Штука Анастасия Викторовна

Охотники

Глава 1. Немного о везении, невезении и волколаках

За ночь снега навалило еще больше. Если днем с потемневшего, чем-то очень недовольного и хмурого неба лениво и неспешно сыпались кружевные изящные снежинки, то к вечеру начался настоящий обильный снегопад, плавно и незаметно перешедший в метель. Всего за пару часов всю деревню укрыло пушистым белым покрывалом, которое тщательно встряхнули чьи-то невидимые руки и набросили на невысокие домики с покатыми черепичными крышами, порыжевшими от времени и непогоды, которая никогда не баловала зимой местных жителей, уже давно свыкшихся с этой жизненной несправедливостью.

Сквозь небольшой полукруг на окошке, очищенный от снега маленьким и юрким мальчуганом, был виден хлев, в котором мычала с утра не доеная корова и кудахтали куры, обогащающие своих хозяев ценным белком в виде маленьких желтоватых яиц. Темнота спустилась на деревню быстро и незаметно — всего пару минут назад можно было разглядеть гуляющего по двору лохматого, обросшего на зиму длинной и кудрявой шерстью щенка, а теперь едва проглядывала кромка ближайшего сугроба. Такая тихая, сонная и спокойная ночь была создана для того, чтобы молоденькие девицы на выданье сбегались вместе в одной избе поболтать и посплетничать при свете оплывающих самодельных свечей, погадать на женихов или заняться вышиванием. В это время особенно приятно собраться всей семьей за столом, неспешно беседуя и попивая горячий чай с медом, наполняя большие глиняные кружки из медного узорного самовара, выставленного улыбающейся хозяйкой, которая уже довольно давно убежала к соседке за солью, да так и пропала…

Кира хмыкнула, отставляя в сторону прекрасный образец фантазии местного гончара, сделавшего из бесформенного куска глины затейливую чашку, выкрашенную в красный цвет, щедро украшенную многочисленными завитушками и узорами. Заказать что ли и себе такой, так сказать, на долгую память о чудесной деревеньке Выселки? Хотя ей и тратиться на него не придется, благодарные селяне и так преподнесут ей перед отъездом сотню таких сувениров от местных умельцев. Она перевела взгляд на мальчишку, прильнувшего курносым носиком к холодному окошку, которого, как она успела убедиться, интересовал не столько сам вид, сколько единственное увлекательное занятие. Он елозил носом по стеклу уже довольно давно, категорично отказываясь идти спать, недовольно мотая вихрастой головой из стороны в сторону после очередной попытки старшей сестры совершить чудо и уложить спать это ненаглядное дитя, укладываться наотрез отказывающееся.

Такая ночь подходила для чего угодно. Вот только для охоты она была совсем не предназначена… К тому же ей прекрасно было известно, кто на нее отправился и с какой целью. Рин должен был вернуться несколько часов назад, до того, как стало темнеть. Те, на кого он охотился, боялись темноты гораздо больше вооруженных до зубов охотников, явившихся по их душу. Если, конечно, такая эфемерная субстанция была им присуща.

Он специально отправился на охоту пораньше, задолго до наступления сумерек, чтобы без спешки выследить и уничтожить парочку вконец обнаглевших рупов, мелких, но хитрых и живучих существ, которые начали промышлять в деревнях, совершенно обленившись и перестав добывать себе пищу в лесу.

Между ними давно существовал негласный договор: они не мешали друг другу во время охоты, не путались под ногами и не лезли под руку. Свою часть работы она уже выполнила, выследив в дремучем лесу, привольно раскинувшемся за деревней, парочку волкодлаков и удачно отправив их на тот свет. Плотно отобедавшие припозднившимся местным забулдыгой, а от того сытые и ленивые, хищники удобно устроились на ночь в своем логове в самой чаще, скрываясь подальше от человеческого жилья, чтобы не попасться какому-нибудь ретивому охотнику под горячую руку. Их последний ужин перебрал с друзьями в соседней деревне пенной браги и решил на пьяную голову срезать дорогу, выбрав короткий путь, с недавнего времени ставший крайне опасным для людей. Староста из сил выбивался, пытаясь защитить свою деревню, постоянно предупреждая и предостерегая местных о грозящей им нешуточной опасности, вот только все равно находились упрямые и строптивые люди, свято верующие в собственную везучесть и неприкосновенность. Многие считали, что их защитят многочисленные кустарные амулеты и обереги, сделанные колдуном, живущим в этой же деревне. Кира не понимала, как можно быть настолько легковерным, чтобы убедить себя в том, что подобные безделушки, в которые не было влито и капли силы, способны уберечь владельца от острых зубов зверя. Ей всегда было крайне интересно, каким образом люди собираются защищаться от хищников с помощью небольших кусочков металла или дерева. Под нос нападающему волкодлаку его сунут, для большей убедительности? Ее богатое воображение живо нарисовало картину нагло потешающегося над крестьянином зверя, который катается по снегу в приступе истерического смеха, пока бледный и дрожащий мужичонка в заячьем тулупе сует ему под нос деревянный кругляш, расписанный рунами.

Найти оставленные, пусть и тщательно скрытые метелью, следы не составило труда, так же, как и уничтожить тварей, неплохо устроившихся в этих краях, обеспеченных постоянной кормежкой. Большинство их жертв сами были виноваты в собственной гибели, потому что не захотели внять голосу разума, или же у них и не было его как такового. Пара точных бросков кинжалов, запущенных с обеих рук, в одну секунду оборвали жизни двух хищных и вечно голодных волкодлаков, в чьем логове нестерпимо воняло чесноком и усвоенной брагой.

Рину повезло меньше — подброшенная монетка упала короной вверх, показывая, что ей удалось победить, следовательно, и выбирать задание себе по вкусу. Вот она и решила поохотиться на обнаглевшую нечисть. Менее удачливому охотнику не оставалось ничего другого, кроме как отправиться за мелкими, юркими и чрезвычайно хитрыми рупами, каким-то образом чувствующими грозящую им опасность. К тому же они еще и обладали превосходным нюхом, сразу извещающим их о приближающихся людях. Честному бою пронырливые зверьки предпочитали стратегическое отступление, обращающееся в паническое бегство при виде охотника. Кира никогда всерьез не воспринимала мелких пакостников, частенько сталкиваясь с ними в многочисленных путешествиях, но несколько дней назад в деревне пропал младенец. Местные обыскали все вокруг, но кроме следов, указывающих на рупов, обитающих в заброшенной после морового поветрия деревне, ничего не нашли и отправили старосту в ближайший город за обученным охотником.

Несчастному мужику, вырванному из теплой избы и оторванному от занимательного занятия в виде плетения лаптя, несказанно повезло — не успел он достаточно далеко уехать от деревеньки, как встретил его на дороге, да не одного, а сразу двоих. Всадники, не торопясь, ехали ему на встречу, тихо переговариваясь между собой и не понукая лениво плетущихся лошадей, выпускающих в прохладный воздух маленькие облачка пара.

Мужчина у кого угодно мог вызвать массу комплексов одной своей высокой и мощной фигурой, которую подчеркивала длинная тяжелая куртка из дубленой коричневой кожи, обшитая у горла и по рукавам серебряными острыми шипами. Замшевые брюки были заправлены в высокие кожаные сапоги с острыми носками, покрытыми странным поблескивающим напылением. Светлые волосы здоровяка сплетались в короткую косицу, из которой выбивалось несколько тонких прямых прядей, падающих ему на лицо. Яркие голубые глаза с хищным прищуром и стальным отливом мрачно и серьезно смотрели на мир. Он постоянно хмурился, сдвигая брови, отчего его и без того не слишком привлекательное лицо с правильными, но грубоватыми чертами и белесым старым шрамом у левого виска производило устрашающее впечатление. Крестьянин с трудом сглотнул возникший в горле комок, когда встретился взглядом со спокойно рассматривающим его охотником, никак не проявляющим своих чувств. Вопреки традициям, он не отпускал бороду и усы, наоборот, был чисто выбрит. На светлой коже, не загоревшей даже за жаркое и долгое лето, поблескивали снежинки. По спине поползли противные мурашки, а сердце гулко забилось в груди, ускоряя бег. Почему-то один вид этого мужчины вызывал какой-то неосознанный страх…

Женщина, наоборот, отличалась маленьким ростом, а на фоне своего крупного спутника и вовсе казалась миниатюрной. Староста, не скрываясь, таращился на нее с простодушием деревенского парня, впервые увидевшего светскую даму во всем присущем ей великолепии. На первый взгляд она производила впечатление безобидной маленькой девочки, смотрящей вокруг себя с невинным и наивным спокойствием. Но стоило присмотреться внимательнее, как становилось понятно, что перед тобой — взрослая женщина, привыкшая самостоятельно творить свою судьбу, много повидавшая и немало пережившая. Трудная и опасная деятельность не наложила отпечаток на приятную, миловидную и обаятельную внешность. Но что-то в ее облике казалось старосте странным и неправильным. Лишь спустя несколько минут он осознал, что именно так удивило его. Бархатистая на вид, загорелая и ровная кожа, на которой не было ни единого следа болезней, так характерных для простых людей, большие, миндалевидные зеленые глаза, окруженные длинными темными ресницами, привлекательные черты изящного лица с маленьким аккуратным подбородком были характерны скорее для аристократки, чем для охотницы, посвятившей всю свою жизнь непрерывному истреблению нечисти.

В седле она держалась гораздо увереннее и грациознее, чем второй охотник. Вот только одета была совсем не по погоде, хотя последние дни и потеплело, северный ветер сменился южным, да и затяжные метели наконец-то прекратились. Староста с трудом представлял, как может согреть короткая приталенная куртка из кожи с отороченным мехом капюшоном и обшитыми меховыми полосками рукавами, плотно облегающая покатые плечи и красивую линию высокой груди. Обтягивающие брюки, заправленные в длинные сапоги на толстой подошве, подчеркивали стройность ног, невольно притягивая взгляд. Коротко остриженные, едва достигающие линии плеч каштановые волосы ерошил ветер, но она даже не ежилась, не замечая его порывов.

Какое-то время обрадованный и одновременно пораженный этой случайной встречей староста мялся и заикался, силясь что-нибудь сказать. Победила практичность, не позволившая ему упустить такой случай, внутренний голос тактично напомнил о том, что такая удача недолго длится, поэтому он поспешил предложить им работу, вовремя вспомнив также о забредших в их края волкодлаках, которые, правда, промышляли не в его деревне, но тоже крайне мешали честному люду.

Рин не горел желанием заниматься такими мелочами, а Кире не хотелось еще несколько дней трястись в седле по заметенной дороге. Они направлялись в Песчанье, крупный прибрежный город, широко раскинувшийся на берегу огромного озера, в котором совсем недавно разгулялись наяды, чем-то крайне недовольные. Знакомый маг рассказал о русалочьем произволе Рину за кружкой пенного свежего пива, когда они случайно столкнулись в таверне. Он сам прибыл в город по просьбе градоначальника, своего давнего приятеля и компаньона по игре в карты. К тому времени люди и маги уже попытались провести с разозленными невесть чем озерными обитателями мирные переговоры, потерпевшие сокрушительное поражение. Парочка хвостатых обитателей вод коварно заплыла под мостки, на которых важно устроилась прибывшая с берега делегация, пытающаяся доказать, что русалки в корне не правы и должны как можно скорее прекратить бунт и позволить судам свободно перемешаться по озеру. Откровенно потешаясь над людьми, которые всеми силами пытались исправить ситуацию и разрешить назревающий конфликт в пользу земных обитателей, они разъединили крепления и позволили халтурно скрепленным бревнам живописно расплыться по воде. Вместе с вопящими и орущими делегатами, прибывшими от градоначальника. Когда ему стало об этом известно, глава города решил принять меры, ведь посланные им к наядам мужчины возмущенно орали и скандалили в его приемной, требуя извинений…

Русалки извинились — с самым вежливым и покаянным видом — за то, что вода в озере в это время года действительно очень холодная и к купанию никак не пригодна. После этого случая были срочно вызваны лучшие маги, но и они плохо представляли, что можно сделать с хвостатым водным народом, ушедшим на глубину и не желающим подниматься на поверхность для того, чтобы получить от собравшихся колдунов какое-нибудь замысловатое проклятие.

Рин без предупреждения заявился к ней едва ли не с первыми петухами, срывающимся от смеха голосом пересказывая услышанную историю и заодно проверяя кухонный буфет на наличие мясных пирогов, которые готовила присматривающая за домом соседка. Она беззлобно усмехнулась, ведь его спонтанные появления в ее доме уже давно превратились в норму и вошли у него в привычку. Стоило Рину узнать какую-нибудь потрясающую и будоражащую новость, прознать об интересных личностях, появившихся проездом в их городе, или получить новый увлекательный заказ, как он тут же направлялся к ней, забыв напрочь об остальных делах. Сначала его частые приходы порядком раздражали ее, но со временем Кира научилась относиться к ним философски и спокойно. Рин отличался одной странной чертой — ему необходимо было выговориться. Как он сам шутил по этому поводу, если в его голове скапливалось слишком много мыслей и идей, она начинала сильно болеть.

Наверное, необходимость делиться своими переживаниями и размышлениями ему привили еще в детстве его родители, которые, как и большинство людей в больших семьях, часто собирались на советы, чтобы решить насущные вопросы. Рин вырос в такой семье — огромной, по мнению Киры, так и не запомнившей, несмотря на прекрасную профессиональную память, всех многочисленных родственников, представленных ей на одном из праздников.

Они без предупреждения приехали из отдаленной деревни в город на ежегодную шумную ярмарку, всегда проходящую с размахом, и, естественно, все остановились у холостого охотника в его большом и просторном доме. И именно в день их приезда ни о чем не знающую Киру нелегкая понесла к нему. Ей подвернулся прекрасно оплачиваемый, но довольно сложный заказ, поэтому она решила привлечь к делу отлынивающего от работы в последнее время и прохлаждающегося Рина, большинство вечеров проводящего в тавернах и кабаках. Отметив про себя его странное поведение, она, тем не менее, не стала задавать лишних вопросов, потому что мужчина сам не захотел объяснять причины своей внезапной хандры, совершенно не свойственной ему. Но его потухший взгляд, обычно сосредоточенный, серьезный и слегка насмешливый, порядком надоел ей, начиная действовать на нервы. Поэтому она и решила растормошить его, еще не зная, чем для нее это обернется.

Так как отправляться на его поиски в многочисленные развлекательные заведения, где он бывал, не хотелось, а идти на дело одной было глупо и опасно, она направилась сразу к нему домой. Не то, чтобы Кира была ханжой или отличалась необщительным и замкнутым характером, просто в местах такого рода всегда оказывалась масса знакомых ей людей, в том числе и благодарных клиентов, которые жаждали пообщаться и непременно угостить ее бокалом лучшего вина, ведь ничего другого охотница принципиально не пила. А заодно и уговорить ее заняться новым делом, ведь у его знакомых, родственников или друзей случилось эдакое…

Внешне все выглядело так же, как и всегда, не предвещая ничего плохого. Кира остановилась на отвороте, ведущему к дому, чтобы еще раз полюбоваться на чудесный особняк, который уже давно привлек ее внимание, но позволить его себе она до сих пор не могла, хотя в ее доме и было спрятано небольшое состояние в золоте. Наверное, в этой странной тяге было виновато ее прошлое, увидев однажды стоящий на невысоком большом холме дом, она уже не смогла его забыть. А когда Рин в разговоре случайно упомянул о том, что в скором времени будет покупать себе новое жилье, потому что старый дом располагался на оживленной улице, раздражая его постоянным и неумолкающим шумом, Кира сразу же потащила его на окраину города, чтобы показать вожделенный особняк.

Охотник не сопротивлялся, послушно следуя за ней, но стоило им остановиться на мощеной подъездной дороге, по обе стороны которой высились гранитные статуи горгулий, сжимающих в мощных лапах магические шары-светильники, как он не удержался и удивленно и непонимающе посмотрел на нее. Затем взглянул вперед, на огромный красивый парк, разбитый перед высоким большим особняком из темного камня с двумя квадратными башнями по сторонам и стрельчатыми витражными окнами. Кира, чей энтузиазм медленно остывал, напряженно следила за тем, как молчаливый Рин скользит взглядом от ровных рядов подстриженных кустарников к беседкам у мозаичных фонтанов, постепенно все больше мрачнея.

— Есть и другие варианты, — с показным равнодушием пожала она плечами, хотя внутренний голос печально напомнил, что дом может купить кто-нибудь другой, и тогда она уже никогда не попадет внутрь.

Охотник молчал, ничего не отвечая, потому что до этого они уже посмотрели другой дом, который он присмотрел к тому времени. Небольшой домик на окраине, больше подходящий какому-нибудь мастеровому, ведь на просторном дворе кроме основного строения стояло еще и несколько больших сараев, его вполне устраивал, а вот Киру вид многочисленных хозяйственных построек заставил удивленно выгнуть брови.

Под напором уставшей от долгого многозначительного молчания женщины Рин сдался и признался, что будет чувствовать себя в таких хоромах не слишком уютно и уверенно. Он не совсем понимал, почему она решила, что этот дом может ему подойти, и отшутился, что насмерть заблудится в многочисленных комнатах, а ей потом придется искать где-то в этих лабиринтах его истлевший скелет.

Кира отступила, понимая, что не имеет права настаивать, хотя ей было безумно жаль, что он не купит особняк. Она знала, что охотник сколотил за годы своего занятия огромное состояние, он сам рассказывал об этом, особенно не скрываясь и не таясь. Ему так же принадлежали две медные шахты, приносящие большой доход, полученные им в качестве оплаты старого долга. Рин ничего не понимал в многочисленной бумажной работе, но обладал редкой деловой хваткой. Его происхождение не позволило ему расточительно отнестись к неожиданно свалившемуся на него приобретению, хотя прежний хозяин и не стал таить, что рудники истощились и перестали приносить постоянный доход.

Он обратился к старому знакомому, который давно работал в медных шахтах, в изобилии рассыпавшихся вокруг их города, чтобы тот профессиональным и наметанным взглядом осмотрел рудники. Он честно выполнил свою работу, найдя не только немного отошедшие в сторону залежи, перед которыми скопилась пустая порода, но еще и обнаружил новые. Рин взбесился и высказался при первой же встрече нерадивому должнику, уже тысячу раз раскаявшемуся в собственной глупости, но нанял управляющего и рабочих, чтобы продолжить добычу меди в шахтах. Это произошло еще до ее приезда в город, но и потом с ним постоянно происходили всевозможные чудеса, и иногда Кире начинало казаться после таких случаев, что на него обрушилось какое-то редкое заклинание удачи.

Но постоянно растущее состояние нисколько не изменило мужчину, оставшегося таким, каким он и был прежде. Кира знала, что он полностью содержал не только близких родственников, которых у него было не мало, но и всю свою многочисленную родню. Не говоря уже о деревне, полностью перестроенной и обеспеченной всем необходимым, чьи местные жители молились на него вместо богов.

Больше разговор о покупке особняка она не заводила, стараясь заглушить противный внутренний голос, постоянно требующий от нее каких-нибудь действий, способствующих собственному быстрому обогащению. Но умом Кира прекрасно понимала, что в ближайшие лет десять этот роскошный дом может ей только сниться.

И была сильно удивлена, когда спустя несколько дней узнала из многочисленных сплетен, быстро распространяющихся по городу, о том, что Рин все-таки купил дом. Никто не удивился такому поступку, ведь всем горожанам было прекрасно известно о его состоянии, хотя и нашлась парочка смельчаков, позлорадствовавших по поводу того, что охотник обращался к знакомому аристократу, чтобы узнать о том, как нужно содержать такого монстра, как он сам обозвал его в разговоре. Вскоре в городе появилась его дальняя родня и многочисленные знакомые, составившие огромный штат прислуги. Каждый из них готов был жизнь отдать за Рина, который много раз помогал им, выручая из беды. Они старались выполнять свои ежедневные обязанности изо всех сил, стремясь не просто угодить хозяину, но и облегчить ему не простую жизнь.

Кира была частым гостем, как прошенным, так и заявляющимся без приглашения, поэтому служащие в доме люди давно к ней привыкли, считая своей. Направляясь к нему средь бела дня, когда большая часть города гуляла и веселилась на ярмарке, или отмечала праздники в многочисленных тавернах, она никак не рассчитывала обнаружить внутри дома такой сюрприз. Охотница уже давно привыкла к тому, что двери перед ней раскрываются прежде, чем она к ним подходит, а Рин и вовсе заходил к ней без вежливого предварительного стука, сделав это своего рода специфической традицией доверия. Им обоим нечего было скрывать. Кира знала всех немногочисленных пассий приятеля, он прекрасно был осведомлен об отсутствии у нее таковых…

Поэтому она никак не ожидала войти в большие парадные двери, привычно снимая на ходу кожаный жакет, и натолкнуться на десятки пар любопытных, удивленных и откровенно потрясенных глаз, уставившихся на нее. Будь на ее месте кто-нибудь потрусливее, непременно сбежал бы сразу, ведь в большом и просторном холле толпилось столько сбитых с толку и насмерть перепуганных людей, что она так и не смогла их посчитать. Заявившиеся без приглашения родственники не ожидали, что дом охотника окажется таким роскошным и величественным особняком, поэтому теперь испуганно оглядывались по сторонам и прижимали к груди собственные пожитки, боясь неловко двинуться и случайно что-нибудь задеть.

Ничего не знающий об их приезде Рин, который судя по помятому внешнему виду, сильно перебрал накануне и еще до конца не протрезвел, после ее смеха, эхом разлетевшегося по всему залу, вывалился из какой-то комнаты, обозвав ее бессердечной женщиной, и отправился на поиски чего-нибудь холодного и освежающего.

Каждый из собравшихся сделал для себя определенный вывод — их общая гордость и отрада, кормилец и помощник до сих пор не женился из-за того, что выбрал себе в сердечные зазнобы охотницу, о которой ходило множество противоречивых слухов.

Рин, отойдя от жесточайшего похмелья, был ей очень благодарен, ведь ее неожиданное появление пришлось как нельзя более кстати. После этого визита его мать с тяжелым вздохом сказала, что все понимает и не будет больше торопить сына со свадьбой и продолжением рода. А после возвращения из города в родную деревню распустила многочисленную армию, состоящую из лучших и самых завидных невест округи, которых отбирала самолично из множества желающих, ведь слухи о Рине широко распространились не только в городе, но и далеко за его пределами. Многие хотели бы занять почетное место возле знаменитого, прославленного и всегда востребованного охотника, ведь его известность была залогом безбедного и счастливого существования не только его жены и детей, но и ее родни. Матери Рина потребовалось много времени, чтобы разъяснить разозленным и разобиженным девушкам, что ни одна из них не сможет составить пару ее сыну, потому что он влюбился в женщину, с которой ох как нелегко будет тягаться даже самым лучшим из них.

Прогнав лишние мысли из головы, Кира краем глаза проследила за спокойно вошедшим и вольготно развалившимся в большом кресле напарником, жующим аппетитный пирог и оглядывающимся по сторонам. Она не любила, когда в ее кабинет входил кто-то посторонний, но для Рина делала редкое исключение. Кире было хорошо известно, что он абсолютно равнодушен к ее странному увлечению и откровенно неприязненно относится к большинству попадающих к ней артефактов и редкостей, поэтому никогда не станет искать что-нибудь на ее столе. За многочисленные книги, расставленные в строго определенном порядке на деревянных стеллажах, занимающих все стены просторной и светлой комнаты от пола до потолка, тоже можно было не волноваться. Рин так и не научился читать, хотя Кира множество раз предлагала ему помочь с обучением. Но на все ее настойчивые уговоры мужчина с неизменной улыбкой отвечал, что простому сыну лесника не пристало вести себя, как дворянину, засовывая свой нос в пыльные фолианты и постигая книжные премудрости. Наверное, их многолетняя дружба стала возможна именно благодаря тому насколько разными и непохожими друг на друга они были.

Вздохнув, она перевела взгляд на изящный маленький кинжал с золотой рукояткой, инкрустированной драгоценными камнями, который изучала до бесцеремонного вторжения Рина, следящего за ней прищуренным взглядом пронзительных голубых глаз. Задумчиво покусав губу, Кира про себя наметила возможных покупателей, чье количество уже давно перевалило за дюжину. Такая редкая вещица должна уйти быстрее, чем за день, да и стоить она будет баснословных денег. Прикоснувшись пальцами к тускло поблескивающему лезвию, она поморщилась и осторожно положила кинжал в заранее приготовленный оббитый бархатом футляр.

— Настоящий? — С живым любопытством поинтересовался Рин, проглатывая пирог и задумчиво поглядывая в сторону двери, словно размышляя, идти ли ему за добавкой или ограничиться одним огромным куском.

Кира кивнула и принялась стягивать с рук тонкие кожаные перчатки, которыми всегда пользовалась во время работы с артефактами. Их специально изготовил для нее знакомый мастер, а маг, давно ходящий у нее в должниках, вплел сложное заклинание, надежно защищающее ее от неожиданных и неприятных сюрпризов со стороны коварных предметов, которые то и дело пытались оставить ее без пальцев.

— И сколько за него дадут?

— Много, — она закрыла футляр и заперла крошечный замочек, убирая ключ в ящик стола, — на нем столько крови, что ни один аристократ не сможет остаться равнодушным.

— Этой булавкой еще и убивать можно? — В голосе Рина было столько удивления и сарказма, что Кира не смогла сдержать улыбку.

— Ты только что видел дамский кинжал. Им можно убить только в том случае, если его хозяйка виртуозно владеет оружием и превосходно знает человеческую анатомию. Владелица этого клинка была именно такой — определяющее заклинание выявило не менее двух десятков совершенных преступлений.

— Припоминаю, — мужчина задумчиво потер перебитую и неровно сросшуюся переносицу, щуря глаза, — пару лет назад все эти убийства, совершенные с завидным хладнокровием, навели в городе много шороха. Только вот преступницу вроде бы поймали и приговорили к смертной казни, если мне не изменяет память.

— Ты же не думаешь, что она носила с собой орудие убийства? Кинжал был спрятан в укромном и надежном месте, которое много лет служило подобием тайника. Мне его принес хорошо тебе известный Лука.

— Никогда не поверю, что он смог самостоятельно до него добраться. Из него и наемник так себе…

— Я более чем уверена, что работал он не один, а для поисков привлекали мага, причем очень сильного и специализирующегося именно в этой сфере. Без него они никогда не смогли бы найти тщательно спрятанный тайник, ведь это не удалось сделать даже ищейкам градоправителя.

— Услуги поисковика стоят не дешево, — недоверчиво хмыкнул Рин. Он не слишком жаловал мужчину, которого считал проходимцем и трусом, хотя это было очень мягко сказано, скорее уж он его терпеть не мог.

Всему городу было прекрасно известно, что жуликоватый и вороватый Лука, успевший прославиться как не чистый на руку делец и жадноватый наемник, никогда не рассчитывается должным образом с людьми, которым предлагает работу. Но если в большинстве случаев это ему с легкостью удавалось, то провернуть то же самое с магом, занимающимся таким редким видом деятельности, у него не выйдет. Поисковики, как их прозвали в народе, с легкостью находили любые давно утерянные вещи и пропавших людей, вступая в контакт с местностью и предметами. Никто, даже другие маги, не знали, как это работает, но не решались критиковать, или подвергать сомнению их дар, потому что обойтись без таких людей подчас было совершенно невозможно.

— В случае с этой безделушкой, — Кира кивнула головой в сторону запертого ящика стола, — все его затраты окупятся в десятки раз.

— Мне не нравится, что он постоянно сбывает тебе всяческую дрянь с сомнительной репутацией.

Кира знала это очень хорошо. В тайне от нее, по крайней мере он так до сих пор считал, Рин встречал перекупщика, не раз вправляя ему мозги и запрещая приносить ей всякую мерзость, особенно связанную с магией или прославившуюся в прошлом в связи с каким-нибудь преступлениями. Лука, отличающийся не только изрядной жадностью, но еще и невероятным малодушием, до дрожи в коленях боялся свирепого на вид охотника, о котором в городе поговаривали, что в моменты раздражения он способен даже стальной прут с легкостью в узел завязать. Боялся, но все равно сращивал у знакомого мага сломанные ребра или выбитую челюсть, справлялся с одуряющим страхом, держащим его взаперти парочку дней, и снова шел к ней с очередной вещицей, добытой у какой-нибудь сомнительной личности. Гадать о его странном поведении ей не приходилось, потому что мужчина каждый раз жаловался ей на приятеля, частенько выполняющего также роль ее напарника, со злорадством в мельчайших подробностях рассказывая, что он сделал с ним на этот раз. Кира лишь спокойно и равнодушно пожимала плечами, никак не комментируя его пылкие выступления. Если он надеялся таким образом вызвать у нее жалость или сострадание, то сильно просчитался. Она превосходно разбиралась в людях, поэтому знала, что из себя на самом деле представляет такой тип, как Лука. Он был ей крайне неприятен, но поставлял редкие и невероятно ценные не только в денежном плане артефакты и редкости, добыть которые у других не получалось. Только поэтому он все еще был вхож в ее дом.

— Ты же знаешь, что я с самого начала занималась изучением и перепродажей артефактов специфического характера. Чем хуже слава у такого предмета, тем больше людей, желающих приобрести его для своей частной коллекции. Тех, кто выступает в роли посредника, в городе и без меня хватает. А вот решиться на то, что делаю я, могут очень немногие.

— Я вообще не понимаю, зачем ты всем этим занимаешься. Ты один из самых востребованных охотников, поэтому денег тебе должно хватать с лихвой.

— Знаешь, есть хорошая поговорка о том, что золота много не бывает, — иронично ответила Кира, давая понять, что тема, которая постоянно становилась причиной ссор и споров между ними, закрыта и в этот раз. Конечно, она лукавила самым бессовестным образом и откровенно не договаривала, но не хотела объяснять Рину, что на самом деле ей все это безумно нравится самой. Когда-то давно, в пылу одной из первых ожесточенных ссор по этому поводу, Кира завела речь о том, что все артефакты, попадающие ей в руки, наполняют ее жизнь смыслом, но охотник отказался понять ее, потому что считал их всего лишь бесполезными, баснословно дорогими и вредоносными игрушками. Поэтому она больше и не пыталась переубедить его, позволив считать ее занятие просто баловством, которым она занимается из-за денег.

Она поднялась из-за стола и повернулась к мужчине, показывая всем своим видом, что с нетерпением готова выслушать все его предложения насчет урегулирования русалочьей проблемы, ведь сразу становилось понятно, что ему просто не терпится заняться таким странным и увлекательным делом.

Послушав какое-то время его рассуждения, Кира согласилась составить ему компанию. К тому же в последнее время она постоянно разбиралась с какими-то редкостями, которые ей приносили в немереном количестве, и порядком устала от этого однообразного занятия. Из-за количества работы, обрушившейся на нее, она даже отказалась от парочки заманчивых дел, сулящих не только хороший доход, но и возможность вырваться из города. Поэтому она особенно не вникала в слова Рина, придумывающего многочисленные планы действий. Поколебавшись, он все-таки отправился за добавкой, и уже из-за дверей продолжил рассказывать. Кира покачала головой, и усмехнулась. Ее всегда смешила привычка Рина заранее составлять планы, чтобы потом действовать по обстоятельствам. Сама она всегда руководствовалась прекрасным и четким правилом, которое срабатывало всегда и везде — на месте разберемся.

Так они и оказались вдвоем на заметенном тракте, где их и встретил перепуганный староста, с ног до головы закутанный в припорошенный кружевными снежинками тулуп. Удивленный и немного испуганный дородный мужчина растеряно переводил взгляд с заспоривших охотников, которые отчаянно не желали отступать каждый от своей точки зрения, но при этом и не помышляли о том, чтобы разделиться и продолжить путь в одиночку. Такое было почти невероятным, ведь большинство из них никогда не работали вместе, и уж тем более не прислушивались к чужому мнению. Но встреченная им пара самым вопиющим образом нарушала все принятые правила, довольно мирно разрешив назревающий конфликт. Была подброшена в воздух монетка, ловко пойманная в полете мужчиной, который перевернул руку ладонью вниз, укладывая ее на другую руку, и хмыкнул. Женщина, усмехнувшись, подъехала ближе, бросила на него насмешливый взгляд и повернула лошадь к дороге, ведущей в деревню.

— Так говорите, уважаемый, волколаки и рупы? — Уточнила она, слегка оборачиваясь к замявшемуся мужчине, который почему-то под ее пристальным и насмешливым взглядом не знал куда деться.

— Ддда, — заикаясь, подтвердил староста после того, как охотница от него наконец-то отвернулась, позволяя незаметно утереть пушистым рукавом пот со лба.

— Бросим монетку? — На этот раз обращалась она ко второму охотнику, позволив ему облегченно вздохнуть и торопливо направиться к своему крепкому мерину, терпеливо дожидающемуся хозяина чуть в стороне.

Мужчина недовольно поморщился, вспоминая, видимо, свой недавний проигрыш, но покорно полез в карман необъятной куртки за монетой, чтобы вновь подбросить ее в воздух и потерпеть следующее поражение.

— М — да, сегодня явно не мой день, — раздраженно пробурчал охотник себе под нос, чем безмерно удивил старосту.

Тот обернулся, с удивлением глядя на злого мужчину, который с трудом сдерживал закипающий гнев из-за того, что опять проиграл. С точки зрения самого старосты, он только выиграл, ведь охотиться на рупов намного проще и легче, чем на хищных и плотоядных волколаков. Затем он перевел взгляд на женщину, пославшую своему спутнику сладкую до приторности улыбку и пришпорившую коня. Похоже, что она была весьма довольна своей победой и предстоящей охотой…

Глава 2. Демон. Иногда ложь лучше правды…

С легким вздохом отставив в сторону пустую чашку, которую до этого бессмысленно крутила в пальцах, Кира поднялась с лавки одним плавным и быстрым движением, заставив хозяйскую дочь ойкнуть от удивления, а мальчишку — оторваться от окна и замереть, восторженно глядя на нее с открытым ртом. Понимающе улыбнувшись, она подхватила куртку, небрежно сброшенную с плеч и откинутую в сторону. Быстрые, плавные и грациозные движения охотников всегда вызывали у простых людей сильные эмоции — от страха, как в случае с молоденькой девушкой, смущенно покрасневшей под ее насмешливым взглядом, до восхищения, переходящего в благоговение, которое явно читалось на маленьком личике мальчика, покрытом россыпью веселых веснушек.

Кира остановилась на высоком пороге, прикрывая за собой дверь, ведущую в просторные сени, и застегнула куртку. В рассеянном и тусклом лунном свете серебристыми искорками поблескивал снег, сметенный с середины двора в огромные сугробы у ворот и стены дома. Маленький толстый щенок выглянул из грубо сколоченной будки, внимательно посмотрел на нее круглыми глазами, широко зевнул и спрятался в тепло, осознав, что на двор вышли не для того, чтобы в очередной раз накормить его. Лишенная других развлечений, Кира весь вечер наблюдала, как девушка собирает еду в глиняную миску и убегает из дома, чтобы поиграть с щенком и лишний раз покормить его. Заметив ироничный взгляд охотницы, она смущенно пробормотала что-то насчет зимы и холодов и поспешно прошмыгнула мимо. С ее точки зрения, на улице было тепло, северный ветер отступил, сменяясь абсолютным безветрием. А собачка, которой в идеале положено было охранять дом и отпугивать нехороших людей лаем, с радостью встречала ее, приветливо помахивая пушистым хвостом, и торопливо подбирала все принесенное ей, хотя большое и толстое брюшко прямо указывало на то, что после очередной кормежки ее просто разорвет.

Идти никуда не хотелось, поэтому Кира просто стояла какое-то время, прислушиваясь к отдаленному лаю и сонному и вялому шуму деревни. У нее не было ни малейшего желания заставать Рина за неудачной охотой, что непременно приведет к громкому и ожесточенному скандалу, потому что он, как и большинство охотников, крайне не любил, когда кто-нибудь становился свидетелем их неудач и поражений. Но с другой стороны, она по собственному опыту знала, что заброшенное человеческое жилье магнитом притягивает всевозможных сверхъестественных существ, в том числе и очень опасных.

Мирно похрупывающая овсом кобылка, стоило ей приоткрыть дверь в сарай, обреченно вскинула голову и перевела на нее взгляд огромных, на удивление умных карих глаз, словно подтверждая свою догадку о том, что ее неугомонную хозяйку на ночь глядя обязательно куда-нибудь понесет. В углу флегматично жевал сено крупный, пузатый мерин, видимо, еще одна несчастная жертва сердобольной и доброй хозяйской дочери.

Большая толпа молодежи, обстреливающаяся снежками посреди улицы и весело хохочущая, дружно прыснула в стороны, стоило одинокой всаднице появиться из-за угла. Не обращая внимания на хихиканье и тихие перешептывания, Кира направила лошадь к выезду из деревни, надеясь, что у местного мага, не отличающегося большой силой, хватило ума расчистить дороги. Если у него еще осталось то, что обычно находится у людей в черепной коробке. Из рассказов женщины, у которой они с Рином остановились на ночлег, становилось ясно, что немолодой уже чародей, всю жизнь проживший в этой деревне, предпочитает не своим делом заниматься, а топить в бутылке с ядреным самогоном разочарование от напрасно прожитых лет. Видимо, появление охотников все же не прошло для него бесследно, заставив немного пошевелиться и прогуляться по округе, наводя порядки, что он, собственно, должен был делать каждый день и безо всякого постороннего стимула.

Отдохнувшая кобыла с удовольствием и без понукания перешла на галоп, стоило им поравняться с последним домом, из трубы которого валил темный дым, а во дворе раздавались недовольные и злые голоса, о чем-то громко спорящие. Дорога вилась лентой среди бескрайних полей, щедро засыпанных снегом с редкими деревцами с заснеженными кронами. В отдалении был слышен лай собак, позволяющий определить, в какой стороне раскинулась соседняя деревенька, в которой Кира сегодня уже побывала, правда, проездом, когда отправлялась на охоту.

Остановив лошадь у длинной полосы деревьев, растущих стройными рядами по кромке засыпанного снегом поля озимых, она спешилась. Ноги сразу утонули почти до колена, но ей не привыкать было и к таким помехам, поэтому Кира не стала обращать на мягкое облако пушистого снега вокруг себя никакого внимания. Привязав поводья к толстой ветке, с которой от ее прикосновений посыпались серебристые искорки, поблескивающие в свете луны, стала пробираться к заброшенной деревне, стараясь придерживаться подветренной стороны, чтобы не сообщать раньше времени о своем присутствии.

Таких деревень в стране было много: раскинувшиеся среди полей и лугов, по холмам и берегам рек, а также в горах, большие, густонаселенные — они представляли собой идеальный рассадник всевозможных болезней, и как магнитом притягивали в свои окрестности многочисленную нечисть, которая никогда не отказывалась от возможности полакомиться человечиной. Королевская власть практически не обращала внимания на такие отдаленные от городов поселения, назначая ответственных за их сохранность из числа многочисленных наместников, которые, в свою очередь, выбирали старост из числа наиболее образованных и опытных жителей и с чистой совестью умывали руки. Про них вспоминали только в том случае, когда подходило время сборов податей и налогов, тогда уже наместники торопливо отправляли своих людей по деревням, чтобы затем передать золото в казну, и заодно, обогатиться самим.

Когда в такие деревни приходили страшные хвори, справиться с которыми оказывалось не по силам местных магов, людей, если они к тому времени еще оставались в живых, насильно выгоняли из домов, а поселение предавали огню, чтобы остановить возможное распространение болезней. Как стало ясно из беглого и путаного рассказа женщины, у которой они остановились, то же самое произошло и с деревней, где Рин должен был охотиться на рупов. Никто не знал, с чего началось поветрие, унесшее десятки жизней, только прошел страшный слух, что в Белянке начался страшный и свирепый мор, не щадящий ни скотину, ни людей. Всего за пару часов местный наместник собрал огромный отряд воинов и магов, который прибыл в деревню, охваченную паникой, и навел в ней порядок. Хозяйка дома мялась и постоянно сбивалась, тщательно подбирая слова, из чего Кира безошибочно сделала правильный вывод. Всех здоровых жителей, не успевших заразиться, выселили из обжитых домов, разогнав по родственникам и знакомым в тщетной надежде нажить все потерянное добро заново, а тех, у кого маги отыскали первые признаки болезней, безжалостно уничтожили. А шумную и многонаселенную, обжитую десятки лет назад чудную деревеньку, получившую свое имя от большой реки Белой, с чистой совестью сожгли. Так поступали всегда, ведь на кону стояли тысячи жизней, а ничего лучше и очистительней огня не придумал еще ни один колдун.

Если же случалась беда попроще — старосты решали ее самостоятельно, не полагаясь на иллюзорный оплот, который в идеале, представляли собой градоправители. Большинство из них проходили по всем жителям с протянутой рукой, собирая деньги, а затем отправлялись на поиски охотников, способных помочь им справиться с общей бедой. Такими делами сама Кира чаще всего занималась исключительно в виде безвозмездной благотворительности, хотя местные жители, вздохнувшие с облегчением после исчезновения нависшей над ними угрозы, и пытались всячески одарить свою спасительницу. Она знала, что кроме нее, Рина и еще пары-тройки охотников больше никто так не поступает, не стесняясь брать деньги у людей, которые иногда долгими месяцами всей семьей впроголодь жили на эти серебряные монетки, отданные старосте без раздумий, в слепой надежде уберечься от страшной беды и защитить родных. Кира не понимала, как можно взять деньги у матери или отца, не способных что — либо противопоставить пожаловавшей в их края нечисти, отдающих последнее, что у них есть, чтобы спасти от практически верной смерти многочисленных детей.

Конечно, большинство охотников не разменивались на такие глубокие этические проблемы, просто принимая заказы, выполняя их и забирая честно заработанный гонорар. Когда среди определенного круга людей прошел слух о том, что она часто отказывается от предложенного золота, некоторые из них пытались объяснить ей, что она поступает неправильно и отнимает у них возможность неплохо заработать, беря заказы, не требуя при этом платы. Двоих не дослушал Рин, хотя из их тандема именно он обладал таким завидным и полезным качеством, как терпение. Кира им никогда не отличалась, обладая от природы вспыльчивым, раздражительным и живым темпераментом, но никто даже отреагировать не успел, когда мужчина, спокойно отставив высокий бокал с недопитым элем, встал и легким движением отправил двух рослых мужчин в изящный полет. Пролетев ласточкой над столиками таверны, в которую они часто заходили для того, чтобы в спокойной обстановке встретиться с заказчиками и обсудить предстоящее дело, незадачливые критиканы красиво вписались в стену, обшитую сосновыми, покрытыми светлым лаком бревнами, и стекли бесформенной массой на пол с цветными циновками. Уже значительно позже Кира случайно, краем уха, услышала разговор о том, что двоих ненормальных, рискнувших пойти против нее, удалось спасти благодаря тому, что в общем зале как раз сидел маг. Но свежесобранные по частям смельчаки больше не решались предъявлять какие-то претензии, особенно там, где частенько бывал Рин, а с ней и вовсе предпочитали не встречаться. Одному, сильно перебравшему крепкого пива храбрецу, она просто с ходу пожала челюсть, одним быстрым и едва заметным взгляду ударом выбив пару зубов. Но из всей этой истории, закончившейся потасовкой среди посетителей, она запомнила только лицо сидящего рядом с пострадавшим беднягой мужчины, который даже зажмурился, чтобы не видеть, что будет дальше, едва прозвучали первые обвинительные слова. На этом попытки перевоспитать благородную охотницу прекратились, ведь все желающие поучаствовать в них прекрасно понимали, что ничем хорошим они не закончатся.

В неярком лунном свете разрушенные остовы, оставшиеся от домов, выглядели жутко, вызывая неприятное и саднящее дурное предчувствие где-то в районе сердца. Кира повидала за прошедшие годы немало страшных мест, но только некоторые из них действительно оказывались такими, несущими в себе тьму и таящими ужасающие тайны, скрывая в благодатной тени омерзительных тварей. Большинство из них были заброшены людьми, поэтому тяжело переживали невосполнимую утрату и с горечью и тоской вспоминали минувшие дни, заставляя всех, кто соприкасался с ними, чувствовать что-то сверхъестественное, разлитое, казалось бы, в самом воздухе.

Но эта разрушенная и сожжённая деревня умерла вместе с многочисленными жителями, не оставив после себя никаких ощущений и пережитых кем-то чувств. Кира кожей чувствовала зло и тьму, коварно закравшиеся в каждый укромный темный уголок и затаившиеся. Сгустившаяся вокруг рухнувших на землю и укрытых толстым слоем снега стен темнота пульсировала и свивалась в кольца, словно выжидала… Что-то или кого-то… Остановившись у линии тьмы, она осторожно присела и провела рукой над всколыхнувшейся густой и непроницаемой чернильной дымкой. Дохнуло леденящим холодом и удушающим смрадом. Кривая улыбка скользнула по губам, а в руке молниеносным движением оказался сюрикен. Она не обнаружила никакого поискового заклинания, видимо, гостей здесь не ждали, поэтому быстро поднялась, отступая в тень. Найти в большой деревне один-единственный нужный ей дом, чудом уцелевший и сохранившийся почти нетронутым среди жутких развалин, оставшихся от менее везучих деревянных соседей, оказалось не так-то и просто. Блуждание без какого-либо ориентира отняло у нее массу времени.

Когда Кира вышла к нужному месту, луна спряталась в тучи, позволив неестественной тьме сгуститься еще больше, обволакивая все вокруг тяжелой, практически ощутимой на ощупь пеленой. Высокий, некогда красивый и богатый дом, построенный по всем правилам хорошим и талантливым мастером, когда-то давно поражал воображение людей всевозможными витиеватыми и замысловатыми украшениями, вырезанными на больших ставнях, венце крыши и нижней части передней стены. Теперь же он был способен вызвать лишь страх у тех, кому выпало несчастье увидеть его в такой непосредственной близи. Каждая с любовью сработанная деталь насквозь пропиталась омерзительным запахом тлена. Казалось, что на того, кого неизвестно какая сила привела в эту богами забытую деревню, тоскливо и молча взирает давно похоронный, но воскрешенный чьей-то злой силой и поднятый из сырой земли труп.

Сквозь пустые проемы окон, в которых местами еще сохранилась не осыпавшаяся слюда, был заметен тусклый магический огонь, вспыхивающий и угасающий где-то в глубине дома, заставляя плясать по стенам неверные отблески. Кира осторожно подкралась к боковой стене, ощущая под притоптанным слоем снега неровности, скорее всего, упавшего давным-давно забора. Впереди мелькнул странный темный силуэт, а легкий порыв ветра донес до нее гнилостный и смрадный запах, едва не заставивший ее зажать рукой нос, настолько нестерпимой и оглушающей была эта вонь.

С трудом сдерживая дыхание, она застегнула воротник куртки и уткнулась носом в отворот, пропитавшийся стойким и свежим ароматом жимолости. Теперь она знала, что за существо украло из деревни младенца. Ведь не узнать фигуру гарпии, неторопливо и вальяжно разминающей крылья невдалеке, не смог бы ни один охотник. Вот только для себя они ничего такого не делали, выходит, что кто-то отдал им приказ похитить человеческое дитя и принести его в заброшенную и разрушенную деревню. А это могло означать только одно, что бы не задумал остающийся неизвестным противник, замыслы его крайне далеки от добрых и безобидных. Заставив себя прогнать непрошенные и предательские мысли о Рине, которого, скорее всего, уже убили, она убедила себя сосредоточиться на огромной и неправильной птичьей фигуре, опустившейся на снег и прохаживающейся туда-сюда, издавая сиплые и неприятные звуки. На голову создания она старалась не смотреть, чтобы не создавать ложных иллюзий. То, что у этого существа из тела птицы вырастала человеческая женская голова с красивым лицом и длинными темными волосами, не делало ее более человечной и милосердной. А также менее кровожадной и опасной.

Эта ошибка стоила многим слишком дорого, ведь такой вид может остановить кого угодно, вызвав недоумение, страх и панический ужас. Охотники не любили связываться с гарпиями, ведь от стремительных выпадов мечей даже самых лучших воинов они со смехом ускользали, поднимаясь в воздух, а кинжалы и стрелы с легкостью отражали сильными крыльями. Вот только у нее для ничего не подозревающего создания, брезгливо отряхивающего от налипшего снега перья, был маленький, но весьма неприятный сюрприз.

