Макс Крайм

Пилот Империи

Данный текст одобрен к распространению канцелярией Империи. Вывоз с человеческих территорий, а также незаконное копирование – запрещены.

Старший министр по распространению общественной информации Тайкус Крофт

Вступление

Космос окружает меня.

Звёзды словно яркие светлячки усеяли неизмеримо далёкое чёрное панно.

За два тысячелетия человечество шагнуло далеко по Млечному Пути. Не малый срок, чтобы освоить сотни звёздных систем, тысячи планет с той первой далёкой звёздной эпохи. Она подошла к своему завершению, когда человечество, наконец освоив полёты на сверхсветовых скоростях, смогло выйти за пределы родной Солнечной системы. С тех пор мы неустанно расширяли свои территории, и делаем это по настоящее время. Конечно, и жизнь самого человека стала длиннее ровно в два раза.

Когда были открыты секреты гравитационных перемещений, закончилась вторая звёздная эпоха световых скоростей и началась третья. Используя скачкообразный перенос внутри гиперпространства, колонисты смогли за короткое время преодолеть гигантские расстояния и практически мгновенно расселились по галактическому кусочку вселенной, который нам казался огромным, но в космических масштабах так и остался неизмеримо малым. Иногда между колониями пролегали сотни и тысячи световых лет, а иногда – всего пара десятилетий.

Мы были не одиноки во вселенной, и людям дали это понять совершенно ясно. Иные – так мы их теперь называем, вступили в контакт с землянами ещё в двадцать первом веке. Они имели облик схожий с человеческим, истинным он был или нет – знали только сами пришельцы с неведомых звёзд. Именно тогда они появились на своих диковинных кораблях открыто и в самый первый раз, он же и последний. Они рассказали, что не в их интересах мешать распространению человеческой искры. Выразившись именно так, они ушли в недосягаемую для людской расы даль космоса.

Шло время. Иные сдержали слово. То появляясь, то исчезая, и всегда не мешая – дав нам пространство развивать свою культуру, технологию, экономику и, самое главное, возможность творить свою собственную историю. За всё время становления людской расы в космосе ни один из кораблей иных никогда не начинал и не вступал ни в один из многочисленных военных конфликтов, что всегда сопровождали нашу расу. Порой чужие корабли словно наблюдали за нами издалека, но всегда избегали открытых столкновений. Всегда недосягаемые. Всегда упорные в желании сохранить инкогнито и собственную неприкосновенность. Людям было известно лишь одно – все те передовые достижения, которыми мы так гордились, были в распоряжении у Звёздных Странников уже очень давно. Но как бы там ни было, а человечество росло, развивалось, осваивало новые системы и планеты, строило космические колонии, и никто никогда не препятствовал нам в этом. Как долго будет продолжаться такое положение вещей, остаётся загадкой и до сегодняшнего времени.

* * *

Давно это было – первый выход человека в космос. Ушли в небытие Первая и Вторая эпохи покорения родной галактики. Третья эпоха, получившая название Эпохи Колонистов, тоже готова была подойти к концу. Знамением этого стала назревающая война.

Война, назревшая как раковая опухоль между удалёнными колониями и земным электоратом. До этого момента все заселённые планеты подчинялись объединённому правящему совету, в котором основной вес имела Солнечная система. При таком режиме управления интересы дальних колоний учитывались мало.

Громадные корабли всё ещё бороздили космос, осваивая его отдалённые уголки, а территории человечества были готовы расколоться на две враждующие фракции. И это в конечном счёте произошло.

Ядром восстания и движущей силой, выступающей против диктата Земного управления, оказалась относительно небольшая, но более всего плотно заселённая звёздная туманность – Эрклидия. Она располагалась на большом удалении от других более старых зависимых колоний, обладала повышенным содержанием природных и космических ресурсов, при этом являясь лишь четвертью всех заселенных территорий. Удалённость от бюрократичных центральных миров и огромные возможности для дальнейшего развития в свое время привлекли в эту часть галактики не только стойких и изобретательных терраформистов, но и многих талантливых ученых, инженеров, бизнесменов, программистов, военных. Огромное количество думающих специалистов различных направлений и мастей вдруг оказалось вдали от централизованного управления. Обширные звёздные скопления с пригодными для заселения мирами, богатые астероидные поля позволили человечеству здесь развиваться как никогда быстро.

Понятно, что земной электорат не мог позволить себе потерять столь значимый кусок своих владений. Они построили мощный военный флот и послали его для усмирения восставших. Однако этот флот, собранный под командованием сильнейших судов из Солнечной системы, встретился с не менее серьёзной армадой боевых кораблей, созданных в короткие сроки в новом межзвездном государстве, названном ни много ни мало – Эрклидиум, или Новая Империя, позже переименованная просто в Империю.

Встреча двух сил произошла в отдалённом секторе Конкиста. Абсолютно лишенный звёзд и планет кусочек космоса, который располагался между территориями Земного содружества и колониями туманности. Всё это вылилось в длительное противостояние, но без особой стрельбы. Главнокомандующие с каждой стороны, командиры военных судов, пилоты и солдаты – все видели, во что может вылиться подобное сражение. В случае открытия боевых действий, обе стороны могли потерять минимум по две трети своих военных сил. Возможно даже, Земное Содружество могло и победить, так как общее количественно кораблей у них все же было больше. В этом случае оно безусловно вернуло бы свою власть над мятежными территориями, но какой ценой! Для поддержания своего прежнего влияния без мощного флота у Земли явно не хватило бы сил даже на подконтрольные старые колонии. Что уж говорить об Империи?! Конечно, их суда во многом превосходили земные в технологическом плане, но даже так, быстро возведенные фабрики и верфи по изготовлению космических линкоров не смогли полностью обеспечить такую массовость производства, как у Солнечной системы.

Так или иначе, война грозила откинуть обе стороны далеко назад. На уже освоенных планетах могла начаться смута и анархия, системы рисковали потерять связь между собой, а пираты и бандиты, до этого остававшиеся в тени, словно волки снующие по окраинам галактики, смогли бы не опасаться закона и ввергнуть человеческую расу в еще больший хаос.

Тёмные времена в тот момент подступили очень близко. Мир настороженно ожидал испепеляющего пожара войны, который, к счастью, так и не наступил. После полутора месяцев открытого противостояния, редких локальных, и практически ничего не значащих стычек – Земное Содружество вернуло свой флот назад и признало независимость Эрклидиума, но на обратном пути на корню задавило готовящиеся мятежи в остальных своих колониях. Выстоявшей Империи это было уже безразлично. Новорожденное государство отпраздновало свою первую победу.

Так восшествовала четвёртая эпоха – Эпоха звёздных держав.

* * *

Новое государство туманности испытало множество трудностей, особенно сразу после получения независимости. Основным бичом для неё стали те же пираты и преступные синдикаты. По слухам, эти структуры негласно поддерживались богатыми выходцами из старого Земного правительства. Но всё же это была цена свободы.

Вскоре, благодаря быстрым мерам, грамотному управлению и сильному флоту освобождённые колонии справились с пиратами и преступностью и гордо встали на ноги. И хотя на то, чтобы навести полный порядок, ушло полвека, новое галактическое государство стало процветать. Центром его стала современная и развитая планета Сторм, люди сама избрали себе правителя и называли его Императором, само государство получило ещё одно название – Империя Сторм. Однако в ходу по-прежнему оставалось более близкое людям – Эрклидия. Или как называли в Содружестве сначала презрительно, потом с уважением, а порой и со страхом – Эрклидиум.

Хотя это была именно империя – законы для обычных людей в ней были, как при золотом веке демократии. Да, император распоряжался звёздным флотом и войсками, и, безусловно, стоял у власти на протяжении двадцати пяти лет, а мог и более – позволения народа. Управлял он своим государством при помощи совета министров, в этот же совет избирались свободные люди подчинённых ему планет, и лишь с их согласия выпускались новые законы – никак не ущемлявшие свободу, волю и права простого народа. Если личные амбиции императора перевешивали его долг перед гражданами – властелин мог легко потерять власть, что и произошло, но лишь однажды в течение первых пяти не долгих сотен лет существования государства. Всего раз Второй император попробовал ограничить волю народа, с тем чтобы упрочить свою власть, обокрасть и сделать из подданных рабов – против него восстала собственная армия и поднялись все планеты туманности… Он был свергнут и низко пал вместе со своими немногочисленными сторонниками. Его имя было предано забвению.

Однако, что случилось раз, больше никогда не повторялось. Правители учли опыт неудачливого предшественника и оставили своим людям ту свободу, которая им так была нужна. И всё же не стоит недооценивать роль государя в его державе. Император был лицом всей империи и прежде всего представлял её внешние интересы, вмешиваясь во внутреннее устройство, когда сами её жители не могли преодолеть многочисленные трудности.

Одними из таких трудностей спустя пять сотен лет снова стали пиратство, наркомания, рабовладельцы. Проклятые синдикаты, с которыми одно время, казалось, было покончено, притаились в тени, устраивая базы на мёртвых планетах, и снова показали свои жала. Их рейд начался с захвата несколько имперских систем. Полиция и регулярная армии тех планет не справилась с нападением, и жители попали во власть преступников на несколько недель. Вот тогда против внутренней угрозы выступил имперский флот и обновлённая армия. Потерпев поражение в целом ряде стычек, пиратские крысы вновь попрятались в глухие сектора Империи. Но космический флот с тех пор был всегда был на страже, а самим императором была учреждена внутренняя секретная служба для борьбы с пиратством и преступностью вдобавок к обыкновенной полиции.

* * *

Шёл пятьсот тридцатый год со времени основания империи в Эрклидии. Четвёртая космическая эпоха была в самом разгаре. Военный флот отлавливал пиратов и уничтожал пиратские базы, совместно с десантом воевал с синдикатами, изредка вступал в стычки с Содружеством. Первое межзвёздное человеческое государство зачастую предпочитало расходиться если не мирным путём, то по крайней мере малой кровью, а вот преступники как раз наоборот. Они всегда стремились получше спрятаться, затаится, выждать и напасть – все время, всегда жили разбоем. Когда же силы флота находили их укрепления и базы – неизменно был бой. До последнего корабля. Отчасти виновата была в этом сама Империя. Правительство очень не жаловало пиратство и всех оставшихся в живых, не важно – сдались они по собственной воле или нет, ждало либо пожизненное с исправительными работами, либо высшая мера – смерть в вакууме. В такой ситуации любое ужесточение только разжигало ненависть и жажду наживы в этих людях. Грабежи торговых караванов, налеты на слабо защищённые планеты часто поражали своей жестокостью и наглостью. Порой банды оставляли за собой лишь огонь и пепел. Требовалось предпринять нечто действительно радикальное, чтобы раз и навсегда покончить с внутренней угрозой. Предлагались различные варианты, но действенного решения так найдено и не было. Правительственный аппарат не желал идти на уступки тем, кто был не готов ни подчиняться, ни следовать букве закона. Чего, конечно, пираты делать не собирались никогда.

Крайне непросто управлять Звёздным государством, насчитывающим сотни систем и тысячи планет, с массой неисследованных секторов. Так было всегда.

И именно таким было истинное положение вещей в Империи на тот момент, когда мой орбитальный истребитель завис на высокой орбите, проходя свой третий оборот вокруг планеты.

* * *

Впереди был нелегкий бой. Я ждал и подготовился.

Если расчёты верны, противник должен был вот-вот показаться из-за горизонта. Выведя свой небольшой корабль на орбитальный курс, я заранее отключил большую часть электроники и все двигатели. Таким образом меня нельзя было отследить по электрическим импульсам или тепловому следу.

Заверещал запущенный в пассивный режим сканер. Расчёт удался. В обзор обычной световой оптики попала вспышка от идущего на форсаже корабля сравнимого размерами с моим. Штурмовик, или тоже истребитель? Он поднимался не вертикально вверх, но по дуге постепенно набирая высоту. Значит, придётся иметь дело с истребителем. Всё верно – лучший и максимально оправданный для подобного судна выход на орбиту, это не таранить слои воздуха, преодолевая с перегрузками притяжение планеты, а аккуратный подъём на крыльях вверх. Наверняка пилот включил форсаж в последнюю минуту, когда сопротивление воздуха ослабло. Сейчас он начнёт более крутой подъём. Следует подловить его в тот момент, когда он только покинет стратосферу, но ещё не выйдет на около-планетарную орбиту.

Я был спокоен. У моего перехватчика была фора по высоте и скорости, кроме того, я видел противника, а вот он вряд ли мог это сделать – мешал свет от огромной и яркой звезды, висящей у горизонта. Мой курс был проложен так, чтобы оказаться именно в этой точке, невыгодной для соперника. Я прикрыл глаза и попробовал дотянуться до разума соперника, понять его замысел… Не удалось, то ли расстояние велико, то ли сил маловато. Дар открылся лишь недавно…

Темно-зелёный корабль увидел меня в последний момент, когда я, отследив его вектор подъёма, повёл свой истребитель на перехват. Двигатели ровно зашумели за спиной, я опустил стекло пилотного шлема и заставил компьютер подсветить цель. Запустил систему наводки ракет. Перекрестье захватило темно-зелёный корпус и уже не отпускало. Теперь самое главное сохранить своё преимущество, упрочить его и умножить.

Сами собой вспомнились уроки в академии. Как меня и других учеников готовили к тому, что однажды предстоит выслеживать и сражаться с врагами Империи – на сегодняшний момент это были многочисленные пиратские эскадры, прячущие свои базы и корабли на ещё не открытых планетах и даже мёртвых астероидах.

Вступить в бой с головорезами вольного братства, как они сами себя величали, означало поставить на кон свою жизнь. Похоже, момент настал, сейчас мне предстоит доказать самому себе, что я готов.

Выждав три секунды, пока автоматика полностью зацепилась за всё ещё поднимающийся корабль, я нажал гашетку. Диапазон времени раздельных залпов составил по удару сердца на каждый. Четыре ракеты отделились от корпуса и начали сближение со своей, яростно полыхающей дюзами целью.

Расчётное время до столкновения составляло полторы минуты плюс-минус десять секунд. Зелёный корабль всё ещё не мог взять предельную скорость – мешали верхние разреженные пласты воздуха. Специальная оптика внутри шлема показывала, как четыре светящиеся точки неровными зигзагами приближались к жертве. Вдруг один из цветков пропал – противник включил систему противодействия. Скорее всего, это был луч электронного деструктора.

Мигнул сигнал внутри шлема. Пришел отчет: «Гарантированное точечное разрушение электронной начинки одной из ракет».

Потери приемлемы. Таким способом ему сбить все снаряды не удастся, больно уж по непредсказуемым траекториям они приближаются. Каждый выстрел деструктора это потерянное время. Пока электроника настроится на рваный ритм…

Противник увеличил скорость, его защитный экран из синего стал наливаться по краям оранжевым цветом. Что он делает? Хочет оторваться от ракет ценой выгоревшего защитного поля!? Слишком дорогая цена! Я тоже увеличил скорость, но соблюдал прежнюю дистанцию. Пожалуй, необходимо зарядить ионную пушку, если он оторвётся от ракет, то при этом потратит практически весь свой запас энергии и защиты – я же намеревался обездвижить вражеский истребитель и взять пилота в плен. После нехитрых манипуляций с кнопками на штурвале, индикатор заряда пополз вверх.

Ещё одна ракета пропала с обзорного монитора, но две уже были совсем рядом, наверняка пилот мог видеть их уже без помощи систем наведения. Две извивающиеся смертельные петли с двух сторон приближающиеся к его кабине. Ещё совсем немного и…

Вражеский аппарат окутала сеть ярких вспышек – он пропал с моего экрана наведения. Дело дрянь! Обе ракеты взорвались, но цель не повредили, наоборот, та сама нашлась очень скоро. Зелёный корпус совершенно неожиданно и стремительно пронёсся мимо в каком-то десятке метров передо мной.

Близко!

Что именно сделал противостоящий мне лётчик, буквально в последний момент выдернув свой истребитель из-под ракетного залпа, я не заметил. К сожалению… Просто понял это, исходя из собственных теоретических знаний и скромного опыта. На это ушло время, но ещё до того, как он вновь появился на боевом дисплее, вслепую мне удалось предпринять контрмеры. Момент неожиданности был упущен, оставалось сражаться, используя имеющийся арсенал.

Чуть ранее противник поступил просто гениально и сумел просчитать мои действия на несколько шагов вперед. Для начала бросил ослепляющую вспышку, на миг засветив мою оптику, против ракет совершенно бессмысленный ход, но для них у него был готово другое решение. Ослепив экраны моего звездолёта, он резко развернулся и на форсаже сбросил шаровидные компенсаторы инерции, пожертвовав ими. Никогда бы не рискнул предположить, что на свой корабль он установит именно это оборудование. В результате в состоянии временной невесомости двигатели смогли придать кораблю противника мгновенное ускорение и избежать ракет, разминувшись с ними буквально в метре, в каких-то долях секунды. Компенсатор же, поглотив инерцию крутого разворота, разрядился на две приближающиеся ракеты, уже вне опасной зоны для зеленого истребителя. Управляемые снаряды конечно же не выдержали критических перегрузок, потеряли цель и взорвались.

Гениальный ход.

Теперь пилот враждебного корабля лишён искусственной гравитации, но на орбите ему это не особенно и требуется. Не сомневаюсь, его кресло оборудовано ремнями безопасности, древним, но всё ещё надёжным изобретением.

Лишь только на щитке шлема загорелась алая надпись, я резко бросил свой истребитель в сторону, уходя с линии атаки. Заработав пару прямых попаданий в синий защитный экран, я потерял преимущество, но смог сохранить боевую машину.

Как две смертельно опасные осы, мы стали кружить друг напротив друга, ни на миг не прекращая бешеной пальбы. Крутые пике и финты осуществляла автоматика, мы лишь старались по возможности корректировать её поведение, и прилагали немало усилий просчитать следующий ход противника… В какой-то момент ионное орудие заявило о своей готовности. Выждав, когда враждебный корабль в очередной раз на секунду попадёт в перекрестье, я разрядил излучатель. В тот же момент отследил мгновенное попадание и всё… Больше ничего не успел сделать, как прогремел ракетный залп по правому борту.

«Вас уничтожили!» Красная надпись на зелёном фоне обзорного щитка внутри шлема сигнализировала о сокрушительном поражении. Твою же-ж!

– Макс… Макс, алё? Ты меня слышишь?! Я потерпел поражение, вся электроника отключилась! Ты достал меня последним выстрелом…

Смех в наушниках – он даже не обескуражен, в отличие от меня!

– А я попал или мимо?

– Марат, ты гад! Все-таки попал!

Смех грянул с новой силой, я не выдержал и тоже улыбнулся. Спустя мгновение мы с Маратом Банингом ржали по коммуникатору вдвоем.

Хороший бой… когда никому не приходится умирать.

* * *

Зачёт!

Шёл пятый год, как я поступил в Высшую военную академию планеты Сторм. На курсы по подготовке военных звёздных пилотов всегда много желающих. Совсем чуть-чуть и мне предстояло стать офицером, отправиться в первое самостоятельное космическое путешествие.

Моя мечта – получить в руки штурвал космического корабля дальнего действия, была очень близко. Межзвёздный А-крейсер, двухместный рейнджер или на худой конец обычный истребитель – совершенно не важно. Однажды в детстве я заболел космическими перелётами и так и не смог от этого оправиться. Со временем болезнь привела к тому, что я пошёл учиться на военного лётчика.

Отсмеявшись, мы перевели свои корабли из обучающего режима и задали автоматике курс на посадку. Результаты боя записаны и практически сразу после обоюдного поражения были переданы в центр наблюдения на космодроме академии.

Тридцать минут спустя и мы оба уже радостно обнимались на поверхности Сторма. Подошли ещё ребята с курса. Вперёд пробились наши приятели Дик и Рауль.

– Ну что, кто кого на этот раз? – нетерпеливо спросил Рауль Ванкштейн. Высокий и задиристый тип, как всегда, он один из первых интересовался результатами космических схваток.

Марат пожал плечами и улыбнулся:

– Ничья.

– Как, опять?! – Рауль растерянно и зло пожал плечами. – Черт возьми, я проспорил Дику свой завтрак!

Дик Донован, спокойный и несколько мрачный парень с постоянными и твёрдыми взглядами на жизнь, подошёл и одобрительно хлопнул меня по плечу:

– Молодец! Отлично справился.

Рауль, естественно, сразу надулся, но спорить не стал. Скоро подошел инструктор и вручил нам распечатки показателей сражения. Пластиковый лист провис в моей руке. Быстро пробежался взглядом по колонке цифр.

– Проклятье, уступил три очка!

В этот же миг лицо Ванкштейна посветлело, но Дик поднял указательный палец вверх, охлаждая его одухотворенный порыв.

– Уговор был про разрыв в пять очков, а на три – я всё равно ем твой, вернее уже мой, завтрак!

– Донован, про разрыв в пять очков ты не говорил ни слова! Я же говорил про фактическую победу, а про пять очков так – ляпнул – не подумав!

Рауль протестовал, но наш общий друг был неумолим:

– Вот именно, – проговорил Дик веско, когда мы уже направлялись на рейсовом аэробусе с космодрома в здание общежития при академии. – Ты не подумал, но сказал! А я согласно промолчал, признавая тем самым твои условия! Ты выразился предельно ясно: «Пять очков, и лучшим в бою будет Банинг…» – это твои слова, один в один!

Они могли препираться друг с другом подобным образом довольно долго. Донован рассудительно, основательно и спокойно убеждал приятеля. Рауль как всегда горячился и пытался протестовать. Как обычно, без видимых успехов. Я же был сосредоточен на своих ощущениях – некоторое расстройство в связи с небольшим, но проигрышем. Марат, видя мою кислую мину, не преминул пихнуть меня локтем и поддержать:

– Ну же, Макс! Брось киснуть, три очка это так – ерунда! Вспомни, как на четвёртом курсе ты проигрывал целых пятьдесят – и ничего! Наоборот ты был целеустремлён и жаждал превзойти меня. Сегодняшний бой я считаю равным во всех смыслах.

Он пожал плечами.

– Жаль, но ты давно уже не тот неопытный кадет, с которым мы познакомились в баре. Честно говоря, всегда завидовал твоему упрямству и стойкости, мне бы их столько же. А эти числа, – Марат потряс распечаткой, – полнейшая ерунда! Впредь в реальном бою я остерегусь с тобой сражаться и обязательно запомню сегодняшнее поражение.

Невероятно, но этот парень всегда обладал особенностью приводить меня в чувство, и похоже – он тоже считал сегодняшний учебный бой своим проигрышем.

Я улыбнулся и вполсилы ткнул его кулаком под рёбра, мстя за локоть. Банинг аж подпрыгнул.

– Считай это расплатой за минус три очка, а на татами я сегодня тебе тоже добавлю.

Банинг сжал кулак.

– Ага, сча-з! Это я возьму преимущество на три… Нет – на пять… Да что там, десять баллов!

Как только он это произнес, то поймал взгляд Дика. Тот бросил свой спор с Раулем, кажется, таки он отстоял свой удвоенный завтрак.

– Знаете, ребята, – сказал этот мрачный крепыш, – у меня предложение. Давайте никогда не встречаться на поле боя и сражаться всегда на одной стороне!

Марату эти слова явно пришлись по душе, он тут же протянул кулак в центр нашей четверки.

– Давайте! Клянусь никогда не поднимать руки на своих друзей и товарищей!

Эти слова я запомнил на всю жизнь…

Мы все в свою очередь тоже выбросили кулаки в центр. И едва не хором повторяли их за нашим признанным лидером.

– Клянемся! Никогда не поднимать руки на своих друзей и товарищей! Биться на одной стороне, и быть верными Императору даже в смерти!

Как только мы проговорили последнее слово клятвы и расцепили кулаки, Марат повернулся ко мне и, обличающе указав своим перстом на свой бок, произнес:

– Но на татами тебе достанется за рёбра! Это будет дружеский бой!

Я ухмыльнулся, все же он невероятный парень, и что-то словно проснулось внутри. Словно пламя загорелось. Ни в чем ему не уступлю, никогда!

– Посмотрим, кому больше, Марат. Я принимаю бой!

– Мы тоже с вами, черт возьми! – опять сквернословя, влез Рауль. – Устроим, разрази его гром, турнир!

Он взметнул свой кулак вверх. Это было настолько забавно, что мы расхохотались! Остальные курсанты с потока смотрели на нас, как на дикую стаю. Мы и были стаей! Стаей из четырех человек.

* * *

Вечером, порядком избитые друг другом, но счастливые, мы вывалились из тренировочного зала.

– Кажется, инструктор нас порядком ненавидит.

Дик говорил с небольшим трудом, шевеля припухшей челюстью.

– Не-е, братан! Это он так нас любит и выказывает всяческое уважение. Швыряя гири и понося на языке Миртаны, говорят, в его родном мире это в порядке вещей!

– Ага, ещё немного, и ты станешь утверждать, что он не узнал того, кто клеился к его дочке, и простил тебе все грехи! – возразил я Раулю, а сам покосился в сторону Дика, чувствуя растущую вину за распухшую челюсть друга. Не успел я вовремя придержать руку.

– Все же, надо признать, Криста неимоверна хороша А то, как жарко она обнимает, прижимает к полной груди, целует…

– Дик! Еще немного – и я сверну тебе челюсть в другую сторону, тем самым исправив то недоразумение, что причинил тебе Макс! Не смей при мне упоминать имя моей девушки в таком низком контексте!

Донован передернул плечами. Впору было хвататься за голову, всплыла болезненная тема для обоих приятелей…

– Как заговорил то! Она не твоя девушка, причем давно уже! Любой курсант может похвастать, что раз по десять пере…

В ту же секунду узловатый кулак громадины Ванкштейна сграбастал Дика за грудки. Рауль сплюнул себе под ноги и, серьёзно размахнувшись, вознамерился подправить приятелю затемнённые очки на носу. Дик едва успел отпрянуть, невероятным образом выкрутившись из мощной хватки друга. Он тут же принял боевую стойку. Голос же оставался спокойным, и это не предвещало ничего хорошего.

– Да ты совсем больной! Сейчас я сам поправлю твою челюсть, как считаю нужным.

И в тот же миг эти два идиота устремились на встречу друг другу.

Мы с потерявшим речь Банингом едва вклинились между драчунами. Рауль выше и массивнее низкорослого, но крепкого Дика. Подготовка у каждого на уровне. Если будет драка, серьёзно покалечиться могли оба. Каждый из четверых с первого дня в академии практиковался с мастером боевых искусств. Кстати, тем самым, чья дочь и была предметом дурацкого спора.

Что будет, если кто-то из ректоров увидит уличную потасовку между кадетами, даже думать не хотелось…

– Парни, хорош дурью маяться! – пыхтя, я едва удерживал рвущегося в драку и выкручивающегося из захватов Дика. – Черт с вами! Сегодня угощение за наш с Маратом счёт!

Марат недовольно взглянул на меня, словно мысленно обругав. Я в ответ скорчил рожу, показывая, что долго не смогу удерживать жилистого и ловкого Донована. Банинг же с не меньшим трудом цеплялся за бушующего и рослого Рауля. Надо было на что-то срочно решаться. Наконец, выбившись из сил и не видя другой возможности отрезвить приятелей, он быстро заговорил.

– Да уймитесь же, наконец, спорите из-за девчонки… а как же клятва?!! – Марат быстро сдавал, явно проигрывая в грубой массе Ванкштейну. И почти выпустив того, в голос заорал: – К чёрту! Я согласен заплатить за вас обоих, оглоеды!!! Вы два куска драконьего дерьма!

Донован и Ванкштейн даже остановились.

– А почему драконьего?! – смутился покрасневший от физического напряжения здоровяк.

– Потому что, таких тупых идиотов просто не бывает, как и драконьего дерьма!!

Теперь уже бушевал сам Банинг:

– И если вы, засранцы, не помиритесь, я сам вам наваляю! А затем напьюсь в полном одиночестве!

Оба драчуна думали не долго, и в конце концов, радостно хлопнувшись ладонью об ладонь, проорали практически в унисон:

– Клянёмся никогда не сражаться друг с другом и заступаться каждый за всех четверых!

Весь злой задор, что был между ними, пропал словно и не было. Мы с Маратом переглянулись – кажется, парни нас попросту развели.

– Вот же паразиты!

Кто это сказал, я или мой друг?

– Вперёд, друзья! Впереди кабак, вино и красивые девчонки! Но не забудьте! Платите по счёту вы, мои дорогие и уважаемые братья по крови и духу! – Рауль, как громадный пони, помчался к ближайшему бару. Дик же поправил очки, ухмыльнулся и двинул за ним.

– Все за ваш счет, друзья!

– Угу! – кивнули мы с Маратом, чувствуя себя последними ослами. Не знаю, как Банинг, но я клятвенно пообещал себе утопить наглецов в ближайшей сточной канаве. Судя по лицу приятеля и его неприятной ухмылке, я понял, что нашим друзьям не светит ничего хорошего в ближайшем будущем.

Начал песню умчавший далеко вперед Рауль.

А почему бы собственно и нет?!

Мы, несколько поотстав, подхватили. Лихо напевая военный марш в вольной кадетской трактовке, своими молодецкими глотками оглашая окрестности центра столицы, мы пугали всех встречных прохожих. Которые, надо заметить, уже давно попривыкли к выходкам кадетского корпуса. Но мы очень старались.

Посидеть в одной из местных забегаловок уже давно стало для нас традицией. Каждый экзаменационный день отмечался нашей компанией именно таким образом. Сначала немного напиться, и затем – очередная попытка забраться на женскую половину кадетского общежития. А без состояния «немного подшофе» этого не получалось никогда. Больно уж суровы были местные дозорные коменданты. Неусыпная стража, всегда знающая чего ждать от трезвого кадета, но никогда о том, что взбредёт ему на пьяную голову.

Кажется, когда-то, совсем в другом времени на далёкой Земле уже было нечто подобное… Но сейчас начиналась другая история – моя история.

Примечание: рассказ основан на частных записях из дневника пилота Звёздной империи. Вел дневник Максимус Регул-Крайм. Документы из военного исторического архива прилагаются.

Старший министр по распространению общественной информации Тайкус Крофт

Глава I

Академия

Доклад № 51

Начальнику секретного исследовательского института планеты Сторм, Кэролу Сангрейву.

Доклад руководителя сто третьей исследовательской экспедиции глубокого поиска. Уровень допуска – Четвертый (повышенный).

На двести пятнадцатые сутки нами подробнейшим образом изучено двенадцать систем. Две из них признаны пригодными для создания колоний после соответствующей подготовки и терраформирования планет. Остальные рассматриваются как источники полезных материалов и ископаемых. В системе Т21 обнаружены большие запасы плутония и энергония – рекомендуется скорейшая установка добывающей станции. Подробные числовые сметы и схемы прилагаются в конце сообщения.

Совершенно секретно

В процессе исследования системы Т23 найден корабль Иных, потерпевший крушение. Судя по всему, корпус инопланетного судна некоторое время свободно дрейфовал в космосе, пока случайным (или не случайным) образом не вышел на устойчивую орбиту пятой малой планеты. Корабль не фиксировался ни одним из сканирующих устройств и был обнаружен визуальными системами наблюдения при облете спутника в поисках полезных ископаемых. Объект обнаружил пилот поискового шаттла Денис Жевински. Пилот подробно допрошен и его доклад прилагается к этому письму.

По результатам первичных исследований можно сказать, что корабль был явно военно-исследовательского назначения. Верхний слой обшивки инопланетного судна обладает нулевым показателем отражения и чрезвычайно высокой сопротивляемостью к каким-либо повреждениям, в том числе и воздействиям гибридных плазменных резаков. После десяти часов непрерывной работы было израсходовано сорок пять высокотемпературных плавких стержней, в итоге мы получили несколько грубых образцов. Спектральный лазерный анализ не показал ничего – лучи просто рассеивались кусками инопланетной брони, при этом создавался эффект радужного мерцания, как при работе стробоскопа.

Химический анализ также ничего не выявил. Реакция на известные нам гидрогены и кислоты у материала отсутствует. Более того, он обладает свойствами регенерации. Повреждения, которые нам удалось нанести на броню, извлекая материалы, стянулись буквально за несколько часов. Пересылаем добытые с огромным трудом образцы в вашу лабораторию на Сторме, в наших условиях их дальнейшее изучение невозможно.

Спустя двое суток наши инженеры проникли внутрь корабля Иных и провели там ровно пять часов. Обследование внутренних помещений выявило массу поврежденных отсеков, явное свидетельство того, что судно подверглось внешней атаке. Тогда как внешний корпус затянул пробоины, внутренняя структура корабля состоит из другого материала, не менее прочного, но без регенеративных функций. Также были найдены останки экипажа, всего из двух существ, одетых в неизвестного вида биоброню. Оба без малейших признаков жизни. Экземпляры помещены в герметичные контейнеры и будут доставлены к вам в самые короткие сроки.

Особо следует выделить находку неизвестного артефакта Иных, который был извлечён из странной ниши и доставлен на борт нашего исследовательского судна. Это не поддаётся никакому описанию. Более всего он похож на чёрно-зелёную сферу, внутри которой происходит что-то вроде холодного термоядерного синтеза. После появления на борту нашего корабля отмечен странный факт: невзирая на то, что артефакт не излучает ни в одном спектре и, более того, находится в совершеннейшей изоляции, все же он неким непонятным способом благотворно влияет на состояние электронных и научных приборов. В электрических цепях экспоненциально растет напряжение, при этом замыканий внутри сети не наблюдается. Генераторы и двигатели судна также увеличили свой ресурс. При всех плюсах и увеличении мощности любой переизбыток отсутствует – ни один прибор не перегорел за всё время нахождения артефакта на борту.

Заключение: для Иных чёрная сфера скорее всего являлась неким сложным усиливающим энергетическим устройством, излучающим в неизвестном нам спектре волн.

Ценность находки превышает значимость первоначальных целей миссии. Задействован протокол НС33. Принято решение приостановить дальнейший поиск, опечатать корабль Иных и дождаться военных сил Империи, для дальнейшей транспортировки и доставки инопланетного корабля в отдел безопасности.

Артефакт с соблюдением всех протоколов безопасности направить в секретные лаборатории Центрального Научного института Империи.

Сибериус Танзани.

Максимус Регул-Крайм

Независимый человеческий сектор Эрклид IV космической эпохи. Субсектор Дамаск

Столица Звёздной Империи планета Сторм

Кто-то считает, что весёлая кабацкая драка – это весело. Жаль, меня никогда не прельщали подобные развлечения.

Пустая и замечательно тяжёлая стеклопластиковая пивная кружка перелетела через весь зал и хлопнулась за барную стойку, Содержимое расколотых бутылок весело забулькало вниз. Судя по громкому мату, на мгновение перекрывшему шум и гам потасовки в общем зале, безусловно, большее количество осколков и алкоголя досталось притаившемуся там бармену.

В процессе мной было также сделано ещё одно важное наблюдение. Вот зачем, скажите мне, зачем делать кружки из практически небьющегося материала, тогда как по сей день сохранилась традиция выставлять на витрину бутылки с дорогим марочным вином из обычного и хрупкого стекла? Вероятнее всего, тут дело в банальной жадности хозяев – за разбитое вино заплатят в любом случае, и сделает это именно тот неудачливый нарушитель, кто бросил злосчастную, небьющуюся и экономически выгодную кружку.

Сверхчувствительные камеры внутреннего наблюдения запишут всех участников весёлой кабацкой драки, и каждому потом будет выставлен счёт сообразно урону, нанесённому заведению. В свою очередь, эта мысль заставила меня горестно задуматься о невеликом счёте моей собственной кредитки. Черт подери! А ведь всё так хорошо начиналось, когда мы только-только прилетели учиться на пилотов в замечательном центральном технополисе нашей процветающей империи…

* * *

Если уж писать по порядку, то моя история берёт своё начало на небольшой планетке в системе Прайм. Данная звёздная система из года в год обогревается лучами средней звезды из жёлтого спектра и располагается на самой окраине освоенного человечеством сектора. Звезда носит имя Зеро. По вытянутым орбитам вокруг неё вращается четыре планеты, и каждая из них носит прозаическое имя Прайм. Не поймите меня неправильно, я люблю свой дом, но всё же считаю, что у исследователей, первыми открывших нашу систему, фантазия могла бы работать и получше. Самая первая, она так и называется Прайм-один, находится очень близко к самой звезде, и на её поверхности всегда высокая температура, никакая белковая жизнь там невозможна. Вторая планета Прайм-два является самой большой планетой среди прочих, она идеально удалена от звезды, обитаема, с развитой промышленностью и является ключевой планетой в нашей системе, своего рода центральный мир. Прайм-три расположена ещё дальше от звезды и немного меньше предыдущей. Быть бы ей вечным ледником, если б не отражатели на орбите. Автоматические установки климатического контроля координируют и направляют отражённые пучки света Зеро на поверхность планеты, давая ей такое необходимое тепло. К слову, отражатели направляют свет только на дневную половину, а ночи у нас как у всех, может, лишь чуть холоднее. Последняя планета движется по самой далёкой орбите вокруг родной звезды и самая маленькая из всех, лишена атмосферы, заморожена, и богата металлами. Самые отчаянные люди записываются добровольцами и идут добытчиками в компании, которые имеют свои разработки на четвертом Прайме. Риск смерти при такой работе чрезвычайно велик, но желающие находятся всегда, поскольку этот риск оплачивается очень приличными гонорарами. Предприимчивый и удачливый человек, проработав добытчиком четыре года, вполне может сколотить себе там немалое состояние. Но вернёмся к моей семье.

Наш дом построен из крепкого камня, вырытого из местной скалистой почвы. Внутри располагаются пять больших комнат, одна из которых делится на кухню и столовую. Роль внутренней обивки исполняют не особо ценные, но очень долговечные породы местных смолистых деревьев, и ничего из новомодных и популярных покрытий, которые ценятся в центральных мирах. К дому примыкает отдельная пристройка, в которой, как правило, живут наемные работники. Сам дом располагается на меридиане экваториальной зоны Прайма-три. Несколько акров плодородного чернозёма, прилегающих к дому, и искусственно регулируемый климат планеты позволяют собирать обильный урожай цитрусовых фруктов два раза в год. В конечном счёте – не так мало, но и отнюдь не очень много.

Дом построил ещё мой дед Николас Крайм специально для бабушки Виктории, которая пообещала выйти за него лишь в том случае, если тот будет располагать подходящей жилплощадью. Потом у них родилась дочь – моя мама. Анастасия. В двадцать лет она встретила отца. Гилеас Регул был очень хорош собой, работящий, и он всегда тяготел к приключениям. Вскоре родители поженились, и спустя ровно год родился мой старший брат Виктор Регул-Крайм. Через три года на свет появился я.

Спустя десять лет, когда старшему сыну исполнилось тринадцать, тяга отца к путешествиям сыграла с нами скверную шутку. Он заявил, что ему надоело копаться в грязи, и нанялся на торговый корабль. Тогда он ещё довольно часто возвращался из своих странствий, и мы все вместе весело проводили время. Но через месяц-два ему снова надо было отправляться в полёт. Командировки постепенно затягивались. И я видел отца все реже. В конечном итоге мать не выдержала и устроила ему скандал. В результате их непростого разговора отец навсегда улетел с планеты и вообще из системы. Мама этого ему, разумеется, не простила и тут же подала на развод. Судебное производство в империи происходит достаточно быстро, и всё было кончено в какие-то часы. От приятелей нашей семьи мы узнали, что когда отец получил извещение о разводе, то скомкал распечатку с уведомлением и просто забросил её в дальний угол. Больше мы никогда и ничего о нём не слышали. Вот так я начал жить без отца, тогда мне исполнилось пятнадцать лет.

* * *

С самого раннего возраста я был необычайно активным, даже для ребёнка, и постоянно влипал в истории. Начиная от экспериментов с электроникой и огнём, которые однажды чуть было не спалили наш дом, и заканчивая ссорами и драками до первой крови с соседскими мальчишками. Иногда мне кажется, что худшего проказника и зачинщика многочисленных проделок наш небольшой фермерский посёлок просто не знал, за что мне часто доставалось от бабушки и мамы. Дед же сквозь пальцы смотрел на мои проделки, предпочитая заменять наказание активной работой в поле. Что было для меня вполне даже суровым воздаянием за все шалости. Это помогало на время, а потом я все равно куда-нибудь влипал опять. Но однажды произошло то, что перевернуло мою жизнь совершенно кардинальным образом.

В те времена, когда отец ещё возвращался из своих дальних странствий, и мать ещё мирилась с его длительным отсутствием, у нашей семьи появилась традиция проводить несколько дней вдали от дома. И вот, в один из таких прилётов родителя, мой брат заболел и остался сидеть дома под присмотром матери и других родственников, а отец взял меня с собой на знаменитый на всю систему праздник – Большой карнавал. Грандиозное событие, которое раз в орбитальный цикл устаивают жители на Прайме-два.

Соседняя с нашей планета системы Прайм была более развита и на ней проживало большее количество населения, чем на нашей, и для них этот праздник был главным в течение всего года. Своего рода отправная точка перед следующим циклом. Говорят, эта традиция пришла к ним со старой Земли, где точно так же жители раз в год до сих пор справляют праздник Нового года и Рождества. Всю дорогу до Прайма-два я проспал, утомлённый длительным ожиданием в космопорте. Если вы когда-нибудь были маленьким ребенком, то вы отлично понимаете, что для маленьких вечно мельтешащих ножек долгое ничегонеделание хуже любого многочасового марша по магазинам с родителями. И все же, когда я проснулся, все мои детские мучения были вознаграждены.

Три дня большого карнавала оставили потрясающие и неизгладимые впечатления, я словно тогда попал в круговерть из сказок и волшебства. Праздничная, яркая атмосфера того праздника запомнились мне на всю жизнь и до сих пор является самым теплым воспоминание из детства. Время, проведённое на заснеженной планете, постоянно наполняло меня энергией и ожиданием новых чудес. Даже когда мы готовились к обратному путешествию, это чувство всё еще сохранялось. И обещание чуда не обмануло.

Перед тем как возвращаться домой, отец встретил своего приятеля – старшего помощника с одного из звёздных судов. Они общались довольно долго, вспоминая моменты совместных полётов, и вскоре друг отца упомянул, что их корабль идёт проходящим рейсом через Прайм-три. Вслед за этим последовала и договорённость о том, чтобы доставить нас на родную планету. На следующий день челнок с «Эвридики» – так назывался громадный корабль, зависший на орбите, доставил нас с отцом на борт этого воистину многотонного грузового монстра. Мы были не единственными пассажирами на громадном судне, но единственными, кто летел бесплатно. В скором времени, как самый молодой член экипажа, я уже расхаживал по обширной командирской рубке в фуражке, позаимствованной у капитана, причем явно большой для детской головы. Черт побери, я был горд оказанным мне доверием со стороны взрослых и старался вести себя весьма почтительно и примерно, чем вызывал восхищение со стороны, наверное, всей команды судна. Лишь когда кораблю предстояло сняться с орбиты и отправиться в полёт, нас с отцом попросили пройти в свою каюту, где я сразу уснул и проспал все двенадцать часов пути. Но сюрпризы на том для маленького пацанёнка одиннадцати лет, к моей радости, не закончились.

Спустя двенадцать часов «Эвридика» прибыла к Прайму-три для разгрузки, и настало время высадки. Помощник капитана сам взялся доставить пассажиров на поверхность планеты. Это было необычно, когда второй пилот челнока попросил меня пройти в кабину управления: отец лишь усмехался и легонько подталкивал меня в спину – иди, мол. Изрядно робея, я вошёл в автоматическую дверь, где меня усадили в кресло штурмана рядом с первым пилотом, пристегнули ремнями и разрешили взяться за штурвал. Второй же пилот уселся в кресло борт-навигатора, позади моего. Запросив разрешение, мы завели двигатели, двери ангара материнского корабля открылись, и наш челнок отправился в короткий путь к поверхности планеты.

С упоением я вспоминаю, как дергал штурвал из стороны в сторону, а мимо проплывали объёмные черты железной «Эвридики», и этот невероятный контраст черноты космоса со светом от далёких звёзд и мягкое сияние планеты внизу. Потом мы изменили вектор и стали снижаться.

Прайм-три предстал для меня в новом ракурсе: громада планеты постепенно надвигалась на обзорные листы прозрачного металла кабины челнока. Сквозь мутный слой атмосферных завихрений можно было разглядеть океаны и вкрапленную в них зелень материков. Маленький челнок шёл через атмосферу под защитой плазменного поля. Она радужно мерцала вокруг корабля все время, пока мы неслись на огромной скорости к космопорту. Затем челнок, подхваченный гравитационным лучом, снизил скорость и плавно опустился на одну из посадочных площадок.

До самого дома я не мог отойти от пережитого. Стоило закрыть глаза – и вновь перед моим внутренним взором проплывали видения, и я снова и снова переживал этот короткий полет. Надо ли говорить, что с тех пор у меня всегда было одно настоящее желание. Полёт между звёзд. Космос манил меня, может, во мне говорили отцовские гены, а может, просто я просто был таким сам по себе.

Став постарше, я узнал, что единственным выходом для поселенца из окраинных систем с подобными желаниями, было поступить в военную школу, где ты мог приобрести все необходимые знания и умения.

* * *

Когда отец уже подался в космос, а мой брат подрос, мы стали помогать матери вести дела. Брат и я, мы вообще мало похожи характерами. Он вдумчив, максимально заряжен на результат, имеет чутьё на прибыль и потрясающую деловую хватку – качества, которые, кажется, обошли меня стороной. Чем старше он становился, тем лучше понимал все нюансы торговли. Когда он включился в семейный бизнес, дела пошли заметно лучше. Конечно, я тоже помогал по мере сил, но всё больше в поле на открытом воздухе, предоставив всю расчётную работу брату. У него была своя мечта, а у меня своя.

В скором времени у нашей семьи появились кое- какие сбережения на чёрный день. И однажды, испросив разрешения у матери (брат давно был в курсе моих устремлений), я поступил в лётное училище на Прайме-два. Мои сборы были недолгими. Всё-таки при нынешних достижениях в космических технологиях соседняя планета находилась всего в одних, максимум двух стандартных сутках пути на обычной пассажирской яхте, не говоря уж о специальных грузовых и военных судах. Учёба в этом университете практически ничем не отличалась от обучения в других профессиональных заведениях. И всё же только окончив подобное училище можно было поступить в центральную военную академию. И уже потом, после этого, я надеялся вновь увидеть звёзды не с пассажирского сиденья, а непосредственно из кресла пилота. Отделённый от них лишь прозрачной кабиной собственного боевого корабля.

Пилотирование манило меня тем сильнее, чем труднее становилось обучение. Всё невозможнее мне казалось путешествовать на грузовых тихоходах, особенно после первых тренировочных полётов на юрких орбитальных истребителях. Но у меня был талант и дикое желание не отступать от принятого один раз решения.

* * *

На самом деле служба в звёздном флоте даёт не только почёт и уважение. Большую роль играет также и то, что это очень хороший способ обеспечивать свою семью. Особенно много такой контракт значит для выходца со скромной аграрной планетки, с окраинного сектора. А поскольку в Имперском районе галактики хватает колоний с недостаточно развитой внутренней индустрией, но зато привыкшими обеспечивать могучую империю людей пропитанием и человеческими ресурсами, то от желающих подписать военный контракт – отбоя нет. В чем-чем, а космическое государство не испытывает недостатка. И как всегда на самые престижные и ответственные профессии приходится учиться годами. К таким профессиям относится и пилотирование индивидуальным боевым звездолётом.

Пилоты экстра-класса «Звёздного военно-космического флота Империи» считаются самыми лучшими и по праву, да что там – они герои всего галактического сектора, принадлежащего людям. Корабли и их команды различаются в зависимости от задач, возложенных на их плечи. Есть экипажи, в которых могут состоять десятки и даже сотни людей, как правило, это команды больших и мощных военных судов, вроде линейных крейсеров, линкоров, эсминцев или других широкопалубных космических кораблей. Они несут на своём борту серьёзное вооружение, и на каждом базируются десятки малых вспомогательных судов. В управлении подобными массивными громадинами безусловно была своя особая прелесть, а настоящий звёздный офицер должен уметь всё, но… Независимые корабли, которые могли пилотироваться всего одним человеком – это было моей целью! Разумеется, управление такими судами осуществлялось совместно с наполовину разумным и мощным компьютерным интеллектом, который координировал и свои и действия пилота, само подобное «сотрудничество» максимально повышало эффективность боевой единицы. Соответственно в область моего интереса попали такие звёздные корабли, как разведчики, истребители дальнего действия, рейнджеры и малые крейсеры спецназначения. Правда, последние два вида космических судов считались особым подклассом. Допуск к таким судам могли получить лишь пилоты, прошедшие тщательную подготовку и имеющие безграничное доверие со стороны силовых структур империи и самого императора. Надо ли говорить, к чему меня влекло больше всего?

Единственное образовательное учреждение, что могло обеспечить подобную подготовку, располагалось в столице Эрклидии на планете Сторм.

«Кадровая Военно-Стратегическая академия» всегда обеспечивала нашу империю высшим и средним офицерским составом, каждый год выпуск измерялся тысячами выпускников. В своё время я потратил массу времени и усилий, чтобы перевестись в неё. Препятствия на этом пути были весьма серьёзными, но в конечном итоге маменька моя могла гордиться сыном, единственным с потока, кто сумел честно, без подкупа комиссии сдать экзамены и поступить на первый курс.

Во время перелёта с Прайма на Сторм я познакомился с двумя неплохими парнями – Диком Донованом и Раулем Ванкштейном. Такие же будущие кадеты, как и я, они были с планеты той же звездной системы, только под номером один, и являли собой довольно гротескную пару. Дик был сдержан, не очень высок ростом, старался обдумывать свои действия и слова, посему был достаточно скуп на общение. Эта же сдержанность проявлялась у него и в одежде, совершенно неброские, преимущественно тёмные тона. Обладая подтянутой спортивной фигурой и красивыми тонкими чертами лица, он был безмерно робок с девушками, настолько и насколько же абсолютно предан друзьям. Касательно последнего я впоследствии неоднократно убеждался.

Рауль же был полная противоположность своему товарищу. Высок ростом, мускулист, любил одеваться ярко, порой даже несколько кичливо. Под стать нарядам у него был и характер – никогда не лез за словом в карман. Завзятый скандалист, язык вообще вроде электрического помела, и сам же начитан, умён и порой крайне зануден. Правда, его большим плюсом было то, что сам по себе Рауль человек не злой и прекрасно осознавал свои недостатки. По крайней мере, если уж мой приятель и был причиной какого-либо конфликта (а если точнее, как правило, начинал этот конфликт), то позже неизменно признавал свою вину и первым шёл мириться. Впрочем, проявить свою натуру во всей угрожающей мощи на скромном пассажирском лайнере, следующем по курсу «Прайм-два – Сторм», в тот раз ему не удалось. Поэтому вначале всё, что я узнал о своих новых приятелях – было почерпнуто во время разговоров с ними же в общей кают-компании. Обычно это случалось по вечерам во время битв и сражений в настольные игры. Перелёт же занял всего четверо стандартных суток. Как ни удивительно, но за это короткое время мы трое сильно подружились.

* * *

Огромный космопорт планеты-столицы встречал будущих кадетов гулом взлетающих и садящихся кораблей. Громадное здание, созданное из сплошных пластин керамо- и сталепластики, с величественными витражами и серьёзно настроенной таможней – оставило по себе неизгладимое впечатление. Отстояв длинную очередь и пройдя регистрацию, мы сели в планерное такси, которое отвезло всех троих в жилой корпус при академии. Впоследствии я узнал, что это был все-таки не самый большой космодром, а так – средних размеров.

Коренные жители столицы утверждают, будто центральный имперский мир потрясал воображение всех выходцев с окраинных секторов только первые недели две, на третью же всё воспринималось намного спокойнее. Также они утверждают: всего лишь через месяц настолько привыкаешь к его разнообразию и масштабам, что откровенный восторг новых гостей и туристов вызывает лишь лёгкую усмешку – снобизм чистой воды, именно так считала наша троица на тот момент. И признаться, до сих пор мнения ни один из нас не переменил. Даже более-менее пообтесавшись в обстановке постоянной занятости и деловой спешки в мегаполисе, начинаешь постепенно понимать, что столица империи всё ещё полна сюрпризов. Именно тогда вторая волна восторга, более медленная, но неизмеримо более сильная и всеобъемлющая, захватывает всего тебя и окунает с головой в этот никогда не прекращающийся поток жизни.

Две последующие недели после приезда, всё свободное время после заселения в кадетский корпус и до начала учебного семестра, мы шатались по огромному и процветающему мегаполису. Впитывали новые впечатления, старались выплеснуть весь восторг и молодой задор, заигрывали с девушками, щеголяя перед ними кадетской формой. На Сторме военных любили, к ним, конечно, относили и кадетов. Эта любовь чувствовалось во всем: в отношении гражданских, в парадах, на которые нам троим оболтусам удалось поглазеть пару раз не через экраны интеркома, массе государственных зданий, величественных и выполненных в прагматичной простой военной манере, и конечно же обилии военной техники.

Возвращались мы в общежитие только под утро, где нас ждал вечно чем-то недовольный комендант.

Именно тогда, этими длинными вечерами Дик, я и Рауль завели обычай проводить в одном из многочисленных уютных заведении типа кафе, бара или клуба. Каждый раз в новом месте, благо многоуровневый город, со своими многочисленными цветущими террасами мог удовлетворить потребности куда более притязательных посетителей, чем скромные нужды кадетов, совсем недавно прибывших из колонии на окраине галактики. Именно этот факт однажды и сыграл с нами злую шутку. Кто-то из нас бросил ту роковую фразу:

– Ребят, а может, прогуляемся вечерком? – кажется, это был Дик. – Соседи по жилому блоку подсказали тут одно местечко…

Привычка дело такое, приобретается быстро… отучаться долго!

* * *

Три часа спустя…

Кто-то считает, что весёлая кабацкая драка – это весело, жаль, меня никогда не прельщали подобные развлечения. Я горестно задумался о невеликом счёте своей кредитки… Конечно, в витрину клубного бара я ничем не швырял, но умудрился расколотить парочкой отчаянных голов несколько опять-таки нехилых столешниц. Оба моих приятеля благополучно успели слинять в начале драки, а вот я завяз. И вряд ли смогу скоро покинуть данное заведение. Всё дело в том, что дорогу к выходу преграждала бушующая толпа, сейчас поделенная пополам. С одной стороны – десантники, с другой – рядовые завсегдатаи и клиенты этой забегаловки.

Коснулся ладонью своей ноющей челюсти. Поморщился. Скула словно одеревенела. Похоже, образовался болезненный кровоподтёк, вскоре на этом месте будет прекрасный синяк. Будущему пилоту не сравняться с настоящим пехотинцем ни силой, ни скоростью нанесения удара. Жаль, что вся свара началась с нас. Теперь стоит мне только показаться из-за случайно образованного бруствера из пары перевёрнутых стульев и овального столика, как новенький мундир кадета лётной школы сразу бросится в глаза всем, кто всё ещё стоит на ногах.

Черная звезда и её проклятая планета! Как можно было настолько быстро испортить отношения с совсем незнакомыми людьми? Это всё тупица Рауль! Именно он влез со своим чёртовым снобизмом и длинным языком в чужой спор… Чтоб тебя чужие к себе забрали, болван! Надо же было наговорить такое десантному корпусу! И так-то пехотинцы не сильно ладят с лётчиками, а уж с молодыми… А ведь даже после неосторожных слов приятеля всё могло пойти по-другому, так нет же – надо было непременно пнуть под зад самого тощего!.. Дик и я даже ахнуть не успели, как стремительно всё пошло кувырком. Хорошо ещё, что Донован успел вытащить этого пьяницу за шиворот прямо на улицу.

Жаль, я не успел так быстро ретироваться. Прикрывал их отступление. В тот самый момент кулак командира бравой пехоты и распахал мне физиономию. Досталось знатно. Едва не отключился, хорошо, упал удачно и смог откатиться за начавшую трещать во время драки мебель. Хорошо, что задело на отлёте, будь тот трезв как стеклышко, вырубило б сразу – а так, наверное, все-таки повезло…

Проклятье! Когда выберусь, всё выскажу! Рауль! Как есть вылеплю правду-матку! Отматерю по сути и существу по его паршивому характеру, и его благочестивым родителям! Пусть только утром протрезвеет…

Вдруг чьё-то далеко не хлипкое тело в падении сотрясло скромную кучку столиков и стульев прямо передо мной, баррикада дрогнула, однако выдержала. Я вжался в твёрдый пол…

Ч-чёрт!!! Если… Вернее, когда… выберусь!..

Я чувствовал, что чем дольше лежу, тем больше оттягиваю момент. Надо было решаться вставать и убираться прочь. В любой момент ненадёжный барьер может не выдержать очередного испытания на крепость. Также сохранялась опасность того, что дерущиеся, но не растерявшие запал оппоненты могут заглянуть за завал и поинтересоваться, какого я тут отдыхаю?.. Если это произойдет – больница кое-кому будет обеспечена. Хорошо если им… а вдруг мне?! Тот факт, что на Сторме могли вылечить всё что угодно, оптимизма как-то не прибавлял…

Тут я ощутил, как кто-то аккуратно тронул меня за плечо. Я вздрогнул и едва не откатился. Оглянулся. Сердце готово было выскочить из груди, Кулаки сжались, я был готов дорого продать свою молодую жизнь, даже в неудобной позе лежа на полу. И тут я увидел форму кадета лётной академии. Вернее, человек в форме кадета нашего курса аккуратно прятался практически рядом со мной от случайных взглядов и летающих поверх голов предметов.

Сначала я подумал, что это вернулся Дик, но разглядел в дыму лицо и понял свою ошибку. Парень был незнаком.

– Знаешь, ты хорошо держался, – произнес молодой, симпатичный и обаятельный голос, тенор ровно настолько, чтобы девчонки «сохли». Я пригляделся к кадету – на лице пара ссадин, и самое главное – форма…

Невероятно! Не думал, что в этом баре есть ещё кто-то из наших. Таких идиотов точно мало среди курса, чтобы шляться по кабакам полных морпехов. Хотя честно признаться – даже озаботиться подобным времени не было. В определённый момент всё стало происходить очень быстро.

– Ты с друзьями!? Извини за… за это, – произнес я едва слышно и кивнул в сторону шедшего по ту сторону баррикады «веселья». К слову, говорил я громко, просто ор стоял ужасающий. Да уж, «веселье» шло своим чередом. Раскаяние захлестнуло мою захмелевшую голову. Осознание того, что мы, возможно, испортили парню весь вечер, как-то не улучшало общего настроения. Парень, напротив, лишь открыто улыбнулся и сказал с некоторой оттяжкой:

– Всё в порядке… Один я. Вообще-то ребятам из академии противопоказано ходить сюда. Инструкторы должны были предупредить вас об этом.

Боже, да кто из учеников вообще обращает внимание на подобные запреты? В чёрных глазах напротив горело то же лукавство и одновременно с этим…

Черт побери. «Да он трезв!» – осенило меня.

– А если противопоказано, то сам что тут делаешь? – Похоже, всё-таки скользящий удар и количество выпитого не настолько сказались на моем рассудке и языке, если я способен задавать подобные осмысленные вопросы. И тут же поморщился от собственной длинной мысли. О том, что надо познакомиться, была следующая.

– Макс! Десятый день как с приятелями прибыли в этот чудесный мир…

– Это с теми, которые заварили всю кашу и ломанулись через главный выход в самом начале?

– На самом деле я их прикрывал… – Я почувствовал, как краска бросилась в лицо от того, что мог предположить этот парень. Он-то, оказывается, наблюдал за нашей троицей. Впрочем, на нас не обратил бы внимание только слепой и глухой… В тот самый момент я поклялся себе никогда впредь не напиваться, как сегодня, – если только не буду ну в очень большой и дружной компании.

– Что ж понятно. Марат! – Парень, сидя рядом на корточках, протянул мне руку. С чувством я ответил тем же. Рукопожатие вышло крепким.

– Выбираемся?

– Было б неплохо, – ответил я и снова почувствовал себя неуютно, находясь за хлипкой баррикадой. – Но как?

– Все норм! – заверил он. – Здесь есть второй выход. Знаю, как выйти к нему. Если будем двигаться незаметно, то проскользнём.

Недавняя встряска и полученные в махаловке удары вызвали прилив адреналина, и в данный момент его действие как раз заканчивалось, это стало ясно, когда перед моими глазами вновь поплыл пьяный туман, и сильнее заболели ушибы и ссадины. Тряхнув головой раз-другой, я попытался привести в порядок мысли, разбегающиеся под воздействием алкогольных паров. Думается, скоро бравые пехотинцы добьют тех, кто под руку подвернулся, а потом непременно попробуют найти зачинщиков. О том, что я и был одним из зачинщиков, размышлять как-то не хотелось. Тем временем Марат хмурился, через брешь наблюдая за побоищем в баре, потом вновь обратился к мне.

– Набрался ты круто. Ползти можешь?

Я кивнул.

– Тогда давай за мной!

Марат активно пополз за виднеющуюся вдали барную стойку. При этом он удивительно искусно умудрялся оставаться в тени от источников света. Чувствуя себя слегка туповато, я снова кивнул – правда, уже в спину, и сам последовал его примеру. Естественно, ползти так же аккуратно я не мог, но искренне старался изо всех сил.

Драка, судя по звуку, продолжала набирать обороты. Крики, звуки ударов, разбиваемой посуды, треск пластикового декора буквально переполнили воздух заведения. Вскоре кадет передо мной завернул за неприметный угол, где я услышал лёгкий щелчок, и сразу за этим в зале раздался громкий хлопок. В помещении словно сработала дымовая граната – впрочем, так оно, похоже, и было. Кто-то из десантников пронёс с собой шашку. Я заработал руками и ногами как можно быстрее. Мало удовольствия попасть под слезоточивый газ. Пехоте такое по барабану, у них встроенные чипы с фильтрами дыхания, а вот остальным теперь точно придётся несладко.

Через минуту мы с Маратом – оба в слезах, с заложенными носами с избытком хватанувшие удушья сизого дыма, кашляя на каждом вдохе-выдохе, наконец вывалились с чёрного хода. Стараясь не думать о тех, кто был внутри и, как говорится, попал в самый эпицентр, поддерживая друг друга, по свежему ветерку мы припустили вдоль улицы. Марат хорошо ориентировался в технополисе, и спустя полчаса мы входили в кадетское общежитие. Меня уже не раскачивало от алкоголя, и голова прояснилась. Только утром на скуле расцвёл синяк.

Собственно, после того случая мы крепко сдружились. Долгие годы во время учёбы в академии Марат был мне верным другом. На следующий день после драки я познакомил его с моими спутниками с Прайма-три. Впоследствии Банинг не раз практически за уши вытаскивал нашу четвёрку из самых разных переделок, в которые легко попадают такие самонадеянные юнцы, какими мы были в то время. Кстати, по невероятному и случайному совпадению Марат через год оказался моим очередным соседом по трехкомнатной квартире в блоке кадетской общаги. Это стоило нам недешево, всего три самых дорогих сердцу нового коменданта бутылки настоящей солдатской самогонки.

Сложные задачи

Четыре года спустя

Голографический символ центрального канала слабо мерцал над столом в полутёмной комнате. Под символом электронные часы отсчитывали общегалактическое время. Несмотря на поздний час и перелопаченную гору различной литературы по навигации, спать не очень-то хотелось. В связи с чем мной было решено немного поучаствовать в событиях нашей Империи. Другими словами, просто посмотреть новости. Я склонился над горкой электронных обучающих планшетов, щедро наваленных на низком столике, вытянул руку и, поворошив их, активировал панель управления видео. Сразу вслед за этим по центру комнаты появилось крупное изображение лица улыбчивого ведущего. Подборка тем обещала быть интересной.

«Доброго времени суток всем обитаемым мирам Эрклидиума! С вами Майкл Стаксон и блок новостей центрального канала. Ведём вещание из столицы нашей звёздной империи планеты Сторм…»

«…Сегодня в новостном блоке…»

Ведущий из галоматрицы был само обаяние. Дорогая белоснежная улыбка, стильный костюм, ясный взгляд голубых глаз и уверенный приятный баритон. Я нажал пару кнопок в диванной панели, и изображение студии новостей тотчас заполнило собой всю комнату. Черт, как же хорошо, что у моего напарника есть такой богатый дядя, способный купить и подарить племяннику дорогущую видеоаппаратуру на живых нанокристаллах. И все это удовольствие прямо перед выпускными экзаменами. Отсюда и уезжать уже не хочется. Всего три дня назад у нас стоял примитивный галовизор, а сегодня уже можно наслаждаться полностью подстраиваемой под себя видеопанелью. Любой пейзаж, полное погружение в иллюзию, специальные арома-кондиционеры, даже запах сосновых иголок могут передавать или дуновение ветра.

Например, стало возможно загрузить из сети понравившийся ландшафт и побродить по частичке равнин Нивьена, побывать на водопаде Шангрок. Или, как сейчас, оказаться внутри настоящей студии новостей. Пусть даже это всего лишь комната в общаге, зато визуально преображённая.

Мы с Маратом уже сейчас предвкушали, как после выпускного затащим сюда девушек из медицинского корпуса. О том, что экзамены будут сданы, мы с ним даже не переживали – на всём выпуске не было таких крутых пилотов, как он и я…

И конечно, мы отдавали себе отчёт, что такое самомнение как минимум говорит о чрезмерном нахальстве… И… И все же каждый из нас не желал опускать планку. Каждый раз на всех тестах и лётных испытаниях мы стремились своим прилежанием доказать и себе, и учителям, что уж если на нас возлагает надежды Империя, как на лучших учеников лётной академии, то остальным даже равняться не стоило.

«…Пираты опять бесчинствуют на окраинах сектора – ограблен молодой колониальный мир Креол в системе Артанис…»

«…Тайная арена для смертельных поединков – миф или реальность?..»

«…Что же такое представляет из себя легенда черной звезды…»

«…Замечен пиратский рейдер класса Корсар совсем рядом с центральной системой. В месте его появления сбит патрульный катер! Налётчик исчез в неизвестном направлении. Что это означает: неужели преступники готовят налёт на цитадель Императора?..»

Чёрт побери, вот это новость! Я даже встрепенулся. Куда смотрит внутренняя служба безопасности субсектора?! Это же серьёзный удар для ведомства безопасности, и куда смотрит высший магистрат? Император побери работу своих специалистов. Дальний рубеж это одно, там постоянно вспыхивают схватки между силовиками и целыми пиратскими кланами. Здесь же центральная система сектора – столица империи!? Я смотрел, как в студии тем временем появился крепкого вида собеседник, с лицом, отмеченным несколькими шрамами.

«…Сегодня у нас в гостях полковник Раймонд – он даст нам своё исчерпывающее интервью по главному вопросу дня…»

Запиликал браслет комма на левом запястье, чем отвлёк моё внимание от объёмного изображения. Ага – это Рауль с приятелем приглашают прогуляться до бара. Ну их, не пойду. Знаем, чем обычно заканчиваются такие походы, утром не смогу даже имя своё вспомнить, не говоря уж об успешной сдаче экзамена. Кстати, им бы тоже не следовало. Хотя… Нет, точно не пойду!

Пока я раздумывал над содержанием ответа, в студию вошёл коренастый и несколько грузный военный – судя по нашивкам, это и был полковник Раймонд. Он прошёл рядом с диваном и уселся в кресло боком к ведущему. Вскоре был задан первый вопрос.

«Скажите, полковник, какова ситуация на границах нашей Империи? Как долго пираты будут грабить и убивать наших граждан, и что же по этому поводу намерен делать звёздный флот? Прошу – вам слово».

«Спасибо, Майкл! Поверьте, звёздный флот не сидит сложа руки. Спецслужбы оперативно расследуют ситуацию на пострадавшей планете, и уже есть первые результаты. Что мы имеем: Креол – это пока ещё молодая и не слишком богатая ресурсами колония, жители, которой занимаются преимущественно аграрным хозяйством. Конечно, в самой системе имеется два крупных рудника, принадлежащих торгово-добывающей компании „Стар Энерджис“, но не они интересовали налётчиков. Нападение было совершено на саму планету…»

Тон, который придал своему голосу Раймонд, был, как говорится – что надо. Абсолютно спокойный, располагающий к себе и предельно откровенный; я сразу подумал, что у этого офицера всё всегда под контролем. Будь я на месте военного министра по связям с общественностью, обязательно бы отправил именно такого человека выступать перед многочисленной аудиторией. Империя слаба, если у неё нет сильных, верных и надёжных людей, и втройне слаба, если её граждане не уверены в благонадёжности и силе самого государства. На мой взгляд, именно такой человек, как Раймонд, отражал своим голосом и уверенностью всю мощь независимой Империи и её императора.

«…Так всё же сем привлекла пиратов бедная колония, полковник?..»

«…Своей беззащитностью, Майкл. И это крайне возмутительный факт! У жителей Креола нет мощного оборонного оружия: лишь скромный космопорт с двумя орбитальными шаттлами и минимумом вооружения. Само нападение произошло в три сорок по галактическому времени. Насколько стало известно нашим агентам: четыре корабля типа „Арес“ вышли из гиперпространства рискованно близко к обитаемой планете, и прежде чем сработала местная система безопасности, те разбомбили и космопорт и шаттлы, стоящие на посадочной полосе. После чего пираты высадились на поверхности, захватили топливную станцию, склад минералов, всё это указывает на то, что преступникам было заранее известно о состоянии как самой колонии, так и схеме расположения зданий…»

«…Это верно, полковник! Также говорят, что несколько местных жителей угнаны в рабство. Насколько это соответствует истине?..»

Старая схема нападения – нечто подобное мы проходили на четвёртом курсе. Сели, вскрыли склад, откачали топливо, быстро взлетели, скакнули в необитаемую звёздную систему, и уже оттуда, где нет наблюдателей от империи, могли совершить гиперпрыжок в любом другом направлении. В общем, в данный момент меня захватило другое – то, что прозвучало в самом начале, пока ещё не появился полковник, про „корсара“ сбившего патрульный катер в центре Империи».

Дальнейший диалог между ведущим Майклом и Раймондом я слушал уже в половину уха, вспомнив нечто важное. Необходимо было закончить кое-какой материал к завтрашним экзаменам, и, уменьшив звук, я всецело углубился в электронные распечатки данных, активируя один планшет за другим.

Тем временем ведущий и полковник Раймонд продолжали развлекать публику различными галактическими страстями с экрана голографической матрицы. Я ненадолго отвлёкся, когда они вспомнили про старую легенду, гуляющую среди колонистов, про Тёмную Звезду. Признаться, я не верил в неё ни на грош, но всегда приятно было вспомнить отцовские россказни о сверхкорабле и разумном артефакте – якобы сердце этого корабля. Потом я вспомнил про учёбу и опять погрузился в таблицы со столбиками цифр и их толкований. Наконец, я нашёл то, что искал, и понял, что у меня нет готового примера. От завтрашней успешной защиты зависела моя дальнейшая жизнь – ни больше ни меньше. Мои желания и мечты были под угрозой. Поэтому маленькая проблемка с нехваткой материала показалась мне тогда просто-напросто глобальной. Несмотря на поздний час, я уже было приготовился выдернуть мобильным звонком одного из сокурсников – некоего Вильяма Грэтхема. У него обычно можно было раздобыть всё что угодно и на все случаи жизни, начиная от легких седативных препаратов для лучшего сна и заканчивая полностью готовой курсовой. Как всегда, это бы встало в копеечку, но спасение пришло неожиданно прямо с матричной голограммы. Оставалось только нажать на сенсор управления в подлокотнике.

«…Пиратский рейдер расстрелял патрульный катер вблизи планетарной столицы…»

– Запись!

Мой разум всецело захватила мимолётная картинка плохого качества с небольшим корабликом корсара, но довольно мощным вооружением. Он обменивался на записи выстрелами с патрульным кораблём.

Кажется, я нашёл интересный пример, который я завтра приведу в качестве материала исследований во время аттестационной защиты! Замечательно…

Итак, что мы имеем? Минимум данных: пирата, появившегося без сопровождения, сбитого патрульного и исчезновение катера, скорее всего, в район необитаемой системы. Тут было кое-что странное, что-то не складывалось…

Пришлось усиленно напрячь голову…

Насколько помнится, данный тип космических судов не может совершать самостоятельные перелёты между звёздными системами без постоянной заправки сетевого генератора. А это означает максимум два прыжка: сначала в нашу систему, потом – обратно. Следующий вопрос. Зачем это ему делать?..

В задумчивости, сидя на диване, я пробарабанил пальцами по сенсорной панели…

Время, необходимое на совершение второго прыжка, никто не отменял, и оно как раз примерно совпадает со временем дуэли катеров, то есть три-четыре минуты. Что можно успеть за такой короткий промежуток? Выбросить груз? Подобрать что-то?! Нет, скорее выбросить…

Отползла в сторону дверная диафрагма, и в комнату вошёл Марат Банинг. Кивнув мне, он протопал через всё изображение прямо к угловой кухне. Где открыл холодильную нишу и достал энергетик.

– Что смотришь, очередной сериал?

– Нет. Новости… – ответил я и увидел, как он приложился к ярко-красной бутылке, – Не поздновато для энергетика? Завтра экзамен…

– Да брось… – Марат отмахнулся. – Лучше скажи, о чём новости?

Тут он соизволил получше рассмотреть застывшее изображение. Голограмма как раз показывала проекцию с места высадки десанта на Креол.

– Ах, ясно… Пираты, пираты… и ещё раз пираты! По всем каналам уже второй месяц докладывают о пиратах то тут, то там…

Голос у Марата хоть и был усталым, но некая толика интереса всё же в нём присутствовала. Пока же мой сосед по квартире в общежитии и лучший друг во всей академии изображал равнодушие.

– И что там такого навещали?

– Да так… – я с улыбкой и четким осознанием его показного безразличия кратко поделился содержанием беседы импозантного ведущего с полковником, в конце добавив: – Больше всего меня интересует, что стало с тем мародёром.

Марат с задором потянулся и упал в кресло полковника. Умной программе понадобилось время, чтобы перенести изображение застывшего военного в другой угол комнаты.

Только тут я спохватился и, прикоснувшись к сенсорам, убрал объёмную картинку, превратив её в привычную трёхмерную видеоматрицу над столом. Сам же с интересом взглянул на Марата. Напарник считался лучшим на нашем курсе и чуть ли не гением в среде обучающихся пилотов.

– Ладно, не скалься!.. Всё это действительно занятно. Ты записал ролик?

Я кивнул и включил запись. Нашёл и вывел объёмное изображение короткого сражения корсара и патрульного. Четко зафиксированная картинка теперь не расползалась по всей комнате, а зависла по центру в видео кубе над столом. Я слегка промотал видеоряд с момента выхода боевого корабля в систему Сторм до его схватки с патрульным судном и нажал паузу.

– Ты только посмотри, – протянул Марат и подался всем корпусом вперёд, оставаясь при этом сидеть в кресле. – Это ж надо было обнаглеть настолько, чтобы выйти из гипера в центре Империи?! У него действительно мощные пушки для его класса, но штурмовику или военному истребителю в любом случае проигрывает по всем параметрам. Так… Интересно…

Он откинулся назад и сложил кисти рук прямо перед собой, как делал всегда, когда усиленно размышлял над чем-то серьёзным. Я молча наблюдал за своим другом, за его спокойным и сосредоточенным выражением лица.

– Корабль мелкий и сам «скакать» по системам не может. Выходит, на обратном конце перехода его кто-то ждал, какой-нибудь дальний крейсер или что-то покрупнее. Взял нарушителя на борт и был таков. В противном случае имперские силы перехватили бы его спустя полчаса после прыжка в соседнюю систему. При всём при этом подбит патрульный челнок, но не уничтожен. Да уж! Так жёстко наследить, уходя в гипер! И всё на виду у недобитого корабля империи. Пирата должны были сразу же отследить, и чрезмерно самоуверенный пилот наверняка бы уже давал показания… Но этого не произошло, что лишний раз доказывает – преступник был не одиночка. Посмотрим до конца?

Мы просмотрели новостной блок полностью, но новых данных так и не получили. Полковник тоже не сообщил ничего существенного по интересующему нас вопросу.

В конце концов, мы решили вернуться к изображению короткой схватки.

– У меня три версии, и каждая не даёт полного ответа. – Мой голос оставил друга совершенно равнодушным, он был на своей волне и, похоже, не замечал ничего, кроме стоящей перед ним задачи. Банинг уже некоторое время расхаживал по комнате из угла в угол, строя в уме различные предположения.

– Крайне мало информации. Крайне… Но всё же на несколько вопросов можно дать однозначные ответы, – Марат подошёл к столу, нагнулся, тронул сенсорную панель, покрутил и зафиксировал изображение. Затем он указал на пиратский рейдер.

– Я уверен, этот тип не случайно попал в систему. На данном судне чётко знали, когда и где выпрыгнуть, знали также и о том, что сопротивление будет, но… не очень мощное. Это легко определить по типу навесного вооружения. Опять же патрульный уцелел, хоть и не мог вести бой. А дальше пират ушел по чёткой траектории в соседнюю систему, где его след легко зафиксировали приборы имперского корабля. По крайней мере должны были… В новостях Раймонд об этом так и сказал.

Банинг помял нижнюю губу. Я откровенно наслаждался его размышлениями. У самого меня уже была готова версия, но хотелось послушать его… А Марат продолжал выстраивать гипотезу.

– В свою очередь, всё перечисленное означает, что в задачи нападающего не входило уничтожение имперского звездолёта, как и то, что много времени ему не потребовалось на выполнение какой-то определённой миссии. Если это не схватка… Значит – отвлекали внимание… может, забирали или передавали небольшой груз. Так-так!..

Здесь играет большую роль количество времени, проведённого рейдером в системе. Подобрать кого-либо они не могли, как и принять на борт большой груз. Если только малый, что тоже не вариант, так как рядом нет другого корабля, кроме… Нет! Вариант с военным отпадает, логи проверяют у всех военных судов – предателя сразу выявят. А значит…

Он остановился и принялся детально исследовать собственную версию.

– Сложно найти и подобрать что-то крохотное и дрейфующее в открытом космосе, такой предмет надо отслеживать по сигналу маяка, установленного на грузе. Но пространство вокруг звезды постоянно сканируется сенсорными буями, а орбитальное пространство всех планет и их спутников также зондируется Империей: получается, источник любого сигнала быстро отследят. Характерно для выброски и передачи груза, есть сложности, хотя это возможно, и даже без маяка.

Марат снова упал в своё кресло и помассировал виски. Вообще многие инструкторы воспринимали его к концу пятого курса уже не как студента, а скорее, как молодого специалиста, которому можно было доверить подготовить и самому же объяснить часть вопросов лекций. По крайней мере, продуктивно поспорить на занятиях, тем самым позволяя кадетам лучше освоить материал. Сейчас Марат обдумывал вариант решения условий задачи, случайно пришедшей к нам из галактических новостей, и как мне казалось, я единственный, кроме отсутствующих сейчас инструкторов, понимал ход его мыслей.

Я знал, о чём задумался Банинг, и знал этот способ, называемый орбитальной бомбардировкой, но сейчас им пользовались крайне редко. Одна крохотная ошибка в расчётах – и груз либо будет повреждён, или же его просто никогда не найдёт адресат, сегодня существуют другие возможности по доставке товаров, грузов и людей, гораздо более безопасные. Многие забыли или просто не знают об этом. Я же изучал историю своей планеты, и когда-то давно, ещё задолго до рождения моих родителей, на нашу колонию на планете Прайм именно таким способом доставляли провиант, медикаменты, механизмы и запчасти, всё необходимое для колонизации. В то время ещё не был построен космопорт, и не было даже примитивного узла автоматической посадки через гравитационный луч. Кораблям ранней эпохи освоения, чтобы не сжигать ценную энергию, просто садясь и взлетая с поверхности планеты, приходилось сбрасывать груз прямо с орбиты. Специально рассчитывалась траектория падения, и координатами обозначался квадрат, в который должна была попасть капсула с материальной помощью. Каждая такая посылка снабжалась маячком, и сложный расчёт делали мощные навигационные компьютеры прямо на корабле, зависшем на орбите. После чего груз в специальной десантной капсуле отправлялся вниз. Большая часть посылок такого рода успешно приземлялась и попадала в руки колонистов. Однако порой в расчётах случались ошибки, и внезапный порыв ветра, не сработавшая автоматика грузовых парашютов, перегоревший маячок, и даже плохо заваренный шов на грузовой капсуле приводили к трагической развязке. Матпомощь сгорала в атмосфере, тонула в океане, разбивалась о поверхность, просто терялась на огромных просторах планеты.

– Орбита каких планет пересекает место появления рейдера?

Я уже проверял сводки, поэтому мог выдать нужный ответ.

– Он вышел в трёхстах тысячах километров от Танатоса. Сама планета – это газовый гигант, и груз, попав в его атмосферу, наверняка потеряется. Но у неё есть несколько спутников, и Армадей с Весельчаком как раз были в пределах орбитальной бомбардировки.

Марат с интересом взглянул на меня. Я же, окрылённый его интересом, продолжал:

– Есть всего одно «но», каждый из спутников это каменистый шар, абсолютно лишённый атмосферы. – И снова голографическая панель помогала мне, матрица над столом показала и газового гиганта, и связанные им планеты.

– Армадей к тому же изрезан глубокими каньонами и лощинами с острыми скалами и отвесными обрывами. Остается только Весельчак. Пусть он тоже состоит из сплошного камня, но такие опасности, как скальные выступы на поверхности этого спутника, практически отсутствуют, кроме прочего, у него слабая гравитация.

Я замолчал, а мой друг снова принял задумчивый вид и стал размышлять вслух:

– Итак. Нападавшим предстояло решить всего одну задачу. А именно: чтобы доставить что-то или кого-то на этот спутник.

– Всё же ты считаешь вероятным наличие живого человека в десантной капсуле?

Марат повёл плечами.

– Почему нет? Звездолёт, который мы видели, вполне может нести полноценный десантный модуль, достаточно вместительный для человека. Конечно, при условии, что у того хватит решимости и наглости пройти под самым носом у имперских кораблей безопасности. И опять же – если аппаратом управляет опытный пилот, вероятность успешной посадки весьма велика.

Признаться, Марат Банинг в который раз преподнёс мне сюрприз, я-то считал, что пират выбросил какой-то неодушевлённый груз. Но вот вероятность высадки живого человека я в расчёт не принял… Досадно.

Он увидел разочарование на моём лице.

– Да ладно, не огорчайся! Если бы не горка этих планшетов, – Марат кивнул в сторону электронных учебников, – ты бы тоже легко дошёл до возможности присутствия пилота. А вообще знаешь, странно всё это…

Я задумчиво подпер кулаком подбородок, поворошил листы лекций на столе.

– Угу. – На душе слегка отлегло, но усталость брала своё, теоретические раскладки действительно успели несколько утомить. – Думаю, Министериум дорого бы дал за информацию об истинных мотивах этого налёта.

Не договорив, я широко зевнул. Для ученика летного училища на последнем курсе нет ничего более умиротворяющего, чем обсудить серьёзную задачку по моделированию тактики полётов. Интересная беседа подошла к концу, друг полностью подтвердил мои догадки, и даже чуть больше – всё же учимся в одной группе. Марат отметил моё состояние и перевёл изображение опять в плоскую проекцию.

– Спать хочешь?

– Угу… – опять сказал я.

– Так иди и ложись. А мне надо ещё немного позаниматься. – Он раскрыл свою сумку, с которой пришёл, и достал пачку пластиковых отпечатанных файлов. – Ты сам-то как, готов?

– Более-менее…

Новости тем временем тоже подошли к своему завершению:

«В настоящий момент уже разработана стратегия, которая позволит нам максимально эффективно оборонять границы освоенного сектора. Также наши информаторы будут благодарны за любые сведения о замеченных пиратских базах и кораблях. Граждан, давших подтверждённые сведения, ожидает денежное вознаграждение».

«…А сейчас поблагодарим полковника Реймонда за интересное интервью. И мы переходим к рекламе на центральном галактическом канале!..»

Опять эта реклама, на мой взгляд, – самое живучее и вредное изобретение человечества. Я встал с дивана и не спеша побрёл в свою комнату, на полпути оглянулся и увидел спину Марата, склонившегося над пластиковыми лекциями.

– Ты сам-то не засиживайся. Не хочу тащить твое бренное тело до аудитории, а потом ещё решать твои билеты!

Марат хмыкнул.

– Не волнуйся. Ты главное билеты реши, а доползти я сам как-нибудь…

Что он там сказал дальше – я уже не расслышал, поскольку добрёл, наконец, до своей кровати и рухнул лицом в подушку. Уже засыпая, внезапно вдруг подумал, что «мародер» мог и не выйти из системы. По-простому слил три метки, тем самым сымитировав гиперпрыжок в соседнюю зону. А сам прыгнул внутри системы. Скажем, к одному из спутников или астероиду, достаточно крупному, чтобы скрыть его перемещённую массу от сканеров… рискованно, конечно, и тут куча условностей, но… Грамотный пилот смог бы всё это проделать. А сделал ли он так на самом деле – уже другой вопрос?! Будь у него на руках готовые расчёты… Без особых проблем… Интересно, догадался ли об этом Марат…

Засыпал я под слабое бормотание голоматрицы, едва доносящееся через прикрытую дверь.

Неприятности

Честно говоря, спал я из рук вон плохо. Снилась какая-то бредятина про падающие с неба чёрные звёзды, про серую пустыню и разговорчивые грибы, врастающие корневищами на мили внутрь поверхности планет.

На третье подряд треньканье допотопного и надёжного как стальная сварка будильника глаза открылись неохотно и затем весьма успешно закрылись обратно. Поэтому на экзамен мне пришлось поднимать сквозь зубной скрежет и невнятные стоны именно своё собственное, никак не хотевшее просыпаться тело.

Старенький будильник я швырнул в стену. В который раз эта процедура не возымела на прибор абсолютно никакого воздействия. Проклятый маленький дьявол продолжал трезвонить, словно зло издевался над моим состоянием. Когда выпьешь накануне, и то легче – переработанный алкоголь хоть просится наружу поутру. А так пришлось вставать с мягкого и нагретого места под пушистым одеялом. Сонный туман наполнял голову: не помогла даже зарядка и утренний кофе. Лишь холодный душ хоть как-то вернул меня в форму.

Вышел из номера я один. Марата в номере общежития уже не было, только разбросанные по столу бумагами свидетельствовали о том, что друг просидел над ними всю ночь. Я откровенно злился на него, ведь уходя он меня не разбудил. Именно эта злость помогла мне вытрясти остатки сна из тела. Но ни в общей столовой, ни в группе рядом с экзаменационной аудиторией Банинга не было. Его комм не отвечал, и, признаться, это изрядно выбивало меня из колеи.

По истечении половины времени, оставшегося до начала экзаменов, я сообщил Дику и Раулю о своих неприятных опасениях. Сначала они пытались успокоить меня, но за пятнадцать минут до начала выпускных подбили сокурсников, и мы вместе обошли всё многоуровневое крыло кадетского института – и ничего. К сожалению, больше поиски продолжать возможности не было. Первый день экзаменов начался.

Вначале были теория и тесты. Общий тест, перекрёстный тест, спецтест, летный тест, оружейный тест, электронный…

Потом начались сложные модульные задачи по графическому моделированию и прокладке маршрутов с постановкой как боевых, так и мирных задач.

Громадные сотенные аудитории, не чета тем, что были на Прайме, гудели как растревоженные ульи. Кадеты отвечали в режиме онлайна на разнообразные теоретические вопросы, отдавали и принимали приказы, вырабатывали совместную тактику, объединённые в командные синоптические группы. Расправившись с очередным вопросом, я снял видеомодульный шлем и покрутил головой, разминая шею.

Марат так и не появился, я с тревогой задумался о том, что могло с ним произойти накануне. Может, решил отправиться в бар и заснул за кружкой недопитого пива? Или завалился к подружке и утром проспал?! Нет и нет – это точно не про него, не перед экзаменом!

Так и не придя ни к какому выводу, я снова решил сосредоточиться на текущих задачах и вновь напялил на голову лёгкий шлем. Оставалось ещё полторы тысячи вопросов…

* * *

Вечером, сразу после первого тура экзаменов я вновь позвонил Банингу, но его комм точно также молчал, как и утром. Дик и Рауль на уши поставили весь блок общежития, и лишь на пропускном посту в кадетский корпус сменный охранник поведал о том, что на рассвете студент, похожий на Марата, вышел в город и вроде бы не возвращался.

Игнорируя сон до глубокой ночи, мы рыскали по городу в поисках хоть ещё какой-либо зацепки или упоминания об исчезнувшем кадете. Добрались даже до службы безопасности университета, где нам посоветовали подать запрос в жандармерию городского района. Всё было напрасно. Только под утро мы вернулись в академию и расползлись по своим комнатам. Не раздеваясь, я повалился на диван в общей гостиной. Черная пелена сна без сновидений нахлынула в тот самый момент, как только моя голова коснулась мягкой обивки дивана. Думаю, с остальными было то же самое.

* * *

На второй день я, Дик и Рауль, злые и не выспавшиеся встретились в одном из закрытых ангаров, что были построены позади многоуровневого здания академии. Остальная группа с потока постепенно подтягивалась и собиралась вокруг нашей троицы. Перед нами за силовым барьером из стали и энергетических решёток находилось закрытое брезентом устройство предполётной подготовки. Здесь должен был пройти промежуточный экзамен внутри машины симулятора реального полёта. Данный тест должен был показать, насколько кадет вообще готов управлять реальным летательным аппаратом и может ли он перейти к заключительной стадии экзаменации. К тому, к чему стремятся без исключения все кадеты лётных курсов военной академии империума, а именно стать командиром боевого корабля.

– Дьявол! Куда этот болван мог запропаститься? – Рауль как всегда в выражениях не стеснялся, да и наше с Донованом настроение было совершенно не располагающим.

– Пойдём! – Дик настойчиво потянул нас в сторону летного корпуса. – После экзаменов поищем ещё, надеюсь, напоминать не надо, зачем мы потратили столько лет на обучение. Если не появился сам, что ж, значит, это был его выбор. Мы как друзья сделали всё, что было в наших силах…

Умом мы понимали, что Дик прав, но червоточина внутри всё одно оставалась. Нехотя развернувшись, мы втроём отправились в академический космопорт. Действительно, требовалось сосредоточиться на текущих задачах. В конце концов, мои мечты не делись никуда.

Лучшее, на что мы надеялись теперь, так это что у нашего друга всё в полном порядке, и когда он, наконец, объявится, то сможет объяснить причину своего отсутствия… Без сомнения, весьма вескую.

А раз так, то почему же тогда у меня в груди зрело поганейшее чувство, будто мы предали одного из стаи. Правильным ли было принятое нами решение, я не знал. Как не знали наверняка мои друзья. Слишком уж мрачные были у них физиономии.

* * *

Мы топтались на месте уже полчаса, когда в здание космопорта вошёл инструктор Старк Валендуз в сопровождении экзаменатора из министериума. Среди курсантов мы нередко этого инструктора именовали гордо – Унитаз, или Вантуз. Все зависело от того, насколько вредным ему приходилось с нами быть. Конечно, это всегда было за глаза. Мельком бросив взгляд на того, кто вместе в Вантузом должен был принимать зачёт, я на секунду забыл обо всём на свете.

Нашу кадетскую группу заранее предупредили, что на всех экзаменах будут присутствовать специалисты из приближённого к Императору ведомства. Однако сегодня это был сам знаменитый командор Эллесар Домант. В свои неполные двадцать семь лет он уже был легендой среди летчиков, участником знаменитых звёздных сражений за системы планет Яноэ и Пирос.

В начале четвёртой эпохи был момент, когда синдикаты «Цзораес» обнаглели настолько, что вознамерились в открытую захватить часть систем Эрклидии под свой контроль. Сделали они это с тем, чтобы в дальнейшем диктовать условия правительству остальной части Звёздной империи. Тогда магистрат по приказу императора послал небольшой флот противостоять угрозе. И хотя военных судов с гербом императорской короны было заметно меньше, чем на стороне синдиката, все они были первоклассно оснащены, а пилоты лучше подготовлены. Цзораес и наёмники, присоединившиеся к синдикату, не ожидали такого скорого прибытия имперских кораблей, и в бою, завязавшиеся на орбите планеты Яноэ, их численное преимущество быстро сошло на нет. В том сражении поддержку трём крейсерам империи оказывало четыре звена по десятку лёгких истребителей в каждом. Одним из звеньев командовал молодой, но одарённый двадцатипятилетний капитан Эллесар Домант. Благодаря предложенному им плану и последующему стремительному броску, а также грамотному распределению сил атакующих, большая часть рейдерских кораблей была подбита и выведена из строя в течение первых пяти минут боя. С теми оккупантами, что остались на поверхности Яноэ, расправились прибывшие позже десантные силы имперского корпуса. Пока флот удерживал орбиту планеты, космические пехотинцы, действуя совместно с повстанцами из местного населения планеты, за семьдесят два часа с момента захвата колонии, освободили систему от последних рейдеров из «Цзораес». Во время боёв на Яноэ погиб и лидер преступного синдиката Эдвард Цзораес, так и не успевший покинуть осаждённую планету. В итоге после этого сражения Эллесар Домант был награждён званием командора и орденом Защитника Арка 3-й степени.

* * *

– Вы – будущее и опора нашей Империи, высший цвет армии и герои будущих сражений. Несмотря на то что Министериум и Император неустанно пекутся о благе и процветании наших граждан, всегда найдутся недовольные и пострадавшие от происков врагов трона и порядка. Именно вам бравым пилотам в открытом космосе первым придётся столкнуться с внутренней агрессией, а возможно, и с внешней. В такие моменты перед вами будет лежать выбор, который покажет сможете ли вы исполнить свой долг. В такой момент помните – долг не перед императором и его советниками, а перед Империей и самими собой! От ваших решений будет зависеть сохранение порядка и мира в нашем государстве!

Я стоял среди других кадетов и с умилением в сердце слушал речь старшего офицера. От его слов грудь моя наполнялась жаром и пылом в стремлении служить народу и Императору. Впоследствии, хоть жизнь и преподнесла мне немало сюрпризов, как приятных – так и совсем неприятных, я никогда не забывал слов, произнесённых Эллесаром Домантом.

– Вероятно, не все вы пройдёте сегодня отличительные аттестации. И не каждый успешно закончит сегодня академию. Однако запомните одно – вы уже солдаты Эрклидиума! Желаю удачи, вам – кадеты! Помните всегда о вашем выборе и служите честно и с честью! Во славу Империи и свободного человечества!

* * *

Выступление в команде на тренажёре наша тройка прошла на ура. На всё выполнение Дику, Раулю и мне понадобилось не более десяти минут. Каждый отработал свою задачу с максимальными значениями. Рокмунд лишь удивлённо вздёргивал брови, а инструктор многозначительно улыбался в усы. Между прочим, именно Старк Валендуз на всех внутренних аттестациях обычно подбирал всем кадетам самые тяжёлые и заковыристые задачи. За что и был втихую немилосердно крыт тяжеленным матом всеми студентами без исключения. Старик Унитаз-Вантуз имел весьма вредный характер и дурную привычку постоянно жевать жвачку, сейчас же он гордо смотрел на учеников, когда-то едва не в открытую костеривших его почем зря. К чести сказать – ни один из тех, кто прошел обучение под его началом не завалил экзамен. Сейчас его подготовка нам только помогала. Я вспомнил ещё одну его странную привычку – старый полковник до безумия любит собирать отлитые из меди фигурки первых колонистов. Что ж, может, даже сделаем небольшой подарок ему после экзамена. Но не раньше того, как наши имена появятся в экзаменационных списках.

Тем временем, отработав свои задачи на эмуляторах полета, прошедшие отбор экзаменующиеся собирались у челнока. Предстояла последняя, самая ответственная и тяжёлая часть «сдачи». На борту настоящего военного космического крейсера, специально выделенного военным ведомством для прохождения высшей подготовительной аттестации кадетами непосредственно в космосе.

* * *

Рубка малого боевого крейсера – это мозговой центр и пункт управления всех элементов боевого судна. Под чутким наблюдением и частичным контролем студенты входили в её смыкающиеся двери, где проходили конечный этап подготовки. Обратно же возвращались либо одухотворённые и уверенные в собственном успехе, либо обескураженные собственными промахами.

– Вот смотрю я на этих напуганных куриц, – Рауль показал на группу студентов перед нами, приготовившихся пройти следующими в рубку, – и вижу только напуганные бледные лица да дрожащие в припадке руки.

– Не оскорблял бы ты других, – Дик холоден и сдержан, и старается трезво оценивать обстановку.

Этот парень хоть когда-нибудь волнуется?! Я положил руку на плечо Ванкштейна.

– Дик прав. Нам только драки сейчас не хватало. И так уже потеряли одного на ровном месте…

– Он сам потерялся. Макс, ну хоть ты меня поддержи! – Ванкштейн стряхнул руку и повернулся в ко мне всем корпусом. – Правда же, среди них вот лишь та девчонка блондинистая смотрится молодцом, остальные так – салаги!

– Рауль, заткнись! Или я тебе припомню ту драку в милом кабаке – едва ноги унесли тогда. Началось, между прочим, тоже всё с твоей невинной подачи: когда ты обложил трёхэтажным матом всю десантную группу…

Ребята по соседству явно нервничали, и если пару недобрых взглядов вполне можно было пережить, то почина очередного конфликта с разбиванием голов определённо стоило избегать.

– Да ты всегда меня этим попрекаешь! И «между прочим», – передразнил меня здоровяк, – тот урод сам виноват был – так невежливо пихнул…

– Рауль!!! – это мы уже одновременно с Диком.

– Ша! Всё, молчу, молчу! Сдаюсь под неоправданным давлением товарищей…

Я махнул рукой, горбатого только могила исправит. Нет, понятно, конечно, все мы на взводе. Марата нет, его функционал придется брать мне. Парни возьмут часть моих обязанностей. Тем, кому впервые предстоит полностью взять на себя управление настоящим космическим крейсером, положено нервничать. Это вам не тренировочные орбитальные истребители, в которых умная автоматика не позволит выполнить неверного действия, а большое серьёзное судно со своим экипажем. Спокойствия не добавляло присутствие самопишущих протоколов и инструкторов-экзаменаторов. Эти звери способны подметить любой, даже самый малый промах – в такой ситуации нервишки у студентов и пошаливают. У кого-то это проявляется в излишней болтливости – например, как у Рауля, в холодности – у Дика. А я прежде начинал грызть ногти, пока не отучила бывшая девушка. Теперь просто задумчиво размышляю о предстоящем задании, сцепив руки спереди у груди.

Плохо, плохо сборку на троих мы делали в спешке. Если все выгорит, это будет легенда… Если нет, даже представлять не хочу, что будет…

Мозг включается сам собой. В такие моменты стараешься собрать и обработать крупицы информации с тем, чтобы предугадать, чего можно ожидать в ближайшей перспективе. Но как назло дверь в рубку герметична, не пропускает звуков. По лицам выходящих кадетов и незначительным гримасам невозможно даже предположить, какого рода сценарии им пришлось отрабатывать. Перекинуться парой слов с отстрелявшимися – тоже весьма проблематично. Во-первых – они сразу направляются в кают-компанию; а во-вторых – двое наблюдателей в форме экипажа перед двойной дверью в рубку внимательно наблюдают за теми умниками, что размышляют сходным со мной образом. Попробуешь выведать секретную информацию о происходящем в командном пункте крейсера (она же рубка, она же экзаменационная палата) – вылетишь сразу. Приходите на пересдачу через двенадцать месяцев всей группой. И какой идиот придумал эти правила, что последний экзамен принято проходить группой от трёх до пяти человек.

