Лев Квин

Везёт же людям!

Почти невероятное и тем не менее абсолютно реальное комическое происшествие в диалогах

Рисунки А. Банных

ЛИЦА, ПОЛНОСТЬЮ ПРИЧАСТНЫЕ

Весь девятый «а» и в особенности его Главный штаб в следующем составе: Миха, Маша, Игорь, Люда, Корнелия

ЛИЦА, ОТНОСИТЕЛЬНО ПРИЧАСТНЫЕ Петунина, Рымарь, Губкина, Паршин, Катька, Вербов

ЛИЦА ПРОСВЕЩАЮЩИЕ

Нина Александровна, по школьному Эн-А, Максим Максимович, по школьному Физик и Макс, Петр Николаевич

ЛИЦА НЕ ПРИЧАСТНЫЕ И ТЕМ НЕ МЕНЕЕ…

Человек в защитных очках, Парень в клетчатом пиджаке, Продавец «Лотерейного счастья»

Это началось ярким солнечным днем.

Выкатили в скверик со своими безмоторными колясками бабушки, изголодавшиеся за зиму по ласковому солнышку. Исчертив клетками все свободное пространство на тротуарах, азартно резались в классики тонконогие попрыгуньи. Сидели на скамейках возле кинотеатра «Колизей» в ожидании очередного сеанса школьники из первой смены, студенты, свободные от лекций, пенсионеры, свободные от всего…

Распахнулась дверь ближней сберкассы. Оттуда появилась молодая женщина в накинутом на плечи демисезонном пальто. В руке она держала газету с очередной таблицей лотереи. Открыла дверцу витрины, вынула старую таблицу и аккуратно пришпилила кнопочками свежую.

И пошла волнующая сверка. Кто выиграл? Кто проиграл?

Один лишь девятиклассник Миха с портфелем в руке отрешенно бредет в этой сутолоке, одолеваемый какими-то своими мучительными мыслями.

Вот он прошел дом со сберкассой, завернул за угол, во двор. Поднялся на третий этаж, отпер дверь. Раз — и портфель, пущенный хорошо тренированной рукой, укладывается точно в угол дивана.

Миха начинает кружить вокруг телефона. Видно, и позвонить очень уж хочется, и решиться не так-то просто. Наконец, все-таки решился. Уже трубку снял, уже набрал несколько первых цифр — и…

Вихрем влетает в комнату его младшая сестренка Катька, быстрая, порывистая, очень похожая на мальчишку. Миха тотчас же отшатывается от телефонного аппарата.

Катька. А вот и мы! (Ее потрепанный портфель с намотанной бечевкой вместо ручки с поразительной точностью летит в угол дивана и укладывается рядом с портфелем Михи. Торжествующе.) О!

Миха. Что-то ты рано сегодня?

Катька. Баба Таня заболела, арифметика тю-тю! (Берется за телефон, набирает номер.) Здрассте, Ленку можно?.. Так это ты? А я думала — твоя мама! Хи-хи-хи!.. Знаешь что, я только сейчас Тихонова видела… Ну какого, какого! Того самого — артиста. Иду, вдруг вижу: лежит!.. Где?.. А в киоске возле почтамта…

Миха. Хватит трепаться!

Катька (ноль внимания). А у горсада на лотке Олялина цветного выбросили… Ага!.. Четырнадцать копеек… (Миха нажал рычаг.) Ты чего, чего!

Миха. Сказано — хватит трепаться! Иди в ту комнату и сейчас же за уроки.

Катька. А нам задали?

Миха (со значением). А сочинение?

Катька (с плохо скрытой тревогой). А что сочинение?

Миха. Артистка!.. Мне Нина Александровна сказала. И велела маме передать.

Катька (сникла). Ну вот, сразу маме… Я же написала… Я не виновата, что ей не понравилось.

Миха. Как ты написала?

Катька. Ну как? Обыкновенно: «Сочинение ученицы Петуниной Екатерины. «Наша собака». У нас нет собаки…»

Миха. Все?!

Катька. Все.

Миха. Маловато вроде.

Катька. Зато чистая правда! Нет у нас никакой собаки.

Миха. Зато есть единица.

Катька. Подумаешь! Исправлю. Как будто с тобой не бывает.

Миха. К твоему сведению, до пятого класса я был круглым отличником.

Катька. Значит, ты развивался медленно.

Миха. Нет, это не сестра! Это бульдог в юбке!

Катька. Во-первых, это не просто юбка, а колокольчик. А во-вторых, зря ты обижаешься. Даже грудняшкам известно, что каждое новое поколение на голову умнее предыдущего. Вот ты только в пятом классе сообразил, что отличником быть не обязательно, а я уже в четвертом.

Миха. Вот что, колокольчик. Одно из двух. Либо ты отправляешься в ту комнату и пишешь сочинение…

Катька. Не буду!..

Миха (повышая голос). Три страницы!

Катька. Ого!

Миха. Или об этой единице сегодня же узнает мама.

Катька. Это… это нож в спину! Еще брат называется! (Берет портфель, направляется в другую комнату.) Две страницы!

Миха. Три!

Катька. Ну, две с половиной… И по рукам!

Миха. Три!

Катька. Это шантаж!

Скрылась в соседней комнате. Миха, переждав несколько секунд, направляется к телефону. Набирает номер и…

Катька (появляясь). Но у нас ведь правда нет собаки. Что я — врать должна?

Миха. Требуют врать — надо врать. Твое дело телячье.

Катька. Вот так с малых лет начинается!

Исчезает. Миха опять берется за телефон. И… появляется Катька.

Миха (в бешенстве). Написала?!

Катька (спокойно). Завтра литературы нет.

Миха. Послезавтра есть.

Катька. Послезавтра воскресенье.

Миха. Та-ак!.. Ну что ж, раз ты свободна, тогда отправляйся вниз за почтой.

Катька. Нет там ничего.

Миха. Есть! Ну!

Катька. Гоняет туда-сюда! Хоть бы уважал во мне женщину! (Хватает ключ от почтового ящика, уходит. Миха берет телефонную трубку и быстро набирает номер.)

Миха. Маша?.. Ты дома? А я-то, понимаешь, жду, жду у «Колизея», как дурак на постном масле… Ну, твердо — не твердо, а я все-таки думал, придешь. Фильм-то блеск!.. Ну, пожалуйста, я могу и на восьмичасовой, надо было сразу сказать. А с билетами как?.. Уже есть?.. Как это «только два»? А сколько нам надо?.. Ах, ты не одна… Тогда другое дело… Ну, привет! (Положил трубку, посидел, вздыхая. Затем снова набрал номер.) Здравствуйте. Игорь дома?.. А куда — не скажете?.. В «Колизей»? На восьмичасовой?.. Понятно…

Положил трубку. Сидит в невеселом раздумье.

Вбегает Катька с газетой.

Миха (раздраженно). Где ты была? Шляется вечно, бог знает где!

Катька. Интересно! Сам за почтой погнал…

Миха. Давай сюда. (Берет газету, разворачивает.) Гляди, таблица! Ну-ка, ну-ка, сверимся! (Вытаскивает из кармана пиджака стопку билетов).

Катька. Ого! Откуда столько?

Миха (сверяет). Пусто… Пусто… Полное запустение… Ого, гляди, рупь! Ну-ка, ну-ка, вдруг еще.

Катька (заглядывая в таблицу). «Велосипед дорожный женский…» К чему?.. «Платок пуховый машинной вязки…» А вот это модно.

Миха. Не булькай! (Наткнулся на что-то в таблице, сверил снова, не доверяя глазам.) О-о-о!.. Нет, это же черт знает что! (Рванулся к телефону, набрал номер.) Маща!.. Ты еще не ушла?.. Послушай, мировая сенсация, ха-ха!.. Нет, ты даже себе представить не можешь! (Посмотрел на Катьку.) Словом, надо немедленно встретиться… У «Колизея»? Ладно, я уже побежал!

Бросил трубку, кинулся к двери.

Возвратимся-ка и мы с вами на улицу перед кинотеатром «Колизей». Уже прозвенел второй звонок, большинство зрителей прошло в зал.

На пятачке у входа лишь двое: Игорь и Маша. Она, нервничая, вглядывается в даль улицы.

Маша. Две минуты до начала!

Игорь. Плюс хроника.

Маша. Ну что он опять выдумал?

Игорь. Сказал же — сенсация! Интересно!

Маша. Михины сенсации!.. «Неизвестное племя на берегах Амазонки…» «Ракета на орбите Венеры…» «По улицам слона водили!..» Нет, в десять лет все это очень мило. Но в шестнадцать, извини меня, это уже…

Игорь. С приветом?

Маша. Во всяком случае, непомерно затянувшееся детство.

Влетает Миха.

Миха. А вот и я!

Маша. Что у тебя стряслось?.. Скорее, мы в кино опаздываем!

Миха. Что стряслось? Ха-ха! Сейчас сама увидишь… (Разворачивает газету.) Это какая серия?

Маша. Двадцать шесть тысяч восемьсот пятьдесят три…

Миха. А номер билета?

Маша. Ноль тридцать шесть… Ну и что?

Миха (подавая ей лотерейный билет). А это?

Маша (шепотом). «Жигули»…

Игорь. «Жигули»?!

Маша. Что делать, а, ребята?

Миха. А черт его знает! Побежали к Левке!

Игорь. Погоди, тут надо покумекать!.. Давай-ка лотерейку.

Миха. Ей и у меня не плохо, (Прячет билет в карман.)

Игорь. Ладно, пусть пока у тебя побудет. Словом, так… Я беру на себя организационную сторону… Маша, беги к Людке, Верке, Корнелии. Ты, Миха, — к Левке, к Петуху… Я прошвырнусь по Бродвею. Там сейчас наших много балдеет… Сбор у скамейки. (Третий звонок.)

Маша. А билеты в кино?

Игорь. Плюнь! Копеечное дело!.. Разбежались, ну!

Уголок школьного сада. Скамейка, облюбованная нынешними девятиклассниками еще с тех допотопных времен, когда мальчишки ходили стриженными под ноль, а девчонки с жиденькими косичками.

На скамейке в нетерпеливом ожидании сидят Люда и Корнелия.

Люда (смотрится в зеркальце). Что-то никто больше не идет…

Корнелия. Неужели, правда? Неужели, правда?.. Ведь мне же тогда полагается… М-м-м… Сто девяносто четыре рубля пятьдесят копеек. Мамочки! Чуть не двести рублей!

Люда. А вдруг это розыгрыш?