Невероятный слух позволил гарпии уловить свист брошенного твердой рукой оружия, вот только отразить удар сюрикена, точно вошедшего в горло и открывшего в податливой плоти все шесть смертоносных лезвий, не помог. Не издав ни звука, существо тяжело рухнуло на снег, приваливаясь левым, неестественно вывернувшимся крылом к стене. Кира быстро скользнула к ней, присела на корточки и, сложив лезвия, вытащила оружие из страшной кровавой раны, почти отделившей голову, которую можно было бы даже назвать красивой, от тела. Удушающая волна смрада поднималась от перьев, заставляя ее торопливо подняться и быстрыми перебежками направиться дальше, в поисках следующей гарпии. Кире было прекрасно известно, что эти создания никогда не работают в одиночку, выполняя любые задания в паре, чтобы было кому прикрыть в случае непредвиденной опасности.

Вторая и третья гарпия обнаружились у практически завалившегося крыльца, с которого кто-то довольно небрежно смахнул снег. Они стояли к ней в пол-оборота, склонив головы в сторону, прямо глядя друг другу в глаза, и представляя собой прекрасные мишени, словно специально готовились. Другого охотника вид двух созданий, о чем-то мило курлыкающих на непонятном языке, сразу же обратил в поспешное бегство, ведь ни у одного рядового охотника не было ни единого шанса выстоять против такого смертоносного тандема.

Тихо выдохнув, Кира отстегнула от пояса еще один сюрикен, взвесила его в руке, привыкая, а затем приготовилась к броску, подняв обе руки. Она с рождения была стопроцентной правшой, но обстоятельства и очень умный человек заставили ее со временем исправить это досадной недоразумение, которое вполне могло стоить ей жизни в какой-нибудь опасной вылазке. Потребовалось много лет, чтобы она смогла пользоваться левой рукой также уверенно, как и правой, но все потраченные усилия определенно того стоили. Хотя она и развивала ее только в метании сюрикена, представляющего собой ее главное оружие. Луна вышла из-за туч как раз в тот момент, когда два небольших стальных кольца сорвались с ее рук, со свистом рассекая прохладный воздух, впиваясь в плоть и с легким щелчком раскрываясь внутри.

Не теряя времени, Кира подбежала к убитым гарпиям, извлекая сюрикены отточенным за долгие годы практики движениями, и скользнула вверх по прогнившим, частично обрушившимся ступеням. Вряд ли неизвестный ей противник ждал к себе в гости кого-то незваного, тем более что один охотник его уже почтил своим неожиданным визитом. Следовательно, он меньше всего будет ожидать, что в заброшенную деревню на поиски младенца и пропавшего охотника явится новый. О том, что все они работают по одиночке, прекрасно известно даже детям, а простые люди давно сложили про это правило довольно меткую пословицу.

Висящая на одной петле, слабо поскрипывающая на легком ветру, дверь оставляла много свободного пространства, позволив ей с легкостью и изяществом кошки проскользнуть в широкую щель, удерживая оружие раскрытым в поднятых в руках.

Глаза внезапно ослепило яркое сияние, исходящее от магического светильника, заставив ее на секунду зажмуриться, настолько ярким и ослепительным оно было, особенно после полутьмы улицы. Видимо, здесь на совесть поработал маг, озаботившись тем, чтобы яркий свет не увидел никто посторонний. Выходит, он все же страховался…

Кира стремительно скользнула по стене в сторону, быстро оглядываясь прищуренными глазами, и замерла, продолжая сжимать оружие…

В центре большой комнаты, которую кто-то создал внутри дома, просто снеся мешающие стены силовой волной, возвышался каменный старинный постамент из серого гранита, испещренный сияющими алым письменами. Спустя мгновение пришло осознание, что сияние того же цвета, что и у горящего ровным огнем светильника — светло-голубое. Просто проступает оно сквозь потеки алой, быстро застывающей жидкости. Только богатый опыт не позволил ей отвернуться, чтобы не смотреть на ужасающую картину, представшую перед ней.

На возвышении, широко раскинув руки и ноги, лежал обнаженный высокий мужчина, чье тело покрывали глубокие рваные раны, из которых все еще продолжала течь кровь, хотя нанесены они были давно, судя по появившейся у краев пленке. Кто-то хладнокровно изрезал беднягу ножом как придется, оставив его умирать медленной, мучительной и страшной смертью. Судя по тому, что грудная клетка была неподвижна, она уже ничем не могла помочь несчастной жертве, хотя в глубине души шевельнулось облегчение от осознания того, что на каменном алтаре лежит не Рин.

Но оно было совсем недолгим, ведь вокруг постамента начинала разгораться ровно и умело начерченная пентаграмма, в углах которой лежало пять крошечных свертков, не оставляющих разгула богатой фантазии. В пробуждающейся от сна пятиугольной звезде лежали дети, среди которых, судя по простому льняному одеяльцу, был и похищенный из деревни младенец.

Пока Кира лихорадочно соображала, как поступить, чтобы деактивировать пентаграмму, ведь магом она не была, это сделали за нее. От противоположной стены скользнула высокая темная тень, стремительно метнулась через комнату, с легкостью перепрыгнув постамент, смазанным и неясным движением подхватила с пола одного из детей, к голове которого уже совсем близко подкралось сияние, опрокинула установленную в самой вершине звезды свечу и мягко спружинив, опустилась неподалеку от нее. Мужчина быстро скользнул ладонью над личиком спящего, убаюканного магией, младенца и поднял голову, глядя прямо на нее, заставив ее мысленно застонать…

Демон… Если в поединке с магом у нее еще был небольшой шанс выжить и унести отсюда ноги сравнительно целой и невредимой, то против рассматривающего ее огромными темными глазами демона его просто не существовало. Справиться с этими существами могли только отряды профессионально обученных воинов- магов, прошедших трудное и изнуряющее обучение. Хотя, и у них шансы на то, чтобы победить демона в честном бою, были откровенно малы.

Сражаться с ними было равносильно попыткам выстоять в сильный ураган, когда стремительные порывы шквального ветра сбивают с ног, заставляя думать лишь о том, как бы уцелеть, а не преодолеть неожиданное препятствие на своем пути.

Философски рассудив, что терять ей совершенно нечего, Кира сложила сюрикены, сомкнувшие острые, как бритва, лезвия с легким щелчком, окидывая комнату беглым и изучающим взглядом. Рина нигде не было видно, а вот демон, быстро наклонившись, положил так и не проснувшегося ребенка на пол, и направился к ней, преодолев разделяющее их расстояние меньше, чем за секунду. Если бы Кира могла, она непременно отступила бы назад, чтобы избежать такой пугающей близкой встречи. Но отступать было некуда, поэтому она осталась стоять, медленно поднимая голову.

И едва подняла, встретила неестественный, пугающий взгляд странных глаз мужчины, оказавшегося к ней намного ближе, чем она рассчитывала. Демон стоял практически вплотную к ней, бесцеремонно разглядывая, словно какую-то диковинку, скользя по ней изучающим взглядом. Понимая, что от нее сейчас ничего не зависит, Кира перевела взгляд на лицо, которое от нее было совсем близко.

Внешне он напоминал человека. Встреть такого на улице, пройдешь мимо и никогда не узнаешь, что рядом с тобой по дороге идет демон. Скорее он выглядел, как профессиональный, очень сильный и опасный наемник, с которым связываться себе дороже. Его выдавали только большие кожистые крылья, свободно расправленные за спиной. Невольно мелькнула мысль, что с такой высокой, мускулистой фигурой, черной гривой спутанных в беспорядке волос, правильными, но немного резковатыми чертами и хищным характерным прищуром практически черных больших глаз, он вызывал бы у большинства женщин повышенный интерес. Будь он человеком, конечно. А так, как только станет известно, кто он на самом деле, любая, даже самая увлеченная и по уши влюбленная дамочка, какой бы безрассудной и готовой на все ради любви она не была бы, сразу же бросится спасаться бегством из простого страха быть съеденной заживо. Да, бытовало среди людей такое мнение… Большинство свято верили, что демоны выпивают души в качестве закуски, а потом съедают плоть вместо основного блюда. Кира знала немало охотников, которые тоже разделяли это мнение, хотя никогда не сталкивались ни с одним из них. Да и вообще, тот, кто встречал демонов, уже никому и ни о чем не мог рассказать. Разве что некромантам, если конечно кому-нибудь удалось бы отыскать останки безвестно сгинувшего неудавшегося героя, решившего выступить в бою против демона.

Предательски скользнула в сознании мысль, что в его незащищенную шею было бы так удобно вогнать кинжал, который был как раз под рукой, в ножнах, прикрепленных к поясу с тем расчетом, чтобы было можно одним движением выхватить его при первой же необходимости. Но она быстро прогнала ее, прекрасно понимая, что не успеет ничего предпринять. Демоны были наделены не только невероятной силой и мощью, но еще и отличались запредельной скоростью. Если бы он хотел, то уже свернул бы ей шею с пугающей легкостью, оставшись для нее всего лишь стремительно движущимся размытым пятном.

Окинув его беглым взглядом, Кира не сдержалась, изогнув брови, когда поняла, что он одет только в кожаные брюки с широким ремнем на бедрах, украшенным многочисленными металлическими заклепками. Широкая грудь, покрытая давно затянувшимися шрамами и многочисленными татуировками, не смотря на совсем не подходящее для такой формы одежды время года, была обнажена. Она опустила взгляд, с удивлением глядя на босые ступни, выглядящие со стороны так же, как у любого крупного мужчины, разве что немного более изящно.

— Не боишься, — тихий хрипловатый голос с легким акцентом, напоминающим змеиное шипение, заставил ее быстро вскинуть взгляд на заговорившего, — совсем…

Большие тяжелые крылья, внешне напоминающие огромные крылья летучей мыши, с шелестом развернулись, чтобы сложиться за спиной демона.

Кира запоздало подумала о том, что ее реакция на его появление была совершенно не типична для людей, пусть даже она и относилась к охотникам. Любой другой на ее месте уже давно обратился бы в позорное бегство, ну, или хотя бы попытался сделать это. Или отчаянно бросился в бой, последний в своей недолгой жизни. Понимая, что невольно выдала свое знакомство с представителями его вида, она просто раздраженно передернула плечами. Если он решит ее убить, то не станет спрашивать, где и при каких обстоятельствах она прежде сталкивалась с демонами.

— Забирай охотника и ребенка и уходи, — мужчина резко подался назад, отступая от нее плавным и хищным шагом.

— А остальные дети? — Внутренний голосок предательски взвыл от такой бездумной наглости, но Кира не собиралась прислушиваться к его душераздирающим воплям, требующим, чтобы она последовала его приказу и побыстрее покинула это страшное место.

— Это не человеческие детеныши, — насмешливо произнес демон, с широкой усмешкой скрещивая руки на груди и прожигая ее ироничным взглядом.

Кира заметила мелькнувшие белоснежные клыки, но не позволила себе об этом задуматься. Он просто пытался ее запугать, но тут она была вынуждена его разочаровать.

Не заметив, она неосознанно повторила его жест, наградив ответным насмешливым взглядом, и ледяным тоном осведомилась.

— И что с того?

Почему-то ей показалось, что демон растерялся. Длилось это всего лишь одно короткое мгновение, но она была уверена, что ее ответ обескуражил его и сбил с толку.

— Я сам верну их домой, — холодно отрезал он тоном, предупреждающим о том, что спорить с ним не только бесполезно, но и для здоровья чрезвычайно опасно.

— Допустим, я тебе не верю, — позволила себе Кира усомниться в его словах.

— Я не ем маленьких детей, — в голосе демона послышались угрожающие стальные нотки, выдающие его близкое знакомство с деревенскими пугалками, и раздражение по поводу того, в каком свете он, как представитель своего вида, выступал в них.

Это Кире было прекрасно известно, да и имела она в виду совершенно другое. Просто появление охотника вызвало бы намного меньше вопросов, чем приход демона, да еще и с пропавшими детьми.

— А больших? — Наивно округлив глаза, с самым невинным видом спросила она.

— Никаких не ем, — четко чеканя слоги, отрезал демон, в голосе которого зазвучала сталь. — Но могу сделать для тебя исключение.

— На счет детей я не сомневалась, — парировала Кира, иронично приподнимая брови, — было бы крайне нелогично спасать от жертвоприношения собственный ужин, если ты с легкостью можешь добыть себе новый в ближайшей деревне.

— А за себя ты, выходит, совсем не боишься?

— Возможно, я и вкусная, ведь у меня прекрасный характер, и я веду здоровый образ жизни, но для здоровья буду абсолютно не полезная.

— Сильно сомневаюсь в этом. — С клыкастой и широкой самодовольной ухмылкой медленно протянул демон, смерив ее оценивающим взглядом с ног до головы. После чего насмешливо добавил. — Я насчет твоей оценки собственных вкусовых качеств. Мне кажется, ты себе льстишь…

— Не попробуешь, не узнаешь, — равнодушно ответила Кира, слегка пожав плечами с деланным безразличием. Ей пришлось сильно постараться, чтобы изобразить его, ведь ироничные слова мужчины неожиданно задели за живое, как бы глупо и абсурдно это не звучало. Сама мысль о том, что она обиделась из-за такой странной причины, как ее предполагаемый плохой вкус, казалась неправильной и невероятной, но она все равно не могла от нее избавиться. С другой стороны, ее подсознание с гулким шлепком рухнуло в обморок, когда его обладательница начала подначивать собеседника, провоцируя его.

— Это следует рассматривать как приглашение? — Шагнув ближе, мурлыкнул демон, демонстративно облизываясь. Непроницаемое выражение его красивого лица незаметно изменилось, заставляя резко очнувшийся внутренний голос завопить от поднимающейся из глубины души волны паники. Ей не нравилось, как он смотрел на нее в этот момент, совершенно…

— Вы не едите людей, — холодно ответила Кира, категорично складывая руки на груди и прямо встречая издевающийся взгляд больших миндалевидных глаз, в чернильной темноте которых лихо отплясывали смешинки. И только после этого осознала, что сказала гораздо больше, чем следовало. Ведь даже в большинстве учебников, с чьих страниц черпали знания ученики многочисленных школ и академий, черным по белому было написано, как раз-таки, прямо противоположное. И это рассматривалось не просто как предположение, а как прописная и давно известная всем истина.

Демон медленно и грациозно склонил голову на бок, рассматривая ее с совсем другим, по- настоящему заинтересованным и изучающим взглядом, словно пытался понять, что еще ей может быть известно помимо того, что она уже озвучила вслух.

— Интересно…

— Так я забираю детей? — Ненавязчиво поинтересовалась Кира, возвращаясь к ранее озвученному, стараясь отвлечь его от возникших мыслей.

— Нет, — спокойно и ровно ответил демон, на которого ее уловка не подействовала. Он не отвел от нее пристального и внимательного взгляда, только по губам скользнула быстрая улыбка, словно он понял ее маневр и оценил его, вот только поддаваться ему отказался. — Мы все же остановимся на первом варианте…

Как можно более равнодушно Кира развела руками с видом, который красноречиво говорил о том, что она предлагала свою помощь, а он сам отказался, вот теперь пусть и мучается. Подсознание уже протяжно и громогласно выло на одной ноте, умоляя ее перестать выпендриваться, пока демон не изменил своего странного и более чем не разумного в данной ситуации решения, брать находящегося где-то здесь Рина за шиворот, не забыть о спящем младенце и поспешно откланяться. Вот только сделать это ей не позволяло какое-то первобытное упрямство, проснувшееся где-то в глубине души и отказывающееся уступать или показывать свой страх перед откровенно издевающимся над ней демоном.

Когда она спокойно отошла от стены, он даже с места не сошел, продолжая преграждать ей путь, поэтому Кире пришлось обогнуть его. Она старалась сохранять спокойствие, поворачиваясь к демону спиной, хотя все инстинкты проснулись и настойчиво призывали ее обратить на их тревожные сигналы внимание. Она ничего не знала о том, известно ли ее неожиданному союзнику такое понятие, как честность и благородство, но почему-то была уверена, что он не станет бить в спину. Если он намеривался убить ее, то не вел бы все эти странные разговоры и не стал играть с ней в глупые и совершенно не нужные игры.

Поэтому она ровным и твердым шагом подошла к лежащему в углу пентаграммы младенцу, сладко посапывающему и не выпускающему изо рта пальчик, брезгливо поморщилась и осторожно переступила начертанные на полу символы, стараясь случайно не задеть их. Демон повернулся, внимательно наблюдая за тем, как она поднимает с пола ребенка, удобнее устраивая его на руках, не делая никаких попыток помешать ей или остановить, потом коротким и резким взмахом головы указал на пустой проем, оставшийся от двери. Не задумываясь, Кира направилась туда, обнаружив ступени, уводящие вниз, в подвал.

Она не стала оборачиваться, чтобы еще раз взглянуть на странного мужчину, с которым столкнула ее судьба, спокойно дошла до потемневшей от времени, но уцелевшей лестницы и быстро спустилась по поскрипывающим ступеням вниз.

В подвале было тепло и сыро. Затхлый воздух, напитанный стальным, резким и приторным запахом крови, поднимался от пола, собираясь под низким потолком, мешая дышать и вызывая тошноту. К когда-то давно оштукатуренным стенам на шатких закопченных кольцах крепились факелы, освещая просторное, наполовину заваленное всякой рухлядью помещение неярким желтым пламенем.

Рин полулежал на полу, тяжело привалившись плечом к колченогому, разбитому комоду грязно-серого цвета. Его разорванная в клочья куртка свисала вниз кровавыми полосами. Глаза мужчины были закрыты, дыхание со свистом срывалось с запекшихся, треснувших губ, на которых темнели сгустки алой крови. Торопливо пристроив ребенка на какой-то предмет мебели, подвернувшийся ей под руку первым, Кира поспешила к нему.

Судя по количеству вытекшей из охотника крови, он был серьезно и опасно ранен. Ее пальцы скользнули по груди мужчины, сразу почувствовав неровные края широких и глубоких разошедшихся ран. Кира поспешно убрала руку, стараясь не смотреть на алую кровь, стекающую по коже, и приподняла веко мужчины. Рин глухо простонал, с силой тряхнул головой, словно прочищая голову, и широко распахнул глаза, недоверчиво и облегченно глядя на нее. Затем в его взгляде отразилось понимание происходящего, охотник медленно возвращался к реальности. Голубые глаза тревожно потемнели, на мгновение Кире даже показалось, что в них мелькнули боль и тревога. Учитывая его состояние, ничего удивительного в этом не было.

— Колдун, — сдавленно прохрипел он, пытаясь подняться. Он уперся руками в пол, пытаясь принять сидячее положение, но потерпел неудачу и медленно осел по комоду обратно. Видимо, кровопотеря оказалась очень серьезной, если подкосила даже такого здоровяка, как Рин.

— Думаю, о нем больше не стоит волноваться, — хмыкнула Кира, принимая более удобное положение и немного отодвигаясь от судорожно втягивающего сквозь зубы воздух охотника, чтобы не перекрывать ему доступ к свежим потокам, идущим по полу от лестницы.

— Он его убил? — Недоверчиво спросил Рин хриплым шепотом, после короткого промедления.

— Кто — он?

— Демон… Здесь наверху был настоящий, бесы его побери, демон, — выдохнул он. В его голосе была странная интонация, словно он сам отказывался верить собственным словам. Да, было бы значительно проще сделать вид, что ничего сверхъестественного не произошло и по быстрее все забыть. Но Рин всегда был реалистом, поэтому и не старался отрицать очевидное, и притворяться, что глаза его обманули.

Кира усмехнулась, когда охотник в запале помянул пресловутых бесов, как демонов обзывали простые люди. Как-то нелогично было употреблять в качестве ругательства это слово…

— Я не видела никакого колдуна или демона, — ей не хотелось лгать, но другого выхода у нее просто не было. Рин не из тех людей, кто просто так забывает о произошедшем. Кира знала, не успев исцелиться до конца, он полезет в эту проклятую деревню вновь в поисках ответов на многочисленные возникшие вопросы. Вот только его упрямство и настойчивость в этот раз не доведут его до добра, а скорее, приведут к скоропостижной смерти. Если демон исцелил его, что само по себе казалось просто невероятным и необъяснимым, то не стоило ворошить осиное гнездо, в которое они оба попали по ошибке и досадной случайности, еще больше.

— Я попал в дом как раз в тот момент, когда колдун завершал рисунок на полу. Его заклятие отшвырнуло меня назад, спустив по лестнице. Но я видел, как появился демон. Маг послал в него проклятие, которое любого другого уложило бы на месте замертво, но на него оно не подействовало. Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в подвал, это хруст сломанного позвоночника…

Длинная фраза, пусть и казанная с перерывами и остановками, отняла у него много сил, заставив судорожно вдохнуть и закрыть надолго глаза. Кира терпеливо ждала, пока ему станет легче, и он опять посмотрит на нее.

— Рин, я никого не видела. Ни демона, ни останков колдуна…

— Выходит, мне все это просто привиделось?! — Потерянно прошептал охотник, ничего не понимая и теряясь в догадках. Он с трудом покачал головой, словно отказываясь верить самому себе.

Горячий стыд душной волной поднимался из глубин души, заставив ее поспешно отвести в сторону глаза, чтобы только не видеть встревоженного взгляда растерянного мужчины. Эта ложь шла в противовес ее принципам и их многолетней дружбе, но поступить иначе Кира просто не могла. Есть вещи, о которых лучше забыть и никогда больше не вспоминать. Если и существовала ложь во благо, то сейчас был как раз тот случай, чтобы воспользоваться ею без зазрения совести.

— У тебя очень серьезная и обширная кровопотеря, — она пожала плечами со спокойствием и уверенностью, которых не чувствовала, словно намекая на известный ему факт. Рин, как опытный охотник, должен был не хуже нее знать, что в таких ситуациях померещиться может что угодно.

— Встретил гарпию у задней стены, — криво ухмыльнулся Рин, досадливо поморщившись, — она хорошенько потрепала меня… Я с трудом отбился от этой твари…

Кира была искренне потрясена его словами, потому что не представляла, как можно было в близком бою схлестнуться с гарпией и не просто выжить, но еще и убить разъяренное существо, превосходящее силой любого человека в десятки раз.

— Судя по всему, маг здесь оказался по той же причине, что и мы с тобой, но к моему появлению уже исчез.

— Но мне показалось… — Рин нахмурился, силясь что-то вспомнить.

— Видимо, мы вмешались в разборки магов, что-то не поделивших между собой. Будет лучше, если мы вернемся в деревню с младенцем, ведь ребенка он не забрал с собой, и сделаем вид, что ничего не произошло.

— Да, совет будет в ярости, если кто-то из колдунов пронюхает о том, что мы с тобой стали свидетелями какого-то темного ритуала.

— А кто им об этом скажет? Маг не спешил обнаруживать свое присутствие, хотя и спас тебя.

— А дети?

— Я нашла только этого младенца, — она указала кивком себе за спину, на спящего спокойным сном ребенка.

— Он забрал остальных… Там было еще четверо…

— Не думаю, что о них стоит беспокоиться. Скорее всего, именно за ними он и приходил.

— Ты уходи, — после короткого и неловкого молчания произнес Рин, старательно отводя глаза и не глядя ей в лицо, — я уложил только одну тварь. А гарпии никогда не отправляются на дело в одиночку.

— А тебя прикажешь бросить здесь? — Иронично усмехнулась Кира, всем своим видом показывая, что уже бежит и падает, чтобы исполнить его совет.

— Сейчас я просто обуза, — окровавленные губы мужчины сложились в кривую и жестковатую ухмылку, — очень большая!

— Ты не оставил меня в Багровике, но ждешь, что я поступлю именно так? — Уточнила она, не торопясь подниматься с места. Она нарочно напомнила ему об этом случае, произошедшем пару лет назад. Охота в большом процветающем городке не задалась сразу, а гоблины, которых им нужно было устранить, не приняли навязанный им бой. Они воспользовались тайными тропами, чтобы сбежать от настигающих их охотников и устроили в качестве прощального подарка огромный завал. Кира смогла уклониться от основного массива падающих камней, но полностью избежать столкновения не удалось. Ей повезло больше, ведь второго охотника полностью накрыло каменным саваном, обвал стал для него последним пристанищем, и не могло идти даже речи о том, чтобы вытащить из-под завала хотя бы его останки. Рина с ними не было, он вместе с двумя другими охотниками и магом бросился в погоню за специально отвлекающими их гоблинами. Они выполнили свою часть работы и вернулись в город. Кира знала, что никто не хватится их еще как минимум пару часов, потому что охота всегда проходила по-разному, а в их среде не было принято заглядывать друг к другу в гости и спрашивать, как все прошло. Поэтому она не рассчитывала на помощь, хотя прекрасно понимала, что горячая кровь, скапливающаяся под ней, и невыносимая острая боль ничего хорошего не означают.

Самостоятельно выбраться из-под обвала она не смогла бы, так и оставшись там, на горе, рядом с погибшим охотником. Но Рин, вернувшись в город, все никак не желал поддаваться на многочисленные уговоры перебраться из скромного кабачка в ближайшую таверну, славящуюся на весь край отменным элем и пивом, чтобы достойно отметить удачно выполненную работу. Маг даже позволил себе отпустить скабрезную шутку по поводу того, что он уже весь извелся, хотя охотницы не было с ними всего пару часов. Многообещающе посмотрев на мужчину, отчего тот сразу же резко замолчал, прекрасно зная о том, что охотник скор на расправу, Рин подхватил отставленное к стене оружие и поднялся со своего стула. Небольшой кабак, куда они зашли перекусить, был забит местными и приезжими охотниками, присланными для усмирения разошедшихся не на шутку горных соседей. Все собравшиеся молча смотрели, как мужчина спокойно пересекает просторный зал и с непроницаемым выражением на суровом лице выходит на улицу. Никто так и не решился посмеяться над ним или отпустить какое-нибудь остроумное замечание, хотя такое поведение и не было типично для охотников.

Плохие предчувствия Рина оправдались. Он успел как раз вовремя, чтобы вытащить истекающую кровью, серьезно раненую Киру из-под завала. Боясь, что не успеет вернуться в город за магом и безопасным образом поднять камни с помощью силы, он раскидал их самостоятельно, сильно поранив при этом руки.

Выдернутый из кабака уже подвыпивший маг не сопротивлялся и не возмущался, пока разъяренный охотник с сорванными ногтями и потемневшим от волнения лицом, тащил его за шиворот плаща в сторону постоялого двора. И даже не удивился, когда оказался в светлой, хорошо протопленной комнате, которую безоговорочно отдал хозяин таверны, едва увидев прищуренный взгляд стальных глаз мужчины, принесшего на руках раненую охотницу. Он трясущейся рукой отдал ключ и поспешно ретировался подальше, на все упреки жены ответив, что кровь можно отмыть, а с того света вернуться ему лично, чтобы продолжить дела и не дать семье умереть с голоду, будет сложновато.

— Ты мелкая, — Рин с трудом пожал плечами, слегка поморщившись от тут же накатившей слабости, — с тобой было проще. Сомневаюсь, что ты сможешь донести меня до деревни.

— Смешно, — уничижительно припечатала Кира, разъяренно сверкнув глазами. Смерив весельчака недовольным и пронзительным взглядом, она расстегнула куртку, доставая из потайного кармана маленький флакон.

И вздрогнула от неожиданности, когда холодные длинные пальцы сомкнулись вокруг ее руки, заставляя сжать ее в кулак, пряча фиал. Она стиснула зубы, стараясь удержаться и не сказать какую-нибудь гадость, о которой потом пожалеет.

— Ну, нет. — Мужчина из последних сил держал ее пальцы, не позволяя открыть флакон с зельем. На его лице застыло непоколебимое выражение, он не собирался отступать. — Я знаю, что это и чего тебе стоило заполучить его.

— Рин, — устало вздохнула Кира, — отключись, сделай милость.

— Ты напрасно потратишь это зелье на меня. С ребенком ты сможешь незаметно выскользнуть через окно в задней стене и уйти. Нас двоих невозможно не заметить, гарпии такого шанса не упустят.

— Если дело только в этом, могу тебя успокоить. Они мертвы…

— И сколько их было? — После затянувшегося молчания с какой-то странной интонацией спросил Рин.

— Трое. Мы закончили с возражениями, надеюсь? — Хмуро поинтересовалась она, пытаясь вырвать руку из некрепкого захвата. Даже испытывая дикую слабость, которая не могла не появиться от такой кровопотери, он оставался очень сильным.

— Я верну долг, как только мы окажемся в городе.

Тяжело и раздраженно вздохнув, Кира закатила глаза к потолку, пытаясь успокоиться и сдержаться. Пусть будет так, демоны с ним… Хотя нет, демонов как раз и не надо. Она знала, что в должниках у Рина ходит около трех дюжин магов, спасенных от разных неприятностей, которые приносила с собой их специализация. Поэтому получить в качестве оплаты от одного из них восстанавливающее, очень дорогое и редкое зелье, чье сложное приготовление и обуславливало непомерную цену, он вполне способен. Да, добыть этот маленький фиал было не просто, ведь маги к ней обращались не часто, но жалеть его на Рина она и не думала.

— Хватит тянуть, пока тебе еще что-нибудь не начало мерещиться, — ей не хотелось грубить или задевать эту неприятную тему, но воздействовать на упрямого, как мул, охотника можно было только таким способом. Просто давая понять, что он мешает.

— Я — не осел, — пробормотал он себе под нос, словно догадавшись, о чем она подумала, и наконец-то взял с ее ладони флакон с зельем.

Кира прищурилась, внимательно наблюдая за тем, как Рин, сжавший в бессильной ярости челюсть, подносит к губам фиал. Она пыталась понять, на самом деле он поверил в придуманную на ходу версию, казавшуюся ей вполне убедительной и правдивой, или уступил, сделав вид, что ее слова его убедили. На бледном, перепачканном грязью и кровью лице мужчины отражалось только облегчение. Он явно был рад, что все случившееся оказалось простыми галлюцинациями, подкинутыми ему воспаленным воображением и обескровленным организмом. Она была рада, что он с легкостью принял ее предположение, не делая никаких попыток покопаться в собственной памяти и найти противоречащие этому моменты. Так было намного проще и безопаснее, для всех…

Глава 3. Русалки и алхимик

— Если в ближайшее время мы где-нибудь не остановимся на ночлег, я спою, — перешла от уговоров к угрозам Кира, печальным взглядом провожая высокий забор, за которым высился вполне приличный постоялый двор с прилегающей к нему сбоку большой харчевней. Умопомрачительные запахи свежей жареной рыбы в сметанном соусе с луком заставили ее непроизвольно сглотнуть.

Это был уже третий по счету постоялый двор, оставшийся за спиной. Первые два, расположенные на городской окраине, Рин просто проигнорировал, даже головы в их сторону не повернул. Кире, отсидевшей себе в седле все, что можно и нельзя, было глубоко безразлично, насколько мягкой будет кровать, в которой она проведет эту ночь, но мужчина проявил не свойственное ему упрямство, просто делая вид, что не замечает ее сначала несчастные, а затем все более темнеющие от злости глаза.

— Я не забыл, как в прошлый раз ты едва не убила несчастного хозяина за то, что тебе в комнату не принесли горячую воду, а завтрак оказался чуть теплым.

— Спасибо, что так заботишься обо мне, — не смогла не съязвить уставшая, голодная и полностью вымотанная за долгую и трудную дорогу Кира, посылая в него убийственный взгляд. Это, впрочем, не подействовало, потому что Рин так и не обернулся к ней, продолжая угрюмо смотреть вперед, делая вид, что длинная и широкая улица с засыпанными снегом тротуарами и высокими квадратными домами на самом деле вызывает у него интерес.

— Твоим крикам позавидовала бы любая банши, — Рин поморщился, увидев знакомого охотника, как раз перебегающего дорогу перед их лошадями и неспешно едущим им на встречу тяжелогруженым обозом, — к тому же, ты не дала мне выспаться.

Кира обиженно засопела, прикусив нижнюю губу, и зло посмотрела на сохраняющего все тоже спокойное и мрачное выражение мужчину, начиная про себя строить против него коварные и мстительные планы.

Когда, наконец-то, взыскательный вкус охотника удовлетворился, и они отыскали на тихой и спокойной улочке небольшой постоялый двор, которым, судя по медленно разгорающимся на воротных столбах магическим светильникам, управлял маг, начинало темнеть. К тому времени она уже давно бросила бесполезные попытки переубедить Рина, и перестала с ним разговаривать. Ноги затекли и ныли от долгой и тряской езды, но Кира не хотела показывать, насколько сильно она устала за день, растянувшийся для нее до бесконечности. Они выехали из Выселок на рассвете следующего дня. Рин не захотел дожидаться полного восстановления, просто перевязал себе не успевшие до конца зарубцеваться раны, и отправился седлать коня. Понимая, что спорить с ним бесполезно, Кира последовала его примеру, но уже спустя час глубоко пожалела об этом и готова была повернуть лошадь назад, чтобы переждать разыгравшуюся метель, ни в какую не желающую прекращаться. Снега намело столько, что лошади едва пробирались по узкой полоске, оставшейся от широкой и ровной дороги, постоянно увязая едва ли не по колено.

Кира не знала, что нашло на рассудительного Рина, обычно очень чутко относившегося к животным. Он сам как-то рассказывал ей, что с детства любит всякую живность, особенно лошадей. Но сейчас он не обращал никакого внимания на то, как не просто приходится его жеребцу, о чем-то глубоко задумавшись. Когда вьюга разыгралась сильнее, он скосил глаза на легко одетую Киру, что-то пробурчав насчет того, что ей неплохо было бы накинуть сверху теплый плащ. Она только плечами передернула, не желая, как всегда, вдаваться в подробности причин, из-за которых никогда не мерзла даже в самые сильные морозы. После чего мужчина просто накинул на голову тяжелый капюшон, и надолго замолчал, чем безмерно раздражал ее, пробуждая к жизни невольные подозрения о том, что история с демоном закончилась не так гладко, как ей хотелось бы.

Кира с легким вздохом облегчения передала поводья подоспевшему мальчугану в лихо заломленной большой шапке и застегнутом тулупе, который, судя по разрумянившимся щекам и снегу, облепившему одежду, до их появления играл в снежки или лепил снеговика. Тепло улыбнувшись смущенно смотрящему на нее мальчику, она потрепала уставшую кобылку по длинной гриве с несколькими заплетенными косицами, и медленно пошла к большому дому, чувствуя, как неприятно покалывает ноги.

Служанка, несущая наверх стопку чистых полотенец, увидев входящую женщину, торопливо избавилась от своей ноши и поспешила к ней, приседая в вежливом, но неуклюжем реверансе, неловко улыбаясь. Кира, стягивающая кожаные перчатки, удивленно изогнув бровь, взглянула на молоденькую девушку, на приятном, но простоватом личике которой застыло угодливое выражение с каким-то оттенком подобострастия.

— Добро пожаловать, госпожа. Прикажете приготовить для вас комнату?

Она подняла взгляд на входящего следом за Кирой охотника, затем с робкой улыбкой посмотрела на нее.

— На двоих?

— Нам две комнаты, — Кира прищурилась, позволив насмешливой улыбке скользнуть по губам, и мстительно добавила, — подальше друг от друга…

Рин хмуро взглянул на нее из-под капюшона, недовольно поморщившись, но ничего не сказал в ответ.

Девушка заторопилась, предлагая им следовать за собой, и повела их по дубовой лестнице наверх, заодно уточняя насчет ужина и завтрака, оговаривая предпочтения.

На следующее утро Кира проснулась рано, едва за окнами пропели первые петухи, но позволила себе подольше поваляться в удобной большой постели на пуховой перинке. Сейчас она была искренне благодарна дальновидному Рину, не позволившему ей остановиться на первом же попавшемся постоялом дворе, хотя вслух она, естественно, в этом никогда бы не призналась.

Не став заходить к охотнику, поселенному довольно далеко от выделенной ей комнаты, Кира медленно умылась, оделась и спустилась вниз, рассчитывая встретиться со старым знакомым, уже однажды оказывающим ей неоценимую услугу. Она бросила быстрый взгляд в конец длинного коридора, и сбежала по ступенькам. Рин ничего не сказал, когда девушка-прислужница развела их по комнатам, но смерил взглядом приличное расстояние, разделяющее их, и помрачнел еще больше. Его опека всегда раздражала Киру с одной стороны, заставляя ее чувствовать себя маленькой беспомощной девочкой, которой необходим присмотр строгого взрослого брата, и безумно импонировала с другой, по той же причине, потому что ее родной брат, на чью долю выпала роль старшего, никогда этого не делал, занимаясь исключительно собственной персоной. Вздохнув, она вышла из распахнутой калитки и прошла мимо собравшихся в небольшую группу постояльцев, шумно обсуждающих торговлю сахаром и медом, и какую-то ярмарку, проходящую в Песчанье ежегодно в зимние погожие деньки.

Найти дорогу, ведущую к озеру, не составило труда. Многочисленные всадники и покрытые плотными покрывалами, защищающими груз от снега, телеги бесконечной вереницей тянулись в порт. Влившись в общую массу пробирающихся по плохо расчищенным тротуарам людей, Кира какое-то время шла вместе со всеми, без особого интереса рассматривая высокие, в основном двух и трехэтажные прямоугольные дома, выстроенные из сероватого и коричневатого песчаника, добываемого тут же, за городом. Когда вдалеке показался большой порт, она свернула в один из переулков, отрываясь от шумной и гомонящей толпы, пробираясь к озеру с другой стороны. Найти пологий спуск, ведущий к воде, оказалось не трудно. Судя по добротно сколоченным мосткам, местные хозяйки здесь стирали белье и набирали воду для хозяйственных нужд. Порыв ветра пронесся по воздуху, заставляя встрепенуться невысокие стройные березки, с обледеневших веток которых посыпались серебристые искорки снега, сияющие на холодном морозном солнце. Яркие блики гуляли по спокойной водной глади, с изредка появляющейся и исчезающей рябью. Невдалеке из порта выходил корабль, медленно поднимающий похлопывающие на ветру паруса. Дюжина маленьких лодочек рассыпалась по всему озеру, виднеясь то тут, то там. Кира заправила за ухо непослушную прядь, рассматривая одну из них. Двое мужчин как раз умело и расторопно вытаскивали сеть. Что-то недовольно сказав, один из них раздраженно сплюнул в воду, бросил свой конец сети в лодку, и, покачиваясь, перешел на нос и сел на весла.

Она спустилась по поскрипывающим гладко обструганным доскам, покрытым густым слоем инея вниз. Присев на корточки, наклонилась вперед, к мутноватой матовой воде, тихо прошептав слова призыва. Несколько минут ничего не происходило, затем на поверхности вздулся большой пузырь, поднявшийся с глубины и со звоном лопнувший в воздухе. Недовольно фыркнув, рядом с мостками всплыл водяной. Покрутив лохматой седой головой по сторонам, он зябко повел широкими плечами, кое-где покрытыми тиной и заметил.

— Не лето, однако. Водичка-то того, холодноватая…

— Прости, — легко извинилась перед обитателем подводных глубин Кира, зная, что родом он сам из более теплых мест, и здешние воды для него действительно могут казаться слишком холодными.

— Стряслось что? — Усмехнувшись уголком зеленоватых губ, беззлобно спросил водяной, больше всего напоминающий своим видом немолодого уже крепкого мужчину, с окладистой бородой, густыми усами и испещренным продольными морщинами добрым и приятным лицом.

— Русалки взбунтовались. Рыбу не дают ловить, корабли далеко от берега не отпускают, лодки топят. — Кира прикрыла один глаз, вспоминая, все ли напасти, о которых ей вчера вечером взахлеб рассказывала прислужница из постоялого двора, она перечислила. — Над градоначальником всячески издеваются. Знаки неприличные показывают, слова хулительные говорят…

Водяной удивленно вскинул широкие дуги светлых бровей, моргая белесыми ресницами после каждого перечисленного ею замечания. Дослушав, не перебивая, он подплыл ближе и немного подался вперед, наполовину высовываясь из воды и опираясь руками на доски мостков.

— Тебе, что ли, показывали?

— Я бы в ответ тоже много чего показать могла…

— Вот и я о том же, — по губам водяного расплылась широкая насмешливая улыбка, — не там ты виновных ищешь. Слышал я о бунте здешнем, говорят, за дело они людям мстят.

— Я не делю на правых и виноватых. Я здесь, чтобы прекратить раздор и примирить русалок и людей. Но одни ничего не знают, или не желают говорить, а вторые затаились на глубине, поэтому беседовать с ними крайне затруднительно.

— Холодновато? — Озорно блеснул глазами мужчина.

— Мокровато, — помрачнела лицом Кира, представляя, как в воде к ней подкрадывается разозленная русалка и утягивает за собой на глубину, — да и утопленницы лишние местным совсем ни к чему.

— Поговорить, значит, хочешь?

— Пора прекратить этот раздор, пока в Песчанье не прибыли более сильные маги из столицы. Ты не хуже меня должен понимать, что эти особенно церемониться не станут. Им без разницы, что русалки здесь испокон веков выступают в роли хранителей озера.

— Что, все так серьезно?

— Градоправитель шуток не понимает, поэтому на посмеявшихся над ним русалок зло затаил. Поговаривают, что пишет жалобу. Но так как желающих высказаться слишком много, дело застопорилось и пока не стронулось с мертвой точки.

— Вон оно как все обернулось. — Задумчиво протянул водяной, проведя ладонью по бороде, и покусал губу. Он помолчал, что-то обдумывая, затем перевел на нее взгляд водянистых, белесых глаз. — Поговорю я с местными, коль им и впрямь беда такая грозит. Только ты сюда больше не приходи, не приплывут они так близко к берегу. Островки есть, туда дальше по течению. Вот на первый от берега я попробую сегодня ближе к ночи кого-нибудь привести. Но не обещаю ничего, не ведомо мне, какова их обида…

— Я буду благодарна тебе даже за попытку.

— Пока правым делом занимаешься, я завсегда помочь рад, — степенно склонил голову в легком прощальном поклоне водяной и незаметным взгляду движением ушел под воду, оставив после себя только небольшие, широко расходящиеся по поверхности круги.

Рина она нашла, едва вернулась на постоялый двор. Он стоял у конюшни, небрежно поставив ногу на нижнюю перекладину коновязи, и задумчиво покусывал длинную травинку, наверняка вытащенную из небольшого вороха сена, сложенного перед широкими распахнутыми дверями, из которых то и дело доносилось ржание. Видимо, он зашел проведать своего любимца, пострадавшего накануне от плохого настроения хозяина, хотя, конечно, и не признается в этом, если спросить прямо.

Из его взгляда уже исчезло то странное, непонятное выражение какой-то вины и дурного предчувствия, оставив привычную сосредоточенность и внимание. Он щурился на легком ветру, наблюдая за тем, как Кира подходит к нему, с недовольным выражением смахивая с плеча упавший на нее с высокого воротного столба снег. Пока ее не было, он успел сходить в город и сменить взятую в деревне простую куртку, больше смахивающую на тулуп, на более качественную и удобную, длинную и приталенную, сшитую из хорошей кожи и прошитую серебряными шипами по боковинам рукавов. Нездоровая бледность сменилась морозным румянцем, небольшими розоватыми пятнами алеющим на гладко выбритых щеках и высоких скулах. Видимо, он решил не ограничиваться одним только восстанавливающим зельем, и заглянул по пути к какому-нибудь магу. Ее догадка подтвердилась практически сразу, потому что мужчина засунул руку в карман куртки и извлек небольшой флакон, на широкой и крепкой ладони кажущийся совсем крошечным, и небрежно протянул ей со спокойным лицом. Слишком бесстрастным…

Сощурившись, Кира осмотрела со всех сторон фиал с синеватой густой жидкостью внутри, нарочно дразня его, опуская голову то на одну, то на другую сторону, затем насмешливо фыркнула.

— Это не то зелье, Рин.

— У местного мага другого не было, — его убийственно спокойный ответ заставил ее недовольно скривиться.

Она прекрасно знала, зелье, которое он пытается ей всучить, стоит гораздо дороже. Его состав намного сложнее, и исцеляет оно быстрее и качественнее того, что она дала ему. Понимая, что спорить с упертым охотником бессмысленно и совершенно не полезно для нервов и ее вспыльчивого характера, потому что он в любом случае все вывернет так, что она еще и останется виноватой, Кира мрачно взглянула на улыбнувшегося краем губ Рина и забрала флакон, засовывая его в карман.

— Я поговорил с парочкой знакомых магов и охотников. Таверны просто кишат ими, но никто толком ничего не знает.

— Должны же ходить хотя бы какие-нибудь слухи…

— Их, как раз, гуляет по городу масса. Большинство вообще не стоит брать в расчет, но попадаются и те, что больше похожи на правду. От одного из магов я узнал, что в первую встречу русалки обвиняли людей в попытке их отравить.

— Отравить? — Недоверчиво переспросила Кира, вопросительно глядя на мужчину.

Рин криво улыбнулся и кивнул, подтверждая, что ей не послышалось.

— Они говорили, что кто-то добавляет в воду у берега какую-то дрянь, от которой у молодняка просто крышу сносит. Они ведут себя не нормально, выбрасываются на берег, нападают друг на друга.

— И?

— Ты думаешь, их стали слушать? Градоправитель поступил так, как ему было удобнее, и во всем обвинил разошедшихся не на шутку русалок, потребовав немедленно прекратить безобразия.

— И эту версию никто не проверил?

— Я проверил, — Рин потер пальцем правую бровь, — и нашел кое-что интересное. Многие рыбаки тоже рассказывают, что русалки одно время вели себя как-то странно. Один из них по секрету рассказал мне, что эти хвостатые безобразники не отказываются от выпивки. А как приложатся к бутылке, так и начинают буянить. Даже хвостом вперед плавают, и хохочут при этом…

У охотника было такое выражения лица, словно он изо всех сил сам сдерживал невыносимое желание рассмеяться. Кира не удержалась, широко улыбаясь ему, блестя горящими от смеха глазами.

— Хотела бы я на это посмотреть.

— Можем купить парочку бутылок чего-нибудь крепкого и сходить к ним в гости, — вполне серьезно предложил Рин, хотя в его глазах и появились выдающие его смешинки. Кира рассмеялась и легко толкнула его локтем в бок, заставляя прекратить.

— Хотя, гости — это не плохая идея…

Она не стала рассказывать о том, с кем встречалась на берегу озера, потому что Рин ничего не знал о ее странном и необычном знакомом, к которому прежде она уже обращалась за помощью, правда, совсем при других обстоятельствах. Он не спрашивал, где она была, просто предложил вечером наведаться в парочку таверн и послушать, о чем болтают собравшиеся в городе охотники. Эту почетную, но не самую приятную, миссию она с легкой душой передоверила Рину, потому что при ней люди всегда неохотно говорили о чем-то, словно ее присутствие связывало им языки и вызывало какую-то скованность. А вот охотник всегда был своим парнем в любой компании, без особых проблем узнавая любые тайны, с легкостью входя в доверие и располагая к себе людей.

Непринуждённо соврав, что хочет побродить по городу, и заглянуть на рыночную площадь, Кира оставила его одного. Она уже забыла и их небольшую размолвку, и предшествующий этому неприятный инцидент, но не хотела, чтобы он присутствовал на предстоящей встрече. Русалки были довольно непредсказуемыми существами, поэтому могли неправильно понять, если вместо одного человека, как обещал водяной, придут двое, один из которых одним своим видом способен внушить ужас кому угодно.

Уже спустя полчаса она вышла к причалам, где толпилось множество народа, недовольно переговаривающегося между собой, ожесточенно спорящего и ругающегося. Причину всеобщего раздражения и злости удалось обнаружить довольно легко — неподалеку из воды торчал нос потопленного корабля, за чьим отплытием Кира следила совсем недавно. Видимо, русалки на этот раз пошли дальше, и раз люди не захотели услышать то, что до них пытаются донести, пустили судно ко дну.

Она побродила по причалу, слегка морщась от неприятного, застоявшегося запаха несвежей рыбы, водорослей и масляной смазки. Громкие крики вечно голодных и недовольных своей незавидной участью чаек, заглушали требовательные и возмущенные голоса людей, пытающихся что-то доказать видному, высокому мужчине, закутанному в меховую шубу необъятных размеров. Слушая их речь, он постоянно морщился и тихо уговаривал их успокоиться и не пороть горячку. Как она поняла из многочисленных услышанных отрывков, рыбаки старались убедить начальника порта, что пора показать «этим снулым рыбинам, где их место», потому что народное терпение вконец истощилось.

Щуплый и маленький дедок, спокойно пыхтящий трубкой вдали от всего шума и гама, сразу привлек ее внимание. Рядом с ним лежали старенькие, но чистые и хорошо сработанные и сбалансированные весла. Сам он неторопливо доставал из воды самодельную удочку, на которую, конечно, никто не попался. Но на его сморщенном, словно печеное яблоко, лице не отразилось ни досады, ни разочарования. Он лишь философски кивнул своим, одному ему известным, мыслям и так же неспешно забросил ее обратно.