Нет, нам, конечно, объясняли, почему так… Но ведь прямо и хочется нарушить правила, а нельзя… нельзя… В случае неудачного подслушивания, выспрашивания или подглядывания, вместе с тобой – и твоих напарничков завернут. И все, не сдали… прочь из академии или плати ещё за год обучения.

Последнее время в академии стало модно проходить последний тест группами именно в четыре или пять человек. У военных вообще мало чего связано с модой, но в данном конкретном случае имеет место ещё и банальная практичность. Если уж совсем говорить научно – вчетвером или впятером у капитана команды возрастает лимит времени на принятие решений и отдачу приказов, что в общем зачёте приводит к общему снижению количества затрачиваемого времени, отведённого на выполнение поставленных задач. Также это уменьшает количество ошибок в хорошо спаянном и отлаженном коллективе. Это объясняется тем, что один человек берёт на себя ту часть функций в группе, которая неизменно бы легла на плечи остальных. Именно поэтому большие экипажи быстрее и лучше справляются с выполнением большего количества целевых задач, чем малые.

Однако следует учитывать тот факт, что с ростом количества людей на борту судна растут и риски, связанные с неумолимым человеческим фактором. Неправильно понятая или отданная команда, болезни, травмы, банальные ошибки членов экипажа могут привести к гибели всего судна, что особенно опасно в агрессивных условиях космического вакуума. Именно поэтому звёздное командование уделяет так много времени, средств и усилий, чтобы воспитать грамотных, подготовленных и умелых офицеров и пилотов. В космосе каждый на командном мостике флагмана должен уметь пилотировать, командовать кораблём и оказывать медицинскую помощь. Исключение составляет технический персонал – ремонтные бригады в составе экипажей и станций космического флота, у них своя не менее важная подготовка и тоже очень и очень серьёзная.

Это и было ещё одной серьёзной причиной, из-за которой мы стремились найти Марата, не говоря уже о дружбе, которую однажды мы четверо поклялись хранить. Его пропажа, бегство, уход – называйте, как хотите – очень сильно подкосили общий настрой коллектива. Именно таким составом мы готовились пройти экзамен. Увы, сейчас это становилось невозможным, и нам по ходу дела приходилось перестраиваться. Марат был капитаном, а мы его командой.

– Где же тебя носит?! – пробормотал я вслух и почувствовал, как приятели продвинулись вперед.

За всеми размышлениями я не заметил, как подошла наша очередь. Из динамиков прозвучала команда:

– Седьмая группа, в рубку!

Дверь осветил зелёный свет, и мы, растолкав толпу студентов, проследовали на командный пункт крейсера.

По пути Рауль мстительно саданул плечом особо наглого парня, попытавшегося подставить подножку. Кажется, он был из группы с той самой блондинистой девушкой. Что ж, поделом, взгляды взглядами, но когда пытаются задеть наших, мы отвечаем. Такого спускать никак нельзя, мы не мирные овечки. Ничего, встанет и отряхнётся. На открытые разборки при наблюдателях никто в здравом уме не полезет. А захочет встретиться под окнами родимой академии – да ради бога. Дома и стены помогают, говаривал мой дед.

Перед тем как мы вошли в рубку, я ещё успел подумать, что цифра семь вроде как считается счастливой.

* * *

Поздно вечером я вернулся в номер общежития и упал на родной диван. Автоматическое освещение обеспечивало минимум подсветки в комнате. Все силы, что у меня были – за день я растратил. Надеюсь, жалких запасов энергии хватит, чтобы доползти до койки. Впрочем, диван в тот момент тоже показался мне весьма желанным местом. Вставать не хотелось совершенно. В полудреме стал перебирать в памяти события дня…

…После короткой и памятной речи Доманта кадеты постарались выложиться до конца. Было тяжело. Похвастаться идеальным результатом я не мог, понимая, что как ни старайся – всё равно некоторые огрехи и ошибки будут. Вопрос только в том, как много. Я вздохнул. Интересно, как всё это выльется в общем зачёте, вышел я вперед общей группы, или мои оценки будут висеть в середине – среди прочих на электронном табло. Эх! Как жалко, что прохождение сложной модуляции схватки с истребителями, в которой я потерял более половины флотилии, на тренажёре нельзя переиграть. Молчу уж про управление настоящим боевым крейсером. По ходу экзамена нам пришлось поменяться ролями. Рауль командовал, я занял место боевого пилота, Дик был стрелком и тактиком…

Комм слабо пискнул, приняв сообщение от Рауля. Мельком глянув, я написал отрицательный ответ. Сейчас меня уже не особенно заботили поиски Марата. Даже завтрашние результаты отошли на задний план…

Черт, я чертовски вымотался за последние четыре дня.

Ко всему прочему в комнате было жарко. Уходя утром, я выключил режим терморегуляции, в целях экономии. Живя в кадетском корпусе, студенты сами оплачивают траты на воду и электричество. Даже то, что государство выплачивает стипендию всем без исключения учащимся, её скромные размеры не позволяют особенно шиковать. Посвящать много времени работе одновременно с учёбой невозможно, тут ты или учишься, или работаешь. Посему ограниченность в денежных средствах приучает к жёсткой экономии, особенно в период, когда заканчиваются средства, выписанные из родительского дома.

Жизнь в столице штука довольно дорогая, однако на моей памяти на это мало кто жалуется. На Сторме хорошо! Особенно если привыкаешь к здешнему, даже порой излишне активному ритму жизни… Я привык.

Наверное, если завтра вдруг выяснится, что я не сдал аттестацию, всё равно найду способ остаться на планете, чтобы попытать счастья в следующем году. Как-то один из моих приятелей, ещё на Прайме-два, пошутил, что уж лучше быть последним псом в столице, чем первым бобиком в колонии. Я усмехнулся этой фразе, внезапно всплывшей из недр памяти. Интересно, как там мать, брат? …Первым делом завтра узнаю результаты и позвоню им. Обрадую или огорчу – это уж как получится.

Я нащупал сенсор управления на диване и переключил аппаратуру в режим бриза. Воздух слегка увлажнился, и лёгкий ветерок начал обдувать комнату, при этом слегка шевеля бумаги и тонкие листки пластика, в беспорядке разбросанные по столу. Вскрытый конверт вырвался из их кучки, подхваченный потоком воздуха, и шлёпнулся мне под ноги. Я нагнулся и подобрал его. Надпись на лицевой стороне гласила, что конверт адресован М. Банингу, а отправлен… Из юридического отдела военной прокуратуры?.. Пробежав письмо взглядом, я понял, в каком ужасающем положении оказался мой друг. А значит…

Я схватился за комм. И стал срочно вызванивать приятелей.

Предательство

Иногда реальность бьёт нас по лицу очень сильно. Сильнее, чем кто-либо. Сильнее, чем могут ударить в любой драке. Два тела, что я нашел в длинном туннеле по пути к собственным неприятностям, были тому явным подтверждением.

Невидимый луч прошил пространство подземного транспортного коридора, что вёл к стартовым ангарам академии. Мир вокруг пошатнулся. Бластер, снятый с одного из трупов охранников выпал из безвольной руки. До самого последнего момента я не верил, что это он. Пустые контейнеры и топливные баки для обучающих полётов были уложены в штабеля с одной стороны коридора. С другой… С другой развалился я, лицом прямо в небольшой натекающей луже собственной крови. Она сочилась из разбитого при падении носа. Тупая боль вколачивалась в сознание и отдавалась в затылке.

– Ах ты ж… мрзь, чт… твришь?!

Язык еле ворочался, моё тело не слушалось. Даже пальцем пошевелить было невозможно. Как еще рот открывается?! Боже, это всё похоже на дурной сон. Будто и не я вставал сегодня после ранней побудки, не умывался, не спускался вниз. Не шёл в академию… с тем, чтобы взглядом натолкнуться на знакомую фигуру… Лучше бы я пошёл за результатами, чем принялся догонять… Чем лежать здесь, беспомощным мешком мяса и костей…

– Хр…нво! – это я уже скорее сказал самому себе. Проклятье, как же сложно поверить. Банинг!..

Последствия выстрела из глушака все ещё ощущались. Подрагивающие в конвульсиях руки и ноги, тёмные пульсирующие пятна перед глазами. Шум в ушах от резко прихлынувшей к голове крови. Сердце гулко и тяжело стучалось в грудную клетку. Ч… черт, как больно и неприятно!

Хрен с ним, со сломанным носом. Болит от того, что лучший друг оказался предателем!..

– Что, сложно разговаривать?! Придётся потерпеть, спазм мышечных тканей пройдёт минут через пятнадцать. Если повезёт – встанешь и пойдёшь. Если нет, сначала тебя стошнит.

Мразь, ещё и издевается! Мой мозг просто кипел… Человек, выстреливший в меня, подошёл и ногой перевернул меня лицом вверх. Присел на корточки рядом и схватил мою безвольную голову за волосы, приподнял и чуть повернул к себе.

Проклятье – больно же! Я почувствовал, как его прохладные пальцы проверяют живчик на моей шее. Рукоять упомянутой глушилки находилась у него за поясом, практически упиралась в мою ладонь. Вот только пальцы не слушаются, рука не двигается. Влепить бы тебе, брат, тем же самым по тому же месту… Это все-таки ты!

– От…вл…л…ли! – Я еле выпихнул из горла эти невнятные звуки и попытался дёрнуть шеей, но телу было погано, и ничего не получилось.

Бессильно я застонал сквозь зубы. А ведь ещё развернулся на его голос. Успел увидеть направленный на меня излучатель, и только потом получил заряд в живот. Свалился я уже от выворачивающей внутренности боли. Попади Марат в область сердца или в зрачок, полученный удар вышел бы смертельным.

– Ты сам виноват, что решил вмешаться. Вечно суёшься в самое пекло!

Он ещё смеет спокойно вещать… После того как мы с ребятами с ног сбились, разыскивая его по всему мегаполису Сторма… После того, что он учинил тут…

Банинг словно угадал мои мысли своей следующей фразой:

– Я ведь предупреждал в письме, чтобы не искали меня. Я бросил академию и всё, что связывало меня с прошлым. У нас теперь разные пути. Мне жаль, что так получилось.

Его передернуло, или мне показалось?!

– Правда, Макс. Очень жаль… Я бы предпочёл, чтоб на твоём месте был кто-то из той парочки.

Он что, имеет в виду Дика и Рауля?!

– З…зткнись, сук…х! – Я был в бешенстве, его спокойное превосходство в голосе было хуже любой пытки и просто выводило из себя. – Не пол…лч…л, ни кх…кго п…сьма!!

– Не получал?! Я оставил его на своей койке. Надо было просто взять и прочитать! Впрочем, сейчас уже поздно. К письму был прикреплён датчик аннигиляции, – Марат взглянул на часы. – Увы, письмо самоуничтожилось какой-то час назад.

Он стал активно шарить по карманам моей куртки, что-то ища. Я даже не мог отвернуться, чтобы помешать ему. Так конвульсии непослушного тела на бетонном полу. Бесполезно. Он нашел, что искал, подцепил холодными пальцами и вытащил наружу. Дернул. Посыпались тонкие металлические звенья. Уже у входа в стартовые шахты академического космопорта Банинг оглянулся, в его правой руке находился мой академический пропуск на тонкой цепочке. Цепочку из редкой на Прайме стали подарил мой отец давным-давно. Банинг знал, что я очень ценил и берёг её… Я рывками едва повернул голову, кажется, из глаз лилась какая-то влага, но мне было все равно.

Марат приложил карту с чипом к считывающей панели, затем накрыл сверху незнакомым мне устройством, и сразу же массивная цельнометаллическая автоматическая дверь отошла в сторону. За силуэтом бывшего друга я разглядел очертания космического судна. Когда алая эмблема бросилась в глаза, застонал. Марат неотрывно следил за тем, как я ворочаюсь на полу, словно выброшенная на берег рыба.

– Вижу, ты понял, зачем я здесь. Знаешь, сейчас уже не знаю, рад я или не рад, что ты пошёл за мной. Ясно одно, этим действием ты себе обеспечил массу проблем. Не думаю, что студента, поспособствовавшего угону «призрака», оставят в академии. Но моя карточка была заблокирована с момента, как вы сообщили о моей пропаже управлению безопасности. Они давно подозревали, что я связан с контрабандистами, доказательств только не хватало. Я был осторожен, да и учился хорошо.

«Призрак!» Чёрт! Не может быть! Невидимка! Я застонал про себя…

«Призрак» – корабль военного стратегического назначения! Почему нет охраны? Как Марат узнал об этом корабле? Все эти вопросы грозно вставали передо мной. Кто настолько умный, что лишил шахту с секретным судном серьезной охраны? Всего двое тупиц с легкими ружьями! Идиоты!..

Не-ет, это я идиот и болван! Всё же подстроено. На глаза мне Банинг попался специально. Он знал, скотина! Не мог не знать, что мы его ищем. Один из нас по-любому решил бы догнать товарища.

Почему именно я разглядел его в толпе кадетов. Почему?

Неужели он так захотел?!

– З…зачмн?! З…зачмн, гад?! – Моя речь постепенно возвращалась. Откровения Марата подействовали на меня как раздражитель, и я продолжал попытки приподняться с пола. Раз за разом… И каждый раз терпел поражение.

Он грустно ухмыльнулся.

– Тебе не понять, мой бывший друг. Меня предали и лишили всего… Те, кого я считал близкими людьми…

Его лицо потемнело.

– Мой дядя, он подстроил все… Он с самого начала знал, что я для него проблема. Наследство отца. Имперская академия только дорешила дело…

– Не пон…ма…! Как он же заботился о тебе. Но даж… есл… предал… Суд!.. Почему мы?! Теперь ты решил предать нас? Св…воих друзей?..

В моей голове был хаос, бардак, я изо всех сил пытался остановить эту проклятую слабость. Руки дрожали, мне никак не удавалось поднять их…

– Ты будущий пилот и солдат! Прими это знание, парень, и живи, как жил с ним всегда! У тебя есть твой император! – он издевательски расхохотался, – А у меня не может быть таких друзей!.. И не может быть ни, чего! Заодно можешь поблагодарить моего дядю, который под прикрытием благословенной Империи творит свои тёмные делишки! А то, что я делаю сейчас, позволит мне однажды отстоять свою честь!

Банинг кивнул в сторону корабля.

– Это мой билет в новую жизнь. А тебя, в память о нашей дружбе, я не убью, хотя заказчики этого и не одобрят. А сейчас… Прощай! Прощай, мой бывший друг!

Бросив словно мусор последние слова, Марат шагнул внутрь ангара. Тяжёлая дверь с лёгким свистом закрылась за ним.

Когда заработал двигатель, я рванулся ещё раз. В результате этого усилия тело немного приподнялось на руках. Поняв, что могу двигаться, я с трудом подтащил ноги и встал на четвереньки. Пополз, еле-еле переставляя непослушные конечности. Шум в ангаре всё усиливался, с сильным опозданием заработал сигнал тревоги. Когда я дополз до двери, та без блокировки на автомате отошла в сторону. Именно в этот момент Банинг врубил главный двигатель, и мощным воздушным потоком от стартовавшего корабля меня снесло обратно в транспортный коридор. Падая второй раз, я крепко врезался спиной в пластиковые полукруглые контейнеры. Встать вновь попытался, лишь когда поток ветра из широкой, заклиненной им же двери почти прекратился.

Шатаясь словно в пьяном угаре, я поднялся и медленно побрёл прочь от стартовой шахты.

Вдалеке ещё раз оглушительно взревела сирена и тут же заглохла, словно её кто-то вырубил насильно.

Представители службы безопасности академического городка встретили меня, лишь когда я почти добрёл до выхода из тоннеля. Люди в черной форме, явно выделяющиеся на фоне службы безопасности космопорта, вышли вперёд и, заломив мне руки, прижали к земле. Я не сопротивлялся. Кто-то даже начал зачитывать мои права.

* * *

Внушительное здание военной прокуратуры и судейства располагалось на одной из площадей самого крупного мегаполиса планеты. Внушительные статуи в нишах, колонны, попирающие свод, и изумительные барельефы этого поистине внушительного творения имперских скульпторов и архитекторов, являли собой вершину зодческого творчества. Таких зданий по всем системам Эрклидиума насчитывалось лишь шесть. И сегодня здесь был суд. Ваш покорный слуга был главным виновником сего действа. Тоже по-своему значимого, но закрытого от широкой публики. Впрочем, близкие и друзья все же допускались, за подпиской о неразглашении. Матери я просил не сообщать – это немногое из того, что мне позволили сделать.

– Кадет, вы обвиняетесь в пособничестве пиратам и краже специализированного военного космического судна класса «Призрак». Вы знаете, чем вам это грозит?

– Да, мэм!

Военный прокурор была словно сама Немезида во плоти. Значимость и мощь исходили из уст этой суровой женщины, словно сама богиня судьбы карающим мечом торила голосом она своим по пути обвинения. Мне же так и хотелось во весь голос заорать о своей беспричасности к вышеозначенным обвинениям. Что, впрочем, я ранее и сделал, выпалив как на духу все своему адвокату. И все же судья был неумолим.

– Согласно параграфам сто пятнадцать, сто восемнадцать, сто тридцать и двести сорок военного устава: данные обвинения караются одной из высших мер, а именно заключением сроком в сорок пять стандартных лет.

С момента, как меня скрутили, прошло ровно три дня. Все три я провёл в одной из отдельных камер предварительного заключения. Без средств связи и посетителей. Десять раз я успел пожалеть о том, что дал Марату провести себя. Что вообще пошёл за ним. И двадцать раз сломал голову над тем, как обычный рядовой кадет получил и имел допуск в секретные помещения и коридоры стартовых шахт. Тогда я не смог остановить его. Я верил ему…

За что сейчас и расплачивался.

Всего один-единственный разрешённый звонок я использовал, чтобы позвонить Раулю. Его отец имел кое-какие связи в Министериуме, но насколько широко они распространялись, не знал даже сам Рауль. Запомнилось лишь его обещание помочь и последующий длинный гудок в трубке.

За всё время меня допрашивали раз двадцать. Половина допросов прошла на высокоточных детекторах лжи. Я всегда утверждал одно и то же: «Не виновен». На все вопросы отвечал максимально правдиво и честно. Но следователи не отставали, несмотря на то что я не владел приёмами спецподготовки, они всегда подозревали обман – ведь в наше время существовало масса способов обмануть даже самую современную технику. Вернее, это было бы возможным, будь я высококлассным шпионом того же Земного Альянса. Но я был лишь кадетом, который пытался донести до сведения своих тюремщиков именно эту истину. В общем, три долгих дня превратились для меня в сущий кошмар.

Следователи отстали, только когда были получены результаты анализов. Тщательное медицинское обследование, сделанное ранее, и скупые показания агентов, участвующих при задержании, доказывали, что какое-то время моё тело действительно испытывало нагрузки, вызванные спазмическим облучением. Соответственно не могли лгать анализатор и детекторы лжи.

На самом деле лишь одно обстоятельство осложняло весь процесс. Был украден совсем не простой корабль. Будь это обучающий истребитель или один из шлюпов академии, всё закончилось бы уже на третьем дознании. Но «Призрак» – судно разведывательного и стратегического назначения! При малых размерах, отличном камуфляже и мощном вооружении он способен проникать на враждебную территорию, десантировать или подбирать агентов с планет, уничтожать военные базы, выводить из строя линейные корабли и при всём при этом оставаться совершенно невидимым как для сканеров, так и для любых визуальных приборов слежения. По лётным и боевым характеристикам он уступает лишь одному кораблю во всём звёздном флоте – ещё более секретному и тщательно охраняемому «Витязю», ну и может, линкору класса «S» «Непобедимому» генерала Доманта. Ни одна современная система сканирования не может засечь «призрак» в режиме маскировки. Его можно обнаружить лишь по лёгкому визуальному мареву, а для этого придётся упереться носом в сам корабль. Соответственно я и не надеялся, что обычного ученика военной академии отпустят там, где у любого генерала слетели бы все звёздочки. Как оказалось, я был почти прав.

В начале четвёртого дня охранники вновь сковали мне руки силовыми обручами за спиной и доставили в небольшой кабинет, где усадили на жёсткий стул перед прокурором. Ни присяжных, ни судейского председателя, как на публичных процессах, не было и в помине. Свидетелей вызывали по одному, быстро задавали наводящие вопросы и выпускали через другую дверь. В защитники мне достался военный адвокат из министерства – тут, похоже, постарался старший Ванкштейн.

Мои письменные показания вкупе с прошением забрали в первый же день, и теперь оба бумажных листа покоились на высоком столе перед прокурором. Во время слушания тот время от времени сверялся с одним из них. Среди свидетелей защиты против ожидания я узнал ректора академии и следующего за ним Эллесара Доманта. Оба высказывались в мою защиту.

Наконец, судья поднялся с места и повернулся в мою сторону.

– Кадет Регул-Крайм, встаньте и выслушайте свой приговор. В ходе следствия за недостатком улик и благодаря заступничеству академии, а также благодаря результатам экспертизы, показавшей продолжительное воздействие станерного оружия, карательные меры откладываются вплоть до завершения окончательного расследования. В настоящий момент вам разрешено покинуть планету Сторм, однако если вы не явитесь в военный суд по истечению сроков расследования, по данному делу может быть вынесено первоначальное решение с удвоением сроков заключения.

Я изумлённо уставился на судью. Он был сама бесстрастность.

– Когда будете покидать кабинет, вам вручат ваши вещи. Постановление, в котором будут записаны дополнительные условия вашего отсроченного освобождения, заберёте у ректора вашей академии. Идите. Охрана, освободите заключённого!

За двери кабинета я вышел малость ошеломлённым, растирая онемевшие кисти рук. Там на меня сразу набросились старые приятели – Дик и Рауль. С ними ещё была пара человек из студентов и Анастасия. Девчонка, по которой я сох первые три курса, ещё год встречался, а потом мы расстались друзьями. Она подошла ко мне и обняла. Её глаза были полны слёз.

– Макс, ты дурак, каких поискать! – произнесла она и прижалась ко мне.

Как я знаю, позже она сошлась с Диком. И вроде бы у них все было хорошо до сегодняшнего дня.

Ещё через какое-то время я сообразил, что все мы по пути в ресторан. По логике моих друзей, надо же было отметить освобождение!.. Я туго соображал, но всё же благодарно обнял всех их и сердечно поблагодарил за помощь и участие.

Уже позже, изрядно пьяный, попытался расспросить, как все они умудрились подключить к делу ректора и знаменитого лётчика. А самое главное, каким-таким образом они смогли назначить дополнительное слушание, да к тому же добиться эффективного положительного результата. Дик, тоже в дупель пьяный, всё пояснил:

– Видишь ли, в основном это заслуга Рауля, если бы не его папаша, мы ни черта не смогли бы сделать. Касательно ректора договаривалась Настя, а каким образом тот уломал Эллесара, это нам не известно. Он, кстати, просил зайти завтра с утра.

– Кто? Рокмунд?! – не понял я.

– Да нет же, глупыш! Рокмунд улетел сразу после разбирательства. Едва только получили положительное решение. Просил ректор! А вообще-то он мне дядя по отцу… – произнесла очаровательная и единственная в нашей мужской компании девушка.

– Что?! – на неё изумлённо уставились мы трое. – Ректор твой дядя?

– Ну… вообще-то мне нельзя распространяться на эту тему, – Настя потеребила упругий локон. – Но Дик мне никогда не нравился, а Макс…

Она нежно прижалась ко мне, и я задумался, а не ошибкой ли было наше решение расстаться. Приятный запах её чистого тела действовал на меня самым благотворным и притягательным образом. Беглый взгляд, брошенный в сторону Донована, сказал мне все. Дик смущенно отвернулся и махнул рукой.

Весь путь от ресторана мы все старались не касаться тем, связанных с Маратом. Отныне с общего молчаливого согласия это стало запретным в наших разговорах.

Потом мы остались с Настей вдвоём. Каким-то чудом миновали бдительных стражей порядка из женской общаги. Затем я обнял её, прижал к себе и тихо прошептал на ушко:

– Не забывай меня больше глупышом!.. – конец моей фразы утонул во влажном поцелуе её чувственных губ.

* * *

Утром я проснулся в объятьях одной из самых красивых девушек академии. Настя сладко посапывала во сне и нежно льнула своим стройным, обнаженным телом ко мне. Всё произошедшее накануне казалось ни на что непохожим сном. В нем были и дружба, и безумства, драки и боль, мечты, кропотливая учеба, любовь, ненависть и ярость, наказание и избавление. Я чувствовал себя так, словно это все прогорело и ушло. Ушло с тем, чтобы никогда не вернуться.

Аккуратно переложив стройную и нежную женскую руку, перекинутую через мой торс, и стараясь не тревожить спящую, я плавно отодвинулся и выполз из-под одеяла. Растёр ладонями своё лицо, взъерошил волосы на макушке…

Это все и вправду было?

Встал с койки. Распрямился и потянулся. Покрутил руками мельницу. И тогда только я понял, что окончательно проснулся. Подошел к краю кровати – широкая, не то что у парней, по крайней мере у тех, что на первом курсе. Нагнулся и поцеловал девушку. Настёна смешно поморщилась и, не открывая глаз, ответила на поцелуй. Потом, пробормотав что-то о пользе сна после страстной ночи, перевернулась на другой бок и свернулась калачиком. Головой при этом она зарылась в подушку и укуталась в одеяло. Это всегда вызвало мою улыбку, пока мы встречались. В чём-чём, а в этом мы всегда были с ней похожи. Оба спим одинаково…

– Спасибо, милая! – тихо, но с чувством произнёс я.

Её комната была обставлена скромнее, чем наша с Маратом. Но вернуться домой вчера вечером меня не заставил бы никто во всей галактике.

За окнами только-только занималась заря, в помещении царили мутные сумерки. Я на ощупь нашёл свою одежду и быстро оделся. Потом аккуратно приоткрыл дверь в коридор общежития, огляделся и тихо вышел. Следовало покинуть женский корпус до обхода коменданта.

Умывался уже в общей душевой, с мыслями о том, что как только откроется академия, следует зайти к ректору и получить табель с выпускными оценками, плюс ещё злосчастное постановление из прокуратуры.

А уж когда я его получил, то оценил всю глубину черного юмора военных…

* * *

Друзья нашли меня в кафе общежития. Табель с оценками, постановление и корочки выпускника лежали на столике прямо напротив кружки кофе. Нельзя не признать, я предполагал нечто подобное. Хоть и надеялся всё же на лучшее.

Безусловно, что радовало – оценки мои с экзаменов были самыми высокими среди потока, об этом мне поведал сам ректор академии и даже пожал руку, другой же протягивая табель и грамоту об отличии. Документы я получил самым последним из студентов. Остальным они были вручены ещё тремя днями ранее. Ректор же вручил мне и корочки пилота вместе с военным пластиковым извещением. Вот тут-то и крылась основная причина моего неудовольствия.

– Так-так, посмотрим! – Рауль плавно увёл со столика постановление военной прокуратуры вместе с корочками пилота. Он и Дик щеголяли в новенькой форме выпускников с эполетами и знаками отличия согласно званиям. – Ага! Без возможности пересмотра в течение трёх лет?.. Даже в случае получения доказательств невиновности?! Чего?!

Некоторое время он пристально вчитывался в строки, отпечатанные на тонком пластике, постепенно наливаясь краской негодования, а потом не выдержал и заорал в голос:

– Что за чёрт!? Какого хрена эти недобитки смешивают с грязью одного из лучших кадетов?! Они не имеют права тебе шить всё это дерьмо! – Рауль резко и широко размахнулся рукой с зажатым в ней документом и попал в поднос, который тащил Дик Донован. Горячий кофе плеснул тому на грудь. Сильный мат колониста с Прайма заставил пригнуться курсантов за соседними столиками.

Откуда ни возьмись набежало трое охранников академического порядка. Однако, выяснив суть проблемы, они не стали возражать и, получив наши извинения, благополучно отвалили. Дик, тем временем обтёр новую форму от пролитого кофе и вырвал листок из руки чуть подуспокоившегося Рауля.

– Знаешь, Макс! – произнёс он с чувством, после того как дважды пробежал глазами постановление. – Обычно я не согласен с поспешными словами Ванкштейна. Но это…

Дик поднял листок и выразительно потряс им в воздухе.

– Абсолютная ахинея и чушь!

– Да что там говорить, ты глянь на паспорт пилота, – Рауль ткнул Доновану под нос мои выпускные документы. – Разрешено управление судами «Е» класса и малыми торговыми судами «С» класса. Бред, бред! Учиться в высшем военном учреждении пять лет, и получить плевок при отличной аттестации. Слушай, я поговорю с отцом! Пусть назначат повторное слушание… Вот же гады! Просто в голове не укладывается…

Я поднял руки в знаке примирения. Отмыться от одной грязи, в которую меня так заботливо макнули, и с головой тут же ушёл в другую. На душе скребли кошки, но друзей надо было успокоить.

– Ты не прав, Рауль. Хватит! Вы и так сделали достаточно… Я ваш должник. Тот факт, что меня выпустили, уже чудо, могли и упечь лет эдак на пятьдесят…

Я попробовал выдохнуть, получилось убедительно.

– Поработаю торговым пилотом. А потом, глядишь, и пересмотрят дело.

– В общем-то верно, но неужели ты сдался? Макс, а как же твоя мечта пилотировать лучший корабль?

Донован, Донован…

– Хватит, – чувствуя, как предательский комок вновь подкатывает к горлу, я попросил их обоих немедленно заткнуться.

Как же не хотелось верить, что неожиданное и чудесное избавление из лап закона оборачивается серьёзной угрозой моим желаниям. Ей-богу, ещё немного и скупые мужские слёзы потекут в два ручья. Примерно понимая моё состояние, друзья нехотя выполнили просьбу. Кофе пили в полной тишине. Потом пришла моя бывшая-новая девушка, всё такая же красивая, как и утром, только причёсанная и умытая. Анастасия предложила выпить пива. Мы согласно поддержали. А что ещё оставалось… Тем более что голова как-то еще болела, то ли от новых беспокойств, то ли от вчерашнего возлияния.

* * *

Спустя довольно много времени после всех тех событий я ещё задумался, почему предательство одного не вызвало во мне фатальную подозрительность к другим моим друзьям. Не думаю, что я остался настолько наивен, всё же случившееся наложило свой отпечаток. Но людей, которые поддержали меня в трудную минуту без выгоды и чистосердечно, я подозревать не мог, хотя и понимал, что от повторения произошедшего не застрахован. Всё, что я мог, это взять полученный опыт и лучше подготовиться к будущему.

Информация, как её бережно ни охраняли, всё же разлетелась по имперскому корпусу военной академии. Из всех кадетов нашего потока мало кто смог поверить, что Марат один участвовал в рейде пиратов. Да ещё в таком, когда в результате был украден корабль спецназначения. В мою историю о произошедшем полностью верили и поддерживали лишь Рауль, Дик да Анастасия. Это не считая ещё нескольких приятелей, которым я рассказал, как всё было на самом деле. Однако сами факты оставались непреложными и подтверждались записями с двух видеокамер в шахте, где происходил угон. На них было видно, как Банинг с моим пропуском прошел в стартовый люк и залез в корабль. К сожалению, другие камеры, те, что внутри коридора, оказались выведенными из строя, и мой разговор с оступившимся студентом военной академии заснят не был.

Во всех протоколах отмечено было лишь то, что я вывалился из тоннеля полуживой на руки военных. Как назло, Марат забрал и мою карточку с чипом, которой был открыт шлюз стартовой шахты. Настораживал также и факт того, что двери шахты можно было вскрыть скромным кадетским допуском. Это обратило на себя пристальное внимание спецслужб. Сначала подозрения пали на меня, но быстро разобравшись, что из меня программист как из хромого чемпион по бегу, они отстали. В результате, по другой версии, был взят некий электронный махинатор, который был ответственен за сбой в работе камер и электронного пропускного устройства. Подробностей я толком не знаю, но вроде бы его взяли в самый последний момент перед отлётом к одному из окраинных миров. На допросе он показал, что работал по сетевой почте без контакта с заказчиком. Он никоим образом не показал, что я был к чему-либо причастен, что опять же сыграло мне на руку. Внушительная сумма денег была переведена специалисту в качестве предоплаты на один из виртуальных счетов, вторая часть обещанного платежа поступила после выполненного задания. Каким уж образом махинатор влез в закрытую сеть безопасности академии и как в это дело попал Марат, так и осталось загадкой, а может, очередным секретом спецслужб. С подробностями расследования меня поверхностно ознакомил ректор, ну и от Ванкштейнов перепали кое-какие крупицы информации.

В итоге моей вины, равно как и полной невиновности – доказано не было. И теперь путь мой лежал… Выходя из здания своего бывшего общежития, я сверился с выданным направлением:

Соседняя Сторму звёздная система Таринити. Так-так, а если подробнее…

Пункт назначения: Орбита планеты Пеликан. Искусственный спутник Птах. Космопорт № 314. Билет на шаттл с открытым числом тоже прилагался. Если спецслужбы думают, что я вот так вот просто сдамся – они сильно ошибаются! Лёгким движением руки я уверенно вписал дату и направился в сторону гражданского космопорта.

До конца дня оставалось совсем ничего.

Общий отчёт отдела секретных исследований ЦНИ № 13 (уровень допуска – Пятый)

Электронные копии рассекреченных документов предоставлены отделом национального исторического архива.

День 86-й

…Наконец был получен материал, отдалённо напоминающий обшивку инопланетного корпуса. Имеется значительный минус – никак не удаётся получить абсолютно идентичную копию молекулярной структуры, и всё же мы примерно представляем, в каком направлении предстоит работать. Достигнут существенный плюс – наконец-то материал регенерирует, правда довольно хаотично, без соблюдения прежних форм, но плотность уже является однородной. Регенерация достигается путём пропускания через металл слабого электрического тока, стоит убрать подпитку, как регенерация заканчивается. В отличие от инопланетного материала, этот процесс похож не на равномерное стягивание и исчезновение повреждения как такового, а скорее на биологическое рубцевание, и оно не прекращается после стягивания краёв повреждения, а продолжает нарастать слой за слоем – в результате получается выпуклость, похожая на опухоль, которая всё время увеличивается. По мере роста металлического наслоения, валово растёт и количество энергии, необходимой для поддержания регенерации…

День 93-й

…После очередной неудачи с самовосстанавливающимся слоем брони неожиданно было найдено решение. Повреждённый кусок испытательного материала случайно попал в отдельную лабораторию, где изучалась черная сфера. Результат превзошёл все ожидания – попав под неизученное энергетическое воздействие, металл не только регенерировал, но и вернулся в изначальную форму без рубцов и лишних наростов. Кроме прочего, его кристаллическая структурная решётка стала неотличимой от брони с корабля Иных…

…Дальнейшие эксперименты подтвердили целесообразность объединения и включения обеих научных групп в единый коллектив, занимающийся одновременно и энергией, и созданием самовосстанавливающегося биометалла.

День 504-й

…Нами получено множество экземпляров биометалла, биопластика и даже биостекла и бетона. Во всех случаях отмечено усиление структуры материала с сохранением или увеличением их главных качеств. Эффект постоянен. Даже после изоляции от излучения артефакта.

Конкретные усиленные свойства: стекло – прозрачность, прочность (улучшены); пластик – гибкость (прежний уровень), прочность повышена; металл – усиление по всем параметрам (жёсткость, тугоплавкость, прочность)…

Однако структура материалов укрепляется не бесконечно, каждый имеет свой чёткий порог. Такое впечатление, что энергетическая сфера заставляет каждый материал вырабатывать некий элемент, связанный с молекулярной решёткой на ядерном уровне. Пытаемся выделить неизвестный усиливающий элемент…

День 540-й

Как говорилось ранее – причиной всех изменений является энергетическая сфера. О принципах работы которой мы можем только догадываться. Все попытки разобрать её провалились. Изучить её внутреннее устройство оказалось невозможно. Не могу поверить, что, казалось бы, такая хрупкая вещь, а выдержала даже укреплённый алмазный резец. Любое излучение кроме собственной сфера эффективно рассеивает на безопасный свет и безвредные элементы (эффект стробоскопа), поэтому любые воздействия лазером и плазменными излучателями также не принесли никакого результата…

Слабый отклик на ультразвук, завтра попробуем сканеры этого типа…

День 590-й

…Начаты работы над собственной энергосферой…

День 709-й

…После долгих и бесплодных попыток мы создали безопасный рабочий образец микрореактора, основанного на холодном синтезе, подобного инопланетному устройству. В отличие от артефакта Иных, внутри нашей энергосферы плещутся синие и белые всполохи…

…Влияние синей энергосферы на материалы на порядок слабее, чем у чёрной, – но это уже не важно. Думаю, после завершения последних тестов можно переходить к массовому промышленному производству. Долгожданный прорыв в энергетике наконец-то произошёл.

Составитель отчёта и руководитель научной группы Кормак Сангрейв.

Глава II

Первый рейс

Контракт

Субсектор Дамаск IV космической эпохи. Система Таринити

Вечером любой бар, как правило, полон завсегдатаев. «Золотой Пегас» не был исключением. Его особенностью являлось лишь то, что посетители, как постоянные, так и временные, в подавляющем своём большинстве были пилотами торгового флота. Кто-то из них уже работал на коммерческие компании, кто-то сам занимался частным извозом, кто-то искал работу. Я относил себя к последней группе. Медленно тянулась третья неделя моего пребывания на искусственном спутнике ледяной планеты, который назывался Птах. Имя планеты же было Пеликан. Я полагаю, в птичьих названиях проявлялся плоский черный юморок первооткрывателей данной системы. Передо мной стояла ополовиненная бутыль дешёвого марочного виски. И мысли, до краёв наполненные черной меланхолией пополам с алкогольными парами. Виски был, кстати, не самый лучший и как раз той исключительной марки, которую может позволить себе бедный начинающий пилот с ограниченным разрешением.

Сам спутник представлял собой безжизненный выработанный астероид с закрытым механическим городком на поверхности. Ограниченность кислорода, техническая безвкусная вода и соответствующий контингент местного рабочего населения.

Когда-то необходимость в перевалочных базах между центральными системами и удалёнными субсекторами заставили колонистов создать несколько подобных творений. Всё-таки планет, подходящих для полноценного превращения в колонию, не так много. Перед самим преобразованием необходимо учесть множество факторов, и самое главное условие – это чтобы планета находилась в своеобразной «зоне комфорта». Это так называемая зона удаления от звезды, вокруг которой она вращается, и позволяет получать планете четко отмеряемую долю светового тепла. Если находятся такие звёздные системы, отвечающие главному условию и ряду второстепенных факторов, тогда колонисты высаживаются на поверхности планеты, изучают её, и даже если та абсолютно безжизненна, но обладает подобающим потенциалом, начинают преобразование. Процесс преображения планеты благодаря современным технологиям занимает значительный промежуток времени от двадцати до пятидесяти стандартных лет. За одиннадцать веков космической колонизации человечеством были адаптированы тысячи планет в сотнях звёздных систем. Естественно, бывали и трудности. Что делать, если в системе отсутствуют планеты с нужными условиями? Конечно, техническое оснащение и дополнительные возможности современной науки позволили расширить зону комфорта отдельных систем, однако даже это не помогает там, где безраздельно властвует космическая природа. Например, если орбита планеты вытянута настолько, что когда она находится на дальнем радиусе от звезды, всё на её поверхности превращается в лёд, но зато на ближнем обгорает и плавится под воздействием высоких температур. Что делать, если планета – это громадный кислотный водоём с ртутным ядром? Как преобразовывать газовых гигантов? Не упоминая субсектора с чёрными дырами, попросту опасными для всего живого. А если центральные развитые системы отгорожены безжизненным кольцом звёзд от потенциально благополучных – тех, где могут быть созданы успешные колонии? Вот касательно последнего вопроса учёными-разведчиками был найден на первый взгляд банальный выход. Всё делалось достаточно просто. В ближайшем астероидном поле находился камень подходящих размеров и забрасывался на орбиту либо планеты, либо самой звезды. Далее, если расчёты были верны, и спустя определённый цикл времени астероид надежно «садился» на выверенную траекторию, а не обрушивался всей массой на поверхность мёртвой планеты или гибнул во всё сжигающем пламени, на нём строилась современная техническая база. Собственно, история Птаха сложилась похожим образом и продолжается по сей день. Поскольку мёртвая зона никуда не делась, а сразу прыгать в «гипер» из центральных систем к окраинным субсекторам намного энергозатратнее, чем через несколько вспомогательных пунктов, становится очевидной ценность подобных перевалочных пунктов.

Постепенно искусственный спутник обрастал торговыми и обслуживающими распределительными станциями и, несмотря на сложности с постоянной нехваткой воды и воздуха, довольно успешно развивался. К слову, семей на Птахе отродясь не было, лишь наёмный персонал. Сюда прилетали и работали люди, связанные тем или иным контрактом. За одни договоры и выполняемую работу платили хорошо, за другую похуже, за третью совсем плохо. Того и другого, и в особенности третьего хватало. Если повезло, и вовремя подсуетился, тогда в деньгах недостатка испытывать не будешь, если нет – пополнишь армию неудачников и будешь тратить силы на копеечные заработки.

После прибытия я сразу отметился в управлении космопорта. Там тщательно проверили все документы, просмотрели пометки академии и военной прокуратуры, после чего выделили бесплатное жильё и ввели мои характеристики в свою базу данных. Отныне я был зарегистрированным пилотом. Любой работодатель, заглянувший в свободную базу с терминала на своём корабле, легко мог найти меня там и взять на работу, если, конечно, я уже не был связан другим контрактом. Уведомления с предложениями по работе оперативно поступали из местной сети на браслет старенького интеркома, выданного в управлении этого же космопорта, взамен изъятого в здании прокуратуры. Учитывая характеристики в личном деле, полученные после скандала с угоном космического судна на Сторме, становилось ясно, что количество контрактов и, более того, их качество оставляло желать лучшего. Короче говоря, я пополнил ряды неудачников в этом малость негостеприимном месте. Родственникам на Прайм даже не пытался звонить, абсолютно не представляя, что им сказать. Боялся расстроить, а может, это так проявлялось моё упрямство.

Ту несерьёзную работёнку, которая перепадала мне от местной траловой компании, и работой-то толком нельзя назвать было. Куда годится, чтобы ученик, окончивший с успехом высшую военную академию, перегонял грузы из трюма в трюм между большими, зависшими на орбите планеты кораблями и ведущими друг с другом активную торговлю. Маленький трал, на котором я работал, целиком принадлежал компании с громким названием «Звёздный дождь». Он представлял собой скромный орбитальный агрегат, снабжённый прозрачной кабиной, как у древнего вертолёта, минимумом электроники, слабосильными маневровыми движками, тремя погрузочными манипуляторами и одной грузовой магнитной платформой.

Каждая новая смена начиналась с того, что я прибывал в челноке на орбитальную станцию – своеобразную парковку космических погрузчиков. В состоянии невесомости переодевался у специальной секции, запирал вещи на кодовый замок в одном из герметичных контейнеров. Потом через специальный люк протискивался в потрепанное временем и другими пилотами кресло трала. Вставлял в активаторную щель карточку рабочего, тем самым оживляя электронику судна, автоматика задраивала люк, происходила отстыковка погрузочного корабля от станции, и специальный счётчик начинал отчитывать количество отработанных часов. Рабочая смена состояла из десяти стандартных часов. Сама по себе работа была не сложной: дождаться получения заявки, найти нужное судно с товаром и перевезти проданный груз на другое судно, купившее этот товар. Когда счётчик отсчитывал ровно десять часов, он извещал об этом неприятной звонарной трелью. С этого момента следовало закончить перевозку товара и проследовать назад на парковочную станцию. Там снова переодеться, забрать свои вещи из шкафчика и сесть в пассажирскую шлюпку, которая доставляла работников назад в космопорт. На следующую смену следовало выйти через тридцать шесть часов. Кредиты начислялись на счёт автоматически по количеству отработанных часов. Снять их и потратить я мог, активировав свою персональную карточку через свой же наручный браслет с интеркомом. Чем активно и занимался после каждой такой смены, пропивая кровные через счета местных баров.

Чёрт!..

Как можно было так быстро опустить руки и бросить всякую борьбу? Куда только подевалась моя былая уверенность в собственных силах, к тому ли я стремился, чтобы надираться в дешёвых забегаловках? Кое-кто из моих приятелей мог бы попрекнуть меня всем этим, и они были бы абсолютно правы!

Что ж, они, по крайней мере, двинули по прямой специальности и были зачислены в военный звёздный флот. Дик, наверное, уже сидел за штурвалом истребителя или перехватчика. Рауль, скорее всего, пошел по стопам деда и стал одним из младших офицеров на командном мостике мощного крейсера. Может даже, они служили на одном корабле, как и хотели когда-то мы четверо…

Когда-то…

«Да, черт возьми!» – так мог я им ответить и всему миру вокруг. Не к тому стремился! Не к управлению раздолбанным погрузчиком и прозябанию в обшарпанной комнатке три на три метра на старенькой раскладушке, без единого окна, мигающим освещением и вечным запахом дихлофоса от насекомых. Не хотел я такой размеренной жизни с постоянным графиком на примитивной работе. Равно как и напиваться после каждой смены.

Сначала я держался, некоторое время. После прибытия на спутник Пеликана как-то пытался анализировать причины того, что могло подвигнуть моего товарища и первого отличника академии на преступление, при этом подло кинув своих друзей. Думал, как выбраться из всего того дерьма, что свалилось мне на голову. Толковых мыслей как назло не было. Всё, чего я смог добиться, так это чтобы местная сеть третью стандартную неделю держала моё резюме в топе среди прочих объявлений. Часть зарплаты, которая не расходилась в барах, я отдавал местному админу, дабы он своевременно поднимал мою вакансию из вороха подобных ей на самый верх. Однако все стоящие предложения насчет работы по-прежнему пролетали мимо. Никто из серьёзных перевозчиков не хотел брать в рейс неблагонадёжного пилота с отрицательной характеристикой в карточке.

Глухая обида, раздражение на всё и всех постепенно копились внутри, и однажды у меня просто сдали нервы. Первый раз в жизни один пошёл в гулящий бар и напился там, как свинья. Я сорвался и уже не мог остановиться. Мутно трезвел лишь к выходу на очередную смену. После неё опять уходил в глухой запой на двадцать часов. Кто его знает, как всё могло повернуться в результате, если бы однажды со мной не произошло одно из тех событий, которые меняют направление жизни на девяносто или все сто восемьдесят градусов.

* * *

Шёл пятый или шестой день алкогольного срыва, который я успешно отмечал в полном одиночестве за стойкой очередного питейного заведения. Возможно, моим нервам от этого было ненамного лучше, но данная процедура по своём окончании помогала конкретно забыться и предаться снам без дурацких сновидений.

– По здорову, пилот! – Я скосил глаза на соседний стул рядом перед стойкой. Плавающим взглядом обежал коренастый силуэт высокого бородача в сером лётном комбинезоне. Медленно выпрямился и пододвинул к нему почти опустевшую бутылку виски.

– Здорово, если не шутишь… – Временные знакомые меня радовали. И пить не в одиночестве, и наутро не помнишь их рожи – что, в общем-то, я считал положительным фактором. Кивнул бармену, чтобы тот поставил перед незнакомцем чистую тару. – Угощайся!

Тот кивнул и наполнил свой стакан до краёв. После чего быстро опрокинул все двести внутрь, скривился, но удержал эмоции при себе. Молодец, похвалил я его про себя.

– Извиняй. Виски, конечно, поганый, один плюс, да и тот сомнительный – дешёвый. – Указательным пальцем я выразительно постучал по опустевшей бутыли, бармен понял жест и тут же выставил ещё одну запотевшую из холодильника.

– Однако по средствам.

Сейчас я его слегка упою, а потом он меня угостит – чем-нибудь подороже. Бородач тем временем сомкнул свою ладонь на таре, но не спешил приступать ко второй порции. Вместо этого он вперился практически трезвым взглядом в мою пьяную личность, явно прикидывая что-то про себя, кажется, не совсем приличное.

– Слышь, дядя! На мне цветные узоры не сверкают! Перестал бы нагло пялиться! И это… если пить не собираешься, вали-ка куда подальше! – После такой отповеди я ожидал чего угодно: вспышки ярости, или что незнакомец сделает ноги с моей бутылкой, извинений в конце концов, но этот крендель умудрился серьёзно поддеть меня всего одной-единственной фразой.

– Интересно, ты пилот или опустившийся алкоголик? – Он сказал это тихо, будто бы размышлял и обращался сам к себе, однако с таким расчётом, чтобы я услышал. Дьявол?! Да кто он такой вообще? Я нехотя и медленно развернуться к нему на своём стуле.

На его внимательный и спокойный взгляд я ответил своим яростным и в переносицу. Мы играли в гляделки примерно секунд десять. Потом я вскочил и стремительно выбросил кулак, метя бородачу аккурат по верхней челюсти. В академии учат драться всерьёз, неважно, на кого ты поступил, десантника, танкиста или пилота, драться должен уметь каждый военный. Вдруг твой корабль собьют, и аварийная посадка забросит на враждебную планету, а там солдаты противника непременно захотят взять в плен, если не убить. Именно на такие случаи инструктор сгонял с нас по десять потов, заставляя учеников валять друг друга по татами. Уроки единоборств мне нравились, так же как и реальные полёты. Интерес к тому же подогревался воспоминаниями о первых днях на Сторме и памятной кабацкой драке.

Нередко после общих занятий в конце недели мы с Маратом задерживались и в поединках совершенствовали свой универсальный стиль. Учителя по рукопашному бою только поощряли такое поведение и зачастую помогали освоить новые внепрограммные приёмы. Не думаю, что я успел стать мастером, но со всем основанием полагал себя серьёзным бойцом. Поэтому, когда бородач лёгким финтом прянул в сторону с одновременным блоком и тем самым избежал удара, от которого порой валились чересчур наглые завсегдатаи местных баров, я слегка удивился, но вида не подал. Вместо этого на быстром развороте попробовал достать того следующим хлёстким ударом в висок, и тут же пожалел об этом, чувствуя, как левая рука попала в стальной захват. Помимо прочего, я потерял равновесие, и моё собственное тело серьезно так повело в сторону – сказывался выпитый виски. Таким позорным образом я сам помог противнику ткнуть меня же мордой в ту самую столешницу, из-за которой было так поспешно вскочил. Попробовал дёрнуться раз-другой – и понял, что ничего путного из подобных трепыханий не выйдет – хват у дядьки оказался медвежьим. Затем, лицом припёртый к синтезированному покрытию стойки, услышал, как с лёгким хлопком откупорилась бутылка, и охлаждённый алкоголь водопадом побулькал мне на голову. Сказать, что я прибалдел, значит, не сказать ничего. Даже ругаться расхотелось моментально, хотя я и пробовал. Противник выплюнул изо рта пробку от виски, легко оторвал меня от стойки, уже насквозь мокрой и пропитанной парами, поставил прямо и решительно встряхнул. Слабые попытки освободиться, которые я пытался осуществить в эти несколько мгновений, нисколько ему не мешали. То, что последовало следом, удивило меня не меньше, чем вылитый за шиворот виски. Вместо того чтобы врезать в ответ, этот крендель просто нос к носу влепил в трёх словах всё, что он думает, плюс ценную информацию, которую требовалось конкретно осмыслить. А осмыслив – обмозговать.

– Ты охренел, салага!? Марш в уборную! Как умоешься, возвращайся, для тебя есть серьёзная работа в качестве второго пилота на торговый рейс! – бородатый дядя явно торопился донести свои слова до моих ушей, видимо, с основанием опасаясь, чтобы я снова не начал бузить и творить разные глупые непотребства. При этом он крепко держал меня спереди, прямо за отворот старого кожаного жилета, которыми снабжает местная компания своих работников, надёжно пресекая любые попытки вырваться. И лишь удостоверившись, что я не собираюсь и дальше махать кулаками, разжал железную хватку. Моё отравленное алкоголем тело тут же плюхнулось назад на высокий стул. Остатки виски в волосах немедленно полились за шиворот и мгновенно пропитали хлопковую ткань клетчатой рубашки, но это волновало меня мало, гораздо важнее было то, что сказал этот человек. Всё ещё не веря в свою удачу, я, невнятно заплетаясь языком, забормотал:

– Чего ты?.. Вы?.. В смысле?! – Мысленно ругнулся на собственное косноязычие, и наконец выпалил: – С…час! Буду!

Я быстро встал и слегка по дуге двинулся в местный клозет. Смех местных немногочисленных завсегдатаев раздался в спину. А пошли вы куда подальше!

Короткая стычка перед стойкой не вызвала среди местных большой переполох. Людям на искусственном спутнике такое не в диковинку. Посмотрели, немного позабавились, отпустили пару сальных шуточек и забыли. В чужой спор не влез ни один – себе дороже. Кроме того – ничего не разбито и не сломано, крови нет, все живы, здоровы, так с чего поднимать шум? Определённо не с чего. Виски разлили? Дак это вообще не проблема, на такой случай существуют симпатичные официанточки с биошвабрами. Прибегут, наведут порядок, лишний раз прогнут стройную спинку в талии, одно сплошное удовольствие для мужских глаз.

Вот глубоким вечером, когда народа набьётся в помещение под завязку и дым с алкогольными испарениями зависнут сплошным маревом, будет уже другая картина. Тогда и будет где разгуляться шальным горячим головам. Выбитые зубы горстями грести можно после девяти-десяти вечера. Возможно, потребуется вмешательство местных служб охраны порядка. На такие случаи у бармена под столом и запрятан тревожный маячок, да понатыканы по всему помещению записывающие микрокамеры.

Словом, когда я толкнул древнюю петельную дверь обратно в зал, ничего не поменялось. Всё так же люди сидели на своих местах и поглощали прозрачное. За время, проведенное перед умывальником в туалете, я успел ополоснуть лицо, более-менее привести себя в порядок и несколько протрезветь. Мой противник прискорбно короткого (для меня) спарринга, хотя сейчас уместнее его было называть наниматель, сидел на прежнем месте, где я его оставил. Перед ним дымились две чашки. По запаху предположительно с кофе. Такого редкого напитка в алкогольном заведении.

Выправив спину, я максимально ровной походкой двинулся к бару. Когда дошёл до стойки, бородач встал и протянул свою руку. Я помялся, но ответил на рукопожатие.

– Сергей. Но лучше Грек или Серж! Я представляю свою собственную компанию Лонг-Ранж-Грей. Твоё имя знаю, можешь не представляться.

Он ткнул мне под нос экран своего комма. Там был открыт раздел вакансий. Мне оставалось лишь молча пожать плечами. Ясно, в общем. Мы сели обратно за барную стойку, и Грек пододвинул, видимо, мою порцию крепкого кофе. – Угощайся, немного прочистит мозги.

Проклятье, мне показалось, или на его лице промелькнула ехидная усмешка? Что это, ответный жест или издёвка? Однако кофе принял. За шанс вылезти из местного болота я готов был вытерпеть гораздо более неуважительное поведение, например, ещё одну бутылку мороженого виски за шиворот. Наверное… Пока же я кротко пил самый горький кофе на свете, а Серж оперативно вводил меня в курс дела.

– Вылет ровно через пять часов. Снимаемся с внешнего орбитального кольца. Беру тебя вторым пилотом в голову каравана из семи судов. Собственно, это и есть вся моя компания.

Капитан влил в себя полчашки адской смолы из своей кружки.

– Пункт назначения: планеты Таника и Хаста в соответствующих им звёздных системах подсекторов Тарантула и Новы. Предположительное время полёта и контракта два месяца. Оплата равна стандартной третьей ставке, налоги платит фирма. На сборы даю один час. Челнок к кольцу стартует в одиннадцать ноль две по-местному, собираемся у посадочной платформы. Не успел на челнок – контракт аннулируется, караван ждать не будет. Десять минут на вопросы и встречные предложения.

Я отставил в сторону остатки кофейной жижи.

– Через гипер?

– Да. Местные ворота накопят энергию как раз через пять часов. Ещё надо успеть сцепить суда и дополнительно подключить контейнеры с грузом, чтобы не потерять их во время гиперперехода.

– Что за груз?

– Легальный, не очень дорогой, но крайне нужный.

– Медикаменты, оборудование?

Теперь настала очередь удивляться бородатому мистеру.

– От кого прознал!?

– Слухи… – я ехидно улыбнулся. Конечно, не один-один, до его подбородка я вряд ли дотянусь. А затем в голову пришла уже иная мысль, и стало не по себе. Вот чертовы остатки алкоголя, он же сейчас меня начнёт подозревать, что совершенно не к месту.

Внешне я легко и невозмутимо пожал плечами. Кажется, вышло едва ли как не у самого Донована.

– На самом деле местные трепались, будто бы в этих системах как раз серьёзный дефицит с нормальным медицинским обслуживанием. Пеликан же на свои орбитальные склады недавно получил серьёзную партию товаров по данной тематике, но какая-то компания довольно резво выкупила весь объём. А тут ваш караван из лёгких судов, да ещё способных к длительным гиперпрыжкам через местные скромные ворота. Да и пункты назначения… Пьянство, конечно, грех, но не мешает собирать информацию.

Я снова улыбнулся, в этот раз максимально безобидно. Кажется, получилось довольно убедительно, бородатый тип напротив меня поверил и перестал хмурится.

– Ну ладно, а то я подумал уж… – негромко сказал он, вдруг довольно резко прихлопнул ладонью по столу, оборвав собственную фразу. – Ладно, проехали! Вижу, мозги у тебя варят. И это хорошо… Готов отправляться или дальше собираешься прозябать в местных низкопробных заведениях?

– Готов. Но прежде последний вопрос, – и я устремил твёрдый выжидающий взгляд на нанимателя. Тот, видимо, правильно истолковал мои сомнения, но не желал первым поднимать тему и лишь вопросительно поднял брови.

– Вы видели мою характеристику? Скажем прямо и открыто, она не блещет положительными отзывами. И всё же вы находите этот бар, приводите меня в чувство, забываете про несколько неудачных попыток дотянуться кулаками до вашего лица и спокойно так предлагаете работу. Для меня все это похоже на чудо или большой такой подвох.

– Сомневаешься, значит?

– Да.

Во время короткого диалога я возненавидел сам себя. Может, виноват до конца не выветрившийся алкоголь. Может, запал, который остался, несмотря на то что я проиграл короткую схватку с бородачом. Может, всё ещё не примирился с прошлым, и, понимаешь, нос ворочу от выгодного контракта. Выпал шанс покинуть до неприличия гостеприимный Птах, но сейчас этот дядя как встанет да пошлёт попутным курсом в черную даль космоса, и плакала тогда моя шоколадная вакансия. Все это мигом пронеслось в голове. Когда ещё выпадет подобная возможность. Против ожиданий тот, кто назвал себя чудным прозвищем Грек, улыбнулся. Не сказать, что его улыбка была такая уж располагающая, но ни злобы, ни издёвки в ней не было, скорее одобрение.

– Молодец! Если бы поверил на слово, то я б тебя сразу завернул. Для работы, которую хочу предложить, ты подходишь. И ещё я, наверное, тебя я разочарую – подставы нет! – сказал он с нажимом.

– Контракт абсолютно легальный и реальный. Просто мне дозарезу, – тут он провел указательным пальцем у своего горла, – вот ровно настолько нужен грамотный второй пилот. И не просто грамотный, а первоклассный! Тот, кто способен управиться с кораблём во время полуторанедельного гиперперехода.

Грек снова отпил свой кофе и чуть тише произнёс:

– Предыдущий свалился с острым приступом тифа. Подцепил на этой стоянке. Может даже, в этой самой забегаловке. Раньше, чем через четыре дня его на ноги не поставить. У меня выгодная сделка прогорает, а среди местной шелухи ты единственный, чья кандидатура заслуживает внимания.

Он заметил моё недоумение.

– Да-да! Сначала я тоже не поверил властям космопорта, даже потряс местного сисадмина. Всё, что он смог сделать, это дать твою анкету.

Тут он отвлёкся, сгрёб своей широкой пятернёй чашку с остатками кофе, мгновенно опрокинул в себя, крякнул и достал из внутреннего кармана перетянутую тонкую пачку ярко-синих листов. Наверху была распечатка моего дела.

– Вот можешь взглянуть. Короче! Мне она тоже поначалу очень не понравилась, – капитан ткнул ногтем в текст. – Метки военной прокуратуры, предположительное сотрудничество с пиратами, всё это безусловно плохо. Но только на первый взгляд.

– На первый взгляд?!

– Ага! На второй, и уж тем более на третий раз ты показался мне парнем вполне ничего. А уж когда я увидел тебя вдрызг пьяного… То окончательно решил, что человек таким способом может только безнадёжно заливать исключительное горе. Собственно, после оставалось привести тебя в порядок и проверить собственные подозрения.

– И как, проверили?

– Да, и считаю – что хоть ты и тёмная лошадка, да вполне мог очутиться не в нужном месте и не ко времени. – Тут наниматель глянул на своё запястье. – Все, время для разговоров кончилось! Решай, брат, и прямо сейчас! Берёшь контракт или нет? Я, конечно, тоже рискую, но это уже мое дело.

Он испытующе посмотрел на меня. А я что?! Выбор был в любом случае небогатый.

– Согласен! В любом случае намного лучше, чем работать грузчиком в местной шарашке. Мне бы ещё пару вещей захватить с квартиры…

Мы хлопнули по рукам.

– Хорошо, у тебя есть тридцать пять минут. Успеешь уладить свои дела?

– Да, это рядом!

– Ну, добро!

Мой комм завибрировал, принимая контракт.

* * *

Спустя ровно двадцать пять минут я не только собрал свои скромные пожитки, но и распрощался с местной компанией, в которой я так успешно справлялся грузчиком. По времени получилось даже на десять минут быстрее, военный внутри меня только порадовался такому раскладу. Получив свой невеликий расчет, в обнимку с дорожной сумкой я скоро уже был на взлётно-посадочной полосе и вместе с другими наёмниками поднимался на борт пассажирского шаттла. Он должен был доставить нас к дальней стартовой платформе, на которой швартовались корабли Грека.

Времени, чтобы присмотреться к команде, собранной Сержем, было не так уж и много. В основном на себя обращал внимание крепко сложенный бритый на всю голову здоровяк. Он был высок, около двух метров роста с совковообразыми ладонями и квадратной челюстью. Я присвистнул про себя, обозвав его почему-то Валуевым. Кажется, был такой боксер в далеком прошлом. Пару раз тренер ставил нам видеозаписи его спаррингов и объяснял, как уклоняться от атак настолько массивных противников.

Здоровяк, как он сам утверждал, разговаривал лишь вполголоса, отчего неизменно дрожали переборки. Он вел беседу с молодым, хоть и не очень бритым типом на две головы ниже себя и в синей бейсболке. Бейсболка чего-то вяло и неслышно отвечал, отчего атлет хохотал настолько неудержимо, что мне казалось, наш бедный шаттл вот-вот развалится. Я заставил свой взгляд переключиться на других участников предстоящей мне экспедиции в открытый космос. Ещё трое парней были одеты в плотные полётные комбинезоны со слегка расстёгнутыми на груди молниями, что открывало их нательные рубашки единого белого цвета. Все трое также вели оживлённый диалог, изредка бросая подколки в сторону здоровяка. В такие моменты тот оглядывался и через плечо беззлобно огрызался, не сильно, впрочем, уменьшая резонанс от своего голоса. Чуть дальше сидели две симпатичные на лица и фигуры девушки. Они держались особнячком, обеим было лет под тридцать пять. Я обежал их заинтересованным взглядом и получил такой же в ответ. Блондинка с фиалковыми глазами ещё и мило улыбнулась и тут же отвернулась, отвечая на вопрос подруги. Насколько я смог рассмотреть, под свободной одеждой девушки явно держат себя в форме. Обе явно веселые и общительные. Я сделал вид, что копаюсь с застежками своей сумки – господи, что только не приходит в голову бедному кадету?!

Не сказать, что у меня было так уж много вещей. Но всё же самое необходимое я всегда возил с собой. Ещё со времён академии этот минимум всегда помещался в небольшую спортивную сумку. Зубной гель, затемнённые телеметрические очки, вторые штаны свободного кроя, две запасные футболки, застиранная пара носков на смену и прочные нитки, вот и всё, что требовалось мне в дальних перелётах. Ах да, ещё одна вещь самая дорогая и просто незаменимая в холодном пространстве космоса – вязанный вручную из натуральной шерсти руками моей матери свитер. Его я надел как раз под кожаную жаростойкую куртку. Чёрный герметичный полётный костюм, позаимствованный в академии, как и магнитные ботинки на высокой автошнуровке, также ехали в моей сумке. Как видите, более чем скромно.

Из коротких обрывков долетавших разговоров во время короткого перелёта, я сделал вывод, что Серж являлся совладельцем небольшой транспортной фирмы с собственными тягачами для малой контейнерной перевозки. Как правило, его и других частных перевозчиков нанимают большие и средние компании для доставки собственных или купленных товарных грузов. Компаниям такие затраты обходятся намного дешевле, чем, предположим, если бы они содержали свой собственный торговый флот. Хоть и прислушиваясь к чужим разговорам, я сам в беседу с незнакомыми людьми не лез. В силу этого на меня уже на стартовой площадке слегка косились, но не более – обычное любопытство. Ещё в академии особо не любил первым бежать и начинать знакомиться, естественно, это правило не касалось симпатичных студенток.

Перевалочная платформа, на которую прибыл шаттл, оказалась достаточно современной и даже оборудованной генераторами силового поля. Вообще размерами и формой станция напоминала равномерно раскатанный километровый толстый блин с утолщением в центре. Ещё на подлете было видно, как снуют к ней и от неё небольшие коммерческие кораблики, как обслуживающие роботы варят пробоину на внешней обшивке – видимо, постарался достаточно большой метеор, с которым не справилось защитное поле. Впрочем, внутренний слой обшивки, скорее всего, не пострадал, в противном случае всех торговцев срочно бы попросили покинуть платформу и обождать в гостиницах на спутнике Пеликана. Это всё промелькнуло в моей голове, пока шаттл плавно швартовался к одному из внешних доков. Спустя две минуты громкое шипение воздуха возвестило о том, что мы прибыли. Широкий арочный коридор пирса, куда выходили многочисленные шлюзовые двери стыковочных площадок, опоясывал по кругу всю станцию. С другой стороны коридора через каждые пятьдесят метров располагались двукатные герметичные двери, ведущие в глубину платформы к гостевым и административным комнатам.

Пока я осматривался, команда, нанятая Сергеем, оперативно выдвинулась вперёд и почти пропала из вида, смешавшись с толпами работников станции, торговыми гостями и многочисленными курьерами. Изредка мелькали затянутые в синюю форму охранники. Я мельком пролистал свой комм. Точка встречи располагалась на противоположном конце платформы. Чёрт! Я подхватил сумку и ринулся догонять группу пилотов.

Догнал я их только в конце тоннеля и то успел в последний момент. В коридоре в полном одиночестве перед открытым шлюзом стоял тот самый культурист и высматривал кого-то в толпе. Увидев меня, он радостно замахал рукой и что-то гаркнул внутрь посадочной капсулы. Когда я подбежал, он пропустил меня вперёд, а сам зашёл следом. Пока я садился в стартовое кресло рядом с другими участниками группы и пристёгивался, он нажал на интерком и проревел:

– Минутная готовность!

Атлету спокойно ответил приятный женский голос:

– Принято. Стартовая шахта двадцать четыре дробь три. Обратный отсчёт включён. Пожалуйста, займите своё место и пристегните ремни. Осторожно, шлюз закрывается. Желаю приятного полёта!

Здоровяк сделал два шага и опустился в кресло напротив меня.

– Тёма! – Он закончил возиться с ремнями и протянул мне свою совкообразную ладонь. Узкое пространство транспортной капсулы с двумя рядами кресел вдоль стен позволяло дотянуться друг до друга без труда. Я протянул свою.

– Макс Р-Крайм, – сказал я сокращённую версию своего имени.

Он скупо улыбнулся, аккуратно сжал мою кисть своей лапищей, явно боясь причинить лишний вред. От размеров его руки мне стало немного не по себе.

– Я бригадир этих олухов, официально Артемий Станиславович Свободный. Рад знакомству, Макс. После Грека главный я. Только они в это не всегда верят, – сказал Артемий и обвел толстым, как сарделька, пальцем остальных членов команды.

– Ну да, попробуешь тут не поверить, – ворчливо произнёс молодой тощий парень в кепке. – После всех зверств иногда кажется, что ты главнее Сержа. Ужас!

Все заржали, видимо, это была дежурная шутка.

– Ну, будет вам, – кажется, Артём Станиславович смутился. – Ты их особо не слушай, хоть ребята и хорошие, но редкостные зануды.

Все снова заржали. Бригадир тем временем продолжил.

– Вот этот неопрятный оболтус в кепке – Сеня. Там Рита и Тая. Трое в лётниках Вик, Карл и Жерар.

Я поочерёдно кивал и пожимал руки тем, кто был ближе всех. В какой-то момент пассажирскую капсулу тряхнуло. Мы стартовали.

Ещё немного пообщавшись, я понял, что Тёма в принципе мужик свойский. Хоть он и старше меня лет на двадцать, вероятно, с ним комфортно работать в паре. Сеня, молодой семнадцатилетний, несколько наглый, но достаточно радушный молодой человек. Возможно, это радушие было вызвано близким присутствием начальника, хотя я в этом и не был уверен на сто процентов. Девушки общительные и весёлые, как и, собственно, и парни. Наконец, настало время задать уточняющие вопросы, а то до этого было как-то недосуг.

– Мы сейчас куда?

– Ты не знаешь?! – Сеня в синей кепке сделал вид, что удивился. – Работать, конечно!

Но Артём недовольно поморщился и смерил молодого взглядом.

– Сеня, твоя жидкая бородка ума не прибавляет совершенно! К моему глубочайшему сожалению! – произнес заместитель капитана не совсем понятную речь и затем обратился ко мне: – Я «в курсе», при каких примерно обстоятельствах Грек нанял тебя. Он же попросил провести меня инструктаж. Мне думается, ты вполне даже благонадежный парень. Что ж, работа сие покажет.

То, как Артемий выделял слова, мне стало ясно, что бригадир в курсе всего разговора. А вот команда, по-видимому, знает лишь часть. Ну тут все ясно, и напряжение среди своих не создавать, и пристально наблюдать за мной и моей работой. То есть не только за тем, что входит в круг обязанностей. Всё же резюме у меня не идеальное. Или, выражаясь языком бригадира, совершенства к портрету не добавляет.

– Сейчас следуем к грузовому судну «Титан», на котором находятся наши контейнеры. К сожалению, размеры корабля не позволяют тому пристать к станции и произвести разгрузку автоматами. Ты и сам пилот, должен понимать. Грек сейчас со второй партией народа заставляет тягачи дрейфовать рядом с грузовым судном. Ну а мы, как попадём на борт, переоденемся, да при помощи погрузчиков присоединим контейнеры к тягачам. Всё просто. Ты работаешь в паре со мной, как стажёр, потом отправляешься под начальство к Сержу. Остальные справятся в одиночку. На всех всего семь контейнеров, часа за два должны управиться.

Тут снова влез Сеня.

– На самом деле тебе крупно повезло, многие хотят работать с Сержем, но мало кто попадает в его команду. Соответственно набирайся опыта, пока ещё станешь отличным пилотом, но хоть грузчиком потрудишься на славу.

Проклятье, услышав столь самонадеянный тон этого сосунка, мне сразу захотелось съездить ему по ушам. Благо те были довольно большие. Вот только Артём Станиславович меня опередил. Звонкий подзатыльник заставил сопляка дернуть головой, синяя кепка сползла на нос.

– Ну, вот и дождались, – это сказал Жерар.

– Вик, гони пять кредитов, ты мне проспорил.

Одна из девушек, по-моему, Рита, захихикала в кулачок, другая посмотрела серьёзно и слегка осуждающе на бригадира. Чёрт! Что у них тут происходит!? Ставки на избиение? Безусловно, паренёк виноват во всём сам, но я бы руку на него и так не поднял. Хотя всё-таки ответить что-нибудь все же стоило. Однако Сеня уже как ни в чем не бывало поправил кепку, вскинулся и без обиды в голосе обратился к начальству:

– Блин! Тёма, за что? Если бы не мои разработки, в частности усовершенствованного микрореактора ближнего поля…

Тут только я понял, почему с парня слетела только кепка. Он был окутан тонким слоем едва мерцающей энергетической защиты. Именно поэтому его даже не повело от мощного удара бригадира. Артемий же Станиславович поднял вверх указательный палец и внушительно, со значением произнёс:

– А за то! Сам давно стажировку проходил? Скажи спасибо Сергею Илларионовичу, что внял просьбам родственника и взял под своё крыло, а то ходить бы тебе зелёной соплёй и набираться опыта уборщиком на том же «Титане». Сколько я с тобой мучился?! Полгода, год? Пока соображать стал хоть что-то! Так что язык не распускай, да не умничай особо!

Потом он перевёл взгляд на меня. Под горящим начальственным взглядом бригадира мне стало как-то не совсем уютно. Но… Здоровяк вдруг подмигнул и, не умаляя суровости в голосе, произнёс:

– Как ни прискорбно, в чём-то Сенька прав. Подучиться тебе не помешает. Школа у тебя за плечами хорошая, да не совсем та. Думается, кой чего перенять и сможешь…

Бред какой-то! Прям цирк! С глупым чувством, что труппа пополнилась очередным клоуном, я лишь скромно кивнул.

Другой космос

К воротам гиперперехода вышли спустя четыре с половиной часа после заключения договора в баре. Со всеми разгрузками-погрузками уложились примерно в два часа. Несмотря на первое впечатление, команда работала оперативно и слаженно. Я тоже старался не ударить в грязь лицом. И не считая крохотной ошибки, справился. Конечно, бригадир сначала немного поругался на то, что я перепутал два из семи соединительных шлангов между тягачом и транспортным контейнером. Меня тоже можно понять – в военном флоте топливный канал и для отвода газа имеют легко распознаваемые цвета, а тут чисто внешне оба соединительных канала абсолютно идентичны. Выслушав витиеватые ругательства и то, как «надо правильно», я проделал всё должным образом. В конце Станиславович проверил и остался доволен полученным результатом.

Мы закончили самые первые, но не спешили покидать открытый космос, общаясь по парному каналу связи в наших скафандрах. Времени ещё было достаточно, и под сенью борта громадного корабля устроили маленький перекур. Меня интересовал собственно только вопрос о личности нашего общего работодателя, в то время как бригадир Тёма курил, давая мощную нагрузку на вентиляционные фильтры. То и дело в затенённом забрале его шлема тлел красный огонёк, обозначающий очередную затяжку. Наконец я услышал первый ответ.

– Сергей? Это хорошо, что ты именно у меня спросил.

– Почему?

– Да как сказать… Он сам-то не очень любит распространяться о себе. Остальные ещё не так долго на него работают. Чтобы как следует песочить косточки начальству, опыт нужен. А они так, пару годков всего…

Тёма ненадолго замолчал, тлеющая точка снова налилась алым.

– Мы с Сержем знакомы, ни много ни мало, двадцать семь лет. Ещё с десантного корпуса. Сначала были соперниками из-за женщины. Потом подружились. Кстати, своё прозвище Грек получил именно в армии. Смешной и в чем-то трагичный случай. Мы служили в спецотряде уже лет пять-шесть на младшем офицерском звании, и совершенно неожиданно вдруг оба стали инструкторами – он по рукопашной подготовке, я по стрелковой…

О как! Спецназ, стало быть. Теперь понятно, почему я с такой лёгкостью уступил в баре. Может, пару уроков взять!? При случае…

– Тогда как раз нагнали новичков с новым снаряжением. И нам – двоим офицерам, пришлось отдуваться. Муштровали пацанов несколько недель, разбирались с оборудованием, проводили полевые испытания. Слышал небось, про войсковой комплект «центурион»?

Я пожал плечами.

– Нет. Не припомню.

– Ну да, куда вам в вашей академии. Сейчас этой разработки уже и не найдёшь, если только на складе у кого. На сегодня многое что поменялось. Но скажу по секрету – это была неудачная технология. Просто какой-то из высоких чинов профинансировал сдуру сложный коммерческий проект под частных секьюрити. Ума или терпения довести разработку до конца не хватило. Естественно, сырой продукт никто покупать не хочет, а деньги вложенные отбивать назад как-то надо было. Вот и списали в армию по номинальной цене.

Тема вновь затянулся в шлеме, делая маленькую паузу, вздохнул в микрофон и продолжил вещать.

– Поначалу – то, да по документам – сё. Вроде выглядит прилично. Ну посуди сам! Подвижный бронекостюм с мышечным усилением три к одному, с системой замкнутой циркуляции воздуха, при желании. Терморегуляция, запястное и наплечное импульсные ружья, шлем, нафаршированный электронной начинкой, плюс комплект программного обеспечения, позволяющий соединять всю эту хренотень вместе. Спектр условий применения данного оборудования по инструкции – ну очень большой! И как думаешь, где был обнаружен сбой?

– Затрудняюсь предположить даже. Может, в программном обеспечении?

– Верно! А ещё на каждом соединяющем узле каждой долбаной запчасти! В лаборатории на испытаниях оно-то не видно было. Там автоматика тестирует. Ну мы с Сержем посмотрели результаты, циферки там всякие, подуспокоились и решили провести первый пробный марш-бросок в реальной обстановке да с полной выкладкой. Забронировали птичку на сорок две персоны. Тогда это был десантный бот «Тетра-101». Высадились в джунглях на расстоянии тысячи семисот километров от ближайшей обитаемой базы, и побежали бодрым шагом.

Первые два дня всё гладко шло. Успели отмахать триста километров, и потом началось. Короче, когда наши птенчики вволю попользовались режимами термического регулирования, эта система и полетела. Фильтры забились сразу у семерых! Затем отключилась система моче- и кала-выведения! У половины обнаружились проблемы с герметичностью костюмов, у третьих постоянные некритичные отказы – такая надпись появлялась на внутреннем дисплее шлема, у четвертых полетели шестерни суставных сервоприводов. Естественно, мы встали.

Что-то попробовали починить на месте. Что-то сделали, на что-то плюнули и попытались дойти, как есть. Но на следующий день у двоих солдат вырубилось вообще всё! Выколупывали бедолаг из скорлупы бронезащиты максимально осторожно, что в тех условиях было сделать крайне трудно. Общий вес брони со всеми наворотами двести пятьдесят килограммов, выдерживает усилие на квадратный сантиметр до пяти тысяч килограмм! Без специального оборудования ни черта не сделаешь. Как ты догадываешься, комплект такого оборудования был нам торжественно вручён той же самой фирмой. Остаётся автоматическое аварийное извлечение. Костюм отключён – отключено и аварийное извлечение. Отвинчивали детали буквально по болтику при помощи обычных плоскогубцев и силы наших же «высокотехнологичных» экзоскелетов. Сломали еще три штуки, ясно не плоскогубцев…

Хорошо хоть без травм обошлось…

* * *

Артемий Станиславович шумно выдохнул, чувствовалось, что спустя столько времени он всё ещё испытывает раздражение на незадачливых разработчиков, а может, и на генеральский состав, подсунувший им некондиционное снаряжение.

– Короче, к завершению четвёртого дня мы топтались на триста семидесятом километре, хотя должны были намотать уже половину. Серж плюнул на гордость и запросил помощи по экстренному каналу у той самой базы, куда мы все направлялись. Тут тоже всё было не так гладко. Мы сидели посреди сплошных крепких джунглей, а ни одной машины, способной совершить посадку или выдернуть десантуру через плотные кроны деревьев, у них не было. Пришлось пилить ещё пятьдесят километров в сторону запасного аэродрома. Именно там была назначена вторая точка встречи и эвакуация через четыре дня. К чести сказать, дошли все и затратили на это всего половину срока. Десант все-таки. Но… в общем, когда мы наконец добрались, бравый отряд пехотинцев был похож на стадо умотанных коров. Ну или, если хочешь, толпу местных неграмотных аборигенов, разграбивших заброшенную военную базу и толком не знающих, как использовать всё, что они нашли.

Из потерянных и просто отвалившихся запчастей можно было бы вымостить за нами отличный широкий пуле-жаростойкий тракт, длинной как раз пятьдесят километров…

– Эй, перекурщики, – раздался голос Сергея по каналу общей связи, что мгновенно заглушил персональные переговоры, – хорош лёгкие засорять.

Тёма сразу включился в общий канал:

– Ой-ой! Кто это тут засоряет?! Может, у нас продуктивное общение на предмет исторических воспоминаний.

– Знаю я ваш результативный трёп. Не порти мне молодые кадры. Груз закрепили?

– Было бы чего тут портить. Мы справились самые первые. Просто разбирали техническое устройство наших лошадок.

– Почему тогда докладываешь самым последним?

– Увлеклись немного, – вот так, нимало не смущаясь, Тёма беззаботно вешал лапшу на уши своему старому другу.

– Угу. Опять байки травил про десантуру? – не поверил тот.

– Самую малость, – не стал возражать бригадир и добавил: – К слову, Сеня только сейчас скинул маячок о готовности.

– Я в курсе, – спокойно донеслось из динамиков. – Все на борт. Стартуем через двадцать минут.

Ожил индивидуальный канал связи с командиром:

– Макс, давай бросай старого брехуна и следуй к стыковочному шлюзу. Хочу посмотреть на твои расчёты.

Станиславович легко махнул рукой, одновременно отпуская и давая понять, что всё слышал. Я развернулся, отстегнул страховочный трос и, не прибегая к помощи двигателей, встроенных в скафандр, сильно оттолкнулся от выступающих фиксаторов контейнера и поплыл вдоль корпуса грузовой платформы. Возле люка кабины ухватился за специальный поручень и подтянулся к входному отверстию. Оно с шипением открылось, и я забрался внутрь тягача. Пять минут спустя уже переоделся, покинул шлюзовую камеру и сидел в кресле второго пилота. Ещё пять минут ушло на сведение необходимых расчётов.

Грек (так ведь и не узнал – почему у него такое прозвище) глянул на экран, что-то там понажимал, проверил, вскинул брови и остался доволен результатом. Спорю на что угодно, траектория гиперскачка выверена верно на 99,999 %. Со ста процентами ни один астронавт с суперкомпьютером не посчитает. К сожалению, во время перехода всегда остаётся ничтожная вероятность загреметь в никуда, да так, что никто потом и следов не найдёт. Но как говорится – «боишься летать, дождёшься метеорита по темечку».

Мой командир уместился в кресле первого пилота, подался чуть вперёд и тронул штурвал корабля. Тут же корпус слегка задрожал от серий коротких взрывов, заработали сопла двигателей.

Сергей повел свой корабль, одновременно координируя действия остальной вереницы космических судов.

– Выхожу на стартовую позицию ведущим. Время ожидания – десять минут. Идём в силовом поле в заданном порядке с разницей «ноль пять». Когда встанете в хвост, отрегулируйте автоматику на это время, установите захват и ожидайте отсчета. Подтвердите.

Из динамиков неслись поочерёдные ответы.

– Второй ведомый, подтверждаю!

– Третий. Принял!

– Четвёртый, принял!

– Пятая. Подтверждаю.

– Шестой. Готов.

– Седьмая, принято!

Семь кораблей с закрепленными грузами позади кабин на специальных платформах выстроились вереницей перед разгоняющими пространственными воротами. Мне это было прекрасно видно на локационном экране в виде схематичной голограммы. Я бросил взгляд на широкую приборную панель. Показания датчиков были постоянными.

– Отклонения в пределах нормы, рекомендуется разгон на полтора скачка мощности… – произнес я для капитана, так того требовала инструкция, а дальше… Дальше едва не поперхнулся на ровном месте и, наверно, сильно покраснел.

– Ой, мальчики, а правда у нас появился новый пилот? Тая говорит, что симпатичный?

Грек, мельком глянув в мою сторону, ухмыльнулся и заговорщически сощурился. Потом ответил по общей связи:

– Правда. Но вот насчёт симпатичный не уверен…

– Да, да – страшен как чёрт! – это уже вмешался Тёма. – Глаза в разные стороны смотрят, улыбка как у дикобраза…

Народ веселился в последние предстартовые мгновения.

– Ой, да я не верю!..

– Упс!.. Не… э… э… Это почему ещё?

– Дикобразы никогда не улыбаются. И потом, Артемий Станиславович, вы точно так же описывали капитана при нашем первом знакомстве…

– Тёма?

– Ась?

– Было?

– Не помню…

– Было, капитан, было.

– Сеня! Будешь драить полы в моём дредноуте!

– Без проблем, господин бригадир – за отдельную плату…

– А я тоже слышала!

– Тая и ты туда же…

Я шумно выдохнул, предварительно понизив громкость динамиков… Серж ободряюще хлопнул по плечу.

– Да, расслабься! Считай это боевым крещением в коллективе.

Ага, а до этого было, видимо, так, знакомство. Я честно попробовал выдохнуть ещё раз и действительно расслабиться. Не получилось…

– Ой, а чего новенький молчит?

– Стесняется, наверное.

– Ну, так-то он вообще немногословный был, пока в шаттле летели и потом, – кажется, это уже Рита, – А может, и гордый?

– Это сперва… вернее – кто?.. – Я честно пытался спросить у Кострова о девушке, которая начала разговор, но мне просто не дали закончить фразу. Ещё в академии мне было проще разобрать сложнейшее уравнение, чем слушать женский трёп о своей персоне. Грек тоже не успел ничего ответить, его перебил девичий голосок:

– А это Лена! Мы ещё незнакомы, но очень хочу познакомиться!

Твою ж дивизию! Когда это я включил интерком…

– Голос у тебя приятный, глубокий, мужественный, – произнесла девушка томным голоском.

Слава богу, хоть видеочат отключен. Я закрыл лицо рукой, чтобы хоть капитан не видел моей растерянности. Надеюсь, она меня не начнёт раздевать по радио.

– Макс, – я кашлянул, – взаимно…

– Ой! И правда – стеснительный!

И тут же подключилась вторая девушка.

– Скажи-ка, Макс, а ты действительно служил в военной академии, прежде чем попасть к нам?!

– Эмм… Проходил обучение как кадет…

– Ой как здорово! А скажи, ты почему её брос…

От следующего вопроса меня спасла активация врат.

Между четырех стометровых силовых дуг возник скоростной поток гиперполя. Грек тут же врубил двигатели на полную, и семь связанных друг с другом энергетической решёткой кораблей нырнули в подпространство.

* * *

Тягач – малый корабль «Е» класса, предназначенный для перевозки специальных грузовых контейнеров, выстраиваемых за ним цепью, как при железнодорожных перевозках. Как правило, сам тягач оснащён генераторами гравитации и защитного поля, а также мощными для своих скромных размеров тягловыми двигателями, в количестве двух синхронизированных пар. Первая пара является стационарной и устанавливается на самом корабле, вторая пара – перемещаемая, крепится на последнем контейнере в связке. Сопла таких движков имеют вытянутую округлую форму и располагаются горизонтально друг над другом со стороны задней части. Помимо основных, на тягаче имеются восемь вспомогательных двигателей с регулируемыми подвижными соплами, так называемых маневровых. Для удобства транспортировки некоторые современные контейнеры оснащаются своими маневровыми движками. Последнее время стало популярным, в том числе и из-за нового постановления о безопасности космического передвижения, составлять связки, чередуя один вид контейнеров с другим.

Особое распространение тягачи получили в период второй волны колонизации необитаемых миров, когда Звёздная Империя, сплошь состоящая из молодых колоний в галактическом секторе Эрклидия, отделилась от планет Земного Содружества и стремилась расширить свои территории. В то время флотилии из малых судов, внешне очень похожих на первые примитивные человеческие агрегаты для полётов в космос, успешно осуществляли не только связь и торговлю между освоенными планетами разных звёздных систем, но ещё и помогали исследовать тёмные пространства космоса, поднимали терраиндекс планет, являлись домом для строителей орбитальных баз и многое-многое другое. Когда же им на смену пришли громадные корабли-города, а связь между удалёнными мирами стала поддерживаться посредством гиперврат, малый класс судов утратил свою значимость, вернулся к первоначальным функциям и крепко обосновался в нише малых контейнерных перевозок.

Тягачи Сергея были оборудованы по последнему слову. Пусть даже они и не являлись новыми моделями, недавно сошедшими с конвейера. Это были старые качественно восстановленные крепкие агрегаты с современной электронной начинкой и парой новомодных наворотов. В каждом из них была комната отдыха с вибро- и шумоизоляцией достаточная для свободного размещения двух пилотов, отделённая от рубки управления надёжной толстой переборкой. В комплект также входили вертикальная душевая и туалет с очистителями для повторной рециркуляции воды. Мощные военные передатчики, списанные из армии, позволяли осуществлять устойчивую связь на более чем ста каналах даже в изменённом гиперпространстве между всеми семью кораблями. К каждому тягачу при помощи гибких механизмов и силовых полей цеплялось по три контейнера. При случае все суда могли выстроиться в одну линию и произвести последовательную сцепку, тем самым обеспечивая увеличение общей совокупной мощности, что жизненно важно для быстрого и безопасного перемещения через гиперполя. При этом всё управление осуществлялось непосредственно из кабины первого корабля в линии, но если наступала острая необходимость – управление могло дублироваться в рубку любого другого тягача в последовательной сцепке. В принципе вместе с контейнерами каждый из них вполне мог потянуть на класс «С», если бы не одно маленькое обстоятельство – данные корабли могли успешно сесть на поверхность любой планеты, но не взлететь с неё. В своё время эта особенность также послужила одной из причин, по которой «Ассоциация звёздных исследователей и колонистов» отказалась от использования тягачей как основных кораблей своего далеко не маленького флота. Однако мелкие предприниматели, такие как Грек и ему подобные, не видели в такой особенности больших проблем, так как современные космопорты позволяли без проблем поднимать и выводить на орбиту любые летательные аппараты.

Вот такими были первые космические суда, с которыми мне пришлось иметь дело после академии. Не буду отрицать, это не военный крейсер и даже не истребитель, но время, которое я провёл за штурвалом коммерческого корабля, считаю одним из приятнейших событий в моей карьере.

* * *

Радужными переливами сияет на обзорных экранах защитное поле, фильтры и автоматика сильно снижают силу его свечения. При длительном наблюдении без защиты на это полыхающее разнообразие начнут болеть глаза, что со временем может привести к слепоте. У данного феномена есть ещё одно древнее название – эффект сварки. Я отвернулся от смотровых окон, тронул пару сенсоров, отключая ионную бомбардировку, и металл внешней обшивки потерял свою прозрачность. Защита защитой – да мало ли, всяко может быть. Кстати, дорогое удовольствие иметь на тягаче технологии прозрачности. Как Сергей смог заполучить эти и ещё массу других военных разработок, кроме прочего, установить их на обычное торговое судно, активно пользоваться им и при этом остаться на свободе, стояло для меня под большим вопросом. Ответ наверняка следовало искать в его прошлом. Весьма, весьма непростой военный инструктор этот Грек. Артемий Станиславович, как его последний раз назвала Елена, тогда не закончил свою историю, не сомневаюсь – открылось бы несколько интересных фактов, проливающих свет на ряд накопившихся у меня вопросов.

Шипение и слабый писк переговорного устройства отвлёк от раздумий. Я снова протянул руку к приборной панели и настроил приёмник на один из вспомогательных каналов.

– Хэй! Привет от второго.

Наши корабли упорно прокладывали путь в гиперпространстве уже на протяжении четырёх дней из первой недели двухмесячного рейса. У экипажа не много радостей в такие моменты: сон, виртуальные игры (карты, шашки, шахматы, крест-завоевания), радио- переговоры с товарищами. Телепередатчики жрут слишком много энергии в изменённом поле и запросто могут отвлечь в ответственный момент, поэтому мало кто их ставит и использует на малых судах. Игры быстро приедаются, если в команде нет заядлых игроков, приверженцев той или иной ипостаси покера, пасьянса, дурака, шашек, шахмат и прочего, поэтому остаются разговоры с пилотами соседних с тобой кораблей. Среди негласного космического братства очень ценятся люди, знающие массу историй, анекдотов, смешных и не очень случаев из жизни и просто умеющие поддержать обычную беседу.

Я отключил громкую связь и подсоединил наушник с микрофоном.

– Это первый. Идём заданным курсом без отклонений.

– Макс, фигли так официально?! Давно сменился?

– Только что, Артём Станиславович…

– Слушай, сколько можно? – раздражённо прервал он меня и добавил: – Договаривались же, официозом будем светить только в присутствии посторонних. Что я говорил в первый день полёта?

Пришлось сказать, так как бригадир явно ждал ответа.

– Внутри команды посторонних нет и быть не может. А только…

– Да знаю, что среди военных так не принято – сам служил. Если помнишь, даже чуть-чуть рассказывал. Но ты…

Он помолчал немного и выпалил:

– Уже забодал!

Я не ответил. После сна мне вообще несколько сложновато включаться, поэтому предоставил бригадиру возможность спокойно объясниться.

– Устал я, понимаешь, – сказал он, тяжело вздохнув. – Когда меня молодые парни, а хуже того, девушки называют по имени-отчеству. Сразу чувствую себя глубоким стариком. Вот тебе сколько?

– Двадцать четыре.

– Вот видишь! А мне всего пятьдесят два! Не так уж и много…

Ну, в принципе да. Не настолько он и старше. Это в каком-нибудь двадцатом веке подобная разница в возрасте ещё считалась существенной, но после того, как люди перешагнули жизненный рубеж в двести пятьдесят лет, старые понятия изменились навсегда. Мужчины и женщины в сто тридцать лет, как правило, стали выглядеть как в двадцать пять – тридцать лет. Тут уж всё зависело от индивидуальной физиологии. Старение постепенно возобновлялось после двух сотен. Что поделать, даже современная медицина с их многочисленными техническими примочками не обеспечивала людям бессмертия. Иногда, конечно, встречались уникумы, отметившие свой трехсотый день рождения – новости о таких бодрых старичках порой облетали сотни планет, но они вели совсем уж здоровый и спортивно-активный образ жизни…

– Эй, что молчишь-то?

– А?.. Простите, задумался о своем.

– Академию вспоминаешь?

Естественно, я им рассказал свою историю. В таком тесном коллективе из четырнадцати человек вообще сложно что-то утаить. В моём случае так почти совсем невозможно. Рассказал с подробностями до поступления, немного про само обучение и практически ничего про задержание, допросы и суд. Полностью с подробностями всю историю до Птаха знали лишь Сергей и Артём. Выслушав меня, они не стали ничего комментировать, лезть со своим сочувствием или, наоборот – с порицанием, – просто приняли информацию к сведению. Скорее всего, у каждого из них сложилась своя версия, коими они и поделились втихую друг с другом. Остальным же была выдана вполне удобоваримая версия с моим исключением с военных курсов по причине банальной неуспеваемости. По крайней мере, никаких других слухов среди остальной части команды не ходило.

– Нет, не совсем, – почти не соврал я.

– О чем же тогда?

– Артём Станисла… эм! Тёма, вы как-то начали рассказывать про вашу с Сергеем службу, но так и не закончили.

– Ладно, попервости и такое обращение сойдёт, – проворчал он в микрофон. – Но тренируйся почаще, что ли…

– Так дорасскажете?

– Черт с тобой, расскажу! Тем более мне и самому приятно лишний раз вспомнить позор нашего капитана. Погоди только, бодрящего налью…

Так у нас называлась смесь специальных тонизирующих и питательных добавок, растворённых в густом и горячем сиропе, имеющем терпкий бодрящий аромат кофеина. На кораблях его употребляли все для хорошего самочувствия и поддержания нормальной работы организма в агрессивных условиях космоса.

Спустя немного времени голос бригадира снова раздался по внешней связи.

– Так, на чём это я тогда остановился?

– Вы как раз вывели отряд из джунглей к вспомогательной базе.

– Ага! Ну да, ну да, – он отхлебнул горячий напиток и продолжил свою повесть: – В общем, выйдя из этого тропического леса, мы растеряли половину технических новинок, щедро отписанных нашим ведомством. Ладно бы в бою там, или при извержении вулкана, но блин, на вполне обычном пешем маршруте. Серёга – тогда ещё не Грек, был в ярости. Он всем нам дал ясно понять, что клал наш капитан и много на лабораторию, на командование, на провальные испытания, на команду эвакуации, но сильнее всего на говённое оборудование, и соответственно снова на командование. Благодаря его бараньей упёртости, мы, окончательно загнав личный состав, на целых двое суток раньше припёрлись на вспомогательный аэродром. Ну, там, естественно, дали желторотикам отдышаться, кроме того и сами упахались, как черти. Решили повременить с выходом на связь и дать всем нам возможность отдохнуть. Весь технический хлам покидали в одном из ангаров, людей разместили в другом – том, что поприличнее, посадили пару дежурных в пункте связи. Благо коды к законсервированным помещениям были с собой изначально, перед высадкой на всякий случай затребовали с той самой военной базы, путь на которую наш бедовый отряд держал изначально. Только-только разместились, я уж глаза закрыл, сон сладкий видеть начал – как получил пинок под рёбра. Оказывается, прибежал заспанный дежурный да в тёмном помещении не разглядел и споткнулся о мою персону. Свет, видите ли, включить он постеснялся. Ну, встал я, взял его за химок, встряхнул пару раз для профилактики и велел докладывать, раз уж припёрся. Новости парень принёс неожиданные, важные и крайне неутешительные. На связь вышло высокое командование!..

Тёма зашвыркал, прихлёбывая своё питательное пойло, и ненадолго отвлёкся. Я тем временем использовал предоставленную возможность, чтобы взглянуть на приборы. Всё шло своим чередом. Слабые помехи, появившиеся на сканере, были вызваны небольшой электромагнитной бурей, но она проходила далеко от намеченного курса, и я не стал заострять на этом внимания пилотов других кораблей. Оказалось, что бригадир тоже отследил мельтешение на экране и, видимо, решил проверить лишний раз мою эрудированность.

– Помехи видишь?

– Да. Уже проверил, буря далеко и нас не заденет, – подтвердил я.

– Добро, добро! – похвалил он. – Хорошего пилота оторвал себе Костров.

– Может, и так. Не боитесь захвалить?

– Ладно, довольно играть в скромника. С Ленкой познакомился уже?

– Так, самую малость. Пообщались по корабельному интеркому…

– Понравилась?

– Да как сказать, – немного растерялся я. – Голос выше всяких похвал, она ещё фотку прислала…

– И?.. – Станиславичу явно хотелось развить эту тему.

– Говорю же симпатичная! – чуть раздражённо ответил я и сам спросил: – А почему спрашиваете?

Тут уже замялся он сам.

– Эм… м… Да как-то… Интересно просто!

Конечно, интересно бригадиру…

Я вспомнил недавний разговор с Жераром. Сплетник ещё тот оказался, кстати. О не сложившемся романе между Темой и Ленкой среди экипажа ходят просто невероятные слухи! Потом об этом мне протрепался всё тот же Сеня. Кстати полное его имя Симеон Митрофанович Зайкирин. Моложе меня на три года, посредственный пилот, но очень талантливый механик, с электроникой так вообще на короткой ноге. Единственный его настоящий недостаток – это чрезвычайно длинный язык. За свои регулярные и нерегулярные злословия Сеня регулярно получает от бригадира Артёма. Не подумайте, что тумаки (до этого у них доходит редко), но выговоры и порицания вполне обыденная между ними вещь. Тёма вообще редко распускает руки, хотя как говорит та же Рита – определённо метко.

И вот парни, под большим, разумеется, секретом, поведали, что Артемий Станиславович давно и безнадёжно влюблён в Елену. Что-то в районе уже пяти лет. Но та не понимает его чувств или просто не хочет принимать ухаживания от несколько неотёсанного и добродушного на вид медведя-бригадира.