Корнелия. Да ну! Маша на розыгрыш не способна!

Люда. А то просидим как две дуры.

Корнелия. Да нет же! Просто мы первые… Двести рублей! Это же… И французский каблук! И колечко золотое с александритом! И брючки-клещ в комиссионке! И юбка-бананка!.. Людка, я такая счастливая!

Люда. Да ну тебя!

Корнелия. И потом, говорят, машину можно всяким спекулянтам за десять тысяч загнать, и тогда мне чуть ли не четыреста! Нет, Лкадка, ты представляешь — четыреста! Это же с ума сойти!

Люда. Вообще, прилично.

Корнелия. Тебе-то что! Тебе хорощо! Тебя мама так любит! Чуть ли не каждый день все новое. Вон опять… Платформа! Дай примерю!

Люда. На…

Корнелия (примеряет туфли). Потряса-а!.. Дашь в воскресенье на танцы?

Люда. Не-ет.

Корнелия. У, жадина! На, застрелись!

Люда. В воскресенье они пойдут на барахолку.

Корнелия. Прямо! Совсем новые!

Люда. Вот именно. Пока новые… А мне опять другое.

Корнелия. Ой, как я тебе завидую, Людка!

Люда. А что, спрашивается, завидовать, что завидовать! Если хочешь знать, мне это все уже вот так надоело!.. А мне платформы идут, верно? Отлично подчеркивают линию ног — знаешь, как мальчишкам нравится!.. Нет, если это не туфта, если правда по двести рублей, куплю-ка я себе платформы.

Корнелия. Как?! Еще!

Люда. А чего? Плохо, что ли?

Корнелия. Ну вот видишь! А у меня дома словно взбесились. На машину копят. Мотоцикл продали, платье материно выходное продали. Мы уже толком и не едим. Все машина, машина!.. На завтрак попросить боюсь — смотрят так, словно я у них гайку с машины слопаю… Ах, если бы эти четыреста! Или даже двести… Только бы родители, не дай бог, ничего не узнали!

Входит Игорь.

Игорь. Ждете, красавицы?

Корнелия. Сказали же — у скамейки.

Люда. Розыгрыш, конечно?

Игорь. Просто несчастье.

Корнелия. (испуганно). Что? Напутали?! Не выиграли?!

Игорь. Да нет… Этот болван Миха билет потерял.

Корнелия. Я его… убью!

Входит Миха.

Игорь. Вот он… с приветом… Ну что, нашел?

Миха. Все обыскал, нигде нет.

Корнелия (подступая с кулаками). Знаешь, за такие вещи…

Игорь. Подожди! Вспомни хорошенько, куда ты его положил.

Миха. Вот в этот карман… Кажется.

Игорь. Кажется!

Миха (Игорю). Ну-ка, подтяни край куртки. Нет, не этот! Левый!.. (Ищет за подкладкой.) Еще! Еще!.. Ну вот! (Вытаскивает билет.) Дырка в кармане, он туда и завалился.

Игорь. Фу-у!.. А Корнюша уже булыжники искала.

Место действия переносится в учительскую. Там одна Нина Александровна, сокращенно Эн-А. Что-то она нервничает. Ходит по просторной комнате от стены до стены, сжимает руки, хмурится. Явно ждет кого-то.

А вот и первый из тех, кого она ожидает. Вербов, старший брат Игоря.

Вербов. Здравствуйте, Нина Александровна. (Целует руку.)

Эн-А. Какая галантность!

Вербов. «Учительница старая моя…»

Эн-А. Ну, положим, не такая уж старая!.. Рада тебя видеть, Юра. Чем обязана?

Вербов. Вот тебе раз! Сами же позвонили…

Эн-А. Я считала, ты передашь отцу. Или матери.

Вербов. Они на курорте. Блаженствуют на Черном море. И по всему, что касается Игоря, я их полномочный представитель.

Эн-А. Очень хорошо! Как у тебя дела? Ты ведь, кажется, экономический кончил?

Вербов. Да… Работал в управлении у отца. Теперь в науку подался. Диссертация на финише. Защита буквально на днях.

Эн-А. О-о! Вот ведь как у тебя пошло! Молодец!

Вербов. Ваш ученик!

Входят один за другим встревоженные родители, последней — Рымарь, на вид древняя старуха.

Голоса: — Здравствуйте! Здравствуйте, Нина Александровна!

Эн-А. Здравствуйте! (К Рымарь.) А вы…

Рымарь (неожиданным басом). Рымарь мы.

Эн-А. А-а… Володина бабушка?

Рымарь. Пра!

Эн-А. Простите, не поняла.

Рымарь. Прабабка, чего тут не понять?.. Как запахнет порохом, так они меня на передний край.

Эн-А. М-да…

Рымарь. А вы, барышня, не сомневайтесь. Я еще с Буденным в Первой конной участвовала.

Эн-А. Рассаживайтесь, рассаживайтесь, товарищи. Разговор не накоротке.

Петунина. Чую, опять мой Миха.

Эн-А. И ваш, и ваш. И Игорь тоже. И Маша моя… Словом, все. Весь девятый «а», до единого человека.

Петунина. В чем же, все-таки, дело?

Эн-А. Девятый «а» выиграл в лотерею «Жигули».

Вербов (после паузы). «Жигули»?!

Губкина. О, господи!

Рымарь. Какие «Жигули»?

Паршин. Это, бабуся, легковуха такая.

Рымарь. Я спрашиваю, какие «Жигули» — ВАЗ-2101 или ВАЗ-2103?

Эн-А. Какая разница?

Рымарь. Большая! У ВАЗ-210З, например, семьдесят пять лошадей! Целый кавалерийский эскадрон!

Вербов. Нет, просто смешно, эта зелень — и «Жигули»!

Эн-А. Ничего смешного! Придумали глупую игру, накупили в складчину сорок лотерейных билетов, и вот, представьте себе, — выиграли!

Паршин. Смотри-ка! Оторвали, охломоны!

Эн-А. Ну что, товарищи! Я вас вот для чего собрала. Надо сразу четко и твердо определиться. Я считаю так: поскольку деньги эти случайные, шальные, так сказать, разумнее всего передать их школе… (Подавляя возникающий, пока еще бессловесный протест части родителей.) Да, да, да! Вы знаете, школа наша старенькая, на ремонт средств не хватает, загородки для каждого класса на вешалке сделать надо. Зимой столпотворение. Сами потом жаловаться ходитез обувь перепутали, пальто порвали. Котлы менять надо. Вся отопительная система на ладан дышит…

Паршин. А гороно? Пусть гороно выделяет, оно обязано! А то все на наших кровных проехаться норовят.

Петунина. Какие же они наши, товарищи?

Паршин. А чьи, дядины? Наши охломоны выиграли, значит, и деньги наши.

Губкина. Вообще-то, кормим их, поим, одеваем. На одних нарядах разоришься. То, извиняюсь, короткие, до пупа. То до пят, то опять чуть ли не до подбородка.

Эн-А. Я еще раз повторяю: деньги эти случайные, вы в своих планах на них рассчитывать не могли. А школа есть школа. Она всегда должна быть в центре забот родителей. Тем более, что у многих из вас и младшие дети здесь учатся. Так что встречаться нам с вами еще не год и не два.

Петунина. Ребята сами-то как думают?

Эн-А. Разве ж они думают. Дети! (Петуниной.) Вон Миха ваш. Предлагает пароход купить.

Рымарь. Пароход?.. С размахом ребята.

Петунина. Это он в шутку.

Эн-А. У них все в шутку. Двойки — в шутку, дерзить — в шутку. Теперь выигрыш этот — тоже в шутку. Уже «главный штаб» по реализации выигрыша придумали. Пишут что-то, шушукаются, хохочут.

Рымарь. А вы бы, барышня, плакали? Выиграть — не проиграть. Тоже, небось, скакали бы до небес. Вот и они. Похохочут — и решат. Не маленькие. Вовка вон наш. Гривастый, усатый, голова под потолок.

Эн-А. А в голове ветерок.

Рымарь. А это им и положено. Я вот в вовкины года ух и шальная была!

Петунина. И потом, Нина Александровна, это просто как-то нехорошо. Они выиграли, и у них же отобрать.

Эн-А. Я не говорю, что все. Оставить им на развлечения рублей триста…

Губкина. Сколько-сколько?

Эн-А. Мало? Ну, пятьсот.

Паршин. Разделить выигрыш на все тридцать два охломона и раздать.

Губкина. Вообще-то, наверное, на тридцать одного. Синицын-то Паша с родителями в Архангельск подался.

Паршин. Еще лучше! Тридцать одна равная доля.

Губкина. А равная ли? Тут еще надо хорошенько подумать, а то как бы несправедливости не сотворить. Билетов-то больше, чем ребят. Значит, кто-то больше дал денег, кто-то меньше, а кто-то, может, и совсем не дал. И ему тоже доля? Вон Людочка моя, помнится, рубль на билеты брала. А билет тридцать копеек. Значит, вообще-то, ей три доли, да еще на десять копеек сколько положено.

Паршин. Еще чего! Три доли ей! Ишь, какая прыткая!

Эн-А. Перестаньте! Что это такое?

Вербов. Можно мне, Нина Александровна?

Эн-А. Пожалуйста, Юрий Леонидович.

Вербов. По-моему, мы зря горячимся. Денег-то ведь еще нет. И долго не будет.

Губкина. Это почему? Выиграли — отдай!

Вербов. Пока экспертиза, пока то да се. Так что есть время спокойно все обдумать… Может, кто-то из родителей захочет «Жигули» в обмен на деньги взять.

Паршин. Ну, на это ты не рассчитывай! Этот номер у тебя не пройдет!

Вербов. Я не про себя. На кой он мне сдался! У нас новая «Лада».

Паршин. А тогда ты и не суйся!

Вербов. А вы меня, пожалуйста, не тыкайте!

Паршин. Нет, скажи, какой академик выискался!.. Ко мне, если хочешь знать, вот такие водилы дохлые со своими битыми «Ладами» с утра до ночи очередь выстаивают на ремонт! И еще за честь почитают ручку пожать.

Петунина. Родители! Родители!

Вербов. И здорово с них дерете, позвольте полюбопытствовать?

Петунина. Да хватит вам! Завелись!

Рымарь (смеется). Вот вы, барышня, все за ребят переживаете, а тут, я смотрю, как бы взрослые не передрались.

Эн-А. Все! Заканчиваем! Я думала у вас поддержку найти. Все-таки в будущем году выпускной класс. Словом, директор приедет, пусть он вам объяснит.

