уже не мог.

Ещё работали турбины эсминца, продолжая гнать вперед корабль, но уже зависли над палубой смертельно раненного корабля вполне себе привычные вертолеты. С их бортов сбросили тросы — и скользнули по ним вниз ловкие фигурки в черных комбинезонах. Со знакомым, хорошо узнаваемым, оружием.

«Но как же так? Я ведь когда-то видел этих парней… Наблюдал и вот такие маневры по высадке на палубу идущего корабля!»

Правая рука капитана скользнула к бедру.

Вот, спрашивается, зачем командиру современного эсминца пистолет? На его борту целые горы современного вооружения, прекрасно подготовленная команда… которые не смогли ничего противопоставить противнику. Ни одного попадания, ни одного раненного или убитого вражеского матроса — ничего…

Что ж, остается тогда капитану, как в старые времена, вступить в бой с врагом. И пока есть в пистолете хоть один патрон — корабль не сдался!

Лязгнул затвор, досылая патрон в ствол.

Нетвердой рукой Норт приподнял свой кольт, ловя на прицел вход на мостик.

Топот ног по лестнице, удар по двери…

Бах!

Одиннадцатимиллиметровая пуля срикошетировала от грудной пластины бронежилета и вылетела в разбитый иллюминатор. А в следующую секунду удар тяжелого ботинка выбил оружие из руки капитана корабля.

— Взять его!

И следующий удар погрузил коммандера Нортона в спасительное беспамятство.

— Присаживайтесь, Джеймс! — военный атташе российского посольства в США указал гостю на кресло.

Откровенно говоря, внеурочный звонок американца не сильно удивил полковника Мякинина. Чего-то подобного ожидать следовало — об этом его недвусмысленно предупредили уже давно. Слишком уж непредсказуемо разворачивались события, и наступления каких-то неожиданностей предотвратить было невозможно. Но, чтобы н а с т о л ь к о быстро…

— Спасибо, Михаил, — полковник Джеймс Раглан опустился на указанное место.

— Кофе? — хозяин кабинета вопросительно посмотрел на гостя. — Или виски?

— Хоть чего! — махнул рукой гость. — Не обижайтесь, мой друг, но мне сейчас не до соблюдения дипломатического протокола.

— Да, никаких проблем, Джеймс! Я ведь тоже — в первую очередь военный… а уж потом — всё остальное.

Что-то явно произошло… американец точно был несколько не в своей тарелке.

Поразмыслив, Мякинин достал из холодильника бутылку водки — на его взгляд, это сейчас подходило лучше всего.

— Что случилось, Джеймс?

Американец повертел в руках рюмку, глотнул…

— Совсем недавно ваш посол передавал предупреждение нашим умникам из госдепа. Те, по своему обыкновению, сделали из этого какие-то свои выводы… и Пентагон оповестили обычным порядком — послав сообщение в секретариат. Там, разумеется, не оставили это без внимания, но вот в серьёзность сообщения как-то не очень поверили.

— И что же?

— Пропал «Оскар Остин» — один из наших эсминцев.

Мякинин призадумался.

— А ведь я, кажется, даже его капитана помню… он ведь из молодых… ну, да — Норт! Так ведь? Он ведь участвовал в программе дружеских визитов — этот эсминец к нам в Питер заходил!

— Возможно. Дело не в капитане — корабль пропал!

— Ну… мало ли, что может произойти на море?

Американец тона не принял, покачал головой.

— «Остина» направили для проверки того района, который указал ваш посол! И корабль пропал! Прислав, между прочим, сигнал о ведении боя!

— С кем?!

— Хотел бы я это знать!

— То есть?! — удивился военный атташе. — Вы не осмотрели место боестолкновения?

— Авиацию подняли тотчас же. Но самолеты никого в данном квадрате не обнаружили. Только какие-то торговые суда — да и то в стороне от указанного места. Через несколько часов патрульный катер добрался до данной точки и обследовал её уже с воды.

— И что?

— На палубу подняли двоих погибших матросов с эсминца — спасжилеты не дали телам уйти на дно. Причина смерти — множественные осколочные ранения. Разыскали несколько обломков, предположительно идентифицированных, как части корабельного оборудования… и всё! Сейчас туда направлено специальное поисковое судно — будем осматривать дно… — американец сам плеснул себе водки. — Майкл! Что там?! Какого морского черта встретил «Остин»?

Мякинин поднялся и подошел к столу. Взял с него папку. Вернулся, сел и посмотрел на собеседника.

— Джеймс… мы ведь вас предупреждали всерьёз!

На стол легло несколько скрепленных бумажных листов.

— Посмотри. Ваши украинские друзья продали современные комплексы ПВО… и ты хочешь знать кому?

— Ну?

— Ваши моряки встретили там «Наковальню». Ракеты предназначались для них — ведь ПВО на этом корабле практически отсутствует.

Раглан приоткрыл рот. Помолчал, сжал губы и мотнул головой.

— Чушь! Вы отправили его на дно в Севастополе! Я сам видел обломки — их выставили для всеобщего обозрения!

— Кто же тогда потопил «Остин»? Кто мог рискнуть бросить вызов военно-морскому флоту США? Кто у нас тут настолько безбашенный?

— Ну…

— А ведь наш посол предупредил госсекретаря открытым текстом! Я же эти документы видел! Джеймс — в море не один такой «утюг». Откройте, наконец, глаза — ведь эта угроза касается непосредственно вас! Ваши корабли находятся под ударом — не наши!

— Сэр, корабль на горизонте!

— Командуйте сближение. Досмотровой группе приготовится.

Катер изменил курс, разворачиваясь в сторону торгового судна. Обыкновенный «купец» ничем особенным не выделяющийся. Но с недавнего времени командование предписало производить поголовную проверку всех, без исключения, судов, которые находятся в пределах определённых квадратов. Идут туда или возвращаются — без разницы, досматривать всех подряд! На эту тему даже раскопали какое-то постановление Верховного суда. Впрочем, в открытом море, да под прицелом орудий военного корабля… навряд ли у капитана «трампа» возникнет желание особо препираться по данному вопросу.

— Передать на корабль приказ остановиться и принять досмотровую группу.

Неизвестно, как отнеслись к полученному приказу на «купце». Но ход корабль сбавил и никаких попыток уклониться от досмотра не предпринимал.

Подруливая машинами, катер приблизился к борту торговца.

Свесившись сверху, смотрели на него моряки. Кто-то курил, кто-то грыз орешки, сплевывая скорлупки за борт — обычная картина, такое зрелище можно наблюдать на любом корабле подобного рода.

С борта спустили трап и, грохоча ботинками, на палубу поднялась досмотровая группа, возглавляемая лейтенантом Форбетом.

— Могу я видеть капитана? — обратился он к встречавшему матросу.

— Он на мостике… пойдемте, я вас провожу.

И, не дожидаясь ответа, провожавший повернулся к офицеру спиной.

«Купец»… что ещё ожидать от команды такого корабля?

— Лейерс, займите посты, — кивнул своим матросам лейтенант.

— Есть, сэр! — и члены досмотровой группы распределились по палубе. Это уже было не первое досмотренное ими судно и взаимодействие среди военных моряков было отработано неплохо. Впрочем, им никто не мешал — матросы торговца с некоторым удивлением разглядывали вооружённых людей на палубе, никак не вмешиваясь в их деятельность. Странно, но даже обычных в подобной ситуации вопросов тоже никто не задавал. И это несколько удивило лейтенанта, который тотчас же сделал заметку в памяти — доложить об этом капитану!

Мостик «купца» тоже не блистал чистотой и порядком, но там, по крайней мере, не было праздношатающихся матросов.

— Сэр, лейтенант военно-морского флота США Эндрю Форбет! — отдал честь командир досмотровой группы.

— Ханс Кафриди, капитан «Своллоу», — хмуро ответил ему бородатый мужчина в свитере и капитанской фуражке. — Почему вы нас задерживаете? Какое очередное предписание неведомо кого мы нарушили? Этот район не закрыт для мореплавания!

— Сожалею, сэр, но у меня приказ! — постарался сгладить углы лейтенант. — Недавно, неподалёку отсюда произошло столкновение военного корабля США с морскими пиратами. Часть сбежавших после боя пиратов укрылась на каком-то проходящем корабле. Поэтому мы и досматриваем все суда, поблизости от этого места. Согласно сложившейся международной практике, мы имеем право проверить ваш корабль. Надеюсь на взаимопонимание с вашей стороны, сэр!

— Так вы надеетесь отыскать у меня на борту морских разбойников? — удивился Кафриди. — Хм, не стану вам мешать! Но должен вас предупредить, что по прибытии в порт, я доложу об этом судовладельцу!

— Не смею вам мешать, сэр! Вы предоставите нам кого-либо из сопровождающих, сэр?

— Мортон, мой суперкарго, — кивнул на полноватого невысокого бородача капитан. — Он вас проводит и покажет всё…

— Какой груз перевозит ваше судно? — спросил лейтенант, спускаясь по трапу вниз с мостика.

— Сборный, сэр… продовольствие — мясные консервы, рис, бобы. Автомашины, дорожное оборудование — это во втором трюме. Ну и всякая прочая мелочь…

— Военное снаряжение?

— Да, господь с вами! Мы люди мирные!

— Я могу взглянуть на судовые документы?

— Без проблем… — пожал плечами Мортон. — Только надо будет зайти ко мне в каюту.

Заглянув по пути в каюту суперкарго, прихватили с собою папку с бумагами и подошли к первому трюму.

— Открывать?

— Что у нас тут… — заглянул Форбет в папку. — Продовольствие… Да, пожалуйста!

Мортон пожал плечами и отдал команду. Загрохотали лючины, и из трюма пахнуло прохладой.

— Брайан, Керк — осмотреть! — махнул рукою лейтенант.

Оба члена досмотровой группы спрыгнули вниз, а все остальные направились к следующему люку.

Та же процедура повторилась и здесь, вниз отправились ещё двое матросов, а Форбет и суперкарго уже шли к третьему. Попутно и в недра корабля ушла ещё одна группа, которая должна была осмотреть остальные помещения.

Третий люк…

— Сэр? — прозвучало в наушниках.

— Да, Рэндалл?

Это была группа из второго трюма.

— Сэр, я полагаю, что вам будет интересно это увидеть…

— Макфарен, проверьте третий трюм, а я сейчас подойду! — лейтенант повернул назад.

Под ногами протарахтели ступеньки, и луч фонаря осветил стоявшего у трапа матроса. Он настороженно осматривался по сторонам.

— В чём дело Грей?

— Да, что-то такое почудилось, сэр… звуки какие-то… а, ерунда!

— Зачем вы меня искали?

— Пойдёмте, сэр… вы должны это увидеть сами.

Пройдя по тесному проходу, оба моряка остановились около принайтовленных к палубе и закутанных в брезент предметов. Согласно надписи на карточке, которая была прикреплена к брезенту, здесь находился грейдер.

Брезент был приподнят, и из-под него падал луч света.

Присев на корточки, Форбет протиснулся внутрь — матрос предупредительно придержал край брезента.

Темно-зеленый капот автомобиля…

«Х-м-м, но это же грейдер? Он, вроде бы должен выглядеть совсем не так!»

Пройдя вдоль борта, лейтенант увидел второго матроса, тот как раз светил фонарём вверх.

Пакет толстых труб характерного вида не оставлял никаких сомнений — это что угодно, но не строительная и не дорожная техника!

Реактивная установка залпового огня!

Интересные строительные работы можно проводить с её использованием!

— А что там дальше?

— Тоже какие-то машины подобного типа. Наверное, для перевозки и заряжания… точно не скажу, — ответил Рэндалл. — Мы не всё ещё осмотрели…

«Да и этого-то вполне достаточно!»

— «Альфа-1» — «Стреле»!

Безрезультатно — катер не отвечал. Что из трюма ничего передать нельзя? А как же тогда Форбет услышал своих матросов? Ну да, он был ближе… но не настолько же!

— Так, парни, что-то мне тут всё не нравится! Зарядите-ка свои пушки и будьте наготове!

Моряки выбрались из-под брезента и огляделись.

Тихо… как только может быть тихо в трюме грузового корабля. Где-то капает вода, слышны звуки судовых механизмов, шуршат вентиляторы — обычные звуки, ничего особенного.

— «Арчеры» — «Стреле»! — вызвал Форбет остальных членов досмотровой команды.

Безрезультатно — никто не откликался.

Ткнув пальцем в клавишу шумоподавителя, лейтенант поморщился от шума в наушниках — шипение, бульканье… связи нет!

— Парни все хреново — нам заткнули канал связи с катером! Да и других наших ребят я не слышу. Тут какие-то странные штуки происходят!

Осмотревшись, матросы подобрались к трапу.

По-прежнему ничего не происходило, из открытого люка падал луч яркого света.

— Грей! — коснулся плеча соседа лейтенант. — Давай на первую площадку, прикроешь наш подъём!

— Лейтенант! — громыхнули динамики радиотрансляции. — Прекращайте валять дурака и скажите своим парням, чтобы не вздумали палить во все стороны — толку от этого будет немного. Ваша группа уже вся нейтрализована, а катер тоже не сможет прийти к вам на помощь. Радиосвязь мы заблокировали, так что подкрепления ожидать неоткуда. У вас есть минута, после чего мы попросту забросаем трюм газовыми гранатами. Противогазов вы с собой не захватили, так что…

— Сэр, это блеф? — осторожно поинтересовался Рэндалл.

— Не знаю… но насчёт связи, похоже, они не врут. Попробую вступить с ними переговоры, потянем время, а там что-нибудь придумаем.

— А если пробить баки у автомобилей и зажечь бензин? Тут тогда всем им станет очень неуютно! — предложил матрос.

— Неуютно, в первую очередь, станет нам. А они попросту включат систему пожаротушения или заполнят трюм углекислотой — я видел такую установку наверху. Задраят люки, это можно сделать и не подставляясь под наши выстрелы. Опустят талями лючины — и всё. Нет… тут хитрее надо быть! Хотя, как идея — это может иметь успех!

Офицер осторожно подобрался к проему люка так, чтобы его нельзя было бы подстрелить сверху — мешали судовые конструкции, трап и сложенный в трюме груз.

— Эй! Кто там есть наверху! Ответьте!

— Это вы лейтенант? — отозвались динамики. По-видимому, тот, кто сейчас держал микрофон в руке, стоял около трюма и слышал голос Форбета.

— Я! А вы кто?

— Мортон, суперкарго. Что вы хотите?

— У меня есть предложение!

— Какое же?

— Я хочу выйти наверх и лично во всём убедиться! Иначе мои парни пробьют баки у автомашин и подожгут вытекающее топливо! Вам это точно не понравится!

— А вам? — хмыкнул суперкарго. — Вы-то поближе стоите!

— Мы — прежде всего, военные моряки! Хотите проверить?

На этот раз динамики промолчали некоторое время.

— Черт с вами — поднимайтесь! Только всякие штучки со стрельбой у вас точно не прокатят, имейте в виду! Заметим у вас оружие… ну, вы и сами всё понимаете…

Офицер вернулся к матросам. Грей уже скатился вниз, как только увидел знак командира, и сейчас оба члена досмотровой группы ожидали указаний лейтенанта.

— Так, парни! Всё плохо — похоже, эти типы не блефуют. Группу-то они, в принципе, могли нейтрализовать… но вот что им удалось сделать с катером? Так или иначе — а я должен всё увидеть сам! Рэндалл, вот мой пистолет. По их условиям у меня не должно быть с собою оружия. Ну, ничего… я и руками могу помахать не хуже латиноса или китайца какого-нибудь. Зря, что ли, учился пять лет в спортзале?

— А если все пойдёт боком, сэр?

— Тогда — пробивайте баки! Впрочем, может быть и так, что наверху рация заработает. А вот тогда… — Форбет злорадно ухмыльнулся. — Дорого бы я дал за то, чтобы увидеть рожу их капитана!

Лейтенант не ошибался, предполагая то, что досмотровая группа могла быть нейтрализована.

Когда четверо матросов проходили по коридору, ведущему в машинное отделение, из-за поворота, что-то насвистывая, вывернулся здоровенный парень в комбинезоне механика. В руках он тащил что-то, завернутое в обрывок брезента. Увидев военных моряков, он прекратил посвист, отступил чуть в сторону и даже попытался отдать какое-то подобие чести, поднеся замасленную руку к голове.

В принципе, учитывая то, что брезент в его руках чистотой не блистал, этот поступок можно было бы расценивать даже как проявление уважения.

И, покосившись в его сторону, военные моряки прошли мимо, чуть подавшись вбок. Проверять же его ношу никому и вовсе в голову не пришло.

И напрасно!

Ибо, как только члены досмотровой группы прошли всего метров пять, «механик» сунул руку под брезент.

«МП-5Д» и так-то не сильно шумный автомат. А уж под палубой, да при закрытых дверях…

Двоих замыкающих стрелок срезал первой же очередью. Остальные, услышав хлопки выстрелов, метнулись в разные стороны, чем снизили эффективность стрельбы нападавшего. Пусть и дистанция была не слишком большой, а всё-таки…

Один из них прожил, благодаря такому маневру, достаточно долго, чтобы успеть свернуть за угол.

Где и встретил точно такого же «механика».

Только этот уже не прятался, да и автомат держал вполне открыто. И выстрелил первым.

Присев на корточки, первый стрелок осмотрел своих «подопечных» — всё в норме.

— Ханс, что там у тебя?

— Один бегун — уже остывает, — откликнулся коллега за поворотом.

— У меня трое — все готовые.

— Сообщай старику — пора!

«Механик» сбросив на пол грязный брезент и повесив оружие на плечо, подошёл к стене и вытащил из зажимов трубку внутреннего телефона.

— Норвич, это ты, старый развратник? Это Ковальски говорит. Свою часть работы мы сделали. Ждать тут? Как скажешь, старик, как скажешь…

Повесив телефонную трубку, бородач в зеленом свитере повернулся к капитану корабля, который, стоя у трапа, разглядывал палубу.

— Сэр, в коридоре всё в порядке.

— Ну, так и давайте команду своим парням, пусть заканчивают этот цирк.

Бородач коротко кивнул и спустился вниз. На него тотчас же уставились несколько пар глаз. Их обладатели находились в разных местах на палубе. Кто-то орешки грыз, иные, столпившись у обреза с водой, прикуривали, а кто и палубу лопатил со всем прилежанием.

Убедившись, что его хорошо видно отовсюду, посланец капитана задумчиво почесал бороду и взглянул наверх — на мачту.

Стоявший у открытой двери радиорубки матрос, не торопясь, обернулся и, сунув руку под одежду, нажал на спуск.

П-ц-ц!

Девятимиллиметровая пуля, вылетевшая из ствола бесшумного пистолета, ударила моряка из досмотровой группы под основание черепа. Радист вскочил с места, когда безжизненное тело рухнуло рядом с ним на пол.

— Эй! Аккуратнее — ты мне тут все кровищей забрызгаешь!

— Ну, извини, мастер! — развел руками стрелок. — Я же и так старался тут ничего не задеть…

— Я не в том смысле! Стойку мне кто отмывать теперь станет? Посмотри — все испачкано кровью!

— Пара пятен всего… Не переживай — ототрем!

— Ладно уж… — радист опустился на место. — Что там у нас по плану?

По плану оказалось включение постановщика активных помех — в эфире тотчас же наступила настоящая какофония звуков и сигналов. А на мачте корабля вспыхнули сигнальные лампы…

Увидев эти вспышки, любители орешков сплюнули за борт последние скорлупки — и в их руках появились компактные пистолеты-пулеметы с глушителями.

Негромко захлопали выстрелы — и обвисли около скорострельных «Бушмастеров» артиллеристы катера.

А с палубы, разворачиваясь в воздухе, уже падали канаты, по которым скользили вниз фигурки «торговых моряков».

Брызнули стекла рубки, прошелся по ней свинцовый град. Задрожали под подошвами ботинок лестницы в машинное отделение и кубрик.

Сопротивление было недолгим, команда катера, кроме капитана и вахтенных, оружия при себе не имела. Да и не сильно помогли военным морякам их «Беретты-92». Только капитан, ранее всех понявший происходящее, успел сделать парочку выстрелов по нападавшим — и ответная пуля пробила ему плечо. Лучше были вооружены только члены досмотровой группы, которые, увы — уже ничем не могли помочь товарищам…

Ступив на палубу, Форбет осмотрелся по сторонам. Здесь было немноголюдно, всего три человека находились поблизости от люка. Да с мостика приветливо помахал рукой пулеметчик, державший трюм под прицелом. Чуть поодаль на палубе царила суматоха, задраивали вход в один из трюмов.

— Интересуетесь своими товарищами там? — кивнул в ту сторону суперкарго. — Они оказались не столь разумными, кое-кому из них не повезло!

Лейтенант сдернул с головы дужку переговорного устройства — в наушнике прорезались какие-то странные звуки. Скрежет, бульканье…

— Я должен увидеть своего капитана!

— Плиз… — сделал Мортон приглашающий жест в сторону борта. — Не смею вам мешать…

Со своего места он видел больше и дальше.

Форбет подошёл к борту как раз в тот момент, когда штурмовики сбрасывали за борт тело капитана катера. Суперкарго-то это хорошо разглядел… оттого и не препятствовал лейтенанту.

— Собираетесь к нему нырять? Или как-нибудь иначе пообщаетесь? — с плохо скрытой издевкой поинтересовался «торговый моряк».

Лейтенант отвёл взгляд от своего катера.

— Что вы хотите?

— Я же уже вам сказал! Бросайте свои пушки и поднимайтесь наверх. Заодно и своим людям в том трюме, — собеседник кивнул в сторону пока ещё открытого люка, — прикажите сделать то же самое. С вами будут обращаться хорошо. Мы высадим вас на островах, там вы как-нибудь дадите знать о себе своим начальникам.

— Я могу с ними поговорить?

— А для чего же вас тогда сюда звали? Разговаривайте… — и суперкарго отступил в сторону.

— Минуточку! — Форбет повернулся к люку, откуда только что поднялся. — Парни!

— Да, сэр! — откликнулся откуда-то снизу голос одного из моряков.

— Я к следующему трюму! Помните про спортзал!

Мортон насторожился.

— Спортзал?

— Это мы так договорились… ну, в том смысле, что меня ни к чему не принуждают силой. В спортзал же народ ходит по своему собственному желанию, — спокойно ответил лейтенант.

Суперкарго поджал губы, и некоторое время разглядывал собеседника, что-то прикидывая про себя.

— Ну… Ладно, пошли!

Вот и трюм — около него прохаживались «торговые моряки» с пистолетами-пулеметами наготове. По знаку сопровождающего они молча расступились в стороны, пропуская офицера.

Под ногами гулко отозвались ступени.

— Дорн! Это лейтенант Форбет! Не стреляйте!

Ответа не последовало.

Один пролет…

Тишина.

Второй…

— Стойте там!

— Стою.

Чуть слышный шорох… кто-то переместился в сторону.

— Пять шагов вперед!

Одна ступенька, вторая…

— Это вы, сэр! Слава Всевышнему! Спускайтесь!

Ступив на пол трюма, лейтенант отошел в сторону, откуда ему призывно мигнули фонариком.

Из темноты появились фигуры военных моряков.

— Сэр! Что происходит?!

— Как вы тут?

— По нам открыли огонь — из бесшумного оружия! Откуда-то оттуда, — махнул рукою здоровяк Мартенс. — Мы ответили — и ухлопали парочку каких-то типов… Тогда начали стрелять и сверху. Вот и всё.

— Потери?

— У нас нет. Дорна слегка зацепило… но руку ему уже перевязали!

— Всё плохо, парни. Они захватили катер — я видел, как сбрасывали в воду тела капитана и вахтенных. Связи нет — в эфире какая-то хрень происходит. Помощи не будет… ей попросту неоткуда взяться.

— И что же делать, сэр?

— Они предлагают нам сдаться. Но, я думаю, попросту не хотят, чтобы мы как-то испортили их груз. В соседнем трюме стоят реактивные установки. Думаю, что и у вас тут что-то такое есть. Нам обещано хорошее обращение, предлагают нас высадить на каких-то островах…

— И я даже знаю, где эта самая обетованная земля! — хмыкнул из темноты Дорн. — Полмили вниз! И вот она — благодатная твердь!

— Да, — кивнул офицер. — Я тоже так думаю. Где лежат эти типы, которые по вам стреляли?

Спустя пару минут, он, подойдя к люку, окликнул стоявших наверху людей.

— Эй, не стреляйте там! Я поднимаюсь!

И приподняв над головою открытые ладони, поднялся по лестнице.

— Мортон! — обратился лейтенант к суперкарго. — Мой матрос ранен! Требуется помощь врача! Отчего вы не сказали мне, что их там обстреляли?

— Не знал, — пожал плечами тот. — Парни внизу — они вообще не из нашего экипажа, это люди заказчика. Все претензии — к нему!

— Предъявишь им… сидят где-то там внутри и грозятся… так как насчет врача? Могу я увидеть капитана?

— Сначала — ответ на мой вопрос!

— Да, мои люди поднимутся наверх. После того, как я подойду сюда вместе с теми матросами, что ждут меня в предыдущем трюме и с врачом. Оружие оставят внизу, так ведь мы договорились?

— Ну… пожалуй! — кивнул Мортон. — А капитан на мостике, вам придется идти туда. Ханс! Проводи лейтенанта!

Повинуясь жесту молчаливого длинноволосого моряка, с автоматом «Узи» на ремне, офицер зашагал в указанном им направлении.

Вот и мостик — сверху внимательно рассматривает гостей пулеметчик.

— Вилли, Мортон сказал проводить его к старику! — прокомментировал свой визит Ханс.

— Поднимайтесь… — и пулеметчик отступил в сторону, освобождая проход.

На мостике было немноголюдно. Сам капитан, ещё один парень с автоматом Калашникова, рулевой и матрос около экрана радара.

Всё.

— Сэр, мне нужен врач! — с места заявил лейтенант. — Один из моих людей ранен!

Кафриди повернулся матросу у радара.

— Вызови Бойса, для него есть работёнка… У вас всё? — спросил он у Форбета.

— Да, сэр!

— Спускайтесь вниз, подождите судового врача на палубе…

— Есть, сэр! — и, отдав честь, офицер повернулся к выходу.

Пах!

Вальтер ППК машинка не слишком большая, да и калибр не так, чтобы очень мощный — 7,65-мм… но если точно попасть…

А стрелять лейтенант умел!

Первую пулю получил матрос с «Узи» — самое компактное оружие, с ним проще работать в тесноте помещения.

На лбу у автоматчика появилось новое, природой не запланированное, отверстие. Через которое, надо полагать, и вылетела его грешная душа.

Пах!

И схватился руками за горло пулеметчик.

Звякнул о железный пол пулемет — старый «М-60». Не до него теперь хозяину — другие заботы имеются!

Кувырок!

Звякнули о переборку пули — это начал действовать матрос с Калашниковым.

Пах! Пах! Пах!

И согнулся в три погибели автоматчик, силясь зажать руками дырку в брюхе.

А лейтенант уже стоял на ногах, наводя подобранное в трюме оружие на капитана.

Пах!

Слетела на пол капитанская фуражка, и кровь залила глаза Кафриди.

Плюх!

И разряженный трофейный пистолет долбанул в плечо рулевого.

На свою беду, оба оставшихся матроса были не вооружены. И рванулись к Форбету, рассчитывая сбить его с ног кулаками — никакого другого варианта не просматривалось. Они оба были целы, синяк у рулевого не в счет! Их двое — а американец один!

Снесём!

И впрямь — снесли!

Стойку с картами, например…

Да и в самом деле, когда влетаешь в неё всем телом, всем немалым, надо сказать, весом…

Словом, взаимное рукомашество и дрыгоножество закончилось вполне ожидаемым результатом — неплохо подготовленный боец быстро разобрался с двумя лохами. Весь боевой опыт которых ограничивался несколькими драками в припортовом кабаке. Рулевой скорчился на полу, баюкая сломанную в двух местах руку и пытаясь что-то прошептать сквозь выбитые зубы, а менее удачливый сотоварищ — так тот и вовсе перелетел через перила мостика. А внизу его ждала жесткая металлическая палуба — не самое лучшее место для приземления!

Лейтенант выскочил из двери и нагнулся к пулеметчику. Не за тем, разумеется, чтобы того перевязывать — обойдется!

А вот когда Форбет распрямился…

«М-60» — вообще-то довольно старый пулемет. Но на вооружении ещё стоит много где. И если понимать, куда там нажимать и как стрелять… лейтенант это умел.

Суперкарго убедился в этом одним из первых — пулеметная очередь сбила его на бегу, не оставив никаких шансов добежать до укрытия.

А следующими жертвами стали охранники у трюма — они так и не смогли попасть по пулеметчику.

Вот те, что стояли у другого открытого люка оказались более удачливыми — спрятались за его горловиной. И оттуда открыли ответный огонь.

Теперь пришлось искать укрытие лейтенанту — перила мостика от пуль защищали плохо. По пути, подхватив с пола «Узи», он высадил весь магазин по панели управления системой пожаротушения — ведрами будете пожар заливать!

И верно — из отрытого люка поднялись клубы дыма. Это загорелся разлитый в трюме бензин. Загорелись в результате этого покрышки автомобилей и ещё что-то, что только добавило ярости огню, обрадовано вырвавшемуся наружу.

А вслед за ним, появились на палубе и двое военных моряков, сходу открывшие огонь во все стороны.

Правда, здесь сидящие за люком стрелки не подкачали — один из военных тотчас же рухнул на палубу, обливаясь кровью. Зато очередь второго заставила стрелков умолкнуть.

Затрещали выстрелы и около соседнего трюма — это поднялись наверх оставшиеся члены досмотровой группы.

А сверху бил «М-60», подметая свинцовой метлой палубу.

На какое-то время показалось, что все, находившиеся на верхней палубе «торговые моряки» убиты, и оказывать сопротивление больше некому.

Но…

Распахнулась дверь надстройки на корме, и ударил оттуда ещё один пулемет.

Покатился по палубе раненный военный моряк.

Форбет развернул своё оружие в ту сторону.

Очередь!

Заплясали искорки по металлу вокруг открывшейся двери, кто-то вскрикнул.

Ещё одна!

Вхолостую лязгнул затвор — лента вся…

Загудел под ногами бегущих трап — рвались наверх с катера штурмовики. Первый же из поднявшихся ничком рухнул на палубу, простреленный сразу в двух местах. Военные моряки это место держали под контролем.

Но — хлопнули сразу в нескольких местах дымовые гранаты, палубу затянуло дымом.

Откатившись в глубину мостика, командир досмотровой группы проверил оружие.

Автомат Калашникова с полным магазином, капитанский кольт… Подобранный в трюме пистолет давно уже был пуст, лейтенант не стал даже его трогать. Свою роль тот уже сыграл — незаметный под одеждой, он дал офицеру шанс, который тот удачно использовал.

Что ж…

Тридцать патронов в автомате, ещё семь в кольте — и всё.

Минута боя — и то, если очень повезёт.

Выстрелы на палубе уже затихали, всё же численный перевес команды судна был слишком велик. Да, там явно не все были вооружены, не каждый из «торговых моряков» умел хорошо стрелять… но их было больше.

Вот уже только одна штурмовая винтовка отвечает пистолетам-пулеметам нападающих…

Всё!

Стихли выстрелы.

Офицер остался один.

Прошло совсем немного времени — и загудели ступени трапа, ведущего на мостик.

Как только чья-то тень заслонила проём двери, Форбет выстрелил — пока из кольта. АК он решил приберечь напоследок. Всё равно в дверь невозможно войти сразу толпой, тут и пистолета достаточно.

В разбитые пулями стекла иллюминатора внесло запах гари, и он удовлетворённо усмехнулся — с пожаром вам, парни, предстоит ещё немало работы! А я уж постараюсь, чтобы вы не получили доступа к пульту пожаротушения как можно дольше. Открывайте кингстоны, затапливайте трюм забортной водой вручную, приводя в негодность перевозимый груз — и пусть вам скажут «спасибо» наниматели! Надо думать, что «благодарность» вас ожидает немалая…

Чпох-ш-ш-ш…

Чпох-ш-ш-ш…

Капсюли-воспламенители гранат!

По полу покатились два темных цилиндра, заброшенные нападающими через окна.

Лейтенант нырнул за стойку радиолокатора.

Бух!

Бамс!

От взрыва светозвуковой гранаты на мостике вылетели последние не разбившиеся пока ещё стекла. А офицер моментально оглох. Хорошо, хоть глаза вовремя прикрыл — не ослеп.

Хотя, толку от этого зрения?

Мостик заволокло дымом, вторая граната оказалась дымовой.

Скорее почувствовав, чем, услышав, шаги нападающих, Форбет поднял пистолет и выстрелил в направлении входной двери.

Раз, второй, третий…

Дрогнул пол от упавшего тела — одна из пуль нашла свою цель.

Коротко протрещали «Скорпионы» со стороны входа на мостик.

И лязгнул об пол выпущенный из слабеющей руки кольт…

А из открытого люка рвались наверх языки пламени.

Выписка из оперативной сводки командования военно-морских операций США за период…

«… в течение трех последних месяцев, по неустановленным причинам пропало без вести семь патрульных катеров ВМС США. В четырёх случаях этому предшествовали их сообщения о том, что катер обнаружил и остановил для досмотра неизвестное торговое судно. После этого связь с катером прекращалась. Как правило, дальнейшие поиски в указанном квадрате не обнаруживали никаких следов происходившего боестолкновения. Военно-морским флотом США в данных случаях производился поголовный досмотр всех судов, находящихся поблизости от указанных районов. Суда досматривались независимо от их национальной принадлежности и права собственности. Ни в одном случае не было выявлено ничего, что указывало бы на то, что какое-либо из досмотренных судов имело контакт с пропавшим поблизости катером. Поиски с привлечением авиации тоже не дали никаких результатов ни в одном случае.

Стоит отдельно упомянуть о том, что указанные районы принадлежат к зоне риска. Там высока концентрация прибрежных банд, и отмечены отдельные случаи пиратства. Тем не менее, ранее никто из указанных группировок не осмеливался открыто противостоять военно-морскому флоту США. При всех встречах пиратских лодок и катеров с кораблями ВМС, те спешили побыстрее пристать к берегу и, невзирая на сохранность своих судов, поскорее укрыться в лесу. Учитывая хорошее знание ими большинства таковых лесов, попытки их задержания в большинстве случаев оказывались безуспешными. Плавсредства, брошенные пиратами, обычно подлежали конфискации и доставлялись в ближайший порт для проведения официальной процедуры установления владельца. В подавляющем большинстве эти катера и моторные лодки ранее были похищены у прежних хозяев. И в ряде случаев таковых удавалось действительно выявить. В подобной ситуации плавсредства передавались местным властям, для их последующего возврата владельцу. Контрразведка флота в настоящий момент производит проверку возможной причастности известных преступных группировок к фактам исчезновения патрульных катеров. Но до настоящего момента таковой связи не выявлено.

Следует отметить, что в период проведения работы по плановой смене и отладки оборудования защиты радиосвязи, большая часть катеров и кораблей находилась в базе и в море они не выходили. Таковая пауза продолжалась около семи дней, за время чего ни с одним кораблем ВМС США никаких неприятностей не произошло…»

Резолюция на документе.

«А вот и не надо топать по мозолям местного населения! Стоило только сократить район патрулирования, и перестать посылать наши катера к дьяволу в пасть, как всё стало на свои места — перестали погибать наши моряки! Вот над чем надо подумать!»

Резолюция ли сыграла свою роль, или иные причины послужили веским основанием — но патрульные катера ВМС США перестали заходить в некоторые районы. После недолгого расследования и контрразведке удалось откуда-то выкопать косвенные свидетельства того, что большинство катеров погибло и пропало без вести по естественным, увы, и в наше время ещё встречающимся, причинам. Правда, в паре случаев к этому оказались-таки причастны и местные пираты. Но одну из таких банд удалось найти и покарать с воздуха, а вторая, не дожидаясь расплаты, предпочла самоликвидироваться. Главари исчезли в неизвестном направлении, а рядовые члены бандформирования были частично задержаны местными правоохранительными органами, а частью попросту разбежались. Воевать стало не с кем, и флот нехотя поумерил мстительность.