Заметив остановившуюся рядом охотницу, он перевел на нее смешливый взгляд поблекших от времени глаз и хрипловато осведомился.

— Русалок бить со всеми собираешься?

Кира присела рядом с ним на корточки, с усмешкой взглянув на спокойную водную гладь, по которой пробегали солнечные лучи, создавая впечатление, словно озеро затаилось, выжидая, и иронично усмехается над собравшимися у его берегов людьми.

— Разве я похожа на сумасшедшую? — Она повернулась лицом к внимательно рассматривающему ее безо всякого стеснения старику, ответившему после небольшого промедления.

— Скорее уж на богатейку какую. Есть тут у нас одна, из столицы пожаловала, в гости к градоправителю, стал быть. Так она на тебя чем-то похожа…

Кира недовольно поморщилась, потому что незамысловатые и бесхитростные слова задели ее за живое. Ей казалось, она достаточно глубоко похоронила свое прошлое и переняла все необходимые привычки и навыки, но многие все равно замечали в ее поведении и манерах что-то странное. Да, не зря говорят, что переданное через молоко матери никакими силами не изживешь.

— А что ж тебе здесь-то понадобилось, а? — Неверно истолковав ее затянувшееся молчание, поинтересовался он.

— Лодка.

— Ишь, чего захотела, — по-доброму усмехнулся старик, покусав черенок трубки, — кто ж сейчас на воду-то спуститься захочет. Это они для вида шумят только, а сами боятся до печёночных колик.

— Гребцы мне не нужны, с веслами я и сама как-нибудь справлюсь, — Кира с улыбкой вспомнила, как раньше часами могла плавать по спокойному, большому затону, украдкой пробираясь к реке в жаркий полдень и без спросу утаскивая чью-нибудь припрятанную в камышах лодку. Она так любила это незабываемое ощущение: жаркие поцелуи солнца, неповторимый свежий аромат воды, запах нагретых трав и разогретой земли, легкие дуновения ветерка на коже. Ее мать постоянно твердила, что однажды сердце откажется слушаться, и она не переживет такое непростительное легкомыслие и своеволие своей беспечной дочери.

— Ну, лодку мне не жалко. Бери, коли хочешь…

Старик подробно объяснил, где оставил свое небольшое суденышко, в котором даже парус был, но его еще надо было ладить и пристраивать на корме. Кира вежливо выслушала все его многочисленные рассуждения, подхватила протянутые весла и отправилась в указанном направлении, привычно игнорируя заинтересованные и удивленные взгляды. Следуя указаниям, она миновала порт и вышла к дикому пляжу, довольно далеко расположенному от оживленных причалов. Густые заросли ивняка и камыша закрывали его от ветра и посторонних взглядов с двух сторон, позволяя ей спокойно и не таясь спуститься к воде. Большая крепкая и добротная лодка с облупившимися боками покачивалась на маленьких волнах, облизывающих пологий берег, удерживаемая на крепкой веревке, привязанной к забитому в землю колышку. В высоких зарослях она рассмотрела еще несколько лодок, но не стала больше обращать на них внимания. Стянув с руки перчатку, она присела и стала развязывать крепко затянутую веревку. Замысловатый узел все никак не желал уступать и развязываться, заставив ее тихо выругаться сквозь зубы и недобрым словом про себя помянуть старика-перестраховщика.

— Помочь?

Лениво прозвучавший вопрос, озвученный хорошо знакомым голосом, заставил ее вздрогнуть от неожиданности. За спокойным тоном скрывалось напряжение и раздражение. Прежде, чем она успела подумать, рука без позволения хозяйки скользнула вниз и молниеносным движением вытащила из-за отворота высокого сапога сай. Кира перевела злой взгляд на Рина, остановившегося неподалеку, подпирая плечом невысокую иву. Он угрюмо смотрел на нее, непоколебимо скрестив руки на широкой груди, всем своим видом выражая невысказанный упрек.

— Какого демона ты тут делаешь? — Разъяренно рыкнула на него Кира, пряча оружие и поспешно поднимаясь, отряхивая с колена налипший снег.

— Поверь, меня сейчас мучает точно такой же вопрос, — глаза мужчины недобро блеснули. Он оторвался от дерева, прошел разделяющее их расстояние и легко отобрал у нее веревку, без малейших усилий распуская хитроумный узел.

— Решаю нашу проблему.

Кире было неудобно от того, за каким занятием и где он застал ее, но признаваться в этом она не собиралась. Хотя внутри все сжималось от угрызений совести, некстати сообщившей о том, что они, вроде бы, как напарники. И должны все делать сообща… Поэтому она напомнила себе, что первым начал Рин, хотя это и звучало совсем по-детски и как-то нелепо, как не совсем хорошее оправдание.

— Я повел себя неправильно, — он подошел ближе, заслоняя солнце. Наклонившись к ней, свободной рукой слегка коснулся ее маленького подбородка, затем поспешно убрал руку, — прости…

— Тебя там не ждут, — Кира никак не прокомментировала неуклюжие извинения мужчины, прекрасно понимая, что ему было крайне непросто заставить себя произнести их.

— Я не отпущу тебя одну, — Рин подхватил небрежно брошенные в снег весла и кивнул на лодку, — забирайся. Я столкну ее на воду.

— Почему я, интересно, в один прекрасный день решила, что мне нужен напарник? — Раздраженно пробурчала себе под нос Кира, перекидывая ногу через высокий борт и залезая в лодку. Рин усмехнулся, услышав ее слова, а затем, посерьезнев, ответил.

— Не знаю…

— Ты за мной следил? — Молчание затягивалось, только легкий плеск волн под уверенными и широкими гребками мужчины нарушал звенящую, напряженную тишину.

Они спорили, ссорились и мирились по несколько раз на дню, ведь каждый из них привык работать один, не спрашивая ни у кого совета или благословения на свои действия, отказываясь признавать правоту постороннего мнения. Охотники, по ряду вполне естественных причин, были крайне неуживчивыми людьми, предпочитающими коротать свой, чаще всего, не долгий век, в одиночестве. Но странное и не правильное напряжение, установившееся между ними, которое можно было почувствовать практически физически, заставляло задуматься над тем, что же в той проклятой деревне пошло не так. Кире казалось, что Рин принял ее версию, как единственно правильную, больше не затрагивая в разговоре происшествие с колдуном, и не желая поднимать неприятную ему тему. С другой стороны, она не понимала, что его злит, ведь Кира никогда не держала его. Если бы мужчине захотелось вернуться, она и слова бы не сказала, и не сделала ни одной попытки, чтобы переубедить или отговорить его. У каждого из них были свои незыблемые права, и нарушать их ей не хотелось…

— Тебе нужно было придумать что-то более правдоподобное. — Рин насмешливо хмыкнул, с легким прищуром глядя на нее. Он легко и уверенно правил лодкой, ни разу не сбившись с быстрого, но ровного темпа. Голос звучал уверенно и спокойно, показывая, что он полностью оправился после полученных ранений. — Местный рынок кроме рыбы и всяких озерных гадов и похвастаться ничем не может.

— И ты решил, что я что-то от тебя скрываю?

— Ты постоянно ищешь приключения у меня за спиной.

— Приставай к берегу, пока я не рассказала о тебе много нового, — ее угроза не произвела на Рина ни малейшего впечатления. Усмехнувшись, он направил лодку к маленькому островку, густо поросшему высокими деревьями с тонкими, обледенелыми стволами и сучковатыми ветвями, с которых свисали длинные серебристые нити инея. Вода у пологого берега была покрыта тонким слоем синеватого, почти прозрачного льда. Мужчина дождался, пока дно проскребет по песку, затем выпрыгнул быстрым и ловким движением за борт, уйдя по колено в ледяную воду. Высокие кожаные сапоги не дали ему промокнуть, но она все равно зябко передернула плечами, представляя сомнительное удовольствие, доставшееся ему. Кира поморщилась, когда Рин одной рукой легким движением подтянул вперед суденышко вместе с ней так, чтобы оно на половину вышло из воды на берег.

— Итак, кого мы здесь ждем?

— Русалку….

Впервые за последнее время охотник выглядел по-настоящему удивленным. Он откинул капюшон, с сомнением тряхнув головой, и нахмурившись, смерил ее быстрым изучающим взглядом.

— Не скажешь, — правильно угадал он причину ее милой улыбки. Кира часто отказывалась называть своих помощников и осведомителей, регулярно утаивая от него правду. И Рину об этом было прекрасно известно, ведь он обладал одной очень отвратительной чертой — ему всегда с легкостью удавалось выводить ее на чистую воду…

— У женщины должны быть свои секреты, — за нее ответил мелодичный, красивый мужской голос, заставив их одновременно синхронно обернуться назад, себе за спины, — иначе мужчина потеряет всякий интерес.

Кира, не выдержав, хмыкнула, беззастенчиво рассматривая стоящего по щиколотку в воде высокого и худощавого мужчину. Он был одет в легкие свободные брюки и рубашку. Она скосила глаза на голые ступни, просвечивающие сквозь подернутую расколотым льдом воду, затем перевела вопросительный взгляд на Рина. Он не выглядел удивленным, хмуро глядя на незнакомца, безо всякой, впрочем, настороженности или беспокойства. Видимо, для него такая картина была более привычной, потому что сама Кира никогда прежде не видела русала в человеческом обличии, хотя и слышала, что они могут принимать его, если захотят.

— Мне передали, что вы хотели поговорить…

— Должен же хоть кто-то это сделать, пока здешнее озеро не превратилось в большое плавучее кладбище потопленных судов, — иронично хмыкнул Рин, улыбаясь уголком тонких губ. В его глубоком, сильном голосе не было даже намека на насмешку или обвинение. Он просто говорил о том, о чем думал в этот момент.

— Мне жаль, что нам пришлось пойти на такие крутые меры, — мужчина выбрался на берег, спокойно шагая по похрустывающему снегу, и подошел к ним. Кира прищурилась, заметив, что с его одежды и длинных, распущенных по узким плечам волос не капает вода. Русал был красив, как и все представители его рода, яркой, броской и вызывающе-правильной красотой, которую невозможно было встретить среди людей. Его бледная, почти прозрачная кожа слегка поблескивала на солнце, словно под ней прятались маленькие серебристые чешуйки, практически не видимые невооруженному взгляду.

— Мы понимаем, что вы хотели быть услышанными. Что произошло?

— То, о чем мы уже давно, но безрезультатно, пытаемся сказать. Вы не из этих мест, но скорее всего, тоже слышали многочисленные истории о спрятанных на дне этого озера несметных сокровищах.

Кира быстро взглянула в сторону Рина, вопросительно изгибая бровь. Об этом она слышала впервые. Но на лице мужчины не было удивления, только понимание. Заметив ее недоумевающий взгляд, он тепло улыбнулся и кивком указал на русала.

— В детстве мать постоянно рассказывала мне многочисленные легенды о русалках и богатствах, которые они охраняют от жадных и корыстных искателей сокровищ.

— И причем здесь истории о спрятанных кладах?

— Многие верили, что эти легенды — на самом деле правда.

— Ваш спутник прав, — мужчина утвердительно кивнул, подтверждая слова охотника, затем перевел на нее взгляд, — слишком многие.

— Неужели у кого-то хватило ума попытаться избавиться от вас, чтобы добыть все эти легендарные богатства? — Вот теперь в тоне Рина звучало искренне, не наигранное потрясение и непонимание. Он всегда считал все эти красивые и длинные истории всего лишь приятным развлечением, сказками, под которые было так приятно засыпать, слушая сквозь легкую дрему приглушенный, ласковый голос матери. Но он никогда не придавал им значения, уверенный в том, что это всего лишь вымысел.

— Не избавиться, а приручить. Заставить сотрудничать и поднять все сокровища из глубин.

— Я не слышала о том, чтобы в Песчанье был хотя бы один сильный маг, способный провести правильно ритуал подчинения. К тому же, об этом сразу стало бы известно всем остальным, такое невозможно скрыть.

— Действительно. Магов мало кто интересует, кроме них самих. В городе живет алхимик, именно он, начитавшись старинных рукописей, решил убедиться, что многочисленные легенды не врут.

— Каким образом ему удается воздействовать на вас? — Кира плохо представляла, как можно отловить русалку и заставить ее выпить приготовленное зелье. Даже если предположить, что он просто выливал собственноручно изготовленное зелье в озеро, течение просто уносило бы отравленные воды в многочисленные реки, берущие в нем начало и расходящиеся в разные стороны.

— Он нашел старинный рецепт эликсира, который оказывает на нас одурманивающее действие. Оно похоже на то, что применяют маги, чтобы разорвать связь с реальностью и впасть в состояние транса.

— Эта дрянь вызывает бред и галлюцинации, поэтому вы, по словам рыбаков, так странно ведете себя в последнее время.

— Верно, очень многие русалки оказались под воздействием этого зелья. Теперь они постепенно сходят с ума. Мы оказались не способны справиться с быстро развивающейся у них зависимостью. Попав однажды в отравленные воды, мои сородичи готовы на все, чтобы снова испытать эти ощущения.

— Разве их нельзя изолировать?

— Если мы пойдем на это, станет только хуже. Алхимик добился своего, его слушаются…

Кира заметила, как удивленно приподнимаются широкие дуги бровей Рина. Он хотел что-то сказать, но вместо этого просто упрямо мотнул головой, словно отказываясь верить своим ушам, и промолчал.

Его можно было понять. Не каждый день существо, которому вообще-то полагается плавать в воде с помощью длинного красивого хвоста выходит на сушу в человеческом облике и спокойно сообщает о том, что многочисленные сказочные истории и легенды не врут, а имеют под собой веское и правдивое основание.

— То есть на дне озера на самом деле спрятаны давно утерянные сокровища? — На всякий случай уточнила Кира, решив, что немного дотошности не помешает.

Русал печально усмехнулся, прикрыв на мгновение глаза в знак согласия. Затем печально покачал головой. Выражение его лица неуловимо изменилось, словно он испытывал сильную эмоциональную боль, которую хотел скрыть.

— В этом древние предания ошибаются. То, что спрятано на дне, никогда не принадлежало людям. Задолго до того, как здесь появилось первое человеческое селение, мои предки возвели на этих землях прекрасный и величественный город, вызывающий восхищение одним своим видом. Как вы уже заметили, нам необязательно все время находится в воде, достаточно просто не позволять своей коже пересыхать. Мы веками жили в своем городе, у слияния двух полноводных рек. До тех пор, пока процветающий город не стал мешать магам, обитающим по соседству. Они, без объявления войны, ночью вероломно напали на нас спящих. Под воздействием страшного проклятия в земле образовался глубокий разлом, в который провалилась правая половина города. Магам эта идея понравилась, поэтому они сообща закончили то, что начала природа… А затем затопили получившийся провал водой, чтобы мы знали свое место…

— Ваши соплеменники уже поднимали для алхимика что-то со дна? — Догадалась по его приглушенному голосу, лишенному всяких интонаций, Кира. Она задумчиво сощурила глаза, размышляя над собственной неожиданной догадкой. Вот чего так боялся русал. — И очень скоро ему понадобится чья-нибудь помощь, чтобы все это продать.

— Какого демона вы позволили им это? — Резко спросил мрачный Рин, не пытаясь даже сделать вид, что его не выводит из себя все происходящее. Он повернулся лицом к мужчине, прожигая его ледяным взглядом. Охотник всегда чрезвычайно ответственно и серьезно подходил к любому, даже самому простому и легкому делу, поэтому чужая неисполнительность порядком раздражала его. Он считал, что если человек заинтересован в чем-то, то должен сделать все от него зависящее, чтобы все получилось самым лучшим образом.

— Не уследили, — неожиданно зло огрызнулся русал, темнея лицом. Но за внезапной вспышкой ярости Кира ясно заметила тщательно скрываемое чувство вины, душившее его, и не дающее покоя. Он понимал, что они сами виноваты, но был не в состоянии изменить случившееся.

— Кто-то еще знает о произошедшем?

— Он не решился пока кому-либо рассказать о поднятом золоте. Мы следили за ним, он спрятал его у себя во дворе, закопал у задней стены сарая, а сверху закидал еловыми ветками.

— И вновь использовал свое зелье, поэтому вы не можете подобраться к нему достаточно близко, чтобы решить вашу проблему?

Она вновь угадала, после ее слов мужчина быстро кивнул, подтверждая ее предположение. Алхимик действовал наверняка, постоянно перестраховываясь. Значит, своих потенциальных обогатителей и врагов по совместительству, он боится. А природная жадность, оказавшаяся сильнее здравого смысла, не позволяет ему привлечь посторонних. Что ж, это им только на руку…

— Нужно действовать сейчас, пока он не успел растрепать о сокровищах кому-то еще, — Рин спокойно скользнул взглядом по водной глади, посеребренной солнцем и покрывшейся внезапно сильной рябью. Выражение его лица нисколько не изменилось, словно они говорили о перемене погоды, а не о предстоящем убийстве.

— Вас нанял градоправитель, — сощурившись, внезапно произнес русал, внимательно разглядывая охотников подозрительным взглядом, — а вы действуете вовсе не в его интересах.

Кира не успела ответить, ее опередил широко и насмешливо усмехнувшийся Рин, доставший из кармана кожаные перчатки и начавший натягивать их на руки.

— Мы наняли себя сами…

— Вообще-то, это была твоя идея, — на всякий случай напомнила Кира мурлыкающим и ласковым тоном, улыбаясь самой лучезарной улыбкой, на которую только была способна. Она намекала охотнику, втянувшему ее в эту странную историю, что теперь кое-кто ей сильно должен. А Рин очень не любил отрабатывать такие долги, когда дело касалось ее, ведь у охотницы была безграничная фантазия…

Мужчина бросил свое занятие, медленно поднимая голову и вопросительно глядя на нее. Заметив ее многообещающую улыбку, он не сдержался и искренне возмутился.

— Тебе же самой хотелось взглянуть на Песчанье!

— А на что здесь можно смотреть? — Сразу же нашлась Кира, широким жестом обводя заснеженную кромку берега вокруг себя, — тут даже рыночная площадь так себе. Сам об этом сказал.

Мужчина поморщился, но промолчал, вспомнив, видимо, их недавний разлад. Вместо него заговорил русал, с интересом прислушивающийся к их разговору.

— Это можно исправить. Вы согласились помочь, поэтому будет справедливо, если я покажу вам наш город. Чтобы вы знали, что спасли…

— Я свой хвост дома забыл, — хмыкнул Рин, на всякий случай напоминая очевидное, но был невежливо прерван шикнувшей на него Кирой, которая даже за руку его дернула, останавливая.

Ее глаза загорелись неподдельным интересом, она быстро кивнула, соглашаясь, чтобы русал не передумал и не забрал назад свое предложение.

Охотник смерил ее грозным и напряженным взглядом, но она только беззаботно отмахнулась от него, заставив уступить, громко скрипнув зубами от досады.

По губам мужчины скользнула улыбка, от него не укрылось ее нетерпение. Быстро подойдя к кромке берега так, чтобы ледяная вода коснулась его ног, он вскинул руку и направил ее вперед. Казалось, воздух завибрировал и загустел, свиваясь в кольцо, постепенно принимающее форму небольшого, но достаточно широкого и высокого тоннеля, где даже Рин смог бы пройти беспрепятственно. Русал опустил руку, и воздушный водоворот ушел под воду, вспенив ее и подняв над озером фонтан брызг.

Обернувшись, мужчина взмахом свободной руки предложил им идти вперед, заходя в горло убегающего под воду странного прохода. Пока охотник недоверчиво изучал своеобразное магическое сооружение внимательным и пристальным взглядом, как бы раздумывая, стоит верить русалу или поберечь собственную жизнь, приберегая доверчивость для другого случая, Кира без долгих размышлений и колебаний прошла мимо понимающе улыбнувшегося ей представителя озерных глубин и осторожно ступила на спружинившее дно тоннеля. Рин сквозь зубы тихо выругался себе под нос, так, что до нее донеслось только окончание какого-то замысловатого проклятия на старом наречии, и решительно последовал за ней широким, уверенным шагом.

Она с восторгом рассматривала убегающие на глубину прозрачные стены, не позволяющие ледяной и мутноватой воде захлестнуть тоннель, медленно спускаясь все дальше. Стайка рыб скользнула мимо, серебристой стрелкой промелькнув сбоку от них, заставив Киру резко повернуть голову и проследить за ними взглядом. Позади нее тяжело и обреченно вздохнул Рин, равнодушно рассматривающий открывающийся перед ними невероятный и живописный подводный пейзаж. Сначала сквозь толщу воды были видны только длинные и тонкие нити водорослей, поднимающиеся со дна и покачивающиеся, следуя движению течения.

Город предстал перед ними неожиданно, словно вынырнув из темной глубины, широко раскинувшейся непроницаемой чернильной пеленой на озерном дне. Длинная, извилистая трещина в земле делила его почти на идеально правильные половины. Высокие дома, выстроенные из светлого гладкого камня, украшенные замысловатыми фресками, лепниной и изящными колоннами выстроились в ровный ряд с обеих сторон от нее. Между ними высились величественные статуи мистических существ и ряды колонн, украшенные гроздьями из каменных цветов. Кира невольно затаила дыхание, пораженная величием и изяществом этого укрытого от посторонних взглядов места. Подобной красоты, правильной, пленяющей, строгой и немного мрачной она никогда не видела прежде. Затем вслед за восхищением пришло горькое осознание того, что именно люди погубили ее, одев в саван тоски и гнетущей печали, словно растворенной в воде.

— Мы оставили разлом как напоминание, — тихо произнес откуда-то из-за ее спины мужчина.

Только сейчас Кира обратила внимание на то, что город, показавшийся на первый взгляд пустым и безжизненным, на самом деле полон движения. Десятки русалок медленно и грациозно скользили в воде между высокими строениями, заплывали в дома или поднимались на поверхность. Немного в отдалении на глубину спускался еще один воздушный тоннель, но рассмотреть того, кто шел по нему, было невозможно. Кира повернула голову, чтобы взглянуть на Рина, но его лицо ничего не выражало. Только в голубых глазах застыла досада и гнев, словно ему тоже на ум пришла мысль о людях, поступивших с русалками и их городом так жестоко, бездумно и не справедливо.

— Довольна? — Негромко спросил мужчина, когда они оказались на берегу. Кира обернулась к нему, оторвав взгляд от плывущей по собственному почину по озеру лодки, слегка покачивающейся на ровной поверхности. Русал обещал, что доставит ее в целости и сохранности, и даже привяжет к колышку тем же затейливым узлом, чтобы у доброго старика, одолжившего ей ее, на сердце было спокойно.

— Была бы даже счастлива, если бы ты не портил мне настроение своим хмурым и недовольным видом.

— Ты совершенно не думаешь о последствиях, — раздраженно рыкнул Рин, заставив ее недобро сощуриться, — он запросто мог разрушить тоннель.

— Зачем же ты тогда пошел туда?

— Ты серьезно думаешь, что я отпустил бы тебя одну? — Охотник опешил от неожиданности, сбившись с шага, и остановился, недоверчиво глядя на нее.

— Я уже давно не маленькая и беспомощная девочка, Рин. Поэтому хватит разыгрывать из себя старшего заботливого брата! В последнее время ты стал совершенно невыносим!

— Это просто объяснить. Ты стала слишком беспечна! — Припечатал охотник, смерив ее хмурым взглядом, и пошел дальше, показывая, что разговор можно считать законченным.

Найти дом алхимика оказалось не сложно. Первый же остановленный Рином вихрастый, растрепанный мальчишка, гоняющийся по улице за маленькой собачонкой, в мельчайших подробностях рассказал им, как туда добраться. Путаясь в словах, едва не поскуливая от восторга, он совершенно преданными щенячьими глазами смотрел на улыбающегося охотника, внимательно слушающего его путаные объяснения. На нее он бросил единственный боязливый и смущенный взгляд, и торопливо потупился. Кира закатила глаза, тяжело вздыхая, но смеющийся взгляд Рина заставил ее состроить уморительную мордашку и терпеливо дождаться, пока они закончат разговор.

Теперь было совершенно очевидно, о чем будет мечтать и грезить мальчишка, смотрящий вслед большой статной фигуре охотника — о том, что однажды и в его крови проснется древний дар, и уже он выйдет на охоту, такой же внушительный, могучий, сильный и бесстрашный…

— Удивляюсь, почему Марта до сих пор не родила тебе детей, — Кира слегка постучала себя по подбородку пальцем, косясь на идущего рядом охотника. Сколько она его знала, мужчина всегда проявлял завидное терпение и понимание, когда дело касалось малышей. А они в ответ его безумно обожали, независимо от возраста и пола.

Лицо Рина внезапно окаменело, словно своими словами она причинила ему сильную боль. Срывающимся и хриплым голосом он отрезал. — Я немного по-другому представляю мать своего ребенка.

После чего замолчал, не желая продолжать разговор. Кира сдвинув брови, удивленно смотрела в быстро удаляющуюся вперед спину. Рин, как всегда бывало с ним в минуты сильного волнения или злости, не соизмерял свой шаг, забывая о том, что она так быстро идти не может. Кира тихо хмыкнула, поставив мысленно на этой теме крестик, отметив ее про себя как очень важную, требующую от нее более детального и пристального внимания. Напомнив себе поговорить при случае с Мартой, возлюбленной Рина, которой она всегда глубоко симпатизировала, потому что никогда прежде не встречала женщины добрее, приятнее и миролюбивее, Кира последовала за уже сворачивающим за угол охотником. Оставалось только гадать, что между ними произошло, и почему Марта ничего не рассказала ей, хотя частенько наведывалась в гости со своим знаменитым яблочным пирогом. Особенно, если на очередном задании что-то шло не так, и Рин возвращался злым, замкнутым и не разговорчивым, тут же находя себе следующее дело и покидая город, даже не заглядывая к ней. Глядя на искренне любящую его, прекрасную душой и лицом женщину, она была совершенно уверена, что их связь закончится свадьбой.

Или многочисленные слухи, одно время гуляющие по городу, оказались на этот раз правдивыми, и охотник на самом деле безответно влюбился в дочь ссыльного придворного мага, изгнанного из столицы за какие-то грехи, на которые уже даже королева не могла дальше закрывать глаза. Вспомнив худощавую, высокую, малоприятную девицу с белесыми, выбеленными по моде какой-то жуткой дрянью волосами, лукаво накрашенным личиком и белоснежной, будто прозрачной кожей, Кира поежилась от ужаса, надеясь, что это на самом деле не так. Она даже представить не могла, как будет и дальше общаться с охотником, если возле него будет постоянно находиться эта особа, вызывающая нее зубную боль. Внезапная мысль заставила ее ревниво посмотреть ему вслед: Кира не готова была мириться с тем, что эта женщина войдет в его дом и будет там беспрепятственно хозяйничать.

Пока она медленно брела по заснеженной дороге, строя коварные планы по выживанию малосимпатичной ей особы из города, а еще лучше, из страны, Рин, ничего не подозревающий о том, какие страшные напасти грозят его теоретической возлюбленной, уже дошел до невзрачного, типичного для Песчанья домика, обнесенного хлипким и старым на вид штакетником. Из закопченной покореженной трубы шел густой белесый дым, указывающий на то, что алхимик изволит быть дома и мастерит какую-то очередную гадость.

Миновать просторный двор, где не водилось хотя бы ради приличия даже маленького захудалого щеночка, и незаметно войти в покосившуюся дверь, пусть и запертую, не составило для охотников большого труда.

— Мир вашему дому, — звонко известила о своем появлении Кира, не выдержав удушливого запаха горелого смальца и громко чихнув.

— Будь здорова, — пожелал ей Рин, проходя вперед и на ходу подавая вытащенный из кармана платок.

Кира взяла протянутую вещь, с немалым удивлением рассматривая шелковую тряпочку фиолетового цвета, расшитую молочно-белыми капельками речного жемчуга и украшенную изящной вышивкой. Подозрительно повертев платок в руках, она уставилась в широкую спину прожигающим взглядом, представляя рядом с охотником высоченную и худющую дочку мага.

Рин тем временем, не замечая ее недовольного сопения, дошел до подпрыгнувшего от неожиданности невысокого, сухощавого мужчины, остановился напротив и ногой придвинул к себе стул, удобно располагаясь на нем с хозяйским видом, словно не он в гости пришел без приглашения, а наглый алхимик, прижимающий к чахоточной груди дрожащей рукой реторту, заявился к нему, призрев все законы гостеприимства и приличия.

— Вы… вы кто такие? — Наконец-то справился со столбняком светловолосый, довольно симпатичный мужчина, которого портили выдающие подлую натуру злые, холодные и мертвые серые глаза.

Он попытался сдвинуться назад, к высокой полке за своей спиной, занимающей всю стену от пола до потолка, на которой выстроились рядами бесчисленные флаконы с зельями и эликсирами. И был остановлен предупреждающей ледяной улыбкой охотника, скрестившего руки на груди и следящего за ним немигающим взглядом.

— Перевоспитатели, — фыркнув, насмешливо пояснила Кира, подходя поближе к низкому столику и рассматривая криво начертанную карту, показавшуюся ей странной и неправильной. Мгновение спустя она осознала, что смотрит на точное и правильное изображение затопленного города, нарисованное, скорее всего, одной из опоенных русалок, — приходим к таким вот… ээээ, Рин, придумай что-нибудь культурное, но обидное…

— Мерзавцам? Подонкам? Жадным и беспринципным ублюдкам? — Предположил охотник, предлагая на выбор сразу несколько вариантов.

— Я не понимаю, о чем вы говорите!

— О том, как нехорошо и вредно для собственного здоровья идти на поводу у врожденной скупости, милейший, — охотно объяснила Кира, поднимая тонкую карту со стола, осторожно скатывая ее в трубочку и убирая в рукав куртки под ледяным взглядом мужчины, заскрипевшего зубами от злости.

— Сколько? Я могу дать вам много золота, а вы, в обмен, сделаете вид, что ничего не знаете, — не стал отпираться мужчина, сразу перейдя к деловому подходу.

— Тебе разве неизвестно, что охотники никогда не перепродают свои услуги? — Холодно осведомился Рин, сверля побледневшего алхимика пронизывающим взглядом, вызывающим сильный озноб даже у куда более храбрых и мужественных людей.

— И не работают на тех, кто готов ради собственной корысти погубить десятки чужих жизней.

— Да это же просто рыбины! — Изо рта мужчины вслед за возмущенным воплем вылетели капельки слюны, застывшие на губах и заставившие ее поморщиться от омерзения. — Какое вам до них дело? Пусть хоть все до одной передохнут!

Прежде чем мужчина успел закончить фразу, Рин оказался на ногах, легким движением отталкивая стул и подходя к попятившемуся алхимику, доставая из прикрепленных пониже колена ножен длинный изогнутый кинжал. Он возвышался над перепуганным человеком, заставляя того вжиматься в полку в поисках защиты и спасения.

— Сегодня умрет только один из тех, кто оказался втянут в эту сомнительную историю, — ледяным тоном отрезал Рин, — и это будешь ты!

Внимание Киры, равнодушно следящей за разворачивающимся на ее глазах действием, привлек звон флаконов, задетых рукавом телогрейки и упавших на полку.

— Мммм, Рин, подожди. У меня есть хорошая идея…

Она неторопливо подошла к мужчинам, обогнула побледневшего алхимика, следящего за ней расширившимися от страха глазами, и взяла в руки пузатый стеклянный фиал с мутноватой белесой жидкостью. На кусочке бумаги, прикрепленной к заткнутому маленькой пробкой горлышку, корявым почерком значилось, что это зелье приводит к полной потери памяти и крайне опасно в использовании, потому что до конца не доработано.

— Чудесная привычка, — похвалила она посеревшего мужчину, в ужасе попытавшегося проскользнуть мимо отвлекшегося охотника, — похвальное усердие!

Сильный рывок вернул его назад. Рин прижал алхимика к полке, легко удерживая сопротивляющегося и вырывающегося мужчину одной рукой, второй забирая у нее любезно откупоренный флакон.

Кира спокойно и совершенно безразлично следила, как охотник заставляет заоравшего от ужаса мужчину выпить все зелье, попросту заткнув тому рот горлышком, когда он открыл его для очередного вопля.

Рин отбросил пустой фиал, отпустил безвольно сползшего по стене потерявшего сознание мужчину, брезгливо вытирая руки о куртку. После чего обернулся к ней.

— А если он подделал запись? Или перепутал?

— Вряд ли, — Кира покосилась на безвольное тело, лежащее на полу и не подающее признаков жизни, — не забывай, чем он занимается. Такие люди не допускают ошибок.

— Одну он все-таки совершил, — усмехнулся Рин, внимательно пробегая наметанным взглядом по просторной комнате, заваленной всевозможным хламом, бумагами, большими бутылями и разноцветными флаконами.

Всего полчаса спустя они покинули маленький домик так и не пришедшего в себя алхимика, унося с собой откопанное на заднем дворе золото, спрятанное в деревянную шкатулку, и записи, найденные в тайнике, спрятанном за панелями, покрывающими стены.

Глава 4. Артефакт, ведьма и болотник

Кира устало потерла тыльной стороной рук горящие огнем глаза, и, не сдержавшись, помянула всех подземных демонов. Тонкая кожа перчаток, которые она забыла снять, неприятно царапнула кожу, доставив еще больший дискомфорт и без того болящим глазам, покрасневшим и припухшим. Она откинулась на высокую спинку резного стула, решительно откладывая перо в сторону, отодвинула бесконечный свиток, заполненный ее мелким, неразборчивым и округлым почерком, и сомкнула веки с облегченным вздохом.

Идея провести своего рода инвентаризацию среди антикварных и магических предметов, скопившихся в ее кабинете за последнее время, была не самой лучшей из тех, что когда-либо приходили в ее светлую голову. Но заняться ей было категорически нечем, предложений о работе не поступало, а с незаконной деятельностью приходилось повременить, потому что в их Краснев, провинциальный, хотя и довольно крупный, город прибыла делегация магов. Им, по слухам, поручили провести разведку в новом, недавно открытом месторождении меди, случайно обнаруженном рабочими.

Не то, чтобы кто-то из столичных магов серьезно интересовался тем, что происходило здесь, но рисковать понапрасну Кира все-таки не стала, прекрасно понимая, что любому из них может войти в голову какая угодно блажь, а терять дополнительный доход и подставляться из-за перепродажи магических вещей она не собиралась.

Середина весны всегда была ее не любимым временем года: всевозможная нечисть в это время внезапно обнаруживала для себя более важные дела, чем нападения на людей, оставляя крестьян в сравнительном покое, а она была вынуждена сидеть в городе, без интереса слушая многочисленные сплетни и слухи, которые каждое утро приносила с рынка соседка, выполняющая так же роль ее домработницы, поварихи и собеседницы. Впрочем, о последнем Кира дородную, величавую и смешливую женщину с копной рыжевато-коричневых волос и приятным, располагающим лицом никогда не просила, но не хотела обижать всегда по-доброму относящуюся к ней соседку, терпеливо изображая крайне заинтересованного в происходящем человека.

Именно Замира и рассказала ей о появлении в городе столичных магов, прибывших в город ночью и остановившихся во владениях местного дворянина. Их приезд всколыхнул весь город, а в указанную причину их срочного прибытия не поверил даже последний трактирщик. Градоправителю либо было недосуг придумывать более правдоподобную версию, или же у него для этого фантазии не хватило, но местные жители теперь терялись в догадках о том, зачем на самом деле понадобилось в такой спешке и тайне вызывать из столицы сильнейших магов. На всякий случай, наученные горьким опытом, горожане стали запирать на ночь ворота и двери, закрывать ставни и дымоходы, и старались не покидать без особой надобности дома по вечерам, предпочитая посидеть у очага с кружечкой пенного пива, а не закончить свой жизненный путь в голодном желудке какой-нибудь опасной твари, о появлении которой власти предпочли умолчать, чтобы не вызывать среди людей панику.

Такое объяснение казалось самым правдивым, но весьма странным, ведь никого из местных охотников не сочли нужным поставить в известность, а среди них было много сильных и опытных, способных и самостоятельно справиться с угрозой, если таковая появлялась и нависала над городом, грозя его жителям.

Поэтому Кира и коротала длинные, теплые вечера последней недели за таким неблагодарным занятием, как перепись предметов, не нашедших до сих пор своих покупателей, собираясь заняться этим вплотную после отъезда магов. Замира уже давно ушла домой, заглянув напоследок в ее кабинет и предупредив, что горячий ужин на столе. Она только кивнула, сосредоточив все внимание на изящной броши, пытаясь вспомнить, что в ее коллекции делает это красивое, но с виду вполне безобидное украшение, хотя даже не слышала, о чем говорила ей женщина.

Взглянув на старинные часы, стоящие на столе, она прикинула, сколько времени прошло с того момента. Поморщившись, Кира решила, что не хочет ужинать, прекрасно понимая, что за четыре с лишним часа еда, поданная горячей, таковой уже довольно давно быть перестала, а возиться на кухне ей совершенно не хотелось.

Ее внимание привлек легкий, неприятный звук, словно кто-то тихонько скреб ногтями оконное стекло. Кинжал, лежащий рядом с ней на поверхности стола, оказался в руке быстрее, чем Кира успела о нем подумать. Усмехнувшись, она поднялась и вышла из кабинета, заранее зная, кого увидит у своей двери.

И на самом деле не ошиблась в своем предположении. У крытого каменного крыльца, освещенного двумя бронзовыми фонарями, мялся высокий, худощавый мужчина, нервно озираясь по сторонам. Кира нахмурилась, вопросительно глядя на Луку, точно помня, что о встречи они не договаривались. Да и видела она его последний раз пару месяцев назад, когда только вернулась из Песчанья. Ей удалось заключить выгодную сделку и удачно продать кинжал, выручив за него даже больше, чем она рассчитывала сначала. Наемник и перекупщик приходил к ней за своей долей, и больше с того дня они не виделись.

— Не пригласишь? — Мужчина прищурился, разглядывая показавшиеся вверх по улице огни фонарей, свидетельствующие о том, что кто-то спускается по ступеням, ведущим от городской площади с факелами в руках.

— Это зависит от того, что тебе нужно, — она даже не пыталась быть вежливой, понимая, что такой неожиданный приход среди ночи может означать только незапланированную работу, заниматься которой в это время она не хотела.

— Хочу кое-что тебе показать, — подтвердил ее догадку Лука, напряженно оглядываясь, все время косясь на приближающиеся светлые тени, прыгающие по каменным стенам, сложенным из потемневшего от времени камня, — ты издеваешься?

Кира усмехнулась после нервного приглушенного вопля не выдержавшего мужчины, никогда не отличающегося крепкими нервами, и отошла в сторону, позволяя ему гибко скользнуть внутрь дома.

Отдышавшись, он покосился на прислонившуюся спиной к двери охотницу, с усмешкой наблюдающую за ним, скрестив руки на груди. Торчащая из-за отворота длинных сапог полированная рукоятка сая матово блестела в ярком свете многочисленных свечей.

— А ты не изменяешь своим привычкам, — пробормотал он тихо, себе под нос.

— Я слушаю тебя, — Кира не собиралась вдаваться в подробности или вести долгие беседы с наемником, поэтому предпочла сразу показать ему, что пора переходить к делу, ради которого он и явился к ней в такой час.

Лука скривился, в его темно-карих глазах зажглись недобрые огоньки. Он не отличался от большинства охотников и наемников, привыкших, чтобы к ним относились с почтением и уважением. Кира же придерживалась другого мнения, считая, что все это еще нужно заслужить…

— Вот, взгляни…

Он вытащил из кармана куртки маленький квадратный сверток, протягивая его ей на раскрытой ладони. Хмыкнув, Кира оторвалась от двери и подошла к нему, забирая странный предмет. Под слоем писчей бумаги оказалась серебряная шкатулка с впаянным в крышечку огромным сапфиром, окруженным по всему периметру маленькими, идеальной формы жемчужинами. Изящные письмена покрывали шкатулку, выглядящую монолитной, словно отлитой из единого слитка серебра. Такие вещицы были невероятно ценными и редкими.

Прищурившись, Кира перевела вопросительный и недоверчивый взгляд на Луку, застывшего в каком-то странном предвкушении, словно мысленно он уже загребал к себе горы золотых звенящих монет.

— Маги не это случайно ищут?

— Я похож на самоубийцу? — Справедливо возмутился мужчина, из глаз которого исчезло мечтательное выражение.

— Действительно, — она позволила легкой улыбке скользнуть по презрительно изогнувшимся губам, — тогда откуда она у тебя?

— Перекупил…

— Лука, — в тихом голосе женщины появились ласковые и теплые интонации, подействовавшие так же, как если бы вместо них зазвучала сталь, — ты знаешь, как я работаю.

— В последние дни город заполонили всевозможные артефакты, — неохотно пояснил наемник, косясь на шкатулку сомневающимся взглядом, — от них словно кто-то стремится избавиться во что бы то ни стало.

— Не вижу в этом желании ничего удивительного, ведь в городе сейчас очень сильные маги.

— Верно, вот только в подполье сейчас чего только нет. Мне стоило большого труда заполучить эту вещицу. Знакомый колдун уверил меня, что ей не менее трехсот лет. И в ней сосредоточено столько силы, что он так и не смог понять, что это.

— И ты хочешь, чтобы за него это сделала я? — Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что от нее хочет перекупщик, но Кира все же решила уточнить его намерения, ведь таким качеством, как проницательность и дальновидность, Лука никогда не отличался.

— Ты ведь даже не удивилась, увидев ее. А мы с магом бились над ней около часа, пытаясь отыскать тайный замок и открыть.

— Ее невозможно открыть, как обычную шкатулку, — усмехнулась она, не скрывая насмешки, — такие вещи очень редко всплывают на поверхность. Обычно их хозяева тщательно следят за их сохранностью и скрывают в тайниках, подальше от любопытных глаз. Прибытие магов кого-то сильно испугало, раз от нее избавились…

— И что внутри? — Не вытерпел Лука, потирая в предвкушении руки.

— Все, что угодно, — не стала радовать его раньше времени Кира. Она передернула плечом, затем добавила, — или вообще ничего. Но и в этом случае эта вещь стоит безумных денег.

Потемневший лицом после ее слов наемник тут же воспрянул духом, облегченно вздыхая. Видимо, шкатулка действительно досталась ему не совсем просто, раз он так переживал.

— Сколько времени тебе понадобится?

— Лука, я сама найду тебя, — Кира смерила мужчину долгим взглядом, напоминая очевидную вещь. Она очень не любила, когда ее торопили просто из праздного любопытства. Работа с такими артефактами не любила спешки.

Наемник недовольно приподнял угол рта, скривился, но промолчал. Он уже дошел до двери, когда вдруг остановился и обернулся к ней.

— Думаю, тебе стоит быть осторожнее со своим напарником.

— Мы опять вернулись к этому разговору? Мне кажется, тебе должно хватить ума не показываться ему без особой надобности на глаза. Я никак не могу понять, ты настолько глуп или так безрассудно храбр?

— Мы не сталкивались, — лицо мужчины исказила яростная, оскорбленная гримаса. Стараясь взять себя в руки, он хрипло добавил, — до меня дошли слухи, что он на днях вышел из себя в таверне у Розы и покалечил пару охотников, неудачно подвернувшихся ему под горячую руку.

Кира давно не видела Рина, поэтому просто промолчала, равнодушно пожав плечами и всем своим видом показывая, что ей совершенно все равно, даже если эти слухи и имеют под собой твердую почву. Охотник не отличался вспыльчивым нравом, задеть или оскорбить его могло только что-то действительно серьезное и основательное. А в этом случае он был в своем праве поступать так, как считал нужным.

— Поговаривают, он недавно на очередное задание ходил. Так от тех, на кого он охотился, даже тел не осталось.

— Какое тебе до этого дело? — Слова Луки заставили ее напрячься, хотя она и не показала, насколько сильно они встревожили ее.

— Просто думаю, а вдруг ему не понравится, как ты на него посмотришь…

— С чего такая забота обо мне? — Сарказм в ее голосе заставил его усмехнуться.

— Мы много лет работаем вместе. Трудно будет найти другого человека с таким опытом, если этот здоровяк в споре размозжит тебе голову.

— Ты испытываешь мое терпение, — она многозначительно улыбнулась, заставив мужчину торопливо приоткрыть дверь и юркнуть в широкую щель. Едва дверь за ним закрылась, улыбка с ее лица пропала, сменившись озабоченным и серьезным выражением.

Идти к Рину сейчас было глупо, скорее всего, он коротал ночь либо в какой-нибудь таверне, либо у Марты, и ей не хотелось врываться к нему с тем, что вполне могло оказаться очередными пустыми слухами. Но с другой стороны, Лука явно испытывал мрачное удовлетворение, когда говорил о том, что с охотником последнее время творится неладное. Он ненавидел Рина всеми фибрами своей темной душонки, поэтому действительно радовался, если у того случались какие-то неприятности.

Кира перевела взгляд на шкатулку, лежащую на ее ладони. Что ж, странное поведение охотника вполне могло подождать, ведь он мог просто поссориться с Мартой, в очередной раз требующей, чтобы мужчина отказался от опасного задания. И ей не хотелось оказаться в таком случае между двух огней, ведь такое уже случалось раньше, заставляя ее балансировать между любящей женщиной, которая боялась потерять Рина, и разозленным охотником, выполняющим свою работу и следующим долгу.

Приветливо улыбнувшись Замире и слегка кивнув в знак ответного приветствия, Кира спустилась по ступеням своего дома и вышла на переполненную спешащими людьми улицу. Высокие двухэтажные дома из отшлифованного камня, с обшитыми дубовыми балками стенами, украшенные резными наличниками на витражных окнах, крытые порыжевшей от частых дождей черепицей выстроились в два ровных ряда по обе стороны широкой мощеной улицы, открытой только для пешеходов. Она бросила быстрый взгляд назад, на свой дом, ничем не отличающийся от десятков таких же, уютных, красивых и одноликих. Кира купила его не сразу, ведь денег в то время ей едва хватало на жизнь. Заработать в чужом городе не только на хлеб, но и на масло, даже если ты и охотник, крайне непросто. Не говоря уже о том, что постоянная конкуренция не позволяет тебе расслабиться, наслаждаясь жизнью и не задумываясь о будущем. Кира давно уяснила для себя одно простое правило — чем чаще на слуху у людей твое имя, тем востребованней ты у людей и магов, желающих обратиться именно к тебе, а не к другим охотникам.

В Красневе ее знали в любом обществе, Кира быстро смекнула, что ее появление в городе пройдет тихо и незаметно, не оставшись в памяти, поэтому спустя пару дней, немного пообвыкнув и придя в себя после самого стремительного путешествия в своей недолгой жизни, самостоятельно отправилась на охоту. Вывешенное объявление на двери трактира она заметила случайно, просто зайдя в приятное и теплое место, чтобы погреться и перекусить. На нее косились, но не решались подойти, старые привычки давали о себе знать, заставляя ее непроизвольно держаться совершенно иначе, чем это было принято в сфере наемников и охотников. Кира ловила на себе многочисленные заинтересованные взгляды, когда на обратном пути остановилась у двери, на которой и висел небрежно приколоченный свиток, брезгливо отодвинула пальцем засаленный нижний край, и вчиталась в неграмотно и коряво составленный текст, сулящий огромное вознаграждение за голову съехавшего с катушек оборотня.

Риск был необычайно велик, ведь представители этого вида отличались невероятной силой и ловкостью, а она только входила в форму, свыкаясь со своими новыми способностями, по большей части остающимися для нее сюрпризом, постоянно раскрывающимся в самое неподходящее время. С другой стороны, это была великолепная возможность проверить себя и наработанные навыки, ведь попадающиеся ей до этого противники были не самыми сильными. Ну, и не стоило забывать о вознаграждении, которого вполне хватило бы на покупку маленького домика в пригороде, и еще осталось бы на жизнь. Эта мысль и стала решающей…

Наверное, в тот вечер ей просто повезло. Не выдержавшие охотники, среди них был и Рин, решили вмешаться и спасти от неминуемой смерти малолетнюю дурочку, как ее нелестно окрестили за глаза, пока она читала объявление. Кира до сих пор помнила вытянувшиеся лица мужчин, с криками вырвавшихся на лесную поляну и застывших с самой разной степенью потрясения, глядя на открывающуюся картину. На залитой кровью траве валялось несколько убитых вампиров, а вытащенному из клетки опоенному какой-то гадостью оборотню Кира перевязывала рану. Принявший человеческий облик, высоченный мужчина внимательно рассматривал молоденькую и хрупкую, едва достающую ему до груди девушку.

— И как ты догадалась, что это не я совершаю все многочисленные и жестокие убийства? — Не выдержал оборотень, внимательно наблюдающий за ее действиями.

— Вы не убиваете однотипно. И не станете каждый раз разрывать своим жертвам горло, словно скрывая какие-то следы.

— Общалась с кем-то из моего вида?