Опять уже знакомый нам уголок школьного сада.

Идет Физик, он же Макс, он же Максим Максимович. Мимо него, один за другим, пробегают сияющие ребята, среди них Люда в шикарном новом платье.

Люда. Здравствуйте, Максим Максимович!

Физик. Здравствуй… А откуда ты меня знаешь?

Люда. Ой, да вы что! Я же Губкина, из девятого «а».

Физик. Что ты говоришь?! А я тебя опять в новом обличье не признал. Ну, прямо манекенщица.

Люда, пожав плечами, уходит. Идет Корнелия.

Корнелия. Здравствуйте!

Физик. А почему с таким злом?

Корнелия. Не со злом, а с обидой. Кол — это чересчур!

Физик. А сколько надо было?

Корнелия. Двойку как минимум.

Физик. В следующий раз. (Корнелия уходит. Проходящему мимо Леве.) Лева!

Лева. А?

Физик. Здравствуй, Лева. Извини, что не сразу с тобой поздоровался. Мысли, понимаешь, всякие отвлекают.

Лева. Ой, простите, пожалуйста, Максим Максимович.

Лева уходит. Появляется Миха.

Миха. Здрассте, Максим Максимович! Я сегодня, наверное, не приду.

Физик. Наверное или наверняка?

Миха. Наверное, наверняка.

Физик. Жаль! А я рассчитывал еще два хрусталика оправить… Может, все-таки вырвешься?

Миха. Сегодня никак, Максим Максимович.

Проходит Игорь.

Физик. Постой!

Игорь. Слушаю вас, Максим Максимович.

Физик. Вот ты, Вербов, парень рассудительный и умный. Объясни мне, пожалуйста, что с вами со всеми происходит?

Игорь. А что?

Физик. Как что? К примеру, три единицы за урок, в том числе и у отличника.

Игорь. Я не в претензии, Максим Максимович.

Физик. Зато я в претензии. Пять двоек! Две кошмарные записи в дневник, учителей не замечаете, в воздухе пахнет бурей. И при всем при этом сияете, как новые полтинники.

Игорь. Ну что вам сказать, Максим Максимович?.. Есть веская причина.

Физик. И, разумеется, материального порядка?

Игорь. Вы просто читаете мысли.

Физик. Увы, это не трудно. Знаешь, у тибетцев есть живое божество Далай-лама. А у вас: Давай-мама. И его верховный жрец «Я хочу».

Игорь. Это вы про меня?

Физик. О присутствующих по правилам хорошего тона говорить не полагается. Так что считай, что на сей раз пронесло.

Игорь. Ну, спасибо, Максим Максимович! (Уходит…)

Миха. Чего он так разозлился?

Физик. Хорошо, если разозлился, это мозги чистит,-А вот тебя, брат, если честно сказать, я иной раз и вовсе не понимаю. Ну, помогаешь ты мне. Благодарю!.. Но почему? Почему ты это делаешь? Сказать, что физику страшно любишь? Но ведь ты по ней больше ползком. Вот сегодня на уроке, например. Я вызывать стал, а ты глаза спрятал… Ведь спрятал?

Миха. Видите ли, Максим Максимович, э-э…

Физик. Не выучил?

Миха. Нетвердо.

Физик. Полужидко. Газообразно… Так почему ж ты мне все-таки помогаешь? (Пауза.) Нет, какой-то ты, брат, несовременный.

Миха. А какой это — современный?

Физик. Целеустремленный. Деловой. Практичный. Ты мне, я тебе.

Миха. А вы современный, Максим Максимович? Вот вы людям хрусталики…

Физик. С твоей помощью.

Миха. А они вам?

Физик. Эх, брат! И ты про то же!.. Да, на случай, если все-таки надумаешь без меня поработать, я ключ оставлю у Степановых.

Уходит. Миха долго смотрит ему вслед. Потом в задумчивости садится на скамью. Появляются Люда и Корнелия.

Люда. Опять мы первые!

Миха. Если считать меня торичеллевой пустотой.

Люда. Чего-чего?

Миха. Физику надо учить, а не ползать по ней.

Входят Маша и Игорь, и сразу же начинается заседание Главного штаба.

Игорь. Ледиз энд джентльмэн! Кончаем балдеть, начинаем потеть! В качестве президента Главного штаба по реализации выигрыша считаю заседание открытым… Губка, убери зеркальце, ты не на уроке!..

Маша. Ну что… Большинство за то, чтобы делить поровну. Но есть и другие предложения. Вот такое, например. (Читает.) «Деньги не брать — взять «Жигули» и кататься всем по очереди. Неумеющих водить катают умеющие».

Игорь. Ай да Димка Ведерников! Ай да головешка!

Маша. Подписи нет.

Миха. Договорились не подписывать.

Игорь. И все равно Димка Ведерников. В классе машину водят двое: Димка и ваш покорный слуга. Мне до такого вовек не додуматься. Выходит, Димка.

Миха. Ты по существу.

Игорь. А по существу, я… за! (Возгласы возмущения.) Нет, чем плохо? Своя машина! Ни в одном классе нет, а у нас есть. У единственных во всем Советском Союзе! По-моему, просто здорово!

Маша. Перестань дурачиться, Игорь!.. Вот еще… «Сдать деньги в сберкассу, пусть это будет общий фонд класса. Брать оттуда на всякие мероприятия: турпоходы, вечера, балы…»

Игорь. Танцы и так далее. Великолепное предложение!

Корнелия. Прямо!

Игорь. Ты просто не оценила, Корнюша. Вот, скажем, захотелось тебе в кино, а тугриков нема… Обращаешься в фонд. Пишешь заявление. Подаешь Маше. На очередном заседании рассматриваем. Решаем, утверждаем, согласовываем. Через неделю приходи и получай свои пятьдесят копеек. Очень просто!

Маша (смотрит следующую записку). Вот это уже что-то реальное. (Читает.) «Оставить пятьсот рублей на совместный летний турпоход… Остальные передать в фонд помощи вымирающим видам животных Африки».

Корнелия. Еще чего!

Игорь. Ребята, это же великолепно и благородно! Как вы не понимаете! Нет, не перевелись еще бескорыстные души в наш черствый век! Я считаю — и на турпоход не надо. Все отдать вымирающим животным Африки!

Корнелия. Может, еще и от себя подбросить малость?

Миха. Да ты удавишься!

Люда. Ой, давайте скорее, товарищи!

Маша. Погодите-ка, тут одно любопытное предложение. (Читает.) «Люди вы или звери в двух сериях? Срочно нужны две тысячи рублей. Дам письменное обязательство вернуть с процентами в ближайшие десять лет после окончания школы. А на всякую бяку трех с половиной тысяч вам вот так хватит!»

Корнелия. Прямо!

Игорь. Нет, а все-таки у нас в классе сплошные оригиналы. Что ни рожа, то личность!

Миха. А вдруг человеку и в самом деле надо?

Маша. И ты бы дал?

Миха. Ну, если ему очень надо…

Игорь. Да?.. Спасибо, Михаил, спасибо, друг! (Жмет ему руку.) Я знал, что ты добрый малый. Словом, записку эту писал я.

Вбегает Лева.

Лева (очень взволнован). Что, люди, весело вам? А они уже наши деньги делят!

Люда и Корнелия. Кто?!

Лева. Прибегаю домой, а маман мою долю на счетах раскладывает. То — на ремонт, то — на обувь, то — Андрюшке на пионерлагерь… А теперь еще сама Эн-А к ней пожаловала. Сто лет не ходила — вдруг бонжур!

Корнелия. Ой, что же делать?

Игорь. Вот так вот!.. Миха, где билет?

Миха (шарит по карманам). Вот… Нет, не здесь. А-а, вот!

Игорь. Кончай ты эти фокусы с дырявыми карманами!.. Люди, положение усложняется. Они ведь нас замордуют.

Корнелия. Получить в сберкассе деньги и раздать всем по-быстрому!

Игорь. И пусть каждый умирает в одиночку?

Лева. Могут не выдать. Скажут — несовершеннолетние. Еще и билет отберут.

Игорь. Если вот только человечка подходящего найти… (Все переглянулись.) Ну что, до завтра прервемся. Подумаем. Обмозгуем. Все равно сберкассы уже закрыты. Да, насчет билета. Надо назначить лорда-хранителя. А то видели сами, в каких он надежных карманах. Кончится трагедией.

Миха. Я не против. Что-то мне с ним неспокойно.

Люда. Только не я!

Игорь (Маше). Может, ты, чистая и незапятнанная, как белая лилия?

Лева. А что? Комсорг класса!

Миха. Я тоже за.

Игорь. Итак, поздравляю, лорд-хранитель! Миха, вручи билет… Да не так, медведь! Торжественно, церемонно!.. Во-во! И чмокни ручку!… Смотрите, зарделся весь!

Маша. Перестань, Игорь.

Игорь. Задача такая — прощупать бронтозавров, их чаяния, стремления и надежды. А ты, Машенька, смотри, чтобы Нина Александровна к билету не подобралась.

Маша. Что ты! Она совсем не такая.

Игорь. Все они до поры до времени совсем не такие. Словом — доверяй… и прячь!

Маша (рассыпала бумажки с предложениями). Ой!

Миха. Я подберу. (Собирает бумажки с пола.)

Люда. Всё, что ли?

Игорь. Жаль, конечно, с тобой расставаться…

Люда. Тогда — будьте!

Лева. Обожди. Нам ведь по дороге.

Люда. Это в школу. А после школы у меня своя дорога.

Быстро уходит, смотрясь на ходу в зеркальце. Расстроенный Лева тащится вслед.

Корнелия. Игорек, у тебя ведь денег мно-о…

Игорь. Мно-ма… Все в мире относительно, Корнюша.

Корнелия. Вступи еще раз в члены охраны природы.

Игорь. Интригующее начало!

Корнелия. Всего тридцать копеек. Выручи, а, Игорек, ну что тебе стоит! Природа, все-таки.

Игорь. Ия против охраны природы. Нечего ее охранять! Пусть сама выкарабкивается. Злее будет!.. Пошли, Маша! (Уходят.)

Корнелия (глядя им вслед). Тихо, тихо… Это, кажется, любо-о…

Миха (с фальшивой веселостью). Узрела — ха-ха!

Корнелия. А что, по-твоему? Голимый секс?

Миха. Чего-чего?!

Корнелия. Инстинкт продолжения рода… Хм!.. Что это тебя, как малолетку, от слов шарахает?

Миха. Ох, и трепло ты, Корнюша!

Разозленный, уходит.