По правде сказать, такое решение совсем не устроило многих командиров катеров. Вопреки недвусмысленному указанию командования, предписывавшему избегать ненужного риска, они только удвоили служебное рвение. И пошли ко дну пиратские лоханки, которые (абсолютно в духе приказа руководства!) перестали отныне преследовать. Никто более не стремился вытеснить пиратов на берег, чтобы потом торжественно отконвоировать захваченную лодку в ближайший порт. Зачем, ведь приказа на преследование нет… зато, нет запрета на открытие ответного огня! А сравнивать мощность скорострельных пушек катеров и пиратских пулеметов… это даже не смешно!

А не досматриваемые больше никем сухогрузы спокойно продолжали свой путь…

Выдержка из протокола испытаний устройства защитного поля объекта № 642.

«… таким образом, в результате подачи модулированного сигнала на ввод блока № 64 „а“ третьего усилительного каскада, возникает устойчивый эффект преломления и искажения светового потока в видимом диапазоне спектра. Эффект постоянный, при поданном сигнале, и соблюдении режима электропитания. Полученный эффект устойчив, и не зависит от атмосферных условий.

… При наблюдении объекта, закрытого полем подобного типа, возникает постороннее изображение участка поверхности, которое можно соотнести с таким явлением, как мираж. При этом если объект расположен на поверхности земли, то границы „наведённого“ изображения не превышают участка со сторонами 200х350 м. На водной поверхности эффект более устойчив, соответственно, и границы аналогичного участка больше — от 380х450 до 450х600 м. При этом, над поверхностью воды, как правило, „виден“ участок водной поверхности, расположенный на произвольном удалении от объекта. Изображения суши не зафиксировано. Напротив, при нахождении объекта на суше, могут быть отдельные случаи, когда в наблюдаемом секторе отображается водная поверхность. Описываемые оптические иллюзии, не дают возможности визуально отслеживать перемещения самого объекта…»

Выдержка из протокола испытания устройства защитного поля объекта № 246/бис.

«… при соблюдении режима работы, согласно ТУ 23/348, поле, генерируемое устройством, обеспечивает:

1) Искажение электромагнитных сигналов в большом диапазоне. Возникает устойчивый эффект преломления света в широком диапазоне света — от ультрафиолета до дальнего инфракрасного;

2) Практически полное поглощение сигналов генерируемых станциями радиолокационного наблюдения, согласно прилагаемому списку;

3) Существенное (в 10–15 раз) замедление одиночных металлических объектов, массой до 45–50 кг, движущихся со скоростями до 450 м/с;

4) Поглощение энергии, вплоть до полной остановки, одиночных металлических объектов, массой до 30 кг, движущихся со скоростями до 600 м/с;

5) Полную остановку (с последующим падением на землю) одиночных металлических объектов массой до 15 кг, независимо от скорости их движения.

Примечание: исследование проводилось до достижения скорости метаемого объекта в 1600 м/сек;

6) Полную остановку (с последующим падением на землю) всех видов осколков разрывных снарядов суммарной массой до 50 кг.

7) При превышении массы осколков до 100 кг, и достижения ими скорости в 330 м/с, отмечены случаи многочисленного проникновения осколков через защитное поле.

8) Осколки и метаемые элементы суммарным весом более 150 кг, и движущиеся со скоростями более 330 м/с, защитным полем не задерживаются.»

Да уж… специалисты соответствующего исследовательского центра явно не лаптем щи хлебали. Никто их не подгонял, но народ и сам по себе пахал, можно сказать, по-стахановски. На многочисленных мониторах, которые были развешаны в фойе здания и даже в коридорах, постоянно прокручивались сцены разгрома «Наковальней» военных кораблей и артиллерийских батарей. Это стимулировало… да ещё как!

Мало тут находилось желающих ещё раз услышать знакомое «ворчание» её пушек. Тем более, что результаты исследования самих орудий «гостя» уже были неплохо известны — из этого здесь никто особых секретов не делал.

Из испытаний однозначно следовало — никакая бронетехника, да и подавляющее большинство фортификационных сооружений Земли, от этих снарядов не спасут. Единственно возможный путь — использование защитных полей. Способных если и не остановить полностью, то, по крайней мере, существенно снизить скорости снарядов зловещего «утюга».

При основательном замедлении скоростей переставали «взрываться» снаряды из перенапряжённого металла. Падала и поражающая способность бронебойных болванок.

Вот только повторить это самое защитное поле… задачка куда как нетривиальная!

Первые генераторы, сознанные на основе трофейных агрегатов «Наковальни», имели существенно большую массу и габаритные размеры… и почти нулевой эффект! Что-то явно пошло не так…

Следующее изделие смогло остановить винтовочную пулю — уже прогресс! Ну а дальше… дальше было трудно!

Но вот — лег на стол протокол испытаний.

За его сухими беспристрастными строками можно было прочесть одно — мы можем теперь создавать аналогичные вещи.

Да, танк не прикроем и БТР не спасём. Нельзя построить электростанцию рядом с каждой бронированной машиной.

Но уже на береговой батарее такие вещи вполне возможно установить. Два года назад мы про такое и не мечтали даже!

Пока ещё невозможно обезопасить военный корабль, нельзя прикрыть такой защитой и все важные объекты — но тут уж мы кое с кем и так потягаемся! Есть, знаете ли, козыри на руках…

Эта встреча могла состояться и раньше. Могла… если бы все заинтересованные стороны проявили одинаковое стремление. Но… то, что абсолютно необходимо с точки зрения военного — совершенно необязательно с точки зрения карьерного дипломата. А если посмотреть с позиции государственного чиновника — то и вовсе сущая ересь! Все эти категории государственных служащих, хотя, формально, и делают одно дело, зачастую пребывают не то что в разных мирах — в других измерениях!

Гибель собственных солдат военный воспринимает как вызов, дипломат — как повод для начала переговоров. А высокопоставленный чиновник — как возможность для решения каких-либо вопросов внутри аппарата. Ведь, правильно преподнеся тот или иной факт, можно существенно усилить собственные позиции — либо ослабить позиции кого-нибудь другого. И то обстоятельство, что все они должны работать, в общем-то, на одну и ту же цель, никого особо не беспокоит. Они и работают — только каждый по-своему.

Неправ был пресловутый Людовик, заявляя: «Государство — это я!»

Авотфиг…

Государство — это они!

Десятки и сотни всевозможных чиновников самого различного ранга.

Именно они, а вовсе даже и не формальный хозяин Белого дома, решают важнейшие вопросы. Готовят документы, которые будут им неизбежно подписаны. Пишут речи, которые будут прилюдно озвучены президентом под телекамеры. И вся, глазу невидимая, работа по управлению государством — это тоже те самые неприметные обладатели безукоризненных костюмов.

И сколько бы не хмурили брови военные, решения всё-таки принимают не они… «Государственная целесообразность!» — и хоть лбом о стенку колотись!

Вот и вышло так, что столь необходимая всем встреча, состоялась так поздно.

Вице-адмирал Дерек Ронге пребывал не в самом радужном расположении духа. На то у него имелись причины — и отнюдь не все они были связаны с флотскими делами.

Его коллега из России, контр-адмирал Николай Иванишин, напротив, выглядел вполне успокоенным и удовлетворённым.

Разумеется, встреча была насквозь неофициальной — оба адмирала формально встретились в рамках празднования какого-то национального праздника Греции. Оба входили в состав официальных делегаций своих стран. И их встреча внешне выглядела случайной — никаких специальных полномочий на ведение переговоров им никто не предоставлял. Просто они присели за один столик — кофе попить… или ещё чего-нибудь, столь же приятного.

— А вы выглядите усталым, адмирал! — заметил русский. — Много работы?

— Если б только работы… — поморщился Ронге.

— Да, я слышал про то, что у вас были какие-то там проблемы с этими вашими подкомитетами… Что-то связанное с программой строительства новых катеров?

— Да, — согласился американец. — Нам отказали в выделении средств… Да вы и сами всё это знаете!

— Знаю, — наклонил голову Иванишин. — Но, насколько мне не изменяет память, там вообще высказали сомнения в эффективности данного вида военных кораблей. И немалую роль в этом сыграли последние трагические случаи. Вы, кстати, разобрались — в чём там было дело?

Вице-адмирал поставил чашечку с кофе на стол.

— Послушайте, мы с вами оба — люди военные. Чего вокруг стола бегать? Вы ведь что-то знаете, так?

— Допустим.

— Так не тяните! И без того настроение отвратительное… Да, согласен, мы не проявили должной настойчивости, проигнорировали конкретные сведения и прямые предупреждения с вашей стороны… всё так! Но над нами существуют э т и… — американец ткнул рукою в потолок. — И у них есть с в о и соображения. Или, хотите сказать, у вас иначе всё обстоит?

— Кое в чём — да. Но я вас понимаю.

— И кто сидит на той стороне хвоста?

— Это «Наковальня». Не одна… Наш посол ведь предупреждал вашего госсекретаря!

— Ну, с аналогичным успехом, он мог бы это просто на асфальте у него под окнами написать… У госдепартамента своя игра.

Русский покивал головой.

— Догадываюсь…

— Мы провели тщательные поиски в тех районах — там никого нет!

— Искали с воздуха?

— Даже и из космоса! Наши поисковые суда прощупали там каждую дыру!

— Радарами?

— Разумеется! Да и визуально там всё оглядели — пусто! Никаких плохих парней.

— «Наковальня» не фиксируется радиолокатором. Только не говорите, что вам про это ничего не известно! — поднял руку в предостерегающем жесте контр-адмирал.

— Но мы осуществляли и визуальное наблюдение!

— Начиная с определённого расстояния, наблюдение в оптическом диапазоне также неэффективно. Не забывайте — мы ведь потопили этот корабль! И много чего успели выяснить про него в процессе боя. Вот, если бы ваши катера подошли поближе…

— Судя по тому, что они исчезли со связи, кто-то из них, всё же, это смог сделать.

— Ну да, — кивнул русский. — А, учитывая то, что сей «утюг» весьма успешно глушил также и радиосвязь…

Вице-адмирал повертел в руках пустую кофейную чашку. Аккуратно поставил на столик и посмотрел на собеседника.

— Сколько их там?

— По нашим данным — чуть меньше десятка.

— Кто это?

Русский пожал плечами.

— Кто бы это ни был, они работают не в одиночестве — у них есть союзники.

— И кто именно? — хищно оскалился Ронге. — Они хорошо подумали? Завещания, надеюсь, написать успели?

— Турция, Япония, Украина. По последним данным — Австралия. Вы всё ещё рассчитываете их победить в одиночку?

— Это… очень серьёзное заявление!

— Вот, — на столике появилась флешка. — Мы предоставляли данные госсекретарю, здесь доработанный и уточненный вариант. Украина поставила туда современные комплексы ПВО — все, какие имелись в стране. Япония осуществляет военную поддержку. Турция — финансовые операции, заказ нужного оборудования в Европе.

— А Австралия?

— Предварительно — обеспечивает базами и некоторыми видами сырья. Вербовка наемников, для охраны поставляемых грузов.

— Я доложу руководству! — вице-адмирал сжал флешку в кулаке.

— Вам не поверят, даже если «Наковальня» встанет на рейде у Лонг-Айленда. Кто-то постарается договориться с ними и в этом случае. Это политика, адмирал… Ваше мнение здесь весит не столь много.

— Ну, это мы ещё посмотрим! — ухмыльнулся Ронге. — Я не вчерашний студент! Моё имя кое-что значит!

— Буду рад, адмирал, если у вас что-то получится. Во всяком случае — мы к сотрудничеству открыты.

Неизвестно, какие кнопки успел нажать Ронге. Надо думать, что он нисколько не преувеличивал, когда говорил о своей известности. Несомненно, нашлись люди, которые отнеслись к его словам с должным вниманием. И сделали соответствующие выводы.

Ибо уже через два дня после встречи, возвращаясь домой, автомобиль вице-адмирала попал в автокатастрофу — в него врезался бензовоз. Вспыхнул пожар, который удалось потушить далеко не сразу.

В огне погиб сам адмирал, его водитель и уоррент-офицер, который сопровождал Ронге последние два дня. Погибли также все документы вице-адмирала и его записи.

Почти сразу же после аварии, в его дом проникли неизвестные люди, и всё там перевернули вверх дном.

Что они искали в доме, так и осталось тайной…

Несмотря на большую загруженность, президент сегодня выглядел вполне отдохнувшим. Даже шутил, что вообще-то за ним водилось нечасто. Его настроение понемногу передалось и собеседникам. Атмосфера разговора стала более непринуждённой, хотя, при разговоре о таких вещах…

— То есть, если я вас правильно понял, исследование механизма защитного поля в основном завершено? — хозяин кабинета посмотрел на «академика».

— В целом — да. Мы теперь понимаем, как оно функционирует, и что именно надо предпринимать против объекта, который им защищён. Если в двух словах — то противники «утюга» используют в основном артиллерийское крупнокалиберное вооружение. Против него и выстроена вся защита.

— И чем же можно их достать? — поинтересовался министр обороны.

— Наши пушки вполне способны эту самую защиту пробить — скорость снарядов и их масса для этого вполне достаточны. Вообще, поле защищает только от одиночных материальных металлических объектов, так что неконтактный подрыв торпеды или мины под днищем «Наковальни» радости ей не доставит абсолютно. Ну и сброс свободнопадающих бомб — увы, с предельно малых высот, тоже способен причинить «утюгу» серьезные повреждения.

— С бреющего полета, так сказать?

— Да, ибо при достижении определённых скоростей, поле начинает реагировать и на падающие объекты. Иными словами — я могу пешком пройти на палубу и затащить туда двухпудовую, например, бомбу — защита этого не заметит. Разумеется, можно сбрасывать авиабомбы и на парашютах. Это уменьшит скорость падения и позволит производить сброс с большей высоты, но сильно снизит точность бомбометания, — кивнул докладчик. — Как мы полагаем, и этому есть многочисленные доказательства, в мире «Наковальни» нет военной авиации. Да и вообще никакой. Поэтому они и не сталкивались до сих пор с необходимостью защищать свои корабли от бомбардировщиков. Хотя, надо отдать им должное, они быстро учатся…

— То есть — авиабомбы с предельно малой высоты и минно-торпедное вооружение… Можно и про топмачтовое бомбометание вспомнить, тоже эффективно будет. Неплохо! Здесь есть над чем поработать! — потер ладони генерал армии.

— Ну, есть ещё вариант с обстрелом шрапнельными снарядами — множественных попаданий высокоскоростных объектов поле тоже не выдерживает. Мы подготовили исчерпывающий доклад, где подробно разобрали все варианты противодействия собратьям «Наковальни».

— Но ведь защитой функции поля не ограничиваются? — задал вопрос глава государства.

— Нет, не ограничиваются, — кивнул «академик». — Поле выполняет ещё и маскирующую функцию, препятствуя визуальному обнаружению объекта. А плазменные генераторы корабля добавляют ещё и эффект радиопоглощения. Локаторы «утюг» не замечают. Ни с какой дистанции. Их сигнал искажается, и на экране радара корабль не виден.

— Так! — подвёл итог президент. — С защитой разобрались. А что сами хозяева этого уютного кораблика — про них вы можете нам подробно рассказать? Времени у вас было достаточно…

«Академик» пододвинул кресло поближе к столику, за которым сидел. Раскрыл планшет и перелистал несколько страниц.

— Мы, в общем-то, совсем не удивлены тем, что хозяева «Наковальни» связались с японцами. Трудно сказать, что там было в прошлом… но их сходство видно прямо-таки невооружённым глазом. Причём — не только внешнее. Очень схожи обычаи, манера поведения, и многое другое. Мир «утюга» не представляет собою единой страны. Там, кстати, и суши совсем немного — преимущественно не слишком большие острова. Таких материков, как у нас не имеется. Поэтому и общественный строй там — множество различных образований, которые дружно ненавидят друг друга. Большими морскими просторами объясняется и основной вид войн — это стычки кораблей. Объединения для каких-либо целей крайне редки и недолговечны.

— То есть, визит «утюга»… — наклонил голову министр обороны.

— Отдельная акция конкретного хозяина корабля. Как правило, капитан корабля и является его хозяином. И обладает на нём полной и абсолютной властью. Между офицерами и матросами — пропасть. Это, если хотите, разные касты, как в Индии. Офицерское звание, как правило, наследственное. Случаи перехода из касты в касту крайне редки и зависят от воли хозяина корабля. Его действия никем не могут быть оспорены. Кстати, хочу сказать, что вылазка к нам — далеко не первая и уж, тем более — не единственная. Вайны…

— Кто? — приподнял бровь министр иностранных дел.

— Хозяева «утюга» называют себя вайнами. Это касается офицеров. Рядовые члены команды — хорны.

— Понятно…

— Так вот, вайны уже давно открыли для себя способ путешествия в другие миры. И неоднократно туда уже наведывались. С целью грабежа и захвата, разумеется… С их точки зрения, то, что взято с бою, имеет наивысший приоритет. Торговля не для них… Вайны вообще презирают все мирные способы решения вопроса. И, надо сказать, что на их кораблях царит удивительное единодушие по этому вопросу. Команда безоговорочно поддерживает капитана. И неудивительно — ведь шанс попасть на борт может выпасть только одному человеку из почти трехсот! А жизнь на суше… посмотрите те документы, что мы подготовили для изучения — такого существования не пожелаешь и врагу! «Пыль земли» — так презрительно называют всех тех, кто не удостоился чести взойти на борт. Смерть в бою — наивысшая почесть. О таких людях помнят и слагают песни.

— То есть — предельно милитаризированное кастовое общество? — прищурился главный дипломат страны. — И как же у них ещё экономика не рухнула?

— Пока есть кого грабить — не рухнет, — спокойно ответствовал «академик».

— И что же, у них всю дорогу так и обстояло?

— Насколько мы знаем — всегда. Начиная с парусных судов, если верить их записям. Капитан корабля имеет право на всё. За исключением одного — он не может отвергнуть вызов и сдать корабль. Из боя может выйти только один — победитель. В том случае, если капитан попробует нарушить это правило, его офицеры могут — и должны его убить. Убийца капитана занимает его место. Данная традиция священна и незыблема. Именно поэтому, кстати, и отключается эффект «зависания» корабля при серьёзной угрозе. Никто не может дать повода к тому, чтобы его упрекнули в трусости и желании уклонится от боя. Ну, заодно и энергию экономят… там такой расход!

— В трусости? — удивился директор ФСБ.

— Там даже такая поговорка есть. «Он был настолько беспомощен и презираем, что даже умер в своей постели». Кстати, знаете, чем объясняются громадные потери среди экипажа «Наковальни»?

— Чем же?

— Когда шрапнель ударила по эмиттерам защитного поля, члены экипажа постарались закрыть их своими телами. С вполне предсказуемым результатом…

— Ничего себе… — покачал головою президент. — Какие-то милитаристские маньяки у вас получаются.

— Уж какие есть! Между прочим, команда корабля принимает самое активное участие в его постройке — и, благодаря этому, может быстро и оперативно исправлять повреждения в бою.

— Да…

— С японцами их роднит очень многое! Не удивительно, что им удалось так быстро найти общий язык.

— А Австралия? Их-то какая муха укусила?

— Есть информация, — откликнулся министр иностранных дел, — что Канберра очень хочет реальной независимости — от всех. И ей обещана помощь в решении данного вопроса.

— Это точные данные?

— Вполне.

Глава государства нахмурился.

— Невесёлое положение… С американцами, как я понимаю, переговоры не удались?

— А с кем там разговаривать? — пожал плечами дипломат. — Госсекретарь — сама любезность. Да вот только результатов никаких не видно. Всё как в песок уходит… Неофициальные контакты… вы и сами знаете, чем они закончились. Такое впечатление, что там зажмурились изо всех сил, чтобы ничего не замечать. И уши заодно заткнули — дабы не слышать.

— Но ведь гибнут их корабли!

— Конгресс выделил-таки деньги на расконсервацию старых линкоров. Сейчас там царит неприкрытая эйфория по данному поводу. Все довольны и радуются жизни. А взамен погибших кораблей построят новые… это же выгодно!

— И сколько на это уйдёт времени?

— Года два — это по самым оптимистическим прогнозам. Там ведь и экипажей нет! Всех надо учить…

Худощавый молодой человек, одетый с претензией на моду, толкнул входную дверь.

Внутри кафе было тихо и уютно, негромко играла музыка.

Осмотревшись, визитер подошёл к столику в углу. Присел и откинулся на спинку диванчика.

Шорох шагов — официант.

Не открывая глаз, молодой человек произнёс в пространство.

— Латте. И круассаны — парочку.

— Сей момент!

И доблестный труженик общепита почти бесшумно удалился.

Если не открывать глаз, то вполне можно представить себя где-то в приличном месте — в том же Париже, например. Музыка там почти такая же, запах кофе и хорошего табака… Что ещё нужно творческому человеку, чтобы хорошо себя чувствовать?

И так неохота возвращаться в проклятую действительность! Вставать утром, пока ещё не совсем рассвело, толкаться боками в метро, пробираясь сквозь толпу всевозможного быдла… Именно быдла — приличные люди на метро не ездят! Для этого существует автомобиль!

Но — увы, автомашины у него не имелось, даже и мотоцикла не было. С такими доходами-то… как с голоду-то по сей день не помер! Ибо тех жалких подачек, что платили на работе, с трудом хватало только на самое необходимое. Хорошо, хоть на кофе и круассаны оставалось — да и то, не каждый день…

— Вы позволите?

Гость.

Незаметно подошедший и усевшийся за его столик.

— Будьте так любезны!

Это — шанс!

Почти невероятный — и оттого столь волнующий.

Гость неторопливо поднял два пальца — официант нарисовался около столика почти мгновенно. Всё же хорошо тут прислугу воспитали! Вежливые, чистые и аккуратные — впрочем, кафе это вполне заслужило. Сюда давно уже не заходили посторонние. Не в том дело, что их тут не обслуживали или делали это спустя рукава, совсем не так! Но можно ведь и без слов ненавязчиво намекнуть нежелательному визитеру на его непростительную ошибку. Не сюда тебе надобно, родной!

Здесь, всё же, не просто так себе кафе, тут приличные люди собираются. Не простая забегаловка, чтобы пожрать — а место культурного общения уважаемых людей!

И Олег из кожи вон лез, дабы соответствовать тем требованиям, которые негласно предъявлялись к постоянным посетителям.

Да, не хватало денег на то, чтобы с небрежным и скучающим видом заказать фуа-гра или барбекю по-провансальски. Цены-то здесь были совсем, надо сказать, «демократическими», да…

Пришлось придумать себе диету, которая попросту не позволяет баловаться такими блюдами. Кофе и круассаны — это он вполне мог себе позволить.

«Крепкий настоящий кофе помогает мне правильно писать!» — а, что, хорошее получилось высказывание! Его даже кто-то процитировал!

И вот сейчас… сейчас судьба даёт ему шанс! Шанс, что его, наконец, заметят и оценят по достоинству. И упустить его никак нельзя.

— Добрый день, — вежливо наклонил голову визитер. — Франц Кляйн — к вашим услугам!

— Здравствуйте!

— Я вам не помешал?

— Что вы! Я просто немного задумался…

— Понимаю, — наклонил голову гость. — Как всякий творческий человек… да, такое бывает!

— Ну, я как раз сейчас работаю над поэмой… Впрочем, это неважно. Лерочка сказала, что вам интересно моё творчество?

— Не мне, — поднял перед лицом ладонь собеседник. — Моему боссу. Нашему главному редактору. Мы сейчас составляем списки талантливых писателей и поэтов России. После изучения их творчества, возможно выделение грантов. Для особо одаренных авторов запланированы ознакомительные поездки во Францию и Италию — для полугодичной стажировки.

От такой информации у Олега просто захватило дух! Вот оно — признание и слава!

— Да, — со скучающим видом кивнул он, — это, несомненно, интересное предложение…

«Только не продешевить!»

— Если позволите, я бы перешел к конкретным вопросам, — гость вытащил из кожаной сумки планшет. — Как давно вы пишете?

— Э-э-э… семь лет.

— Угу, — собеседник сделал пометку, — Где издавались?

— Э-э-э… ну… в издательства «Ям Паблишинг»!

Гость изумлённо приподнял бровь.

— У этих…г-м-м-м… и каким тиражом?

— Данное издательство печатает книги по технологии «принт-оф-деманд» — по требованию, так сказать… Никто уже не зацикливается на фиксированных тиражах — это прошлый век!

Кляйн нажал несколько кнопок на своём девайсе.

— Сайт издательства… да, вот и вы! Так, год выпуска, тираж, заказы… шестнадцать экземпляров? Немного!

Хрустальный замок, который Олег уже успел возвести в своих мечтах, опасно покачнулся. Ну, да… практически все заказанные экземпляры были им и заказаны для того, чтоб с небрежным видом кинуть такую книгу на стол где-нибудь на вечеринке. Мол, смотрите — меня издали на западе!

— В России никогда не ценили поэтов!

— Да, но данное издательство не российское, — вежливо заметил собеседник.

— У меня не хватило денег на перевод… сами понимаете, правильный перевод, выполненный носителем языка — это весьма недешёвое дело.

— Не стану спорить, — согласился Кляйн. — Более вас никто не издавал?

— Различные тематические сборники… я печатался в газетах!

— В центральных?

Ну… стенгазету трудно именовать таким громким именем.

— Нет. В… в ведомственных.

— Я могу взглянуть на них?

— Э-э-э… вряд ли…

Каким образом протащить иностранца в институт? Да и не сохранились те газеты, скорее всего…

Гость закрыл планшет.

— Видите ли, мистер Горшенин, я пока не могу сказать, что вы полностью удовлетворяете требованиям редакции. Несомненно — у вас есть талант! Но… мы не занимаемся филантропией. Прежде всего — это бизнес. А он требует от нас того, чтобы все кандидаты на грант соответствовали бы определённым критериям. Вы должны быть известны не только среди своих друзей.

Фундамент хрустального замка с треском осыпался и опасно просел.

— Так издайте мои стихи — и сами всё увидите!

— Издание книги стоит порядка десяти тысяч евро — и то, совсем небольшим тиражом. Если мы хотим вас как это по-русски… раскрутить? Да? То сумма нужна уже гораздо более серьёзная. У вас есть такие деньги?

— Нет…

— Возможно, у вас есть спонсоры?

— Нет, таких тоже не имеется, — Олег судорожно перебирал в памяти всех знакомых. Да, среди них и на разок поесть денег занять — уже проблема! А уж на подобную раскрутку… нечего даже и мечтать! Напротив, ещё и позлорадствуют! Мол, не высовывайся! Будь как все, графоман!

— Тогда… — пожал плечами собеседник, — я не вижу, чем ещё могу быть вам полезным…

Он убрал планшет в сумку, допил кофе и поднял руку, призывая официанта.

Стены хрустального замка покрылись трещинами, он весь как-то скукожился и осел…

Олег лихорадочно пытался что-то сообразить. Ведь уйдет же, черт нерусский! Уйдёт! И все надежды, все мечтания — тоже уйдут следом за ним.

А ты так и будешь по средам и субботам приходить в это кафе. Ловить на себе снисходительные взгляды богатых завсегдатаев, соглашаться прочесть свои стихи какому-нибудь выскочке — лишь бы не забыли! Поэт… да кому ты нужен?!

— Вы ведь учёный?

Что?

— Я поэт!

— Но деньги, как я понимаю, вам же не за это платят?

И что? Какое ему-то до этого дело — за что и кто мне платит? Хотя…

— Да. Я занимаюсь вопросами адаптации программных продуктов.

— Это… — изобразил вежливый интерес Кляйн.

— Ну, предположим, у вас некий программный продукт. Авторство его утеряно, исходный код неизвестен — но программа представляет очевидный интерес.

— И что? Напишите новую, разве это так трудно?

— Хм! А если и компьютер, на котором установлена программа, тоже сделан неизвестно где и кем?

— Простите, — улыбнулся собеседник, — но так не бывает… У нас нет таких компьютеров.

— У вас! А вот у нас — есть!

— Надо же! Вот уж не ожидал. И что, это такая интересная работа? Вы, как я понимаю, уже много таких компьютеров видели?

— Увы, всего парочку… А, что до интереса… — Олег пожал плечами. — Это не моё… Сидеть и гонять по монитору какие-то символы… увольте! Это не для творческого человека!

— Ну-у-у… как сказать! Под такие исследования тоже можно получить грант! И хотя мы занимаемся преимущественно художественными произведениями и поэзией, отдел технических и научных новинок у нас есть!

Вспыхнувшая было надежда осыпалась пеплом.

— Ничего не выйдет… у нас государственное учреждение, там гранты не применяются.

— Но грант может быть выдан и не институту, а лично вам. Этих денег, в принципе, может быть достаточно для публикации и перевода ваших стихов.

Олег задумался.

Кляйн тем временем расплатился с официантом и встал, собираясь уходить.

— Скажите… а каков порядок выделения грантов в данной области?

— Ну, я же пока не знаю — подо что именно вы хотите его получить. Предоставьте хоть какое-то, пусть и приблизительное, описание процесса. Какие-нибудь примеры — вам виднее, какие именно. Результат — пусть и предположительный. Когда будем иметь на руках хоть что-нибудь, тогда уже можно будет увереннее смотреть в будущее.

Гость распрощался и вышел на улицу.

Пройдя метров триста, он свернул в переулок и сел в припаркованную автомашину. Находившаяся там миловидная блондинка с нетерпением обернулась к нему.

— Ну, наконец-то! Я тут уже чуть не заснула!

— Лера, ну я же не мог сказать этому парню — «у меня на вас всего десять минут»!

— Он сказал что-нибудь интересное?

— Пока ничего. Отделался общими словами.

Девушка прикусила губу.

— А мне-то он чего только не рассказывал!

— Возможно, он пытался произвести на тебя впечатление? И я могу его понять! На его месте я бы и не так старался!

— Тебе и на своём месте неплохо! — стрельнула глазами девушка. — И нет необходимости меня дополнительно обольщать!

«Только вывези меня за границу, да дай возможность осесть, а уж там-то…»

— Ты прелесть! — Кляйн поцеловал очаровательную собеседницу.

«Господи, до чего же похожи друг на друга такие вот пустоголовые девчонки! Хоть в России, хоть на Украине — да, хоть где! Помани их перспективой жизни в ЕС — всё, они твои! И делай с ними, что угодно… Ладно, пока ты мне ещё нужна — веселись!»

Интерес Франца к несчастному графоману объяснялся просто — тот, на свою беду, работал в одном интересном институте. Хорошо известном и уважаемом. Там имелся крепкий и неплохо мотивированный персонал — разумеется, среди сотрудников старшего возраста. Они, в своё время, вдосталь хлебнули «прелестей» рынка и наелись «демократических ценностей». Поэтому, искать какого-либо взаимопонимания среди них — дело совершенно тухлое и безнадёжное. Но — обстоятельства того требовали!

Как стало известно соответствующим службам, сотрудники института сейчас работали над какими-то новыми, ранее нигде не встречавшимися, образцами компьютерной техники.

Джентльмены удивлённо пожали плечами — русские и современная техника?

Нонсенс! Что они могут в этом понимать?

Другое дело, западные научные учреждения — это мощь!

Снисходительно погладывая на российских коллег, им сделали намёк…

Безрезультатно, даже ответа не последовало.

Не дошло?

Намек, уже в гораздо более прозрачной форме, повторили.

Ответ, хоть и вполне вежливый по форме, был совершенно возмутительным!

Попросту говоря, джентльменов послали… достаточно далеко, чтобы это им не понравилось.

Оскорблённые в лучших чувствах, они недвусмысленно намекнули на возможность непопадания сотрудников института в некоторые совместные программы. И в грядущие затруднения с публикацией в западных научных журналах.

Ответ последовал тотчас же и был ещё более беспардонным!

Институту выделили деньги — много, даже по западным меркам. Это позволило возобновить многие, ранее приостановленные из-за недостатка финансирования, программы. И даже продолжить печатать свой научный журнал, последний номер которого вышел ещё до перестройки.

Более того, от руководства института поступило письмо, в котором сухо и без каких-либо эмоций, объявлялось, что научная организация временно приостанавливает участие в совместных программах и исследованиях. «В связи с большой загруженностью по основному профилю деятельности…»

А если ещё учесть, что «основным профилем деятельности» там всегда была работа на министерство обороны…

Джентльменов вызвали в высокие кабинеты — и совершенно по-мужицки ткнули мордой… в это самое…

Пришлось задействовать «рыцарей плаща и кинжала» — последний резерв!

А вот тут русские совершенно распоясались!

После того, как очередной «джеймсбонд» получил автоматную очередь в лобовое стекло — прямо около здания института, между прочим, соответствующие русские службы прислали западным коллегам рекламу услуг похоронного бюро.

А в приватной беседе было сказано коротко.

«Этой конторы для вас нет. Любой, будь то хоть первый секретарь посольства, который сунет туда свой нос — навсегда отучится нюхать».

Российские спецслужбы показали зубы — и это стало откровенным шоком для очень многих.

«Но… мы же союзники!»

«В чём?»

«Но вот же — мы совместно боремся с терроризмом!»

«И где в Москве сидят эти самые террористы? В здании данного института? Нет? Ну, так и разговоров нет…»

И всё — русские оглохли и ослепли. На звонки никто не отвечал — попросту трубку не брали. А письма, похоже, сразу отправлялись в корзину — даже не прочтёнными.

По косвенным данным можно было понять — русским есть, что скрывать. Слишком уж необъяснимо возросла активность работы некоторых предприятий и исследовательских центров. Откуда-то вдруг появились деньги — что само по себе было плохой новостью. Они должны быть у тех, кто знает им цену! Ну и что, что вы там что-то такое произвели и продали? Вы и в самом деле считаете, что джентльмен д о л ж е н соблюдать какие-то там договорённости, когда есть возможность грамотно использоватьчужие деньги? Да он просто обязан это сделать! В смысле — отобрать, разумеется… Ведь профаны их неизбежно утеряют или не смогут правильно распорядиться полученными ценностями. То ли дело серьезные люди… западные, естественно!

Но присылать в осиное гнездо серьезных профессионалов — только для того, чтобы их тут избили и ограбили пьяные гопники, никто более не собирался. И так уже понесённые потери были слишком уж велики — просто, до неприличия. Контрразведка русских шла ва-банк, абсолютно не волнуясь, как это будет воспринято на западе. Похоже, что тут это вообще никого не волновало. Известным правозащитникам и «общественным деятелям», которые решили начать кампанию по прорыву информационной блокады, попросту не дали въехать в страну!

«Вы опускаете железный занавес!» — возмущённо кричал в аэропорту один из них.

«А вы только сейчас это заметили?» — хмыкнул пограничник, — «Глаза протирать надобно — хотя бы иногда…»

Подключились к этому протесту и московские креативные деятели.

Один из них, устроил акцию прямо в Шереметьево. Заклеил себе рот пластырем и сковал за спиною руки наручниками. А его товарищи приковали манифестанта к столбу.

После чего, встретив приглашенных заранее журналистов западных изданий, приготовились ждать.

Буквально через пару минут около «страдальца» появились полицейские. Осмотрели его руки, удовлетворённо кивнули — и отошли в сторону.

Откуда-то из глубины аэропорта появились шустрые парни с видеокамерой. Установили её на штатив.

Это была уже не первая съемочная группа, так что именно на этих никто особого внимания не обратил.

Даже и тогда, когда один из парней что-то там стал говорить в микрофон, никто из журналистов и «сочувствующих» не взволновался.

А стоило бы…

— Уважаемые телезрители! В эфире передача — «о чудиках и их достижениях»!