— Я должна ответить на этот вопрос в присутствии такого количества незапланированных свидетелей? — Насмешливо спросила Кира, кивком головы указывая за спину оборотню, который не мог не почувствовать чужого появления, но предпочел его просто проигнорировать.

— Я твой должник, это я могу сказать и в их присутствии, — не менее иронично ответил мужчина, поднимаясь и склоняя голову в коротком признательном поклоне. После чего быстро и бесшумно скользнул в заросли, без труда скрываясь от потрясенных охотников.

Уже утром Кира получила обещанное вознаграждение, щедрую благодарность от спасенного мужчины и широкую известность. Правда, поговаривали, что она на самом деле вовсе не охотница, а взбалмошная аристократка, сбежавшая из родительского дома, но ее это нисколько не волновало. К тому же со временем таких смельчаков становилось все меньше, а желающих обратиться за решением проблем именно к ней, все больше…

Чтобы избежать нежелательных встреч с многочисленными знакомыми, она срезала дорогу, пробираясь в основном пустующими переулками. Кира редко бывала на окраине города, в далеко не самой чистой и привлекательной его части, но нужная ей сейчас особа обитала именно здесь, в маленьком домике с покосившейся трубой, прилепившемся стеной к высокому, прохудившемуся от непогоды соседу. Осторожно переступив с камня на камень, служащих переходом через липкую, взбитую многочисленными сапогами прохожих грязь, она подошла к домику. Дверь со скрипом открылась раньше, чем она успела постучать. На нее недовольно взглянули большие, васильковые глаза, а мимо просвистела эффектная молния.

Кира отреагировала совершенно спокойно к разочарованию вытянувшего шею мужчины, остановившегося неподалеку. Она выгнула бровь, вопросительно глядя на покрасневшую от смущения миловидную девушку, одетую в кричащее и вызывающее платье алого цвета, открывающее куда больше красивого и пышного тела, чем закрывающее все многочисленные прелести.

— А, это ты, — выдохнула Регина, извиняясь взглядом.

— Я не вовремя? — Кира не договаривалась о встрече, но знала, что в это время ведьма всегда бывает дома, никого не принимает и сама ничем важным не занимается. Она всегда досконально изучала привычки тех, с кем работала, чтобы не мешать.

— Нет, нет, — девушка засуетилась, торопливо отступая назад и освобождая ей дорогу в дом, — заходи, конечно. Просто сегодня у меня были очень неприятные визитеры… Кто-то любезно сообщил столичным магам, что я занимаюсь черным колдовством.

— А ты им действительно занимаешься? — С живым интересом полюбопытствовала Кира, снимая бархатный плащ, отороченный лисьим мехом, и перебрасывая его через спинку стула. Она специально повернулась к ведьме спиной, пряча лукавую улыбку, чтобы немного подзадорить вспыхнувшую от возмущения девушку. Она и сама прекрасно знала ответ — молодой и сильной, но не слишком востребованной и везучей колдунье тоже надо было на что-то жить. Поэтому их знакомство и состоялось, Кире часто требовались услуги человека, не отягощённого глубокими моральными принципами или страхом перед властями. В свою очередь Регина была не меньше заинтересована в такого рода сотрудничестве, ведь охотница всегда щедро платила, и готова была прийти на помощь в случае какой-то угрозы.

— Смотрю, у тебя сегодня прекрасное настроение, — съязвила ведьма, направляясь к кухонному столу, чтобы поставить на допотопную, облупленную печь медный чайник. Она обернулась, чтобы что-то добавить, и замерла, удивленно глядя на удобно устроившуюся на свободном стуле женщину. Затем восхищенно присвистнула, разглядывая ее завистливым взглядом.

— Это ведь шелк, да?

Кира страдальчески вздохнула и закатила глаза отчаянным жестом. Стоило дважды подумать, к кому идешь, перед тем, как наряжаться, ведь прежде всего Регина была женщиной. У нее оставалось не так много поводов, чтобы переодеваться из привычного кожаного костюма в другую, более женственную и красивую одежду, и одним из них только что стало меньше…

Колдунья восторженно рассматривала свободную тунику насыщенного изумрудно-зеленого цвета, подчеркивающую большие, миндалевидные глаза с характерными лукавыми искорками, расшитую у основания серебристыми изящными лилиями. Длинные рукава открывали стройные руки, украшенные серебряными филигранными браслетами, спускаясь вниз волнами прозрачного шелка. Ее внимание привлек лежащий у основания шеи огромный бриллиант чистейшей воды, удерживаемый на простой серебряной цепочке.

— О, боги! Где ты добыла этот камень?

— Получила в дар, — Кира слегка коснулась пальцами нагревшуюся от ее кожи драгоценность, очерчивая ее силуэт. Русалки отказались отпускать их просто так, не выразив свою благодарность. Поэтому перед отъездом Рин и она нашли в своих комнатах увесистые мешочки с золотом, а Кира — еще и этот кулон, надежно спрятанный среди одежды от посторонних глаз.

— Так, погоди, — Регина подняла руки, проводя ладонями по растрепанным рыжим кудрям, тяжело выдохнула и перевела на нее недоверчивый взгляд, — мы что, будем кого-то привораживать?

— Думаешь, в этом есть необходимость? — Кира просто незаметно изменила позу, позволяя ведьме полюбоваться изящной, полной природной грации, соблазна и достоинства женщиной, а затем опять села нормально, так, как ей было удобно.

— Знаешь, мне всегда не давал покоя один вопрос. Это правда, ну, я насчет твоего происхождения?

— О, ты о том, что я — дочь богов?

— Нет, демоны тебя забери! Правда, что ты — из знатного рода?

— Нет, — с чистой совестью ответила Кира, даже не соврав. По крайней мере, она на самом деле так считала, потому что действия своего далекого предка рассматривала как нечестные, подлые и низкие. Никакого титула у ее семьи не было, по крайней мере, сначала…

— Но твоя манера держаться… И речь… Не говоря уже о том, что ты образована настолько, словно закончила академию изящной словесности!

Насколько знала Кира, такой в стране не было, но с другой стороны, ведьма могла просто иронизировать.

— У всех свои причуды, а у моей семьи — много денег…

— А, это все объясняет, — протянула Регина, задумчиво кивая, — только не ясно, что ты забыла в промышленном городке, в котором можно хорошо жить только в том случае, если ты связан с добычей и переработкой меди.

— Тоже, что и ты. Брось, Регина, мне хорошо известно, что ты бежала из столицы… И тебя до сих пор ищут…

— Вечер откровений не удался, — глубокомысленно изрекла ведьма с тяжелым вздохом.

— Я пришла к тебе по делу. Взгляни, — Кира достала из кармана плаща маленькую коробочку, в которую положила перед выходом из дома шкатулку, и протянула ее шагнувшей вперед девушке.

— Можно подумать ты когда-нибудь заглядывала ко мне просто так, чтобы чайку с плюшками попить, — пробурчала Регина обиженным голосом, тем не менее, покорно взяла коробочку и достала из нее шкатулку. Она изумленно округлила глаза и высоко вскинула брови, выражение ее лица сменилось, став искренне заинтересованным.

— Это приглашение? — Полюбопытствовала Кира, внимательно наблюдая за девушкой, чья обида показалась ей настоящей, а не наигранной.

— Что? — Регина с трудом оторвалась от изучения занятной вещицы в своих руках, перевела рассеянный взгляд на нее, а затем вздохнула и отмахнулась, — забудь, это я так, к слову. Ты ведь все равно не придешь, я понимаю…

— Странно, но ты тоже не горишь желанием навестить меня с этой целью, — не удержалась от шпильки Кира. Ведьма никогда не приходила к ней домой. Если ей нужно было встретиться, она посылала к ней какого-нибудь уличного мальчишку с запиской, в которой сообщала о том, где будет ее ждать.

— Шутишь? Чтобы меня взашей вытолкали с вашей улицы стражники? Или твоя соседка вылила на голову таз с мыльной водой после того, как вымоет в ней всю грязную посуду?

Ей пришлось промолчать, потому что горькие слова девушки были на самом деле правдивыми. Таких, как она, было много в этой части города, неспокойной, грязной, бедной, скорее, даже нищей и обшарпанной. Градоправитель много раз пытался решить наболевший вопрос с трущобами на окраине, но справиться с этой проблемой было не так-то просто. Чтобы расселить живущих здесь людей, требовалось выстроить новые улицы с приемлемыми домами, которые были бы пригодны для жизни и не портили городскую архитектуру. Кира часто слышала многочисленные рассуждения, посвященные этой теме, так и оставшиеся пустыми, пусть и красивыми словами. Деньги на перестройку окраин у градоправителя были, это знали все. Но горожане понимали, что намного приятнее и правильнее потратить их на собственные нужды, выстроив себе загородное поместье с фонтанами и скверами, чем сносить старые дома с прохудившимися крышами и обвалившимися местами стенами. В конечном итоге прибывшие от королевы посланники не выдержали и отпустили градоправителю замечание, посоветовав ему как можно быстрее устранить эту проблему, ведь Краснев частенько посещали иностранные делегации, а бросающиеся в глаза нищие районы мало соответствовали представлениям о богатом и процветающем городе.

Власти совету вняли, бросившись перестаивать худшую часть старых улиц, и натолкнулись на ожесточенное сопротивление людей, которых на время строительства, пришедшегося на начало зимы, попросту выгоняли на улицу. Получив несколько трупов особенно усердствовавших посланников по урегулированию этого вопроса, градоправитель решил обратиться к охотникам и наемникам. Вот только на этот раз они проявили редкое единодушие, отказавшись браться за это грязное дело, корректно посоветовав ему все хорошо обдумать и немного изменить тактику. На этом все и закончилось…

— Ой, — вскрик колдуньи отвлек ее от неприятных мыслей, заставив быстро поднять голову и перевести на нее недоумевающий взгляд. Регина торопливо отложила на низкий столик шкатулку и поспешно бросилась к закипевшему чайнику, недовольно и сердито свистящему на плите. Заметавшись вокруг него, девушка отчаянно махнула рукой и схватила горячую ручку подолом платья.

Кира покачала головой, наблюдая за ее действиями, поражаясь тому, что ведьма, при всей ее неприспособленности к быту и отбитом инстинкте самосохранения, все еще жива.

Регина между тем, пару раз едва не опрокинув кипяток на себя, наполнила две большие глиняные кружки. Прикусив нижнюю губу, она покосилась на невозмутимую охотницу, после чего неохотно и стеснительно призналась.

— У меня только малиновый чай, настоящего нет.

Это было неудивительно, ведь привозимый из соседнего государства черный и зеленый чай стоил маленькое состояние. В основном же заваривали веточки деревьев и кустарников, травяные сборы и цветочные лепестки, специально собранные и засушенные по специальной технологии. Кира и сама могла позволить себе только обычный черный чай, а особый, с различными фруктовыми, цветочными и мармеладными наполнителями, пила у Рина, бессовестным образом намекнув на то, что неплохо было бы покупать вкусный до безумия напиток именно для нее. Охотник тогда насмешливо, по-доброму, покосился на нее, но поддался, поручив своей домоправительнице постоянно пополнять запасы, опустошаемые с завидной регулярностью.

— Плохо, я рассчитывала на чашку горячего шоколада, — не стала отказываться от издевки Кира, с наслаждением глядя на покрасневшую девушку, обиженно надувшуюся. Позволить себе этот напиток могли только настоящие богачи и аристократы, потому что доставляли его издалека, а потом окупали расходы на транспортировку.

Что-то пробормотав себе под нос про черное чувство юмора, Регина повернулась к столу, раскладывая на тарелку пышные плюшки, посыпанные сахарной пудрой. Она бросила быстрый взгляд на шкатулку, отставленную в сторону, и вздохнула.

— Не представляю, где Луке удалось достать такую древность, — ведьма была прекрасно осведомлена в том, кто поставляет охотнице старинные и редкие артефакты. Пару раз они общались напрямую, когда Кира была вынуждена срочно покинуть город, отправившись на задание, не допускающее ни малейшего промедления, — она невероятно ценна. Внутри спрятано что-то действительно важное, раз на нее поставили такую печать.

— Поэтому колдун сказал, что она пропитана магией…

— Не она. По сути — это всего лишь шкатулка, а вот что внутри, я не могу сказать. Печать делал очень могущественный маг.

— Ты можешь ее вскрыть?

— Меня всегда удивляло твое умение задавать правильные вопросы, — хмыкнула колдунья, отпивая горячий чай из своей кружки и блаженно прищуривая большие, выразительные глаза, — не успела позавтракать…

Кира не стала отказываться от предложенной булочки, хотя перекусить с утра смогла, вернее, ей пришлось это сделать. Замира стала над ней, многозначительно уперев руки в пышные бока, и наотрез отказалась сдвигаться с места, пока охотница не съест горячий, только что приготовленный специально для нее нежнейший омлет с ветчиной и грибами. Она с трудом промолчала, хотя и порывалась сказать добросердечной соседке, что скромность — отнюдь не одна из ее добродетелей, но сдержалась и поплелась завтракать с видом человека, обреченного на страшную муку.

Она с удовольствием доела последний кусочек вкусной сдобы, облизываясь и выразительно глядя на отставленное довольно далеко блюдо. Рядом с большой, пестреющей разноцветными красками, тарелкой лежали какие-то корешки, обрывки пергамента и засушенные лапки ящерицы. Пришлось встать, чтобы дотянуться до добавки. Пекла Регина поистине изумительно, хотя готовила, как могла убедиться Кира на собственном горьком опыте, на редкость отвратительно…

— Я могу проникнуть под защиту и взломать печать. Даже интересно стало, что же так хорошо спрятали.

— Лука утверждал, что кто-то в городе активно избавляется от артефактов, опасаясь проверок. Поэтому, ждать от этой вещицы чего-то хорошего наверняка не стоит.

— Ему даже не намекнули, что там? — Регина обхватила большую кружку двумя руками, кивком головы указывая на серебряную шкатулку.

— Думаю, он ее просто украл. Он вел себя как-то странно, даже для него. У меня сложилось впечатление, что Лука очень боится последствий своего поступка.

— То есть, у него припасено еще парочку таких сюрпризов?

— Скорее всего, ему продали что-то другое, а он во время встречи прихватил стоящую на виду шкатулку.

— Надо узнать, кому она принадлежала. Во избежание, так сказать…

— Сомневаюсь, что желающие признаться найдутся. Кстати, забыла спросить, зачем к нам пожаловали столичные маги?

— Слухи оказались и в этот раз верны, — Регина насмешливо усмехнулась, вспоминая ожесточенную перепалку отпирающегося градоправителя, которого отловили на городской площади местные богачи, требуя немедленного ответа, — рядом с городом завелась какая-то зверюшка. Очень прожорливая, кстати. Не далеко от меня живет охотник. Он в последние годы сильно опустился, забросил работу, спился… Но связи все равно остались. Знакомые предупредили его лишний раз не высовываться из города, особенно ночью. Я последила за нашими магами, они пару раз пытались устроить облаву, но безуспешно. А вчера с пеной у рта по всем тавернам разыскивали Рина.

— Рина? — После слов ведьмы Кира выпрямилась, садясь прямо, и холодно сощурилась. Охотник часто работал в одиночку, не вызывая с ее стороны никаких возражений, потому что его отсутствие иногда приходилось очень кстати, позволяя ей без помех заниматься артефактами. Но вот такая игра в одни ворота с его стороны была просто верхом наглости.

И ладно бы он просто не пригласил ее присоединиться к охоте, она бы поняла, ведь часто мужчина был вынужден сохранять свои действия в тайне ото всех. Но не предупредить ее об опасности, такого еще не бывало. Тем более что ему, как никому другому, было хорошо известно об ее привычках посещать удаленные от города места. Кира расширила глаза, затем зажмурилась, пытаясь что-либо понять, но осознание приходить отказалось.

— Я была немножко удивлена. — По чувственным губам колдуньи скользнула насмешливая и лукавая улыбка, показывающая, что она сильно преуменьшает. Кира уже давно убедилась, что ее любопытство может сравниться только с тем же чувством у кошки. — И проследила за ними…

— И он тебя не заметил? — Позволила себе не поверить ей Кира, состроив крайне скептическое выражение.

— Я прибегла к одной замечательной уловке. Да и ему было не до меня, в последнее время он вообще странно ведет себя. Они долго о чем-то ожесточенно спорили, маги пытались что-то доказать, а Рин явно требовал от них объяснений. Но они прикрывались куполом, а по губам я читать не умею…

— Ты не первая, кто замечает, что с Рином что-то происходит, — Кира покусала губу, затем решительно тряхнула головой, — но я этого не вижу!

— Не думаю, что вы обсуждаете его личную жизнь, — Регина понимающе улыбнулась, — я слышала, что он бросил женщину, с которой был несколько лет.

— Марту?! Ничего не понимаю…

Ведьма философски развела руками, показывая, что в жизни все возможно, и ничему удивляться не стоит, особенно когда речь заходит об охотниках, слишком импульсивных и легко выходящих из себя. Киру это не успокоило, ведь теперь она должна будет сходить к убитой горем женщине, искренне и горячо любящей Рина, сильно привязавшейся к нему с самого начала их непростых отношений. Она не любила разводить сантименты, хотя умела внимательно слушать, сочувствовать, сопереживать и утешать. Она родилась с сильно развитым пониманием чужой боли, но со временем научилась отгораживаться от посторонних проблем, потому что ее помощи не просили, не требуя от нее участия.

Кира на самом деле ничего не понимала. Ведь в двух предыдущих случаях расставания проходили мирно, полюбовно, к взаимному облегчению обеих сторон. Не многие женщины готовы ждать своего мужчину, будучи не до конца уверенными в том, что он вернется живым и невредимым. Его возлюбленные, те, о ком она знала, отличались исключительной красотой. Их притягивало не только богатство Рина, но и он сам. Многие хотели бы оказаться в постели одинокого охотника, об этом Кире было прекрасно известно, ведь нередко за помощью в этом скользком вопросе обращались к ней. Но она не представляла, что должно было произойти, чтобы он бросил любящую его женщину.

— Только не вздумай его утешать, — скривилась Регина, наблюдая за ней.

— Его? С чего вдруг? — Искренне возмутилась Кира. Если кто-то и заслуживает утешения, так это Марта, ведь именно она в этой ситуации выступала в незавидной роли пострадавшей ни за что стороны. В этом она была твердо уверена, ведь эта женщина никогда не перечила охотнику, а по складу своего характера в жизни не причинила никому боли или зла. Ее миролюбие, жизнерадостность и энтузиазм всегда удивляли Киру, иногда вызывая легкую, белую зависть, потому что сама охотница такой никогда не была.

— А еще говорят, что вы друзья, — присвистнув, протянула Регина, тая улыбку в уголках губ. Она часто слышала от разных людей, что знаменитый охотник относится к женщине, которая сидела перед ней, с братской любовью. И готов убить любого, кто просто косо посмотрит в ее сторону. Кира же была устроена намного сложнее, поэтому разобраться в ее чувствах к нему ведьма не смогла, хотя и была заинтересована в этом вопросе, потому что Рин одно время ей очень нравился. Обычно охотница отзывалась о нем с уважением и теплотой, но не редко рассказывала, что с трудом выносит его навязчивую опеку, раздражаясь, если он заходил слишком далеко.

— Ты сможешь заняться печатью сегодня? — Ушла от ответа Кира, посмотрев на шкатулку.

Регина безразлично пожала плечами, отставила чашку и лениво потянулась всем телом. Она подошла к столу, взяла ее в руки и присмотрелась к печати.

— Да хоть сейчас. Все равно до вечера еще далеко.

— Ты ждешь клиента?

— Да, должна прийти одна меланхоличная девица, желает погадать.

— Надоело ждать прекрасного принца?

— Ты бы ее видела. На месте сего несчастного я бы быстренько завернула коня и ускакала куда-нибудь в светлое будущее!

Регина встряхнула головой, словно прогоняя ненужные мысли. Кира видела, что ведьма сосредотачивается на основном деле, временно забывая обо всем остальном.

— Да, такого я еще не делала…

Ведьма сорвалась с места, заметавшись по всей небольшой комнатке, разделенной на спальную зону, отгороженную резной ширмой, и крошечную кухоньку. Мурлыкая что-то себе под нос, она собрала в охапку все необходимое, сваливая на небрежно очищенный движением локтя стол большую книгу, тонкую свечу, подставку для ароматических курений и пучки каких-то трав. Она слегка обернулась, невнятно говоря нечто неразборчивое.

Кира с трудом спрятала улыбку, закусив нижнюю губу, и указала пальцем на нижнюю часть лица. Ведьма непонимающе нахмурилась, состроив зверское выражение, затем звонко хлопнула себя по лбу ладонью и выплюнула сжимаемый зубами корешок странного вида.

— Тьфу, я говорю, по книге придется работать. Слишком сложное заклинание, не смогу провести ритуал без подсказки.

— Без разницы. Мое мнение о тебе от этого не изменится в худшую сторону…

Регина кивнула, начиная приготовления. Вскоре в воздухе поплыли легкие запахи трав и цветов, со временем становящиеся все насыщенней и плотнее. Казалось, что от зажженной свечи поднимается густое беловатое облако, распространяющееся под потолком и окутывающее пеленой все вокруг. Кира поморщилась, но промолчала, чтобы не мешать сосредоточившейся колдунье, которая как раз открывала книгу и начинала красивым, хорошо поставленным голосом читать заклинание на древнем языке. Она закрыла глаза, прислушиваясь к нараспев произносимым словам, про себя переводя неудобоваримые, грубоватые слова. Только через несколько минут Кира осознала, что ведьма читает заклятье неправильно, начав с нижней строки, задом наперед. И это не сулило ничего хорошего. Даже не будучи магом, она была наслышана о непредсказуемых последствиях таких действий.

Ослепительно — голубой свет залил комнату, вырываясь яркими вспышками из окон и распугивая редких прохожих, с испуганными воплями метнувшихся в стороны от дома колдуньи. Меньше чем за секунду охотница оказалась на ногах, метнулась к попятившейся ведьме, сбивая ее с ног. Она успела как раз вовремя — крышка с отвратительным скрежетом отскочила в сторону, запрыгав по столу, словно живая, а из шкатулки потянуло могильным холодом. С диким воем, от которого кровь застыла в жилах даже у много повидавшей на своем веку Киры, призрачная огромная фигура вырвалась из нее и стремительно бросилась вперед. Она успела, сбив Регину с ног и накрыв ее своим телом, нырнуть вместе с ней под стол. Странная сущность пролетела мимо, едва не задев отброшенную в сторону руку побелевшей колдуньи, которая без движения лежала под ней, стуча зубами.

Пометавшись в хаотичном беспорядке по дому, призрак издал очередной вопль, выбивший ударной волной тонкие стекла, осыпавшиеся градом осколков на пол, и вырвался наружу через потолок, пробив в хлипких, давно не крашенных досках огромную дыру…

— Что это? — Заикаясь от страха, сильно дрожа, прошептала Регина, даже не делая попыток выбраться из-под нее, прячась за прикрывающим ее телом.

— Большой…. — Не употребляющая крепких выражений в повседневной жизни, Кира не смогла подобрать более емкое и четкое слово, которое правильно бы охарактеризовало сложившуюся ситуацию. — Ну, а если ты спрашиваешь о видовой принадлежности того явления, что мы имели неудовольствие наблюдать, это разъяренный фантом, доведенный до бешенства долгим заточением, древний, судя по внешнему виду, а потому очень сильный.

— Знаешь, твой юмор и непробиваемое спокойствие не помогают, а делают только хуже…

— Извини, реагирую, как могу…

Кира быстро поднялась на ноги, стремительно направляясь к выходу.

— Куда ты? — Истерично выкрикнула ей вслед ведьма, не вылезая из своего укрытия.

— Устранять проблему, которую мы с тобой создали…

Кира не стала задерживаться, чтобы привести перепуганную девушку, никогда не сталкивающуюся с фантомами, в чувства и помочь ей успокоиться. Привыкшая ко всему ведьма быстро отойдет, а вот терять время сейчас просто преступление. Ведь вырвавшийся на свободу древний дух способен натворить много непоправимых бед. Осознав свое освобождение от долгого плена, он начнет действовать быстро, вселяясь в людей и выпивая их энергию, подпитываясь, а затем, после нескольких убийств, войдет в силу и сможет найти себе новое тело. После этого с ним будет уже не справиться, ведь вычислить фантома, принявшего чей-то облик, уничтожив душу предыдущего владельца, невозможно.

Отследить передвижения призрака оказалось не сложно — перепуганные люди шарахались по сторонам, прижимаясь к стенам. Женщины торопливо уводили испуганных, заходящихся ревом детей с улиц, затаскивая их силой в дом. Улицы стремительно пустели, были слышны только хлопки закрывающихся дверей. Наученные горьким опытом, постоянно попадающие в переделки, жители окраин спешили спрятаться в своих ненадежных укрытиях от надвигающейся угрозы.

Путь, по которому она торопливо пробиралась вслед за улетевшим далеко вперед фантомом ей откровенно не нравился, потому что разбитая дорога заканчивалась в паре метров от нее, плавно переходя в каменную насыпь, уходящую в сторону болот. Но выбирать не приходилось, поэтому Кира последовала за ним, огибая наиболее грязные места и лужи.

Высокие заросли камыша и рогоза, покачивающиеся и перешептывающиеся на ветру, с виду казались совершенно не проходимыми, заставив ее остановиться на краю и внимательно оглядеться по сторонам, прислушиваясь к доносящимся со всех сторон звукам. Где-то в стороне слышался плеск воды, и призывное кряканье утки, заманивающей с берега в болото своих малышей. Тихо поскрипывали сухие ветви сожженного молнией дерева, уныло возвышающегося на небольшом пригорке. Ветер шумел в высокой болотной траве, создавая иллюзию движения. В остальном же болото безмолвствовало, ничем не выдавая присутствие кого-то чужого на своей территории. Оно словно затаилось и терпеливо ожидало развязки, не торопясь вмешиваться.

Понимая, что искать фантома все равно придется, сколько не стой на топком краю, Кира решительно углубилась в заросли, раздвигая гибкие и тонкие стволы рогоза, медленно пробираясь вперед. Она знала, что в самом сердце, в окружении воды есть небольшой островок, который может послужить идеальным убежищем, поэтому сначала направлялась туда. Но не успела она пройти и десятка шагов, как за ее спиной раздался отчаянный вопль, заставивший ее закатить глаза и зло выдохнуть.

— Кира! — Ведьма вопила во всю мощь своих легких, срываясь на неприятный визг. Видимо, привычная ко всему колдунья быстро отошла от потрясения и пришла в себя, торопливо последовав за умчавшейся преследовать призрака охотницей. — Постой, Кира!

Она состроила гримасу, и продолжила путь, решив не отвечать. Во время охоты ведьма будет только мешать, путаясь под ногами. Кире приходилось видеть Регину в действии, впечатления ее хаотичные и нервные выбросы магии не производили, наоборот, показывали, что колдунья еще недостаточно опытна и обучена, чтобы участвовать в сражениях.

— Ты переобщалась с другими охотниками, — не сдавалась тем временем девушка, продолжая оглашать примолкшее болото своими громогласными воплями, режущими слух, — ты же женщина, все-таки!

— Где взаимосвязь? — Ласково, но с рычащими нотками в голосе поинтересовалась охотница, незаметно подбираясь к подпрыгивающей на месте ведьме, которая пыталась что-то разглядеть поверх зарослей, выныривая прямо перед ней, заставив ее испуганно отшатнуться.

— Фу, перепугала до смерти! — Регина прижала раскрытую, дрожащую ладонь к груди, делая глубокие, судорожные вдохи, пытаясь успокоить заходящееся от сумасшедшего ритма сердце.

— Так что там с женщиной?

— Ты переняла дурацкую привычку мужчин — сначала делать, потом думать! Женщины должны поступать наоборот, особенно умные!

— Ты разве никогда не слышала поговорку про незабвенную птичку, закончившую свои дни в супе как раз из-за этого занятия? — Насмешливо спросила Кира, вопросительно приподнимая бровь. Она была согласна с ведьмой, но ничего хорошего в голову не приходило, слишком много мыслей роем вилось в сознании, требуя немедленных действий. А проснувшийся охотничий инстинкт подсказывал, что сейчас для охоты самое благоприятное время, ведь ее добыча затаилась и ждет, следовательно, признает ее силу и боится.

— Ааа, хватит уж! — Несчастно простонала Регина, обхватывая голову руками, и едва не плача, добавила. — Неужели тебе ни капельки не страшно? У меня от всего происходящего волосы дыбом встают.

Кира покосилась на буйную, кудрявую шевелюру ведьмы, выделяющуюся на фоне зелени ярким рыжим пятном, но промолчала, не став ее разуверять в обратном. Да и сказать ей в ответ было нечего, ведь столько лет, прошедших с ее первой охоты, не могли не оставить свой отпечаток. Она уже либо изжила страх, приличествующий такому случаю, либо он засел где-то глубоко, подавляемый другими чувствами, не позволяющими ему выбираться из потайных уголков ее души. Вот только Кира не была уверена, что боится именно того, что сейчас пряталось в глубине болота.

— Это же фантом, — продолжила между тем девушка, ожесточенно жестикулируя, — ну как ты собираешься уничтожить его?

— Жду от тебя умных мыслей, женщина.

— Когда ты убежала, я порылась в книге. Там сказано, что убить эту сущность можно только в том случае, если она займет чье-то тело.

— То есть, я должна позволить ему поохотиться, а потом еще и убить какого-то бедолагу, которому не повезет оказаться на пути этой голодной твари? — Кира с трудом сдерживала переполняющее ее возмущение, понимая, что ведьма не виновата в происходящем. Она чувствовала скорее свою ответственность за то, что все так вышло. Конечно, при первом же удобном случае она душу из Луки вытрясет, но это не отменяло того факта, что шкатулку они открыли вдвоем, поэтому теперь должны решить проблему, очень большую к тому же, появившуюся из-за них.

— Я знаю, что ты не убиваешь людей, — ведьма умоляющим жестом сложила руки, глядя на нее расширившимися от волнения глазами, — позволь мне провести еще один ритуал. Если все получится, он выберет себе тело перового же животного, ну или нечисти…

— Значит, что-то может пойти не так? — В словах колдуньи не было той уверенности, с которой она пыталась убедить ее. Да и в глазах теплился страх, не желающий отступать. Но она отказывалась сдаваться, за что охотница начала ее уважать.

— Заклятие способно разрушиться само по себе, не подействовав. Больше в книге не было ничего сказано о возможных неприятных последствиях.

— Придется рискнуть, — Кира не была уверена в том, что принимает правильное решение, но другого выбора у них не было, приходилось идти на больший риск, чем ей хотелось бы.

Она едва успела договорить, как ведьма широким и резким взмахом руки очертила в воздухе круг. Засунув руку в карман платья, она вытащила из него пригоршню какого-то сверкающего порошка, подбрасывая вверх и быстрой скороговоркой произнося слова заклинания. Кира сумела увернуться от сыплющихся сверху кристаллических крупинок только благодаря быстрой реакции. Отойдя на безопасное расстояние, она послала ведьме гневный взгляд, заставивший ту смущенно улыбнуться и развести руками, мол, прости, немного не рассчитала. С последними словами порошок ярко вспыхнул на траве, сгорая неестественным синим пламенем. В ту же минуту откуда-то из глубины болота донесся леденящий душу вопль, захлебнувшийся от гнева и злобы, переходя в ожесточенный переливчатый вой, от которого все внутри перевернулось. А вслед за этим с той же стороны раздался отборный, забористый мат, способный у кого угодно вызвать румянец смущения и свернуть уши в трубочку. И резкий, властный голос, отдающий приказы…

— Зараза, — не выдержала Кира, срываясь на бег, решительно врезаясь в заросли камышей, на ходу вытаскивая сай. После короткого промедления, потребовавшегося, чтобы прийти в себя и унять дрожь, ведьма бросилась за исчезнувшей из виду охотницей, боясь остаться в одиночестве, хотя внутри все вопило от безумства такого решения.

Бег с препятствиями, постоянно норовящими хлестнуть по лицу, доставил ей мало удовольствиями. Регина отстала, с пыхтением и руганью пробираясь сквозь заросли позади нее. Кира резко затормозила, почувствовав, что почва стала зыбкой и непослушной, уходя из-под ног. В изящные туфельки стала просачиваться холодная мутноватая вода, заставив ее выдохнуть сквозь плотно сжатые зубы и помянуть дурным словом собственное опрометчивое решение поиграть в знатную даму, внезапно пришедшее ей в голову сегодняшним утром. Ведьма пронеслась мимо, не успев остановиться, пришлось ей ловить вскрикнувшую девушку за рукав платья и оттаскивать назад от края. Пышные заросли заканчивались в шаге от них, открывая поблескивающее в солнечном свете небольшое озерцо с темной водой. В шагах пятнадцати впереди виднелась кромка островка, над которым летали вспышки заклятий. Темные фигуры носились взад и вперед, толи кого-то преследуя, толи убегая от того, кого должны были ловить. Выглядело бы это на редкость нелепо и забавно, если бы Кира не заметила знакомого высокого мужчину, схватившегося с огромным болотным монстром. Они катались по земле, с попеременным успехом душа друг друга. Вывернувшись из крепкого захвата, высоченная зеленоватая тварь, поросшая длинной прямой шерстью, по виду напоминающей мох, вскочила на задние лапы, с рычанием нападая на быстро поднявшегося из положения лежа охотника. Сильный удар и мужчина, пролетев пару метров, рухнул в воду, подняв вверх тучу брызг. Среди метающихся по островку фигур воцарилась паника, несколько человек бросились вслед за уже вынырнувшим на поверхность охотником, лицо которого не предвещало озверевшему монстру ничего, кроме страшного и мучительного конца. Заревев, болотник метнулся к пытающемуся отбиться с помощью силы магу, схватил его когтистыми лапами, высоко поднял в воздух, и отшвырнул далеко прочь. Кира проследила взглядом за очередным отправленным в долгий полет вопящим охотником, с которым иногда сталкивалась на заданиях, и повернулась к побледневшей ведьме, присевшей от неожиданности.

— Так не должно быть. Болотники никогда не сражаются, они просто убивают и поедают своих жертв.

— Нннечисть, — заикаясь, пролепетала Регина, испуганно округлив глаза, — помнишь!?

— Чудненько, — разъяренно прошипела Кира, внимательно следя за тем, как болотник с легкостью уходит от многочисленных магических атак, расцветивших воздух вокруг всеми цветами радуги, ловко уклоняется от рубящего удара мечом, подхватывает напавшего на него колдуна и отшвыривает себе за спину. И все это с легкой непринужденностью, словно развлекаясь или издеваясь над растерянными людьми, не понимающими, что происходит.

— Перенесешь нас на берег?

Ведьма коротко кивнула, тихо прошептала слова заклинания и обхватила ее руку, слишком сильно впиваясь длинными ногтями в нежную кожу. Золотистое сияние охватило их фигуры, а спустя секунду под ногами пружинисто закачалась неустойчивая почва. От появления новых действующих лиц смешались все, но, если на вытянувшихся лицах охотников и магов отразилось искренне недоумение и удивление, то отвратительную морду болотника с сильно выступающей нижней челюстью, исказило что-то, очень похожее на довольную ухмылку.

— Благодарю, — низко и раскатисто прорычал он, прикладывая большую лапу к груди и склоняясь в признательном поклоне, заставив магов оторопело, но слаженно отступить назад, к самому краю островка, во все глаза потрясенно глядя на зверя, который просто не способен был на такое из чисто физиологических соображений. Охотники прихватили свое оружие и тоже благоразумно подались назад, переглядываясь между собой и не решаясь действовать, видя замешательство колдунов, переходящее вместе с осознанием в откровенный шок.

— Кирааа, — разъяренный рев Рина прозвучал, словно гром среди ясного неба, заставив всех собравшихся подпрыгнуть от неожиданности и потрясенно обернуться к выбравшемуся на берег охотнику, насквозь промокшему, грязному и очень злому.

— Много лет как, — флегматично подтвердила она, прикрывая на мгновение глаза, незаметно обхватывая рукоятки оружия крепче.

— Кирааа, — протянул болотник, с совершенно другой, скорее восхищенной и восторженной интонацией, рассматривая ее по-звериному выразительными глазами, в которых загорелись странные огоньки, — какое невероятно красивое и редкое имя…

Со сдавленным рыком, не уступающим по громкости и ярости тому, что раньше издавал болотник, Рин стремительно бросился вперед и закрыл ее собой, загораживая своим телом от пристального и неуместного внимания. Он перехватил двумя руками холодно блеснувший остро заточенным лезвием меч, принимая боевую стойку, прищуренными глазами глядя на болотника, смерившего его изучающим взглядом.

— Охотник, — в глухом, неприятном голосе мелькнула нотка уважения, — истинный…

— Что вообще здесь происходит? — Нервно выкрикнул один из незнакомых ей магов, видимо, прибывший из столицы. Теперь становилось понятно, зачем градоправитель вызвал колдунов. Справиться с настоящим болотником могли только маги, ведь уничтожить тварь, при желании способную превратиться в большую кучу мха, было не под силу кому-то другому. До Киры доходили слухи, что в прошлом Рину все же удавалось это сделать, загнав болотника в угол и не позволив перекинуться, но это был крайне редкий случай. Видимо, поэтому его и разыскивали маги, он был нужен им в качестве прикрытия на тот случай, если их магическая охота вдруг пойдет не так.

— Не трону людей, — говорил зверь медленно, с остановками, перестраивая глотку того, в кого он вселился, под себя, — даю слово.

Кира слышала, как перепугано икнул за ее спиной кто-то из столпившихся в отдалении магов, не ожидающих такого поворота. Регина, смотрящая на болотника широко распахнутыми, переполненными ужасом глазами, побледнела еще сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно.

— Почему у меня такое чувство, что он говорит исключительно с тобой? — Зло выдавил сквозь стиснутые зубы Рин. Он не поворачивался к ней, не сводя взгляда с опасного противника. Тонкая черная рубашка на нем промокла и липла к коже, позволяя увидеть, как сильно напряжена широкая спина. Охотник не ждал ничего хорошего от происходящего, сразу готовясь к ожесточенному сражению.

— Потому что я преследовала именно его, — со вздохом пояснила Кира, понимая, что скрывать правду глупо и бессмысленно. Масса людей видела, как она бежала следом за улетающим из города духом, поэтому сложить два и два для опытного охотника не составит труда.

— Кого, его? — Уточнил Рин, вызывая у нее прилив раздражения своей дотошностью.

— Я же не спрашиваю, что вы все здесь делаете, — издеваясь, протянула она сладким голоском, — ты, в частности.

— Это особо важное дело, о котором не должны знать посторонние, — хмуро пробурчал низкорослый, пухленький маг, раздраженно отдергивая запачканную полу некогда белоснежной хламиды.

— Ваше важное дело сорвало мне всю охоту. — Отрезала Кира, решительно выходя из своего укрытия, потому что сдвинуть с места такую гору мышц ей было не под силу. Рин дернулся, когда она показалась из-за его спины, пронзительно глядя на него предупреждающим взглядом, с силой сжал челюсть, но к своей чести, сдержался и промолчал. Она повернула голову в сторону болотника, с интересом оглядывающегося вокруг. — Слова достаточно тогда, когда ты знаешь, с кого его берешь. Поклянешься?

— Ведьме, — задумчиво почесав длинными и острыми когтями мохнатую голову, после короткого размышления проворчал он, взглянул из-под кустистых бровей на затаивших дыхание магов и весомо добавил, — им — нет.

— Кира, — умоляющим шепотом пролепетала Регина, глядя на нее огромными глазами перепуганного кролика. Она шмыгнула ей за спину, и горячо дыша в ухо, сбивчиво запричитала, — мне ведь его за руку брать придется. А ты его видела? А у меня сердце слабое….

— Представь, сколько золота пообещали за устранение болотника, — она намеренно не смотрела на девушку, хотя Регина вцепилась ногтями ей в руку, царапая кожу. Она знала, на какое место нужно надавить, чтобы ведьма прекратила валять дурака и перестала раскаиваться в том, что ввязалась в это дело. Пожав плечами, она с безразличным и спокойным выражением на лице добавила, — а они не смогут его потребовать после клятвы. Технически, главную проблему города устраним мы с тобой.

— Только попробуй, — угрожающе прошипел один из магов, делая решительный шаг вперед. И был остановлен ледяным тоном мрачного Рина.

— Вы оказались совершенно бесполезны. Я понимаю, что вам безразличны судьбы людей, которым угрожала опасность, мне — нет. Если кто-то из вас посмеет открыть рот и вякнуть что-то против, о вашем храбром поведении в бою станет известно всему городу.

Это не было пустой угрозой, ведь мужчина занимал очень высокое положение, а его слово имело огромный вес. Расскажи он правду обо всем, что происходило сегодня на болотах, и репутация всех прибывших из столицы магов будет уничтожена в тот же миг. Никто и никогда не обратится к тем, кого выставили в таком неприглядном свете, прилюдно поставив на их имена клеймо трусов.

— Двум смертям не бывать, — Регина встряхнулась и решительно направилась к болотному монстру, стараясь смотреть себе под ноги и не разглядывать его отвратительного вида наружность. Стыдно Кире не было, хотя она и использовала слабое и уязвимое место ведьмы, прекрасно понимая, что деньги ей крайне необходимы для того, чтобы вырваться из трущоб и начать новую жизнь. Она давала ей такой шанс, но действовала вовсе не бездумно. Кира была совершенно уверена в том, что никто из них не рискует. Болотник мог десятки раз кинуться в бой и уничтожить всех, ну, возможно, за исключением Рина. За себя охотница тоже не слишком боялась, она была уверена в своих силах, да и пылающий праведным гневом мужчина никогда не ушел бы без нее. А вот за жизни других не дала бы и мелкой монетки, хотя и постаралась бы в случае опасности вытащить ведьму, из чувства справедливости. Такого количества энергии, щедро приправленной магией, вселившемуся в нечисть фантому с лихвой хватило бы на то, чтобы полностью восстановиться. Но он не сделал этого.

Прикусив губу, она смотрела, как девушка подходит все ближе к болотнику, и направилась вслед за ней, чтобы на всякий случай подстраховать. Рин остался на месте, но Кира практически кожей чувствовала охватившее его напряжение. И слышала тихое, сдавленное рычание, сорвавшееся с крепко сжатых губ. Она не представляла, чего ему стоил этот поступок, но напомнила себе при случае переговорить с ним об этом. Его поведение начинало злить независимую охотницу. Он заходил в своем желании защитить ее слишком далеко, выходя за грань непринужденных дружеских отношений. Кира любила Рина, и дорожила дружбой с ним, но старший брат ей был не нужен. К несчастью, воспоминания о семье у нее были далеко не самыми приятными и радужными, поэтому обзаводиться ею снова, даже в другом составе, она не собиралась.

Регина улыбнулась куда более уверенно, когда она остановилась рядом с ней, с интересом рассматривая вблизи жутковатого монстра, которым пугали непослушных подростков, не желающих внимать наставлениям старших и сбегающих из дома по вечерам, чтобы повеселиться в компании таких же беззаботных друзей. Вот только осмысленный, задумчивый и преисполненный какой-то затаенной надежды взгляд больших бесцветных глаз, лишенных век, плохо сочетался с внешним видом, внушающим отвращение и ужас. Внезапно пришедшая ей в голову мысль заставила Киру внимательнее присмотреться к нему, слегка прищурив глаза по старой привычке.

— За что тебя заточили в такую тюрьму?

— Думаю, об этом тебе лучше спросить у тех, кого я когда-то называл друзьями.

Ведьма вздрогнула, опуская руку, и обернулась к ней, словно в поисках поддержки. Кира с трудом удержала спокойное выражение на лице, хотя сердце неприятно кольнула зазубренная иголка сочувствия. Она понимала, как тяжело оказаться преданным теми, кого ты на самом деле любил, кем дорожил больше всего на свете. Вот почему эта простая с виду серебряная шкатулка попала к Луке. Будучи вором по натуре, он не смог сдержаться и стащил ее у хозяина, когда покупал какие-то магические безделушки, от которых тот желал избавиться с появлением магов. Выходит, долгие годы, раз Регина сказала, что она очень старая, дух убитого мужчины томился в неволе, не способный ни жить, ни уйти в иной мир, где-то в доме своего бывшего друга, ставшего его убийцей. Прямо встретив страдающий, полный горьких и болезненных воспоминаний взгляд, она тихо прошептала.

— Мне жаль…

— Я принесу любую клятву, но должен навестить кое-кого в этом городе. Это мое право, охотница. Маг, предавший и убивший меня, уничтожил мое тело, но побоялся отпускать дух, ведь его могли призвать мои родные. В нашем роду было много чародеев, которые не приняли бы простые объяснения нашедших изуродованное тело стражников. Поэтому он заточил меня в шкатулку, бывшую в течение трех веков моей темницей. Он сумел войти в доверие моей семьи, помогая им справиться с потерей, и женился на моей младшей сестре, оставшейся единственной наследницей всего состояния. А спустя несколько лет избавился от нее, отравив. Я был там, внутри этого проклятого предмета, слышал, как он строит свои ужасающие и чудовищные планы, но ничего не мог сделать, чтобы спасти родных. Сейчас он живет в доме, некогда принадлежащему мне по праву, тратит состояние, собранное моими предками, смеется в лицо изображенным на многочисленных портретах людям, которых я любил…

— Если ты убьёшь его, клятва не вступит в силу. Пролитая кровь обесценит твое слово, — Регина ломала пальцы, глядя себе под ноги. Кира улыбнулась, понимая, чего ей стоило это непростое признание. Она хотела, безумно желала получить обещанное вознаграждение, но не стала переступать через себя из-за денег. Какими бы большими они не были…

— Он не заслужил смерти. Он украл у меня все, поэтому я отплачу ему тем же…

— Мы знаем его?

— Аркад.

Она изумленно вскинула на болотника глаза, отказываясь верить услышанному. Он назвал имя одного из старейших магов города, уважаемого и давно снискавшего славу не только могущественного колдуна, но и отзывчивого, доброго человека, к которому за помощью и советом обращались многие нуждающиеся горожане. Она много раз встречала его в городе, но даже подумать не могла, что рядом с ней находится чудовище пострашнее тех, кем привыкли крестьяне пугать своих непослушных детей.

— Ты можешь проверить. Тот мужчина, что принес тебе шкатулку, взял ее с его письменного стола.

Кира с трудом проглотила противный комок, вставший поперек горла. На языке чувствовался омерзительный привкус горечи, словно она отпила что-то невообразимо мерзкое и отвратительное. Кем нужно быть, чтобы поступить так с человеком, тем более своим другом? Выставить его душу на всеобщее обозрение, позволить ему слышать все, что происходит и переживать дикую, разрывающую на части боль. Это действительно чудовищная и пытающая мука, снова, день за днем переживать самое страшное, что могло случиться в твоей жизни. И бездействовать, ведь у тебя нет ни единого способа освободиться… Ведь твой враг оставил тебе только одну возможность — слышать…

Она немного обернулась назад, глядя на Рина, застывшего в напряженной позе, так и не выпустившего из рук меч, наоборот, перехватившего его за рукоять так, чтобы в случае опасности сразу метнуть вперед. Кира много раз видела, как он использует этот прием, уже давно ставший его фирменным знаком, отличающим его от других охотников. Он с невероятной силой бросал меч на любые расстояния, целясь противнику точно в сердце или голову. И ни разу не промахнулся, отправив на тот свет таким образом немало врагов…

Маги недовольно шептались в отдалении. Они то и дело поглядывали в их сторону, прожигая ненавидящими и злобными взглядами, но не решались действовать. Один из охотников, отойдя от своих, подошел к ним и начал что-то объяснять, то и дело кивая в ее сторону. Видимо, пытался донести до не примирившихся с таким поворотом колдунов, что связываться с ней не менее опасно, чем идти против Рина, который больше не удостоил сборище неудавшихся уничтожителей нечисти даже презрительным взглядом, просто забыв об их существовании.

— Никто не должен узнать о подмене. Я не могу решать такие вопросы, но точно знаю, что никто не позволит тебе поступить по справедливости. Аркад слишком значимая для многих фигура, чтобы терять его только из-за того, что он совершил в прошлом.

— Его простят, — хрипло подтвердила ведьма, с насмешкой качнув головой, словно сама отказывалась верить в свои слова, — даже если станет известно обо всех преступлениях, которые он совершил. Я знаю, потому что такое уже случалось…

— Клятва, — напомнила охотница, отступая назад, — мне не нравится это перешептывание магов…

Регина колебалась всего мгновение, затем зажмурилась и решительно протянула вперед руку, обхватывая трясущейся ладонью когтистую лапу, покрытую жестким мехом. На ее лице появилась гримаса отвращения, но она пересилила себя, начиная говорить слова заклятия громко и отчетливо. По ее обнаженной коже заскользила тонкая серебристая змейка, обвивающая запястье и бесследно растворяющаяся.