Сквер недалеко от кинотеатра.

Бабушки с безмоторными колясками, игра в классики.

В теплом солнечном местечке со своей табуреткой пристроился пожилой дяденька в зимней шапке, шарфом вокруг шеи и валенках с галошами — Продавец «Лотерейного счастья».

Продавец (в руке веер билетов). Ну, налетайте, граждане! Тридцать копеек — и вы ухватили свое счастье за хвост! Вот холодильник! А это мотоцикл — вж-ж!.. А это… Авто!!! Счастье! Счастье за тридцать копеек — такая дешевка!

Берут не очень-то бойко — до розыгрыша далеко.

Но вот появляется новая фигура: Человек в защитных очках. Он явно чужой в этом городе. Одет непривычно. Идет, озираясь, оглядываясь с любопытством по сторонам. Все ему интересно.

Продавец (сует ему билет). Вот ваше счастье, гражданин!

Человек (вздрогнул от неожиданности). 01.

Продавец. Всего тридцать копеек.

Человек (с явным акцентом). Я — я не понимаю.

Продавец. Счастье, говорю.

Человек. Счастье?

Продавец. Ну, холодильник.

Человек. Счастье есть холодильник?

Продавец. Ну, мотоцикл…

Человек. Счастье есть мотоцикл?.. (Видит Игоря и Машу, которые в это время входят, держась за руки. Им.) Пожалуйста, извините… Как вам смотрится: счастье это холодильник или мотоцикл?

Игорь. Вообще-то и мотоцикл не плохо. Но настоящее счастье — это все-таки машина.

Человек. Нет! Мотоцикл — это мотоцикл. Машина — это машина. А счастье… Это совсем, совсем другое. (Уходит.)

Маша (смотрит ему вслед). Какой странный…

Игорь. Еще один чудик!

Маша. Что ты так зло?

Игорь. А, надоели! Все как все, а они не как все. Только глаза колют. А по-моему, так: не как все — значит, ненормальный. А ненормальный — значит, отправляйся в дурдом. Вот там занимайся, чем хочешь, говори, что хочешь, лай, кукарекай. Там ты будешь не как все… Неудачники, серятина!.. Отличиться им нечем, вот и выпендриваются. Максим Максимовичи всякие…

Маша. Ну это ты уж совсем загнул!

Игорь. А что? Идеалист, скажешь, бессребреник?.. Нет, Машенька! Каждое время выдвигает свои идеалы. Представь себе такого чудика, который в гражданскую войну вопил бы о том, что подавай ему на блюдечке двухэтажную дачу, машину «Волгу» и звание кандидата. Куда б его сунули?

Маша. А теперь подавай? Двухэтажную дачу? Машину? Звание кандидата?

Игорь (превращая все в шутку). А что? Теперь подавай! И плюс еще — личную жизнь!.. Маша! (Хочет ее обнять.) Маша!

Маша (отступая). На блюдечке?

Игорь. Можно и на тарелочке. С голубой каемочкой.

Маша. Нет, Игорь, ты это серьезно?

Игорь. Маша, Маша!.. Я знаешь как серьезно, я знаешь… (Пытается ее поцеловать, но тут замечает приближающуюся Нину Александровну.) Ну, пока!

Отошел от Маши, помахал ей рукой, скрылся.

Маша идет навстречу Нине Александровне, берет ее под руку.

Маша (после паузы). Мама, скажи… тебе нравится Игорь?

Эн-А. В каком смысле?

Маша. Ну… Вообще. Как мужчина. (Эн-А смеется.) Ну вот!..

Эн-А. Что тебе сказать? Паренек он способный, рассудительный… А как мужчина… (Снова смеется.) Он такой же мужчина, как ты женщина.

Маша (задета). А я с ним целовалась.

Эн-А. Маша!

Маша. И ничего! Совершенно ничего не чувствовала.

Эн-А. Перестань сейчас же!

Маша. Целуюсь, а самой хоть бы что!

Эн-А. Ну что это такое? С матерью — и о чем!.. Верно говорят, раньше девушки краснели, когда им было стыдно, а теперь они стыдятся, если вдруг покраснеют!

Маша. Нет, мама, серьезно. Другие почему-то чувствуют, а я вот нет.

Эн-А. Дети вы еще, моя милая, дети! Хоть и килограммов в вас много, и сантиметров. Все у вас еще как у детей, все!.. Вот возня эта… вокруг выигрыша. Штаб, записочки, хохотушечки… Типичный рецидив раннего детства! А ведь дело-то не шуточное. Шесть тысяч рублей! Да я за всю свою жизнь таких денег в глаза не видела!

Маша (с веселым задором). Хочешь — покажу!

Эн-А. Уже и деньги получили?!

Маша. Деньги еще нет, а вот билет у меня в портфеле.

Эн-А. У тебя? Почему у тебя?

Маша. Лорд-хранитель.

Эн-А. Этого еще недоставало! А если потеряешь?

Маша. Не должна. Общество доверило.

Эн-А. А как вы им распорядитесь?

Маша. Самым наилучшим образом.

Эн-А. Представляю!

Маша. Над этим бьются теперь лучшие умы класса.

Эн-А. Петунии тоже?

Маша. И напрасно ты. Миха парень вовсе не глупый.

Эн-А. Еще бы! Предлагает обзавестись небольшим океанским лайнером.

Маша. Ну, мама, это же несерьезно! И, кроме того, решает не Петунии, не Вербов, не Маша, не Паша. Решим все коллективно.

Эн-А. А может, у вас и билета-то никакого нет? Может, выдумки все это? (Маша молча вытаскивает из портфеля билет, подает Эн-А.) Смотри-ка, в самом деле. (Открывает свою сумочку, кладет билет в нее.)

Маша. Мама!

Эн-А. Так вот, моя милая!

Маша. Мама, отдай! Это же… Это…

Эн-А. Не забывайся, Маша!.. Я никуда его не дену. Он опять вернется к вам… если вы правильно решите. А пока пусть полежит в сейфе. Мало ли что? Вдруг и в самом деле пропадет. Представляешь, что тогда будет? (Хочет уйти.)

Маша. Мама, мне же товарищи доверили! (В полном отчаянии.) Это… Это гнусно!

Эн-А. Что-о?! Тебе еще будет стыдно за эти слова!

Маша. Мне уже сейчас стыдно — за тебя! Ты же педагог! Педагог!

Эн-А. (очень резко). Ладно, хватит! Не тебе меня судить!.. В жизни бывают моменты, когда взрослые должны, просто обязаны принять всю тяжесть решения на себя. (Уходит.)

Маша стоит некоторое время в растерянности, потом убегает с криком: «Игорь!.. Миха!.. Скорей! Скорей!»

Идут встревоженные Игорь, Миха, Лева, Корнелия, Маша.

Маша садится на скамью. Остальные с трагическими лицами молча стоят возле нее.

Игорь. Эх, Маша, Маша-растеряша1 Предупреждали ведь тебя!

Миха. Да не вяжись ты! С каждым может случиться.

Игорь. Ну, нет! Чтобы мать шарилась у меня в портфеле…

Маша. Она не шарилась. Просто взяла и все.

Лева (после паузы). Куда она сказала? В сейф?

Маша. Да.

Лева. Нет, сейф исключается.

Игорь. То есть?

Лева. Ключи от сейфа директор в Москву увез.

Игорь. Не доверил? Смотри-ка! А я считал, он у нее под башмаком.

Лева. Да нет, просто оставить забыл… Мне надо было справку вчера заверить — печати не оказалось. Эн-А сказала: заперта в сейфе, а ключ у Петра Николаевича.

Игорь. Любопытно! Значит, билет не в сейфе.

Миха. А какая разница?

Игорь. Дома она его хранить не станет…

Корнелия. В шкафу, в учительской.

Игорь. Умница!.. В ящике завуча. Первый сверху.

Миха. А что — взломаешь?

Игорь. Знаешь, это мысль!

Лева. Не обязательно ломать. Там ключ простой, подобрать можно.

Корнелия. Так что — воровать?

Игорь. Ничего особенного. Экспроприация экспроприатора. Будем рассуждать логично. Билет чей? Наш. У нас его отбирают силой. Законно? Нет, не законно. Мы возвращаем его в родное лоно. Законно? Вполне.

Миха. Девочек мы освобождаем.

Лева. Не женское это дело.

Маша. Нет, я с вами.

Миха. Брось!

Маша. Да, да, да! Я прошляпила, я виновата… Словом, я иду!

Игорь. Женщина в маске. Ну, по домам. Встречаемся в половине двенадцатого. (Корнелии.) А ты?

Корнелия. Я боюсь…

Игорь. Вот что, мать. Позовешь Людку с танцев…

Лева (не в силах скрыть горечь). Так она на танцах?

Игорь. А где еще? Не на концерте же симфоническом!.. Постоишь с ней в наружном охранении. Участвовать должен весь штаб.

Корнелия. А поймают — из школы не выгонят?

Игорь. Не поймают… И потом — билет наш. Свое берем, не чужое… Да и не выгодно им шум поднимать. Школа на первом месте в районе. Пару лишнюю сунуть боятся.

Корнелия. Да? А физик?

Игорь. Ну, этот чудик в счет не идет… Все! А сейчас марш по домам, зубы бронтозаврам заговаривать!

Заговорщики, настороженно озираясь, расходятся.

Учительская. В темноте возникает луч фонарика. Он мечется по комнате и, наконец, останавливается на верхнем ящике шкафа. Сюда, к шкафу, сходятся едва различимые силуэты. Звяканье ключей, приглушенные голоса: «Ну!», «Сильнее, сильнее!», «Пошло, кажется!», «Вот!»

Внезапный свет. На пороге директорского кабинета стоит полураздетый Петр Николаевич с пистолетом в руке.

Петр Николаевич (резко). Руки! (Незадачливые взломщики ошеломленно вскидывают руки.) Так стоять! (Водружая на нос очки, тянет руку к телефону.)

Маша (изумленно). Петр Николаевич?!

Петр Николаевич (узнал, не менее изумленно). Маша?! Вербов?! Петунин?!

Игорь. Вы же в Москве?!

Крадучись, входит Корнелия.

Корнелия (полушепотом). Вы что, с ума посходили! Разорались! И свет… (Увидев Петра Николаевича.) Ой! (Как и прочие, потянула руки вверх.) Здравствуйте, Петр Николаевич!

Петр Николаевич. Привет, Паршина! Еще там кто?

Люда (появилась из-за спины Корнелии). Я, Петр Николаевич.