Да, была такая… и что-то там даже вещала иногда…

— Мы снова в эфире и хотим представить вам очередного персонажа! Говорят, хотя у нас много чего говорят… что этот деятель считает себя художником! Правда, его картин никто не видел, да и на асфальте он ничего не рисовал. И на стенах тоже. Так что оставим это утверждение на его совести.

Ведущий подмигнул в камеру.

— Вон сколько народу собралось! Не иначе, наш герой решил порадовать публику чем-то новеньким! Яйца к бетонному полу прибивать затруднительно, а при попытке поджога чего бы то ни было в аэропорту, он неиллюзорно имеет шанс получить по щам! Не говоря уж о прочих последствиях…

Камера прошлась вдоль ряда журналистов, которые терпеливо ожидали реакции властей.

— Тута и полиция где-то ошивается… Ага! Вон они!

Двое полицейских меланхолично разглядывающих зал.

— Но нашему герою они не мешают! За что им респектище — такое зрелище увидишь не часто!

Снова панорама зала.

— Но что же сегодня придумал наш неутомимый изобретатель всяческих фокусов? Сковал себе руки? Было… Рот заклеил? Так хоть не зашил — и то благо! К столбу себя приковал? И это уже было… Мельчает народ, нет более у него творческой мысли…

Ведущий печально улыбнулся.

— Если так пойдёт и дальше — чем я буду кормить свою семью? Про кого будем снимать наши репортажи?

В кадре появился человек, что-то прошептавший ему на ухо.

— О! У нас есть новости! Оказывается, наш неутомимый изобретатель решил поставить рекорд! Новый, и не побоюсь этого слова — отчаянный! Он хочет в таком виде простоять здесь неделю! На Гиннес явно замахнулся…

В кадре появилась табличка.

— Вот тут у нас возникло предложение… Как вы думаете, дорогие телезрители, сможет ли наш герой выполнить свою задумку или нет? Желающие имеют возможность проголосовать! И даже делать ставки! С нами здесь сотрудничает интернет-казино «Выплеск»!

Новая табличка на экране.

По-видимому, кто-то, кто смотрел телевизор, узрел нечто неподобающее — к ведущему телепередачи направилось сразу несколько человек. «Общественно значимое мероприятие» превращалось в фарс, и это надобно было немедленно прекратить!

Увы… вмешательство полиции пресекло эту попытку в зародыше.

— У нас свободная страна, каждый может говорить, что хочет. До тех пор, пока это не вступает в противоречие с действующим законодательством, — улыбаясь, произнёс один из полицейских. — Если данному господину охота приковать себя к столбу, то это его дело. Но никто не обязан комментировать его поступок только так, как ему хочется. Есть и альтернативные точки зрения… они тоже имеют право быть услышанными.

— Но данная передача возмутительна! — попробовал протестовать один из правозащитников.

— Чем же? Они официально аккредитованы, имеют право производить съемку. Если же ваше мнение не совпадает с их точкой зрения… А мы-то тут при чём? Закона они не нарушают… Хотите — подавайте в суд!

— Да мы его, если хотите, бесплатно рекламируем! — возмутился в свою очередь телеведущий. — Спасибо бы сказал! Знаете, сколько стоит у нас минута рекламного времени?

Полицейские так никуда и не ушли, оставшись стоять между скандальным телеведущим и прочими журналистами. Появились и сотрудники службы безопасности аэропорта, они тоже ни во что не вмешивались, а попросту рассредоточились по залу.

Против ожидания, никто не бросился пилить наручники и выводить скандалиста из здания аэропорта. Напротив, какие-то ушлые парни тотчас же организовали на его фоне фотосессию.

— Да где ещё такое увидишь? Мужик на Гиннеса тянет!

По-видимому, они уже успели посмотреть телевизор…

— Имейте совесть! Человек за нас всех страдает! — возмутились правозащитники.

— За нас может не страдать, его никто не просил. А снимать — имеем полное право! Где ещё такого лопуха в наших краях увидишь!

Попытка как-то помешать снимающим и веселящимся на фоне «страдальца» парням, закончилась тем, что у одного из журналистов уронили на пол дорогую видеокамеру, а кому-то из особо рьяных правозащитников, втихаря от полиции подвесили нехилый фингал.

Прошел час — у креативщика устали ноги. А вот присесть не удалось — слишком высоко приковали наручники. Любые же попытки оказать ему помощь немедленно пресекались полицией.

— Это — одиночный пикет! Более одного человека — уже требуется официальное разрешение.

— Но ему же плохо!

— Он это вам заклеенным ртом сказал?

Журналист несколько растерялся и замолчал.

— Эй! Смотрите на нашего героя! — надрывался тем временем телеведущий! — Парень, ты чо?! Скис! Мужик, оправдай ожидания телезрителей — на тебя уже ставки делают! А! Вот и звонок в студию! Что у нас там? Предложения… так, посмотрим… А что, в этом есть смысл! Сейчас попрошу голосовалку включить!

На экране появилось стандартное окно голосования, в котором предлагались четыре варианта ответов.

Первый — «Он выдержит до конца».

Второй — «Слабак, он сольётся уже через час».

Третий — «Это голимый самопиар бездаря, забейте на этого дебила».

Четвертый — «Да он с вами доходами поделился, вот вы его и показываете».

— Увы, но всех вариантов вопросов мы попросту не смогли тут отобразить. Хотя бы уже и потому, что половину этих выражений я не рискну произнести в приличном обществе… — развел руками телеведущий. — Мы и так выбрали самые нейтральные. Можно голосовать! Звоните!

На экране появились номера телефонов, и внизу завертелся счетчик звонков.

Полоски у окон дрогнули и стали расти.

— Хм-м-м… — почесал в затылке комментатор. — Слава Богу, нас не подозревают в сговоре! Уже хорошо, нам не хотелось бы омрачать свою репутацию такими подозрениями! А вот то, что третий вариант так резко вырвался вперед… Но подождём! Мужик! Оправдай ожидания публики — мы в тебя верим! Не забывайте, что на тот или иной вариант ответа можно делать ставки в интернет-казино «Выплеск!». Спешите заработать! А сейчас — рекламная пауза!

Прочие журналисты растерянно оглядывались по сторонам — все пошло совсем не так! Планировалась краткосрочная акция в аэропорту, задержание полицией автора и его последующая пресс-конференция. Уже и зал был снят, да и само мероприятие заранее проанонсировано… но русские всё поломали!

Прибывшие на пресс-конференцию представители СМИ недоумённо переглядывались, не видя главного участника.

Всё реально шло наперекосяк. Ерничающий на фоне прикованного «художника» телеведущий, веселящиеся любители «селфи» — и полное безразличие полиции.

О чем писать?!

Где долгожданный произвол властей?

Да сделайте же хоть что-нибудь!

Устроители акции задергались и приняли поспешное решение…

Размахивая наспех нарисованными плакатами в поддержку «народного страдальца», в зале появилась кучка единомышленников.

— О! — обрадовался телеведущий. — Вот и группа поддержки нарисовалась! Мужики, вы тоже на первый вариант поставили?

Толпа любителей «селфи» оттеснила немногочисленных манифестантов в сторону и принялась фотографироваться на их фоне.

— Слышь, паря, дай плакат — пофоткаться! Тебе чего, жалко? Да не жлобись ты!

До «художника» манифестанты так и не дошли. Раздерганные в разные стороны зеваками, они были быстро и без особого шума поодиночке отловлены представителями службы безопасности аэропорта. После чего, также тихо и незаметно, выведены из зала.

Шел третий час акции…

Стоявший у столба человек стал переступать с ноги на ногу. Похоже, что ко всем неприятностям физического свойства (скованные руки и неудобная поза) добавились ещё и некоторые… гм-м-м… чисто физиологические неудобства. Да и то сказать, никто же не рассчитывал всерьез на то, что у этого проклятого столба придется простоять более пяти минут?

— Эй, мужик! Ты чего там?! — взволновался телеведущий. — Ты чего такое удумал-то? Камера! Не надо…

Поздно…

По брюкам «страдальца» быстро расползалось темное пятно.

Полоска третьего варианта стремительно скакнула вперёд.

А среди пассажиров аэропорта и зевак пронёсся хохот.

— Ну, парень… ну ты нас и подставил… — сокрушался ведущий. — Нельзя же так — мы на тебя надеялись…

«Креакл», остервенев, начал рвать руками наручники — бесполезно, сей предмет был куплен явно не в секс-шопе, и такими методами его сломать было невозможно. Среди журналистов поднялся крик, и только тогда, наконец, в дело вмешалась полиция. Не слишком торопясь, к прикованному «художнику» подошел худощавый полицейский и поинтересовался в чём дело.

— Ум-м-м!

Полицейский разочаровано пожал плечами.

— Не понимаю…

— Ум-м-м! Уки!

Сержант пожал плечами и повернулся к нему спиной.

Совершенно осатанев, «художник» пнул полицейского ногой — и вот это тотчас же произвело эффект.

— Применение насилия к представителю сил правопорядка? — вкрадчиво поинтересовался второй полицейский. — Семеренко — оформите!

Но предварительно виновника надо было доставить в отделение. А для этого требовалось, как минимум, отодрать его от столба. Какие-то в этот день неторопливые дежурили слесари в аэропорту… и не слишком сообразительные. Сначала они безуспешно пытались перекусить цепочку наручников обыкновенными бокорезами — с вполне ожидаемым результатом. Потом, плюнув на это безнадёжное дело, торжественно приволокли в зал болгарку.

Увидев сей монструозный агрегат, «художник» чуть столб не свернул — так в сторону дернулся! А поскольку он ухитрился при этом поранить себе руку, то за дело тотчас же взялись медики. Исхитрившись как-то промыть рану (спиртом — не пожалели!), они залили её аэрозолью и громогласно предупредили.

— Десять минут его не трогать! А то…

Обрадованные слесари тотчас же удалились на перекур.

При этом никто и не подумал снять со рта прикованного пластырь.

— Он ведь сам его приклеил! А ну, как в суд подаст потом — мол, против его воли все сделали? Пусть уж сам…

Вернувшиеся с перекура слесари минут пять ходили вокруг столба. Потом принесли ножовку по металлу, что также вызвало неоднозначную реакцию прикованного человека. Пожав плечами, один из слесарей ушел и вскоре вернулся с обыкновенным напильником — против него никаких возражений не последовало. Устроившись поудобнее, мастера принялись перепиливать цепочку, помогая друг другу советами и дружеской критикой. И через некоторое время (не слишком быстрое, кстати…) все было кончено. А ведь могли бы попросту в полицию заглянуть — там специальные клещи на этот счет имелись! Но… ведомственная несогласованность сделала своё черное дело — человек провисел на столбе лишние полчаса.

Обрадованные полицейские тотчас же проводили задержанного в отделение.

А в Интернете уже появились фотографии с ехидной подписью.

«Известный своими дурацкими выходками „художник“ публично обделался в прямом эфире!»

Ролик, запечатлевший этот миг, немедленно появился на всевозможных хостингах.

При этом о самом смысле акции никто и не вспоминал.

Пресс-конференцию так и не провели…

А виновник торжества получил два месяца исправительных работ.

После сего печального инцидента, звезда «художника» сильно померкла — к нему (стараниями интернет-комментаторов) прочно приклеилось прозвище «ссыкун». И иначе, как в связи с данным происшествием, его имя более не упоминалось.

А как всё красиво начиналось…

Вот тогда и появился в Москве Франц Кляйн.

Талантливый литературный критик, он приобрел некоторую известность своими интересными статьями и обзорами. Надо отдать должное — вполне грамотными и хорошо написанными. Чувствовалась рука мастера! Вполне возможно, что займись он созданием книг, то и на этом поприще Франц смог бы достичь немалых успехов.

Но… судьба распорядилась иначе.

Он не состоял, разумеется, на официальной службе в каком-нибудь серьёзном государственном ведомстве. Нет, ему вполне хватало и официальных, достаточно высоких, гонораров.

Понятное дело, что реальные его траты несколько превышали эти суммы, но налоговые службы им не интересовались, а всем прочим не было до этого никакого дела. Если уж и налоговикам сей гражданин не интересен, то…

Это был не первый его приезд в Москву. Кляйна знали и здесь — при его участии некоторым «молодым талантливым авторам» удалось получить «путевку в жизнь». Увы, не все смогли ею правильно распорядиться, но вот уж тут вины Франца не имелось никакой. Что мог — то сделал, а дальше работайте сами. К сожалению, именно это слово оказывалось порою совершенно непереводимым на русский язык. Какие-то лингвистические особенности перевода, наверное…

Тем не менее, принимали Франца всегда радушно. Его многочисленные знакомые (преимущественно женского пола) были рады общению с жизнерадостным немцем, который, к тому же, очень прилично изъяснялся по-русски. Так что сложностей в общении не возникало.

— Нет, — смеясь, говорил Франц, — я выучил русский язык вовсе не из-за желания читать Гоголя и Толстого в подлиннике! Их давно уже перевели на все европейские языки. А вот общение с вашими девушками очень много теряет из-за незнания языка!

Большинство облагодетельствованных им авторов именно так и попадали в поле зрения — рассказали девушки. По самым разным причинам, но все они, рано или поздно, что-то начинали делать для своего щедрого и весёлого друга. Он не был, разумеется, ханжой, но и чрезмерно любвеобильным его тоже нельзя было назвать. К его чести, Франц никогда не выдавал имен тех девушек, с которыми бывал (и достаточно часто) близок — здесь он был непоколебим. И не оказывал им повышенного внимания, привлекая на них громы и молнии со стороны окружения. Ибо нравы околохудожественной тусовки были ему хорошо известны… В иной волчьей стае жить куда как более безопасно и комфортно, нежели среди этих милых девушек и приличных молодых (иногда — так и совсем не молодых…) людей. Мы вобщем-то все ценим искусство, да только не всегда готовы рукоплескать собрату от чистого сердца. Ножку подставить… оно как-то даже и привычнее…

«Мне никто не помогал! (и не помогает…) Я сам всего в жизни добился! (добьюсь…) Так отчего же ТЫ должен пользоваться какими-то там благами и грантами? Почему не Я?!»

Приблизительно такими словами можно описать весь происходящий в душе многих таких «творцов» «мыслительный процесс». Который, как правило, возникал в ответ на известие о том, что такой-то получил западный грант на издание своих произведений. То, что для этого, в общем-то, надо иметь хоть какой-то там талант — отвергалось с ходу.

«Гений всегда непризнан толпою!»

Ну, да…

И что?

Большинство средств — именно оттуда и идёт, высокоинтеллектуальные особи, которых, кстати, не так уж и много среди прочих, что-то не спешат вкладывать свои капиталы в раскрутку безвестных поэтов и бесталанных художников.

«Творец должен быть голодным!»

Ну и прекрасно — стартовые условия тебе уже созданы (менее выпендрёжные авторы имеют и другие источники для пропитания), работай!

Опять незадача, что-то не срастается… Не выходит каменный цветок, хоть тресни!

«Истинного творца оценят только после его смерти!»

А здесь-то какие проблемы?

Ложись, да помирай — и жди посмертного признания.

Да, вот что-то не спешат…

Может быть потому, что перед кончиной надо создать что-то нетленное? Наверное… только вот, опять же, как-то вот с созданием не заладилось…

Попросту говоря, Франц работал преимущественно со всякими графоманами. Именно там, как в никаком другом месте, и был нужен вот такой заграничный спонсор. Ибо всем местным указанная публика давно уже надоела до чёртиков.

Вот и варилась эта графоманская тусовка в собственном соку. Периодически пытаясь пропихнуть свои опусы хоть куда-нибудь. И тихо (хотя тоже не всегда) ненавидя своего товарища, которому удавалось иногда это сделать.

А уж тех, кто из этого болота вырвался, ненавидели уже вполне открыто и громогласно. И неважно — ушел ли товарищ в настоящее творчество (за что и получил долгожданное признание публики) или попросту махнул рукой на бесполезное бумагомарание и занялся каким-то полезным делом. Семью, наконец-то, кормить стал…

Первых считали выскочками и зазнайками, а вторых — предателями и слабаками.

Олег Демишин, с которым встречался Кляйн, был на сегодняшний день его единственной целью. Разумеется, эта встреча не стала случайной — молодого специалиста пробовали разрабатывать уже давно. Благо что это было делать не так уж и трудно — в творческих тусовках Москвы хватало болтунов, готовых часами перемывать кости кому угодно. Впрочем, это можно сказать и о любой творческой тусовке, какой угодно страны — данное явление интернационально. Так что и тут нашлось немало осведомленных людей, что серьезно облегчило работу заинтересованным службам. Осторожно выясняли круг его общения, интересы — и искали тот крючок, на который можно подцепить. Понятно, что не сам Кляйн его отыскал — для этой цели хватало и других специалистов. Умные люди составили психологический портрет разрабатываемого, осторожно задали ему некоторые вопросы, на которые получили нужные ответы. Всё это послужило материалом для тщательного анализа.

И только после этого появился на горизонте Франц.

Разумеется, ни в какое посольство он не поехал. Распрощавшись с миловидной спутницей, он, абсолютно не опасаясь никаких возможных «хвостов», спокойно поехал к себе в гостиницу. Поднялся в номер, заказал по телефону ужин и вышел в интернет. Полазил по сайтам, проверил почту и выключил планшет. Ничего предорассудительного… А тут и ужин принесли!

И никаких зашифрованных посланий он тоже не отправлял, докладывая о достигнутых успехах. Контрразведка могла сидеть с ним за одним столом — честному журналисту было нечего скрывать!

А вот нечестный планшет, к которому по сети Wi-Fi подключился сосед Франца, проживавший в соседнем номере, тот и вовсе никаких моральных терзаний не испытывал, по причине полной невозможности к таким действиям. И спокойно позволил скачать всю беседу между журналистом и его собеседником. Ну, да, есть в планшете функция диктофона и она отчего-то в этот раз оказалась задействованной…

Сжатая и зашифрованная запись тотчас же ушла к нужному адресату. Получив подтверждение, сосед Кляйна (обыкновенный инженер, между прочим, никакой не спецагент…), удалил запись и из памяти ноутбука. И даже этот диск зачем-то отформатировал специальной программой… по ошибке, надо полагать?

А вот уж там, куда эта запись попала, всяческих агентов — как обыкновенных, так и специальных, хватало в достатке. И умные люди, хорошо знавшие русский язык, внимательно этот диалог прослушали.

Не один раз, между прочим!

— «Всего парочка»? Хм-м-м… Если учесть, что данный институт, при всей его значимости, является далеко не единственным исследовательским учреждением…

— Да, значит, есть и другие компьютеры — направленные иным адресатам.

— Да, вполне возможно. И где находиться тогда источник, откуда поступает эта техника?

— «Гонять по экрану символы» — стало быть, программа оперирует графическими образами? Не машинным кодом?

— Сочетание образов? В этом что-то есть…

— Но какова же тогда скорость работы процессора? Каким образом устроен интерфейс компьютера, как он преобразует образы в исполнительные команды?

— Если он есть, этот интерфейс…

Но при всех разногласиях, эксперты единодушно высказались в том плане, что данный компьютер, если он попадёт в руки людей знающих, может послужить причиной небывало резкого скачка вперед. Открывающиеся возможности было невозможно переоценить — они были, воистину, грандиозными!

Задача оставалась за малым — получить данное устройство. Никакие возражения русских п о т о м никого не интересовали — дипломаты что-нибудь придумают! Соответствующие специалисты приступили к разработке и всевозможной шлифовке легенды о высокодуховном поэте, который был вынужден бежать в цивилизованную страну из-под гнета всесильного ФСБ. То, что он обязан прихватить с собой и тот самый компьютер, подразумевалось просто по умолчанию. И не беда, что сам поэт про это даже и не подозревал — для этого существуют специальные люди. Указанные мастера уже выехали в Москву и приступили к подготовке операции. Срочно готовилась к печати книга стихов Демишина, для чего права на её издания были затребованы у нынешнего правообладателя. Данная «контора», созданная исключительно для «обувания» подобных графоманов, разумеется, не могла выступать в подобном качестве! Тут требовалось солидное издательство — и таковое немедленно нашлось.

Тщательно была проработана и дальнейшая судьба Олега. Женитьба на красивой девушке, большой гонорар (ничего, что критики, прочитавшие его стихи, просто за голову схватились…), дорогой автомобиль… на котором он и должен был впоследствии разбиться. А будущее следствие укажет на его убийц, которые, следуя указаниям из Москвы (откуда же ещё?), оборвали на взлёте жизнь молодого поэта. ФСБ завербует этих убийц в среде эмигрантов с Востока — те, в принципе, готовы за деньги убить кого угодно…

В целом получалась нормальная, добротно скроенная, легенда о «несчастном молодом даровании». Вполне качественно сработанная, она была способна не только увести в сторону любые поиски исчезнувшего оборудования, но и принести своим создателям неслабые дивиденды.

На следующей встрече Кляйн ничем не показывал заинтересованности в Олеге. По-прежнему немец был словоохотлив, вежлив и невозмутим.

— Я прочитал вашу книгу…

— Вам понравилось?

— В целом — неплохо. Я бы даже сказал — хорошо! Но! — Франц поднял палец. — Я — это не вся западная аудитория! Вам следует хорошо продумать дальнейшую линию вашего поведения. Как и что вы станете говорить публике, что отвечать журналистам… Словом, это трудная и ответственная речь! Не забывайте, вам будут задавать вопросы виднейшие западные журналисты!

— А-а-а… это так необходимо?

— Простите, но как тогда вы собираетесь продавать свою книгу? Я связался с одним из крупнейших западных издательств, — на стол легла визитная карточка директора упомянутого издательства, — с которым имею давние и хорошие отношения. Они проявили к вам определённый интерес! Более того, там готовы выкупить ваши авторские права у «Ям Паблишинг»! Но никто не купит стихи неизвестного автора из России… увы…

Кляйн отпил кофе и поставил чашечку на стол.

— Были бы вы местный, и пользовались хоть какой-то известностью на книжном рынке — всё пошло бы гораздо легче. А в данном случае, без солидной пиар-компании обойтись невозможно. Мне стоило немалых трудов уговорить герра Холберта, вложить в это предприятие деньги. Мы же не можем работать от вашего имени, не показывая широкой публике самого автора? Вы и сами должны сделать хоть что-нибудь!

Олег в смятении оглянулся по сторонам, словно ища поддержки.

— Но… нам запрещено общение с иностранцами! Я даже специальную подписку давал! А уж выехать за границу…

Франц допил кофе, положил на стол тысячную купюру и встал.

— Простите, герр Демишин — я законопослушный человек. Менее всего я хотел бы иметь неприятности от вашей тайной полиции. Вы должны были сразу сказать мне об этой… подписке, так? Таким образом, мы с вами избежали бы возможных осложнений в будущем. Я рассчитываю ещё не раз приехать в Москву, и мне очень не хотелось бы, чтобы эти рабочие поездки прекратились из-за таких вот… случайных связей. До свидания!

А вот встреча с Лерочкой, на сей раз, протекала куда как более драматично. Против обыкновения, дружелюбный немец сегодня был сух и немногословен.

— Твой протеже оказался на редкость недальновидным и ограниченным человеком. Мало того, что я потратил на него столько времени, так он ещё и умолчал о том, что обязан докладывать о своих контактах в КГБ!

— КГБ уже давно нет!

— Да, какая разница, как именно называется ваша тайная полиция! Он, оказывается, гехаймтреггер…э-э-э… секретоноситель! И не имеет права встречаться с иностранцами! А я, в подобной обстановке, теперь выгляжу, как шпион! Спасибо тебе, дорогая, теперь о моих поездках в Москву можно будет надолго забыть!

Под ногами у девушки дрогнул пол. Или это ноги подкосились?

Радужные мечты о красивой жизни рассыпались в прах. Сидеть в этой постылой Москве, и выслушивать бредни нищего графомана? Ей, которая достойна лучшей жизни?! И всё из-за каких-то там замшелых инструкций и предписаний, написанных ещё при царе Горохе?

— Франц… он, что, отказался ехать?

— Представь себе! Как только я сказал ему, что придется выступать перед журналистами, давать интервью — он, как улитка, спрятался в свою раковину и втянул рожки! Инструкция у него, надо же! А где он был раньше, о чём думал? Я договорился о выкупе прав на его книгу, пробил издание… — немец махнул рукой и отвернулся.

— Постой… А как же я?

— Извини… — Франц развёл руками. — Но ведь поездка по туристической визе тебя не устроит же? А получить вид на жительство ты можешь только как его жена — и никак иначе! Только в том случае, если он сам его получит. А, раз он не хочет ехать… Что я могу сделать?

— Ну, я с ним поговорю!

Кляйн саркастически ухмыльнулся.

— Ну-ну… попробуй… А сейчас мне пора, надо срочно заканчивать дела. Не хочу, чтобы ваша полиция прервала мою работу на самом интересном месте.

— Мы ещё увидимся?

— Вряд ли… Моя поездка заканчивается раньше времени и не по моему желанию! Благодари своего мужа!

Надо ли говорить о том, что, вернувшись домой, Олег встретил там крайне нелюбезный приём от красавицы-жены? Сказать, что он был холодным, нельзя — напротив, температура являлась весьма и весьма горячей! Только что занавески не дымились…

А всевозможная кухонная утварь, летающая по кухне, только добавляла в общую картину колорита. И украшала разговор звуковыми эффектами.

Он в этот вечер узнал о себе и своём характере много нового и неожиданного. Ему было доходчиво объяснено, что никаких мыслей о ребенке можно не иметь в принципе — не в проклятой же Рашке должен расти его наследник? Все, имевшие место перспективы дальнейшего существования з д е с ь, были обстоятельно рассмотрены и торжественно смешаны с грязью.

— Младший научный сотрудник? А в перспективе — просто научный? И что, это сильно повысит твою зарплату? В разы? Или, может быть, сразу — на порядки?

— Но ты только посмотри на других! Большинство завсегдатаев нашего кафе — и таких-то доходов не имеет!

— Быть первым среди нищих? Увольте — такое счастье мне не требуется! — фыркнула Валерия.

— Но всегда есть шанс на то, что мои стихи…

— Их у ж е заметили! На Западе! И что? Ты трусливо спрятался в нору!

— Нам ведь не разрешено…

— Что ж — прозябай в своём ящике и дальше! А я… я попробую устроить свою жизнь сама!

Демишин представил себе, как его милая Лерочка сидит за столиком кафе о д н а. Без него.

А вокруг так и вьются всяческие ухажёры!

Тот же Бессонов — этот-то уж точно мимо не пройдёт! И деньги у него есть…

Да и прочих хватает… взять, хотя бы Анзора, этот вообще ни одной юбки не пропускает. И все — все будут втихаря посмеиваться над Олегом! Лопух — такую женщину не удержал!

Но что же делать?

— Подожди… давай подумаем вместе…

— Так… главный вход нас не интересует, — изображение на экране сменилось другим. — Вот этот — вполне подойдёт!

— Там охрана — вахтер.

— С оружием?

— Открыто не носит. Вообще, охрана ранее была вооружена револьверами. Старыми, ещё довоенного производства. Сейчас они в наличии имеются, но на постах вахтеры его не носят — всё оружие находится в караульном помещении. Вооружён только начальник караула — вот он таскает револьвер постоянно. Это можно понять — ведь у него ключи от оружейной комнаты.

— Сколько всего охранников заступает в смену?

— Девять человек. Трое на центральной проходной. Один подменный — сменяет поочередно этих троих, и начальник караула. Один на запасном входе и двое у въездных ворот.

— А где девятый?

— Трудно сказать… Можно предположить, что он осуществляет аналогичную подмену оставшихся вахтеров.

— Наблюдение по периметру?

— Видеокамеры и охранная сигнализация. Всё в исправности, работает. Мы проверяли. Вахтер прибывает на место срабатывания сигнализации приблизительно через семь-восемь минут. Иногда — дольше. Есть видеокамеры и на территории. Большое количество дверей имеет кодовые замки. Примитив — три кнопки и дернуть за кольцо, их ещё в советские времена, наверное, разрабатывали…

— Карты доступа?

— Кое-где есть. Нам удалось получить одну, сделали копию и вернули назад. Вот здесь, на схеме, указаны двери, которые можно открыть с её помощью.

— Интересующие нас изделия?

— Предположительно — вот в этих помещениях. Источник не имеет туда доступа. Оба раза, когда он туда заходил, его сопровождал кто-то из сотрудников того отдела.

— Какой-то у вас старый план здания… его что, так никогда и не перестраивали, что ли?

— Какой есть… В архиве имелась только эта копия.

— Вентиляция, схема электросетей?

— Ничего этого нет.

Вопрошавший откинулся на спинку стула и почесал подбородок.

— Чушь какая-то получается… В то, что именно этим яйцеголовым поручили исследование столь ценного агрегата — я вполне готов поверить. Но в то, что при этом, русские оставили в неприкосновенности старую систему охраны… это совершенно на них не похоже! Они кто угодно — но только не идиоты! И вдруг…

— И, тем не менее, — сотрудник резидентуры пожал плечами. — Никаких сведений о том, что система охраны хоть как-то изменена, у нас нет. Все проводившиеся в институте ремонтные работы касаются замены устаревших коммуникаций и оборудования, мы имели возможность изучить накладные подрядчиков. Обычные стройматериалы и сантехническое оборудование — их тут на любом рынке купить можно.

— Но ведь какие-то работы обязаны производить только специальные организации, имеющие соответствующий допуск, ведь так? Насколько я знаю русских, у них с этим строго!

— Возможно, так и было раньше. Теперь же большинство работ отдано на аутсорсинг — кто дешевле сделает. У них вечно не хватает денег…

— Ха! Это не вам туда идти! Я просто нюхом чувствую здесь какой-то подвох! Ну, не бывает же так!

— Вы отказываетесь?

Гость тяжелым взглядом смерил хозяина квартиры.

— Нет. Но ваших данных недостаточно для успешного выполнения операции. Второй попытки у нас уже будет. В конечном итоге, за успех операции отвечаю именно я! И за возможную неудачу — тоже.

Вокруг знания института обычно было немноголюдно. Здание когда-то строилось в лесу, жилья поблизости тогда вообще никакого не имелось. Но время шло, город разрастался, и вот уже пали под пилами старые деревья. А вместо них выросли новые жилые дома. И теперь старое здание института стояло в окружении новых корпусов. Из окон которых просматривалась вся территория исследовательского учреждения. Как это часто бывает, некоторые квартиры временно пустовали — у хозяев имелись свои причины, чтобы здесь не жить. Но… платить деньги за пустующие квартиры может позволить себе далеко не каждый собственник. Вот и появлялись в квартирах временные постояльцы.

Один такой квартирант обошел сразу несколько квартир, придирчиво выбирая лучшую. И остановился на простенькой двухкомнатной, в которой даже отделку успели произвести ещё не везде. Возможно, именно поэтому и цена оказалась более привлекательной.

— Устраивает! — заявил он агенту квартирного бюро. — А ремонт я и сам сделаю…

Возможно, этот квартирант пересмотрел в своё время фильмов на модную когда-то вампирскую тематику или книг таких перечитал немеряно. Но, так или иначе — а шторы на окнах всегда были задернуты.

Впрочем, этому могло быть и другое объяснение. На подоконнике у нового жильца имелась некая конструкция, подключенная к ноутбуку. Там была видеокамера, сопряженная с ещё какими-то устройствами, непонятные ящички и всевозможные приборы неизвестного назначения. Даже стекло жилец аккуратно просверлил, чтобы выставить объектив камеры наружу. Все-таки оконное стекло несколько мешает нормальной съемке…

Ну а то, что он снимал не что иное, как территорию института… бывает. Некоторые, вон, месяцами могу снимать то, как растёт какой-то там цветок… или дерево. И даже находят в этом какое-то наслаждение! Может быть, и чудачество квартиранта тоже имело под собой какую-то почву, кто знает?

Но так или иначе, а распорядок дня на территории института скоро был жильцу понятен. Немалую роль сыграло и то, что некоторую информацию удалось получить по другим источникам, в том числе — и от персонала данного заведения. Умные головы сложили одно и другое — и полученный результат передали заказчику. Вскоре после этого квартирант, так и не прожив в своём жилье оговоренного срока, куда-то исчез. И забрал с собою аппаратуру, оставив как память о своём пребывании дырку в оконном стекле.

На литературном же фронте всё обстояло совершенно замечательно! Олег, получив от Кляйна план-конспект своих будущих интервью, представил на его суд сразу несколько вариантов. Некоторые, после обстоятельных обсуждений, были всё же отвергнуты, а вот парочка проектов оказалась весьма достойной.

— Видите ли, мой дорогой друг… — задумчиво почесывая подбородок, произнёс Франц, разглядывая текст, — я нахожу, что занятия с этим… как вы там говорили? А! Творением неведомого гения, так? Так вот — они, несомненно, повлияли на ваше творчество! Есть тут, знаете ли, что-то такое…

И немец неопределённо повертел в воздухе пальцами.

— Вы так полагаете? — неуверенно вопросил будущий «гений литературы».

— Ну, я, в конце концов, не профессиональный критик, — пожал плечами собеседник. — Но согласитесь, мне немало пришлось перечитать таких вот начинающих авторов! И могу, хотя бы в общих чертах, уверенно судить о степени влияния окружающей обстановки на творчество мастера. Думаю, что на этом аспекте вашего труда (я не имею в виду стихи!) стоило бы несколько заострить внимание публики. Эти, как вы говорите — «неземные образы», несомненно, заинтригуют ваших будущих читателей…

И Демишин засел за ноутбук. Тем более что обстоятельный немец презентовал ему одну из последних моделей. В счёт будущих гонораров, разумеется. Комп оказался мощным и современным. А то, что он имел некоторые нештатные программно-аппаратные функции… так основной же работе это ведь не мешало? Стихи можно было писать и на нём.

Более того, для ускорения процесса, Олег даже на работу его с собой носил. Правда, в первый день это привлекло внимание некоторых сотрудников… и Демишина попросили сдать ноутбук на проверку, ссылаясь на инструкцию семьдесят бородатого года.

Но почти тотчас же вернули.

— Я же всё понимаю, — похлопал его по плечу сотрудник спецотдела. — Стихи! Да… грешен, сам пописывал… Но до вас мне далеко! Талант!

На ноут наклеили специальную бирку — теперь его можно было вносить и выносить мимо постов охраны. Вот только в сеть включать не разрешили, опечатав гнездо адаптера. Серость… да весь мир давно вайфаем пользуется! Ведь и к USB-гнезду есть нужный переходник. Господи, и с такими людьми приходится работать!

Мысленно простонав, Олег решил ничего не рассказывать об этом случае Кляйну. Что может подумать цивилизованный европеец? В каком болоте приходится сидеть будущему светилу мировой поэзии! Ничего… скоро всё будет по-другому!

— Вы готовы?

— В целом — да. Остались кое-какие мелочи… но это уже не сильно может повлиять на основной план работы.

— А именно? — насторожился сотрудник резидентуры.

— До сих пор непонятно, чем занимаются многочисленные прикомандированные сотрудники. На наш взгляд, основная их задача — курить во внутреннем дворе и прятаться при этом от начальника караула. Тот некурящий и курильщиков не понимает в принципе. Стоит ему поймать хоть одного… — усмехнулся собеседник. — Словом, это можно показывать хоть в Голливуде, столько там бурлит страстей!

— Охрана?

— Всё по-прежнему. Наверное, только упавший во двор самолет, сможет хоть как-то нарушить это каменное спокойствие.

— Ну да… там же никогда и ничего не происходило ранее, так почему стоит проявлять беспокойство именно сейчас? — согласился сотрудник резидентуры.

Возможно, что он не был бы столь категоричен, узнай кое-что о личности собственно начальника охраны. Да и начальники караула, они тоже, все трое, в своё время проходили службу отнюдь не в стройбате. Ну и прочие сотрудники… о них тоже знали далеко не все. И не про всех.

Все произошло абсолютно обыденно.