Однако, достаточно пообщавшись с Тёмой, начинаешь понимать, что первое впечатление о нём сильно обманчиво. Хотя и не мне судить об их отношениях, было в них нечто явно завуалированное, нечто неприятное и произошедшее однажды между этими двумя. По крайней мере, только так можно было объяснить факт, из-за которого бригадир серьёзно тормозил при любом упоминании о ней, но при всём сам никогда и ни за что не заговаривал с Леной первым.

– Так что там дальше про ваш отряд? – прервал я затянувшееся молчание.

– Ах… м! Ну да… – отвлёкся он от каких-то своих мыслей: —…Растолкал я Сержа, значит. И вдвоём мы протопали к терминалу связи. Высокое начальство, будь оно не ладно, требовало предоставить подробный отчёт, в связи с полным провалом миссии, и пообещало нагрянуть с проверкой через двенадцать часов. Естественно, для нас это оказалось несколько неожиданно. Отчёт сделали бы и так, после возвращения в родные казармы. А в данных обстоятельствах дай бог отоспаться да слинять с «гостеприимной» планетки, а тут проверка… Ну, сели мы и стали думать – не сразу, конечно, три часа отдохнули, приняли лошадиную дозу транквилизаторов и только потом стали мозговать. Естественно, Сергею стало сразу понятно, что генеральный штаб затеял это не просто так, а вполне с конкретными целями. А точнее, прикрыть собственные задницы! И вполне может статься, полетели б наши с ним офицерские погоны в результате неудачных испытаний дорогостоящего снаряжения… Хех… Не поверишь, но мы нашли выход, да какой!.. Если бы не я бросил данную идею, то сразу бы забраковал её как безумную, лишенную логики, и попросту опасную авантюру. Но Костров ухватился за неё, раскрутил, превратил в настоящий высококачественный спектакль – с такими вещами только на большой сцене выступать с его размахом…

Тут я услышал, как Тёма щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигару, и смачно затянулся. Хотя мне безумно хотелось услышать, чем закончится данное повествование, я не торопил бригадира. Скорее всего, он просто собирался с мыслями и при этом затягивал дым в свои необъятные лёгкие и выпускал его двумя мощными струями через нос. Видео не было, мы намеренно не включали изображение. Зачем видеть слегка осунувшееся лицо собеседника?! Но представить, что происходило на другом конце связующего устройства для меня было не трудно, так как всё сопровождалось соответствующими звуковыми эффектами. Вдох и длинный выдох затяжки на другом конце связующего устройства продолжались какое-то время. Наконец, достаточно посмаковав сигару, Артём снова заговорил.

– Ей-богу, до сих пор гадаю, почему наш капитан не подался в большую режиссуру, а просто пошел служить в армию. В общем, как бы там ни было, разбудили мы с ним нескольких ребят посообразительнее, разъяснили суть задания, выдали гравикар с базы и приказали выполнять. Сами же с остатками отряда стали разбирать то, что осталось от снаряжения. Отобрали несколько рабочих моделей поярче, отставили в сторонку. Затем подписали всё остальное некондиционное оборудование, как не подлежащее восстановлению, и отдали указание бойцам очистить броню от лишнего веса электроники и всяческой вредной механики. Часа через четыре всё было готово, личный состав справился на отлично, а там и гравикар вернулся. Итоговый результат превзошёл все наши командирские ожидания – такого даже я в старом кино не видел. И не увижу уже, наверное… Но обо всём по порядку.

К моменту, когда прилетела штабная проверка, у нас всё было готово. Весь отряд числом сорок душ выстроился у расчищенной кромки аэродрома. Думаю, им с высоты птичьего полёта уже слепило глаза – так были начищены и сверкали в лучах местного солнца наши обновлённые доспехи. А уж когда многотонный десантный бот плавно опустился на бетонную стартовую полосу, и сидящее в нём начальство смогло рассмотреть с близкой дистанции – что мы им показывали!.. Хах!

В тот момент я стоял навытяжку перед стройными колоннами своих же солдат и искренне надеялся, что никто так и не вылезет через чёрный люк бронированного корабля. К сожалению, тайные надежды на начальственный кондратий не оправдались ни у меня, ни у Сергея, стоявшего рядом.

Через сорок минут – когда инспекция в лице двух генералов и четырёх подотчётных им лиц всё-таки решила робко ступить на откинутый трап, мы лихо взяли копья на плечо и проорали восхищённо троекратное «Ура!». И проклятье! Мне показалось, что оба главнокомандующих разом сбились с шага, а пилоты в своей кабине едва не поразбивали головами бронированные стёкла от разобравшего их неприличного хохота!

Когда комиссия подошла почти вплотную, мы с Костровым щёлкнули подкованными каблуками и отдали честь, а личный отрядный состав торжественно опустился на одно колено, склонив головы в круглых шлемах. Именно тогда я, наконец, смог рассмотреть, кого прислали по наши задницы. Невысокий и круглый, ныне уже в почётной отставке, генерал Эдвард Дукатис в паре с неизвестным мне тогда высоким и тощим типом. Остальная группа была составлена из второстепенного и малознакомого штабного офицерства. Одного этого, по правде говоря, даже для двоих простых, хоть и старших лейтенантов – выходило несколько крутовато.

Но мы не растерялись, еще заранее решив показать всем «кузькину мать». Другими словами – очень зрелищно и очень запоминающееся. Немножко осложнялось всё дело тем обстоятельством, что с первым из генералов мы были неплохо знакомы, и знали его сволочной характер в бытность этой самонадеянной рожи еще подполковником.

Лет восемнадцать назад этот гад командовал полком, в котором мы только начинали служить. Тогда вышла крайне нехорошая история, и в результате мы нехило прокатили его перед трибуналом за серьёзные нарушения и унижения обычных рядовых солдат. Но он каким-то образом отмазался, перевёлся в другую часть галактики и дорвался до высшего офицерского чина. А сейчас, значит, прилетел поквитаться. «Злопамятная скотина! – так я подумал тогда. – .Ну, да делать ничего!» И правда, всё двигалось дальше по заранее продуманному и отрепетированному плану.

Артём Станиславович снова смачно затянулся, но надолго прерываться всё же не стал.

– Серёга сделал пару шагов навстречу проверяющим и, не дожидаясь каких-либо действий с их стороны, выдернул из ножен наспех сделанный и немного кривой меч. Ты бы видел, с какой скоростью отпрыгнула жирная туша Дукатиса. Второй оказался более стойким и только изумлённо вздёрнул вверх брови, но лицо сохранил. Костров далеко дурак, приложился лбом к своему плашмя выставленному орудию, и затем, резко отмахнув в сторону, доложился: «Личный состав построен и готов к проверке! Разрешите, представить подробный отчёт на предмет проваленных испытаний нового оборудования!» Естественно, генерал Эдвард давай пузыриться и пытаться орать, «какого, значит, хрена тут устроили», но второй командующий берёт эдак его под ручку и успокаивающе похлопывает того по плечу. Затем же спокойно сообщает следующее: «Так и так, мол, главнокомандующий десантными полками первого и второго звёздного корпусов Юрий Охлобыстин. Разрешаю, докладывайте». У меня разом отпала челюсть в тот момент. Да что я, тут уж даже Дукатис припух! Но не Серёга!

Молодец! Собрался и давай шпарить комиссии как по бумажке. Сейчас всего, что он им наговорил, я уже и не помню, в мои задачи входила исключительно постановка показательного выступления античных воинов. Мы и маршировали на месте, и делали выпады примитивным оружием в сторону воображаемого противника, гремели начищенными до блеска железками, изображавшими доспехи времён Александра Великого и Цезаря. Не догадываешься, какое название натолкнуло нас на эту идею? Ей-ей, на это стоило посмотреть! Чего только стоила одна композиция деградации войскового комплекта «центурион» в процессе шестидневного перехода по джунглям. Это была практически художественная картинка Дарвиновской эволюции – только в обратную сторону. Девять образчиков разломанной боевой брони показывали все стадии, которые пережили наши бойцы за всё время марша по джунглям. Начиная от более-менее целых и заканчивая тем, что в данный момент было надето на личном составе отряда. Естественно, последние образчики мы сделали сами…

– Нда-а! – мечтательно протянул бригадир. – Есть что вспомнить! Ребята уже устали маршировать и месить воздух. Героические вскрики давались все сложнее, но мы держались! Командующий Эдвард Дукатис то и дело норовил прервать наш несколько затянувшийся эпос, да только вовремя одёргиваемый за локоток другим генералом все время затыкался и практически не мешал представлению.

Я услышал, как Артём рассмеялся.

– А Охлобыстин! Ах, ты бы посмотрел на него! Ходит, таская за собой гневливого коллегу под ручку. При всём серьёзно так кивает и даже поддакивает на всю ту лапшу, что упорно – с фантазией втирает ему Серж. Он даже не смотрел на хихиканья своих же сопровождающих офицеров, которые с огроменным трудом пытались сохранить лицо, ржа исключительно бесшумно в усы.

Честно говоря, несмотря, явные перегибы в повествовании со стороны бывшего спецназовца и армейского инструктора, я тоже откровенно покатывался от смеха. Интонации, тон и краски, с которыми шло повествование, не могли оставить равнодушными никого. Естественно, я не поверил ни на грош своему начальнику. Если сначала история была вполне правдоподобной, то ближе к концу началась чистой воды фантастика. И тем не менее однозначно веселился, поражаясь про себя выдумке и гладкому вранью Тёмы.

– Когда, после двухчасового променада, мы выдохлись окончательно, Серёга выпалил комиссии заранее заготовленную итоговую фразу. Её я помню чётко, и звучала она так: «Как вы наглядно можете видеть – данное снаряжение выглядит вполне многообещающим на начальном этапе. Но из-за многочисленных внутренних технологических недоработок и использования низкокачественных материалов однозначно не может использоваться регулярными частями армейских подразделений. Однако нами были придуманы условия, при которых данное обмундирование могло бы вполне принести свою пользу как передовое и современное, если бы применялось на заре человеческой цивилизации, и несомненно спасло бы массу человеческих жизней, и помогло уже тогда объединить разрозненные государства в единую цивилизацию под греческим руководством великого полководца».

Ха! Вот так он и припечатал всех проверяющих своей наглостью. Конечно, недалёкий Дукатис сразу раздулся, как перезревший помидор, чтобы, наконец, выплеснуть всё то, что накипело в гнилостном нутре, но Охлобыстин и в этот раз обломал ему все рога. По-простому шагнул вперёд, и я не поверил своим глазам – обнял Серёгу, обозвал его воинственным греком и троекратно облобызал в обе щёки! Затем приказал отдыхать ещё сутки, развернулся и ушел в десантный бот, силком таща за собой верещавшего генерала Эдварда. Когда остальное заметно повеселевшее и прифигевшее офицерьё поднялось вслед за своими начальниками, корабль просто снялся с аэродрома и улетел. Вот с того времени Костров и носит своё гордое прозвище…

Тут Артём замолчал, попыхивая, надо думать, остатками сигары в кресле своего тягача.

– Что, вот так всё просто и закончилось? – опять не поверил я.

– Конечно же, нет. Немного потом дерьма всё-таки вылилось на наши с Греком головы, да только привлекать за погубленное оборудование с провалом испытаний никто и не подумал. Пузырился и мутил воду-то в основном Дукатис, явно желая припомнить прошлое, да только, думается, второй генерал смог его утихомирить. Две последующие проверки, уже после того как мы прибыли в родные казармы, серьёзных нарушений не выявили. А с последней даже передали письмо от Юрия Охлобыстина. Читали всей частью. Юморной мужик, между прочим! После тех случаев я его очень уж уважать стал. Всё пересказывать не стану, опять долго получится. Если кратенько, то в основном содержании письма говорилось, что понравилась ему очень наша презентация, даже похвалил за артистичность и подачу материала. Помимо прочего, к письму приложил свои же рекомендации к представлению нас обоих к капитанскому званию, а остальным бойцам выплатить малую премию за реалистичность актёрского образа. Вот такая история вышла…

– Артём Станиславович, а вы там точно сигары курите? – меня уже давно подмывало это спросить, уж больно специфический был рассказ. Разумеется, генералы Охлобыстин и Дукатис были мне знакомы. Не лично, конечно – куда там! Но история и изучение военно-космических тактик требовали ознакомления как с наиболее продвинутыми решениями, так и крайне неудачными примерами на пространствах звёздных сражений. Учебные пособия Юрия Охлобыстина с подробным описанием его ярких побед до сих пор досконально разбирались учениками академии в целях перенять положительные и в чем-то гениальные ходы выдающегося военачальника. Помимо своего военного опыта, Охлобыстин имел и отличные качества дипломата, что порой использовал для бескровных разрешений конфликтов, искусством риторики заставляя противников сложить своё оружие ещё до боя. Дукатис же известен всего по одному разгромному для него и его солдат сражению. Причем то сражение спровоцировал сам генерал-неудачник при вполне безобидных переговорах. Сейчас оба они уже старики. Опальный Дукатис доживает свои дни где-то на одном из малоразвитых окраинных миров, а генералиссимус Охлобыстин в своём шикарном особняке на Сторме и до сих пор имеет допуск к императорскому двору.

Естественно, любому здравомыслящему и знакомому с военной историей человеку должны быть понятны мои сомнения в истинности подобного рассказа. Но бригадир вдруг возмутился и даже обиделся.

– Не хочешь верить – не верь! – пробурчал он по связи. – Я тут распинаюсь, рассказываю, как есть, делюсь сокровенным опытом, а он нос воротит! Мол – анекдот ваша история! Ну и пожалуйста! Ну и по барабану… И потом, как я просил себя называть? Думал – нормальный парень, подружимся! Пока!!

Сначала я подумал, что он это шутит так. Но по тому, как вдруг оборвалась связь, понял – это всерьёз! Пришлось восстанавливать канал и срочным порядком извиняться:

– Артём Санисла… тьфу – Тёма! Вы… Прости, мне все ещё трудно обращаться к тебе на ты… Но ведь в такое мало кто поверит! Слишком уж… Как-то ну не правдоподобно! Мы в учебниках этих генералов изучаем… Изучали.

– Не подумал он! А ты своими кадетскими мозгами подумал, что эти люди, с позволения сказать, только пять лет назад на пенсию вышли. Даже тот старый пердун Эдвард. Может, ты и в академии что-то там изучаешь, да только я их видел своими глазами! И Грек тоже! Можешь у него потом спросить, если захочешь!!! Второй Сёма, блин!

Возникла небольшая возня перед экраном, бригадир раскуривал вторую сигару.

– Тёма?

– А?

– Хватит лапшу вешать!

– Опять не веришь?

– Нет!

– Тьфу на тебя!

– Аналогично!!

– Знаешь что?

– Что?!

…

– Ты мне выкать прекратил…

Твою ж налево!!! И ради этого весь сыр-бор!? Смеялись мы уже одновременно. Потом бригадир спросил:

– А история реалистичная получилась, правда?

– Правда, – подтвердил я.

– Ладно, смена к концу подходит, пойду будить своего сменщика. Конец связи!

– Конец связи.

Вот так за разговорами почти незаметно пролетело восемь часов. Моя смена заканчивалась только через час. Мы специально ещё перед отправлением в путь так распределили дежурства, чтобы в связке кораблей всегда сменялся только один пилот. Это было прописано ещё в звёздном полётном уставе и являлось неотъемлемым пунктом безопасности для торговых кораблей, путешествующих в гиперпространстве. Соответственно после того как сменюсь я, пройдёт ещё час, прежде чем сменится пилот из седьмого тягача. Единственный разрыв в два часа был между шестым и пятым судами, которыми управляли Елена – Тая и Вильям, со своим вторым пилотом Сеней. У Артёма был свой второй номер во втором тягаче – Григорян, но с ним мы ещё толком не общались.

Я проверил приборы. Убедился, что в очередной раз всё в порядке, и врубил виртуальный покер. Через минуту там появилась иконка Тан из седьмого, ещё немного и добавился Григорян, Сёма. Игра началась.

Спустя час я сдал вахту нашему капитану. Естественно, даже не подумал спросить у него о фантастической повести «провальных испытаний и актёрском искусстве», преподнесённой на блюдечке с каёмочкой выдумкой Артёма Станиславовича…

Несколько позже, засыпая в комнате отдыха, подумал, что не зря. Лететь ещё долго, а интересных историй всё-таки в пустоте космоса не так много, как кажется…

Таника

Субсектор: 212. Система: 111 (Гаркин). Планета: Таника

Это была исключительно красивая, вечнозелёная и немного скучная планета. Она находилась в стороне от основных торговых маршрутов. Полностью лишённая какой-либо промышленности, перенасыщенная чистым кислородом, она являла собой практически растительный гербарий в планетарном масштабе. Здесь выращивали в массовом порядке лекарственные растения для Империи и совсем немного пищевой культуры, для питания местных садовников и ученых, которых на самой планете практически не было.

Всё производство было вынесено на внешнее, хорошо охраняемое орбитальное кольцо. Оно, помимо лекарств, являлось настоящим достоянием и гордостью технического гения нашей Имперской цивилизации. Кольцо в прямом смысле опоясывало планету, не входя во внешние слои атмосферы. Гениальные расчёты, отличные технологии, профессионализм конструкторов и качество сборки позволили искусственно составленным и соединённым друг с другом платформам приносить Звёздной Империи квадриллионы кредитов в год. На кольце жили, работали, занимались исследованиями многочисленные учёные и медики. Эта планета и кольцо, вместе взятые, поставляли более половины всех медицинских препаратов сектора. И всё дело было в её уникальном климате и особом излучении звезды, что в комбинации позволяло выращивать любые формы растений, известных в галактике и так необходимых человечеству.

На саму планету корабли никогда не садились, дабы не загрязнять её вредным излучением и выбросами. Нас ожидали на самом кольце. Вернее, тот груз, что мы привезли и который был позарез необходим местным учёным. Как упоминалось ранее, техническое производство (кроме лекарственного) и на кольце, и на планете попросту отсутствовало. Поэтому всё необходимое исследовательское и медицинское оборудование, удобрения для растений, запчасти для сельхозтехники и сама техника, строительные материалы – все это завозилось из других систем Империи.

Очень долгое время наши тягачи висели перед внешней стороной кольца в ожидании конца проверки. Безопасности на Танике уделяли огромное значение, особенно в связи с участившимися нападениями пиратов по всему сектору. До сих пор искатели удачи старательно обходили эту систему с прозаичным индексом «111». Может, опасались оборонных патрулей, вполне способных разметать средний флот, может, мощных военных станции, коих здесь насчитывалось целых три. Как бы там ни было, данная система подвергалась серьёзным нападкам только раз за всё время своего существования. И это было ещё до правления нынешнего императора, серьёзно подошедшего к укреплению обороноспособности Таники.

Выждав десять утомительных часов, в течение которых отряд службы безопасности с кибером-ищейкой наконец убедились в том, что мы – это мы, а в контейнерах действительно только медицинское оборудование, и все документы в полном порядке, корабли пустили во внешний ангар. Вся разгрузка с оформлением заняла ещё три с половиной часа, спустя которые мы получили разрешение посетить гостевые апартаменты.

В список разрешённых для посещения командой отсеков платформы входили: бар, комнаты отдыха для пилотов, видеосалон, аптека, два-три магазина и, естественно, ангар, в котором квартировали наши тягачи.

Сила тяжести на кольце поддерживалась в пределах стандартных значений 0,7–0,8 земных единиц. Интерком на запястье ожил, когда приёмщик груза поставил световой оттиск на документах перевозки:

– Макс, это Грек.

Я переключил комм в режим обоюдной коммуникации.

– Да, капитан?

– Как там, закончили?

– Да полный порядок, оборудование сдал по накладной, печать поставили.

– Хорошо, можешь быть свободен часов на пять-шесть. Тягач только запечатай и оставь документы внутри. Я закончу с оформлением нового груза и проверю, чтоб всё по форме. Понял?

– Так точно!

– Отлично! Перевожу первую оплату на твой счёт, поступит не сразу. Тут дикая волокита. Гостевой доступ тебе пришёл?

– Всё верно, получил. Спасибо!

– Ладно, конец связи.

– Конец связи.

Как раз когда я спускался с вертикального трапа после погрузочных работ, меня окликнули со спины. Я обернулся на знакомый голос.

– Привет, Макс! – Симпатичная невысокая блондинка помахала мне рукой снизу. – Свободен?

– Привет, Лена?! А на фотке ты рыженькая.

Оказывается, лицом к лицу, при звуке её мягкого голоса я смущаюсь?! Оба-на! Мне казалось, что за время общения по радиосвязи в гипере уже привык к её вниманию.

– Да, как раз закончил.

Пока я спустился вниз, она подошла ближе к сходням.

– Фотка старая. Я давно перекрасилась. Всего-то делов! – мило фыркнула она. – Ну, так хочешь составить мне компанию?

– А Тема не будет возражать?

– С чего ты это взял?

Она вопросительно сделала брови домиком. Чёрт! Теперь я вполне понимаю бригадира – в жизни эта красотка намного симпатичнее, чем на фотографии, и сам бы я на его месте очень даже ревновал.

Изящную фигурку девушки не портил даже мешковатый костюм дальнобойщика. Не знаю, чего у них там не сложилось – по какой причине, но чувствовал – что меня это интересует всё меньше. Эх, зря я вообще про Тёму спросил! Надо выкручиваться теперь, она же ждёт ответа…

– Так вроде вы с ним встречались?

– О! Ты ещё вспомни время последней войны с земным электоратом! – Лена недовольно поморщилась, но тут же снова улыбнулась идеальным ротиком и, стрельнув вверх ясными голубыми глазками, с виду безразлично произнесла: – Может, и будет, но это его дело. Последний раз спрашиваю, пойдёшь?

Ну, товарищ бригадир, вы хоть и хороший человек, а упускать подобную возможность я не стану.

– Согласен, конечно! Только мне нужно немного времени закрыть корабль. И ещё принять нормальный душ.

– Договорились, но насчёт душа не торопись, – проговорила она. – Я хочу сделать пару покупок, и поскорее. Желательно в твоём присутствии.

Тэкс, сплошные загадки и намёки. Или я чего-то не понимаю… Или наоборот, понимаю слишком хорошо. Ладно, на месте разберёмся.

– Кто-то ещё пойдёт?

– С нами нет. В общем, всего десять минут жду тебя возле ангарного шлюза.

За это время я успел только переодеться из рабочего комбинезона в свою обычную одежду, в которой улетал с Птаха, и запечатать люки на тягаче. Документы по приёмке груза, как и просил Серж, я оставил внутри кабины.

Через десять отпущенных минут я пересёк грузовой ангар и подошёл к гостевому выходу (входу?). Там меня дожидалась Елена, с ней были Рита и Тая. Последние, завидев меня, быстро попрощались с подругой и убежали далеко вперёд по коридору. Видимо, по направлению к разрешённым для посещения помещениям внутри орбитального кольца. Когда я подошёл, она оглянулась. У меня в который раз перехватило дыхание. И с такой девушкой мы работаем в одной команде?!

Лена тоже успела сменить одежду. Мешковатый комбинезон сменил светло-зелёный топ и свободные синтетические штаны защитной расцветки, заправленные в высокие женские кеды. Малость мальчишечий наряд нисколько не портил общего впечатления от её женственности. Штаны, свободные книзу, плотно облегали её попку вплоть до заниженной талии, короткий топ открывал плоский подтянутый животик и обтягивал аппетитную грудь третьего размера. Добавьте к этому глубокий грудной голос, длинную шею, круглое личико в обрамлении светлых вьющихся волос, пухлые чувственные губы, курносый симпатичный носик и глубокие иссиня-голубые глаза под длиннющими ресницами. Тогда, может быть, вы поймёте, как мало у меня было шансов.

Да я сразу попал под её очарование, с самого первого взгляда. А какой бы мужчина не попал?

– Ну что, пойдём? – кажется, её всё-таки смутило, как откровенно я её разглядываю.

Не в силах отвести взгляд, я сделал утвердительный жест: «Да». Она поняла и взяла меня под руку, мы вышли в коридор вслед за предыдущей парочкой.

Я долго не мог придумать, о чём говорить. Почему так иногда бывает? Знакомишься с симпатичной девушкой, назначаешь свидание, ждёшь его, проигрывая разные сценарии. А когда наступает час «Икс», твой язык прилипает к гортани, и в голове ни единой мысли. Хорошо, что в этом случае можно списать всё на мою усталость. Спустя некоторое время Лена заговорила сама.

Я узнал, что её фамилия была Валеева. Лена родилась на Сторме и оказалась старше меня всего на три года. Родители вначале были мелкими чиновниками, а затем открыли небольшую юридическую контору. Пророчили такую же судьбу своей единственной симпатяге дочери. Но когда дочка подросла, она не захотела идти в колледж, сбежала из дома в четырнадцать лет и отправилась в путешествие. Правда, недолгое. Полиция её скоро поймала при посадке в звёздный шаттл и вернула родителям. Потом был неприятный разговор, и учиться всё же пришлось. После окончания юридического колледжа Лена уже самостоятельно поступила на лётные курсы торговых рейсов. Сдала все экзамены и занялась извозом. Сначала работала наёмным пилотом на коммерческие компании, когда подкопила денег и опыта, смогла купить свой собственный тягач. Сначала пробовала сама брать заказы, но всё как-то неудачно. То заказчик окажется неплатёжеспособен, то груз левый, то документы подделаны, словом – не везло. Хоть возвращайся на Сторм и занимайся родительской практикой. Все сбережения, которые ей удалось скопить к тому моменту, уже заканчивались, и тут она встретила Сергея Кострова с его приятелем Артёмом. Именно Тёма уговорил девушку присоединиться к их недавно организованному бизнесу, о чём впоследствии Лена не пожалела ни разу. Дела сразу пошли у молодой компании в гору, порой некоторым заказчикам приходилось отказывать из-за чрезмерной загруженности. Тогда фирму было решено расширить до семи кораблей. И к слову, Лена уже семь лет являлась заслуженным пилотом-дальнобойщиком. Четыре из которых прошли в этой самой компании. Таким образом осуществились мечты о звёздных путешествиях некогда маленькой четырнадцатилетней девушки.

– А что ты молчишь? Тебе не интересно? – озадаченно спросила меня эта чудесная молодая женщина, после того как мы посетили первый по счёту магазин на кольце.

– Нет, что ты. Всё здорово! – поспешил я её успокоить. Просто повесть её жизни напомнила мне о своей. О моих желаниях и мечтах, которые не сбылись, очерненной репутации… Проклятие! Сколько можно оплакивать прошлое!?

К чёрту всё – к чёрту! Это уже произошло, надо жить дальше. У меня всё ещё есть друзья, пусть даже они далеко. Я посмотрел на Лену и улыбнулся. И кажется, обзавожусь новыми отличными знакомствами. А ещё у меня есть семья. Мама и брат. И куда я однажды вернусь успешным человеком.

– Правда! – уверенно подтвердил я и открыто посмотрел в глубину её глаз, уже не боясь, что утону. – Просто, никогда не видел такой потрясающей девушки, как ты.

Она мило зарделась, отвернулась и тихо проговорила:

– Это у тебя так проявляется неделя, проведённая в изменённом пространстве?

– Вовсе нет! С чего ты это…

Лена не дала мне закончить, быстро обернулась и поцеловала меня в щёку. Потом резво прошмыгнула вдоль сверкающей витрины второго магазина и скрылась в проходе за ней, обронив мимоходом:

– Давай же догоняй!

Всё ещё чувствуя на лице прикосновение её губ, я подхватил сумку с первыми покупками, чертыхнулся про себя и пошел догонять.

Всего за какой-то час мы посетили все три магазина и аптеку. Затарились продуктами и медикаментами на следующий перелёт. Договорились об их доставке сразу на борт. Лена умудрялась легко и беззаботно делать сразу несколько дел одновременно: болтать со мной, совершать покупки, сверяясь со списком, и общаться с продавцами.

Во время нашего марша по магазинам мой счёт, как и обещал Грек, пополнился на двадцать тысяч кредитов. Неплохой первый платёж для начинающего пилота, почти равен ставке рядового пехотинца за месяц службы. Я сразу потратил часть их на подарок Елене и купил букет шикарных флоределфиний. Это местные обалденной красоты цветы. С радужными лепестками. Не отходя далеко, я тут же вручил букет девушке, при этом слегка прищёлкнув каблуками. Она восхищённо приняла. Что за потрясающая женщина! Взамен она нагрузила на меня ещё несколько тяжеленных сумок со словами: «Сувениры для родителей, осторожно, не разбей!»

Я взвесил в руке сумки, «сувениры» звучно звякнули друг об друга, булькнув жидкостью внутри. Что-то многовато для родителей. Может, юристы много пьют? Лена незамедлительно отреагировала на мои манипуляции с сумками.

– Проклятье, Макс! Сказала же, осторожней!

Спустя очередной час, запыхавшись, я дотащил покупки до её временного номера в гостиничном блоке орбитального комплекса. Лена открыла механическую дверь и пригласила меня внутрь. Когда я зашёл, дверь медленно опустилась вниз.

– Бросай сумки прямо у входа – только аккуратно. И задержись ненадолго! – сказала она, когда увидела, что я развернулся было в обратном направлении. – За мной вино, я ведь так и не сказала тебе спасибо за комплимент и цветы!

– Я не пью!

– Правда?! А Серж сказал мне совершенно другое…

Сразу вспомнилась наша маленькая стычка в баре. Уф! Представляю, что мог наговорить ей наш капитан…

– Я хотел сказать, больше не пью.

Но в глазах девушки уже разгорелся озорной огонёк.

– Ты, может быть, и нет, но я обязана проставиться, иначе выйдет просто неприлично! Ты ведь помог дотащить мои сумки: – Она улыбнулась и притворно вздохнула, показав на тяжеленную кладь. – Как жаль, пропадает отличный алкоголь!..

Ладно, чертовка, раз так хочешь – поиграю по твоим правилам. Тем более что это в моих интересах.

– А как же родители? Разве оно не для них?!

– Безусловно – для них! – Она обиженно надула очаровательные губки и пояснила тупому мне: – И всё же я взяла с запасом.

– Предусмотрительно, – похвалил я. – Но правда – лучше будет чаю. В пьяном виде я могу делать только всякие глупости.

– Например?

– Например, квасить морды! Разве капитан не рассказывал?

Она лукаво улыбнулась, припоминая.

– Мне он рассказал немного другую версию…

– Что поделать, – я развёл руками. – Наверно, выгораживал меня перед будущими коллегами.

– На кой чёрт ему это делать?! – удивилась Лена.

Действительно, на кой черт ему это делать? Но я уже достаточно приблизился и не ответил. Просто сделал короткий шаг и аккуратно обнял её за талию. Наши тела соприкоснулись. Её губы были так близко к моим. Глаза смотрели в глаза. Я чувствовал её нежное дыхание и шёпот.

– Проказник! Я ещё не сказала «да»…

Она немного отстранилась. Но я не разжал объятий и так же тихо ответил:

– Ты не сказала «нет». С тобой мне не нужно никакое волшебное вино. Уже целый час я и без того пьяный таскаюсь за тобой. Ты чудесная и…

Её пальчик запрещающе притронулся к моим губам.

– Не говори того, о чем можешь пожалеть, пилот Макс!

Я аккуратно и нежно прикусил его зубами, потом отпустил. Она томно вздохнула. Обожгла своим дыханием…

Так близко…

– Я не пожалею, не с тобой…

– Наивный…

Мы поцеловались. Дивные, возбуждающие чувства прикосновения. Горячее проникающее дыхание. Еле-еле нам удалось оторваться от этого занятия. Она больше не отстранялась, наоборот, обняла и прижалась ещё крепче, нежно, как котёнок.

– В душ?

– Ты правильно понял. Да! Но сначала, – теперь она выскользнула из моих рук, положила руку на своё соблазнительное бедро, изогнулась томно и выразительно попросила: – раздень меня! А потом мы займёмся друг другом… в душе… Я так хочу…

Можно подумать, меня нужно было уговаривать!? Неплохо для первого путешествия – совсем неплохо!

* * *

В свою комнату я так и не попал. Провёл все отпущенное на отдых время в номере Елены. Вернее, в её кровати. Насчёт сна…

Мне даже затруднительно называть сном те короткие мгновения приятного забытья, куда мы проваливались уставшие и счастливые. Проваливались, с тем чтобы очнуться от ласк, поцелуев и прикосновений друг к другу. Каждый раз как один из нас закрывал глаза и был готов провалиться в дрёму, другой (или другая) будил первую (первого) нежным поцелуем или приятными ласками. Душ мы посещали два раза. И оба раза вместе. Как хорошо, что на «кольце» именно душевая кабинка выгодно отличалась от тех скромных, установленных в тягачах омывателях.

Каждый раз, когда я видел её обнажённую фигурку под струями тёплой воды, я не мог удержаться от восхищения. Сообщал о своих впечатлениях этой безумно красивой, чувственной женщине, и каждый раз получал в ответ неизмеримо сладкую награду. Потом обтирал её полотенцем, брал на руки и тащил в постель.

Декорацией нашим утехам служила сама планета. Вернее, та её часть, что была видна сквозь широкий панорамный иллюминатор в одной из стен номера, выходящего на внутреннюю часть орбитального комплекса. В редкие моменты, когда мы, наконец, отрывались друг от друга, мы смотрели в это громадное окно, больше напоминавшее безумно прекрасное полотно художника. Было видно, как в разрывах облаков зеленеет растительный покров Таники, как извиваются её многочисленные реки, берущие свои истоки от полярной снеговой шапки, как в лучах восходящей звезды отсвечивает синим вода океана.

От созерцания планеты я всякий раз переключался на женственные формы моей страстной партнёрши, лежащей соблазнительной спинкой ко мне. Наблюдал, как сползает тонкое одеяло с гладких округлых плеч, как вьются её тонкие волосы, ниспадая с прелестной головки на постель. Наклонялся и вдыхал их тонкий, дурманящий аромат. Придвигался ближе и обнимал её. Тонкие изящные руки всякий раз ложились поверх моих. Тогда я целовал её в стройную шею или плечи. Она поворачивалась, и до следующего космического апогея мы вновь занимались любовью.

Под сладострастные вздохи я забыл обо всём. То, что меня угнетало долгое время после Сторма, ушло прочь. Обида, злость, отчаяние, предательство и боль – исчезли. Остались только я, Лена и едва уловимое дыхание планеты. Не знаю, как для девушки, а для меня вечнозелёная Таника стала символом исцеления и любви.

Не знаю – почему и как, но я влюбился в Лену. Потерялся в глубине её глаз. Не сказал ей об этом ни слова, слова были не нужны. Я думаю, она знала. Возможно, она не испытала того же, что и я. Возможно, она любила другого, а наше с ней приключение не значило для неё ни чего, кроме того, что произошло. И всё же я был ей благодарен.

Тогда после академии, несмотря на все усилия моих приятелей, я чувствовал лишь горечь. Прятал под маской истинное значение своих чувств, ничего не могло этого развеять. Казалось, что всё кончено, и многие вещи я заставлял делать себя просто через силу. Чего стоило только взять направление и отправиться на искусственный спутник в секторе Дамаск. Только здесь, только сейчас с удивительной и понимающей без слов женщиной я почувствовал себя свободным от старых воспоминаний. За одно это я полюбил Елену и сразу простил то, что она не будет никогда принадлежать мне. Ни мне, ни любому другому мужчине, только себе и своим желаниям.

Иногда, очень редко я осознаю ощущения от другого человека. Так было сейчас. Безусловно, я был интересен огненной блондинке. Будучи со мной она испытывала удовольствие и жгучее любопытство – немедленно вылившиеся в страсть и увлечение. Именно в увлечение, и не более. Там глубоко, в темноте из хаоса свободы её тянуло к другому. Когда я понял, не сказал ей ничего. Просто отбросил данное знание в сторону и ещё крепче с силой притянул за бёдра Лену. Её руки впились в мои запястья, и девушка откинулась назад в приглушённом крике.

* * *

Запиликал комм с запястья. Я очнулся от полудремы, предшествующей полноценным сновидениям. Нехотя вытянул руку, нашарил увесистый органайзер на постели и поднёс его экранчиком к глазам.

Пришло сообщение от Грека с указанием явиться через полчаса в местный бар. По-видимому, оно касалось только меня, так как индивидуальный передатчик Лены не произнёс ни звука.

Аккуратно, стараясь не тревожить задремавшую на моём плече девушку, я передвинулся. Уложил её на кругляк подушки и укрыл красавицу одеялом по плечи.

Приподнялся, нехотя сел, заспанно провёл рукой по своему лицу. С ленцой потянулся. Встал, приложил кожаный ремешок к руке и, распрямив на левом запястье, щёлкнул зажимами коммуникатора.

Прибор привычно устроился на своем обычном месте. Вообще-то говорят, что по этим штукам компании-производители легко могут отыскать их обладателя. Хотя на деле это не совсем так. Компьютеризированные личностные комплексы, сокращённо КЛК или по-простому – комм, уже давным-давно вытеснили аналогичные девайсы с рынка электроники. Они позволяли связываться между собой людям, находящимися даже на другом конце галактики. С некоторой задержкой, ненадёжно – но всё же. Лучше всего КЛК проявляли себя в пределах одной, максимум двух звёздных систем. В таких условиях связь весьма устойчива и надёжна. Соответственно, чем дальше коммуникаторы находятся, тем больше помех возникает при общении, поскольку мощности маленьких устройств уже не хватает покрыть всю дистанцию. Чтобы увеличить радиус и качество связи, по всей империи разбросаны специальные передающие маяки, станции и спутники, использующие принцип мгновенной передачи через так называемый нуль-прокол.

К сожалению, некоторые люди просвещённой космической эры всё ещё толком не знают, как это работает. Поэтому считаю обязательным провести краткий экскурс. Если вкратце, то учёными однажды был открыт принцип, благодаря которому волны можно мгновенно передавать через крохотные червоточины в окружающем нас пространстве и только в пределах одной галактики. Думается, когда люди смогут путешествовать в другие гигасектора вселенной, тогда мы сможем сделать новые открытия, позволяющие передавать потоки энергии между ячейками всемирной космической паутины. Но я отвлёкся.

Итак, нуль-принцип, или нуль-прокол – это когда в пространстве формируется крохотная чёрная дыра, позволяющая соединять две точки космического пространства в одной. Очень похоже, как если взять лист обычной бумаги и соединить одну половину листа с другой, согнув его посередине. Таким образом, получаем крайне малое расстояние, которое должны пройти волны, связуя двух людей, отстоящих во многих парсеках друг от друга. На этом же принципе работают и гиперврата, позволяя перебрасывать корабли из одной точки пространства в другую за сравнительно малое время. Вот только корабли с экипажем внутри это далеко не то же, что и обычные волновые радиопереговоры. Всё, что входит в искажённый прокол, неумолимо подвергается изменениям. И если обычные волны на выходе из гипера опять имеют тенденцию восстанавливать свою структуру, это не касается более сложных объёмных форм. Если подумать, то уплотнённое пространство намного агрессивнее и опаснее обычной космической среды. Первые опыты с гипервратами очень часто заканчивались катастрофой. Автоматические зонды, корабли испытателей и их покорёженные, измельчённые, трансформированные, размазанные в застывшую стальную жижу суда обычно выбрасывало обратно. Иногда они даже исчезали внутри врат насовсем, никогда более уже не попадая в обычный космос.

Естественно, всё это напоминает действие чёрных дыр в космическом пространстве с их постоянно растущей гравитацией и разрушительным воздействием на всё, что попадает в зону влияния. Одно «но», чёрная, так называемая природная дыра отличается от искусственно созданного прокола тем, что мощность последнего всегда регулируется генератором нулевого поля. И если потенциал природной дыры стремится к постоянному увеличению своей сжатой массы, то дыра под нулевым полем всегда к обратному, и как только нуль-генератор перестаёт работать – дыра схлопывается, при этом выбрасывая из себя любой ранее вошедший внутрь объект, и в конечном итоге перестаёт существовать. И всё же, когда червоточина открыта – появляется уникальная возможность для быстрого перемещения между удалёнными друг от друга секторами.

А для того чтобы не подвергнуться необратимым воздействиям и защитить экипаж в «гипере», современные корабли используют сложные приборы по созданию мощного защитного плазменного и гравитационного покрова на своей внешней обшивке. Этот же покров задает и скорость перемещения. При путешествии через изменённый космос высок коэффициент гравитационного трения, а защитная энергетическая оболочка работает одновременно как отличная смазка. Естественно, при таких условиях пространство внутри червоточины забирает чёртову уйму энергии с плазменного щита, поэтому возможность частых и длительных переходов через врата имеется только у больших кораблей с большими запасами энергии. У малых судов, таких как тягачи из фирмы Галоун-Грей, похожей возможности нет, поэтому пилоты вынуждены объединяться в сцепки для увеличения потенциала энергетического покрова.

Другими словами, если пилот на схожем небольшом корабле решится в одиночку предпринять многонедельный переход через врата, в лучшем случае через три-четыре дня изменённое пространство сожрёт его щит, уничтожит сам тягач и пилота вместе с ним. И обратно в космос вышвырнет уже покорёженные обломки.

Существует одна популярная теория о том, что звёзды, черные дыры, пульсары – это следствия взаимодействия гиперпространства и обычного космоса. Иногда мощная суперзвезда, растратив свою энергию под воздействием сил притяжения своего ядра, проваливается в чёрную дыру, которая в свою очередь затягивает в зону изменённой гравитации всё, что есть в обычном космосе рядом с ней. Но однажды наступает момент, когда гравитационная дыра пресыщается тканью обычного космоса, тогда она превращается в пульсар, из которого с огромной силой вырывается первородная материя, породившая современный космос с его планетами и звёздами. К сожалению, пульсары не изучены, равно как и предшествующие им чёрные дыры. Никто не может войти в зону действия пульсаров по тем же причинам, по каким опасно приближаться к природным чёрным дырам. Благодаря этим немногочисленным данным, учёные полагают, что в подобных макрофеноменах так себя проявляет малоизученное, но активное гиперпространство. Внутри него плотность, гравитация, разного рода излучения изменяются на совершенно непонятные и странно взаимодействующие вещи. Тем не менее даже внутри прокола мир достаточно гармоничен, хоть и непонятен. Одно можно сказать с уверенностью, если обычный космос с его планетами, звёздами, галактиками – место, где мы живём и существуем, то гиперпространство – его изнаночная, опасная, но определённо полезная и требующая осознания сторона.

Как говорится, начал с описания принципа работы всего одного маленького прибора, а перешёл к глобальному описанию природных чудес. За это смиренно прошу прощения. Однако, как говорит мой дед, как большое трудно представить без малого, так и малое не живёт отдельно от большого. А сейчас давайте вернёмся к нашей основной истории.

* * *

Я застегнул свой далеко не новый комм на левом запястье. Кажется, мои аккуратные перемещения всё же разбудили Лену.

– Ты куда собрался? – услышал я её приятный голос за своей спиной.

– Сергей вызывает, – ответил я, шурша своими штанами. – Кстати, ты не знаешь, почему он отдаёт предпочтение имени Серж или прозвищу Грек?

Она сонно и томно потянулась под покрывалом. Ткань последнего натянулась на её полной груди и, не удержавшись, скользнуло по упругому животику, обнажая тёмные напряжённые соски. Я шумно втянул воздух. Кокетка мило улыбнулась и лёжа немного подалась в мою сторону. Её груди мило дрогнули в такт движению.

– А что мне за это будет?

Уф! Честно говоря, я думал, что уже насытился. Но этот взгляд из полуприкрытых ресниц, тон вопроса, а тем более вид неприкрытой груди – вновь заставили шевельнуться моё мужское естество. Эта чертовка определённо знает свои плюсы и умеет ими пользоваться.

Умная чертовка – поправил я сам себя. Нагнулся к ней и поцеловал в мягкие губы. Ещё немного, и я сочту отпущенные тридцать минут вполне достаточными для определённых действий. Но она сама отстранила меня за плечи.

– Достаточно, а то наш начальник решит, что ты намеренно не выполняешь его приказ.

Я тяжело вздохнул, распрямился и стал напяливать футболку. Потом разыскал первый ботинок с носком внутри. Тем временем Елена села на постели, укутавшись по плечи в одеяло. Когда дело перешло от обувки к куртке, я повторил свой вопрос. Красавица смешно поморщила носик и в конце концов дала ответ.

– Наш бригадир Артём Станиславович утверждает, что это из-за родителей Сержа. Его отец называл его именем, данным при рождении, а мать была славянкой, и соответственно звала его Сергеем. Вроде бы это из старославянского. Я считаю неудивительным, что Костров предпочитает своё собственное имя. По поводу Грека это длинная история, извини, – но лучше спроси у кого другого. Например, …

– Например, у Тёмы, – докончил я. – Знаю. Уже спрашивал. Он рассказал странную историю про представление на военной базе, в которой я предпочитаю угадывать скорее выдумку, чем нечто правдоподобное. О чем я сразу же сообщил нашему бригадиру.

– И как?

– Он обиделся.

Лена засмеялась. Потом она пояснила причину своего веселья:

– В первый раз я ему сказала то же самое. С тем же результатом!

Я улыбнулся и поспешил поцеловать девушку. Естественно, опять увлёкся.

– Ладно, иди уже! У тебя всего десять минут осталось, – сказала Лена. – И запомни, Артёму Станиславовичу ни слова! Он всё ещё ревнует.

Я обернулся на выходе из номера, ничего не ответил – просто посмотрел в глаза этой удивительной вертихвостке. Потом сделал шаг и вышел прочь в широкий стальной коридор без иллюминаторов, но с многочисленными светодиодными источниками света в стенах, потолке и даже полу. Станция послушно закрутилась под моими широкими шагами.

* * *

– Вот и наш пилот! Явился, не запылился!

Именно такой фразой меня приветствовал Тёма, когда я вошел в бар и приблизился к ним с Сергеем. Оба сидели на высоких стульях непосредственно у питейной столешницы. В прозрачных увесистых кружках высоко пенилось темное живое пиво. Сглотнув подступившую слюну, я осмотрелся.

Других посетителей в баре, кроме отцов-командиров, было всего два человека. Может, час был ранний по местному расписанию, а может, гостевой бар не пользовался популярностью. Когда я оказался напротив витринной стойки, то отметил, что скорее второе. Среди алкогольных напитков тут присутствовал лишь один сорт темного живого пива.

Жестом поприветствовал обоих руководителей.

– Присаживайся. – Тёма уступил мне место, сам уселся рядом. Сергей тем временем подключал к своему комму электронную планшетку с тягача.

– Макс, закажи себе чего-нибудь, мы тут пробудем некоторое время, – сказал он, не отрываясь от своей возни с аппаратурой.

Я уселся на стул, глянул на светящееся меню. Быстро пробежал глазами список, промотал скрытую часть проекции, снова пробежал. Что же, выбор небольшой, и есть всё нужное для здорового и трезвого образа жизни. Название большей части напитков я даже не запомнил. Тут было, конечно, темное живое пиво, настой на лекарственных травах, экстракт из древесной коры сладкого дерева, заваренные травы, различные морсы и иные жутко полезные напитки. Я думал не особенно долго. С учётом того, что мы выпили на пару с Леной (вот тебе и «не пью больше»), с некоторым трудом нашёл в огромном списке соответствующий напиток и ткнул в него пальцем. Голограмма замерцала в отмеченном месте, потом с легким жужжанием серворобот поставил передо мной запотевшую бутыль с пузырящейся прозрачно-чистой водой.

Минералка!

– Готово. Ну-с, зачем звали, комбатанте?

– Ты смотри, какие словесные обороты мы знаем!

Серж наконец справился с синхронизацией обоих устройств и включил планшетку. Это оказался подробный проектор Галактической карты с возможностью прокладки маршрутов.

– Я хотел с тобой посоветоваться по поводу нашего пути на систему Алдебаран к следующему пункту доставки.

Вот тебе раз?! Я медленно поставил початую бутылку минералки обратно на поверхность стойки. Когда такое было, чтобы командир обсуждал с подчинёнными маршрут своего корабля? Делается это крайне редко в очень исключительных случаях, бывает, что и по неопытности капитана экипажа. Но Серж и сам очень опытный пилот, кроме прочего. Даже несмотря на специальное обучение, которое я прошёл, он имеет намного больше часов налёта как в гипере, так и в обычном космосе. А это значит, что опять всё дело в резюме моей карточки. Я встал со стула и твёрдо посмотрел командиру прямо в глаза.

– Сэр, – обратился я к нему, – если вы меня в чём-то подозреваете – говорите прямо. Ни один командир экипажа не станет предлагать рядовому пилоту совместно прокладывать путь к месту назначения, будь то военное или мирное судно.

– Да ты сядь, – сказал Грек настойчиво и невольно оглянулся на других посетителей. – Во-первых, никто тебя ни в чём не подозревает. А во-вторых, не следует привлекать к нашей беседе ненужное внимание незнакомых людей.

Я неохотно опустился обратно. В свою очередь командир сам упёрся в меня взглядом.

– У меня нет причин подозревать тебя, но есть веская причина для того, чтобы задавать любые вопросы. Я капитан каравана. И должен лично убедиться в лояльности и знаниях каждого члена команды, даже несмотря на спешку, с которой нанимаю некоторых личностей.

Тут он сделал выразительную паузу, явно намекая на наш с ним контракт, заключённый в короткий срок ещё на Птахе.

– Кроме того, ты сам знаешь, определенные темные характеристики твоего резюме бросают тень на твою же репутацию. И смотря на то, что я склонен доверять именно твоим словам, а не написанному в карточке, – я обязан проверять всю имеющуюся информацию, это ты как пилот, прошедший военную подготовку, должен отлично понимать! Хотя бы для того, чтобы развеять негативное влияние этой несчастной пластинки.

Я отвёл взгляд.

– Верно, сэр…

Грек улыбнулся.

– Вот и отлично. Будем считать мои вопросы за дополнительную проверку твоих способностей, прошу, не принимай их как оскорбление. И убери это обращение «сэр», мы не на службе.

– Хорошо… капитан.

– Ладно, так какой бы ты мог предложить маршрут на Алдебаран?

Я вздохнул и уставился в объёмную картинку над планшеткой. Протянул руку, пальцами развернул изображение, нашёл звезду над Таникой, выделил её. Потом схожим образом нашёл систему планеты Хаста, таким же образом выделил её. Получилось далеко – в два раза больше, чем летели в эту сторону. Учёл мощность энергетических установок в сцепке, подвёл оптимальное соотношение затратности к скорости для перемещения между системами, вывел через уравнение количество переходов через системы стоянок и подзарядки генераторов. В результате получилось четыре недели с половиной. Треть времени тратилась на пребывание в гипере, остальное на стоянках и для перемещения в нормальном космосе. Маршрут получился не очень быстрым, но экономичным и вполне приемлемым для своевременного прибытия в пункт назначения. У нас в запасе оставалось бы ещё около недели. Я перепроверил расчёты ещё раз, сделал небольшую корректировку, поставил окончательный вариант перед руководителями и поднялся из-за стойки.

– Могу идти?

Тёма за моей спиной прочистил горло, Серж нахмурился.

– Да, свободен. Отдыхаем на станции ещё сутки, потом снова в путь…

Он осёкся, когда я повернулся и пошёл к выходу. Артём было поднялся следом, но я услышал, как Серж удержал его, вполголоса бросив нечто вроде: «Пускай. Подумает – отойдёт».

Я бесцельно топал по широкому коридору орбитального кольца. Ниши светильников медленно проплывали мимо, зажигаясь в четырёх метрах впереди и угасая в паре позади. Нет, конечно, я понимал позицию командиров, но всё равно на душе было тоскливо. Наверно, мне уже не избавиться от подозрительности со стороны властей и своих нанимателей. Изредка на встречу или обгоняя, проносились гружёные гравитационные тележки. Управляемые персоналом станции, они уносились в сторону ангаров или многочисленных сортировочных складов гостевой зоны кольца.

Я остановился лишь, когда увидел горящую зелёным эмблему стартового ангара с нашими кораблями. Из раскрывшейся двери вывалился не кто иной, как Сеня. Увидев меня, он замялся, но потом глупо улыбнулся и, зажав в кулаке обрывки каких-то проводков, подошёл и приветливо протянул руку.

– Здаров! Что, по станции гуляешь? Или командир с поручением отправил?

– Гуляю. – Я пожал его протянутую ко мне руку и с любопытством глянул на оборванные проводки в другой.

– А это? – он перехватил мой взгляд. – Да видишь, все отдыхают, а я работаю. Устранял кое-какие неполадки в проводке шестого – левое сопло барахлит при манёврах. Так и до аварии недалеко. Когда вылет, уже знаешь?

– Да, через двадцать четыре часа.

– Чёрт! Я даже не ложился ещё! Ты сам-то как? Какой-то смурной…

– Да так – средней паршивости…

– Ясно. Ладно, я побежал, надо успеть закончить, а потом на отдых, перед гипером лучше отоспаться. Пока!

– Пока-пока!

Я проводил взглядом дорожку огоньков вокруг Семёна, уходящего к сервисной мастерской. Постоял, переминаясь с ноги на ногу перед дверьми ангара. В этот момент комм поймал сообщение от Лены, я открыл его и прочитал, потом развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к гостиничным номерам.

Спустя три активно пролетевших часа Елена тихо спала в своей постели, уютно устроившись на моём плече, я и сам был на грани дрёмы и настоящего сна. Ну их, пускай бригадир и капитан мучаются любыми подозрениями, я знаю – чист, пусть проверяют хоть так хоть эдак. Артисты-астронавты!

* * *

С исследовательского кольца Таники снялись в девять тридцать по галактическому. Серж повёл корабли курсом, проложенным самостоятельно в стороне от систем, которые предложил я. Почему именно так, стало известно несколько позже. Оказывается, ещё во время нашего первого гиперперелёта в данных системах началась гражданская война. Все корабли, так или иначе принадлежащие империи, перехватывались в пространстве сопредельных бунтующим звёзд.

Безусловно, я не мог знать об этом, поскольку с момента прибытия на орбитальную станцию и до самого отбытия всё время провёл в горячих объятиях страстной девушки-дальнобойщика, ни разу не заглянув в местную информационную сеть. Но даже и не подумал оправдываться перед капитаном. Впрочем, он и не спрашивал, я же предполагал худшее и считал, что по истечении контракта меня ждёт немедленное увольнение. И всё же старался не думать об этом, привычно выполняя свои обязанности второго пилота. К сожалению, неприятности начались несколько раньше, но это уже не смогли просчитать не Костров, ни Станиславович, ни я.

Основная часть путешествия выпала абсолютно нормальной. Спокойно прошли пять систем, в гиперпространство ныряли четыре раза. И вот нам предстоял последний рывок, последний гиперпереход. Надо сказать, и самый опасный, поскольку, чтобы его совершить, требовалось пройти через систему Паука, в опасной близости от взбунтовавшегося подсектора. И хотя смута не задела эту территорию империи, тем не менее были сведения, что перехватчики восставших лордов видели на её границах.

Уповая на лучшее и стремясь лучше разведать обстановку, командиры решили совершить короткую посадку на Эльдоран – освоенную планету звезды Паук. Всё заняло часов пять вместе с подзарядкой генераторов кораблей. Мы даже не сходили с борта своих судов, стремясь как можно быстрее продолжить своё путешествие. Весь обмен информацией между властями космопорта и нашим экипажем происходил через передатчики связи. Спустя вышеозначенное время мы снялись с поверхности колонии и направились к очередным вратам.

Ловушка

Империя, несмотря на произошедшие военные столкновения, до сих пор не разбила силы восставших, а это говорило только о том, что уровень организации смуты был продуман на очень высоком уровне. Кто бы ни был среди противящихся нынешней власти лордов, они являлись весьма влиятельными и умными людьми. Хотя центральные СМИ и сообщали, что данный мятеж долго не протянет, на некоторых независимых каналах подавалась совершенно противоположная информация. Но все они были едины в одном, что так или иначе мятежники должны понести самое суровое наказание.

Не удивлюсь, если это убеждение наряду с новостными блогами разделяли и простые граждане империи, ведь в мире происходило ещё одно событие, которое обладало даже большей силой притяжения, чем бунт кучки систем.

Сейчас был как раз самый разгар сезона межзвёздного чемпионата национальной игры в «обгони мяч». Жаль, что нам так срочно требовалось доставить груз, время поджимало. И чемпионат, и сама игра были очень интересными, я, как и многие другие, старался просматривать все сезоны. Но как уже упоминалось – в гипере видеоволновые передатчики прямой трансляции сжирают слишком много энергии, поэтому только экипажи линкоров могут пользоваться подобной аппаратурой без опасения, что их мощные генераторы быстро опустошатся. К вящему удовольствию команды, наш капитан именно в данном аспекте сумел преподнести всем приятный сюрприз. Сначала он включил громкую связь на все суда.

– Хэй, всем! Говорит капитан Серж Костров. Как вы знаете, наше общее путешествие близится к концу. Для кого-то это означает конец одного контракта, для кого-то начало нового. Сейчас наша задача дотерпеть сутки с половиной, потом мы выйдем в обычный космос. На орбите Хаста будет ждать грузовой корабль, тогда мы отдадим им свой груз, получим за него деньги и, наконец, сможем их потратить. В целом могу заключить – данный рейс один из самых спокойных, но и один из самых скучных на моей памяти.

– Капитан, у меня к вам жалостливая просьба, можно покороче? У меня смена заканчивается.

– Нет, к сожалению, не могу – не в данной ситуации Семён.

– Капитан, ну пожалуйста! Вы всех и так уже заинтриговали!

– Таисия, Сёма! Не мешайте руководителю!

– Спасибо, Артём! Но я и так уже близок к финалу своей речи. Итак! Оглядываясь на ранее мной же изложенное – у меня есть для вас подарок, как работникам, показавшим стойкость и верность общему делу. Короче, в верхнем ящике комнаты отдыха найдёте видеопланшет, подключайте его к своим бортовым компьютерам, ровно через час начнутся финальные игры чемпионата. Будите сменщиков и не забудьте провести синхронизацию аппаратуры с моей, включение за пять минут до начала.

– Ура капитану!

Тишина.

– Тёма, боюсь, тебя никто не услышит и не поддержит – все возле ящиков.

Я тоже не слышал, в это время открывал верхний ящик в круглом отсеке, отведённым под спальню, душевую, клозет и хранилище. Планшет лежал на обозначенном месте. Я несколько удивился: ведь это было то самое устройство, по которому прокладывались галактические курсы. Вроде оно и вроде несколько изменённое. Когда Сергей крутил его в руках в баре над Таникой, я особо не присматривался к данной вещи. Сейчас же получил возможность ознакомиться с ней поближе. Данный прибор представлял собой с виду обычный планшетный проектор голограмм, и отличался от обычных несколько странными слотами под передающий провод. Надо думать, и начинка под серебристым корпусом, в который уходил тёмный матовый экран, – тоже отличалась от стандартных моделей. Я схватил с полки все необходимые кабели и вернулся обратно в рубку к пилотым креслам.

Честно говоря, у меня были серьёзные сомнения в затеянном мероприятии. Всё дело в том, что по всем параметрам, голографический проектор в моих руках никак не мог самостоятельно принимать сигнал прямой трансляции. Значит, у Сергея с собой запись, или… Вот на это или у меня варианта не было.

– Давай сюда, а сам следи за приборами.

– Сэр!

Я протянул капитану его планшет, а сам сел в кресло второго пилота и послушно уставился в приборную панель.

– Всё ещё обижаешься?

И да, и нет. Глупая ситуация, поэтому я промолчал.

– Ну как хочешь. Моя мать в своё время говорила, что на обиженных обычно опору кладут.

И этот комментарий я оставил без ответа. Черт! Ей-богу, останусь без следующего контракта. Наверное, я кажусь им с бригадиром упрямым ослом. Ну и плевать!

Костров крякнул с досады, ещё немного повозился и подключил проектор. Матовая поверхность сразу замерцала ярким голубоватым светом. Сам прибор уютно устроился в нише на приборной панели, как раз между пилотами. Сергей дотронулся до сенсоров и отрегулировал объёмное изображение. Над голограммой появился список из двух строчек. Одна была заполнена, у другой мерцал статус скачивания. То есть всё-таки запись. Причём запись велась в информационный кристалл прибора в онлайн-режиме с сигнала в гиперпространстве, а уже потом обрабатывалась и выводилась в виде проекции. Что ж, очень интересный способ, наверняка потребляет энергии меньше, чем устройство, сразу схватывающее и передающее видеоимпульсы.

Серж проследил мой интерес, а может просто догадался.

– Запись ведётся с перехваченного сигнала уже идущего чемпионата. Потом только достраивается и переходит в изображение уже в планшете. Совсем не те энергоёмкие установки, что используются на имперских кораблях. Таким образом, мы посмотрим программу с опозданием всего на час, что не так уж и заметно.

Он ещё немного подстроил изображение и установил режим синхронизации.

– Сэр?

– Да, Макс.

– Простите.

Костров закончил приём сигнала, и развернулся в кресле в мою сторону.

– Сводки новостей, я так полагаю, ты не смотрел на кольце?

– Да. Поэтому я понимаю вашу позицию, и принимаю ваше недоверие.

Сергей не отрывал своего внимательного взгляда от моей персоны, но вдруг расслабился.

– Хей! Догадываюсь, чего тебе стоили эти слова! Рад, что ты понял.

Мне понадобилось откинуться в своём пилотном кресле назад, в кабине стало жарковато. Я прикрыл глаза и выдохнул – всегда неприятно признаваться в собственных слабостях.

– Я и раньше понимал, просто принять было трудно. Этот след из недоверия – похоже, он будет тянуться за мной вечно, но я не жалуюсь… Теперь уже нет.

По выражению лица Кострова было трудно понять, о чем он думает. Но фразу, которую он произнёс, я запомнил на всю жизнь.

– Все мы ведём себя умнее или глупее в разных ситуациях. Мне кажется – ты набираешься опыта.

Потом он повернулся к голограмме с проектора.

– А сейчас переведи корабль на автоматическое управление. На пару часов отвлечёмся от обязанностей… Но поглядывать не забывай. Ребята, запускаю чемпионат… Ваши ставки?

* * *

«…Пошло добавочное время. Команда “Ловчих” вплотную подошла к финальной битве за главный приз. От “Буйволов” их отделяет всего пара очков. Игроками заняты третья и вторая базы. Всего шестьдесят метров отделяет команды от ничьей! Десять игроков от буйволов в поле напряжённо ждут, готовые перехватить мяч. Что же предпримут их противники!?

Судья даёт два свистка, и мяч улетает в город. На удар и пробежку становится самый быстрый игрок “Ловчих” – Фальк-Молния! О-о!! Это именитый игрок и он вполне может принести своей команде такие необходимые очки. Сейчас всё зависит от его подачи. Размах, удар битой по мячу! Мяч в поле! Отличный игровой момент – прямо в кромку поля! Базы освобождаются, игроки что есть сил бегут к главному городу! Мяч перехвачен противником, пас! Будут выбивать или нет? Ещё пас, бросок на развороте не успевает достигнуть цели! Мимо! Мимо – у “Ловчих” есть реальный шанс вырваться вперёд. Фальк ещё раньше сорвался с места, но его останавливают на второй базе! Вот это игра! Противники “Буйволов” развили свое преимущество!..»

Меня отвлекла рябь на пространственном радаре. Слабая рябь от гипершторма, идущего далеко в стороне от основного маршрута кораблей. Может, трудится черная дыра, связывающая оба мира воедино. Тут я обратил внимание на одну странность. Рябь, цикличность. Четкий, пусть и слабый сигнал. Ещё раз, и ещё. Черт! Заданный интервал чёткой цикличности, достаточно сильный, чтобы создать помехи не только на радаре! А значит, на одном из кораблей установлен маячок. Проклятье!

– Серж! Проблемы!

– А?

– Чёрт! Капитан, оторвитесь от головизора! У нас сигнал с маяка!

– Что?! Маяк? Какой такой сигнал… ЧТО?!!

Дошло наконец.

– Как засёк?

Пришлось ткнуть пальцем в радар, всё так же дающий рябь с сохраняющимся интервалом.

– Твою ж мать! Давно?

– Только что. Как определил – сразу сообщил. По показаниям прибора… Часов пять. На разных частотах… Любая буря давно бы осталась позади.

– Определил он! Замер волны сделал?

– Нет, как раз занимаюсь.

– С чьего корабля сигнал?

– Не знаю ещё!

Ловить гиперпередачу очень сложно, а эта, похоже, шла кодированными импульсами. Не задай я радару время от времени переключаться в разные режимы сканирования, вряд ли бы удалось засечь данный сигнал вообще. Особенно если он передавался в разное время и на разных частотах, а сейчас вот повезло наткнуться. Случай! Будем надеяться, счастливый. Всем сердцем надеяться!

Я закончил калибровку прибора и врубил дешифратор. Теперь если сигнал даже убежит на другой канал, автоматика радара зацепится за него и не потеряет передачу. Немного времени, и дешифратор выдаст замаскированный код. Может, мы волнуемся зря, и это всего лишь Григорян, нарушая общий режим безопасности, передаёт весточку своей жене, а может, это вообще новомодное устройство Грека, пишущего телепередачу. Не люблю томительное ожидание, пока радар найдёт источник, пока расшифруется суть сигнала. Готово!

– Готово!

Я вывел данные на экраны тягача. Цифры! Координаты перемещения, точка движения в гипере, кривой вектор пути, пункт назначения. М-мать! Всё оказалось хуже некуда. Капитан оценил ситуацию ещё быстрее меня.

– Внимание экипажу, – вновь громкая связь, – просмотр закончен, у нас экстренная ситуация! Всем пилотам занять места! Тревога – красный код! Обнаружен пеленг!

Сначала была тишина, потом передатчик заголосил.

– Второй на месте!

– Третий!

– Четвёртый!..

– Седьмой!

– Шестой, пятый! Где доклад?

Я понял намёк и сузил зону поиска на этих двух кораблях. Сигнал не пропал, стал устойчивее. Грек следил за моими действиями крайне внимательно. Всё, теперь уже недолго.

Голос Артёма:

– Кто передаёт, Серж? Ваш корабль?

– Нет.

Появилась Лена.

– Извините, спала.

– Да, простите за задержку, еле её растолкала, – отчиталась Тая.

– У нас серьёзные проблемы?

– Да, Лен, круче некуда. Сёма?

– Да, капитан?

– Где твой старший?

Второй пилот шестого судна промолчал. Ох, не хорошо это! Но Костров всё же предпочёл повторить вопрос, а я тем временем нашёл источник сигнала.

– Симеон, отвечайте! Что с первым пилотом?

Казалось, и этот вопрос будет проигнорирован, но Сёма неожиданно ответил, пусть и коротко:

– Спит он… Разбудить не могу.

На Грека было страшно смотреть, когда информация с радара поступила на главный экран. Про панель проектора с чемпионатом все забыли, и я вырубил её. Серж тем временем озвучил данные двум другим кораблям.

– Сигнал идёт с шестого корабля.

– Значит, Макс и Семён?

– Нет, Артём, только второй. Не хотел говорить, но на своего я установил “жучок”. Всё время на станции он не подходил к кораблям после отгрузки товара. Был в другом месте.

– Всё равно могли договориться.

– Допускаю, но эта вероятность серьёзно ниже единицы.

А я вдруг понял, о чём они говорят. С самого начала ни бригадир, ни капитан не доверяли новичку, подобранному в спешке на Птахе. Ведь если как следует повспоминать, то ни разу с момента, как я увидел их корабли, эти двое не спускали с меня глаз. Всё время я находился под надзором то одного, то другого. Черт! Был ещё и третий… Вернее, третья! И сейчас как раз они переговаривались.

– Первый, значит, меняем курс?

– Да, меняем!

– Тёма, Сергей, опоздаем к заказчику!

– Зато живы останемся.

Как они меня! Сейчас такие спокойные, собранные. Досадно. Делаю вид, что ковыряюсь в приборах, а самому хочется крыть всё матом.

– Первый, я только не понял, а почему ты мне сразу ничего не рассказал? Причина?

– Достаточно веская… Я не люблю встревать в личную жизнь, если она меня не касается.

– Всё, довольно! Макс был со мной, в моём номере!..

Факт! Не отвлекаться, ну и что, что у меня уши горят! Надо следить за приборами, есть время уйти, хоть и растёт амплитуда сигнала. Главное, чтобы капитан успел сделать расчёт нового курса. Даже то, что Станиславович взревел обиженным бизоном, не должно отвлекать меня.

– ЧТО?! ГРЕК!! И ТЫ МОЛЧАЛ?!! Тебя эта личная жизнь, может, и не касается – зато меня очень даже касается!!!

Но капитан, спокойный и уверенный, его абсолютно не впечатлил тон своего бригадира, вся его голова была занята расчётами, он даже не ответил. Зато Лена решила урезонить буйного заместителя.

– Баран ты, Артём! Мы с тобой давно расстались. Займись лучше делом…

– Замолчи, женщина! Я из-за тебя ночей не сплю, а ты меня на сопляка из академии променяла!..

Видать, у них давно накипело, но не сейчас же решать семейные проблемы. Или какие у них там проблемы…

– Заткнитесь, оба! Макс, перебрасывай управление. Тёма, выруби уже контроль с других судов!

Сбросить настройки автопилота и передать управление на главный пульт всего пара движений рук, но я не успел. Из динамиков вдруг раздался другой голос:

– Поздно.

Мы трое молча удивились, только бригадир решил переспросить очевидное. Видимо, его удивление было больше, чем у остальных членов команды.

– Семён?

В ответ раздался издевательский смех второго пилота и гениального электронщика. Я глянул на приборы и не своим голосом заорал:

– Петля!

Сразу погас свет в кабине, мигнули приборы с панели управления и отключились. Корабли, скованные энергетической решёткой, ощутимо тряхнуло и выбросило в открытый космос. Плазменные щиты гасли один за другим, силовой контур быстро уменьшался, пропадала искусственная гравитация. В этот самый момент происходила откачка энергии с генераторов кораблей. Именно так проявлялось действие мощного военного гиперперехватчика.

Во время захвата, потеряв вес, я удержался в кресле только благодаря ремням безопасности. Едва успел накинуть их, когда понял, что нас ждёт. Сергею повезло меньше, он влетел головой в верхнюю перегородку и, похоже, отключился. Я лихорадочно пытался привести тягач в рабочее состояние… Бесполезно, контур энергии падал все ниже. Двигатели отключались один за другим…

Перехват судов, идущих в гиперпространстве на огромных скоростях, возможен только при двух условиях. Для начала необходимо пеленгующее устройство, размещённое на корабле и беспрерывно передающее координаты, как правило – их устанавливают диверсанты и шпионы враждующих сторон. И второе – наличие мощного корабля или платформы, способной вместить в себя громоздкую установку пространственной петли, ориентирующейся по сигналу первого устройства. Остальное лишь дело техники и грамотной развертки. Количество и масса перехватываемых петлёй кораблей решающего значения не имеет. В данном случае роль шпиона и диверсанта выполнил пилот шестого тягача. Он заранее сообщил координаты пункта нашего назначения, его сообщникам оставалось лишь отследить пеленг устройства и запустить свою пушку, когда наши корабли проходили мимо, – внутри изменённого пространства. Я также вспомнил, как Семён выходил из ангара с обрывками тонких проводков. Подобная проводка никогда не используется при установке двигателей – ни основных, ни вспомогательных; тогда я не придал этому факту большого значения, хотя как ученик высшей школы обязан был.

Я открыл смотровые экраны, на это энергия ещё оставалась. Нас выбросило вдали от звёздных систем, без навигационных карт я даже примерно не мог сказать, где именно мы очутились. Осмотревшись по сторонам, задержал взгляд по направлению пяти часов от курса. С этой стороны присутствовали три подковообразных судна. Скудно освещённые огнями по периметру тёмных корпусов, они быстро приближались к обездвиженному каравану.

Пару раз щёлкнув переключателями, я попробовал выжать газ. Позади загудело, обшивка завибрировала, но хорошо если тягачи сдвинулись хотя бы на сотню метров. Очень похоже на короткое замыкание в цепи управления – работа грамотного электронщика. Сёма – сволочь! Сейчас хоть ругайся, хоть не ругайся – бесполезно! Я попробовал связаться с остальными судами в сцепке, результат оказался на нуле. Остальные члены экипажа – даже не известно, живы ли они, ранены ли? Рядом застонал и перевернулся в воздухе Сергей.

– Мля, – слабо простонал он. – Что произошло?

– Нас поймали в гиперкапкан, капитан!

Он взмахнул руками в невесомости, принимая вертикальное положение, взялся за спинку своего кресла, подтянулся и уселся в него, затянул ремни. Когда я оглянулся, вздрогнул – всё лицо капитана было залито кровью, только глаза смотрели ясно и яростно. Голос тоже не потерял твёрдости.

– Связь с другими?

– Отсутствует.

– Сёма! – зло произнес Костров. – Нападающие уже появились?

– Да!

– Кто? Правительство или пираты?

Я понял, что Сергей ещё не совсем пришёл в себя, раз не замечает очевидные вещи, и молча указал ему на порядком увеличившиеся тёмные корабли. Уже можно было разобрать уродливые наросты орудийных батарей на бронированных корпусах.

– Ясно, значит, пираты. Военные корабли выглядят поизящнее.

Грек защёлкал тумблерами, откуда-то стала поступать энергия, вернулась гравитация, включился аварийный свет, в полу позади с шипением открылся люк.

– Стрелять умеешь?

Я недоумённо посмотрел на капитана. Вот оно что! Ох, непросты были корабли бывшего десантника, я даже не предполагал, что настолько непросты. Лишь бы мощности вспомогательного генератора хватило.

– Конечно!

– Тогда нижняя турель на тебе, я займусь основным орудием.

Я отстегнул ремни, торопливо протиснулся в проход между широкими креслами и спустился в люк к орудийной консоли. Занял место стрелка, постарался устроиться поудобнее, и мимолётно ознакомиться с управлением. Аппаратура хоть и была слегка устаревшей, но всё же вполне знакомой. Два джойстика экранного управления и точного наведения, три режима стрельбы: одиночные, очередью по три и непрерывный огонь. Поставил в последний огневой режим, потом активировал электронную планку, и нашёл три спокойно подползающих корабля. Шли неторопливо, словно знали, что мы не можем ничего противопоставить… Но мы могли.

Включилась внутренняя связь:

– Готов?

– Да! – ответил я капитану.

– Тогда запускаю. Энергию можешь не экономить…

Жужжание сервомоторов возвестило о том, что орудие выдвинулось из корпуса. Я сразу же стал палить очередями по ближайшему кораблю пиратов. Мощности бластерного орудия, видимо, снятого с одного из устаревших истребителей, вполне хватило, чтобы наделать внушительных пробоин в самодельной пиратской броне. Первый корабль с оплавленными по краям дырками от попаданий врубил маневровые движки и попробовал уйти в сторону вслед за коллегами, конечно, я не дал ему этого сделать, обстреляв ещё раз. В какой-то момент один из выстрелов задел энергетическую установку, и пират пропал в ослепительной вспышке. Я развернул турель, поймал в прицел ещё одного и стал донимать его одиночными, но довольно точными выстрелами.

Для меня не была загадкой причина, из-за которой перехватчики пиратов не открывают ответного огня, ограничиваясь лишь активным маневрированием. Всё дело было в контейнерах с дорогостоящим товаром, до сих пор соединённых с космическими тягачами, не дай бог случайный выстрел заденет топливное ядро или генератор – и всё – все старания и риск специалистов по перехвату кораблей пойдут насмарку. Видимо, это наш капитан тоже учёл и оправданно пошёл на риск, решив обороняться.

Очередными двумя выстрелами мне удалось зацепить второго пирата. Этот оказался умнее, и оба выстрела пришлись вскользь по защитному полю, на несколько секунд замерцавшему над тёмной обшивкой, не причинив самому перехватчику особого вреда. Я упорно продолжал обстреливать рейдер, стараясь не допустить, чтобы он вышел за пределы зоны действия моего орудия, а он с таким же упорством совершал обманные манёвры, стремясь к обратному. Мой лоб и ладони вспотели, осталась примерно половина обоймы, как тягач вдруг ощутимо вздрогнул.

Сначала я подумал, что это пираты открыли ответный огонь, но потом снова тряхнуло и рейдера, до сих пор успешно избегавшего моих выстрелов, перечеркнула огненная линия. Сработало основное орудие, которое активировал наш капитан. Вакуумный лазер большой мощности сделал два залпа, выбрав почти все запасы вспомогательного генератора, но зато теперь все трое нападающих, скорее всего, на том свете. Свет снова погас, гравитация работала в аварийном режиме. Мои догадки подтвердились, когда на прицельном экране пропал след последнего пирата, а потом и сам Костров связался со мной.

– Давай скорее в рубку!

Я с волнением, незнакомым в обучающих полетах, оторвал руки от гашетки турели. Когда я на ощупь поднялся наверх, Грек тревожно указал на радар и добавил:

– Всё, похоже, отвоевались!

По круглому экранчику ползла большая светящаяся клякса. Это могло означать только одно – большое военное судно, схватившее пространственной петлёй в гипере, наконец нашло свою жертву. И этой жертвой были мы. Смешно было надеяться на вакуумный лазер. Не помогло бы, будь он даже запитан от основной силовой установки. Подходившее судно габаритами было сопоставимо с мощным военным крейсером. Показания едва мерцавших приборов говорили о том, что корабль пиратов окружён мощным щитом, пробить который мы бы не смогли при всем желании.

Тень гигантского рейдера упала на скромный караван, полностью перекрыв видимый обзор. Выстрелили магнитные крюки, зацепили добычу.

Внутри отсека был отчетливо слышен лязг металла о металл. Ещё мгновение – и нас притянули к широкому пиратскому корпусу. Мы с капитаном напряжённо вслушивались в бродящие по кораблю звуки: далёкое шипение стравливаемого воздуха, скрежет проминающейся под напором стали, гудение и вибрации обшивки.

– Дьявол! – выпалил Грек. – У них штурмовые боты!

Он с силой отодрал подлокотник с левой стороны своего кресла и вынул оттуда узкий бластер, пара обойм появилась из-под правого. Капитан быстро вщёлкнул одну обойму в оружие, а вторую зажал в руке. Потом обернулся ко мне и скомандовал:

– Быстро в шлюзовой отсек и тащи сюда два костюма!

– Есть! – Я пулей бросился к переборке, разделяющей кабину пилотов и отсек выхода в космос. Вытащил из ниши два астрокостюма и так же быстро вернулся обратно. Один протянул Кострову, во второй стал залезать сам. Натянув тонкую, но прочную ткань на тело, я срастил соединительный шов на груди, потом стал прилаживать капюшон для головы с прозрачной лицевой плёнкой. Это не громоздкая униформа для погрузочных работ, но достаточно удобна и вполне безопасна для выхода в открытый космос. Она вполне годится для проведения кратковременных работ. От выстрела бластера не спасёт, но гарантированно поможет пережить вакуум. Затем помог капитану с его окровавленным лицом. Звуки стравливаемого воздуха и скрежет приближались.

Я с тревогой подумал о Лене, остальных из экипажа. Надеюсь, их не убили, просто взяли в плен. Сёме же желал лишь одного: чтобы сдох скотина от удушья или напоровшись на острый штырь при торможении! Если по счастливому стечению обстоятельств он останется жив, – то будет вторым в списке! Больше я не собирался отчаиваться, а тем более умирать. Я хотел, чтобы те, кто причинил боль мне и дорогим мне людям, понесли наказание, если повезёт, самое суровое и жестокое!

– Макс, скоро они будут здесь, – отвлёк меня Серж от тёмных мыслей, – лезь в орудийный люк. Башня герметична и может отсоединиться от корпуса, в ней запас воздуха и маневровый движок. Остатков энергии энергии ещё хватит, и я тебя отстрелю в сторону. Не думаю, что они сразу погонятся за столь малым объектом.

– А как же вы, капитан?

– Я задержу их, чтобы ты мог уйти. Там, – он указал на люк в полу, – есть скромная навигационная система и аларм-маячок на закрытых имперских частотах. Когда крейсер скроется, отойди в сторону настолько, насколько сможешь, и…

Он говорил и говорил. Не похоже, что Костров хотел избавиться от второго пилота, как от подозреваемого в сговоре с пиратами, вероятно, он действительно хотел, чтобы я предупредил имперские патрули. Сам же он не мог бросить доверившихся ему людей, несмотря на то что один из них предал его. Пока была вероятность, что кто-то из нас жив, он собирался защищать нас, даже если бы выбрался всего один из экипажа.

Я подошёл к открытому зеву вниз и ногой пнул вертикальный рычаг. Люк захлопнулся. Паршиво! Везёт же мне последние полгода на поганые ситуации! Пошел в комнату отдыха, гукая магнитными подошвами, открыл свой шкафчик, вынул из него травматический шокер на три заряда. Вернулся в кабину тягача.

– Ну ты и дурак! – подвёл точное резюме капитан, правильно оценив все мои действия. Я пожал плечами: «Бывает». Выкрутил рукоять шокера на максимальный импульс. Если первыми сунутся киберы, им не поздоровится, против облачённых в скафандр людей агрегат уже слабоват.

– Жаль – так и не узнали, как сыграли «Ловчие» с «Буйволами».

– Точно дурак, – снова произнёс Грек, потом подумал и добавил: – Рогатые проиграли одно очко.

– Смотрели статистику в конце записи?

– Конечно, – хмыкнул он, – Мне же интересно!

Ё-прст! Я предполагал, поэтому не особо всматривался, когда капитан возился с электроникой, опасался именно этого. Люблю просмотреть сначала игру, а не результаты. Лязг был уже совсем близко, что-то вцепилось в обшивку по правому борту. Мы отвернулись от обзорных экранов. У меня мгновенно вспотели ладони, а сердце в груди гулко застучало о грудную клетку. Всё-таки у меня это первое настоящее сражение. Хоть коленки не дрожали, пусть и подгибались. Чуть-чуть, самую малость.

– Сейчас начнётся, – спокойно сказал капитан. Я оглянулся на него. Чего именно Кострову стоила эта железная выдержка, я мог только гадать. Впрочем, он же бывший десантник, вспомнил я. А десантники бывшими не бывают, если верить этому старейшему утверждению. Я сильнее сжал в руке шокер. Ладони мгновенно вспотели. Подобрался всем телом, вслушиваясь. Кровь набатом отдавала в ушах. В голове осталась всего пара мыслей: «Успеть! Главное, успеть среагировать! Выстрелить и сменить позицию».

Слева вдруг разом осветился красным правильный прямоугольник. Я метнулся к правому борту, вжался в скромную нишу между переборками внутренней обшивки. Костров как мог – укрылся за креслом. Тогда я не особенно вдумывался, но сделал всё правильно.

Все получалось как-то само собой, на автомате. Этим манёвром я ушёл с линии огня Сергея и сам получил возможность атаковать противника сбоку или со спины, если он особенно резво протиснется мимо меня. Конечно, была опасность, что я самым первым попаду под огонь нападающих, но в не очень большой рубке это лучшее что я мог сделать и естественно положиться на капитана. Прямоугольник быстро налился по краям ярким белым отсветом, и бесшумно вывалился наружу. По звукам определив, когда враг приблизился к первому тягачу, мы стравили воздух, и сейчас разница в давлении не могла нанести нам никакого вреда, на что, вероятно, надеялись атакующие. Никого не вытащило выходящим воздухом. Но всё же первую атаку мы едва не пропустили.

Стальные трёхпалые когти вцепились в край внутренней обшивки, и длинная, отливающая металлом тень бросилась к капитану. Кибер!

Костров выстрелил. Его выстрел прошел выше цели и угодил в проём во второго нападающего. Я среагировал чуть позже, но попал в механическую спину первого. Робота с искусственным интеллектом тряхнуло, его закалённые когти пропахали на стальной палубной решётке глубокие борозды. Я разрядил свой шокер ещё раз, на этот раз кибера отбросило на противоположную переборку, и тот замер. Сергей тем временем ожесточённо лупил в кого-то, кто упорно лез снаружи, похоже, ещё один механический боец. Я оттолкнулся от стены, с разворотом упал плашмя и выстрелил в проём. Последний заряд из шокера достал механическую куклу по левой клешне, на короткое время обездвижив. И капитан смог точно расстрелять кибера в голову. Медленно опускаясь на пол под действием слабой гравитации, я увидел, как разлетелись куски металла и микросхемы от места попадания. Кибер безвольной марионеткой улетел прочь, в тёмную глубину космоса. Я ещё успел заметить, как за ним тянутся тонкие следы из микроскопических деталей, как вдруг нечто с ужасной силой сдавило виски. Костров припал на колено, его тоже оглушило… В следующее мгновение сознание заволокла тьма.

Я отключился.

* * *

Резкий удар жесткой ладонью заставил встряхнуться всё мое тело. Я медленно приходил в себя. Щёку жгло огнём. Застонав и открыв глаза, я едва смог сфокусировать взгляд.

Картина перспективы не понравилась сразу. Надо мной склонился незнакомый и неопрятный тип. Его лицо было обезображено рубцами плохо зажившего шрама. Увидев, что я очнулся, пират опустил занесённую было руку для повторной экзекуции.

– Э! Пришёл в сэбя, – прокаркал этот тип довольно. Он отпустил ворот моего разорванного комбинезона и шагнул в сторону, пропав из поля зрения. За ним потянулись сопровождающие. Видимо, я остался один.

Я лежал на спине в незнакомом помещении космического звездолёта, по всей видимости, того самого, что пленил наш караван судов, и, по всей видимости, прямо на грязном полу. В голову лезли какие-то посторонние мысли о том, что на пиратских рейдерах редко кто убирается. След от жёсткой пятерни все ещё хорошо чувствовался на лице. Память начала раскручивать события последних часов. Вспомнился короткий бой с киберами и неожиданный звон в ушах. Я притронулся пальцами к голове. Провел рукой в районе ушной раковины. Изображение плыло, но я смог разглядеть – крови не было. Уже хорошо, значит, барабанные перепонки не лопнули. Попробовал шевельнуться. Мышцы тела болели, как после воздействия оглушающим излучением. Определённо некоторые ситуации повторяются. Сначала в академии, а сейчас и во время первого рейса.

Стоило задуматься о фатуме, но как-то не хотелось верить, что это не случайные совпадения, а тяжёлый рок судьбы. Ну его, не верю! Человек определяет всё сам в этой жизни.

Наконец чехарда перед глазами спала. С трудом, но я всё же смог осмотреться. Прямо перед глазами маячила странно знакомая опора, сверху над ней нависало бело-красное днище. В странного вида потолке я с трудом узнал наш с капитаном тягач. Вот, значит, как.

Попробовал сесть. Кряхтя, очень медленно поднялся. Рвать жешь вашу! Руки оказались скованы стальным захватом. Ноги? Ноги – нет. Но мне на них пока не встать, не с таким положением дел.

– Пилот, – позвал кто-то со стороны, – уже можешь двигаться?

Я повернул голову туда, откуда шёл слабый голос. Неподалёку ещё одно тело, завёрнутое в комбинезон астронавта наподобие моего, лежащее на решётчатом стальном покрытии пола. На скуле тоже красный кровоподтёк, только с другой стороны. На отражение вроде не похоже.

– Грек?!

Ох ты ж моё! Котёнок и тот громче пищит. Я попробовал погромче:

– Капитан?

– Нет. Фея Помпампидур, – без особого успеха сострил он. – Конечно, я! Двигаться можешь?

– С трудом…

– Ясно. Глушак, – констатировал капитан в общем-то понятный факт.

– Сэр, если вы всё-таки фея, то унесите нас отсюда, – попросил я. В моменты, когда мне плохо, я начинаю нести чушь со слабой поправкой на юмор, так было и в этот раз. Кажется, он подобного не ждал, а потому фыркнул и закашлялся. А может, засмеялся?

– Ага, счас взмахну своей волшебной палочкой, и мы сразу уберёмся домой! – Он выразительно потряс в воздухе такими же скованными на запястьях руками. Я расстроился, лучше бы капитан был феей, а так, похоже, мы круто влипли. Он повернул ко мне своё лицо в таком же разодранном капюшоне и тихо обратился:

– Слушай, пока нас не начали крепко бить, называй-ка меня просто по прозвищу или званию, не вздумай назвать по имени-фамилии.

Таким фактом я невольно заинтересовался.

– Почему?

– Так. На всякий случай, – пояснил Грек. – Были у меня трения с одним синдикатом в своё время.

– Если Семён с ними, пираты наверняка и так в курсе.

– Клал я на этого упыря! – взъярился капитан. – Ты просто не называй, ладно?

– Ладно, – согласился я.

Чудесная прямо-таки история. Значит, на нас могли напасть из-за старых делишек бывшего десантника. Повёл затёкшими руками, согнул ноги – кажется, стало посвободнее. Мышцы уже не отдавались такой ноющей болью. Всё прямо, как тогда… Я расслабился и прислонился к опоре, выжидая, когда спадут окончательно болезненные ощущения. И чуть не подскочил, ужаленный мыслью, которая раньше даже не подумала посетить меня.

– Капитан? Что с ними? Где Лена, Артём? Где остальные?

Нет, подскочил, конечно, сильно сказано, так, дернулся. А потом меня вновь скрутило судорогой. Проклятые последствия спазмации мышц. Грек покачал головой, глядя на мои подёргивания. Поджал губы, желваки заиграли на скулах. А потом он нехотя ответил:

– Не знаю. Смутно помню, как меня вытащили из корабля и бросили здесь в ангаре, предварительно сковав руки. Потом приволокли тебя. На этом всё.

Дрянь дело! Я закрыл глаза и откинул голову назад. На тупую иглу, вонзившуюся в затылок, я больше не обращал внимания. К сердцу подступила другая, более сильная боль.

Мой первый в жизни экипаж, не может быть, чтобы их всех перебили! Жерар, Вик, Карл, Санчо, Григорян, Рита, Яна, Билл, Тая, Тёма… Лена…

…Лена! Если они мертвы, я найду способ освободиться – пусть это будет даже через год, два, пять, десять лет! Найду мерзавца Семёна и убью его!

Звук шагов заставил нас, Костровым обернуться. К нам приближалась небольшая и разномастная группа пиратов. Впереди явно выделялся высокий и немного худощавый тип в стильном капитанском плаще. Лицо своё он прикрывал особой защитной маской. Они пересекли довольно широкий ангар и подошли ближе, встали возле тягача, внимательно изучая нас. Каждый был вооружён, хоть и все по-разному. Двое по краям направляли на нас с Греком уже печально знакомые глушаки. Затем главный откинул с лица защитную маску.

Я вскинулся. Не может быть! Меня опять прижали к стальному полу. Капитан хотел было привстать, но в его сторону мгновенно развернулись дула излучателей, и он замер, на половине оборвав движение. Дёрнувшись раз-другой, я оценил силу противостоящих мне и просто вперился взглядом в знакомое до ожесточение лицо. По спине прошла горячая волна ненависти и дрожи, стоило мне услышать этот голос.

– Как видно, судьба опять свела нас. Даже после всех неприятностей, которые я доставил тебе на Сторме, ты не потерял желания стать пилотом. Что ж – похвально! Как видишь, я тоже не терял времени даром и теперь командую этим небольшим кораблём.

– Марат! – только и смог выдохнуть я. – Значит, за этим нападением тоже стоял ты?!

– Говорят, судьба злодейка!

Это его люди держат сейчас меня. Я смотрел и смотрел в нагло улыбающееся лицо. Эта знаменитая ухмылочка вскружила голову не одной девчонке. Как же сейчас я ненавидел его!

– Интересно, сколько мирных кораблей было сбито благодаря твоей великолепной выучке, Марат? Продвинулся, значит, по пиратской лестнице?! Урод!

Он и не подумал стереть ухмылку со своего лица, и даже не приказал своим людям заткнуть мне рот.

– Смотрю, ты ещё не простил меня, что ж – ладно. Наверняка на твоём месте я бы вёл себя точно так же.

– Ты не на моём месте! Хочешь, поменяемся?! А пока пусть твои засранцы отпустят меня, чтобы я мог как следует тебе врезать!

Подчинённые Марата ещё сильнее припёрли меня к полу, а он рассмеялся, нависая.

– Шипишь? Огрызаешься? Не узнаю старого друга.

– А я тебе не друг!

– Пока ещё нет. Но я хочу искупить перед тобой свою вину…

Я потрясённо замер и перестал выкручиваться из захвата. Повинуясь знаку Марата, две его гориллы легко оторвали меня от пола, приподняли и поставили вертикально. Руки тем не менее не разжали, продолжая удерживать за локти железной хваткой.

– Не ожидал? – Марат приблизился на шаг. – Да, я прошу прощения и хочу, чтобы ты присоединился ко мне!

Я шокированно переваривал услышанное, он же продолжал увещевать.

– Империя обидела тебя. Исключила из академии. Бросила и растоптала по одному лишь подозрению. О, не делай такие глаза. Я пристально следил за тобой при помощи своих агентов на Сторме. И я точно знаю, что ты совершенно не виновен!

Марат сокрушенно и очень артистично покачал головой.

– Подумать только, ты и преступник!

Агенты?! Банинг, да кто же ты такой, черт возьми? Явно не старый приятель-сосед по комнате. Только взгляд остался у него прежний: холодный, жесткий, расчетливый. И голос, все такой же убедительный.

– Да! Я все знаю. Знаю, как тебя лишили права управлять кораблями, как очернили репутацию, и причем без видимых доказательств. Прогнившая насквозь Империя, будь она проклята!

Следующие его слова повергли меня и вовсе в глубокий шок.

– Я следил за тобой, мой друг. И очень сожалел, что мне пришлось стрелять в тебя, и сожалею до сих пор! Когда я встал во главе экадрильи…

– Эскадрильи?! Кто ты, Банинг? Почему ты принял сторону воров, пиратов, убийц?

– О, не все сразу! – он протестующе замахал руками. – Я собирался забрать тебя с Птаха. Но потом оказалось, что ты нанялся на коммерческий борт. Который, к счастью, мне велели перехватить. Знаешь… все получилось до безумия удачно!

Он засмеялся.

– Давай пройдем в мою каюту, выпьем старого вина, вспомним о славных делах прошлого, я расскажу тебе о будущем. Пригласим девочек! Проклятье, мне очень не хватало твоей дружеской руки, Макс!

Громилы ослабили хватку, но я остался стоять неподвижно и не протянул руку навстречу.

– Ты изменился, Мар. Убийство людей для тебя теперь обычное дело? Как же экипаж, который твои бойцы уничтожили. Они были моими друзьями, среди них была моя девушка…

Он недовольно отмахнулся и сказал глухо:

– Это война, моя война с Империей! На войне всегда есть жертвы. Я соболезную о твоей женщине, старый друг. Но тут…

Но я грубо прервал его:

– Прекрати пороть чушь, Марат! Ты сам не понимаешь, что несешь. Опомнись! Мы на пиратском корабле! Тут полно твоих людей – тех, кто убивает мирное население, грабит торговые суда, расправляется с экипажами! И это ты называешь войной?! Это обычный разбой!

Он подошел и положил мне руку на плечо, я было стряхнул её, но он ухватил меня за отворот разорванного комбинезона.

– Ты прав, тысячу раз прав! Поверь, я знаю все, что ты испытал. Я прочувствовал всё это на своей шкуре! Более того, я пострадал примерно так же, как и ты. Но это не я, причина твоих бед! Всё дело в несовершенных законах и ордах военных чиновников, не желающих видеть дальше собственного носа. Присоединяйся ко мне, стань моей правой рукой! Вдвоём мы сможем сокрушить несправедливое устройство мира! Мы свергнем Императора и построим своё государство! Государство силы и справедливости! Вернём то, что по праву наше! То, что подлая Империя и жадные чиновники отобрали у нас! Если бы не они, я не стал бы тем, кем являюсь сейчас. И пиратства не было бы и в помине.

Я потрясенно отстранился от него, но рука цепко держала меня за воротник. Опять же, рядом два живых ограничителя с тупыми рожами просто не давали пространства для маневра.

– Ты безумен! Разрушать все вокруг, командовать головорезами, убивать. При всём говорить, что ты тут ни при чем?!

– Не говори так! Просто соглашайся, Макс. Ты прошёл через тот же ад, что и я. Можешь не говорить сразу. Подумай, я дам тебе время.

Он отступил. Отпустил ворот комбинезона. Развернулся и пошёл прочь. Я негромко окликнул его, когда Марат уже сделал несколько шагов по направлению к выходу.

– Мар, то, что ты сделал с другими пилотами? Ты это тоже прочувствовал на своей шкуре?

Банинг остановился, чуть довернул голову и без эмоций бросил:

– Киберы уничтожили всё живое, кроме нашего агента. Вас двоих было приказано взять живыми.

И всё. Отвернулся и ушел. Его шестёрки подхватили под локти меня и капитана и повели нас вглубь межзвездного крейсера. По крутой стальной лестнице затащили куда-то на нижние ярусы корабля и заперли в крохотной камере за стальной непроницаемой дверью. Как только конвоиры ушли, я упал на колени, скованными руками уперевшись прямо перед собой.

* * *

Сидя на жёстком полу, согнув спину, я не был в силах терпеть больше. Закрыл глаза, по лицу бежали слёзы. Я не выдал ни жестом, ни голосом своих чувств, но слёзы остановить не мог. Они текли из глаз, капали с подбородка и напитывали внутреннюю ткань комбинезона, частью попадали на пол. Было всё равно, было пусто… Из груди словно кто-то вырвал изрядный кусок и забыл вставить обратно… В окружающей черноте я ясно видел образ белокурой девушки. Девушки, которая помогла мне примириться с самим собой. Убрала боль, излечила душу от смуты. Без разницы, что я знал её так мало. И сейчас Лена пропала. Может, её безжизненное окровавленное тело осталось болтаться в бездушном космосе. Может, пираты избавились от трупов, скинув её стройную фигурку в канал сжигания излишков топлива. Может…

В исступлении я принялся бить кулаком по полу. Здорово ободрал на костяшках кожу, а солёная вода всё струилась по щекам. Грек, если и был рядом, не вмешивался. Вероятно, его и самого одолевали похожие чувства утраты, может, ему было хуже, чем мне, может, меньше… Ведь всё-таки он знал этих людей, ходил с ними не раз в дальние перелёты.

Я не слышал капитана. Вообще перестал воспринимать что-либо вокруг. Внутри же были только боль и чувство чудовищной утраты… Намного хуже, чем тогда в академии. И опять причиной он.

Марат Банинг.

Скорбь длилась вечно, затем на её место заступила ярость.

Сколько времени прошло – не считал, просто в один момент вновь открылась дверь. Под дулами стволов меня вывели в скупо освещённый коридор. Марат уже был здесь и ждал ответа.

– Согласен вступить в мою команду?

Я изо всех сил всматривался в его лицо. Когда-то я считал его благородным человеком. Сейчас я впечатывал в свою память новый образ взамен утраченного.

– Ну же, жду твоего ответа! – раздался требовательный голос, и для него у меня был готов ответ.

– Предлагаю твое милое предложение засунуть глубоко тебе же в задницу! – холодно ответствовал я и одновременно бросился вперёд, нанёс быстрый удар острым краем наручников ему в область виска, жаль, промахнулся. Банинг отпрянул назад, и замах пропал втуне, лишь оцарапав бровь. Естественно, на меня сразу набросились его подручные. Пробили блок, повалили и жестоко избили тяжелыми ботинками. Когда наконец Марат растолкал своих людей, на мне трудно было отыскать живое место. Он нагнулся и, зажимая кровоточащую рану над бровной дугой, прошипел почти в ухо:

– Глупо, друг мой! Как глупо!

Потом распрямился и потребовал медика.

– Да не мне, бараны! – раздражённо отпихивался Банинг, удаляясь от своих телохранителей и от камеры заключения. – Занесите их внутрь и пришлите пленным медика! Раз так любят подраться, загоним их на арену, по хорошей цене.

Я разлепил глаза. Прямо передо мной в проходе лежал Серж Костров, с кровоподтёками на лице.

– Не мог же я смотреть, как избивают моего последнего пилота, – разбитыми в кровь губами еле-еле скорее прошептал, чем сказал бывший бизнесмен.