Петр Николаевич. О!.. Еще кто?

Люда. Все. Я крайняя.

Петр Николаевич. И на том спасибо!.. Что это вы руки к потолку? (Сообразил.) А-а… (Посмотрел с усмешкой на свой пистолет, оказавшийся просто-напросто ключом.) Можете опустить. (Ребята опускают руки.) Ну? (Молчание.) Пятерок, что ли, наставить в журнал хотели?

Игорь. Пятерок и так хоть отбавляй.

Петр Николаевич. Тогда в чем же дело? (Молчание.) Жду вразумительного ответа… Ситуация!.. Директор школы посреди ночи захватывает на месте преступления группу своих девятиклассников, которые решили ограбить родную школу.

Лева. Наоборот, нас ограбили!

Маша. Билет…

Корнелия. Мы за своим, зачем нам чужое!

Петр Николаевич. Тихо! Не все сразу… Давай ты, Игорь!

Игорь. На нас обрушилось неслыханное бедствие. Мы всем классом купили лотерейные билеты и выиграли машину.

Петр Николаевич. Машину?

Игорь. Автомашину «Жигули», ВАЗ-двадцать один ноль три. Денежная стоимость шесть тысяч тридцать.

Петр Николаевич. Предположительно или?..

Игорь. Факт, Петр Николаевич. Документально установленный.

Петр Николаевич. Везет же людям! Так, продолжай.

Игорь. Нина Александровна отобрала у нас билет и заперла в сей многоуважаемый шкаф.

Маша (торопливо). Мама боялась, что я его потеряю.

Петр Николаевич. Так-ак… Где же он?

Миха (вытаскивает билет из кармана). Вот…

Петр Николаевич. Уже в кармане?.. Слушайте, да вы просто высококвалифицированные взломщики. (Миха кладет билет на стол перед директором.) Нет-нет, пусть остается у тебя. Что я «Жигулей» не видел?.. И — спокойной ночи. Ну, что стоите?.. Спокойной ночи!

Миха (растерянно). А билет?

Петр Николаевич. Возьмите. Он ведь ваш.

Корнелия (не веря ушам). И нам ничего не будет?

Петр Николаевич. Я же сказал — спокойной ночи!

Ребята (обрадованно, наперебой). Спокойной ночи! Спасибо!

Маша. Спасибо, Петр Николаевич.

Уходят счастливые. Петр Николаевич гасит свет, идет в свой кабинет. Некоторое время в учительской темно. Затем у двери возникает неясная фигура. Тьму пронзает луч карманного фонарика. Фигура направляется к шкафу.

Вспыхивает яркий свет.

Эн-А. (в испуге). А-а!

Друг против друга стоят Петр Николаевич и Нина Александровна.

Эн-А. Вы?

Петр Николаевич. Интересно, дадут мне сегодня поспать или не дадут?

Эн-А. Как вы здесь очутились? Вы же в Москве.

Петр Николаевич. Да вот, прилетел по недомыслию раньше времени, а на двери квартиры записка: «Осторожно, полы покрашены». А в кабинете у меня диван. А вы?

Эн-А. Увидела среди ночи свет в учительской, заволновалась и…

Петр Николаевич. Можете не волноваться, билет цел.

Эн-А. Вы… вы знаете?

Петр Николаевич. Владельцы приходили за ним.

Эн-А. Этого еще не хватало. (Кинулась к шкафу.)

Петр Николаевич. Успокойтесь, там его уже нет.

Эн-А. Как?!

Петр Николаевич. Я им отдал.

Эн-А. Вы с ума сошли!

Петр Николаевич. Да нет, пока не жалуюсь.

Эн-А. Я с таким трудом его добыла…

Петр Николаевич. И напрасно. Билет их?

Эн-А. Да, но…

Петр Николаевич. Пусть они и решают.

Эн-А (после паузы). Ну, Петр Николаевич, если бы это сказала Ирина Анатольевна… Но вы… Поразительно!

Петр Николаевич. А что, собственно, плохого сделала Ирина Анатольевна? Пришла в школу в брюках? Ведь и в министерстве так ходят, даю вам честное слово, сам видел! Урок провела в парке, а не в классе? Опять же, честное слово, я ей даже позавидовал. Вот, молодец! Такая жарища, а мы все паримся в душных кабинетах.

Эн-А. Давайте, давайте! Заигрывайте! Потакайте! Сегодня они шапки с прохожих срывают, а завтра будут головы отрывать.

Петр Николаевич. Шапки срывают не ученики, а преступники. Зачем же путать, Нина Александровна…

Бежит из школы Катька. Ей навстречу Человек в защитных очках.

Человек. Пожалуйста, скажите, это есть улица Весенний?

Катька. Ага!.. А вы кто?

Человек. Ну, как говорить… Я есть человек.

Катька. Э-э… Человеки ведь разные бывают. Есть учитель. Есть пожарник. А еще бывает… артист!

Человек. Нет, я не есть артист. Я есть инженер… Только особенный… Как говорить?.. Огневой инженер.

Катька. Ракетчик?

Человек. Нет ракетчик… Когда в небе огонь. Очень много огонь. Сверкает. Искрит. Вертит. Красный, синий, зеленый. Красиво! Очень красиво!

Катька. А, салют!

Человек. Нет… (Вспомнил нужное слово.) Фейерверк!

Катька. Фейерверк? Это же — во! Я в кино видела.

Человек. Вот я есть инженер-фойерверкер.

Катька. Это же красотища какая! Это же чудо какое!

Человек в защитных очках улыбается. Треплет ее ласково по щеке, уходит. Катька долго смотрит ему вслед.

А на другом конце улицы ведут между собой разговор два брата.

Вербов. Так вот, старичок!.. Телеграмма от наших Черноморов. В среду прилетают.

Игорь. Слава тебе, господи! Надоело жрать по ресторанам.

Вербов. А вы все играетесь?

Игорь. Да, знаешь, развеселая такая игра.

Вербов. Игрушку второй раз еще не отобрали? (Игорь вынул из кармана бумажник, из него билет, продемонстрировал молча, дунул на него, аккуратно вложил в бумажник.) О-о!

Игорь. Вот так-то, Юрий Леонидович!

Вербов. И что думаете с ним делать?

Игорь. Делить, наверное, придется. Обложили со всех сторон.

Вербов. Твоя доля рублей двести?

Игорь. Да, сущий пустячок!.. Вот если бы другое провернуть…

Вербов. Один получает все?

Игорь. Смотри-ка, сообразил!

Вербов. Гены, старичок, гены!.. А что мешает?

Игорь. Сам колеблюсь. Шанс маловат — один на тридцать. А так все-таки двести достанется. Еще столько же — и электрогитара. Правда, самая дубинистая.

Вербов. А гитара твоей мечты?

Игорь. Ну это и вовсе не реально! Шестьсот, семьсот… Вот если только родные-знакомые… (Смотрит на брата с надеждой).

Вербов. Ты мой лозунг знаешь?

Игорь. Хочешь жить — умей вертеться?

Вербов. Что ты, старичок! Вертеться — пошло! Это значит, кто-то другой тебя крутит. Не-ет!.. «Хочешь жить — умей вертеть!» Другими вертеть!.. Вот сумей уговорить свою зелень разыграть билет. И сразу же сведи меня со счастливчиком.

Игорь. И…

Вербов. Мне нужен билет.

Игорь. Это я уже усек.

Вербов. А я гарантирую гитару.

Игорь. Другой разговор!

Игорь, как всегда, улыбающийся, веселый, направляется к скамье, где его ждут одноклассники — члены Главного штаба.

Игорь. Не вижу кворума… Губка где?

Корнелия. Что-то у нее дома. С матерью сцепилась — жуть!

Игорь. Выкрутится! Она такая… Так вот, товарищи, ископаемые бодрствуют, ископаемые плетут свои сети. Они жестоки и коварны.

Миха. Ну и пусть!

Игорь. Ты наивен, Миха, если не сказать больше. Школа! Гороно! Наши с вами горячо любимые тиранозавры! Думаешь, они так легко выпустят из своих когтей этот жирный кусок? Не-е!.. «Откуда у детей деньги на билеты? Это наши деньги! Значит, и выигрыш наш!» Помяните мое слово — они еще в сберкассы обратятся, они милицию призовут, суд, прокуратуру… И отберут!

Миха. Пусть только попробуют!

Игорь. И пробовать им нечего! Отберут — и все! А, Лева?

Лева. Вообще-то могут.

Игорь. С их точки зрения мы неполноценные люди, низшая раса.

Корнелия. Давайте лучше разделим! Хоть по сколько достанется. А так — фиг!

Вбегает Люда в умопомрачительном платье.

Люда. Я не опоздала, товарищи?

Корнелия (с восхищением, с завистью). Ой, Людка! Бесподо-о!..

Лева (презрительно). Витрина ходячая.

Люда. Понимаете, еле от матери отвязалась.

Игорь. Сказано, не делай культа из родителей!

Люда. Вот не пущу и не пущу! Деньги наши, а не ваши — сама у меня на билет рубль брала!

Игорь. Так-так…

Люда. В милицию пойду, в суд пойду.

Игорь. Вот, пожалуйста!

Люда. Что, ваши тоже?

Миха. Я бы не сказал.

Корнелия. Давайте делить — и конец!

Игорь. Делить, делить… А что делить? Билет, что ли?.. Слушайте, братцы, а если… (Великий притвора, он довольно умело изображает, что мысль, которую сейчас выскажет, только-только пришла ему в голову.) Да ну их всех к черту! Кто мы, в конце концов, гагары или буревестники! Жирные мещане или люди смелого риска! Давайте так: все или ничего! Это же колоссально! Колоссально!!

Лева. Ну, а теперь переведи с языка эмоций на язык понятий.

Миха. Разыграть, что ли?

Игорь. Миха! Талант! Гений! Я всю жизнь буду гордиться, что пребывал с тобой в одном классе! Именно разыграть! Один получает все!

Корнелия. А другие?

Игорь. А другие, соответственно, ничего.

Корнелия. Прямо!

Игорь. Зато какой шанс, мать! Это же только раз в жизни! Нет, ты подумай! Одно движение руки — и ты вытягиваешь машину! Шесть тысяч тридцать! Они твои!

Маша. Ну, допустим, разыграем! А на что тратить? Одному?

Игорь. На что хочешь! На путевку в Монте-Карло! На строительство общественной бани! На собственный бюст из бронзы! На что хочешь! Понятно?

Миха (недоверчиво). И у всех равные шансы?