К зданию института подъехал фургончик «Водоканала». Оттуда вылезли хмурые работяги и неторопливо установили ограждение вокруг люка. Лязгнула крышка, и под землю нырнул первый из рабочих. Остальные расселись вокруг и закурили.

Минут через пятнадцать из-за угла вывернулся фургончик почтовой службы. Так как машина «водоканала» раскорячилась аккурат напротив входной лестницы, почтовики проехали чуть дальше и притормозили в отдалении. Хлопнули дверцы и трое почтальонов, неся в руках объёмистые мешки, потопали к дверям.

Двери в институте были старые, сработанные ещё в незапамятные времена. Тяжелые, они открывались с трудом, да ещё и пружины дверных доводчиков мешались.

Когда дверное полотнище бухнуло, закрываясь, сидевший в будке вахтер поднял взор на почтальонов.

— Вам кого? — приоткрыв окошко, поинтересовался он.

— Хромкова, — сверился с ярлыком один из вошедших.

— Сейчас вызову, — кивнул охранник. — Вы пока там, на столике, располагайтесь…

И он повернулся к столику, на котором лежал телефонный справочник.

Чпок!

Эйртазер сработал почти бесшумно, две иголки, пролетев сквозь окошко, вонзились в шею сидевшего в будке человека.

Мигом перемахнув через барьер, разделявший вестибюль на две неравные части, один из «почтальонов» подскочил к вахтеру. В его руке блеснул металлом пневмошприц.

П-ш-ш-пок!

Устроив охранника так, чтобы со стороны это выглядело бы вполне естественной позой, «почтальон» подкрался к двери караульного помещения. Прислушался.

В его руке появился тускло-серый цилиндр.

Рывок — звякнуло по полу кольцо.

Бзанг!

Хорошо, что в вестибюле никого не было, и на взрыв светошумовой гранаты некому было обращать внимание. Впрочем, нападавшие и это учли. Время вторжения было выбрано не просто так.

Рывок!

Дверь на себя!

Бросив мимолетный взгляд на скорчившегося на полу начальника караула, нападавший подскочил к сейфу. Тут и ключ на месте оказался…

Поворот ключа — свет блеснул на стволах старых наганов. Пустых гнезд в подставке не имелось — охрана института была безоружна.

Снова прошипел шприц.

Притворив за спиною дверь караулки, «почтальон» кивнул товарищам. Из мешков появились темно-синие халаты технического персонала, наброшенные поверх почтовых курток.

И вся троица неторопливо потопала по коридору.

— «Дорн»- «Михаилу».

— Здесь «Дорн».

— Этап один — в норме.

— Понял вас.

Пройдя по коридору, троица, (теперь уже «техработников») подошла к первой из интересующих дверей. В руке одного из них материализовался фонарик. В невидимом невооруженному глазу луче засветились неярким светом кнопки — а, точнее, следы пальцев рук на этих самых кнопках.

Щелчок замка — первая дверь пройдена.

Минуя прочие двери, «техработники» уверенно двигались по коридору дальше. Изредка попадавшиеся навстречу люди никакого внимания на них не обращали. Да мало ли зачем бродят по коридорам технари?

Лестница, второй этаж.

Ещё один кодовый замок — и та же самая операция.

— «Дорн» — «Михаилу».

— Слушаю.

— Второй этап завершён.

— Принял.

Поворот, снова замок, следующий поворот…

На этой двери замка не имелось, виднелась только панель считывателя электронных карт. Нужная карта нашлась в одном из бездонных карманов темно-синего халата.

А вот к ещё одной двери карты не оказалось…

Зато на ней имелась коробочка переговорного устройства.

И к данной коробочке тотчас же поднесли диктофон.

Нажатие кнопки — где-то в глубине помещения задребезжал звонок.

— Кто там?

Щелчок кнопки диктофона.

— Это Демишин. Я тут кое-что интересное нашел!

— Заходи… — и лязгнул замок, пропуская визитера в помещение.

А вот тут — облом! Визитеров оказалось трое!

И были они весьма решительными парнями, с ходу уложившими на пол находившихся в помещении людей. Недвусмысленно поводя пистолетными стволами по сторонам, «техники» намекнули на нежелательность какого-либо шума. Впрочем, кино здешние обитатели, надо думать, смотрели часто, и никаких недружественных поползновений предпринимать даже и не пробовали.

Искомое устройство, опутанное жгутами проводов, стояло в левом углу комнаты. Внешне агрегат напоминал обыкновенный металлический ящик темно-серого цвета. Никаких экранов и прочего не имелось — он был по-спартански прост и незатейлив.

Из мешков были извлечены надутые пластиковые пакеты, после чего они сразу же уменьшились в объеме. Впрочем — ненадолго. Сфотографировав ящик и провода, «техники» запихали все добро в один мешок. В другой же отправились все бумаги и документы, обнаруженные на столах. Выдранные из системных блоков жесткие диски упаковали в третий.

На свет божий снова появился пневмошприц.

— «Дорн» — «Михаилу».

— Слушаю.

— Завершение работы, уходим.

— Уберитесь там…

— Как внизу?

— Аналогично.

— Выполняем…

Впоследствии, разбирая ход операции, никто из «техников» так и не понял — откуда взялась ещё одна граната?

Вроде бы никто её не бросал…

Но взрыв — его запомнили все.

Хлопок — и пошатнулись на ногах мнимые «техработники». А вот восстановить равновесие у них уже не получилось. Не то, чтобы это было такой уж сложной операцией… но когда в морду прилетает чужой кулак…

Неизвестно, насколько квалифицированными оказались обитатели этой комнаты в плане работы со сложной аппаратурой. Но вот всякое там дрыгоножество и рукомашество было им ни разу не чуждым. Так что и пистолеты «техникам» не сильно помогли. А где-то — так даже и помешали. Когда тебе в скулу заезжают рукояткой собственного «Глока», оно как-то не сильно способствует хорошему самочувствию…

Начавшиеся в здании события тотчас же продолжились и на улице. Неторопливые работяги, распахнув двери своего фургончика, торжественно выволокли на улицу тяжелую трубу и… уронили её на асфальт. Сидевший за рулем почтовой машины водитель на секунду отвлёкся, провожая взглядом катящуюся по земле железяку. А в следующее мгновение, в боковое стекло его автомашины влетел арбалетный болт. Не простой — разрывной, из комплекта дистанционного разминирования «Блесна». Ему, в принципе, было по фигу, чего пробивать. Что ящик, что коробку с тротилом… да и автомобильное стекло существенным препятствием не являлось.

Хлоп!

Когда пороховые газы из разрывного заряда проходят по полому наконечнику, то в замкнутом объёме пробитого арбалетным болтом предмета, резко повышается давление. Коробку или ящик попросту разносит в клочья.

А у автомобиля выносит наружу стекла — лобовое и заднее. Заодно, по ушам и глазам прилетает основательно — пару минут будешь изображать оглохшую сову на ярком солнышке…

Так что когда водитель очухался, на его руках уже красовались наручники. А сидевший в кузове водоканальского фургона «ремонтник», опустив разряженный арбалет, весело ухмылялся, наблюдая за тем, как его сотоварищи деловито потрошат «почтовую» машину.

Телефонный звонок в квартире одного из сотрудников посольства прозвучал в совершенно неожиданное время — хозяин уже спал. Но давно приученный работой ко всяким неожиданностям, он не стал сбрасывать звонок.

— Да?

— Эндрю?

— Слушаю…

Голос звонящего был хорошо ему знаком. Это был, так сказать, его официальный оппонент из спецслужб страны пребывания. И его звонок в такое время ничего хорошего не сулил…

«Кто-то из парней крепко влетел! — мелькнула в голове быстрая мысль. — Плохая новость… надо что-то делать!»

— Не разбудил? — вкрадчиво поинтересовался голос в телефонной трубке.

— Я ещё не спал.

— Увы! Боюсь, что с этим делом тебе сегодня не повезло. Надо бы нам как-то встретиться…

— Я должен согласовать…

— Не должен. Потеряешь время, и за это тебе никто не скажет «спасибо». Мой совет — поторопись.

— Где?

— Смотровая площадка МГУ. Я буду сидеть неподалеку от трамплина, найдешь. Тебе туда ехать двадцать минут. Пробок сейчас уже нет, так что… поспеши.

Тем не менее, пару звонков он всё же успел сделать. Поставил в известность третьего секретаря посольства, да и ещё кое-кого… из своего родного ведомства. И это был не МИД.

На месте встречи было немноголюдно и звонившего Эндрю увидел сразу. Тот сидел на лавочке и кормил голубей. Заметив, в свою очередь, прибывшего, приветливо помахал рукой, чем вызвал волнение в стае птиц.

— Присаживайся! На вот, кинь птичкам! — на сиденье лег пакетик с кормом.

— Это я и у себя во дворе смог бы сделать…

— Зато тут такой вид!

«Шутит… Хорошее настроение… Точно, кто-то из парней влип! Но кто именно?»

— Да, здесь хорошо. Надо почаще сюда заглядывать. Впрочем, полагаю, что ты меня не для этого позвал?

— Ты прав! На, полюбопытствуй…

«Данные радиоперехвата и прослушки… Что это? О, господи — Хансен! Даёт указания… Ладно, это всё ещё можно… Что?! Фотографии? Что это за люди? А место? Так…»

— Угу, — кивнул собеседник. — Ты в курсе, что холодная война закончилась давным-давно? Я-то, грешным делом, тоже так думал… А тут… Прямо-таки голливудский боевик! Гранаты, пистолеты… Секретный институт… не находишь, что это было бы неплохой задумкой для сценария фильма?

Эндрю подобного оптимизма не испытывал. Напротив, его мозг прямо-таки вскипел, лихорадочно просчитывая возможные варианты.

— Ты меня пригласил в качестве консультанта по написанию сценария?

Собеседник уважительно кивнул.

— Если только после выхода на пенсию… А сейчас у нас есть и иные заботы.

На скамейке появился конверт.

— Моё руководство рассчитывает на вашу взаимность по некоторым вопросам. Мы знаем, что у вас есть такие возможности. Настоятельно рекомендую с этим не тянуть. Завтра ваш посол будет приглашён в МИД. У вас есть несколько часов на принятие решения. От этого во многом зависит то, что будет предъявлено послу…

— Понятно. А… эти парни?

— Будут сидеть. Согласись, что есть договорённости, которые не принято нарушать, — русский пожал плечами.

— А если мои шефы примут ответные меры?

— Интересно знать, какие именно? Наши ребята у вас так себя не ведут! Да и, кроме того, — собеседник посмотрел на часы. — У вас осталось шесть часов… просто не успеете.

— Итак, — хозяин кабинета закрыл папку, — я должен отметить, что операция прошла успешно. Как вы понимаете, Дмитрий Степанович, я немедленно доложу об этом непосредственно наверх. И поэтому, давайте ещё раз кратко пробежимся по основным моментам.

— Разумеется, товарищ генерал! — кивнул собеседник. — Итак…

Он на секунду замолчал, что-то сопоставляя. Потом энергично тряхнул головой.

— Изначально сигнал поступил от специалистов института. При проверке ноутбука подаренного Кранцем Демишину, были выявлены закладки, надо сказать, весьма остроумные. Некоторые из них мы вообще впервые встретили. Например, сканер беспроводных компьютерных сетей и телефонов. Фактически, ноутбук прослушивал всю голосовую связь в непосредственной близости от себя. Также он записывал звук со встроенного микрофона. Всё это фиксировалось в оперативной памяти, которая у данного устройства была необычно велика. Но операционной системе было доступно лишь 16 Гб, прочий объём был для неё незаметным. При извлечении батареи или вскрытии корпуса эта память обнулялась. При подключении к домашней сети Демишина записанные данные автоматически архивировались, шифровались и передавались адресату. В других сетях эта функция не работала — только у него дома.

— Так! И кто же это такой у нас оказался? — сделал пометку на листе бумаги генерал.

— «Левый» почтовый ящик на бесплатном почтовом сервере… Но вот откуда осуществлялся заход в него — это удалось проследить. Установлен ай-пи адрес — и он оказался неожиданно знакомым! С человеком, использовавшим данный компьютер, мы уже работали давно и плотно. Надо полагать, он слишком понадеялся на программно-аппаратную защиту того самого ноутбука и всяческие анонимайзеры… Дальнейшее уже не представило особой сложности — контакты данного пользователя удалось проследить без особого труда, всё-таки техника — великая вещь!

— Если знать, как правильно её использовать…

— Наши специалисты это знают, — кивнул собеседник. — Поэтому, проследив адресата и зная характер передаваемой информации, можно уже было определить и объект интереса. Мы установили соответствующую аппаратуру в квартире Демишина — он оказался весьма несдержан на язык. Ну а его жена… это вообще отдельная тема. Она, кстати, оказалась любовницей Кляйна.

— Далеко не единственной, как я понимаю.

— Да, на этом поприще он преуспел весьма неплохо.

— Что с ней?

— Вылетела в Берлин. Собственно, это послужило косвенным подтверждением того, что операция приблизилась к завершению. Мы отдали команду своим сотрудникам, которых заранее внедрили в институт. Оставалось только ждать…

— Бог с ней! — отмахнулся генерал. — Она своё скоро получит, нашего участия тут уже не требуется. Демишин и Кляйн арестованы и дают показания, боевики задержаны. Жаль, что сотрудник резидентуры у нас пользуется дипломатическим иммунитетом… но и из этого можно кое-что полезное извлечь! Впрочем, этим уже занялись…

Он на секунду задумался.

— Предоставьте мне списки всех участников операции — они все заслужили поощрения! И не только! Не пропустите никого!

Телефон Олега не отвечал, и Лерочка в сердцах топнула ногой. Ну, и как прикажете это понимать? Где, наконец, его черти носят?! Пропустить его прилёт она не могла, стало быть, он где-то задержался. Где-то… или у кого-то? Неужто опять спутался с этой рыжей стервой? Да, быть не может, не настолько же он лопух…

Не отвечал и телефон Франца, что было совсем уже удивительно. Обычно он поднимал трубку даже ранним утром. И всегда был одинаково вежлив и предупредителен.

Что же, однако, делать?

Итак, уже третий день прошёл… эта проклятая гостиница давно надоела, да и ресторан пора уже сменить…

Девушка раздражённо притопнула ногой и с неприязнью посмотрела на зал ожидания аэропорта. Как всё это обрыдло!

Ладно, делать нечего, надо позвонить маме…

Для этого была изобретена хитрая система дозвона. Семья потомственных диссидентов достигла на этом поприще немалой изворотливости. Специально для того, чтобы не подставлять подозрительными звонками никого из близких людей, подкармливали одинокую пенсионерку, проживавшую этажом выше — ей и поступали все звонки. Телефон же родителей всегда оставался вне подозрений.

— Анна Михайловна? Добрый день, это Лерочка говорит! Как ваше здоровье? Не расстраивайтесь, это всё пройдёт! А можно вас попросить маму позвать? Хорошо, подожду!

«Господи, как медленно ходит эта старая корова! Всего-то и дел — спуститься вниз! Она там, что, калоши свои надевает? А ведь время-то идёт! И денежки, между прочим, мои капают!»

— Да?

— Мама…

— Ты где?!

— В Берлине…

— Вот там и сиди!

— Мама, что случилось?

— Твой благоверный оказался сущим идиотом! Я всегда тебе это говорила!

— Но ты ведь сама восхищалась его стихами!

— Ума они ему не прибавили! — голос мамы был сух и жесток. — Этот дурак дал себя арестовать КГБ!

— КГБ давно уже нет!

— Да, хоть бы и жандармам! Какая, в принципе, разница, кто у них там заправляет?! Язык надо было за зубами держать и ничего не признавать!

— Мама, что случилось?

— Он арестован по подозрению в шпионаже! И твой разлюбезный немец — тоже! У нас был обыск!

— Что они могли здесь искать?

— Не важно, что они искали — важно, что нашли! У Мишеньки теперь будут неприятности, а ведь он только поступил в МГУ! Нам это удалось с таким трудом!

— Но… что теперь делать? — у Лерочки подкосились ноги, и она опустилась прямо на пол.

— Не знаю! Самая большая глупость, которую ты можешь совершить — это приехать назад! И нам тебе теперь лучше не звонить, наверняка КГБ теперь будет прослушивать весь дом! Уж с этого телефона точно больше не звони! Выбрось эту сим-карту вообще! И телефон тоже! Тебя уже подслушивают даже и в Берлине!

— Но… как меня тогда найдут?

— Кто? Кому ты теперь нужна, кроме жандармов? Твой разлюбезный сидит, Франц тоже… кто будет тебя там разыскивать?

— Мама…

Но в трубке уже зазвучали гудки отбоя. Потом что-то щелкнуло, и телефон замолчал.

Держась за стену, девушка приподнялась на ноги. Олег арестован… и что теперь делать?

Машинально она набрала номер Кляйна.

«Абонент недоступен».

Ах, да… его тоже арестовали.

И что, значит, все мечты о светлом будущем… его теперь не будет?

А в кошельке осталось всего чуть больше ста евро… и на карточке ещё десять тысяч рублей. И всё!

Двое суток нормальной жизни — а что дальше? Куда идти?

В посольство? Исключено! Там сразу арест, Сибирь…

И никого знакомых нет в этом городе. Магдалена?

Но она в Норвегии! Как туда доехать? Ведь не хватит же денег!

И на что вообще теперь жить?

Она бесцельно побрела по тротуару, ещё толком и не понимая, что же теперь делать?

Тусовавшиеся неподалеку от терминала смуглолицые парни переглянулись. Девушка явно не в себе! Перебрала? Или обкурилась? А внешность — так очень даже привлекательная!

Двое из них, самые озабоченные, отлепились от стены и неторопливо последовали за симпатичной обкуренной блондинкой…

Объявленная пресс-конференция молодого поэта из России была отменена устроителями без объяснения причин.

Скрипнула, приоткрываясь, дверь, и майор Харченко поднял голову от документов, разглядывая вошедшего.

— Что у нас сегодня плохого? — прикомандированный к эшелону сотрудник СБУ опустился на стул.

— Да… обычно все. Боец, опять вот, нажрался, скотина! Кто-то ему самогонки подогнал…

— И что с ним?

— Заперли его пока в сарай, проспится — устрою выволочку! Он у меня на брюхе весь полустанок проползёт!

— Всё от безделья, — кивнул опер.

Он, в принципе, оказался вполне нормальным мужиком. Не лез с поучениями и не висел над душою, требуя постоянных объяснений. А то и такие оттуда приезжали умники… Нет, этот был неназойливым и сразу договорился с начальником охраны эшелона о разграничении полномочий.

— Всё, что у вас внутри происходит — исключительно ваше собственное дело! Моё начинается только тогда, когда к вам извне станет кто-то проявлять нездоровый интерес. Своих бойцов можете хоть на дыбу поднимать, мне важно, чтобы груз оставался целым и в неприкосновенности.

Откровенно говоря, эта командировка, при всей её обыденности, давно уже встала Харченко поперек глотки. Казалось бы — ну что тут сложного?

Принять под охрану эшелон с неким грузом, довести до Одессы и обеспечить погрузку на корабль. Содержимое вагонов — здоровенные деревянные ящики, наспех сколоченные и свежеокрашенные в темно-зеленый цвет. Длинные и тяжелые, они были аккуратно уложены краном в полувагоны, закрыты брезентом и опечатаны. Тотчас же у каждого полувагона встали часовые.

Поезд, двигаясь исключительно в темное время суток, неторопливо дополз до точки назначения… и завяз.

В порт его, по каким-то неведомым причинам, не пропустили.

И вот теперь эшелон стоит на каком-то полустанке уже девятые сутки. Хорошо, что хоть с едой никаких проблем нет — подвезли вовремя, да и запас кое-какой на руках имелся. Под расквартирование бойцов выделили здание какого-то бывшего учебного заведения. Сейчас там было пусто, никто никаких занятий не проводил. Дом оказался промерзшим, хотя и относительно целым — даже стекол всех спереть ещё не успели. Пришлось разломать забор, чтобы протопить обе печки, но зато уже на следующий день в нём можно было ходить без верхней одежды.

А на третий день напился первый солдат.

Его посадили в бывший угольный сарай — поразмыслить о своём проступке. Но уже к вечеру там сидело трое нарушителей.

Каким путем местное немногочисленное население проведало о желании бойцов выпить — так и осталось неизвестным. Но самогонку майор конфисковывал уже литрами. Стоявший на отшибе туалет, типа сортир, уже пропах характерным ароматом.

На пятые сутки Харченко набил морду лейтенанту Островскому — тот ухитрился напиться до потери разума. Сажать его к солдатам было бы неправильно, и эсбэушник посоветовал просто запереть лейтенанта в его комнате, чтобы тот проспался.

— Они думают, что мы охраняем ядерные отходы — и именно поэтому нас не пускают в порт, — как-то ухитрился узнать особист.

Он же и приволок откуда-то счетчик радиоактивности, с которым майор прилюдно прошелся вдоль вагонов. На его счастье, тот нигде не пискнул, да и вообще ничего подозрительного не выявил.

Но это помогло ненадолго — уже на следующий день поползли слухи о химическом оружии.

— Ну, это-то они откуда взяли?! — искренне удивился Харченко. — И с чем я на этот раз ходить должен? Где я тут возьму тривиальный ВПХР? А ведь завтра ещё что-то придумают…

Кто распускал панические слухи, так и не удалось выяснить. Но дисциплина продолжала падать.

А от командования все не поступало никаких распоряжений.

«Ждать указаний» — недвусмысленно приказали сверху.

И всё!

Тогда майор и пригласил эсбэушника.

— Слушай, может быть, хоть ты сможешь, наконец, выяснить — какого черта мы тут торчим?

— В порту снуют какие-то международные инспекции. Засвечивать перед ними наш груз мы не имеем права. Будет крупный скандал, нам только его сейчас и не хватает… и так уже кто только на нас бочку не катит!

— Так что ж мы такого везём-то?

— А я знаю? — пожал плечами собеседник. — Оружие и запчасти к нему — больше ничего и сам сказать не могу.

Оружие?

Что такого могло лежать в ящиках?

Стволы пушек? А какой смысл их так прятать?

Бомбы?

Нет, ящики слишком большие, да и видел Харченко раньше, в какой упаковке перевозят авиабомбы.

Ракеты?

Ну… так ведь и там тара иначе выглядит.

Эшелон продолжал стоять. Сменился тепловоз, подогнали новый.

Внезапно эсбэушника вызвало его начальство — за ним прикатил джип. Тот, недоумевая, что такого срочного стряслось, уехал.

Вернулся ближе к вечеру, задумчивый и озадаченный.

— Вот, что, майор… — присел он на стул перед начальником эшелона. — Тут новая вводная нарисовалась…

— Ну?

— Первое — сдать все средства связи, кроме специальной радиостанции. Все — включая собственные мобильники офицеров. Мой тоже, если это тебе интересно. Рацию я уже получил, а всё прочее мы должны передать водителю джипа. Пароли с телефонов снять, не выключать, зарядные устройства передать вместе с аппаратами.

— Так…

— Второе. Любое общение с местным населением будет приравнено к воинскому преступлению. За выпивку — трибунал и неслабый срок. Нарушителей разоружать и передавать в комендатуру. Они прибудут по первому же вызову.

— Ну, с выпивкой мне все понятно, а вот общение… тебе не кажется, что твои шефы малость перегнули палку? — прищурился майор.

— Как мне сказали — так тебе и передаю. Приказано повысить бдительность и быть в режиме готовности к немедленному отбытию.

Начальник эшелона побарабанил пальцами по столу. Что ж, у верхнего начальства могли быть свои резоны… тем боле, что пока в порту работают эти соглядатаи, вагоны все равно разгрузить не выйдет. Надо полагать, что и тут не обошлось без предательства. Кто-то точно слил этим контролерам информацию о грузе. Иначе, с чего бы они продолжали торчать на причалах? А здесь, похоже, придумали какой-то выход и страхуются от возможной утечки информации…

— Я понял, — кивнул Харченко. — Ладно, капитан, посмотрим, как будет разруливать эту ситуацию твоё ведомство.

При всём скептицизме майора, он не мог не отметить тот факт, что упомянутое ведомство взялось за дело сразу — и без лишних экивоков.

Эшелон быстро перебазировали на соседний полустанок, где расцепили полувагоны и попрятали их в различные укромные места. Можно подумать, что этот полустанок был специально оборудован для проведения таких мероприятий. Полувагоны загнали в различные технические постройки таким образом, что обнаружить их было можно, только войдя непосредственно в указанное помещение. Туда даже и рельсы были подведены! Причём — достаточно давно…

Дабы не привлекать внимания посторонних, охрану разместили не снаружи зданий, а непосредственно около въездных ворот. Полувагоны же заставили всякой устарелой рухлядью. Для каких целей её тут сберегали, так и осталось навсегда тайной.

Эшелон словно растворился в воздухе. Неведомо куда исчезла и его охрана. Пришлось, правда, раздергать офицерский состав — чтобы контролировать как можно большее число постов. И при этом — не маячить на улице! Интересно, те высокие руководители, что отдали подобный приказ, сами-то себе хоть представляют, как в таких условиях надобно работать?

Но так или иначе, а задачу выполнили. Проходившие внутрь помещений по своим делам немногочисленные станционные рабочие с удивлением косились на вооружённых солдат, и особист посоветовал их спрятать внутрь каких-нибудь комнат, которые тут имелись в достаточном количестве. Ведь все равно, выгнать теперь наружу любой из вагонов незаметно было невозможно ни при каких обстоятельствах. Да и заняло бы изрядно времени. Впрочем, осмотр вагонов производился регулярно — всё было в порядке.

Так прошел день.

Второй.

А на третий день пришла команда — доставить эшелон на подъездные пути порта. Надо полагать, назойливые контролеры убрались-таки восвояси.

Дорога до города не заняла слишком уж много времени, и вскоре под колесами загрохотали въездные стрелки.

Всё!

Прибывшая для встречи группа людей с оружием предъявила майору положенные документы, придирчиво осмотрела полувагоны… и вскоре стук колес растаял в предрассветной мгле.

— Ну, вот и шабаш! — вытер пот со лба Харченко.

— Да… — кивнул подошедший сбоку эсбэушник. — Отмучились, можно сказать…

А назавтра он исчез. Также незаметно, как делал это всегда. И майор, задёрганный повседневными делами, скоро про него забыл. Они так никогда более и не встретились. И странная чехарда с распихиванием полувагонов по всяким темным закоулкам постепенно изгладилась из памяти Харченко.

Телефонный звонок.

— Дмитрий?

— Да, Майки! Всегда рад тебя слышать!

— Взаимно, старый злодей!

— Ну, не такой уж и старый!

— То есть, относительно твоего злодейства, возражений нет?

Смешок в трубку.

— Ладно, — уже серьёзнее произнес Майк. — Как я понимаю, мои ребята свою часть уговора выполнили?

— Да, в сложившейся обстановке нам было гораздо легче подойти к интересующим нас объектам.

— Про остальное не спрашиваю.

— Ценю, Майки!

— До встречи, старый злодей!

Выписка из рапорта.

«…сигнал устойчивый, ровный. Перемещение объектов контролируется…»

В полувагонах перевозились зенитные ракеты. Остатки, некогда приличного, а ныне существенно усохшего по разным причинам, арсенала войск ПВО Украины. То немногое, что ещё не было взорвано, продано и не испарилось в неизвестном направлении. Теперь эти ракеты тоже «испарились», но в отличие от своих предшественников, их маршрут передвижения можно было отследить.

— Сэр, сообщение от радистов!

Лейтенант Николас повернулся в сторону и снял трубку телефона.

— Да?

— Сэр, принят кодовый сигнал! Тот самый, о котором говорилось в полученных инструкциях. В одиннадцать двадцать нами был дан запрос на указанной частоте — и вот, через пять минут пришёл ответ.

— Характеристики сигнала?

— Слабый, на пределе слышимости. Но принят четко, вся серия прошла без искажений.

— Что вы должны сделать по инструкции? — поинтересовался командир патрульного катера.

— Ретранслировать сигнал на базу.

— Выполняйте! — и лейтенант вернул трубку на переборку.

Хоть какие-то новости… а то болтайся неведомо где, без каких-либо внятных объяснений от командования. Никакого оживлённого судоходства в этой части моря не наблюдается, так, изредка проходят какие-то суда… Но проявлять к ним интерес запрещено, да и на глаза показываться нельзя. Это военному-то кораблю? Даже радиолокатор не рекомендуется включать — только при движении. А сейчас катер стоит на якоре и соблюдает практически полное радиомолчание.

Да расскажи Николас об этом кому-нибудь из сослуживцев — так на смех поднимут! Ладно, если бы была война — разведка, дело нужное и почётное. Но с кем находится в состоянии войны ВМС США? Где на белом свете сыскались такие дураки?

— Сэр, сообщение передано. Получено подтверждение, — сообщил динамик переговорного устройства.

А где-то совсем далеко, в большом каменном доме, неприметный сотрудник запустил на компьютере программу расшифровки полученного сигнала. Он не знал от кого поступило сообщение, и каким путём оно попало к нему. Да его и не слишком-то волновали подобные вопросы.

— Андрей Иванович, — произнес он в телефонную трубку. — Есть данные по расшифровке.

— Координаты и техническая информация?

— Присутствуют в полном объёме.

— Перешлите мне эти данные.

И на большой карте где-то в серьёзном кабинете сделали ещё одну отметку. Там их уже хватало — весь путь корабля, после выхода из Одессы, был отмечен точно и без пропусков.

А в соседних кабинетах разбирали другие данные, которые тоже содержались в принятом сигнале. Там было много чего интересного. Неведомые спецы, что как-то ухитрились впихнуть в деревянные ящики с грузом сложную аппаратуру, своё дело выполнили на пять с плюсом!

Шло время, и уже можно было как-то прикинуть возможный пункт назначения корабля. Некоторые варианты отпали, судно с ракетами туда не пошло. Зато другие — наоборот, стали вполне реальными.

И как результат всех этих мероприятий — сорвались, уходя в небо, с аэродромов боевые самолеты. Неторопливо поднялись в воздух тяжелые транспортники. В объёмистых чревах они тащили по воздуху то, без чего немыслима работа их более скоростных и маневренных собратьев.

Находящиеся в море корабли изменили курс — к ним поступили соответствующие указания. Где-то в глубине развернулись и подводные лодки — и к ним тоже пришли зашифрованные послания.

Топоча тяжелыми ботинками по трапам, поднимались на борт транспортов морские пехотинцы. Для них всё происходящее являлось пока внеплановыми учениями, и им вслед махали с берега подружки. Ничего, пройдёт совсем немного времени — и бравый Джонни снова вернётся к возлюбленной! Совсем скоро — ты только жди!

Готовились к своей битве и дипломаты. Перерывались горы бумаг и горели тусклым светом мониторы компьютеров — искались нужные прецеденты и заранее готовились объяснения — на любой случай.

— А если МИД Великобритании сошлётся на вот этот договор?

— В данном случае мы должны будем аппелировать к решению Генеральной Ассамблеи ООН от вот этой даты… Там подобная ситуация, в принципе, предусмотрена.

— Не скажите! Подобная — возможно, но ведь в данном конкретном случае нарушаются положения конвенции…

— А в таком случае можно будет привести ссылку на международный договор от 1936 года! Формально — он ещё действует, и его никто не отменял!

И так далее и в том же духе и тому подобное…

Война — она не всегда ведётся только на поле боя. И в тихих кабинетах, бывает, вспыхивают такие страсти и эмоции — как только потолочные балки не обуглятся!

А в иных местах никакого видимого движения не происходило. Ну, сорвались вдруг с места какие-то там судёнышки и лодчонки… наверное, рыбу ловить собрались. Или просто в море отдохнуть — с симпатичными туристками на борту. А что, имеют право!

Ну и что с того, что основную массу пассажиров составляют крепкие незагорелые парни? Небось, с севера откуда-то прибыли, где там загорать? Вот у нас — совсем другое дело! Солнце яркое и доброе, девушки отзывчивые и ласковые. Да, далеко ещё не рай земной — но мы над этим работаем! Вы только платите вовремя…

— Формально этот остров принадлежит Австралии. Некоторое время назад там даже жители какие-то имелись. Работала метеостанция и была вертолетная площадка. Но уже более года население покинуло свои дома. Остров признали непригодным для проживания, людям выплатили солидную компенсацию… А метеостанция теперь работает в автоматическом режиме, — докладчик кивнул на экран.

На нём как раз появилось изображение острова с высоты птичьего полета.

Остров имел форму латинской буквы «G» — во всяком случае, здорово на неё походил. На экране были видны остатки каких-то построек.

— А это что за сооружения?

— Во время Второй мировой войны здесь располагалась база противолодочных катеров. Но вскоре после окончания войны, она была расформирована за ненадобностью. Оборудование вывезено, а здания законсервированы. С течением времени большинство построек пришло в негодность. За исключением, разве что, платформ для установки зенитных орудий — там попросту нечему разваливаться, сплошной железобетонный массив.

— Но на снимках не видно никакой активности! — подал голос с места офицер в форме полковника корпуса морской пехоты США.

— А на этот вопрос у нас может ответить господин… э-э-э… Николаев! Да, Андрей Иванович, прошу вас! — докладчик повернулся в сторону стола, за которым сидело несколько человек в штатском.

Указанный персонаж поднялся со своего места и подошел к экрану. Несмотря на возраст, он двигался вполне легко и без видимых усилий. Сидящие в первом ряду морские пехотинцы обменялись понимающими взглядами.

— Добрый день, господа! — кивнул он. — Я неплохо говорю по-английски, так что можете задавать мне вопросы, непосредственно в процессе доклада. Скажу сразу — наши офицеры в курсе происходящего, поэтому постараюсь, прежде всего, объяснить положение дел именно вам.

Николаев повернулся к экрану.

— Оператор — дайте картинку месячной давности! Квадрат А-8.

Изображение резко прыгнуло, увеличиваясь в масштабе.

— На снимке мы видим рощу, не так ли? — повернулся новый докладчик к присутствующим. — Прошу обратить внимание на вот это, отдельно стоящее дерево — его хорошо видно. Оператор — дайте увеличение!

Дерево как дерево… ничего особенного.

— Координаты объекта, пожалуйста.

Слева внизу появился ряд цифр.

— Спасибо. Попрошу сохранить изображение. Теперь, пожалуйста, снимок, который сделан позавчера. С указанием времени съемки.

Тот же самый пейзаж. То же самое дерево.

— Сводку погоды на экран!

Ряды цифр и колонка текста.

— Судя по метеосводке, которую передала метеостанция с острова, там, ровно в это самое время, был дождь с грозой. Эти данные подтверждены и сводкой с материка. И ветер был — причем, весьма сильный. Наверное, в данной роще растут какие-то необыкновенные деревья — им даже такой неслабый ветер нипочём…

Дерево на экране осталось ровно в такой же позе, как и месяц назад. И никаких следов ветра, не говоря уж о дожде и облаках…

— Оператор — координаты объекта.

Новая колонка цифр внизу.

— Прошу сравнить данные.

В зале наступило молчание — судя по приведённым цифрам, роща съехала на юг приблизительно на пятьсот метров.

— Данные получены соответствующими службами военно-морского флота США. Аналогичная картинка наблюдается и нами, нашими национальными средствами разведки. Вопросы?

Тишина…

— То есть, вы хотите сказать, что мы видим совсем не то, что происходит в действительности? — задал вопрос один из офицеров ВМС.

— Если у вас есть другое объяснение происходящего, то я с интересом готов его выслушать.

— Иными словами, мы наблюдаем мираж… — заметил другой офицер.

— И удивительно качественный мираж! — согласился Николаев. — Я бы даже сказал — рукотворный мираж! Убедительный, и очень близкий к реальности. Уж и не говорю о том, что подошедший корабль с грузом ракет тоже таинственным образом куда-то исчез — а ведь это не иголка!

— Х-м-м… пещеры? — предположил кто-то из слушателей.