Она приоткрыла глаза, с сомнением глядя на огромного монстра перед собой, и прошептала.

— Надеюсь, я не пожалею о своем поступке. Не хотелось бы остаться без руки…

Кира улыбнулась, насмешливо глядя на нее. Она не преувеличивала, ведь разрушить связывающее действие клятвы действительно можно было, просто лишив колдуна руки. Но почему-то она была уверена, что получивший второй шанс на жизнь человек не пойдет на это.

Склонив голову в признательном поклоне, болотник сорвался с места, стремительно пересек островок, одним огромным прыжком перелетел через мутноватое озерцо и исчез в зарослях камыша.

— Не представляю, как буду смотреть на этого мага теперь, когда знаю правду, — задумчиво произнесла ведьма, глядя ему вслед.

— Просто вспомни, что он сделал. Жалость и сострадание уйдут сами собой, — посоветовала Кира, насмешливо поджимая губы.

— Не хочешь рассказать, каким образом ты оказалась здесь, да еще в таком виде? — Злой голос, в котором отчетливо звучали стальные нотки, неприятно резанувшие слух, заставил ее недовольно поморщиться и медленно обернуться.

— Чем тебе не нравится мой внешний вид?

Ее ирония пропала даром, видимо, у Рина было паршивое настроение, раз он не понял, что она пыталась все превратить в шутку.

— Разве ты можешь не нравиться? Ты никого здесь не оставила равнодушным.

— Я не собиралась сегодня бегать по болотам, если ты об этом. Знала бы, какое высокое общество здесь соберется, одела бы свое лучшее платье…

— И кто же этот счастливчик? — Глухо спросил Рин, убирая меч в ножны. В его светлых волосах, собранных в небрежный пучок, кое-где застряла зеленоватая тина, а на левой щеке осталась мокрая грязь, уже подсыхающая и прилипшая тонкой корочкой к его мрачному лицу.

— Хм, дай подумать, хочу ли я, чтобы ты устроил ему доскональную проверку, с целью определить, достоин ли он того, чтобы быть со мной? — Кира притворилась, что задумалась, постукивая изящным пальчиком по губам. — Нет, почему-то мне кажется, что ответ очевиден и отрицателен.

— А было бы забавно посмотреть на это, — фыркнула ведьма, посылая ей широкую, полную облегчения, улыбку, но быстро стушевалась под грозным, ничего хорошего не обещающим взглядом отливающих сталью голубых глаз.

— У меня вот тоже есть к тебе парочка вопросов. Например, почему ты не предупредил меня о болотнике?

— Потому что был уверен, что ты в это время будешь сидеть в своем кабинете с той дрянью, что приволок тебе Лука, — скривившись, неохотно признался Рин.

— Откуда ты… — Кира холодно сощурилась, прожигая его яростным взглядом, — ты следил за мной?

— Не я. И не следил, а присматривал за твоим домом…

— Ты не исправим, — несчастно простонала она, закатывая отчаянным жестом глаза. Ей и хотелось бы злиться на него, но глядя на его совершенно спокойное лицо, выражающее только полную уверенность в своей правоте, ничего кроме усталости в душе не появилось. Охотник однажды уже поступил таким образом, только в прошлый раз долго отнекивался и отрицал свою причастность к слежке, которую ей удалось случайно заметить. Надо отдать ему должное, нанимал он с этой целью профессионалов своего дела, но не мог знать о том, что Кире о всевозможных видах нечисти известно гораздо больше, чем о людях. Тогда она пришла в ярость, отловила троих следящих за ней призраков и принесла их в дом охотника, небрежно помахивая в воздухе магической ловушкой. Рин помрачнел, услышав жалобные вопли своих незадачливых помощников, опасающихся гнева с ее стороны, ведь она была вполне способна не выпустить их, просто оставив в вечном заточении.

Выслушав ее отповедь, охотник спокойно допил жутковатый с виду напиток, пылающий ядовито-зеленым светом в высоком стакане, пожал плечами и ответил, что она постоянно без зазрения совести вмешивается в его жизнь, и это дает ему право делать со своей стороны то же самое по отношению к ней. Кира задохнулась от возмущения, напоминая ему, что его предпоследняя пассия сама заявилась к ней в дом, слезно умоляя помирить ее с Рином, с которым поссорилась из-за собственной глупости, требуя расставания, а теперь, все тщательно обдумав и взвесив, изменила свое скоропалительное решение.

— Ты могла просто выставить ее за дверь, это вполне в твоем духе, — по губам мужчины скользнула довольная улыбка, — а твое вмешательство развязало мне руки. Сама ведь всегда говорила, что доброта ни до чего хорошего не доведет…

Маги еще немного потоптались по островку, ожидая дальнейших действий от двух охотников, чьи интересы только что столкнулись. И напряженный разговор увеличивал их уверенность в том, что закончится все дракой, ведь в их сфере не было принято отдавать то, что по праву они считали своим. Никто из них не мог поверить, что такой охотник, как Рин, взялся за сложное дело из чистого альтруизма, а не из желания заработать. Возможно, до них просто не дошли еще слухи о том, что этот мужчина своим огромным состоянием вполне может посрамить большинство богачей не только в Красневе. С разочарованием убедившись, что выяснять отношения они не торопятся, споря о чем-то своем, маги один за другим стали перемещаться с болота, прихватив с собой охотников.

— Ну, и когда уже можно будет забрать вознаграждение? — Ненавязчиво поинтересовалась Регина, с трудом скрывая заблестевший от предвкушения взгляд.

Рин насмешливо покосился на нее, и покачал головой.

— Я пойду с тобой. Не думаю, что маги просто так упустят золото, которое практически было у них в руках.

— Неужели градоправитель настолько расщедрился? — Удивилась Кира, приподнимая бровь. Насколько она знала, из него даже дополнительный золотой в качестве поощрительной премии выбить было невозможно.

— Деньги собрали местные промышленники. Болотник быстро смекнул, что здесь ему поживиться будет нечем и отправился на охоту на ближайший медный карьер. Если бы вознаграждение собирали власти, никто из магов и носа бы сюда не показал за те гроши, что они предложили.

— А как ты оказался втянут в эту историю?

— Градоправитель пожаловал ко мне лично, произнес проникновенную речь о том, что золота у меня самого уже больше, чем в городской казне, поэтому я должен вспомнить о своем патриотическом долге и бесплатно уничтожить монстра, убивающего местных жителей, которые верят в меня и рассчитывают на мою помощь.

— Умно, — уважительно хмыкнула Кира, состроив гримасу.

— Под конец его речи даже Ирма рыдала.

Молодая, сурового вида вдова работала у Рина уже несколько лет, занимая почетный пост домоправительницы. Она приходилась охотнику дальней родней, и когда стало известно о том, что он набирает к себе в дом прислугу, сразу собрала немногочисленные пожитки и прибыла в город. Судьба сурово поиграла с ней, отняв любимого мужа и новорожденных сыновей-близнецов, погибших в загоревшемся во время грозы доме. Поэтому теперь всю свою нерастраченную любовь, нежность и заботу она безвозмездно и щедро дарила Рину, на удивление спокойно принимавшему их, видимо, сочувствуя ее горю, не делая никаких попыток отделаться от ненавязчивой женщины.

— А как же ты? — Робко спросила ведьма, не сдержавшись.

— Считай эти деньги своей моральной компенсацией…

— Не волнуйся за нее, тот, ради которого она так нарядилась, сможет ее обеспечить всем необходимым…

Кира мстительно сощурилась, глядя на спокойно и уверенно направляющегося к воде охотника. Дождавшись, пока он остановится на зыбком краю, она неслышно подкралась сзади, приложила ладони к широкой спине, с силой толкнув его вперед. Мужчина ловко вывернулся, ожидая подвоха с ее стороны, но, как она и рассчитывала, не удержался на уехавшей из-под ног почве, и беззвучно рухнул в воду, подняв тучу грязных брызг. Кира быстро отскочила в сторону, спасая свое платье от незапланированной стирки, и рассмеялась, наблюдая за тем, как Рин всплывает на поверхность.

— И все-таки, чудесный сегодня день, — радостно сделала она вывод, блестящими от смеха глазами рассматривая чумазого, перепачканного охотника, в волосах которого запуталась ниточка водорослей.

Рин только устало покачал головой, не отвечая на ее провокацию, одним широким гребком доплыл до берега и стал выбираться из воды, замутившейся еще сильнее от его быстрого купания. Заметив, что он не собирается ничего предпринимать в ответ, Регина боязливо подошла к ним, протягивая руки, безмолвно предлагая перенести на другой берег.

Глава 5. Лепрекон и доверчивый золотопромышленник

Кира едва донесла до рта вилку с наколотым на зубчики кусочком запеченной на углях форели, когда за ее столик, удобно расположенный в тихом и уютном уголке, без приглашения подсел невысокий, стройный мужчина простоватого вида, зато одетый по моде в щеголеватый бархатный костюм синего цвета. Она лениво подняла взгляд на не совсем изящно плюхнувшегося на мягкое сидение плетеного стула храбреца, продолжая спокойно ужинать.

— А хороший сегодня вечер, да? — Он робко сделал первую попытку заговорить, смущенно пряча глаза и постукивая пальцами по столешнице, видимо, не зная, куда от волнения девать руки.

Кира отложила столовые приборы и взглянула на него внимательнее, задумчиво склонив голову на бок. Он не тянул на смельчака, желающего познакомиться с охотницей, ужинающей в одиночестве в лучшей таверне города, каких обычно находилось немало. Но все они вели себя совершенно иначе, и уж точно не краснели, когда их так пристально и подозрительно рассматривали.

— Тепло, свежо, — мужчина еле слышно договорил последнее слово, стушевавшись под ее насмешливым взглядом. Втянув голову в плечи, он несчастным голосом признался.

— Ну не знаю я, как все эти дела у вас обставлять принято.

— У вас, это у кого? — Уточнила Кира без особого интереса, гадая про себя, зачем к ней может обратиться такой человек. Выглядел он представительно, его одежда прямо указывала на то, что он не беден. Обычно такие люди искали помощи у другого типа охотников, привыкших не задавать лишних вопросов, четко и быстро выполняя свое задание.

— У охо. отников, — слово далось ему нелегко, словно он сам до сих пор никак не мог поверить в собственную смелость, позволившую ему обратиться к одному из них.

— Смотря какие…

— Ну, это, деликатного характера…

Кира порадовалась тому, что успела прожевать и проглотить кусочек нежнейшей рыбы, иначе непременно подавилась бы от приступа смеха, разобравшего ее.

— Я неугодных родственников, надоевших жен и наглых конкурентов не устраняю, — ее голос звучал немного странно, потому что она никак не могла успокоить рвущийся из груди смех.

— Личное! — Мужчина едва не сорвался на крик, утирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

— И любовниц тоже, — весело хихикнула Кира, потешаясь над потерянным выражением лица своего растерявшегося собеседника.

— Нету у меня любовниц! Я — женатый человек!

Ой, ли… Она перестала смеяться, смерив возмущенного мужчину насмешливым и немного циничным взглядом. Кто бы говорил. Весь его внешний вид кричал прямо о противоположном.

— Так что тебе от меня надо, женатый человек?

— Дело у меня, — обиженно пробубнил он себе под нос, хмуря широкие брови, — лепрекон завелся на прииске, золото портит, шкодничает, надо мной насмехается. Совсем жизни не дает, зараза!

— Кто? — Кира даже глаза на мгновение прикрыла, чтобы немного успокоиться и не убить незадачливого шутника сразу. В Красневе, насколько она знала, эти создания не появлялись ни разу.

— Ну, маленький такой, — мужчина удивленно посмотрел на нее, явно засомневавшись в ее компетенции, как охотницы, раз она не знала таких простых вещей. Он рукой показал небольшой промежуток от пола, — такого роста, как гномик. В зеленом кафтанчике, сапожках и шапочке.

Если сначала она хотела съязвить насчет выкинутых из перечисления штанишек, то, взглянув на оживленного собеседника, в глазах которого загорелись какие-то странные искорки фанатизма, просто покачала головой.

— Я прекрасно знаю, как выглядит данный вид. Меня гораздо больше интересует, зачем ты ему нужен? Лепреконы не связываются с людьми, предпочитая избегать любого.

— Неправда это. Один из них мне уже давно содействует, золото найти помог. Я и разбогател только благодаря его помощи. Он мне указал, какой кусок земли купить. Родственники все смеялись, когда я заросший участок выбрал, насмешничали. Ан на нем золотую жилу нашли мои работники, богатую…

— И ты решил, что лепрекон оказывает тебе свое покровительство? — О таком Кире слышать не приходилось. Она знала об этом народе достаточно много, чтобы быть совершенно уверенной в том, что они никогда не станут помогать простым смертным. И уж точно ни один из них, оставаясь в своем уме, не покажет человеку местоположение богатых запасов золота, до которого они и сами были крайне охочи.

— Давно уж, семнадцать лет минуло с того дня, как он мне прииск помог найти. У меня как раз дочка старшая родилась…

— А теперь он недоволен тобой. Что же ты натворил, чтобы разозлить лепрекона?

— Знать не знаю, — понуро сник мужчина, с печалью качая головой, — только сильно он на меня озлился. Ох, сильно!

— Почему ты решил обратиться ко мне со своей проблемой? В городе полно других охотников…

— Так ведь мне ж сказали, что вы дело свое знаете. Остальные ведь просто прибьют его, как поймают…

— А тебе что хотелось бы с ним сделать? — Насмешливо уточнила Кира, с сожалением рассматривая свой быстро остывающий ужин. Она наконец-то решила выбраться из дома, а разговорчивый мужчина со своими лепреконами портил ей все планы на вечер.

— Поговорить, — честно признался мужчина, глядя на нее кристально чистыми карими глазами, в которых не было даже намека на обман. Значит, он на самом деле искренне верил в то, о чем рассказывал ей и хотел примириться с покровительствующим ему мистическим существом, выступающим в роли благодетеля.

Первым порывом охотницы было тривиальное желание послать его лесом и посоветовать самостоятельно побегать за лепреконом с большим сачком. Вдруг, да повезет… Но затем где-то внутри шевельнулся просыпающийся интерес, мурлыкнувший о том, что она никогда прежде не сталкивалась с таким забавным делом. И хотя Кира ни на секунду не поверила, что в бедах собеседника виновен настоящий лепрекон, охота обещала быть занимательной.

— Вы не думайте, я щедро расплачусь, — поспешил заверить мужчина, заметив ее колебания.

— Не сомневаюсь. Я мало и не беру…

Решив не оттягивать посещение дома мужчины, пострадавшего от чьих-то проделок, Кира предупредила его, чтобы он подождал, пока она неспешно закончит ужин. Она сразу заметила его неловкость и нервозность, ему явно неудобно было находиться в таком месте, да еще и в такой компрометирующей компании. Когда она предложила ему заказать что-нибудь себе, чтобы не сидеть просто так, мужчина сильно смутился, заливаясь алой краской от ровной линии коротко стриженных темно-русых волос до подбородка. Он неловко поелозил на стуле, но поднялся и отправился на поиски свободной прислужницы.

Кира хмыкнула, поднося к губам бокал с белым цветочным вином, задумчиво глядя ему вслед. Неужели она ошиблась в своих догадках, и этот мужчина на самом деле серьезный и примерный семьянин, радеющий только за благополучие семьи? Она взмахнула головой, откидывая назад упавшие на лицо кудрявые пряди, засомневавшись в этом. Что-то в нем ей не нравилось, но она никак не могла понять, что именно. Или его странное поведение, не свойственное крупному добытчику золота, ведь это подразумевало под собой большие деньги, которые очень сильно меняли людей и заставляли их начинать относиться к жизни немного иначе. Мужчина же вел себя так, словно только что переехал из глухой деревни в большой город, еще не зная, как нужно вести себя в тех или других ситуациях.

Ужин проходил в молчании. Кира не спешила задавать вопросы, хотя мужчина, представившийся Даном, и порывался рассказать ей обо всем случившемся в мельчайших подробностях. В ответ на его недоумевающий взгляд, охотница с понимающей улыбкой пояснила, что со всеми возникающими у нее вопросами будет сразу разбираться на месте, по мере их возникновения.

Она удивленно приподняла брови, когда по выходу из таверны оказалось, что золотопромышленник пришел своим ходом. Она усмехнулась про себя, стараясь не показывать это стоящему рядом мужчине, неловко переминающемуся с ноги на ногу. Она с трудом могла представить себе обеспеченного человека, который выбирал для себя такой вид передвижения по городу, тем более на виду многочисленных знакомых, друзей и компаньонов. Выходит, он пришел не из дома, а из другого места, расположенного поблизости…

Им пришлось изрядно поплутать по укутанным сумраком улицам, прежде чем они выбрались к большому, массивному, но простому и добротному с виду дому, чем-то неуловимым напоминающему своего хозяина. Он расположился в тихом переулке, едва освещаемый светом магического тускловатого светильника, стоящего в отдалении. Кроме него здесь был выстроен только большой, высокий особняк напротив и небольшой постоялый двор, давно закрытый из-за неприятностей, случившихся в нем едва ли не в первый день работы. Кира с удивлением рассматривала мрачноватое каменное строение, которое в это не позднее время уже казалось погруженным в глубокий сон. Только в двух нижних окнах на первом этаже горел неяркий свет естественного происхождения. Скорее всего, на столе в одной из комнат стоял подсвечник с несколькими свечами, дающими неровный и тусклый свет, которого едва хватало, чтобы осветить небольшое пространство.

Мужчина, смущаясь и сильно нервничая, провел ее в дом, внутри ничем не отличающийся от того, что она увидела снаружи. Мебель, расставленная в строгом, простом порядке казалась старой и потрепанной. И хотя многочисленные диваны и кресла укрывали яркие, красивые плетеные покрывала, а на столиках лежали белоснежные кружевные салфетки и скатерти, выглядели они крайне непрезентабельно. Узкие коридоры щеголяли голыми стенами с обшарпанными панелями, на которых не висело ни единой, даже самой захудалой картины. М — да, дом золотопромышленника, причем преуспевающего, она представляла себе несколько иначе.

Стараясь не думать о том, что ее, в принципе, совершенно не касалось, Кира обошла весь первый этаж и спустилась вниз, в подвал. Ее инстинкт мирно дремал, лениво посапывая, и не собирался просыпаться, ничем не потревоженный. Никаких следов нечисти в доме не было. Ей почему-то казалось, что эта громоздкая, нелепая громадина не сможет похвастаться никакими знаменательными событиями, происходящими в этих стенах.

Она хотела подняться на второй этаж, но мужчина попросил ее повременить, потому что его семья уже отошла на покой. Кира смерила его сомневающимся, насмешливым взглядом, но не стала иронизировать, почему — то решив, что чувство юмора золотодобытчику вообще не знакомо. Пока она ходила внизу, мужчина терпеливо следовал за ней, освещая дорогу взятым со стола в парадной комнате канделябром с чадящими свечами, постоянно потрескивающими и грозящими в любой момент погаснуть. Но едва они стали подниматься по длинной деревянной лестнице, ведущей к запертой чердачной двери, как на стенах один за другим стали вспыхивать светильники в специальных лампах из дорогого матового стекла. На этом непонятности не закончились, на чердаке, прекрасно проветренном и чистом, в одном углу горой высились разнообразные предметы мебели, сваленные, как придется. Кира прошлась по всему помещению, скорее больше для вида, без интереса рассматривая все вокруг, затем подошла к вещам, действительно представляющим собой занятное зрелище. Она покосилась на стоящего у окна золотопромышленника, рассматривающего что-то сквозь стекло, затем перевела непонимающий взгляд на роскошное трюмо из красного дерева с дорогими мурранскими хрустальными зеркалами в золотой витой рамочке, стоящее огромных денег. Вместо того чтобы украшать собой женский будуар, привлекая внимание всех гостей и вызывая дикую зависть у представительниц прекрасного пола, оно валялось на полу на чердаке, спрятанное ото всех. Возможно, ей было неизвестно о каких-то важных изменениях, произошедших в этой семье, которые и привели к тому, что они резко сменили роскошный образ жизни на более скромный. Может быть, дела на прииске стали идти намного хуже, и хозяин был вынужден продать прежнюю обстановку, чтобы оплатить многочисленные долги. Ответы на эти вопросы Кира не знала, но почему-то не стала ничего спрашивать у мужчины, отвернувшегося в сторону, будто один вид всех этих вещей причинял ему боль. Осмотрев огромный, сверх меры захламленный чердак, она пришла к выводу, что странности нужно искать внутри этой семьи, а не сваливать все беды на легендарное существо, неравнодушное к золоту.

Охотница прислонилась плечом к нагретому солнцем стволу сосны, от которого исходил пряный, терпкий и горьковатый аромат растопленной смолы, янтарно поблескивающей на шероховатой коре. Где-то в глубине леса куковала кукушка, звонко пели птицы. По лазурному небу быстро бежали пушистые белоснежные облака, подгоняемые сильным, но теплым ветерком, проносящимся над землей, заставляющим танцевать высокую траву и шептаться, склоняясь друг к другу, деревья. Немного в отдалении слышались громкие голоса, ожесточенно о чем-то спорящие, гулкий стук, доносящийся словно из-под земли и странный, нарастающий и резко опадающий шум.

Никакого лепрекона на прииске не было и в помине. Зато Кира успела убедиться в том, что дела у Дана идут замечательно, о чем свидетельствовала огромная толпа рабочих, направляющаяся к прииску, весело переговариваясь между собой, смеясь и дурачась. Благодаря наметанному глазу она сразу смогла определить, что все они знакомы друг с другом, и сохраняют хорошие, уважительные и дружеские отношения, значит, работают они здесь давно, скорее всего, с самого открытия прииска. Плати золотопромышленник плохое жалованье, люди давно бы ушли от него, ведь работа у них была далеко не самой легкой, простой и безопасной. В Красневе было столько медных карьеров, что никто из них не остался бы без работы. Выходит, проблем с деньгами у него не было…

— Все-таки не соврал, — прозвучал за ее спиной обреченный мужской голос, слишком звонкий и высокий, чтобы принадлежать зрелому мужчине.

Кира медленно оторвалась от теплого ствола и обернулась, чтобы взглянуть на говорящего. В паре шагов от нее остановился высокий, стройный юноша, одетый в простую и свободную одежду, кое-где испачканную какими-то черными пятнами. Выглядел он совсем молодо, лет на пятнадцать, но судя по внешнему виду, работал на прииске. Охотница прищурилась, заметив знакомые черты, выдающие близкое родство юноши с хозяином этого места. Только в отличие от него сын, а теперь Кира была более чем уверена, что он приходится ему именно сыном, был красивым, привлекающим внимание и располагающим к себе. Темно-карие большие глаза, окруженные длинными каштановыми ресницами, ярко сверкали, тая в глубине смешинки. Русые кудрявые волосы были собраны в пучок, чтобы не мешали и не падали на лицо во время работы.

— Не в восторге от решения отца? — Иронично спросила она, изучающе рассматривая того, кто вполне мог оказаться пресловутым лепреконом. Похоже, между родителем и его чадом нет никаких теплых чувств.

— Он в последнее время часто повторял, что обратится к охотникам, но мы ему не поверили, — в голосе парня не было недовольства, только невероятная усталость. На его лице появилось и быстро исчезло какое-то странное выражение, словно мимолетная тень набежала, выдавая на мгновение внутреннюю застарелую боль.

— Твой отец уверен, что на прииске завелся лепрекон.

— Об этом он нам все уши прожужжал. Можете мне поверить, здесь не осталось ни единого человека, не знающего историю о чудесном покровительстве, которого отец удостоился много лет назад. У нас в семье даже легенда есть о том, как он помог ему разбогатеть… Была…

— Почему ты говоришь о ней в прошлом времени? Разве сейчас что-то изменилось?

— Не найдете вы здесь ничего, дурит отец просто, — парень зло и резко махнул рукой, поморщился и направился к извивающейся в высокой траве тропинке, договаривая уже на ходу, — он в последнее время только этим и занимается.

Кира задумчиво смотрела ему вслед, пока высокий, не по годам сутулый совсем еще молодой мужчина, едва перешагнувший порог юности, поднимался на пригорок. Весь его облик говорил о том, что ему сложно находится на прииске, но он вынужден это делать. Сын золотопромышленника, не смотря на свой статус наследника всего состояния, не выглядел изнеженным, избалованным или физически слабым. Но в тоже время Кира не могла не отметить тот факт, что в отличие от своего отца, он говорит очень правильно, без специфического акцента. Значит, о его воспитании и обучении побеспокоились, а потом сорвали, заставив работать наравне с другими рабочими.

Размышляя о том, сколько всяких странных причуд может быть у одного человека, охотница неспешно обошла весь земельный участок, принадлежащий золотодобытчику, делая это скорее для очистки собственной совести, чем для пользы дела. Теперь она была совершенно уверена, что никакого лепрекона не существует, а мужчина страдает из-за произошедших с ним перемен. Скорее всего, кто-то из его ближайшего окружения, может быть, даже родной сын мстит ему за это, или просто пытается образумить.

С самым честным и невинным видом Кира переговорила с нанимателем, расстроившимся после ее отчета о том, что сказочное существо испугалось появления охотника, спряталось в своей норе и теперь терпеливо ждет, пока она покинет прииск, чтобы продолжить свою вредительскую деятельность. На самом деле она понятия не имела, где живут лепреконы, и опасаются ли они хоть кого-нибудь, по легендам, обладая огромной магической силой, способной защитить их даже от самого сильного и опасного врага. Но ждать у моря погоды не было смысла, ведь она прекрасно понимала, что в ее присутствии никто, строящий козни против золотодобытчика, не станет продолжать свое занятие.

Спустя два дня Дан появился на пороге ее дома, взволнованный, растрепанный и сильно расстроенный. Лепрекон появился снова, не ограничившись мелкими пакостями, пробрался на тщательно охраняемый в последнее время прииск, и выкрал все добытое за предыдущий день золото, которое должно было с хранения уйти на переработку. Судя по выражению лица едва не плачущего мужчины, золота в хранилище было много. Вздохнув, Кира успокоила мужчину, пообещав отловить вредителя в кратчайшие сроки. После неловкой заминки, не поднимая глаз от пола, тот признался, что так сильно переживает не из-за пропажи золота, ведь всего за несколько дней все окупится сторицей. Оказывается, оставшийся незаметным, ночной гость не пожелал тихо уйти со своей добычей, и оставил на стене сторожки послание для золотопромышленника. В нем в ультимативной форме он потребовал мужчину немедленно прекратить то, что он делает. Или последствия у его поступков будут плачевными.

— Вы ведь понимаете, что он имел в виду? — Осведомилась Кира, неторопливо поднимаясь с кресла, в котором сидела, подходя ближе к еще больше занервничавшему мужчине, быстро сделавшему шаг назад. Она зло прищурилась, прожигая его многообещающим взглядом. Но внезапное озарение заставило ее остановиться, с совершенно другим выражением рассматривая его. Так вот что ее насторожило в их первую встречу. Кто-то магически воздействовал на него, заставляя реагировать странно и необъяснимо, казалось бы, на совершенно обычные вещи.

Мужчина робко вскинул на нее покрасневшие от недосыпа глаза, и отрицательно замотал головой. Слишком поспешно и резко, с ее точки зрения. Все он знал, и прекрасно понимал, что от него требуют, но либо не хотел ничего менять, либо не мог этого сделать по ряду не зависящих от него причин. Тяжело вздохнув, она развел в стороны руками и предположил.

— Может, он не доволен тем, как я дела веду?

Кира с трудом сдержала сильное желание покрыть мужчину по батюшке. Прикусив изнутри щеку, чтобы сдержать резкие слова, она отвела взгляд от своего собеседника, окончательно стушевавшегося, и принялась рассматривать резное деревянное панно, украшающее стену в парадной комнате, обставленной изящной и удобной мебелью из ореха, отделанной кремовой бархатной обивкой, где она обычно принимала посетителей и немногочисленных гостей. Она понимала, что говорить что-либо играющему в молчанку мужчине бесполезно, точно так же, как и требовать искреннего признания. Проще всего узнать все самой и сделать правильные выводы о том, о чем так старательно молчит золотопромышленник.

Маленькое существо в зеленом бархатном костюмчике замысловатого кроя важно прошествовало мимо нее по тропинке. Золотой бубенчик на остроконечном колпаке мелодично позванивал при каждом шаге. Кира чувствовала, как против воли начинает отпадать челюсть. Потеряв дар речи, она изумленно следила за тем, как стройный молодой лепрекон поднимается к прииску, совершенно не таясь и не опасаясь, что кто-нибудь из ночных сторожей его увидит. Он засунул руки в карманы, пнул ногой попавшийся ему на пути камень, с интересом проследил за тем, как далеко он отлетел, засвистел себе под нос какую-то песенку и спокойно двинулся дальше. Прошипев себе под нос нецензурное и крайне злое ругательство, охотница стремительно метнулась следом, неслышно догоняя отошедшего от нее лепрекона. Протянув вперед руку, она немного повременила, примериваясь, затем решительно сжала пальцы, сильным и точным рывком возвращая назад пойманную жертву. Испуганно ойкнув, он завертелся на месте, пытаясь освободиться от несуществующего захвата. Ведь стальной хваткой она держала вовсе не его, а невидимую фигуру, скрытую от глаз качественно наведенным мороком, заставляющим всех видеть вовсе не его, а пресловутого лепрекона. Кира с усмешкой следила за тем, как в ночном сумраке после яркой золотистой вспышки, с которой раздушилось заклинание, на месте сказочного существа оказывается высокий и худощавый молодой парень, удерживаемый ею за предплечье. Он неестественно вывернул шею, кося испуганными большими глазами на того, кто его поймал. Заметив широкую, ласковую до жути улыбку, он мгновенно сник, повиснув на ее руке. Кира отпустила парня, виновато опустившего голову и смотрящего прямо перед собой. Он упорно продолжал стоять, повернувшись к ней спиной, упершись взглядом в одну точку.

Как-то странно вел он себя как для начинающего мага, довольно одаренного, раз в этом возрасте вот так запросто мог баловаться такими качественными мороками, так и для человека, открывающего тернистую и опасную стезю воровства. Кира медленно, проверяя юношу на прочность, вышла из-за его спины и обошла вокруг, оценивающе разглядывая. Когда она остановилась прямо перед ним, он испуганно вскинул голову, взглянув на нее огромными, наполненными такой тоской и болью глазами, что у нее внутри все перевернулось. Ему было стыдно за то, что его поймали за таким занятием, но он нисколько не жалел о своем поступке, считая свои действия единственно правильными.

Вообще-то она ожидала встретить в этой ночной вылазке сына своего нанимателя, делая основную ставку на него. Попавшийся на узкой тропинке парень был ей не знаком, хотя Кира несколько раз посещала дом золотопромышленника, она ни разу не встречала его там. Одет он был в замшевый черный костюм и качественно сработанные высокие сапоги из кожи, что ясно указывало на то, что нуждаться ему точно не приходилось. Охотница внимательнее присмотрелась к нему, но ничего не обычного не заметила. Просто красивый, обаятельный мальчик, который со временем обещал превратиться в очень привлекательного и харизматичного мужчину, способного одним своим видом заставить биться быстрее любое женское сердечко.

— Чего же вы ждете? — Красивый, мелодичный голос прозвучал глухо и резко из-за охватившего его обладателя отчаяния. Он вскинул голову, прямо глядя ей в глаза с вызовом. — Ведите меня к дяде. Только я все равно ни о чем не жалею!

Значит, племянник…

— Зачем понадобилась вся эта история с лепреконом? — Устало поинтересовалась Кира, скорее просто из естественного желания узнать причину всей этой канители, в которую она оказалась втянута, чем из сострадания к пойманному на месте преступления юноше.

— Это был единственный способ заставить его совесть наконец-то проснуться! — Зло ответил он, скрестив руки нервным и защитным жестом на груди, словно пытался таким образом подбодрить себя. Краска стыда постепенно заливала его бледные щеки, выдавая смущение от той неловкой ситуации, в которой он находился сейчас.

— Интересный способ вызвать у человека такое чувство. Не знала, что для этого нужно украсть что-то, по праву ему принадлежащее, — Кира позволила легкой улыбке затаиться в уголках губ, насмешливо посматривая на него.

— Это золото — не для меня! — Возмутился парень, срываясь на крик и резко замолкая, опять утыкаясь взглядом в землю.

— Рассказывай, — коротко приказала Кира.

Он быстро вскинул голову, порываясь что-то сказать, но увидев решительное, ничего хорошего ему не сулящее выражение лица, сник и поспешно начал говорить срывающимся голосом.

— Я взял золото для своей кузины.

— Дочери Дана? — Удивленно уточнила Кира.

Юноша согласно кивнул и продолжил.

— Дядя раньше очень любил Юту, после ее рождения надышаться на нее не мог. Да и когда она подросла, всегда баловал ее, потакая всем ее капризам, исполнял все желания. Даже на прииск ее каждый день с собой брал, потому что скучал без нее, хотя тетя и ругалась с ним из-за этого, пыталась убедить, что девочке там не место. А несколько месяцев назад его словно подменили. Он как-то вернулся домой поздно вечером и неожиданно объявил, что сосватал Юту за своего давнего друга и компаньона. Мы всей семьей пытались переубедить его, ведь этот мужчина почти на тридцать лет старше ее. Да она его и не знает совершенно.

— Он отказался? — Задавая вопрос, Кира уже знала, что ответит парень.

— Да. Весь день после совета семьи, на котором ему об этом сказали, кричал и бесновался. Никто из нас его таким не видел. Да и потом странности не прекратились. Он забрал своего сына из академии, а младшую дочь из пансиона, сказав, что их образование стало обходиться слишком дорого. Мне тоже пришлось уйти из школы магии, дядя очень помогал нам с мамой после смерти отца, своего родного брата. Не только финансово, — он с трудом сглотнул, и замотал головой. По его лицу прошла судорога, он с трудом сдерживал желание разреветься, — он всегда хотел, чтобы я выучился и стал магом. А неделю назад пришел к нам и сказал, что я просто тяну из него деньги, притворяясь колдуном, а на самом деле трачу их на выпивку и всякий разврат, потому что какой может выйти маг из такой серой бездарности.

— Значит, его словно подменили?

— Точнее и не скажешь. Он был совсем другим человеком. Он и сейчас такой, каким был раньше, но только с чужими людьми. А свою семью возненавидел, и с каждым днем все больше загорается желанием избавиться от нас. Маму стал принуждать к новому замужеству, чтобы мы не сидели на его шее, и кто-то другой взял обязанность заботиться о нас на себя. Своего сына отправил работать на прииск, хотя сам до этого за руку отвел его в приемную академии, потому что Эван учиться не хотел. Дочь замуж за старика решил выдать. А тетю вообще, — он обреченно махнул рукой. Узкие плечи поникли, выдавая, насколько тяжело ему сейчас было говорить обо всем, что произошло.

— Чего ты добивался, решив украсть золото?

— Это я от отчаяния. Я все перепробовал, даже эту легенду с лепреконом сюда приплел. Дядя всегда так верил в нее, что я решил использовать его благоговение перед ним.

— Но вместо того, чтобы выполнить требования лепрекона, он обратился к охотникам.

Поэтому я и взял золото. Мы решили, что Юте лучше уехать из города, потому что другого способа избежать этой проклятой свадьбы нет. Да и тете лучше не показываться ему на глаза сейчас…

— Почему?

— Он ее обидел сильно. Мама случайно узнала, что дядя себе в городе любовницу завел, а мне рассказала только из-за того, что была расстроена и не смогла справиться с эмоциями. Она сама видела его с ней, молодая совсем девица, красивая, наглая…И ведьма к тому же…

— Он пытался избавить от своей жены? — Кира не была уверена, что у золотопромышленника хватило смелости пойти на это, но не могла не спросить.

— Я не знаю, кто это сделал, — губы юноши предательски задрожали, а в глазах появилась пелена слез, которые он с трудом прогнал, часто моргая. Немного переждав, пока волнение отступит, он добавил, — но ей в чай кто-то добавил огромную дозу снотворного зелья. Нам всем повезло, что тетя прекрасно разбирается в травах, поэтому сразу почувствовала странный привкус и не стала пить.

— Почему вы не вызвали стражу? — Кира сурово поджала губы, неодобрительно глядя на своего собеседника, побледневшего после ее слов еще сильнее.

— Дядю ведь сразу бы казнили, — заикаясь, пролепетал он.

— И правильно сделали. Вы скрыли от властей покушение, а оно вполне могло обернуться человеческой смертью. Это не шутки…

— А кто бы нам поверил? Сказали бы, что тетя просто дозу не рассчитала, вот едва и не отравилась. Или вообще про любовницу узнала, и решила с собой покончить.

— Дорогой ты мой, наивный ребенок, — снисходительно усмехнулась Кира, с трудом сдержав желание схватиться за голову, — в городской страже работают опытные маги, которые уже собаку съели на таких делах. Они сразу способны отличить убийство или его попытку от несчастного случая. Вы очень сглупили, побоявшись вызвать их.

— Что сделано, то сделано, — глухо прошептал юноша, понуро опуская голову. Было видно, что теперь, после ее слов, он очень сильно раскаивается в том, что пошел на поводу чувств, а не разума.

— И ты решил, что от твоего дяди не убудет в последний раз помочь своей семье?

— Я до последнего верил, что вся эта история с лепреконом заставит его образумиться и стать прежним. Но ничего хорошего из моей затеи не вышло.

— Стать прежним, — задумчиво произнесла Кира, прикусывая изнутри нижнюю губу и с легким прищуром разглядывая высокую сосну, с танцующей на ветру кроной, в упор ее не замечая. Уже не первый раз в разговоре упорно всплывают фразы о сильных изменениях и подмене. Может быть, так и было?

— Ведьма, говоришь? — Осознание заставило ее покачать головой и восхищенно усмехнуться. Если ее предположение верно, любовнице золотопромышленника можно только поаплодировать за смекалку и проявленную сообразительность. Хотя стражники с ней поступят, конечно, по-другому, когда правда всплывет наружу. — Перемещаться умеешь?

Парень замялся, явно не желая сознаваться, но под ее насмешливым взглядом помрачнел и быстро кивнул. Глупо отпираться от очевидного, раз ты уже научился набрасывать на себя такие сложные мороки, способные обмануть кого угодно. Кира подозревала, что медлил он с признанием вовсе не из скромности или неуверенности, скорее всего юноша обладал большой силой, опередив остальных своих сверстников в развитии природного дара.

Он сделал короткий шаг по направлению к ней, быстро вскидывая на нее взволнованные выразительные глаза, и неуверенно протянул руку. Кира с трудом спрятала усмешку и желание сделать какую-нибудь безобидную гадость, чтобы просто напугать его. Он вел себя так, словно боялся, что она его сейчас укусит.

Она хмыкнула, покосившись на отвернувшегося в сторону юношу с куда большим уважением. Невероятная сила, о которой, он, похоже, даже не подозревает. Или принимает ее как должное, предпочитая не рассказывать о ней. Он перенес их на тихую, темную улицу вдали от центра города. Это место не относилось к тем трущобам, где была вынуждена жить знакомая ей ведьма, да и сотни других людей, но тоже не отличалась внешней привлекательностью и не могла похвастаться чистотой и красотой домишек, ютившихся как придется. Парень указал головой на небольшой дом, от которого их отделяла узкая, разбитая дорога, в подслеповатых окнах ярко горели магические светильники, указывающие на то, что живущие в этих стенах не так уж и сильно нуждаются, ведь все эти колдовские штучки стоили больших денег.

— Я проследил за дядей, когда он уходил к ней. Но не заметил ничего странного. Кроме того, что именно с этой ведьмой он ведет себя так, как до этого вел себя только с тетей. Я всегда восхищался его глубокой, искренней и чистой любовью к ней. Тем, с каким уважением он относился к своей жене, понимая, что ей приходится не легче, чем ему самому. А потом он совершил такое, — голос юноши сорвался. Он с отвращением поморщился и резко качнул головой, словно прогоняя наваждение. Скорее всего, он просто вспомнил что-то личное, а затем представил своего дядю рядом с другой женщиной.

Говорить здесь было нечего. Хотя сочувствие горячей волной поднималось из души, требуя от нее хотя бы каких-нибудь действий. За свою жизнь она сталкивалась с таким количеством предательств, что давно должна была перестать чему-то удивляться.

— Он в доме?

— Как раз уходит. Завтра утром должен подойти мужчина, которого он сосватал для Юты, чтобы составить контракт, — он повернулся к ней лицом, с холодной решимостью прямо встречая ее взгляд, — я не допущу этого. Даже если вы меня попытаетесь остановить.

— Я сейчас могу просто развернуться и уйти, — отрезала задетая за живое Кира. Вот и помогай после этого людям! — Вообще-то я — охотница. А не сваха, взявшаяся за подработку и решившая помирить рассорившихся супругов!

— А они и такое делают? — Удивился юноша, широко распахнув глаза, с интересом глядя на нее.

Она в ответ хотела съязвить, но просто тяжело вздохнула и кивнула в знак согласия.

Пока они разговаривали, невысокая калитка в заборе открылась, выпуская на улицу закутанного в плащ мужчину, которого при всем желании сейчас не узнал бы даже знакомый. Кира нахмурила брови, внимательно следя за тем, как он неторопливо и важно шествует по деревянному тротуару, посматривая по сторонам от нечего делать, словно наслаждается приятной прогулкой. Вот только место он для этого выбрал не самое подходящее, да и цель — тоже…

Что-то в его неестественном поведении Кире очень не понравилось, инстинкт внутри насторожил ушки и зашептал, что так быть не должно. Теперь она понимала, о чем ей пытался сказать юноша. Золотопромышленника действительно будто подменили. К ней за помощью обратился совершенно другой человек, пусть и с той же внешностью, но с абсолютно другими привычками. Даже его походка, которую пытались скопировать, впрочем, не слишком сильно стараясь, отличалась от той, что была присуща оригиналу. Она дождалась, пока мужчина скроется за ближайшим поворотом и решительно повернулась к юноше, со злостью и закипающим гневом смотрящему в спину своему донельзя довольному жизнью дядюшке.

— Насколько сильна ведьма, ты смог определить?

— Довольно посредственна, — пожал он плечами, с трудом отрывая взгляд от опустевшей улицы и поворачиваясь лицом к ней. Его выражение охотнице сильно не понравилось. Юноша выглядел так, словно решился идти на крайние меры, раз ничего больше не способно справиться с их бедой. Кире оставалось только посочувствовать ему, ведь она прекрасно понимала, какая серьезная борьба идет внутри него. Из его рассказа становилось понятно, что он глубоко любит своего дядю, заменившего ему рано ушедшего отца. И сильно привязан к нему. Но и своих родственников, страдающих от несправедливости, он не даст в обиду, и будет защищать их до последнего. Из таких людей получались великолепные маги: сильные, выносливые, закаленные, и, самое главное, достойные и совестливые, что было в этой среде большой редкостью.

— Справишься? — Она нарочно задала провокационный вопрос с ленивой и сомневающейся интонацией, пытаясь вызвать у него возмущение. Ведь любой маг очень остро реагировал, когда в его выдающихся способностях сомневались.

Но вместо того, чтобы разлиться соловьем, рассказывая в красках, что он сделает с ведьмой, он напрягся, сжав губы в тонкую линию, а затем спросил.

— Я должен напасть на женщину?

Он еще и благородный!

Кира отчаянно закатила глаза, с трудом подавив тяжкий вздох. Откуда эта семья вообще свалилась ей на голову? А во всем виновато ее проклятое любопытство!

— Ты предлагаешь мне взять ее на себя?

— Вы можете справиться с магом?! — Искреннее удивление не выглядело наигранным. Он действительно ничего не знал об охотниках, поэтому не ставил под сомнение ее слова, скорее, восхищался.

— Да, — Кира не преувеличивала и не лгала, — но не хочу этого делать. Ведьма, если она на самом деле виновна, должна понести справедливое наказание.

— Но…

— По-твоему, она заслуживает смерти? — Ее слова прозвучали резче, чем ей хотелось бы, заставив его вздрогнуть от неожиданности. — Маги и охотники сражаются друг с другом только в редких случаях. И такие столкновения всегда заканчиваются смертью одного из них. Вы — сильнее за счет своей магии. Мы — быстрее и опытнее благодаря инстинкту и врожденным способностям.

— Но выстоять против силы…

— Мы рождены убивать. Иногда, чтобы отнять чужую жизнь, достаточно всего пары секунд, пока вы плетете заклинание.

— Я запомню…

— Надеюсь. Я не всем об этом говорю… Далеко не всем! Что касается ведьмы, достаточно просто обездвижить ее. Надеюсь, это не противоречит твоим принципам?

— Меня вырастила мать. Я никогда в жизни не подниму руку на женщину!

— Ладно, — Кира быстрым движением руки скользнула по щеке застывшего юноши, обводя кончиками пальцев линию высокой скулы. После чего с улыбкой произнесла, — я на самом деле восхищена. А теперь действуй, мне совершенно не хочется стоять на ветру…

Он какое-то время потрясенно смотрел на нее, затем перевел взгляд на ее пальцы, касающиеся его лица. Быстро и растерянно взглянув на нее, он отступил назад, и направился к дому на другой стороне. Кира последовала за ним, смерив оценивающим взглядом пустую улицу, на которой кроме них находилась только откормленная, огромная кошка, вальяжно развалившаяся на тротуаре, мяукающая и пытающаяся поймать свой длинный хвост. Процессу сильно мешало внушительное брюшко, покрытое пушистым серым мехом, но животное не сдавалось, упрямо силясь достать до него передними лапами. На миг ей даже показалось, что несчастная, раскормленная до безобразия кошка пытается сделать какое-то физическое упражнение. Усмехнувшись своим мыслям, Кира перебежала дорогу и скользнула в приоткрытую калитку.

Дверь в дом была открыта, и из проема несло такими сладкими и приторными женскими духами, что охотница с трудом сдержала желание зажать рукой нос. Стараясь не дышать, она прошла через темные и узкие сени и вошла в просторную комнату, залитую ярким светом. Полуголая пышнотелая молодая женщина застыла у туалетного столика, того самого, что Кира видела на чердаке дома своего нанимателя. Видимо, она хотела собрать в пучок длинные черные локоны, подняла руки и так и застыла, сраженная в этот момент заклятием. Ее потускневший, подернутый пеленой взгляд, направленный в зеркало, ей очень не понравился. Богатый жизненный опыт подсказывал Кире, что такая, как эта ведьма, пойдет на все, чтобы получить желаемое.

Юноша упорно смотрел в одну точку, стараясь не поднимать взгляд. Она окинула беглым взглядом комнату, отмечая разобранную, сбитую кровать, застеленную шелковыми постельными принадлежностями, графин с вином, стоящий на прикроватном столике. Ну а полупрозрачный длинный пеньюар, одетый на женщине, довершал картину, любезно сообщая о том, что совсем недавно здесь предавались разврату. Кира покосилась на удерживающего заклятие юношу, но его лицо оставалось спокойным и бесстрастным. Он держался достойно, скрывая все эмоции.

Охотница прошлась по комнате, рассматривая многочисленные шкатулки с украшениями, вазы с цветами и грудой сваленные на оттоманку разноцветные шелковые и атласные наряды. Не приходилось сомневаться, что все эти вещи — подарки золотопромышленника, щедро одаривающего свою любовницу, в отличие от своей семьи, не скупясь на нее.

Кира подняла с подноса хрустальный бокал, поднося к лицу, и принюхалась. Хорошее вино с многолетней выдержкой, ни малейшего намека на приворотное зелье.

— Проверь, есть ли в доме кто-нибудь еще, — бросила она через плечо, повторяя те же действия с изящной бутылкой из темного стекла с высоким горлышком.

— Да, есть, — после короткой заминки отозвался юноша, — но не в доме, а в сарае.

Кира была уверена в том, что найдут они в бывшей конюшне незадачливого золотодобытчика, попавшего в лапы умной и одаренной хищнице, ловко использовавшей его в своих целях, но не спешила делиться своими мыслями, потому что не была уверена, будет ли он к моменту их прихода жив.

Она широко открыла высокую створку двери, позволяя маленькому созданному шарику света скользнуть внутрь и высветить небольшое пространство. Мужчина сидел на грязном полу, целеустремленно и довольно успешно освобождаясь от крепких веревок. Длинная тряпка висела на его шее, видимо, ему удалось избавиться от кляпа, но вместо того, чтобы поднимать шум, он пытался освободиться самостоятельно.

— Дядя, — юноша бросился вперед, торопливо помогая родственнику избавиться от пут с помощью магии.