Игорь. Ну, само собой! Тридцать бумажек пустых, а на одной крестик… Смотрите, товарищи, я ведь в порядке предложения. Или будем делить? Каждому по дольке? А?

Миха. Ну ее — дольку!

Лева. Лучше уж разом — все или ничего!

Маша. Разыграем!

Игорь. Ну что? Готовить бумажки?

Люда. Ой, как интересно!…

Дальнейшее происходит в считанные секунды. Лихорадочно заготавливают бумажки, разыгрывают мигом.

И в результате…

Ликует Миха! Размахивая рукой с зажатой в кулаке бумажкой, он исполняет победный танец индейского племени ирокезов.

Миха (орет). У меня! У меня!

Игорь. Врешь! Покажи!

Миха. Вот! Вот!

Игорь (не скрывая досады). Везунчик чертов!

Корнелия (чуть не плача). Вот! Остались мы все с носом!

Миха (все еще никак не придет в себя, прыгает, кричит). У меня! У меня-а! Ура! Ура!

Куда бежать с такой радостью? Конечно же, домой. Обрадовать мать, сестренку…

Миха (вбегая в комнату). Мама! Катька!.. Где они? (Швырнул портфель в угол дивана. Звонок.) Заходите, там открыто! (Входит Корнелия.) Корнюша?! Чего тебе? (Корнелия молчит.) А-а… Давай, давай, подписывай на охрану природы. Может, даже трижды. Трижды член общества охраны природы — такого еще не бывало!

Корнелия. Давай деньги!

Миха (шарит по карманам). А вот сейчас соберу. Сколько надо?

Корнелия. Не эти. Сто девяносто четыре рубля. Мои!

Миха. Какие твои?

Корнелия. Моя доля!.. И еще пятьдесят копеек.

Миха. Так. Начинается… Мы же, кажется, разыграли.

Корнелия. Отдай, слышишь!

Миха. Вот заладила! Неужели ты думаешь, я себе заграбастаю?

Корнелия (не слушает, перебивает). Отдай! Хуже будет!

Миха. Что?!

Корнелия. Я отцу скажу! Я к Нине Александровне пойду! К директору!

Миха. Да иди ты… к кому хочешь! Что я, нечестным путем? Тянул жребий как все. Как ты, между прочим!

Корнелия. Я не хотела. Вы меня обдурили! (Заревела.)

Миха. Ну даешь!.. Ладно, получу выигрыш, отдам!

Корнелия. Прямо! Знаем мы вас!

Миха. Сказано отдам, значит, отдам!

Корнелия. Нет, сейчас!

Миха. Ох и зануда! Где я тебе сейчас возьму? Вот он, билет. Я же еще не получил.

Корнелия. Ничего не знаю. Давай деньги — и все. Или билет отдай!

Миха. Совсем взбесилась!

Корнелия. Не отдашь?

Миха. Да где ж я тебе… Погоди… (Идет в соседнюю комнату, приносит две сторублевки, швыряет на стол.) На, подавись!

Корнелия. Сколько здесь!

Миха. Ты что — считать разучилась? Сто да сто — тыща!

Корнелия. У меня сдачи нет.

Миха. Сделай фокус — скройся с глаз! Ну! Быстро!

Корнелия. Прямо! (Гордо удаляется.)

Миха (не может успокоиться). Вот это да! Вот это Корнюша!

Входит Маша.

Маша. Привет! (Миха оцепенел.) Ну что молчишь? Или ты теперь с простыми смертными разговариваешь только в приемные часы?

Миха (все еще в оцепенении). Ты?!

Маша. Нет. Одна моя видимость.

Миха. Как… ты пришла?..

Маша. Через дверь. А как у вас ходят?.. Слушай, может быть, ты все-таки сесть предложишь?

Миха. Ну да! Ну да! (Заметался по комнате.) Вот сюда!.. Это ты здорово!.. Нет, сюда! Здесь лучше… Это ты очень здорово! (Наконец усадил.)

Маша (оглядываясь по сторонам). Вот как ты живешь. Это барометр такой?

Миха. Ага! Старинный. Только он наоборот. Великая сушь — значит, зальет. Буря — значит, сгорит все. (На часы.) А вот часы с боем…

Маша. А-а… (Неловкая пауза.) Слушай, Миха, ну, разыграли, ну ты выиграл. Но ведь нельзя же одному…

Миха (сразу ощетинился). Так вот ты зачем пришла?!

Маша. Зачем?

Миха. Тебе тоже?

Маша. Что — тоже?

Миха (яростно). Отдать! Твою долю! Сто восемьдесят девять рублей? Да? Да?

Маша. Ты чего разорался?

Миха. Нет у меня больше! Нет!.. (Выворачивает карманы.) На, сорок копеек!.. Нет, вот еще две… Остальные запиши на мой счет. Получу — отдам! Ясно?.. Ну и штучки у нас в классе! Ну и штучки!.. Что молчишь?

Маша. Жду, когда у тебя припадок кончится.

Миха. Уже кончился… Ну?

Маша. Что думаешь делать с выигрышем?

Миха. Мое личное дело!

Маша. Ты комсомолец!

Миха. А-а, значит, ты пришла как секретарь? Не как Маша, не как… товарищ, а как секретарь?.. Ясненько!

Маша. Так скажешь?

Миха. Скажу! Скажу! А чего не сказать? Мне скрывать нечего… Вот получу в сберкассе все тысячи, закажу роскошный стенд «Передовые люди нашего класса» и выставлю в сквере. На мраморном постаменте!

Маша. Миха, образумься!..

Миха. А не устраивает, так вали отсюда на четвертой скорости!.. (Орет.) Пришла тут меня поучать! Хватит, сам ученый!

Маша, возмущенная, уходит. И тут же, словно ждал за дверью, входит Лева с портфелем.

Лева (оглядываясь). Чего она такая?

Миха (прежним тоном). И этот теперь! Великий марочник!

Лева. Миха…

Миха. Знаю, что ты скажешь, знаю! Образумься, Миха! Коллектив смотрит на тебя! Шестьдесят голубых и карих глаз! Коллектив на тебя рассчитывает! (Лева что-то хочет сказать, он не дает.) Дудки!

Лева. Ну, цирк!.. На! (Подает портфель.)

Миха. Чего?

Лева. Твой персональный портфель. От радости с моим перепутал. (Берет портфель с дивана, хочет уйти.)

Миха. Погоди! Зачем пришел?

Лева. Ты что, рехнулся? Вот за этим.

Миха. И все?

Лева. А чего еще?

Миха. А билет? А доля твоя? А куда мне деньги тратить?

Лева. Мне-то какое дело? Ты выиграл, ты и ломай себе башку!.. Тик-так! (Уходит.)

Миха стоит с озадаченным видом и вдруг начинает дико хохотать. Входит Игорь.

Игорь. Здорово!

Миха (сквозь смех). А я ему, понимаешь, дудки! И я ему — дудки!

Игорь. Какие еще дудки!

Миха (сразу кончил смеяться). Что у вас сегодня, демонстрация?

Игорь. Какая демонстрация?

Миха. Первомайская! Вот идут и идут. Ну, что тебе? Пальто, что ли, с тобой сменял? Или кепку? А, может, потренировать тебя в шашки?

Игорь (в сторону прихожей). Он здесь, Юра, входи!

Входит Вербов. В руке портфель.

Вербов. Здравствуй!

Миха (агрессивно). Хау ду ю ду!

Игорь. Я обещал тебя к нему привести — вот он. А теперь ты сам с этим психом разговаривай.

Вербов. Да, иди, иди! (Игорь уходит.)

Миха (уселся, всем своим видом демонстрируя, что не боится ни бога, ни черта, ни старших братьев своих соклассников). Я вас очень внимательно слушаю.

Вербов. Что такой взъерошенный?

Миха. А я с шести до восьми всегда такой.

Вербов. Ну, что с билетом будешь делать?

Миха. Кушать. Резать на такие вот манюсенькие кусочки и кушать три раза в день перед едой.

Вербов (ему в тон). Да, говорят, от двоек здорово помогает. Только запивать надо теплым чаем, а то застревает… Машину будешь брать? Или деньгами?

Миха. Захочу — машину. Захочу — деньгами. Посторонним не интересно.

Вербов. Машину не советую. Во-первых, ставить негде. С гаражом маята, по себе знаю. Во-вторых, водительских прав до восемнадцати тебе не дадут.

Миха (все еще с иронией). Значит, деньгами советуете?

Вербов. Тоже как сказать. Сунешься в сберкассу, а там тебе от ворот поворот. Несовершеннолетний! Приходи с мамой, с папой, с учителями… А учителя, как узнают про вашу вторую лотерею…

Миха. Словом, как написано на вокзале: выхода нет!

Вербов. Почему это нет? Выход всегда есть. Даже на вокзале. Надо только знать, в какую дверь сунуться.

Миха. А в какую вы советуете?

Вербов. В какую?.. (Открывает портфель и начинает выкладывать перед изумленным Михой одну пачку за другой.) Вот… Ровно шесть тысяч тридцать. Можешь пересчитать, а можешь и не пересчитывать.

Миха (обретая дар речи). Как… как же так?

Вербов. Да очень просто! Я тебе шесть тысяч тридцать, а ты мне выигрышный билет… Машина срочно нужна, понимаешь? Нет, не для себя, у меня есть. Для приятеля одного… Ну как? Согласен?

Миха. Какой разговор? Я вам очень благодарен. Вот! (Отдает ему билет.)

Вербов. Газетка при тебе? (Миха сует ему газету, Вербов сверяет номер. Удовлетворенно.) Все в порядке! Как говорится, высокие договаривающиеся стороны пришли к полному согласию… Газетку я заберу. Хочешь — считай!

Миха. Да нет, что вы! Я же вижу.

Вербов. Вообще-то тут точно — в сберкассе не ошибутся… Ну, будь здоров! Не советую разбазаривать по мелочи. Кусочками уходит незаметно… (Уходит.)

Миха. Черт знает что! (Вышагивает вокруг стола с пачками денег на нем. Сложит грудкой, снова переложит. Опять вышагивает.) С ума сойти! Миллион! (Садится в кресло. Сидит, развалясь.)

Входит Губкина. Осматривается.

Губкина. А старшие дома есть?

Миха. Есть… Я, например!

Губкина. Какой же ты старший!

Миха. А как же! Старший из младших!

Губкина. А еще?

Миха. А еще — никого. Ни старших, ни младших.

Губкина. Вообще-то и с тобой можно поговорить. Ведь можно?