— Если только рукотворные… и достаточно большие, чтобы принять целый корабль. Впрочем, судя по тем сведениям, которыми мы располагаем, кроме погребов для хранения снарядов и боезапаса, построенных ещё семьдесят лет назад, на острове нет больше никаких крупных подземных объектов. А те, что есть, хорошо изучены и не могут служить в качестве укрытия такого размера.

Докладчик обвёл взглядом остальных офицеров.

— Есть ещё какие-нибудь гипотезы, джентльмены?

Этому совещанию предшествовала ещё одно — только проходило оно гораздо севернее и не в таком расширенном составе. Здесь не было специального докладчика — с темой были знакомы все присутствующие. И каждый имел возможность высказать своё мнение, ничуть не согласовывая его с остальными.

— Собственно, на повестке дня у нас только один вопрос! — начал глава государства. — И он предельно конкретен. Мы будем воевать с «утюгами» в одиночку? Или будем искать союзников? По факту, союзник у нас может быть только один — США. Все прочие либо не обладают должным потенциалом, либо не заинтересованы в войне по самым разным причинам. Да, Китай, скорее всего, нас поддержит. Но сильного флота у него нет. Да и, кроме того… есть и иные соображения.

— А именно? — поинтересовался Академик.

— Извольте, — кивнул главный дипломат страны. — Одним из союзников вайнов является Австралия. А это — британское содружество наций. И любой недружественный жест в их сторону с нашей стороны, пусть даже и в союзе с Китаем — и НАТО тотчас же встаёт на дыбы. И не только НАТО…

— Понятно…

— Нам гораздо выгоднее иметь США и НАТО союзниками. Даже их нейтралитет нас устроит, хотя, конечно, союз намного лучше! — заметил министр обороны.

— Но ведь в этом случае, нам много чего придется объяснять… И даже что-то отдать! — Академика было трудно убедить. — А где гарантия того, что в э т о м случае те же США не выберут д р у г у ю сторону? Ведь серьёзных аргументов — теперь уже против них, у нас будет не так уж и много! Это первыми что-то исследовать трудно — а вот воспроизводить ч у ж и е результаты гораздо легче!

— Ну, всего им никто отдавать и не собирается… — хмыкнул министр обороны. — У нас почти полтора года только на исследования ушло, да год на разработку своих образцов вооружения. Уж этих-то данных им точно не видать!

— И, тем не менее, вопрос поднят серьезный! — покачал головою президент. — Мы, разумеется, не рассчитываем на то, что все наши аргументы будут восприняты на веру, без подтверждения. И уже более года соответствующими специалистами прорабатывался, в том числе, и этот аспект. Вот, прошу!

На столике появилась тонкая пачка бумаг. Справка была отпечатана в нескольких экземплярах — по числу присутствующих.

На какое-то время в комнате наступила тишина — народ внимательно читал документ.

— Ну, что я могу сказать… — министр иностранных дел положил бумаги на стол. — При таких-то аргументах… тут и папу римского можно в православие обратить! Всегда бы так! Лично я не вижу особенных затруднений для проведения переговоров, во всяком случае — на первых порах.

Директор ФСБ с ответом чуть промедлил. Ещё раз просмотрел справку.

— По линии спецслужб, в принципе, давно уже установлено определённое взаимодействие. Они, естественно, подозревают, что у нас есть какие-то о с о б ы е секреты, в защите которых мы проявляем прямо-таки нечеловеческую жестокость и безжалостность. Только за последний год, чисто безвозвратные потери их агентуры вплотную приблизились к послевоенным временам! Такие вещи не происходят на пустом месте — и это понятно всем. Тем неожиданнее будет для них наше предложение. И да, я согласен с тем, что наши оппоненты, во всяком случае, на первых порах, нас поддержат. Это и в их интересах тоже.

Взоры всех присутствующих скрестились на генерале армии.

— С чисто военной точки зрения — я, разумеется, не против, — наклонил голову министр обороны. Помимо всего, мы получаем ещё и существенную логистическую поддержку — а это очень важно! Но я хотел бы предостеречь всех присутствующих от ненужной эйфории — существенной военной помощи мы не получим.

— Объясните! — приподнял бровь президент.

— Охотно. Основа боевой мощи ВМС США — ракетное оружие, палубная авиация и подводный флот. Тоже ракетный. Ожидать того, что они станут наносить удары ядерным оружием по территории, в принципе, своего союзника… сильно в этом сомневаюсь! А все прочее «утюгам» не так уж и опасно. Кораблей с крупнокалиберной артиллерией у США нет, а старые линкоры только-только начали восстанавливать. Хочу напомнить, что мы ещё ни разу не видели «Наковальню» в бою с несколькими военными кораблями одновременно — катера не в счёт! И усовершенствованное торпедное вооружение по «утюгу» ещё никто пока не применял. Всё это — пока теории, никакими практическими действиями не подтверждённые. Заметьте! — приподнял он указательный палец, — Всё это справедливо даже для одного корабля — а если их будет несколько? Не будет ли разгромлена наша ударная группировка? И какой тогда моральный урон, не говорю уж о чисто военном аспекте, получим мы все? Не возникнет ли в некоторых умах желание как-то договориться? Понятно, за чей счёт…

— ООН? — спросил Академик.

Главный дипломат страны только усмехнулся.

— У нас есть в запасе год? Нет? Ну, так и говорить не о чём… раньше там не раскачаются… Если только «утюг» не откроет огонь прямо по зданию данной уважаемой организации. Да и то… даже и в этом случае, найдутся желающие договориться — в том числе и среди членов Совета Безопасности! А вот, кто будет платить за всё это — вопрос риторический.

Наступило молчание.

Министр выжидающе посмотрел на коллег.

Никто пока не отвечал.

— Стало быть — опять нам платить за разбитые горшки… в который уже раз! — произнёс глава государства. — Что ж, спасибо! Будем думать…

Да, операция с эшелоном завершилась успешно.

Точнее — две операции.

Одну проводило министерство обороны Украины, вернее — некоторые руководители означенного министерства. И учитывали они в первую (да, похоже, что и в единственную…) очередь именно свои личные финансовые интересы. Государству здесь перепадало совсем немного — формально ракеты утилизировались. А то, что после этого оставалось — продавалось на аукционе. Естественно, что данный аукцион был проведён в рекордно короткий срок — и по всем правилам. Вот только товара, как такового, там не было… но это же не страшно? Все друг друга знают давно, так что и на слово кое-кому тут можно поверить сразу же и без каких-либо доказательств.

А для того, чтобы всё прошло правильно, к операции привлекли СБУ — в качестве независимого и беспристрастного контролера.

Другой вопрос, что данное заведение давно и беспрекословно выполняло все пожелания своих «друзей». Не всех, разумеется, а тех, которые обитали в одном из посольств…

И вот тут началась уже вторая операция…

Которую проводили уже другие специалисты — и из другой страны. Это за них так ходатайствовали «друзья» СБУ. Именно по просьбе из посольства появились в порту назойливые инспектора. И именно по рекомендации «друзей» было принято решение о расформировании эшелона и рассредоточению полувагонов по полустанку. Да и это самое место тоже выбиралось не наугад — имелись веские причины загнать вагоны именно в эти постройки…

Знала ли об этом СБУ? Скажем так — догадывалась. О том, что что-то тут не совсем чисто…

Но ведь позиции (и личные интересы) отдельных сотрудников данного ведомства порою напрямую зависели от того, что именно скажут сегодня «друзья». Могут — так! А могут — и совсем по-другому… как обстановка подскажет. Так уж сложилось, что эта самая обстановка сегодня диктовала конкретную манеру поведения — сотрудничаем вот с этими! (И пофиг на официальную политику…) А мнение государственных чиновников, да и собственно интересы самого государства пребывания здесь интересовало всех в последнюю очередь.

Есть интересы родной (великой и могучей!) страны — и на этом фоне блекнут и становятся несерьезными чьи-либо возражения и требования.

Н а м — надо так! А вы, любезнейшие, будьте добры отойти в сторону и не мешать… Впрочем… можете и помочь, так уж и быть — разрешаем!

А деньги на счета конкретных чиновников министерства обороны Украины пришли вовремя — и это было самое главное!

Всё прочее уже давно никого не интересовало.

И вот сейчас, результат этого совещания воплощался в жизнь. Президент США, пользуясь некоторыми законодательными актами (очень своевременно принятыми достаточно давно…) отдал приказ о проведении расширенных учений военно-морского флота. Впрочем, некоторые инструкции были вручены капитанам кораблей в опечатанных конвертах, которые надлежало вскрыть только по прибытии в определённую географическую точку.

Несколько неожиданным оказалось присутствие в данном районе парочки кораблей с германским флагом. Разумеется, они не входили в состав военного флота, это были чисто вспомогательные суда. Но и их капитаны сейчас присутствовали на совещании. Впрочем, ни с какими вопросами они не лезли, внимательно слушали докладчика — и всё.

Вообще, во всей этой экспедиции было много странного.

Русские военные корабли — ракетный крейсер и два эсминца. И парочка судов снабжения. Они возникли на экранах радаров совершенно неожиданно, подали соответствующие сигналы, обозначив тем самым своё право на присутствие в данном районе — и более никакой активности не проявляли.

Формальным поводом для такой встречи являлись совместные учения данных флотов.

И общее командование официально принадлежало вице-адмиралу Вайсмюллеру. Он и сейчас присутствовал на совещании, только вот в каком качестве? На командующего в данный момент он походил слабо…

— Кэптэн Кэрродайн! — поднялся с места один из офицеров ВМС. — Если я правильно понял докладчика, мы имеем дело не с какими-то там контрабандистами и торговцами наркотиками. Конкретнее — кто там сейчас на этом острове, сэр?

— Я ждал такого вопроса! — кивнул Николаев. Он повернулся к вице-адмиралу. — Сэр? Прошу вас…

Вайсмюллер поднялся с места.

— Джентльмены, согласно распоряжению главнокомандующего, я даю вам указание о вскрытии оперативных конвертов. Да, мы формально не достигли ещё той точки, где это надлежит сделать, но до неё осталось всего день хода… Мною получено соответствующее указание президента. Аналогичные ожидают и вас на ваших кораблях. Конверты вы должны иметь при себе, таков приказ! Прошу вскрыть!

Некоторое время в зале слышался треск разрываемой бумаги. Вскрыть конверт, расписаться, указать время и причину вскрытия… прочитать… и с ужасом осознать то, что время маневров закончилось.

— Вопросы? — вице-адмирал осмотрел присутствующих. — Хочу напомнить, что абсолютно всё, что вы здесь услышали и ещё услышите, является совершенно секретной информацией! Безусловно запрещенной к оглашению. Продолжайте, сэр…

Николаев поднялся с места.

— Теперь, джентльмены, надеюсь, у вас ни у кого не возникает сомнений в том, что я говорю?

Кэрродайн покачал головой.

— Нет, сэр… теперь — нет!

Докладчик кивнул.

— Предположительно, на острове может находиться систершип потопленной нами в Севастополе «Наковальни». И некоторое количество вспомогательного персонала. На остров доставлены зенитные ракеты и там, вполне возможно, могут присутствовать и пусковые установки для них. Мы предполагаем, что вероятный противник, учтя опыт предшествующих боёв, предпринимает меры по оснащению своих кораблей комплексами ПВО. Всё, что вы только что наблюдали на экране — следствие применения противником специальных видов маскировки. Об этом свидетельствуют полученные нами данные по изменению в данном районе электромагнитных полей и некоторые другие сопутствующие факторы…

Николаев сделал паузу.

— Дальнейшую информацию вам сообщат. Хотя, я уже сейчас хотел бы вас предупредить о том, что мы встретим там не только собрата потопленного нами «утюга». Те, кто управляет данным кораблем, имеют и вполне понятных нам союзников. Остров, вполне возможно, охраняется и с земли. И некоторых из тех, кто сейчас патрулирует его берега, вы вполне могли встречать ранее — и в похожей обстановке.

— Но кто же стоит у штурвала «черного корабля»? — задал вопрос один из капитанов. — В пакете сказано — дополнительная информация будет нам доведена. Где она?

— Мы называем их вайнами…

Это был обыкновенный «трамп». Бродяга, ещё допотопной серии «Либерти». Таких кораблей, несмотря на солидный возраст и изношенный корпус, ещё много было на просторах мирового океана. Но корабль не спешил на свалку, ещё работали машины и водоотливные помпы справлялись со своим делом.

Правда… под изношенными снаружи бортами кое-где скрывалось вполне современное оборудование. И ремонт корабль прошёл не так уж и давно, а там много чего полезного ухитрились сделать. Словом, имей кто-либо возможность облазить сие судно от киля до клотика, он был бы немало удивлён и озадачен.

Тем не менее, корабль продолжал неторопливо ходить между самыми различными портами, перевозя всё, что только могло влезть в его трюмы. Либерийский флаг на мачте яснее ясного указывал на то, что больших денег у владельцев не водилось. Соответственно и команда не отличалась завидным постоянством — команда всё время менялась. Сделал рейс — и сошел в ближайшем порту. А про то, что некоторым людям было куда комфортнее путешествовать именно таким образом, мало кто задумывался. И порою таких моряков было много — почти половина команды. Так что и в то, что, часть матросов вдруг решила покинуть борт корабля прямо в открытом море, большая часть команды поверила без особых разъяснений. Бывает, знаете ли… мы в свободном мире живем.

Правда, покидавшие борт корабля «торговые моряки» в подавляющем большинстве напоминали кого угодно, только не мирных матросов с «купца».

Черные гидрокомбинезоны, оружие, маски и ласты… это мирные моряки? Да, ладно вам…

Да и их «шлюпка» напоминала своих собратьев весьма отдалённо. Начнём хотя бы с того, что у неё отсутствовали весла — в принципе. Да и внешне она гораздо больше походила на маленькую подводную лодку (каковой, по сути, и являлась…).

С помощью грузовых стрел её извлекли откуда-то из глубины трюма и опустили на воду. Быстро загрузили туда снаряжение, на борт переправились «торговые моряки». Отцепили швартовые концы — и лодка исчезла под водой. Вся операция, между прочим, производилась на ходу, разве что скорость снизили до приемлемой величины. И это заставляло всерьёз задуматься о квалификации экипажа корабля… не все там были забулдыгами и портовой швалью… ох, не все! Если вообще ими являлись…

Со стороны снижение скорости корабля не вызвало никаких особенных подозрений, мало ли что бывает в открытом море? Тем паче, что и длилось-то это всего минут двадцать или чуть больше.

А миниподлодка, погрузившись на десяток метров, взяла курс к одному небольшому острову. По странному совпадению — к тому самому, о котором шла речь на недавнем брифинге военных моряков.

Совпадение?

Ну… на фоне всего прочего, так теперь тоже можно было бы подумать…

Подлодка шла очень медленно, подвсплывала под шнорхель лишь пару раз — для вентиляции отсеков и зарядки батарей. Заряд аккумуляторных батарей так расходовался лучше — наверху включали дизель. Не очень-то и мощный, но направление движения он позволял выдерживать. В этом рейсе, внутри корпуса подлодки были смонтированы дополнительные емкости с батареями — запас хода сразу вырос на сорок процентов! Немало!

Но вот и цель.

Подлодка снизила скорость, теперь она почти кралась над дном. И уже через полтора часа она подошла в запланированную точку.

Легла на дно, и из шлюзового устройства наружу выбралась первая пара «торговых моряков». Впрочем, будем откровенны — «торговцами» они перестали быть в момент посадки в лодку. Откуда-то вдруг у них появились воинские звания, да и имена по непонятной причине поменялись…

Высадившихся было всего шесть человек — больше просто не поместилось бы в лодку. Да, перед ними и не ставилась задача сотворить нечто грандиозное. Элементарная разведка, причем, по возможности тихо и незаметно.

Те, кто планировал операцию, уже успели кое-что выяснить про островок и знали, что никакой радиопередачи отсюда осуществить не выйдет. И задача бесперебойной связи стояла на первом месте.

Именно поэтому, один из высадившихся на берег, тащил на спине катушку с проводом. А, выбравшись на сушу, разведчики первым делом подключили к проводу некий хитрый прибор…

Всё, что они собирались передать во внешний мир, закладывалось сначала в его память. Оттуда, уже по проводу, передавалось на борт подводной лодки. А аппаратура, которая оставалась на ней, ретранслировала сигнал дальше. Каким образом?

А Бог весть…

Как-то же ухитряются переговариваться между собою подлодки на глубине? Вот и здесь, надо полагать, применили что-то похожее. И очень даже может быть, что где-то неподалёку на грунте лежит ещё одна лодка, которая и принимает всю информацию. А уж куда и как она передаёт её дальше…

Выдержки из сообщений.

…остров обитаем. Берега регулярно осматриваются парными патрулями, акватория — катерами. На месте старых батарей установлены пусковые установки ПВО. Одну установку «С-300» удалось разглядеть и заснять достаточно подробно. Она находится в боевом положении, и обслуживается расчетом штатной численности (фото прилагаются)…

…в квадрате 23х7 обнаружен радиолокатор 36Д6-М. На момент обнаружения не работал…

…в бухте оборудована стоянка для кораблей. В настоящий момент обнаружено пять единиц, не считая катеров — этих имеется не менее десяти. В связи с тем, что катера постоянно находятся в движении, приходят и уходят, подсчитать их точное количество не представилось возможным…

…на кораблях производятся какие-то работы, видны вспышки электросварки, на борт перегружаются какие-то крупногабаритные предметы. В связи с тем, что все корабли затянуты маскировочными сетями, конкретизировать их тип не удалось…

… корабль в квадрате 33–10 предположительно имеет длину не менее 250 метров…

… корабль на стоянке в северной части бухты имеет длину 270 метров…

… в квадрате 22-7 обнаружена артиллерийская батарея двухорудийного состава. Калибр орудий визуально превышает 152 мм. Длина их стволов превосходит известные аналоги 152–155 мм калибра.

… личный состав пехотных подразделений насчитывает не менее 500 человек. Опознаны и идентифицированы нарукавные шевроны нескольких человек (фото прилагаются)…

… нарукавный шеврон обслуживающего персонала ПВО указывает на их принадлежность к ВС Украины…

… патрульные группы принадлежат к подразделению «Мангуст» (фото группы и их нарукавных шевронов прилагаются)…

… среди обслуживающего персонала артиллерийских орудий замечены лица с азиатской внешностью…

…квадрат 10–02 — две САУ Panzerhaubitze-2000 на боевой позиции…

Сообщения были нечастыми, более того, они вообще приходили крайне нерегулярно. Офицеры, занимавшиеся их обработкой, только головами качали, расшифровывая очередное донесение.

Квадрат 33–10 — да там же абсолютно голые скалы, даже трава почти не растёт! И где, скажите на милость, там ухитрился спрятаться разведчик? А ведь фото сделано именно с того места, где вообще почти ровная скала!

А фото артиллеристов?

Совмещая фотоснимки с картой острова, офицер только головою покачал — где там сидел фотограф? За его спиной ведь пулеметное гнездо с крупнокалиберным пулеметом — вот оно на карте! В кадре его нет, значит, оно позади снимающего. А между гнездом и орудиями — всего сто метров! И где же этот очумелый заныкался? Да ещё днём!

Ответное сообщение.

…принять максимально возможные меры маскировки! Сократить до минимума все передвижения по острову…

Так прошло десять дней.

Объединённая эскадра медленно подходила к острову, на флагманском корабле вскрыли оперативные конверты…

— И каким образом вы собираетесь начинать действия? Вот так, ни с того, ни с сего — взять и просто атаковать остров? Между прочим, территорию суверенной державы!

— Формально — остров необитаем. Граждан Австралии на нём нет, — пожал плечами военный.

— А если есть? Пусть даже и в качестве наёмников — они на своей территории! И не совершали никаких действий против объединённой эскадры.

— То есть, вы предлагаете ждать, пока они откроют по судам огонь?

— А они не откроют. И на каком вообще основании вы собираетесь производить высадку вооруженных людей на территорию чужого государства?

— Перевооружение военных кораблей неустановленной принадлежности…

— Есть внутренне дело конкретной страны, — дипломат снял очки и протёр стекла. — Ещё какие-нибудь аргументы у вас имеются? Никаких международных договорённостей Австралия не нарушает, все претензии к ним могут быть высказаны лишь со стороны Лондона.

— А США?

— Возможно… но и это вам ещё никаких особых полномочий не даёт. Уж разрешения на применение оружия — во всяком случае. Да вот, кстати… — дипломат нажал несколько кнопок на своем ноутбуке. — Полюбуйтесь — официальная позиция представителя Австралии, г-на Хилла, высказанная им не так уж и давно в ООН…

«…Австралия неизменно выражает свое принципиальное несогласие с провозглашением и применением государствами-членами экстерриториальных законов и мер, когда такие законы и меры затрагивают суверенитет других государств, законные интересы субъектов или лиц, находящихся под их юрисдикцией, а также имеют последствия для свободы торговли и мореплавания…»

— Так… — военный с интересом прочитал строки на экране. — «Находящихся под их юрисдикцией». Хм! Следует ли это понимать так, что указанные военные корабли уже подняли австралийский флаг? И считаются отныне торговыми судами?

— Таких данных у нас нет, — признал собеседник. -

— Сильно сомневаюсь, что они вообще есть у кого-нибудь…

— Есть, правда, ещё один момент! Соответственно положениям Женевской конвенции об открытом море 1958 г. и Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., установлено право военных кораблей любой национальности подвергать осмотру иностранное судно, если имеются разумные основания подозревать последнее в том, что оно занимается пиратством, незаконным радио- и телевещанием, незаконной торговлей наркотическими или психотропными веществами, военной контрабандой. А также и в том случае, если имеются сомнения в том, что судно в действительности имеет ту же национальность, что и поднятый на нём флаг. Равно, как и в том случае, если корабль отказывается таковой флаг продемонстрировать.

— Однако — спасибо! — воодушевился военный, — Военная контрабанда… А, что, это пойдёт! Вы нам здорово помогли!

Выдержки из сообщений.

… квадрат 07–11, квадрат 32–08 — обнаружены сооружения неизвестного предназначения. Объекты тщательно охраняются, личный состав охраны расквартирован прямо на объектах и не покидает своего расположения. Ротация не производится, связи с внешним миром не отмечено. Фотографии сооружений прилагаются…

… отмечена повышенная активность населения острова. Проведены учения на артиллерийских батареях, без практической стрельбы. На судах у причала прекращены все работы, техника отведена от берега, а сами корабли сменили своё местоположение, отойдя от причалов и встав на якоря неподалёку от берега. Несколько раз в день, поочерёдно, они меняют своё местоположение. Патрулирование акватории катерами прекращено, на берегу выставлены дополнительные посты, усиленные тяжелыми пулеметами и МЗА…

— Они заметили наше приближение, — вице-адмирал Вайсмюллер пристукнул кулаком по столу. — Но, как?! Ведь ещё слишком далеко! Весь радиообмен контролируется соответствующими офицерами спецслужб, ничего, что говорило бы о наших намерениях, в эфир не идёт…

— Информация может исходить и не отсюда, — покачал головою капитан первого ранга Васин. — Впрочем, вполне возможно, что они попросту предпринимают меры предосторожности.

— Проведя учения на батареях? Ха! Да и сам факт постройки таких сооружений на формально безлюдном острове…

— Есть внутреннее дело Австралии, — высказал свои сомнения кэптэн Грейс. — Ведь это их суверенная территория! До тех пор, пока они не сделают по нам хотя бы один выстрел…

Радиограмма.

…отмеченные на фотоснимках сооружения являются эмиттерами защитного поля…

Выдержка из сообщения.

…наблюдаем выход в море двух катеров…

— Будьте внимательны, Джозеф! — коммодор Майерс посмотрел на первого лейтенанта Фолксома. — На вас возложена крайне ответственная задача! Постарайтесь оправдать доверие командования!

— Есть, сэр!

— Не надо так спешить, мой друг, — коммодор поднялся с места и посмотрел в иллюминатор. — Вы ещё не знаете всех особенностей полученного приказа.

— Так что же в нём особенного? Войти в бухту, осмотреть её и возвратившись назад, доложить об увиденном. Всё понятно.

— Я не исключаю… Понимаете? Не исключаю! Того, что вам будет оказано сопротивление. Вполне вероятно, что и вооружённое. Естественно, что, находясь на военном корабле, под флагом Соединенных Штатов, вы имеете право и обязаны пресекать все попытки нападения на вас. В том числе — и с помощью оружия.

Коммодор вздохнул и вернулся на своё место.

— Я всё понимаю, сэр.

— Мне бы очень хотелось надеяться на то, что вы действительно, понимаете именно всё! — Майерс сцепил пальцы рук. — С вами в паре пойдёт ещё и русский катер, там тоже неплохие моряки, надо полагать, иначе бы им не доверили выполнение такого ответственного задания. Но их инструктирует собственное командование, а передо мною сейчас сидите именно вы. И ваша жизнь, равно, как и жизни вашей команды, мне далеко не безразличны.

— Сэр… Что там, на этом острове?

— Мы не знаем, сынок… Точнее, мы не до конца в этом уверены. Но в любом случае, ваша задача — вернуться назад! Даже если вас туда не пропустят, и придется пострелять, задание будет считаться выполненным. Не геройствуйте там, мертвые герои хороши только для пропаганды!

Оба скоростных катера скользнули над водой. Моторы работали пока вполсилы, берегли ресурс. Позади остались корабли объединенной эскадры, медленно разворачивавшиеся в боевой ордер. Странно выглядели только германские.

По ордеру им было назначено место на правом фланге, только вот никто из матросов катера не мог понять — зачем?

Палубы транспортов были затянуты брезентом, но никаких признаков серьёзного вооружения на кораблях не имелось. Отсутствовали локаторы управления огнём, не заметно было и пусковых установок противокорабельных ракет. Да, на крыльях мостиков обоих кораблей появились силуэты людей с ПЗРК, но так и на транспортах обеспечения таковые тоже имелись. Однако же транспорты никто не ставил в боевой порядок они остались позади, милях в трех.

Чем могли помочь эти странные полугражданские суда?

Полугражданскими Фолксом считал их потому, что при всём своём странном невоенном виде, командовали ими всё-таки военные моряки. Первый лейтенант их видел, когда командиры этих кораблей прибыли на борт флагманского крейсера. Нормальные немецкие флотские офицеры — такие, какими их в кино показывают. Фрегаттенкапитан и корветтенкапитан — так пояснил их звания знакомый офицер. Переводя на нормальный язык — коммандер и лейтенант-коммандер. Немало, но не слишком ли много для таких посудин?

Впрочем, первого лейтенанта это сейчас не так сильно интересовало. Гораздо больше внимания привлекал русский катер, который шёл чуть сзади справа от него. Круглые башенки со скорострельными автоматами возвышались на его носу и на корме. Зализанные формы, чуть наклоненная назад мачта — катер был красив! Чувствовалась в нём скрытая мощь и скорость. А хаотически разбросанные по корпусу пятна маскировочной раскраски делали его силуэт каким-то смазанным и нечётким. Командира русского катера — старшего лейтенанта Максименко, Фолксом видел лишь мельком, когда тот на короткое время показался на палубе, чтобы поприветствовать союзника.

Союзника, хм!

Ещё недавно первый лейтенант был уверен в том, что видеть русский военный катер ему предстоит лишь через прицел, а вот, поди ж ты! Идём рядом, и никто не поворачивает оружия в сторону соседа. Будет о чем рассказать Дженни, когда этот поход закончится! Да и сослуживцам можно будет эдак небрежно обронить, мол, когда я рассматривал заклепки на корпусе русского катера… Правда, на этом катере заклепок не видно, да кто ж его вообще с такой дистанции разглядывал?

— «Ястреб-1» — «Корвету»!

Так, вот и командование. Мол, мы не спим и всё видим!

— На связи «Ястреб-1».

— У вас впереди гости. Две цели. Скоростные и маневренные. Идут со стороны острова. Предельное внимание!

— «Корвет», вас понял. Джаггер! — окликнул Фолксом уоррент-офицера. — Боевая готовность!

— Есть, сэр!

Топот ног, дрогнули стволы скорострельных «Бушмастеров». Всё, мы готовы воевать.

Скосив глаза вправо, командир катера увидел, как качнулись и прошлись вправо-влево стволы русских «АК-630». Жуткая, говорят, штука… сомалийские лодки такими пушками резались на части за несколько секунд…

А вот и гости… на экране радара появились отметки. Две, всё верно. Идут навстречу, скорость пока не слишком высока. Что ж, будем готовы…

— Неизвестный катер, вы входите в территориальные воды Австралии. Прошу назвать себя, — заработала радиостанция на открытой волне.

Всё верно, русский идет мористее и чуть позади, поэтому опрашивают головного.

— Здесь катер военно-морского флота США. На связи командир — первый лейтенант Фолксом. Прошу назвать себя и показать флаг.

Всё верно, наш флаг — вот он, на гафеле, нам себя обозначать специально нет необходимости. И у союзника флаг поднят, так что здесь все формальности соблюдены.

— Лейтенант Моран, катер сил специальных операций военно-морских сил Австралии. Бортовой номер OR 304. Вы входите в территориальные воды Австралии. Прошу обозначить цель своего визита.

— Ларакки, — обернулся к дежурному связисту Фолксом, — запросите у командования — что это за катера такие? Погранслужба — понятно, а силы специальных операций тут что делают?

— Есть, сэр!

На тактическом дисплее появилось сообщение от союзника.

«OR 304 — это бортовой номер танкера HMAS SUCCESS. Танкер сейчас находится в Средиземном море».

— Даже так?! — хмыкнул командир катера. Что ж, Максименко можно поставить плюс — оперативно отреагировал на сообщение.

— Ларакки, передайте и это сообщение в штаб.

Он снова взял в руки микрофон.

— OR 304, а вы здорово похудели за последнее время! Что же до цели нашего визита — то у вас должно быть сообщение от своего же командования относительно цели нашего прибытия. Визит согласован, в том числе — и по дипломатическим каналам. Сообщение № 73/11, можете проверить. Кстати, а почему нас не встречают катера пограничной охраны? И напоминаю — я бы хотел видеть ваш флаг! — подробный инструктаж пошёл явно на пользу первому лейтенанту.

— Предлагаю изменить курс. В противном случае буду вынужден применить оружие для пресечения нарушения границы. Предупреждаю, все наши разговоры записываются, — не унимался оппонент.

А ведь не врёт — на катерах демонстративно шевельнулись стволы скорострелок.

— Сэр, штаб подтвердил информацию — бортовой номер принадлежит танкеру.

Врем, стало быть?

— На остров зашло судно с грузом военной контрабанды. Моран, вы меня хорошо принимаете?

— Название судна?

— «Пенелопа», порт приписки Пирей. Сейчас оно стоит в вашей бухте.

— Вы это видели своими глазами?

А вот здесь мы блефанём!

— Да на нём же включён опознаватель!

Иди, проверяй…

— Предлагаю прекратить нарушение границы — вы вошли в территориальные воды Австралии!

— А что с «Пенелопой»? Мы обязаны досмотреть это судно!

— Немедленно измените курс!

Он, что, этот Моран, или как его там, совсем оглох?

— Мы готовы это сделать в присутствии ваших представителей!

Блеф.

Чистой воды.

Досматривать чьё угодно судно в порту суверенной державы, пусть и трижды союзника — это из разряда фантастики! И если Моран на это укажет…

— Немедленно смените курс!

Не сработала голова у этого «лейтенанта». Что ж, дорогой друг, тем хуже для тебя лично…

— Боевая тревога! Команде занять свои места, согласно расписанию!

Посмотрим, парни, у кого крепче нервы…

В нескольких сотнях километров от разворачивавшихся событий, высоко в небе медленно проплывали тела двух немаленьких самолетов. Пресловутые «медведи» теперь стали залетать и в эти края.

Дрогнули и медленно разошлись в стороны створки бомболюков.

А на табло перед вторым пилотом загорелась надпись «Бомболюк открыт».

— Боевая готовность!

— Есть боевая! — эхом откликнулось СПУ.

— Ввести координаты цели!

— Есть, ввести координаты!

Моргнул дисплей — «координаты цели загружены».

— Минутная готовность!

Радиограмма.

«Сигнал — белый».

«Подтверждаю — сигнал белый».

Чуть хрустнула галька под сошками ВССК — толстый ствол уставился в сторону цели.

Стрелок поудобнее устроился на коврике и приник к прицелу.

Вот он, прямоугольный короб эмиттера. Выкрашенный в защитный цвет, он был не очень хорошо заметен на фоне чахлой поросли, которая покрывала данный участок острова. Кстати, любопытная деталь — вокруг эмиттера растительность выглядела какой-то пожухлой, почти больной. Впрочем, вполне возможно, что именно так оно и обстояло в действительности. Толкнув локтем напарника, стрелок обратил его внимание на данную особенность пейзажа.

Тот кивнул и скользнул чуть в сторону — надо было передать эту информацию товарищам.

Выдержка из сообщения.

…растительность в месте установки эмиттеров выглядит пожухлой и нездоровой. Отмечены участки характерно «выгоревшей» травы…

А катера продолжали сближение. Никто из них не сбавил скорости и не отвернул в сторону. Только побелевшие от напряжения пальцы комендоров на приводах управления оружием выдавали всю степень накала обстановки.

«Оба катера германской постройки. На вооружении ВМС и сил специальных операций Австралии не состоят» — лаконично сообщил тактический дисплей.

Впрочем, Фолксом уже и сам все понимал — это не официальные встречающие. Эти не станут попусту сотрясать воздух бесполезными предупреждениями — станут стрелять.

Но это же безумие!

На горизонте явственно видны силуэты военных кораблей! И ответ последует очень и очень скоро! Если кто-то самонадеянно полагает, что может безнаказанно хамить военно-морскому флоту сильнейшей страны мира, то он уже скоро поймёт всю степень своего заблуждения. Вот только… откуда будет смотреть на всё это действие он сам — командир катера?

— Русский прибавил ход, обходит противника справа, — доложил динамик оповещения.

«Обрезает им курс отхода назад? Рискованно… но может сыграть свою роль!» — мелькнула в голове мысль.

А пальцы уже сжимали микрофон.

— Неопознанные катера! Моран, я не вижу вашего флага!

С головного катера выметнулась вверх дымная струя…

— Ракета в воздухе!

«Вижу…»

— Маневр уклонения! Радио на флагман — подвергся ракетному нападению!

Палуба ударила в ноги, тело бросило к борту — катер совершал поворот.

«Разрешение на открытие огня получено» — любезно сообщил тактический дисплей.

К-р-р-р…

«Скорострелки русского катера! Вот зачем он повернулся бортом — может вести огонь всеми стволами!»

— Джаггер! Огонь по головному.

Тах-тах-тах!

Трассеры мелькнули над водой — горячая смертоносная сталь рванулась в сторону противника.

Тело отбросило уже к другому борту — боевой разворот!

Дзан-н-г!

И во рту появился противный металлический привкус — ударная волна от подорванной в воздухе ракеты достала-таки до его катера!

И что хуже — достали и осколки, кто-то вскрикнул на палубе.

— Есть попадание!

Головной катер противника спешно отворачивал в сторону. За ним по ветру стелился дымный хвост.

«Ага! А ведь это мы его зажгли!»

— Радио на флагман! Близкий подрыв ракеты, имею раненых! Попадание в катер противника, он горит!

— Есть, сэр! — откликнулся радист.

— Джаггер! Добить его!

«Потопить противника в честном бою! Немногие из сослуживцев могут похвастать даже тем, что хотя бы перестреливались с равным по силе врагом, а уж, чтобы потопить…»

— Сосредоточить огонь на головном катере!

— Товарищ старший лейтенант! Амер закусил удила — головешку плющит!

— Вижу… — Максименко повёл биноклем. — Пень дубовый, он же бортом ко второму катеру повернул! А мы через него стрелять не можем! Руль лево на борт! Самый полный! Дым!

Ветер дул со стороны эскадры, рвал и мотал в воздухе белую полосу от дымогенератора. Но все же сносил её в сторону вражеских катеров…

— Сэр, русский ставит дымзавесу!