— Тим? — Золотопромышленник выглядел искренне пораженным их внезапным поведением. — Но как?

— Вы хотели поговорить с лепреконом? — Кира с усмешкой указала рукой на покрасневшего и смущенного племянника мужчины. — Так говорите, он перед вами. А заодно поблагодарите его за спасение своей жизни. Ведь если бы не он, и от вас, и от вашей семьи очень скоро просто избавились бы.

Мужчина посерел после ее слов, переводя полный ужаса взгляд на юношу, который коротко кивнул.

— Натворил ты, дядя, дел…

— Не помню ничего, в голове словно пустота какая-то. Последнее, что запомнил, как я своим работникам приказываю мебель из комнаты Юты на телегу погрузить и увезти куда-то. Зачем, куда, не знаю…

— Позови стражу. Расскажи о том, что произошло и направь их в дом к своим родственникам. И предупреди о том, что человек, притворяющийся твоим дядей, скорее всего маг, поэтому может быть опасен.

Тим внимательно выслушал ее, кивнул, и поспешил выполнять поручение.

— Моей семье угрожает опасность? Я должен помочь им!

— Вам сейчас лучше оставаться тут. Не советую вам в ближайшее время показываться им на глаза. Ваш племянник прав, вы много чего натворили.

— Но как, как я мог? — Дан едва не плакал от отчаяния и собственного бессилия.

Кира присела на край какого-то ящика, приготовившись к недолгому ожиданию. Что она могла ему сказать? Что во всем случившемся виновата магия? В этом она не была уверена, ведь не знала наверняка, что золотодобытчик на самом деле оказался просто жертвой чужих коварных и ужасных планов. Это ей еще предстояло выяснить.

К утру стало совершенно очевидно, что так оно и было в действительности. Пойманный за опустошением потайного хранилища с золотом, подельник ведьмы не стал изображать из себя героя и сразу признался, что соблазнился большим вознаграждением, обещанным ему. Участвовал он в деле со вчерашнего вечера. Он должен был просто изобразить из себя золотодобытчика, подписать за него брачный контракт дочери и свидетельство о разводе, тайно полученное за огромные деньги от одного из помощников градоначальника. Стража увела его в тюрьму, а двое отправились за его благодетелем, чтобы отучить раз и навсегда от не хорошей привычки действовать в обход закона.

Ведьма долго отпиралась, но под воздействием магии призналась, что увидела мужчину в городе случайно. Знакомая рассказала ей об огромном состоянии, которым он владеет, хотя сам, простак простаком. Выслушав сетования давней клиентки на жизненную несправедливость, она вернулась домой и быстро придумала план. Подкупить служанку в доме мужчины не составило труда. Через нее она передала ведьмовские мешочки, специально созданные для такого случая, а служанка исполнительно, точно следуя полученным инструкциям, разложила их по всему дому. Спустя всего несколько дней золотопромышленник сам пришел к ведьме с первыми дорогими подарками, полностью уверенный в том, что она уже несколько лет является его тайной любовницей и самой большой любовью в жизни. Женщина просто отдавала приказы, а он их беспрекословно выполнял, постепенно разоряя свое дело и разрушая семью. Колдунья не остановилась на достигнутом. Когда стало ясно, что ей удалось избавиться от главных претендентов на состояние, она нашла замену своей жертве, который должен был довести до конца начатое. А утром планировала заключить союз с поддельным золотопромышленником.

Вот только она никак не рассчитывала, что он обратится к охотникам, ведь ничего не знала об истории с лепреконом, поселившемся на золотом прииске мужчины. Можно сказать, это сказочное создание все-таки стало своеобразным благодетелем для него и всей его семьи. И какая теперь разница, настоящий он или нет…

Глава 6. Суровая расплата за старые грехи

Кира сладко зевнула, лениво потянулась, остановившись у лестницы, ведущей вниз, затем начала медленно спускаться по покрытым ковровой дорожкой ступеням, мурлыкая себе под нос песенку, которую накануне услышала от Замиры, пекущей оладьи на кухне, и теперь никак не могла выбросить из головы, хотя посвящена она была несчастной любви… Довольно жмурясь, как кошка, от тонких солнечных лучиков, прокравшихся в дом, наслаждаясь своим любимым состоянием утренней лени и сладкой неги, Кира доплелась до кухни. Лениво приоткрыв один глаз, она цапнула с большой тарелки пышный, румяный оладушек, обмакнула его в малиновое варенье, налитое специально для нее в фарфоровую расписную пиалу и с блаженным вздохом впилась зубами в нежное, вкуснейшее тесто. И едва не подавилась, поперхнувшись вставшим поперек горла куском, когда увидела стоящего немного в стороне Рина, небрежно прислонившегося широким, могучим плечом к высокому кухонному буфету.

— Приятного аппетита, — неискренне пожелал охотник, подходя ближе, пока она пыталась прокашляться со слезами на глазах.

Обойдя стол, Рин с легким вздохом направился к ней, остановился рядом и осторожно постучал ее раскрытой ладонью по спине.

С трудом сдержав рвущийся из груди кашель, она прочистила запершившее горло и зло посмотрела на совершенно спокойного мужчину, ответившего ей насмешливой улыбкой, быстро скользнувшей по губам и пропавшей. Прежнее мрачное выражение вернулось на его лицо, состарив охотника без времени на пару лет.

— Как ты сюда попал? — Раздраженно поинтересовалась Кира, отодвигая в сторону тарелку с лакомством, один вид которого теперь вызывал отвращение.

— Как принято, через дверь.

Подозрительно сощурив заспанные глаза, она смерила его изучающим взглядом. Ничего подобного произойти не могло. Она сама вчера вечером заперла входную дверь за Замирой, задержавшейся допоздна. Женщина пришла как обычно, в положенное время, чтобы приготовить ей ужин, но захватила с собой бутылку знаменитой на весь город малиновой настойки, предложив немного скрасить дождливый и сумрачный вечер. Кира, хорошо относящаяся к своей соседке, и не равнодушная к сладкой и вкусной ягоде, на которой была выдержана настойка, согласилась. И была теперь совершенно уверена, что оставить дверь открытой, что иногда с ней случалось, вчера точно не могла.

— А тебе никто не говорил, что в таких случаях принято стучаться? — Одно дело появляться без приглашения, и совсем другое — проникать в запертый дом. В ее голосе зазвучали металлические нотки. Его поступок очень не нравился ей, как и странная улыбка, появившаяся на обветренных губах. Да и сам охотник выглядел неважно: бледный, растрепанный, явно не выспавшийся, с отросшей светлой щетиной и покрасневшими глазами. Кира тряхнула головой, прогоняя не прошеные мысли, отвлекающие от основного разговора. Сейчас ее в первую очередь интересовало другое, а не его потрепанный и усталый вид, словно он только что вернулся с очередного дела.

— Мы люди темные, — Рин состроил дурацкую гримасу, чтобы подчеркнуть свои слова. Затем бросил косой взгляд на отвергнутые охотницей оладьи, взял один и отправил его в рот, даже глаза прикрыв от удовольствия. Прожевав сдобу, он, нарочно растягивая слова, добавил, — куда уж нам все эти этикеты выучить.

— Хватит строить из себя идиота, — не выдержав, рыкнула Кира, мстительно отодвигая от охотника тарелку с оладьями и забирая у него из руки тот, что он только что взял из большой, красиво разложенной горки, политой растопленным маслом.

Рин безучастно приподнял бровь, проводив взглядом свой несостоявшийся завтрак, и вздохнул.

— Мне тут птичка напела, что ты взялась за очень интересный заказ…

— Крылья бы твоей птичке переломать, — яростно прошипела охотница, — и клюв вырвать.

— Не в этот раз, — Рин холодно усмехнулся, — мне она слишком дорого обходится, чтобы ты ее после каждого такого случая калечила.

Кира сжала губы в тонкую линию, с трудом сдерживая желание сказать охотнику какую-нибудь обидную гадость. Подумаешь, очень надо. Она всего-то раз и встретилась с доносчиком, работающим на Рина, на пальцах объясняя ему, что, сдавая ее, он поступает очень-очень плохо. Она и сломала ему только два пальца, а он взвыл так, будто ему позвоночник перебили, отчаянно призывая на помощь. И не преминул при удобном случае нажаловаться на нее охотнику, наврав с три короба и потребовав денежную компенсацию ввиду тяжелой физической и душевной травмы.

— Ну так освободи своего доносчика от обременительных обязанностей следить за мной, и будешь экономить свое золото!

Вместо ответа охотник прищурил глаза, странно глядя на нее, затем бросил быстрый взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, где находилась ее спальня, и хрипло спросил.

— Ты не одна?

Кира только сейчас вспомнила, что из одежды на ней — только легкая шелковая туника изумрудно-зеленого цвета, оставляющая открытыми покатые плечи и руки и обнажающая в высоком разрезе ноги до самых бедер. Но, так как она давно уже выросла, а на ранних и незваных гостей не рассчитывала, то и не подумала смутиться. К тому же, охотница всегда так одевалась на ночь, о чем, конечно, говорить помрачневшему Рину, глаза которого словно заледенели, не собиралась.

— Уже нет, — весомо протянула она, приподнимая брови, и указала на него, намекая на неожиданный и не запланированный визит.

— Тогда почему ты так злишься? Не рада меня видеть?

— Мне почему-то во время нашей последней встречи тоже хотелось задать этот вопрос.

— Ты это и так сделала, — улыбнулся мужчина, старательно не глядя на нее.

— А ты ушел от ответа!

— Я тогда вообще ушел, — невыразительно возразил Рин, передернув широкими плечами.

— Аааа, точно, — сладко протянула Кира, издеваясь, — я и забыла, что ты предпочел трусливо сбежать, чтобы только не разговаривать со мной! А сейчас еще и смеешь чему-то удивляться! Скажи спасибо, что я убрала из кухни слабительное зелье, приготовленное специально для тебя!

— Я уже привык к твоим выходкам, поэтому и тянул с приходом, — признался Рин, хмыкнув, — буду теперь осмотрительнее, спасибо за предупреждение.

— И ты пришел, чтобы уговорить меня отказаться от предложенного дела? — Кира выгнула брови, смотря на него с немалой долей скепсиса и иронии. Размечтался, скорее снег летом выпадет, чем она пойдет ему навстречу.

— Я хорошо тебя знаю, Кира. Уверен, ты назло мне этого не сделаешь, даже если я на коленях тебя буду об этом умолять. Поэтому просто пойду с тобой…

— Ты кое-что забываешь, Рин, — она выделила интонацией его имя, вызывающе скрестив руки на груди, и продолжила, раздраженно постукивая ногой по покрытому лаком полу, — это мое дело. И я сама решу, стоит ли мне кого-то звать с собой или нет.

— Не твое. Стражи, в отличие от тебя, не уверены, что тварь, на которую ты собираешься охотиться, одна… Поэтому выдохнули с облегчением, когда я предложил свою скромную помощь.

Кира порывалась что-нибудь сказать в ответ, но заставила себя промолчать, стиснув зубы. Она закрыла на мгновение глаза, и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Нет смысла напрасно тратить слова и свои нервы. Стражи имели право привлечь к этому сложному делу любого, кого посчитали бы полезным. Этим Рин и воспользовался, прекрасно зная каждого из них. Конечно, матерый страж не позволил бы ему вмешаться, ни секунды не сомневаясь в ней и ее способностях решить сложившуюся ситуацию. Но охотник слишком давно варился во всем этом, чтобы совершать такую ошибку. Он просто выждал удобный и удачный момент, когда среди стражников будут только стажеры и новички, всегда и во всем перестраховывающиеся. А его появление они действительно должны были рассматривать как благословенный дар богов, ведь никто из многочисленного начальства и слова поперек им сказать не посмеет и ни в чем не сможет упрекнуть в случае провала, если в дело замешан именно он.

Кира с одной стороны была безумно зла на него, и не собиралась скрывать это за спокойным и наигранным выражением. А с другой — не понимала, чем вызвано его неожиданное появление. Во время их последней встречи он действительно вел себя по-свински, мягче и не скажешь. Едва Регина перенесла их ближе к городу и подальше от болот, как Рин раздраженным и нервным движением сбросил с волос приставшие водоросли, и направился прочь, полностью игнорируя окрик Киры и робкое предложение ведьмы перенести охотника, с которого тонкими ручейками стекала грязная вода вперемежку с ряской, прямо домой. Он не оценил щедрость ведьмы, из чего охотница сделала вывод, что немного погорячилась с незапланированным купанием для мужчины. Но испытывать угрызения совести было поздно, он быстрым и каким-то слишком резким шагом ушел, оставив их стоять посреди дороги, недоуменно глядя друг на друга в полной растерянности.

Она решила немного подождать и дать ему время успокоиться и все осмыслить. Кира была уверена, что в странном и совершенно неестественном для него поведении виновато расставание с Мартой. Через несколько дней она все-таки решилась сходить к нему и поговорить, внутренне подготовившись к непробиваемому упорству и нежеланию разговаривать и делиться наболевшим. Охотник всегда безумно раздражал ее этой странностью, он с радостью и охотой строил вместе с ней многочисленные планы, обсуждал новости, оговаривал дела, но мгновенно уходил в раковину, стоило ей в теме коснуться его личной жизни, отказываясь идти на компромисс и говорить хоть что-то.

Но была остановлена случайным разговором, невольным свидетелем которого стала, зайдя в таверну, где договорилась встретиться с давним заказчиком, слезно умолявшим ему снова помочь. Мужчина обладал редкой способностью встревать в различные истории, навлекая на свою многострадальную седую голову кучу серьезных проблем, поэтому она согласилась на встречу. И пока ждала его, услышала очередные сплетни, касающиеся охотника, который для многих в городе был как огромная кость поперек горла: и не выплюнуть, слишком глубоко и основательно вошла, и силенок не хватит разгрызть, потому как не по зубам большинству приходится.

Собравшиеся за соседним столиком, отделенным плетеным из лозы плетнем, украшенным подсолнухами и игрушечными фигурками животных, мужчины громко обсуждали новость дня, якобы все в городе упорно поговаривали о том, что Рин собирается переезжать в столицу, ведь здесь ему уже давно стало откровенно мало места.

В тот вечер она едва дождалась заказчика, а после разговора с ним поспешила к Марте. И уткнулась носом в огромный замок, висящий на входной двери и коряво составленное объявление о сдаче дома в аренду. Кира оторопела от неожиданности, растерявшись на мгновение и не зная, как поступить правильно. Мужчина не поставил ее в известность о своих планах, хотя они и считались друзьями, значит, не хотел ничего ей об этом говорить. И у него на это были все права…

Увидев охотницу, задумчиво смотрящую на запертую дверь, которую она в упор не видела, из соседнего дома вышла соседка Марты, по совместительству ее давняя и закадычная подруга. Они были знакомы, ведь Кира часто приходила к ней как раз в то время, когда и молодая, симпатичная пышечка Сальма, всегда одетая как с иголочки в наряды своего любимого ядовито-розового цвета, сшитые у дорогой портнихи, заглядывала к подруге на чай с лучшим в городе яблочным пирогом. Только в этот раз женщина выглядела уставшей и заплаканной. Она все время комкала в руках огромный шелковый платок, и шмыгала носом, не в состоянии сдержать предательские слезы. Сальма была женой мага, работающего стражником, поэтому видела супруга только урывками, а добросердечная Марта спасала ее от скуки по собственной инициативе.

От нее Кира и узнала, что бывшая возлюбленная охотника уехала из Краснева, но даже не сказала лучшей подруге, куда и зачем. И не смогла бы этого сделать, потому что все произошло слишком быстро и стремительно. Сальма слышала, как к соседке пришел охотник, давно не навещавший ее, порадовалась за соскучившуюся, истосковавшуюся по нему женщину и отправилась готовить ужин. А всего через пару минут в соседнем доме разразился страшный скандал, причем кричала и плакала именно Марта, а голос мужчины был едва слышен, но в нем звучала такая дикая злость и ярость, что Сальма испугалась. А всего через пару минут охотник вышел из дома, с силой хлопнув дверью, которая за его спиной просто рухнула назад от удара. Но не успела она побежать к подруге, чтобы успокоить ее, как он вернулся вместе с нанятым экипажем. И всего через полчаса Марта и все ее многочисленные вещи были погружены в него и увезены.

Сразу после прихода мужа она накинулась на него с требованиями все срочно узнать, но Рин не изменил своим привычкам все делать быстро и молча, никого не посвящая в свои планы. Только через несколько дней хозяйка дома, пришедшая повесить объявление, рассказала о том, что предыдущая квартирантка, за которую платил охотник, уехала из Краснева, но и ей было неизвестно, куда.

— Ты со своим постоянно меняющимся настроением и непредсказуемым поведением меня просто бесишь, — наконец-то призналась охотница, прокрутив в голове массу нецензурных вариантов и остановившись на самом безобидном, — если у тебя нервишки шалят, обратись к травнику. Он тебе пропишет успокаивающие капли и теплые ванночки для ног!

— Ты так заботлива, — не остался в долгу Рин, подтаскивая к себе тарелку с оладьями, — а теперь можно я поем? Последний раз я это три дня назад делал…

— И поделом тебе, голод, говорят, благотворно влияет на организм и помогает мозгам стать на место. — Ехидно прокомментировала его усталое заявление Кира, хотя внутри все сжалось от волнения, а первым порывом было броситься к буфету в поисках чего-нибудь более существенного. Она скосила глаза на дверь кладовой, где обычно в леднике Замира хранила все приготовленное. Заставив себя спокойно пожать плечами с самым бесстрастным выражением на лице, она неторопливо направилась туда. — С другой стороны, вдруг ты вздумаешь сейчас умереть от голода. Ты ведь такой крупный, что я потом буду с твоим телом делать?

Рин даже жевать перестал, поднимая на нее взгляд. Кире стало неловко от своих слов, столько смешанных чувств отразилось в его глазах. Видимо, он не совсем правильно истолковал то, что она хотела превратить в безобидную шутку. Она даже не представляла, чего ему стоило так сдержанно вести себя. Не говоря уже о том, что мужчина потратил на разговоры столько времени, прежде чем сказать правду, да и то мимоходом. Ее никогда не переставала удивлять и восхищать его выдержка.

Кира устроилась за столом напротив тяжело опустившегося на сиденье стула охотника, подперев руками подбородок и стала разглядывать прохожих, снующих за окном, чтобы не смущать Рина, разглядывающего поставленное перед ним огромное блюдо со всевозможной снедью. Она собрала все, что нашла в леднике и буфете, стараясь удерживать на лице обиженное и рассерженное выражение, хотя тарелка выдавала ее заботу о нем. Кира неосознанно выбирала самое лучшее, хотя Замира всегда готовила безупречно. Дождавшись, пока он утолит первый голод, она поинтересовалась.

— И что же тебе наболтали стражники, раз ты сразу после задания примчался сюда, как прекрасный принц?

Рин нахмурился, непонимающе глядя на нее. Пришлось пояснить.

— На белом коне, спасать принцессу от жуткого монстра… Что, тебе разве не рассказывали эту сказку в детстве?

— Мне — нет. Мама приберегала ее для моих сестер. А что до стражников, так они просто рассказали мне, что их глава точно уверен, что поработал над найденными жертвами не вампир.

— У этих бедолаг всю кровь выпили, — усмехнулась Кира, представляя, в каких животрепещущих подробностях они пересказывали охотнику эту историю, — хотя лица выражают неземное блаженство, словно они свели близкое знакомство с суккубом.

— Слышала что-нибудь о такой твари? — Рин задумчиво вертел в руке высокий литой из меди стакан, наполненный горячим глинтвейном. Ему повезло, Замира почему-то решила вчера приготовить любимый напиток Киры, который больше подходил для долгих зимних вечеров, чем для теплого весеннего денька. Но он пришелся кстати, Рин постепенно оживал и начинал напоминать себя прежнего.

— Нет, — на этот раз она не лукавила. Ее наставница и сама вряд ли что-то знала, иначе непременно рассказала бы ей.

— И я нет, — он задумчиво покусал губы, затем одним глотком допил содержимое бокала.

Взволновавшее охотника дело, лишившее его душевного спокойствия и вынудившее с утра пораньше примчаться к ней, с самого начала показалось Кире интересным. И узнала она о нем только благодаря знакомому стражнику, встретившему ее на улице. Ему не терпелось поделиться с ней новостями о странных телах, привезенных из богатого загородного поместья. Она изобразила внимательного и благодарного слушателя, а спустя всего полчаса заходила в местное отделение хранителей порядка в городе и ревнителей закона. Стражам было приказано сотрудничать с охотниками, изъявившими собственное желание ознакомиться с делом, потому как градоправитель очень хотел сэкономить средства, и не желал каждый раз расплачиваться золотом из-за каких-то недотеп, позволивших себя убить.

Там она и узнала, что рано утром к стражам, дежурившим за городом, обратилась женщина, работающая домоправительницей в поместье состоятельного и влиятельного аристократа. На рассвете служанка отправилась будить своего хозяина, отдавшего соответствующие распоряжения, так как ему нужно было готовиться к важной поездке в столицу, и обнаружила его тело. А садовник, рассудивший, что в такую рань господские розарии не нуждаются в его неусыпной заботе, отправился на озеро порыбачить и нашел бездыханное, уже остывающее тело молодого наследника, старшего сына хозяйской четы.

Свое появление женщина объяснила сердечной хворью своей госпожи, которая от таких известий слегла, ее осматривают срочно вызванные из города лекари, а оставшиеся в живых домочадцы тяжело переживают случившуюся трагедию, поэтому за помощью к стражникам отправилась она сама, по собственному почину.

Поднятые по тревоге маги обыскали все поместье и небольшую деревушку рядом с ним, но не обнаружили никаких следов поохотившейся нечисти. В том, что убил не человек, не приходилось сомневаться. Вот только никто из них не знал, кто же был способен на такое…

— Тебе нужно отдохнуть.

— Я не устал.

Его ровный тон заставил Киру вздохнуть и зайти с другой стороны.

— И помыться…

Ее заявление заставило его дернуться, словно она сделала ему не вполне безобидное замечание, а сказала какую-то обидную фразу, задевшую его за живое. Внешне он сам не выглядел грязным, но вот одежда местами была покрыта пылью. А на плече остался четкий отпечаток чьих-то тонких когтей или зубов, вцепившихся в него и прорвавших плотную ткань кожаной безрукавки и темной рубашки под ней.

— Жаль тебя огорчать, но я как раз выкупался перед возвращением в город. Один не хороший пещерный змей поступил так же, как ты, и столкнул меня в озеро.

— Эй, ты охотился на пещерного змея?! — Кира даже привстала из-за стола, упираясь ладонями в столешницу и посылая ему крайне возмущенный взгляд. — А почему меня там не было?

— Поэтому и не было, — хмуро ответил Рин, устало поднимая голову и глядя на возвышающуюся над ним охотницу. — Эта тварь там столько людей положила, что даже думать об этом жутко. Мне его логово еще долго в кошмарах будет сниться.

— Рин, вот почему ты такой упрямый?

Кира поднялась со своего места и подошла к нему, остановившись за спиной. Охотник едва заметно напрягся, когда она положила руки ему на плечи, слегка сжимая пальцы. Она понимала, как тяжело далась ему предыдущая охота, а он уже снова рвался в дело. Неужели расставание с Мартой так на него подействовало, что он стремился забыться, полностью посвятив себя своим прямым обязанностям охотника? Кира не решилась спросить, хотя и вспомнила, что Рин, по общему мнению, сам во всем виноват.

Мужчина не делал попыток освободиться, постепенно поддаваясь и начиная расслабляться. Кира чувствовала, как сильное напряжение, сковывающее все его тело, начинает медленно уходить. Она прикусила губы, чтобы не рассмеяться, ведь он вздрогнул от неожиданности, когда ее пальцы скользнули по шее и стали нежно массировать затекшие мышцы. Рин неосознанно подался назад, закрывая глаза. Да, хорошо ему досталось, если он согласился принять помощь от нее, хотя предпочитал до последнего брыкаться и сопротивляться, только чтобы не показаться слабым.

— Ты меня нарочно отвлекаешь, да? — Сонным голосом тихо спросил он после длительного молчания, так и не открывая глаз.

Кира тепло улыбнулась и, наклонившись ниже, прошептала.

— Неужели так трудно притвориться, что не понял этого?

— Соблазн велик, — признался Рин, неохотно выпрямляясь, — вот только дело ждать не будет. Стражников сильно насторожило, что погибшие — отец и сын.

— Хочешь сказать, кто-то может договориться с нечистью, чтобы устранить хозяина поместья и его главного наследника?

— Остается только догадки строить.

— А что говорят родственники? Неужели никого не подозревают? — Удивилась Кира. У таких людей, как погибший мужчина, всегда находились старые враги, желающие не только его разорения, но и смерти. И многие знали об этой вражде, поэтому жена или дети должны были к этому времени перечислить имена предполагаемых преступников.

— Вся семья отказывается разговаривать со стражей. Передали через домоправительницу, что не могут никого принимать, потому как раздавлены горем, обрушившимся на их семью, и не способны мыслить здраво. — Рин явственно передавал чужие слова, судя по насмешливой, слегка высокомерной интонации с эдаким налетом превосходства. Он повернул голову в ее сторону и обреченно спросил уже совершенно нормальным голосом. — Вот скажи, зачем все так усложнять? Почему все знатные особы так любят театральщину?

Кира поморщилась, но заставила себя небрежно пожать плечами.

— Возможно, погибших действительно очень любили. Смерть близкого человека для кого угодно может стать серьезным ударом. Даже для тех, кто всегда привык держать себя в руках, не показывая своих истинных чувств.

— Если они их так любили, то почему не хотят помочь найти убийцу?

— Может быть, они стали случайными жертвами, — без особой уверенности предположила Кира. Поставив руку локтем на плечо Рина, она подперла ладонью голову, — и случайно подвернулись голодному хищнику.

— В поместье полно слуг мужского пола, — охотник с улыбкой взглянул на нее, но промолчал, не делая попыток сбросить ее руку, — или это какой-то особый монстр, с высокими запросами?

— Да ну тебя, — искренне возмутилась Кира, легко шлепнув мужчину ладонью по затылку, заставив его недовольно прищурить глаз и покоситься на нее.

— Иди, одевайся. Там еще человек пять, подходящих на роль позднего ужина, осталось.

— Поедем читать нравоучительную лекцию о вреде еды на ночь? — Стараясь сохранять невозмутимый вид, серьезно спросила она.

Рин только головой покачал, медленно и неохотно поднимаясь…

Кира изо всех сил старалась удержать на лице спокойное, чуть равнодушное выражение, хотя сердце взволнованно забилось быстрее, когда они оказались перед центральным въездом на территорию большого и величественного поместья. Высокое, внушительное здание с потемневшими от времени стенами из серого гранита, со всех сторон окружали стройные ряды вековых елей. И хотя на улице вовсю светило жаркое, нещадно припекающее солнышко, обрадовавшееся приближению лета, поместье производило отталкивающее и мрачное впечатление, подавляя своим высокомерным величием и холодной изысканностью, подчеркнутой намеренной простотой архитектуры.

На мгновение ей даже показалось, что она стоит на подъездной дороге, ожидая, пока неторопливо приблизятся матушка и старшая сестра, всегда сохраняющие собственное достоинство и степенность, не позволяющие им ускорить шаг. И она снова услышит властный, холодный голос, отчитывающий ее за неподобающее поведение, недопустимое для юной и благовоспитанной девушки из благородной семьи, которой предстояло в скором времени войти в древний, знатный и славный род…

Зябко поежившись от охвативших ее неприятных воспоминаний, заставивших напрячься все нервные окончания, она с силой тряхнула головой, прогоняя все еще звучащий в ушах неприятный, надменный и высокомерный голос. Она отвела взгляд от величественного строения, и натолкнулась на внимательно следящий за ней взгляд голубых прищуренных глаз. Рин наблюдал за ней, словно хотел увидеть ее реакцию или подтвердить какие-то свои подозрения. Заметив, что она смотрит на него, вопросительно приподняв бровь, мужчина криво усмехнулся и отрицательно покачал головой, показывая, что ничего не хочет спросить.

Возле длинной и широкой лестницы, чьи резные перила украшала масса ярких магических светильников, их терпеливо ждал высокий, худощавый, уже не молодой мужчина, затянутый в черный безукоризненный костюм превосходного кроя. Его холодный, оценивающий взгляд быстро пробежался по приближающимся к нему фигурам, презрительно скользнул по охотнику, и остановился на ней. Склонив голову в легком приветственном поклоне, он скрипучим голосом произнес.

— От лица моей госпожи я рад приветствовать вас в поместье рода Эртен. Она примет вас, а ваш спутник, — он бросил неприязненный взгляд на усмехнувшегося Рина, — может подождать здесь.

— Полагаю, произошло какое-то досадное недоразумение, — ледяным голосом ответила Кира, окидывая мужчину высокомерным, давным-давно отработанным взглядом, заставившим его быстро стушеваться и утратить всю спесь, — и твоей хозяйке неправильно доложили о нашем прибытии. Перед тобой — лучший охотник не только нашего города, но и столицы. Сама королева не раз прибегала к его услугам. Он любезно согласился помочь роду Эртен, понесшему такую невосполнимую утрату, но вполне может передумать, столкнувшись с таким приемом…

— Кира…

Она просто проигнорировала тихий оклик охотника, принимающего такое пренебрежительное отношение на грани с отвращением к себе как само собой разумеющееся. Она не знала, как его воспитывали в детстве, но Рин, все те годы, что они были знакомы, всегда считал себя ниже остальных по происхождению, не рассчитывая на то, что его новый статус что-то изменит.

— Поэтому будь так любезен, сообщи своей госпоже, что мы не намерены тратить свое драгоценное время на пустую болтовню, и проводи нас к ней…

Охотник насмешливо взглянул на нее, словно пытался сказать взглядом, что ее требовательный приказ не подействует, но мужчина торопливо склонился в куда более почтительном и глубоком поклоне и начал поспешно подниматься по лестнице, знаком призывая их следовать за собой.

— Я часто сталкивалась с такими людьми, — шепотом ответила она на невысказанный молчаливый вопрос идущего следом за ней охотника, удивленно смотрящего в выпрямленную спину слуги, — обычно они служат в богатых домах с ранних лет, постепенно обучаясь мастерству у людей, к которым их приставляют. И перенимают не только навыки, но и высокомерие, присущее знатным особам, преисполняясь чувством важности того, что они делают. Теряя свою должность, они вмиг лишаются чувства собственного достоинства и заканчивают свою жизнь весьма прискорбно.

— И где же ты научилась так мастерски добиваться своего? И к чему было приплетать сюда королеву?

Кира безразлично пожала плечами. Она не понимала недовольства охотника, ведь нисколько не преувеличивала. Конечно, Рин не встречался лично с правительницей, но именно ее ручкой был подписан приказ о немедленном вызове в столицу нескольких самых известных охотников, и его имя значилось там первым. Они должны были без промедления устранить опасное чудовище, которое завелось в окрестностях огромного города, ловко меняя личины и спокойно поживая среди людей, прячась днем и уничтожая ночами целые семьи.

Они как раз подходили к широко распахнутым и услужливо придерживаемым дверям, и это дало ей прекрасный шанс избежать необходимости отвечать.

Мужчина, идущий впереди них, обернулся, пригласил располагаться и, пообещав, что ожидание долгим не будет, удалился докладывать об их прибытии. Она лишь кивнула, заинтересованно оглядываясь по сторонам. Высокие стены были обшиты деревянными узорными панелями, щедро покрытыми позолотой. Многочисленные мраморные и бронзовые статуи украшали просторную гостевую комнату. В больших напольных вазонах благоухали искусно составленные букеты из свежесрезанных цветов. Про себя Кира отметила, что многие картины, висящие на стенах, и изящные фигурки из мурранского стекла, выставленные напоказ на низких этажерках и столиках, всего лишь хорошо выполненные копии. Видимо, хозяева этого богатого дома любили пустить пыль в глаза своим гостям и соседям, но предпочитали не тратить много золота на то, что можно было приобрести и за гораздо меньшую стоимость.

— Госпожа незамедлительно примет вас, — слуга незаметно появился у нее за спиной, с поклоном предлагая им проходить вперед, в предусмотрительно открытую дверь.

— Я в ужасе от твоих способностей, — признал Рин, хмуро осматриваясь по сторонам. Охотник скривился, словно откусил кусочек слишком кислого фрукта, который не хотел глотать, но и выплюнуть не мог. Он явно чувствовал себя неуютно в совершенно чужой для него обстановке. Кира понимала его чувства, но ничем не могла ему помочь. Рин сам навязался ей в спутники, теперь и пожинал плоды собственного упрямства, не позволяющего ему остаться в стороне, хотя он жутко не любил связываться с богачами и аристократами, стремящимися всячески унизить слишком многого добившегося мужчину.

В большой гостиной со стеклянной стеной, выходящей на роскошный цветущий розарий, на обшитом узорным бархатом диванчике важно восседала молодая, привлекательная женщина. Кира скосила глаза на Рина, но он совершенно безучастно рассматривал изящную, хрупкую и прекрасную, словно фарфоровая статуэтка, даму, облаченную в траурный наряд из черного шелка. Ткань выгодно оттеняла искусно набеленное и подрумяненное лицо, не выражающее ничего, кроме вежливого интереса и радушия.

— Добро пожаловать, господа. Рада приветствовать вас здесь. — Женщина сделала грациозный жест, приглашая их присаживаться. Рин с сомнением взглянул на хрупкое плетеное кресло, обильно украшенное набивной тканью и рюшами и благоразумно остался стоять, остановившись за спинкой кресла, в которое опустилась охотница, и не подумавшая отказываться от приглашения. Подавив рвущийся из груди вздох, хозяйка поместья прижала к груди скомканный шелковый платочек и с печалью в голосе добавила. — Жаль, что наша встреча состоялась при таких трагических обстоятельствах.

— Моя госпожа, — к женщине, утирающей несуществующую слезу, тут же поспешила служанка, серой тенью стоящая до этого у стены, чье присутствие она сначала даже не заметила. Она торопливо взяла со столика хрустальный бокал, наполнила его водой, накапала несколько капель из маленького флакона и подала своей хозяйке, принявшей его со слабой и беспомощной улыбкой.

— Примите наши самые искренние соболезнования. Это, должно быть, страшная потеря для всей вашей семьи.

— Не могу поверить, что моего мужа и сына больше нет с нами. Это так ужасно!

Кира смерила хозяйку дома быстрым, оценивающим взглядом. Стражники показывали ей тело убитого молодого мужчины, поэтому она прекрасно понимала, что он ни каким образом не мог приходиться этой женщине родным сыном. Выходит, у нее действительно был сильный мотив желать ему смерти. Ее словам охотница не поверила ни на миг, сталкиваясь прежде с актрисами гораздо более искусными, чем страдающая и убивающаяся, но якобы тщательно скрывающая свою боль от посторонних людей вдова.

— Но страшнее всего неизвестность, — между тем продолжала она разыгрывать спектакль, — мы со страхом ожидаем, что будут и другие жертвы. Я безумно боюсь за своих дочерей. Мы приставили к ним охрану, но что простые люди смогут противопоставить чудовищу, которое с легкостью расправилось с двумя сильными мужчинами за одну ночь?

— Вам не о чем волноваться. До захода солнца мы сделаем все возможное, чтобы избавить вас от нависшей над вашей семьей опасности.

— Мой муж… и сын, они были прекрасными людьми, — женщина подняла на нее покрасневшие глаза, хотя Кира и не заметила следов слез на ее красивом и нежном личике. Скорее всего, она закапала в них какой-то сок, вызывающий такую реакцию, или же банально постояла над порезанным луком, — не понимаю, чем они могли заслужить такую страшную участь?!

Нет, превосходно исполняющая свою роль безутешная вдова ничем себя не выдала. Безучастным оставался и мужчина, проводивший их в комнату и оставшийся снаружи у неплотно прикрытых дверей, чтобы в случае чего сразу же броситься исполнять приказы госпожи. А вот девушка, выполнившая свои обязанности и быстро отступившая назад, к стене, не смогла скрыть своего возмущения. Она нервно вздрогнула, словно кто-то неожиданно ударил ее по лицу, и медленно подняла на хозяйку взгляд, наполненный жгучей, ядовитой ненавистью. Затем опомнилась и опустила голову, скрывая выражение своего бледного, невыразительного лица, но Кира успела заметить, как по ее щеке вниз сбегает прозрачная слеза…

Этого было вполне достаточно… Она была слишком хорошо знакома с такого рода людьми, чтобы вот так просто поверить, что за погибшими не водились никакие прегрешения. Конечно, они были у всех. Вот только не каждый обладал таким богатством, позволяющим их совершать, а затем откупаться от последствий.

— Вас должна утешать мысль о том, что очень скоро совершивший это преступление понесет заслуженное наказание.

— Вы уничтожите монстра, убившего их?

— Не сомневайтесь, — Кира кивнула, прикрывая глаза, — мы сделаем все от нас зависящее. А теперь, если не возражаете, мы хотели бы осмотреть дом.

— Думаете, это чудовище все еще здесь, в нашем доме?

Вот теперь она искренне верила женщине, на лице которой отразился неподдельный страх, переходящий в настоящий панический ужас. Видимо, она очень сильно боялась за свою жизнь, и не хотела расставаться вот так сразу с богатством, доставшимся ей от покойного супруга. Она даже привстала со своего места, настолько ее поразили слова охотницы. Ее и без того светлая кожа побелела еще сильнее, а в глазах возникло смятение.

С другой стороны Кира испытывала легкое разочарование, ведь хозяйка поместья испугалась не на шутку ее предположения. Она искренне верила, что монстр, убивший двух человек, насытился и ушел, чтобы продолжить охоту в другом месте. Ее цинизм нисколько не тронул охотницу, привыкшую к подобному отношению со стороны выживших людей, близко столкнувшихся с нечистью и по счастливой случайности избежавших вполне вероятной возможности стать чьи-то ужином. Большинство из них считали, что те, кому повезло меньше, чем им, вполне заслуживали такую участь. К тому же, Кире почему-то начинало казаться, что вдова погибшего владельца этого богатого, но мрачного дома, сейчас внутри ликует и злорадствует. Она выглядела, как человек, не способный любить кого-то, кроме себя. Эта женщина безумно напоминала ей другую: более юную и неопытную, но быстро наверстывающую это упущение, жадно впитывая все житейские премудрости, что вкладывали ей в голову опытные наставницы, в слепом рвении заполучить себе в женихи выгодную партию. Что ж, ей это, должно быть, удалось…

Страх заставил вдову выйти из образа, поэтому она довольно удачно изобразила глубокий и картинный обморок, заставивший бедную прислужницу броситься ей на помощь в отчаянной попытке поймать красиво и грациозно соскальзывающую с диванчика госпожу. Рин даже с места не дернулся, хотя его реакция позволила бы ему оказаться там раньше, чем женщина вообще начала бы падать. Кира слегка повернула голову, чтобы взглянуть на него. На лице мужчины застыло мрачное, холодное и безразличное выражение, делающее его еще угрюмее. Он поморщился, когда девушка уложила хозяйку удобнее и поднесла к ее носу нюхательные соли.

— На месте ее мужа я сам бы охотно подставил шею любой нечисти, разгуливающей по округе, только чтобы не видеть этот кошмар каждый день, — негромко пробурчал он, отводя взгляд.

— Это называется — трепетность, — шепотом ответила Кира, насмешливо улыбаясь уголком губ, — такое качество очень ценится аристократами в молодых особах, которые могут составить им прекрасную партию.

— Я бы сказал тебе, как это называется…

— Что ж, теперь мы знаем, что трепетная жена тебе не подходит. Предлагаю осмотреть дом…

— Все, что угодно, лишь бы избавиться от этого зрелища.

Кира поднялась, еще раз взглянула в сторону старательно симулирующей обморок женщины, вокруг нее хлопотала несчастная девушка, видимо, слишком невезучая, раз ей выпала сомнительная честь служить такой хозяйке горничной. Эта картина, развернувшаяся у них на глазах, могла разжалобить даже камень, настолько естественно, изящно и трогательно все произошло, но Кира становилась невольной свидетельницей бесчисленного количества подобных сцен, поэтому была уверена, женщина таким образом просто ушла от разговора. Ее мать обладала схожим талантом, только гораздо более выдающимся, позволяющим ей избегать многих неприятных ситуаций.

А вот реакция Рина ее удивила. Большинство мужчин сразу бы кинулись на помощь такой очаровательной даме, лишившейся от переживаний чувств. Естественное желание защищать и оберегать тех, кто значительно уступал им по силе, было заложено в их мужскую природу. К тому же, он вырос в окружении многочисленных младших сестер, поэтому должен был испытать на себе все прелести положения старшего брата, которого целыми днями донимали маленькие капризные и взбалмошные девочки, требующие сделать им новую куклу, поиграть с ними в прятки или просто утешить, когда они случайно разбивали колено. Она всего раз видела его в окружении веселой стайки девушек разных возрастов, с оглушительным визгом дружно накинувшихся на него со всех сторон, но их беззаботное и легкомысленное поведение не вызывало у него того отторжения, что он испытывал сейчас. Хотя Рин никогда не был мягкосердечным и доброжелательным человеком. Не говоря уже о том, что в то утро он страдал от жесточайшего похмелья, которое должно было тяжело даться любому. Но даже в таком состоянии он повел себя с лучшей стороны, легко обняв каждую из них и нежно поцеловав в лоб.

Кира остановилась на лестнице, ведущей на чердак, на несколько ступеней выше идущего позади мрачного охотника, что позволяло ей спокойно смотреть ему прямо в лицо, и задала мучающий ее вопрос.

— Почему поведение этой женщины было тебе так неприятно?

— Кира, они родились с серебряной ложкой во рту, а вместо того, чтобы сделать в своей жизни хоть что-то полезное, маются бездельем. Моей матери некогда было возлежать на подушках, пока ее приводили в чувства, а перенесла она за свою жизнь куда больше потрясений, чем эта…

Рин замолчал, с трудом заставляя себя успокоиться и сдержать резкие слова. Он с силой сжал перила лестницы одной рукой, глядя себе под ноги. Она знала, что отец охотника рано ушел из жизни, погибнув во время сильного наводнения, пытаясь спасти свою семью. Это была еще одна тема, которую Рин никогда не затрагивал в разговоре. С раннего детства ни в чем не нуждаясь, и довольно долго даже не подозревая о том, что такое вообще возможно, Кира могла лишь гадать, какие беды, трудности и лишения пережила его мать в то невероятно тяжелое время, оставшись без поддержки и помощи, с маленькими детьми на руках, да еще и похоронив любимого мужа. И что пришлось испытать ему самому, ведь с самого детства он тяжело и много работал, не покладая рук, чтобы заработать лишнюю монетку, которая помогла бы его семье не умереть от голода. Не удивительно, почему он так не любил тех, кто бездумно проживал свою жизнь, не заботясь ни о чем кроме собственного удобства и комфорта.

— Зато каждый из них может только мечтать о такой семье, как у тебя. Ведь здесь никто не способен любить по-настоящему: горячо, преданно, беззаветно, отдавая всего себя. Их с детства приучают к тому, чтобы скрывать свои настоящие чувства за вежливой и фальшивой улыбкой. А затем годами подавляемые эмоции начинают безобразным образом вырываться наружу, навлекая на них беды и несчастья.

— Помнится, моя семья едва не довела тебя до сердечного приступа, — усмехнулся Рин, поднимая на нее смеющиеся глаза, в глубине которых поблескивали серебристые искорки.

Кира недовольно поморщилась. Вот ведь какой он внимательный, даже после удавшейся гулянки, в состоянии жесточайшего и мучительного похмелья способен заметить такую малость, как шокированное лицо одной отдельно взятой охотницы, мечтающей сбежать как можно дальше, когда вся орава родственников отошла от приветствий и направила на нее алчущие и жадные взгляды. Сначала она хотела съязвить, больше по привычке, требующей от нее какого-нибудь насмешливого ответа, но вместо этого неожиданно даже для себя произнесла.

— Я бы многое отдала, чтобы моя семья была такой же…

После чего развела руками и пошла дальше по лестнице, уже не останавливаясь и не оглядываясь. Кира не хотела знать, какое впечатление на мужчину произвели ее слова, прозвучавшие чересчур горько.

Они неторопливо обошли весь дом, состоящий из основного здания и двух крыльев, пристроенных значительно позже, когда дела рода пошли в гору и позволили хозяину разориться на новую стройку. Каждая комната была отделана в своем стиле и цвете и носила определенное имя. Вычурность обстановке, граничащая с аляповатой и кричащей роскошью, переходящей в откровенную безвкусицу, не произвела на Киру никакого впечатления, хотя сопровождающая их домоправительница старалась из всех сил. Малоприятная, строгая женщина с неестественно ровной спиной и бесстрастным лицом даже не пыталась скрыть своего пренебрежения, когда ей поручили показать охотникам дом и ответить на их вопросы. Распоряжение она выполнила с блеском, и даже сделала им одолжение, судя по снисходительному выражению, промелькнувшему на лице, когда начала рассказывать историю поместья. Но сбилась под ледяным, предупреждающим взглядом охотника, медленно повернувшегося к женщине, хорошо поставленным голосом обрисовывающей быт и нравы того времени, когда происходило становление знатного рода, которому она служила.

Кира даже бровью не повела, слушая ее пространные рассуждения, потому что много раз была вынуждена присутствовать на подобных экскурсиях, проводимых в богатых домах по многочисленным просьбам гостей. Ее мать всегда просила хозяев позволить полюбоваться обстановкой. На самом деле за ее красивыми, лестными словами, льющимися звонким ручейком, скрывалась только фальшь и зависть. Она намеренно преследовала эту цель, чтобы убедиться в том, что никому в округе еще не удалось переплюнуть ее и обставить свой дом с большей помпезностью и роскошью. Обычно во время таких прогулок по чужим домам она испытывала лишь жгучий, обжигающий стыд, словно без разрешения проникала в личную жизнь посторонних людей, подсматривая за их привычками и бытом. Каждый раз ей хотелось просто провалиться сквозь землю, когда мать и сестра, снисходительно посматривая по сторонам, изящно склоняли друг к другу головы и начинали перешептываться с такими злобными минами на прелестных личиках, что сразу становилось понятно, кого они сейчас обсуждают. Но всем остальным это нравилось. Многочисленные соседи старались изо всех сил, приглашая их к себе по любому поводу, мечтая произвести на ее мать неизгладимое впечатление. Бытовало мнение, что она обладает изысканным и невероятно тонким вкусом, поэтому угодить ей могли лишь избранные.

В огромной спальне, где нашли тело убитого хозяина поместья, расторопные слуги успели навести идеальный порядок. Хотя она и не рассчитывала, что удачно поохотившаяся нечисть сделала им такой щедрый подарок и оставила после себя следы. Рин прошелся по комнате, проводя рукой по обшитым темно-коричневыми деревянными панелями стенам, пытаясь найти потайной ход или тайники. Поймав ее взгляд, он отрицательно покачал головой и подошел к высокому окну, распахнутому настежь.

— У стен дома всегда стоит охрана, — женщина скептически следила за действиями охотника, положившего руки на подоконник и выглянувшего наружу, — господин доверял свой покой только настоящим профессионалам своего дела, поэтому много лет назад нанял магов, которые следили за порядком.

Кира мрачно и зло глянула на нее, с трудом подавив желание поинтересоваться, где же эти пресловутые маги сейчас? Но она слишком хорошо знала, что означают слова желчной домоправительницы, которая, судя по всему ее внешнему виду, страдала хроническими желудочными коликами. Предыдущий хозяин просто заплатил колдунам-наемникам для того, чтобы они предотвращали любые неприятные эксцессы и не позволяли проникать на территорию поместья тем, видеть кого здесь совершенно не хотели. Рин отреагировал намного спокойнее, просто продолжив осмотр и сделав вид, что не расслышал явного намека на их некомпетентность. Охотница подозревала, что мнение этой женщины его совершенно не интересовало, поэтому он просто не обращал на нее ни малейшего внимания, не беря в расчет. А вот ей очень хотелось взять высокомерную домоправительницу за воротник идеально отглаженного черного платья, подтащить к окну и перебросить ее через подоконник, с наслаждением послушать громкие, истошные вопли. Почему-то ей казалось, что в такой невыгодной для себя позиции она быстро утратит всю спесь и налет собственного превосходства. Кира прикусила губы, задумчиво покосившись на ничего не подозревающую домоправительницу, делая в ее сторону плавный шаг, но была оттеснена назад уверенной рукой. Рин загородил своей широкой спиной ей весь обзор, укоризненно глядя на нее сверху вниз, словно догадываясь о том, что она задумала. Охотница широко распахнула глаза, принимая совершенно невинный и обиженный вид. Губы мужчины дрогнули от едва сдерживаемого желания улыбнуться. Он кивнул в сторону огромного пышного ложа, единственного по-настоящему роскошного и вызывающего предмета убранства, которое совершенно не сочеталось с приятной, по-мужски строгой обстановкой. Постель, застланная черным шелком, с алым балдахином, удерживаемым четырьмя резными, позолоченными столбиками, привлекала внимание и сильно выбивалась из общего фона спальни.