Миха (недоумевая). Ну, можно…

Губкина. Только вот как с тобой разговаривать? Молодые, красивые, сильные, счастливые — разве ж вы поймете?.. Вот перед тобой женщина… Да какая там женщина — баба! Разнесчастная баба! (Всхлипывает.)

Миха (испуганно). Вы что?

Губкина. Вот у тебя мама есть. Напоит, накормит, спать укладет. А у Люды моей не будет… Знаешь, что такое недостача?.. И у Петеньки моего не будет. Трех годков ему еще нет. Пропаду-ут! (Плачет.)

Миха (растерянно). Да вы садитесь. Может, воды дать?

Губкина (кивает, пьет поданную воду). Недостача! Посадят!.. И, главное, хоть бы взяла себе что, хоть бы взяла! Одна надежда была — на Людкину долю. Все-таки шестьсот рублей… Дуреха! Ей-то что! А малой как? Без матери-то? Пропадет.

Миха. Шестьсот рублей?

Губкина. Так Людка же рупь на билеты давала. Шестьсот ровно и выходит. Про копейки я и .не говорю. Внести шестьсот в кассу — и прикроют дело.

Миха. Ну… Возьмите.и Здесь пятьсот. А здесь сто.

Губкина (собралась считать, но передумала). Ладно уж!.. А у тебя много! Ох и много! Мать-то твоя как обрадуется!.. А Людка моя дуреха, ну, форменная дуреха! Уходит. Миха ошарашенно смотрит ей вслед.

Вбегает Катька, вслед за ней Петунина.

Петунина. Почему дверь настежь? (Увидела деньги.) Батюшки! Что это?

Миха. Миллион! Без шестисот рублей миллион! Петунина. Я тебя серьезно спрашиваю!

Миха. Мы билет разыграли — все достается одному. Ну, я не будь дурак — взял и выиграл.

Катька. Та лотерейка?!

Петунина (пришла в себя). Убирай! Немедленно! Чтобы духу их здесь не было!

Миха (растерянно). Ты чего, мам?

Петунина. Убирай! Уноси! В школу отдай! В банк! В милицию — куда хочешь! Чтобы ни одной копейки тут не осталось! (Сгребла деньги в портфель, подала Михе.)

Миха. Вот тебе раз! Да куда ж я…

Петунина. Ну!.. (Миха вытаскивает из портфеля две пачки, кладет на стол.) Убери сейчас же!

Миха. Да это твои двести! Твои!

Петунина. Мои?

Миха. Из сумочки.

Петунина. Не ври! У меня там две бумажки по сто.

Миха. Бумажки я Корнюше отдал… Все законно, ты не сомневайся.

Петунина. А эти… унеси сейчас же! Чтоб в моем доме чужих денег не было!

Миха. Да какие же они чужие?

Петунина. Что я сказала?

Миха. Мама…

Петунина. Ну?! (Миха двинулся к двери.) И не смей с ними возвращаться!

Комната, куда мы попадаем теперь в результата развивающихся событий, обставлена совсем не так, как у Михи.

Мягкий финский кабинетный гарнитур. Ковры — па полу, на стенах, на потолке, правда, их нет, там люстра с хрустальными сосульками.

Игорь в одиночестве гоняет стереомагнитофон.

И вдруг звонок у входной двери. Тоже не как у Михи: серебристое переливчатое журчание. Игорь идет открывать, возвращается с Михой.

Игорь. Вот уж кого не ждал!

Миха. Где брат?

Игорь. А тебе, собственно, какое дело?

Миха. Есть у нас с ним один общий интерес. Ты что, не в курсе?

Игорь. Ну, предположим, ушел к одной знакомой.

Миха. Сбегай, позови!

Игорь. Хо-хо!

Миха. Имей в виду (хлопает по портфелю), здесь изрядная сумма.

Игорь (другим тоном). Что произошло?

Миха. Только с ним. И только с глазу на глаз.

Игорь. Все-таки что-то случилось? (Миха, не отвечая, усаживается в кресло.) Ладно, черт с Тобой! (Быстро уходит.)

Миха один, подходит к телефону, набирает номер.

Миха. Маша?.. Это я… Нет, погоди, не бросай!.. Фу ты, черт! (Опять набирает номер.) Дура ты после этого, форменная дуреха!.. Ох, извините, Нина Александровна! (Положил трубку, смотрит на нее С ужасом.)

Долгий звонок, словно палец не снимают с кнопки.

Миха. Ничего себе!.. Да, да, да!..

Спешит к двери, возвращается с Парнем в клетчатом пиджаке. У того с собой зачехленная гитара.

Миха. Не обязательно так трезвонить. Не глухие.

Парень. Извините, кнопку заело. Это ведь восьмая квартира?

Миха. Восьмая.

Парень. Вербовых?

Миха. Да, Вербовых.

Парень. Ну, все правильно. Юрий Леонидович, как я догадываюсь, отсутствует?

Миха. Никого нет.

Парень. Да, разумеется. Мы с ним условились на одиннадцать, но ситуация изменилась, в одиннадцать мне никак. (Снял чехол с гитары, повертел ее в руках.) Нравится?

Миха. Ничего…

Парень. Держите!.. Да держите же! (Миха, недоумевая, берет гитару.) Возьмите аккорд… Да не бойтесь же! (Миха, уступая ему, проводит рукой по струнам.) Клёво, а?.. «Звук гитары семиструнной услаждал гусаров слух» — не знаете?.. Деньги, прямо скажем, не малые, но она их стоит, стоит… (Миха хочет вернуть ему гитару.) Нет, нет! Это вам. За комиссию.

Миха. За комиссию?

Парень (засмеялся). Напрасно! Со мной хитрить не надо, я вполне в курсе. И каким ветром лотерейку надуло, и все прочее. Юрий Леонидович специально для вас эту симпатичную бренчалочку заказывал. Теперь ясно?

Миха. А… «Жигули»… вам?

Парень. Мне?.. На сей раз нет. Конкурент слишком серьезный. В перспективе, разумеется, буду и я резиной по асфальту шуршать, но чуть позже, чуть позже… Ну что? Юрию Леонидовичу передайте, пожалуйста, — все свершилось. Словом, как говорят наши друзья марсиане, аллее о-кей!.. А вы, я смотрю, очень смахиваете на Юрия Леонидовича. Рот, нос, все прочее. «Черты семейного портрета, портрет семейный на стене….» Чье это, а? (Посмотрел на часы). Ох, я уже опаздываю, извините, извините! (Исчезает.)

Миха (один, после паузы.) Гады! Гады! Гады!

Убегает.

И снова Маша, Лева и Миха у своей любимой скамейки.

Ребята долго молчат. Все потрясены случившимся.

Лева. Жулик он, этот преуспевающий брат. Самый настоящий жулик! А Игорь! Комиссионные на нас заработал. Тьфу!.. Ты бы хоть по этой гитаре разок прошелся.

Миха. Как?

Лева. Да обыкновенно! Ногами. Чтобы она помягче стала. У, жулье!

Маша. Все мы хороши! Свалились эти деньги — и сразу глаза на лоб. Мне! Мне! Мне!

Миха. Как же теперь быть, а, ребята?

Лева. Ну как быть? Жить дальше.

Маша. Мне уже думать о них противно.

Лева. И все-таки шесть тысяч тридцать!

Миха (мрачно). Пять двести тридцать!

Лева (присвистнул). Как?! Восемьсот уже фуганул?! Ничего себе!

Маша. На что?

Миха. Корнюше двести…

Лева. Корнюше?!

Миха. Вырвала, можно сказать, с мясом. У меня тогда даже денег не было, пришлось материны отдать.

Маша. Это когда я ее у тебя на лестнице встретила?

Миха. Ну да.

Маша. Так вот ты с чего озверел!

Лева. А еще шестьсот?

Миха. Губкиной.

Лева (неприятно поражен). Людке?!

Миха. Да нет — маме. Растрата у нее или, как там называется, когда перевес больше недовеса.

Лева. Я бы не дал! Ни копья!

Миха. Пришла, плачет…

Лева. За шестьсот рублей и я бы тебе озеро наревел!

Вбегает Люда. Опять в новом наряде.

Люда. Вот вы где! Все обегала, пока сообразила… На! (Кладет перед Михой пачку денег.) Шестьсот. Считай!

Миха. А… а… почему?

Люда. Нипочему. Мать возвращает. Не нужно ей.

Миха. Как это не нужно? У нее ведь…

Люда (перебивая). Ничего у нее нет.

Миха. Но…

Люда. И все!

Миха. Она сказала…

Люда. А я сказала — все!

Лева. И правильно! У самих денег невпроворот…

Люда. А ты откуда знаешь — впроворот, невпроворот?

Лева. Что тут знать? И так видно. Одни танцы-замараицы! Ходит, как кукла. Сегодня одно шмутье, завтра другое, послезавтра третье. Рюшечки, брюшечки, финтифлюшечки!

Маша. Что ты на нее наскочил? Каждый одевается, как может.

Люда. Нет, пусть, пусть!

Лева. Расфуфырится, как новогодняя елка! Чтобы все на нее пялились!

Люда. А знаешь ли ты, умник-разумник, что у меня вообще ничего своего нет. Нет! Ничего! Один внешний вид! Мать со склада принесет — и на меня, обнашивать. Новое на барахолку не потащишь, придраться могут. Вот я все и обнашиваю, обнашиваю, обнашиваю. Туда-сюда! С меня — и на барахолку, с меня — и на барахолку!..

Долгая пауза.

Миха. Так она что… ворует?

Лева. Заткнись!.. Не ворует, а это… спекулирует.

Люда. Мне от этого не легче.

Маша. Ой, Люда…

Люда. Вот тебе и Люда! Она уже и Петеньку приспособила. Для младшего возраста обнашивать… Только не растрезвоньте, слышите?

Лева (после паузы). Понимаешь, Люда… Я ведь не знал.

Люда. Я сказала — все!

Маша. Значит, у нас теперь пять тысяч восемьсот тридцать.

Люда. Почему у нас? У Михи.

Миха. Миха все возвращает обществу.

Долгая пауза.

Лева (со злостью). Так что, делить, что ли, будем?

Люда. Делить?!

Маша. Сам ты бери и дели!

Лева. А ты на меня не ори!

Маша. Кто орет, интересно! Кто орет?!

Люда. Товарищи, товарищи! Ведь были еще какие-то предложения.

Лева (с той же злостью). Какие? Какие?

Люда. Ну… всякие…

Лева. Кататься все по очереди? Брать из фонда на ганцы?

Маша. Там еще какой-то идиот две тысячи просил.