«Увы, но я ему тут ничем не помогу… Сделай и мы то же самое, дым только закроет противника, и мы не сможем стрелять!»

— Ракета в воздухе!

«А мы бортом повернуты к противнику!»

— Боевой разворот!

«Черт, русский у нас за спиной, его скорострелки теперь не помогут…»

— Чистая вода, тащ старший лейтенант!

«Ракета идет под углом к нашему курсу, не успеть… Но попробовать-то можно!»

— Автоматам — огонь по ракете! Атаковать катер противника ракетами!

Радиограмма.

«Сигнал — яркий».

«Подтверждаю — сигнал яркий».

Чуф-ф!

Тяжелая 12,7-мм пуля ударила в левый верхний угол раскрашенного металлического короба.

— Шестёрка на десять часов! — это второй номер.

Сплюнув, стрелок сделал поправку.

Чу-ф-ф!

— Четверка на одиннадцать! Три патрона!

«Да, знаю я! Пять выстрелов — и ноги!»

«Зафиксировано изменение напряженности ЭМ-поля в районе острова. Визуальное наблюдение отмечает искажение ориентиров и прибрежной полосы».

Это сообщение одновременно пришло на тактические дисплеи всех, кто собрался сейчас в командном пункте флагманского корабля.

— Гаррисон, — повернулся к командиру авианосца вице-адмирал, — готовьте своих птичек…

В-ж-ж-и-у!

— Т-твою ж мать! — второй номер нырнул за камень. — Паскуда, чуток не в башку влепил!

Сдвинувшись в сторону, он присел и осторожно выглянул из-за камня.

Оскальзываясь и торопясь, к нему во фланг забегало сразу трое охранников. А один, привстав на колено, держал на мушке его укрытие. Он, надо полагать, только что и стрелял. Ещё один распластался на земле и никаких признаков жизни не подавал.

— Ну-ну… бегите ребятки…

Чуф-ф!

Он не расслышал выстрела, но, судя по тому, как подломилось колено у стрелка, что-то весьма неласковое прилетело тому откуда-то издалека. И ощутимо долбануло в жизненно важную область.

Воспользовавшись тем, что прикрывать бегущих теперь стало некому, второй номер вскинул автомат.

Пах!

И зарылся носом в землю задний.

Пах! Пах!

На оружии второго номера тоже был установлен глушитель. Не штатный ПББС, а какой-то сильно навороченный и новомодный, позволявший стрелять обычным патроном. Да, звук был громче, но при этом сильно искажался, и не каждый успевал понять, что же, собственно, он слышит? А когда успевал — если успевал… легче уже не становилось.

Вот и оставшийся в живых охранник не успел ничего сообразить…

Спрыгнув вниз с откоса, второй номер окликнул снайпера. Тот, чуть приподняв над землей перископ, осматривал поле недавнего боя.

— Ты как?

— Живой… патронов вот мало осталось.

— Ну, нам сейчас не воевать — ноги надо уносить со всем прилежанием! Задачу мы, считай, выполнили, теперь бы ещё уцелеть опосля того, как остров начнут обкладывать снарядами!

— Сомнительно это… такое осиное гнездо разворошили! Чует мое сердце, что до ребят добежать мы не успеем.

— Так тут и рядышком расщелина есть, ещё позавчера приглядели. Туда и сховаемся. Двигай, давай, вон к тому камешку рыжему. А я тебя прикрою, да и следом подтянусь…

Металл бортов лязгнул, но стоявший наготове матрос быстро набросил петлю каната на крюк и подтянул катер к потерявшему ход собрату. Главстаршина Коробов одним движением перескочил на палубу американца.

— Живые-то есть?

— Халло! — выдвинувшийся откуда-то из клубов дыма матрос, махнул рукой, призывая следовать за собой.

— Ребята, в темпе! — гаркнул боцман. — Там у них, похоже, совсем дела фиговые!

— Михалыч, не копайтесь там! — окликнул его Максименко. — Не ровен час…

И он покосился в сторону острова. Туда, дымя на ходу, отчаянно улепетывал последний катер противника. Дать бы по нему ракетой… но старший лейтенант видел как бессильно мотанулись в воздухе трассера выпущенных им ранее ракет, и поэтому никаких иллюзий не испытывал. Ну, не работают здесь никакие системы наведения… даже локатор показывает какую-то хрень. То-то и противник лупил по ним каким-то совсем древним старьем… однако ж попал-таки! Да, здесь современная техника не пляшет… Только по-старинке, глазками! Но на такой дистанции его из пушек не достать. Ну, да и черт с ним, авось и сам потопнет, тут судоремонтного завода, надо думать, не имеется.

«А всё же головастые мужики у нас в штабе сидят! Предвидели подобную катавасию, оттого и уделяли столько внимание наводке с использованием обычных прицелов. И не зря, как оказалось, не зря…» — подумал командир катера. Им самим досталось всего ничего. Пробило надстройки в нескольких местах, снесло леера на баке, да двоих зацепило осколками — фигня делов! А вот союзничку прилетело куда как основательнее! Увлекся умник, добивая подранка — вот и схлопотал ракету в бочину! Ну, да, катер он всё же утопил. Тут, правда, и мы малость довесили…

Но вот ход амер потерял, да и в воду осел уже основательно. Знать, имелись в борту дырочки серьёзные. А заделывать, похоже, что и некому уже…

Топоча ногами, из застилавшего палубу дыма появились матросы. На носилках, а в большинстве случаев, просто на руках, они тащили пострадавших и раненых.

— Помощь окажите! — распорядился старший лейтенант. — Кладите прямо на палубу, время дорого! Где капитан?

Подошедшие матросы поставили рядом с ним носилки, на которых лежал Фолксом. Тот был жив, но китель на его груди пропитался кровью, сочившейся из-под наспех сделанной повязки. Американец был в сознании.

— Как вы? — присел рядом Максименко. По-английски разговаривал он вполне сносно.

— Хорошо… Мы его потопили!

— Разумеется! Но ваш корабль повреждён и неспособен к самостоятельному передвижению. К сожалению, я не смогу взять вас на буксир, учитывая то, что противник рядом, это было бы неразумно. Но я готов принять на борт всю вашу команду!

— Да… конечно, я буду вам весьма признателен за это!

— Отдайте соответствующее приказание.

— Джаггер!

— Он убит, сэр, — ответил кто-то из матросов.

— Жаль… Всем перейти на борт русского катера!

А в это время в штабе разглядывали изображение острова. На экране монитора сменялись картинки, передаваемые беспилотниками, которые кружили неподалеку от берега. Ничего, принципиально нового, по сравнению с фотографиями десятилетней давности, пока никто не рассмотрел. Но часто расплывающееся и дергающееся изображение отметили все.

— Что это за чертовщина? — наконец не выдержал Вайсмюллер. — Кто-нибудь может мне ответить на этот вопрос?

— Полагаю, сэр, что здесь было бы уместнее спросить нашего научного консультанта, — подал голос командир авианосца.

— И что вы на это скажете? — повернулся к Николаеву вице-адмирал.

— То, что все мы видим, это следствие работы генераторов защитного поля «черных кораблей». По моим данным, по крайней мере, одно из таких устройств было уничтожено, и результат вы можете видеть своими глазами — изображение нестабильно. Радиолокаторы пока ещё не могут дать нам достоверной картинки, так что я не слишком бы полагался на этот способ корректировки огня.

— Что ещё сообщают ваши источники? — Вайсмюллер нахмурился.

— ПВО на острове приведено в боевую готовность. Из плюсов могу отметить то, что противник тоже не может пока производить наведение ракет — защитное поле мешает и ему. Так что, непосредственно перед запуском ракет, защита будет отключена, и мы имеем шанс этим воспользоваться.

— Сэр! — вмешался дежурный офицер. — Возвращается катер!

— Один? — повернулся к нему вице-адмирал.

— Да, сэр! Это русский катер — из тех, что нес на себе транспорт обеспечения. Наш был сильно повреждён огнем противника, и его капитан приказал команде перейти на борт русского катера — тот пострадал меньше.

— Разумно… Что ж, джентльмены, мы разошлись почти на равных. Противник потерял один свой катер, и второй нам удалось поджечь. Наши потери не столь чувствительны. Во всяком случае, мы спасли всех своих матросов! А вот команда потопленного катера противника… увы, им не повезло.

Вайсмюллер ещё раз посмотрел на экран.

— Изображение лучше не становится… Не можем же мы стрелять наугад?! Это ваше поле, — повернулся он к научному консультанту, — оно самолет остановить может?

— Нет. Объект такой массы им не задерживается.

На дисплее перед операторами управления вооружением вспыхнула надпись «Пуск разрешён».

Сброшен защитный колпачок, утоплена в панель кнопка запуска…

И разошлись в разные стороны бомбодержатели.

Какое-то время снаряд падал в тишине.

Хлопок!

И огненный факел вытянулся позади темного цилиндра.

— Мы предполагаем, что защитное поле простирается на высоте порядка двухсот-трехсот метров. До настоящего времени генераторы наземного базирования нам не встречались, и их характеристики пока неизвестны. Но, по аналогии с защитным полем «Наковальни», можно сделать некоторые выводы уже сейчас, — докладчик кинул на экран телевизора. — Поле, как известно, имеет эллипсовидную форму. И его диаметр в наивысшей точке зависит от того, на какое расстояние разнесены эмиттеры и, естественно, от их мощности.

— А в данном случае? — кивнул в сторону телевизора один из присутствующих.

— Эмиттеров два. Было два. Один, по нашим данным, которые косвенно подтверждаются информацией с места событий, в настоящий момент выведен из строя. Вследствие чего мы и наблюдаем некоторую нестабильность поля. Да вы и сами можете это видеть…

— Рекомендации?

— Вот в этой точке, — коснулся экрана докладчик, — напряжение поля уже не сможет обеспечить достаточной защиты. И вот здесь — да и вообще во всём этом секторе. Визуальное и радиолокационное наблюдение всё ещё затруднено, а вот чисто физическое проникновение материальных объектов… есть шанс, что снаряды могут достичь цели.

«Сработка таймера…»

«Радионавигационная система выдаёт достоверные координаты. Данные радионавигационной системы согласуются с данными от инерциальной навигационной системы».

«Приступить к выполнению операции номер…»

Приблизительно так можно было бы перевести на нормальный человеческий язык те команды, которые сейчас бежали по цепям управления реактивным снарядом. Но управляющий компьютер таковой задачи не имел. И никуда передавать эту информацию не собирался. Вся работа комплекса неоднократно уже была протестирована — в том числе, и в обстановке, максимально приближенной к боевой. И пока что не давала никаких оснований для того, чтобы как-то сомневаться в удачном выполнении поставленной задачи. А вот вероятность перехвата информации, посылаемой с борта, исключить было нельзя. И поэтому её никто и никуда не посылал.

А реактивный снаряд продолжал полёт.

В какой-то момент хлопнули пироболты, сбрасывая стартовый ускоритель. Ещё команда — и заработал двигатель. Снаряд изменил траекторию. Теперь его толкал собственный двигатель. Шевельнулись рули — автопилот отдал команду на набор высоты.

И на горизонте возникло темное пятнышко — цель.

«Цель высотная, высокоскоростная, малоразмерная! Скорость постоянно изменяется. Курс 280, меняется, высота — 14 000 футов, удаление 28 000, приближается».

Бз-з-з! Бз-з-з!

Ревун воздушной тревоги ударил по ушам.

Загрохотали по коридорам башмаки матросов, спешивших занять места по боевому расписанию.

Провернулись установки ПВО, отслеживая пока ещё невидимую невооруженным глазом точку в небе.

— Не волнуйтесь, адмирал! — научный консультант покосился в сторону экрана. — Это не противник. Вас ведь предупреждали о возможности такой помощи?

— Помню… Но я уже ничего не могу исключить… — проворчал Вайсмюллер. — Рядом с этим чертовым островом вся электроника ведет себя как воскресный алкоголик. Так что эта ракета может быть хоть трижды вашей, но режима боеготовности это не отменяет. Повернёт в нашу сторону — собьём!

«Цель идентифицирована».

«Приступить к выполнению операции».

Секунда — и замолчал двигатель. Взвыли сервоприводы рулей.

Хлопок!

Из тела реактивного снаряда выдвинулись крылья.

«Цель прямо по курсу».

«Отстрел двигателя, переход в планирующий режим».

Закувыркался в воздухе сброшенный цилиндр.

Темно-серая сигара, стартовавшая недавно с борта ракетоносца, теперь больше напоминала старый, ещё военного времени, самолет-снаряд — небезызвестный «ФАУ-1». Хотя… его очертания поставили бы в тупик конструкторов того времени. Да и нынешние инженеры не раз почесали бы в затылке…Только что двигателя у него не имелось… планер с полутонной бомбовой нагрузки управлялся исключительно рулями.

«Отстрел обтекателей».

— Цель снизила скорость! Изменение курса, постоянное маневрирование! Снижается.

— Он взял цель, — Николаев, не отрываясь, смотрел на экран, хотя рассмотреть там что-то конкретное было пока невозможно — изображение продолжало «плыть».

— Да? Интересно, как же он что-то там смог разглядеть? Или сверху видно лучше? — ехидно усмехнулся один из офицеров штаба.

— Ну, уж мимо острова-то он во всех случаях не промахнется…

«Отстрел баков».

Планер теперь напоминал творение похмельного дизайнера. Но в воздухе ещё держался.

«Открыть люки».

Набегающий поток воздуха раскрутил керамические лопасти турбин.

«Есть напряжение, генератор вышел на рабочий режим».

«Выпустить закрылки и тормозные решетки».

Скорость планера ещё снизилась, нос его наклонился вниз.

«Напряженность ЭМ-поля растёт».

«Отключение бортового компьютера, разъединение цепей управления, сброс аккумуляторных батарей».

Планер теперь падал вниз, никем и никак не управляемый. Напрасно стегали по нему импульсы сверхмощного излучения — там нечего было выводить из строя, вся электроника на борту была обесточена. Да, в проводах возникали скачки напряжения — но сами эти провода никуда не подсоединялись. Могло бы произойти загорание аккумуляторов — но они свободно падали вниз, и их судьба уже никого не интересовала.

Металла в планере было совсем немного — только абсолютно необходимые части. Но их масса, по сравнению с общим весом планера, была относительно небольшой. И никакие наводки в отдельно взятых элементах ни к чему фатальному привести не могли. А сам планер был изготовлен преимущественно из неэлектропроводных композитных материалов и керамики. Да, это не очень механически прочные материалы — сверхзвуковой истребитель из них не построить. Но низкоскоростной малозаметный радиолокатором планер — вполне. В полете данные элементы защищали металлические обтекатели, сейчас уже сброшенные за ненужностью. А те нагрузки, что ныне испытывала конструкция, были не настолько уж сильными, чтобы разрушить корпус планера.

И ещё один момент присутствовал здесь…

Невысокая скорость, плюс минимум металла — и планер имел шанс пройти через защитное поле. Во всяком случае, на учениях он это делал.

Но — это учения.

А здесь — здесь поле реального боя.

«Радар не фиксирует цель».

— Это как прикажете понимать? — Вайсмюллер покосился на научного консультанта. Хотя, какой он, к чертям, «научный»?! Офицер — не ниже полковника, это и невооружённым глазом видно! Грамотный, этого не отнять, и с железными нервами.

— Он ушел под верхнюю границу защитного поля. Или, по крайней мере, сблизился с ней настолько, что наши радары уже не могут его видеть — мешают помехи, — Николаев внешне был абсолютно спокоен, и только побелевшие костяшки сжатых кулаков выдавали его напряжение.

Мембрана бортового альтиметра прогнулась под нарастающим давлением и открыла клапан. Зашипел воздух в пневмосистеме. На эти устройства никакое защитное поле не действовало — уж слишком примитивная механика, уровня девятнадцатого века. Никаких тебе «тонких» технологий. Техника прошлого и позапрошлого века. Старьё…

Щелчок — сработало механическое реле. И замкнулись контакты. В бортовой цепи появилось напряжение — сработавшие пневмоклапаны, подсоединили к турбинам ранее отключённые цепи. И вновь проснулся бортовой компьютер.

«Высота сто сорок пять метров. Включение бортовых систем».

Отошла в сторону заслонка. Моргнул глазок объектива.

«Поиск цели».

Трудное дело — не найти источник столь мощного сигнала!

«Зафиксировано мощное ЭМ-излучение по курсу 112.»

Планер, подчиняясь командам управления, лег на крыло, описывая вираж.

Прямоугольник эмиттера был обнаружен по завершении второго круга.

«Высота восемьдесят пять метров. Цель обнаружена, идентифицирована».

«Зажигание».

Хлопнули запалы на пороховых ускорителях — планер, переставший внезапно быть таковым, рванулся вперед.

«Снижение».

С визгом тормознула автомашина, двигавшаяся по дороге внизу.

— Look up!

Лязгнули сбрасываемые стопора, зенитная установка развернулась в сторону уходящего реактивного (опять!) снаряда.

«Переход в атакующий режим».

Снова хлопок — сработали последние ускорители.

Реактивный снаряд резко рванулся вперёд и вниз.

Очереди, выпущенные ему вдогонку, прошли намного выше.

«Цель в радиусе поражения».

«Отстрел боевых блоков».

Захлопали пиропатроны.

И в воздухе раскрылись парашютики самоприцеливающихся боевых элементов.

«Выполнение задачи. Самоликвидация аппаратуры».

Негромко протрещали взрывы — и бесформенная груда обломков продолжила теперь уже окончательно неуправляемый полёт вниз. Оставался ещё шанс и на то, что полтораста килограммов всевозможного металлокерамического мусора, упавшие сверху, могут серьёзно испортить кому-то настроение.

— Сэр! Есть изображение! Локатор видит цель!

— Ну, вот, адмирал… — повернулся к Вайсмюллеру «научный консультант». — Он своё дело сделал — очередь за вами.

— Он?

— Мы называем данный экспериментальный реактивный снаряд «Ястребом». Его задача — преодоление сферы защитного поля и удар по противнику с ближней дистанции.

С ревом двигателей ушёл в небо первый самолет.

А на очереди уже стоял второй, готовился к вылету и третий… силища! Ударное звено истребителей-бомбардировщиков, и в самом деле, способно устроить в конкретном месте небольшой филиал Армагеддона. Пробомбить данный квадрат со всей беспощадностью, да и прижечь его напалмом, буде таковое действие потребуется.

Но пока… пока этого никто не приказал, задание состояло в том, чтобы детально разглядеть находящиеся в бухте корабли и определить степень их опасности для объединённой эскадры. Для этого предназначался один самолет, два других обеспечивали его прикрытие от огня с земли.

Посланные на разведку беспилотники были очень быстро расстреляны в воздухе, так и не успев толком ничего передать. Не очень помогли делу и ударные беспилотные машины — система низковысотной ПВО на острове была организована на должном уровне.

— Здесь присутствуют подвижные ракетно-пушечные установки, — доложил офицер вице-адмиралу. — После обстрела воздушной цели, они быстро меняют дислокацию, и поэтому ответный удар может оказаться малоэффективным. Огонь ведётся преимущественно при помощи оптикоэлектронных систем наведения, локаторы включают лишь эпизодически и сразу же после этого перебазируют их на запасные позиции. Так что и использование противорадарных ракет тоже пока затруднено.

— Есть сведения и о более серьёзных системах, — заметил Вайсмюллер.

— Пока они никак не дали о себе знать. Характерного для них излучения РЛС не отмечено.

— Спутниковая разведка?

— Ближайшее прохождение спутника — через шесть часов.

— А ваши? — вице-адмирал посмотрел на русского капитана первого ранга, который отвечал за данную сторону дела.

— Два часа, сэр. Возможно, что и чуть больше.

— А ещё через два часа стемнеет… и с острова можно будет попробовать ускользнуть… — нахмурился Вайсмюллер. — Локаторы всё ещё работают недостаточно надёжно, мы не можем рисковать! Поднимайте звено!

— Там могут быть и «С-300», — заметил капитан первого ранга.

— Беспилотники их не увидели.

— Маскировка…

— Ваши предложения, кэптэн? — назвал его на американский лад вице-адмирал.

— Спутник.

— Понятно. Мы не можем ждать! За это время там вполне могут что-нибудь починить… или включить заново! — подвёл итог Вайсмюллер. — Гаррисон!

— Да, сэр!

— Работайте!

Самолеты описали круг над эскадрой и ушли вверх. Командир звена не хотел рисковать и увел самолеты из возможной зоны поражения низковысотной ПВО. А для высокоточной аппаратуры, которая установлена на борту разведчика, пара километров особой роли не сыграет. Поэтому он и забирался выше, чтобы пройти над островом вне зоны досягаемости передвижных комплексов.

А вот ударные самолеты, напротив, вверх не полезли. Стремительными тенями пронеслись они над водой, расходясь в стороны. Против всех ожиданий, связь работала неплохо, и можно было быстро перенацелить удар в нужную точку.

— «Гнездо» — «Фалькону-1».

— На связи «Гнездо».

— Вижу бухту. Картинка нечеткая, присутствуют помехи.

— Подтверждаю получение.

— Визуально наблюдаю три корабля — обыкновенные «купцы». Несколько мелких судов около выхода из бухты. Крупных кораблей в бухте нет.

Слушавший переговоры пилота с КДП, вице-адмирал с интересом посмотрел на своих русских коллег.

— И как вы можете это объяснить?

— Пилот упомянул про помехи… Как вы знаете, «черные корабли» имеют свои собственные генераторы защитного поля. Поэтому он их не видит…

— Хм! Гаррисон!

— Да, сэр?

— Пусть ваши парни разглядят бухту получше!

— «Фалькон-1» — «Гнезду».

— На связи «Фалькон-1».

— Дайте более четкую картинку бухты!

— Помехи, «Гнездо»… стоп!

— В чем дело, «Фалькон-1».

— Сработка системы предупреждения!

На табло пред пилотом вспыхнул красный сигнал, а по ушам ударил зуммер тревоги.

«Облучение локатором ПВО».

— Совершаю противоракетный маневр!

Самолет лег на крыло, сваливаясь в пике.

Отстрел ложных целей, ловушки…

— «Гнездо» — «Фалькону-1»!

— На связи…

— Катера очищают фарватер! Уходят под берег!

Дымная полоса с земли почти коснулась самолета. Несмотря на все его выкрутасы и маневры, ракета достаточно быстро смогла выйти в нужную точку.

Рванул заряд, усеивая небо поражающими элементами.

— «Фалькон-1»!

Но уже пищали тревожно зуммеры и в кабинах двух оставшихся самолётов, пилоты которых делали всё возможное, чтобы только уйти в сторону от страшных дымных следов…

— Аварийную команду и санитаров — наверх! — рявкнула трансляция.

На посадку заходил самолет. Темная полоса, тянувшаяся за ним, яснее ясного указывала на то, что ему прилично досталось. Но пилот ещё удерживал свою машину в воздухе и пытался посадить её на палубу родного корабля.

Удар!

Подломилась передняя стойка шасси, самолет клюнул носом. Но — уже натянулись тросы аэрофинишеров, тяжелая машина, пусть и боком, но всё же относительно предсказуемо, заскользила по палубе.

С хрустом подломилось крыло, однако многотонная махина к тому времени уже замедлила скорость. Со всех сторон к ней бросились люди. Кто-то тащил стремянку, кто-то разматывал шланги системы пожаротушения…

Пилота выдернули из кабины молниеносно — он даже сказать ничего не сумел. Быстро осмотрели, залепили пластырем ссадину на лбу — и потащили пред светлые очи командования.

— Майор Маслоу, сэр! — откозырял он вице-адмиралу.

— Докладывайте, майор.

— Сэр, но мне почти нечего вам рассказать. Мы прикрытие — на тот случай, если на острове у кого-то возникло бы желание пострелять из пушек. Джерри мог бы это сделать, но, увы… у этих парней чертовы «С-300», тут никаких шансов нет…

— Вы же ушли?

— Мне просто повезло, сэр… только мне одному…

Потеряв два самолета, Вайсмюллер решил изменить свои планы. Да, точной информации у него нет, но ведь есть данные разведки! Да и бухта не столь велика, чтобы надёжно укрыть в ней столько кораблей. И прочие цели, включая установки ПВО, так быстро не перебазировать!

К чести вице-адмирала надо сказать, что такой вариант развития событий он тоже предусмотрел. И заранее принял меры к эффективному воплощению в жизнь принятого решения.

Первый залп ракет — тридцать шесть штук, был нанесён по разведанным позициям артиллерии и установок ПВО.

Жуткое, надо сказать, зрелище — старт такого количества ракет одновременно! Почти двадцать тонн взрывчатки сейчас летело к острову… Нетрудно было представить, что можно сотворить там таким количеством высокоэффективного ВВ.

А уже завывали подъёмники, подавая на направляющие новые ракеты. Лихорадочно работали за пультами операторы вооружения.

— Воздушный подрыв ракеты!

— Отклонение от курса, команды на корректировку не проходят…

— Исчез сигнал…

— Радар не фиксирует полета…

Сообщения посыпались буквально горохом. Из всей этой мешанины можно было выделить одно — ракеты до цели не дошли. Сработала ли это уцелевшая защита на острове или тут вмешался ещё какой-то фактор?

Неизвестно.

Второй залп существенных отличий не имел. Правда, парочка ракет до берега всё-таки дошла, и там теперь поднимались клубы дыма — что-то удалось накрыть.

Ничего!

Где две — там и все двадцать!

— Сэр, — наклонился к вице-адмиралу «научный консультант», — прошу вас обратить внимание на выход из бухты — противник ведь зачем-то освобождал фарватер!

— И чем нам опасны какие-то «купцы»? На таран пойдут? Мы их потопим ещё на подходе!

— Там ведь было больше кораблей, чем заметил пилот!

— Ну, и где они сейчас? Визуальная маскировка больше не работает, как можно спрятать даже рыболовецкий сейнер?!

— Не работают наземные установки! А ведь есть ещё и бортовые генераторы!

— И где же они?! — усмехнулся командующий эскадрой. — На какой корабль их поставили?

И он отошёл к столу с мониторами.

«Цель надводная, низкоскоростная. Скорость — двенадцать узлов…»

— Что это?!

Хр-р-р…

И встали водяные столбы у бортов головного фрегата.

Там как раз закончили перезаряжать установки и, не дожидаясь приказа адмирала, влупили всем бортом по появившемуся противнику!

Длинный, низкий силуэт «черного корабля» тотчас же подернулся дымкой. И в этой самой дымке бесследно гасли и опадали вниз дымные хвосты ракет и реактивных снарядов. Увы, но пробить этим оружием защитную сферу противника не удалось.

— Дистанция открытия артиллерийского огня!

Бух!

Бух!

Бух!

Тут уже постарался не только фрегат — по зловещему «утюгу» били из всего, что только могло стрелять.

— Откуда он взялся? — Вайсмюллер стиснул кулаки.

— Вышел из бухты, прикрываясь защитным полем. Помните уходящие с фарватера катера? Они пропускали его! — пожал плечами русский. — Я ведь вас предупреждал!

— Ничего! Он один — а нас намного больше!

Хр-р-р…

— Попадание в «Оливера Перри»! Два снаряда! — завопил динамик. — Артиллерийский обстрел с левого фланга!

— А вот и второй… — спокойно заметил русский. — Этот, надо полагать, вышел ещё раньше, раз сумел нас обойти.

Фрегату и впрямь не повезло… Достаточно неплохо скроенный и живучий, он, тем не менее, на попадание т а к и х снарядов рассчитан не был. Два шестидесятикилограммовых «подарка» легко проломили его борт и рванули внутри… после чего на корабле, как на боевой единице можно было ставить крест. Он и без этого не представлял собой серьёзной угрозы для «черного корабля», единственное семидесятишестимиллиметровое орудие было неспособно нанести тому хоть какой-то ущерб. Но теперь он окончательно перестал восприниматься противником всерьез. Превратившийся в пылающую развалину фрегат опасно заваливался на борт.

И вот тут у всей эскадры сразу появилась нехилая головная боль. Поднять в воздух палубную авиацию, при наличии на острове опасной ПВО было самоубийством. Ракетное оружие оказалось неэффективным (о чем, кстати говоря, давно предупреждали русские…) а самое крупное орудие на любом из кораблей не могло поспорить с вооружением «утюгов».

Сверхсовременные, напичканные от киля до клотика самой новейшей аппаратурой и высокотехнологичным вооружением, корабли оказались абсолютно беззубыми перед лицом грозного противника. А учитывая практически полное отсутствие на кораблях эскадры броневой защиты соответствующего уровня — так ещё и беззащитными. «Черные корабли» могли расстреливать противника как в тире, ничуть не беспокоясь о возможных последствиях.

И у Вайсмюллера противно засосало под ложечкой. Он внезапно понял, что все предупреждения русских офицеров были вызваны отнюдь не перестраховкой — они почти достоверно з н а л и о том, с чем им возможно предстоит столкнуться! Но русский флот — кто воспринимал его всерьёз?! Каких таких успехов он достиг в последние полвека? Их подлодки, правда, представляли серьёзную угрозу, да… но здесь-то их не было! Да и применить по противнику в создавшейся ситуации ядерное оружие, значило почти гарантированно похоронить и собственный флот! Понятно, что русских (да и американцев в общем-то, тоже…) это не сильно бы смутило, но где гарантия того, что ракеты достигнут цели? Весь опыт предыдущих стычек с «черными кораблями» подсказывал, что применение по ним ракет не всегда (а, точнее — почти никогда) не приводило к каким-либо успехам. Да сбросить свободнопадающую бомбу можно, её-то ничем и никак не отклонить. Но «С-300» на острове не давал и такого шанса — бомбардировщик попросту не долетит до цели!

Да и взорвется ли бомба? Помехи и влияние защитного поля никто не отменял!

— Сэр! Вы меня слышите?

Русский капитан первого ранга совершенно недипломатично потряс вице-адмирала за плечо.

— Что?

И Вайсмюллер понял, что тот зовёт его достаточно давно.

— Да?

— Вариант «Зед», сэр!

Что? Какой-такой…

Ну, да!

— Маркус! Команда по эскадре — вариант «Зед»! Отрепетовать флажными сигналами и ратьером!

Разумно, ибо радиосвязь перестала работать почти тотчас же, после открытия огня «черными кораблями». Причём — во всех диапазонах сразу.

Этот вариант боевого построения был добавлен по настоятельным просьбам именно русских офицеров.

Странный и непонятный, он, на взгляд вице-адмирала, имел единственное преимущество — выводил на острие атаки именно русские корабли. А болтавшиеся позади немецкие лоханки и вовсе оттягивались куда-то далеко.

— Мы можем поставить серьезные помехи в оптическом и радиодиапазоне, — пояснил тогда свою мысль капитан первого ранга Лаврентьев, тот, который и находился сейчас в командном пункте. — Учитывая то, что вероятный противник использует преимущественно оптическое наведение…

Да, сейчас это могло сыграть свою роль!

Пока корабли эскадры выполняли предписанный маневр, «утюги» не остались в роли безучастных зрителей, влепив почти полтора десятка снарядов по палубам противника.

И, слава Всевышнему, что так немного!

И этого-то хватило за глаза, если честно сказать…

Один-единственный снаряд — и вся авиация эскадры разом стала бесполезной (и весьма недешёвой) игрушкой. А всего-то и проблем — уложить разрывной «чемодан» прямо в полетную палубу.

И всё…

Взлететь-то ещё можно было попробовать… а вот приземляться — уже некуда. Хорошо, что всё ограничилось одним снарядом — а если бы их прилетело несколько?

Спускали на воду шлюпки и спасательные плоты ещё на одном корабле — корвет «Майкл Финн» получил три снаряда подряд, ему хватило этого с излишком.

Даже верткие катера, как оказалось, были недостаточно верткими и маневренными — один из них затонул практически мгновенно, даже не успев ничего сообщить. С него не спасся ни один член экипажа.

Получив команду на перестроение, русские корабли, словно заранее ожидая этого указания, моментально окутались странными, на первый взгляд бесформенными облаками… чего?

Это не было обыкновенной дымовой завесой в том плане, в каком её уже давно привык воспринимать глаз. Странно мерцающие и переливающиеся клубы дыма (дыма ли?) скрадывали не только очертания кораблей, но и вообще как-то странно деформировали и всю окружающую реальность. Вдобавок, с мостиков замелькали яркие всполохи вспышек. Даже издали, даже и при том, что вице-адмирал смотрел сзади, эти вспышки раздражающе действовали на глаза.

«Так я ещё и не своими глазами смотрю — через видеокамеру!» — пришла в голову вице-адмирала мысль. — «Каково же сейчас наводчикам „черных кораблей“»?

А там новую угрозу оценили мгновенно — артиллерия противника перенесла огонь на русских. Благодаря этому, остальные корабли успели завершить перестроение, не понеся при этом новых потерь. И старых-то хватало с избытком…

Правда, выполняя маневр перестроения, эскадра опасно приблизилась к острову — и оттуда тотчас же прилетели новые «гостинцы». Это заработали немецкие самоходки.

Сто пятьдесят пять миллиметров — это вполне солидный и уважаемый калибр. Везде — и на флоте тоже. А учитывая, что автомат заряжания на «Panzerhaubitze-2000» имеет ёмкость в шестьдесят снарядов… и позволяет выпустить их всё за две минуты… Впрочем, этими самоходками береговая артиллерия острова не исчерпывалась.

Да, скоростная стрельба по кораблю в море несколько отличается от таковой же — но на суше. И самоходка, при всех её выдающихся качествах, всё же не орудие береговой обороны. Это так…

Но из почти двух сотен выпущенных снарядов, просто по закону больших чисел, какие-то неминуемо найдут свою цель. Тем более что цель эта не столь мала и не особенно скоростная.

Так и вышло…

Еще несколько снарядов накрыли маневрирующие корабли — не просто так оттесняли их к берегу «утюги»! Взорвался и затонул ещё один катер, задымило судно обеспечения…

К чести моряков надо отметить, что они не оставили безнаказанным удар в спину — по берегу пошли ракеты и полетели снаряды.

Небезуспешно — одну береговою батарею смешали с землей.

А сверху, из-под расходящихся облаков, снова свалились «Ястребы» — целых пять штук!

И вот после такого «привета» орудийный огонь с берега сразу же ослаб.

— Странно! — покачал головою вице-адмирал. — Почему корабли отошли от острова? Ведь тем самым они значительно ослабили его оборонительные возможности!

— А они вообще не принимают во внимание тех, кто воюет на суше. От слова совсем. С точки зрения, только смерть на море почетна, а все прочее вообще не заслуживает никакого внимания с их стороны. Самопожертвование береговых батарей — для них обыденное явление, только так и должны поступать те, кого они именуют «пылью земли». Сделать всё для победы флота — и любой ценой. Их жизнь не представляет никакой ценности — они не моряки, — пояснил русский капитан первого ранга.

— Однако… что-то похожее было ведь и у нас?

— В Японии — самураи. Кое-что общее есть… даже и сейчас.

— Кстати! — сменил тему Вайсмюллер. — Вы нанесли удар по батареям — этими самыми вашими… э-э-э… птицами…

— Ястребами.

— Ну, да! То есть — команда на атаку батарей, насколько я понимаю, была отдана…

— Около получаса назад, сэр. Вы совершено правы.

— То есть, — нахмурился вице-адмирал, — вы уже тогда планировали этот маневр?

— Нет, сэр. Мы просто не могли оставить на острове неподавленную береговую оборону — нам ведь предстоит туда ещё и высаживаться!

— А вы оптимист! Кстати, отчего бы вам не ударить вашими «Ястребами» и по кораблям?

— Увы… — развел руками русский, — они не предназначены для атаки подвижных целей…

Между тем, ход боя складывался пока явно не в пользу объединенной эскадры. Пользуясь преимуществом в невидимости, «черные корабли», ещё на первом этапе боя, опасно сблизились с ней, так, что даже державшийся поодаль от острова авианосец попал под удар их орудий. Чего, в общем-то, не должно было случиться ни при каких обстоятельствах… Надо полагать, у капитанов «утюгов» были очень грамотные консультанты, которые досконально просветили их относительно принятой в американском флоте тактики. И если бы не неожиданный маневр русских кораблей, то трудно предсказать, чем вообще мог закончиться бой.