Донесение лидерам Содружества № 2

Совершенно секретно

По данным разведки, Империя начала разработку секретного оружия, под названием Тёмный Меч. В проекте задействован артефакт, принадлежащий иным расам, – Империя тщательно скрывает эту информацию. Кроме того, ими был создан небольшой отряд из фрегатов, построенных с применением инопланетных технологий. Каждый такой корабль управляется мощным телепатом. По огневой мощи, скорости, защите и количеству тактических задач каждое такое судно на порядок превосходит любой из известных носителей и крейсеров вероятного противника. Возможно, могут даже на равных противостоять силе наших линкоров, однако их малый размер может стать преимуществом в возможном противостоянии. По непроверенным данным, специальный отряд Империи носит название «Витязь», таким же образом именуются их фрегаты.

При отсутствии иных приказов мы начнём подготовку к диверсии с тем, чтобы обеспечить дополнительным временем наши военные силы и институты поддержки. Необходимо срочно найти подобающее решение в сложившейся ситуации.

Глава отдела разведки Ричард Тосено.

Глава III

Арена

Ни к чему в жизни нельзя относиться слишком серьёзно, пока дело не касается смертельно опасных ситуаций.

Винсент Регул

В клетке

Неизвестный сектор. Неизвестная планета

Широкие ворота, встроенные в скалу, распахнулись, предоставляя взору громадный черный провал. Через секунду туда шагнул старик, и его согбенная фигура словно растворилась в первородной тьме. Скоро в глубине что-то гулко ухнуло, заскрежетало, и дорожки ярких лучей пробежали внутри. Сверкнув раз-другой, осветительные панели дали устойчивый ровный мертвенно-бледный свет. Пространство осветилось. Это был громадный военный ангар, вырубленный в скале. Он скрывался под мощной толщей скал, наверно, ещё со времён войн за независимость. Часть осветительных приборов не работала, поэтому некоторые участки так и остались погружёнными в темноту. Но и то, что открывалось взору, уже поражало своим масштабом. Вдалеке виднелись опоры выдвижных стартовых площадок, они уходили ввысь и терялись за пределами освещения. В силу этого оценить внутреннюю высоту помещения не было никакой возможности. Можно лишь было предположить, что она была весьма существенной. Основная часть внутренней территории использовалась пиратами под складские нужды. В ангаре возвышались целые горы из старых армейских контейнеров и ящиков. Места, которые не заполонили контейнеры, занимали расставленные через равные промежутки мощные металлические стеллажи. К сожалению, содержимое их полок оставалось тайной – стеллажи были полностью покрыты зеленоватыми слегка, потёртыми и местами латанными тентами. Сходство с армейским складом данному ангару придавал царивший везде идеальный порядок.

Во время плена на борту пиратского корабля меня и приятеля – бывшего хозяина погибшего каравана Грека держали в той самой камере, на пороге которой разыгралась памятная и кратковременная схватка. Когда нас окровавленных и почти в беспамятстве бросили назад в неё, я сожалел лишь об одном: что не смог дотянуться и нанести действительно верный удар по голове своего бывшего друга. Потом был провал.

В забытьи было плохо, меня лихорадило, постоянно перед глазами стоял образ погибающей Елены. Я что-то говорил, возможно, кричал. Уже после того как в окружении охраны над нашими ушибами и ссадинами поработал пиратский коновал, стало лучше. Он что-то вколол, и мой разум погас, включившись лишь через сутки. О том, сколько именно прошло времени, меня проинформировал Серж, который пришёл в чувство ранее. Мой приятель по несчастью пострадал в драке не так сильно и пришёл в норму намного быстрее. Когда я разлепил отёкшие веки, нас окружала темнота. Так и проделали весь путь.

Постоянно сидя внутри железной клетки, мы не знали, в каком из многочисленных направлений движется флагман пиратов. Темнота и далёкий гул двигателей. Еды как таковой не было. Вместо этого нам давали три раза в день по паре пищевых безотходных таблеток через откидную щель в двери вместе со стаканом воды. Марат больше не появлялся, охрана не реагировала ни на наши просьбы, ни на выкрики. До самой высадки никто из пиратов так и не заговорил с нами. Спали на откидных от стены кушетках. Сны были беспокойные и полные отчаяния.

Примерно через неделю, точнее установить нам, вымотанным длительным бездействием, не удалось, корабль прибыл в пункт назначения. Это стало ясно по чуть изменившемуся гулу и вибрации двигателей, которые очень хорошо ощущались в камере. Судя по тому, как увеличивался и спадал вектор гравитации, то давая перегрузку в полтора раза выше нормы, то возвращаясь к исходным значениям – флагман вышел из гиперпространства и, тормозя двигателями, устроился на орбиту какой-то планеты.

Спустя примерно час по наши с Греком души явился конвой. Нам одели тёмные повязки на глаза и, опять сковав руки-ноги, отвели на десантный бот. Вероятно, корабль не собирался садиться на поверхность, и его капитан решил произвести обычную высадку с орбиты посредством десантного модуля. Когда, пройдя тряску в верхних слоях атмосферы, мы, наконец, оказались на поверхности, не понадобились даже кислородные маски. Планета была пустынной, но земного типа.

Холодный сухой ветер показался нам едва ли не райским блаженством после технически очищенного и спёртого воздуха внутри пиратского корабля. Пираты довольно долго и шумно торговались с кем-то за наши с Греком пропащие души. С глаз наконец-то сдёрнули повязки, в очередной раз под страхом смерти предупредили, чтобы мы не издавали ни звука.

Сделка происходила с ночной стороны планеты открытой местности возле престарелого левитационного грузового скутера. Небо было все затянуто сплошными тучами. Свёт звёзд или луны, если она была, не пробивался сквозь этот плотный небесный покров. Примерно в километре от места сделки я заметил возвышающуюся громаду скал.

Совсем скоро нас с рук на руки сдали каким-то местным верзилам, вооружённым до зубов. Пираты и местные боевики явно сошлись в цене.

Ещё на корабле нам обоим было ясно положение вещей. Очень поганое! Тогда же мы условились использовать любую возможность для побега. И если из камеры внутри стального корабля выйти было можно, даже несмотря на бдительную охрану, то покинуть сам корабль, идущий в гиперпространстве, не представлялось возможным. Сейчас же – даже неизвестно где мы находимся и в чьи руки попадаем. Рабство – пережиток древних эпох, становится для двух пленников всё более явной реальностью. Мой напарник тоже оценил и количество охраны, и десяток стволов с обеих сторон, плюс оковы на руках и на ногах и закусил губу. Иллюзия бегства таяла с каждой секундой.

Десантный модуль принял на борт слегка разбогатевших пиратов, поднялся в воздух и, с места набрав ход, исчез в ночном небе, полыхнув на прощание сиянием защитного поля. Новые конвоиры, понукая дулами глушаков, заставили нас подняться на грузовую платформу скутера. Послушно прогромыхав цепями, мы выполнили их требование и уселись в дальнем углу обшарпанного кузова. Скоро туда же внесли какие-то контейнеры. Серж толкнул меня в плечо – он узнал своё оборудование, купленное на Танике. Через некоторое время пара охранников поднялась вслед за нами на платформу. Я услышал, как возница забрался в кабину скутера. Зашумели двигатели магнитной подушки, и транспорт тронулся с места.

* * *

Скутер доставил свой груз к подножию скалистой гряды. Здесь его встретил согбенный старичок, на поверку оказавшийся то ли сторожем, то ли кладовщиком. Так или иначе, именно он открыл широкие ворота замаскированного ангара.

– Ну чё встали? Проходите, смотрите, только руками ничего не трогайте, – старик снова возник слева у входа, выйдя из-за двери ангара, он ухмылялся и зазывно махал костлявой рукой, приглашая всех внутрь.

– У меня тут порядок. Ежли тут кто чего сломаит, тому башку скручу – как карасю! Хе-хе-хе!

Он противно заперхал, радуясь своей собственной глупой шутке. Я понятия не имел, что такое карась, но придержал свои комментарии при себе. Под дулами парализаторов мы вошли в ангар. Долгое время двигались между стеллажами вслед за стариком, потом мимо пирамид из ящиков, расположенных на равномерном слое песчаника, покрывавшем пол всего помещения. Свернули пару раз. Прошли меж мощных подпорок, одних из тех, на которых держалась крыша склада. И скоро прибыли к свободной стальной площадке, огороженной тонкой металлической сетью. Старикан вывел нас аккурат к специальному проходу между секциями, в которых фиксировалась сеть. За ограждением в центре были свалены в кучу как раз те самые пластиковые контейнеры, что стояли в основании пирамид по всему складу.

Такого оружия, что в них было – я не видел даже во время своего обучения в академии. Слово «распространённое» к данной амуниции абсолютно невозможно было применить, поэтому я не сомневался – что его, так или иначе, пираты спёрли из засекреченных имперских схронов. Стальной пол площадки был очищен от песка и покрыт странными узорами с круговыми линиями.

Там же у дальнего от прохода края впритык к стене располагалась широкая капсула армейского модуля. Как они работают, нам показывали в академии во время показательных тренировок совместно с десантниками.

Назначение модуля очень простое, сложен только принцип работы. Этот в высшей степени технологичный прибор служит лишь для одного – быстро одеть пехотинца в мощную кибернетическую броню с экзоскелетом. Такая броня даёт обычному человеку мощь и возможности танка, только на двух ногах. Правда, в отличие от оружия в ящиках, данный комплекс был явно староват. Облупившаяся местами серебряная краска и плохо зачищенные места ржавчины на корпусе наводили на мысль о том, что данному агрегату лет, по крайней мере, сто.

Охранники меж тем недовольно хмурились, и один из них с грузным животом требовательно произнёс.

– Сколько раз говорить, чтобы контейнеры при пленниках не вскрывал? – он обличающее ткнул пальцем в разваленные ящики, добавил грязное ругательство и продолжил угрожать, – Смотри, доложу Гораксу! Он быстро найдёт тебе замену!

На это заявление старик лишь неопределённо передёрнул плечами и ответил самоуверенно.

– Да будет вам, у меня может ревизия сегодня, кхе-кхе. А Гораксу нужен кто-то, кто также хорошо будет разбираться во всём хламе, что лежит здесь.

Дед не глядя, мотнул лысой головой на тощей шее в нашу с Греком сторону и добавил примиряющее:

– Да и от кого… кхе, таиться? От этих, что ли?! Небось, сегодня же останутся от них ножки, да пардон, кровавые части тела, размазанные по арене… Кхе!

От последнего «Кхе» у меня по спине побежал озноб, особенно после живого описания наших ближайших перспектив в качестве пленников.

– Ладно, старый хрыч, хорош горло драть, – подал голос второй из конвоиров, – Лучше подбери костюмчик нашим… Э… э… Гостям! Надеюсь, у тебя всё готово?

– Готово, готово… Наш великий и ужасный может не волноваться! Только закончил тесты, арсенал исправен, насколько вообще может быть исправна старая колымага.

Старикан подошёл к единственному стеллажу, что стоял рядом с комплексом, и откинул тент. Хлам, что там оказался свален, был под стать сборочному комплексу. По крайней мере, даже язык не поворачивался называть те устаревшие на несколько десятилетий механизмы полноценными боевыми доспехами. Ещё прежде чем дед взял с крайней полки необычного вида ключ, и охранники развернули нас с Греком носами к десантному модулю, я успел рассмотреть пару шахтёрских экзоскелетов и древний армейский штурмовой доспех. Что мне не понравилось, так это несколько металлических заплат, закрывавших прорехи в области груди на одной из пластин брони.

– Горакс приказал, чтобы через час всё было готово, так что пошевеливайтесь! У меня нет желания торчать тут до утра! – Охранник ткнул дулом ружья в мою спину. Спина привычно отозвалась болью, а я сделал шаг по направлению к комплексу. Мои ноги тут же попали в стальной захват. Я посмотрел вниз и увидел металлические зажимы, плотно обхватившие мои стопы. И тут же услышал, как сзади вполголоса выругался Серж, попавший в точно такой же захват. За неподобающую как рабу ругань он тут же получил дулом под рёбра. Зашипел в ответ, но сдержался.

Старик тем временем суетился вокруг меня. Его руки ловко сняли с меня наручники конвоиров и заменили их массивными браслетами с тонкими тросами, ведущими к металлическому полу. Только тут я заметил, что стою как раз по центру круга, очерченного линиями, из тех, что украшали стальную площадку. Меня прошиб холодный пот, стало ясно: круги, которые я вначале принял за затейливый узор, вовсе не были таковым. Тем временем Грек оказался в том же скованном положении, что и я.

– Бегу и падаю, важный господин! – старикашка нагло скалил свои щербатые зубы и, распространяя смрад, вылетавший изо рта, противно бормотал и перхал. Откуда-то в его руке оказался далеко немаленький пульт управления, и старый хрыч активно защёлкал древними тумблерами.

– Раз Горакс приказал, сделаем! Всё будет без шуму и пыли! Хе… – кхе… кхе! Вот тут у нас снаряжение для будущих героев и их жертв! Кхе-к! Проводите-ка, мои стальные друзья, этих… кхе-кхе, гостей в… эм… в примерочную. – Старикашка махнул рукой в сторону капсулы, нажал что-то на пульте и указал на Сергея.

– Сначала его!

Я про себя застонал, когда механическая рука вдруг появилась из десантного сборщика и резкими выверенными движениями придвинулась к Греку. Охранники, стоявшие рядом с моим приятелем, резко подались в стороны. Щёлкнули зажимы. Затем стальной круг, на котором стоял Серж, отделился от пола и, увлекаемый стальной клешнёй, исчез в недрах сборщика.

* * *

Десять минут спустя таким же способом в этой проклятой камере оказался я. Стальной круг света над моей головой стремительно захлопнулся и…

Целая куча светящихся индикаторов в полутьме. Перемигивались огоньки, что-то пищало, жужжали неизвестные сервер-моторы и лязгали механизмы. Круглая платформа подо мной повернулась влево на девяносто градусов. В конце движения слегка тряхнуло. Зажимы на моих запястьях разошлись в стороны и поднялись на уровень плеч, растянув руки в стороны. Я почувствовал себя крайне неуютно в этом полуподвешенном и распятом состоянии. Затем меня куда-то повлекло глубоко в механические недра этой дряни. Вдруг над головой сильно грюкнуло, и в глаза ударил яркий свет – открылся механический люк. Бросив взгляд наверх и сильно щурясь, я увидел, как два механических манипулятора проникли сквозь световой барьер. Они очень сильно напоминали мощные клешни с кучей дополнительных приспособлений для кровавых операций. Стало жутковато – я до этого никогда не был внутри десантного арсенала, а этот ещё и достаточно древний. Оставалось надеяться только на слова противного старика – очень уж не хотелось расставаться с жизнью из-за неисправности старой машины.

Подобные древние образцы военной техники генералы предпочитали утилизировать, а не продавать отсталым мирам. Чем старше комплекс, тем больше вероятность его неисправной работы. Что порой случалось с морпехами в таких модулях, обычно рассказывалось в вечерних новостях. Приятного мало.

Манипуляторы меж тем делали то, на что были запрограммированы. Сканирующие дорожки лазеров обежали меня с макушки до пяток, потом за спиной сработал ещё какой-то механизм – видимо, выдвинулась направляющая с моей будущей амуницией. Как оказалось, я был прав. Манипуляторы тут же стали активно исчезать за спиной и появляться вновь уже с частями доспеха, после чего умело прилаживали их на моё тело. Сначала вдоль позвоночника была пущена несущая конструкция экзоскелета, и к ней уже впоследствии прикреплялись остальные части доспеха. Грудь, плечи, живот, руки, ноги – все мое тело постепенно покрывалось мощнейшей механизированной броней.

Несмотря на пожилой возраст, оборудование работало исправно. Мои страхи, что я стану пленником внутри этой камеры, или окажусь раздавленным под весом доспехов при внезапном отключении электричества, постепенно улетучивались. Их заменяли новые чувства, разбуженные новизной происходящего. Любопытство, потом раздражение и наконец… ненависть?! Спустя несколько неуловимых мгновений я понял, что крайняя подавленность абсолютно уступила место ярости и жажде мести.

Перед внутренним взором вновь возникла картина, свидетельствующая о жестокости Марата. То, как он сбросил в открытый космос несколько десятков пленных человек, захваченных ранее нашего каравана. Меня, Грека и ещё троих – передал в распоряжение каких-то грязных работорговцев.

Теперь все это казалось безумным и страшным сном, который продолжался и наяву. Страх и отчаяние рвались наружу звериным рыком. Остатки иллюзий и сомнений, которые я некогда питал по отношению к мерзавцу, коим стал мой друг, исчезли за короткое время, проведенное на его корабле. В тот момент он пал в моих глазах, как никогда, низко.

Никогда до этого я не испытывал чего-либо подобного. Мгновенно пронеслось, наверное, ещё минут десять-двадцать, а я, охваченный злобным безумием, и не заметил как был полностью экипирован. В чувство меня привёл громкий, почти оглушительный стон металла, когда механическая клешня вбила в паз последнюю застёжку решётчатого забрала. Платформа снова повернулась на девяносто градусов, теперь вправо. Манипуляторы убрались вверх, где исчезли, а зажимы, каким-то образом до сих пор удерживающие мои руки, вернулись в изначальное положение. Платформа двинулась вперёд прямо к прямоугольному дверному проёму, подвижные двери ушли в стороны, я оказался снаружи ангара.

Ограничивающие зажимы разомкнулись, я попробовал сдвинуться с места…

И не смог сделать и шага.

Тяжеленная броня не сдвинулась ни на сантиметр…

* * *

Яркий свет вновь ударил по глазам. Зараза, так и ослепнуть недолго! Я прищурился…

На узкой и каменистой площадке, где я оказался, стоял допотопного вида гусеничный транспортёр. Рядом с ним находились два техника, при этом один из них мудрил что-то с переносной голографической панелью. Подчиняясь движениям его рук, где-то в стороне заработал невидимый мотор, и сверху опустилась лебёдка с четырьмя автоматическими тросами, и мгновение спустя моё круглое основание оказалось надёжно ими зафиксировано. Меня, запакованного в недвижимый доспех, как рождественский подарок в праздничную упаковку, – осталось только ленточкой перевязать, вместе с платформой погрузили на транспортёр. Второй техник, оказавшийся на поверку водителем, сел впереди возле рычагов управления, надрывно взвыл двигатель, и машина тронулась с места. Мы двигались по плохо освещённому туннелю, проложенному в толще каменных пород с гладко ошлифованными стенами. Ехали довольно долго, временами машину слегка трясло, под гусеницами шумно хрустел гравий. Наверное, за нами клубились целые столбы пыли, но, к сожалению, я не мог обернуться, чтобы на это посмотреть. Моё состояние вновь изменилось – после недавней вспышки ярости вдруг снизошло неимоверное спокойствие, и всё же я чувствовал, что оно обманчиво, как затишье перед бурей. Вдруг тоннель неожиданно кончился, и лёгкая прохлада ночного воздуха нежно коснулась кожи моего лица, телу же под многослойной стальной бронёй было слегка жарковато. Система охлаждения, как и вся остальная электроника доспеха, не работала при отсутствии элементов питания. Вскоре впереди выросла темная громада, заслонившая собой весь обзор. Водила неразборчиво пробормотал пару фраз в переносную рацию, и на высоте трёх метров в тёмном массиве открылся яркий прямоугольник, от которого отошёл стальной трап.

Вскоре в общем гуле от работающего двигателя машины и лязга гусениц по стальному покрытию стало возможным расслышать ещё кое-что. Это было похоже на единовременный гомон множества голосов, которые были тем громче, чем ближе подбиралось транспортное средство к месту действия. Вскоре невнятное бормотание толпы разрезал чистый голос, по всей видимости, усиленный мощной аппаратурой. Говоривший опытно растягивал слова, словно был ведущим на грандиозном шоу. Из содержания речи скоро стало ясно, что всё это лично мне не сулит ничего хорошего. Впрочем, как оказалось – не одному мне.

«Дорогие гости, мы рады приветствовать вас вновь в нашем мобильном Колизее! Вас ждёт очередное масштабное представление! Этой постановки вы ещё не видели. Сегодня вас ждет совершенно особая атмосфера…»

Транспортёр тем временем упорно полз вперёд. Его передние прожекторы работали во всю мощь, освещая впереди и немного по сторонам пространство стального коридора, то и дело с краю мелькали какие-то ответвления коридоров, цепи и стальные перегородки. Голос ведущего нарастал и постепенно охватывал собой всё пространство, гулко отдаваясь в стенах.

«…Сегодня мы представляем вам битву за шахты, что произошла семь десятков лет назад между наёмным синдикатом и гильдией горняков. Тогда немногочисленные, но хорошо экипированные наёмники вырезали целое шахтёрское поселение. Естественно, им не дали уйти просто так…»

Скоро впереди показалась сплошная металлическая стена. Транспорт приблизился к ней вплотную, и кузов лишний раз тряхнуло – машина встала. Внезапно водитель впереди смачно выругался, слез со своего места и шагнул в сторону, тем самым пропав из поля моего зрения. Судя по всему, мы теперь находились как раз под тем самым местом, где неведомый ведущий держал в высшей степени эмоциональную речь.

«…Большая группа шахтёров двумя термическими зарядами повредила шаттл наемников, и тем пришлось отбиваться от большой, но плохо вооружённой толпы копателей в громоздких, но очень крепких подземных доспехах!..»

Пока я стоял на погрузочной площадке транспортёра и жадно вслушивался, появился водитель. В руках он сжимал такую же управляющую голопанель, как и его напарник рядом с ангаром. О том, что предстояло принимать участие в действии наверху и далеко не в качестве зрителя – я даже не сомневался. Вот послышался скрежет крановой лебёдки, щёлкнули зажимы, и круглую платформу, на которой я стоял, слегка приподняло, развернуло и переставило в специальную нишу в боковой стене коридора. Я оказался лицом к вогнутой стене.

– Знаешь, ты слишком молчалив, – похоже, это обращался ко мне со спины водитель транспорта, доставивший меня сюда, – Обычно новые пленники кричат, спрашивают, требуют чего-то, но ты… Эй, у тебя всё в порядке?

Мне показалось, что он озадачен. С чего бы обычному водителю-технику интересоваться настроением заурядного пленника, мало ли чего он тут насмотрелся?

– Чего тебе с этого?

– Что?! – Если судить по тону, то услышав мой вопрос, он сильно удивился. Хотя потом вроде как расслабился. – Ага, то есть тебя не придавило тяжестью доспеха, и язык не прилип от страха к гортани! Хах!

Судя по всему, техник развеселился, я пожалел, что не могу обернуться и врезать ему в глаз. Злоба внутри снова шевельнулась, но недостаточно для полноценной вспышки, и кроме того, если я разозлюсь, то в неподвижном доспехе я всё равно ничего не смогу сделать. Поэтому пришлось сцепить зубы и впериться взглядом в полированную стену. Может, в конце концов, узнаю нечто интересное. Я надеялся, что, несмотря на возгласы ведущего и гомон толпы наверху, тот парень слышит меня достаточно хорошо.

– Я спросил, чего тебе с того? Зачем интересоваться судьбой пленника, тем более если его должны скоро пустить в расход?

– А ты, парень, оказывается, не робкого десятка, а?! – Его слова заглушил рёв толпы наверху, после очередного комментария невидимого ведущего. Выждав, пока ор голосов слегка утихнет, мой неожиданный собеседник продолжил: – Зачем, говоришь? А я просто поболтать люблю, да и обеспокоился твоим здоровьем, вдруг ты коньки двинул. Всякое, знаешь, бывало. Но, как вижу и слышу – с тобой всё в полном порядке. Хе-хе!

Заскрежетал механизм совсем рядом со мной, и боевой костюм слегка дёрнулся, как от толчка в спину. Я представил, как техник продолжал говорить, а его руки проделывали ловкие манипуляции с голографическим пультом.

– Веришь или нет, а я человек простой и отвечаю только за доставку бойцов к арене. Как, собственно, и за возвращение уцелевшей амуниции. Кстати, зовут меня Ян, своё имя мне не говори, ни к чему это. Если выживешь – мы с тобой всё одно не увидимся. Так вот! Видел я многих из тех, кого возили этим путём, и все они вели себя по-разному: кто кричал, кто бился в истерике, умоляя освободить, кто говорил без умолку, но были и другие. Они молчали всю дорогу до самой арены, с некоторыми мне удалось перемолвиться, прямо как с тобой…

Его слова не избавляли от мрачных мыслей, и я решительно перебил говоруна. Может, скажет чего, что поможет выжить.

– Ты сказал, что увозишь только оборудование?

– А? Ну да! Я знал, что тебя это заинтересует! Видишь ли, люди остаются здесь, причём независимо от того, живы они или нет. Мёртвых или сильно раненных выбрасывают в молотилку, а тех, кто выжил, расселяют в камерах рядом с ареной. Условия там, конечно, не вполне человеческие, но всё лучше – чем быть мёртвым, я полагаю.

Он замолчал и сплюнул на пол, видимо, завозился с пультом. Я же раздумывал над своим незавидным положением, ситуация понемногу прояснялась. Паршивая ситуация, к слову. Бои насмерть между гладиаторами – Колизей, мать его! Уроды! Гадство, всё это происходит со мной уже длительное время!? За что?

Ярость и боль. Опять проснулись. Я тряхнул головой, попробовал дышать ровнее – вроде как помогло. Нельзя терять голову! Сейчас нельзя! Лучше задавать вопросы и узнать как можно больше.

Что я и сделал, вновь спросив:

– Отсюда, ну в смысле с арены, кто-нибудь когда- нибудь освобождался?

Техник молчал, то ли раздумывал, то ли был поглощён работой. Но я чувствовал, знал, что он прекрасно слышит каждое произнесенное слово.

– Я отвечу, но давай так… – он на секунду задумался. – Ответ за ответ. Я спрошу тебя кое о чём? Если ответишь, тогда и тебе перепадет ответ на твой вопрос. Может, ты получишь даже чуточку больше, чем рассчитываешь. Идёт?

Вместо подтверждения сделки я лишь пожал плечами, на удивление… Получилось!? Некоторое время я был в замешательстве, потом попробовал резко развернутся. Костюм подхватил движение, с лязгом дёрнулся и уперся о невидимую преграду. Меня тряхнуло. Как оказалось, движения сдерживал какой-то мощный механический ограничитель со стороны спины, да и зажимы на запястьях и стопах доспеха никуда не делись. Последующие мои попытки пресёк водитель транспортёра.

– Эй, ты! Поаккуратнее! – прикрикнул он. – Батарею я, конечно, вставил и подключил к броне, но свободно двигаться ты сможешь только наверху. А сейчас лучше не ломай амуницию – она тебе ещё пригодится!

По тону голоса чувствовалось, что мои потуги освободиться явно не понравились водителю. Однако поговорить, похоже, он действительно был большой любитель, поэтому, когда я снова стал вести себя смирно, Ян продолжил:

– Итак, ты согласен ответить на мой вопрос?

– Согласен, – в этот раз я не стал пожимать плечами, да и вообще шевелиться. В доспехе, наконец, заработала внутренняя терморегуляция, и стало чуть полегче. Мучающая тело жара спала. Хотя переступить с ноги на ногу всё равно было пока невозможно. Вынужденная неподвижность жутко раздражала, но мои скромные попытки поддерживать разговор чрезвычайно понравились собеседнику. Его тон вдруг стал почти дружеским.

– Вот и отлично! Я как раз закончил твою экипировку, но об этом позже… А сейчас – вопрос! Вот скажи, парень, – что тебя поддерживает?

Вопрос застал врасплох, такого я не ожидал и растерялся, да и близкий гомон арены не добавлял полной уверенности в том, что я понял странного техника правильно.

– Что ты имеешь в виду? Поясни, не совсем понимаю.

– Подожди, сейчас всё объясню, – речь Яна стала очень торопливой, словно он добрался до самого сладкого куска торта и готов его уже проглотить!

– Как я уже говорил! Те, кто составлял мне компанию на моём бронепоезде, были абсолютно разными людьми, и как раз тот, кто обычно отмалчивался, как оказалось, самый интересный собеседник. Безусловно, среди них попадались и вполне безумные, и сильно подавленные, но в большинстве своём сильные и умелые бойцы. Ещё бы, ведь нечто в характере, может – надежда, вера, или опыт, все это давало им силы сражаться. И из всех прочих именно такие люди держались в Колизее дольше всех. Итак?!

Он сделал паузу, как перед прыжком в воду, а затем выпалил:

– Я хочу знать, что поддерживает тебя?

Да уж, всё забавнее и забавнее! Странный техник, вдруг ни с того ни с сего решивший пообщаться, и его увлечение молчаливыми пленниками, всё это пробудило мои не самые хорошие воспоминания. Но как бы там ни было, я внезапно осознал, что у меня есть цель. По крайней мере, у меня было, что сказать этому человеку. Вспомнил Елену, и бездна вновь раскрыла мне свои объятья. Я жестко проговорил:

– Да! Есть то, ради чего я пойду до конца! Друг предал меня. Сначала мою веру! Потом убил страшно и жестоко людей, которых я полюбил! Бросил меня сюда. Не знаю, чем он руководствовался, но очень хочу это выяснить! Пока он вполне доволен своей судьбой, и это будет длиться ровно до тех пор, пока я не найду его. Я желаю отомстить и хочу понять, почему он так сделал. Что окажется сильнее – моя ненависть или сострадание к нему, я не знаю. И ещё, я не имею права погибнуть здесь, я обещал… обещал своим родным, что вернусь, а для этого нужно освободиться…

Безумная и страстная речь для обезумевшего пленника. Вполне сойдет для странного водителя. Я даже слегка развеселился, пока говорил. Может, выходило внутреннее напряжение последних дней, или не выдержали нервы. Может, я просто устал…

* * *

Уже какое-то время я не прислушивался к тому, что происходило наверху. Но внезапно обрушившийся в наушники доспеха мощный тембр, растягивающий слова, застал меня врасплох.

– Все ставки сделаны! Мы на-а-чи-и-наем! – одновременно с этим возгласом надо мной в потолке резко распахнулся стальной люк.

Будь я в другом состоянии, может даже бы и испугался. Но сейчас все моё существо словно кипело в предвкушении скорой схватки. Лучше уж любое действие, чем эта выматывающая неподвижность! Я повел плечами, тем самым заставив снова лязгнуть стальные запоры на броне. Стыдно было подумать, но предстоящая схватка лишь наполняла мои жилы азартом. К тому моменту мне было уже плевать на мораль.

Ян за моей спиной стал говорить быстро и чётко.

– Слушай внимательно, впереди всего три минуты перед началом боя. Твой скафандр достаточно прочен и может выдержать порядка пяти прямых попаданий из плазменников. Ими будут вооружены наёмники, ты соответственно бьёшься за горняков. Не подставляй спину – там ядерная батарея. Если проплавят её защиту, то будет маленький смертельный взрыв. Хах! Когда поднимешься на поверхность, возьми пневмоударник – он будет справа в специальной нише. Это мощное оружие ближнего боя, также огнемёт встроен в левое запястье доспеха, бьёт не более чем на десять шагов. – Он с шумом отсоединил зажимы с запястий и продолжил: – Теперь ответ на тот самый вопрос – никак! По идее есть правило, если хочешь выбраться, нужно сражаться, пройдёшь тридцать боёв, удостоишься битвы с чемпионом Арены. Тогда сможешь занять его место, и твоя жизнь будет в шоколаде. Но с арены тебя не выпустят, просто поменяешь клетку с отстойной на золотую. Я не помню, чтобы кто-то побеждал чемпиона, но думаю, у тебя может получиться. Конечно, если уцелеешь.

Вдруг он замолчал, прислушался к чему-то в голове и выпалил:

– Ха! Всё, пора!

Секунду спустя заработал лифт. Я почувствовал резкое ускорение, и платформу, на которой стоял мой доспех, резко бросило вверх. Ян что-то ещё кричал вслед, но ничего расслышать из-за скрежета этого лифта не удалось. Мгновение спустя меня опять буквально ослепило и оглушило светом. От него нельзя было укрыться, так как шел он со всех сторон. Редкая решетка впаянного забрала практически не спасала от режущих лучей. Я сощурил слезящиеся после полутьмы коридора глаза и сделал шаг. В этот раз зажимы не мешали, под окованной ступнёй захрустел серо-кровавый гравий с поверхности арены.

Гладиаторы

Мощные прожектора освещали Колизей изнутри. Сплошной стальной барьер и многослойная решётка, приваренная к нему на высоте пяти метров от края арены, отделяли гладиаторов от трибун зрителей. От них исходило голубоватое свечение, это по всей видимости, работало отражающее поле, защищавшее зрителей от выстрелов гладиаторов. Сама арена была размером как два футбольных поля, не считая пространства под зрительские места. Ума ни приложу, как её хозяева умудряются скрывать данное место от имперской разведки. Крупный серый гравий с редкими бордовыми отливами усеивал всю площадку внутри амфитеатра.

Бой же был в самом разгаре. Я спрятался за двумя массивными хромостальными блоками, что были установлены неподалеку от лифта. На расстоянии вытянутой руки расположились Грек и ещё несколько парней в похожей на мою броне. Вторая союзная группа засела на противоположной стороне арены – на них как раз наседали «наёмники».

Яркие бледно-синие вспышки взрывающейся плазмы то и дело разбавляли отсветами окружающий кроваво-красный пейзаж. Бедолаги пытались отплёвываться из огнемётов, но дистанция сводила на нет всю мощь их коротких залпов. Не уверен, что до «наёмников» это оружие хоть сколько доставало.

Сердце гулко стучало в груди и разгоняло адреналин по венам вместе. Мозг лихорадочно работал, пока безуспешно пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившегося положения. Голову словно заполнил вакуум – любые соображения отсутствовали напрочь. В результате я просто плюхнулся на задницу и откинулся, прислонившись стальной спиной к блоку. Вообще у меня сложилось стойкое впечатление, что никто из «шахтёров» (среди прочих и я) до этого не участвовал в настоящем сражении. Исключение составлял разве что Серёга, служивший ранее в пехотном подразделении. Он и взял командование над новичками. Правда, это пока мало помогало. Когда внезапно появился отряд противника, те умело обстреляли наши позиции и заставили расколоться наш отряд на две группы. И хотя изначально горняков-шахтёров было почти в три раза больше, наёмники быстро захватили инициативу. В течение всего пяти минут с начала сражения «наша» сторона потеряла пятерых, тогда как противники – ни одного…

Самым большим минусом доспеха, а вернее сказать, бронированного скафандра шахтёра, адаптированного под ведение боя, было то, что сражаться в нём можно было исключительно вблизи, и то стоя спина к спине. Кроме прочего, на ведении боя сильно сказывалась неповоротливость брони. Наёмники превосходили нас не только в подвижности и скорости. Плюс у них было дистанционное оружие, не настолько мощное, чтобы с пары выстрелов пробить подземный доспех, но достаточно скорострельное и дальнобойное, чтобы создать плотный заградительный огонь и не подпустить к себе близорукого шахтера. Да и целились противники в особо уязвимые части – голову, сочления механических ног, рук и спину – там располагалас батарея и генераторы питания брони. Так, собственно, мы и понесли первые потери.

Пока приходили в себя, вооружались, оценивали обстановку, одному из «шахтеров» выстрелом размочалило лицо – решётка забрала оказалась плохой защитой против плазмы, а другому прострелили сервопривод на ноге. Затем нас практически взяли в кольцо и обстреляли с разных сторон, вот тогда-то у кого-то из «шахтёров» и оказалась пробита защита элементов питания. В результате малый, но мощный взрыв смял ещё троих парней. Пришлось в беспорядке, больше похожем на бегство, отступить. Да разве по ограниченному пространству много набегать можно? Так мы и сидели за ближайшим укрытием, предаваясь неутешительным соображениям о том, что несмотря на достаточно большие размеры арены, «наёмники» в конце концов загонят и перестреляют нас всех.

Нет, черт возьми! В раздражении я саданул стальным кулаком по выщербленной поверхности блока. Должен же быть выход!

Внезапно комм на передней панели скафандра ожил. В наушниках зазвучал безумно знакомый голос.

– Так, парни, есть план, – Грек осуществлял сеанс связи с нашей группой. – Если мы не можем догнать их, надо сделать так, чтобы они сами попали под наши выстрелы. Поступим следующим образом…

Я внимательно слушал. Весь инструктаж занял не более минуты. План Сержа был прост и давал возможность переломить ход схватки. И вот вместо того, чтобы тупо изображать мишени, мы могли наконец действовать. Я и ещё один боец поднялись и, стараясь пригибаться, насколько это было возможно в громоздкой броне, двинулись в сторону противоположную выстрелам. Грек вместе со своим напарником также скрытно пошли в обход группы, попавшей под обстрел. Через пару минут все заняли нужные позиции.

– Начали!

Ну, понеслась!

Я и Сэм, так звали парня, с которым мы обошли наёмников, засели возле «рухнувшего шаттла». На этом «корабле» по легенде и «прилетели» противники. Судя по участившимся вспышкам плазмы и жужжанию залпов огнемётов – шахтёры пошли в наступление. Таким образом, Грек сумел воплотить первую часть плана.

По задумке первая группа должна была ударить во фланг так называемым «наемникам» и слегка оттеснить их от прижатой группы шахтеров. Затем объединиться с парнями, на которых наседали «наёмники», и заставить последних ещё немного отступить.

Коммуникатор снова ожил.

– Макс, дело за вами! Мы потеряли ещё двоих, но смогли напугать уродов! Должны уже выйти на вас. Черти двигаются быстро, поэтому не спите! Продержитесь до нашего подхода!

Первые «наёмники» выскочили на площадку перед «шаттлом». Они явно не ждали засады, что дало нам несколько секунд преимущества. Я первый раз увидел вблизи чёрные доспехи. Их броня была несколько меньше наших скафандров и, вероятно, совершеннее, возможно даже более устойчива к выстрелам из энергетического оружия, вот только в руках у нас был совершенно иной агрегат. О том, чтобы пощадить противника даже мысли не возникло. Они нас не щадили. Я резко выбросил объёмную левую руку в сторону ближайшего противника. Тот замешкался, гашетка ручного огнемёта сама прыгнула под пальцы.

Залп!

Словно в замедленном фильме пламя плавно обтекло фигуру противника, охватило его целиком, проникло сквозь щели в защите и добралось до податливого тела. Резкий крик объятой пламенем фигуры на мгновение заглушил все прочие звуки. Наверно, я тоже орал.

Ответный выстрел из плазменника ударил в мою правую плечевую пластину, запахло разогретой сталью и озоном. Второй наёмник вёл огонь на близкой дистанции, но его оружие в ближнем бою оказалось не столь эффективно, как огнемёт. Не отпуская гашетку, я быстро довернул пламя в его сторону. Тот попробовал отскочить, и у него почти получилось. Почти… Огненное облако догнало наёмника уже в конце длинного прыжка. Опалённый, он упал, засучил по щебню стальными ногами и пропал, объятый огненным облаком.

Те, кто примчались вслед за первыми двумя, увидев печальную судьбу товарищей, поступили умнее. Они не стали выскакивать вперёд, чтобы не попасть под действие огнемёта, открыв огонь ещё на подступах к шаттлу. Поливая нас потоками плазменных разрядов и практически не показываясь из-за стальных обломков, в этом месте беспорядочно усеивающих арену, вторая группа «наемников» заставивила нас срочно менять свою открытую по сути позицию. Я стал пятиться назад, при этом активно поливая огнём перед собой так, чтобы противнику было сложнее целиться. Ещё пара зарядов попала по нагрудной броне. Мой доспех немного закоптился, и только. Но вот если маленький и колючий шарик разогретой плазмы влетит за решётчатое забрало, или закончится запас огненной смеси в баллонах, тогда мне точно не поздоровится.

Ситуация на поле боя, похоже, выровнялась. Всё свелось к тому, кому больше повезёт. Кто успеет раньше, Серж, наступающий на пятки основной группе противников, или эти самые противники, что успешно теснят сейчас нашу засаду из двоих, смешно сказать, бойцов.

Сейчас я отступал от тёмного массива «шаттла», и как мог – маневрировал под залпами плазмы. Ещё несколько мгновений и меня совсем оттеснят на свободную от любых препятствий площадку, тогда у «наёмников» появится реальный шанс разделаться с наглым «шахтёром». Но этого не случилось. Сэм внезапно выскочил из-за тёмной обшивки «корабля» и окатил сбоку пламенем боевиков в чёрной броне. Один из пятерых оставшихся наёмников занялся факелом и опал. Другие тут же сосредоточили огонь на новой цели. Как только напарник сделал своё чёрное дело, я тоже перешёл в наступление и понял, что не успеваю.

Толпа бушевала, крики с трибун глушили даже выстрелы энергетических винтовок, под которые сейчас попал мой союзник. Ему разворотило бронированную руку с огнемётом, видимо, один заряд повредил клапан, по которому подаётся взрывная смесь. Газ вспыхнул, и оранжевый костюм Сэма охватил огонь. Крича, я пробежал отделяющее нас расстояние, осталось выжать гашетку и… Чёрт! Огнемёт молчал.

Плазменники немедленно развернулись в мою сторону. Тёмные жерла четырёх пушек смотрели прямо в лицо. Закостеневшие под слоем брони пальцы судорожно нажимали на кнопку внутри стальной перчатки, я стоял как вкопанный и всё не мог поверить, что кончился заряд. В горле моментально пересохло, сердце замерло на середине удара.

Не знаю, что чувствовали те, кто уже пал на арене за миг до своей смерти, для меня же одно мгновение растянулось на часы. Я даже успел представить в мельчайших подробностях, как пульсирующие обжигающим светом шаровые молнии врываются в мой решётчатый шлем и выжигают всё внутри вплоть до затылочной пластины.

Сейчас, уже через много лет после тех событий, когда закрываю глаза – мне иногда кажется, что я всё ещё стою там – на багровой арене, и смерть смотрит из темных жерл… Я ждал и ждал… не пытаясь уклониться. Словно парализованный. А багровые всполохи над головами противников все не торопились устремиться ко мне, при этом оборачиваясь слепящей смертью… Потом раздался мощный взрыв, и сильный удар отбросил меня в пустоту.

Пробуждение вышло не очень радостным. Гремели фанфары, ор стоял такой, что временами заглушал даже усиленный голос ведущего.

Я ни черта не понимал. Только было чувство того, что меня куда-то тащат. На губах запеклась кровь. Попробовал пошевелиться – доспех слушался плохо.

Голос из динамиков коммуникатора, наконец, пробился к моему сознанию.

– Макс!.. Макс, ты слышишь?! Это Грек!

Кажется, я его послал, потому как тащить меня сразу прекратили и сделали попытку поставить вертикально. Получалось это плохо, мои собственные ноги подкашивались и ни в какую не хотели утвердиться на поверхности.

А ком всё надрывался.

– Твою ж мм!.. Мы победили, слышишь?! Даже не думай сдохнуть теперь, скотина! Нам ещё выбираться!..

Выбираться так выбираться. А сейчас мне надо отдохнуть, не каждый день смотришь в глаза смерти. Грек кричал в радиофон ещё что-то. Я уже не воспринимал, словно плыл сквозь пустоту… Впереди наверняка ещё не один бой.

Точно…

Так и будет…

Глаза закрылись сами собой – ничего не слышу, ничего не вижу…

Спать…

* * *

Очнулся я уже в лазарете. Прошедшее гладиаторское сражение всё ещё было свежо в памяти. Кажется, я выжил. Тело ныло, но я был жив. В спину упиралась горизонтальная пластиковая доска. Лежать было довольно жестко. М-да, это тебе не дома на перине.

Надо мной склонилась усталая женщина в грязно-белом халате. Её лицо, осунувшееся с запавшими глазами, могло показаться красивым, если бы не лежащая на нём печать сильнейшего измождения. И всё же взгляд её синих глаз излучал тепло и заботу.

– Очнулся? Вот и хорошо. Просто сильный стресс и небольшая контузия вызвали глубокий обморок, – голос у неё был мягкий, но неимоверно усталый. Медик улыбнулась. – Часто приходится иметь дело с более серьёзными ранениями. Вставай и закатывай рукав.

Я с трудом приподнялся, тело подчинялось плохо. Мышцы сильно болели, и я чувствовал себя плохо смазанным, скрипящим кибером. Помотал головой, разминая затёкшую шею, и огляделся вокруг. Я сидел на старенькой белой кушетке в маленькой комнатушке со стальными перегородками.

– Кто вы? – Проклятье, и это мой голос!? Больше похоже на карканье вороны.

Женщина стояла спиной ко мне и возилась со шприцами из аптечки, лежащей прямо перед ней.

– Я доктор Линна Скайн. – Она закончила свои манипуляции и повернулась ко мне. В её правой руке блеснула острая игла инъектора.

– Обычно я не разговариваю с пленниками, большинство из которых отъявленные негодяи и подонки, но ваш друг утверждает, что вы вполне приличные граждане империи, просто попавшие не в то время и место. Не то чтобы я поверила ему или вам, скорее, дело в вашей татуировке кадета. Хотя это тоже далеко не гарантия порядочности…

Я горько усмехнулся, вспомнив небольшое приключение по результатам которого наша академическая четвёрка в составе Рауля, Марата, меня и Дика решилась сделать эти татуировки. Своего рода традиционный отличительный знак кадетского выпуска.

– Где мы?

Плохо! Как же ломит затылок, когда пытаюсь вытолкнуть несколько слов из своего рта. Я сильно зажмурился от резкой боли…

– Не сейчас. Лучше закатайте рукав и не делайте резких движений.

После того как я, стараясь не дернуться лишний раз, закатал левый рукав, доктор подошла, взяла руку чуть выше запястья и резко всадила инъектор. Место, куда попала игла, неприятно защипало, но я стерпел. Потом женщина отпустила меня и стала приводить в порядок свои медицинские инструменты. Через мгновение мою руку словно обдало невыносимо горячим кипятком. Я чертыхнулся и резко дёрнулся, едва не сверзившись с кушетки. Зашипев, я схватился правой рукой за больное место, как будто это могло помочь.

– Проклятье, доктор! Что это было?!

Боль постепенно спадала, вслед отступала усталость, уходила одеревенелость мышц. Через некоторое время я расцепил руки и изумлённо повращал запястьями перед собой. Болезненных ощущений как не бывало.

– Это войсковой биостимулятор. Улучшает кровоснабжение, помогает организму быстрее восстановиться и подпитывает его. К сожалению, от тяжёлых ранений и смерти не спасает.

– Редкая штука…

Лекарша ещё раз внимательно осмотрела меня, потом отвернулась и стала аккуратно собирать в саквояж пустые ампулы, в конце положила и сам инъектор.

– Спасибо, Линна! – только тут я отметил, что эта женщина хоть и изнурена тяжёлым трудом, но она всё ещё достаточно молода, стройна и даже весьма привлекательна. Я смущенно сглотнул. И это тоже действие лекарства?!

Тем временем докторша собрала свою аптечку и пошла к выходу из комнаты. Там Линна оглянулась и произнесла:

– Называйте меня Док, или Мэм – так ко мне обращается большинство пленников. К слову, я и сама тут нахожусь в заключении. Пусть и на особом положении.

– Хорошо, Док. Простите!

Печаль отчётливо звучала в её голосе во время всего нашего разговора. Затем изящная ладонь прижалась к сенсорной панели, дверь комнатки открылась, и Док вышла наружу. Но уже за порогом она оглянулась.

– Вам не за что извиняться. А теперь прощайте. Даже не знаю, чего вам пожелать, кадет. Надеюсь, вы проживёте достаточно долго! По крайней мере, постарайтесь… Обидно будет потерять такого воспитанного юношу.

Улыбнулась и пропала. Спустя минуту с момента её ухода в камеру ворвался Грек.

– Живой!

С ходу он залепил мне оплеуху.

– С какого?! – сшибленный на пол я медленно поднимался.

– Не смей больше так меня пугать! – Серж сразу же обличающе ткнул мне в грудь своим крепким пальцем, когда я только и успел подняться с пола. – Ты мой последний пилот! Если подохнешь, то кто разделит со мной тяготы местного гадюшника?

Морщась, я распрямился и потёр ушибленный подбородок.

– Рад, что ты так ценишь меня, отец! Но можешь проявлять свою заботу каким-нибудь менее болезненным способом? Поверь, мне и так досталось!

– Армейский стимулятор? – скалясь, определил капитан. – Хорошая штука, улучшает настроение и потенцию!..

Вот тут уже я выстрелил в его направлении рукой. Грек грамотно закрылся, отскочил и рассмеялся.

– Ладно, мир! Просто я переволновался малость. А тут такое явное свидетельство твоего выздоровления, никакими штанами не прикроешь!

Волновался он. Я уселся обратно и прислонился спиной к стальной стене.

– Еще слово, капитан, и я буду спокойно сносить и одиночество и местный гадюшник!

Он обезоруживающе поднял обе руки вверх.

– Брось, я же извинился.

– Всё ок! Я не обижаюсь, уже… Удалось выяснить, в какой луже мы сидим?

Он устроился напротив, на такой же точно кушетке.

– В большой и страшной. Мы в тюрьме. Причём очень непростой…

– Ага, а то я не понял…

Грек повернулся, а я пригнулся, ожидая очередную оплеуху, но напарник просто посмотрел, как тогда в баре. Оставалось только теперь мне поднять кверху руки и повиниться. Кажется, мы прочно перешли на «ты». Единственный плюс от всего пережитого вместе.

– Рассказывай, больше не буду перебивать.

– Проще будет, если сам посмотришь. Пойдём! – Серж поднялся, подал руку и потянул меня, заставляя подняться вслед за ним.

Вслед за товарищем я вышел из камеры, которой впоследствии суждено было стать нашим домом на долгие полгода. Похоже, вляпались мы серьезно, серьезнее некуда…

* * *

Тюрьма и по совместительству арена для сотни гладиаторов. Вытянутое в виде полумесяца широкое двух-уровневое помещение вмещало в себя пятьдесят камер, по паре рабов-гладиаторов в каждой.

Механический Колизей, так местные отзывались об этом негостеприимном заведении. То, что было перед нашими глазами, оказалось лишь малой частью громадного здания, возведённого вокруг центральной площадки для проведения боёв. Решётки, вооружённая охрана из наёмников, даже роботизированная система слежения за пленниками – всё давало понять, что побег из данного места совершить крайне сложно. Шаг влево, шаг вправо и тебе в спину сразу нацеливались десятки лучевых ружей. Охранники перемещались по своим собственным переходам, расположенным над двумя уровнями отведённых для заключённых и в то же время никак с ними не связанных, это всегда позволяло держать им пленников под надзором. В довершение прочего, в каждой камере, рассчитанной на двоих человек, висел наблюдательный видеоглаз, трогать который запрещалось категорически. В случае непослушания, бунта, в преддверии обыска в камерах или просто по прихоти надсмотрщиков каждая камера могла быть закрыта дистанционно, и в неё немедленно подавался удушливый усыпляющий газ, действующий даже через кожу. Нам с Сержем его действие во время плена пришлось испытать не единожды. Обычно происходило так: сизое облако дыма заполняло камеру, оглушая тело и вырубая сознание часа на три. Приходили в себя с сумасшедшей головной болью и долго отплёвывались в умывальник горькой слюной.

В камерах содержались общим числом порядка семидесяти гладиаторов. Им, то есть нам, разрешалось выходить в центральный коридор и посещать тренировочную площадку. Несмотря на довольно большое количество заключённых, беспорядки среди них были редки – это достигалось железной дисциплиной, которую местная охрана поддерживала на высоком уровне. Все разборки разрешались исключительно на арене. В противном случае каждый пленник, уличённый в драке за пределами площадки для поединков, практически голый отправлялся на арену вне своей очереди на расправу технически превосходящему противнику. Да. Именно так. Пушечное мясо для зрелищных сражений местные хозяева находили всегда.

Как выразился однажды комментатор на арене: «Тут была своя, особая атмосфера»

* * *

Современным Колизеем владел выходец из преступного синдиката «Цзораесов» – хозяин Горакс. Любой гладиатор знал это. А также то, что становиться поперёк пути этому хозяину не рискнул бы ни один раб с арены. Он обладал большим влиянием, обширными ресурсами и был одним из крупнейших боссов преступного мира. Здесь же Горакс был царь и бог! В его руках находились все ниточки жизней, каждого охранника, раба, и даже гостя проклятой арены.

Некогда Горакс очень значительную часть своего незаконного состояния употребил на то, чтобы создать теневую арену – «Механический Колизей». Нелегальное телевизионное шоу с неё транслировалось через закрытые от имперцев частоты по всему человеческому сектору галактики. Его смотрели контрабандисты, обычные преступники, боссы мафии, синдикаты – все, кто так или иначе противопоставлял себя закону Императора. Даже некоторые богатые колонисты подписывались у тёмных дилеров на просмотр этих программ. Благодаря силе синдиката, к которому относил себя Горакс, и что намного важнее, опираясь на собственные связи, что простирались до самой верхушки управления сектором Эрклидия – никакие шпионы, агенты и службы безопасности Империи не могли повредить хозяину технологичного Колизея. Поэтому законным было предположить, что источники влияния Горакса, вероятно, сидели как минимум в министерских креслах Эрклидиума, если вовсе не возле самого Императора.

На нашей с Греком памяти, героев, что бросали вызов порядку в Колизее, было всего четверо. У каждого из них был свой печальный конец на круглой площадке. Одного растерзали дикие звери с Туана, другой пал в непрерывных боях, длившихся до самой смерти без перерывов. Двух оставшихся просто связали и забили на той же Арене личные охранники Горакса, превратив это в жестокое и кровавое зрелище.

Каждый раб видел эти расправы благодаря огромному экрану – галоматрице, транслирующей поединки на широкую внутреннюю стену, специально очищенную и выровненную для такого случая. Кроме этого, благодаря отличной системе охранного видеонаблюдения хозяева арены всегда знали, где и как себя ведут и о чем разговаривает гладиаторы.

Сами бои шли раз или два в неделю, и, как правило, сражения чередовались. Групповые сменяли одиночные, за ними шли тематические, часто с исторической подоплекой турниры на выживание. Каждый бой по времени мог длиться бесконечно долго. Всё зависело от силы или количества участвующих в нём противников. Единственно, что не поощрялось, это бездействие. Избегаешь боя – смерть. Затягиваешь бой намеренно – смерть. Не выполняешь оглашенные правила поединка (в редких случаях, когда они оглашались) – смерть. Подбиваешь к восстанию – смерть. Намереваешься бежать – смерть… Как видите, бесконечное разнообразие вариантов.

Взамен павших в боях невольников всегда приобретались новые. Зачастую это были люди, как и мы, схваченные в сражениях с торговыми кораблями, порой – чем-то не угодившие преступной организации или кому-нибудь из её лидеров, очень редко попадались солдаты или офицеры с военного имперского флота, бывали и профессиональные убийцы-смертники. Имперских военных всегда отправляли в самые жестокие сражения на арене, никогда и никто из них не проживал больше одного-двух боев. Но как я уже говорил, все же солдаты космофлота были тут редкостью. Скорее всего, просто пиратские корабли не рисковали без нужды связываться с превосходящими их во всем кораблями.

Ярость Ящера

В плену прошло долгих три с половиной месяца.

У многих здесь к этому времени ломалась психика. Мы с капитаном видели такое не раз. Люди быстро превращались в животных, и это было только на руку владельцам арены.

Но нас было двое. Мы держались друг друга и поддерживали во всем. Каждый из нас уже не раз и не два выходил на арену. Там мы сражались…

Чтобы выжить самим, приходилось убивать других. Убивать без пощады, без жалости – потому что мы помнили, что происходит с ранеными бойцами. Убивать других людей, для того чтобы прожить до следующего поединка. Когда придётся лишать жизни вновь… И пусть это никогда не казалось мне хорошей идеей, пусть не хотелось марать свои руки в крови – инстинкт выживания был сильнее.

Это было кровавое время… Это было тем, что я всегда старался забыть. Не получалось никогда… Порой, когда я закрываю глаза, снова вижу этот проклятый серовато-розовый плац.

Будь моя воля, при любой другой ситуации я бы постарался избежать чего-либо подобного. Это была не война с агрессорами – теми, кто собирается сжечь твой дом, убить родных, захватить твои земли. Это проклятое шоу, где преступники стравливают друг с другом людей, даже если те являются такими же преступниками, как и они. Каждый поединок здесь записывают и продают за деньги тем, кто нисколько не лучше выродков, заставляющих тебя сражаться, тем, кто пускает слюни, когда видит, как тебе вспарывают живот. Презрение и возмездие ждет их всех, я верю.

Хотя здесь перед тобой стоит тот же выбор что и на войне: убей – или убьют тебя – истинные виновники всегда в стороне. Но я выбрал… Грек – тоже… Кровь навсегда останется на наших руках, но мы выживем…

* * *

Сержу Кострову в основном выпадали бои один на один. Как бывший десантник, он быстро набрал былую форму и без особого труда расправлялся со своими противниками, тем паче что условия между поединщиками подбирались примерно равные. Гладиаторы равной силы сражались зрелищнее и отчаяннее, чем в неравных боях. У меня дело обстояло несколько хуже в плане подготовки, но всё же армейская муштра выручала. На меня сыпались в основном групповые сражения, и сначала было тяжко. Существенную поддержку оказывала Док, латая ранения, да и собственное молодое тело позволяло мне быстрее поправляться. После каждого боя я старался постоянно улучшать свою технику и тактику ведения боя в механической броне. Тут безусловным примером мне служил единственный напарник и друг – Грек.

После того самого первого боя всем выжившим показали крайне неаппетитное видео, которое вызвало настоящий ужас среди новых рабов. Трупы недавних противников и безнадёжно раненных, но всё ещё живых людей сбрасывали в полость между вертящимися железными барабанами. Утыканные стальными зубами, они словно челюсти разорвали и перемололи человеческие тела.

Как дала впоследствии нам понять охрана – это было будущее неудачно сражавшихся гладиаторов. Меня и ещё нескольких пленных стошнило почти сразу, Грек лишь сильно побледнел и отвёл взгляд в сторону. Меж тем охранники и ветераны из рабов ухмылялись, наблюдая за нашей реакцией.

Впрочем, было и несколько сомнительных плюсов. После серии побед ты считался уже ветераном, и у тебя появлялось несколько послаблений: открывался доступ в тренировочный зал, а также выдавались персональные доспехи. Теперь любое выступление в них это было как твоя визитная карточка. Некоторым особо успешным гладиаторам даже могли предоставить женщину.

Завсегдатаи арены всегда могли выбрать любого ветерана и связать с ним некую сумму денежных средств. В групповых сражениях ставки делались, как правило, на победу или поражение одной из сторон. Выигрывали или проигрывали гладиаторы, соответственно получали или теряли деньги игроки, арена же всегда получала свою комиссию, независимо от этого.

Вскоре после серии побед я и мой друг получили звание ветеранов. Теперь, как только один из нас появлялся на техническом этаже и входил в армейский модуль, умная автоматика выдавала нам нужный тип доспеха. С арены гладиаторы возвращались через этот же модуль, и броня поступала обратно на склад. От боя до боя механики регулярно что-то меняли в технологичном оснащении гладиатора. То улучшая характеристики, то чуть занижая – тем самым улучшая зрелищность поединков. Так же весьма разнообразными были и виды вооружения. Вскоре Сержу даже дали прозвище Красный барон, из-за цвета его механической брони.

Было ещё одно обстоятельство, которое мы подметили с течением времени, это тот факт, что если не лезть на рожон и придерживаться немногочисленных правил, то хозяева арены тоже придерживаются своеобразной справедливости в поединках. Например, образцового гладиатора никто не выпустит в заранее проигрышный для него бой. В то время как с бунтарями и непокорными пленниками расправлялись беспощадно, выставляя казни как показательный пример для остальных рабов. Другими словами, нам обоим было ясно, если мы будем неосторожны, проявим нетерпение или будем призывать к бунту, и я и Костров, оба пополним длинный список жертв «дробилки». Мы смотрели, слушали, впитывали атмосферу и искали выход тихо и незаметно, а до тех пор, пока не станет ясно, что делать, каждый из нас качался в тренажёрном зале, отрабатывал приёмы, оттачивал свою технику убивать и щедро делился опытом с другом.

* * *

Сначала мне было сложно сражаться. Для этого необходимо было представить, что твой враг не человек. Лучше, если он животное, чудовище, желающее твоей гибели. Представь это, и тогда дарить смерть становится легче…

Животное…

Такое же, как и ты сам…

Но я хочу выжить. Выжить и освободиться из плена. Выжить, исполнить обещание, данное самому себе, и вернуться. Вернуться, чтобы разнести «Колизей» ко всем чертям, вместе с его дьяволом хозяином. Его чертовой дробилкой и тюремными законами. Если уж пускать тьму в своё сердце, то надо делать это надо весьма расчётливо…

Так я обычно настраивался на очередной поединок, сидя в тренажёрном зале или своей камере. Так было и сейчас. Но…

Меня отвлекли.

– Слышь, ты!.. Белоснежка!

Варан появился здесь намного раньше нас с Греком, но уже успел нажить себе репутацию беспредельщика и любимчика самого Горакса. Он был тем самым исключением из правил, которых должны были придерживаться все остальные заключённые Арены. Я догадывался, почему Варану позволялось много больше, чем другим бойцам.

Синдикат Цзораес, на чью поддержку опирался Горакс, обеспечивал хозяина нового «Колизея» всем необходимым: костюмами персональной защиты и спецоружием для охраны, всевозможной амуницией для арены и самими гладиаторами. Как упоминалось ранее – частью этого были различного рода смертники, вытащенные за большие деньги из самых различных тюрем по всему звёздному сектору, частично рабы с наркотических плантаций преступных баронов, попадались и другие люди – чем-то не угодившие синдикату или одному из его боссов. Таким как раз был вор и убийца по прозвищу Варан – сильный, как трандошанский бизон, с немеряными амбициями и минимумом интеллекта, ровно как у вышеозначенного животного. Сперва Варан сам работал на синдикат, но не сумев пробиться в верха преступной организации, он не придумал ничего умнее, как по-крупному нагреть одного из баронов «Цзораеса». Убив наркокурьера, что работал на босса группировки, он забрал у того товар на сумму в несколько миллионов кредитов. Незадачливый вор даже не успел должным образом реализовать украденные наркотики, когда его нашли люди из синдиката и предложили выбор: или мучительная смерть, или Колизей. Варан выбрал арену. Тут он проявил недюжинные способности в управлении различного рода доспехами и брони, регулярно побеждал в схватках, и его безжалостная манера пришлась по нраву хозяину «Колизея».

Благодаря таким, как он, представлять своих противников порождениями тьмы становилось проще.

Обладая большим опытом в управлении доспехами, этот тип каждый свой бой обставлял с большой театральностью и помпой Он никогда не щадил противника, и всегда, перед тем как убить его, доставлял последнему адские муки. Мучил, пытал, изгалялся, черпая в этом высшее удовлетворение. Именно эта его извращённая черта и понравилась владельцу «Колизея».

Говорили, что как-то раз ему выставили в противники женщину. Одну из наложниц хозяина Арены. Чем она провинилась перед хозяином, не известно до сих пор. Известно другое – в том сражении, а точнее во время казни, Варан в чрезмерной жестокости превзошёл сам себя. Для начала он сбил её с ног, изнасиловал, а затем медленно расчленил и сожрал сердце. Он упивался её болью и кровью до самого конца. С того самого времени он навсегда потерял уважение даже среди самых отъявленных головорезов Колизея. Но Варана это все трогало мало.

Его терпели, ненавидели, боялись, но не уважали. Несмотря на повсеместную неприязнь, поговаривали также, что Варан первый среди прочих и имеет больше шансов завалить таинственного чемпиона. И именно эту Ящерицу я убил бы без раздумий и угрызений совести, доведись нам встретиться в бою.

– Ты оглох, что ли?! Повернись, когда я с тобой разговариваю, урод!

Трудно понять, почему этот извращенец так невзлюбил нас с товарищем. Может потому, что мы изначально держались обособленно от остальных гладиаторов? Может потому, что мы регулярно побеждали на арене, и это било по его самолюбию фаворита. Не знаю…

И сейчас это животное стояло позади меня. Вернее, подошло вплотную и нависло надо мной.

Я не спеша обернулся.

Несколько дней кряду Варан и его прихлебатели из числа пленников явно напрашивались на драку. После того как Грек на глазах у всех быстро и эффективно вырубил об решётку самого наглого – Могилу, рвение остальных слегка поутихло. Но именно сейчас Грек сражался на арене, и похоже, что Варан намеревался отыграться на мне, как на друге Кострова.

Его гориллы обступили тренажёр, тесня меня со всех сторон.

– Что молчишь? С-сышь придурок! – Он взглянул на настенный экран. Там шёл бой между Костровым и недавно поступившими гладиаторами. – Даже если твой дружок победит сегодня, тебе он уже не поможет.

Я поднял голову и прямо взглянул в ядовито-жёлтые глаза Ящерицы. Охранники никогда не вмешивались в разборки, провоцируемые Вараном и его людьми, если только его противники не нападали первыми. Однако даже тут были свои пределы: участникам свары запрещалось всерьёз калечить друг друга. Синяки и ушибы не в счёт. Главное, чтобы гладиаторы оставались боеспособными.

Дьявол! Я чувствовал серьёзное раздражение. Иногда даже тупые быки способны мыслить. Если эти подонки уработают меня сейчас, то Грек не сможет первым нанести удар, иначе он загремит в бой, из которого ранее не выходил живым никто! А это значит, что отыгравшись на мне, уроды нападать больше не будут, первыми… Хитрая змея! Не зря он ходит в любимчиках!

Несмотря на сложную ситуацию, я не подал вида, что как-то переживаю. Наоборот, даже слегка расслабился. Ну хочет человек проблем, можно поиграть и по его правилам. Я сел поудобнее и без выражения стал смотреть в ядовитые глаза. На миг я ощутил странный укол липкого сознания. Страх?!

– Кончай пялиться, утырок! Вставай, пля! Или я тя умотаю прямо где сидишь!

Теперь я был уверен. Варан боялся.

Есть типы людей, которые считают себя лучше остальных только оттого, что на их стороне сила и численный перевес. Нам приходилось порой иметь дело с такими ещё в академии. Но никто из тех гопстопников не стоял даже рядом с моральным уродом, что представлял собой Варан. Впрочем, и у него была та же слабость. Как говорил мой тренер по армейскому рукопашному бою: «Человек, что прежде всего превозносит свою собственную физическую мощь, но забывает о духовном и умственном развитии – неизмеримо слабее того, кто успешно учится развивать в себе в равной степени все три качества».

Лишнее подтверждение этих слов в тот момент пыхтело и распаляло себя всего в каком-то метре. Варан, доведённый до белого каления моим молчанием и спокойным взглядом в глаза, не знал, что делать. Вдруг он взревел и, забыв сказать своим приятелям, чтобы те держали меня, с короткого размаха ткнул правым кулачищем, метя в моё лицо. Вероятно, его постигло большое разочарование из-за того, что я был готов к такому повороту событий.

Когда недалёкие дружки моего противника опомнились, мы уже поменялись с ящером местами. Их главарь, неестественно изогнувшись, лежал мордой на жёстком откидном сиденье тренажёра. Его правая рука, сильно оттянутая назад, подрагивала и хрустела сухожилиями и суставами. Я использовал тот самый захват, которым в своё время укоротил мой боевой пыл Грек. Естественно, я должен был однажды освоить этот приём. Думаю, мало кто из сопровождающих, в том числе и сам Варан, заметил и понял все особенности. Несмотря на всю его силу – факт оставался фактом: его рука надёжно сидела в моём капкане. В отличие от того случая в баре, моя хватка не была щадящей. Негодяй и не пытался распрямиться – боль лучшая узда для таких типов, а в данном случае она была такой, что даже ему ругаться было очень сложно. Лишь подвывать и елозить мокрой щекой по жёсткой обивке. Бугаи Варана было дёрнулись на помощь, но я укоротил их порыв, резко дёрнув защемлённую руку. Сухожилия бандита опасно затрещали, готовые порваться.

– Назад! – истошно завопил униженный и распятый на сидушке головорез. В отличие от своих дружков, он мгновенно понял, что произойдет, стоит мне хоть немного усилить захват. Его колени слегка подогнулись. По-прежнему контролируя свою жертву, я заставил распрямиться его. Бугай в моих руках только хрипел и, кажется, плакал. Боль для него уже не была столь сильной, но шевельнуться он по-прежнему не мог, поскольку рисковал остаться с порванными связками. Он отчётливо понимал, что если разрешит своим псам броситься на меня – первым поплатится он сам. Именно это я и хотел внушить всё ещё очень опасной Ящерице.

Полностью выложившись во время проведения приёма, я чертовски устал. Однако следовало довести до конца то, что было затеяно. Отступить сейчас означало, что все было проделано зря, а на повторение урока не было ни желания, ни сил. Я слегка нагнулся и тихо приказал:

– Больше никогда не смей приближаться ни ко мне, ни к моему другу! Попробуешь ещё раз, и я заставлю тебя помочиться и обгадиться прямо перед твоими жополизами. Посмотрим, как отреагирует тогда Горакс, если ты так опозоришься. Мне думается, твой статус крутого гладиатора уже не будет так застилать ему глаза!

Больше не в силах терпеть эту гору мышц рядом, я отпустил его и сделал шаг в сторону. Варан упал на четвереньки. Он часто дышал, пытался унять боль в трясущейся руке. Потом головорез поднялся и зло глянул в мою сторону.

– Мы ещё встретимся, пострелёныш! Не здесь – на Арене. Проверим, так ли ты хорош в управлении доспехом, как в рукопашке!

Определённо боль действует на некоторых как стимул к активации умственной деятельности. Так я думал, глядя на то, как Варан, опираясь на своих шестёрок, выползает из тренажёрного зала. Когда они ушли, я сел обратно на тренажер. Устало посмотрел на экран.

Грек победил в сражении. Уже хорошо. Кажется, сегодня мы оба можем засчитать по выигранному поединку.

– Ты глупо поступил, парень. Смело, но глупо, – произнёс кто-то позади меня. Я мигом вскочил, обернулся и встал в стойку. Откуда только силы взялись?! На параллельном моему тренажёре сидел крепкого вида мужик в сером комбинезоне. Не стоило сомневаться, что последняя фраза была именно от него. Он был единственный из гладиаторов, кто не сбежал, когда в зал вломились громилы Варана. Я внимательно разглядывал его комбинизон. А гладиатор ли он?

– Дан! Рад знакомству с будущим трупом!.. – он протянул мне руку и сжал её в своем крупном кулаке. – Кажется, так приветствуют друг друга пилоты великой Империи?

* * *

С инцидента прошло всего пару дней. Варан и его шестерки не подавали никаких признаков жизни.

Грек одно время дивился тому, что те упыри наконец отстали, но именно сегодня я решил ему все рассказать, уж больно хреновые были предчувствия каждый вечер. Будто бы ежеминутно кто-то внимательно присматривается к моей спине, и вот-вот сзади вонзится под рёбра кусок холодной, остро заточенной стали.

Разговор начался издалека, мы оба сидели в своей камере и отходили от тяжёлой тренировки – отрабатывали ударную технику в тренажёрном зале. Я решил вспомнить его последний бой против новичков. Последние, кстати, выжив в бою с ним, затем были отквартированы на первый этаж, поближе к ветеранам Ящерицы. Кстати, вот ещё одно предположение – почему Варан до сих пор не полез мстить нам, нашлись другие козлы отпущения, более лёгкие для наездов. Впрочем, нам некогда было заботиться о печальной судьбе новопоступивших гладиаторов. Тут кто слишком много думает о других, долго не живет.

– Серж, я хотел поговорить о твоём последнем бое.

– Ну?

– Тяжело было?

Грек в это время решил умыться. Он пустил воду, высморкался в рукомойник, помыл руки, смочил и обтёр лицо тряпкой, заменяющей нам полотенце.

– Нет, не очень, – глухо раздалось из-под тряпки. – Больше возни.

Он обтерся и добавил:

– Боюсь, нам больше не позволят завершать бой без кровопролития. Местной публике это перестаёт нравиться. У меня вышел неприятный разговор с посланником Горакса. Он пригрозил, что в следующий раз должна пролиться чья-то кровь – или кого-то из нас, или кого-нибудь другого. Без вариантов.

– Вот как. Уже после второго раза…

Видимо, мой приятель тоже тяготился недосказанным. По крайней мере, в прошлый раз Грек не упоминал ни о чём подобном, а сейчас выговорил и вздохнул свободно, видимо, решил не утаивать от меня ничего. Он отбросил полотенце в сторону и плюхнулся на свою койку.

– Что-то слишком много обхождения от местных убийц в нашу сторону, не находишь?

Над головой замигал тревожный огонёк. Я протянул руку и нажал на едва заметную кнопку под ним. В этом месте откинулся лоток с тремя разноцветными пилюлями.

– Нас просто очень сильно любят неприятности.

Какое-то время я зачем-то покатал разноцветные горошины в лотке, и только потом сгрёб их, забросил себе в рот и запил стаканом с питательным раствором. Последний по консистенции напоминал кисель, жаль, что о вкусе субстанции сказать этого было нельзя. Сладкое тут было в явном дефиците. Костров посмотрел за моими манипуляциями, потом со вздохом проделал ту же процедуру на своей стороне.

– Дьявол! Как мне надоели таблетки, хоть бы раз нормальной еды пожрать!

– Главное, что не яд, – я прислушался к своим ощущениям. – Помнишь, как траванули Лорхана из пятой?

– А то!

Какое-то время эта история была у всех на слуху. Жизнь здесь не стоила ничего, мы были не лучше дичи на убой, только подготовленной и хорошо тренированной. Мой друг это тоже понимал, хотя для вида и возмущался состоянием еды.

Нет, капитан молодец – всё-таки он старше меня, опытнее, разумнее. Без его поддержки я бы давно пополнил постоянно растущий список жертв «Колизея». Он же стал первым моим учителем после академии и близким товарищем здесь в плену. К слову, Костров был лишён дурацких заморочек с возрастом вроде своего погибшего приятеля Артёма. Он был не против поддерживать подобающую субординацию. Другое дело, что после гибели экипажа и потери всех судов я официально перестал быть его пилотом, а уже после первой совместной схватки было как-то неудобно называть друг друга на «вы». Он стал мне тем другом, каким, как выяснилось, никогда не был Марат…

– Что-то ты сегодня больно молчаливый. Случилось что?

Я поставил стакан обратно и защёлкнул лоток, потом сел и в свою очередь кратко рассказал ему, что произошло несколько дней назад в тренажёрном зале.

– Вот как, – только и произнёс Костров, когда я закончил.

– Грек, слушай, я понимаю, что следующий бой может оказаться последним для меня. Спасибо, что…

Но мой приятель не дал мне закончить:

– Заткнись, Макс! Проклятье! Ты поступил правильно, когда заткнул урода. Но не спеши себя хоронить! Или забыл… – тут он запнулся, взглянул в стеклянный глаз камеры под потолком в углу и, сбавив тон, – добавил шёпотом: – Или ты забыл, что мы договаривались вырваться отсюда вместе?

Вот и началось то, о чём мы спорим уже некоторое время. Я упрямо тряхнул головой, тихо ответил:

– Помню. Но как ты себе это представляешь? Нас двоих слишком мало, плюс нужно специальное снаряжение. А как мы его достанем, вынесем с арены? Ты прекрасно знаешь, что обычным способом это сделать невозможно.

Он сорвался и подошёл ко мне вплотную, взял за плечи и сильно встряхнул. Слова же цедил сквозь зубы:

– Знаю! Я ищу возможности! Но если расслабиться, если сдаться, мы сразу проиграем! Оба! А ты именно это и делаешь сейчас…

– Что, сдаюсь?

– Да, чёрт возьми!

– Я не сдаюсь! Если меня выставят против Варана завтра или через неделю, я постараюсь убить его! То, что мы схлестнёмся, ни у кого не вызывает сомнений. Но что потом? Даже если мне удастся победить? Новый бой?! Или ты подговоришь всех гладиаторов? Что нас ждет, очередная участь Спартака?! Но и в этом случае без помощи извне нам не прорваться, даже с оружием, отобранным у охранников.

Я вырвался из его цепких пальцев. Он не понимает, несмотря на весь свой опыт, не хочет понимать!

– Помнишь тех перцев, что были из разведки?! Помнишь, чем для них всё кончилось? Где гарантия, что среди тех гладиаторов, с которыми мы говорили, нет соглядатаев от Горакса? Если раскрыть перед ними все карты, мы сдохнем, ни на миг не приблизившись к своей цели! Я согласен, что сдаваться рано! Но нужен другой план, а не дырявые предположения!

Весь разговор велся очень тихо, хоть и на очень животрепещущую тему. Надеюсь, ни черта эти микрофоны камер уловить не могут, мы как-то забили их смоченным порошком, полученным из тех самых питательных пилюль, предварительно растолчённых в киселе. Не улавливали же до сих пор.

Кажется, я выговорился полностью и остановился, чтобы привести мысли в порядок. Здесь было вполне естественно съехать с катушек. Но мы держались, пока держались. Костров тоже молчал. Всё верно, он понимает верность моих возражений. И этот разговор у нас не первый, подлило в огонь ещё это столкновение с ящером. Если не посвящать других пленников в наши планы, то вдвоём нам не пройти посты охраны, не разжиться оружием, не создать бучу для отвлечения внимания и совместного побега, и что наверняка среди семидесяти гладиаторов есть те, кто слил агентов империи хозяину Арены. У нас даже нет схемы строений «Колизея», и где её достать, мы тоже не имеем ни малейшего понятия. Кроме прочего, нужен свой человек вне камер для заключённых, свой в охране, среди техников… Слишком много частиц «не», впору прийти в отчаяние, но сдаваться никто из нас не собирался…

В стальную дверь постучали. Мы встрепенулись. Охрана?! Впрочем, охрана точно не стала бы стучаться. А вот заключенные…

Мы с Греком мгновенно подобрались, готовясь к драке. Дверь отошла в сторону, и в камеру вошёл тот самый мужик в сером костюме из тренировочного зала. Как он сам тогда представился – некий Дан. Признаться, в первую встречу я не придал ни ему, ни его словам большого значения. Сейчас же, после прозвучавшего разговора, и я, и приятель подозрительно окинули взглядом вошедшего. Подозрение усилилось, когда я вспомнил его короткую фразу про «будущий труп».

Дан, или некто выдающий себя за него, был высокого роста, голубоглаз, крепок фигурой, с явными буграми мышц под серой тканью костюма. Меж тем он, едва не шаркнув ножкой, обратился к нам:

– Извините, что потревожил вашу беседу, но я имел удовольствие видеть, как недавно вот этот молодой человек совершил нечто невообразимое с одним из фаворитов нашего любимого хозяина.

При этом он ткнул узловатым пальцем в мою сторону. Я напряжённо продолжал стоять. Костров же, наоборот, слегка расслабился.

– Старик, случайно это не ты тот, кто называет вполне ещё живых людей трупами?

Мужик медленно кивнул, не спуская с меня пристального взгляда.

– Да, это я. Дан моё имя. Дан-уборщик, если угодно.

Грек облегчённо выдохнул.

– Ну, давай рассказывай, зачем пришёл?

Мужик в сером улыбнулся, словно только что крупно обвёл кого-то вокруг пальца. Затем он обратился ко мне напрямую:

– У меня послание.

В его руке показалась безобидная бумажка. Дан протянул её мне, сверкнув ярко-синими глазами предгрозового неба.

– Так и знал, ты видишь. Сегодня ночью я жду там, где ты свалил Варана. Замки и камеры будут отключены – не пропустите момент. Газ в вашу камеру подаваться не будет. Поэтому не выходите, пока все не успокоится. Нам есть о чём поговорить без лишних ушей.

Он сделал жест, известный только в академии, приложив руку к сердцу и к голове, видимо, для того чтобы придать серьезный вес следующим своим словам. По мне они и так были серьезны, серьезней некуда.

– Возможно, для тебя и твоего друга это единственный шанс вырваться отсюда.

Ни добавив более и слова, он быстро развернулся и скрылся за раздвижной дверью камеры заключения.

* * *

Странное поведение, странная речь – просто провокация какая-то. Сперва я даже не понял, что мне во всей ситуации не понравилось больше всего. Догадался лишь потом, когда тот развернулся и вышел. Мурашки побежали по спине, а на лбу выступил холодный пот.

– Макс, ну как тебе первый фанат в этой клоаке? – Видимо, на Сержа этот человек не произвёл абсолютно никакого гнетущего впечатления. Мой сокамерник не понимал, почему я так разнервничался после его посещения.

– Эй, да расслабься – это всего лишь местный уборщик, наполовину сумасшедший. Давай лучше посмотрим, чего он тебе там принёс.

Сделав знак, я вышел из камеры, Костров, совершенно не понимая, в чём дело, вышел следом. Я внимательно смотрел на друга.

Вот так десантник. Человек в сером расколол его защиту на раз. А ведь их в спецподразделении должны были учить азам – не могли не обучать. Я знаю – проверял сам, и ничего не получалось. Ни с моими умениями. Впрочем, кто знал, что мои нерегулярные занятия помогут нам обоим сегодня. Вот только к добру или к худу это приведёт…

Что-то упрямо толкало меня вперёд. Может, появившаяся надежда?

Серж и я шли по стальному пандусу второго этажа, куда выходили двери из камер заключения гладиаторов. Трое или четверо охранников сверху сперва неотрывно наблюдали за нами. Потом их внимание ослабло. Переключились на стандартный осмотр своих секторов. Непрерывный контроль за всеми пленниками, что без дела слонялись в общем помещении, велся постоянно.

Сегодня бои не планировались, поэтому заключённым позволялось немного свободы. Трое или четверо гладиаторов качали мускулы внизу в центре, где были для это расставлены специальные снаряды. Они отличались от тех, что были расположены в тренажёрке – там размещались устройства для тренировок именно в управлении механическими боевыми доспехами. А здесь так: для увеличения выносливости и силы. Тоже полезно, но с этим у меня сейчас было меньше всего проблем.

– Эй, зачем ты вытащил меня? Чтобы идти и молча поразглядывать тех культуристов внизу?

До сих пор я так и не понял, в чем дело.

Мы остановились как бы невзначай на границе зоны наблюдения и спиной опёрлись о поручни, отвернувшись от центра зала с таким расчётом, чтобы автоматическая система слежения не могла читать по губам. Это местечко у лестницы вниз мы нашли давно и часто вели здесь тайные переговоры. Не следовало здесь светиться часто, охрана могла догадаться, но сегодня это и впрямь было необходимо.

Порой поодиночке или группами проходили мимо другие пленники, нам не трудно было делать унылый вид, будто мы говорим о совершеннейшей ерунде.

– Что он сказал?

Грек удивился:

– Кто?

Пришлось пояснить. Не думал, что внушение будет таким серьёзным.

– Человек, который заходил к нам.

– Ты про Дана, что ли?

– Да, про него.

Серж напряг память. Судя по сосредоточенному лицу и пыхтению, он прилагал серьёзные усилия, чтобы воспроизвести произнесённые тогда слова. По некоторому удивлению на лице я заключил, что и до него наконец начало кое-что доходить.

– Вот же! Не помню точно. Словно туман… Что-то о похвале в твою честь, типа нашлась управа на охреневших гладиаторов… Стой! Больше не могу… Моя голова…

Он схватился пальцами за виски.

– Ладно, достаточно, Грек! – я встревожился за приятеля не на шутку, внушение это вещь, которая болезненно искореняется, но не мог же и в самом деле тот тип вложить смертельную программу.

Приятель закашлялся и, тяжело дыша, отнял руки от головы.

– С-сука!..

Фух! Обошлось. Лишь лёгкая головная боль. Шикарно отделались. И это значит – незнакомец нам не враг. Пока не враг.

– Ты как?

– Погано… Кто он? Я видел старика.

Не знаю, и хорошо было бы выяснить, кто это был такой. Но он не работает на Горакса. Слишком сложно для местных заправил устраивать такие провокации. Или все же?..

– У меня нет ответа, – сказал я. – Пока нет.

– Собираешься узнать?

– Да. Он назначил мне встречу. Подстрахуешь?

Грек отнял руки от своей головы и упёрся локтями в поручни. Плюс неглубокого внушения – боль проходит довольно быстро.

– А если это один из местных информаторов?

– Всё может быть. Хотя подобная вероятность мне кажется минимальной. Единственное, в чём уверен, – он достаточно силён, чтобы обманывать всех вокруг. Ручаюсь, местные электронные глаза его тоже не видят.

– Да, хорошая маскировка у старика. Умеет воздействовать на сознание. Уборщик, надо же. Вхож везде, слушает, видит, наблюдает. Притворяется психом. Твою ж рвать! Он и есть псих, только наоборот…

Я заинтересованно взглянул на Кострова.

– Как часто он попадался тебе на глаза?

– Да постоянно.

Опачки! А сюрпризы на сегодня никак не кончаются.

– Не знаю точно, с кем мы имеем дело, но он смог отвести тебе глаза, и более того, вложил простенькую программу с внушением, преодолев войсковой гипнобарьер. Плюс я готов поклясться, что ни разу не видел этого мужика.

Я описал Кострову, как выглядел «старик» для меня.

– Рвать твою! – опять выругался Серж.

– Открылся только тебе, – потом Грек вдруг заткнулся, словно налетел на препятствие, и с нездоровым подозрением уставился на меня. – Как ты сам-то всё это сумел понять? Или хочешь сказать, что у тебя есть потенциал?

Пришлось сознаться в том, что да, есть, но плохо развит.

– Да, ты прав, он мне не открывался. Извини, что я не говорил раньше. Я не так хорош, как может показаться. Мысли читать не умею – только чувства.

Он потрясённо выдохнул, но как можно незаметнее, стараясь не привлекать к себе много внимания.

– Охренеть можно! У меня пилот – сенс, а я об этом ни сном ни духом! Твою же рвать! Что раньше-то молчал?

– А ты бы подписал тогда со мной контракт? Позволил бы быть на корабле?..

– Нет, конечно!

– И я о том же. Психов, как и сенсов, недолюбливают, и часто не видят между ними разницы.

Его борода гневно встопорщилась.

– Макс, морду бы тебе набить!

– Не поздно? – спросил я. – Да и потом, бил уже.

– Поздно-то поздно… – искренне и огорчённо протянул Костров. Ещё немного посокрушался про себя, но потом с небольшим энтузиазмом произнёс: – Зато теперь, мы с тобой точно выберемся!

Настала моя очередь тихо удивляться:

– Каким образом?

Он довольно осклабился.

– Не знаю! Но предчувствие хорошее появилось… Ты это, – он оглянулся по сторонам, зафиксировал, что рядом никого, и понизил голос ещё больше: – Сходи на встречу со стариком в сером, или кто он там. Я думаю, он не связан с Гораксом. Кроме прочего, уж он-то наверняка сумел прочитать и наши мысли, и даже дал явный намёк через меня. А если и связан, то тем более нужно, соблюдая максимум осторожности. В общем, будь он от местных… Отдыхали б мы с тобой сейчас в мясорубке.

Шикарно успокоил – я аж поёжился от такой перспективы! Как там повернётся, ещё неизвестно, может даже к нашей пользе – переговорщика не присылают тогда, когда могут прислать вооружённый эскорт, а вот если не пойдёшь, пришлют наверняка.

– По мне, пропадать, так вместе!

– Без Бэ!

Местный жаргон который раз успешно входит в наш обиход, ассимилируемся, ё-моё!

Далее, не вдаваясь в мрачные размышления, Серж оптимистично хлопнул меня по плечу и двинул обратно в камеру, считая разговор законченным. Что ж, выбор сделан. Я ещё раз бросил взгляд вниз на упорно качающихся головорезов, на Варана. Неужели наконец забрезжил шанс, которого мы с другом так долго ждали, и все приготовления были не напрасными. Затем развернулся и направился следом за напарником в камеру. Перед ночной вылазкой следовало немного поспать, может, этот ночной демарш действительно окажется последним в моей жизни.

Самое интересное, что волнения практически не было. Тоже последствия внушения?!

Кстати, я спохватился и с опозданием взглянул на клочок бумаги. Там стояла дата и время грядущего поединка.

* * *

Ночь. Уже примерно два часа, как должны были пустить сонный газ. Мы лежали, напряжённо вслушиваясь во мраке. Наверняка минула полночь, а замки камер после отбоя все оставались запертыми. Я вставал и проверял три раза. Абсолютная тишина не давала нам покоя. Оговоренный срок вышел, но сомкнуть глаза и предаться спокойному сну не мог ни один.

– Может, старик так пошутил над нами?

Меня передёрнуло:

– Не хотелось бы…

– А вдруг. Кто он такой вообще, и с чего мы должны ему верить? – Костров, в принципе, был прав. Что мы знали о человеке, который назначил нам встречу. Кто он – мощный телепат или буйный сумасшедший с телепатическими способностями, по своей прихоти скрывающийся от хозяина Арены. А может, и работающий на него. Проверить невозможно.

Темнота и неизвестность вообще не способствуют позитивным мыслям. Вокруг только выматывающая нервы тишина.

В который раз я подумал о Прайме. Сколько вот так же лежа, уткнувшись носом в стену, я вспоминал. Зеленые луга родной планеты. Дом, где прошло моё детство. Родственников… Они никогда не узнают, где сгинул их любимый сын, внук и брат. Думаю, моё последнее сообщение с Таники уже давно должно было дойти до них. В нём я рассказывал всю подоплёку моего исключения из академии, тревоги и волнения, что преследовали меня после этого, новые надежды. Я до последнего надеялся вернуться в отчий дом если уж не знаменитым пилотом, то по крайней мере преуспевающим торговцем. Которым могли гордиться все, даже отец – где бы он ни был сейчас. Холодная мысль пронзила меня. А что если мой родитель тоже попался в ловушку к пиратам и точно так же сгинул, в безвестности на окраине галактики. Всё, что мы о нём знали – исчерпывалось информацией из писем десятилетней давности.

Замки еле слышно щёлкнули. Я почувствовал, как быстро возросло напряжение внутри нашей камеры. Вскочили все. Чутко вслушиваясь в темноту, на цыпочках прокрались к двери. Я отстранил Грека в сторону и припал ухом к переборке дверного проёма. Тихо. Потянулся сознанием чуть дальше – никакого намёка на шевеление эмоций. Ещё немного послушав тишину, я вытер обильный пот со лба. Хаотичные и непостоянные занятия экстрасенсорикой всегда отнимали у меня кучу сил и энергии. Поэтому я хоть и освоил парочку простых приёмов, в обычной жизни всячески старался избегать их применения на практике.

Тихо прошептал назад:

– Кажется, никого…

– Уверен?

– Был бы уверен, так и сказал бы. – Теперь я отодвинулся в сторону, уступая очередь лезть вперёд напарнику. Костров придвинулся ближе к двери, на ощупь провёл рукой по открывающему сенсору – и ничего не произошло.

Дыхание капитана участилось, стало неровным.

– Это что за шутки?

Я чувствовал себя немногим лучше, но выдвинул предположение:

– Может, попробуем вручную.

В четыре руки мы упёрлись в дверь и попробовали сдвинуть в сторону. Та отошла на удивление легко. Напарник чуть было не свалился на меня – настолько это вышло просто. Я сглотнул нервный комок в горле. Вся тюрьма была обесточена, не горели даже вышки охранников.

– Что делать будем? Не видно ни хрена!

Адреналин бил через край. Три с лишним месяца прожить под жёстким надзором. Привыкнуть, что тебя запирают в камеру на половину суток, изредка глушат слезоточивым дымом, сносить поношения от охраны, обороняться от бандитских замашек других заключённых, жестоко прессовать других… А тут выбраться вот так вот легко из собственной камеры, да ещё в середине тёмного цикла. Подобное поведение среди местных попадает под неминуемое смертельное наказание. Адреналин бил через край. Кому как, а мне это казалось даже слишком! Но на другой чаше весов находилась незавидная участь раба, живой игрушки кровавых побоищ, до тех пор пока тебя не прикончат другие бойцы, или не сбросят в дробилку местные стражи. Желание выйти на свободу было сильнее, а значит, стоило идти на риск!

Проделать путь по длинному этажу, спуститься вниз, добраться до тренажёрного зала на сомнительную встречу с человеком, легко ломающего психологические барьеры и так же легко отключающего электроэнергию – задача не из лёгких. Особенно если делать это в темноте.

– Я поведу вперёд, остальные держитесь за пояса друг друга. И осторожней ступайте.

С малых лет никакая темнота не была для меня большой проблемой в том плане, чтобы добраться куда-либо, особенно если я уже проделывал этот путь при свете дня. Другое дело, если под тёмным покровом прятался кто-то ещё, в нашем случае это могли быть как охранники, так и враждебно настроенные заключённые. Но будем надеяться, что внутреннее чутьё меня не подводит. Газ сделал своё дело, и в казарме гладиаторов все, кроме нашего небольшого отряда, спят.

– Слышали его? Строимся, – раздался сзади тихий голос Грека, в этот раз он не сомневался, и тут же крепкая рука ухватила меня за верёвочный пояс, придерживающий мешковатые штаны. – Идём след в след. Как доберёмся до места, рассредоточиваемся по залу и действуем, как договорились. Всем всё ясно?

– Да, – нестройно отозвались ещё двое из нашей группы. Оба гладиатора были единственные, кому мы могли более-менее доверять из всей остальной кодлы заключённых. О том, чтобы идти на встречу только вдвоём, не могло быть и речи. Поэтому Костров взял на себя труд подобрать нескольких парней для предстоящей прогулки по ночной тюрьме. Выбор пал на двоих парней из тех, кто не казался нам распоследними сволочами и с кем мы худо-бедно общались. Должен признать, Ордо и Берд показали себя нормальными парнями. Несмотря на своё полууголовное прошлое, они имели внутренний кодекс и старались придерживаться его. Оба втихомолку ненавидели и охрану, и компанию отморозков с Вараном. Эти двое так же, как и мы, жаждали покинуть «Колизей». Словом, слишком долго уговаривать их не пришлось, и сегодня ночью мы надеялись если не сбежать, то сделать существенный шаг на пути к свободе. Ну, или продать свою свободу как можно дороже, в том случае если в тренажёрке ждала ловушка.

Каждый из нас вооружился острой заточкой, сделанной из обломков, с величайшим трудом и риском раздобытых на круглой площадке для битв. Против охраны в современной броне это оружие, конечно, было слабоватым – никаким, если сказать точнее, а вот против других заключённых в самый раз.

Я ещё раз удостоверился, что все готовы, и аккуратно повёл свою новоиспечённую команду по тёмному переходу к кажущейся такой далёкой цели.

Сколько мы шли – сказать было трудно: то замирали от каждого случайного шороха, то двигались вперёд, медленно, стараясь не наделать лишнего шума. Ещё тогда я подумал, что будь наш отряд больше – избегать громких звуков, не спотыкаться в темноте и вообще следовать друг за другом в кромешной тьме было бы ещё сложнее. А так мы верно прокладывали путь, товарищи иногда вполголоса ругались, подбадривая себя, но быстро умолкали, поскольку даже их шёпот уносился далеко в этом царстве из металла и стального пластика. Никто так нам и не встретился на всём протяжении. Пространство было всё так же девственно чисто от чужого присутствия и иных звуков, кроме лёгких шумов от шагов гладиаторов, идущих следом за мной. Не знаю, как тот человек – Дан, смог отключить электричество внутри тюремной казармы, избавиться от охраны и усыпить остальных, но если он именно тот, за кого себя выдает, тогда его возможности были вполне объяснимы.

Наконец, после долгого и выматывающего марша: сначала вдоль поручня до лестницы, а потом вдоль стены первого этажа, я нащупал дверной проём, ведущий в тренажёрный зал. Сенсор здесь так же не среагировал на манипуляции. Заключив, что отключение электричества точно так же повлияло и на эту дверь, я упёрся в выемку на гладкой поверхности и легко отвел створку в сторону, но не до конца. Остановился, когда в щель между стальной стеной и переборкой двери мог протиснуться лишь один человек.

– Мы на месте.

Сказав это, я почувствовал, как мой пояс перестала оттягивать рука идущего позади Сержа.

– Хорошо, – произнёс голос капитана, – Дальше по плану, как только удостоверимся, что нет подставы, Ордо даст сигнал.

Я пропустил всех троих мимо себя. Протиснувшись внутрь зала, они, вероятно, сразу разделились. Ордо остался у двери, но по ту сторону, а Берд и Костров, следуя плану, двинулись вдоль стен, обходя помещение по периметру. Я же остался снаружи, внимательно вслушиваясь в темноту, старательно зондируя местность. Чувства пока молчали. Если бы один из участников ночного сговора ощутил ловушку или нечто подозрительное – ему следовало подать условный сигнал, оповещая об этом остальных. Тогда предусматривалось или броситься на помощь, или уносить ноги – всё зависело от типа сигнала. Существовал и сигнал, если всё было в порядке. Вскоре его я и дождался от Ордо.

Тихий свист достиг моего слуха через несколько минут после того, как товарищи исчезли в тренировочном зале. Я сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, и сразу встрепенулся, как только услышал, что все в порядке. Рукой нащупал проём в соседнее помещение, повернулся на пятках и, пригибаясь, бесшумно, как учил Грек, просочился внутрь. Тихо задвинул за собой дверную створку. Встроенный в панель замок тихо щёлкнул, запирая нас всех внутри зала. Если это ловушка, то она сработала идеально.

Внезапно далеко впереди у противоположной стены вспыхнул синий свет.

Едва завидев синеватый отсвет, я нырнул кувырком вперёд и немного в сторону, уходя с линии возможной атаки, и распластался на полу. Как не нашумел или не влетел головой в тренажёр, до сих пор загадка.

Всё было тихо.

Скромный свет, что сначала казался ярким после совершеннейшей темноты, теперь уже не выглядел таковым. Наоборот, его яркость была чётко отрегулирована, примерно до слабого освещения ночного бра, которые светили в моей комнате ещё в далёком детстве слабым и призрачным светом.

Вскоре рядом с ярким пятном в углу появился чей-то силуэт, и я услышал слабый свист – означающий, что всё спокойно. Приподнявшись с холодного пола, я медленно двинулся в его сторону, аккуратно обходя тренажёры и примитивные симуляции боевых доспехов.

Подойдя почти вплотную к источнику света, я смог различить рядом всех троих своих приятелей. Они стояли вокруг небольшого технического фонаря.

– Мы прямо как бабочки слетелись на свет костра, – кажется, это был Ордо. – Осталось только подпалить крылышки.

Лампа была установлена на самый край перед квадратным люком. Он был открыт. Снизу на нас хищно смотрел чёрный провал, ведущий, по всей видимости, на технический этаж. На самой границе черного провал в неверном синем свете виднелся первый упор сварной лестницы, остальные ступеньки, надо полагать, ниже. В люк мог пролезть всего один человек за раз. Провал же казался тем чернее, чем дольше приходилось находиться рядом с ним. Я отвёл взгляд от источника света и отыскал в сумерках Грека. Перед глазами плыла засветка.

– Что скажешь, капитан?

– Такой же капитан, как и ты сейчас, – всё-таки съязвил тот, но потом высказался по существу: – Это мало похоже на ловушку. При желании нас без лишней мороки могли взять ещё у камеры, или как только проникли в тренировочный зал.

– Тогда спускаемся? – вступил в разговор Берд.

– Безусловно. Сейчас твоя очередь лезть вперёд, Макс.

Мог бы и не напоминать. Если тот спец смог продавить далеко не простую защиту Кострова, то первым на встречу должен был идти я. В любом случае он открыл свою личину только мне, остальные здесь так, за компанию. Любому из них псионик скорее всего вскипятит мозги прямо в черепной коробке.