— Говорит сама за себя, — тихо произнес он с кривой и немного пренебрежительной усмешкой.

Кира ответила ему скептическим взглядом и пожала плечами.

— Это еще ничего не доказывает.

— Неужели? Вот у тебя кровать занимает большую часть комнаты…

— И что? — Вспыхнула Кира, не ожидающая, что охотник заденет в разговоре такую личную тему. К такому повороту она не была готова, поэтому слегка растерялась. Рину об этом было известно только из-за того, что она погорячилась с размерами, когда заказывала ее для своей спальни. Кровать доставили вовремя, но она отказывалась проходить во входную дверь как в собранном, так и в разобранном виде. Пришлось ей обращаться за помощью к мужчине, отличающемуся редкой способностью с блеском решать чужие проблемы. Рин в два счета осилил задачу, которая для нескольких человек оказалась непосильной, но его взгляд, поднятый от уже собранного и приведенного в порядок огромного ложа на нее, довольно пританцовывающую рядом с ним, запомнился ей надолго.

— И мы оба знаем, что кое-кто здесь страшная соня. Дай только тебе волю, и ты целый день будешь валяться в постели.

— Хм, думаешь, покойный тоже любил поспать? — Съязвила Кира, стараясь сохранять спокойный вид, хотя больше всего ей хотелось облегченно выдохнуть. Она была рада, что слова мужчины оказались всего лишь шуткой, и он не собирался говорить о чем-то другом, ведь вначале ей показалось, что она отчетливо услышала странный намек.

— Да, но сомневаюсь, что в одиночестве.

— Ты же видел его жену, — засомневалась она.

— Поэтому я так и уверен…

Она уже приготовилась иронизировать насчет мужского непостоянства, но передумала, переводя долгий и задумчивый взгляд на великолепное ложе. Если Рин был прав, а внутренний голос подсказывал ей, что так оно и есть на самом деле, покойному сластолюбцу нужно было побеспокоиться о путях отступления для своих любовниц на случай непредвиденных обстоятельств в лице жены или детей. Похоже, охотник подумал о том же, что и она.

— Я осмотрел всю комнату, но потайной двери нигде нет. Остается только одно место…

Спустя минуту огромное ложе было небрежно сдвинуто в сторону под преисполненный ужаса вздох домоправительницы, схватившейся за сердце. Кира вообще-то сомневалась, что пережитое волнение так уж повлияло на нее, но с точным определением такого важного для человеческого организма органа женщина не ошиблась. Рин просто подошел к постели, одной рукой взялся за низ и сдвинул ее, освобождая свободный от ковров квадратный кусок пола. Она хмыкнула, разглядывая безупречно чистый паркет, натертый до блеска чьей-то терпеливой и старательной рукой. Да, слуги в этом поместье знали свою работу и безукоризненно выполняли ее. Мужчина обогнул ложе, и присев на корточки, приподнял пальцами едва заметную металлическую ручку люка.

— Заперто, — констатировал он очевидное, легко подергав за нее.

— Как? Что это такое? — Домоправительница потрясенно воззрилась на охотника, ответившего ей насмешливым взглядом, будто увидела что-то немыслимое. — Этого не должно быть здесь!

— Что находится под спальней вашего хозяина? — Кира была совершенно уверена в том, что с планом поместья эта особа была знакома гораздо лучше, чем ее госпожа.

— Подвал, — сурово поджав губы, процедила женщина, пытаясь убить ее взглядом.

Охотница оказалась сделана из более прочного материала, поэтому умирать от такого отказалась, вместо этого послала ей ленивую, широкую и ласковую до невозможности улыбку, заставив побледнеть и торопливо отступить к стене.

Рин дернул за ручку немного сильнее, без особого труда вырывая крышку люка из пазов. Он даже в лице не изменился, прикладывая для этого минимум сил. Кира поморщилась от такой простой демонстрации, которая в очередной раз позволила ей убедиться в его неординарных способностях. После того, что она видела, стоило ли удивляться, что открытых и явных недоброжелателей и врагов у Рина никогда не было? Про него могли болтать многое, но никто из любителей сплетен и пересудов не касался в разговоре того, что могло вызвать у охотника злость, опасаясь навлечь на себя его гнев. Иногда, разумеется, такие смельчаки находились, но короткие стычки с мужчиной быстро ставили их на место, делая более вежливыми и доброжелательными. В их среде уважали только силу, а ее у Рина как раз-таки всегда было в избытке…

Кира присела рядом с охотником, заглядывая в черный провал, из которого пахнуло сыростью и плесенью. Тайный ход был выложен отсыревшим, потемневшим от времени камнем, доказывая, что находится здесь с незапамятных времен. Скорее всего, его построили еще первые хозяева поместья на случай непредвиденного визита незапланированных гостей, жаждущих проверить, какого же цвета окажется их кровь. Узкие ступени с обсыпавшимися краями уходили вниз, в темноту.

Она подняла глаза на Рина, смотрящего во мрак потайного хода безо всякого выражения. Поднявшись, Кира достала из кармана кожаного жакета маленькую серебряную трубочку. Заметив движение, охотник взглянул на нее. Понаблюдав за ее действиями, он хмуро отрезал.

— Не вздумай!

— Извини, Рин, но ты в детстве ел слишком много каши, — Охотница с дразнящей усмешкой слегка развела руки в стороны, показывая небольшое пространство люка, а затем изобразила куда более значительный отрезок, имея ввиду размах его плеч, — поэтому…

— Пойдет тот, кого в детстве не докармливали? — Иронично осведомился мужчина, быстро смерив оценивающим взглядом предмет в ее руке. Затея ему явно не понравилась, это было очень хорошо заметно по мрачному, злому выражению его лица. Он неприязненно покосился на продолжающую изображать статую самой себе женщину.

— Я правда ценю твою заботу обо мне, — со вздохом призналась Кира, — но иногда ты заходишь слишком далеко. Твое отношение вызывает у меня подозрения, что ты ни во что не ставишь меня…

— Я слишком хорошо знаю, на что ты способна и чего стоишь, — внезапно севшим и охрипшим голосом произнес он, заставляя ее удивлено приподнять бровь, пытаясь понять, почему ее слова вызвали у него такую реакцию. Как любой другой охотник, она не любила, когда кто-то начинал сомневаться в ее силах. Особенно неприятно было слышать такие предположения от близких людей, а у нее их осталось не так уж и много. Она на самом деле привыкла к постоянной опеке со стороны мужчины, но иногда в своем стремлении защитить ее непонятно от чего, он заходил слишком далеко, переставая считаться даже с ее мнением. И это злило…

Рин выпрямился одним плавным и быстрым движением, отступая от нее на шаг. Сжав руки в кулаки, он смерил ее прожигающим взглядом, в котором засеребрилась сталь.

— Ты постоянно готова идти на неоправданный риск.

— Сказал мне человек, вернувшийся после охоты на пещерного змея, — не удержалась Кира, возмущенно глядя на него.

— Я знал, что меня ждет, — холодным тоном отрезал охотник, отказываясь принять ее правоту.

— Наш спор совершенно лишен смысла и приведет лишь к очередному скандалу, — Кира устало махнула рукой на него, и поставила ноги на первую ступеньку. Внезапная мысль заставила ее остановиться и оглянуться через плечо на напряженного мужчину, которому огромного усилия воли стоило заставить себя остаться на месте. — Но ведь покойный не смог бы сдвинуть кровать при всем желании. Так как же его любовницы пользовались этим ходом?

— Надо отдать ему должное, — на губах мужчины появилась жестковатая, неприятная улыбка, — он распорядился тщательно мыть пол.

— Фу, — скривившись, высказалась Кира. Перед ее мысленным взором пронеслась живая и яркая картинка, как некая дама, внешне напоминающая стоящую в отдалении домоправительницу, от внезапного стука в дверь падает с постели, залазит под нее и ускользает через потайной ход от соскучившейся без мужа супруги… Тряхнув головой, чтобы прогнать настойчивое видение, получившееся чересчур впечатляющим, она зябко передернула плечами и стала спускаться вниз.

Когда свет сверху полностью перестал поступать, Кира слегка сдвинула верхнюю часть хитроумного устройства в сторону, как показывала ей Регина. Яркий, равномерный и теплый свет вырвался из тонкого стержня, прекрасно освещая все пространство вокруг нее.

— Что там, любительница всяких магических штучек? — Донесся до нее приглушенный, ворчливый голос Рина, подошедшего близко к люку, и судя по всему, смотрящему вниз.

На губах охотницы появилась широкая, донельзя довольная улыбка, когда она перевела восхищенный взгляд на изобретение Регины, которое, вообще-то получила в подарок давно, но еще ни разу не использовала. Ведьма определенно гений, раз смогла смастерить такую дельную вещицу, способную послужить великолепной заменой обычному фонарю, слишком неудобному и ненадежному.

— Подвал, — насмешливо крикнула она в ответ, опуская руку вниз, чтобы свет равномерно осветил узкий проход, змейкой убегающий вдаль. Под ногами зашуршал мелкий гравий, стоило ей только сделать короткий шаг. По высоким стенам тонкими струйками сбегала вода, скапливаясь внизу небольшими поблескивающими лужицами. Затхлый, неприятный и спертый воздух заставил ее поморщиться. Кира присела, рассматривая цепочку следов, оставшихся на влажных, покрытых ровным слоем зеленоватого мха камнях. Сначала шли неровные, путаные следы, оставленные маленькой, аккуратной ножкой, совершенно точно женской, судя по форме ступни и размеру. Создавалось впечатление, что сцена, проигранная ею мысленно, имела место быть на самом деле. Следы располагались таким образом, будто неизвестная женщина торопливо спустилась по ступеням, и просто нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у основания лестницы, ожидая, пока можно будет выбраться наружу и боясь идти дальше.

А вот вторые следы, оставшиеся поверх предыдущих, ее заинтересовали. Изящные женские туфельки на высоком тонком каблучке уверенно и ровно прошли от лестницы вглубь потайного хода. Их обладательница определенно знала дорогу, не боялась окружающей гнетущей атмосферы и превосходно ориентировалась в темноте, или же заблаговременно позаботилась о том, чтобы подготовить все необходимое для комфортного и удобного передвижения по узкому, темному коридору. Были и другие следы, слишком старые, чтобы обращать на ни внимание.

Кира сомкнула пальцы вокруг рукоятки сая, закрепленного в специальных ножнах на бедре, вытаскивая его и присматриваясь внимательнее к следам, оставленным на неровной поверхности. Почему-то ей казалось, что перед ней в потайной ход спускался не человек. Ни одна женщина, будь она сколь угодно грациозной и ловкой, не смогла бы пройти по таким мелким, острым камням, образующим неравномерное покрытие на каблуках такой высоты, нигде не увязнув и ни разу не споткнувшись.

— Да я уже об этом догадался, — рявкнул Рин, заставив ее вздрогнуть от неожиданности и перевести растерянный взгляд на светлый квадрат люка над головой. Что-то совсем он в последнее время каким-то нервным стал. Обычно охотник сохранял непоколебимое, непробиваемое спокойствие в любой ситуации. Где-то в глубине души шевельнулись легкие угрызения совести, любезно напомнившие, что он тоже человек… Только что вернувшийся с охоты, где ему пришлось схлестнуться в смертельном поединке с опасным существом, куда более превосходящим его по силам. Поэтому, должно быть, он едва держится на ногах, но не показывает своей усталости.

Эта мысль заставила ее сжать зубы, сдерживая ядовитые замечания о его проницательности. Покусав губы, придумывая более мягкий и лаконичный ответ, который не вызовет у него еще большее волнение и не заставит полезть вниз, чтобы самому убедиться в правдивости ее слов, Кира вздохнула и призналась.

— Женские следы. Ведут от лестницы вглубь коридора…

— Уверена, что женские?

Охотница закатила глаза, и огорченно покачала головой. Вот ведь недоверчивый… Она понимала, на что он намекал. Некоторые виды нежити умели перевоплощаться в людей, но оставленные ими следы выдавали их по тонким перепонкам и острым коготкам.

— Ну, если покойный мужчина не ходил здесь на каблуках, то уверена…

— Будь осторожна, — донеслось до нее напутствие, совсем не ободряющее, высказанное хрипловатым, отдалившимся голосом.

Кира торжественно кивнула с саамы важным выражением лица, на которое была способна, затем показала люку язык и быстро пошла по следам, стараясь не производить лишнего шума, чтобы заранее не уведомлять о своем присутствии, если опередившая ее посетительница подвала не успела уйти слишком далеко. В чем Кира очень сомневалась, более чем уверенная в том, что здесь, под домом, нет никого, кроме нее самой.

Длинный проход уходил куда-то вглубь, как подсказывало ей чутье охотницы, заставляя ее задуматься над тем, зачем вообще это нужно было. Возможно, владельцы поместья перестраховались и построили потайной ход вовсе не с той целью, с какой его использовал плохо закончивший свои дни последний хозяин. Кире приходилось бывать во многих домах, где такие укромные пути к отступлению вели из жилых комнат наружу, выходя далеко за пределами владений, что давало спасающимся людям фору и позволяло им в большинстве случаев ускользнуть незамеченными.

В таком случае становилось понятно, зачем этим путем воспользовалась обладательница изящной обуви, оставившей здесь свои следы. На самом деле очень удобно пробраться в комнату через люк потайного хода, убить мужчину, который, видимо, стал мешать или сделал что-то, что с точки зрения убийцы заслуживало такого серьезного наказания, а затем незаметно ускользнуть тем же путем, оставив тело в спальне. Получалось, что кто-то еще знал о маленьком секрете, спрятанном в комнате наверху, а у совершившей убийство нечисти все-таки был сообщник в доме, раз некто запер потайной ход после того, как она сюда спустилась.

Кира шла уже несколько минут, но вокруг ничего не менялось. Магический карманный фонарик освещал дорогу, выхватывая из тени малейшие неровности, позволяя ей сосредоточиться на своих ощущениях, а не всматриваться себе под ноги, чтобы не споткнуться. Стены то сужались, то расширялись, а воздух становился все тяжелее. Вскоре к спертости и неприятному запаху плесени добавился мерзкий и тошнотворный сладковатый запах, заполоняющий все вокруг. Кира слегка наклонила голову вниз, стараясь дышать ртом, быстро извлекая из потайного кармашка сюрикен и раскрывая его с легким щелчком. Коридор плавно изогнулся влево, выводя ее в большую квадратную комнату. Высокие стены когда-то были обшиты деревянными панелями, от времени вздувшимися огромными пузырями и сейчас свисающими вниз длинными изодранными кусками. В одном углу, в большой луже, холодно блеснувшей в свете фонаря, валялась гора небрежно сдвинутой с места старинной изломанной мебели из дуба. Так вот для чего нужен был этот потайной ход, проходящий вопреки уверениям домоправительницы, вовсе не по подвалу. Прежние хозяева поместья решили перестраховаться и устроили под домом тайное убежище, где вся семья могла укрыться от угрожающей им опасности и спокойно переждать ее.

Она поводила фонариком по сторонам, чтобы лучше осмотреть все вокруг. Длинный узкий проход уходил дальше, подтверждая ее подозрения о том, что отсюда ведет ход на улицу. Что-то желтое, непонятной формы выступило из темноты, на мгновение промелькнув в скользнувшем мимо свете. Охотница подошла ближе, нахмурившись и пытаясь разглядеть какое-то рванье, сваленное в другом углу. Огромная плотная тряпка, пропитанная чем-то похожим на смолу или деготь, накрывала большой квадрат пола, скрывая под собой нечто неровное. Кира быстро перехватила ручку сая удобнее, чтобы в случае чего быстро и точно нанести удар, присела и резко отбросила угол ткани в сторону, сгруппировавшись и приготовившись к нападению.

Она забыла простую истину, мертвые нападают только после вмешательства магов… С самого края лежало тело юноши, сильно изуродованное временем, сыростью и разложением. Обстановка подвала пришлась как нельзя кстати, помогая убийце скрыть следы своего преступления. Трудно было сказать, что произошло с ним, потому что оставшиеся мягкие ткани давно превратились в иссохшую пленку, но по большей части остались только пожелтевшие кости. Кира с трудом вдохнула ртом, стараясь не заострять внимания на страшном зрелище. Но остатки одежды, клочками липнущие к тому, что осталось от трупа, показывало, что убит мужчина был давно, минимум лет десять назад. Приготовившись к худшему, она поднялась и быстро стянула тряпку, от которой шел сильный и неприятный запах, перебивающий тот, что исходил от разлагающихся тел. А здесь их было не меньше дюжины. Всех убитых небрежно свалили в кучу, тлен по-разному коснулся каждого из них. Самое дальнее от нее тело оказалось свежим. Этот немолодой мужчина с элегантной сединой на висках, в дорогом костюме, умер и попал сюда, в это странное хранилище, всего несколько дней назад, как раз перед последними убийствами, всплывшими наружу и ставшими достоянием общественности. Рядом с ним лежала откатившаяся в сторону резная трость с серебряным набалдашником.

Кира старалась сохранять спокойствие, хотя мысли метались, как сумасшедшие, а сердце неровно билось где-то в горле. Значит, убийца долгие годы жил в этом доме, или хотя бы на территории поместья, охотясь на его обитателей исключительно мужского пола. Но не просто насыщал свой голод, выпивая кровь и убивая людей, но еще и тщательно прятал тела, действуя под носом у живущей здесь семьи, что доказывало, что кто-то из них все-таки имеет к происходящему самое прямое отношение. Теперь Кира была абсолютно уверена, что некто очень жаждет уничтожить род Эртен, планомерно истребляя всех носителей его крови, способных передать имя последующим поколениям.

За свою бытность охотником она повидала многое, но с таким хладнокровным, планомерным, предприимчивым, находчивым, смелым, жестоким и умным убийцей сталкивалась впервые. Как бы ей не хотелось поскорее покинуть это жуткое место, наполненное запахом смерти и тлена, Кира заставила себя подойти к последнему телу. Присев рядом с ним, она коснулась рукой холодной щеки, покрытой трупными синеватыми пятнами, порадовавшись тому, что на любое дело всегда одевает перчатки из тончайшей кожи, которые совершенно не мешают движениям пальцев, но превосходно защищают от любого неприятного сюрприза. На шее, покрытой глубокими морщинами, частично скрытыми каким-то беловатым веществом, напоминающим театральный грим, четко выделялись красные ровные ранки, оставшиеся от укуса. Тварь, убившая его, просто впилась клыками в яремную вену, но не так, как сделал бы это вампир, а всеми заостренными зубами — и верхними и нижними. С таким она еще никогда до этого не сталкивалась и не знала, что за существо способно с легкостью убить даже сильного мужчину таким странным способом. Она вспомнила синяки и кровоподтеки на предплечьях жертв, на которые ей указал один из магов. Они гадали насчет того, что могло привести к их появлению. Теперь же это становилось ясным: отец и сын очень близко подпустили к себе своего убийцу, подтверждая тот малоприятный факт, что он или она обладали внешностью, не отличающейся от человеческой. После чего существо, кем бы оно ни было, стремительно напало, кусая и надежно удерживая вырывающуюся добычу за руки. Значит, оно не только разумное, но и чрезвычайно сильное.

Кира некстати вспомнила картинно упавшую в обморок хозяйку поместья, испугавшуюся ее слов. Интересно, что же она предпримет после того, как станет известно об импровизированной братской могиле, на которой они, судя по всему, уже очень много лет живут? Или она прекрасно осведомлена о происходящем и до сегодняшнего дня покрывала убийцу, помогающего ей прибрать огромное состояние и все имущество семьи мужа к своим рукам?

Покачав головой, охотница поднялась и быстро пошла по уходящему дальше коридору, стремясь закончить с этим осмотром как можно быстрее. Потайной ход теперь, наоборот, поднимался вверх, заставляя ее прилагать немного больше усилий, чтобы идти ровно и не скользить на влажных камнях. Когда впереди забрезжил свет, Кира с трудом удержалась от облегченного вздоха. Она сама не заметила, с какой силой сжимает в руке сай. Увиденное оказало на нее гораздо более угнетающее впечатление, чем она думала, заставив незаметно напрячься и приготовиться к худшему.

Поэтому, когда высокая тень загородила лучи солнца, проникающие сквозь завесу разросшегося плюща, закрывающего вход, она, не задумываясь ни на секунду, метнула вперед оружие и сама бросилась следом одним длинным, яростным прыжком.

Рин, на которого она налетела, запнулся о выступающий из земли камень, не удержался на ногах, пытаясь расцепить ее руки, сжавшиеся вокруг его горла стальной хваткой, и беззвучно рухнул назад, спиной в высокую траву. Кира округлила глаза, встречая его бесконечно усталый и обреченный взгляд. Осознав, что все еще продолжает душить его, она торопливо разжала пальцы. Но вместо того, чтобы отпустить его и слезть с охотника, на котором оказалась сидящей верхом, Кира скользнула руками по его шее, обнимая и прижалась щекой к колючей от щетины щеке.

— Как же я рада тебя видеть, — тихо прошептала она, облегченно выдыхая признание ему куда-то в область подбородка, заставив мужчину ощутимо напрячься. Приподняв голову, он скользнул ладонью к ее затылку, заставляя поднять на него взгляд и прямо посмотреть в взволнованные, встревоженные глаза.

— Что случилось? Ты что-то нашла там?

— Да, — она с трудом перевела дух, выпрямляясь и потрясла головой, пытаясь прогнать страшное видение, не желающее уходить из ее слишком живого воображения, — тела остальных убитых…

Кира не знала наречия, на котором Рин яростно прошипел сквозь зубы длинную замысловатую фразу, но почему-то была уверена, что только что прозвучало какое-то изощренное ругательство.

— Ты в порядке? — Срывающимся голосом спросил охотник, встречая ее взгляд. По его виду можно было сразу сказать, что даже самым искренним заверениям он не поверит в любом случае. А вопрос задал только для того, чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей и заставить разговаривать. Кира могла его понять, многие им подобные замыкались в себе после слишком тяжелого дела, оказавшегося непосильным для них, уходя в свой внутренний мир, чтобы защититься от жестокой реальности, и постепенно сходили с ума.

— Давай я потом скажу тебе об этом, — с тяжелым вздохом предложила она, не отрываясь от обнявшего ее за плечи мужчины, согреваясь его теплом. Кира уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый и успокаивающий запах чистой, теплой кожи и горьковатого аромата чабреца. Сколько она его знала, от охотника всегда пахло именно этой травой. На все ее многочисленные настойчивые вопросы Рин реагировал смехом, и неизменно говорил, что ей просто кажется. Мысли плавно потекли в другом направлении, и напряжение стало медленно отступать. Кира чувствовала, как предательски задрожали руки, выдавая ее секундную слабость. Словно этого было мало, с каждым мгновением кровь все сильнее начинала стучать в висках, мешая и раздражая. Она хорошо знала, что это означает — через пару минут разыграется мигрень, бороться с приступами которой она могла только с помощью специального средства, сделанного для нее лучшим травником в Красневе. Вот только пилюли остались лежать в маленькой шкатулке, спрятанные от посторонних любопытных глаз в рабочем столе в ее кабинете…

Рин не стал спорить. Он просто молчал, успокаивающе и ободряюще поглаживая ее раскрытой ладонью по спине, задумчиво глядя в сторону каким-то отстраненным и решительным взглядом, словно обдумывал что-то малоприятное, но требующее немедленных действий.

— Вызовем стражников сразу? — Кира неохотно подняла голову, нарушая гармонию, царящую вокруг. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви раскидистого дерева, растущего как раз у входа, пускали вокруг веселых зайчиков. Со стороны доносилось звонкое пение птиц и ласковый напев воды. Она зажмурилась от удовольствия, потянулась и толкнула ушедшего в себя мужчину руками в грудь, привлекая его внимание.

Рин вздрогнул от неожиданности, переводя на нее взгляд, из которого очень быстро исчезало выражение крайней и холодной решимости, не понравившееся ей.

— Надо поговорить с девушкой, прислуживающей припадочной хозяйке этого дома.

Охотник с легкостью поднялся на ноги вместе с ней, заставив Киру вцепиться ему в шею и обхватить ногами за пояс, возмущенно запыхтев. Падать с такой высоты будет больно…

— Ты тоже заметил ее странную реакцию, когда женщина превозносила своего покойного мужа?

Мужчина вынырнул из-под низко склонившихся ветвей, оплетенных пышным, разросшимся плющом, прошел какое-то расстояние и остановился, насмешливо глядя на удобно утроившуюся охотницу, не собирающуюся спускаться на землю.

— Что? — Кира ответила ему невинным взглядом, кокетливо похлопала длинными, подкрашенными черной краской ресницами, и лукаво улыбнулась. — Когда еще меня вот так на руках поносят?

— А что, твой загадочный поклонник не осиливает это почетное занятие? — Рин даже не прилагал никаких усилий к тому, чтобы скрыть хитрую усмешку. Его глаза загорелись серебристыми огоньками, лихо отплясывающими в глубине. Хотя у его, казалось бы, насмешливых слов было горьковатое послевкусие.

— Эй! — Возмутилась она, решив на всякий случай обидеться. — Это намек на его некомпетентность или на мой вес?

— Это камень в его огород. Ты как была мелкой, так такой и осталась.

— Я — строоооойная! — Привычно огрызнулась Кира противным и наставительным тоном.

— У нас в деревне вот такие стройные, чтобы найти себе хорошего мужа, под одежду валики подкладывали в нужные места, — голос охотника дрогнул от смеха, но внешне он был серьезен.

Охотница скептически бросила на него сомневающийся взгляд и взглянула вниз, на то самое стратегически важное место. Довольно улыбнувшись, она пожала плечами. К счастью, такая страшная участь, как разоблачившаяся жена, против ожиданий оказавшаяся совсем не такой, как на свадебном торжестве, ее возможного и предполагаемого супруга не ожидает.

— Мне беспокоиться не о чем! У меня прекрасная фигура…

— М-да, скромность явно не входит в число твоих добродетелей, — хмыкнул Рин.

— Кто бы говорил, — не сдержалась она, — ты вообще в очереди за наглостью стоял, когда скромность раздавали. Тебе ее даже не хватило!

— А зачем она мне? — Справедливо удивился охотник. Он покачал головой и добавил. — Если бы совесть у меня была, моя семья давно бы от голода умерла. Я с пяти лет хлеб и мясо на рынке у торговцев воровал, а потом врал, что заработал. А сладости от матери прятал, потому что она всегда расстраивалась из-за этого, а мне хотелось сестренок побаловать.

Улыбка быстро исчезла с ее губ, едва он договорил. Кира понимала, что охотник просто отвлекал ее безобидным поддразниванием, хотя и заметила, что у него появилась новая навязчивая идея — ее возлюбленный, которого он сам же и придумал, сделав какие-то свои, совершенно не правильные выводы. Хотя она и до этого при любом удобном случае снимала облегающий кожаный костюм, переодеваясь в более привычную и удобную для нее одежду. Охотница сотни раз бывала у него дома в нормальных женских нарядах, но у мужчины ни разу даже мысли не возникло, что она старается ради него, пытаясь произвести впечатление своим внешним видом.

А вот к такому откровению со стороны обычно скрытного охотника Кира не была готова. У нее сердце кровью обливалось каждый раз, когда она просто представляла его маленьким, заморенным, настрадавшимся на жизнь вперед ребенком, слишком рано распрощавшимся со своим детством. Рин с рождения обладал чрезвычайно сильно развитым чувством ответственности, требующим от него немедленных действий. Она знала, правда не от него, а от его домоправительницы, что за свою юность он сменил десятки профессий, нанимаясь на самую тяжелую и опасную работу, ведь за нее всегда больше платили, что позволяло ему немного облегчить жизнь своей матери. А когда в его крови проснулся дар, он, не задумываясь, стал брать задания из вторых рук, то есть те, с которыми никто не справился, не считаясь с риском. Хотя Кира знала, что он — самоучка, как и большинство охотников в городе. В отличии от нее, ему никто ничего не объяснял и не помогал, не только наставляя советом, но и обучая технике боя и владению оружием…

— Нужно присмотреться к той мегере, которая водила нас по дому, — без предупреждения меняя тему, произнес Рин, спокойно спускаясь по каменным ступеням сада, куда они вышли, — как только ты оказалась внизу, она забормотала, что ей нужно обо всем рассказать хозяйке и умчалась.

— Кто-то точно замешан во всех этих убийствах. Убийце удалось ускользнуть незамеченным, потому что ей помогли. Едва она спустилась в потайной ход, как крышку люка за ней закрыли.

— Она? — Засомневался Рин, видимо, вспомнив о том, что все убитые были мужчинами.

— Я нашла множество следов, в том числе и совсем свежих, все они оставлены дорогой и модной обувью на высоком каблуке.

— Как та, что красовалась на хозяйке дома?

Кира вспомнила изящные атласные туфельки на ножках женщины, и согласно кивнула.

— Да, похожи… Но сомневаюсь, что она смогла бы на них пройтись по той дороге с такой легкостью и уверенностью, как это удалось сделать преступнице.

— Безутешная вдова — человек, — Рин задумчиво покусал нижнюю губу, на ходу потерев по старой привычке переносицу, без труда удерживая охотницу одной рукой.

Кира вздохнула и показала глазами на землю, предлагая ему отпустить ее. Остановившись, охотник неохотно спустил ее с рук. Затем вытащил из-за пояса сай и протянул его ей рукояткой вперед. Прищурившись, она смерила его раздосадованным взглядом, но тут же отдернула себя. Нужно радоваться, что он сумел поймать летящий в него острый трезубец, а не огорчаться из-за его стремительной реакции, позволившей избежать близкого знакомства с лезвиями. Видимо, пока она приходила в себя, Рин незаметно подобрал сай, но не стал сразу отдавать его. Или же просто забыл это сделать…

— Все, чьи тела я видела внизу, мужчины. И у меня создалось впечатление, что каждый из них подпустил к себе именно женщину с вполне определенными намерениями.

— Хочешь сказать, она их соблазняла и убивала?

— Да, все остальные умерли от таких же характерных ран на шее. Вот только меня кое-что смущает, — Кира задумчиво потерла лоб, не зная, как правильно сформулировать свои мысли.

— Не то ли, что все происходящее в этом проклятом поместье скрыли от властей?

— И это тоже, — признала она, — но, в первую очередь, срок первого убийства. Первую жертву убили не менее десяти лет назад…

— Мы не знаем, с чем нам придется столкнуться. Может, этот вид стареет не так, как люди.

— Но в таком малолюдном месте, где все знают друг друга, должны были что-то заметить.

Рин ответил легким поднятием бровей на ее сомневающиеся слова, как бы говоря, что это совсем не обязательно.

— Вспомни трепетную, — он особо подчеркнул это слово, выделяя его, — хозяйку дома. Здесь каждый видит только себя одного… Им глубоко плевать на все, кроме собственного покоя и благополучия.

— Ты прав, — была вынуждена признать охотница, — но поговорить с этой женщиной нам придется. Подозреваю, что все тела внизу принадлежат родственникам ее покойного мужа.

— Кто-то планомерно уничтожает весь род?! — Рин хмыкнул, не выказывая, впрочем, никакого сочувствия к ним. Кире сложно было обвинять его в бесчувственности, ведь за свою жизнь охотник постучал ни в одни наглухо запертые двери. Никто не захотел помочь простой семье, хотя в его крае жили очень многие именитые семьи. Впрочем, судьба на этот раз поступила справедливо. Едва о новом, чрезвычайно одаренном и удачливом охотнике прошел первый слух, к нему за помощью стали обращаться и те, кто раньше отворачивался от него с презрительным равнодушием, не удостаивая даже мимолетным взглядом. Она знала, что характер мужчины не позволит ему всласть поиздеваться над теми, кто еще недавно открыто ненавидел его, не стесняясь выражать свое отвращение при его появлении. Сама Кира заставила бы всех этих людей унижаться перед собой, умолять и очень-очень вежливо просить, чтобы она снизошла до их смиренных просьб, ведь большинству грозила не шуточная опасность. Но у Рина не было в крови такого не хорошего чувства, как мстительность. Он просто предложил им обратиться к более достойному человеку, который своим появлением не осквернил бы их дом и не запачкал грязными ногами пышные ковры, стоящие больше, чем все имущество его семьи…

Достойно, должна была признать Кира, в тайне от него встретившаяся с женщиной из очень знатного рода, не устающей на каждом углу рассказывать всем желающим, что презренный охотник, до недавнего времени бывший простым голодранцем, стал причиной смерти ее обожаемого и единственного сына.

Этот, нисколько не подпадающий под описание своей матери, мужчина, страдающий многочисленными пороками, погиб из-за собственной глупости. И любви к азартным играм… Проигравшись в пух и прах в игорном доме, он отказался выплачивать не только проигрыш, но и огромные прежние долги. Вместо того, чтобы взяться за ум и отдать золото, он подался в бега. Тот, кому он задолжал, нанял парочку полукровок, которые долгое время выслеживали сбежавшего из города должника, и убили, когда тот не вернул долг.

Дородная матрона, привыкшая вызывать у людей чувство почтения одним своим видом, пыталась для защиты сына нанять прославившегося к тому времени охотника, но получила вежливый отказ, потому что Рин в то время занимался более важным делом, спасал деревню от сошедшего с ума колдуна, решившего сделать многочисленных жителей своими лабораторными мышками.

Такие люди, как эта женщина, с детства привыкшая, что ее приказы выполняются словно по мановению волшебной палочки, не понимала, что что-то может быть важнее, чем ее любимый и обожаемый сыночек. Она затаила на отказавшегося от дела охотника бешеную злобу, вымещая ее в течении многих лет, отравляя ему жизнь.

Кира особого почтения к власть имущим не испытывала, а ее влияния в обществе нисколько не боялась… Как оказалось, нравоучительная беседа с целью перевоспитания с кинжалом, приставленным к горлу, способна оказать благотворное действие даже на таких людей. Хватило легкой угрозы изуродовать красивое, надо признать, породистое лицо аристократки и вырвать ее поганый язык…

К тому времени она еще не успела отучиться от старых привычек, поэтому поговорила с женщиной на привычном для нее, доступном и вполне понятном языке. Именно после этой встречи по городу и поползли слухи, что новая наемница — аристократка, сбежавшая от справедливого наказания и прибившаяся к Красневу, став реальной угрозой для всего живого в городе.

Рину, само собой разуется, она об этом никогда не рассказывала, хотя он и не обратил внимания на то, что желчная знатная особа наконец-то отстала от него.

— Вернее, мужскую его часть, — после длительного молчания подтвердила Кира, заметив выжидательный взгляд мужчины. Он не торопил ее, и не понукал продолжить разговор, терпеливо дожидаясь, пока она закончит думать о чем-то своем.

Они едва успели подойти к входным дверям, когда им на встречу выбежала всклокоченная, покрасневшая девушка, на щеке которой четко виднелся отпечаток чьей-то руки.

Рин досадливо поморщился, Кира же никак не отреагировала, справедливо полагая, что работу такая молоденькая, довольно приятная и симпатичная девушка вполне может найти и в другом месте, а не терпеть издевательства деспотичного семейства.

— Вас хочет видеть госпожа, — поспешно изобразив глубокий реверанс, пролепетала она, старательно глядя себе под ноги.

— Мы к ней и направляемся, — не слишком вежливо ответил охотник, не выносивший, когда его торопили.

— Я имею ввиду мать покойного господина. Она хочет поговорить с вами.

— Почему же она сразу этого не сделала?

— Госпожа не покидает своей комнаты, потому что прикована к постели. Как только она узнала, что в поместье прибыли охотники, она отправила меня за вами.

Кира видела, что Рин разозлился, приготовившись ответить что-то совсем не вежливое. Он не любил дважды рассказывать одно и тоже, а уж выслушивать еще одни причитания точно не стал бы.

— Я не готов смотреть на еще один обморок, только в другом исполнении…

— Погоди, — досадливо прервала его Кира, — вдруг она скажет что-то по-настоящему дельное? Ведь она не заинтересована в том, чтобы ее невестка всю власть в доме прибрала к своим рукам.

Видимо, она угадала. Девушка, до этого изображавшая полное смирение и почтение, вскинула на нее смеющиеся карие глаза и фыркнула.

— Вы абсолютно правы. Госпожа пришла в ярость от одного известия о том, что на встрече обошлись без нее. Вот и мне досталось, — она потерла щеку рукой, недовольно поморщившись.

— И часто такое случается? — Небрежно поинтересовалась Кира с улыбкой.

Прислужница почему-то тоже улыбнулась и кивнула.

— Госпожа не отличается терпением, а рука у нее тяжелая…

— Разве сейчас их не должно тревожить совершенно другое?

— Да в этом доме все дождаться не могли того момента, когда хозяин концы отдаст, — усмехнулась девушка, покосившись на плотно закрытую дверь за своей спиной.

— Даже так?

— Именно. Он всех слуг в черном теле держал. Мог среди ночи вызвать любую девушку, приказать подать чай в спальню, а потом выплеснуть его в лицо, якобы из-за того, что он недостаточно горячий. Он таким образом многим лица обжег…

Быстро взглянув на Рина, она убедилась, что он приготовился не вмешиваться в разговор, хотя в его похолодевшем взгляде и застыло странное выражение.

А служанка между тем пожала плечами и спокойно продолжила рассказывать, как о само собой разумеющемся.

— Господин и с родными не церемонился, даже со своей матерью. Считал, что только мужчинам позволено развлекаться, а женщины должны сидеть дома и плести кружева. Вот и пользовался своими привилегиями…

— У него были любовницы в городе? — Кира старалась не показывать своего отвращения, чтобы не спугнуть девушку. Она уже нисколько не жалела мужчину, чей обескровленный труп привел ее сюда.

— Да что там в городе. В его спальне перебывала половина деревни, не говоря уже о служанках.

— Но как он мог принудить к этому девушек?

— Вы смеетесь, госпожа? — Служанка не выдержала, весело хихикнула, и тут же прикрыла рот ладонью, чтобы никто ее не услышал. — Никто их не заставлял. Они сами были счастливы согреть ему постель. Хозяин был очень привлекательным мужчиной, к тому же богатым. Он выделял своим любовницам щедрое содержание, а многим вообще покупал отдельный домик в городе, чтобы беспрепятственно навещать там. Многие хотели попасть в число тех счастливиц, кому повезло понравиться ему.

— А его жена знала об этих похождениях?

— Вся семья знала. Только так уж принято у господ, не выносить сор из избы…

— А его сын? — Спросила Кира, прикусывая губы и задумчиво глядя на служанку. — Он унаследовал любвеобильность своего отца?

— Нет. Ирган был прекрасным хозяином, добрым, щедрым и справедливым. Он никого не обижал. Все слуги были бы счастливы служить ему… Мне искренне жаль его…

Охотница видела, что девушка не лжет. Что ж, теперь становилось понятным, почему прислужница вдовы так отреагировала на слова своей хозяйки. Раз покойный привык к вседозволенности, он мог и не спрашивать согласия своих хорошеньких служанок, заставляя утолять его похоть. Кира не понимала причин, которые удерживали их здесь, не позволяя отвергнуть домогательства и покинуть этот дом, но подозревала, что количество обиженных женщин здесь не просто велико, а огромно…

Пока они поднимались по широкой лестнице, ведущей на второй этаж, ничем не отличающийся от первого, где они уже были и все осмотрели, она повернула голову, вопросительно глядя на сохраняющего несвойственное ему мрачное молчание мужчину. В обычных обстоятельствах Рин непременно бы что-нибудь сказал, на худой конец выругался на чужом языке, чтобы не резать ей слух бранью, как он объяснял свою странную привычку.

— Что ты обо всем этом думаешь? — Тихо спросила она так, чтобы впереди идущая девушка, одетая в нарядное платье из алой парчи, явно с чужого плеча, перешитое и подогнанное по ладной фигурке, ее не услышала.

— Только то, что я ничего не понимаю в этой жизни, — угрюмо отозвался охотник неохотно, и замолчал, не горя желанием добавить еще хотя бы слово.

Кира философски пожала плечами и не стала предпринимать попытки разговорить его. Насколько она знала, своей женщине Рин всегда хранил верность. Ну, или же у него просто не хватало свободного времени на подобные глупости…

Служанка, дойдя до высоких, аляповатых дверей, отделанных росписями и щедро украшенных позолотой, робко постучала, приоткрыла одну половину и четко разделяя слова, провозгласила.

— Госпожа, охотники, как вы и просили, пришли…

И быстренько отпрянула назад, словно ждала, что в нее может прилететь нечто потяжелее вязаного тапочка. Хотя, вполне возможно, что так и было.

— Ну так проси, — донесся до них приглушенный, насмешливый голос, — нечего людей под дверями держать!

Кира скользнула в приоткрытую дверь первой, отходя в сторону и позволяя хмурому Рину войти следом.

На возвышении в центре большой светлой спальни стояла огромная кровать, вся засыпанная горами кружевных подушечек. В ней сидела хрупкая, тоненькая женщина весьма солидного возраста, облаченная в белоснежную пену кружев, не позволяющих даже понять, что на ней надето. Седые букли покрывал чепец, подчеркивающий бледность и изможденность маленького лица, испещренного глубокими морщинами. Зато яркие голубые глаза светились умом, а поблескивающие в них огоньки говорили о том, что эта женщина еще полна энергии и сил.

— Прошу вас, присаживайтесь, — она взмахнула рукой, указывая на стоящие рядом с постелью удобные кресла. Затем перевела взгляд на служанку, робко переминающуюся с ноги на ногу, и грозно добавила, — а ты сходи, посмотри, как там мои внучки. И не вздумай подслушивать под дверью, узнаю, получишь еще!

Девушку словно ветром сдуло, заставив Киру усмехнуться уголком губ. Она приняла предложение и устроилась в одном из кресел. Рин так и остался стоять немного в стороне, не выказывая особого желания подходить ближе.

— Вы узнали, что случилось с моим сыном?

— Его не просто убили. У него выпили всю кровь, — она не стала придумывать красивые завуалированные фразы. Почему-то эта женщина произвела на нее благоприятное впечатление здравомыслящей и разумной.

И она не ошиблась…

— Поделом ему! — Холодно произнесла она, а затем горько улыбнулась, слегка качая головой. — Не удивляйтесь моему безразличию. Просто за те долгие годы, что мы прожили бок о бок, он мне немало ее попортил. Он заслужил то, что с ним произошло! Но не мой внук. Поэтому я и хотела поговорить с вами.

— Он не рассказывал вам о своей личной жизни? Был ли ваш внук близок с кем-то из тех, кто служит вам или живет в деревне?

— Нет, Ирган был слишком робким и неуверенным, чтобы позволить себе отношения с женщинами, — по бледным губам скользнула теплая улыбка, полная воспоминаний, быстро сменившаяся судорогой. Женщина с трудом проглотила тяжелый комок, взяла себя в руки и перевела на нее взгляд.

— В поместье когда-нибудь пропадали люди? Ваши дальние родственники, друзья семьи, слуги?

— Пропадали? — Она нахмурила брови, задумавшись. — Нет, у нашего рода другое проклятие! За неполные тринадцать лет отсюда сбежала приличная часть наших родственников. Конечно, никто из них не пропадал просто так, большинство прихватывало наше имущество, вскрывая тайники и сейфы. Мой племянник по мужу оставил письмо, в котором подробно описывал свое давнее желание стать моряком, просил не тревожиться за него и не пытаться искать. Но меньше всего такого предательства я ожидала от своего младшего брата. Он похитил из моей спальни шкатулку с драгоценностями и сбежал. В тот же день из города исчезла и его молоденькая любовница.

— Вы не искали этих людей? — Кира вспомнила лицо немолодого мужчины, чье тело лежало внизу, вместе с остальными, еще не тронутое тленом. Она не знала, как сказать женщине о том, что ее брат никуда не сбегал ни с какой любовницей, а погиб здесь, в этом доме.

— Часть нет. Они приходились нам дальними родственниками, очень навязчивыми. Поэтому я убедила сына, что нужно закрыть глаза на кражи золота, посчитав это своего рода откупными, ведь они больше не тревожили нас. Но в большинстве случаев мы обращались к стражникам. Но они неизменно возвращались с сообщением, что те, кого мы искали, просили оставить на свое имя места в дорожном экипаже и покидали город.

— Но этого не происходило, — Рин избавил ее от неприятной роли человека, сообщающего дурные и тяжело переносимые родственниками вести. Он подошел ближе, прямо встречая встревоженный взгляд женщины, приподнявшейся с подушек, на которые она опиралась спиной, — никто из них не покидал этих стен.

— Они все…? — Голос сорвался на хрип. Она обхватила рукой горло, с ужасом глядя на мужчину, просто закрывшего глаза, безмолвно подтверждая ее предположения, не высказанные вслух. — О великие боги! Это сделала тварь, что убила моего внука и сына?

— Скорее всего. И это может означать только одно…

— Моей невестке очень выгодна смерть мужа, ведь теперь она станет полновластной хозяйкой всего имущества, а ее дочери — единственными наследницами большого состояния. Но она не смогла бы обставить убийства с таким изяществом, ведь от природы глупа, как пробка. Конечно, за годы их брака с моим сыном, у нее накопилось много обид на него, но она не стала бы убивать Иргана. Девочки еще слишком маленькие, чтобы самостоятельно додуматься до такого. Кроме них в этом доме не осталось никого, кто принадлежал бы к роду…

— Значит, это кто-то из слуг. Либо он сам — нежить, либо заключил с ней договор. Как бы то ни было, убийца жаждет уничтожить всех представителей вашей семьи.

— Мне на ум, кроме сына, способного вызвать у обиженного им человека такую ненависть и жажду мести, больше никто не приходит, — женщина отчаянно покачала головой, словно отказывалась верить услышанному, — подумать только, его многочисленные похождения и выходки навлекли на нас такую беду!

— Вы догадываетесь, кто из слуг мог так сильно ненавидеть вашего сына? — Кира полагала, что перечисление всех возможных кандидатов займет слишком много времени. Но женщина ее удивила. Она задумчиво покусала губу, немного помолчав, потом подняла на нее взгляд, полный уверенности и решимости.

— Его ненавидели многие. Но желать его смерти, тем более такой, мог только один человек в этом доме. Это наша домоправительница, Лиззи…

Кира непонимающе нахмурилась, бросив быстрый вопросительный взгляд на Рина, который досадливо поморщился, видимо, разозлившись из-за того, что позволил женщине беспрепятственно удрать, едва представился такой шанс.

— Она всегда была фанатично предана нашему роду, — продолжала между тем хозяйка дома, даже не пытаясь скрыть боль и стыд, из-за того, что вынуждена рассказывать такое, — сын вырос у нее на руках. Лиззи пришла к нам в услужение в роли его кормилицы.

— Что же нужно было сделать, чтобы заставить человека так изменить его отношение к себе?

— Он соблазнил двух дочерей женщины, а у нее, кроме них, не было больше в этой жизни никого родного. Я не знаю, кто был отцом ее детей. Не удивлюсь, если это кто-то из нашей семьи, хотя никто так и не захотел признаться.

— Насколько я поняла, ваш сын только и занимался тем, что совращал женщин. Но никто из них не загорелся такой жаждой мести, — Кира умолчала о том, что ей рассказала служанка о тех, кто сам с удовольствием согревал его далеко не пустую постель.

— Старшая дочь Лиззи согласилась вступить с ним в грешную и прелюбодейскую связь. Думаю, мой сын даже любил эту девушку, он перевез ее в город, обеспечил всем необходимым и окружил заботой. Но однажды ночью к нам прискакал взмыленный, покалеченный слуга, которому он доверил ее. Он рассказал, что поздно вечером на дом напали неизвестные, избили всех слуг, связали и оттащили в конюшню, чтобы не мешали. Ему удалось освободиться от пут, и он бросился на помощь своей хозяйке. Но опоздал… Ее не убили, нет. Просто изуродовали до неузнаваемости, не оставив ни одного живого места на теле…

— И ваш сын бросил искалеченную девушку? — Кира с трудом подавила горечь, подступающую к горлу, стараясь сохранять спокойствие. Эта жестокая и несправедливая по отношению к пострадавшей девушке история многое ей напомнила.

— До этого не дошло. Она покончила с собой, повесившись в собственной спальне. Именно Лиззи нашла тело дочери, когда пришла проведать ее.

— Виновных так и не нашли? — Проницательно угадала охотница. Рин передернул плечами, словно ему вдруг стало холодно. Его грубоватое лицо ничего не выражало, черты просто окаменели.