Да он и сейчас, строго говоря, был пока далёк от завершения. Да, эскадра вывернулась из-под обстрела кораблей противника, отойдя в сторону острова. Правда, с берега тотчас отработали береговые батареи и самоходки. Но тут уже был понятный противник, бороться к которым получалось неплохо. Так что результат не замедлил сказаться. Тем более что восстановить системы защиты острова так, по-видимому, у защитников и не получилось. И ракеты эскадры ударили по выявленным целям.

Впрочем, капитанов «черных кораблей» это не особенно беспокоило. Во всяком случае, они не сделали почти ничего, чтобы как-то помочь сухопутным союзникам. Напротив, прибавили ходу, одновременно расходясь в стороны. Эскадру недвусмысленно прижимали к острову, оставляя не так уж и много вариантов для прорыва.

Либо вдоль берега — подставляя борт под огонь ещё уцелевших сухопутных пушек с одной стороны, и какого-то из «утюгов» — с другой.

Либо — между «черными кораблями», прочь от острова в открытое море. И в этом случае огонь по эскадре будет с двух сторон — с обоих кораблей противника. Огнем с берега в этом случае можно было пренебречь, береговые батареи стреляли не настолько далеко. Да и осталось их уже относительно немного.

Но и тот и другой вариант — это почти однозначный расстрел и гибель значительного количества кораблей. Не в упор, так кто, в принципе, мешает «утюгам» сократить расстояние?

Однако же Вайсмюллер не потерял присутствия духа и не растерялся. По его приказу, навстречу противнику, который уже не пытался уйти под защиту поля и стать невидимым, рванулись скоростные катера. Ракеты и торпеды с близкой дистанции — вот какой козырь выбросил вице-адмирал на стол. Ну… и ещё кое-что оставалось… но тут, откровенно говоря, особой надежды командующий эскадрой уже не имел.

Впрочем, какие-то козыри имелись и у русских — и об этом недвусмысленно заявил их командир.

— Да, мы в своё время, сделали некоторые выводы из происходящего. И некоторые способы противодействия противнику разработать удалось. Не скрою, не все они ещё проверены в боевой обстановке. Но — и это уже кое-что!

Вайсмюллера тогда неприятно кольнуло это словосочетание — «в боевой обстановке». Это какие-такие бои проводил русский флот? Где и с кем, позвольте спросить?

— Сэр, со стороны острова идут катера противника, — доложил дежурный офицер.

— Принять меры по их недопущению к кораблям эскадры! — вице-адмирал вполне резонно мог ожидать ракетно-торпедной атаки со стороны этих суденышек. Применяли же они ракеты ранее? Так отчего бы и не попробовать этот маневр ещё раз?

Мигнул тактический дисплей.

«..при осмотре повреждений, полученных кораблями эскадры, зафиксированы попадания снарядов калибра более 200 мм. Предположительно — 250–270 мм…»

— Вот и ответ, сэр! — кивнул русский офицер в сторону дисплея. — Они установили на острове крупнокалиберные орудия береговой обороны. Оттого-то нас так упорно пытались туда оттеснить…

— И поняв, что это не удалось, атаковали нас катерами… Да, неплохое решение! — согласился Вайсмюллер. — Эти парни серьёзно подготовились! При наличии на суше тяжелых береговых батарей и не пробиваемой ракетами защиты — это тот ещё орешек! Так ведь у вас говорят, кажется?

— Так! — кивнул русский. — Чего-то подобного, признаюсь, мы ожидали, но… не в таких, откровенно говоря, масштабах. Всё же организация правильной береговой обороны требует немалых усилий и серьёзной подготовки.

— На острове имелись береговые батареи и раньше, — покачал головою один из офицеров штаба. — Глубины известны, все подходы хорошо изучены. Эти данные есть в архивах, и я не сильно удивлюсь тому факту, что противник их имеет. Всё можно купить…

А между тем, «черные корабли» продолжали действовать. Ни один из них не получил пока никаких повреждений, и у них не было никаких оснований выходить из боя. Перед ними имелась конкретная цель — русские корабли, возглавлявшие сейчас эскадру. Именно по ним и ударили орудия «утюгов».

Первые снаряды легли с большим недолётом — применённая русскими система постановки защитных завес доказала свою эффективность. Наводчики противника сильно ошиблись с определением дистанции.

В ответ со всех трех кораблей стартовали ракеты. Что вызвало скептические ухмылки на лицах офицеров штаба — в неэффективности такого оружия все уже успели убедиться.

Но ракеты не пошли непосредственно на корабли — они разошлись по разным траекториям, словно бы охватывая противника по полудуге. И задолго до подхода к границам возможного действия защитных полей, нырнули вниз.

— Ракето-торпеды!

Да, по кораблям противника ударили именно этим оружием.

Какое-то время ничего не происходило. «Утюги» дали ещё два залпа — всё с той же эффективностью. Их снаряды ложились в стороне.

Там тоже были не лопухи, правильные выводы сделали быстро. Очертания кораблей стали «смазываться» — заработало на полную мощность защитное поле.

— Они меняют позицию… идут на сближение!

Да, противник явно собирался дать ближний бой. И неудивительно — большинство козырей находилось у него на руках. Пробить защиту «черных кораблей» эскадре было нечем. Отходить в сторону острова, имея недвусмысленную угрозу в виде тяжелых пушек и ракетно-торпедных катеров — тоже не самое лучшее решение. Да и от «утюгов» этот маневр тоже не спасал.

— Есть подрыв! — пришло сообщение от акустиков.

Значит, по крайней мере, одна торпеда цели достигла! Есть шанс!

— Приготовить торпеды! — ушел приказ на корабли. — При первой же возможности — атаковать!

— Взрыв в районе цели, — последовало очередное сообщение.

— Сэр!

Один из «утюгов» внезапно появился на экране. Корабль шел не в надводном режиме, как ранее, он опустился в воду. И был в весьма неприятной близости…

— Будет драться! — прокомментировал русский офицер. — Они всегда занимают такое положение перед серьёзным боем.

— Почему же? — поинтересовался капитан авианосца.

— Больше энергии можно пустить на защитные экраны — это раз! И второе — они не умеют отступать. Либо он потопит нас всех — либо уйдёт на дно сам…

— Вы серьёзно? — удивился Гаррисон.

— Мы же смогли прочесть некоторые их документы… Не сомневайтесь — этот уже не станет уходить!

По-видимому, данный «утюг» получил какие-то повреждения от торпед — его корма заметно просела.

— Сэр! — это был дежурный офицер. — Фрегаттенкапитан Беренмайер запрашивает разрешение на открытие огня!

— Немец? — пожал плечами вице-адмирал. — Пусть стреляет…

Он не испытывал никаких особенных иллюзий относительно возможной боевой ценности обоих германских кораблей. Наспех переоборудованные в канонерки обычные суда снабжения несли всего по три орудия. В своё время, Вайсмюллер, прочитав эти строки, отложил документы в сторону. Шесть пушек… учитывая мощь объединенной эскадры, принимать в расчет какие-то канонерки… смешно!

Не смеялись только русские.

Они с самого начала работали в тесном контакте с немецкими офицерами. Взаимные визиты, какие-то совещания… да и к месту рандеву все эти корабли пришли вместе. Вообще — странно. Особенно, если учитывать давнюю и прочную неприязнь, существующую между этими странами. Да и в ЕС Германия прилагала немалые усилия для сдерживания России — и уже достаточно давно!

Но — сотрудничество между офицерами российского флота и бундесмарине имело место. И русские, услышав просьбу фрегатеннкапитана, ничуть не удивились. Такой вариант развития событий ими был предусмотрен достаточно давно.

Отработано было и взаимодействие — корабли не зря шли к точке рандеву рядом друг с другом. За это время многое можно было обсудить… и о кое о чём договориться.

Русские корабли дали ещё один залп — в воздухе прочертились дымные следы ракето-торпед.

И «утюг» отвернул в сторону! По-видимому, там быстро поняли опасность этого оружия, и лишний раз рисковать не собирались.

— Расчет на то, что торпеды пройдут мимо… — усмехнулся русский капитан первого ранга. — Ну, да, поле-то в таких условиях на них так сильно не действует! И гарантировать непопадание торпеды, идущей п о д водой невозможно. Вот капитан и принял решение о смене курса.

Судя по последующим событиям, такой вариант предусматривался заранее, потому что в момент поворота перед «черным кораблем» встали водяные столбы, на какое-то время закрывшие обзор. Разумно, во время поворота скорость снизилась, и вести огонь по кораблю стало немного удобнее.

Это открыли огонь немецкие корабли.

— Что у них там стоит?! — чуть не выронил чашку с кофе из рук капитан авианосца.

— 254-мм дальнобойные пушки, — пояснил русский «научный консультант». — На такой дистанции они вполне способны поразить цель. Снаряд такого веса имеет шанс на преодоление защиты противника.

— Но откуда они у немцев?

— Построили… у них было почти два года. За такой срок можно сделать многое!

Вайсмюллер про себя выругался. Ну, кто, скажите на милость, мешал ему повнимательнее просмотреть документы? Ведь наверняка там всё это было сказано! И тогда… тогда можно было бы выстроить диспозицию немного по-другому!

Впрочем, и сейчас ещё много можно сделать.

— И насколько же, по-вашему, может быть эффективен огонь этих канонерских лодок? — сухо осведомился вице-адмирал.

— Они, в принципе, могли открыть огонь и с большей дистанции… — пожал плечами Николаев. — Но ведь целесообразнее подпустить противника поближе, чтобы бить уже наверняка… впрочем, вам, как более опытному в морском деле офицеру, это ведь и так было очевидно с самого начала.

Мягко говоря, он сейчас «сохранил лицо» вице-адмиралу. Мол, он с самого начала был в курсе происходящего. И просто не мешал претворять в жизнь давно разработанный план.

Снова ударили пушки. На этот раз снаряды легли гораздо точнее, почти около бортов «черного корабля».

Нельзя сказать, что противник не оценил возникшей угрозы. Второй «утюг», прервав маневр, резко свернул к эскадре. И хотя дистанция была ещё слишком велика для ведения эффективного огня, его орудия выбросили в воздух снаряды.

Рванулись в самоубийственную атаку и катера с острова. И хотя их ударная мощь была явно недостаточной, недооценивать эту угрозу было бы неразумно.

— Группа три! — немедленно среагировал Вайсмюллер. — Атаковать торпедами корабль противника! Коммандеру Хорну и отряду катеров — прикрыть эскадру со стороны острова! Обратить особое внимание на береговые батареи!

И корабли эскадры развернулись в сторону второго из противников.

Вице-адмирал не стал задействовать в контратаке русские и немецкие корабли. Хотя именно они-то, как раз и могли нанести противнику ощутимый урон. Но именно этого там наверняка от него и ожидали.

Нет уж!

Добьем хотя бы одного…

— Есть попадание! — доложил динамик. — Корабль противника снизил ход!

А немцы, впервые за много лет получив возможность подтвердить былую славу, словно осатанели — их орудия вели огонь на пределе технических возможностей.

— Подводный взрыв в районе цели!

И вскоре второй снаряд разорвался на палубе «утюга»…

Но и ответные снаряды тоже находили свою жертву — пожары возникли уже на нескольких кораблях эскадры. Досталось и русским, даже их маскировка не помогла. Из-под радужных узоров пробивались струйки дыма…

— Попадание ракеты в «Генри Марка»!

И островные катера тоже не сидели в стороне. Да, атака далась им дорогой ценой — один из них потерял ход и азартно добивался сразу двумя противниками. Показали днище и два других — всё же огонь со стороны эскадры был плотным и неплохо организованным. Да, не работала радиосвязь между кораблями — но ведь для чего-то же существует конкретный порядок боевого построения? Тут все расписано заранее — кто и по какой цели ведёт огонь. В каждом конкретном случае, и в какой именно последовательности… Да и отсутствие влияния защитного поля островных генераторов тоже сказало своё слово — ракеты пошли и по атакующим. И им сразу же стало не до смеха.

Катера противника сбросили торпеды, пусть и с дальней дистанции, но опасность всё равно была нешуточной, пришлось прибегнуть к активному маневрированию, чтобы избежать возможного попадания.

А с палуб немецких кораблей ударили реактивные бомбовые установки — русские, между прочим…

И эффективно ударили! По крайней мере, одну торпеду им удалось подорвать. Правда… несколько других продолжили свой путь…

— Потери противника — три катера потоплены, один горит и тонет, два отвернули в сторону острова, — доложил дежурный офицер.

— Что у нас? — сухо осведомился вице-адмирал.

— Два попадания ракетами — «Генри Марк» горит.

Один фрегат вышел из строя, плохо…

Открыли огонь и американские корабли — эта угроза была вполне понятной и хорошо знакомой. С ней можно было бороться и весьма успешно!

Что и произошло — до кораблей торпеды так и не дошли.

Но вот другую задачу атаковавшие катера выполнили — сломать строй кораблей им удалось. И этим тотчас же воспользовались артиллеристы с «черных кораблей».

Сразу несколько судов получили попадания снарядами, темп стрельбы противника возрос весьма ощутимо!

Выполняя приказ вице-адмирала, корабли эскадры нанесли торпедный удар по второму «утюгу». А вот тут произошло неожиданное — «черный корабль» внезапно поднялся над водой!

— Почему он это сделал? — повернулся Вайсмюллер к «научному консультанту». — Вы же говорили, что эти, как их там… вайны, не прибегают к таким маневрам во время боя?

— Они тоже учатся, сэр! Не надо считать их тупыми головорезами. Противник весьма умён!

Он на секунду задумался.

— Попробуйте подрыв под днищем корабля… высота зависания весьма невелика, гидроудар при взрыве может нанести ему серьёзные повреждения!

Соответствующий приказ тотчас же был передан на корабли эскадры. Но увы… только один взрыв прозвучал в районе цели. Да и тот особого успеха не достиг — водяной столб вспучился неподалеку от борта. Понятно, что это не доставило врагу особого удовольствия, но огня тот так и не прекратил.

— Повторить атаку!

И новые торпеды устремились в сторону зловещего «утюга», который продолжал осыпать корабли градом металла.

А вот первому из противников пока что не везло…

Пристрелявшиеся немецкие артиллеристы долбили корабль противника новыми и новыми снарядами. Длинноствольные десятидюймовые пушки на практике оказались весьма эффективным оружием — их снаряды защитным полем не задерживались. Или, во всяком случае, не все.

Несколько попаданий уже были зафиксированы, а на корме противника полыхал неслабый пожар. У вас перенапряженный металл, у нас взрывчатка — посмотрим, что лучше!

Перед капитаном обстреливаемого немцами корабля встала дилемма — что делать? Десятидюймовки били с превосходящей дистанции, пушки «утюга» так далеко попросту не доставали. Канонеркам, в принципе, хватило бы и одного двухсотмиллиметрового снаряда, чтобы заставить их замолчать… но между ними и противником стояли русские корабли, которые тоже нельзя было сбросить со счетов. С их палуб периодически срывались ракето-торпеды, которые тоже представляли немалую угрозу, против которой и противопоставить-то было нечего! А вот заставить русских прекратить огонь, пока никак не получалось.

И корабль тоже «воспарил». Роняя с бортов потоки воды, он приподнялся над морем! Радужная дымка вокруг него показала, что защитное поле работает со всей возможной интенсивностью. Периодически по нему пробегала рябь — и в этот момент оттуда вырывались тяжелые чушки снарядов.

— Я ошибаюсь, или противник снижает напряжение поля в момент выстрела? — поинтересовался капитан авианосца.

— Вообще-то, на данный факт было прямо указано в тех документах, которые мы вам передали… Да и, упоминая про средства ПВО, я тоже обращал внимание на данный факт, — пожал плечами «научный консультант».

Яснее и не скажешь — Вайсмюллера только что «ткнули носом»! А всего-то и дел — внимательнее относиться к информации, которую предоставляют союзники! Но кто всерьёз воспринимал этих русских? А зря, как оказалось…

Пока вице-адмирал раздумывал, каким образом можно использовать полученную информацию, всполошился пост акустического контроля.

— Шум винтов подводной лодки по курсу сто семьдесят семь!

— Этого ещё не хватало… — пробурчал капитан авианосца.

— Получен сигнал! «Эхо-22»!

— Это свои! — утвердительно кивнул русский капитан первого ранга. — Сигнал соответствует!

— И всё равно! — покачал головой вице-адмирал. — Передать на корабли — вероятность торпедной атаки!

— Сэр!

— Здесь командую я! — отрезал Вайсмюллер. — Катеров с ракетами тут тоже никто не ожидал!

— Торпеда в воде!

— Акустикам! Определить координаты субмарины! Быть готовыми к открытию огня!

В комнате наступило тягостное молчание. «Научный консультант» поджал губы и что-то прошептал на ухо капитану первого ранга. Тот молча кивнул и отошел к связистам.

Эскадра между тем достигла точки поворота и приступила к выполнению маневра, который уводил её от возможной атаки со стороны острова.

— Закончен ремонт на взлетной палубе! — пришло сообщение по трансляции. — Возможен приём самолетов.

Взгляды присутствующих скрестились на Гаррисоне, но капитан авианосца только покачал головой.

— Пока на острове осталось ПВО, это будет чистой воды самоубийством!

— Но мы же накрыли там множество целей! Да и русские ракеты тоже нанесли удар по позициям противника на острове, — возразил кто-то из присутствующих.

— И среди пораженных целей были установки зенитных ракет?

— Ну…

— Вот когда будете на моём месте — тогда и принимайте решение! — резко возразил Гаррисон.

— Кэптэн! — это вмешался Вайсмюллер.

— Да, сэр!

— Поднять самолет! Мне нужна объективная картина происходящего! При наличии возможности — атаковать корабли противника!

— Но, сэр…

— Выполняйте приказ!

— Есть, сэр… — и капитан авианосца повернулся к пульту связи.

— Взрыв в районе цели номер два! — сообщила пост акустиков.

Впрочем, на мониторах это было и так заметно — неслабый столб воды ударил по второму «утюгу» из-под воды. Удар пришелся в район кормы и ощутимо толкнул громадное тело корабля. Да так, что выпущенные им снаряды легли здорово в стороне от цели.

— Это торпеда с подводной лодки! — усмехнулся капитан первого ранга Васильев. — У ваших торпед заряд существенно меньше!

— Угроза подводного нападения — отбой…

Нельзя сказать, что капитаны «черных кораблей» не оценили угрозу — скорость движения обоих «утюгов» увеличилась и к маневрированию они теперь прибегали чаще. Неизвестно, имелась ли там аппаратура обнаружения торпед, но с палубы открыли огонь автоматические пушки, обстреливавшие водную поверхность поблизости от бортов. Пытались ли они подобным образом предотвратить попадание торпеды или у них имелась какая-то иная задача, неизвестно. Но второй взрыв ударил спустя пару минут после первого.

И вот он имел уже куда как более серьёзные последствия — «парение» противника прекратилось, и он тяжело осел в воду, ощутимо накренившись на левый борт. При таком угле возвышения его орудия уже не могли доставать до кораблей эскадры. И поэтому «утюг» описал дугу, стремясь пустить в ход пушки правого борта. Правда, в процессе этого в него угодила-таки, наконец, ракета, запущенная с одного из кораблей эскадры.

— Усилить огонь! — тотчас же среагировал Вайсмюллер. — Защита противника не работает!

И корабли ударили!

Всем, чем могли.

— Зафиксировано два очага горения, — стараясь оставаться бесстрастным, произнес дежурный офицер. — Корабль противника изменил курс — идет прямо на нас.

То есть — прямо на авианосец. Капитан «утюга» не хотел уходить на дно, не поквитавшись с командиром эскадры.

С шипением сработала катапульта, выбрасывая в воздух самолет. Пилот, набрав высоту, заложил вираж, осматривая поле боя.

И тотчас же вспыхнул экран оповещения, а в наушниках прозвучал сигнал о работе локатора ПВО.

— Старт ракеты!

На этот раз пилот не стал испытывать судьбу, пытаясь уйти от неминуемой смерти. Хлопнули пиропатроны, сбрасывая фонарь кабины пилота, и в воздухе расцвел купол парашюта. Ещё оставалась надежда на то, что какой-то из катеров подберет его тогда, когда «гостеприимная» вода распахнет свои объятия навстречу.

Самолет, кстати говоря, не упал в воду самостоятельно. После того, как пилот покинул кабину, не успело пройти и нескольких секунд — и рванувшая в воздухе боеголовка осыпала фюзеляж снопом поражающих элементов. В воду рушились с неба уже пылающие обломки.

— Макс, — стиснул в руке микрофон фрегаттенкапитан Беренмайер, обращаясь к артиллеристу, — сосредоточьте огонь на корме противника! Там что-то хорошо горит, пусть этот праздник продолжается!

— Яволь, герр фрегаттенкапитан! — ответил капитан-лейтенант Больке.

Длинные тела пушек чуть шевельнулись, выискивая цель.

— Есть совмещение! — доложил штабс-боцман.

— Огонь! Отправьте ему рождественский подарок!

По цели вели огонь обе канонерки. Дистанция уже несколько подсократилась, и теперь снаряды противника падали в опасной близости от бортов. Но попаданий ещё не было, и артиллеристы кораблей работали в прежнем высоком темпе.

Д-д-дух!

И три тяжелых снаряда покинули стволы орудий.

Жизнь снаряда в бою коротка — несколько секунд. Иногда, если стрельба ведётся на большую дистанцию, чуть больше.

Но, в любом случае он успевает воспарить над морем, словно для того, чтобы обозреть корабли, которым таковое счастье недоступно. И вот уже оттуда, с большой высоты, разогнавшись изо всех сил, он устремляется вниз — туда, куда направила его воля наводчика и сила сгоревшего пороха.

Не каждый из них попадает в цель.

Большинство из них ждет холодная вода, которая с одинаковым равнодушием принимает в свои объятия всё, что ей достается. Снаряд или человеческое тело… корабль или утлая лодчонка, не сумевшие удержаться на поверхности — ей всё равно.

Но двум стальным «подаркам» от немецких артиллеристов сегодня повезло — они достигли именно той цели, куда их и отправили.

Проломив металл палубы, они устремились вниз — в недра корабля. А внутри неумолимо работал механизм взрывателя, отсчитывая доли секунды до того, как он должен выплеснуть затаённую до времени ярость взрывчатого вещества.

Общеизвестно — немцы хорошие механики. И на этот раз они снова подтвердили своё высокое мастерство.

Взрыв вывернул палубный настил, разбросав вокруг пробоины искалеченные тела членов экипажа и изуродованные детали механизмов. А вслед за тяжелым ударом разрыва, вскрывшим палубу, эхом прозвучал и второй взрыв — на этот раз около борта, куда проник второй снаряд.

Как иногда говорят — в образовавшуюся пробоину легко мог проехать грузовик.

Но откуда ему взяться в море?

Грузовики, как известно, по воде не ходят…

И поэтому, ввиду отсутствия автомашины, внутрь корабля хлынула вода — вот её-то как раз хватало…

Но всё же это был достаточно большой и прочный корабль. Несмотря на поразившие его торпеды и почти десяток тяжелых снарядов, он не вышел из строя и не прекратил огонь. На его корме полыхал пожар, делая невозможной стрельбу из одной из башен, он сам опасно накренился на борт и принял изрядное количество забортной воды. Но — остальные его орудия вели стрельбу, а мощные механизмы влекли «утюг» вперед.

Угроза была слишком очевидна — и русские эсминцы раздались в сторону. Противостоять столь грозному противнику в бою на коротких дистанциях никто из них не мог — пара удачно положенных снарядов… и эсминец можно было отправлять в капитальный ремонт. Если ещё удастся дотащить его до порта…

На таких расстояниях их маскировка уже не обеспечивала обман глаз наводчиков противника. Если уж артиллеристы «черного корабля» ухитрялись попадать и со значительно большего расстояния, то вблизи вообще было нечего ловить.

Но оставались ещё и ракето-торпеды!

И поэтому, разойдясь в сторону, словно отступая перед непобедимым врагом, оба эсминца дали залп всеми имеющимися установками.

Палуба «утюга» словно взорвалась!

В отличие от своего, потопленного в Севастополе, систершипа, этот корабль был буквально утыкан малокалиберной артиллерией и реактивными бомбовыми установками. И это было понятно — «гости» сделали выводы из полученной ими информации…

В сторону атакующих ракето-торпед протянулись трассы скорострельных автоматов, а в воде, ставя стену перед подводными убийцами, рванули снаряды РБУ. Специалисты эсминцев тотчас же засекли работу вражеской РЛС — противник тоже не лаптем щи хлебал…

А акустики услышали в воде сигналы систем противодействия торпедному нападению. Капитан «утюга» понял какие-такие ракеты вдруг начали падать в воду неподалёку от его корабля. И если раньше подобные действия (подрывы под днищем) были совершенно необъяснимыми, то теперь всё встало на свои места.

Из восьми выпущенных ракето-торпед до цели дошла только одна.

Она ударила «черный корабль» в правый борт, сделав там ещё одну пробоину. Скорость зловещего «гостя» снизилась — но незначительно. Добавился крен на правый борт — и этим всё вроде бы и ограничилось. Во всяком случае, если смотреть снаружи…

А вот ответный снаряд разворотил надстройки эсминца, вынудив того резко отвернуть в сторону.

Вокруг «утюга» встали водяные столбы — 152-мм орудия русского крейсера бросили на чашу весов всю свою мощь. Последний козырь русско-немецкой эскадры.

Их было немного — всего четыре. Но зато боезапас для них был разработан специально для противодействия кораблям «гостей». Высокоскоростные, с реактивными ускорителями, снаряды имели неплохую бронепробиваемость. И пусть они не отличались высокой точностью попадания, зато урон могли нанести весьма серьёзный.

И нанесли — ещё одна из башен «черного корабля» прекратила огонь.

Задымил и отвалил в сторону второй эсминец — на его палубе разгорался пожар.

А окутавшийся в свою очередь дымкой маскировки крейсер, легко скользнул в сторону, обходя противника сбоку. Из дымки вырвались огненные стрелы — ракето-торпеды на борту ещё имелись…

— Есть совмещение! — коренастый штабс-боцман энергично кивнул, как бы подтверждая свои слова действием.

— Огонь! — негромко произнес фрегаттенкапитан.

Борт развернувшегося к новому противнику «утюга», представлял собой неплохую мишень…

— Пробоина в левом борту, — сухо оповестил динамик. — Кормовая ракетная установка выведена из строя. Поступление забортной воды в жилые отсеки.

— Аварийно-спасательной партии принять меры по устранению полученных повреждений! — капитан первого ранга Хазин внешне оставался невозмутимым.

— Есть!

Крейсер накренился на правый борт, выполняя поворот.

Отлично, мы его завели!

Пышущий жаром орудийных стволов, зловещий «гость» наваливался на неразумного противника.

Меньший калибр пушек, меньшая численность — да их и установили-то не так уж и давно! А уж броня, по сравнению с «черным кораблём»… слезы, а не броня!

— Что с «Гневным»? — не отрывая взгляда от разворачивавшейся вслед за крейсером громадиной, поинтересовался Хазин.

— Пусковые установки выведены из строя, работать может лишь орудием и «АК-630», — доложил вахтенный офицер.

130-мм? Тоже, в принципе, не так уж и плохо…

— «Сметливый»?

— Две пробоины ниже ватерлинии, обильное поступление забортной воды. Пожар в кормовых отсеках. Скорость снижена до пятнадцати узлов. Готов к открытию огня — остались ещё четыре ракето-торпеды.

— Команда «Сметливому» — атаковать противника ракето-торпедами! Нанести удар ПКР! Гарин! — повернулся каперанг к командиру БЧ-2.

— Я!

— А ну-ка, пощупайте нашего гостеньку! Пора хлопнуть его чем-нибудь основательным!

Под «основательным» понимались противокорабельные ракеты. Использовать их раньше, как это уже сделали американцы, никто и не собирался. Как работает защитное поле, капитаны кораблей представляли достаточно хорошо — ракеты попросту не имели шансов. Вообще никаких.

Но теперь… теперь, когда оно уже не задействовано в полную силу…

Да, эсминцы сейчас малоэффективны, ввиду большого количества повреждений, но сам-то крейсер относительно цел! И не утратил боеспособности. И что особенно важно, может вести бой! Боезапас в наличии — и мы ещё посмотрим, кто кого сожрёт!

— Залп!

Но противник был ещё опасен — дымка защитного поля чуть «смазала» контуры «утюга». Из шести ПКР до цели дошла всего одна.

Хотя… и одна такая ракета могла натворить немало бед.

Она и натворила…

— Противник потерял ход! Увеличивающийся дифферент на корму!

— Добавьте ему! — Хазин стиснул кулаки. — Он потерял ход, этим надо воспользоваться!

— Есть совмещение! — штабс-боцману передалось общее возбуждение, и он облизал внезапно пересохшие губы.

Длинные стволы орудий вытянулись в сторону замершего на воде противника.

— Огонь!

Канонерки чуть качнулись на воде от одновременного залпа всех шести орудий.

Просевший кормой «черный корабль» утратил ход. Но, вследствие этого получил и небольшое преимущество — его носовые орудия поднялись чуть выше расчетного угла возвышения. И командир корабля немедленно этим воспользовался!

— Попадание в «Франца Меера»! Два снаряда! Пробоина в машинном отделении, теряет ход! Пожар в носовых отсеках! — сообщения сыпались фрегаттенкапитану со всех сторон.

— Свяжитесь с Гофманом, уточните боеспособность его корабля, — Беренмайер постарался сохранить невозмутимость. Ведь обе канонерки — это наспех переоборудованные транспорты! На них практически не имелось бронезащиты, да и живучесть оставляла желать лучшего…

Получив запрос от старшего командира, корветтенкапитан Гофман, долго не раздумывал.

— Ханс, стрелять мы ещё можем? — повернулся он к помощнику.

— Так точно, герр корветтенкапитан, можем! Двумя орудиями.

— Тогда так и передайте — готов поддержать двумя орудиями. Темп стрельбы приказываю довести до максимально возможного! Пока нас не разломали на куски, мы ещё заставим кое-кого вытирать кровавые сопли!

Да, этот корабль был очень силён… Прикрыт броней и защитным полем. Живуч и крепок на рану — если вообще так можно сказать не про живое существо.

Но всему есть предел — имелся он и здесь. И фанатичное упорство команды не способно восстановить повреждённые узлы и механизмы, к сожалению, для этого требуются ещё и другие вещи. Фанатизм не заменяет электросварки и не способен остановить поступление забортной воды усилием воли.

Удар боеголовки ПКР, весившей почти тонну, оказался очень силен… А тут ещё, прямо в борт, пришло сразу два крупнокалиберных фугаса от немцев — прощальный привет с «Франца Меера».

— Корабль противника прекратил огонь! Сильный дифферент на корму, заваливается на левый борт, — сообщил динамик.

— Он тонет? — поинтересовался вице-адмирал.

— Да, сэр! — энергично кивнул дежурный офицер, наблюдавший за этим противником. — Его расковыряли так, что там почти не осталось живого места. Он потерял ход и больше не сопротивляется. Русские смогли попасть в него даже противокорабельной ракетой! Капитан Хазин запрашивает распоряжений, его корабли готовы оказать нам помощь.

— Да, это было бы весьма кстати… Пушки немцев нам бы сейчас очень пригодились!

Вайсмюллер был прав, ситуация на этом фланге была весьма угрожающей. Снаряды с повреждённого торпедой «черного корабля» уже начинали падать неподалёку от авианосца.

«Утюг», несмотря на все усилия эскадры, упорно пробивался к флагману, и, казалось, ничто и никто его остановить не способен. От ещё одной торпеды он как-то ухитрился уклониться — она бесполезно рванула метрах в двадцати от борта. Понятное дело, что и такой разрыв что-то там мог повредить… но на способности корабля вести огонь это пока не очень-то отразилось. Все девять орудий корабля продолжали извергать смертоносный металл.

Получив команду флагмана, крейсер и эсминец повернули в его сторону. Легли на новый курс и канонерки. Около тонущего корабля остался только сильно повреждённый «Гневный», эту задачу он выполнять был вполне способен. Несмотря на то, что орудия «черного корабля» уже молчали, исключать каких-либо неожиданностей с его стороны было невозможно. И поэтому единственное 130-мм орудие эсминца продолжало методично всаживать снаряд за снарядом в тонущий корабль.

Кстати… никаких попыток команды корабля спустить шлюпки или покинуть борт «утюга» заметно не было. Более того — в какой-то момент с его палубы вдруг ударили скорострельные автоматы!

Бесполезно — их огонь особого вреда противнику не нанёс, а вот ответные снаряды рванули над палубой, сметая стальной метлой осколков членов орудийного расчета.

— Неопознанный корабль назовите свою принадлежность!

Наблюдатель даже глаза протёр! Только что, вот прямо секунду назад, никого ведь не было!

И вот — нате вам… Серые волны рассекает громада военного корабля! Он не одинок — в кильватере за ним следовал ещё один — почти точная копия головного.

Взвыли сигналы тревоги на постах береговой охраны, срывая с мест личный состав.

Выскочили на улицу и артиллеристы 102 береговой батареи — той самой, что стояла на Статен Айленде.

Боевая тревога!

Не первая, надо сказать — они в последнее время что-то зачастили…

Но, так или иначе — а действовать надо быстро!

«Готовность!» — высветилось сообщение на экране мобильного телефона.

Зажужжали электромоторы, раздвигая крышу фургона.

— Пошёл!

И стартовал с крыши дома квадрокоптер. Внешне — простая китайская игрушка — всего двести с небольшим баксов! Но она умеет летать и способна передавать оператору изображение. А больше ничего не нужно, всё остальное мы и сами можем сделать.

Засветился монитор в кузове фургона, побежали по нему кадры. Аналогичный стоял на крыше у оператора, так что он мог видеть то же самое, что и сидящие в кузове люди.

Игрушка, повинуясь указаниям с земли, скользнула над крышами домов, внизу пронеслись жидкие деревца небольшой рощи.

— Вижу цель!

По странной иронии судьбы эти слова прозвучали почти одновременно на батарее — и в фургоне. Бывает же…

А идущие по заливу корабли внезапно окутались дымом от выстрелов — тяжелые снаряды ударили по городу.

Капитан Хорн швырнул телефонную трубку — никаких команд уже не требовалось.

— Цель — корабли противника! Наводить по головному!

Тренированная память позволила быстро выдать на орудия все потребные для наведения данные. Командиру батареи не было необходимости сверяться с аппаратурой, чтобы проверить собственные выкладки, экран локатора светился ровным белым светом — помехи забили весь канал. Хорошо, что подобные вещи предполагались с самого начала, именно поэтому и виднелись на фарватере не очень-то приметные буйки…

— Огонь!

Тяжелые 2С7 (подарок русских, между прочим!) выплюнули в воздух фугасные снаряды. 203-мм — тот ещё аргумент…

— Огонь!

А вот в фургоне запоздали… батарея ударила раньше.

Да, у тех, кто поднял в воздух квадрокоптер (не совсем, разумеется, чистый Китай… тот давно уже валялся бы где-нибудь в кустах, потеряв управление) не располагали, конечно, такой огневой мощью. У них не имелось крупнокалиберной артиллерии.

Но кто сказал, что минометная мина — это неубедительный довод?

Надо думать, он сам под минометным обстрелом не сидел! А, учитывая много большую скорострельность…

На огневые позиции 2С7 обрушился стальной град. Мины взрывались вокруг установок, стегая осколками по броне и скашивая незащищённых членов артиллерийского расчёта. Кто сказал, что с береговыми батареями можно бороться только артиллерией боевых кораблей? Быстро вы, господа хорошие, забыли Севастополь! Именно там это и было опробовано в первый раз!