Чем дольше я смотрел на квадратный люк, тем больше крепла уверенность, именно меня Дан ждал где-то там внизу. Слабое дуновение воздуха из провала словно в тон откликнулось на мои мысли. Остальные ничего не почувствовали. Похоже, что меня просят поторопиться. Ладно. Не будем заставлять судьбу слишком долго ждать.

Я подступил к люку и полез мимо светильника в провал тьмы. Стальные ступеньки тянулись не очень долго, и скоро у меня появилась возможность почувствовать стальную решётку пола на техническом этаже. Она едва заметно вибрировала. Ей-богу, ещё немного, и я уверую в то, что нахожусь на громадном космическом корабле, по своим габаритам превосходящего все те суда, что находятся в распоряжении имперской армии. Однако твёрдая уверенность в том, что мы находимся на поверхности неизвестной планеты, помноженная на личные наблюдения и ощущения пребывания внутри «Колизея», не оставляли сомнений в том, что внутренняя структура арены хоть и напоминает устройство, принятое на военных кораблях, всё же сильно отличается от всего, что я видел в академии. Взять те же вентиляционные шахты, что регулярно гоняли воздух под потолком Колизея.

Помещение, куда я спустился, оказалось узким коридором, я подал сигнал наверх тем самым свистом – «всё в порядке», и двинулся в единственном перспективном направлении. Как только я отошёл от лестницы и сделал пару шагов, впереди открылся ярко освещённый прямоугольник прохода. Я сделал ещё несколько шагов и, сощурив глаза, вошёл туда. Это оказался выход в довольно просторный полукруглый технический зал.

Висячие древние лампы под потолком давали вполне сносный дневной свет, а генератор энергии в углу тихо шумел. Слева от выхода были свалены деревянные ящики наподобие тех с оружейного склада, что мы видели с Сергеем, когда только попали сюда. Слабо работали два или три вертикальных вентилятора внутренней системы воздуховодов, встроенных в стены. Здесь было не очень много занимательных вещей, поэтому все моё внимание было приковано к кряжистой фигуре, удобно развалившейся в высоком, хоть и поистрепавшемся от времени кресле. Оно стояло прямо напротив проёма, через который я проник в помещение.

Якобы сумасшедший уборщик, а на деле сильный псионик. Его ментальную силу я почувствовал моментально, едва взглянув в его иссиня-грозовые глаза. Мощный ветер ударил спереди, так и норовя опрокинуть, и все же я устоял и даже более-менее сносно смог загасить этот порыв. Поставил защиту, хоть и с трудом. Бородач наполовину плотоядно, наполовину с одобрением улыбнулся.

– Довольно сносно. Доморощенно, но неплохо…

Он сделал жест, словно приглашая кого-то за моей спиной.

– Твои друзья могут войти. Но не вздумаете бросаться на меня с тем примитивным оружием, что сжимаете в руках.

Только тут я опомнился, оказывается, в моём кулаке тоже был плотно зажат узкий, остро отточенный кусок металла. Я сунул его в тайный кармашек внутри веревочного пояса и оглянулся. В техническое помещение друг за другом вошли три моих подельника. Последним шел Грек, в одной руке он нёс синий фонарь, в другой массивный стальной дрын, который неизвестно где успел раздобыть, заточка же была зажата между зубов, наподобие боевого ножа. Я насколько уже привык к виду своего приятеля, но этот его вид вызвал у меня подобие улыбки. Кажется, Дан тоже усмехнулся. Но Сержу было не до смеха, убедившись, что нам пока ничто не угрожает, он спокойно поставил фонарь рядом с выходом, затем прислонил полуметровый штырь к стене, вытащил заточку из зубов и также сунул её в тайный карман, как у меня, и только затем поравнялся со мной. Я устремил всё своё внимание на единственного сторожа этого места.

Тот уже не скалился в нашу сторону. Однако цепкий взгляд из-под густых бровей свидетельствовал о том, что псионик оценивает моих спутников. Наконец, он заговорил:

– Хороший отряд…

Закончить фразу я ему не дал, грубо перебив в начале фразы. Не учтиво, конечно, да и ещё с таким потенциальным противником. Однако разводить сантименты и длинные прелюдии было не в наших интересах.

– Если вы пригласили нас только ради того, чтобы похвалить, то от себя и своих партнеров предпочту откланяться. Счастливо оставаться!

– Стой!

Повелительный голос и мощь, прозвучавшая в нём, не дали мне развернуться и уйти. Мужик в кресле зловеще выпрямился. Его сила, было прорвавшаяся через защитный барьер, схлынула назад.

Силён!

– Если сейчас уйдёшь, то максимум через неделю твой холодный труп слуги Горакса выбросят через задний коллектор крепости. Надо напоминать, кому ты перешёл дорогу? Скорее всего, достанется и твоим приятелям, за компанию!

Инцидент с Вараном сам по себе всплыл в моей голове. Сила нового врага или союзника поражала. Но я упрямо продолжал сопротивляться.

К черту! Думал я, не допущу, чтобы этот тип, сколь бы он ни был силён, вертел мной как ему заблагорассудится! Лицо уборщика оставалось непроницаемым, даже если он и читал мои мысли. Хотя я и прилагал все мыслимые и немыслимые усилия против подобного, наверняка все мои старания в его глазах выглядели скорее смешными. Разлепив мгновенно ставшими сухими губы, я ответил:

– До настоящего момента я не услышал ничего дельного. Что может ожидать там, – я кивнул головой вверх, – мне известно. Через день, два, неделю, месяц – без разницы! Если можете предложить, как избежать смерти, я весь внимание. Если нет, мой ответ вы знаете.

Мужик в кресле выслушал всё это, не поперхнувшись ни разу, и я не сомневался, что сил у него достанет завязать всех нас в единый узел. Он ясно давал это понять, постоянно испуская от себя пси-волны. Сила! Энергия струилась сквозь него, давила на щит, но не прорывала защиту. Он хотел оставить нам возможность возражать и заодно проверял мой потенциал, ничем другим я не мог объяснить свои ощущения. Мой позвоночник, как настоящая антенна, принимал острые иглы сигналов, идущих от телепата.

– Что ж, на сегодня хватит, – сказал он, снимая вдруг своё давление. –  Ты выдержал испытание. А теперь поговорим о деле.

Псионик указал на Ордо и Берда:

– Вы двое, возьмите ящики там, в углу, и тащите сюда. Разговор будет достаточно долгий, а я не люблю, когда собеседники стоят.

Парни без разговоров смотались к указанной куче досок, выдернули из неё ровно четыре квадратных, немного разбитых ящика, вернулись и поставили в круг. И это всё без возмущений и лишних возражений, видать, поняли, с кем имеют дело. Ну да, конечно, сильно их проняло без какой-либо защиты. Их я даже и не пытался прикрывать, дай бог самому было устоять.

– Итак, – начал рассказ бородач, когда мы расположились перед ним. – Я псионик, работаю на высокопоставленных лиц в Имперской епархии. С этого самого момента вы мой люди. Вы поможете мне избавиться от Горакса и разрушить механическую Арену.

По лицам видя, какой эффект возымели его слова, он резким жестом пресек все возможные восклицания.

– Уже не имеет значения, получу я ваше согласие или нет. Альтернатива неповиновению – смерть! Сегодня вы станете моим оружием в войне против синдиката. Вы – мои глаза и уши, информаторы, шпионы и бойцы! Взамен, когда все кончится, я обещаю: вы покинете это место, если конечно, останетесь живы. Более того, получите награду и сможете устроить свой быт, как и где пожелаете! Именем великой Империи обещаю вам это!

Ордо и Берд повскакивали со своих мест, мы же с Костровым восприняли эти новости более спокойно, что-то в этом роде мы и подозревали.

* * *

Когда страсти слегка улеглись, телепат продолжил более спокойно. Слова более не вколачивались в сознание, дальше была лишь беседа.

– А теперь просто пообщаемся, – сказал он. – Как я уже говорил, меня зовут Дан. Наверху уборщик Дан, здесь внизу просто. Лишнее внимание, как и церемонии, мне совершенно ни к чему. Перед тем как я изложу свой план, у кого-то из вас наверняка появились вопросы, самое время их задать.

Грек было собирался уже задать первый, но Дан поднял вверх ладонь, давая понять, что не закончил:

– Сразу предупреждаю – как именно и отвечать ли на них вообще, будет зависеть исключительно от моего настроения. Пути назад ни у кого из нас уже нет, помните это.

Мы четверо переглянулись. В глазах моих спутников светилась решимость – всё правильно, мы пришли для того, чтобы освободиться от гнёта наверху, а этот человек может предоставить такую возможность. Отказываться глупо и чревато. Я едва заметно кивнул. Получив одобрение от всех, Костров, наконец, получил возможность спрашивать и немедленно приступил к делу:

– Вы сказали – нас. Как это понимать?

– По-моему, это очевидно, – с едва заметным удовлетворением подтвердил Дан. – Каждый из нас рискует. В охране Горакса тоже есть псайкер. И довольно опытный. В одиночку мне к нему не подобраться, именно поэтому я здесь, среди гладиаторов.

– Понятно. А те люди, которых охрана Горакса схватила как разведчиков Империи, тоже работали на вас?

Псионик сделал отрицающий жест.

– Только один, и то лишь косвенно.

Грек задал следующий вопрос:

– Тогда каков ваш уровень подготовки, его тип, и как долго вы работаете на внешнюю разведку?

Дан ненадолго задумался. У меня сложилось стойкое впечатление, будто он тщательно подбирает слова перед ответом.

– Мой уровень воздействия на окружающих достаточно высок. Что касается типа: телекинез и телепатия. Это я говорю, чтобы вы не пробовали обмануть меня, прочту мысли и сотру в порошок. По поводу второй части вопроса я сказал уже более чем достаточно, и больше мы не вернёмся к этой теме…

Тогда я и решил дерзко вмешаться.

– Несмотря на то что вы подписали нас на ваши условия, Дан, если вы и впредь продолжите ставить нас перед фактом своих решений, боюсь, ни о каком сотрудничестве речи быть не может. Смерть там или нет, но где гарантия того, что выполните свои обещания, если все пройдет удачно?

На этот раз псионик ответил достаточно быстро, словно ответ у него был готов заранее:

– Гарантий об успехе нашего общего мероприятия никто не даст. А останусь ли я верным до конца своему слову или нет, также зависит от того, насколько точно вы сможете выполнять мои указания. Подумайте сами, если кто-то из вашего отряда сдаст меня хозяину арены, естественно, я сам тоже перестану покрывать вас. Более того, моя месть или тех, кто стоит за мной, рано или поздно настигнет виновных в нашем общем провале. А это неминуемо случится, даже в том случае, если сам Горакс пожелает освободить вас, что очень маловероятно. Увы, босс из синдиката Цзораес всегда трогательно беспощаден к такого рода людям. Ведь если вы предали раз, нет гарантии того, что вы не предадите его во второй. Другими словами, у вас просто нет выбора.

Кнут и пряник. В армии всегда это использовали. Эффективная стратегия на протяжении сотен тысяч лет.

– У нас его не было и до вашего появления.

Слышал я о манере псиоников изъясняться, но эта речь, с одной стороны, конкретная, а с другой – ни к чему не обязывающая, лишь тревожила и раздражала. Да за кого он нас держит?! Оружие? Чихал я на это!

Похоже, Дан ощутил моё сопротивление, поэтому решил прояснить ситуацию. С явным одобрением в голосе он произнес следующее:

– Понимаю, что заронил в ваши сердца тревогу и неуверенность, однако намекну более прозрачно. Не предавайте меня, и я не предам вас. У меня свои счёты с хозяином «Колизея». Более того, я не остановлюсь ни перед чем, чтобы забрать его жизнь. Тех же, кто мне поможет, ждут свобода и награда. Я опираюсь на поддержку могущественных и влиятельных людей из Империи. Они все ненавидят Цзораес и лично Горакса. Они вполне могут удовлетворить все ваши финансовые нужды, естественно в разумных пределах. И это возможно лишь в том случае, если я сам выберусь с этой планеты и доложу им о вашем вкладе.

Чувствовалось, Грека, как и меня, ответ Дана не убедил до конца. Надо было на что-то решаться. Риск, конечно, был, и довольно серьёзный, однако альтернатива явно хуже.

– Более-менее, но мы согласны.

Костров выразил общее решение. К сожалению, псионика это не удовлетворило.

– Я хочу получить согласие от каждого! – произнес он жестко.

– Согласен, – подтвердил я.

Ответа от Берда и Ордо тоже не пришлось долго ждать. Они также дали свое согласие.

– Хорошо, – тон у Дана стал довольный. – Теперь я расскажу о своём плане. Перво-наперво нам необходимо развить и усовершенствовать твой потенциал, Макс.

Я удивлённо посмотрел на него.

– Мой?

– Да, ты являешься ключевой фигурой в грядущих событиях.

– Это из-за того, что я осадил ящера?

– Отчасти да. Дата боя уже назначена. Ты ведь прочитал бумагу?

– Конечно, но почему через три месяца, а не через день или неделю?

Псионик серьёзно посмотрел в мою сторону.

– Потому, что раньше мне тебя не подготовить. Сейчас ты слабее Варана, по крайней мере в управлении механическим доспехом. Будем надеется, что у тебя хватит таланта быстро развиваться, а предпринятых мной мер будет достаточно, чтобы оттянуть поединок на этот срок.

Похоже, иных способов покинуть бандитскую тюрьму просто нет. Я взглянул в синие глаза сидящего передо мной психа. Холодные, лишённые выражения, жёсткие, словно два ядовито-синих омута. Наверняка прямо сейчас он способен заглянуть в глубину моего разума. Что ему вообще известно обо мне? Я не чувствую его, у меня нет ощущения давления, как будто он предоставляет мне действительно все решить самостоятельно.

Гадать можно бесконечно, и я делаю выбор.

– Я буду учиться!

– Хорошо.

Псионик сказал последнюю фразу без выражения, абсолютно равнодушно, но впервые за встречу его взгляд перестал быть чересчур холодным.

Путь наверх

Если бы в своё время я не увлёкся пилотированием, то однозначно пошёл бы в одну из секретных школ, чьи призывные пункты разбросаны по всей Империи. И наверное, до сих пор бы учился в каком-нибудь секретном бункере, расположенном в одном из самых глухих мест внутри нашей галактики. Сильную роль в моем выборе сыграло также и то, что я не очень люблю копаться в голове у других людей. Порой я занимался этим в академии, иногда предугадывая правильные ответы по реакции учителей. Правда, получать знания самостоятельно мне нравилось гораздо больше, чем вытаскивать их из разума преподавателей. Мало того, что опыта маловато, так это ещё было очень утомительно. Часто я предпочитал почерпнуть что-то из электронных книг или лекций, что гораздо менее энергозатратно, ну и голова наутро не болит, как после похмелья.

Темнота, синий свет фонаря. Теперь я прихожу сюда один. Почти каждую ночь.

И каждую ночь одно и то же…

Изнуряющая и тяжелая тренировка…

Глаза закрыты, а разум открыт. Мощный порыв ветра подхватывает меня и несёт сквозь звёздные скопления. В неизведанную даль, ту, что пока сокрыта от моих чувств, стремлений,… желаний. Туда, где бьётся сердце галактики. Через невероятно огромные пространства проносится скромная искра моей души. Миллионы световых лет ложатся в одно бесконечное мгновение.

Кто-то шепчет…

Слова неразборчивы, голос тихий… но постепенно становится громче…

Знакомое бормотание всё явственнее и чётче.

…Совсем близко, уже можно понять смысл…

«Как ты уже знаешь, тело человека в этом мире представлено не только грубым физическим воплощением. У него есть также невидимые для непосвящённых тонкие энергетические формы, в разных учениях они называются по-разному. Кто-то предпочитает называть их полями, кто-то – тонкими телами или оболочками. Как их будешь называть ты, не так уж и важно, каждый выбирает свой собственный вариант. Важно то, что их всего семь – семь воплощений человека в одном существе. Запомни, если страдает какое-то одно тело, со временем в упадок приходят все остальные, в том числе и твоя физическая оболочка. Проклясть чью-то энергетическую оболочку, заставить её работать неправильно не так уж сложно. Разница присутствует лишь в силе воздействия. Именно поэтому грамотные телепаты, сенсы, видящие, телекинетики и другие псионики очень много уделяют внимания своей защите, а также искусству накопления нужной энергии в своих тонких телах и только потом учатся наносить смертельные удары.

Если обычный человек, обладающий весьма скромным потенциалом, обругает тебя, то это внесёт смуту в одно из тел, перекроет ничтожное количество твоей жизненной энергии, максимум обеспечит лёгкое психологическое расстройство. Такое воздействие не нанесёт серьёзного вреда. Совсем другое, если за дело возьмётся сильный практик. Он перекроет важнейшие центры в тонких энергетических полях, заставит жизненные потоки покидать твои многочисленные тела. Все это со временем истощит и уничтожит тебя, превратит в его жертву. Но это тоже ещё не высший уровень.

Нынешние псионики уже далеко не те колдуны самоучки, появившиеся на заре двадцать первого века. Лучшие из нас могут не только чувствовать мысли или видеть на расстоянии, но и воспламенять, вызывать молнию, насылать паралич, безумие, панику, отклонять обжигающий жар голой ладонью или рассеивать смертоносное излучение в пространстве, или лучше, чем все остальные, запоминать и хранить информацию. Мы можем нападать и можем защищать, используем скрытые резервы человеческого организма. Псионики – это лучшие убийцы, телохранители, воины, мудрецы, историки и психологи. В нашей помощи нуждаются правители и воры, генералы и преступные боссы, банкиры и пираты. Они боятся нас, боятся наших возможностей, но не могут отказаться использовать нашу силу.

Знай!

У нас нет единой церкви, это хорошо.

У нас нет единой цели, и это хорошо.

Мы служим, но не за деньги.

Наша сила – не зло.

Наша сила – это не добро.

Наша сила универсальна!

Лишь ты сам очерняешь или обеляешь космическую энергию. Ей наполнено каждое существо во вселенной, даже в серых камнях есть сила, не говоря уже о звездах и планетах!

Император и Содружество пытаются как-то контролировать нашу силу. Вживляют особые чипы, вводят процедуры жёсткого контроля за проявлением псионической активности среди населения звёздных держав, и зачастую это оправданно. На сегодняшний момент самые сильные служат Республике или Империи. В Эрклидиуме это разведка, личная гвардия Императора и спецподразделение “Витязь”. Но даже у этих держав случаются ошибки в системе – образуются прорехи, и такие как ты и я получаем возможность жить своей жизнью, не подчиняясь никому, служа лишь себе и тем, кто тебе доверился.

Каждый раз ты узнаешь новое.

Становишься сильнее и могущественнее.

Всегда помни основы, никогда не забывай о них!

Никогда не стремись вычерпывать до дна свой внутренний запас энергии, его восстановить труднее всего. Расходуй резервы разумно и вовремя восполняй его за счёт внешних источников.

Вселенная наполнена энергией и мощью. Ты уже чувствуешь, как её потоки проходят сквозь тебя. Учишься накапливать и удерживать в себе малую часть этой силы. Сконцентрируй и подчини свои волю и разум с тем, чтобы управлять силой галактики внутри себя…

Ты помнишь?

Ты чувствуешь!

Ты обретаешь!

Это биение рядом!?

Пульс Вселенной!

Учителем становится Дан.

Ученик Макс готов.

Закончи медитацию. Мы, наконец, достигли источника».

* * *

Медленный вдох – руки плывут вверх. Кисти смыкаются и опускаются вниз – плавный мощный выдох. Переступить ногами в новую стойку.

Уже прошло много времени. Времени, которое вылилось для меня в долгое и выматывающее обучение. Я узнал много. Особенно по сравнению с прежними своими любительскими познаниями. И в то же время бесконечно мало… К идеалу можно идти вечно, теперь я видел это достаточно ясно.

Дан оказался хорошим учителем…

Завершить движение. Начать новое – снова вдох. Выдох…

Боевое правило помогает подготовить тело и дух к использованию психической энергии. Правильное дыхание позволяет накапливать её излишки в особых водоворотах внутри тела.

Движения помогают направить и усвоить большее количество. Помогают улучшить контроль над собой.

Глаза закрыты. Я вижу помещение независимо от этого. Активно духовное око. Ещё шаг в обход ящиков, сваленных в середине, держать ритм дыхания. В широкой стойке развернуться. Отступить назад. Сосредоточиться и собрать волю в правом кулаке. Одновременно с шагом резко выбросить руку ладонью от себя – раздаётся громкий хлопок, и стенка одного из деревянных коробов разлетается в щепки. Меня обдает щепками.

Открываю глаза.

Боковина деревянного ящика, окрашенного в красный, отсутствует. По краям свисают ржавые гвозди и обломки досок.

– Довольно хорошо, – произносит Дан из затемнённого угла. Как правило, обломки туда не долетают – далеко. Проверено многократно.

– И все же можешь намного лучше.

Распрямляюсь, свожу руки вместе в районе груди и развожу – расцепляя их уже внизу. На длинном выдохе синхронизирую водовороты энергии внутри тела.

Вдох. Выдох.

Правило законченно.

– Ещё раз!

И снова начинается утомительное накопление псиэнергии. Вращение её собственной волей внутри тела. Потом требуется направлять её по особым энергетическим каналам и фокусировать уже во внешнем пространстве. Воздействовать на окружение – в частности на деревянные ящики.

Когда Дан успевает пополнять количество этих деревяшек? Но не важно. Главное, что это не лампы, одну из которых я случайно расколотил в самом начале. А потом еще, и еще. Рикошет у новичков, как объяснял учитель, обычное дело. Лампы стали моим проклятием на все время обучения. Дан, конечно, обещает, что скоро мы перейдем на цепи питания небольших устройств, там будет полегче.

– Ещё раз!

Выдох. Удар вперед и от себя. Дерево кружится в воздухе.

И так до тех пор, пока я не услышу.

– Достаточно на сегодня. Давай в кресло.

Я киваю и пересекаю широкое помещение, подхожу к узкой выемке в одной из стен. В ней практически впритык устроился современный тренажёр для войск специального назначения. В первый наш визит он был укрыт тёмным тентом, поэтому ни я, ни парни не обратили на него никакого внимания. Данный тренажёр позволяет пехотинцам оттачивать навыки по управлению практически всеми видами существующих боевых пехотных доспехов. Дан занимает место оператора, я ложусь в кресло и подсоединяю датчики. Дан ждёт, потом подбирает тип брони и выполняет мышечную калибровку под неё.

Подбор боевой программы. Активация!

Следующий этап.

На экранах шлема цифры.

«3… 2… 1…»

Понеслась.

Так каждую ночь.

Утром к доку Линн, на порцию стимуляторов… Иначе загнусь от недосыпа и перенапряжения.

А ночью… Ночью опять лопнула очередная лампа под потолком, прямо над древним деревянным ящиком.

* * *

Прошло еще три месяца. Наконец мне официально объявили о скором начале поединка с Вараном. Гладиаторам, как правило, подобное сообщается за неделю. Также в это время охрана особенно внимательно следит за отобранными для боя.

Через псионика нам стало известно о соотношении ставок у местных букмекеров: сначала – пять к одному, потом – десять к одному не в мою пользу. Это и неудивительно. С той самой стычки моих боев на арене больше не проводилось.

Тренировки прекратились сразу же, как только я получил подтверждение о скором поединке.

– А у тебя неплохие шансы, – кажется, Грек был полон оптимизма. – У предыдущего соперника соотношение равнялось двадцать к одному. Ещё три победы, и Ящерица доберётся до чемпиона. Наконец-то сможем взглянуть на эту таинственную личность. Говорят, что никто не смог бы продержаться против чемпиона хотя бы две минуты.

Я возмутился:

– Это ты так поддерживаешь меня!? Спасибо, старина!

– Да ладно, – он легко и непринуждённо рассмеялся, – Если ты с ним не справишься, то он у меня попляшет! Не о чем беспокоиться…

– Пошёл ты!

– Брось и не заводись, – он успокаивающе похлопал меня по плечу. – Я же понимаю, что после твоих тренировок с уборщиком все пройдет, как надо. Только и делов, отметелишь Варана тряпкой до смерти. Хах!

Но я не спешил разделять его беспечное и показное веселье. Видя это, Грек заговорил снова.

– Тем более что я утром виделся с Даном. Знаешь, он нисколько за тебя не волнуется. Вот тогда я решил – Ящерице полный конец.

– Что псионику надо было от тебя?

– Всё ещё не доверяешь ему?

– Я мало кому доверяю в этой тюрьме. Серж, хватит отвечать вопросом на вопрос!

Он лишь усмехнулся, но как-то грустно:

– Да так, поболтали кое о чём. У меня сегодня бой. Отсрочить не получится.

Мы опять разговаривали у лестницы, тщательно выбрав момент. Поведение Грека мне совершенно не нравилось.

Теперь стало понятно, почему.

– Для человека, который выиграл пятнадцать боёв, и десять со смертельным исходом, ты слишком много шутишь.

– А что мне, биться в истерике?

Нет, не обиделся, просто нервничает. И шутки у него такие дурацкие именно от нервов. Но меня по-прежнему что-то тревожило. Жаль, не смогу пробить его защиту и в этот раз. Наш знакомый телепат после памятного гипновнушения усилил его барьер.

– Бой вечером?

Грек вздохнул.

– Да.

– Кто противник?

– Не знаю, псионик сказал только то, что тот очень силён. Может, кто из боевиков клана Цзораес или кто похуже.

– Дан обещал, что подобного больше не повторится!

– Видимо, даже у телепатов не всё гладко выходит.

К сожалению, это так. Спустя полтора месяца после посиделок на техническом этаже наша группа потеряла Берда. Он погиб на арене от руки наёмного гладиатора.

Иногда преступные картели выдвигают своих специально обученных бойцов, и они гораздо лучше подготовлены большинства из гладиаторов. В тот раз случайный выбор пал на нашего соучастника, и он бездарно погиб в неравном сражении.

Когда это случилось, мы все снова встретились под тренажёрным залом. Дан едва смог нас уверить, что этот бой действительно случайность. Именно с того раза я не очень-то и доверял ему, хоть и продолжал заниматься.

Вроде бы Берд ещё до того, как попал в «Колизей», перешёл дорогу весьма могущественному лорду и заодно влиятельному преступному патрону, за что тот послал наёмников расправиться с ним. Берд подозревал, что был обнаружен, и именно поэтому стремился как можно скорее покинуть Арену.

Смерть гладиатора под куполом арены вполне обычное дело. Живя в обстановке постоянной угрозы, привыкаешь ко всему. Даже к тому, что завтрашний день может не настать уже никогда. Очень скоро мы смирились с тем, что один из заговорщиков погиб.

Конечно, смерть одного из участников заговора едва не отбросила нас назад в плане подготовки к диверсии внутри Техно-Колизея. Впрочем, эта была также дополнительная возможность, чтобы проверить детали плана более тщательно. Чем Костров и занимался. Я же ещё более упорно занимался по ночам с Даном, постигая нелёгкое искусство по концентрации и направлению волей психической энергии. Также он натаскивал меня в управлении механическим доспехом. У него оказался огромный опыт, гораздо больший, чем даже у бывшего десантника.

Для своих адских тренировок псионик раздобыл где-то современную модель тренажёра, установил его в своём подвальном помещении и сгонял с меня по десять потов каждую ночь, оставляя на сон всего пару часов. Я неминуемо бы протянул ноги от переутомления, если бы не особые пилюли, которые вовремя подгоняла мне Док. Оказывается, она также была втянута Даном в сговор, в котором участвовали все мы. От меня требовалось только сообщить ей особый пароль, и недостатка в таблетках просто не было.

В тайну посвящен был также и кто-то из охраны. Иначе как объяснить, что дверь камеры каждую ночь открывалась, а всевидящее око под потолком ни разу не подняло тревоги. Кто именно это был – ни я, ни Костров не знали.

Для каждого участника у Дана была своя роль и свой пароль, это позволяло ему управлять всеми, а мы знали только небольшой круг заговорщиков. Это было сделано, чтобы каждый из нас по минимуму контактировал с другими, и в случае провала не мог сдать палачам Горакса всю структуру скопом. Взаимодействие дока Линны Скайн и моей команды было исключением, хотя мы и старались пореже к ней обращаться, дабы не привлекать лишнего внимания.

После победы над Вараном Дан планировал собрать большую сходку, на которой все участники заговора должны были наконец встретиться.

В том, что я смогу победить, сомнений не вызывало ни у моего друга, ни у Дана. Мне бы их тогдашнюю уверенность в успехе.

Но очередной внеплановый бой сильно беспокоил меня. Кто же противник у капитана сегодня?

– Как там насчёт боевых пилюль? – отвлёк меня от раздумий голос друга.

– Как сменится охрана, я пойду.

Костров кивнул:

– Ладно.

«Кабинет» Линны Скайн, или Дока, как называли её гладиаторы, находился на третьем уровне охраны. К нему вела единственная лестница в конце коридора, и заканчивалась она широким пролётом с такой же, как у других заключённых, дверью. У этой единственной двери постоянно стояло двое вооружённых охранников в современной защите и с серьезными лучевыми пушками за механическими плечами.

Рядовым заключённым в редких случаях разрешалось приходить на приём к доку. Обычно их туда заносили охранники сильно израненными, и редко когда выносили назад. Этот кабинет я видел всего лишь однажды, когда сам пострадал во время одной из первых стычек на арене «Колизея». Ничего серьёзного, тогда я отделался лишь парой швов на лбу. Сейчас едва заметный шрам виднелся над правой бровью. Другим гладиаторам порой доставалось серьёзнее. Если так случалось, их судьбой непременно становился операционный стол, и часто именно на нём бойцы сводили свои счёты с жизнью. Это не была вина Дока.

В некоторых случаях умения врача бесполезны, особенно если не хватает нужных лекарств, механических инструментов. С этим в тюрьме Арены всегда была напряжёнка. Хотя последнее время стали поговаривать, что новые поступления несколько изменили ситуацию. Больше гладиаторов стало выздоравливать после операций, вроде бы тех самых ранений, которые раньше их свели бы в могилу. Я только догадывался, кто мог этому поспособствовать. Ведь недаром Дан плетёт свою сеть вокруг Горакса, уже несколько лет, если верить ему на слово. Таким образом, количество его сторонников возрастало с каждым, кого поставили на ноги лекарства доктора Скайн. Даже ветеранам разрешили заходить к Доку время от времени, например, когда болит живот. А вот новеньким не повезло, пока у тебя нет мало-мальской репутации – можно смело забыть о лекарствах.

Мало-помалу, а план псионика для меня прояснялся, хоть он и старательно избегал озвучивать детали. К слову, и не только для меня. Горакс не мог не почувствовать, что вокруг него что-то творится. Поэтому однажды все гладиаторы «Колизея» смогли увидеть своего хозяина воочию, как он вошёл в кабинет к Доку: о чём они беседовали внутри, доподлинно неизвестно, но Горакс вышел явно не в духе. Именно с этого времени лекарства стали поступать к Доку регулярно. Что, естественно, нам было на руку.

В тот раз, пусть издалека – я первый раз увидел хозяина арены. Конечно, он был не один, а в сопровождении охраны.

Итак. Подготовка продолжалась, а Грека впереди ждал суровый бой. И меня не менее, а может, ещё более свирепый поединок через неделю.

Все ничего, если бы ещё не это гадкое чувство на задворках сознания. Иногда дурные мысли имеют тенденцию сбываться.

– Серж, назревает что-то серьёзное!

– Это ты прав. Скоро мы взорвём чёртов «Колизей»!

Я поморщился, как всегда, когда Костров был в своём репертуаре. Совершенно не хочет показывать, что замечает очевидные вещи. Меня последнее время это сильно раздражало.

– Я не о том. Сегодняшнее сражение…

– Да, что с ним?!

Проклятье! Сколько он ещё будет играть в эти игры?!

– Они не зря утаивают имя твоего противника. И ещё мне кажется, Дан знает об этом и специально умалчивает!

Грек повернулся и серьёзно посмотрел на меня. Таким же серьёзным был и его голос.

– Я понимаю, Макс. Но подумай, вот с другой стороны, если я сегодня выиграю, а ты уделаешь Варана через неделю, тогда в бою именно нам придётся встретиться на арене. Мне кажется, именно этого хочет добиться Дан. А там мы вместе грохнем Горакса. Так что в итоге все будет хорошо!

Он прав, этот вариант я тоже просчитывал и считал его наиболее вероятным. Только оружие, подправленное пси-энергией, способно пробить щит, который прикрывает наблюдательную залу над ареной от повреждений. Из неё обычно Горакс и его приглашенные мафиози наблюдают за сражениями, разворачивающимися в «Колизее». Если ещё Дан найдет способ, как отключить мощные бластерные орудия под куполом арены, тогда этот план вполне жизнеспособен. А чтобы зарядить оружие психокинетической энергией, требуется время, его мне может дать только друг с парой-тройкой других гладиаторов, способных прикрыть меня от охраны, которая обязательно появится на щебне арены, лишь только почует неладное.

Я выдохнул.

– Ты стал больше доверять ему, Грек. И мне это не нравится. Он псионик из разведки, а у них всегда в запасе может быть подстава.

Серж согласно кивнул.

– Я знаю, не считай меня идиотом, и кстати, я не под гипнозом. Ты ведь знаешь признаки?

– Конечно, знаю. Ты не под внушением. Но чем дальше… тем мне все меньше нравится вся эта затея.

– Это нормально…

Грек пожал плечами. Порой его убедить в чем-то представлялось неимоверно сложным. В конце концов, я яростно выдохнул.

– Ладно, черт с тобой! Выиграй сегодняшний бой! Проиграешь, я сам тебя убью.

Он снова кивнул, чем напомнил мне китайского мандаринчика, я открыл было рот, чтобы съязвить по этому поводу, но Костров опередил меня.

– Нет!

– Чего нет?! – удивился я.

– За таблетками схожу я.

Подтверждая свои слова, Серж без дальнейших предисловий пошёл на другой конец закругляющегося коридора. Проходя по второму этажу, мой друг чуть было не столкнулся с Ящерицей и его сопровождением. К моему глубочайшему облегчению, те прошли мимо. Даже Варан сделал вид, что Кострова не существует в природе, хоть на его лице и промелькнула едва заметная усмешка. Он и его громилы с памятного разговора в тренажёрном зале словно перестали нас с другом замечать. Что ж, это даже к лучшему.

Грек уже был возле палаты Дока. Что-то сказал бугаю у входа. В следующий миг один из охранников постучал стальной перчаткой в металлическую дверь врачебного кабинета. Прошло немного времени, и та приоткрылась. Мелькнул белый халат Дока, блеснули очки. Док отошла от двери, потом появилась вновь. С такого расстояния было плохо видно, но я знал, что в её руках была зажата маленькая упаковка. В упаковке плотно в ряд располагались восемь густого сиреневого цвета пилюль. Доктор вышла из кабинета. Приложила руку ко лбу Сержа. Что-то спросила, Костров ответил. Потом она закрепила на его запястье испорченный диагност. Над машинкой в своё время похимичил Ордо. В конце концов механика сдалась и стала показывать именно то состояние у совершенно здорового пациента, которое нужно было нам. Линна Скайн посмотрела на диагност, покачала головой и протянула моему другу упаковку с боевыми таблетками. Надо думать, как лекарство от болей в голове.

После того как друг вернулся, я спросил у него:

– Когда бой?

Цветущий капитан взглянул на часы в углу общего экрана.

– Примерно через двадцать минут надо быть в примерочной, а что?

Примерочная, так мы называли между собой пехотную камеру с бронёй. Я не удержался и слегка поддел его:

– Да ничего, цветёшь и пахнешь, как гладиолус! Как там твоя любовь, мистер крутой гладиатор?

Костров укоризненно посмотрел на меня, спрятал упаковку с таблетками в карман и беззлобно буркнул в ответ:

– Нормально…

– Что же вы! Даже не поцеловались напоследок?

И опять я удостоился лишь хмурого взгляда.

– Не буди во мне зверя, пилот!

Иногда проще локомотив остановить, чем мой язвительный язык.

– А ты предпочёл, чтобы его разбудила она?!

Этим я точно довёл Грека до точки кипения. С чем-чем, а шутить с любовными возлияниями моего бывшего нанимателя не советую никому. По крайней мере, если пару раз с ним хотя бы не спарринговал. В общем, я ловко увернулся от вылетевшего с его стороны пинка и поспешил охладить наступательный пыл Сержа расчетливо выверенной фразой:

– Побереги силы, о грозный самец, изольёшь свою ярость на противника в сегодняшнем сражении!

Зря я, конечно, так. Последняя насмешка только подлила масла в огонь. Грек побагровел и попробовал достать меня уже всерьёз. Пришлось срочно ретироваться в родную камеру и удерживать дверь, пока с другой стороны в неё ломилось неуправляемое, изрыгающее проклятия чудовище. Дверь содрогалась, но держалась.

Это то, что я называю вовремя поддержать. Ничего – злее будет. Теперь не расслабится в критический момент. Сентиментальный капитан и злой Грек два человека, причем совершенно разные.

Ещё одного друга терять мне было крайне неохота.

Буйство за дверью продолжалось. Охрана не сбежалась, уже больной плюс.

* * *

Я вновь сидел в тренажёрном зале перед стеной, куда транслировалось изображение с малого проектора, ещё один, более громоздкий, давал картину боя на стену в общем зале куда выходили двери с камерами для заключённых. Но находиться здесь меня устраивало больше. Как только Грек ушёл готовиться к поединку, я места себе не находил. Мне очень не нравился предстоящий бой. Чертовски не нравился!

Еще несколько человек на соседних тренажерах качали мышцы в ожидании сеанса. Наконец, экран вновь замерцал после минутного перерыва.

Камера выхватила общий план арены. В этот раз на ней построили настоящий лабиринт с высоченными стенами без верха, вероятно, отлитыми из пенобетона. Стальные листы и перемычки скрепляли элементы стен, и позволили строителям придать лабиринту нужную форму со свободной площадкой в центре. Я так понимаю, именно на ней предстояло развернуться основному сражению.

Предыдущие декорации вместе с трупами в раскуроченной броне уже убрали. Доспехи в починку, трупы и неизлечимо покалеченных, но ещё живых бойцов – в дробилку. К Доку тоже попадают далеко не все раненые. Естественно, телезрителям этого не показывают, а вот гладиаторам данные кадры демонстрируют регулярно. Чтобы рабы всегда помнили, что ждёт неудачников, и сражались ещё яростнее. Мне лично хватило одной такой демонстрации, чтобы решить, что на вращающиеся зубья я не попаду никогда! Лучше сдохну на арене, сделав все ради победы, но не попаду!

Надеюсь, Грек помнит о таком же своём обещании.

Так или иначе я рассчитывал на его победу сегодня.

Включился диктор. Я лишний раз всегда убеждаюсь, что действо в «Механическом Колизее» обставлено по всем правилам. С той лишь разницей, что в цивилизованных шоу людей не втаптывают в кровавый щебень. Хех. Как всегда, проснулась ненависть к хозяевам Арены. Вот бы заставить их сражаться друг с другом – там, где сейчас сражаются пленники.

«… И главный бой сегодняшнего вечера»…

Вот и началось…

«…Сейчас. Перед вами появится победитель пятнадцати боёв. Он прошёл ровно половину пути, чтобы сразиться с самим чемпионом Арены, не проиграв ни разу! Перед вами – Красный Барон!..»

Камеры дали максимальное увеличение. Люк в гравии дрогнул и убрался в сторону. Подпольный лифт плавно поднял на поверхность человека, закованного в мощный армейский скафандр боевого типа.

В моей памяти всплыл синтетический голос обучающей программы из тренажёра на техническом этаже.

«Раздел: описание брони. Тяжёлый штурмовой скафандр типа “Палач”. Разработка фирмы “Эклезиарх”. Доспех первого класса и повышенной выживаемости, предназначен для ведения боя в том числе и при неблагоприятных условиях для жизни. Синтезированная из крепких сплавов броня механических предплечий, усиленное внутренней пластиной забрало, мощные броневые листы, прикрывающие скрытый под ними гибкий экзоскелет и корпус пехотинца. Предусмотрена защита дыхательных путей от отравляющих веществ. Применяемые расцветки: синий, темно-синий, черный…

…Используют преимущественно телохранители и полицейские формирования в неспокойных регионах…»

Красный барон вскинул вверх механический кулак, рев приветствия прокатился в динамиках арены.

У Грека подвижная броня была окрашена в красный цвет, не предусмотренный стандартными опциями у поставщиков. Все для зрелищности, которую пропагандировали внутри круга «Колизея». Кажется, в этот раз техники отрегулировали его бронекостюм на славу.

Грек сделал первый шаг по серовато-красному гравию на самом краю лабиринта. Подошёл к оружейной стойке и окованной ногой ударил по выступающей стальной пластине. Стойка немедленно отреагировала на внешнее воздействие, выбросила вверх капсулу, которая в свою очередь раскрылась, выставив наружу его оружие.

Невидимый, но всевидящий комментатор, как обычно надрывался изо всех сил, стараясь угодить почтенной публике:

«…Реактивный плазмомёт „Ураган“ под стать модернизированной броне „Палач“. Десять выстрелов в секунду. Дав всего две такие очереди, можно проплавить танковую броню насквозь! Из минусов: сильная отдача и долгая перезарядка, когда заканчивается основной заряд!..»

Мне показалось, или что-то действительно не так? Впрочем, ведущий скоро разъяснил странное поведение моего друга, растерянно оглядывающего свою крутую пушку через герметичное забрало.

«…Кажется, наш герой уже заметил маленький недостаток. Дело в том, что механики, как следует поработав над усилением его доспеха, „забыли“ вставить в оружие основной генератор заряда. И у него в запасе всего тридцать выстрелов. Запасной и полностью заряженный генератор прячется в самом центре лабиринта под колпаком силового поля. Для того чтобы получить его, гладиатор должен коснуться своим оружием особой распознающей метки. Но дадут ли ему это сделать?..»

Проклятье! Я ударил кулаком в жёсткую спинку тренажёра. Так и знал! Так и знал! Устроители поединков обязательно подготовят какую-нибудь пакость для увеличения все той же зрелищности…

«…Сегодня для наших зрителей приготовлен не простой бой. Красному Барону должен был противостоять молодой гладиатор, которого вы все знаете под именем Серебряная Смерть. Но его заменили на другого бойца…»

У меня перехватило дыхание. Комментатор назвал моё прозвище для арены!.. Теперь мне стали понятны многочисленные недомолвки капитана. И понятно, почему сам Дан мне ничего не сказал, хотя о предстоящих поединках он всегда всё знает… Но главный вопрос, который меня беспокоил, это, если меня заменили, то на кого?..

* * *

«…А вот и тот, кто будет ему противостоять, – сам великий Чемпион механической арены! Он решил не ждать, пока Красный Барон воздвигнет гору трупов на пути к его титулу. И сегодня перед вами тот – кого вы давно не видели! Его выбор здесь и сейчас! Поставить на кон свою жизнь и титул в бою с упорным, но пока малоизвестным гладиатором, чтобы дать шанс последнему прославиться!..»

На арене в самом центре лабиринта из шахты лифта появился человек в матово-черном боевом костюме. Наверное, единственном из всей техноброни, способной противостоять тяжёлому армейскому снаряжению моего друга.

Сволочи! Как такое возможно?! Смятение и боль наполнили меня! Я устал терять друзей! Не хочу!

Уничтожить врага, помочь… Как?!

«…Чемпион щеголял в своём любимом боевом маскировочном комплекте “Адская Химера”. Данный тип снаряжения в своё время выпустили принадлежащие Земному электорату фабрики “ГенетреТахиор”, созданному в противовес имперским “Палачам”.

И кстати, обратите внимание, у чемпиона сегодня необычное оружие! Не плазменное, не ударное и не термическое! Тем, кто сделал сегодня ставку на химический тип, невероятно повезло! Пробойник “Гэ-Хэ-Два”, разработанный той же фирмой, что и броня чемпиона. Он направленным излучением способен точечно растворять даже самые крепчайшие механические соединения, не говоря уже о мышцах и костях человеческого тела!..»

Да когда же этот урод заткнётся! Ситуация складывается всё хуже… А я лишь могу сидеть и смотреть? Надо успокоиться. Собраться. А диктор продолжал говорить, чтоб его черти забрали:

«…Но чтобы вы не подумали! Далеко не всё так безоблачно для Чемпиона, как может показаться! Его камуфляж хоть и является неприятным сюрпризом для противника – одноразовый! И продержится всего лишь тридцать секунд! Только представьте, если он неправильно угадает момент, то рискует потерять свою жизнь. Кроме того, пробойник настроен так, что действует на дистанции вдвое короче той, с какой его обладателя может поразить плазменное ружье противника! Но хватит!! С остальными сюрпризами предоставим разбираться нашим поединщикам…»

У Грека есть шанс, но Чемпион прошел сотни сражений на арене и остался жив. Для капитана это будет тяжёлый бой.

Хозяева Арены даже здесь верны своему принципу: у каждого бойца есть возможность победить своего противника. В целом все сведется к тому, насколько каждый искусен в бою.

«…Итак. Бой начнётся, как только отопрутся врата лабиринта. Что ждёт наших гладиаторов в его центре – гибель или же слава. Доверим эту часть истории Колизея свершить именно им! Три, два, один, да начнётся поединок!..»

* * *

Сплошная стена лабиринта перед Греком упала, образовав провал. Красный Барон поднял реактивный излучатель и шагнул под стальную и бетонную тень его извилистых коридоров. Перед Чемпионом также отомкнулось несколько проходов. Я насчитал ровно четыре штуки. Один почему-то особенно громадный и зарешёченный мощными стальными прутьями…

«…И первый обещанный сюрприз…»

Костров не успел пройти и тридцати метров, как ноги его провалились в глубокую яму. В последний миг Грек раскинул руки далеко в стороны, и серверные механизмы его брони приняли мощный удар стального корпуса о край провала, тем самым не давая ему провалиться вниз. Оружие отлетело далеко в сторону.

«…Какой же лабиринт без ловушек, господа. Например, на дне данной ямы находится мощный пресс. И если гладиатор её не покинет вовремя, то его нижняя половина превратится в сплющенный блин…»

Урод! Тебя бы туда – сразу бы потерял весь свой менторский тон!

Грек, тоже, без сомнения, слышавший последний речитатив комментатора, заскрёб локтями, заставляя тяжеленную броню выбираться из западни. Он старательно извивался всем телом, медленно выползая из сужающегося провала. Даже отсюда мне было видно, как ему нелегко. Вся мощь тяжелой брони бесполезна, если рядом нет хорошей опоры, что сыпучий слой гравия ни как не мог обеспечить, утекая и крошась в песок под стальными руками. Грека потащило вниз, но он упёрся ногой в сходящиеся тиски и, оттолкнувшись от них, вывалился наверх. Я облегчённо выдохнул. Капитан лежал на гравии и приходил в себя.

Но долго разлёживаться было нельзя. Чемпион приближался с другой стороны лабиринта. Костров это понимал и, поднявшись, подобрал оружие и двинулся дальше.

«…Настоящие бойцы никогда не сдаются! Будем надеяться, что Красный Барон впредь будет осторожнее. А сейчас пора переключиться в центр лабиринта, там тоже происходит нечто интересное!..»

Камера переключилась, и зрители смогли наблюдать, как человек в черной броне готовился тепло встретить моего напарника.

«…О боже! Неужели вы думали, что Чемпион будет скучать в ожидании своего главного соперника, пока тот пробирается извилистыми тропами, полных различного рода засад и ловушек?..»

В центре лабиринта гравий стал скручиваться в водоворот осыпающегося куда-то на технический этаж грунта. Из самого центра этого водоворота, вздыбив куски гравия в воздух, появилась громадная лапа с полуметровыми когтями. Она вцепилась в угол ближайшей стены и смяла стальной лист, раскрошив бетон под ним. Снизу рывками появилась сначала уродливая голова, затем мощный торс, и, наконец, весь монстр выполз на поверхность. Громовой рев чудовища разнесся под высоким куполом арены.

«…Кенрок!

Беспощадный хищник с планеты Стикс!

Сможет ли Чемпион победить, или зверь сожрёт его? Говорят, каменные внутренности чудовища могут переварить даже алмаз. Одно время всадники Стикса использовали этих грозных монстров, чтобы противостоять боевым машинам Империи ещё во времена конфликта из-за кристаллов Ашал’Нага. Кочевники долгое время успешно сопротивлялись, но кенроки в неволе плохо размножаются, а растут ещё медленнее. Поэтому победу в конце концов одержали механизированные имперцы.

Давайте посмотрим, сумеет ли технический прогресс противостоять природной машине смерти и в этот раз!»

Зверь был стар и могуч. Его многочисленные шрамы и следы на запястьях говорили о том, что кенрока долгое время держали в неволе и использовали в боях. Возможно, на этой самой арене. Чем его кормили даже не стоит думать. Пищи в Колизее для подобных хищников всегда в избытке.

Чемпион тем временем достаточно спокойно отнёсся к появлению чудовища рядом с собой. Кенроки обладают острым слухом, но при этом у них полностью отсутствует нюх. Зрение у них тоже отличается от идеального тем, что они могут выхватывать из окружающего пространства лишь движущиеся объекты. Сил и скорости, правда, в избытке. Толщина и плотность шкуры легко выдержат не один залп из танкового ружья. Но как реагирует на химию – мне неизвестно.

Чемпион стал аккуратно смещаться в сторону одного из боковых ходов в лабиринт. Как ни крути, а кенрок был достаточно близко, один точный удар когтистой лапы – и не спасёт никакой комбинированный сплав «Адской Химеры». Всё-таки на прямые физические атаки этот костюм, призванный рассеивать тепловую и ионную энергию, не рассчитан.

Движение чёрного пятна на общем фоне явно заинтересовало кенрока. Об этом можно было судить по тому, как зверь заинтересованно повернулся к Чемпиону уродливой мордой. Наверняка монстр видел массу механизмов, а также сражался с ними, но чтобы заставить его броситься, требовалось удостовериться, что под крепкой стальной чешуёй наверняка есть вкусное мясцо. В настоящий момент монстр старательно оценивал своим примитивным разумом, стоит ли вступать в бой с непонятной мишенью. Но лишь только чемпион ускорился и изо всех сил рванул прочь, как кенрок сразу бросился за ним.

Гладиатор мчался вперёд, но кенрок был быстрее. Чёрной тенью чудовище нависло над беспомощной человеческой фигуркой.

В свою очередь я страстно желал, чтобы монстр со Стикса дотянулся и сожрал свою добычу. В этом случае Греку, уже преодолевшему две трети пути сквозь извилистый коридор лабиринта, понадобится, конечно, не один выстрел, чтобы продырявить зверя с планеты Стикс. Но как бы ни была крепка шкура кенрока, даже ей не устоять против залпов раскалённой плазмы из реактивного ускорителя.

А тем временем события на арене развивались стремительно. Чемпион так и не добрался до чернеющего провала одного ветвистого коридора в лабиринт, но он и не стремился. Наоборот, он резко затормозил, встав на самой границе. Кенрок в длинном прыжке уже протянул лапу, дабы схватить, сплющить и сожрать человека в чёрных латах. Но тот вдруг врубил невидимость и, скорее всего, резко прянул в сторону, тем самым уйдя с линии движения монстра. Естественно, кенрок пролетел мимо.

Я невольно исполнился уважением к гладиатору. Чтобы проделать такое, необходимо обладать железными нервами, отменной реакцией и необычайно точным чувством времени.

Только тут замысел владельца «Химеры» стал понятен публике. Всё произошло практически в одно мгновение. Кенрок по инерции тяжело упал внутрь коридора и конечно же попал в одну из смертоносных ловушек. Рев раненого зверя разнесся под куполом арены, и рев толпы вторил ему.

Естественно, не только зрители слышат комментатора, его голос разносится над всей боевой площадкой. Гладиатор в черной броне тоже слышал про специально устроенные западни и сделал соответствующие выводы. Даже более того – он догадался, что у выхода в центральную часть арены обязательно будет особо изощренная западня, устроители лабиринта пойдут на всё, чтобы поднять зрелищность шоу. Чемпион оказался прав.

Кенрок не смог быстро вырваться из западни. Тонкие стальные лески не смогли, конечно, сразу разрезать его прочную шкуру, но держали крепко. Давление от каждого жгута такой проволоки на квадратный сантиметр составляло около тонны. А значит, зверь не мог двигаться. И хотя тот яростно ворочался и бился, словно опутанная сетями рыба, – с каждым рывком проволока всё глубже врезалась в его природную броню, опутывала широкие трёхпалые лапы, мешала двигаться. Чемпион выключил маскировку и уже медленно подбирался к чудовищу. Кенрок видел своего врага, отслеживал его движения, но мало что мог поделать. Он широко разевал пасть, оглушая лабиринт чудовищным воем, от которого осыпалась пыль с бетонных стен, и силился разодрать путы, всё сильнее увязая в них. Чемпион остановился, поднял пробойник и дважды выжал спуск. Два концентрированных химических залпа попали кенроку прямо в пасть, выжгли всё нёбо, растворили мягкие ткани и добрались до мозга, разъев его. Вскоре монстр со Стикса уронил опустошённый череп на гравий, дёрнулся всем телом и упокоился навек. Громадная туша закупорила один из коридоров намертво.

Арена визжала, орала и сходила с ума. Диктор захлёбывался от восторга.

«…Невероятно! Чемпион смог разделаться с чудовищем. Мы все видели, как он ловко использовал одну из ловушек лабиринта. Настоящий мастер! И все же его главное испытание приближается: Красный Барон, наконец, преодолел лабиринт и достиг центральной части! Храбрый воин преодолел все западни, которые встретились на извилистом пути, но хватит ли у него сил и опыта на главный бой?!»

Камера показывала Кострова. Его доспехи были чуть опалены, через нагрудную пластину проходила оплавленная не очень глубокая полоса запекшегося металла, но в целом броня была в порядке. Да, Грек смотрелся довольно бодро. Он не спеша сделал шаг на центральную площадку. За его спиной замерцало силовое поле.

Все ходы оказались перекрыты. Сработала самая главная ловушка. Теперь они, как пауки в банке. Будут кусать друг друга, пока не погибнут.

Оба не спешили бросаться в бой. Явно понимали, чем может кончиться тот или иной необдуманный шаг. Они находились на противоположных сторонах друг от друга – примерно в сотне метров. Если верить комментатору, винтовка моего друга вполне может достать Чемпиона на половине этого расстояния, черному же гладиатору придётся подойти ещё ближе. В центре площадки засветилась сфера энергетического щита. Запасной генератор! Если Грек доберётся до неё и сможет вставить своё орудие, то, находясь там – он сможет держать под обстрелом весь центр лабиринта, и Чемпиону придётся худо. Фигуру лидера гладиаторов окутало мимикрирующее сияние, его чёрный доспех стал растворяться, исчезать в окружающем пространстве. Грек тут же бросился к центру. Чтобы поле невидимости сработало целиком, необходимо оставаться в неподвижности порядка пяти секунд, видимо, на это и рассчитывал мой друг, идя в атаку именно в такой момент. Он тоже, как и его противник – внимательно прислушивался к словам комментатора и делал выводы. Сейчас у него появилась небольшая фора во времени. За пять секунд Грек преодолел в своей тяжёлой броне треть расстояния до цели под защитным энергетическим колпаком. За это время Чемпион стал совершенно прозрачным, слившись с окружающей действительностью. Теперь, чтобы отследить его, требовалась особая аппаратура, которой, к сожалению у моего друга не было. Всё, что Грек мог сделать, это попытаться просчитать действия Чемпиона и вектор его атаки. На мой взгляд, как бывший десантник Костров сделал лучший выбор: когда, сократив дистанцию ещё на треть, вскинул своё орудие и на ходу выпустил почти весь заряд из ускорителя не очень широким веером прямо перед собой…

Раскалённые сгустки плазмы пронзили воздух, и на удивление один попал в цель. Чемпион двигался быстро, и конечно, на его стороне была невидимый покров, но Костров правильно понял, какую именно тактику предпримет противник, попытавшись добраться до центра лабиринта раньше него. Именно поэтому Грек расстрелял обойму, учтя следующие факторы: место, где стоял Чемпион, и примерные траектории его возможного передвижения. Естественно, опытный гладиатор не мог двигаться прямо навстречу моему товарищу, тем самым подставляясь под очевидный выстрел. Имея в запасе всего секунд двадцать от оставшегося времени камуфляжа и преимущество в скорости, Чемпион поступил вполне логично – со смещением по дуге двигаясь к энергетическому куполу, с таким расчётом, чтобы встать в центре боевой площадки в тот самый момент, когда Красный Барон будет уже в досягаемости химического пробойника. Грек действительно понял и предугадал действия противника, он смог адекватно ответить на эту угрозу. Я чуть не прыгал от радости перед видеоизображением, когда увидел попадание.

Белый шар плазмы попал Чемпиону куда-то в район живота и чуть нарушил маскировку последнего. Защитный покров замерцал всеми цветами радуги, пытаясь перестроиться после полученных повреждений. Поняв, что обнаружен, – невидимка стал стремительно удаляться от своей цели. Серж возобновил своё продвижение вперёд и выпустил немногочисленный остаток из реактивного плазмомёта вслед Чемпиону. В этот раз всего три шара пробороздили воздух, но ни один не попал. Залп прошел совсем рядом с мишенью.

Вдруг от стремительно восстанавливающегося маскировочного покрова отделилось несколько внушительных кусков. Упав на гравий, они потеряли свою прозрачность – это оказался повреждённый пробойник, разорванный посередине единственным, самым первым попаданием. Спустя мгновение Грек с силой опустил приклад на сенсор отключения защитного поля в центре, а я поверил, что мой друг сможет то, что не удавалось никому. А именно – побить самого чемпиона Арены.

Комментатор неистово сыпал словами, но мне на них было глубоко начихать, я с напряжением наблюдал за схваткой, где друг рисковал жизнью в бою с сильным соперником и побеждал. Серж наконец вырвал из специальных зажимов запасной генератор заряда и приладил его к своей смертоносной бандуре. Я представил, как счётчик зарядов увеличился на сотню-другую залпов. Грек передёрнул затвор и выставил максимальную скорострельность на своём оружии. Потом поднял его вверх. Тюремные камеры наполнились оглушительным ором. Это возбуждённо кричали заключённые гладиаторы, сегодня чемпионом арены мог стать один из них.

Всё произошло быстро – намного быстрее чем, когда погиб кенрок.

Костров, явно почувствовав неладное, стал опускать оружие, как нечто вонзилось в механическую руку его доспеха, а реактивный ускоритель вырвало из стальных пальцев. Потом оружие перевернулось в воздухе и упёрлось дулом капитану в грудь. Мощный выстрел погнул и расплавил бронированные пластины. Горизонтальная трещина от полученного ранее повреждения расколола стальной панцирь пополам. Грек отступил назад, покачнулся и без движения упал на спину, в его правой руке торчало лезвие виброклинка.

Перед застывшим телом материализовался Чемпион. Ему хватило оставшихся десяти секунд маскировки, чтобы нанести единственный и смертельный удар.

Тишина установилась и в тюрьме гладиаторов и на арене. Она была ещё более оглушительная, чем ранние выкрики. То, что мне казалось нереальным, произошло. Претендент пал, а победитель отбросил прочь ускоритель частиц, вытащил виброклинок из запястья поверженного, а потом с размаху воткнул его в пробитую броню. Добивая…

– Нет!

* * *

Не может быть… Я до конца не мог поверить в то, что сейчас произошло. Красный Барон. Грек. Капитан и мой друг проиграл?! Чемпион спокойно подошёл к лифту и спустился вниз под арену. Тем временем тело Кострова грузили на передвижную платформу.

– Вот и конец твоему приятелю…

Этот голос! Я развернулся и с размаху врезал Варану в скулу…

Нет! Это был один из его шестёрок, сам Ящерица даже не стал приближаться, ловко подставив прислужника вместо себя.

– Знаешь, чьих это рук дело!? Кто сдал его Гораксу?

Я сделал шаг вперёд, уже не различая ничего вокруг, видя перед собой только нагло ухмыляющуюся рожу вожака…

– Это расплата за моё унижение…

Чьи-то руки впились в мои плечи. Когда и как Ордо оказался рядом, не знаю. Не заметил. Я бы его отбросил и продолжил двигаться вперёд, если бы не лист скомканной бумаги, что лёг вслед за этим в мою ладонь. Я остановился…

– Вот так-то, пострелёныш! На очереди ты! Когда мы встретимся там, – Варан кивнул в сторону изображения, – ты сдохнешь так же, как и твой приятель! Правда, не обещаю, что столь же легко!

Затем Ящерица злобно рассмеялся и удалился в окружении своих дружков. Хватка Ордо ослабла. Я тяжело опустился на сиденье. Грек. Серж. Какого черта? Сначала ребята из команды, теперь ты…

Мой взгляд упал на клочок бумаги, который я всё ещё сжимал в кулаке. Знакомая энергетика наполняла его. Именно это и остановило мою ярость. Я поспешил развернуть обычный на вид кусок бумаги. Послание было написано накануне вечером, на обороте находилось всего одно слово:

«Макс!»

Внутри же… Корявый подчерк капитана я узнал сразу.

Зная свой второй номер, я готов предположить, что ты предпримешь какой-нибудь опрометчивый шаг после сегодняшнего сражения. Хочу предостеречь: не делай этого! Сразу извини за то, что утаил от тебя некоторые подробности грядущего поединка. Да, Дан мне всё сообщил, и именно я попросил его ничего тебе не рассказывать. Не суди псионика слишком строго. Горакс стал подозревать про восстание и наше участие в заговоре. Выбор был такой, или я, или вся команда. А я не могу этого допустить. Поэтому требовалось предпринять нечто серьёзное, чтобы наш замысел мог быть воплощён, и ты вышел в итоге на свободу. После того, как я потерял всю свою команду, вся ответственность за их смерть и наше с тобой пленение лежала целиком на мне. Видимо настало время искупить это. На сегодняшний момент, я передал тебе почти все свои знания и навыки. С Дана же я взял слово, он обещал сделать всё, чтобы вытащить тебя с проклятой арены. Запомни – ТЫ ключевой момент в плане! То, что произойдёт сегодня на арене, не должно тебя долго волновать. Может, я смогу победить того засранца, который называет себя чемпионом – и после мы посмеёмся над этим письмом, и ты сможешь смело врезать мне за обман. А если нет, выполни мою последнюю волю. Выйди на свободу, приятель!

Серж Костров (Грек)

P. S. Та Тёмина история про доспех «центурион» абсолютная правда.

– Капитан…

Болван… Какой же я болван! Я скомкал листок и крепко, до хруста сжал его в кулаке. Затем, как учил Дан, сосредоточился и направил свою волю внутрь плотного шарика. Бумажная оболочка поддалась моему воздействию: почернела и обуглилась.

Послание получено и уничтожено. Листок осыпался легким серым пеплом вниз. Я разомкнул ладонь и дунул на неё, остатки бумаги поднялись и истаяли в воздухе.

Тайное письмо в министерство безопасности Содружества

Код 414-й

Обнаружена угроза!

Факт, свидетельствующий о наличии у синдиката Цзораес секретного корабля, подтверждён. Выслан агент для уничтожения или захвата судна. Он внедрится под прикрытием в преступную среду и подберётся к хранилищу, где содержится корабль, после чего поступит согласно обстановке. При необходимости обеспечивать поддержку будут элитные штурмовые части третьего морского корпуса.

Все данные операции тщательно засекречены, связь с агентом только через доверенных лиц.

Агент разведки Б. Н. И. 07

Люди и тени

Знакомая дорога. На моём счету всего тринадцать побед на проклятой арене. Семь в командных боях и шесть в сражении один на один. Серебристая механическая броня всё это время терпеливо ждала своего часа. Наконец это время подошло к концу. Серый Ястреб – прозвище, придуманное устроителями кровавых сражений для хорошего звучания в эфире, едва только стало известным. Сегодня всё изменится…

Грум, грум – звучат мои тяжелые шаги под ареной. Шум сверху пробивается сквозь стальные перекрытия – голоса Арены. На деле под её куполом только одна обзорная рубка. И никакого шума из неё идти не может: там расположился хозяин Арены Горакс и его приглашённые гости. Кучка преступных баронов. Остальные зрители делали ставки и наблюдали за боями, даже не зная, на какой планете находится «Механический Колизей».

Сегодня я первый раз за неделю видел Дана. Он не показывался с самого боя Сержа с чемпионом. Мимоходом кивнув мне, он мыл и драил полы в тюрьме. Этот человек обладал сильной волей, легко затуманивал разум и гладиаторам, и тюремщикам. Даже я с трудом мог различить сквозь его искусственный стариковский образ мощную фигуру псионика и бойца. В тот первый раз он специально ослабил свою волю, чтобы привлечь моё внимание. Сейчас же его защита была на максимуме. Довольно долгое время для меня было загадкой, как он мог так долго обманывать и автоматическую систему слежения. Кибернетические мозги и процессоры псионик может лишь выжечь, но никак не наложить на них обманную иллюзию. Однако со временем я выяснил этот секрет. Сам же Дан и дал мне в руки ключ к своей загадке.

– Теперь нужные люди есть везде! – так сказал он однажды и не проронил больше ни слова.

Время наших изматывающих тренировок прошло. Он достиг того, чего хотел, – подготовил из меня отличное оружие, и знал, что я этим обязательно воспользуюсь. И вероятнее всего, это сыграет псионику на руку.

Я встал на круглую площадку лифта, и тот плавно поехал вверх.

Если я прав, то Ящерица окажется там раньше меня. Люк надо мной распахнулся. Через него проникал яркий свет многочисленных прожекторов под куполом арены. Я сжал ладонь в кулак, поводил плечами, техники в «Колизее» что надо, пусть даже они и работают на хозяев. В прошлом бою система гидравлики получила небольшое повреждение, что мешало мне двигаться, сейчас этого не ощущалось вовсе. Но если сейчас в этом мне повезло, то в другой раз запросто могли и оставить поломку. Следует проверить оружие, скорее всего там ждёт неприятный сюрприз. Через секунду мой серебристый боевой костюм возвышался над гравием боевой площадки. Я оглянулся и ступил на арену.

Вокруг стеной стояли направляющие мощной силовой решётки. Пространство, на котором предстояло сражаться, было даже меньше, чем то в центре лабиринта, на котором бился Грек. Посередине сфера купола разделялась теми же светящимися решётками. Коснёшься такой и получишь многомиллионный разряд. Даже если пощадит живое тело и спалит только электронику доспеха, то противнику даже не придётся ничего делать, позвоночник сам сломается под весом брони. За центральными светящимися линиями, раскалёнными добела, разглядеть что-либо было практически невозможно.

Именно в такой момент ведущий завёл свою песню:

«Доброго времени суток, уважаемые зрители! Сегодня для вас особенный бой! Сражаются первый претендент на чемпионский титул и новичок, практически никак не проявивший своих талантов на арене! Однако не стоит думать, что это слабый боец… Как вы знаете, мы снимаем не только бои, но также и то, что происходит с нашими гладиаторами вне площадки арены! И сегодня вашему вниманию предстанут любопытные кадры стычки молодого гладиатора с его противником в зале, где гладиаторы тренируются. Прошу внимание на экран!»

В общем-то это не самый большой сюрприз. За бойцами наблюдают днём и ночью, ясно, что особенно интересные моменты интеллектуальная аппаратура способна отслеживать и записывать. Скорее всего, Горакс просмотрел наш с Вараном конфликт в тот же вечер, если не в тот же момент.

Ведущий дал телезрителям возможность насладиться схваткой в тренажёрном зале. Наверняка соотношение ставок в эти моменты сильно поправилось в мою пользу. Помнится, до того, как я вышел на арену, было двадцать четыре к одному. Повезло же тем, кто поставил на меня именно в тот момент… А может, и нет. Но это уже на чью сторону карта ляжет.

Уверенный голос шоумена продолжал свою развлекательную речь:

«…Итак, обидчик Варана сегодня ответит за нанесённые фавориту оскорбления, или наоборот, Ящерица, как называют его противники, захлебнётся в собственной крови.

Кто кого? Недавний новичок или заслуженный ветеран выйдут из сегодняшнего поединка? Что ж, давайте посмотрим, и насла-а-а-димся-я грядущи-и-им сраже-ение-ем!..»

Ненавижу, когда он вот так растягивает слова! Передо мной выдвинулось с десяток стальных пластин.

Оружие. Так много?!

«…Вас ждёт особенный бой-рулетка, гладиаторам предоставляется на выбор десять стоек с оружием. Здесь есть всё! Начиная от пневматических кулаков и заканчивая „Испепелителем“! Кому сегодня повезёт? Делайте ставки, господа и дамы! Какое оружие гладиаторы вытащат в первую очередь? Список в правом нижнем углу экрана, вам достаточно коснуться изображения и перевести желаемую сумму на наш внешний оффшорный счёт!..»

«…Ставки сделаны! После первого выбора, оружие можно будет менять каждые три минуты, или оставлять предыдущее. Гладиаторы могут осуществить свой первый выбор!

И да начнётся знаменательное сражение насмерть!»

Ведущий привычно растянул последнюю фразу, и как только он закончил – наверху под потолком арены загорелась голограмма таймера. Отсчёт пошёл с трёх минут до нуля. Сияние центральной разделительной линии стало пропадать.

Я качнулся вперёд и с силой надавил на одну из стальных пластин. С громким щелчком та ушла вниз. Рядом из-под гравия вылезла автоматическая оружейная стойка. Я стиснул зубы. Мой костюм отлично приспособлен к дальнему бою. Его система наведения специально настроена на стрелковое оружие. Теперь ясно, почему были устранены неполадки с барахлящим механизмом шарнира правой кисти. Но…

На стойке покоились крепкий штурмовой щит с генератором поля, отклоняющим выстрелы и оглушающая силовая палица полицейских Сторма. При всём озвученном разнообразии – в первые минуты на арене мне предстояло биться холодным оружием. Именно в этом плане броня стрелка плохо отвечает требованиям рукопашных схваток.

Сияние, разделяющее клетку пополам, поблекло, и я увидел Варана. Его броня цвета хаки была более универсальной, этот тип пользовался распространенным в армии экзоскелетом космодесантников «Марк-II». Как правило, «Марк-II» был весьма полезен при высадке на планету и штурме укреплённых позиций неприятеля. Вряд ли кто-то ошибется, когда «узнает» этот популяризованный во всей Империи бренд.

Еще до начала боя я понимал, что броня Ящерицы более прочная, чем моя, так как в ней использовались более стойкие композитные материалы и при этом она практически не уступала в подвижности моему облегчённому бронекостюму стрелка. Другими словами, ни один нормальный боец не полез бы в ближний бой в моем положении. Дальше было веселее, я обратил внимание на оружие, которое извлекал Варан из оружейной капсулы…

Уже извлёк и даже навел.

Рвать же его!

Адреналин бросился в кров, я быстро шагнул к своей стойке, протянул руку и выхватил первым делом щит и едва-едва успел упасть на колено, прикрывшись его плоской поверхностью. Сразу же в подставленную плоскость забарабанили бронебойные ядовитые дротики. Я набросил забрало шлема и активировал герметизацию костюма. Как нельзя вовремя! Ядовитые облачка окутали мою фигуру. Что, впрочем, не было препятствием совершенной оптике внутри шлема.

МЗС – многоцелевая залповая система была разработана для войск специального назначения, но так и не пошла дальше прототипа. Слишком дорогостоящее оружие, не окупающее денежных трат, так нам рассказывали в академии. Эта лекция проходила в арсенале, когда студентов бегло знакомили с армейскими видами вооружения. Еще систему МЗС все студенты очень мечтали заполучить во время тяжелой сессии, чтобы разнести и академию, и въедливых инструкторов. Потом, кажется, министерство все же нашло деньги собрать несколько сотен штук, и как раз одна из этих пробных партий пропала во время перевозки. Что ж, теперь я точно знаю, куда именно.

Дротики хоть и бронебойные, но предназначены для атаки слабобронированного противника, трёхслойный композитный полицейский щит им явно не по зубам. Плюс плёнка из силового поля превращала стрельбу кинетическими зарядами в совершенно бесперспективное удовольствие. Не удивлюсь, если на щите даже царапин не осталось. Другое дело яд из разорванных ампул, но тут уже моя броня справлялась на ура, фильтры были исправны и качали чистый кислород к моим легким.

Странным было другое. Варан, видимо, оказался не очень хорошо знаком с устройством этого редкого оружия. Как-то по-другому объяснить весь этот град парализующих стрел было просто невозможно. Помнится, в залповую систему помимо дротиков встроены огнемёт, импульсный пулемёт с прожигающими снарядами и даже ракетный гранатомёт. Интересно, как скоро мой противник разберётся с переключением режимов стрельбы? Против импульсной очереди щит продержится, недолго, но продержится, то же самое и с огнемётом. Про ракеты даже думать не хочется… может, пару и удастся отклонить. Все дело в везении.

Довольно скоро град из стальных дротиков стих.

Я заглянул в специальное окошко в сплошной броне полицейского щита. Варан передёргивал затвор, но всё ещё не нашел переключатель стрельбы. Я под прикрытием щита приблизился к стойке вновь и схватил полицейскую дубинку, выкрутил показатели шокера на максимум, потом глянул вверх на таймер – прошла половина времени до смены оружия. Встав, я кинулся вперёд что было мочи. Палица в моих руках искрила от переизбытка напряжения. В таком режиме её хватит на прискорбно малое количество ударов. Если не промахиваться, то должно хватить.

К счастью, Ящерица всё так же ковырялся со своей МЗС. Наверняка щиток его шлема содрогается от потока грязных ругательств, на которые так обычно щедр этот головорез. Что ж, я не собирался давать ему время на подготовку. Варан начал пятиться назад. Радостно щелкнул режим переключения огня, но я уже был рядом и с размаху запустил в него силовым жезлом. К моему удовольствию, снаряд попал в цель. Бронекостюм Ящерицы тряхнуло и отбросило назад. Нестройная очередь пулемета ушла в потолок. Думаю, самому гладиатору досталось мало. Всё-таки защита у него хорошая и не должна была пропускать подобные разряды до живого тела, а вот его костюм слегка пострадал. Кажется, правую механическую руку парализовало.

Уже радует. По крайней мере, не сможет использовать установку, для неё нужны две руки…

Палица после удара в нагрудную пластину отскочила, упав чуть в стороне, Варан было нагнулся подхватить её рабочей клешнёй, и не успел этого сделать. Я, не сбавляя разгона, нанёс следующий удар, но уже самим щитом. Самой кромкой в шлем! Получилось просто великолепно, несмотря на изрядный вес брони, Варана отбросило далеко назад. Слегка смятая МЗС просто вылетела у него из рук и теперь бесполезно валялась несколько в стороне.

Я остановился, нагнулся и вновь поднял полицейскую дубинку, опять заставил накапливать заряд. Гладиатор напротив меня устоял на ногах, но теперь не нападал. Скорее всего, он тревожно глядел на таймер, там по моим подсчетам должно было оставаться секунд тридцать.

Комментатор что-то орал сверху, а я и мой враг стояли друг напротив друга. Мы оба знали, чего он ждёт. Выйдет время, и снова можно будет попытать счастья. Ящерица сейчас был очень близко к своим стальным пластинам, он был готов попробовать увернуться от следующего броска. Палица уже накопила заряд, но я тоже ждал, холодно и безучастно. Надо было кончать с ним, для чего требовалось потерпеть совсем немного. Я воспользовался передышкой, как учил Дан. Выждать, подкопить внутренней энергии и сфокусировать её для решающего броска…

Время стремительно заканчивалось, а нас разделяло не более десяти шагов.

Пятнадцать секунд.

Десять.

Энергия струилась через правую кисть и передавалась моему оружию. Когда умеешь, это становится так просто…

Пять. Секунды, они уложились в два моих удара сердца.

Кибердоспех Варана пришёл в движение, и я сразу же швырнул навстречу ему своё оружие. Он ждал этого и готов был увернуться. Но не ожидал такой скорости… Для меня же все происходило, как в замедленном кино.

Палица вновь нашла цель, врезавшись точно в правое предплечье. Вторая вспышка оказалась намного мощнее. Варана приподняло и развернуло в воздухе, и он тяжело упал на гравий, пролетев пару метров. Пошевелился и привстал на четвереньки. А я уже поставил свою ногу на стальную пластину. Стойка опять подняла снизу оружие ближнего боя.

В этот раз это был вибромеч, я узнал тот самый, которым Чемпион прикончил капитана. Ядовитая улыбка расцвела на моём лице – тем лучше. Осталось протянуть руку и выдернуть клинок из захвата, что я и сделал. Оружие не виновато в том, против кого или за кого его применяют. Всё дело в руке, сжимающей его рукоять. И всё же сейчас я был очень доволен.

Я перекинул щит за спину, закрепив его на специальной цепи, приваренной с тыльной стороны, активировал вибрацию меча и затем откинул забрало. Варан уже стоял, сохраняя прежнюю дистанцию в десять шагов, и не шевелился. Его стальные перчатки сжались в крепкие кулаки. Я отошёл чуть назад, нашёл вытянутый словно морская раковина корпус МЗС и перерубил его пополам. Варан бросился в сторону с вполне понятным замыслом. Я не останавливал его. Ящерица уже был возле очередной пластины для запуска на арену оружия и попробовал утопить её ударом в гравий.

Бесполезно.

Оружейная стойка с каждой стороны клетки активируется раз в три минуты, как и говорил комментатор, а время на таймере ещё не вышло. Чтобы заполучить новый арсенал, ему требовалось перейти на половину, с которой начинал я. Естественно, что никто ему этого позволять не собирался.

Я сделал шаг навстречу противнику. Потом ещё один. И ещё…

Варан нервно отстегнул свой шлем, снял с головы и швырнул в меня. Броня едва поспела за моей реакцией, но послушно рассекла защитную маску прямо в воздухе. Две неравные части упали на гравий арены. Мой враг видел, что я не собираюсь давать ему и шанса прорваться на противоположную сторону. Наконец Ящерица вспомнил о полицейском шокере и кинулся к тому месту, на котором он недавно упал. Палица была всё ещё там, но за два применения стала абсолютно бесполезной. Так разрядившаяся стальная палка, такой не побеждают в схватках с человеком, сжимающим в ладони вибромеч.

Я сделал короткий рывок и со следующим шагом рубанул наискось от плеча. Варан попробовал закрыться полицейской дубинкой. Меч практически не встретил сопротивления, он легко перерубил и палицу, и наплечную пластину механической брони противника. Прошёл через сочлененья экзоскелета и вгрызся в живую плоть. Варан закричал и прянул назад, клинок вышел из его тела, прочертив по броне длинную борозду, из-под которой ударила кровь. Но он все еще стоял. Я снова шагнул вперёд и на обратном движении воткнул остриё меча в соединение между пластинами у левого бедра моторизованного доспеха, окрашенного в маскировочный цвет. С силой надавил на рукоять, тем самым увеличивая и без того излишне высокую молекулярную вибрацию. Остро заточенное и прочное лезвие, составленное из искусственных микрокристаллов, прошило броню Варана, словно игла картонный лист. Соединяющие части маскировочной брони распались через миллисекунду разрушительного частотного воздействия, и клинок вновь проник под внешний панцирь, а я продолжал давить и двигаться вперёд. Остановился лишь в тот момент, когда Варан перестал отступать, а его крик сменился невнятным хрипом пополам с бульканьем. Ящерица упал на колени. Дымчатое лезвие вывалилось из глубокой раны. Изо рта Ящерицы бежали пузырящиеся хлопья крови.

Претендент на звание чемпиона умирал.

Ну-у нет! Ты, не сдохнешь медленной смертью… Не позволю!

Широкий и резкий взмах рукоятью меча от бедра и в сторону. Тело рубится намного проще стали.

Тишина опустилась на арену. Только свет софитов с далёкого потолка. Энергетическая клетка пропала, так словно её и не было.

Я протянул руку и схватил мёртвого врага за единственный чуб волос, потянул вверх. Голова с открытым в беззвучном крике ртом легко отделилась с плеч. Тело бывшего гладиатора с лязгом упало к моим ногам. Алая кровь плеснула во все стороны. Башка, вздернутая стальной перчаткой, кропила серебристый доспех, а глаза слепо смотрели на свет, что так ярко лился сверху.

…

Тишина.

…

Даже казалось, диктор позабыл все слова. Я же, держа отрезанную голову как можно выше, устремил свой взгляд прямо на плавающие в воздухе камеры.

– Нравится!? Так смотрите!

Смотрите и будьте прокляты, если вы любите кровь, если вам, выродкам, по нраву видеть смерть! Не знаю… почему Император и его люди не могут уничтожить вас. Если они не видят логово зла, или не хотят увидеть… Тогда я стану тем, кто сможет! Сравняет вас всех с землёй!

– Мне нужен Чемпион! – Я ткнул великолепным лезвием, на котором не осталось даже капель крови в далёкий объектив. – Я убил претендента и забираю его победы себе! Дайте мне чемпиона!

Во второй раз громко и чётко выкрикнув своё требование, я отшвырнул и голову поверженного противника, а затем и меч далеко в сторону. Снял собственный шлем, вдохнул полной грудью разогретый ионизированный воздух, а потом только развернулся и пошёл к ближайшему спуску вниз.

* * *

Под ареной был ещё один армейский сборочный комплекс, намного новее того, в котором мне довелось побывать перед своим первым поединком. Я грустно ухмыльнулся.

– Примерочная…

После того как техник и тоже пленник «Колизея» закончил свою работу, я вышел из комплекса. Довольно пожилой, он подошёл ко мне и одобрительно хлопнул по плечу. В этот момент в техническую комнату под ареной вошла охрана для сопровождения завершивших очередной бой гладиаторов. Сегодня я был один.

Против обыкновения, они слегка запоздали. Обычно охрана появлялась здесь еще до завершения боя.

Техник быстро откатился в сторону и вообще сделал вид, что ковыряется в щитке с предохранителями. Я слегка удивился происходящему, но вида особо не подал.

Каково же было моё удивление, когда после боя охрана не повела меня обратно в камеры заключения. Напротив, мы направились по одной из трёх стальных лестниц, ведущих наверх, но в противоположную от места, в котором держали пленных. Шли не долго. Поднялись наверх по лестничному маршу, прошли по узкому, два раза сворачивающему коридору, миновали несколько технических помещений, просочились через тяжёлую бронированную дверь и оказались в довольно просторном и даже с шиком обставленном холле.

– Стой здесь.

Меня одёрнули и остановили. Шикарная возможность осмотреться, чем я и воспользовался.

Помещение было обито парчовым бархатом и имело пяток входов-выходов. Куда они вели, закрытые шикарными створками, было не очень понятно. Вдоль стен здесь стояло множество статуй белого мрамора, каждая из них изображала кого-то из античных героев, на стенах висели цветные картины побоищ, разворачивающихся на полях сражений прошлого. Один из охранников остался со мной, второй зашёл в широкие, не в пример остальным дорого выглядящие створки двери. Старинные, не автоматические, абсолютно отличающиеся от всего, что я видел доселе. Видимо, я оказался рядом с апартаментами Горакса. Впервые за долгое время я не боялся будущего и спокойно ждал грядущих событий. Такие вопросы: как и зачем меня привели на встречу с хозяином арены, отошли в сторону. В тот момент, казалось, я был готов ко всему… Как жестоко я ошибся.

* * *

Когда охранник вернулся, меня ввели в полутёмную комнату и усадили на тяжёлый металлический стул под яркой лампой. Сковали за спиной руки, цепью прикрепив их к жёсткой спинке. Таким же способом к ножкам снизу приковали за щиколотки и мои ноги. Потом охрана удалилась, а я увидел прямо перед собой человека, скрывающегося в тени. Он сидел в кресле напротив и прекрасно видел меня в свете лампы под потолком. Затем он встал и шагнул вперёд, приблизившись, но всё ещё оставаясь за пятачком освещённого пространства. Он заговорил, а я не поверил своим собственным ушам.

– Хороший бой, Максимус Регул-Крайм! Ты отлично справился и дал мне хорошую возможность заработать, поставив на тебя.

Меньше всего я ожидал встретить здесь именно этого человека. Не то чтобы возможность подобной встречи исключалась мной полностью, однако не в «Колизее». Только не тут! Я медленно поднял голову. Сколько лет прошло, он изменился, и сильно, – но голос… Голос остался совершенно прежним.

– Здравствуй, отец!

– Ты повзрослел, сын!

Как? Как он попал сюда?.. Ответ мог быть только один…

– Не знал, что ты стал преступником…

Винсент Регул развёл руками:

– Увы! В нашей несовершенной империи остаться честным человеком и зарабатывать при этом действительно большие деньги очень сложно.

Даже он! Неужели и мой отец виноват в том, что погибли мои друзья, а я оказался в плену.

– И ты продался синдикату? Это низко!..

Отец чуть наклонился и тихо произнёс:

– Вот об этом мы с тобой поговорим подробнее.

Затем он залез во внутренний карман своего кафтана и выудил наружу странного вида цилиндрический прибор. Взглянул на узкий экран и повернул один из краёв цилиндра. Экран прибора загорелся сначала ярко-красным, а потом плавно сменился на зелёный свет. Отец удовлетворённо положил прибор назад, потом взял в стороне кресло и, пододвинув его, уселся, напротив.

– Вот сейчас можем вести беседу без опасения, что будем услышаны посторонними…

Я не дал ему закончить:

– Ненавижу!..

Винсент потрясённо умолк, а меня несло…

– Ненавижу! – повторял и повторял я, почти срываясь на крик. – Ненавижу! То, что ты натворил здесь!.. Как ты мог, отец? Как докатился до такого!?!? Ненавижу тебя! Твою кровавую Арену! Как ты только посмел устроить такое? Ты законченное ничтожество!!! Проклинаю тебя, Горакс, проклинаю твой гадючий псевдоним! И тебя настоящего!! Лучше убей! Убей меня, или я загрызу тебя, не знаю, как, но уничтожу!!

– Успокойся, Макс! – Винсент попробовал образумить меня, но в тот момент это было невозможно. Осознание того, что мой родитель является хозяином всего этого кровавого ужаса, рвалось наружу. Я не мог остановиться. Черное бешенство ослепляло, как только я представлял, что это он заставлял своего сына сражаться на арене и терять своих друзей! Он же должен был знать, кто содержится в рабских камерах… Не мог не знать! Обязан! Все эти мысли сводили с ума…

Я чувствовал, что по-настоящему обезумел. Не слышал слов, которые он говорил. Никак не мог поверить – не хотел верить! Я рычал и дёргался, прикованный на стуле. В какой-то момент упал вместе с ним, но продолжал кричать и извиваться, здорово раскорябал щёку о жёсткую напольную решётку. Мне было больно, так как никогда до этого… Я думал, что эта боль, в конце концов, прикончит меня. Она, как пружина, ворочалась в животе и вот-вот готова была пронзить внутренности…

Поток воды ударил сверху. Я захлебнулся в очередном выкрике и закашлялся. Потом кто-то сильный дёрнул меня вверх, и вместе с тяжеленным стулом вернул в вертикальное положение. Новый поток воды обрушился на мою голову.

Наконец – я услышал то, что отец пытался донести до меня:

– Я не Горакс! Максимус Регул-Крайм, приди в себя и немедленно соберись!

Таким тоном отец говорил со мной в далеком детстве, когда был чем-то очень недоволен, и я невольно заткнулся и стал слушать. Конечно, я ему не поверил, вот только боль, безнравственно выкручивающая мои кишки, вдруг спала.

– Можешь называть меня Винс. Винс Гул-ло! Времени прошло достаточно, и я понимаю, что не являюсь в достаточной мере твоим отцом уже долгое время.

Теперь я мог слушать и спокойно дышать. Только теперь я вспомнил свои уроки в тесном подвальчике и смог почувствовать, что сидящий передо мной человек не лжет.

* * *

Отдышавшись, я еле прокаркал в ответ, так как во время короткой вспышки умудрился сорвать голос.

– Ну конечно, ты оказался здесь случайно… Или нет! Узнал, что я в плену, и сразу прилетел, чтобы освободить… Забавно! Давно не верю в подобные сказки!

Но Винсент возмутился.

– Вот болван! – выразительно произнес он. – Надо же было произвести на свет упрямого идиота! Ещё раз для особо одарённых говорю – я не Го-ракс!

Последняя фраза получилась по слогам.

– Рассказывай больше…

Отец сжал кулаки – в этот момент я подумал, что заработаю по морде, возможно, это мне даже бы помогло. Но Регул вдруг решительно успокоился. Развернулся. Выразительно пнул один из двух вытянутых и глубоких алюминиевых горшков, валявшихся на полу, и только тогда успокоился окончательно. Горшок же получил вмятину и с грохотом откатился куда-то в темноту. Кажется, в нём раньше была вода.

– Подделка, типичная подделка, – пробормотал Винсент, потом вспомнил что-то, уселся в своё кресло и вновь вперился в меня взглядом. В этот раз я думал, что точно получу по морде… Но и сейчас опасность обошла стороной. Что ж, и ладно! Кулаки у моего родителя были крепкие, со сбитыми костяшками, а судя по тому, как он легко поднял меня с пола, далеко уже не малыша, от сильного тумака со стороны отца я вполне мог и отключиться. Что ж, не впервой…

Я заинтересованно следил за ним взглядом. Так врежет или не врежет?

– Ну как? Готов разговаривать, или тебя ещё разок искупать? – хмуро спросил он меня.

– Наверно, я сделал неправильные выводы, – прокаркал я в ответ, все же лучше слова, чем кулаки.

– Очень неверные, – произнёс отец.

Вспомнив свою недавнюю истерику, я вздрогнул. Судя по тому, что я успел наговорить, настоящий Горакс должен был давно меня уже прикончить, но раз я жив – отсюда следует, что отец не хозяин «Колизея». И потом я со стыдом вспомнил, что видел всесильного владельца арены, у Дока. Отец был на него явно не похож. Тогда какого черта он тут делает?

– Сомневаешься?

Я кивнул, трудить содранную глотку не хотелось совершенно.

– Хорошо, расскажу, зачем я здесь. Моя цель… – он снова перешел на раздельный слог, – убить Горакса!

Эпс… Вот теперь я ничего не понимаю совершенно! А родитель тем временем продолжал:

– Дан работает на меня, как недавно начал работать Грек. Но я сам по себе. За мной не стоят ни Империя, ни Содружество. И да, я приехал не за тобой. Наша встреча это, можно сказать, совершеннейшая случайность. Я нахожусь на этой планете и арене по приглашению её хозяина всего какие-то сутки. О том, что ты в плену у синдиката я даже не подозревал, вплоть до того момента, как ты вышел на арену. В противном случае, возможно, все бы было по-другому. Конечно, это далеко не факт, но…

Опаньки! Чегой-то голова закружилась! Кажется, мой разум кончился и тупо выкинул белый флаг. Винсент – не владелец арены, а его враг, и он же спокойно устроился в шикарных апартаментах по приглашению того же Горакса. Ну батя даёт! Трындец! Я был потрясён, и это ещё слабо сказано. Жизнь вообще была щедра со мной на потрясения последние год-два моей жизни. Как тут не заработать нервную истерику!?

Чтобы хоть как-то отвлечься от разламывающих сознание проблем, я прикрыл глаза и устало едва смог выдавить два вопроса, которые не вертелись у меня на языке, но явно плавали на периферии сознания:

– Почему ты не вернулся к нам? И почему… Как ты стал преступником?

Папаня не был слепым и ясно видел моё состояние. Видимо, поэтому он решил ответить на оба вопроса. Начал, как водится, издалека:

– Когда я ушёл из семьи… В общем, я был молод. Полный сил безнадёжный романтик. Космические пути завораживают, и мне было намного спокойнее в космосе, чем на поверхности любой планеты, даже если на одной из них ждала любимая жена и отпрыски.

Гул-ло едва слышно вздохнул, перед тем как продолжить. А я почувствовал раздражение. Отпрыски… Надо же!

– Я понятия не имел – зачем нужна семья, считал её лишь привалом на своей дороге и местом, куда время от времени мог бы вернуться. Поэтому не особенно расстроился, когда получил от Анастасии развод, даже подумал, что это и к лучшему. Уже через месяц понял, что очень ошибся, и сильно пожалел о своем решении.

Капитан судна, на которое я подрядился, оказался работорговцем. У него были далеко идущие планы относительно своей многочисленной команды. Хорошо, что мы успели догадаться об этом и подняли мятеж. В коротком сражении капитан был убит, а его корабль взорвался. Я же чудом сбежал в спасательной капсуле и осел на бедной и малонаселённой планете Ладжута.

Абсолютно без денег, полунищий голодранец. Я влачил жалкое существование примерно год, может, чуть больше. Подрабатывал на заводе, получал гроши и тут же тратил их на выпивку, в пьяном бреду вспоминая Прайм-три. Скоро я научился воровать стальные заготовки и сбывать их на чёрном рынке, мечтал поправить таким образом свои дела и вернуться на Прайм. Однажды за сбытом краденого меня заметил один из серьёзных дельцов вольного братства контрабандистов и местной гильдии воров. Он мне предложил серьёзную схему вывоза продукции с завода. Сделав это всего один раз, я мог получить на руки сумму, которой с лихвой хватило на осуществление моих планов. Я дал согласие… Словом, у нас получилось, и я получил свою возможность покинуть неприятную планету. Но когда вновь оказался в космопорту… Передо мной снова встал выбор: возвращаться назад или опять почувствовать звёздный ветер за спиной. Надо ли говорить, я выбрал последнее. Найдя человека, который помог мне заработать кредитов, пусть и не совсем законным способом, я спросил у него – возможно ли вступить в свободное братство? Легкие деньги!

Вот тогда-то всё и завертелось. Поскольку я не хотел становиться опять жертвой непредвиденных обстоятельств, а наоборот управлять ими, и уже опираясь как на поддержку верных людей, так и денежную защиту, беспрепятственно бороздить просторы космоса… Сомнительное желание, но оно себя оправдало. Довольно скоро я обрёл существенный вес в свободном братстве, даже Империя не могла препятствовать моим планам. Риск теневых сделок и доставок с лихвой окупался новыми знаниями и желанием оказаться в различных местах в галактике. Скоро я мог сказать, что многое повидал и много где был…

Не перебивая, слушал я рассказ отца и вскоре невольно задумался о своём собственном желании путешествовать по космическим просторам. Да, это было несколько по-другому, да я мечтал сидеть за штурвалом корабля, но тяга к космосу мне определённо досталась от Винсента Регула, а вот тяга к тщательному анализу от родственников по линии Краймов. Невольно для себя я начал сопоставлять многочисленные недомолвки, слухи и факты, вырабатывая собственную линию поведения. Определённо я мог получить у отца намного больше информации и даже кое в чём удивить моего родителя. Наконец, он закончил, настал случай выяснить ещё несколько моментов:

– Хорошо, батя! Будем считать, что я тебе поверил. Не очень ясно только одно, какая для тебя выгода в том, что Горакс исчезнет?

Винсент вздохнул:

– Эхм! Батя, о как! Понятно… Жаль… Видимо, более почтительного обращения от тебя не дождаться. Что ж… Я всё объясню, только наберись немного терпения, и ты узнаешь все, как есть… – Затем он сделал вид, что как следует обдумывает свои слова, и чуть погодя продолжил:

– Один из лидеров «Цзораес» начал довольно серьёзно мешать моей контрабанде. Многократно проверенные люди и их корабли время от времени стали пропадать неизвестно куда. Все похищения проводились мастерски. Не оставалось ни обломков, ни фотонных следов, ни свидетелей. Совершенно ничего. И всё же через некоторое время я разжился зацепкой. Сработал один агент, перед тем как исчезнуть, и у меня наконец-то появились подозрения в том, кто мог бы организовать подобное. Затем были месяцы кропотливой работы, и мне удалось подослать к Гораксу своего шпиона. Долгое время мой новый агент никак не проявлял себя. И когда я стал считать, что потерял очередного шпиона, он вдруг вышел на связь. Это произошло сравнительно недавно, и так вышло, что все мои подозрения подтвердились. Даже более того: оказалось, что корсары Горакса, выдающие себя за свободное братство, грабят и угоняют не только императорские суда, как синдикат утверждал ранее, но и у других… эм… влиятельных людей пропадают корабли.

Скажем так, многие предприниматели стараются избегать некоторых правил, устанавливаемых как законом внутри Империи, так и на территориях Земного Содружества, но в то же время они и не стремятся совсем уж грубо нарушать их, что постоянно делают члены синдиката «Цзораес». А для его боссов, мечтающих подмять под себя все сферы теневого бизнеса, наличие конкурирующего свободного братства хуже, чем любые карательные акции законников. Я уже упоминал, что капитан Серж Костров работал на меня. Так вот его последний рейс был законным лишь от части. В контейнерах, которые перевозили тягачи, была некоторая доля моей контрабанды. Подробности перевозки держались в строжайшей тайне, но предпринятых мер безопасности оказалось недостаточно. Итог: мы оба знаем – караван пропал. Лично для меня данное событие стало последней каплей. Я больше не мог позволить себе терять товар и верных мне людей. К счастью, во время последнего грабежа пираты, нанятые Гораксом, изрядно наследили, и я смог отследить сначала направление, а затем и каналы сбыта угнанных кораблей и ценностей, что с них снимали. А уж когда в «Механическом Колизее» засветился один из капитанов утерянных судов, мне стало ясно, что в этот раз хозяин Арены не сможет отвертеться. Более того, я прилетел специально, чтобы встретиться с ним и вернуть часть своего похищенного. И все же к тому моменту, как я прибыл, этот негодяй успел избавиться от Грека и сумел спрятать украденные товары. Впрочем, я уверен, они все ещё где-то на планете.

После того как Винс Гул-ло поделился со мной информацией, многие факты начали вставать на место.

– Таким образом, ты прилетел сюда зря, батя. У тебя ни улик и ничего, чем бы ты мог прижать Горакса, и уже не сможешь вернуть свой товар.

– Не совсем, – Регул откинулся в своём кресле назад. – Видишь ли, хозяин арены кое в чём просчитался. Естественно, я уже встречался с ним и получил тот ответ, на который и рассчитывал.

– Он отказал и, вероятно, даже утверждал, что не причастен к грабежам космических караванов?

Отец улыбнулся:

– Именно! – Затем он счёл за нужное похвалить ребёнка, которого не видел целую прорву лет: – Я очень рад видеть, что мой сын не потерял разума за шесть месяцев в плену у местного картеля и всё ещё способен выстраивать логические цепочки.

Я дёрнул головой, ослабленные цепи возмущённо загремели.

– Мне не нужна твоя похвала, не твоими усилиями я всё ещё жив! Тем более ты сам сказал, что вряд ли бы сорвался и прилетел ради меня раньше. Зачем лидеру контрабандистов, легендарному Винсу Гул-ло, спешить ради собственного сына?

Ответил я даже более резко, чем хотел, но данной фразой попал точно в цель. Батя несколько смутился, но буквально в ту же минуту взял себя в руки:

– Значит, ты наконец понял.

– Да, к сожалению. Единственный человек, ведущий полулегальную жизнь, постоянно привлекающийся по подозрению, но так и ни разу не попавший за решётку. Одно время масса источников судачила об этом по всем каналам Сторма. Удивляюсь, как я не вспомнил этого раньше. Ходили слухи, что ты перевозишь свои контрабандные товары способом, который чрезвычайно трудно отследить.

Я засмеялся, головоломка вставала на место.

– Ну как же, проверенный законом перевозчик, работающий по государственному контракту, и маленький корабль, способный совершать длительные гиперскачки. Добавь сюда небольшую оффшорную фирму, чей персонал уверен, что перевозит дорогостоящее оборудование, – идеальное прикрытие для контрабанды драгоценностей. Хм… Где же тайник?.. Может, сами контейнеры с многослойной обшивкой. Ну конечно! Нарушенная проводка маневровых двигателей!..

Наверное, мой смех он воспринял как издёвку, но было в его взгляде и удивление.