Миха. Это я просил.

Маша. Зачем тебе? (Миха молчит.) Зачем тебе две тысячи? (Молчит.) Стенд на мраморном постаменте?

Люда. Какой стенд?.. Товарищи, какой стенд?

Миха (после паузы, мрачно). Квартиру надо двухкомнатную.

Лева. Ка-во?!

Люда. Жениться надумал!

Миха. Не мне, не мне, дурачье! Человеку одному! Такому человеку! Вам и не снилось!.. (Решился.) Пошли! Пошли, ну!

Уходит первым, все остальные за ним.

Миха водит ребят по необычной однокомнатной квартире. Повсюду какие-то таблицы, инструменты. Даже два станка, как в мастерской.

А вот кухня, наоборот, больше похожа на жилую комнату. Из-за шкафа торчит край раскладушки. Посреди кухни — детская лошадка, заводной грузовичок, кубики.

Миха (продолжая давать разъяснения, на манер гида). Он людям зрение спасает, ему академики пишут, благодарностей сколько. А живет… Сами видите…

Маша (осматриваясь). А здесь у него что?

Миха. Кухня… Вроде бы… Здесь и едят, здесь и спят.

Маша. Как спят?

Миха. Очень просто. На раскладушках. Трое взрослых и еще ребятенок.

Люда. А та комната?

Лева. Да ты что — слепая?

Миха. Там он работает, там одни станки.

Маша. Кто он? (Миха молчит).

Люда. Мы его знаем?

Маша. Миха, кто здесь живет? (Молчание.)

Входит Человек в защитных очках.

Человек. Здравствуйте…

Ребята (растерянно). Здравствуйте… Здравствуйте…

Человек. А Максим Максимович… Не есть здесь?

Маша. Максим Максимович?

Лева. Какой Максим Максимович?

Человек. Максим Максимович Исаев.

Все ребята воззрились на Миху.

Люда. Как?! Так это…

Человек. Дом шесть? Квартира номер десять?

Миха. С квартирой все правильно. Только Максима Максимовича нет дома. Он на садовый участок поехал.

Человек. О! Это есть далеко?

Миха. Километров тридцать.

Человек. О!.. Как же мне теперь делать?! Я же утром шесть часов должен улетать.

Миха. Вы специально к нему?

Человек. Специально, специально!.. Почему же так? Я телеграмм давал. Неужели не получал?

Миха. Бывает… А у вас к Максиму Максимовичу важное дело? Может, что передать?

Человек. Нет передать! Я сам должен видеть Максима Максимовича.

Миха. Что-нибудь случилось?

Человек. Случилось?! Вот! (Снимает очки.) Я вижу! Вас. Вас… Но я не видел. Был… как это?.. Бум! Бац!

Лева. Взрыв?

Человек. Да! Прошлый год назад был случайный взрыв фейерверк — и я ничего больше не видел. Докторы у нас очень много делали — я все равно ничего не видел. Потом Москва, академик Ларионов. Все равно ничего! Все черный, как будто всегда ночь… И потом… эти стёклики.

Миха. Хрусталики.

Человек. О да, хрусталики. Максим Максимович делал и присылал. И я опять стал смотреть. Небо, земля, люди. Красный, синий, голубой. Это чудо! Чудо!

Люда, Ужас какой! Кусочек стекла — и в глаз!

Миха. Тут все дело в просветляющей пленке.

Человек. О да! Пленка! Академик Ларионов говорит — весь мир больше нет такой пленки.

Миха. Тридцать лет Максим Максимович над ней бился. Как с фронта пришел — так и начал.

Человек. Вот я и летел Максим Максимович спасибо сказать. А он нет тут!

Лева. Знаете что! Хотите, я вас к нему провожу? На электричку — и через полчаса там.

Человек. О! Конечно, конечно! Спасибо! Большое спасибо!.. До свидания!

Уходит с Левой. Миха их провожает к дверям.

Люда. Ну, кино. Максим Максимович! Наш Макс!

Маша (как бы сама с собой). Странно!.. Кто-то над ним смеется, кто-то его жалеет, кого-то он злит… А он… Хрусталики для людей вытачивает…

Звонок. Миха возвращается с Петром Николаевичем.

Петр Николаевич. Ба, знакомые все лица! Где Максим Максимович?

Миха. У себя в саду.

Петр Николаевич. Понятно… Хотя нет, ничего не понятно! Если он в саду, то как же вы здесь? Опять со взломом?

Маша. Неплохого вы о нас мнения, Петр Николаевич.

Миха. Да тут и брать-то нечего. Шарили, шарили…

Петр Николаевич. А если без твоих шуток, Петунин?

Миха. Извините, Петр Николаевич, издержки ускоренного роста. У нас ключ. Вот. Максим Максимович мне оставляет. Можете во вторник проверить.

Петр Николаевич. Почему во вторник?

Миха. А до вторника Максим Максимович не вернется. У него же в понедельник свободный день.

Петр Николаевич. Ай-яй-яй! Как же без него бумагу на квартиру оформлять?

Миха. Квартиру?

Маша. Какую квартиру?

Петр Николаевич. Квартиру ему дают… Что глаза таращите?

Люда. Товарищи, какой ужас!

Миха. Все пропало!

Петр Николаевич. Нет, милейшие, у вас определенно патологическая реакция. Человеку квартиру дают, трехкомнатную! Радоваться надо, а они — все пропало! Или это тоже издержки ускоренного роста? (Уходит.)

Маша. Вот это да!

Миха. Как же теперь?.. (Толкнул ногой портфель.) Мать и правда домой не пустит.

Люда. Ну вот… Шумят, кричат — деньги, деньги!.. А ведь мало радости…

Наше почти невероятное, но в то же время абсолютно реальное происшествие завершается у традиционной школьной скамейки. Впрочем, завершается ли?

Но об этом позже.

А пока Миха, Маша, Люда и Лева в учительской, В руке у Михи знакомый портфель.

Маша. Прямо несчастье какое-то!

Лева. Да что мы, в конце концов, нанялись, что ли? Сложить эти деньги в коробку из-под ботинок и подбросить в девятый «б». Пусть они маются.

Миха. Хорошие парни — за что им такую свинью? Л е в а. А нам? Нам за что?

К скамейке подходит Игорь с гитарой. Беспечный, улыбающийся.

Игорь. Хау ар ю, ледиз энд джентльмены? На мели сидите? Маша, как по-английски «мель»?

Все ребята, в том числе и Маша, демонстративно отворачиваются.

Миха. Вот ты, Лева, говоришь: подбросить в девятый «б». А там… Такой же кустарь-одиночка гитару себе выколотит! Нет, раз уж нам повезло, давайте сами расхлебывать.

Игорь. Гитара, между прочим, ни малейшего отношения к билету не имеет. Великий путаник Миха, как всегда, понял удивительно по-своему. Я сейчас все объясню…

Маша. Пошли, ребята!

Первой проходит мимо оторопевшего Игоря, словно его здесь и вовсе нет. За ней идут и другие. Но их задерживает запыхавшийся Вербов. Выскакивает, как чертик из сюрпризной коробки. Злой, взъерошенный, полинялый какой-то.

Вербов (Михе). Вот ты где, желторотик! Наконец-то нарисовался!.. (Озирается). Бронтозавров ваших здесь нет?.. Деньги при тебе?

Миха. Допустим.

Игорь (смеясь). Да они уже расфуговали! Двести туда, шестьсот сюда!..

Вербов (Игорю, очень зло.) Заткнись! (Михе.) Так при тебе или «допустим»?

Миха. Допустим — при мне. Минус двести. Они действительно пошли в распыл.

Вербов (после секундного раздумья). Да гори они синим пламенем — не столько люди теряли!.. Словом, так: гоним фильму в другую сторону.

Миха (с крайним удивлением). Как?!

Игорь (поражен не меньше Михи). Ты что, Юра!

Вербов. Сказано тебе: не вякай! (Михе.) А вот так: я тебе билет, ты мне пачки с бумажками. Идет?

Миха. Минус двести.

Вербов. Да чихал я на эту пыль!.. Вот билет. Смотри — твой?

Миха внимательно, с недоверием рассматривает билет. Ощупывает, разглядывает на свет. К нему присоединяются и остальные ребята.

Миха. Наш.

Маша. Да, наш.

Лева. Номер, вроде, тот самый.

Вербов. Тогда пиши расписку. Ну!.. «Я, такой-то и такой-то, получил от такого-то и такого-то то-то и то-то и никаких претензий к такому-то и такому-то больше не имею и впредь иметь не буду…» Пиши, ну!

Миха (роется в портфеле, достает ученическую тетрадь, садится на скамейку, пишет требуемое, выдирает лист, подает Вербову).

Вербов (читая). Так-так-так… А это что за кочерга?

Миха. Где? (Заглядывает в листок.) А-а… Роспись у меня такая.

Вербов. Ну и черт с тобой!

Совершается обмен. Миха передает Вербову сверток с деньгами, получает от него билет.

Вербов (быстро-быстро, как фокусник, пересчитывает деньги). И Помни: кто бы ни спросил — бронтозавры, тираннозавры, обэхээсэс…

Миха. А это что за зверь?

Вербов. Неважно. Тигры в шляпах!.. Главное, кто бы ни спросил: ко мне никаких претензий. Так?

Миха. Ну, ясное дело! Мы вам деньги, вы нам билет — вроде бы все в порядке.

Лева. Не считая, разумеется, морального ущерба.

Вербов. Это пустяки. Этого суд в расчет не берет.

Подходит к Игорю, забирает у него гитару.

Игорь (растерянно). Ты… ты что?

Вербов. Давай, давай! Отзвенела гитара.

Игорь. А… почему?..

Вербов. Почему, почему! Надо хоть как-то убытки покрыть.

Уходит, унося с собой гитару. Игорь бежит вслед за ним, жалко клянча на ходу: «Юра!.. Ну, Юра!.. Юр!»

Люда (с облегчением). Значит, денег у нас теперь ноль-ноль рублей ноль-ноль копеек!

Маша. И слава богу!

Лева (не разделяя их радости, озабоченно)'. Зато билет снова у нас.

Люда. Ох! Верно!

Маша. Выходит, все сызнова? Как же быть?

Лева. Ума не приложу.

Миха. А ты приложи! (Снова завелся.) Думайте, ребята! Я вас очень прошу — думайте! Везет же людям! Понимаете?

Content

Лев Квин
Везёт же людям!
Почти невероятное и тем не менее абсолютно реальное комическое происшествие в диалогах