Склероз — опасная болезнь!

Здесь не имелось толстой башенной брони, артиллеристы даже противопульных щитов не имели. Но — они продолжали свою работу.

Вокруг головного корабля встали водяные столбы — почти накрытие! Со второго залпа, между прочим!

Но он не изменил курс и не прекратил вести огонь по прежней цели. Его командир был твердо уверен в том, что с береговой батареей разделаются и без него.

— Бертон! Снаряд!

Капитан давно уже покинул наблюдательный пункт. Да, его бетонную крышу мины не смогли бы пробить. И он, оставаясь в сравнительно безопасном укрытии, мог бы и дальше командовать… только кем?

Более трети личного состава батареи было выведено из строя, одно орудие получило прямое попадание и не могло вести огонь. Но оставалась ведь ещё одна пушка! И сейчас, все, кто мог ещё хоть что-то сделать, укрылись поблизости от орудия. Как же своевременно он, командир батареи, дал указание вырыть на огневых эти самые ровики и окопчики. Вышестоящее начальство, увидев такую самодеятельность, только плечами пожало — ну, раз уж вам охота так напрягать личный состав… в эпоху высокоточного оружия…

Ну, кто, скажите на милость, мог вообще предположить, что позиции батареи (рядом с Нью-Йорком, вообще-то…) будут обстреливать из минометов? Это в США?

Завывая сиренами, неслись по узким улочкам полицейские автомобили. Скорее! Успеть!

Но те, кто затеял обстрел батареи, совсем уж круглыми дураками не являлись…

В двух местах, при проезде патрульных машин, рванули заминированные автомобили. И в одном месте — весьма успешно. Полицейскую машину развернуло и отбросило к стене. Из изрешеченного поражающими элементами (болтами и гайками) салона так никто и не вышел, а проезд по улице стал вообще невозможен — отброшенный автомобиль перегородил больше, чем половину трассы.

Экипаж второго патруля даже не успел обрадоваться тому, что взрыв прозвучал за его спиной. Да, обрушилась часть дома, да завалило почти всю улицу… но их-то не зацепило!

Однако здесь, совершенно неожиданно для патрульных, из припаркованного неподалёку от этого места фургончика ударил тяжелый пулемет. Старый добрый «Браунинг» — он почти мгновенно превратил блестящий и сверкающий огнями полицейский автомобиль в дымящуюся развалину. Вот тут тоже не повезло никому…

Разумеется, берег ответил — было из чего… Те, кто по своей наивности или по упёртому пацифизму, не замечают мимо каких-таких домиков и строений они проезжают ежедневно и, что это за странные сооружения нагородили неподалёку от обиталища дядюшки Джима — суть непроходимые идиоты. Которые, мало того, что ничего не понимают в государственных делах, так ещё и требуют чего-то и вовсе несбыточного! Мол, а не лучше бы на этом красивом месте, снеся к чертовой бабушке эти странные сооружения, которые только обзор загораживают, поставить новый дом? Вполне возможно, впрочем, что как раз эти-то люди идиотами вовсе и не были… Бизнес, это ведь такая хитрая штука… по-разному может себя проявлять… Но возмущение и те и другие вызывали нешуточное — причем, много где. Занимайтесь своим делом, платите налоги (это главное!) и оставьте серьёзные вопросы тем, кто реально в них что-то понимает!

А вот сегодня пришлось это доказывать…

Понятное дело, что по «черным кораблям» вели огонь не только русские 2С7 — имелись и другие орудия. И не только орудия.

Да, вот вся беда-то как раз и заключалась в том, что только русские пушки могли нанести противнику существенный ущерб.

Нельзя сказать, что по «утюгам» не попадали — многократно.

Вполне возможно, что даже и защитное поле тоже где-то там пробивалось. Что-то же там у них на борту моргало же?

Стартовали и ракеты.

Но уже после того, как одну из них, непостижимым образом вдруг развернуло прямо на стоящие в гавани суда… Да не куда-нибудь — а прямо в бок танкеру! Хорошо ещё — не столь крупнотоннажному!

Словом, ракет больше не было.

А так — даже устаревшие «Тоу» постарались использовать! Правда — с вполне прогнозируемым нулевым результатом.

От пристани рванулся в самоубийственную атаку одинокий катер, из вооружения имевший только пулемет на баке. Как ни странно, но он даже смог приблизиться к одному из «утюгов» на дистанцию огня! И он успел-таки это сделать! Правда, стрелок дал всего две-три очереди — после этого с борта «черного корабля» ударили скорострельные установки, и храбреца, вместе с его катером, буквально разорвало на части. Снарядов комендоры противника явно не жалели.

И все это зрелище госсекретарь США Роберт Доунс вынужденно наблюдал по телевизору совместно с не самым приятным визитером. А что поделать? Дипломатический протокол, черти б его ели… Отменять официальную встречу, вот так, внезапно, и пары слов ещё не сказав…

Нельзя.

Но если уж и допустить тут присутствие постороннего, то уж никак не этого… хотя, что он может увидеть сейчас такого, о чем к вечеру не завопит вся мировая пресса? А госсекретарь США не имеет права «терять лицо» ни перед кем. Даже перед вождём людоедского племени из глубин Амазонии, если тот каким-то чудом вдруг попадёт в этот кабинет.

А на экране горело здание ООН, из окон рвались клубы дыма. Ловкий кинооператор ухитрился поймать в кадр выпавшего из окна человека и крупным планом показал его последний путь — до тротуара.

— Ужас… — вздохнул визитер.

— И это говорите мне вы?! — удивился Доунс. — Вы, чья страна, несомненно, приложила руку и к сегодняшнему происшествию? Да я просто теряюсь — с чего начать?

Посол Австралии Джодия Фокс печально улыбнулся.

— Сэр Роберт, вы можете начинать с чего угодно. Надеюсь, я смогу удовлетворить ваше любопытство.

Вот даже как?

Госсекретарь слегка удивился.

— Так вы и эту встречу запросили именно на данное время, учитывая… — он кивнул на телеэкран.

— Ну, во-первых, мистер госсекретарь, эту встречу вы назначили сами. При этом ваши помощники проигнорировали мою просьбу, которая последовала чуть раньше. Впрочем, вас самого, какой вариант ответа с е й ч а с устроил бы больше?

А вот это был удар мастера!

Британская школа, да…

Доунс как-то даже потерялся с ответом, чем дал собеседнику время посмотреть на ещё один пожар, разгоравшийся на телеэкране.

Наконец, хозяин кабинета собрался с мыслями.

— Поясните ваши слова, — сухо прокомментировал он реплику австралийского посла.

— А что тут пояснять? — пожал плечами Фокс. — Крупнейший город сильнейшей страны мира, главы НАТО — атакован среди белого дня всего двумя военными кораблями! Которые, и я в этом не сомневаюсь, выполнив свою задачу, попросту уйдут. Безнаказанными! И где вся ваша военная мощь? Где самая могучая армия земного шара и непобедимый военно-морской флот? Отчего же они не спешат защитить с в о й город?

— Вы забываетесь, сэр!

— Ничуть! И, хотя это чудовищно произносить именно сегодня, я рад, что увидел на телеэкране не Сидней или Мельбурн. Да — жуткая трагедия! Да — сильно пострадавший город. И я официально, от лица правительства своей страны, выражаю, в вашем лице, народу США свои искренние соболезнования! Но — это не м о й город! А он вполне мог оказаться на его месте…

Госсекретарь наклонил голову набок.

— Подробнее, пожалуйста…

— Когда к вам, вечером на окраине, подойдут незнакомые парни с обрезами и вежливо попросят сдать в аренду старый сарай, которым вы давно не пользуетесь, как долго вы будете им возражать? Особенно в том случае, когда узнаете в них тех самых головорезов, что недавно убили шерифа и сильно надрали холку его помощникам. Да, они там тоже кого-то потеряли… но это не сильно сказалось на их гоноре.

— Обращусь в полицию.

— Полиция и свой-то офис от них защитить не в состоянии, как оказывается…

— Интересные у вас, однако, рассуждения…

Фокс печально вздохнул.

— Сэр Роберт, вам хорошо вести разговор с позиции сильной и могущественной страны. Которую все уважают и побаиваются. Но даже вы не можете сейчас нанести ядерный удар по кораблям противника в своём порту. Да, вероятнее всего, вы их потопите. Но что станет с городом? А что вы хотите от нас? Мы не располагаем столь мощными вооруженными силами, наш военно-морской флот — слабое отражение вашего. Вы скажете — НАТО! Ок, но даже сильная объединенная эскадра вашего, немецкого и русского флотов с большим трудом смогла взять верх всего над двумя противниками! При этом, насколько мне известно, последующего сражения она уже не выдержала бы. Один из повреждённых кораблей вы ведь и сами затопили на обратном пути, так? И в свете всего этого, у меня и у правительства моей страны возникают очень большие сомнения в том, что для нашей защиты НАТО ухитрилась бы где-то изыскать куда как более существенные силы!

— Следует ли понимать ваши слова таким образом, — сухо произнес госсекретарь, — что ваше правительство отказывается приносить свои извинения за произошедшее?

— Да, сэр Роберт. Мы не собираемся извиняться. Да и за что, собственно говоря? В военный союз, направленный против вас мы не вступали, территория острова была абсолютно законно сдана в аренду частной фирме, американской, кстати говоря! Мы не осуществляли поставок запрещённых материалов, не передавали какую-либо информацию… Ведь ваши специалисты ничего подобного так и не нашли?

— А ваши граждане, которые вели огонь по нашим военнослужащим?

— Частные лица, не находящиеся на государственной службе. Вы бы лучше Украину бы поспрашивали — там целый дивизион их ПВО стоял! В форме и со знаками различия, между прочим!

— Среди погибших нашлись лица с шевронами ваших спецподразделений.

— Отставники. Имеют право. И у вас такая практика есть… Мы уже предоставили соответствующим службам госдепартамента их личные дела — там все предельно прозрачно и ясно. Они все уволились с государственной службы задолго до произошедших событий.

Доунс хмыкнул.

— Послушать вас, мой друг, так вы и вовсе — пострадавшая сторона! Только пожалеть остается! И ни в чем вашей вины нет, все действия законны и правильны…

— Это, кстати, уже подтвердили ваши юристы — мы передали им копии заключенных договоров. Все претензии могут быть высказаны только к фирме-арендатору. Вот в её действиях присутствует целый букет всевозможных нарушений.

— Интересно, почему об этом стало известно только сейчас?

— Полагаю, ваши службы разберутся. Фирма американская, её глава — Билл Аткинс, достаточно известный человек, общественный активист… Полагаю, что у вас не возникнет проблем его опросить.

— И вы, мистер Фокс, реально полагаете, что вам все это сойдёт с рук?!

Австралиец кивнул на телеэкран.

— Мистер госсекретарь, вы видите эти два корабля?

— Ну?

— И вы видите, что они творят с вашим городом? Всего два корабля?

— Что из этого следует?

— А я их видел девять — и напротив нашего берега. И хорошо понимал, чем закончится наше упрямство в уступке им этого маленького островка. Да, разумеется, все цивилизованное человечество в очередной раз содрогнулось бы от ужаса и негодования… высказало искреннее сочувствие и соболезнование… даже оказало бы помощь в разгребании завалов и похоронах погибших! Кто-то, наверное, неплохо потом на этом заработает! Но «черные корабли» тем временем наведут орудия на другой город… И вскоре выражать сочувствие станет уже некому. Мы очень не хотим воевать и боимся такой войны.

Австралиец встал и откланялся.

Но оставлять за ним поле боя?!

Дудки!

— Интересно, что скажут страны Содружества по этому поводу? — так сказать, «парфянская стрела» Доунса.

— А правительство Ее Величества давно уже в курсе происходящего, мистер госсекретарь…

«Парфянская стрела» со звоном ударилась в подставленный щит и, отскочив, ужалила самого стрелка!

«Черные корабли» ушли.

Да, их отход был нелегким — берег использовал всё, что только было возможно. Одних ракет, после того, как корабли отошли в море на тридцать миль, и вероятность случайного попадания отклонившейся ракеты в какой-нибудь важный объект резко снизилась, было выпущено более ста штук. Нескольких попаданий достичь-таки удалось. Тряхнули стариной и ВВС — поднятый по тревоге «Б-52», опорожнил бомбоотсеки с большой высоты. И вот тут попадание, по крайней мере, одной двухтысячефунтовки было зафиксировано на камеры бомбардировщика. Этот снимок (и в самом деле эффектный) тотчас же попал на страницы почти всей прессы. И действительно — окружённый плотным кольцом разрывов «утюг» почти наверняка должен был пойти на дно от таких повреждений. Должен был — но не пошёл, корабль не находился в это время в воде… А воздушная прослойка основательно снизила эффективность ударной волны.

Пилоты сделали максимум возможного, и не их вина, что результат оказался меньше ожидаемого — они старались. Достичь такой точности бомбометания с большой высоты способны только русские и их новыми прицелами. А для всех остальных — так и вовсе задача практически невыполнимая — но они смогли!

А в какой-то момент от операторов радаров и пилотов самолетов-разведчиков поступил сигнал — «Цель не наблюдаем».

«Черные корабли» включили на полную мощность генераторы полей. Собственно говоря, это можно было бы сделать и раньше, но — так не произошло.

Почему?

Данный вопрос продолжал терзать умы членов президентской команды, когда они собирались на экстренное совещание в Ситуационном центре.

Его и задал всем собравшимся президент.

— Это был декларативный жест — «мы вас не боимся!», — предположил заместитель начальника Объединённого штаба, вице-адмирал Лански. — Похоже, нас хотели демонстративно унизить — и во многом им это удалось…

— Соглашусь, — кивнул его коллега-пехотинец. — Весь этот налёт — одна большая показуха. Военных целей поразили мизерное количество, зато по городу отстрелялись со всем прилежанием.

Да, подумалось многим из собравшихся, этой цели противник достиг с несомненным успехом. Здание ООН так и не смогли потушить до сих пор, ему был причинён громадный ущерб. Полыхали пожары и в портах. Там продолжала гореть разлившаяся нефть, а угроза взрыва танкера так и не была устранена до сих пор.

Падение крупнокалиберных снарядов на улицах привели к массовой панике и большому количеству пострадавших. Город не помнил такого со времён и вовсе незапамятных! Потери были не только от осколков и взрывной волны, сколько от последствий возникшей после этого паники. В город срочно вводились части национальной гвардии — во многих районах уже вспыхнули беспорядки со стрельбой и насилием. Появились даже новые очаги пожаров.

Только предварительные подсчеты давали страшные цифры — более восьмисот погибших! Около пяти тысяч раненых — и это число все время росло.

А материальный ущерб грозил достичь и вовсе астрономической цифры. Высказывания советников рисовали уж совсем мрачную картину.

— Ряд страховых компаний отказываются производить страховые выплаты — такие случаи условиями страховки не предусмотрены. Что, в свою очередь, приведёт к неминуемому банкротству множества компаний и предприятий. Производить устранение последствий своими силами и средствами они не в состоянии. По имеющимся сведениям, страховые компании срочно пересматривают условия предоставления своих услуг, что вызовет их существенное подорожание. На бирже зафиксирован обвал курса акций множества компаний, — сообщил один из советников президента.

— Профсоюзы пожарных и медицинских работников настаивают на применении повышенного коэффициента — работа их сотрудников производилась в условиях боевых действий, а это предусматривает введение надбавки за риск…

— Полностью парализована работа морского порта и морвокзала…

— Затруднения в работе железнодорожного вокзала…

— Остановлено движение на нескольких участках сабвея — не устранены последствия артобстрела…

«Входящий звонок по системе Скайп, абонент неизвестен» — высветилось сообщение на дисплее.

— Слушаю вас! — привычно-вежливо ответил оператор.

— Парень, это Билл Аткинс говорит! Дай-ка мне сюда своего босса!

— Простите, сэр, но кого именно вы имеете в виду?

— А я разве звоню не в Белый дом? Или в справочнике указан неправильный номер? Кто у вас тут главный босс?

— Вы имеете в виду президента Соединенных штатов?

— А здесь есть ещё кто-то, кто отдает приказы уже ему?

— Простите, сэр, но президент сейчас проводит совещание…

— От которого ему придётся оторваться, если он хочет выслушать кое-что действительно важное!

— Извините, сэр, но я не могу этого сделать. Вы можете оставить своё сообщение, и о нём будет незамедлительно доложено. С вами…

— У тебя связь с департаментом полиции Нью-Мексико есть?

— Разумеется, сэр.

— Вот и свяжись с ними. Там ты быстро поймёшь, что серьезных людей надо слушать сразу. Запомни время — сейчас одиннадцать часов и две минуты. Нужное вам время — плюс пять минут. Всё. Через десять минут я тебе перезвоню… — и в трубке пискнул сигнал отбоя.

Прямо с экрана оператор набрал телефон департамента полиции указанного города. Трубку поднял дежурный офицер. На вопрос о том, что должно произойти в то время, что указал неизвестный, он только удивлённо хмыкнул.

— Ничего. У нас не запланировано никаких специальных мероприятий в течение ближайшего часа.

— Осталось две минуты. Подождём.

— Как вам будет угодно, сэр… Сейчас!

Что-то зашумело, какие-то крики… звонки телефонов…

— Сэр, взрыв большой мощности на нефтепроводе! Масштабы разрушений устанавливаются!

Следующий звонок Аткинса с нетерпением ожидало уже несколько человек.

— Ну? — говорящий был на удивление спокоен. — Моё послание до вас дошло, или требуется дополнительная аргументация?

— Сэр, вы хотите о чём-то поговорить?

— А это ещё кто?

— Я сотрудник администрации президента Соединенных штатов. Моё имя…

— Меня совершенно не интересует! И разговаривать я буду только с вашим главным боссом. Ну?!

— Но мистер президент сейчас чрезвычайно занят! У нас произошли трагические события…

— Именно по этому поводу я и звоню, недоносок! Мозги включи! Или мне ещё что-нибудь взорвать?! — разозлился собеседник.

— Я переключаю вас на президента.

— Сделай, будь так добр, чтобы мы могли видеть друг друга, я даю картинку…

Когда на большом экране, который висел над совещательным столом в Ситуационном центре, появилось изображение пышноусого румянощекого здоровяка, находившиеся в помещении люди озадаченно замолчали. Кроме президента США и парочки его советников, никто не был в курсе последнего разговора.

— Мистер Аткинс, президент Соединённых штатов Америки вас слушает.

Здоровяк с интересом осмотрел помещение и, увидев президента, кивнул ему в знак приветствия.

— Мистер президент, чтобы сразу снять все недоговорённости — я за вас не голосовал! И являюсь вашим стойким и последовательным противником. Однако! — он поднял палец к небу. — Я являюсь патриотом своей страны! Не в том, разумеется, состоянии, в которое вы лично и большинство вашего окружения её превратили. Это понятно?

— Да, мистер Аткинс, — кивнул президент. — Я уважаю ваш выбор, независимо от того, каким он является. Мы — свободная страна!

— Был когда-то наш народ свободным… пока всякие умники не вмешались… — не принял линию разговора усач.

— Мистер Аткинс! — вмешался в разговор советник по безопасности. — Вы хотели нам что-то сказать?

— Кто это такой? — неприязненно покосился на него тот.

— Я советник по национальной безопасности! Джим Мюррей, к вашим услугам!

— А… так это ваша подпись стоит на большинстве бумаг, которые разваливают нашу страну…Вы мне не интересны, сэр! Однако — к делу! Ронни!

В кадре появился ещё один персонаж. Хладнокровный и невозмутимый — от экрана словно холодом повеяло. Короткая стрижка, полувоенный комбинезон, широкий пояс с какими-то приборами. Узкие, близко посаженные глаза, прямые брови, тонкие, плотно сжатые губы.

— Позвольте представить, — раскланялся перед объективом Аткинс. — Эти парни зовут себя вайнами. Что-то в них есть от джапов, но это ребята конкретные и не маменькины сынки. Тут никому не нужно вытирать сопли. Ронни, будь так добр, скажи господам что-нибудь по-вашему… а то, с них станет объявить всё это цирком.

Вайн улыбнулся! Совсем по-земному, на секунду он вдруг стал каким-то понятным и даже близким.

— Аге. Нирея мор соулт. Оолер. Керемгенси арен, — он осмотрел зал совещаний. — Мне было интересно вас видеть всех.

В зале наступила мертвая тишина, только шуршали вентиляторы охлаждения многочисленной аппаратуры.

Президент молчал, молчало и все его окружение.

— Э-э-э… мистер Ронни, мы также рады вас видеть! И приветствовать в вашем лице… — нашелся, наконец, президент.

— Найр! — поднял руку вайн. — Не рад. Не привет. Я вас вижу — это хорошо. Вижу вас прямо — это правильно. Вы поймете то, что мы хотим вам сказать.

И он отступил назад, дав место у камеры Аткинсу.

— Вопросы? — поинтересовался тот. — Чтобы не было недопонимания — Ронни не чиновник ихнего госдепа, он военный инженер. И никаких переговоров вести не уполномочен.

Камера описала полукруг. И стали видны ещё несколько соотечественников вайна. Они выполняли какую-то работу. Копались в земле, помогали возводить какие-то конструкции. По соседству с ними работали самые обыкновенные люди. Многие — в военной форме и с оружием.

— Ваши спецы, мистер президент, небось, сейчас себе вены сгрызли, пытаясь установить наше местонахождение. Успокойте их, тут тоже собрались не выпускники воскресной школы — у вас ничего не выйдет. Не тратьте понапрасну время, лучше слушайте. Дважды тут никто ничего повторять не собирается.

— Мы вас внимательно слушаем! — успокоил его президент.

А на угловом мониторе тем временем появилось личное дело собеседника.

«…Билл Морган Аткинс, год рождения… штат Техас. Ветеран сил специальных операций, 26 лет безупречной военной службы, участник множества операций, как внутри страны, так и за рубежом. Старший уорент-офицер 4 класса, уволен „с почетом“…»

Список наград бывшего уорент-офицера занял почти половину экрана. Судя уже только по нему, даже не вдаваясь в прочие, никому ничего не говорящие названия миссий и операций, можно было сделать вывод о том, что собеседник президента был далеко не новичком в военном деле.

Имелись там и иные, для постороннего глаза ничего не значащие пометки. Но глядя на то, как внезапно побледнев, схватился за телефонную трубку один из представителей министерства обороны, присутствовавшие в комнате люди почувствовали — что-то не так! Что-то о ч е н ь сильно не так!

— Так вот, мистер президент! — усач прошелся перед камерой. — Чтоб вы понимали — я тут не один такой патриот. И нам всем, кто проливал кровь за свою страну, а не лил чернила ведрами, как большинство ваших советников, всё, что тут происходит последние годы очень, знаете ли, не по душе! Где это видано, чтобы суд, по иску какого-то прощелыги, какого я и в глаза-то никогда не видел, отбирает у меня ранчо, принадлежавшее ещё деду?! И только потому, что где-то там, в глубине, может быть какая-то там сланцевая нефть? Это — моя земля, мистер президент! Более ста лет, между прочим! Ну и что, что соседи продали свои участки — я-то здесь при чём?! Не даю разрешения бурить — так и не дам! И мне тридцать восемь раз наплевать на чей-то там бизнес!

Он наподдал сапогом по земле — взлетел песок.

— Вот во что превратили мою землю — в бесплодный песок! Нельзя пить воду, она горит! Негде пасти скот… Да, что я вам всё это рассказываю? Вам, наверное, уже пять раз прокрутили мое личное дело — а там всё это есть… Да и не обо мне разговор!

Где это видано, чтобы бандита, прострелившего человеку ногу, отпустили прямо из суда? И только потому, что он, видите ли — несчастный наркоман и, прости меня Всевышний, гей?! Это что — индульгенция на всю жизнь? Как так выходит, что долг в какую-то тысячу долларов, который мирно гасился понемногу, внезапно вырастает в совершенно неприличную сумму? И его невозможно погасить уже в принципе? Пока мы на войне — всё «ок», парни! Вы нужны своей стране! А когда мы возвращаемся — что мы видим дома?

А на мониторах тем временем продолжали всплывать всё новые подробности личной жизни Аткинса. И большинство из того, что он сейчас говорил, соответствовало истине. Он многократно судился с властями штата и даже с правительством США. С вполне предсказуемым результатом, плевать против ветра — занятие совершенно бесперспективное. Особенно — против финансового ветра. Да будь ты хоть трижды герой и ветеран — мешать большому бизнесу не разрешено никому.

— Словом, мистер президент, мы все вскоре поняли — это не просто так, это сознательная политика. Когда негры и латиносы, палец не согнувшие ради процветания страны, всю жизнь живущие на вэлфере, вдруг имеют куда больше прав, чем те, кто рисковал за неё жизнью… Эта страна умирает! И вы — именно вы, мистер президент! И все ваше окружение этому активно способствуете! Вы нарушили свою присягу — а ведь клялись на Библии! И Всевышний вас неминуемо покарает! Но — потом. После нас.

Бывший уорент-офицер кому-то махнул рукой. Камера сдвинулась и последовала за ним. Оператор явно не был профессионалом своего дела, изображение порой съезжало куда-то в сторону. Но звук — звук оставался неплохим.

Наконец движение прекратилось, и в кадре снова появился Аткинс.

— Так вот, мистер президент! Вынужден констатировать тот факт, что вместо нации крепких парней, солдат и моряков, мы все стали страной мошенников — юристов и адвокатов! Куда, впрочем, по моему глубокому убеждению, можно добавить и наших банкиров — всех сразу! Мы проиграли все войны за последние пятнадцать лет! О, да, вы мне скажете сейчас, что мы свергли тех правителей и отдали их под суд! Ну, как же — мы повесили Саддама! И что, по нашим парням там сразу же перестали стрелять? Нет Каддафи! Ну, да — там сразу же воцарился мир и благоденствие! Нет? Странно… Даже чертов Афганистан — и тот, после стольких лет нашего там присутствия, отчего-то продолжает исправно поставлять клиентов для Арлингтонского кладбища. Почему так, мистер президент? Русские взяли Крым — вообще без выстрела! Это тоже ни разу не маленькая территория с большим населением. И да — там тоже есть мусульмане! Но отчего-то никто из них не взялся за автомат — почему? Что не так?

— Но, мистер Аткинс! Законы нашей страны принимало всё её население!

— Да, ладно уж вам врать-то… — отмахнулся усач. — Население… скажите ещё — избиратели! На что мы можем повлиять? Что вы сделали с армией?! Да у нас количество адвокатов превышает все разумные потребности в несколько десятков раз! Отчего же на пути снарядов, которые упали на богом проклятый Нью-Йорк, не встали несокрушимые ряды ваших любимых юристов? Или вы предлагаете защищаться от противника пачками акций? Рано или поздно, но это должно было, наконец, произойти! И вот — появились товарищи Ронни. Это для вас они враги, а по мне — так посланцы божьи! Кто-то же должен был покончить с этим неразумным положением вещей? Когда адвокат главнее солдата, а вечно безработный наркоман может класть болт на все законы — и ничего ему за это не будет!

— Мистер Аткинс! Во многом вы правы, я признаю ваши слова, но нельзя же так…

— Можно, мистер президент. Вы — не можете, согласен. Вас опутывают по рукам и ногам всякие крючкотворы. Так вот — я даю вам шанс! Макс — картинку дай!

В поле зрения камеры возник цилиндр оливкового цвета.

— Знакомая штучка, мистер президент? «Саддамчик» — M-159 Mod. 4 SADM. Вы-то уж должны были про это знать… План «Тандер» — слышали такое словосочетание? 567-я инженерная рота — знакомое подразделение? Правда, это в Европе, но ведь и у нас дома тоже ведь была такая часть — и не одна! Рано или поздно — но это должно было произойти. Оставалось за малым — найти тех, кто з н а е т. Знает — где взять и куда положить. Я — как раз из них! Вот меня и нашли… Что это вдруг схватился за сердце ваш советник по Национальной безопасности? Плохо стало? Так это — ещё начало! Приведите его в чувство, парень пропустит самое интересное!

Цилиндр подняли чьи-то руки, и он исчез из поля зрения камеры. Снова появился усач.

— Я сейчас не стану распространятся ни на какие отвлечённые темы. У вас есть неделя, мистер президент. Заканчивайте этот балаган, отменяйте идиотские законы последних лет. Гоните в шею всех этих «мокроспиных», а навести порядок дома, вам помогут настоящие патриоты своей страны. Дайте юристам, наркоманам и прочим дармоедам кайло в руки — и на добычу угля, пусть принесут хоть какую-то пользу своей стране. С вайнами поговорите, наконец — им не так-то уж многое и нужно от нас. Не пробуйте искать это место, Ронни с товарищами сделают так, что вы ничего не увидите. А если всё же, кто сунет сюда нос раньше времени… то у вас не будет и этой недели. И да — я не собираюсь держать всё это в тайне!

— Но… это же вызовет такую панику на бирже!

— И что? Да мне насрать! Кто-то выскочит в окно на Уолл-стрите? На здоровье — пусть полетает напоследок!

Экран потух…

Заявление правительства Российской федерации.

«…В связи с осложнением международной напряжённости произведены работы по военному переоборудованию островов Курильской гряды. Гарнизоны указанных островов значительно усилены личным составом и современным вооружением. Острова и прилегающие территории укреплены в инженерном отношении.

В связи с этим, министерство иностранных дел РФ уполномочено заявить, что с момента опубликования данного решения, Российская федерация в одностороннем режиме выходит из режима обсуждения статуса указанных островов. Прекращаются все поездки иностранных граждан на данные территории. Все связанные с этим соглашения денонсируются. Острова и все прилегающая к ним акватория объявляются зоной, безусловно закрытой для пролета над ней воздушных судов и захода любых иностранных кораблей. В случае нарушения режима закрытой зоны, безопасность нарушителя не гарантируется. Соответствующим службам и органам Российской федерации даны поручения по поддержанию установленного порядка на указанных территориях…»

Посол Японии оказался ранней пташкой — его визит в министерство иностранных дел был заявлен на одиннадцать часов утра.

Разумеется, его приняли — лично министр.

— Господин министр! По поручению правительства своей страны…

— Что у вас там? Нота протеста? Давайте… — министр протянул руку. Открыл папку.

— Да вы присаживайтесь, господин Ямура… разговор легким не будет.

Прочитав документ, главный дипломат страны кивнул.

— Ну, примерно такой реакции мы и ожидали… ничего нового… От себя что-нибудь хотите сказать, господин посол?

— Мы возмущены! Вся страна негодует! Вы попрали все, что было сделано прогрессивного за последние двадцать лет!

— Мы? — министр положил на стол тонкую папку. — Почитайте пока… Анечка, кофе нам, пожалуйста!

Секретарша принес чашечки с кофе, аккуратно расставила их на столе. Российский дипломат пригубил — хорошо!

Но чашечка японского посла так и осталась нетронутой… и вскоре кофе остыл. По знаку хозяина кабинета её заменили — но и новая чашка оставалась нетронутой, посол читал…

Наконец он перевернул последнюю страницу. Осторожно закрыл папку и передал её помощнику.

— Но…

— Для вас это новость? — прищурился россиянин. — А вот мы с этим живём!

— И… я… я должен доложить об этом своему правительству!

— А вы думаете, что там до сих пор не в курсе дел? Заодно можете сообщить, что мы, хорошо понимая, какая роль отводилась вам в будущем, также понимаем и то, что с утратой столь важных для вас позиций, ценность собственно Японии, в глазах ваших союзников стремительно падает. И да — мы идём на это сознательно. Вы могли обратить внимание, что большинство заключенных ранее между нашими странами контрактов в настоящий момент уже исполнены. А новых отчего-то не предложено… Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему?

— Да…

— И на будущее. Возврата к любым прошлым договорённостям — не будет ни при каких обстоятельствах! Ни при каких, это понятно? Мы уважаем народ Японии и высоко ценим наши отношения — но «своя рубашка ближе к телу». И этот принцип отныне становится главенствующим. Ни один международный договор отныне не будет ущемлять территориальных интересов России. Ни один…

Министр встал, поднялся и посол.

— Могу вам сообщить, что послы некоторых других государств тоже приглашены ко мне на приём. Их ожидает не менее серьезный разговор, — протянул руку главный российский дипломат. — Всего хорошего, господин Ямура!

— Ну, — обвел глазами собравшихся президент США, — я хочу знать — в чём мне солгал Аткинс?

— Почти ни в чём, мистер президент, — ответил министр обороны. — В большинстве случаев он был абсолютно искренен.

— И эта самая рота… как там её?

— 567-я инженерная? Да она существовала в составе наших войск, дислоцированных в Германии. Основное назначение подразделения — использование спецбоеприпасов для минирования особо важных объектов.

— То есть — ядерных?

— Да, мистер президент.

— А план «Тандер»?

Генерал кивнул.

— И это правда. Он разработан на случай вторжения противника на территорию США. Предусмотрена сто семьдесят одна точка возможной закладки ядерных мин. Так, чтобы их подрыв причинил бы максимально возможные в данной местности разрушения. Аткинс служил в здешнем аналоге 567 роты. И знал сорок две такие точки.

— И у него есть ядерная мина? Они же все давно уничтожены!

— Кх-м-м… — прокашлялся министр. — К сожалению… не все.

— Так… — президент ослабил воротник. — Есть у него мина или нет?

— Мы проверяем данный вопрос. Пока… пока мы не можем ответить со всей определённостью…

— А какова процентная вероятность того, что он не лжёт?

— Свыше семидесяти процентов, мистер президент.

— Прекрасно… Ну, кто у нас выступит очередным черным вестником? Министр финансов?

— На бирже паника. Мы вынуждены были приостановить торги. Но даже то, что уже произошло, внушает самые серьёзные опасения. Прогнозы… самые неутешительные.

После некоторого молчания слово взял госсекретарь.

— Боюсь, в предстоящем конфликте с вайнами, мы не сможем рассчитывать на помощь стран британского содружества наций.

— Разве сама Британия не член НАТО? Или правительство Её Величества не наш союзник?

— Они… они уже давно контактируют с вайнами. Не напрямую, но…

— Так…

— Германия сообщила, что её производственные мощности по выпуску тяжелых орудий ориентированы на русский рынок. Турция и Япония… вы и сами всё знаете. Китай нас не поддержит, они однозначно дали это понять.

— Что ещё? Я же вижу, что у вас ещё что-то есть!

— Да, мистер президент. Есть… есть послание от вайнов.

— Так что ж вы?! — вскочил с места хозяин Белого дома. — Где оно?!

— Боюсь, — госсекретарь выложил на стол два листа бумаги, — вам это сильно не понравится…

В наступившей тишине слышен был только шорох бумаги.

— Так… — хрипло произнёс президент США. — Генерал Гроувер, попрошу вас остаться, всех остальных не задерживаю…

Когда члены президентской команды покинули кабинет, он толкнул бумаги министру обороны.

— Прочитай это, Джарвис!

Тот пробежал глазами текст и поднял взор на президента.

— И что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?

— Что делать?

— Здесь, — ткнул пальцем в бумаги генерал, — импичмент для тебя и суд Линча для нас всех. Впрочем… возможно, что и для тебя тоже — но потом.

— Не дурак, понимаю! Делать-то что?!

Министр обороны кивнул на шкаф слева. Что там? Сувениры и подарки от глав различных государств…

— Футбольный мяч! Помнишь, он тогда сказал — «Мяч на вашей половине поля, мистер президент!»

— И ты думаешь…

— Есть другое мнение?

Хозяин Белого дома промолчал.

Министр обороны обошел стол и поднял трубку.

— Джессика? Соедините босса с русским президентом. Да, я знаю, что там сейчас ночь! Скажите, что это срочно!

Через минуту в трубке прозвучал голос секретаря.

— Сэр, русский президент на связи.

— Держи! — протянул телефонную трубку генерал. — Этот разговор ты должен вести сам…

Конец

Content

Александр Конторович
Сталь над волнами