– Не обращай внимания, отец. Бывший техник каравана обо всём мне рассказал. К моему глубокому сожалению, в тот момент я и понятия не имел, о чём он говорит. И почему вроде бы надёжная система маневровых движков время от времени даёт сбой. Жаль, хотя Грек и доверял парню, тот оказался предателем, засветившим весь караван. Это я вовремя смог отследить сигнал с «жучка», наверно, тогда капитан и сбросил в гиперпространство маячок, по которому ты смог определить место перехвата. И заодно узнать, каким способом пираты добирались до судов, идущих в изменённом пространстве. Забавно!

Похоже, можно было додавить – лицо родителя явно вытягивалось книзу.

– А твой, батя, агент здесь – это псионик Дан, маскирующийся под старика уборщика. Часть сведений он поставляет непосредственно Гораксу, но полной информацией делится лишь с тобой. Кроме того, он ещё и связан с Империей…

– Хватит!

Видеть неописуемое удивление пополам с ужасом на лице моего родителя было даже приятно.

– Брось, батя! Я учился в высшей Имперской школе подготовки боевых пилотов и обязан знать о космических кораблях всё, как о военных, так и о гражданских. Хотя по вине вашей «свободной братии» едва окончивший училище! Сейчас я бы уже был офицером!

Ухмылка искривила мой рот.

– Правда ведь, подкупленная охрана привела меня сюда не для того, чтобы ты смог повидать ребёнка, которого ты же оставил на далёкой планете?! Я здесь, чтобы послужить твоим планам и планам тех, кто стоит за твоей спиной…

Все верно – в точку!.. Чувствую это!

Винсент Регул, или вернее контрабандист Винс Гул-ло, выпрямился в кресле напротив и расстегнул верхние пуговицы своего шикарного камзола. Он потрясённо покрутил головой влево-вправо и вытер выступивший на лбу пот.

– Боюсь, я недооценил своего собственного сына. По крупицам информации свести практически все в единое целое… Хотя следовало учесть, как-никак моя родная кровь. Ты очень жесток. Но опять же это не твоя вина. Да-а,… – протянул контрабандист. – Теперь я вижу, что вряд ли смогу тебя привлечь на свою сторону, но смогу ли рассчитывать на временное сотрудничество? Наградой будет свобода…

Во мне уже не было ни жалости, ни почтения к преступнику, которым стал мой отец. Возможно, в этом была виновата арена, или вообще все злоключения, что выпали на мою долю. Когда-то я мог целиком доверять лишь капитану, теперь и этого лишен.

В наигранное потрясение Гул-ло я не поверил ни капли. Безусловно, сейчас он сыграл весьма мастерски. К сожалению…

Возможно, когда-то он и был сентиментальным чудаком, желающим приключений, сейчас мне казалось, что рядом сидел хитрый и бездушный актёр, которому требовалось лишь моё «да». Иногда очень трудно быть тем, кто распознаёт истинные чувства. В итоге все, что чувствуешь сам – горечь и осознание обмана. Винс не врал только в одном. Обещание свободы. А обрести её я очень желал, можно сказать, стремился к этому.

И ещё хотел отомстить. За собственную боль и унижение, за смерть дорогих мне людей. Сначала Гораксу и его несокрушимому чемпиону, потом…

Зверь заворочался на дне души. Тьма внутри жаждала крови. Именно сейчас нисколько не хотелось сдерживаться.

Терпи…

– Мне нужна не просто свобода. А ещё полностью подготовленный боевой корабль с загруженными звёздными картами! Тогда я буду играть по твоим правилам.

Гул-ло вспыхнул.

– Не думай, что у меня нет запасного плана, не забывайся, щенок! Ты всё ещё пленник Горакса! А я могу оставить тебя здесь так же легко, как нашёл!

О, значит, как – щенок! Неужели батяня сбросил маску радушия и показал своё истинное лицо?! Какое счастье, я ведь могу принять и такой оборот дела. Вернее, уже принял.

– Исходя из того, что мне известно, Горакс ждёт вашего нападения. Псионик, может, и прикрывает тебя пока, но надолго ли? Без моей помощи вам уже не обойтись, поэтому ты выполнишь мои условия, отец!..

Подобного своей последней истерике я больше не допущу. Гул-ло тоже не так прост. Далеко не все свои желания он раскрывает, далеко не все. Да и в его отличную показную игру я не верю. Передо мной холодный игрок, нацепивший маску радушия, порядком потрескавшуюся, но все же не помешает расколоть её до конца.

Я зло ухмыльнулся, и поинтересовался:

– Ставка уже сделана?

– Как!? – Вот сейчас он был в неподдельной ярости, это было заметно даже чисто внешне: по раскрасневшемуся лицу и тому, как остро проступили фамильные ястребиные черты. Мама говорила, что я похож на отца, и довольно сильно, теперь я видел, это действительно так.

– Очень просто, – ответил я без особого выражения, внимательно наблюдая и подмечая все изменения, как внешние, так и внутренние у своего прямого родственника.

– Среди гладиаторов ходят многочисленные слухи про азартность хозяина «Колизея». Чем ещё мог заинтересовать его средней руки, пусть и отличный контрабандист, кроме крупной ставки? Вероятно, это должна быть очень серьёзная сумма, чтобы Горакс ей мог заинтересоваться. У вас нет прямых доказательств в том, что этот человек действительно причастен к похищениям. Поэтому у тебя должна оставаться какая-то причина для пребывания здесь. Кроме того, чтобы убить владельца арены и не навлечь на себя гнев всесильного объединения «Цзораес», «предпринимателям» требуется обставить всё так, как будто тот погиб в результате несчастного случая. Лучше всего будет, если тот падет от руки восставшего гладиатора. Скажем, вдруг из-за неполадки отключится защитное поле зрительской ложи, где хозяин арены в этот момент и будет находиться. Самолично наблюдать за боем с крупной ставкой, например.

Кажется, ядовитая ухмылка все ещё цвела на моих губах.

– В данный момент именно тот самый гладиатор сидит перед тобой. Вызов Чемпиону серьезное событие, не так ли!? Когда ты с большим удивлением «узнал» своего сына? Не в тот ли момент!?

Винсент опустился назад в кресло, наполовину прикрыл глаза, внимательно слушая мои выкладки.

Он тоже наблюдал, тоже оценивал мои реакции. И я очень рисковал, подгоняя одни непроверенные факты под другие, опираясь лишь на слухи и свои догадки.

Но внутреннее чутье не обманывало. Все шло по накатанной, и, как оказалось, подавляющая часть моих предположений была верной.

Когда я закончил, родственник задумчиво продолжал сидеть напротив. Спустя минуты две он соизволил ответить:

– Ты очень близок к истине. По крайней мере, что касается основных черт плана, – Гул-ло вздохнул, словно и не было минутной оскорблённой вспышки. – Похоже, мне действительно не обойтись без твоих талантов. Дан был прав, из моего сына получился отличный аналитик и боец…

Вот и хорошо.

– Этого мало, должно быть подтверждение сделки…

Винс ничего не ответил, лишь сунул руку за пазуху и вынул цилиндр, который он включил в начале нашей беседы. В этот раз стальная трубка светилась практически по всей длине. Контрабандист нахмурился и убрал её назад.

– Мы разговариваем уже около двух часов. Моя защита от «жучков» долго не выдержит. Давай подсократим возможные препирательства. Скажем проще, я согласен на твои условия.

– Меня интересуют детали.

Чувство удовлетворения разлилось по телу: это его или мои чувства? Интересно, в той информации, что сливал ему Дан, – была ли хоть фраза о том, что я являюсь псиоником-сенсом? Явно на это ничего не указывает. Тогда получается, псих ведёт ещё и свою игру?

Родитель чуть рассеянно стучал ногтями по пластиковому подлокотнику своего кресла, явно собираясь с мыслями.

– Что ж, выхода нет… Действительно, наша цель должна быть поражена во время смертельного поединка, за которым Горакс будет непосредственно наблюдать. Он уверен в защите своей ложи и вполне ей доверяет. Ставка и вправду очень крупная, чтобы захватить всё его внимание. Ваш бой с Чемпионом будет происходить на мощном стрелковом оружии. Оно будет чуть «подпорчено», то есть настроено на максимальное поражение. Когда бой завяжется, тебе потребуется протянуть бой до того момента, когда ослабнет защита ложи, после чего расстрелять её. К тому моменту я покину ложу под каким-нибудь благовидным предлогом. Внутри останется лишь сам владелец и его охрана. Все они, естественно, будут в боевой броне и, скорее всего, они уцелеют после разрушения ложи. Выбраться через дверь у них не получится, об этом позабочусь я. Единственный оставшийся путь будет лежать через арену. Твоя задача – помешать им.

– Каким образом? Если против меня будет охрана и сам Чемпион?

– На этот счёт не беспокойся, ты должен просто продержаться совсем немного. Минуту или две. Достаточно не выпускать цели с арены. Мои люди обеспечат подстраховку.

Ничего себе «минуту или две»! Даже с теми навыками, которые вколотил в меня Дан, это будет далеко не так просто, как звучит на словах.

– Сделаю, что в моих силах, но если Чемпион станет наступать на пятки, то выполнить задачу станет существенно труднее.

Винсент в протестующем жесте хлопнул ладонью по подлокотнику.

– Ты должен продержаться. Да – это будет сложно! И все же все четыре цели: сам Горакс и три его телохранителя, должны быть ликвидированы, а для этого они не должны покинуть арену. Запомни, как только ложа потеряет защиту, сосредоточься именно на ней. О Чемпионе позаботится мой человек. Это цена твоей свободы!

– Ладно. Тип брони телохранителей и у цели?

– У хозяина «Колизея» защита из среднего класса, облегчённый «рейдер». Его телохранители щеголяют в штурмовой броне «Рикард».

Твою ж м-мать!

– Хорошо, я сделаю всё, что требуется. Но если поддержка опоздает хотя бы на полминуты…

Гул-ло ухмыльнулся.

– Успеют… Бой назначен через два дня – отдыхай и набирайся сил. Я надавил на хозяина арены с тем, чтобы тебя перевели в отдельные от остальных заключённых апартаменты и установили круглосуточное наблюдение. Мне не хочется, чтобы кто-нибудь из его наймитов прикончил тебя. Охрана будет выделена из тех, кто прилетел со мной и тоже посвящён в план.

В этом месте разговора Винсент расслабился.

– Вообще-то тебя должны были сразу препроводить в них, но я не мог не увидеться с сыном и немного с ним поболтать. Ведь я действительно узнал тебя, лишь когда увидел сражающимся здесь на арене.

Родич увидел скептическое выражение на моём лице.

– Да-да, конечно, я сделал это не ради тебя, и даже не себя, а ради успешного выполнения задания. И все-же не ожидал от тебя сразу идиотских обвинений и истерики.

Что уж говорить, я и сам не ожидал от себя такого.

– Хорошо, что ты сейчас спокоен, можешь не верить, даже рад такому повороту событий. Хе-х!

Он усмехнулся и опять полез за пазуху, взглянул на свой цилиндр.

– Достаточно, нам пора заканчивать. Защита от прослушки почти выдохлась.

Винс Гул-ло встал, подошёл к двери и постучал в её створку два раза.

Шипение воздуха сказало мне, что к нам заглянул один из конвоиров. Меня отцепили от стула, подняли и вытащили за дверь, где вновь повели извилистыми коридорами. Надо полагать, двигаясь к тому месту, где мне предстояло пробыть последние два дня в неволе.

* * *

Отец умудрился заронить зерно сомнения своими последними словами. Если до этого мне казалось, что он хитро играет со мной, то последняя улыбка и теплота в словах опровергали впечатление от всего разговора.

Я упрямо встряхнул головой – нет, не может быть, чтобы он изменился. Я тоже изменился и не могу безоглядно доверять людям. Хватит!

Остановились.

Мы находились у такой же глухой двери в этом же парчовом коридоре, за которой меня ждал Гул-ло. Бросив взгляд по сторонам, у меня возникло ощущение, будто мы вернулись обратно. Через несколько мгновений оно исчезло. Ни картин, ни мраморных статуй тут и в помине не было. Лишь одна-единственная дверь и путь назад. Охранники отомкнули кандалы и втолкнули меня внутрь.

Дверь закрылась.

Загорелся свет.

Растирая затёкшие руки, я огляделся в скромно обставленном помещении. По сравнению с камерой, в которой нам довелось пробыть с Греком около полугода, это помещение было просто шикарным. Удобная кровать, стол в середине, даже галовизор в углу, сомневаюсь, конечно, что по нему показывают имперские передачи. Я приоткрыл вторую дверь, имеющуюся в комнате, нормальный сортир и современная душевая кабина. Вот за это конкретное спасибо!

Стоя под струями теплой воды я вспоминал весь разговор с отцом. Как Винсент ни таил свои мысли, а кое-что я сумел всё-таки уловить на уровне скрытых и алчных желаний. Есть у него еще один интерес во всей этой истории, точно есть! «Надо выяснить, что это, обязательно надо!» – поклялся я.

Ситуация слишком уж сильно напоминает парадокс. Как-то инструктор задал нам в учебном классе интересную задачу: «Когда шпион сообщает вам, что он лжец и шпион, стоит ли ему верить?» Так и Гул-ло сам сознался в том, что он контрабандист, а кроме того, лжец и преступник. Даже следуя этой простой логике, возникает вопрос, почему он должен быть со мной откровенен до конца? Тут определенно стоит быть начеку. Дьявол скрыт в деталях, по-моему, так говорят в разведке.

Верить…

Стоит…

Только…

Себе.

* * *

Воронка с прессованным до зеркального блеска дном.

Опаленная до крохотных лавовых озерков каменная щебёнка. Кое-где тёмная – остывшая, кое-где раскалённая и сплавленная в единый алый блин. Винтовка взвизгивала в руках. Следы поединка усеивали значительную часть арены.

Бой с Чемпионом затягивался. В этот раз никаких маскирующих полей или защитных экранов, просто драка один на один. Естественно, при полной поддержке всей мощи наших боевых скафандров.

Я высунулся из-за бетонированного укрытия и едва успел отпрыгнуть в сторону. Серый обломок, за которым я прятался, покрылся сетью мелких трещин и разлетелся на куски, обдав меня порошковой пылью. По наплечной пластине скафандра сильно ударил кусок отлетевшей арматуры. Ему банально не хватило пробивной мощности, чтобы раскурочить многослойную броню, но я распластался плашмя на щебне, совершенно открытый для прицельного удара. К счастью, наводящий компьютер в моём скафандре успел первым зафиксировать цель, и я четыре раза подряд нажал на спуск у плазменной винтовки, заставляя Чемпиона спешно спасаться самому и нырять носом вниз.

Данная схватка была очень странной. Противник уже давно мог несколько раз наделать из меня отбивных, но то ли был не в форме и просто не успевал воспользоваться возможностями, которые я ему предоставлял, то ли специально их игнорировал, предпочитая расправиться с назойливым гладиатором как-то по-особенному. Если в первом случае я мог на что-то рассчитывать, то во втором под сомнение попадало сразу несколько пунктов, одним из которых было успешное выполнение возложенной на меня Гул-ло задачи.

Таймер внутри шлема упорно отсчитывал секунды и минуты до отключения энергии ложи. Ни я, ни Чемпион не могли или, в его случае, не хотели нанести решающего удара. Попытка прощупать противника на ментальном уровне провалилась сразу. По ощущениям я не мог пробить его ментальный блок, и это тоже добавляло массу чёрных сомнений.

Я вскочил и, продолжая постреливать в сторону Чемпиона, кинулся к очередному укрытию. Скрывшись за новым обломком, я попробовал приём, который мы осваивали когда-то с Даном. Закрыл глаза и как можно более подробно представил, как энергия струится внутри моего тела. Затем заставил заранее накопленный псионный запас перетечь в плазменное оружие, придал остроты ментальному образу и закрутил его разрушительной воронкой. Связал пуповиной псионическую решётку на винтовке со своей собственной энергетикой. Не знаю, как на самом деле, а мне показалось, что оружие в моей механической руке сразу потяжелело и громко загудело, как мощный ретранслятор. Было ощущение, будто его мелкая дрожь передавалась, минуя металлические сочления напрямую моему физическому телу.

Бетонный обломок за спиной вновь покрылся трещинами, в этот раз я откатился не в сторону, а назад. Привстал на одно колено и запустил компьютер наведения. Если оптика внутри моего шлема совершеннее, чем у Чемпиона, этим надо пользоваться. Ну не мог он так часто специально промахиваться.

Таймер перед глазами в уголке забрала шлема отсчитывал последние мгновения. Если я сейчас не уложу чемпиона, то ложу мне, скорее всего, не взорвать.

Когда бетонная плита передо мной взорвалась, разлетаясь в мелкое крошево, я вскинул винтовку к плечу.

Где он?!

Система отчаянно фильтровала пылевые помехи. Наведение никак не могло отыскать цель.

Теперь все зависит, чья электронная система захвата окажется лучше и быстрее.

Чемпион явно ждал, что я выкачусь опять сбоку. Достаточно ли будет серой пыли, чтобы скрыть мой белый доспех и не дать броне противника, а заодно разговорчивому комментатору определить моё местоположение. Решит ли противник, что точным случайным выстрелом прикончил меня? Хватит ли времени. Скромный трюк, можно сказать – абсолютно дилетантский.

Естественно, Чемпион на него не купился. Не дождавшись моего появления, он просто наугад обстрелял пылевую завесу. То, что все выстрелы из его гравитационной пушки прошли мимо, было просто везением, а может, гладиатору в чёрной броне было реально сложно оценить моё местоположение в этом облаке пыли. Кроме везения и удачно выбранной позиции, я ничем другим не мог объяснить возникновение ещё одной крупной воронки чуть сбоку, совсем рядом мной. Гравитационный выстрел не достал едва-едва.

Неожиданный промах противника дал мне лучшую возможность и окончательно скрыл мою фигуру в туче измельченного в муку крошева, возникшего от закрутившегося в эпицентре воронки гравитационного шарика. Постепенно этот вихрь набирал обороты и, содрав метровый слой щебня, обнажил реальную поверхность арены. Она чем-то напоминала полированную стальную обшивку боевого крейсера. Щебёнка под моими ногами слегка просела. Я облизал мгновенно высохшие губы. Если вихрь не утихнет, то меня может втянуть гравитационный шар в его центре, тогда не поможет уже никакая броня. Мелкие красноватые камешки непрерывно гремели, колотя в стальные пластины. Наконец, вихрь, взбив очередную порцию пыли, прекратился. Сквозь пылевое облако, медленно оседающее вниз, не проникал даже свет ярких прожекторов, установленных над ареной.

Я переключил режим в инфракрасное и наконец разглядел расплывчатый силуэт. Воздух давно очистился от более крупных и тяжёлых остатков щебня, лишь крохотные частицы продолжали висеть в нём, создавая красновато-серую туманную пелену. Если бы не фильтры, мои легкие давно были бы забиты этим мелким, едким крошевом. Чемпион приближался. Более холодный, чем окружающее пространство, он был всё ближе и, похоже, не видел меня.

Палец сам выжал пространство над спусковой скобой. Один выстрел – одно тяжёлое попадание плазменного раскалённого добела шарика, плюс усиленного энергией пси-воздействия. Это не гравитационное поле, но тоже достаточно мощное и пробирающее зрелище.

Яркое солнце крохотных размеров врезалось в грудь приближающегося гладиатора, оно вспыхнуло, словно преодолевало силовой барьер, а потом раскатилось по всей фигуре Чемпиона. Его объяло испепеляющее пламя.

Обычно плазменная винтовка оставляет идеально выжженную круглую дыру в месте попадания, но уроки Дана не пропали даром. И в этот самый момент я не испытал чувства благодарности к псионику, когда увидел, каким способом тот научил меня убивать.

Обычный с виду выстрел испепелил противника целиком. Произошло это очень быстро и полностью. Даже его тяжёлая броня не устояла под всего одним попаданием – лишь её отдельные крупные части вокруг обожженного до черноты круга, бывшего мгновение назад Чемпионом.

Зола осыпалась вниз.

Мне стала понятна та поганая ухмылочка на лице Гул-ло, когда я высказывал сомнения в том, что могу победить Горакса и его телохранителей. С таким раскладом я могу стрелять в любую часть их тела – результат будет один.

Сюрприз, сюрприз… «Дали детям спички»… – не очень кстати вспомнилась древняя детская сказка.

Значит, Дан всё же рассказал мистеру Гул-ло о моих способностях. Я отступил прочь от проседающего под тяжестью моего тела и брони края воронки. Ещё минута – и пыль рассеялась, а таймер засветился алым.

Пора! Дуло развернулось в сторону комментаторской кабинки и…

…Выстрел…

Мощный взрыв разнёс ложу в клочки. Часть оплавленного металла ссыпалась вниз, а часть… Я с трудом поверил своим глазам… Просто испарилась. Выстрел, который я использовал во второй раз, также был подкреплён пси-волной и, кажется, вышел более сильным.

Комментатор захлебнулся в булькающем вопле. Надеюсь, именно сейчас он на своей шкуре испытал все прелести гладиаторских схваток. Вряд ли кто-то без защиты мог пережить подобный взрыв.

Мускулы на моем лице растянулись в настоящий хищный оскал. Господа, вы вырастили настоящего убийцу и хлебнёте этого варева первыми… Из дыры вывалился длинный трос, и четверо спустились по нему вниз прямо на арену. Я шагнул навстречу, поднимая своё разрушительное оружие и нацеливая его на ближайшего телохранителя, те подняли свои лучевые винтовки. Горакс прятался за бронированными спинами.

Весь остаток боя занял не очень много времени. Охрана привыкла иметь дело с безоружными гладиаторами, а вот биться на равных они точно не привыкли. Правда, стоит отдать телохранителям должное, наёмники очень старались. Но против рассеивающей лазерное излучение брони моего костюма их лучевое оружие оказалось слабым. Я отделался всего парой несерьёзных ожогов, в то время когда три пепельные кучки осыпались на серо-алое крошево арены.

Ещё один стежок в жестокую книгу смерти проклятого «Колизея». Не скрою, все это время я чувствовал глубокое удовлетворение. Это было великолепное чувство! Ты словно выступаешь, и в роли как хирурга, успешно завершившего сложную операцию, так и пациента, которому наконец вскрыли и вычистили ноющую опухоль. После гибели Варана убийства уже не так волновали моё сердце. Теперь я научился это делать очень легко и непринуждённо, наверно, точно так же, как умели погибшие сегодня от моей руки.

Нет. Отвращения к себе я не испытывал, все, что было, вылилось в ненависть, холодную и сосредоточенную. Кто-то должен был очистить это место… Кто-то похожий на них…

Горакс не сопротивлялся, он даже не достал оружия, висевшего в кобуре на поясе. Я узнал мощный армейский бластер под одну руку. Объяснить, почему хозяин Арены не воспользовался им, было просто. С момента, как я уложил троих его телохранителей с более серьезным вооружением, дергать из кобуры эту игрушку было все равно бесполезно. Кроме того, дуло плазменной винтовки в моих руках было направлено точно в него. Хозяин Арены обладал высоким ростом и крупным телосложением. Он видел и понимал достаточно, чтобы не делать резких выпадов. Знал, я выстрелю быстрее, чем он успеет даже схватиться за рукоять, вероятно, как и то, что жить ему оставалось совсем немного. И тем не менее Горакс не пробовал убегать или поднимать рук, просто стоял и ждал, скрестив их на широкой нагрудной пластине. Несколько странное поведение для обречённого.

Подойдя ближе, я сказал:

– Сними шлем! Хочу взглянуть в глаза выродку, создавшему этот ад.

Хозяин «Колизея» беспрекословно подчинился требованию бывшего раба. Сделав это, он какое-то время спокойно смотрел на меня. Потом равнодушно, даже с ленцой произнёс:

– Рад, что ты оценил моё имение. Но ты ошибаешься, это не я построил арену. Все, что ты видишь, – творение древних строителей, я же только воспользовался тем, что нашёл. Но не скрою… Мне приятно, что люди считают именно меня создателем Технического Колизея.

Спокойный, уверенный, чуть хрипловатый голос, слегка полноватые черты лица, рыжие волосы и короткая напомаженная бородка, плюс ко всему абсолютно серые, невыразительные, цепкие и жесткие глаза. В них не было страха, он не боялся оружия, направленного ему в грудь, я чувствовал, что этот человек уже умирал. Навскидку хозяину Колизея было под сотню лет, и он умел ставить на кон свою жизнь, так же как умел разбираться в людях. По крайней мере, на мой немой вопрос Горакс ответил точно:

– Знал бы ты, мальчик, сколько раз за свою жизнь я умирал. Но мои враги погибали обычно чуть раньше.

– Сегодня ты сдохнешь!

– Вряд ли, – надменно улыбнулся тот. – Я даю тебе возможность присоединиться ко мне, гладиатор. Выдай тех, кто подговорил выступить против меня, и ты останешься, скорее всего, жив.

От такой вопиющей наглости впору было бы опешить. Горакс всё продолжал говорить. Я чувствовал, что он просто тянет время.

– Хочешь больше? Я предлагаю тебе место уважаемого человека в картеле «Цзораес» и наравне со мной владеть этой ареной, как и ранее побежденный тобой Чемпион. Вся прибыль со ставок пополам. И только со всего одним условием, надо очень редко выходить и сражаться против других гладиаторов…

За кого тут меня принимают?! Видимо, за отчаявшегося раба, которому кинь кусочек сахара, и он станет преданнее собаки!

Он увидел, как ожесточилось моё лицо.

– Не согласен?! Но ты подумай, – увещевал Горакс. – Я видел сегодняшний бой, у тебя есть потенциал, а под моим руководством, ты и я – сможем грести настоящие деньги…

Лишь раз, поймав его взгляд, пристально устремлённый за мою спину, стало понятно, в чём дело. Я обернулся, вскидывая винтовку к плечу. Но малость не успел. На удивление Чемпион был жив, и он оказался быстрее…

Намного быстрее, чем я мог предположить. Он сместился в сторону настолько стремительно, что размазался в воздухе, а его гравитационный излучатель оглушительно ухнул.

В этот раз целью был не я.

Смертоносный пучок, похожий на обычное колебание воздуха, в единый миг пронёсся рядом с моим плечом и влепился точно в Горакса.

Чертыхнувшись, я прыгнул вперёд, уходя из поля действия грави-концентрата. Перекатился через плечо и замер, наведя свой ствол на Чемпиона. Но выстрела не сделал. Чемпион стоял с опущенным оружием и просто смотрел, как плотный гравитационный шар прошил защитные доспехи и грудную клетку хозяина Арены. Точечная зона повышенной гравитации по частям размалывала, прессовала тело бывшего лидера синдиката вместе с остатками его брони. Вся выступившая кровь также стекалась внутрь сферы.

Не выдержав тошнотворного зрелища, я отвернулся.

Тем временем Чемпион не спеша снял чёрный шлем и, зажав его под мышкой, повернулся ко мне. Дан? Я должен был понять это сразу.

* * *

– Значит, это был ты…

Крепкие ругательства просто рвались с языка.

– Как ты выжил после моего выстрела?

Псионик открыто улыбнулся, потом поднёс руку к уху.

– Задание выполнено, цель уничтожена.

Мысль пронзила моё сознание, часть цветной мозаики встала на место.

– Ты был тем, кто убил Сержа!

Винтовка порхнула в моих руках и нацелилась прямо в него. На спусковой крючок я не нажал, поскольку фигура псионика растворилась прямо передо мной, и ствол его пушки упёрся мне в левый висок.

– С такого расстояния тебе тоже не поздоровится, – отчаянно прошипел я.

– Как знать. Как знать, – Дан насмешливо и легко держал тяжеленный излучатель всего одной рукой, даже в его броне обычному человеку это удалось бы с большим трудом.

– И что дальше, пристрелишь теперь меня? Тогда зачем были все эти сложности, ведь ты и сам мог убить его много раз?

Я ожидал всего, но псионик произнёс неожиданно серьёзным голосом:

– Не мешало бы набраться большего почтения к тем, кто старше и мудрее тебя, Макс. Просто слушай…

– Он прав, герой!

Винс Гул-ло собственной персоной. Только откуда он вещает? Ответ стал ясен довольно скоро – из динамиков за потолочной обрешёткой.

Дан немного отвлёкся, и пока он крутил головой, я успел мгновенно переместить и воткнуть свой излучатель Чемпиону в пах. Прямо между пластинами брони, и слегка выжать спусковую скобу.

Вот теперь посмотрим, кто кого. Чемпион замер, когда дуло винтовки легонько звякнуло об его защиту, но свою гравитационную пушку не убрал.

Если при выстреле из его пушки у меня нет шансов, то выстрелив из своей чуть раньше, вполне сохраню себе возможность уцелеть.

– Так-так, я смотрю, у вас патовая ситуация, – продолжал меж тем Гул-ло. – К сожалению, я не могу допустить, чтобы один из моих самых дорогих наёмников и не менее дорогой его ученик лишили жизни друг друга. Опустите свои игрушки и живо поднимайтесь ко мне!

В последней фразе был хорошо слышен приказ, но…

– Я не подчиняюсь указаниям контрабандиста и наёмника! Вы убили капитана!

Кажется меня услышали оба, и Дан, и Винс. Несмотря на то что я говорил зло и не очень громко, похоже, оба имели прямое подключение к связи моего доспеха. И если первый промолчал, то Гул-ло быстро затараторил, но теперь уже минуя общий канал.

– Грек жив, а теперь хватит дурить, гладиаторы! Ваши трупы никому тут не нужны, если охота нашинковать друг друга, то вперёд, а я умываю руки. Напомню только, что в наш с вами договор входит ещё захват склада и стартовых площадок, только потом все смогут покинуть эту планету. В данный момент мои люди штурмуют этот бандитский притон, и ваша помощь может оказаться просто неоценимой.

Самой важной и неожиданной информацией было первое, на всё остальное тоже было не наплевать. Я опустил винтовку.

– Грек жив?..

Дан еле заметно кивнул и тоже убрал своё орудие. Мда уж, приведись нам стрелять друг в друга, я сам бы поставил на Чемпиона… Мой отец, и он же талантливый преступник-махинатор, тем временем торопливо говорил в передатчик, словно стараясь убедить меня окончательно:

– Да, весь бой его и Дана был подставным, от начала и до самого конца! Костров жив, хоть и слабо ранен – он в данный момент трудится в том самом оружейном ангаре-складе. Остальные подробности исключительно лично. А теперь немедленно поднимайтесь ко мне! Оба! Дан покажет дорогу. И торопитесь, времени не так уж много!

– По поводу склада и шахт не было договорён- ности.

– Максимус, – в голосе Гул-ло слышалось отчётливое недовольство пополам с нетерпением, – синдикат держит свои корабли именно там! Неужели ты думал, что я отдам тебе свою яхту, а сам останусь здесь просиживать собственную задницу?! Кроме вышесказанного, оружие для твоего будущего корабля и топливные элементы мы также можем раздобыть только там!

Как говорит капитан: «Рвать твою! А ведь Винсент кровно заинтересован чем-то, что находится на этих складах! Удивительно, что я смог это почувствовать, находясь довольно далеко от отца. Видимо, все дело в кровных узах. Далее, не препираясь, я последовал за гладиатором в чёрной броне. Через открытый шлюз по извилистым пролётам и лестницам, поднимаясь – всё выше и выше основного уровня арены.

* * *

По всему «Механическому Колизею» неслись слова, которые втайне жаждал услышать каждый пленник, находящийся здесь. Каждый, кто уцелел в многочисленных бойнях на кровавом гравии. Я поднимался наверх – ещё не понимая той славы, которую заработал в последнем сражении. Славы, которая складывалась сейчас из слов незаурядного контрабандиста и неслась из всех динамиков по всем этажам, проникала через все перекрытия и во все уголки Арены. Голос моего отца. Смысл фраз достигал всех и каждого.

– Внимание всем, кто находится в «Колизее»! Горакс и его личная гвардия пали внутри боевого круга. Вы видели начало этой схватки и сейчас можете наблюдать её последствия. Отныне Арена больше не принадлежит синдикату Цзораес. Все пленники вскоре обретут долгожданную свободу. Любая внешняя связь отключена, оставшимся в живых охранникам рекомендую сложить оружие, тогда вас пощадят. Если нет, окажетесь в той самой молотилке, куда сами сбрасывали пленников! Заключённые, оказывайте всяческую помощь бойцам в серых доспехах с эмблемой в виде трилистника. Все, кто сопротивляются, будут уничтожены, остальные могут рассчитывать на свободу.

Одним он сулил надежду и свободу, другим внушал страх и ужас скорой расправы.

Оглушительный рёв, который раздался, надо полагать, из сектора пленных, на какое-то время заглушил даже голос Гул-ло, усиленный динамиками. Я шёл за Даном и думал, что отец хорошо подготовился. Даже слишком хорошо.

В его речи и действиях было всё, холодный и, что важнее, точный расчёт, твёрдость, с которой он распределил роли заранее и теперь управлял людьми под своим началом. Вряд ли изначально хоть кто-то из завербованных им участников бунта знал обо всём, что планировал контрабандист. Даже мне он рассказал лишь ту часть, что была необходима, для того чтобы я сделал то, что сделал. Пусть и с некоторой помощью Чемпиона-псионика.

Время от времени мы проходили мимо настенных видеоэкранов, где голограмма показывала различные сцены, происходящие в реальном времени. Периодически изображение переключалось между камерами внутреннего наблюдения. Вот заключённые, при помощи тяжёлого тренировочного инвентаря вышибающие запертую дверь своего сектора, та прогибается от ударов, метал мнётся, но пока сопротивляется. Все камеры заключения открыты, везде валяются спальные матрасы и разодранные целлофановые мешки от одеял. Следующий кадр. Неизвестные бойцы в серой броне штурмуют один из постов охраны, им отвечает редкий огонь. Охрана застигнута врасплох и не горит желанием защищать погибшего хозяина. Изображение меняется вновь. Тренировочное помещение. Два внутренних охранника распростерты на полу, лежат с разбитыми шлемами в лужах собственной крови, рядом пятеро подстреленных пленников, один из них слабо шевелится. Полный хаос, тренажеры раскурочены. Я с трудом узнаю зал, где первый раз серьёзно схватился с Ящерицей.

Иду дальше, поднимаясь куда-то вверх… Там, где ждет Гул-ло.

Винс встретил нас в опалённой огнём комнате перед запертой шлюзовой дверью. Над ней висела табличка – «палуба управления». Получается, я был прав, и это действительно громадный корабль? Весь «Механический Колизей» – это один боевой корабль?

Рядом с контрабандистом находились двое бойцов в сером. Ещё один специальным агрегатом плавил стальную дверную переборку. Светящаяся нитеобразная линия была близка к завершению, она образовала на двери рисунок в виде большого правильного квадрата.

– Сэр! Вся местная охрана уничтожена. Заключённых мы только что усыпили, пустив газ! Комната впереди – последний очаг сопротивления, – доложил один из солдат Гул-ло, встав перед ним навытяжку.

Наконец, боец рядом с дверью быстро подался в сторону, а вырезанный кусок стали с лязгающим звуком упал внутрь пока скрытого от нас пространства. В глубине помещения тут же раздалось несколько воющих вспышек, и стена за нашими спинами расцветилась быстро выгорающими опалинами.

В тот же миг я и Дан раздаёмся в стороны и встаем по обе стороны от вырезанного проема, слегка потеснив при этом бойцов в сером. Набрасываю забрало шлема на лицо, пусть у обороняющихся и слабые ручные бластеры, после всего рисковать не хочется совершенно. Дан тоже надел свой тяжёлый штурмовой шлем.

– Стрелять очень аккуратно! Ничего там не повредите, – предупреждает контрабандист.

Спустя несколько мгновений врываемся друг за другом в оплавленный проём. Проходит всего полминуты – и три трупа охранников в униформе живописно украшают полы комнаты, набитой под завязку электроникой. У Горакса была странная тяга окружать себя людьми в строгой черно-синей форме.

Мы внутри настоящего командного центра. Вот только… Я оглядываюсь по сторонам, окружение мало похоже на все виденные мной рубки космолётов. Да, тут есть три кресла, но приборы совершенно неизвестные. Странные древние рычаги управления. Из всех датчиков понятен и работает только один – показатель энергии двигателя, сейчас отчаянно мигающий красным. Обзорные экраны также затемнены…

Гул-ло равнодушно прошёл мимо трупов и уселся в главное кресло посередине Его бойцы принялись очищать рубку от тел, а двое замерли по обе стороны от входа. Видимо, охрана. Дан также упал в кресло, то что слева, благо размеры вполне позволяли вместить человека даже в боевой броне, вернее, создавались с расчётом на это. Я подошёл ближе к пульту управления.

– Ты обещал рассказать о капитане.

Контрабандист слегка повернулся в своем кресле, поднял обе руки вверх и поспешил заверить:

– Обязательно, но давай сначала попробуем сдвинуть с мёртвой точки эту… этот… хм… – тут он замялся, но с определением нашёлся довольно быстро: – Старинный антиквариат! Взгляни-ка лучше на панель управления, пилот. Понятно что-нибудь?

Я покачал головой. Интересно, что он называет старым антиквариатом? Не Колизей же…

– Никогда с таким не сталкивался. Может, древний летательный аппарат…

Тут Винс развеселился:

– Древний это в точку, а насчет остального,… – покачал он головой. – Неудивительно, что ты ошибся. Ведь это не космический корабль.

Что ж, я несколько удивился, но вида не подал.

Отец явно ждал вопроса, но мне не очень-то хотелось радовать его своим любопытством. Досадливо крякнув, Винс жестом предложил мне усесться на свободное место справа.

– Прошу, садись, а я сейчас запущу этот древний механизм. Из второстепенной рубки было очень сложно отключить управление, надеюсь, активация будет быстрее с основной консоли. – И не дожидаясь, пока я воспользуюсь его вежливым предложением, Гул-ло полез за пазуху и достал новый прибор. Узкая чёрная планшетка в его ладони оказалась чертовски мощным суперкомпьютером. Насколько мне было известно, подобная квази-живая электроника на кристаллах стоила бешеных денег на чёрном рынке. Все дело в том, что это устройство обладало искусственным интеллектом и могло подключаться к любой панели и практически к любому разъёму. Даже если данные были надёжно запаролены и защищены от взлома, этот девайс через сравнительно короткое время позволял получить всю информацию, содержащуюся на носителе, или при желании изменить её. Универсальная электронная отмычка. Оружие шпионов, агентов, воров и… контрабандистов!

– Эх, покатаемся! – с этими словами Гул-ло вщёлкнул устройство в подходящий паз, и обзорные экраны сразу осветились. Картинка выдала обзор периметра вокруг… Тут я уже не знал, как точно идентифицировать тот аппарат, внутри которого всё это время располагался «Колизей». Изображение на каждом из четырёх экранов дробилось на множество рамок, и все они показывали местность за пределами стальной бронированной обшивки.

То, что внешний корпус был именно бронёй, – я видел теперь довольно отчётливо, ни с чем другим правильные ромбовидные пластины спутать было невозможно. Но если это не боевой крейсер устрашающих размеров, тогда что?

Тем временем работали не все рамки, примерно четверть показывала ребристое изображение, похоже, некоторые внешние объективы были выведены из строя или просто разбиты. Но оставшиеся показывали вполне чёткую картину окружающего пейзажа. Он был так же безрадостен, как и серый гравий на арене, только без примеси кровавых оттенков.

Похоже, на «улице» было утро, некоторые рамки показывали поднимающуюся над планетой бледную звезду, другие позволяли наблюдать за постепенно светлеющим небом.

Вскоре я снова услышал, как Винсент Регул вновь обращается ко мне. Или правильнее называть отца Винс Гул-ло. Силы сенса давали себя знать, проломив очередной пси-барьер. Кажется, предку тоже сложно решить, как относиться к своему сыну, в его душе определённо было такое же смятение, как и у меня. Оно было хорошо спрятано, противоречиво, но присутствовало. И это то, что он так тщательно маскировал?!

– Что намерен делать, когда получишь свободу и боевой корабль?

Взглянув на контрабандиста, я увидел напряжение, с каким он щёлкал тумблерами и переключателями приборов. В тот момент я понял, что не стану врать. Даже если мой родитель преступник, он честно собирался исполнить своё обещание. А значит, мне тоже следует быть честным, по крайней мере до определённой поры.

– Найду имперский флот, сдамся, расскажу его офицерам всё, что знаю, и вернусь, чтобы стереть Арену в порошок.

Он даже не повернулся в мою сторону, увлечённо колдуя над кнопками, словно заранее знал ответ или предполагал нечто подобное.

– Даже вместе с теми, кто освободил тебя? Даном, Костровым и… Гул-ло?

– Думаю, вы сами не задержитесь здесь надолго… Винсент.

– Ты прав, я нисколько не собираюсь задерживаться на этой дрянной серой планете. И ты можешь выбрать любой космический аппарат со стартовых площадок, которые использует синдикат, обосновавшийся в местных горах, – он вывернул какой-то примитивный тумблер, и изображение одной из рамок увеличилось. – Вот в этих…

Я взглянул на картинку, переданную исправным внешним объективом. На ней была видна начинающаяся горная гряда, похожая на ту, к которой нас привезли пираты в самый первый раз. Навскидку до неё было порядка ста километров. Я понимал, что это ощущение может быть обманчиво, всё зависело от плотности местного воздуха, и качества передающего кристалла.

Винс настроил дальномер, оказалось, я был очень близок к истине. На экране высветились следующие цифры: 115 км.

Дан чутко прислушивался к нашему разговору – по всему выходит, Винсент Регул не сказал ему о нашем родстве, тем лучше. Привычка отца придерживать информацию определённо играет мне на руку.

– Готово, – сказал Гул-ло.

Панели приборов засветились ровным точечным светом. Появилось вращающееся трёхмерное голограммное изображение какого-то технологичного сооружения на здоровенных гусеницах.

Крепость минувшего времени

Появились числовые значения параметров над голограммой, они заставили меня присвистнуть. Более всего это напоминало скалистый остров или скорее громадную черепаховидную крепость с ровным куполом посередине. Лапами в данном случае служили великанские и, вероятно, чрезвычайно прочные гусеничные траки. Исходя из цифр – одна только гусеница была размером с трёхэтажный дом. Я глянул на параметры:

Длина конструкции: 700 м.

Ширина: 350 м.

Общая высота: 45 м.

Впечатляет! И это ещё слабо сказано.

– Четыре года провёл я в «Колизее», но всё равно эта штука кажется мне чересчур громадной!

Псионик, а не смог сдержать эмоций, впрочем, в тот момент мне было понятно, почему.

– Самый большой линейный корабль Императора ещё больше, полторы тысячи метров в длину. Но чтобы по земле ползала такая махина, ни о чем подобном никогда не слышал. В академии о таком точно не рассказывали.

– Это и неудивительно, – зачарованно произнёс Винс Гул-ло. – Перед нами древнее оружие звёздной войны прошлого. Времени, когда Империя отстаивала свою независимость. Перед тем как прибыть на эту планету, я раскопал кое-что в старейших архивах…

– Ты хочешь сказать, что это мифическая «Бао-Дун»?! Невероятно…

Я непонимающе смотрел на обоих – псионика и контрабандиста.

– Какая война?! Насколько помню, Империя лишь раз конфликтовала с Земным электоратом, но и то противостояние закончилось довольно быстро и без особых жертв…

– Не думаю, что это знание пригодится тебе, «ученик»! – тон Дана был весьма недружелюбен. Я сразу насторожился – похоже, телепат не разделял взглядов Гул-ло о том, что меня следует отпустить, да ещё с боевым кораблём, до которого мы, кстати, ещё не добрались.

Но его наниматель считал иначе.

– Брось, Дан. Макс неоценимо помог нам на арене. Поэтому он тоже заслуживает узнать кое-что из старых хроник, даже если не испытывает к нам особой симпатии. Видишь ли, – Гул-ло вновь обратился ко мне, – не так давно в мои руки попал некий секретный архив с массой полезной информации. Что это за архив и каким образом я его заполучил, пусть останется моей личной тайной, вам обоим достаточно знать, что в нём имеется и упоминание о технологичном чуде, на котором мы сейчас совершим короткую и, без сомнения, запоминающуюся поездку. Я уверен, и псионику и пилоту будет интересно узнать подробности…

Маленькая коробочка с начинкой, компьютеризированной суперотмычки, пронзительно запиликала, индикатор энергии на панели залился ярко-синим светом, а все приборы пару раз моргнули. Контрабандист сразу отвлёкся от своего рассказа.

– Мои извинения, господа, кажется, перекачка энергии завершилась. Пора связаться кое с кем и отправляться в путь. Истории послушаем чуть позже.

Он активно и более уверенно, чем раньше, принялся крутить тумблеры, нажимать сенсоры и передвигать рычаги. Наконец, какой-то далёкий шум и лёгкая дрожь возвестили о включении мощнейших двигателей, где-то под днищем боевой крепости. Гул-ло последний раз щелкнул пультом, потом положил руки на рычаги возле кресла и плавно послал их вперёд.

Из изображения на экранах выделилось несколько рамок, которые слегка увеличились в размере. Пейзаж в них слегка довернулся, и горы поплыли нам навстречу. Загадочная механическая крепость «Бао-Дун» взяла курс к тайнику синдиката. Я слегка поёжился, когда представил, как под гигантские гусеницы попадают далеко не маленькие пустынные валуны и обломки скал. Надо полагать, они мгновенно обращались в мелкую серую щебёнку. Теперь не надо гадать, откуда она появлялась на арене, со временем, кстати, приобретая едва заметный алый оттенок.

Скоро Винс счёл, что пришло время подробно поведать о неизвестно откуда взявшемся древнем механизме, я не перебивал. Всегда интересно узнавать что-то новое, но к словам контрабандиста определённо стоило прислушиваться с изрядной долей осторожности, и это я отлично понимал.

– На самом деле в учебниках рассказывается далеко не всё. Да вы и сами об этом догадываетесь. Если хорошенько влезть в секретные архивы, возможно, даже взглянуть под другим углом не только на Империю, но и на Содружество. За свою жизнь я понял только одно, вся история человечества никогда не станет достоянием человеческих масс. История – это прежде всего информация, а значит, оружие, и наиболее влиятельные люди всегда будут утаивать её значимые части, чтобы использовать для своей выгоды.

– Можно покороче, Гул-ло, – прервал лекцию отца псионик. – Мы все-таки не на прогулке, да и желания слушать лекции о дезинформации мирного населения у меня как-то не возникает.

Гул-ло глянул на наручный таймер.

– Пара лишних минут пока у нас есть, пока все как следует запустится, прогреется…

Дан устало откинулся назад, да и я позволил себе расслабиться. Глядя на нас, Винсент разочарованно махнул рукой.

– Ладно, можно и покороче. Итак… Более полная картина вырисовывается, если заглянуть в закрытые архивы. Перед тем самым противостоянием, когда Империя обрела свою независимость и стала тем, чем стала – флот земного Содружества довольно далеко продвинулся вглубь обитаемых систем Эрклидии. Часть из этих миров на рубеже они довольно быстро захватили, впоследствии, конечно же, после подписания договора освободили, отдав их в собственность Империи. Но главное не в этом. Когда происходил захват пограничных систем, соответственно возникали и стычки между теми, кто их защищал, и нападавшими кораблями Земли. Как правило, эти сражения выливались в настоящую бойню для колонистов, не готовых противостоять весьма серьёзной огневой мощи Содружества. Но однажды случилось все с точностью до наоборот. Военный флот земных кораблей встретился с мощным сопротивлением и проиграл! Это было первое сражение несокрушимой планетарной крепости «Бао-Дун». А всё оттого, что иногда в колониях находились умельцы, способные создавать действительно мощные оборонные рубежи из подручных средств, и надо признать, весьма качественные. Так вот – данная гусеничная структура – один из тех первых легендарных механизмов, которые позволили колонистам защитить свои жизни и дать достойный отпор агрессорам. Посудите сами – на первый взгляд эта махина особенно уязвима для атак с воздуха или точечных ударов прямо из космоса, но как ни странно – крепость была создана с таким расчётом, чтобы успешно противостоять именно таким типам атак, и более того в ответ поражать цели в ответ, даже находящиеся на расстоянии одной астрономической единицы от самой планеты.

Гул-ло усмехнулся, видя неприкрытый скепсис с моей стороны.

– Да-да. Я сначала тоже усомнился в эффективности «Бао-Дун», но потом более тщательно покопался в документации и выяснил ещё одну особенность. Оказывается, всё дело в её уникальной и мощной независимой установки генерации щита, даже сейчас она превосходит все известные аналоги. Никогда и никто из инженеров не смог повторить столь славный опыт – щит, который генерирует установка, имеет… как бы это сказать – несколько слоёв. Причём каждый следующий слой прочнее предыдущего. Более того, когда на щит воздействует какое-либо оружие, будь то твёрдый предмет, взрыв, излучение или нестабильная гравитация, защита крепости способна поглотить, отразить или рассеять всю разрушительную энергию их воздействия. Представляю, насколько были удивлены и расстроены земные капитаны, когда их боевые суда попали под свой же отражённый залп. Ведь установка не только отражает излучение, она ещё и усиливает его. Когда Содружество догадалось включить свои собственные щиты, часть кораблей уже была повреждена и вышла из сражения. И в тот самый момент крепость воспользовалась своим собственным оружием…

– Сер, вас вызывают по каналу местной гиперсвязи.

Гул-ло, не закончив рассказ, немедленно повернулся в кресле лицом к серому боевику.

– Соединяйте!

Боец шагнул вперёд и активировал комм связи, встроенный прямо в запястье боевого скафандра, – над рукой, закованной в сталь, появилось жутко знакомое лицо.

– Первый докладывает.

Капитан! Я весь поддался вперёд. Цел и невредим! И работает на свободное братство. Вот собака!

Гул-ло тоже сосредоточился на изображении Кострова, и поэтому не заметил, как Дан аккуратно поправил свою гравитационную пушку, при этом словно случайно задев регулировку мощности и выкрутил её на максимум. Дьявол! Что же происходит? Я сам это отследил лишь благодаря особым датчикам, раскиданным по периметру моего боевого шлема и позволяющим отслеживать все перемещения на поле боя – даже за спиной. В тот раз на арене я сосредоточился на Гораксе, и поэтому заметил Чемпиона слишком поздно, в этот раз я просто забыл отключить их. Забывчивость порой полезна для выживания, весьма… Я сжал приклад своей лучевой винтовки и задал электронике цель для стрельбы. Это на тот случай, если Дан опять размажется в воздухе, опережая мои собственные реакции, система наведения среагирует сама, мне останется лишь нажать на спуск…

Главное, не дать псионику воспользоваться всей мощью своего оружия, в малом пространстве он не будет применять его, чтобы не попасть в зону поражения, значит, сам покинет рубку или пустит вперёд нас, а потом атакует…

Мои приготовления заняли вдвое меньше времени, чем я это всё рассказывал, а Костров тем временем общался, вернее, докладывал предводителю контрабандистов.

– Сэр, о вашем скором прибытии стало известно местной охране, они пытаются связаться с синдикатом вне планеты.

Гул-ло встревожился:

– Им это удалось?

– Пока нет. Я перерубил кабели связи и заблокировал выход в стартовую шахту. К запасным консолям наши отряды тоже перекрыли доступ. Но есть одна проблема…

Костров чуть замешкался, потом пропал с голограммы.

– Какая проблема?.. – резкий неприятный тон, таким Винсент разговаривал когда-то и с моей матерью. – Какая проблема?

Контрабандист повторил ещё дважды, прежде чем капитан вернулся к экрану, вид у последнего был обеспокоенный.

– Они прорываются к арсеналу, там находится запасной космодром. Боюсь, людей, которых вы выделили, не хватит, чтобы их отсечь ещё и от…

Изображение замельтешило, стали слышны выстрелы, нечто невидимое оглушительно взорвалось. За кадром шёл жаркий бой. Гул-ло весь сунулся вперёд и едва не зарычал:

– Первый, задержи их! Насколько сможешь, но задержи! И старайтесь не применять тяжёлое армейское вооружение…

Грек не появился, но связь не терялась, голос капитана был напряжённым.

– Хорошо, постараемся, сэр. Давайте быстрее… – Его перебила раздавшаяся крайне близко пальба. Рёв плазменных ружей и визг лучевых винтовок был слышен предельно четко, потом Грек появился вновь. – Макс там с вами?

– Да!

– Отлично! Помните наш уговор, вы дали своё…

В этот момент контакт оборвался.

Гул-ло мгновенно повернулся к обзорным экранам, ладонью надавил на один из рычагов, до упора переместив его вперёд.

– Попробуем придать дополнительное ускорение данной лоханке, – пробормотал он.

Внутри кабины «Бао-Дун» стало ощутимо потряхивать.

Тем временем я обратил внимание на внешне спокойного и расслабленного Дана. И мгновенно покрылся испариной, впрочем, тут же погасив ожившую было подозрительность. Мой бывший учитель не вернул гравитационную пушку в безопасное положение, и сделал это вполне намеренно. Сложно было сказать, почему я так решил в обычной на тот момент боевой ситуации. Неужели отголоски его мыслей или намерений как-то все же коснулись меня. Надо быть очень осторожным с псиоником, хотя он и признавал мой талант, все же опыта у мистера Дана было на порядок больше, вдруг он сам способен ненароком прочесть меня или уловить отголоски эмоции? Я попробовал приободриться, расслабляться было ну никак нельзя.

Ещё раз бросив косой взгляд в его сторону, я тут же отвёл глаза. На секунду ясно ощутил – нет, не может. Похоже, мой бывший наставник не предполагает того, что его ученик способен каким-то образом преодолеть такую хорошую ментальную защиту, как у него. Когда же это произошло со мной? Когда выросли так мои способности?

Впрочем, это может быть хитроумной ловушкой. Кто ещё, кроме опытного мастера телепатии, способен тщательно скрыть свои мысли?! Спокойно отдавать отголоски своих эмоций, грани идей, задумок, планов – выдавать их за настоящие. Если это так, то он манипулирует мной, заманивает… Вот только куда?..

В любом случае мой учитель чего-то ждет. Или кого-то…

Кто тут ещё замешан? Империя, Цзораес, Содружество, Свободное братство… Больше вопросов, чем ответов. Я решил подготовиться к худшему и начал гонять духовную энергию внутри своего тела. В любом случае внезапного нападения у моего «учителя» больше не выйдет.

– В настоящих условиях мы делаем порядка восьмидесяти километров в час…

Винсент что-то настраивал на консоли управления, попутно объясняя окружавшим его участникам операции некоторые детали:

– Я попробую ещё увеличить скорость «Бао-Дун». Думаю, это получится. К складам подойдём с северной стороны через сорок минут. В планах на полном ходу пробить полуметровую толщу искусственной скалы. Нос крепости тяжелый и массивный, он пройдет прямо сквозь стену ангара. Мощности и запаса хода на это нам точно должно хватить. В днище передней части есть особый десантный люк с трапом. Если повезёт, его не заклинит при ударе.

Гул-ло повернулся к своим боевикам.

– Сержант, соберите отряд и сообщите наёмникам, чтобы готовились к высадке. Пусть будут осторожны, применяя своё оружие, там полно боеприпасов и энергетических ячеек. Будет грустно, если в результате несчастного случая мы все взлетим на воздух.

– Так точно! – И сержант наёмников вышел сквозь вырезанный дверной проём.

В рубке управления крепости нас осталось четверо, если считать еще одного охранника Гул-ло. Дан никак не проявлял признаков агрессии, и всё же я старательно не выпускал его из поля зрения.

Веселье началось спустя двадцать расчётных минут.

* * *

Капитан вновь вышел на связь:

– Гул-ло! Сэр! Мы упустили одну из групп. Сейчас они заняли оборону на резервной стартовой площадке! Насколько я могу судить, готовят корабли к вылету…

– Тип кораблей?

Гул-ло собран и сосредоточен, в нём нет никакого напряжения, похоже, контрабандист совершенно освоился с управлением тысячетонной крепостью. А вот я, похоже, задремал. Плохо. Моя решимость неустанно наблюдать за псиоником была безжалостным образом перебита, и это не было внушением извне. Сказывалась банальная усталость, накопившаяся в течение последних десяти часов, суток, дней… Нервное напряжение никому не идёт на пользу. Даже несмотря на тот факт, что отец обеспечил мне двухдневный отдых в комфортабельном номере, где было отличное трехразовое полноценное питание, душ, кондиционер и особенно если сравнивать со среднестатической камерой, в которой мне до этого приходилось находиться шесть месяцев. В общем, отдых, конечно, помог восстановить часть сил, но не до конца…

– Точной информации нет… Попробую раздобыть в кратчайшие сроки. Ещё…

– Слушаю. – Грек замялся, но Гул-ло требовалось большего, он торопил капитана и скоро получил ответ:

– Парни сейчас готовят штурм, попробуем выбить их с насиженного места, шансы есть…

– Отставить! – Контрабандист сказал это с таким нажимом, что капитан немного растерялся.

– Но, сэр!..

– Отставить, я сказал! Просто закупорьте их там, остальное я беру на себя, – сказал Гул-ло и отключил связь. Потом он вновь сосредоточился на пульте управления «Бао-Дун». Я же проверил запись, которую сделал доспех во время моей короткой отключки. На внутреннем дисплее шлема не отразилось ничего тревожного. Аппаратура доспеха вела наблюдения за телепатом в автономном режиме и готова была сразу среагировать, особенно если Дан начнёт производить действия, опасные для здоровья тех, кто находился с ним в одном помещении.

Псионик находился в той же самой позе, в которой я его наблюдал последний раз, и хоть предохранитель гравитационной винтовки, кстати – запрещённой к использованию как в Империи, так и на территориях Содружества, всё так же был в боевом положении. Может, мне показалось, и он в задумчивости или действительно случайно взвел свое оружие?! Потом прокрутил порядок действий, и то как Дан старался это проделать незаметно… Нет, это не случайность. Тогда, если он только не готовился защищаться от пиратов Цзораес, тогда целью были мы.

Мог ли я его подозревать?! Мог ли думать, что мой учитель станет моим врагом? От таких мыслей становилось тошно, но внутренний голос зуммера тревоги просто верещал: «Опасность!»

* * *

Довольно часто я поражаюсь возможностям современной брони. Если верить истории, ведь на какое-то время защитный доспех, прикрывающий тело солдата, ушёл на задний план оттого, что толком не мог противостоять проникающей силе стрелкового оружия. Всё изменилось, – когда сама броня стала оружием, когда появились новые комплексные сплавы и материалы способные противостоять даже танковым снарядам. И конечно же – экзоскелет. Основа любого военного доспеха, его обязательная часть, берущая на себя всю тяжесть защиты и дающая просто невероятные возможности для увеличения силы и выносливости солдат. Новые источники энергии позволили увеличить ресурс активных часов и собственно количество электронной начинки. Сегодня целые институты военного ведомства вовсю соперничали друг с другом, улучшая и переделывая старые типы боевой брони, создавая совершенно новые модели. Со временем появилось разнообразное множество различных классов доспехов: для разведки и стрелков, для штурмовиков, для специального назначения, горняков и даже сил городских служб охраны и спасения…

Изменилась и подготовка, ведь если воин не готов или не умеет использовать современные типы собственного снаряжения, не обойтись без травм. Или даже больше, если солдат не овладеет бронёй в совершенстве, то это может привести к его гибели и гибели тех, кого он защищает. К примеру, если среднестатистический житель колонии залезет в боевой доспех спецназа, он не выдержит в нём и пятнадцати минут… Броня, функция которой предохранять от повреждений, утомит и вымотает его тело, может даже убить в некоторых неблагоприятных случаях.

Все дело в том, что в экстремальных условиях технологичный экзоскелет способен создавать серьезную нагрузку на человеческий организм. Безусловно, основной вес защитных пластин, тяжесть оружия, вес материалов, из которых сделан сам экзоскелет, приходятся на сервоприводную часть и внутреннюю структуру брони – тело почти не ощущает её и порой воспринимает как вторую кожу… Но! Это происходит только в том случае, если боец не участвует в сражении. Кардинально всё меняется, когда приходится иметь дело с противником, противостоящим тебе как минимум в такой же умной броне. Нечто похожее я очень хорошо ощутил на собственной шкуре, ещё во время первого боя в Колизее. Тогдашний обморок был вызван не только и не столько яростной битвой с другими гладиаторами, сколько моей неподготовленностью к ношению высокотехнологичного, пусть и слегка устаревшего, доспеха. Травмы, растяжения, вывихи и даже переломы – вот удел неподготовленных солдат, впервые нацепивших на себя подобную защиту. В тот мой самый первый раз еще повезло – отделался истощением. Только уже потом пришлось потратить немало времени и сил, чтобы научиться правильно носить киберброню и подготовить себя к её нагрузкам. К сожалению, моим пределом по-прежнему оставался облегчённый бронекостюм стрелка. Надо, однако ж, признать, весьма и весьма отличный боевой костюм.

На далёком Сторме нам, кадетам, рассказывали и порой показывали печальные последствия того, какие травмы могут случиться от ношения усиленного кибернетического доспеха, даже просто на обычных тренировках. Разорванные мышечные связки, смещённые позвонки, даже повреждённые внутренние органы – это всё случалось из-за того, что броня недостаточно скомпенсировала перегрузки и от собственной избыточной мощности, и от внешних поражающих факторов. Зачастую даже сам доспех оставался цел, страдал сам оператор внутри многослойной крепкой скорлупы. И именно ввиду серьезной нагрузки на тело человека при ношении подобной брони, подготовка профессиональных десантников, как правило, предусматривает не только постоянные жестокие тренировки, но и частичную кибернетизацию…

* * *

– Готовьтесь! На нас нападают, – быстро сказал отец. Все, кто находился в рубке, сразу посмотрели на обзорные экраны.

От горной гряды, уже занимающей большую часть изображений, отделилось с десяток ярких серебристых точек, и они быстро приближались. На голограмме, где раньше была видна только одна крепость, появилась боевая сетка и изображение количества атакующих летательных аппаратов, не отразился только их тип. По всей видимости, база данных крепости не обновлялась с момента её захвата синдикатом.

– Один, два, три… пять, семь… десять, одиннадцать! И это всё?!

Казалось, Гул-ло был немного разочарован. Было заметно, что он ждал этой схватки. Когда контрабандист снова заговорил, тон его голоса был наполнен пренебрежением к нашим противникам.

– Так-так, посмотрим. Похоже на старую модель атмосферного штурмовика. Где нарыли их «Цзораес» – ума не приложу?! Так, а что у нас в арсенале этих птичек? Вооружение – неизвестно! Дальность поражения – неизвестно!.. Определённо старая лохань нуждается в обновлении базы данных, – неодобрительно отозвался Винс о некогда великой «Бао-Дун».

– Обычные аэроштурмовики, – выдал я справку и сделал жест, типа «не стоит благодарности, все мы сейчас на одной стороне»: – Дальность поражения до пяти тысяч километров. Вооружение. Несколько излучателей и пара-тройка ракет. Нас не расстреляли сразу, скорее всего – по той причине, что охрана склада не в курсе о смерти лидера. Вполне вероятно, они и сейчас пытаются выйти с ним на связь.

– Может, активируем щиты? Так, на всякий случай…

Дан встревожен, естественно, он знает, что это за тип атакующих аппаратов. За четыре года в служении у местного мерзавца, надо полагать, узнать можно многое.

– Уже сделано! – Гул-ло провернул несколько массивных тумблеров. Над голограммой крепости замерцало ровное поле синей энергии. – Хорошо, что сейчас нет песчаной бури, она бы мигом высосала весь наш скромный ресурс энергии. И без того часть помещений пришлось обесточить, гладиаторы в своём секторе спят, свет им точно не нужен…

Я вспомнил отверстия в камерах и общем коридоре, через которые обычно подавался снотворный газ, и невольно поёжился.

– Ты не собираешься их отпускать?

Гул-ло неопределённо пожал плечами.

– Да нет же, зачем они мне? Вот захватим склад, и пускай валят на все четыре стороны, даже пару шлюпок им оставлю, чтобы могли покинуть планету. Но до тех пор, пока я не закончу свои дела, лучше никому из пленников под ногами не путаться…

Как-то совершенно неожиданно несколько из неспешно приближающихся штурмовиков загорелись прямо в воздухе и стали падать вниз, оставляя за собой черный дымовой след. Рухнули они прямо на скалистые утёсы. Остальные вдруг резко набрали скорость, пронеслись прямо над крепостью и устремились к далекому горизонту. На одном из экранов всплыла надпись о прямом попадании в сегмент защитного поля и о том, что смертоносный импульс был отражён по обратной траектории.

Пусть имя инженера, сотворившего «Бао-Дун», мне так никто и не сообщил, я почувствовал к нему большее уважение и невероятное почтение. Оказывается, что установка столетней давности до сих пор работает, и именно так, как задумал её создатель.

– Ну нет, не уйдёшь! – азартно выкрикнул Гул-ло и резко хватил кулаком по одной из массивных выступающих над панелью красных кнопок. В тот же момент оставшиеся цели подсветились алым, но контрабандист продолжал давить на кнопку. Потом что-то над нашими головами громко и пронзительно ухнуло, и голограмма показала, как пять ярко сверкающих снарядов отделились от поверхности черепаховидного корпуса и взяли курс на подсвеченные штурмовики противников. Энергетические ракеты?! Данный тип вооружения мне приходилось наблюдать впервые. По типу действия они чем-то походили на управляемые шаровые молнии.

– Странно, снарядов всего пять, а аппаратов на два больше. – Дан сомневался в эффективности старого оружия.

– Смотри, смотри! Это то, о чём я не успел рассказать, – произнёс контрабандист.

Тем временем пять шаровых молний, немного не долетев до своих целей, разделились в воздухе на десятки стремительных полыхающих лучей.

– Взорвались! Они не достали…

– Ещё нет. Смотрите же!

Это было странно. Мне приходилось видеть, как артиллерийский град всего с одного снаряда выжигает и перемалывает в однородную массу горы и почву, но тут… Словно распался сам свет, и многочисленные радужные иглы прошили насквозь каждую цель, огромное, неисчислимое количество попаданий.

Семь огненных цветков, затухая, осыпались уже невидимыми для нас обломками. Вот и все, что осталось от людей из синдиката «Цзораес» с их летающими машинами.

Тёмная Звезда

К ангару добрались через десять минут после короткой, но запоминающейся схватки со штурмовиками. Как Гул-ло и обещал – крепость протаранила искусственную скалу над ангаром и пробила насквозь одну из складских стен. Наёмники отца быстро сломили слабое сопротивление немногочисленной охраны и поспешили на помощь капитану, который до сих пор принимал тяжёлый бой на противоположном участке возле запасных стартовых площадок.

Мы остались вчетвером. Винс Гул-ло, мастер Дан, я и один из телохранителей отца. Как только мы вышли из того же широкого десантного люка с откидным трапом, через который высадились наёмники, Гул-ло через небольшой пульт управления – надо думать, настроенный на волну электронной отмычки в рубке, одним нажатием на кнопку заставил люк закрыться. После чего ввёл длинную числовую комбинацию.

– Теперь можно не опасаться, что кто-то из недобитых бойцов Горакса сможет устроить нам засаду. Код знаю только я, он запер и внешние выходы, и отключил панель управления крепостью. А сейчас…

Винсент быстро выхватил узкий лучевой пистолет из складок своего плаща и направил его прямо в лоб опешившему псионику, так и не надевшему свой шлем.

– Неужели ты думал, что я не замечу твои махинации за своей спиной?! Нас разделяет всего полтора метра, и если я увижу хотя бы слабый намёк на твои штучки – дырка во лбу тебе обеспечена! Поэтому даже не пытайся сковать меня своей волей. Впрочем, можешь рискнуть поставить свою нечеловеческую скорость против моей реакции.

Дан не выглядел таким уж обескураженным, равно как и напуганным, скорее уж несколько удивлённым, но не более. Он лишь слегка покосился на телохранителя контрабандиста, тот как по заказу вырос слева от псионика и также наставил свой ствол на телепата.

– Ты умело скрываешь свои мысли, Гул-ло. Честно говоря, я считал, что успешно провёл и тебя, и моего прежнего нанимателя Горакса, – произнес он вполне расслабленно, вот только я видел, как внутри него копится энергия, готовясь ужалить стоящих рядом с ним людей. – Не думай, что я испугался тебя или наёмников, которых ты используешь…

– А меня не хочешь взять в расчёт, мастер?! – Я подошёл к нему со стороны, где висела гравитационная винтовка, и заблокировал её, переведя предохранитель в безопасный режим. Его оружие коротко прожужжало и с щелчком разрядилось.

– Ученик…

То, что я взял сторону контрабандиста, казалось, не произвело на псионика особого впечатления. Я чувствовал, как телепат оставался внутренне совершенно холодным и собранным. Циркуляция готовой взорваться в любой момент энергии в нем, однако, не прекратилась. – Зачем тебе, теперь свободному, идти в ногу с ворами и бандитами?!

– Не пытайтесь заговаривать мне зубы, учитель, – ответил я как можно вежливее. – Всё от того, что этот вор и бандит собирается оставить меня в живых, в отличие от вас.

Дан оценил серьезность моих слов и тут же окрысился.

– Почувствовал, значит?! Растёшь…

Я не ответил, просто коротко сбросил свой взведённый излучатель с плеча на правую руку. Если псионик такого уровня начинает откровенничать, добра не жди. Он мгновенно отследил моё движение, но не сделал и намека на сопротивление, наоборот – прикрыл глаза и расслабился.

– Ну-ну! Зачем же так нервничать? Вас трое. Я один, моё оружие обезврежено. Вы меня поймали…

Гул-ло глазами буквально сверлил телепата, и будь тот обычной деревяшкой, в нём наверняка бы образовалось уже пара-другая дырок. Только Чемпион был слеплен из другого материала.

– Тогда почему бы тебе не снять свою винтовку. Делай это медленно, брось её на пол и подопни ко мне.

Дан медленно проделал всё то, что говорил ему контрабандист, после с отсутствующим видом поинтересовался:

– И что дальше?

Гул-ло только тут позволил себе чуть расслабиться.

– А ничего. Сейчас мой телохранитель скуёт тебе руки и ноги. Мы оставим тебя так, прямо здесь в этом ангаре. Думаю, скоро сюда прибудут твои дорогие друзья из Содружества и освободят своего агента. Не знаю, право, как они отнесутся к провалу задания. Вряд ли очень сильно обрадуются!

Псионик ничем внешне не показал своего удивления. Гул-ло же говорил с ноткой лукавого торжества.

– Впредь запомни, я всегда проверяю, с кем мне предстоит работать. У вольного братства много друзей. Найдутся и такие, кто живёт далеко за пределами Империи.

Вот оно что! Дан шпион и работает на Солнечную систему… Тогда что же он делал на этой богом забытой планете?! Конечно, выполнял задание, глупый вопрос. Но вот какое?.. Точно не уничтожение хозяина Колизея, это он мог сделать ещё в первый же день, как стал чемпионом…

Я смотрел на него и не мог найти достойной причины для агента Содружества становиться одним из гладиаторов арены… Кроме одной. Жажда убийства?!

Мой бывший учитель сейчас вёл себя так, будто три человека перед ним совершенно ничего из себя не представляли, однако он по-прежнему не делал ничего, что так или иначе могло было быть воспринято как угроза.

– Даже сейчас, Гул-ло, ты придерживаешь в рукаве несколько козырей. Браво! Тебе много стало известно. Но ты ошибся в одном… – псионик торжествующе продемонстрировал правую руку, на ней был браслет с ярко светящимся красным индикатором.

– Ошибаешься, считая, что у тебя есть немного времени. Мои друзья уже здесь!

В этот же момент земля под ногами ощутимо вздрогнула, а в крыше ангара ярко прогорела крупная дырка. Искусственная скала и металлическая обшивка конструкции осыпались вниз крупными осколками, которые разбили при падении несколько стеллажей и пирамид из контейнеров с оружием. Что-то в глубине взорвалось. Самый крупный разбойничий склад подвергся второму нападению за один день.

Гул-ло выстрелил долей секунды раньше. Но оба залпа: и мой, и моего биологического отца пришлись в спину бойца в серой броне, неведомо как свалившегося на наши головы и мгновенно убившего телохранителя Гул-ло виброклинком. Всего одно движение прикрыло мастера внушений и принесло смерть солдату. Дан использовал свой секундный шанс, чтобы перевалиться через ящики за его спиной. Затем псионик проскользнул в один из проходов между качающимися стеллажами, и благодаря этому окончательно ушел с нашей линии огня.

Винс грязно ругался и выпускал вслед тому длинные огненные стрелы. Его лазер вычерчивал светящиеся алым линии в металле. Но по всей видимости, так и не смог причинить какого-либо ощутимого вреда псионику. Когда я смог накопить достаточно энергии, чтобы подкрепить свой второй выстрел, было уже поздно, телепат успел скрыться и сейчас продирался среди рушащихся под внешним напором завалов из оружия и амуниции, которую владельцы арены складировали тут, вероятно, десятилетиями. Хорошо хоть своё смертоносное оружие псионик подхватить не успел. Однако среди местного изобилия наверняка можно найти и нечто помощнее, чем гравитационная винтовка…

Гул-ло схватил меня за плечо.

– Идём! Следует поспешить, пока этот засранец не вернулся!

– Куда?

– Следуй за мной, Макс. Расскажу по дороге…

Я нагнулся и подхватил оставленное псиоником оружие, пока он раздобудет нечто похожее, пройдёт время, и поспешил вслед удаляющемуся отцу.

Через дыру в высоком потолке стали падать серые угловатые тени.

– М-мать! – выругался контрабандист, бросив взгляд в ту сторону. – Штурмовики Содружества, и много!

Он ускорился. Мы удалялись от места короткой схватки, где-то позади остались лежать труп наёмника-телохранителя и тело солдата в серой броне.

Качки более не ощущалось, и не было риска, что тебя придавит каким-либо падающим оружейным ящиком или закидает посыпавшийся с высоты боекомплект, но следовало постоянно смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться и самому не растянуться во весь рост. Всё, что могло упасть, уже, наверное, упало. Пространство внутри ангара теперь напоминало поле брани или, скорее, свалку. Вот только во вселенной не было такого идиота, который бы выбросил за раз столько оружия. Силы Земного электората точно наложат лапу на местный арсенал, как пить дать.

Пока пробирались через завалы, следуя направлению, которое взял Гул-ло, я смог насмотреться на самые разнообразные виды армейского оснащения. Были тут и мины с примитивным ИИ, модификации которых я знал лишь приблизительно, космические торпеды, для сражений в космосе, и ракеты, запускаемые с поверхности планеты, излучатели и бластерные установки, порой настолько мощные, что их можно было ставить на военный крейсерский звездолёт. По всему выходило, что синдикат «Цзораес» словно готовился к войне. Вот только с кем? Неужели с Империей!?

Также для меня всё ещё оставалось загадкой, почему это изобилие не взорвалось при первом яростном сражении, ещё когда тут бился против местной охраны капитан с отрядом своих наёмников. Возможно ли, что смотрители данного места извлекали из местных зарядов детонаторы и энергетические ячейки и хранили их в ином изолированном месте… По крайней мере, нечто похожее чуть ранее проскальзывало в речи Гул-ло. Я взглянул вперед на Винсента, тот как раз перебирался через очередное нагромождение и параллельно пытался связаться с кем-то через персональный интерком.

– Первый, вы сделали то, что требовалось?

Из комма донёсся голос Грека:

– Да, мы отступили. Охрана оказалась лучше подготовлена, чем можно было ожидать. Сейчас ждём в условленном месте, все приготовления закончены. Вы сами скоро?

– Отлично, ждите! Скоро будем!

Слава богу, скоро завалы кончились, похоже, эта часть гигантского ангара меньше всего пострадала от сражений. Я поравнялся с Винсентом.

– Всё-таки интересно, какое соглашение вы заключили с капитаном насчёт меня?

– С Костровым, что ли? – Гул-ло изредка сверялся с экраном комма, на последнем отображалась плоская интерактивная карта внутреннего пространства склада.

– Ничего особенного, просто пообещал, что оставлю тебя в живых и не причиню вреда. Впрочем, это и так входило в число моих изначальных интересов. Всё же ты мой сын.

– Причем тот, на которого ты сделал ставку!

Регул остановился.

– Пойми же, Макс! Иначе тебя вытащить с арены было невозможно, и потом, я подстраховался…

– Ага! Убийцей, работающим на Содружество!

Вдалеке послышались глухие выстрелы и взвизгивания бластеров. Гул-ло снова пошёл вперёд, обронив:

– Сейчас не время и не место препираться, но ты не можешь же отрицать тот факт, что мы оба живы!

Вот же притопил, едва удалось поравняться с ним! Оспаривать действительно не могу, однако вредность передаётся по наследству, наверное.

– Пока живы…

Сказал и понял, что уже не испытываю прежней неприязни к отцу.

Вскоре стало возможно разглядеть широкую ровную площадку и наёмников в сером. И тем не менее мы прижались к стеллажам, Гул-ло аккуратно выглянул из-за ткани, что прикрывала полки с оружием. Я подался в сторону. Зачем родителю мешать, особенно если он вдруг начинает проявлять отцовские чувства и первым подставляет голову под возможные выстрелы. Всё-таки я до сих пор не доверял контрабандисту.

– Всё спокойно, это наши…

И он спокойно вышел на открытое место, я последовал следом.

– Вот они!

Один из наёмников отделился от группы, охранявшей стартовую шахту, закинул свой деструктор на плечо и подошёл к нам вплотную. Когда он откинул зеркальное забрало шлема – я узнал капитана.

– Наконец-то!

Гул-ло прежде всего интересовало положение дел.

– Ты сказал, что всё подготовил. Это действительно так?

– Да, – капитан ткнул большим пальцем себе за спину. – Как и просили два корабля, один для вас и гвардии, другой для…

Тут он запнулся и посмотрел на меня.

– Макс?!

Я был всё ещё в шлеме, пришлось открыть лицо.

– Он самый.

Капитан выглядел удовлетворённым.

– Чёрт! Я боялся, что ты погиб.

– Зато у кого-то собственная смерть вышла очень убедительно.

Кажется, я был чертовски зол, и Грек недоумённо взглянул на Гул-ло. Тот лишь неопределённо махнул рукой и направился к закрытым шахтам.

– Не обращай внимания, мой сын просто недолюбливает тех, кто сотрудничает с вольным братством.

Дьявол! Сколько будет продолжаться такое отношение? Я мгновенно вспылил:

– А ещё, черт возьми, я не люблю, когда меня используют втёмную в чьих-то чертовых планах! И пожалуй, это стоит усвоить вам обоим!

Далее я загнул такую фразу, что отец мгновенно обернулся.

– Хватит, Макс! Глупо обижаться на тех, кто разыграл свою партию лучше. Не один ты такой умный и обладаешь аналитическим умом. Достаточно и того, что для нас хорошо всё заканчивается. Скоро ты вернёшься в свою Империю, да, и не забудь показать им мой подарок.

– Какой ещё подарок?..

Договорить нам не дали. Что-то массивное и крупное сбило меня с ног. Грек прижимал меня к полу и вел ответный огонь. Поверху нас обстреляли. Группа наемников мгновенно рассредоточилась, занимая оборону. А с той стороны, с которой мы только что пришли, раздался крик.

– Гул-ло! – Дана не узнать было невозможно. – Сдавайся! Ты и твои люди окружены!

* * *

Тяжёлое металлическое тело скатилось с меня так же стремительно, как и налетело.

– Блеф! Надо уходить!

Грек откатился в сторону за импровизированную баррикаду из узких контейнеров. Я с натугой перевернулся через бронированную спину и последовал за ним. Через мгновение капитан уже стоял, пригнувшись, и выцеливал в проходе пока невидимых врагов.

– Надо уходить! – повторил он. – И быстро! Если у них имеются генераторы невидимости, нам сильно не поздоровится.

Он резво развернулся и побежал в обход выпуклой стены одной из шахт. Я задержался, бросил взгляд назад. Отец с серыми бойцами занимал круговую оборону.

– Макс, – в наушниках шлема раздался его голос, – уходи с Костровым, мы их ненадолго отвлечём А потом тоже уйдем, на свой корабль.

Я нерешительно сделал два шага назад. Гул-ло резко взмахнул рукой вверх в прощальном жесте:

– Все хорошо! Им неизвестны мои дальнейшие планы. Дан знал только то, что я счел нужным ему сообщить. Давай же, Макс, передавай Империи привет! Надеюсь, ещё увидимся!

Проклятье! До сих пор так и не разобрался, что за игру он ведёт. Потом я отвернулся и помчался вслед за капитаном. Позади заухали энергетические ружья.

Грек отыскался метров через сто по прямой, он ждал меня возле широкого грузового люка, ведущего на подъёмный лифт, внутрь стартовой шахты.

Когда я с ним поравнялся и намеревался войти в люк, капитан заступил дорогу. Я в непонимании почти вплотную к нему остановился. Тяжёлая стальная ладонь опустилась на наплечник моей брони.

– Слушай, я знаю, что сейчас не время. Просто хочу, чтобы ты знал – всё, что было сделано мной, – нужно было для обретения нашей свободы.

Я стряхнул его руку. И проходя мимо, бросил:

– Действительно, не время – все объяснения, когда взлетим…

Грек вошёл следом.

– Ты действительно похож на своего отца.

Вот тебе и комплимент. Я поморщился под шлемом, естественно, капитан этого не видел. Так, что у нас тут?..

На круглой платформе подъёмника диаметром в сотню метров располагалось массивное брюхо грузового корабля. Выступающий узкий нарост кабины смотрелся слегка нелепо на общем фоне судна. Громадные буквы на корпусе информировали о названии корабля. «Сателлит», – прочитал я.

Грек меж тем, не тратя времени зря, закрыл проход в шахту и заблокировал терминал, с помощью которого можно было бы его отпереть, попросту расплавил ручным лазером кнопочную панель вместе с цифровым экраном.

– Вот теперь до нас так легко не добраться, – прокомментировал он свои действия и обратился к кому-то внутри корабля: – Безопасно, можно спускать трап.

В тот же миг в корпусе корабля распахнулся ярко освещённый прямоугольник, и узкая стальная лестница опустилась прямо к нашим ногам. Сзади во входной люк что-то тяжело и оглушительно ударилось. Мы с капитаном чуть не подпрыгнули от неожиданности.

– Дьявол! Не думал, что они доберутся сюда так скоро. – Костров пропустил меня вперёд и сам полез следом. Переставляя конечности по ступенькам, я удивился прочности лестницы – явно не приспособленной для того, чтобы по ней лазали люди в тяжеленной броне, к тому же ещё и двое. Через сомкнутые створки за нашими спинами пробилось яркое жёлтое пламя, и горячие искры посыпались на платформу.

– Скорее, Макс, скорее! – торопил Серж снизу. – Запускай лифт, пока они не заблокировали подъёмник!

Последнее обращение было не ко мне, а к тому – кто находился сейчас в кабине «Сателлита». В последний миг, уже буквально вдёргивая себя в квадратный люк наверху лестницы, я бросил взгляд вниз. Стальная створка была уже почти распилена плазменным резаком и должна была вот-вот упасть, когда посадочная платформа под звездолетом начала плавно подниматься, при этом медленно вращаясь вокруг своей оси. В следующий момент я оказался внутри грузового отсека корабля, Грек практически влетел следом.

Тёмный силуэт надвинулся скачком, резко. Невообразимая тяжесть навалилась сверху, горло словно сдавила гигантская рука, я повалился на спину и захрипел, попытался сбросить беспощадную, и выжимающую легкие хватку. Разум затопила мрачная густо-чёрная волна, я отключился.

* * *

Сколько раз я падал в беспамятство, даже сложно сказать. Всегда одно и то же. Темнота без снов и звуков. В этот раз было так же, но только вначале.

Темнота вокруг, словно крепко-накрепко закрыл глаза, но это было не так. Я заново ощутил себя и своё тело. Лёгкие не работали, и всё-таки я дышал. Жил. Тело двигалось, руки и ноги иногда слабо подёргивались, временами словно упираясь в невидимую и мягкую преграду. То, что меня окружало, было одновременно и тьмой, и светом, вязким и тёплым. Стоило открыть рот, как оно вползало на язык, рецепторы которого принималось слегка пощипывать. Была странность. Два сердца. Я чувствовал каждое в своей груди. Одно изначально билось медленно и равномерно. Другое вначале стучало часто и неровно, но потом и оно обрело свой ритм.

Так длилось вечность. Несравненно длинную и короткую одновременно, но вечность…

Вскоре я почувствовал, что хочу выбраться из этого пространства. Нечто толкало меня вперёд, сквозь это ставшее родным пространство, выталкивало и вытягивало вовне.

Холод коснулся сначала моих рук, головы, лица, затопил лёгкие. Яркий свет ослепил со всех сторон – я закричал, от испуга, восторга и желания жить…

* * *

Длинный коридор. Впереди и позади оштукатуренные серо-зелёным стены. Очень узкий. Без единого дуновения ветра. Пол от стены до стены залит едва тёплой водой по самую щиколотку. Единственный тусклый источник света над головой, но лампы нет. А свет есть.

Тьма впереди и позади меня. Тёмное отражение в воде. Моё отражение. На мне мешковатая бесформенная одежда, обуви нет. Тишина, я слышу только своё дыхание… Скоро очень захотелось пить… Чувствую, что ещё немного, и грязная лужа под ногами покажется мне довольно сносным источником для утоления собственной жажды. Желание пить становится всё сильнее и сильнее, с каждой уплывающей в никуда секундой… Минутой… Часом.

«Кап»…

Настороженно вслушиваюсь в темноту. И снова:

«Кап»…

Где-то сквозь потолок просочилась вода, и она по капле падает вниз. Прямо в разлитую по полу лужу. Наверняка она чище той, что плещется под моими ногами… Пойти, поискать источник? Но это означает оставить один-единственный источник света над моей головой. Блуждать в темноте?..

Жажда всё сильнее, и я решаюсь. Делаю шаг в сторону очередного «Кап». Бреду вглубь коридора навстречу вожделенным звукам.

Вода от каждого моего шага расходится волнами, ударяется о стены и возвращается назад с тем, чтобы столкнуться с новой волной, и всё это в тусклом неярком свете. Я поднимаю голову. Светильник всё ещё со мной. Впереди и позади коридор, уходящий в никуда. Неужели я не продвинулся и на шаг? Неужели мне только кажется, что я куда-то иду?! Остановиться уже нельзя. Это выше моих сил.

«Кап»…

Бросаюсь вперёд. Бегу, изо всех сил шлёпая босыми ногами по странной воде, не теплой и не холодной. На стены летят сильные брызги, промокаю и сам.

«Кап»…

Коридор разветвляется. Я останавливаюсь, грудь ходит ходуном. Запыхался, требуется немного отдышаться. Смотрю в темный провал перед собой. Коридор разделился. Одна его половина тянется в прежнем направлении, другая уходит перпендикулярно вбок. Пятно света всё ещё со мной, оно теперь сильнее освещает путь, куда я бежал. Плохо, но видно, что стены дальше тянутся всё так же ровно, и так же ровно вода покрывает пол, даже волны, поднятые мной, успокоились.

А вот проём, ведущий в сторону, заполнен тьмой, причём весьма необычной. Её словно можно ухватить ладонью, почувствовать вес и плотность… Почувствовать на вкус… И… Последнее «Кап» донеслось именно оттуда – я уверен!

И вновь испытываю сомнения. Топчусь на месте. И вновь делаю выбор – шагаю в дом тьмы.

Сразу проваливаюсь по колено в холодную воду. Свет хоть и с трудом, словно преодолевая невидимый барьер, проникает следом. Здесь размытое пятно над головой обретает новую форму. Теперь это шар, яркий шар света. Он совершает круг на уровне головы и поднимается выше, давая своим лучам больше простора.

Место, куда я попал, уже не узкий коридор, а просторное помещение с высоким потолком и едва различимыми вдалеке стенками.

«Кап»…

Я поворачиваюсь и иду на звук.

Капает всё чаще. Скоро нахожу источник. Прямо при мне редкие капли превращаются в тонкую прозрачную струйку. Вода в этом месте заметно холоднее. Подставляю ладони под обжигающие морозом капли и жду. Холодно. Но я жду, пока пригоршни наполнятся чистой водой.

Полные, наконец-то! Выпиваю. Снова подставляю и жду. Снова осушаю пригоршню. И так несколько раз, пока не чувствую, что утолён. Жажда отступила. Вытираю рукавом рот. Жажда сходит на нет. Отхожу чуть в сторону от ручейка, который несколько усилился с того момента, как я его увидел. Хочется присесть – но везде та же самая вода. Она холоднее, чем раньше, но мне странным образом тепло… Сделав ещё пару шагов в поисках сухого местечка, я понимаю, что снова хочется пить, и сильнее, чем прежде. Возвращаюсь к ручейку.

Это уже не ручей. Целый поток. Он делается всё шире, и шум падения воды также усиливается. Брызги летят всё выше. Подаюсь назад, мой свет спускается вниз. Словно жмётся ко мне, совсем как испуганный котёнок – ему тоже не по себе.

Полоса воды, льющейся с потолка, всё шире. Всё стремительнее она заполняет обширную комнату. Скоро рёв водопада начинает оглушать, волна уже достаёт до пояса. Надо бежать, отступать прочь, пока вода не заполнила всё. Не успеваю. Целая секция отделяется от невидимого потолка и падает прямо предо мной в воду. Артель брызг окатывает и ослепляет меня, промокшая одежда тяжелеет и неприятно липнет к телу. Опять холодно.

Когда протираю глаза, в комнате уже не один оглушительный поток. Потолок прорвало в трех или даже четырех местах. И каждый из них постепенно расширяется, отрезая меня от спасительного коридора, от стен. Я стараюсь бежать, но продвигаюсь в холодной толще воды очень медленно. Мышцы сковывают ледяные иглы. Останавливаюсь. Тяжело! Свет рядом, он хочет помочь, но не может и начинает метаться кругами от одного водопада до другого, всё быстрее и быстрее. Воды уже по грудь… По горло… Вода заливает рот… Проникает в лёгкие. Я тону!

Свет в панике, он мерцает надо мной всё ярче и ярче… Потом вспыхивает ослепляющей и озаряющей все вспышкой и превращается в маленькую горячую звезду. Вода перестаёт касаться моего тела, она закипает и начинает испаряться. Тепло пронизывает всё моё существо, замёрзшие конечности отходят. К ним возвращается чувствительность. Одежда высыхает мгновенно. Мой свет защитил меня, согрел и не обжёг. Он высушил пол подо мной, очистил площадку от малейших капель и вернулся в прежнее состояние. Я оглядываюсь…

Вокруг до самого потолка стоит стена. Прозрачная, текучая и глубокая. Ничего не отражается в ней, нет даже отблеска от моей звезды. Я подхожу вплотную и протягиваю к ней руку. Пальцев касается холод… Но теперь он не может причинить мне вреда – огонь звезды внутри меня… И знание… Это выход.

Отхожу чуть назад и с разбегу бросаюсь в пучину небесной черноты…

Короткий переход, похожий на смерть и одновременно на рождение…

Звёзды бегут мимо…

К неведомой цели…

К центру мира…

Моего мира…

Открываю глаза и просыпаюсь…

* * *

Практически сразу начинаю слышать два голоса. Оба они словно доносятся издалека.

– Клади его сюда, в кресло…

– Быстрее готовь аптечку, я сниму шлем…

– Что с ним, ранило?! В вас стреляли?

– Не знаю, когда мы поднялись на борт, боевики Содружества ещё только выламывали люк шахты…

Безумно знакомый голос крепко выругался и добавил:

– Просто взял и отключился…

– Психотропное воздействие?

– Говорю же – не знаю! Ты врач, тебе и карты в руки, вот пациент! Посмотри сама…

Резкий запах ударил в ноздри. И рядом торжествующе раздалось:

– Ага! Морщится! Не нравится, значит. Давай ещё разок этой мази!

– Сама знаю!

Повторного издевательства над собственным обонянием я уже не стерпел и наконец разлепил потяжелевшие веки.

Знакомое женское лицо отодвинулось в сторону, а на его месте нарисовалась даже ещё более знакомая бородатая физиономия.

– Ты…

Физиономия расплылась в довольной ухмылке:

– Узнал, чёрт побери! Значит, будешь жить! Тебе крупно повезло, что у Дока руки золотые. Давай, скорее приходи в себя, пилот, на этом свете у нас ещё много неоплаченных долгов… Линн, попользуй болезного ещё разок для улучшения тонуса, а то морда у него кривая. Того и гляди уйдёт в ещё один глубокий обморок…

– Хватит, – я вовремя перехватил изящную женскую руку с очередной напомаженной ваткой. – Довольно и того, что вы уже сделали…

С некоторым трудом, но всё же я сел в кресле ровно.

– Всё думал, куда вы запропастились, Док. Рад, что с вами всё в полном порядке.

Котёнок и тож пищит громче. Линна Скайн улыбнулась, закрыла аптечку и ласково потрепала меня по щеке.

– Я тоже рада, что с вами всё в порядке.

Грек сразу вмешался:

– Ну всё, хорош тут обниматься. Ноги уносить надо!

– Не ревнуй, – сказали мы одновременно, и рассмеялись. Вернее, Линна просто улыбнулась, а у меня получилось перханье какое-то, словно воды наглотался. Ещё раз вспомнился этот странный сон… А может действительно внушение?.. Я поёжился. Ощущения, что были испытаны мной – никуда не пропали, они были здесь, совсем рядом. Будто плавали на поверхности сознания, совсем не спеша исчезать…

– Кстати, – едва опомнился я, – мы уже на орбите?!

– Какое там, – досадливо проговорил Серж. – Когда ты ни с того ни с сего захрипел и брякнулся на пол, я испугался. Думал, достали нас чем-то сверхубойным. Замер на секундочку, а потом, когда понял, что скрючило только тебя, то подхватил тело под мышки и приволок к рубке управления. Как появилась Линн, она только и успела сунуть тебе под нос своё суперсредство…

– Покороче можно?! – Конечно, я был рад его болтовне. Куда там, она меня здорово отвлекала от тех странных иллюзий, которые всё ещё будоражили мой разум.

– Ну а я о чем?! – Грек тоже рад, ещё бы, ведь все нормально: я в порядке, его Линн тоже рядом.

– Так что лифт хоть нас и поднял, да только мы ещё не стартовали. Только двигатели прогреваем… Я надеялся, ты нас просветишь, что случилось там, возле шлюза. Ты не болен, часом?!

– Вроде не болен, остальное потом. Убираемся с этой чертовой планеты!

Я покрутил головой на слегка затёкшей шее. Оказывается, обморок был не таким уж и долгим, как мне представлялось. Что ж, тем лучше… Тем лучше…

Каюта, где мне оказывали экстренную медицинскую помощь, напоминала десантный отсек с двумя рядами кресел, развёрнутыми по борту друг к другу. Я оттолкнулся от пассажирско-десантного сиденья, встал и, отодвинув плечом слегка опешившего Грека, направился в рубку, где должны были располагаться пилоты. Стандартная схема грузового судна.

– Эй-эй! – раздался голос Кострова позади, когда я уселся на место главного пилота. – А не рановато ли тебе за штурвал садиться? Только что трупом прикидывался, и вдруг ожил… Только не говори мне, что делал это специально, чтобы покататься по кораблю на моём хребте.

Грек подозрительно сощурился, а я внезапно понял, что отец имел в виду говоря: «звёздный ветер подталкивал меня в спину». По крайней мере, я реально ощущал, как постепенно вырастали крылья этого ветра за спиной.

– Со мной всё в полном порядке. Не волнуйтесь, Линна, Серж. Теперь и правда всё будет хорошо!

Запустить прогретые стартовые двигатели космолёта было делом пары секунд. Топливные баки забиты под завязку. Гравитационной установкой планета не располагала, поэтому будем выходить на своих.

Грузовой корабль медленно отрывался от стартовой площадки, сила притяжения планеты хоть и не очень охотно, но все же постепенно сдавала свои позиции. Через мониторы, которые давали картинку снизу, мы увидели, как через небольшой пристрой прямо в скале стали выбегать вооружённые люди в боевых доспехах. Вслед упорно поднимающемуся и полыхающему дюзами кораблю устремились сгенерированные пучки света и раскалённая плазма. Но защитное поле уже работало и без труда поглотило все угодившие в него снаряды. Поздно вы, ребята, спохватились.

– Надеюсь, у них нет таких перехватчиков, способных остановить наш корабль, – взволнованно произнесла Док Скайн.

– Если и есть, то Винсент Гул-ло обещал позаботиться о всяких «таких».

Похоже, Грек безоглядно доверял отцу. Ладно, решил я про себя, когда спасёмся, тогда подробно всё и выспрошу. Никуда этот разговор от меня не денется, штурмовики действительно волновали меня сейчас гораздо больше. Аппарат поднимался слишком медленно и мог быть атакован в любой момент. Я активировал две автоматические внешние турели на обшивке нашего корабля. Если что, от пары истребителей отобьемся.

Мы взлетали вертикально всё выше, а ожидаемой атаки всё не было. Спят их перехватчики, что ли!? Показатели компенсатора перегрузок были стабильными и обеспечивали отличный коэффициент переработки растущей силы тяжести в мерцающее синеватым отливом защитное поле. Скалистые зубцы ушли вниз, я чуть развернул корабль. На изображении с внешних мониторов теперь стало видно массивную искусственную поверхность скал, прикрывавших бандитский склад. Я на глаз прикинул размеры, и даже сейчас они показались неимоверно огромными. Два на два километра. С одного конца скалу вспарывала твердыня «Бао-Дун», с другого в них же врезался громадный конус корабля Содружества. С расстояния, на которое мы удалились, только чуткая аппаратура судна могла регистрировать вспышки. Внизу всё ещё шел бой. А вот второго корабля, который должен был увезти контрабандиста Гул-ло, всё не было.

– Надеюсь, он выкрутится…

– Конечно, выкрутится! – Грек занимал кресло второго пилота. – Это у вас семейное.

– Вообще-то не очень-то уж мне и везло в этом году.

Серж удивлённо посмотрел на меня, потом усмехнулся в бороду:

– Насколько я знаю Гул-ло, он точно найдёт выход. И ещё, по поводу везения, ты очень ошибаешься, второй пилот…

– Впрочем, – он на секунду задумался, – почему же второй?! Скорее, теперь уже первый, коллега!

– Умеете вы не вовремя поднять настроение, капитан!

Засмеялись мы уже все вместе. Это, наверно, нервное…

– Кстати, Грек, а что мы везём в грузовом отсеке? – спросил я и внезапно осознал ответ. Вернее, ощутил, и немедленно продрог всей душой, ибо пришёл он оттуда, откуда я его с ужасом ожидал…

– «Темная Звезда» – забытый корабль…

Таков был ответ. И я вовсе не был уверен, что это сказал сидящий рядом человек, скорее уж нечто внутри меня самого.

А на орбите уже ждали перехватчики. Содружество готовило горячий приём…

Личный архив Тосено

Пакет бумаг, извлечённый из информационного тайника Содружества.

Приятного прочтения, Макс.

Винсент Регул

Донесение специального диверсионного отряда Содружества № 15

Срочно!

Совершенно секретно.

Нам не удалось захватить проект «Тёмная Звезда». К тому времени как мы натолкнулись на разбитые имперские силы, секретная разработка военных промышленников Сторма пропала. До прибытия карательного отряда Империи разведчикам удалось изъять архив бортовых самописцев с пострадавших кораблей и раздобыть часть секретных чертежей и документов, касающихся проекта.

Информация в чёрных ящиках показала, что незадолго до нашего прибытия эскадра Империи, осуществляющая перевозку «Тёмной Звезды», была атакована мощными кораблями, предположительно принадлежащих синдикату Цзораес. Трудно сказать, какое оружие применили налётчики, так как от трёх крейсеров сопровождения остались одни обломки. Уцелевших членов экипажа не обнаружено. Уничтоженных или повреждённых кораблей Цзораес обнаружено не было. По всей видимости, нападение было неожиданным и тщательно спланированным. Нельзя исключать и диверсию на кораблях Империи, иначе объяснить, по какой причине имперцы не оказали должного сопротивления, чрезвычайно сложно. Грузовой корабль, перевозивший «Тёмную Звезду», также не обнаружен.

Совершенно точно можно утверждать, что сверхмощное оружие каким-то образом попало в преступные руки боевиков картеля Цзораес. Если это правда, то в опасности находится не только Империя, но и Земные миры.

Предварительное ознакомление с извлеченными документами выявило особенность проекта «Тёмная Звезда». Имперцы разработали боевой звездолёт, собранный вокруг инопланетного артефакта небывалых свойств и с неограниченным сроком эксплуатации. Схематические голограммы и технические выкладки дают представление о возможностях звездолета и бортового вооружения. Все это заставляет опасаться, что в разработке вооружения Империя обогнала нас на полвека вперёд.

Впрочем, среди отчетов по испытаниям (документ № 31), был выявлен весьма интересный факт. Предположительно супероружие империи на поверку оказалось совершенно бесполезным с точки зрения практического применения. Полностью готовый образец военного звездолёта не прошёл финальных испытаний. Оказалось, что ни один пилот не смог не то что поднять этот звездолет в воздух, даже просто находиться внутри кабины было тяжело. В отчете также говорится о полной исправности всех систем звездолёта.

За всем вышеперечисленным, считаю обязанным выразить свои сомнения насчет всех обнаруженных сведений. Велика вероятность, что всё, на что мы натолкнулись, это фальсификации имперской разведки. А так называемое «нападение» это испытания того самого супероружия «Тёмной Звезды».

Таким образом, кто бы ни владел мощью инопланетного артефакта, Цзораес или Империя, для земных миров все это представляет одинаковую опасность. Основываясь на вышеперечисленной информации, наш отдел рекомендует ужесточение мер по охране границ Содружества и увеличение количества военных патрулей. Более того, усиление флота будет также целесообразно. Если у Империи или тех же Цзораес есть нечто способное мгновенно уничтожить боевой крейсер, нам следует быть готовыми к подобной угрозе. Считаю обязанным направить разведчика нашей школы на территорию Империума.

Глава отдела разведки Ричард Тосено.

Уведомление от внешней разведки Содружества № 17

Совершенно секретно.

…Получено первое донесение. Среди рядовых имперских солдат и жителей Эрклидии упорно ходят слухи о некоем сверхкорабле, способном зажигать и гасить звёзды. Источник слухов не установлен…

Считаю, что мы поторопились с закрытием дела об исчезнувшей ТЗ.

Глава отдела разведки Ричард Тосено.

Срочный доклад внешней разведки Содружества № 21

Ричарду Тосено. Совершенно секретно.

То, чего мы опасались, действительно существует. К пропаже «Тёмной Звезды» действительно причастны Цзораес. Они развернули активную деятельность и, вероятно, готовят очередное восстание против Империи. Их базы активно строятся на удалённых от центра Империи мирах. Сам звездолёт тоже не является легендой, однако у преступной организации, как и у разработавших его учёных, возникли проблемы с введением этого корабля в эксплуатацию. Никто и ничто не способно поднять его в воздух и отправить в космический полёт. Более того корабль находится словно в законсервированном состоянии. По данным разведки, его окружает поле неизвестной природы, которое невозможно пробить. Впрочем, у преступников всё ещё остаётся оружие, которое уничтожило тридцать лет назад целую эскадру крейсеров. Предположительно его мощь может сравниться с ТЗ. По крайней мере, есть все основания это предполагать. Хотя деятельность Цзораес на наших территориях не так заметна, следует по мере возможности усилить патрули…

Агент разведки содружества БНИ.07

(Д. Тосено.)

Глава IV

Свет во тьме

На круги своя

Где-то среди окраинных секторов

Тревожно мигала красным лампа устройства экстренной гиперсвязи.

Через коммуникатор на постоянной волне следовала одна и та же голосовая запись. Мужской грубоватый голос тревожно сообщал: «Говорит капитан научного корабля “Сагнайтау». Реестровый номер двенадцать ноль четыре. Мы были атакованы рейдерами Содружества, терпим бедствие в квадранте триста два дробь семь. Просим помощи!»

– Это совсем рядом. Нужно помочь им!

Я глянул на цифры. Всё верно. Оказывается, Док немного понимает в лётных данных. Всего пара световых лет разделяло наш потрёпанный “Сателлит” и неизвестное научное судно, зарегистрированное в имперском реестре под номером двенадцать ноль четыре. А может, и незарегистрированное. Гул-ло снабдил наш корабль звёздными картами, но не посчитал нужным оснастить его обновлённой системой распознавания. Всего пара секунд в гиперпространстве, и можно оказаться рядом с потерпевшим кораблём. Вот только вряд ли мы можем себе это позволить.

– Линна, мы не можем… – судя по тону, Грек настроен решительно. Он явно отдаёт себе отчёт в опасности такого поступка, как помощь неизвестному судну, застрявшему в безлюдном секторе космоса. Я не вмешиваюсь, пусть Костров сам разбирается со своей, хм… пассией. В конце концов, у них отношения…

– Но почему, Серж? Разве корабли не должны приходить друг другу на помощь? Тем более они пострадали от тех, кто и нам причинил неприятности?

– Потому что это может быть ловушкой пиратов, а мы едва-едва унесли ноги от синдиката. Кроме того, на борту у нас секретный груз, и военные Империи легко простят нам запись чёрного ящика о том, что мы прошли мимо гипотетически «терпящего бедствие». Тем более мне и самому не улыбается перпектива потерять свободу и вновь оказываться в плену у каких-нибудь отморозков.

– Всё равно! Нас на этом корабле трое, ты против, а я за то, чтобы оказать помощь. Остаётся ещё Макс…

Я вздохнул…

Док и до этого была весьма упряма, а стоило её спасти из крепости Горакса, как мы уже должны всегда и везде проявлять рыцарские порывы. Повезло приятелю-капитану с подружкой, ничего не скажешь… К тому же называть неприятностями три пусть и лёгких военных судна, поджидавших нас за пределами стратосферы, явное легкомыслие. Может, в таком поверхностном мнении был виноват я, как военный пилот, заранее знающий, чего можно ждать от боевого катера конструкции «Вега», и поэтому довольно легко ушедшего от захвата. Правда, пришлось пожертвовать щитами, парой внешних переборок и одним из двигателей… Но ничего, этот грузовой монстр может обойтись и без большего количества запчастей. Щиты же постепенно восстановятся от генератора, так что всё путём. Ещё немного и можно будет нырнуть в изменённый космос.

Грек меж тем вёл переговоры со своей упрямой избранницей. Переговоры, которые при всём моём желании не участвовать, приходилось слушать:

– Макс ничего не скажет по этому поводу, – ответил за меня Серж. – Потому что, думает также как и…

Какого чёрта им не использовать резервный канал, шпарят по общему… Я с опозданием сообразил, что нахожусь с ними в общей рубке и подавил желание переключить волну.

– Пойми, Линн, если Темная Звезда попадёт не в те руки, за наши жизни никто не даст и ломаного гроша. Самым лучшим выходом в этой ситуации будет добраться до патрулируемой территории и сдаться одному из императорских крейсеров. Тогда-то и можно будет сообщить о научном судне…

– Но ведь это очень долго! Пройдёт не меньше трёх дней, прежде чем мы попадём в нужную точку космоса, а за это время люди могут погибнуть! Максимус, ну хоть ты-то понимаешь, а если бы на их месте оказались мы?!

Я её прекрасно понимал, как и тот факт, что мы все-таки были не на их месте. Поэтому активировал подготовку к гиперпереходу. Установка формирования прокола между пространствами начала генерировать мощный импульс перед кораблём. Буквально пять минут и устойчивый коридор, по которому можно скользнуть в изменённое пространство, будет завершён.

– Что это за груз, из-за которого мы отказываем в помощи людям?! Вы ничем не лучше подонков с Арены! – вспыхнула Линна и оскорблённо вылетела прочь из рубки управления.

Грек покряхтел, покряхтел и остался в кресле второго пилота. О как! Оказывается, чтобы упасть до статуса подонков, нам надо было всего-навсего сохранить собственные жизни и не отвечать на призыв с другого корабля. Который, кстати, мог быть и ловушкой…

– Не пойдёшь за ней?

– Не, – он откинулся назад и пригладил свою бороду, процедура перехода была довольно простой, один пилот мог вполне контролировать её. – Пускай остынет, ей это нужно. Она ещё не привыкла, что не надо бежать и лечить пострадавших бойцов…

– К слову, – перебил я капитана, – за тобой один должок.

– Какой, – удивился он.

– Помнишь то письмо, что прислал мне после боя с Чемпионом?

– Ну…

– Как предпочитаешь в голову или под дых?

Грек вылупился на меня, как на диковинку.

– Когда ты стал таким мрачным?

Пришлось объяснить:

– Впереди три долгих дня в гипере. Если я сейчас как следует тебе не врежу, то не смогу мало того что доверять, но ещё и заподозрю в том, что до сих пор работаешь на моего отца… «капитан».

– Вот яда, пожалуйста, не надо! Этого добра мне хватало и на чёртовой планете…

Костров выглядел крайне возмущённо, однако мою правоту признал довольно быстро.

– Чёрт с тобой! Под дых, можешь два раза… – он усмехнулся. – Чтобы не расстроился, что не по лицу. Заодно и мне не придётся объяснять Линн, будто я упал… с лестницы.

Серж максимально откровенничает и открыт. Знает, что могу почувствовать фальшь. Как-никак о том, что я сенс, он узнал одним из первых. Я даже улыбнулся. Нет, этот тип, в отличие от многих других, честен, и мои подозрения беспочвенны. Теперь уверен.

– Ладно, как скакнём, так сразу и рассчитаешься. Скажи, весь этот маскарад со смертью был ведь рассчитан не только на меня, но и на Линну тоже? – полюбопытствовал я. – Как-то упустил из виду, когда она исчезла из гладиаторского блока. Потом думал, погибла…

Серж посерьёзнел.

– Макс… Ты это – извини. Я подставил тебя там. Расчёт был и на тебя, и на Горакса и… на Линну. Этот псионик, они всё просчитали вместе с твоим отцом. Ты завёлся. Горакс, наоборот, успокоился, лишившись подозрений. А Линна… Понимаешь, она была мне нужна, больше чем просто…

Капитан вздохнул. Вот те раз, и правда большая любовь. Чёрт бородатый…

– Ладно, чего уж там… Извинения приняты.

От неловкой паузы нас обоих спасло тревожное гудение с пульта. Я сунулся вперёд.

– Дьявол!

Грек, как первоклассный пилот, тоже понял всё сразу.

– Гипердрайв отключился. Рвать твою! Идёт асинхронизация двигателей. Снимай напряжение с установки!

– Поздно! Корректирую курс!

Секунды до входа, если не успеть, нас размажет возвратной волной.

– Куда?

Я ответил:

– На пару световых лет, к “Сагнайтау”.

Нас серьёзно тряхнуло и вскоре выкинуло в область, заполненную крупными обломками. Это было всё, что осталось от корабля учёных.

* * *

– Борт двенадцать ноль четыре, с вами говорит пилот грузового судна “Сателлит”. Если слышите меня, ответьте…

Тишина. Наш корабль уже полчаса вертелся вокруг разбитого корпуса научного судна и не мог получить никакого ответа, кроме набившей оскомину записи.

– Бесполезно. Может, они погибли?

– Без понятия, – сказал я. – Пока не поднимемся на борт – не узнаем. Основная часть уцелела, внутри могут быть герметичные отсеки, размеры позволяют.

Грек вздохнул:

– Очень уж похоже на западню. Там могут ждать киберы или ещё, что похуже. А мы даже слинять не можем, в случае чего. Сколько у нас работоспособных дронов на борту?

– Ровно четыре. Маловато, но для первичного ремонта хватит. Я отправил двоих на поиск уцелевших запчастей, остальные устраняют повреждения, но…

– Но?

Я шумно выдохнул:

– Скажем так, нам очень повезло и не повезло одновременно. Вышла из строя часть гипердрайва, отвечающего за синхронизацию двигателя и установки, генерирующей прокол. Устранить это довольно легко, заменив запчасть, но нужен донор… – я взглянул на обзорные экраны. – И этот донор сейчас не в лучшем состоянии. Киберы могут бесконечно рыскать по сектору и ковыряться в его обломках.

– И что вы предлагаете?

– Хотите конкретики, доктор Скайн?! – я увеличил изображение битого корпуса и переглянулся с капитаном. – Подняться на борт вот этого самого корабля и попробовать найти склад запчастей, а заодно поискать выживших…

– Может, не стоит туда лезть? – на Линну вид раскуроченных обломков, оставшихся от некогда вытянутого и красивого корпуса исследовательского корабля, произвёл сильное впечатление. По всей видимости, она жалела о том, что несколько ранее настаивала откликнуться на призыв о помощи. – С такими повреждениями там вряд ли кто-то мог выжить.

– Вот уж теперь нет! – Приятель, видимо, решил постоянно идти вразрез со словами своей возлюбленной. – Макс прав. Пятьдесят метров дырявого корпуса ещё ни о чём не говорят, пространство позволяет сохраниться отсекам с воздухом. Тем более нам нужны их запчасти. Эх, если бы не та атака, мы были бы уже на половине пути домой!

Он покосился на меня, я же приподнял бровь.

– Да нет же, я ни в чём не упрекаю, Макс. От погони ушли и ладно. Это я недосмотрел, когда готовил корабль. Была возможность лучше оснастить его киберами и запасными материалами…

– То есть не отец, а ты?

– Угу, когда бы Гул-ло успел? Он тебя опекал всё это время, да морочил голову Гораксу.

Вот уж не верю.

Грек правильно истолковал моё недоумение.

– Это правда, все приготовления на складе сделаны мной, ну и при помощи Дана… Когда он ещё играл на нашей стороне, чёртов псионик!

– Хватит ругаться, придумайте уже что-нибудь!

Она права, надо решаться, в конце концов, трофейные боевые костюмы с арены могли превращаться в герметичные скафандры, и вполне выдержат несколько часов в безвоздушном пространстве. Капитан поднялся со своего места (когда это мы стали понимать друг друга без слов?) и вышел из каюты, обронив:

– Пойду, схожу за оружием.

– Давай.

А я пока подведу «Сателлит» поближе к помятому, но всё-таки на вид целому входному люку «Сагнайтау». Немного погоняв маневровыми движками, удалось не только приблизиться к раскуроченному кораблю, но и зацепиться за него одной из магнитных опор.

* * *

С Костровым мы встретились в грузовом отсеке, возле памятного входа-выхода, на том самом месте, где меня свалило неизвестно чем. Вернее, известно, – но я всё ещё не хотел сознаваться себе в этом. Лишь с опасением раз взглянул на обтекаемый массивный тёмный силуэт, завёрнутый в плотную маскировочную сетку, и почти сразу отвернулся.

– Ты в порядке? – по всей видимости, у капитана наш груз не вызывал никакой дрожи в коленях и соответственно никаких мрачных мыслей, поэтому он с лёгким недоумением наблюдал за короткой паникой на моём лице. Я поспешил приладить на место свой боевой шлем и попытался взять себя в руки. С трудом, но получилось.

– В норме, – заверил я приятеля. – Идём!

Взял из его рук свою плазменную винтовку и спустился в переходную камеру. Грек не очень-то мне поверил, но поспешил следом. Когда полностью экипированные и готовые к вылазке мы наглухо задраили верхний шлюз, я через интерком боевого костюма обратился к Линне Скайн:

– Док, мы готовы! Стравливайте воздух, а я отопру внешний люк. Надеюсь, видеокартинка, которую я вывел на главный экран, поможет вам следить за нашими перемещениями.

– Хорошо. Спасибо, изображение отличное, – ответила доктор. В ту же секунду послышалось лёгкое шипение. Когда индикатор на внутренней стенке переходной камеры показал нулевое присутствие молекул воздуха, я дёрнул на себя ручку герметичной двери. Замок щёлкнул, и та легко открылась в мою сторону.

– Понеслась!

Зафиксировав страховочные тросы, мы попрыгали в открытый космос.

– Удачи, Сержик! Береги себя!

Я чуть было не промахнулся мимо направляющего поручня… Взглянул на капитана. Сержик?!

– Линн, очень прошу, в следующий раз переключись на индивидуальный канал! Пожалуйста! – тон у Грека вышел даже не раздражённым, а весьма и весьма весёлым. Странно, влюблены вроде они, а краснею и вздрагиваю почему-то я. Неужели завидую?

* * *

Магнитные подошвы исправно примагничивали стальные ноги к стальному же сплаву, из которого был сделан пол и стены внутри раскуроченного научного корабля. Через сквозные прорехи в корпусе можно было разглядеть то звёзды на черном фоне, то массивную тушу «Сателлита». Десять минут как мы проникли под внешний слой обшивки через одну такую же, только очень впечатляющую пробоину. Люк, который должен был нас пропустить, оказался повреждён настолько, что ни в какую не захотел открываться. Поэтому пришлось найти альтернативный вариант. Хоть корабль на первый взгляд и не выглядел чрезмерно большим, поиски занимали больше времени, чем планировалось. То и дело приходилось преодолевать сильно повреждённые участки внутренних помещений. В некоторых местах корпус был настолько раскурочен, что обвалились внутренние панели и перекрытия, в таких местах было не обойтись без резака. Хорошо, что моя модифицированная винтовка армейского образца могла при необходимости исполнять роль такого плазменного резака. Иначе пришлось бы дополнительно тащить с собой громоздкое оборудование. Всё, что требовалось, вовремя менять энергоячейки в магазине. Слава богу, у нас с собой был их приличный запас.

– Никогда не видел таких повреждений. Такое чувство, будто их дырявили гигантской, раскалённой добела булавкой!

Было обследовано уже около половины пропоротых насквозь кают, когда я первым нарушил затянувшееся молчание. Слишком уж мрачной была обстановка, и нас с капитаном быстро пробрало.

Тип данного корабля был мне довольно неплохо знаком. «Сайгнатау», как научное судно, обладал не очень толстой бронёй и лишь промышленными лазерами, но этот факт компенсировался очень надёжным, стойким энергетическим полем, способным отклонять на полной скорости метеориты, в три раза превышающие собственные размеры звездолета. Если добавить к этому мощные, быстрые двигатели, которыми располагал исследовательский корабль, то уйти от преследования от одного-двух крейсеров ему не представляло особого труда По всему выходило, исследователи приняли бой или, что вероятнее, попытались скрыться от противника на корабле, превосходящего их в десятки раз. Может даже, от нескольких противников…

– А вот мне картина кажется знакомой. Не в таких впечатляющих масштабах, конечно, но весьма напоминает.

Я сразу заинтересовался.

– И где же ты сталкивался с подобным?

– Не с подобным, а очень похожим, – поправил Грек и спросил: – Когда-нибудь держал в руках гауссовое ружьё?

– Нет, не приходилось.

– Но с принципом-то знаком?

– Когда крохотная пуля разгоняется до скорости близкой к скорости света, и все это при помощи мощного магнита? – выудив из недр памяти подзабытую информацию, припомнил я.

– Вернее, при помощи нескольких мощных электромагнитных импульсов. Такими винтовками пользуются спецподразделения и некоторые профессиональные наёмники…

Грек шёл чуть впереди, оставляя мне возможность прикрывать тылы. Мне же приходилось выходить на первую позицию, лишь когда требовалось отрезать ту или иную часть обшивки для дальнейшего продвижения вперед.

– Так вот, – продолжил капитан. – На арене я таких не замечал. Видимо, слишком уж дорогое для Синдиката удовольствие. Однако отлично познакомился с таким оружием в армии. Каждая пуля размером в половину ушка стальной иглы, и каждая утрамбована в патронташ очень плотно. В зависимости от целевого назначения, до десяти тысяч штук в обойме. Убойной силы достаточно, чтобы нанизать всего на один выстрел троих солдат, плюс если все будут в полной выкладке, а затем ещё уйти в бетонную стену бункера на полметра. Отверстие, что при этом остаётся в цели, может быть размером с палец или кулак, зависит от настроек оружия. В месте попадания остаётся небольшой оплавленный или обожжённый след. Пуля же, проходя сквозь мишень, оставляет характерный отпечаток. В отличие от старых охотничьих мушкетов, она не разрывает и не раздвигает материал, а будто выдавливает пространство перед собой, отхватывая на выходе кусок, размерами превышающий её в несколько десятков раз. Причём стандартные пехотные экраны лучевой зашиты от таких выстрелов не спасают. Они лишь немного уменьшают скорость снаряда, примерно на процент.

Я сразу почувствовал себя неуютно.

– Ты хочешь сказать, здесь постаралась похожая штуковина? Тогда она должна быть огромной.

– Огромной, невероятно мощной и очень дорогой… Даже не знаю, кто может создать такое устройство, кроме Империи. А это значит…

Хреново значит… Либо подстреленный корабль был атакован нашим военным судном, тогда получается, что «Сайгнатау» всё-таки шпион или пират. Или, что действительно хуже, Содружество перешло наконец от тайных вылазок и шпионажа к открытому противостоянию с Эрклидиумом. Раз уничтожено мирное исследовательское судно, то на пороге война.

Был и третий вариант, на тот момент никто из нас не придал большого значения подобной возможности, настолько мизерна она была. Значит, или Империя, или Содружество.

Наконец, мы натолкнулись на то, что искали целую вечность. Перед нами красовалась абсолютно целая, наглухо задраенная дверь. А значит, за ней предположительно не потерявшая герметичность каюта. Рядом мигала зеленым рабочая консоль запорного механизма.

* * *

Скорее, это была даже не дверь, а бронированный армейский люк, хотя кто и зачем установил его на обычном исследовательском звездолете.

– Может, у них там лаборатория? Особо ценные образцы, например?! – высказал предположение Костров.

Ага, или если мы всё-таки вляпались в историю со шпионами, то с равным успехом в бронированном отсеке могут быть и образцы оружия, а также турели для их защиты, и даже активвированные киберы-убийцы… Я высказал свои соображения капитану.

– Всё может быть, – пожал стальными плечами приятель и обратился через интерком, вызывая на связь наш корабль: – Док, мы нашли тут кое-что интересное. Будем вскрывать. На случай, если обнаружим раненых, приготовь медицинский отсек.

Потом подумал и добавил:

– Линн, если ситуация станет опасной, уводи корабль. У тебя должно…

– Никуда я не уйду, – Док оборвала его на полуслове и повторила: – Без вас – никуда!

– Линна Скайн!.. – попробовал надавить Грек.

Но врач твёрдо стояла на своём:

– Никаких возражений! Ничего даже слышать не хочу! Мы вместе, до самого конца!

– Капитан, видимо, ничего не поделаешь, – я усмехнулся. – Вы выбрали себе прямо железную леди!

– Скорее, жутко упрямую, – буркнул он, на что Док немедленно отреагировала:

– Я всё слышу…

– Хватит уже! Сначала дело, – оборвал я пикировку.

– Линн, перед тем как идти в медицинский кабинет, запустите, пожалуйста, сканер, пусть непрерывно проверяет сектор на присутствие других кораблей. Если обнаружиться активность, сразу сообщите нам. Ладно?

– Хорошо, я всё сделаю.

Грек тем временем подключился к консоли рядом с задраенным люком и оперировал ей прямо через свой комм на запястье бронекостюма. Одновременно с этим он обратился ко мне:

– Думаешь, могут нагрянуть гости?

– Думаю, ты и сам допускаешь такую возможность.

– Плохо дело, – заключил он через некоторое время. – Воздух стравлен, но сканер отмечает какую-то электронную активность…

– Киберы? – встревожился я.

– Нет, не похоже. Скорее, смахивает на работу стационарной установки. Только для чего она там, не совсем понятно. Может, лабораторное оборудование? Жизненных форм не наблюдается. Так… Пробую дать команду компьютеру отпереть дверь. Нет, не выходит. Нужно вскрывать резаком.

– Тогда отойди в сторонку, – я продвинулся вперёд и в свою очередь обследовал люк с внешней стороны. – Дверь закалена, и, скорее всего, толщина у неё весьма приличная. Делать широкий проём займет слишком много времени.

– Как насчёт расплавить замок, – предложил капитан.

– Ладно, – я с сожалением взглянул на оружие. – Придётся дать больший импульс. Надеюсь, винтовка выдержит.

– Не попробуем, не узнаем. Смотаться обратно за промышленным лазером всегда успеем…

Активировав оружие, я выставил функцию ближнего горения и увеличил мощность. Шлем послушно затуманил прозрачный щиток, защищая мои глаза от ослепительного света сварки.

– Не думаю, что у нас слишком много времени, Грек, – ответил я капитану, начав свой труд. – Надо уносить ноги сразу, как только дроны получат запчасти. И даже в том случае, если не получат, попробуем разогнаться до световой скорости на обычном двигателе без выхода в гипер. Неделя, две, а там уже сами подадим сигнал SOS узким лучом. Провизии и энергии у нас хватит на подобный манёвр.

– Мы торчим здесь почти два часа, а ты все ещё опасаешься рейдеров!?

– Да. С тех пор как мы вошли, у меня такое чувство – будто за нами постоянно наблюдают.

Я отнял винтовку от люка. В месте недавнего соприкосновения металла и сине-белого пламени появилась раскаленная, медленно остывающая оплавленная по краям дыра. Дёрнул раз-другой, дверь не поддавалась.

– Похоже, дело несколько сложнее, чем я думал. У неё высокий уровень безопасности.

– Погоди, дай ещё раз просканирую.

Напарник вновь подключился к консоли.

– Ага… Так-так. Ещё четыре запорных рычага. Здесь, здесь и вот здесь…

Я запомнил места, которые указал Грек, и вновь вонзил яркий и узкий конус пламени в стальную переборку. Туда, где предположительно находился первый запорный механизм.

Спустя минут сорок работа была закончена. Кислорода в скафандрах осталось ровно наполовину этого времени, а бронированный люк и стена, к которой он примыкал, лишились порядка десяти фрагментов. Как в итоге выяснилось, замок имел пять фиксирующих штырей. Пришлось вырезать либо расплавить их все. Несколько раз мы немного ошиблись с их местоположением, и сейчас круглая дверь напоминала скорее обгрызенную шестерёнку. К счастью, моё оружие выдержало интенсивный нагрев. И это несомненно радовало, поскольку я к нему успел уже привыкнуть. В процессе работы, правда, пришлось лишиться подавляющего количества энергоячеек, но закалённая сталь все же уступила.

– Готово! – я отступил чуть в сторону, подпуская к люку Кострова с взведённым излучателем. Оружие, с которым обращался Серж – так же, как и моя винтовка, было тем самым трофейным, которым он сражался на арене.

Очень осторожно и медленно, готовый отскочить в сторону, я стал открывать люк. Тот поддавался на удивление легко. Не было даже скрежета – хорошо я поработал, однако! Как только образовалась достаточно широкая щель, чтобы в неё протиснулся человек в боевом скафандре, мой друг стремительно нырнул внутрь. Выждав пару секунд, я сильно распахнул люк и ворвался следом, прижимая к плечевой пластине приклад перенастроенной в боевой режим винтовки.

– Всё чисто, угрозы нет. – Костров, а за ним и я опустили своё оружие. Но не спешили протискиваться внутрь.

Небольшое, но длинное помещение, перед которым мы оказались, действительно напоминало крохотную лабораторию. Ближе к люку располагалась несколько странного вида устройств с кучей трубок и проводов непонятного назначения, чуть дальше – нечто напоминающее ряд пузатых чёрно-синих цилиндрических бочек, в высоту чуть более роста человека. На каждой из бочек немного сбоку была приделана крохотная кнопочная панель. Как оказалось, ни я, ни приятель – не понимали ни черта в окружающей обстановке.

– Линн, ты видишь это? – связался Серж с доком Скайн и стал аккуратно продвигаться вперёд.

– Сигнал есть, хоть и не очень чёткий. Было лучше, когда вы находились снаружи.

– Тебе что-то знакомо из установленного здесь?

– Честно говоря, нет – оборудование абсолютно нестандартное.

Вот тебе и раз. Куда же мы попали? И не склад вроде, и не стандартная медицинская лаборатория.

Всё разъяснилось, когда Серж подошёл к одной из бочек.

– Ты смотри, тут есть прозрачная панель!

Я подошёл и тоже заглянул в маленькое окошечко, отливающие синим светом.

– Анабиозная камера!

Внутри цилиндра находилось тело человека. Оно плавало в прозрачной желеобразной жидкости, к лицу подводилась маска с трубками и парой кабелей.

– Он жив? – спросил капитан. Я оторвался от созерцания необычной картины и попробовал найти какие-то признаки жизни на поверхности цилиндрической камеры. Скоро обнаружилась пара индикаторов Оба мигали красным. Скоро стала ясна причина. Внешнее повреждение с противоположной стороны – дыра, через которую, по всей видимости, и вышел воздух из лаборатории. Несколько перебитых кабелей и пара лопнувших, тонких трубок безжизненно свисали из специального отделения на узком участке стены, аккурат в месте повреждения между двумя контейнерами. Более того, у двух крайних сосудов с телами пазы, куда, по всей видимости, и должна была подходить та самая проводка – были вырваны. Из крохотных дырок на пол корабля тонкой медленной струйкой сочилась фосфоресцирующая синим жидкость.

– Скорее мёртв, – я посмотрел на количество вытекшего раствора и добавил: – Довольно давно.

– Они все мертвы, – Грек ткнул железной рукавицей в потухшие индикаторы под окошками ещё нескольких стальных сосудов: – Это, вероятно, показатели жизнеобеспечения, они должны подсоединяться к тому оборудованию возле входа.

Он махнул рукой в сторону дырявого люка, там до сих пор переливались огнями несколько непонятных устройств.

– Аппаратура всё ещё работает, – подметил я. – Может, кто-то ещё жив?

– Предполагаешь, что команда испугалась нападения и спряталась в этих штуках? – Капитан обвёл взглядом помещение. – Линн, что думаешь?

– Честно говоря, мне очень любопытно… Боже, где они достали весь этот раритет? Насколько я помню, от анабиозных камер отказались тысячелетие назад, когда стали возможны путешествия в подпространстве, – произнесла док. – Сейчас нечто подобное используется, только когда надо вырастить органы на замену пострадавшим…

Грек внёс предположение:

– Может они тела таким образом выращивали?

– Не думаю, – ответила доктор Скайн. – Скорее уж, натолкнулись на один из пропавших кораблей первых колонистов.

– Док, ваше предположение похоже на правду, – пока они разговаривали, я протиснулся мимо капитана и, подсвечивая себе дорогу встроенным в шлем фонариком, немного продвинулся вглубь отсека. Тут я и натолкнулся на информационную табличку.

– Взгляните сюда.

На обычной металлической пластинке были выдавлены цифры 2353 г. Она находилась сбоку одной из камер со всё ещё светящимися индикаторами.

– Невероятно! – Линн, кажется, была в восторге, – Это же настоящая археологическая находка! Раннее освоение космоса! Первые исследователи и покорители космоса. Бесценное достояние…

– Не хочу вас прерывать, Док! – я проверил проводку позади, та оказалась в полном порядке, и заглянул в окошко. Внутри находилась девушка. Так же, как и у остальных, к её лицу подходила кислородная маска, однако, в отличие от ранее виденных колонистов, у неё было живое выражение лица. Стройное тело обтягивала серебристая ткань комбинезона, подчёркивая все достоинства обворожительного тела. Изящные тонкие руки и стройные ножки плавно и коротко двигались вверх-вниз. Она словно плыла внутри капсулы. Да, медленно плыла в бесконечность. Подчиняясь микронапряжению мышц, веки слегка подрагивали, наверняка ей снилось что-то, надеюсь, исключительно приятное. Длинные шелковистые волосы цвета воронова крыла будто создавали ореол вокруг прекрасного лица. Девушка была очаровательна.

Далеко не сразу Серж Костров достучался до меня.

– Макс! Тебя столбняк хватил?! Да подвинься ты уже, что прямо как прилип… Ух, ё-ма!..

Он, наконец, отодвинул меня в сторону и сам посмотрел внутрь камеры.

– Да-а, – протянул приятель. – Красивая! Беру свои слова насчёт столбняка обратно. Очень, очень впечатляет… Эти формы, лицо…

– Чем вы там двое занимаетесь, чёрт побери?

– Не кипиши, женщина! – Серж поспешил успокоить свою подругу, получилось у него это немного своеобразно: – Ревность не лучшая твоя черта! Но мне приятно…

– Грек, какого ты о себе возомнил!?

Понеслась. Казалось, что на той стороне коммуникатора проснулся разъярённый дракон в юбке. Не думал, что доктора так легко вывести из себя. Нам пришлось выслушать длинный поток ругательств, который от обычной женщины вряд ли можно было ожидать. Вот только Док провела полтора года в окружении гладиаторов синдиката. Когда женская ярость пошла на убыль, приятель снова обратился к своей половинке:

– Дорогая, ты же знаешь – я люблю только тебя! Если бы это было не так, стал бы я в своё время рисковать жизнью, лишь бы вытащить нас с Арены?..

Едрить их за ногу, нашли же место и время! Дальнейшие объяснения я предпочёл не слушать и отключил свой комм от общего канала. Затем принялся соображать, каким образом можно было бы достать девушку из камеры, не навредив ей. Получалось, что никак.

Проблемка, однако.

Я взглянул на капитана, тот двигался дальше вглубь отсека, который оказался значительно больше, чем предполагалось вначале. Похоже, активное общение всё ещё продолжалось, так как Костров то и дело останавливался. Н-да, весёлая семейная жизнь его ждёт, после того как мы успешно выберемся из всей этой заварушки. Ладно, не будем загадывать так далеко, надо срочно решить, что будем делать с находкой. Оставлять прекрасную незнакомку и дальше пребывать на борту “Сагнайтау” я не собирался. Неизвестно, насколько и дальше хватит ресурсов местной системы жизнеобеспечения. Аппаратура и так потрёпанная.

Анабиозная камера была чуть выше и шире меня, даже с учётом боевого скафандра. Я присел на корточки и обследовал место под конусом. Оказалось, тот входил в специальную выемку в полу. Насколько глубоко входил – не известно.

Грек вдруг резко остановился и оглянулся на меня. Убедился, что я его вижу, помахал руками, потом постучал механической ладонью по своему шлему. Ах, ты ж чёрт! Я вновь включился в общую сеть и услышал длинную матерную фразу.

– Не кипиши, – осадил я капитана его же недавними словами. – Просто надоело слушать ваше постоянное выяснение отношений.

– А, так сразу бы и сказал… Я-то подумал, что тебя опять скрутило, – объяснил он. – Вали сюда, я кое-чего нашёл…

– Чего именно? – выпрямившись, я подошёл к Кострову. Там, где стоял капитан, длинный ряд бочек под анабиоз наконец-то заканчивался. За широченной спиной приятеля просматривалось несколько странных механических устройств.

– И чего и кого. Вроде как ещё одна уцелевшая жертва. Не такая красивая, как у тебя, но живая.

Я заглянул в последнюю по счёту камеру. В уже знакомой жидкости действительно плавал очередной уцелевший. На сей раз это был мужчина в возрасте. Огоньки под окошком горели тем же зеленым светом, что и у предыдущей капсулы. Одежда у него была, как и на девушке. Новенький обтягивающий тело серебристый комбинезон.

– Как будем вытаскивать? У меня, признаться, ни единой мысли…

На что Грек довольным голосом произнёс:

– Зато я, кажется, знаю.

Он ткнул себе за спину, явно имея в виду те самые громоздкие механизмы, и посторонился.

– Сдаётся мне, при помощи этих штук можно извлечь капсулы, возможно даже удастся их транспортировать.

* * *

Капитан оказался прав. Какое-то время провозившись, мы поняли, как можно было использовать необычные технические агрегаты. Начать с того, что они представляли собой кольцеобразно соединенные установки с некоторым количеством выдвижных опор и двумя фиксирующимися тросами. Методом намеренного и несколько хаотичного обследования помещения лаборатории нами была найдена откидная панель с массой резиновых кнопочек и странным чёрно-белым циферблатом. В результате случайного и экспериментального тыка по одной из кнопок механизмы вдруг ожили. Немного повозившись с панелью, мы смогли понять, как эти механизмы функционируют. Немного потренировавшись на одной из пустых капсул, наконец было решено приступить к извлечению живых. Взяв по активированному устройству, каждый из нас расположился у своей капсулы.

– Ну, с богом!

Грек, орудуя своим агрегатом, стал отколупывать конусообразную бочку с замаринованным мужиком внутри. Мне же, с молчаливого согласия приятеля, досталась девушка. Я приступил к делу максимально деликатно и обходительно, стараясь не замечать ухмылки на лице капитана.

Для начала нужно было зафиксировать тросы в специальных пазах на капсулах. Затем отключить внешнюю систему жизнеобеспечения и отсоединить трубки с проводами от стены… Перевести камеры в режим внутренней поддержки жизни, и можно было выдвигаться… Легче сказать, чем сделать.

Потеряв кучу времени и пота, пополам с длинным перечнем ругательств, мы закончили погрузку, можно было выступать обратно.

– Проклятье, в моем костюме заканчивается воздух, – пожаловался Грек, когда мы выбрались с ним и нашей лёгкой, но громоздкой ношей в памятный и сплошь дырявый коридор. – Ещё минут пятнадцать и всё…

Тут Линн вышла на связь:

– Ребята, – заговорила она торопливо, – у меня для вас две новости. Одна хорошая, другая плохая.

И не дожидаясь наших комментариев, она быстро продолжила:

– Сначала хорошая. Дроны нашли необходимую запчасть и в данный момент заканчивают её монтировать. Плохая. Вам нужно как можно скорее вернуться! В секторе появился неизвестный корабль, большой и вооружённый. Сканер зашкалило, когда он посчитал количество амбразур. Я его отключила и вообще заглушила всю аппаратуру, работает только ближняя связь. Надеюсь, он нас пока не обнаружил…

– Линн, глуши связь тоже! Мы скоро будем.

Я подтолкнул свою платформу к беззвучно матерящемуся приятелю. Сбросил с плеча винтовку и запустил резак. Максимум мощности. Если повезёт, неизвестные не заметят этого крохотного всплеска энергии, спишут на остаточную электронную активность погибшего научного судна. Мне ой как не хотелось знакомиться с владельцами объявившегося звездолета. Особенно если это тот самый корабль с гауссовой установкой.

Бросил взгляд на показатели кислорода в моём костюме. На пять минут больше, чем у Сержа, должно хватить. Усилил подачу. Работать сразу стало легче. Белый язык пламени вонзился изнутри во внешнюю обшивку и принялся расширять одну из дыр, проделанных огромной пушкой. Жаль, что она чуть меньше той, через которую мы проникли. Нам-то с приятелем пролезть хватит. А вот капсулы…

Время стремительно утекало сквозь пальцы, но расширялся и проём. Я работал как проклятый, то и дело меняя одну использованную обойму на другую, полную зарядом. Мне показалось, что я справился довольно быстро, но взглянув на свой таймер, понял, что от отпущенного времени осталось совсем чуть-чуть. Кислород должен был вот-вот кончиться, и я буду дышать только тем, что закачается последний раз внутрь скафандра.

Ударив по оплавленному с краев куску металла, я заставил его улететь в открытый космос, затем отключил резак и вщёлкнул последнюю обойму в винтовку. Оттолкнулся посильнее и подлетел к приятелю. Грек уже закончил приготовления и закрепил страховочные тросы. Мы похватались за капсулы и, протиснувшись по очереди сквозь дыру, вытащили их наружу.

Примагнитившись снаружи к повреждённому исследовательскому кораблю, мы надёжно удерживали анабиозные и, слава богу, герметичные камеры с выжившими. Я покрутил головой и отыскал массивный корпус «Сателлита». Далеко, а я уже дышу отработанным воздухом. Не успеем дойти, как я задохнусь. Думаю, у Грека дела не лучше. Придётся опять выйти на связь, в этот раз точно обнаружат.

– Линн, видишь нас?

Девушке понадобилось лишь мгновение, чтобы сориентироваться.

– Да, вижу вас!

– Сможешь отсоединиться от «Сайгнатау» и пройти над нами?

– Не уверена, но попробую…

– Хорошо. Как только подберёшь нас, сразу разгоняй корабль до световой по вектору на следующие координаты, – тут мне не пришлось даже задумываться, карты, которые предоставил отец, накрепко засели в моей голове. – Сто сорок три и пять-шестнадцать. Часть энергии перебрось на щиты.

План был несколько безумным, но мог сработать, лишь бы магниты не подвели… Массивная, тёмная туша грузового корабля плавно тронулась с места. Интересно, где она научилась управлять космолётом, немного запоздало спохватился я. Проснулись и нездоровые подозрения, я поспешил отогнать их прочь. Не время.

– Грек, приготовься отключить…

– Понял, – сообщил он, отшвыривая свой страховочный трос и слегка приседая. – Если выживем, хрена с два я дам тебе себя изукрасить, пилот. Считай, мы в расчете.

– Как скажешь…

Днище уже было над нами. Теперь немного побудем птичками. Заранее деактивировав магниты на стальных подошвах, мы с силой оттолкнулись от “Сайгнатау”. Трюк вышел довольно сложным: с объёмными контейнерами в руках мы, как два кувыркающихся и не в меру отожравшихся акробата, мгновенно проделали весь путь от корпуса одного корабля до другого. Сервоприводы костюмов сработали исправно, как и магниты.

Из капитана акробат вышел получше, чем из меня, придумавшего этот дикий и сумасшедший трюк. Клянусь, никогда больше не повторять ничего подобного! В то время как Грек приземлился на обе ноги и сразу примагнитился к родной поверхности, я грохнулся об обшивку нашего корабля своей стальной спиной, едва не отпустив бочковидную капсулу с девушкой внутри. Грохнулся и отскочил, как мячик, благо скорость судна была не очень-то высокой. Такого ужаса я не испытывал даже на арене, мгновенно представив, как задыхаюсь внутри скафандра в открытом космосе, потерянный и брошенный, в обнимку с треклятой капсулой. В горле мгновенно пересохло, я не мог даже закричать под гнётом страшного видения.

Представил и ощутил, как нечто схватило мою бронированную ногу. Как и когда извернулся капитан, для меня осталось загадкой. Он одной рукой смог удержать свою ношу, а другой успел перехватить меня, когда я проносился мимо.

– Спасибо, – еле прошептал я, когда вновь ощутил под подошвами брони твёрдый металл.

– Сочтёмся, – прохрипел приятель. – Двигаем к шлюзу, пока Линн не разогнала корабль.

Я понял, что ему недавнее упражнение тоже далось тяжело, сказывалась нехватка воздуха.

Тяжело дыша, с хрипами и пошатываясь от кислородного голодания, мы протащили свой груз до вожделенного шлюза, испытывая жесточайшие спазмы в лёгких, впихнулись в него и попадали на колени под действием искусственной гравитации внутри корабля. Камеры с живыми людьми грохнулись рядом, обеспечив тем, наверное, пару синяков. Автоматика самостоятельно задраила люк и подала кислород. Кашляя, полузадохшиеся, мы с остервенением посрывали свои шлемы. Хотя достаточно было просто разгерметизировать броню, мы оба поступили почему-то именно так…

Следующие пять-десять минут было блаженство. Вновь ощутить, как в грудь вливается свежий кислород. Как гуляет воздух в грудной клетке, и перестает стучать в висках. Кровь постепенно отливала от головы. А мы ловили мгновения жизни и наслаждались ими. Кто не был в подобной ситуации, тому не понять. Когда горят легкие и как паникует разум в этот момент, и твоё собственное тело постепенно предаёт своего обладателя, готовится уйти в беспамятство – лишь бы не испытывать всего мучительного ужаса… А ты всё терпишь, и едва не сходишь с ума, потому что спасение настолько близко, что стоит протянуть руку… Но…

Обошлось. Мы справились и жили. Вновь дышали свежайшим, пусть и переработанным техническим воздухом. Уже одно это было за счастье…

Док в грузовом отсеке появилась довольно скоро и как-то совершенно неожиданно. Я первым ощутил, как тонкая стальная игла иньектора впивается в шею, чуть выше стального предплечья. Болезненная пульсация, практически выворачивающая лёгкие, постепенно сходила на нет, дыхание выравнивалось.

– Это обогащённая кислородом сыворотка с кучей полезных веществ, – пояснила доктор, вкатывая капитану его порцию. – Лекарство быстро снимет внутренние отёки с лёгких и нормализует ваше кровяное давление.

– Спасибо, Док. Вы как всегда вовремя! – похвалил я девушку.

Грек же просто встал и поцеловал возлюбленную в губы. Пока они сжимали в объятьях друг друга, я решил заняться платформами с живыми людьми внутри, доставшимся нам с таким трудом…

Зуммер тревоги разорвал тишину, и механический голос возвестил об опасности: «Тревога, отслежен наводящий импульс! Опасность атаки! Экипажу срочно занять места на мостике!»

– Военный корабль! – вспомнил я. – Линн, вы сделали всё, что я говорил?

Она испуганно посмотрела на меня, но нашла в себе силы ответить чётко, хоть и не по военному уставу:

– Да. После того как подобрала вас, сразу дала компьютеру команду на разгон по указанным координатам.

– Щиты?

– Всё сделала.

Я изумлённо взглянул на эту прекрасную и наверняка сильно вымотанную женщину. Распрямился и, чётко выговаривая каждое слово, произнёс:

– От лица выпускника Высшей Имперской Военно-лётной академии выражаю вам высочайшую похвалу и изумление! Прошу позаботиться о выживших учёных с пострадавшего судна. Отныне вы всегда можете рассчитывать на меня!

Линн зарделась и смущённо уткнулась в стальную грудь приятеля. Тот лишь выгнул бровь, возможно, я малость перегнул, но ничего. Всем нам нужны положительные эмоции, ребята. Одно удовольствие сотрудничать с такими профессионалами и отличными друзьями, как вы. Примерно так думал я, спеша на командный мостик.

Охотник и жертва

Скоро я вновь сидел в кресле первого пилота. Противник догонял. По виду полученной со сканера голограммы довольно странная модификация боевого крейсера с надстройкой под оружейной палубой. Данный тип судна напоминал гигантскую рыбину с большой и очень уродливой головой.

Надо сказать, надстройка меня очень тревожила. Если это те, кто наделал дырок в «Сайгнатау», то её назначение становилось ясным. Орудие ужасающей мощи, от которого, если верить россказням капитана, не спасает и мощное силовое поле.

Поначалу мы получили небольшое преимущество, сразу оторвавшись от преследователей на значительное расстояние, но сейчас оно постепенно сокращалось. Слабые сомнения в том, что преследователь всё же может принадлежать императорскому флоту, отпали сразу после того, как те не ответили на стандартные общепринятые военные коды.

– Идем на световой. Это, конечно, хорошо, но все равно встряли мы знатно. – выдохнул Костров, опустившись в соседнее кресло. Он тоже внимательно разглядывал данные с главной консоли, и нравились они капитану всё меньше.

– Какой у нас план? А он у тебя точно есть. Так что в молчанку можешь не играть, иначе зачем вся эта чехарда?!

– План есть, – потёр я расстроенно свою переносицу. – И похоже, он медленно накрывается медным тазом.

– В чём он хоть состоит? – спросил Грек спокойно.

Мы столько раз уже умирали за последние сорок восемь часов, что у меня и у него опасность уже не вызывала тошнотворного присутствия страха, скорее так: лёгкое волнение и раздражение. Впрочем, у Кострова оно должно было вообще атрофироваться, он же бывший десантник. Приятель протянул мне боевую пилюлю, памятный презент из «Колизея». Я взял её и, сунув в рот, проглотил. На языке остался кисловато-сладкий привкус.

– Сектор сто сорок три тысячи пятьсот шестнадцать от нашего местоположения не очень далеко. Границу разделяет плотное астероидное поле, хочу на скорости войти поглубже и затаиться.

– Думаешь справишься? Это всё же не истребитель, а грузовое судно – манёвренность у него, как у бревна.

Ничего. Справлюсь. Чуть замедлимся, и пройдём. Встряхнёт, конечно, но будем надеяться, защитное поле выдержит мелкий град. От особо массивных обломков можно и увернуться. Главное найти астероид покрупнее, желательно с высоким содержанием металла. Попробуем спрятаться и переждать.

– Да, – ответил я. – Нам главное починиться, дроны закончат сварку, и уйдём в гипер. Там уже нас не достанут.

– А если они воспользуются гиперкатапультой, как в прошлый раз?

Серж старается проработать все варианты, тут у меня тоже есть аргумент.

– Ничего страшного, чтобы выудить корабль из подпространства, им понадобится знать наши перемещаемые координаты, в этот раз у них нет маячка. Случайное попадание катапульты, вероятность один к десяти тысячам.

– Ладно, хорошо. А что насчёт прыжка в гипер посреди астероидного поля. Вероятность гибели серьёзно выше единицы – любой осколок между вратами и нашим кораблём – стопроцентная смерть.

Я улыбнулся, вспомнив, какой неожиданностью для офицеров было то, что во время экзамена сотворила наша группа из трёх человек, за минуту создав коридор и нырнув в изменённое поле на боевом крейсере. Это шло вразрез с уставом безопасности, но только мы предусмотрели такой вариант и разработали свою систему, позволяющую безопасно совершать гиперпрыжки из района с плотной плавающей массой. После консилиума по поводу несанкционированных действий отцы-командиры признали действенность метода. Надо думать, военные сразу взяли на вооружение и засекретили его, на время.

– На самом деле это пустяки. Меня волнует другое, скорость преследователя выше нашей, и в течение ближайшего часа мы попадём в зону действия их орудий. К астероидному полю подойдём только через два часа. И ускориться не можем, и принять бой тоже. Есть сильное подозрение, что это те самые, кто наделал дырок в «Сайгнатау».

Приятель молчал, я тоже. Между нами всё уже сказано, добавить нечего. После стольких раз, когда избегаешь смертельной опасности, как-то привыкаешь оставаться живым. Ни ему, ни мне не хотелось верить, что наш путь сегодня завершится.

– Только Линн ничего не говори.

– Сам предупредишь?

Грек покачал головой.

– Нет. Она там, в медицинском отсеке. Вся поглощена лечением потерпевших, которых мы извлекли из капсул. Пусть спокойно работает.

– Может, спустишься к ней, поможешь.

– Вообще-то так и собирался сделать. – Он встал и направился к выходу из рубки управления, но задержался: – Эй, пилот. Если придумаешь, как выбраться, и всё получится. Я обещаю, что приложу старые связи и все средства, чтобы ты стал военным офицером. Пусть у тебя будет лучший боевой корабль, ты, конечно, тот ещё сукин сын, но достоин этого. А военный трибунал ошибся!.. Я и Линн верим в тебя, пилот.

Сказал и вышел. А у меня комок подкатил к горлу. Чёртов десантник! Растрогаться только не хватало… Хотелось крепко выругаться, но слов не было. И почему я перед самим собой стараюсь выглядеть хуже, чем есть, тогда как рядом присутствуют люди, подобные им?!

Я собрался и принялся набрасывать в уме план, которому не суждено было осуществиться, как и обещаниям моего приятеля. Хотя почему приятеля, друга!

«Прямое попадание в заднюю полусферу щита», – проверещал бортовой компьютер.

Скорее, предупредительный выстрел, отметил я себя.

«Принят запрос на связь от неизвестного корабля и требование снизить скорость. Сигналы не имеют стандартной кодировки!» – продолжал надрываться корабельный комп.

– Скорость поддерживать на максимуме! Создать входящий канал связи и вывести на главный экран изображение! – отдал я приказ компьютеру.

Пираты, всё-таки чёртовы пираты! Или «Содружество», маскирующееся под них. Одно от другого не слишком далеко ушло. В обоих случаях ожидать можно самых поганых последствий…

– Макс…

Нет, это не внешний вызов, а внутренняя связь – приглушённый голос капитана.

– Регистрирую непонятную активность в грузовом отсеке. Это не поддаётся…

Помехи?!

На главном экране в рубке грузового звездолёта появилось азиатское одутловатое лицо с заплывшими глазами.

– Говорит генерал Арчибальд Вонг. Вы находитесь в зоне действия моего корабля, прошу остановиться и принять на борт досмотровую группу. В противном случае мои люди будут вынуждены открыть огонь.

* * *

Грек стремительно ворвался в рубку, бряцая амуницией.

– Что происходит?

Я сказал:

– Нас догнали раньше, вернее, мы в зоне обстрела.

Он озабоченно поинтересовался:

– Попадание было?

– Да, но щиты не пробило, – ответил я, про себя удивляясь беспокойству приятеля, он же поспешил объяснить:

– В грузовом отсеке творится чёрте что. К Линн не пробиться. Заклинило дверь, но сама она в полном порядке.

– Кто, Линн или дверь? Кстати, – я быстро проверил целостную структуру. – Внутренняя обшивка цела, утечек воздуха не наблюдается…

Мой приятель сначала, видимо, подумал, что я издеваюсь, но вовремя осознал, что это не так.

– Линн, конечно же! Отвечает по внутренней связи, а вот с рубкой из ангара не соединиться. По поводу остального сходи и посмотри сам. Такого я ещё не видел, серьёзная иллюминация, и звук, будто в корпусе солидная дыра…

Только тут он соизволил обратить внимание на толстую, в половину экрана рожу.

– А это ещё кто?!

Но я не успел ему ответить, голова заговорила сама своим чуть гнусавым раздражительным голоском:

– Повторяю! Говорит капитан Арчибальд Вонг. Вы находитесь в зоне действия моего корабля, прошу остановиться и принять на борт досмотровую группу. В противном случае…

– Вот дрянь, – высказался капитан. – Вонг! Эта сволочь всё ещё жива!? Он может нас слышать?…

– Нет, не может, мы только принимаем изображение. Вы знакомы?

– Не то слово! После твоего отца он второй человек в свободном братстве, но методы у него, как сам понимаешь, несколько отличаются в худшую сторону.

Капитан опустил щиток своего шлема и подцепил с панели рядом мой.

– Вот, держи, если будет бой, пробоин не избежать. У Линн в лаборатории есть свой комплект жизнеобеспечения, да и медицинский отсек защищён хорошо. Чёрт! Как же не хочется повторять судьбу учёных… Предлагаю остановиться и дать им бой внутри нашего корабля.

Предложение мне понравилось, тем более что я и сам склонялся к чему-то подобному. Стравить воздух изо всех отсеков, кроме медпункта, и поиграть в арену. Риск был в том, что наверняка они для начала пришлют небольшую группу на десантном боте, с которой мы, естественно, справимся. Но потеряв со своими бойцами связь, пират больше не станет рисковать и продырявит наш корабль, как и «Сайгнатау». Выход, захватить десантный бот и устроить бойню на их корабле? Однако попасть туда тоже будет довольно проблематично… и все же это лучше, чем совсем ничего не делать.

Ход моих размышлений был прерван ужасающей силы звуком, словно разом взорвался весь грузовой отсек нашего «Сателлита». Дрожь прошла по внутренней обшивке.

– Что это? Прямое попадание?!

– Не знаю! – я глянул на приборную панель, на голограмме структура корпуса была цела. Значит, это…

«Аномальная активность в грузовом отсеке», – пискнул бортовой компьютер.

Не сговариваясь, капитан и я похватали свои винтовки и рванули вниз. По дороге я едва успел защёлкнуть на плечах шлем…

Грузовой отсек напоминал гигантскую дискотечную площадку и одновременно испытательный полигон. Пол под ногами ощутимо трясся, без магнитов на подошвах мы бы попадали враз. Внутри стояла сумасшедшая иллюминация, мощный источник в центре грузового отсека слепил глаза. Даже сквозь фильтры забрала невозможно было смотреть на весь калейдоскоп. У меня зарябило в глазах, и я опустился на одно колено. Этот свет словно отнимал все силы, казалось, он проникал под кожу, пронзал мышцы и кости, просвечивал тело, словно рентген.

Капитан Серж Костров был чуть позади, и действие света на него было не настолько сильным. Он увидел, как я упал, сунулся вперёд, пытаясь поддержать, поднять и оттащить. Протянул руку, чтобы ухватить, и не встретил сопротивления. Стальные пальцы сошлись в кулак. Пилот Макс растворился у него на глазах.

– Что это? Что происходит?! Макс!

Словно вычеркнут из реальности…

* * *

…И рождён в другой. Я слышал, но не мог ответить. Чувствовал растерянность, а сам словно потерялся в чёрном пространстве. Ощущения были, как в том сне про коридор. Однако не было ни воды, ни света над головой…

Было иное… Впервые с тех пор, как человечество покинуло свой родной дом, оживала древняя легенда. Оживала вместе со мной…

Словно из сна, из пустоты возникали слова:

«Поток жизни пронзает всё. Нет ничего, что он игнорирует. Как искра порождает огонь, так дух возжигает жизнь везде, куда проникает его дыхание. Миры наполняют души, что рождаются в этом потоке. Со временем, мир сам становится источником, и его дыхание вливается в общий огонь жизни, где плетёт свой собственный узор…»

Что бы это ни значило, слова разбудили меня. Заставили очнуться…

Глаза открывались поочерёдно. Все двадцать. Очень скоро я видел всё вокруг себя, огромное количество тьмы и крупиц света, впаянных в неё на заре создания вселенной. Некоторые слабо тлели, словно искорки, другие горели ровным пламенем, третьи полыхали, словно пожар. Кто-то неведомый словно раскручивал моё сознание, заставлял понять, что это тот самый огонь, о котором говорил неведомый рассказчик. Это и есть поток жизни, он же и пламя с далеких звезд.

Среди постоянно пламенеющих искр были и другие. Несмотря на свой постоянный свет, лишённые огня совершенно, жизнь на них давно умерла или только готовилась родиться. Они были молчаливы и глухи…

Знания постепенно возникали в глубине разума, будто всегда хранились там. В какой-то момент я стал видеть и понимать то, что раньше не замечал в упор, не мог ощутить и даже представить. Я видел, как планеты, звёзды, галактики, туманности, составляющие ветви древа мира двигались сквозь пространство с огромной скоростью, порой в один миг проделывая путь, на который ушли бы сотни лет для обычного корабля. За общей хаотичностью прослеживалась странная синхронность и даже слаженность перемещения светил. Иногда участки космоса, разбитые для меня на объёмные фрагменты, наползали друг на друга, и тогда – всё, что в них было, сталкивалось друг с другом, в таких случаях жизнь, если она там находилась, – или стремительно затухала, или разгоралась с удивительной силой. Все источники потока звучали и выглядели каждый по-своему, и все они вливались в общий хор музыки вселенной… Прекрасной музыки изменчивой вечности…

– А как же наша галактика? – спросил я сам у себя, и мне неожиданно показали.

Млечный Путь, уменьшенный прежде до размера горошины, вдруг разросся. На общем фоне выделилась дисковидной формы вращающаяся галактика. Поток жизни в ней был ровным, со своим особым тёплым золотистым и голубым – чистым звучанием, он занимал лишь малую часть. Перед людьми лежал увлекательный и познавательный путь…

В глазах стало темнеть, казалось, моё странное, новообретённое тело готовилось рассыпаться на части. Это была расплата за абсолютное знание…

Голос оглушил. Кто-то словно спорил сам с собой.

«Несоответствие форм слияния, ввиду неготовности объекта для перехода на высший уровень. Опасность аннигиляции и смерти. Приведён в действие второй протокол безопасности».

«Действие: капсуляция объёкта и извлечение…»

«Отменить!»

«Синхронизация соответствует. Выше девяноста и пяти процента. Потенциал на последние пять – преодолим».

«Принятые меры: возвращение к изначальному состоянию и воссоздание форм, предложенных объектом».

«Поправки приняты!»

Этот поток информации я уловил краем гаснущего сознания. И в тот же миг мощный водоворот подхватил меня и, закружив, выбросил в прежнее измерение.

«Тёмная Звезда активирована».

«Тип: звёздный боец».

«Боевая трансформация: доступно».

«Пилот Максимус Регул-Крайм».

«Статус: полностью реанимирован».

«Память: частичная блокировка, ограничение по времени последние семь микросекунд».

«Объект стабилен».

* * *

Пробуждение вышло не совсем обычным. Для начала я не понял, где конкретно нахожусь. Пришлось приподнять голову в знакомом боевом шлеме и покрутить шеей по сторонам. Каким-то образом я оказался болтающимся в открытом космосе внутри прозрачного колпака боевой кабины. На спину и седалище удобно давило эргономичное кресло. Впрочем, давило оно исключительно на внешнюю поверхность моей стрелковой брони, но всё равно было очень удобно. Под правой и левой рукой находились электронные панели управления, стандартный боевой штурвал торчал чуть впереди. Истребитель?.. Штурмовик?.. Рейнджер?! Но уж больно незнакомо всё вокруг… Или?! Двоякое чувство родства с окружающими приборами пробудило странные ассоциации из недавнего сна… Десять пар глаз, галактика, огоньки, искорки?! Что за бред! Как я здесь вообще оказался?!

Память услужливо нарисовала большегруз, на котором я сбегал от атакующего крейсера неизвестной модификации.

Ага, со мной были Грек и его женщина Линна Скайн, она же Док. Нас преследовал некий… Лонг?.. Вонг! Потом Линн оказалась запертой внутри медотсека, капитан и я пошли её вытаскивать и напоролись на разноцветное излучение в грузовом ангаре корабля.

Так, до данного момента всё ясно. Но как я оказался внутри другого звездолёта? Неужели то самое излучение забросило меня сюда?! Или я сам забрался? Из тупой задумчивости меня вывел знакомый и взволнованный голос капитана, прозвучавший внутри боевого шлема.

– Макс? Макс, ответь, паразит! – и Грек присовокупил целый поток ругательств к своей фразе. Эхм, как он меня, оказывается… любит! Пришлось включить передатчик на обратную связь и достойно ответить.

– Слушай, а ты вечный матерюшник, капитан! – я немного гордился этим словом, потому как придумал его наставник по рукопашному бою во время одной из тренировок. Тогда я как раз сдавал норматив по подтягиваниям и успешно перевыполнил норму, и перевыполнил бы ещё, когда Рауль решил подшутить. А если точнее, его заела ревность – ведь ещё немного и его собственный рекорд оказался бы под угрозой. Так вот, этот нехороший человек подлетел со спины и своим ремнём перехватил меня чуть пониже спины. Естественно, от неожиданности и под смех кадетов я слетел с турника, а когда поднялся, то обложил приятеля трёхэтажным матом, за что был назван как раз этим самым словом. Тренер так и сказал: «Лучше бы сразу дал в морду, а так ты…» – ну и это слово, под новый смех кадетов. А Раулю я потом всё же врезал от души, но это уже было во время тренировочного поединка.

– Кто?! – удивился Грек и разразился следующей дурной тирадой.

Дождавшись, когда поток ругательств иссякнет, я с удовольствием повторил:

– Матерюшник! – Затем решил внести некоторую ясность в окружающую действительность, поскольку с другой стороны установилась тишина: – Я внутри боевой машины, по виду очень похожей на персональный звездолет. Как попал сюда, не помню. А ты вместо того чтобы поносить своего друга, мог бы и ответить, где вы с Линной, и что с преследователем?

Через некоторое время Костров мог говорить спокойно, хоть и в своей манере, начав с конца.

– А ни хрена с ним не случилось, идёт позади, не приближаясь и не отставая. Со мной и Линн тоже полный порядок, мы на борту «Сателлита» – дверь в её медицинский отсек тоже открылась… Вот только с тобой проблема…

Капитан замялся, слегка затянувшаяся пауза начала раздражать. Но Грек собрался с мыслями гораздо раньше, чем мое раздражение выплеснулось наружу.

– Даже не знаю, как сказать… Ты сам понимаешь, где оказался?

Признаться, меня смутила неопределённость последнего вопроса и растерянные интонации в голосе Сержа.

– Э-э!.. Последнее, что помню, смотрел на яркий свет недалеко от грузового шлюза, а сейчас… – я ещё разок огляделся по сторонам, на самостоятельно двигающийся штурвал. – Могу только повторить, что нахожусь внутри кабины, насколько могу судить – боевого космолёта, который летит куда-то без моего участия… Очень сильно надеюсь, что это не глюк… Можешь сказать, что со мной?

– Х-хех, – выразительно выдохнул приятель. – Не волнуйся – не глюк. Или сейчас мы оба под действием одной и той же галлюцинации, в которой твоя корма маячит на обзорных экранах. Прямо по вектору движения.

– Что значит моя корма, в смысле звездолёта? Как я в него попал? – Проклятье, я начинал нервничать, в происходящем вокруг мало приятного, а ещё этот сон незадолго до пробуждения…

А Костров рассказывал странную историю, от которой у меня холодок прошёлся по спине… Много я слышал я легенд о Тёмной Звезде, но чтобы вдруг одна из них стала реальностью и случилась со мной… Трудно оказалось поверить…

– …Короче, когда ты упал, то растворился прямо в воздухе. Вместе с тем грузом, который мы перевозили. Последнее я обнаружил уже после того, как пропала иллюминация. Сначала я подумал, что спятил, но потом БК сообщил, что рядом обнаружен неизвестный объект, идущий на той же скорости. Я сложил в уме «два и два» и тут же ломанулся на мостик… По показаниям получается, что неизвестный корабль возник рядом с грузовозом буквально из пустоты. Ни меток гиперскачка, ни искажений в обычном космосе – ничего! В общем, я голову опять ломал недолго и послал запрос. Через минуту или около того ты вышел на связь. Вот и всё… Мне остается поздравить тебя, пилот!

– С чем именно?! – понуро поинтересовался я.

– Как это с чем? С тем, что оседлал «Чёрного Витязя», приятель, – разъяснил очевидное Грек. После всех этих откровений у меня в горле пересохло, как руки только не затряслись. Корабль, который не покорился ни одному пилоту, никому из сверхсекретного подразделения «Витязь», ни асам Империи, ни шпионам Содружества, теперь был в моих руках. Было от чего разволноваться.

– Думаю, что для наших преследователей возникший из ниоткуда военный космолёт тоже оказался неожиданностью. Только этот факт объясняет то, что они до сих пор не разнесли в пыль наш неповоротливый лайнер, – так Серж отозвался о «Сателлите» и нервно рассмеялся.

– Понимаю, что у тебя сейчас куча мыслей, но может, рискнёшь с ними потягаться? У меня анализирующий сканер зашкалило от количества оружия, напиханного в твою птичку.

– Попробую, – ответил я без особой уверенности и сглотнул. Впрочем, штурвал сам просился в руки, а дрожь в пальцах улеглась сама по себе. Незнакомые символы на сенсорах и кнопках управления стали вдруг понятны. Я словно опомнился и, как следствие – моментально успокоился. Кабина для меня словно преобразилась, и я «узнавал» назначение тех или иных рычагов и устройств, окружавших меня. Всё происходило так, как будто некто или, скорее, нечто делилось со мной своими знаниями.

Корабль, больше некому, решил я и уверенно взялся за штурвал, потянул на себя и слегка изменил курс. Пропустив грузовой корабль на пару сотен километров вперёд, пристроился «Сателлиту» в хвост. Преследующий нас крейсер маячил на радаре в десяти километрах позади. Лишь только я задумался о нём, передо мной развернулась объёмная голограмма с кучей числовых характеристик: масса, величина хода, возможный разгон, количество и тип вооружения – и это далеко не всё. Также сканер высветил и главную опасность – гаусс-пушку невероятных размеров, установленную на передней палубе корабля вольного братства. Что мне не понравилось, так это тот факт, что она была активирована. Преследователи явно готовились к выстрелу.

– Грек, они готовят своё основное орудие, это та самая… – договорить мне не дали, голограмма оружия налилась оранжевым цветом и произвела подряд три выстрела. В тот же миг мой кораблик ощутимо тряхнуло ровно три раза.

– Нападение! Команд не поступало. Автоматически приняты контрмеры. Дестабилизирующее поле включено. Грузовой перевозчик «Сателлит» принят под защиту. Статус… Жду команды. – пропел мне в уши мягкий и уверенный голос.

Умная автоматическая защита с голосовым управление. Мило!

– Макс, что случилось? – вновь вышел на связь капитан. – Мне идут данные, что был выстрел, целью была «Темная Звезда». Они попали?

Не один выстрел, а целых три. Аппаратура пресловутой «Тёмной Звезды» определённо совершеннее, чем на грузовом судне. Я активировал комм и поспешил успокоить друга.

– Да, стреляли из гаусс-пушки. Защита корабля выдержала, со мной всё в порядке. Продолжайте следовать к астероидному полю, я ими займусь. Скоро догоню.

– Принято! Удачи, береги себя, пилот!

Что ж, легенда, полетаем!

* * *

– Говорит командир боевого корабля, советую преследующему нас космическому судну отвалить, или я разнесу ваше корыто на составные части.

Похоже, пираты не ожидали такой отповеди, однако гонора их командиру было не занимать, и с мостика противника вновь вышли на связь.

– Судя по интонации и акценту, со мной говорит имперский щенок. Ты не представился, сопляк! Не знаю, откуда ты появился, солдатик, но это я рекомендую тебе отвалить по-тихому! В следующий раз мы не промахнёмся! Тот улепётывающий грузовик моя добыча, а встанешь поперёк дороги на своём крохотном кораблике, тоже к ним присоединишься!

Невероятно, но они посчитали свои выстрелы за промах. Интересно, что же за поле у моего звездолёта, если оно не регистрируется военным сканером? Или дело в другом? Нормальный капитан, увидев, как его выстрелы не наносят никакого урона, давно бы развернулся. Значит, Вонг или слишком упёртый, или, правда, не смог понять, в чём дело.

– Мистер Арчибальд, меня зовут Максимус Регул-Крайм. Вольный пилот. Ваши выстрелы не прошли мимо, а были поглощены защитным полем моего корабля. В данный момент я не нахожусь ни на Имперской, ни на какой другой службе, и только поэтому я не атаковал вас сразу. Грузовой корабль под моей защитой, рискнёте пальнуть ещё раз или продолжите преследование, я сделаю то, что обещал ранее.

По большому счёту я говорил без особой уверенности и только надеялся, что способности инопланетного корабля в легенде не преувеличены…

Тишина в эфире продолжалась недолго. Потом хриплый азиат вновь вышел на связь:

– А ты храбрец, пацан, хвалю! Даю тебе последний шанс, присоединяйся к моей команде, такие люди мне очень нужны. Но если не согласишься – не появился ещё тот пилот, который сможет меня задвинуть! Все, кто пытался, давно сдохли! Я их убивал лично, и крайне жестоко! Да и в твою байку, честно говоря, не очень-то верится. Выстрелы из моего орудия ничто не способно отклонить.

Предводитель из свободного братства говорил уверенно, со значимостью. Когда убеждал, то будто мёдом мазал, когда угрожал – словно накаливал в огне стальной прут.

– Поэтому выбирай, малец! Или со мной, в этом случае догони и расстреляй грузовую калошу перед собой. Или возражай дальше, тогда всё равно окажешься моим, но уже в разобранном состоянии!..

К тому времени как он закончил, я уже разобрался в пиктограммах и немного в том, каким оружием обладала «Тёмная Звезда». Понятое было лишь малой частью, но и этого должно было с лихвой хватить.

– Выбираю третий вариант. Предупреждаю, он вам не понравится, – тихо произнёс я и одновременно ввёл команду в боевой компьютер.

Корабль тут же сбросил скорость, развернулся и пошел на сближение с целью.

– Бальной, са-авсем бальной! – прокомментировал уже невидимый собеседник мои действия.

А потом я взялся за штурвал, выбрал тип вооружения, сбросил предохранительный колпачок с гашетки и выжал пуск.

«Война фигня, главное – манёвры», – сказал кто-то из великих. Сражение в открытом космосе, на высоких скоростях это вам не то же, что участвовать в околопланетарном бою. Здесь следует учитывать иные факторы, в том числе скорость кораблей и начальную скорость снарядов. Даже если бой предстоит на лучевом оружии. Вернее, особенно если на нём.

Одновременно с залпом ядерных излучателей я выдал длинную и поносящую Вонга с его командой фразу. Кажется, первый же выстрел с «Темной Звезды» снес половину их отражающих щитов. Гаусс-пушка цели вновь стала наливаться опасным оранжевым свечением на сканирующей голограмме.

Вот только выстрела не последовало. Программный код, введенный чуть ранее, начал действовать. На очень короткое мгновение мой корабль затормозил, полыхнул синей вспышкой уже обычного защитного поля, так проявилась работа гравикомпенсатора, преобразовавшего силу инерции в электрический импульс огромной мощности, и снова разогнался до скорости, близкой к световой. Расчёт оказался верным: тысяча километров, разделяющие наши суда, пролетели в один миг. Враждебный крейсер сам догнал и обогнал меня, а потом наши скорости выровнялись, и система наведения зацепилась за уродливый вырост на передней палубе пирата. Всего один километр до цели, такое в космосе не считается за серьёзное расстояние. Я нажал гашетку, и гаусс-пушка развалилась на составные части. Мощь плазменных деструкторов моего корабля эффектно снесла всю носовую часть крейсера.

Я аж присвистнул, глядя на параметры и цифры, поступающие с анализирующего обстановку компьютера. Как и предполагалось, впереди рейдер был прикрыт мощным силовым полем, уберегавшим в том числе и магнитную установку для разгона снарядов. Однако угол и направление атаки, которые выбрал я, по всем расчётам были лучшим решением для контратаки. Именно тут в обороне корсара должна была быть слабина. Как показали дальнейшие события, расчет и выбранная позиция оправдали себя.

Деструкторы излучателей, работающие на особой волне, и плазматические снаряды, что быстрее скорости света, должны были легко найти и пробить брешь в обороне пиратского крейсера. В итоге так и произошло. Меня поразила сила выстрела, который по идее должен был вывести из строя лишь главное оружие нашего врага, а по ходу досталось всему кораблю.

Едва полыхнув, пламя в месте попадания погасло, это воздух из внешних отсеков, что поддерживал огонь, просто развеялся в вакууме. Внешняя обшивка крейсера стала трескаться, от неё стали отпадать крупные куски брони, которые уносились назад по движению корабля. Из трещин стал выходить воздух из внутренних кают, в пробоинах искрила проводка. Затем огонь обрёл новую силу, и пожар стал стремительно распространяться внутри пиратского судна. Так происходит всегда: пока есть кислород, будет и пламя. Вероятно, экипаж рейдера не особенно стремился поддерживать систему безопасности на должном уровне. На любом военном корабле уже давно бы захлопнулись те переборки, которые не были повреждены, отгородив людей от огня и от потери необходимого для дыхания кислорода. Людям Вонга пришлось платить высокую цену за свою халатность. Агрессивная среда открытого космоса не прощает ошибок.

Скоро потерявший в весе крейсер стал снижать скорость. «Тёмная Звезда» автоматически замедлялась вместе со своим противником, по-прежнему сохраняя удаление в один километр.

– Скотина, сволочь!.. – красное узкоглазое лицо капитана пиратов появилось на внешнем коммуникационном канале. – Я запомню твоё имя, Регул-Крайм! Лучше добей меня и мою команду, в противном случае ты станешь мишенью для нашей мести!..

– Громко сказано, Вонг! Особенно для потерпевшего поражение! Я передумал и не стану уничтожать ваш кораблик, слишком много чести! Просто обеспечу вам долгое и муторное плавание далеко от обитаемых миров. Ещё обещаю, когда я и мои друзья встретимся с имперским флотом, обязательно укажу им ваши координаты.

И не тратя более слов, несколько раз выстрелил, на сей раз метя по двигателям рейдера.

Те моментально погасли, и пират стал заметно сбавлять ход. Я же, наоборот, ускорил свой корабль и направил его вдогонку улетевшим далеко вперёд товарищам. Внешний канал связи пришлось оборвать. Мой лексикон ругательств за время странствий ощутимо вырос, зачем слушать то, что и без того известно…

* * *

«…И да изверг тот пламя, но стоял на пути нерушимый щит. Отразился всё пожирающий огонь и обрушился на безликого, породившего его. Сгорел тот в собственном пожаре, и некому более было угрожать одухотворённым душам…» – процитировал капитан один из отрывков легенды, когда «Сайгнатау» уже как час принял нас на борт.

Нас, это меня и мой корабль. К «Тёмной Звезде» я теперь относился как к живому существу, настолько послушным и исполнительным показал себя этот великолепный звездолёт. Порой он словно опережал мои команды, реагируя на одни лишь мысли. Чего и следовало ожидать от сверхкорабля.

– Молодчина, пилот! Отлично сработано, – добавил Грек чуть погодя, когда грузовой звёздный носитель, так теперь гордо именовался «Сателлит», надёжно закрепился чуть ли не на самом крупном обломке среди астероидного поля.

– Нам всё было видно на голограмме. Не думал, что такое вообще возможно…

– Честно, я и сам не ожидал такой эффективности. Оказывается, легенды не лгут… Линн, – обратился я к доктору. – Как там ваши пациенты?

Ремонт был в самом разгаре и шёл довольно медленно. Во время спешного бегства мы потеряли двух астродронов, оставшиеся два упрямо устраняли критические повреждения и поломки, готовя судно к гиперперелёту. Доктор Линна Скайн, после памятного исчезновения вместе со мной «Тёмной Звезды» прямо из грузового трюма, сумела открыть непонятно с чего заблокированную дверь медотсека. Теперь она, уставшая от недавних волнений, сидела в своём медицинском халате в рубке управления рядом с Сержем Костровым. Мы трое отдыхали и наслаждались выпавшей передышкой…

– В полном порядке… Макс, – произнесла она с некоторой задержкой. – Я ввела им снотворное и восстановительный препарат. Он восстановит их организм, но нужно время. Часов через пять-шесть они придут в себя. Вы очень вовремя спасли их. Насколько я смогла разобраться в тех криогенных капсулах – ещё немного, и аппаратура отказала бы…

Док замялась и смущённо отвернулась в сторону.

– В чём дело, Линн? – недоумённо посмотрев на женщину, спросил Грек.

Ответ вышел неожиданным для нас обоих.

– Дело в вас, – она запнулась и произнесла мое имя: – …Максимус Регул-Крайм!

– Во мне?! – удивился я. – Но почему?

Женщина зарделась, опустила взгляд в пол, но потом одёрнула подол медицинского халата и распрямилась в своём кресле. В её глазах горела решимость и твёрдость. Краем зрения я уловил, как нахмурился капитан.

– Да, именно в вас! – повторила Док и стойко продолжила: – Есть ещё одна легенда, которую, видимо, никто из вас не знает или скрывает намеренно от остальных! Прошу, не перебивайте, – торопливо сказала она, когда увидела, что я хочу что-то произнести. – На самом деле был ещё один человек, который мог управлять ЭТИМ кораблём. И та легенда не из хороших.

Ещё один?! Но ведь все, что мы знаем, так это, что «Темная Звезда» не покорялась никому и никогда. Ну до недавнего времени… А Линн тем временем была явно на взводе:

– Все вы слышали про мёртвый мир? Там нет ничего. Совершенно! Только лишь одна пустая оболочка. Ещё ту планету называют проклятой.

– Допустим, слышали. И что из этого, Линн? Что ты хочешь нам этим сказать? – спросил Грек свою возлюбленную. – Признаться, я не совсем улавливаю…

– Терпение! – Девушка изящным жестом заткнула фонтан красноречия своему мужчине. – Я уже начала подходить к сути. Давным-давно, когда был найден неземной артефакт, тогда вокруг него создали «Тёмную Звезду», и затем долгое время не могли найти того, кто смог бы управлять этим супермощным кораблём. Но всё же он нашёлся, один пилот с чёрной душой для тёмного корабля. Когда его пустили внутрь, он обратил всю мощь корабля против тех, кто создал смертоносную машину. Так появилась мёртвая планета. Раньше полнившаяся жизнью, цветущая и зеленая. Никто не выжил, ни человек, ни зверь! Говорят, там до сих пор бродят тени умерших, и они забирают с собой живых. Несколько раз Империя и Содружество пытались создать там свои поселения, но каждый раз все живые исчезали, а базы становились заброшены. Таково проклятье «Тёмной Звезды» в этой легенде… После того случая и пилот и корабль пропали, вроде как уничтоженные своей собственной разрушительной мощью. А ещё говорят, что тёмный звездолёт появится на закате времён, и за его штурвал будет держаться воплощение зла и гибели для всего живого. И своим дыханием эти двое спалят и сожрут всю известную жизнь во вселенной…

Последние слова Дока перебил беспечный и слегка истеричный смех Кострова. Капитан смеялся громко, от души вытирая крупные слёзы.

– Ты хочешь сказать, что Макс есть воплощение вселенского зла?! – сквозь смех едва выдавил он. – О не ешьте меня, сер злобное чудовище! Только не прямо с курткой! Она очень дорога мне как память!

И снова зашёлся диким смехом. Идиот со своеобразным чувством юмора! Мне вот даже было несколько обидно, хотя…

– Линн, уверяю вас, я не… Не зло… – заверил я нашего врача с небольшой заминкой, чем вызвал новый приступ хохота со стороны капитана, и сам тоже неожиданно улыбнулся. А дальше, чем больше говорил, тем сильнее улыбался. – Я не изрыгаю огонь изо рта, и не жру младенцев на новолуние… И уж тем более я не настолько древний, чтобы давать мне более тысячи лет…

– Злобное старпёрное существо! – прокомментировал рядом откровенно ржущий приятель. Я не выдержал и захохотал вместе с ним. Линн отвернулась.

– Да ну вас, – сказала обиженно она. Тонкие плечи сотряслись раз-другой, кажется, Док заплакала. Мы с приятелем враз построжели.

– Линн, да брось! Было бы из-за чего…

Серж подкатил сзади к любимой и обнял её за тонкую талию. Я отвернулся, чтобы заняться пиктограммой. Скоро убедился, что на приборах всё в порядке и нам ничего не угрожает среди постоянно движущегося пояса астероидов. В ближайшем будущем траектории посторонних булыжников не пересекались с нашим большим камушком. Точно не в ближайшие сутки. Потом бросил взгляд назад. Увидел целующуюся парочку, поднялся и вышел из рубки управления.

* * *

Мой путь мог привести лишь в грузовой отсек. Футуристические очертания, длинный и приплюснутый корпус одновременно напоминал и хищную птицу, и первобытного ската с большим размахом крыльев, по дуге стянутых назад. Я подошёл к своему звездолету, занявшему в лучшем случае половину грузового пространства. Поверхность корпуса казалась монолитной, без единой щелочки и была густой сине-тёмной расцветки.

Корабль спал. На нём не было откровенных швов и заклёпок, как на большинстве современных судов, абсолютно гладкая броня из неизвестного материала. Лишь один отряд в Империи мог похвастать чем-то подобным, спецподразделение «Витязь». Но по тому, что я о них знал, даже их корабли были далеки от возможностей «Тёмной Звезды», хотя и считались самыми мощными судами во всём человеческом космофлоте. Впрочем, это если верить легендам. А их скопилось за двести лет немало! Если доставить пропавший корабль на Сторм и передать властям, наверняка все сомнительные вопросы отпадут сами собой. Возможно, меня даже зачислят с почётом в ряды боевых офицеров и дадут в распоряжение рейнджера… Эх, мечты-мечты…

Вот только необходимо ли мне теперь всё это… Обелить репутацию, да – определённо требуется. Но вот отдать корабль, к которому прикипел всей душой…

Пусть за очень короткое время, но я чувствовал связь с темным звездолётом, чувствовал всей душой. Что будет, если разорвать эту связь, выдернуть часть себя?! Хочу ли я этого? Ответ напрашивался сам собой…

Размышляя над выпавшим случаем, я неведомо как очутился в медицинском отсеке. Ноги сами принесли, не иначе. Очнулся лишь, когда понял, что стою напротив восстановительной капсулы и смотрю сквозь прозрачный колпак на одно из самых прекраснейших лиц во вселенной. Сомнения пропали сами собой, мысли текли ровно, а сердце, наоборот, стучало громко и яростно. Я наслаждался тем, что без помех мог рассматривать её черты. Чуть подрагивающие прикрытые ресницы, заострённый аккуратный носик, припухлые, изящной линии чувственные губы, длинная шея. Ниже плеч девушку не позволяла разглядеть медицинская пленка, натянутая над бессознательным телом ученого.

Спустя полчаса я засыпал в своей каюте. И чудесное видение всё не спешило покидать меня…

* * *

Через два часа спокойного сна я был разбужен Линной Скайн и приглашён для знакомства с двумя спасёнными потерпевшими с научного корабля «Сайгнатау». Войдя в медицинский отсек, я сразу натолкнулся на внимательный взгляд высокого, сухопарого и пожилого человека. Он сидел на одном из вращающихся медицинских стульев рядом со своей восстановительной капсулой и с заведомым любопытством разглядывал меня.

Грек тоже был здесь и помогал Линн мешать какую-то настойку в герметичной лабораторной таре, заливая её кипятком. За ширмой в углу лаборатории происходило шевеление. Вероятно, поразившая меня своей красотой девушка, находилась именно там. Спасённый встал мне навстречу и протянул руку. Несмотря на общую телесную худобу и некоторую измождённость, его ладонь отличалась крепким рукопожатием.

– Меня зовут профессор Элайзо Гринч. А вас, по всей видимости, капитан Макс. Спасибо, что вовремя пришли на помощь. Не знаю, насколько могло ещё хватить ресурса древней техники. Ваши друзья сказали, что именно вас мы должны благодарить за спасение…

Я закашлялся. Грек подмигнул мне из-за лабораторного стола.

– Боюсь, мои друзья, слегка преувеличивают мои заслуги. Вот без участия Сержа и Линн мне бы нипочём не справиться…

Подошла Док и усадила потерпевшего обратно, сунув в руки горячую кружку какого-то лекарства. Мужчина благодарно принял посуду, глянул внутрь, повел носом и едва заметно поморщился. Что неудивительно, даже до меня долетел горьковатый медицинский запах разгоряченного варева.

Ширма в углу медотсека отодвинулась в сторону, и вперед вышла невероятной красоты девушка. Она проплыла мимо меня и скромно села рядом с бородатым мужчиной.

– Позвольте представить, это моя племянница Юлинь Кентари. Она находится на моем попечении с тех самых пор, как погибли её родители. От имени своего погибшего брата и себя благодарю всех вас, что вы спасли нас обоих.

Девушка разительно отличалась от своего дяди чертами лица. Видимо, её мать была восточной метиской. Невысокая, отлично сложенная, шелковистые чёрные как смоль волосы свободно ниспадали на хрупкие плечи, округлая грудь вызывающе вздымалась и опускалась, вверх и вниз. Свои большие выразительные глаза Юлинь прятала, предпочитая смотреть куда угодно, только не на меня.

– Рад знакомству с вами, Элайзо, и с вами, мисс Кентари, – с поклоном в её сторону произнёс я, потом обратился к дяде: – Док у нас первоклассный, поэтому доверьтесь ей и выпейте лекарство… А вместо благодарности мы хотели бы услышать рассказ о том, как вас угораздило оказаться в подобном бедственном положении. Признаться, и я и мой приятель были чрезвычайно удивлены, когда обнаружили вас плавающими внутри древних камер.

– Да, извините. Просто не люблю принимать лекарства, – произнёс тот интеллигентно и начал свой рассказ: – Всего нас было двадцать человек. Учёные и инженеры самого разного профиля: геологи, биологи, генетики, ботаники, археологи и технологи, плюс команда судна из пяти человек. Мы вели глубокий поиск в удалённых секторах. Конечно, нас интересовали планеты, пригодные для заселения, а также полезные ископаемые и старые реликвии инопланетной и человеческой расы, представляющие археологическую ценность.

Ученый рассказывал очень увлеченно. Чувствовалось, что это занятие было ему вполне по душе – авантюризм, совмещенный с научными целями. Еще и единственную племянницу в это втянул. Впрочем, этот худощавый тип мне импонировал, и не столько из-за красивой родственницы рядом, сколько из-за тяги к приключениям.

– Кое-что обнаружить удалось, это была действительно потрясающая находка – целый работоспособный отсек жизнеобеспечения для анабиозного сна, чтобы избежать старения во время долгих перелётов времён первой волны колонизации. В научном сообществе это точно должно произвести настоящий фурор. А международный институт археологии готов будет заплатить немалые деньги за это открытие, как и за то, чтобы продолжать исследования. Ведь есть серьёзные основания подозревать, что на той планете есть и другие части древнего корабля. У нас уже заканчивались ресурсы и энергия, и мы уже были готовы возвращаться на Сторм. Но во время последней подготовки получили странный сигнал. Лично я был против, но остальные решили иначе и захотели исследовать его природу. Уж больно не похож он был на обычные излучения от кораблей, или звёзд, или планет. Да и источник находился в абсолютно пустом пространстве. После недолгого заседания наш корабль совершил гиперскачок. Но когда после перемещения мы оказались в видимом космосе, то попали в засаду. В неисследованной звездной системе нас ждал враждебный корабль. Нам он представился как боевой рейдер Содружества, после чего открыл огонь. Я в тот момент находился в лаборатории и разбирался с одной находкой. Со мной была моя племянница. Помогала, работая ассистенткой… Мы разбирались в устройстве древнего механизма. Когда раздалась тревога, оповестив о повреждениях, и воздух стал покидать отсек, я втолкнул её в работоспособную капсулу и пустил усыпляющий газ. Затем быстро подключил к приборам и закрыл. А после и сам залез в анабиозную камеру…

– Неожиданное решение, – прервала Линна Скайн ученого. – Доверить свою жизнь настолько древней автоматике.

– Неожиданное, – согласился Элайзо. – Но в тот момент у меня не было времени долго раздумывать. Тем более что нам удалось восстановить по крайней мере три анабиозные камеры и разобраться в принципах их работы.

Тут он снова привстал и поклонился.

– Ещё раз огромное спасибо, что спасли и её и меня!

– Присоединяюсь к словам благодарности дяди, – девушка, наконец, перестала стесняться и посмотрела на меня. У неё был мягкий грудной голос, а большие тёмные глаза смотрели открыто и весьма дружелюбно.

– Очень интересная история, благодарю вас за рассказ, – едва выдавил я из себя, с чего-то вдруг перехватило дыхание.

– К слову, мы едва спаслись от тех самых рейдеров, когда вытаскивали вас и вашу прекрасную племянницу с погибшего корабля, – произнёс я и чуть поклонился девушке.

Та снова опустила взгляд. Может, я произвожу на неё гнетущее впечатление? В задумчивости я потёр подбородок и наткнулся на недельную щетину. Проклятье! Впредь буду ходить всегда выбритым!

– Да, нам сказал об этом сэр Костров. Но также он упомянул и о том, что, благодаря вам, пираты понесли наказание. Слабое утешение для старого учёного, потерявшего своих коллег, но всё же моя признательность от этого нисколько не меньше. Будьте уверены, когда мы высадимся на любой из колоний, я сообщу в научный комитет Империи, и вас подобающе наградят. Возможно даже, выпишут немалую премию за наше спасение…

– Прошу вас, достаточно! – я почувствовал, как красная краска заливает моё лицо. Грек едва не смеялся за пробирочным столом. Негодяй! Вряд ли капитан упомянул в разговоре с учеными про «Тёмную Звезду». Но вот заставить чувствовать меня неловкость у него здорово получилось.

– Располагайтесь и будьте на этом корабле, как дома. Здесь вам ничего не угрожает, отдыхайте и набирайтесь сил…

Сказав это, я вышел из медицинской каюты. Когда закрылась автоматическая дверь, прижался спиной к сталепластиковому косяку. Вроде сделал всё правильно, но при этом чувствовал себя буквально не в своей тарелке. Скоро следом вышел Костров, прислонился к стене рядом, закурил. Я не стал ему ничего говорить, готов поспорить, он догадывался сам. Вместо этого мы стали разговаривать совершенно о другом.

– Сколько часов осталось до конца ремонта?

– Порядка четырёх, – ответил капитан.

– Хорошо… Каково общее состояние корабля?

Приятель помял зажжённую сигарету между пальцев, глубоко затянулся, выпустил дым и только потом сказал:

– Удовлетворительно. Пробоины были, но дроны их стянули довольно быстро. Утечка воздуха минимальна, но пополнить запас не помешает. Небольшая проблема с едой и водой, – он кивнул в сторону медицинского отсека, – Нам теперь потребуется несколько больше – на два пайка в день. Не критично, конечно, но запас ограничен. Меня больше волнует количество оставшейся энергии. Постоянная подпитка щитов требует большого расхода, особенно во время перехода, а энергосферы этого корабля изрядно подсели после нескольких сражений.

Я прислонился к стене и закрыл глаза, все-таки два часа сна это слишком мало. Капитан сделал затяжку и выдвинул свое решение назревшей проблемы:

– В принципе, если отключим кое-какие отсеки, энергии должно хватить. Можем смело продолжать полёт после окончания ремонта… Вот только на выходе из гипера нам нечем будет защищаться.

– Защита у нас есть.

– Ты про Темную легенду?

– Да. Если надо, он нас выручит.

– Похоже, в тебе нет и тени сомнения, а что если Линн права?

– Это обычный корабль, Серж. Немного умнее, чем остальные, и… с особыми возможностями, но корабль.

Приятель сделал ещё одну затяжку. Мы спорили, в принципе, о решенном вопросе. И он и я это понимали. Если придется, я снова сяду за штурвал «Темной Звезды».

– Ладно, как скажешь. Нас в это уже втянуло. Боже… где мой спокойный контрабандный бизнес?!

– Хех! Старешь, брат…

– Нет, просто скучаю по старой доброй команде.

– Понятно. При перемещении мне потребуется мощный гиперпедатчик.

– Зачем? Нам же не требуется просить помощи, – не понял Грек.

– Нет, запустим его в глубокий поиск в узком диапазоне имперских частот. Кодировки я введу сам. Как только пойдём внутри прокола, начнётся сканирование, и если передатчик натолкнётся на нужную волну, то мы по ней проследуем до ближайшего источника. Не важно, что это будет, планета, орбитальная база, космическая станция…

– Ага, ясно уже, оттуда ты хочешь потребовать поддержки…

– Да, если не будет другого выхода. Но вообще-то лучше нам своим ходом добраться до расположения военных сил звёздного флота. Так что, скорее всего, мы просто пополним припасы и полетим дальше. Надеюсь, твои коммерческие счета ещё не заблокированы?

Серж нахмурился.

– Нет, всё должно быть в порядке. А что собираешься делать с пассажирами?

Неприятный вопрос. Хотя сердце твердило об одном, всё же я сделаю то, что считаю лучшим и более разумным выходом и для нас, и для пассажиров.

– Высадим их на первой же имперской стоянке. Незачем им светиться в звездном флоте, да и наш дальнейший маршрут знать ученым необязательно. Там пусть связываются со своим комитетом, а заодно со службой безопасности… – Комок подкатил к горлу, когда я говорил это, и всё же закончил: – Когда мы пополним припасы, то сразу же двинем дальше, без лишних задержек.

– Опасаешься погони?

– Да. Если Содружество знает о корабле на нашем борту, а мне кажется, они знают, то обязаны что-то предпринять. Рисковать гражданскими не хочу, предлагаю и вам с Линн покинуть судно при первой же возможности. С остальным управлюсь я сам…

Нелегко мне дались последние слова. И всё же эти люди мне были дороги, и я сказал так, как сказал. Не следовало подвергать опасности их и дальше. Лично мне хватило одной Арены. Грек внимательно смотрел на меня, пуская дым через собственные ноздри. Настало время откровений. И этот тормоз пространственного двигателя со мной не согласился:

– Знаешь, в принципе, всё верно, – начал он. – Но загвоздочка вот в чём – ты не офицер флота, и не обязан рисковать собственной жизнью. Я понимаю, обелить репутацию и всё такое прочее. Но почему бы не сдать корабль вместе со всем грузом прямо на какой-либо имперской станции военному патрулю, а самим свалить подальше от всей этой истории… Безопасно и по затратам абсолютно минимально!

– Не получится…

– Почему? Заляжем на дно. Сбережений у меня хватит…

– Да чёрт побери, ты и сам знаешь! – вспылил я, сам того особо не желая. Его план тоже был бы хорош, если бы был реален.

– Во-первых, если я пойду с вами, скрыться будет сложнее. Нас троих будут искать и, вероятно, найдут при любом раскладе. Слишком уж многим мы наступили на больную мозоль. Если не имперские агенты, то шпионы Земли или убийцы из синдиката. Шутка ли, разворотить Арену, спереть секретный корабль, заставить его работать, а после этого скрыться в неизвестном направлении… Не выйдет! С всем рвением нас ищут самые могущественные враги в галактике. И если с Империей есть шанс договориться, то с другими шансов нет, совсем! Вдвоём с Линн у вас есть неплохие шансы уйти незамеченными из этой истории, у нас втроём – никаких!

Костров тоже завёлся:

– Ага. Именно поэтому ты решил поиграть в героя и самолично сдать судно Империи! А если тебя вперед найдут те, другие?! Конечно, у тебя есть «Темная Звезда», первоклассный корабль, способный сокрушить любой линкор, любой крейсер? Но что, если их будут сотни, тысячи?! Тогда почему бы сразу не влезть на твою «Звезду» и не дать полный газ? Ты что, кретин, такое удумал?! Решил всех преследователей увести за собой, а нас оставить в безопасности в тылу? Да ты же погибнешь в одиночку! Даже не надейся, что я тебя брошу! Понял?!

Потом он резко сбавил тон, аналитик хренов:

– Ясно, что все будут искать наш грузовой корабль – значит, решил поиграть в догонялки. Если Империя – сдашься им. Если кто еще – вступишь в бой. Наверняка, когда погоня обнаружит себя, они постараются сбить «Сателлит», а их будет ждать полностью готовый к бою спец-корабль… Интересно… – протянул Серж. – Что ж, решено! Полетим вместе, надеюсь, у легендарного корабля есть место для второго пилота?

Я посмотрел на решительно настроенного друга и улыбнулся, мысленно посылая все к черту.

– Не пойдет, Серж! Место есть, но «Темная Звезда» не примет тебя на борт. Мы разделимся. Я пошумлю по секторам, отвлеку внимание. Постараюсь найти Империю раньше, чем меня перехватит Содружество или синдикат с пиратами.

Капитан пробовал протестовать, но я остановил его жестом.

– Подумай сам. Рядом с тобой красивая женщина. Та, которую ты искал очень долго, которую ты спас из настоящего ада. И вдруг хочешь ввергнуть вас обоих в едва ли не худший кошмар. Я, например, сомневаюсь, что Империя будет чертовски рада видеть и меня и мой корабль. Награждения медалями?! Дом на Сторме за особые заслуги?! Ей-богу, не знаю. Хорошо, если так, тогда я вспомню о вас двоих. Но что если меня и «Тёмную Звезду» упрячут в очередную секретную лабораторию, как вариант для опытов и попыток создать более мощное оружие? Но даже если нет, и все пойдет по первому сценарию, нет гарантий, что нас оставят в покое. Содружество или мафия, кто-нибудь обязательно не оставит попыток заполучить самое мощное оружие. «Темная Звезда» и тот, кто ей управляет, всегда будет целью для покушений, угроз или шантажа. А через кого удобнее это делать?! Правильно, стоит похитить родных, друзей. Тебе это надо, для тебя и твоей возлюбленной?!

Приятель выслушал это все не моргнув и глазом. Да какой он, к черту, приятель или капитан, а друг. Настоящий друг…

– Дурак ты, Макс! Умный, но дурак! – Костров выдохнул ещё одну затяжку, так, словно только что и не злился совсем. – Хотя отослать Линн не помешает, и остальных тоже. Тут ты прав – могут пострадать. Ей, конечно, не понравится, да и той, кажется, девчонке тоже, но… Хех, теперь ясно, зачем нужна эта остановка. Пойду, подготовлю транспорт и передатчик.

Я усмехнулся и, невольно подражая Вонгу, протянул:

– А ты бальной, савсем бальной! Лезть в эту заваруху, когда спокойно можешь нежиться в объятьях любимой женщины…

– Да, такое уж наше братство тупых, упрямых, но свободных пилотов!

Серж щелчком отправил недокуренную сигарету в полёт в глубину грузового отсека.

– И потом… Я уже очень устал получать удары от всех подряд, пора бы ударить в ответ! – произнес капитан и направился к эвакуационным шлюпам.

Дежавю

Ненавижу подобные ситуации! В статусе пленного ощущаешь себя мерзостно беспомощным. Когда мы вышли после двухдневного гиперперехода, то попали прямо к странной добывающей станции. Поймали их сигнал, прошедший по стандартному имперскому коду, и решили сделать короткую остановку с тем, провернуть первый пункт недавно составленного плана. И заодно заменить энергетические сферы на корабле.

Связались со станцией, получили подтверждение стыковки через несколько устаревшую, но всё ещё реально действующую кодировку сигнала. Даже совершили торговую операцию и уже приготовились принять купленный паёк продуктов и топлива… Как всё пошло наперекосяк.

Наш корабль был взят на абордаж чрезвычайно быстро и сначала незаметно. Едва мы приблизились к станции для высадки ставших лишними членов экипажа.

Теперь-то я понимал, что код был поддельным. Как и транспортный челнок, который прибыл якобы для смены энергоячеек, тогда как сам нёс внутри грузового отсека готовый к штурму отряд. Спохватились было, но поздно. Конечно, и я и капитан положили пару нападавших, и всё же нас было двое против двух десятков. После того как нас взяли в кольцо, мы прекратили сопротивление. Ладно, хоть дядя с племянницей и Линн успели укрыться в потайном отсеке под контрабанду. Порой мне кажется, что капитан и тайные схроны просто два неразделимых понятия.

«Сателлит» и «Тёмная Звезда» достались головорезам Вонга. Я мог лишь скрежетать зубами от ярости, когда пираты крутили нам руки за спиной. Скоро и сам Арчибальд поприветствовал незадачливых путешественников в просторном, ярко освещённом ангаре своей поддельной станции.

– Какие люди к нам пожаловали! Максимус Регул-Крайм, вместе с друзьями! Проходите, будете дорогими гостями, – самодовольно произнёс отвратительный толстый человечек, расплываясь в щербатой улыбке на широченном лице. – Вы так славно угостили меня накануне, что я решил отплатить вам той же монетой! Помните моё недавнее обещание, насчёт кишок и прочего? Так вот можете забыть об этом! Ваш истребитель, не знаю как, но покалечил мой любимый корабль, поэтому я придумаю что-нибудь позаковыристее! В камеру пыток их! Вы не протянете и двух часов, обещаю…

– Подожди! – оборвал приказ лидера пиратов знакомый голос. К злобному коротышке подошла до боли знакомая рослая фигура, закутанная в потёртый плащ. Тот, кому я с удовольствием вцепился бы в глотку. Грек рядом до хруста сжал кулаки – узнал негодяя, погубившего его караван полгода назад.

Марат Банинг собственной персоной! Он нагнулся к Вонгу и прошептал пару слов тому на ухо. Азиат поглядел на молодого пирата и недоверчиво сощурился.

– Ты уверен?

Марат кивнул.

– Ладно, делай как знаешь, но потом всех убить! – отмахнулся Вонг. Банинг повернулся к нам, холодно глянул на конвоиров, потом равнодушно ткнул в меня пальцем и произнёс:

– Этого избавить от брони и доставить в каюту номер тридцать четыре. Его дружка на нижнюю палубу, и не спускайте с них глаз. Узнаю, что пытали или избивали самостоятельно, пристрелю виновных лично!

– Сделаем, сэр, – откликнулись конвоиры.

Нас разделили и повели по переходам и коридорам станции. Скоро меня доставили в лишённую удобств каюту с одной-единственной кушеткой-сиденьем, и там под угрозой оружия я снял свой железный доспех и отдал охранникам. Я не сопротивлялся, поскольку помнил о своих друзьях. Надеюсь, они не попадут в лапы врага раньше времени… Впрочем, почему одного? Двоих врагов…

На руки и на ноги мне надели жёсткие браслеты. Спустя минут двадцать принесли воды, я выпил.

Кислород, вода и энергия – самые ценные ресурсы в космосе. Марат тоже, оказывается, помнил об этом. Вот почему допросу предшествовала кружка воды – так сказать, мирное начало переговоров. Не исключено, конечно, что в неё добавили нечто вроде сыворотки правды, или медленно действующий яд – вполне подходящая интрига для местных уголовников. Пойдут на все, чтобы выяснить правду. Впрочем, никаких следов химии я не заметил – предчувствия молчали. Как оказалось, вода и в самом деле была чистой. О чём со мной хотели переговорить, я тоже догадывался, не узнать «Тёмную Звезду» мог только гражданский, а мы оба учились в академии и слышали её описание не раз. Так как ожидать было неизвестно сколько, я решил помедитировать и накопить запас ментальной энергии.

* * *

Прошло три долгих часа, прежде чем Банинг заявился ко мне в камеру. К тому времени я уже мог чувствовать намерения сквозь перекрытия станции. Даже дотянулся до аур капитана и доктора, понял, что им ничто не угрожает – не в ближайшей перспективе. И поэтому легко уловил тот момент, когда бывший кадет оказался рядом и приготовился войти внутрь. Я расцепил руки и принял обычную позу уставшего человека.

Когда он вошёл, я отметил, как изменился бывший друг. Глаза запали, отросла короткая щетина, костюм пирата, когда-то бывший с иголочки, обтрепался – вид у Банинга был потрёпанный, и от него разило спиртным. Однако взгляд оставался всё таким же пронзительным, и в данный момент, похоже, пытался просверлить меня насквозь.

С момента атаки и до настоящего времени всякие волнения у меня прекратились, я воспринимал окружающее спокойно, так, будто мог влиять на события и предвидеть их. А ещё я более явственно ощущал свою связь с кораблём. Это успокаивало и давало уверенность… Наши гости тоже были в порядке. О чем ещё волноваться?

– Здравствуй, Макс, – произнёс после небольшой паузы Банинг. – Приятно видеть, что Арена не сломила тебя. Ты стал сильнее. Это заметно со стороны.

Похоже, он ждал комментариев от меня. Вот только никакого желания отвечать на грубую лесть у меня не было. Так ничего и не дождавшись, Марат продолжил:

– Знаешь, мне жаль, что полгода назад я погорячился и отправил тебя в эту клоаку. Трудно сказать, что на меня тогда нашло. Может, пара пропущенных ударов, как тогда во время разборки на нижних уровнях Сторма…

Необычайно вежливо для изменившегося Банинга. На минуту мне даже показалось, что он стал прежним, из академии. Но я отогнал это видение, прошлый раз вначале он тоже стелил мягко и дружелюбно. Банинг никогда не был дураком, но эти старые приемчики начинали надоедать. Кажется, отмолчаться не получится.

– К большому разочарованию, не могу приветствовать тебя так же радостно, – ответил я. – После всего, что ты натворил, единственное, о чем я сожалею… Что там, на арене, мне не встретился ты. Неважно, с оружием или без него. Я бы порвал тебя на мелкие кусочки!

Он слушал терпеливо, без показных эмоций, лишь кривая ухмылка на лице, выдавала его истинные чувства. Но я сенс… Я видел его злобу и ненависть. Он больше не расценивал меня как друга. В его глазах мы были врагами. Впрочем, я тоже не ангел, да и выбираться как-то надо.

– Наверняка хочешь знать, что поменялось за это время?

– Что же? – буркнул он.

– Ничего, абсолютно! – был мой ответ. – У них там было такое замечательное устройство, называется дробилка. Так вот я бы предпочёл пропустить тебя через неё. Подходящее место для опустившегося на дно отребья.

– Вот как…

Всё та же бесстрастная маска и внимательный взгляд. Как всегда, когда у него был в запасе определённый план, эта задумчивость и молчаливость исходили от Банинга. Вот только в этот раз я знал, зачем он пришёл. Неизвестными оставались лишь мотивы…

– Ты хоть знаешь, почему я опустился, как ты выражаешься, на это самое дно? И заодно мирюсь со всем отребьем вокруг?

– Нет. Но мне очень интересно, почему ты предал своих друзей. Оклеветал меня? Почему ты не идёшь по пути своего благородного родственника, своего дяди? Насколько помню, ты всегда восхищался его честью офицера и верностью слову. Как, имея в покровителях такого человека, ты умудрился стать таким ничтожеством…

В этот раз, сам не зная того, я затронул Марата за больное место. От былого спокойствия не осталось и следа. К его лицу прилила кровь, черты ожесточились, а в глазах плескалось безумие пополам с ненавистью. Он не дал мне закончить, банально заорав:

– Замолчи! – его крик был похож на громкое рычание раненого зверя. – Ты ни черта не понимаешь! Заткнись, Крайм, или я прострелю твою дурную голову!

Я умолк. Было так, словно его душу захлестнула волна жгуче-чёрного пепла, и мимолётный образ моего потерянного друга пропал навсегда. Банинг тонул в этой тьме, тонул давно. Мои обострившиеся чувства просто вопили об опасности, и я едва успел оборвать едва установившийся ментальный канал между нами, иначе сам рисковал захлебнуться в ядовитом море ненависти.

Шумно дыша, с большим трудом Марат взял себя в руки. Утер обильно выступивший пот на лбу и сел напротив. Потёр виски, успокаиваясь, кровь постепенно отливала от его головы, лицу возвращался нормальный цвет. То, что творилось с ним минуту назад, казалось мимолётным видением, но это было не так. Это все сидело в нем, сидело давно.

– Я тебе расскажу всё, – сказал он устало. – В конце концов, ты единственный, кому я могу это рассказать… Слишком тяжело. Я не могу больше держать это в себе.

В этот раз масок не было, передо мной сидел человек измотанный и невероятно уставший, причём причины этого крылись в невероятном сплаве из обиды, ненависти, отчаяния и ярости. Передо мной словно светилась раскаленная игла, готовая выскочить из его груди и поразить насмерть всех вокруг.

– Помнишь, – начал он, – мы вдвоём постоянно мечтали, что выучимся и станем лучшими офицерами… Ты будешь удивлён, но я никогда по-настоящему этого не хотел… Всё изменилось, когда среди моих немногочисленных друзей появился ты. Не знаю, как, но ты меня увлёк своей мечтой. Поделился ощущением звёздного ветра за спиной…

– Не пори чушь. Каждый человек сам выбирает свою жизнь. Я никого не заставлял разделять мои цели, желания… мечты.

Марат Банинг грустно улыбнулся в ответ. То, что он говорил, задевало меня. Слова, которым не хотелось верить…

– Макс, ты не понимаешь, что эти мечты не мои. До сих пор не понимаешь, какой удивительной силой обладаешь. Мне сложно объяснить почему, но для меня это было, словно рядом бьет чистый источник. Родник, к которому тянешься, в желании напиться. Ты черпаешь из него воду, но утолить жажду невозможно, и хочется ещё. Я никогда не хотел быть военным… Да, я реально ненавидел эту академию. Ненавижу и сейчас. Там не было никого, кто мог со мной сравниться, мне было жутко скучно… Потом на втором курсе появился ты, с такой искренней верой в свои силы и желанием ни перед чем не останавливаться. И я поверил! Одно время мне и вправду казалось, что я смогу. Я смотрел и видел, как ты увлечён своей мечтой. Тебе удалось заразить ей и меня, своим желанием летать, чувствовать мощь корабля и двигателей. Смотреть на миры с высоты, и, пронзая небеса, вершить их судьбу. Быть пилотом великой Империи. Это была твоя сила вести за собой, и ты быстро развивался. Даже несмотря на то, что было трудно, я стремился быть чуть впереди. Всегда. Потому что знал, если ты превзойдёшь, то, уже я буду равняться на моего друга. Даже проигрывая кому-то ты способен вести за собой. Владеешь великой силой убеждения и веры. Да, великая сила, в которой кроется великий обман…

Мы сидели друг напротив друга. Я видел, что он не лжёт, рассказывает все без утайки. Я поймал себя на мысли, что это довольно странно и неожиданно. Передо мной был недруг, в далеком прошлом довольно близкий недруг. Было тяжело и больно слушать его, и в то же время я чувствовал, что не хочу принимать эту боль. Его боль. Наверное, я все же эгоист, но… Слишком много и долго можно сожалеть о прошлом и том, что не произошло… Всегда надо идти вперёд…

Состоялся бы этот разговор на год раньше… Возможно, тогда всё пошло бы иначе… Сейчас поздно всё менять. Нынешние откровения лишь дань былой дружбы. Отдавая должное старым воспоминаниям, я слушал своего врага – должен был понять, что двигало им. Слишком много смертей разделяло нас. Но я обязан был узнать, что заставило его убивать ни в чём неповинных людей, идти на предательство и ложь. Хотел разобраться в черноте, связавшей и окутавшей нас обоих.

Он говорил, я слушал.

– …Однажды я понял – в глубине моей собственной души никогда не было веры в вершителя за штурвалом. Хочешь знать, что убило все иллюзии?! Вижу по глазам, хочешь. Что ж, скажу тебе. Однажды вечером я получил сообщение. С виду самое обычное письмо. Оно искало меня девятнадцать лет! В нашей современной и налаженной империи обычное письмо шло девятнадцать с лишним лет! Все потому, что некто специально создал условия, при которых обычное письмо с марками на три кредита оказалось в отстойнике. Шныряло по окраинным мирам в поисках никогда не существующего адреса! Это было потрясающе. И знаешь, кто это устроил?! Это был мой «добрый дядюшка»!!!

– Зачем ему это? Ты же говорил, что он любит тебя. И давал всё, что нам было нужно? Всё, что ты у него просил, никогда не отказывал…

Банинг до хруста сжал кулаки.

– О-о-о!!! Мой дядя, – протянул он. На мгновение мне показалось будто Марата переклинило, гримаса, исказившая его лицо, была кошмарной. – Да, мой дядя! Этот старый подлец ненавидел меня! Всю мою жизнь он предавал меня, с самого раннего детства… Всё, что говорилось мне в его доме – было ложью! Причина?! О-о-о! Причина была банальна… Деньги! Наследство!..

– В деньгах? У тебя же не было ничего, и рос ты сиротой?

Я непонимающе смотрел на него.

– Ты сильно ошибаешься сейчас, как и я тогда…

Марат нервно рассмеялся. Его смех был громким, неудержимым. Так смеются, когда не остаётся другого выхода, когда уже не хватает слёз на эмоции, когда боль рвётся наружу, словно воздух сквозь пробоину. В конце концов, его перегнуло пополам. Из горла вместо истеричного смеха стал вырываться сиплый хрип. Марат шумно отдышался и медленно распрямился. В его глазах плыло безумие, а голос ломался и срывался от ярости.

– Сукин сын обманул меня! Родители были не бесчувственными ублюдками, они не бросили меня на попечение доброго дядечки! Это он внушил всем… Всем вокруг себя… даже племяннику! Их собственному сыну. О да!.. Я, конечно же, поверил и тайно ненавидел их! Ничего не мог с этим поделать. Презирал и жалел себя! Но вот нарисовался он – такой добрый и заботливый. Приютил и обогрел сироту, а потом, когда ребёнок подрос – отправил служить. Когда мерзавец готовил меня в армию, я искренне радовался этому! Ещё бы, ведь мне предстояло пройти его путь. Именно это он говорил мне. Говорил – что сам сделал себя! Прошёл от звания рядового до получения титула графа. Получил непосредственно от светоносного Императора в подарок большой дом, в котором мы все жили! Его сварливая стерва жена, отпрыски и я… Как они пользовались несметным богатством!! Моим богатством – оно должно было принадлежать одному мне!!!

Банинг прокричал последнее предложение словно на последнем издыхании и резко замолчал. Его глаза закрылись, веки вздрагивали, губы побелели, зубы крепко сжимались, обостряя скулы. Ненависть, он купался в ней, глотал и наслаждался мукой собственной души. У меня от подобных чувств мурашки побежали по спине, а душа замерла от ужаса и омерзения. В некоторых отношениях быть сенсом очень неприятно, если не сказать больше. Сидящий же передо мной человек раскрывался, словно предельно доступная книга, не прочитать которую было просто невозможно. В тот момент я понял, что его было невозможно спасти. Все, чего хотел безумец напротив меня, это ввергнуть окружающий его мир в хаос. Уничтожить всех своих обидчиков, даже меня, даже Рауля и Дика. Стереть с лица земли планету Сторм. И шанс… Шанс на это подарил ему я.

* * *

Слегка шумело силовое поле, я сидел в камере пиратского корабля, смотрел на своего бывшего друга, внимал словам и ужасался произошедшей с ним перемене. Марат нервно прохаживаться от одной стены коридора до другой, гневливость в голосе чуть спала – похоже, он постепенно приходил в себя после бурной вспышки. Багровую маску ненависти на лице сменила мертвенная бледность, резко проступили мешки под глазами. Он шумно дышал.

– Этот негодяй скрывал наличие договора об опекунстве. Понимаешь, Макс, он сделал всё, чтобы я ничего не узнал об этом – не узнал о наследстве до двадцати одного года. В договоре об опекунстве был один крохотный, но железный пункт. Если бы я заявил о своих правах после совершеннолетия – в этот самый день он потерял бы всё. Дом, что был куплен на деньги моих родителей, огромный счёт в банке и миллионные облигации корбидиевой компании на планете Джин-Аризона! Я узнал об этом лишь потом, уже из постановления суда… Дядя нашёл отличнейшую для себя лазейку – здесь отдаю должное его фантазии!.. Когда в детстве опекун заводил при мне разговоры о том, что нет ничего лучше военной карьеры, тем самым он преследовал далеко идущие планы. Военный контракт. Единственное, что могло помочь ему не беспокоиться о безбедной жизни – мой контракт!.. В общем, в тот момент, когда, в очередной раз наслушавшись его бравых речей, я вбежал в кабинет и сообщил родственнику о своём желании пойти учиться в Императорскую военную академию – думаю, дядюшка был безмерно счастлив.

Марата передёрнуло, он повернулся на каблуках и посмотрел в мою сторону. В этот момент Банинг слышал только себя.

– Сволочь! Я-то думал, этот гад переживает за меня. Гордится племянником, сыном непутёвых родителей, что решил идти по его стопам! Он снабжал всем, о чём я его просил, скрывал истину и опасался раскрытия правды. Все, лишь бы избежать ненужных вопросов! Но я никогда не спрашивал. Никаких вопросов о родителях, тут старик рассчитал всё верно. Не интересовался я и бумагами, которые прохиндей подписывал от моего имени. Каким идиотом!.. М-м-м!

Бывший кадет схватился за голову.

– За неделю до выпуска из академии я оформил военный контракт в полку 912. Хотел сделать приятно своему «покровителю»! Полк, в котором, как заверяла эта крыса, он провёл восемь блистательных лет. Надо мной там посмеялись, как над дурачком, но прошение приняли. Я ведь описал им своего героического родственничка. В общем, контракт заверили. Когда это произошло, я немедленно отправил все копии документов с нарочным в родовое поместье.

Банинг встал и расстегнул свой китель вверху. Смахнул со лба выступивший пот.

– Жарко, наверно, вентиляция отключилась…

Он активировал наручный комм и сказал в передатчик:

– Эй, вахтённый! Продуй тридцать четвёртую.

– Сэр, вентиляция функционирует нормально, – с задержкой ответили по рации.

Марат резко саданул кулаком по стальной панели рядом с дверью.

– Продуй, я сказал!

Через короткое время в каюте резко похолодало, включился мощный вентилятор. Марат отнял руку от лица, пробормотав под нос нечто вроде: «Вот так-то лучше». Потом опять сел напротив, помолчал несколько мгновений, снова тяжело выдохнул и продолжил:

– Не представляешь, тут даже поговорить не с кем. Я совсем перестал верить людям. Для меня все они, – он повёл плечами, – всего лишь инструменты. Я использую всех и каждого, чтобы добраться до доброго родственничка… Думаю, он лучился внутренним светом самодовольства, получив вместе с посыльным освобождение от всех тревог. Крыса просчиталась лишь в одном. Через день после того как я отправил в отчий дом свой новенький бессрочный договор на военную службу в самом глухом и отдаленном уголке космоса, наконец пришло то самое письмо. Тогда я узнал обо всём: об оставленном богатстве, родителях, погибших при невыясненных обстоятельствах, лжи и обмане, которыми меня кормил дядюшка. Первое что я сделал – кинулся в комендатуру, и это меня добило…

Банинг снова встал и, возмущенно-резко размахивая руками, стал ходить по камере взад-вперёд. Его опять несло:

– Герой полка! Ходячая легенда! Мужественный и честолюбивый!? Ха-а, дерьмо он на палочке!!! С трудом, но я нашёл реальное досье. В вонючей навозной куче больше благородства, чем в толстой туше моего дядечки! Обычный ефрейтор смог подняться, лишь когда отец назначил его моим опекуном в своём завещании. Ему крупно повезло, когда из-за несчастного случая корабль родителей взорвался. Говорили, что это было дело рук пиратов, но улик не нашли. Забавно. Он выиграл с их смертью настоящий джек-пот. Навозная крыса! Ничего – теперь я использую тех самых пиратов, чтобы отомстить родственничку и вернуть часть своего наследства…

Марат сел и пристально взглянул в мои глаза, схватил руками за плечи:

– Не знаешь, зачем я тебе всё это рассказываю?! И я не знаю… Наверно, ты был единственным за всю мою жизнь, кто отлично все понимал… Чёрт! Ты умеешь слушать, не задавая лишних вопросов даже сейчас! Всегда всё оставляешь без дурацких комментариев. Любые тайны словно умирают в чёрной дыре, лишь коснувшись тебя.

Он грустно усмехнулся.

– Порой я реально ненавидел тебя за все слишком положительные свойства, а сейчас благодарен…

Банинг, Банинг. Зря ты пошёл в пираты, ведь действительно могло быть всё по-другому… Рядом были верные друзья, неужели ты думаешь, что та команда из четырёх человек не справилась бы даже и с твоим подлецом дядей. Вместо этого ты сам сделал свой выбор и стал подлецом. Увы, после всего ни ты, ни я уже не можем иначе.

– Рад, что облегчил твою душу, поработал инструментом, так сказать. Может – теперь отпустишь, и мы обо всём забудем?

Эти слова только рассмешили моего собеседника.

– А ты не изменился. Я-то думал, вместе со шрамами Арена смогла наградить тебя лишним граммом мозгов. Похоже, что нет. Или?!

Он сделал быстрый шаг в мою сторону и на коротком замахе слева влепил кулаком мне в челюсть, едва не раскрошив зубы.

– Может, хватит играть в детскую наивность! Говори, что за корабль у вас в трюме?

Меня опрокинуло назад. От резкой боли свело скулу. Я едва мог раскрыть рот. Но все же смог выговорить достаточно чётко.

– Ты стал ничтожеством, Марат! То откровенничаешь, то избиваешь людей! Что дальше, пытки?!

– Если понадобится, – процедил он сквозь зубы.

С трудом, но мне удалось сесть обратно, в ушах слегка звенело, и я продолжал нарываться.

– Задаёшь ненужные вопросы, ответ на которые тебе уже известен… Что, ненависть к любимому дядечке совсем затмила твои куриные мозги?!

Риск – дело благородное и опасное, но пока Банинг не вспомнил про пистолет за пазухой, всё было в порядке. В ответ прилетело ещё несколько полновесных тумаков. Не помню точно, как оказался на полу, скорее всего, это заслуга повторения того же удара, что едва не сломал мою многострадальную челюсть. Рука у Банинга всегда была тяжелой.

– Ты пожалеешь о своих словах, – произнес он ядовито. – Заставлю тебя пожалеть! Не только тебя, всех! Абсолютно всех! Что за корабль, можешь не отвечать, я и сам прекрасно знаю. Это легендарная «Тёмная Звезда». Меня интересует другое. Как вы, горстка нищих дуралеев, умудрились его активировать? Почему судно окружает неизвестное системам силовое поле, через которое мои спецы не могут проникнуть уже несколько часов?

Снова град ударов. Какое-то время я пытался их лишь смягчать, как учил Дан. С грехом пополам это получалось, поскольку взбешённому Банингу так и не удалось вырубить меня повторно. Хотя он и очень старался.

Наконец, Марат начал задыхаться, видимо, немного устав от одностороннего избиения.

– Вот те вопросы, которые я хотел задать. Но после сказанного… Я предпочту убить тебя голыми руками, чем еще о чем-либо расспрашивать. Хватит и того, что я пощадил тебя однажды!

Затем Банинг принялся воплощать свои слова в жизнь. Скованный по рукам и ногам силовыми наручниками, я мало что мог сделать. Вернее, он так на это рассчитывал. В ход пошли ноги, чего, собственно, я и ждал. Поймал момент широкого замаха, быстро подтянул свои колени, и очередной пинок пришёлся аккурат между силовых зажимов на моих щиколотках. Потом, усилив ответный удар пси-внушением, я резко распрямился на полу, выбросив ноги от себя, руками при этом упираясь в ножку койки. Марат потерял равновесие и, стремясь его восстановить, начал заваливаться в мою сторону. Пока он падал, я снова быстро подтянул колени к груди и в этот раз нанес ему резкий сдвоенный удар обеими пятками прямо в лицо. Удар был так силен, что моего бывшего сокурсника приподняло и отбросило на метра полтора в сторону. Негодующий вскрик оборвался, словно напоролся на виброклинок. Кажется, ещё в полете Банинг потерял сознание. Обрушился он рядом с противоположной стенкой обшивки каюты корабля, по пути крепко приложившись головой о край вентиляционной решетки, и тихо сполз по ней на пол. Кровавый след на стальной ребристой поверхности отмечал весь путь, что проделала его голова.

Чувствуя себя отомщённым, я сел. Правда, не сразу, попытки со второй. Терпя боль во всем теле, пополз к обездвиженному командиру пиратов. Перевернул его на спину и стал шарить по одежде. Вскоре поиски увенчались успехом. В кармане обнаружился магнитный ключ от наручников.

Из глубокого рассечения в районе виска на голове у Банинга стекал ручеёк крови.

Пощупал пульс.

Живой гад!

Помнится, в прошлый раз кровь била из носа, а на полу примерно также кулем валялся я… Туше, брат, – туше…

Не став добивать раненого противника, я отомкнул кандалы, и наконец смог подняться. Какое это было наслаждение нормально двигаться. Ссадины и ушибы конечно, побаливали, но после «Технического Колизея» эти повреждения показались не такими уж и серьезными. Более всего беспокоила вывихнутая и опухшая челюсть. Попробовал её вправить самостоятельно, однако хрящи отозвались такой болью, что я решил оставить дальнейшие попытки подобного самоизлечения. Ничего, вызволю Грека с подругой – и Док быстро приведёт меня в норму. Всего-то и надо пару уколов. Но сначала…

Я нагнулся, завел руки Банинга за спину и зафиксировал силовые браслеты на его запястьях. Достал лучевой пистолет у него из-за пазухи. Проверил заряд. Полный. Стало заметно веселее!

Снова уселся на пол и принял позу силы. Дыхательная гимнастика словно включилась самостоятельно, я закрыл глаза и попытался настроить свое тело и разум на пульсацию окружающей энергии.

Плавный глубокий вдох – почувствовать, как живительная сила вливается освежающим грохочущим потоком в моё тело.

Такой же плавный и долгий выдох. Излечиваются внутренние повреждения, устраняются вывихи и растяжения, стягиваются ссадины, нормализуется кровообращение.

Сердце бьётся спокойно и размеренно.

Вдох – представить, как копится заряд, проходя сквозь все ключевые завихрения энергии внутри тела. Выдох – снаряд обретает электрическую природу.

Вдох. Усиление воспринимающих возможностей.

Выдох – почувствовать присутствие охранника за дверью. Всего один. Без брони. С автоматическим плазменным излучателем. Коридор пуст.

Вдох, и следом резкий выдох. Направленный волей электрический разряд воздействует на запорный механизм, напряжение растет и выгорает плата ключевой цепи.

Едва слышный щелчок – дверь не заперта.

Охранник спокоен, он ничего не заметил.

Я открыл глаза, встал и подошёл к выходу. Замер. Сунул пистолет за пояс. Обойдёмся без стрельбы. Положил ладонь на вертикальную выемку в двери и резко дернул в сторону.

Все длилось лишь мгновение.

Скучающий охранник так и не понял, что именно произошло. Он успел лишь непонимающе округлить глаза, как мой удар в чувствительную точку с одновременным выбросом воли заставил его потерять сознание.

Я затащил безвольное тело в камеру и закрыл за собой дверь.

Несколько манипуляций, и вторая пара наручников нашла своего обладателя, в этот раз я сцепил их с первой. Получилось так, что оба обездвиженных пирата сидели вокруг монолитной ножки кушетки спиной друг к другу. Каждому в рот я засунул кляп, состряпанный из их же носков, и затянул такими же позаимствованными ремнями – незачем поднимать лишний шум, когда без него можно вполне обойтись.

Перед тем как сковывать несчастных бандюков, я снял одежду с охранника, схожего со мной по комплекции. Та оказалась на удивление добротной, хоть и весьма пёстрой расцветки. Ничего – насколько я мог судить по команде, которую себе подобрал Вонг, у него все люди щеголяли в таком национальном разноцветье, что любой цыган из странствующих космических таборов отдал бы за подобный комплект левую руку. Моей же задачей было особо не выделяться. Плазменный автомат на ремне занял подобающее место за плечом, пистолет уютно устроился в кобуре за поясом, и затем я тихо выскользнул в дверь, аккуратно задвинув створку за собой.

* * *

Вскоре я пожалел, что вырубил охранника. Следовало, по крайней мере, допросить его о том, где содержатся другие пленники. Перемещаться по обширным уровням пиратской базы было довольно просто и относительно безопасно. Помогала нехитрая маскировка и лёгкий ментальный щит, заставлявший встречных корсаров «узнавать» во мне «своего, но страшно занятого срочным делом». Этот трюк я позаимствовал у мастера Дана, когда он аналогичным образом перевоплощался в уборщика в кельях заключённых на Арене. И всё же осторожность порой была не лишней. Одно случайно оброненное слово или подозрительное движение могли выдать во мне чужого. Именно поэтому я опасался разговаривать со встречными искателями удачи.

После часа бесцельных блужданий, база Вонга не пестрела информационными табличками с указанием направлений и уровней, мне срочно потребовалась информация. Самым разумным действием в такой ситуации показалась возможность взять «языка».

В процессе брождения по многочисленным уровням станции я натолкнулся на пустое техническое помещение, более всего напоминающее жутко захламлённую подсобку, дверь в которую можно было закрыть на весьма примитивный и надёжный поперечный засов, благо тот присутствовал в проржавевших петлях. Идеальное место для проведения спонтанного допроса. Осталось только дождаться жертву.

С последним мне повезло далеко не сразу. Несколько раз целые группы подвыпивших пиратов проходили по коридору мимо двери. Попытка схватить одного из них определённо закончилась бы лишним шумом и моим скорейшим разоблачением. Чего как раз мне не очень-то хотелось.

Прошло уже довольно много времени, прежде чем я заметил одинокую фигуру в просторном пёстром балахоне, не очень уверенно пробирающуюся в мою сторону. Молодой смазливый паренёк то и дело оглядывался через левое плечо, и, наверное, поэтому не заметил моей руки вплоть до того момента, как крепкая ладонь перекрыла ему рот. Направив острое дуло автоматического бластера пирату в бок, я чуть надавил и тихо скомандовал:

– Не дергайся, если хочешь жить!

Почувствовав железную хватку на своём горле, жертва жалобно замычала и тут же обвисла прямо в моих руках. Затащив напуганное и бесчувственное тело в подсобку, я бросил его на ворох каких-то грязных тряпок и коробок, воняющих машинной смазкой или чем-то похожим. Нда – таких не берут в космофлот – вспомнилась мне популярная среди молодёжи Эрклидии песенка. Словно в опровержение моих мыслей в холёных руках блеснуло тонкое лезвие стилета. Да кто он такой? Рубаха и кожаный камзол не по размеру, пёстрая косынка под потёртой широкополой шляпой так вообще съехала на нос, усы и хоть какая-нибудь щетина отсутствуют напрочь. По комплекции явно юнга и в то же время нисколько не похож ни на одного побитого космической пылью рейдера. Сынок одного из высокопоставленных пиратов?!

Короткий удар раскрытой ладонью по узкому запястью, и сверкнувший серебряной рыбкой, стилет улетел по параболе куда-то в глубину помещения, юркнув за мятые картонные коробки. Юноша тихо ойкнул и схватился за ушибленную руку. Я придавил коленом попробовавшего приподняться пирата и приставил автомат к пузу подростка.

– Не дёргайся! – тихо, но с угрозой посоветовал я. После чего свободной рукой попытался обыскать свою жертву на предмет иных сюрпризов, кроме неопасной заточки. В процессе нашей возни шляпа совсем закрыла лицо пацана. Вскоре из-за пазухи был извлечён нескромного вида бластер, пара шумовых гранат и одна противопехотная мина. Как я понял, мешковатая одежда позволяла пареньку таскать весь этот арсенал с собой совершенно неприметно. Определённо в скромном телосложении есть свои плюсы. Потом я чуть было не выпустил свою жертву, потому как нащупал такое!..

Упругая разгорячённая девичья грудь вызывающе ткнулась в мою ладонь. Я резко отдёрнул руку. Вскочил на ноги и, тяжело дыша, потребовал:

– Вставай и сними шляпу!..

Подросток послушно поднялся, стянул видавший виды головной убор и вслед за ним пёстрый платок.

Шёлковые волосы волной хлынули на плечи. В полумраке неработающего освещения на меня смотрело раскрасневшееся и прекрасное лицо Юлинь. Как, откуда, здесь?! Это было настолько неожиданно, что я потерял дар речи на какое-то время.

– М-макс? – с заминкой спросила девушка, похоже, она тоже не до конца верила в того, кто именно перед ней стоял.

– Пока ещё я, – произнес я то, что пришло первым в голову.

Признаться, племянница профессора намного быстрее взяла себя в руки, поэтому скромно попросила:

– Если это вы, то не могли бы опустить ваше оружие…

Только тут я понял, что держу её под прицелом, и опустил свой автомат стволом вниз, а затем и вовсе закинул его за спину.

– Почему вы, как?! Зачем вы пришли сюда? Где раздобыли пиратскую униформу?

Ей-богу, скромная девушка профессора, а появляется вдруг на пиратской станции, да ещё в таком виде! Как её вообще могли пропустить и не заметить местные головорезы?

– Вы не рады меня видеть?

– Наоборот, чертовски рад! Но я не понимаю, почему вы вдруг решили покинуть ваше убежище? На таком громадном судне, как «Сателлит» вас вряд ли могли обнаружить скоро. Помнится, Грек оставлял вам подробные инструкции на тот случай, если мы попадём в плен…

– Всё так…

Она замолчала, а в мою голову застучались нездоровые подозрения. Кого угодно, здесь и сейчас, но именно её я подозревать ни в чём не хотел.

– Юлинь, расскажите всё как есть. Прошу, избавьте меня от сомнений и неприятных предположений… Вы не племянница профессора, да и ваш дядя… Да он вообще не профессор! – высказал я свою догадку.

Девушка опустила взгляд. Проклятое чутьё сенсорика!

Она заговорила тихо, нежно и в то же время с горячим чувством. Так, словно бросалась в темную воду вниз головой.

– Не знаю, стоит ли сейчас и в таком месте, но вы правы! Я не учёный, а Элайзо Гри не мой родственник. Хотя я и вправду люблю его как своего опекуна, а он считает меня племянницей. К тому же мы назвали вам свои настоящие имена. Мой названый дядя догадывался, что рано или поздно вы разгадаете нас, благодаря своим способностям сенсора.

Неудивительно, Грек как-то упомянул совершенно открытым текстом о моих талантах прямо при них. И это несмотря на то что я предупреждал его о подобных опрометчивых поступках… В этом весь капитан. Порой, несмотря на всю свою надёжность, любит распускать язык в «доброй» компании.

– Поймите, – продолжала девушка. – Мы вам не враги, и действительно благодарны за спасение, просто не могли сказать сразу всю правду. Потому что…

– Потому что боялись, что мы избавимся от вас, так? – закончил я за неё.

Интересно, что же такого должны были натворить эти двое, чтобы опасаться чего-то подобного. Или просто не доверяли трём странным путешественникам на огромном грузовом межзвёздном судне?

– Ладно, Юлинь, свою полную историю расскажете, когда мы улетим с пиратской базы. Сейчас мне безразлично, кто вы. Шпионка, тайный агент, убийца. Давайте сосредоточимся на том, что я безумно рад, что вы целы и находитесь здесь, а также у нас довольно малый запас по времени. Поэтому давайте сократим ваш рассказ до минимума, начиная с того момента, как вы покинули своё укрытие на грузовом корабле.

Мне показалось, или и вправду за надежно закрытой и сплошь покрытой ржавчиной двери подсобки началась какая-то бурная беготня? В любом случае, если пираты рано обнаружили повязанных мной Банинга и охранника, следовало торопиться. Ненастоящая ассистентка фальшивого учёного быстро кивнула.

– Поняла. После того как вы посадили нас в подпол, дядя сказал, что узнал станцию, которая нас атаковала. Это пропавшая около десяти лет назад добывающая топливная база Эй-пи’Грегор.

– Подожди, неужели это тот самый промышленный комплекс, который исчез вместе со всем техперсоналом. Одна из загадок космоса?!

Юлинь легко пожала плечами.

– Я рассказываю только то, что передал мне дядя. В общем, через определенное время, после того как вас повязали, дядя сделал это предположение. Как оказалось, пираты смогли угнать этот комплекс и перенести сюда, в этот сектор. Когда доктор Линна Скайн выслушала моего опекуна, она тут же изложила план действий. Дяде он понравился, и мы предложили свою помощь. Кроме того, Элайзо слегка подкорректировал планы и для облегчения побега предложил устроить диверсию. Он утверждает, что знает, где находится генератор гравитации на данном типе станции, и может взорвать его. В настоящий момент он пробирается к нему, а мне поручил найти вас.

Линна Скайн предложила план?! Я больше поверю в то, что деятельный дядечка все же ученый. Подумать только, все это опять свалилось как снежный ком на мою голову. В общем, слов нет, да и племянница чего стоит… Ладно, подробные вопросы оставим на потом, если вообще оно будет это потом.

– И как же вы покинули корабль?

– После того как пираты закончили с обыском, они оставили немногочисленную охрану. Мы покинули убежище и сняли всех, кто был внутри корабля… Потом допросили пару уцелевших из охраны, узнали, где вас обоих держат, переоделись в их дурацкую форму и спустились через запасной люк, у которого не было выставлено стражников. Его месторасположение нам показала доктор…

По мере её повествования я едва мог осмыслить все моменты и едва не хватался за собственную голову. Ну ладно её ненастоящий родственник, я допускаю, что у него могла быть боевая подготовка, хотя она и не вяжется с его сухопарым телосложением. Впрочем, это может быть лишь прикрытие – видимость… Но эта хрупкая на вид девушка, упорно сжимающая нечто в кулачке за своей спиной.

Неужели внешняя разведка? Служба безопасности? За кого эти двое: Империя, Земля, синдикаты? Боже, у меня скоро мозг взорвется от всяческого рода предположений…

Вообще, каким таким макаром два человека без оружия смогли положить с десяток охранников?

…Ещё немного и мне будет казаться, что каждый встреченный человек на моём пути ведёт двойную игру… Моё сознание упорно пасовало во всей этой круговерти, поэтому я решил сосредоточиться на сиюминутной проблеме и из всего разговора ухватил следующее.

– Так вам известно, где находится Сергей? – наверное, растерянность была явно написана на моей физиономии, так как Юлинь очень жалостливо глянула на меня и даже прекратила прятать устройство за тонкой талией. Вытянутая стальная капсула размером с указательный палец «незаметно» утонула в складках её одежды. Сама же девушка подошла ко мне вплотную, прикоснулась чуть прохладной ладошкой к моей небритой щеке. Синяк на скуле сразу заныл от прикосновения, но я героически стерпел эту боль, потому что в следующий миг мягкие нежные губы соприкоснулись с моими. Поцелуй был настолько воздушным, что я едва его успел ощутить. В следующий момент Юлинь смущённо отвернулась. Шпионка, скромница – ну-ну…

– Немного подождите, и я всё вам расскажу обязательно. Сейчас просто поверьте – мы на вашей стороне, – произнесла она. – Я не знаю, где капитан Серж, но знаю, где вас содержали. Эта станция очень огромна. Кроме того, мне показалось, что за мной следят, и пока я убегала от погони, немного заблудилась…

Так… Значит, «языка» всё равно придётся брать…

* * *

Вторым оказался быкообразного вида охранник. Я и сам немалого роста, но этот тип был выше меня на целую голову и вдвое шире в плечах. Захватить его и затащить в подсобку удалось благодаря счастливому стечению обстоятельств и тому, что мы застали его врасплох.

Мужик сопротивлялся словно бешеный, и хотя удары по болевым точкам заставили его не кричать, на физическую мощь это не повлияло ни капли. Боюсь, если бы не помощь Юлинь и мои приёмы, сковывающие волю, вообще бы вряд ли когда-либо удалось завалить этого мастодонта.

Когда мы запихивали здоровенное тело обезвреженного охранника в подсобку, я скрыто наблюдал за Юлинь. В юной девушке сил и проворства оказалось не меньше, чем у меня, может, где-то по силе она мне и уступала, зато в ловкости и гибкости превосходила изрядно. Продемонстрированные ею приёмы боя заставили меня ещё более увериться в том, что она прошла определённую спецподготовку, и возможно даже не одну.

Я задавался вопросом: – чем же она занималась до того, как очутилась на борту потерпевшего «Сайгнатау» – и этот вопрос оставался явно без ответа… Угораздило же меня влюбиться в неё с первого взгляда…

Хотя почему же именно влюбиться? Просто испытываю определённого рода влечение – вот и всё…

Эх! Кого я обманываю?!

Наблюдая, с каким проворством мелькают изящные женские руки, связывая полубессознательное тело длиннющими ремнями, снятыми с потерпевшего, как сбегают капельки трудового пота по красивому лицу, глядя на гибкие стройные ноги, – я всё больше понимал, что попался. Даже если она агент Содружества, как Дан, или убийца, работающая на синдикат, мне всё равно. Я не смогу отпустить её, и пойду куда угодно, лишь бы снова ощутить её прикосновение, взглянуть в красивые карие глаза, испытать поцелуй её манящих губ…

Я тряхнул головой и принялся помогать заматывать бегемота.

Ровно через полминуты пират Вонга был надёжно связан по рукам и ногам, в рот ему мы затолкали кляп, в виде одной из вонючих тряпок, которых валялось вокруг в избытке. Ещё немного погодя спелёнутый мордоворот заворочался на грязном полу. Он что-то невнятно мычал и извивался до тех пор, пока я не приставил дуло бластера к его лбу.

– Не шевелись, – буднично произнёс я. – Мы всего зададим пару вопросов. Ответишь, будешь жить. Заупрямишься или поднимешь крик, получишь заряд в лоб. Советую говорить искренне, если будешь лгать – я это почувствую и опять же нажму на курок. Ну, так что, будешь говорить, или нам поискать кого посговорчивее?

Бугай активно замычал и закивал своей головой. Интерпретируя это как согласие к сотрудничеству, я потянул тряпку у него изо рта.

– Где второй пленник, которого вы сняли с грузового судна?

– Не стреляйте! Я всё скажу… Он содержится на третьей нижней палубе. Там у нас мусорные коллекторы. Его хотели сбросить в открытый космос, едва ячейка заполнится…

– Как туда добраться?..

– На лифте. Шлюзовая дверь под номером пять…

Пират рассказал всё подробнейшим образом. И через некоторое время я накладывал личину на свою стройную и несколько неожиданную напарницу. Юлинь высказала намерение идти со мной до конца. Назначение капсулы, которую она до этого сунула за пазуху, тоже скоро прояснилось. Когда от корсара были получены ответы на все интересующие вопросы, девушка приложила крохотный стальной цилиндрик к шее жалобно пискнувшего мордоворота. Яркая электрическая дуга на мгновение возникла в месте соприкосновения устройства с кожей пирата, который дёрнулся пару раз, закатил глаза и рухнул бездыханно на пол.

Глаза девушки улыбались.

– Просто оглушила, это компактный многоразовый шокер, – пояснила она.

Теперь ясно, как была убрана охрана с «Сателлита»…

К слову, пират поведал нам также и о том, почему тревогу на станции никто так и не поднял. Они не то что не хватились пропавших охранников, но ещё даже не обнаружили моих тюремщиков. Я вспомнил, как трогательно сковал их в тридцать четвёртой. На мой взгляд, верх недисциплинированности и попустительства. Хотя, может, это от того, что на станцию нагнано излишне много народа. Вроде как наш пленник обмолвился о том, что намечается некое крупное дело… Выходя из подсобки вслед за Юлинь, я оглянулся через плёчо, пират всё так же скрючившись лежал на полу, только по щеке бежала струйка густой черноватой слюны. Фу! Мерзость – я передёрнул плечами и вышел из помещения в коридор.

* * *

Пиратская база действительно в прошлом была многопрофильной станцией, занимавшейся добычей полезных ископаемых. Таких как: энергоний, уран, плутоний, различного рода металлы, горючие вещества. По всей видимости, использовалась она также и для производства сферических накопителей энергии, так называемых энергосфер. Этот источник был сродни термоядерному реактору, только раз в десять помощнее.

Энергоний, смешанный и спрессованный под действием мощнейшего магнитного поля в определённой пропорции с другими радиоактивными веществами, обычно использовался для создания энергетических сфер различных размеров и соответственно мощности. Энергосферы в свою очередь выполняли функции универсальных генераторов энергии и устанавливались повсеместно. Заряда двух энергосфер размером с голову человека вполне хватало, чтобы бесперебойно обеспечивать электричеством целый квартал на Сторме в течение года. Также из-за своей компактности и мощности именно этот вид генераторов устанавливался на космические суда и вот уже долгое время пользовался повышенным спросом у военных. Другими словами, более надёжное, стабильное и безопасное устройство сложно было себе представить. И это целиком была заслуга учёных Эрклидиума.

У землян был свой аналог подобного устройства, но несколько менее совершенный. Там, где Империя обходилась одним – Содружеству требовалось порядка пяти подобных генераторов энергии. И хотя порой шпионы Солнечной системы нет-нет да угоняли какой-либо из кораблей с территории туманности (Империя не торговала энергосферами – справедливо считая их национальным достоянием), любые попытки разработать нечто равноценное у них неизменно проваливались. Ключом ко всему и главной загадкой для земных учёных всегда являлось уникальное строение поверхности устройства. Несмотря на то что сфера содержит громадное количество энергии, внешне это никоим образом не проявляется – человек может безопасно для себя соприкасаться с ней. Такая инертность обусловлена методом изготовления устройства из специального материала, который можно получить исключительно в трудно воспроизводимых лабораторных условиях. Материал, из которого создана радужная сфера, обладает практически несокрушимой крепостью и уникальным электромагнитным полем, что позволяет направлять и накапливать невообразимо большое количество энергии в сердцевине. Для того чтобы извлечь из сферы энергию, используется особое устройство под названием «разрядная капсула». Капсула состоит из одного или нескольких слотов, куда можно установить ровно то количество сфер, которое предусмотрено количеством слотов. Каждая сфера плотно вставляется в слот, где облучается определённым количеством радиации, в этом случае энергия вырывается наружу своеобразными всплесками, называемых «разряд». Затем этот разряд подается по специальным кабелям к моторным, жизнеобеспечивающим или орудийным энергетическим узлам. Частота разрядов напрямую зависит от количества направленного облучения, получаемого энергосферой.

У энергосфер есть ещё одна особенность, когда они находятся в непосредственной близости – каждая из них увеличивает энергетический потенциал соседних в среднем на пять-десять процентов, тем не менее такой общий совокупный прирост энергии никогда не поднимается выше, чем в два раза, сколько сфер задействовано бы не было. Так же примечательно, что разрядившуюся энергетическую сферу можно перезаряжать неограниченное количество раз.

Внешнюю оболочку сферы чрезвычайно трудно повредить, но если это всё же удаётся сделать, то в месте разрыва, где происходит детонация, моментально выбрасывается в пространство огромное количество энергии, излучаемой в тепловом и электронном спектре. Происходит так называемый чистый взрыв, любая незащищённая техника в радиусе действия выходит из строя моментально, а также гибнут любые живые организмы. Это похоже на взрыв сразу нескольких десятков ядерных бомб. Но при всей устрашающей мощи взрыва отсутствует радиационное заражение.

Размер самых маленьких энергосфер может быть с футбольный мяч, тогда как крупные заводы и космические корабли работают от нескольких источников питания, имеющих в своём составе сферы до двадцати метров в диаметре.

Военные силы, промышленность и городские службы, широко используют различные типы энергетических сфер, в мирной повседневной жизни их применение не очень распространено в связи с очень высокой ценой и наложенных законом Империума ограничений… Так что использовать энергосферу, как батарейку для карманного фонарика, точно не получится.

* * *

– Кхм…

Я встрепенулся. Кажется, собственные мысли едва меня не усыпили, окунув в воспоминания. Давняя лекция, что читалась уже молодым курсантам в столь далёком кадетском корпусе, убралась на задворки сознания. Я взглянул на девушку…

– Вы заснули, – произнесла она во время одной из наших коротких остановок. Пережидали, пока очередной многочисленный патруль пройдет мимо.

– Бывает, – сказал я мягко.

Всё-таки это действительно случилось. Хотел немного помедитировать, а на деле едва не дал храпака. Оказывается, поддержка двух ложных образов давалась мне нелегко, и истощала быстрее, чем активное сражение на арене.

Зато не один из стражников или встреченных вооружённых групп пиратов так и не заподозрили в нашей парочке чужих. Пятнадцать минут минуло после того, как мы покинули подсобку. Согласно инструкции, полученной путём допроса, мы спустились на одном из пяти овальных лифтов вдоль центральной оси станции. Третья нижняя палуба приближалась.

Когда платформа остановилась, а двери лифтовой шахты расползлись в стороны, я и Юлинь вышли на нужный уровень. В лицо нам дохнули малоаппетитные запахи мусорки. От избытка впечатлений я зажал нос и попробовал дышать через рот. Юлинь проявила больше сообразительности и, сдёрнув со стены два респиратора, один протянула мне. Только надев спасительный прибор и застегнув все застёжки на крепления, я смог нормально осмотреться, куда нас забросила очередная нелёгкая.

Место, куда нас выпустил лифт, напоминало коридоры из моего сна, только без воды. Скупое освещение и три уходящих вдаль ответвления. Изредка по сторонам попадались массивные шлюзовые двери с большими номерами цифр, намалёванными на их поверхности. У меня не было ни желания ни сил входить в состояние духовного поиска, поэтому мы воспользовались обычным методом дедукции и просто пошли в ту сторону, где виднелись цифры десять и девять. Логично было предположить, что они уменьшаются к началу – так и оказалось.

Пройдя по коридору довольно много, скоро мы натолкнулись на двоих охранников, сторожащих большую шлюзовую дверь под номером пять. Это было как раз то, что мы искали. Я послал легкий ментальный образ вперед.

– А… а… – протянул один. – Наконец-то смена! Чёт вы задержались… Ёп!

– Да там наверху усиленно идёт подготовка к рейду… Поэтому и опоздали.

– Брось заливать, – включился второй страж. – Небось опять Жретко забыл о своих обязанностях и залил глаза, скотина…

– А может, и не просыхал… – добавил первый, после чего длинно выругался в адрес начальника и не к месту заржал. Мы с Юлинь лишь переглянулись.

– Ладно, харе рожу кривить, – неожиданно оборвал смех тот, что был ближе ко мне. – Пришли и хорошо, заступай на дежурство! А уж мы пойдём, попинаем начальника, пусть поделится общим пайком, мразь!

Я пожал плечами. Девушка же вообще молчала всё время, чтобы не выдать всю маскировку своим голосом. Мы уже было сменили двух пиратов на их посту, как вдруг второй не к месту вспомнил о маленьком нюансе. А я-то уже обрадовался, что всё идёт как по маслу.

– Бого, постой! – приостановил он напарника, потом развернулся прямо передо мной. Обдав смрадным дыханием, что пробило даже через респиратор, рявкнул прямо в мое лицо: – Пароль, сопля зелёная!

Уж не знаю, за кого он меня принял, ментальная маскировка выбирает образ весьма избирательно – главная цель незаметность, и чтобы впоследствии наблюдающему даже вспомнить было трудно, кто именно мелькал перед ним. Орал же пират определённо зря. За свои действия он заработал короткий и неприятный тычок пальцем в горло, что заставило корсара заткнуться и выгнуться дугой. Затем он попробовал, хрипя, ухватиться за цевье своего оружия, конечно же, я не дал этого сделать. Точно выверенный второй удар отправил стражника на пол в глубокий нокаут.

За некоего Бого я тоже не переживал, поскольку Юлинь с самого начала короткой сватки приставила тому лучевой пистолет прямо к виску. И пока Бого стоял смирно, я смог воспользоваться последним зарядом своего шокера.

Второй охранник трогательно улёгся рядом с первым.

Обчистив незадачливых пиратов на предмет оружия и возможного ключа, мы разжились двумя типами лучевых винтовок, одним ручным бластером, плюс широкими виброножами с длиной лезвия в ладонь взрослого мужчины. Ключей не оказалось. Не беда. Осмотрев запорный механизм и электронную панель рядом, я понял, что смогу открыть дверь, точно так же, как недавно открыл замок своей камеры.

Для того чтобы накопить необходимое количество внутренней энергии, пришлось снять личины с меня и девушки. После чего, прислонив ладонь к пропускной панели, я заставил электронную матрицу открыть механизм шлюза от мусорного отсека. Это действие высосало остатки моих сил. Всё-таки последнее время я слишком часто использую духовную силу, и если продолжать в таком же духе, меня скоро придётся нести…

Едва не падая, я опустился на корточки и устало прижался лбом к обтёртой поверхности прохладной стальной стены. Девушка было бросилась ко мне, но я отстранился, жестом показал, что всё «ок», и безмолвно указал на обездвиженные тела. Кажется, она поняла.

Из открытой двери показался Грек, в таком же респираторе, как и у нас с Юлинь.

– Юлинь? Макс?!

Приятель сразу кинулся поднимать меня, едва не разъезжающего ногами по полу. Девушка тем временем затаскивала втрое превышающих её по весу и размеру боевиков пиратской станции внутрь четвёртого мусоросборника.

– Грек, от тебя воняет, – вяло отбрыкивался я от дружеского, но весьма дурнопахнущего плеча. Приятель недоумённо смотрел, как хрупкая девушка эффектно управляется с телами его недавней охраны.

– Ни черта не понимаю, – произнёс он после того, как, наконец, внял моей просьбе, и усадил меня же обратно к коридорной стене. – Договаривались же, что будешь один… Девчонку зачем за собой потащил?

Я запустил руку за пояс и достал одну из тех волшебных пилюль, которыми в своё время нас с Костровым бесперебойно обеспечивала Док. Задрал маску и бросил таблетку на язык.

Вот так! Несколько минут и со мной всё будет в полном порядке. Чтобы избежать убойного запаха, надвинул респиратор обратно и пробурчал:

– Она сама. Я тоже бы хотел знать, зачем…

Серж, по всей видимости, расслышал и решительно взялся помогать Юлинь. К слову, девушка к тому моменту почти закончила делать все сама. Уже в четыре руки они впихнули нагое тело Бого внутрь отсека и вручную закрыли податливую дверь. Как только проём закрылся, автоматический механизм глухо лязгнул, запирая мусорное помещение. Нам сильно повезло, что в местной охране оказался пират, похожий габаритами на моего друга…

Через пять минут таблетка подействовала, и я смог снова наложить ментальную маскировку, в этот раз уже на троих.

Кажется, я все же подохну.

* * *

Неприятности, как водится, поджидали ближе к концу. Мы удачно выбрались с третьей нижней палубы и даже смогли добраться до ангара, как поднялась общая тревога. Пираты обнаружили пропажу одного из своих офицеров, не смогли с ним связаться и решили нагрянуть в тридцать четвёртую каюту. Я так думаю, у Вонга просто закончилось терпение, и он решил поторопить допрос. Естественно, пленника на месте не оказалось, зато посланники обнаружили там мою живописную композицию. После чего, надо думать, кого-то послали проверить состояние второго заключённого.

Сообщение по внутренней связи застало троих беглецов врасплох.

– Тревога! Сбежали пленники с третьего и двадцать седьмого ярусов. Камеры четыре и тридцать четыре. Изображение найдете в терминалах связи. Один предположительно обладает псионными способностями. Возможно, им кто-то помогает ещё. Перекрыть все выходы, всех подозрительных задерживать! Оба пленника нужны живыми, остальных уничтожить! Капитан Вонг.

Нас заметили на выходе из ангара, где на приколе находилось пленённое грузовое судно и извлечённая из него «Тёмная Звезда».

Завязалась короткая перестрелка, в результате которой трое пиратов погибли или были тяжело ранены, их товарищи бросили прямо возле прохода, а сами сбежали куда-то за подмогой. Мы же, с боем прорвавшись внутрь громадного помещения, засели за жутко знакомыми контейнерами из прочной космической стали. Все выходы из ангара оказались надёжно закупорены пожаропрочными и герметичными переборками. Я выглянул из-за стального угла контейнера и быстро прянул обратно. Между нами и «Сателлитом» расположился крупный вооружённый отряд, готовый вот-вот пойти на штурм наших ненадёжных укреплений. Рядом с моим звездолётом тоже наблюдалась вооружённая группа. Мы могли бы удерживать позицию довольно долго, будь у нас больше людей, но это только до тех пор, пока противник не применит боевые доспехи или что-то посерьёзнее. В том, что это что-то у них было, сомневаться не приходилось.

– Обложили со всех сторон… – сказал Грек, сжимая в одном кулаке лучевую винтовку, в другом одноручный бластер. – Что будем делать?

– Моей воли не хватит прямо сейчас замочить такую толпу. Я ещё толком не восстановился…

Таблетки горстью посыпались на язык. Потом будет жуткий отходняк, но это потом еще должно случиться.

– Надо что-то придумать, пока они не пошли на штурм, или не подоспело подкрепление. Идеи?!

Пока мы с приятелем судорожно пытались придумать выход из сложившейся ситуации, Юлинь, не вступая с нами в диалог, молча выудила из своей балахонистой одежды скромное переговорное устройство и приложила его к уху. Потом прощебетала пару фраз на совершенно незнакомом мне языке.

– Да кто она такая?!

Капитан недоумённо покосился на меня, явно не оценив то, как я пожал плечами. Нет, ну серьезно, можно подумать, я всё про всех знаю!

– Без понятия. Выживем, расскажет…

Тем временем девушка обернулась к нам.

– Держитесь за что-нибудь!

Проклятье, как я мог забыть… Её дядя… Генераторы! Гравитация!

Только я успел предостерегающе крикнуть ничего непонимающему Сержу, как началось сущее безумие… Серия мощных взрывов прогремела в глубинах станции, сила их была достаточной, чтобы сотрясти все перекрытия и внутренние помещения, но не настолько, чтобы раскурочить внешнюю обшивку и наделать пробоин. В противном случае без доспехов и воздуха мы бы все вместе с пиратами превратились бы в хладные трупы за считанные секунды. В ту же минуту вещи на станции потеряли вес. Как-то совершенно незаметно защекотало под ложечкой, и я понял, что не касаюсь ногами пола. Спасли те же злополучные контейнеры, намертво прикованные цепями к поверхности ангара. Я успел зацепиться за угол одного из них и подтянуть к себе за штанину взмывшего в воздух и непрестанно матерящегося капитана. Он успокоился, лишь зацепившись руками за выступ того же контейнера, что и я.

– Твою же рвать! – эмоционально воскликнул приятель. – Что это было?

– Профессор подорвал цепи, ведущие к генераторам тяжести, – доступно пояснил я. Еще бы. Подорви этот диверсант сами генераторы – станции бы уже не существовало… И этих двоих мы ещё и спасали. Я был близок к тому, чтобы опровергнуть свои же недавние слова о любви с первого взгляда. От воспоминания о том, как легко она поддалась мне совершенно недавно, угрожая скромным стилетом, я вздрогнул – осознав, как сильно рисковал в маленькой каморке.

Девушка с силой оттолкнулась ногами от пола и быстро вылетела из укрытия. Блеснули строенные когти на правом запястье. Мой предостерегающий крик застрял комом в горле, когда я увидел, что произошло следом за этим. Юлинь словно размазалась в воздухе. Она двигалась настолько стремительно, что глаз просто не успевал за ней. Но я видел… Видел черный смерч, что таился в её теле, а сейчас получил свободу… Настоящий шторм из псионической энергии.

Происходящее было похоже на взрыв. Там, где расположилась штурмовая группа пиратов, раздались предсмертные выкрики, отчаянные выстрелы и жужжащий шелест не знающих преград клинков. Спустя секунды все это перечеркнула полоса мертвенной тишины.

– “%;@%@” – баба! – витиевато выругался капитан, оглядывая недавнее поле боя. Путь к грузовому судну был свободен. Трупы ещё минуту назад живых пиратов беспомощно плавали в пространстве. Капли крови веерообразно разлетались от их тел и оседали на поверхности окружающих предметов и внутренних стенах ангара. Я мысленно повторил матерную фразу, которую выдал Костров. Девушки же нигде не было видно.

Группа боевиков, что окружала «Тёмную Звезду», сначала не поняла, что, а вернее, кто именно сразил их товарищей. Они лишь шокированно наблюдали последствия короткой схватки и результаты воздействия высокочастотных вибромечей на человеческий организм. Потом они разглядели нас, по-прежнему прячущихся за бруствером из слегка парящих над полом контейнеров, и справедливо решили, что именно наши личности стоят за чудовищной гибелью их соратников. Я едва успел нырнуть вниз за спасительную стальную окантовку из креплений, что не позволяли контейнерам уплыть далеко по воздуху, когда несколько энергетических попаданий разбрызгали совсем рядом со мной оплавленный металл. Повезло, что ни одна из раскалённых докрасна капель не попала ни на одежду, ни на кожу, прожгло бы насквозь.

Когда тень появилась за спинами атаковавших – никто так толком и не понял. Я ощутил, как вдруг мир наполнился болью, а потом стрелки прекратили бешеную пальбу.

Девушка вновь возникла рядом с нами. Грек невольно наставил на неё ствол трофейного ружья. После увиденного нервишки пошаливали не только у капитана, но я схватил его за руку и отвёл в сторону нацеленный бластер.

– Не надо, – сказал я. – Если бы она хотела, то давно бы уже расправилась с нами.

Вернее, попробовала бы, может даже с успехом. Как-то не хотелось мне, чтобы эти красивые руки, сейчас по локоть в крови пиратов, вонзали в мою грудь вибрирующий с сумасшедшей скоростью клинок.

На привлекательное женское лицо легла печать сильной усталости. Нелегко далось ей недавнее стремительное сражение. Стройные руки не могли унять дрожь, то и дело проходящую по ним. Фонтан энергии в полной груди иссякал, но голос Юлинь оказался твёрд и одновременно с тем нежен, как и раньше.

– Простите, я совершенно не хотела, чтобы вы увидели…

– Ты ещё скажи, что не хотела никого убивать! Назови причину, по которой я не должен сейчас нажать на курок?..

Капитан вырвался из моей хватки и вновь навёл ствол оружия на девушку. Чертова невесомость, от резкого движения, меня едва не унесло в сторону. Пришлось покрепче ухватиться за один из тросов.

– Довольно, Серж! Разве не видишь, она не сможет сейчас уклониться от твоего выстрела…

Я снова парил между ними. Теперь бластер, который держал мой друг, упирался мне прямо в середину живота.

– Макс, отойди! Ты не понимаешь, за кого заступаешься, как только она восстановится, то попробует уничтожить и нас с тобой!

– Нет! – я чувствовал, что поступаю глупо, но ничего не мог с собой поделать. – Никто не причинит вреда той, что дралась за нас…

Наверное, я намеренно избегал вслух называть её по имени. По спине побежали мурашки. Казалось, под маской красивой и милой девушки Юлинь, что стояла позади меня, начал пробуждаться яростный и кровожадный зверь, готовый вот-вот разодрать её прекрасное тело и вырваться на свободу. Этот зверь был готов убивать и умереть сам. Я не видел его, но воспринимал будто бы алый всполох за спиной, он выпустил когти и угрожающе занёс их прежде всего над моей головой.

– Хватит! – я вложил в голос силы и обернулся настолько стремительно, насколько вообще был способен. Снова влил изрядную толику силы в слова, предотвращая начинающий разгораться конфликт. – Прекратите оба!

Необходимо было срочно предпринять, иначе могла пролиться новая кровь. На этот раз с нашей стороны.

Девушка перед нами была ослаблена, я видел это. Она пока держалась, цепляясь сознанием на краю гигантской пропасти, и проигрывала – её сил не хватало, чтобы самостоятельно подавить однажды раскрученный в себе смертельный вихрь.

– Юли, я знаю, что вы не хотели демонстрировать нам свою силу. И какое-то время прятали её так, чтобы я не мог почувствовать. Но не теперь – я ощущаю в вас страх и жажду, и мне это не нравится. Ни я, ни мой друг не станем биться с вами, обещаю, что буду защищать вас при любом другом раскладе, но только если вы возьмёте себя в руки и перестанете нам угрожать.

Я говорил и говорил, глядя прямо в прекрасные глаза, для того чтобы отвлечь её, заставить немного ступить в сторону с тёмной клокочущей стороны. Аура девушки полыхала алыми и темно-багровыми тонами. В любой миг я опасался, что яркие языки намерений острыми мечами прянут в мою сторону. Но этого не произошло. Сияние вдруг утихло, и девушка произнесла едва слышно:

– Ты… и вправду можешь почувствовать это!?

– Да, как и ты…

– Я всё ещё… плохо… Помоги мне!..

– Хорошо.

Отбросив с плеча своё ружьё в сторону, я оттолкнулся от контейнера и подплыл по воздуху к дрожащей в беспомощности фигурке.

– Помоги!.. – страстно прошептали её губы, в то время как белые зубки за ними отстукивали дрожь чечётки.

– Осторожнее! – вскричал капитан. Блеснувшие на миг ножи безопасно разлетелись по сторонам, а я заключил все ещё пылающее злобой юное и прекрасное создание в свои объятья. С левой руки закапала кровь. Да, я успел отмахнуться, но острые лезвия все же рассекли одежду и кожу под ней. Чуть промедли или не рассчитай движения более точно, мог бы остаться совсем без руки. Но сейчас не это было не важно…

Закрыл глаза.

Вдохнул её запах.

Утонул лицом в шёлковых волосах.

Почувствовал её боль.

Позволил её энергии течь во мне.

Теперь мы связаны…

Прижал к себе плотнее дрожащее стройное тело…

Моя!

Наползающая тьма грозила заполнить её, а затем и моё сознание. Ментальные блоки, установленные ранее, рушились один за другим. Девушка билась в плотном кольце моих рук, как безумное животное, раздирая своими ногтями мою многострадальную куртку. Я же крепче прижимал её к себе, не чувствуя мимолётных ран, а потом…

Вдох… и то, что случилось дальше, было невероятно…

…Ослепительный светлый поток пробудился где-то в районе сердца… Бело-голубая энергия выплеснулась словно из чаши, сметая, подавляя и глуша чужую боль и ненависть! Этот неудержимый всплеск очистил сначала наши тела, а затем и разум! Наши души словно стали единым целым!

Это было сродни единению с «Темной звездой», но куда чище, возвышеннее и ярче. Её тоска и чувство безнадёжности, отчаянные попытки освободиться от давления ярости и желания смерти, моя ненависть и боль, все наши радости, привязанности, желания – на краткий миг мы узнали друг о друге все… И полюбили, словно в первый раз… потому что здесь уже была любовь.

Момент, когда наши губы встретились, я не запомнил. Пришёл в себя, паря уже высоко под потолком.

Юлинь как-то незаметно обмякла и потеряла сознание. Заметил внизу крохотную фигуру Грека, наблюдающего за нами. Как к нему мчится мнимый учёный, хватает за руку и тянет к «Сателлиту». Как в ангар со всех направлений впрыгивают и влетают вооружённые до зубов головорезы…

* * *

Я вновь подхватил на руки безвольную девушку и с силой оттолкнувшись от светильника, намертво вмурованного в потолок ангара, полетел в сторону своего звездолёта. Успел преодолеть только половину расстояния, как пираты открыли беглый огонь по парящей сдвоенной мишени. Резкие и обжигающе горячие лучи проносились рядом, словно молнии. Достаточно было задеть один – и все. Мой напарник, увлекаемый Элайзо внутрь корабля, на миг задержался возле открытого люка и обстрелял нападающих. И лишь, когда боевики станции перекинули огонь на него, лихо юркнул внутрь «Сателлита» и закупорил за собой вход. Спасибо, брат, – выпадет случай, сочтёмся!

Всё происходящее я замечал даже не глазами, а внутренним чутьем, которое как, ни странно, обострилось после поцелуя.

Поняв, что им не достать скрывшихся на борту грузового судна, пираты сосредоточили свои силы на нашей паре. Целеуказатели бластеров снова повернули в нашу сторону, но уже не могли навредить. К тому моменту я на все сто использовал передышку, что подарил нам капитан.

Открыв десантный шлюз, «Темная Звезда» пустила нас внутрь переходной мембраны. И куда делось ничем не вскрываемое защитное поле, о котором упоминал Марат?

Стоило попасть внутрь, как вся аппаратура на борту заработала. Кажется, это был десантный бот, прилегающий к кабине пилота. Включилась искусственная гравитация. Мои ноги коснулись пола, и я едва не выронил в разы потяжелевшую девушку, все ещё находящуюся без сознания. Припав на одно колено, я все же уложил её в одно из четырёх кресел в узком десантном отсеке. Но едва-едва успел пристегнуть Юли к креслу, как мелькнула тень во все ещё открытой мембране входного люка, и на меня обрушился, наверное, самый шустрый из головорезов. Только долгие тренировки на арене помогли мне ощутить движение нападающего. Нервная система словно завопила – ОПАСНОСТЬ! Прянув в сторону, я с трудом смог уйти от смертоносного удара.

– Задраить люки! – рявкнул я, после того как перехватил запястье пирата и в каком-то сантиметре от собственного тела остановил мерцающий клинок. Умная автоматика моментально выполнила моё указание. Вибронож на таком близком расстоянии смог рассечь лишь верхний слой моей одежды. Какие повреждения причиняет лезвие смертоносного устройства, попав в тело, я знал не понаслышке, а потому заблокировал очередное движение пирата свободной рукой и направил нож вверх и в сторону от себя. В следующий миг его сухожилия и кости трещали, готовые сломаться. Небольшое усилие, и рука нападающего не выдержала напора. Бандит взвыл от дикой боли. Я использовал эту возможность и мощным ударом на сгибе локтя в самый кончик челюсти отправил того в глубокий обморок.

– Корабль подвергся нападению, приняты превентивные меры, – произнёс стальной голос.

Я едва не подпрыгнул от неожиданности, а потом сообразил – говорил искусственный интеллект. Затем тот же настойчивый голос потребовал:

– Пилоту рекомендуется занять кресло управления!

Что ж, лучше поздно, чем никогда.

В узкой стене возник проход в знакомую кабину.

– Проникновение чужого на борт! – продолжала тем временем умная электроника. – Чужак временно обезврежен. Рекомендация: помещение тела в анабиоз с последующим заключением его в стазисе. Выполнять?

– Да. – Другими словами, мне не обязательно было ломать руку этому корсару, достаточно было корабль попросить обезвредить нападающего. Забавно. Я смотрел, как пирата охватывают силовые поля, и он проваливается куда-то сквозь пол звездолета. Это во что же я опять влип такое?

– Замечен пассажир внутри десантного бота. Состояние: умеренно критическое. Рекомендация: оказание медицинской помощи с восстановительной процедурой.

Уже ничему не удивляясь, в том числе и тому, что означает восстановительная процедура, я снова ответил: «Да». Затем понаблюдал, как вокруг несчастной Юлинь возник мерцающий зеленоватый ореол. Пожав плечами, я прошёл в кабину и занял единственное кресло пилота.

– Выходит, ты умеешь разговаривать и принимать словесные команды на уровне ИИ? Что же за корабль мне достался? – задал я вопрос, не очень-то надеясь на ответ, но тем не менее получил его. Тот же металлический голос сообщил следующее.

– Поправка, корабль лишь общее и неточное определение. Более подходит понятие, как многофункциональный самоорганизующийся боевой модуль с псевдо-искусственным интеллектом. Взаимодействие с пилотом является обязательным условием для полноценного использования возможностей. Управление происходит при частичном контакте с сознанием оператора, если фактические действия не противоречат…

– Другими словами, возможные команды и решения ты считываешь у меня прямо с коры головного мозга? – прервал я разговорчивую машину.

– Всё верно.

– Насколько велики твои боевые возможности?

– Модулю присвоен класс «Абсолют +». Основываясь на ваших знаниях, на сегодняшний момент только два типа кораблей приближаются к моим возможностям – это «Призрак» и «Витязь». Однако характеристики данной модели намного превышают показатели указанного класса военных судов. Это только предварительная информация, требуется более детальная проверка данных. Лучше сравнение в реальных боевых…

– Довольно!

Уф! Можно подумать, что за годы, которые корабль не использовался, он соскучился по общению, поэтому вываливает на меня горы информации. Интересно, кто был его последним пилотом, и были ли они вообще? Смутно я начал припоминать информацию, которую нам преподносили словно байки в кругу курсантов из академии…

– Ответ отрицательный. Принятая форма общения наиболее полно отвечает вашим запросам. Касательно прежнего пилота – им был Андриано Грэй. Статус: рассинхронизация сознательных матриц, катастрофическое ослабление последующей мыслительной деятельности у оператора человека. Причина: перегорели биомеханические нервные имплантаты.

Оказывается, когда кто-то копается в твоей голове и читает как открытую книгу – не самое приятное чувство.

– Вот как! Сошёл с ума! Меня это тоже ждёт?

– Отрицательно! Достигнутый уровень синхронизации превышает установленный ранее предел на тысячу и три пункта. Поправки приняты, система лишь устроена так, чтобы предугадывать намерения пилота для повышения боевого потенциала. При всем уважении, пилот, никто не копается в вашей голове.

– Стало быть, мне ничего не грозит, и ты лишь исполнительная машина.

– Верно. Анализ… Состояние пилота стабильное. Отклонений не наблюдается. Предварительное заключение – соответствует. Срок возможного взаимодействия – семьдесят пять лет…

– Утихни на пару минут.

– Принято.

Вот, значит, как!

Поудобнее развалившись в эргономичном кресле, я потёр ощетинившийся подбородок. Приятно сознавать, что среди всех, кому доводилось сидеть в данном кресле, у меня наиболее подходящая кандидатура. Я прикрыл глаза. Как-то много всего свалилось на меня за прошедший год.

– Человек, женщина. Процедура лечения завершена. Привести в сознание?

Да уж, корабль забавно строит фразы. Кажется, пару минут прошло.

– Пока нет! И девушку-человека зовут Юли, учти.

– Идентификатор и команда приняты. Прошу отметить! С большим количеством сотрудничества будет лучше разговорное взаимодействие пилота с модулем. Пока используются первичные речевые функции, заложенные ранее…

– Принято! – Видимо, я сам принялся подражать первичным функциям общения, заложенным еще при строительстве корабля. – Пора доложить обстановку за бортом. Кстати, почему затемнены обзорные экраны? – только тут я обратил внимание на черные прямоугольники ранее прозрачной кабины. – Твоя работа?

– Необходимо было провести взаимный вводный ознакомительный курс. Завершено! Активирую обзорные экраны. Комментировать?

– Да, черт возьми!

Кабина посветлела, и я увидел толпу пиратов, держащихся в отдалении, с опаской наставивших оружие на мой звездолёт. Чуть ближе лежало несколько тел. Сказать, что это – жертвы недавней битвы или появились тут несколько позже, для меня было невозможно. Как бы там ни было, подобраться к «Тёмной Звезде» не рисковал ни один.

– Ранее была обнаружена и нейтрализована внешняя угроза. Меры: включение отражающего силового поля. В данный момент угроза ничтожно минимальна.

– Тела рядом твоя работа?

– Почти верно. Нападавшие подверглись отражённому воздействию своего же оружия.

С тревогой глянув на «Сателлит» я попытался приблизительно оценить количество корсаров, все ещё присутствующих в этом огромном ангаре. Пытается ли из них кто-то в данный момент попасть на соседний корабль? Этот вопрос я задал мысленно самому себе, но самоорганизующийся модуль (как назвал себя компьютерный голос) воспринял это по-своему и предпочёл дать ответ.

– Да. В данный момент противником ведётся подготовка к проникновению на «Сателлит». Данное космическое судно всё ещё под опекой?

– Конечно! Можешь помешать им, не повредив охраняемый корабль.

В этот раз умная электроника некоторое время молчала, прежде чем дать утвердительный ответ.

– Положительно. Разработаны тридцать вариантов.

– Принять наиболее эффективные из тех, что позволят нам без повреждения устранить угрозу и заодно покинуть этот негостеприимный ангар… Да, и сделай это без критического разрушения несущей структуры станции, – поправился я и ухмыльнулся. Вонгу, как и Марату, – наверняка не понравятся последствия. С удовольствием я ощутил, как заработали двигатели «Темной Звезды». Когда корабль рванулся из оков, я добавил:

– Подготовь экстренный канал связи по индивидуальному номеру 144571. Код: четыре семёрки (7777). Отправишь запрос, как только окажемся в космосе.

– Готово, – через несколько секунд разумная автоматика дала понять, что необходимые расчеты закончены, и сообщила ещё одну приятную новость. – Состояние пассажира в десантном отсеке Юли – стабильное. Отмечена сильная физическая и психологическая усталость. Рекомендации – покой. Принять щадящий режим для десантного отсека?

– Да. И вывози нас уже отсюда.

– Принято.

* * *

Для пиратов было полной неожиданностью, когда заработали двигатели, а затем оружие окружённого и скованного механическими ограничителями звездолёта. Огненный смерч прошёлся по тем самым контейнерам, за которыми совсем недавно прятались беглецы, а теперь засели боевики корсаров. Сварные крепления, что удерживали «Тёмную Звезду» с лязгом вырвало из пазов. Небольшой и смертоносный корабль завис в метре от пола, покачал бортовыми суживающимися к движкам крыльями, словно пробуя на вкус новобретённую свободу. Потом от его корпуса отделились несколько шарообразных субстанций, по виду напоминающих более всего шаровые молнии, которые сразу устремились прямо на мощные створки ангарного шлюза. Взрыв после попадания сотряс всю станцию, и без того уже довольно потрёпанную. Многослойные прочнейшие щиты сначала вдавило, а потом смяло и разорвало на множество металлических осколков, так словно они состояли не из прочнейших композитных слоёв, а из обычного картона.

Мелькнула черная тень, оставляя за собой облака огня и газа, что очень быстро рассеивались в безвоздушном пространстве. «Темная Звезда» выпорхнула из разорванного шлюзового отсека, отдалилась от добывающего космического комплекса и встала в боевой позиции. Её орудия были наведены на станцию и искали своего врага.

Вскоре в пробоине комплекса показался и «Сателлит». Он выползал из нутра ангара, словно чудовище из узкой норы. Сама станция, казалось, была парализована. Но так лишь казалось, вскоре заработали её охранные системы. Бластерные лучи заставляли защитные поля беглецов мерцать вспышками отраженной энергии. Но это уже не могло задержать ни грузовое судно, ни его маленького собрата. Пираты, из тех, кто ещё оставался жив, в тихой ярости смотрели, как взятые с бою суда уверенно уходят прочь. Среди прочих был и генерал Вонг.

Нынешний глава пиратского братства стоял на мостике, он был в ярости, но не уподобился своим бойцам. Вонг отнюдь не считал, что добыча ушла от него. Чуть погодя старый пират отдал несколько коротких распоряжений человеку в кожаном плаще. Окровавленная у виска повязка перетягивала голову последнего. Тот поклонился генералу и покинул помещение. Вонг постоял ещё немного возле приборов, понял, что его космический штаб потерян окончательно, и вышел из рубки вон.

Вскоре три полностью готовых и оснащённых для боя крейсера в сопровождении штурмовой эскадрильи отошли с противоположного, ещё не повреждённого взрывами края станции. Личная гвардия самопровозглашённого генерала готовилась вступить в бой.

Удача главнокомандующего

Суб-сектор Кораис. Система Архангел

«Победоносный» – флагман первого флота великой империи дрейфовал в космосе вот уже на протяжении трёх месяцев. Однако каким бы рачительным ни казался подобный расход во времени для весьма могущественного звездолёта, его адмирал упорно придерживался ничего не значащегося маршрута в этом заброшенном уголке галактики.

Преследуя только одному ему ведомую цель, он рисковал и вызывал недоверие у высокого совета Империума, рассылая во все стороны отряды разведчиков. Команда судна же нисколько не страдала от вынужденного безделья – наоборот, все были заняты повседневными делами, такими как: необременительный ремонт звездолётов, квартировавшихся на борту «Победоносного», проверка постов и систем корабля-носителя, мелкосрочный ремонт обшивки. Повсеместно царили дисциплина, порядок и уверенное спокойствие. Везде, кроме адмиральской каюты. Разговор тут вёлся на повышенных тонах.

– …А я ещё раз повторяю, что не уведу корабли, поскольку база нападающих находится где-то здесь!

– А именно?..

– А именно между наконечником стрелы и звёздным каскадом плеяды, – командующий флотом скрестил руки перед коммутатором видеосвязи. – Об этом я говорил ещё на императорском совете и не хочу повторяться перед каждым слугой империи! Сам Светоносный дал своё разрешение на проведение миссии. Как только основной центр будет найден, по нему мы сможем вычислить и уничтожить остальные базы нападающих на наши колонии кораблей.

– Но за всё время вашей миссии проблема так и не была решена. И потом, с чего вы думаете, будто пираты имеют какой-либо центр?! Есть ли у вас доказательства подтверждающие данную точку зрения? Насколько я знаю, ничего подобного не было обнаружено силами вашей разведки!

– Министр Ллорум, вы заставляете меня из раза в раз повторять однажды сказанное. База пиратов здесь! Пусть нет прямых подтверждений, зато хватает косвенных улик, раздобытых той же нашей доблестной разведкой. Поэтому, что бы вы ни говорили и как бы ни настаивали на обратном – мой корабль останется там, где он находится сейчас! Мои разведчики прочесали три пятых этого сектора, – а он далеко не маленький. Если понадобится, я задержусь здесь ещё настолько же.

– Командующий Доманд, боюсь, мне придётся вас разочаровать, – произнёс министр. – Император вчера изменил своё решение касательно вашей миссии. «Непобедимому» предписывается вернуться и возглавить операцию на Комдаре…

– «Победоносному», – прервал своего оппонента адмирал. – И чёрта с два я это сделаю! Операция на Кондаре – это ловкий трюк пиратов, призванный отвлечь наше внимание…

– Адмирал, ваше упрямство плохо кончится для вас!.. – тон, которым говорил участник высшего министериума империи, не сулил командующему ничего хорошего. Но Элессар Домант не желал сдавать позиции.

– Не вам излагать волю императора, Ллорум! Если он захочет отменить моё задание, то пришлёт вестника! А я пока не вижу на вас Ленты Высшей Воли! И до тех пор не желаю слушать тех, кто говорит со мной, мало разбираясь в реальном состоянии дел! До свидания, верховный министр!

– Забываетесь, адмирал! Помните, я вас предупредил! Император узнает обо всём…

Комм гиперпространственной связи отключился, Эллессар прервал разговор.

– Он узнает всё из моего отчёта. Если этого окажется недостаточно, я отрекусь от своего звания, а до тех пор, я говорю вам! Я Элессар Домант, первый адмирал лучшего Имперского Космического флота и не смейте отвлекать меня от моего поиска! – Домант проговорил это в пустоту, туда, где недавно была голограмма с возмущенным до крайности и раскрасневшимся лицом министра.

Из затемнённого угла каюты в свет встроенных в потолок светильников шагнула стройная фигура адъютанта.

– Гина, ты всё слышал, – тихо произнёс Элессар, не оглядываясь на своего доверенного помощника. – Императору внушают о моей бесполезности. Боюсь, что даже отчёт не сможет сильно исправить ситуацию. Мы так и не нашли прямых доказательств.

– А как же заброшенная база на Темое?

Адмирал мрачно отмахнулся.

– Жалкая попытка подтасовать факты или пустая трата времени. Вот как Ллорум преподнесёт это. Шастать по давно заброшенным крепостям задача как раз для любопытных учёных умников, но никак не для командующего военным флотом. – Элессар тяжко вздохнул. – Стервятникам дай только повод зацепиться. Грязные политиканы, как стая брехливых собак – будут лаяться, пока пираты или синдикат не прижмут им задницы прямо на Сторме. А такое вполне может произойти, и довольно скоро. Особенно, если мы ничего так и не найдем…

Элессар был сильно удручён сложившейся обстановкой. Адъютант же, видя это, низко поклонился и произнёс:

– Сэр, вы ещё помните, почему приняли решение направиться именно в эту точку галактики?

Командующий развернулся к своему помощнику.

– Конечно, помню! – сказал он твёрдо. – Именно здесь была обнаружена последняя метка пропавших три месяца назад кораблей. Обнаружена совершенно случайно, но тем не менее я сразу понял, что мы на верном пути, когда взглянул на карту. Чёрт побери! На месте рейдеров я и сам бы выбрал этот район для базирования. Караванные пути всего в дне пути через гипер, далеко от всех патрулей, легко затеряться среди обилия звёзд и планет.

Элессар откинулся в кресле назад и задумчиво свел пальцы рук перед собой.

– Темный сектор. Слишком много неизученного пространства. Пусть в Оке Дьявола зачастую опасно, но тем даже лучше. Частые ионные бури только отваживают всякого рода исследователей и военные суда. Помнится, ровно месяц назад на этом громадном пространстве пропало научное судно… «Сайгнайтау», кажется?

– У вас безупречная память, адмирал, – ещё раз низко поклонился адъютант.

– Верно, тысяча чертей! Готов поспорить на что угодно – корабль, как и его экипаж, уже давно погиб или захвачен. Почему Совет никак не поймёт, что через сеть контрольных точек именно из Ока Дьявола можно попасть даже в самый удалённый уголок империи за сравнительно небольшое время, были бы ресурсы. А у свободного братства они есть, нисколько в этом не сомневаюсь. Что им стоит устроить искусственную базу на поверхности мёртвой планеты или отыскать даже проклятую планету.

– Со всем уважением, вряд ли, сэр.

Адмирал медленно распрямился и пронзительно посмотрел на адъютанта.

«Помяни моё слово, Ги», – в том месте галактики, в котором мы с тобой находимся, возможно всё. Даже если «Тёмная Звезда» покажется из-за горизонта.

* * *

Коммутатор за спиной адмирала тихо прошелестел о входящем вызове.

– Что опять, Ги? Если очередной вызов из Штаба, пошли их к черту! – казалось, Элессар готов был вот-вот взорваться. – Мне не о чем разговаривать с этими бездарями!

– Это внутренний канал, сэр!

Домант немедленно подавил своё недовольство и, обернувшись, включил устройство. На голограмме отобразился командный мостик «Победоносного», вскоре показалось встревоженное лицо старшего офицера. Элессар весь так и подался вперёд.

– У’Юра, неужели нашли?

– Так точно!

Адмирал умиротворённо откинулся назад, пробормотав нечто вроде «Наконец-то», и сразу же уточнил:

– Кто нашёл, автоматический зонд или один из пилотов?

– Ни то, ни другое, сэр…

Доманд удивлённо посмотрел на офицера, а У’Юра тем временем продолжал:

– Это сигнал, адмирал! Он идёт с устаревшей кодировкой, но по очень устойчивому каналу гиперсвязи.

– Что?!

– Неизвестный пилот вышел на связь и сообщает нам координаты той самой крупной пиратской базы, что мы искали. Более того, неизвестный сообщает, что он ведет бой с флотилией пиратов, плюс ещё кое-что, чего мы не смогли расшифровать.

На некоторое время адмирал и его адъютант потеряли дар речи.

– Бой в одиночку? А этот пилот случайно не сумасшедший? Или, может быть, это ловушка?!

– Мы тоже сначала так подумали, а потом проанализировали сигнал и… в общем, пираты не могут знать эту кодировку, это однозначно пилот Империи.

– Что и? Немедленно договаривай!

– Всё сходится, адмирал, – спокойно договорил старший офицер.

– Ещё кое-что?! – изумлённо переспросил Элессар Домант. – Хочешь сказать, сегодняшние чудеса этим не исчерпываются? Да, как насчет того, что вы не смогли расшифровать?

– Так точно, сэр. Вы верно подметили.

– Говори! Немедленно говори! – главнокомандующий чувствовал, что должен торопиться.

– Во время дешифровки сигнала мы натолкнулись на одну странность – шифр немножко отличался от принятых стандартов, и мы было приняли его за небольшую техническую ошибку, но это оказалось послание…

– И что же оно значит?

– Не могу знать, мой адмирал, – просиял человек на мостике, но увидев мрачную гримасу, исказившую лицо командующего, быстро завершил свой монолог: – Но это знает один из младших офицеров. Именно с его слов мы заключили, что передача не является фикцией, только он, кажется, немного не в себе, с тех пор как просмотрел сообщение.

– Где он? – Адмирал завёлся не на шутку. – Немедленно на мостик!

Старший офицер дал знак кому-то вне пределов электронного ока, послышалась короткая возня, кто-то сказал: «Да пустите уже наконец, я сам могу идти», и перед Элессаром возник молодой высокий юноша с младшими знаками отличия на офицерской форме.

– Как тебя зовут парень?

– Рауль Ванкштейн, сэр! – молодой человек вытянулся по стойке смирно перед своим командиром.

– Браво! – похвалил подчинённого командующий. Это не тот ли Ванкштейн, что сидел на гауптвахте сорок два часа за драку с техниками?

– Так точно, сэр! – Лицо Рауля несколько покраснело. – Надеюсь, этот постыдный проступок не позволить вам, мой адмирал, поставить под сомнение мою честность и важность тех сведений, которыми я располагаю! В противном случае, если я окажусь неправым, вы можете исключить меня из военного флота Империи со всеми вытекающими последствиями!

По лицу генерала скользнула гримаса удовлетворения.

– Браво, солдат! Мне по душе такая храбрая и проникновенная речь! Скажи же, наконец, что ты понял из присланного кода?

– Послание, сэр! Мы пользовались данной кодировкой ещё с академии, немного доработав устаревший шифр. Это послание от моего старого друга, ему сейчас очень требуется помощь! Не знаю как, но ему удалось взять на себя управление легендарным кораблём, «Темная Звезда».

В этот самый момент командора словно ударило молнией, по рубке же пошел удивленный шёпоток. Рауль Ванкштейн тем временем продолжал:

– Сейчас там кипит жаркий бой, – произнёс младший офицер и резко добавил: – Сэр, возможно, я вам покажусь слишком дерзким, но если только меня продержат на свободе несколько лишних минут, то я угоню какой-нибудь истребитель и полечу туда…

Адмирал жестом остановил жаркий порыв молодого человека.

– Ты горяч, честен и отважен – как и полагает быть всем в твоём возрасте! Хвалю! Однако в твоём благородном порыве нет необходимости, мы и без того пойдём этим курсом! – после этих слов адмирал вновь обратился к старшему офицеру: – Немедленно подготовить корабль к переходу, всем занять боевые посты, уведомить остальной флот, пусть срочно выступают! Схватка будет жаркой…

После чего командующий отключил связь и поднялся со своего места. В полумраке каюты его глаза, казалось, мерцали странным светом.

– Нам невероятно повезло, Ги! В тот момент, когда казалось, удача уплыла из наших рук, и сам Император был готов отвернуться от своего лучшего флота, везение само пришло к нам! Подготовь новый отчёт, и отправь Императору, в министериум… – адмирал на секунду задумался. – В министериум тоже отправь. Но после выполнения миссии. А до тех пор стервятник Ллорум пускай клепает свои кляузы! Мы заставим его подавиться собственными доносами.

Спустя небольшой промежуток времени заработали громадные протонные двигатели. Двенадцать мощных кораблей, в числе которых был и дредноут Элессара Доманта, нырнули в гиперпространство.

Битва началась.

Вечерний выпуск

Пограничный сектор. Планета Кха-Дзи

«Сегодня в новостном блоке…»

Ведущий из галоматрицы был само обаяние. Дорогая белоснежная улыбка, стильный костюм, ясный взгляд голубых глаз и уверенный приятный баритон.

«…Невероятная новость для жителей великой Империи Сторм! Пираты наконец-то получили по заслугам! В окраином суб-секторе Кораис была обнаружена и обезврежена крупнейшая за всю историю существования нашего канала база корсаров…»

«…Адмирал Элессар Домант, проводивший эту великолепную операцию, не смог появиться у нас в студии, сославшись на срочные неотложные дела, но один из министров, близкий друг адмирала, согласился поделиться с нами подробностями этой операции…»

«…Встречайте, министр Ллорум Вэске!..»

– И долго ты собираешься смотреть эту чушь.

Нежный и бархатный женский голос, как же я люблю его.

– Ю’Линь – так, кажется, правильно произносится твоё полное имя? Милая!?

Негодница вырвала пушистую подушку из-под себя и мгновенно запустила ей в мою сторону. Этот вид драки я тоже люблю с самого детства. Я перехватил стремительный снаряд, даже не воспользовавшись пси-способностями, и метнул обратно. Жаль, но на полпути подушка встретилась с острым изогнутым лезвием короткого ножа. Пух и перья радостно обсыпали всю постель. Я поморщился.

– Сколько раз говорить? Я не потерплю острые предметы в своей кровати!

– Так подойди и отними! – ответила она мне дерзко и непреклонно.

С показной ленцой я потянулся в невысоком кожаном кресле перед примитивным галовизором.

– Я хотел просмотреть новости. Вдруг что скажут о нас?

Ю’Линь фыркнула, приподнявшись на локтях со своего места, пренебрежительно повела оголившимися из-под одеяла плечиками.

– Ты не хуже меня знаешь о том, что этого не будет! Ты и твой корабль слишком ценны. Я бы даже сказала – бесценны! И это справедливо как для имперцев, так и для объединения земных миров. А свои ценности они держат в строжайшей тайне. Скорее всего, опять покажут ту самую заварушку возле пиратской базы, куда имперские корабли прибыли поздно. Наверное, даже слишком поздно.

Как ни прискорбно, но Юлинь была права на все сто.

– Знаю. Выходит, нас не оставят в покое. И ты решила лишний раз напомнить мне об этом. – я грустно усмехнулся.

– Эх, Макс, Макс. Вот только не надо сарказма, любовь моя. Смотри, раз так хочется. Только, ради Будды, не читай мне нотаций! – нежно ответила она.

Наёмница встала с нашего ложа в дешёвой гостинице. Обнаженная, с женственной фигурой, которую нисколько не портили тугие и упругие мышцы, перекатывающиеся под смуглой атласной кожей, она была неимоверно соблазнительна и неизменно притягивала взор.

Ю’Ли хищно и грациозно потянулась всем телом прямо перед моими глазами. Мазнула по мне взглядом, восхищенно округлила ротик, игриво отвернулась и прошлепала босыми ступнями в ванную комнату.

Признаться, после такой демонстрации я едва усмирил желание. Если бы она сейчас выглянула хотя бы на секундочку из душа и поманила меня изящным пальчиком… Клянусь, не устоял бы. Да и какой нормальный мужчина устоит перед такой красотой. С возлюбленной под прохладными струями воды, когда каждое касание словно обжигает и дарит невероятное удовольствие…

С трудом, с огромным трудом я повернулся к проекционной матрице и заставил себя смотреть новостной блок. Быть в курсе хотя бы основных новостей столицы стоило.

События в видеокубе тем временем стремительно развивались. Мелькали выстрелы. Имперские корабли штурмовали потрепанный добывающий комплекс, а немногочисленные пиратские корабли стремились не столько втянуться в бой, сколько убежать. Естественно, никакого порядка в действиях пиратов и в помине не было. Кого брали на абордаж. Кого просто расстреливали. Империя отрывалась за свои многочисленные поражения.

Передачу снова вел диктор, который запомнился мне на Сторме, за день до экзамена.

«…Итак, министр Ллорум, Вы утверждаете, что сами лично отстаивали перед Императором необходимость поиска базы пиратов именно в этом секторе?..»

Камера вернулась в студию новостей и показала лицо чиновника. Министр мне не понравился сразу. Трудно сказать, почему. Крупное, чуть обрюзгшее лицо, впалые щёки. Старик – как старик, но вот его глаза были неприятными. Словно в зрачках засело по кобре, готовой ужалить. Затем раздался сильный уверенный баритон, его голос был настолько располагающ и убедителен, что заставил развеяться все неприятные ощущения.

«…Да, Майкл! Мы с Элессаром Домантом на пару придумали эту стратегию. Впрочем, большая часть заслуги здесь лежит все-таки на адмирале. Именно он предположил вероятное расположение базы пиратов. Как видите сектор Кораис довольно большой…»

«…То есть вы рисковали, когда поддержали его идею…»

Министр неприятно рассмеялся.

«…Риск, конечно, был, но уверяю, я всецело проверил его теорию прежде чем помогать адмиралу. Как видите, наш расчет вполне оправдался!..»

Снова замелькали кадры разгрома пиратов.

«…Да, вы правы, министр! Безусловно, теперь каждый житель Империума запомнит ваше имя. Так же, как имя уже прославленного адмирала…»

Ллорум протестующе замахал руками.

«…Что вы, что вы! Я лишь поддержал в нужный момент. И рад, что мы оказались правы. Риск, конечно, был, поэтому экспедиция довольно сильно затянулась, но результат говорит сам за себя. Отныне эта база не сможет нападать на мирные суда и колонии! Жители могут спать спокойно…»

Один из кадров на заднем фоне привлек мое внимание. Ведущий Майкл был само обаяние, я же ловил каждое слово.

«…Говорят, вы захватили одного из лидеров пиратов?..»

В этом месте мои руки вцепились в подлокотники жесткого кресла.

«…Да, это так. И я безмерно рад, что одного из пиратских баронов ждет скорый и справедливый суд! Самопровозглашенный генерал Вонг ответит по всей строгости закона!..»

Дальше я позволил себе расслабиться. И досмотреть новости до конца.

* * *

Когда Ю’ли выбралась из крохотной ванной комнатки, я уже лежал в кровати, очищенной от пушистых остатков распотрошённой подушки. Острый кинжал я также убрал подальше.

Девушка гибкой змеёй скользнула ко мне под одеяло. Прижалась своей чудной головкой к моей груди.

– Ну как? – тихо спросила она.

– Ты была права, и все же есть приятное известие… Вонга отдали под суд, он больше не сможет никому навредить.

– Это хорошо. А твой друг?

– О нем ни слова.

– Не переживай, я думаю, капитан сможет позаботиться о себе и своей любимой.

Я вздохнул.

– Надеюсь.

Она обняла меня, и мы поцеловались. В короткий перерыв моя красавица вдруг заговорила, да так тихо, что я едва услышал.

– Я спрячу тебя от всех. Ты только мой!

Что тут скажешь. Я прижал её к себе ещё крепче, и мы снова замолчали, на целую вечность. Дыхание ночи робко опустилось на отель, стоящий на отшибе затерянного города, где-то на окраине галактики…

Конец первой книги

Content

Макс Крайм
Пилот Империи

Вступление

Глава I Академия

Глава II Первый рейс

Глава III Арена

Глава IV Свет во тьме