— Я всегда подозревала, что это жестокое преступление дело рук первой супруги сына, матери Иргана. Она не смирилась с той ролью, отведенной ей новоиспеченным супругом в этом доме, пытаясь бороться со всеми своими соперницами. Я убеждала Амана справедливо наказать ее за содеянное, но судьба сама воздала ей по заслугам. Она неудачно упала с лестницы, наступив на шлейф собственного платья, и сломала шею.

— Или ей помогли упасть, — холодно высказался охотник, заговорив впервые после того, как сообщил о смертях многочисленных родственников.

— А вторая девушка? — Кира полностью разделяла его подозрения, согласно кивнув. Скорее всего, это сделала сама домоправительница, горя страстным желанием отомстить за свою погубленную дочь, так много пережившую. Она на самом деле не хотела знать, что стало с ней, но не могла не спросить.

— Аман заметил ее несколько лет спустя. С возрастом она все больше становилась похожа на свою старшую сестру, и это сходство не укрылось от его глаз. — Женщина тяжело вздохнула, виновато опустив глаза. Кира едва успела заметить, что она пытается скрыть слезы. — Я потребовала от сына, чтобы он оставил ее в покое, но он никогда меня не слушал. Тогда я предостерегла Лиззи, напомнив ей о судьбе старшей дочери. Но никто не смог помешать целеустремленной девушке, которая была счастлива снять надоевшее домотканое платье, выбросить из рук тряпку и щетку, и стать госпожой.

— Разве ваш сын не был к тому времени женат на нынешней супруге? — Удивилась она.

Их собеседница с трудом перевела дыхание и с легким укором улыбнулась. На ее лице, испещренном множеством глубоких морщин, застыла горечь. Она действительно страдала из-за того, что в свое время ничего не смогла изменить.

— К тому времени моя невестка уже родила первую дочь. Но Камилла почему-то восприняла это как знак к действиям. Она решила, что родит Аману сына и сможет войти в его дом, заставив развестись с женщиной, не подарившей ему наследника.

— Но у него ведь уже был сын от первого брака?

— Думаю, она надеялась избавиться и от него. В этой истории я никого не делю на виноватых и правых, потому что каждый искал лишь свою выгоду. Камилле не повезло, она умерла при родах.

— И ваша домоправительница осталась служить в этом доме после всего что случилось?

— У меня было такое же изумленное лицо, когда Лиззи сообщила мне о своем решении продолжить службу. Я решила, что она боится уходить в неизвестность, ведь провела здесь всю свою жизнь. К тому же, мне было прекрасно известно, что она умело подворовывала, не выходя, впрочем, за границы дозволенного.

— Вы не боялись засыпать по ночам рядом с обозленным, лишенным всего самого дорогого человеком? — Не выдержал Рин, глядя на старую женщину с недоверчивым выражением, словно отказывался верить в такую настораживающую и пугающую беспечность и уверенность в том, что они находятся в полной безопасности.

— Прожив в браке со своим мужем, мало чем отличающимся от нашего общего сына, около десяти лет, я стала бояться только одного — что он переживет меня. И я так и не узнаю нормальной жизни.

Едва они покинули спальню женщины, охотник медленно повернулся в ее сторону и саркастически приподнял брови.

— Я был прав. Здесь каждый думает только о себе.

— Не подумай, что я оправдываю ее бездействие, но мне кажется, что ей очень сильно досталось за жизнь.

— Кира, женщины давным-давно даже в моей захудалой деревне отучивали своих мужей от пагубных привычек деревянной скалкой. А от тех, кто продолжал загулы, просто уходили. И семьи с обеих сторон принимали их решение и помогали встать на ноги и прокормить детей.

— Я не оправдываю ее! — Охотница отчаянно закатила глаза, с трудом сдержав раздраженный рык. Мстительно прикрыв глаза, она позволила расплыться по губам очень довольной улыбке и мило добавила. — А вот тебе придется взять в жены высокую женщину.

Она подошла к нему ближе, остановившись так, чтобы прикоснуться к нему и смерила взглядом расстояние, где заканчивалась ее голова. Кира едва достигала уровня его груди, и это на высокой платформе, существенно добавляющей ей роста.

— Очень высокую, — она сочувственно покачала головой и печально вздохнула, — иначе ей придется со стула допрыгивать до тебя…

Рин стремительно выбросил вперед руку, успев поймать мерзко хихикающую охотницу, попытавшуюся сбежать после своего ехидного замечания. Обхватив ее за плечи, он без видимых усилий притянул ее назад, крепко прижимая к своему боку и заглянул в блестящие от смеха глаза.

— Издеваешься, да? — Хрипло спросил он. Его глаза потемнели, став такими, каким бывает предгрозовое небо. Зрачки расширились, выдавая охватившие его чувства.

Кира посерьезнела, прямо встречая пронизывающий взгляд, делая вид, что раздумывает над его словами, затем не выдержала и широко улыбнулась, подтверждая его догадку.

Мужчина какое-то время просто смотрел на нее затуманенным дымкой взглядом, словно загипнотизированный, затем резко разжал руки, отпуская, и с силой потряс головой.

— Надо быстрее заканчивать здесь, — Она прищурилась, оценивающе оглядывая охотника, — ты уже засыпаешь на ходу…

Он как-то странно посмотрел на нее, но ничего не ответил. Просто отвернулся и тяжелым, но решительным шагом направился к лестнице, глядя только себе под ноги.

Тонкую, едва заметную с такого расстояния, натянутую между двумя статуями, украшающими перила с обеих сторон, леску Кира заметила только благодаря солнцу, очень вовремя показавшемуся в окне.

— Рин, стой!

Она резко бросилась вперед, догоняя, и врезалась в него. Этого хватило, чтобы мужчина, обернувшийся после ее окрика, отшатнулся в сторону, отступая на шаг и выставляя вперед руки, чтобы поймать ее.

Женщина, прячущаяся в тени, бросилась на нее из-за колонны, налетая, как фурия, вцепляясь в предплечья сильной хваткой, отталкивая к лестнице. Нога Киры прошлась по воздуху, не почувствовав под собой опоры, а домоправительница с искаженным безумной яростью лицом тащила ее за собой, издавая какое-то животное, невразумительное рычание. Не удержавшись, она упала вслед за женщиной, так и не разжавшей рук…

Сильный рывок заставил весь воздух выйти из легких. Кира почувствовала, как сильные пальцы впиваются в нее стальной хваткой, отрывая от вцепившейся в нее женщины, удерживая над ступенями, не позволяя последовать за несостоявшейся убийцей. Она выставила вперед руки, чтобы смягчить удар от падения, больно стукнувшись коленями о верхнюю ступеньку.

Отчаянно вопящая домоправительница кубарем покатилась по длинной лестнице, неловко переворачиваясь со ступени на ступень, взмахивая в воздухе руками и ногами.

Кира с трудом перевела сбившееся дыхание, сквозь упавшие на лицо волосы наблюдая за тем, как женщина, которая пыталась убить ее, стала жертвой собственного провалившегося с треском плана. После очередного сильного удара ее крики резко оборвались. На пол у основания лестницы, под ноги перепуганным слугам, сбежавшимся на ее отчаянные, яростные, наполненные какой-то первобытной тоской и безысходной яростью вопли, судя по нелепо разбросанным рукам и ногам и неестественно вывернутой шее, упало уже безжизненное тело. Внизу столпились не менее семи человек, сбившихся вместе, цепляющихся друг за друга в поисках поддержки. Они с ужасом следили за развернувшейся на их глазах трагедией, став ее невольными свидетелями.

Рин разжал руку, которой обхватил основание статуи на всякий случай, когда бросился на помощь падающей с лестницы охотницы. Из-под сильных пальцев, намертво сжатых вокруг камня, посыпалась мелкая раздробленная крошка. Он подозрительно покосился на накренившуюся изящную фигурку, продолжающую удерживать корзинку с цветами у груди. Статуэтка, видимо, убоялась его гневно сверлящего большую трещину, расходящуюся по камню, взгляда и замерла без движения, прекратив съезжать. Хмыкнув, он с легкостью оторвал от пола женщину, преспокойно поднимающуюся вверх ногами вперед, поставив ее на пол рядом с собой.

— Теперь мы знаем, как погибла первая жена покойного хозяина этого дома, — глубокомысленно изрекла Кира, неторопливо расстегивая свой любимый жакет, сшитый у лучшего портного в городе, стоивший ей в свое время маленькое состояние. Она подняла его вверх на вытянутых руках, с удивлением разглядывая большую дыру, оставшуюся от пальцев охотника на спине без времени отслужившей одежды. Затем склонила голову к плечу, и перевела укоризненный взгляд на Рина, приподнявшего от возмущения брови.

— Уж извини, — не выдержав, вспылил он, — поймал за первое, что под руку подвернулось.

Она деликатно промолчала, порадовавшись, что под его цепкие пальцы не попалось другое, более мягкое и выступающее место.

Снизу до них донесся встревоженный гул голосов.

— Как же так?

— А Лиззи-то за что?

— Да что же это?

— Убили ведь. Как пить дать, убили…

Кира устало закрыла глаза и покачала головой. Людей просто хлебом не корми, дай только посудачить. Если они все считали, что кто-то из них, или они оба, убили ни за что бедную женщину, то почему все еще стоят здесь, шепчутся и трясутся от страха, а не спасаются бегством, что намного разумней и логичней?

Охотник с искаженным яростью лицом быстро спустился по лестнице, не глядя на неподвижное тело, лежащее в странной позе у основания, нашел взглядом белого, как простыня, мужчину, встречающего их у дверей днем, и сурово произнес.

— Немедленно отправляйся за стражниками. Скажешь, что здесь нужен Зорий и его люди. Ты меня понял?

Под холодным, немигающим взглядом слуга, с которого после происшествия слетела вся былая спесь, с трудом попытался справиться с охватившей его дрожью и быстро закивал. Он едва ли не бегом направился к выходу из комнаты, не оглядываясь по сторонам, и не обращая внимания на несчастные, растерянные взгляды остальных людей, не знающих, что им делать дальше.

— У каждого из вас есть своя работа, — Кира пробежалась взглядом по бледным, испуганным лицам столпившихся немного в стороне слуг. Они все, как один, тут же посмотрели на мертвое тело женщины, руководящей ими до этого и раздающей указания, — займитесь ею и перестаньте здесь толпиться.

— А как же Лиззи? — Хриплым шепотом спросила одна из девушек, выглядывая на нее из-за спины другой служанки. — Ее ведь надо похоронить…

— Мы сами разберемся, что нужно сделать, — ледяным тоном отрезала Кира, заставив ее испуганно ойкнуть и спрятаться назад, в свое ненадежное и хлипкое укрытие. Она не стала повышать голос, просто немного изменилась интонация, став пугающе-мягкой, — предупредите ваших хозяек, что очень скоро в поместье появятся стражники. Это не должно стать неприятным сюрпризом, потому что они не потерпят, если им будут мешать работать. Проследите, чтобы никто из детей не покидал свои комнаты. И сами не путайтесь под ногами. Если что-то понадобится, вас позовут. Вам все понятно?

— Да, госпожа, — служанки дружно присели и быстро и слаженно покинули комнату, не делая ни малейшей попытки возмутиться. Двое мужчин поклонились и последовали за ними, исполняя приказ.

— Я уже говорил, что иногда твои способности наводят на меня ужас? — С какой-то странной иронией поинтересовался Рин, задумчиво провожая долгим взглядом быстро удаляющихся слуг, безропотно отправившихся исполнять поручения.

— Ты постоянно об этом твердишь, — Кира повернулась к нему лицом с самым скептическим выражением. Мужчина на самом деле часто это повторял, хотя она и не понимала, что его удивляет. Его самого люди слушались с полуслова, потому что зачастую безумно боялись.

— Думаю, убийцу мы упустили, — мрачно произнес он после небольшого молчания, не став развивать прежнюю тему.

Кира пожала плечами и оглянулась на труп женщины у себя за спиной. Он немного ошибался.

— Только одного. Но что-то мне подсказывает, что нечисть, кем бы она ни была, покинула поместье сразу после последних убийств, прекрасно понимая, что их не удастся замять или скрыть, как это получилось сделать с остальными.

— Дело даже не в этом. Она своего добилась, после смерти отца и сына род прервется…

— Не могу сказать, что буду об этом сильно сожалеть. Но мне интересно, как удалось этой женщине связаться с нежитью, да еще и заставить ее убивать?

— Скоро ты это узнаешь…

Стройный мужчина среднего роста, с пышной гривой кудрявых волос соломенного цвета, широким шагом вошел в комнату, на мгновение остановился, окидывая все вокруг наметанным профессиональным взглядом, после чего с приветственной улыбкой направился к Рину. Охотник расцепил руки, заложенные за спину, протягивая одну для воодушевленного приветствия.

— Вот как знал, что ты уже здесь! Сегодня обмываем твой успех?

— О каком успехе идет речь? — Мило проворковала Кира, с кошачьей грацией спрыгивая с широкого подоконника, на котором удобно расположилась, неслышно подходя к мужчине со спины.

Стражник, даром что маг с огромным опытом работы, дернулся от неожиданности, торопливо сплетая заклинание, когда ее шелковистый голос прозвучал у него над самым ухом. Он оглянулся на нее с легкой укоризной во взгляде, надеясь, видимо, пробудить к жизни куда-то глубоко спрятавшуюся совесть. Охотница поддаваться призыву отказалась, только широко улыбнулась, потому что была на самом деле рада видеть его.

Маг открыл рот, чтобы ответить, но сразу торопливо его закрыл, громко щелкнув зубами под пронзительным, вмиг заледеневшим взглядом. Рин еще какое-то время смотрел на него, словно безмолвно предупреждал о чем-то не распространяться в ее присутствии. Кире их молчаливая игра взглядами быстро надоела, поэтому она лишь досадливо отмахнулась.

— Очень надо было. Вам только повод напиться дай, алкоголики несчастные…

За их спинами раздался дружный взрыв хохота. Во входные двери как раз ввалился отряд Зория, состоящий из девяти магов-стражников. Она оглянулась, кивая в ответ на многочисленные приветствия, отмечая взглядом несколько новых лиц.

— Что тут у нас?

Высокий, атлетически сложенный мужчина, с широкими плечами, облаченный в обтягивающие кожаные брюки и расшитый серебром жилет, оставляющий открытыми мускулистые руки и обнажающий часть груди, сверкнул довольной улыбкой, мимоходом кивнул помрачневшему охотнику и направился к ней сильной, пружинистой и уверенной походкой.

— Не у нас, — Кира усмехнулась и пальчиком указала на остывающее тело, обделенное вниманием со стороны тех, кто в первую очередь должен был заниматься своими непосредственными обязанностями, — труп…

— Да я не о нем, — мужчина остановился напротив, изящно поклонился, без разрешения взял ее руку, поднося к своим губам, — я так долго был лишен возможности видеть вас, Кира.

— Не там искал встречи со мной, Влад. Развлечения, которые предлагают бордели и кабаки, меня не интересуют, — вопреки ее резковатым словам на губах появилась вполне приятная, дружелюбная улыбка.

Она уже привыкла к манере мужчины говорить и вести себя. Несколько лет назад он появился в Красневе и практически сразу, после первого совместного дела, начал настойчиво добиваться ее расположения. Охотница сразу дала понять, что не поощряет красивые ухаживания и не разделяет его чувств. Хотя позже сама себе не могла объяснить, почему так поступила. Скорее всего, из привычки к одиночеству. Она слишком долго была одна, и уже не хотела нарушать этот устоявшийся порядок.

Красивый яркой, броской красотой, унаследованной от матери-южанки, черноволосый и черноглазый мужчина мало кого оставлял равнодушным. Ей он тоже нравился, особенно его коварная, ленивая улыбка, производящая неизгладимое впечатление той уверенностью, которая скрывалась за полной беззаботностью. Кира видела мага в действии, поэтому прекрасно знала, насколько он силен и опасен. И до сих пор не понимала, почему он спешно покинул столицу, где до этого странного решения о немедленном отъезде, добился ошеломляющего успеха. Он завел здесь множество верных и надежных друзей, с легкостью привлекая и располагая к себе даже самых недоверчивых, скептически настроенных и просто нелюдимых стражников, с которыми работал бок обок. Но никто из них так и не добился от него правды. Он спокойно согласился стать подчиненным Зория, хотя тот как-то сам ей признался, что новенький — очень могущественный маг с огромным опытом, и по сравнению с ним он — просто неопытный мальчишка. Впрочем, из столицы вскоре прибыло распоряжение сделать его Главным стражником, но он от него не слишком вежливо отказался. Просто принял из рук гонца письмо, запечатанное сургучом, и, не читая, бросил в камин…

— Одно ваше слово, и я с радостью откажусь от своих пагубных увлечений.

Кира прыснула от смеха, вспоминая слова Рина о том, что отучивать мужчин от этого можно и нужно с помощью скалки.

— Вот прямо сегодня и начну, — Влад легко поглаживал ее руку кончиками пальцев, с изучающим прищуром глядя ей в лицо, — как вы на это смотрите?

— А положительно, — вдруг решила Кира, заставив собравшихся мужчин повернуть в их сторону головы как по команде, потрясенно уставившись на нее большими глазами. Она хмыкнула и вопросительно приподняла бровь. — Что? Они вон вообще пить сегодня собираются. А меня не зовут…

Она с довольной улыбкой посмотрела на Рина и Зория, задумчиво переглянувшихся между собой после ее жалобы.

Маг еще раз прикоснулся горячими губами к ее руке, спрятав улыбку. На его красивом лице появилось странное выражение. Он явно был рад ее решению, вот только объяснение причин, подтолкнувших к его принятию, ему по душе не пришлось.

— Просто они не понимают, отчего отказываются, — прошептал Влад, низко наклоняясь к ее уху. И еще тише добавил, — будь осторожнее с Лукой. От него решили избавиться, он перешел дорогу кому-то очень важному для градоправителя.

Кира удивленно покосилась на него, но заставила себя улыбнуться, словно мужчина сказал ей что-то забавное. Хотя его слова стали для нее неприятным и неожиданным сюрпризом. Лука был прекрасным посредником, и обладал редким талантом добывать артефакты и древности, на которые в городе всегда был стойкий спрос. Без него ей придется начинать все сначала.

Рин начал объяснять Зорию ситуацию, кратко и лаконично пересказывая произошедшее. Кира не прислушивалась к его словам, но, когда маг кивнул трем подчиненным, указывая в сторону спальни покойного хозяина, она тихо произнесла.

— Стажерам там делать нечего…

Влад, оставшийся стоять рядом с ней, все время смотрящий на нее внимательным, изучающим взглядом, хрипло поинтересовался.

— Почему на всех опасных заданиях мы гарантированно встречаем тебя?

— Слухи не врут, и у нее на самом деле напрочь отбит инстинкт самосохранения, — зло ответил Рин, недовольно косясь на нее.

— А у вас двоих сейчас будет отбито кое-что другое, — она склонила голову к плечу, посылая им ласковую до невозможности улыбку, в которой было что-то жуткое. Она научилась ей у своей наставницы, и до сих пор она работала безотказно, — важное и нужное!

Ее слова не были пустой угрозой. Кира в совершенстве владела приемами, позволяющими при желании с ее стороны, вывести из строя даже таких сильных мужчин. Прецеденты уже имели место быть, поэтому на нее лишь мрачно посмотрели и замолчали, не желая нарываться на демонстрацию со своим непосредственным участием.

Зорий по-доброму усмехнулся, взглянув на мужчин, и отправил вниз других, опытных стражников, ведь их уже сложно было чем-то удивить и практически невозможно испугать, слишком многое они повидали на своем веку за время долгой службы.

— Здесь допросим? А и правда, чего туда-сюда тело таскать?

Сам себе ответил маг и пошел к лестнице. Присев на корточки возле тела, он опустил руку на лоб мертвой женщины, тихо проговаривая слова заклятия. Затем прервался, резко поднимаясь и отшатываясь в сторону. Среагировавший быстрее всех Рин едва успел подхватить его со спины, придерживая за плечи. Зорий с трудом отер заструившийся со лба пот и слабо выдохнул.

— Не, я не потяну…

Влад понял его с полуслова, прекрасно зная, что теперь все рассчитывают на него. Он подошел к телу, приподнимая женщину за плечи и придавая ей сидячее положение. Кира закусила губу, внимательно наблюдая за ним. В своих силах он нисколько не сомневался, хотя Зорий, будучи достаточно опытным некромантом, не преуспел.

Кире никогда не нравилось наблюдать за тем, как они проводят свои ритуалы. Если другие заклинания можно было отследить по световому сопровождению или ощутить их действие физически, то некромантия работал совершенно по-другому, не позволяя заранее подготовиться морально к тому, что тебя ожидает.

Когда тяжелые веки мертвой домработницы приподнялись и на собравшихся взглянули безразличные, застывшие глаза, охотница с трудом сдержалась, чтобы не отвести взгляд от страшного зрелища, вызывающего холодный озноб. Вспомнив о новичках среди людей Зория, она обернулась назад, чтобы посмотреть на них. Молодые стражники дружно побледнели, с ужасом наблюдая за тем, как тело начинает шевелиться.

Их непосредственный командир нахмурился, заметив, что она смотрит в другую сторону, совершенно не интересуясь происходящим, и тоже посмотрел туда же, куда и она. Вздохнув, он устало попросил.

— Шею ей хоть выпрями.

Влад раздраженно взглянул на него, потом поднял глаза на остальных и выполнил просьбу мужчины, с легкостью выправляя перелом. Позвонки стали на место с легким щелчком, но оживший труп никак не отреагировал на изменения, произошедшие с ним, продолжая бездумно смотреть прямо перед собой.

— Где твоя сообщница? — Опередила всех Кира, заставив Рина укоризненно посмотреть на нее.

— Сбежала, стерва, — лишенным эмоций и чувств ровным голосом ответила женщина, — своего добилась и бросила меня одну, разгребать последствия.

— Чего она добилась? — Не поняла охотница, подходя ближе к телу. Рин последовал за ней, недоуменно нахмурившись.

— Убила всех мужчин рода. Она с детства об этом мечтала. Как только узнала, что из-за них погибла ее мать, так и загорелась жаждой мести. Я решила ей помочь, ведь наши желания полностью совпадали. Я мечтала, чтобы они все ответили за то, что сделали с моими девочками…

— Кто она? К какому виду принадлежит? — Зорий непонимающе взглянул на охотников в поисках ответов, не зная, о чем идет речь. Видимо, Рин в разговоре не успел дойти до этого. Или просто упустил, не посчитав нужным рассказывать о причинах, толкнувших домоправительницу на преступление.

— Не знаю. Она не призналась, хотя я и спрашивала, — как все, поднятые с помощью силы, она воспринимала все вопросы буквально и давала полные, исчерпывающие ответы, — Устина жила в деревне вместе с матерью. Они появились, когда малышке было лет шесть, не больше. Женщина была так красива, что просто дух захватывало. И Аман, чтоб он был проклят вовеки, не мог не заметить такую золотоволосую, статную и соблазнительную красавицу. Не знаю, не понимаю, как ему удавалось очаровывать женщин, но и она подпала под его обаяние. А на могиле моей старшей доченьки, которую он погубил, еще даже венки завять не успели…

— Что было дальше? — Влад привык вести такие допросы, ничему не удивляясь и не реагируя на сказанное, тогда как остальные замялись, тяжело воспринимая услышанное.

— Мать Устины, как и она сама, была нежитью, питалась кровью мужчин. Но почему-то отказалась делать это, сбежала от своих, хотела воспитать малышку человеком. Вроде бы они и так могут жить, как простые люди. А тут появился Аман, наобещал ей золотых гор, клялся, что оставит семью и женится на ней. Устина мне рассказывала, что много раз слышала его заверения и обещания, которыми он всех своих женщин щедро потчевал.

Время шло, любовница ему надоела. Но он прекрасно понимал, что она не одна из тех наивных глупышек, и от нее не удастся откупиться парой безделушек. Я не знаю, как ему удалось провести нечисть, но он опоил чем-то ее, а потом по его приказу подожгли дом. Устина проснулась от дыма, она пыталась помочь матери, но та уже была мертва. Она выбралась из окна.

— А там ее уже ждала ты, — догадалась Кира.

— Я не знала, что девочка — не человек. Мне стало жаль дитя погибшей от рук этого чудовища женщины. Я спрятала ее в потайном убежище, никто не стал бы искать ее там. Аман иногда открывал люк, чтобы его очередная любовница могла торопливо ускользнуть от посторонних глаз, но эти глупышки все жуткие трусихи, поэтому я ничем не рисковала. Ни одна из них не решилась отойти от лестницы.

— И девочка росла в этом жутком месте…

— Это она сделала его таким. Я хотела убить Амана сама, а потом забрать малышку и сбежать. Мне нужно было просто накопить золота, чтобы обеспечить ее и себя. Но Устина отказалась идти со мной. Она сказала, что не покинет это поместье до тех пор, пока хотя бы один представитель рода Эртен дышит и ходит по земле.

— Женщин она в расчет не брала?

— Она их просто презирала за то, что никто из них даже не пытался остановить Амана. Хотя многие знали о его похождениях, у которых часто бывал печальный конец.

— К тому времени Камилла уже погибла?

Стражники удивленно взглянули на нее, Зорий открыл рот, чтобы возмутиться, но Рин покачал головой, останавливая его. Сбивать вернувшегося в мертвое тело человека не рекомендовалось.

— Да, моя маленькая, глупая девочка хотела стать госпожой. Я твердила, что это опасно, но она не послушалась… И умерла при родах. А вместе с ней — и мой не рождённый внук…

— Это ты убила первую супругу своего хозяина? — Рин, видимо, вспомнил об истории, рассказанной пожилой женщиной.

— Да, я. Она приказала изуродовать мою доченьку, чтобы этот зверь в человеческом обличии больше не хотел ее. Я ночью растянула у лестницы веревку, и позвала ее вниз, сказав, что вернувшийся раньше времени муж желает ее видеть. Она поспешила к нему, а я зашла ей за спину и толкнула. Она всегда ворчала, что эта длинная и высокая лестница не доведет до добра, и что кто-нибудь из детей на ней себе шею сломает. Так и вышло, вот только жертвой стала она сама.

— А затем Устина стала убивать?

— Да, все складывалось, как нельзя более кстати. Я собирала золото, облегчая тайники семьи, она очищала это место от скверны, уничтожая этих монстров одного за другим… А потом она убила разом Амана и его сына… Я понимала, что скрыть эти смерти не удастся. А пока я ходила за стражей по приказу перепугавшейся хозяйки, эта неблагодарная дрянь сбежала, бросив меня одну.

— Так вот куда ты так спешила. Вовсе не докладывать госпоже о потайном ходе, — насмешливо произнес Рин.

— Эта дура так обрадовалась своей удаче, что ничего вокруг не замечала. Я пыталась найти Устину, но поняла, что она сбежала, потому что эта воровка еще и скопленное мной золото прихватила.

— А вы друг друга стоите, — иронично сделала вывод Кира, кивая Владу. Он с легкостью разорвал заклятье, поднимаясь на ноги. Мертвое тело так и осталось сидеть, безвольно уронив голову вперед, пряча широко распахнутые глаза…

— Сомнительно, что найти эту Устину удастся, — досадливо поморщился Рин, потирая переносицу.

— Думаю, она уже далеко. Возможно, у нее даже получится сделать то, что не вышло у ее матери, — она бросила вопросительный взгляд на хмурого, размышляющего над чем-то Зория, — отправишь ищеек на ее поиски?

— Она — убийца, Кира. К тому же столько лет пила кровь людей.

— Мы все считаем, что у каждого человека есть право на месть, — она пожала плечами, не глядя на нахмурившегося охотника, который порывался перебить ее и что-то сказать, — так почему его не может быть у нежити? Да, она убила невинных людей, но что касается этого Амана, я ее ни в чем не виню.

— Она не остановится. — Некромант презрительно покосился на мертвое тело, неподвижно сидящее сломанной куклой у его ног. Он видел гораздо больше, чем все остальные. Во время ритуала они с легкостью проникали в память воскрешенного на время человека, потому теперь он знал и первопричины, толкнувшие обеих женщин на убийства, и то, что они обе из себя представляли. — Первый раз она совершила убийство из отчаяния, ее заметили во время ночной вылазки, когда она покинула убежище, где все это время жила. Ей настолько понравился азарт охоты, что все остальные преступления она совершала просто из интереса.

Кира не стала отвечать, ведь твердо была уверена в том, что останется не услышанной и непонятой. Стражники в своей работе руководствовались простым правилом: хорошая нечисть — это мертвая нечисть. Поэтому всего через пару часов, после завершения всех необходимых процедур, по следам беглой преступницы пойдут лучшие ищейки города. Интуиция подсказывала ей, что поймать загадочную нежить никто из них не сможет. Если, конечно, к группе не присоединится Влад, через память домоправительницы соприкоснувшийся с личностью этой странной девушки. Тогда шансов на спасение у нее станет значительно меньше.

Слаженно и быстро стражники вынесли из тайного укрытия тела, переправляя их в город. Вышедшая из своей комнаты в неурочное время молодая вдова, услышав мрачноватые шутки выбравшихся из подвала мужчин, страшно побледнела и незамедлительно упала в обморок, картинно всплеснув руками. Ловить прелестную трепетную даму пришлось стоящему ближе всех Владу, который успел это сделать только благодаря быстрой реакции, не позволив женщине стукнуться запрокинутой головой об пол. Вздохнув, он поднял усталый взгляд на своего непосредственного начальника, с укоризной указывая ему на бесчувственную хозяйку поместья, словно намекая, что в следующий раз он сам будет выполнять эту почетную миссию. Зорий, смущающийся от одного лукавого женского взгляда, виновато потупил глаза и смущенно засвистел какую-то песенку, старательно делая вид, что он здесь вообще не причем, так, мимо проходил…

— По крайней мере, теперь я знаю, чего от вас можно ожидать, — мрачно сделала неутешительный для себя вывод Кира, глядя на мужчину, подхватывающего на руки вдову, чтобы перенести ее на диванчик, стоящий в нише у большого окна.

Влад остановился, непонимающе взглянув на нее, затем перевел взгляд на нахмурившего брови Рина.

— Не представляю, что нужно сделать, чтобы ты в обморок свалилась, — себе под нос неразборчиво пробубнил Зорий, задумчиво разглядывая ее, будто уже продумывал всевозможные варианты.

— Сказать, что ввоз ее любимого чая запретили, — ухмыльнулся охотник, направляясь к входной двери.

Подождав, пока он отойдет на пару шагов, Кира пакостно улыбнулась и мстительно пропела ему вслед, нарочно растягивая слова именно так, как больше всего не нравилось мужчине.

— С тебя еще моральная компенсация.

— За что? — Рин удивленно остановился, оборачиваясь назад, чтобы бросить на нее недоумевающий взгляд.

— За все, — многозначительно расширила круг возможностей Кира, не вдаваясь в подробности, — и не забудь о новом жакете!

Она послала очаровательную улыбку хмыкнувшему Владу, напрочь игнорируя возмущенный вид обалдевшего от такой наглости Рина.

— Не подбросишь до города?

— С этой минуты у меня выходной, — на лице мужчины появилась широкая, довольная улыбка, — меня нет. Для всех.

Зорий вздохнул, когда его подчиненный сообщил ему о собственном решении, да еще и в такой форме. Вообще-то, у стражников было принято извещать о таком заранее, в письменной форме подавая прошение о кратковременном освобождении от службы, чтобы главный в отряде успел подыскать замену. Но мужчина лишь кивнул в знак согласия, зная, что, во-первых, заменить Влада не получится, ибо некем, а, во — вторых, маг ни разу не отлынивал от работы, предпочитая проводить даже официальные выходные на заданиях.

Правда, все ожидания на хороший и приятный, да еще и обещающий быть романтическим, вечер накрылись медным тазом. Они удобно устроились за уединенным столиком в лучшем местечке в городе, куда их пустили без раздумий с подобострастными улыбками на лицах. Рослые вышибалы тенью метнулись к столику, вытаскивая за шиворот сопротивляющихся посетителей, а прислужницы с улыбками унесли предыдущий заказ, сервируя стол заново лучшими приборами. Кира едва успела поднести к губам бокал с белым игристым вином, одна бутылка которого стоила столько, что на эти деньги можно было бы безбедно прожить пару месяцев, когда в широкую, украшенную магической мерцающей завесой арку, ввалилась шумная компания стражников. Не узнать идущего впереди, заливающегося смехом Зория и немного приотставшего от приятеля хмурого Рина было невозможно. Увидев пару, стражник подпрыгнул на месте от переизбытка чувств и направился к ним, размахивая в воздухе какой-то замысловатой изящной бутылкой, оплетенной лозой и украшенной цветами.

— А мы такое вино откопали, умереть и не встать, — на весь зал прокричал он, вызвав волну смеха. Услышать такое от некроманта дорогого стоило.

Кира накрыла рукой лицо и позволила ей безвольно стечь вниз. Набравшегося до такой степени Зория она видела впервые. И хотя шел он довольно ровно, следуя по прямой, а не зигзагами, больше ничем объяснить его дурацкое поведение она не могла.

— Вы же вроде бы планировали напиться в дружеской компании, — с легкой досадой произнес Влад, его лицо потемнело от гнева, хотя вел он себя достаточно спокойно.

— Так мы уже того, — Зорий без спроса плюхнулся на мягкое сидение рядом с ней, водружая бутылку со столетним вином на стол, усмехнулся и продолжил, — план выполнили…

— И решили, что нам одним скучно будет? — Иронично поинтересовалась охотница, убеждаясь в том, что пьяным стражник мастерски притворяется. Она перевела взгляд холодно прищуренных глаз на такого же трезвого Рина, занимающего место напротив. Остальные весело и дружно закивали, выдавая близкое знакомство с каким-то странным сговором, рассаживаясь за столом.

— Нет. Просто мы за вас волновались, ведь без нас у вас так здорово не получится.

Покачав головой, Кира бросила насмешливый взгляд на принесенное вино и изумленно выгнула брови. Быстро повернув бутылку так, чтобы хорошо была видна отлитая из серебра печать, она убедилась, что увиденное ей не померещилось.

— Говорят, амброзия просто, — выдал со смехом Зорий, внимательно наблюдая за ее действиями, — только не понятно, как его открывать.

Это ей как раз было прекрасно известно. Вот только ее продолжал интересовать вопрос, где они раздобыли редкое, коллекционное вино, стоящее как хороший двухэтажный особняк в центре Краснева.

Кира устало вздохнула и пожала плечами.

— Нужно просто снять печать, применив заклинание.

И досадливо прикусила нижнюю губу, когда на нее с удивлением уставились все без исключения. Вот не зря говорят, что молчание — золото…

— Что? Нужно больше читать!

— Прости, Кира, — насмешливо отозвался Зорий, переглянувшись с остальными, — но кроме вас с Владом никто здесь грамоте не обучен.

Об этом она тоже знала не понаслышке. Как-то на задании глава большого отряда стражников, нисколько не смущаясь, сунул ей в руки потрепанный свиток, предлагая прочесть написанное на нем вслух. Охотница удивилась и задала закономерный вопрос о том, почему он сам не хочет это сделать. Зорий даже не думал скрывать, что не обучен элементарной грамоте и счету, не говоря уже о других науках. А когда Кира поинтересовалась, кто же за него пишет обязательные отчеты, маг преспокойно признался, что этим занимается один из специально нанятых писцов, которому он кратко пересказывает суть выполненного дела, а тот заполняет все необходимые бумаги. Она была поражена тем фактом, что грамотных, а уж тем более обученных в школе или академии людей в Красневе можно пересчитать по пальцам. Простым рабочим, составляющим основную часть населения, некогда было заниматься этой блажью, а богатые и обеспеченные сословия считали, что с их детей хватит и умения писать и читать.

Градоправитель закрывал глаза на тот факт, что большинство стражников не имеют никакого образование. Дело делается, и это главное. Какая разница, есть у них диплом об окончании учебного заведения или нет. Не нежити же под нос они его будут каждый раз совать, как свидетельство своей высокой профессиональной квалификации…

Задумавшись, охотница пропустила тот момент, когда Зорий снял с бутылки печать. Лоза самостоятельно соскользнула по хрупкому хрусталю вниз, устилая изящным узором стол, а белоснежные цветы на ней распустились, наполняя воздух изысканным, пряным ароматом. Кира с трудом сглотнула образовавшийся в горле комок, торопливо отводя в сторону взгляд. «Ароматную лозу» даже действительно богатые люди покупали только на особые праздники. Такими в их семье всегда были дни рождения и годовщины свадьбы родителей. Одну бутылку слуги приносили на господский стол, наполняя бокалы специально для первого тоста, а вторую отец прятал тайком в своем кабинете. После торжества он строгим голос предлагал ей пройти с ним, якобы для того, чтобы прочесть очередную мораль по многочисленным просьбам матери, благо, что поводы для этого всегда находились. А потом, при свете камина, под приятные разговоры, вместо того, чтобы вести с дочерью нравоучительные беседы, пытаясь ее образумить, распивал безумно вкусное вино, пьянящее, искристое и совершенно незабываемое…

Кира тряхнула головой, прогоняя такие дорогие, но горькие воспоминания, и встретила взгляд Рина, прямо смотрящего на нее. Охотник, сохраняющий все такой же угрюмый, подавленный вид, внимательно наблюдал за ней, словно подмечая тоску, отразившуюся на ее лице, быстро сменившуюся беззаботным выражением напускного веселья. Он явно был не рад находиться в данный момент в этом месте, но Зорий, продолжающий валять дурака, постоянно бросал на него быстрые, предупреждающие взгляды, словно давал понять, что не позволит своему закадычному другу уйти. Ее это немало удивляло, ведь охотник редко проводил вечера дома, предпочитая выбираться в город, где до утра мог просидеть с многочисленными приятелями и хорошими знакомыми. Но сегодня, хотя за столом собрались только те, кого он прекрасно знал много лет, Рин выглядел так, словно считал, что не имеет права здесь находиться. Или же ему было неудобно за то, что из-за безалаберности Зория, притащившего сюда всю компанию, он вмешивается в личную жизнь своей напарницы. Кира коварно улыбнулась уголками губ. За этот испорченный вечер, обещающий быть очень приятным, им всем еще придется поплатиться… Она была так уверена в этом, потому что знала, что он больше не повторится…

Глава 7. Время отдавать долги

Маленький пузырек ароматной пены поднялся в воздух, пролетел незначительное расстояние и опустился ей на нос, вызывая щекотное ощущение, заставившее ее смешно поморщиться. Приятный, сильный запах сирени наполнял комнату, позволяя насладиться редким в последнее время моментом покоя и уединения. С довольным, умиротворенным вздохом Кира откинула голову назад, на специальную подставку и застыла. Предательский холодок пробежал по обнаженной спине, вызывая озноб, не смотря на горячую воду, в которую она была погружена по шею. Она не стала открывать глаз, чтобы не выдать себя. Инстинкт любезно сообщил, что у нее за спиной находится нечто очень опасное, не принадлежащее к миру людей, и потребовал от нее скорейших решительных мер.

Вернувшейся после тяжелого, изматывающего задания, лишившего ее душевного равновесия и последних сил, охотнице на минуту захотелось просто пустить все на самотек и не предпринимать ничего, позволив твари, прокравшейся в ее дом, совершить то, ради чего она сюда заявилась ранним вечером…

Кира была полностью опустошена: на старом кладбище у одной большой деревни, расположенной довольно далеко от города, завелись гули. Крестьяне заметили мерзких и страшных существ, разгуливающих среди полусгнивших деревянных надгробий и просевших холмиков, поросших густой травой, в поисках могилы посвежее. Тут же было отправлено письмо в Краснев, на место срочно отбыла парочка магов. Никто не понимал, что могло привлечь трупоедов на землю, в которой уже с десяток лет никого не хоронили. Колдуны не вернулись, сгинув без вести на старом капище, пополнив рацион существ. Тогда градоправителю пришлось обращаться к Зорию, а тот, в свою очередь — к ней. Смущаясь, маг признался, что пошел бы за помощью прямо к Рину, но того неизвестно где демоны носили уже третью неделю, поэтому он решил попросить ее об одолжении, обещая по возвращению сразу рассчитаться тем, что ей больше всего будет нужно.

Упускать такую возможность было преступно, поэтому Кира собрала вещи в кожаный походный рюкзак, оседлала застоявшуюся в городской конюшне кобылку, и отправилась в Цветово, где буйно цвели в последнее время отнюдь не безобидные полевые ромашки…

В первую же ночь она напала на след, приведший ее в логово гулей, в старый склеп с обрушившимися сводами. Гробницы в нем были давно разграблены ворами-могильщиками, а останки небрежно выброшены на каменный пол, покрытый сотнями извилистых трещин. Твари проголодались, поэтому, сплотившись, набросились на нее всем скопом. Если бы не владение сюрикеном, это кладбище стало бы последним пристанищем и для ее бренных останков. Вернее, того, что от них осталось бы после ужина любителей свежей плоти. Вести бой, не приближаясь к смертоносным тварям из-за их трупного яда, способного убить любое живое существо, было крайне сложно. Кира с огромным трудом уложила четверых гулей, когда умирающее существо, в шею которого вонзился раскрытый сюрикен, сделало ей прощальный подарок и обрушило толстую каменную колонну. У нее просто не осталось сил, чтобы избежать столкновения…

Будь она обычным человеком, а не охотником, наделенным большей выносливостью, живучестью и силой, прекрасная лунная ночь стала бы для нее последней в жизни. Отлежавшись под невыносимой тяжестью, она едва сумела выбраться из-под нее и выползти из склепа. До деревни она не добралась бы при всем желании, слишком серьезными оказались повреждения ног, куда пришелся основной удар. Ей повезло, жители деревни оказались не из трусливого десятка, поэтому собрались всем скопом и отправились на кладбище, когда узнали, что из беды их приехал выручать всего один человек, сразу вышедший на охоту. Местная знахарка оказалась умелой и опытной, быстро отпоив ее зельями и измазав с ног до головы в исцеляющей мази, способствующей заживлению любых ран и повреждений.

Вот только они все равно давали о себе знать по возращению в город, особенно после тряски в седле.

Помянув нехорошим словом того, кто нарушил ее уединение и не позволил спокойно насладить чудесной ванной с горячей водой и ароматной пеной, Кира резко выпрямилась, и не глядя, метнула себе за спину сай, целясь в сердце.

Не услышав характерных звуков, сопровождающих встречу стальных лезвий с плотью, вопля боли или агонии, охотница быстро обернулась. И застыла, придерживаясь ладонями за скользкие от пены края большой ванны, в которой сидела. У окна в небрежной и расслабленной позе стоял печально знакомый ей демон, с любопытством разглядывая сай, легко и правильно удерживая его за рукоятку.

— Необычное оружие для охотника, — вместо приветствия насмешливо произнес он, после короткого промедления проходя вперед, отрываясь от широкого подоконника, и положил оружие на изящный столик, стоящий у ванны, сдвинув в сторону хрустальный флакон с жидким мылом.

— Необычно только твое присутствие здесь. — Кира спокойно откинулась спиной на подставку, хотя больше всего на свете ей хотелось выбраться из воды и выпрыгнуть в ближайшее окно, даже в том виде, в каком появилась на этот свет. Нервная дрожь пробежала по телу, и охотница порадовалась тому, что толстый слой пены скрыл ее слабость от демона, остановившегося у нее в ногах, с легким прищуром рассматривая ее. Она приподняла руки, разводя ими в стороны, словно хотела особо подчеркнуть, что он находится сейчас почти в центре города, в ее доме, в ванной комнате. — Все остальное — в порядке вещей…

Мысли хаотично метались, а в голове не желало укладываться осознание того, что опасный демон стоит рядом с ней, понимающе улыбаясь. Словно он на самом деле сожалел, что ему пришлось явиться к ней без приглашения, которого никогда бы не последовало, но поступить по-другому просто не мог.

Большие крылья, точно наличествующие у него в их прошлую встречу, были надежно спрятаны от посторонних глаз, скорее всего, с помощью магии. Со стороны он выглядел как высокий, мускулистый человеческий мужчина, небрежно убравший длинные, достигающие плеч, волосы в хвост, завязанный тонким ремешком. Одежда из черной кожи плотно облегала сильное тело, подчеркивая исходящую от него мощь, уверенность и опасность. Выгнув широкие брови, он заинтересованно следил за тем, как она бесцеремонно скользит изучающим взглядом по нему, с интересом рассматривая.

Задумчиво хмыкнув, Кира поинтересовалась.

— Вы часто это делаете?

— Пробираемся в дома к человеческим женщинам? — По прекрасно очерченным, красивым губам мужчины скользнула вызывающая, хищная улыбка, которую она охарактеризовала как плотоядную и совсем не искушающую. — Постоянно, стоит нам лишь проголодаться…

— Ага, — невыразительно произнесла она, подпирая рукой щеку и скептически рассматривая его, — вы, оказывается, не умеете готовить, и вынуждены воровать чужой ужин.

— Ты странная, — с легким намеком на раздражение выдал демон, поднимая брови, — могла бы притвориться ради порядка, что испугалась.

— Ой, как мне страаашно, — тонким голоском протянула Кира, всплеснув руками и выбросив на пол несколько пригоршней пены, растекшейся фиолетовой лужицей по покрытому плиткой полу. — Ой, как мне от Замиры достанется!

— То есть ту женщину, которая на кухне печет мясные слоеные пироги и отвратительно фальшивя, распевает песни, ты боишься куда больше?

— Если тебе это так неприятно, я могу потешить твое самолюбие и покричать, — предложила она, затем резко подалась вперед и холодно прищурилась, — если ты ее…

— Ммм, что сказать, — явно издеваясь, протянул хрипловатым голосом демон, — у меня к ним особая слабость.

— К кухаркам? — Не поверила Кира, удивленно моргая.

— К пирогам, — зло рыкнул мужчина, недовольно поморщившись из-за того, что на мгновение утратил контроль над собой, — с мясом.

— Аааа, — глубокомысленно, но неопределенно выдала она, пытаясь представить демона в его истинном облике, пекущем в печи пирожки. Видение неожиданно оказалось таким ярким, что она потрясла головой, прогоняя его.

— Угостишь? — Устав от ожидания не поступившего вежливого приглашения на чай, напросился мужчина, улыбаясь уголком губ с таким самоуверенным видом, что Кире очень сильно захотелось узнать какое-нибудь действенное средство от демонов, позволяющее избавиться от них раз и навсегда! Можно подумать, у нее был выбор…

Подавив тяжелый вздох, она выжидательно посмотрела на него, но демон лишь непонимающе нахмурился, глядя на нее большими черными глазами, совершенно не изменившимися, выразительными и живыми, как и в истинной ипостаси. Кира кивком головы указала ему на дверь, плотно прикрытую за его спиной, намекая на то, чтобы он вышел из ванной комнаты, где находился до сих пор безо всякого стеснения или ложной скромности и позволил ей спокойно выйти из воды и одеться.

Вопреки ее представлениям, мужчина не стал паясничать или язвить, просто удивленно моргнул и быстро вышел, тихо закрыв за собой дверь. Не рискуя оставлять его наедине с Замирой или позволять бродить по своему дому, Кира оделась в рекордное время, просто наскоро вытершись полотенцем, и набросила на себя длинный шелковый, свободный халат насыщенного зеленого цвета, найденный небрежно брошенным на стул рядом с туалетным столиком. На ходу затягивая широкий пояс под грудью, она торопливо поспешила вниз, оставляя на ковре следы мокрых босых ног.

На кухне пунцовая, но весьма довольная женщина, позабыв о том, чем она занималась до появления мужчины, сноровисто накрывала на стол, сервируя лучший фарфоровый сервиз, который у нее был. Кира вскинула брови, изумленно наблюдая за тем, как весьма тучная Замира порхает словно бабочка, выставляя на стол перед улыбающимся демоном лучшие яства. Она потрясла головой, чтобы прогнать плод своего воображения, но он никуда не исчез, наоборот, обернулся к ней лицом, смущенно улыбаясь. Мужчина же чувствовал себя очень уверенно, как будто находился у себя дома, а не прокрался без приглашения в чужой. Протянув вперед руку, перехваченную на запястье каким-то странным широким браслетом, выкованным из серебра, он сделал приглашающий жест, заставивший ее заскрипеть зубами от бессильной злости. Кира прожгла его яростным взглядом, но демон лишь расплылся в чарующей, обольстительной улыбке и похлопал себя ладонью по колену, словно приглашая ее присесть к нему. Задохнувшись от возмущения, охотница перевела взгляд на совершенно по-дурацки улыбающуюся соседку, взволнованно перебирающую пальцами длинную, толстую косу.

— Ты не предупредила, что к ужину будут гости, — укоризненно попеняла она ей, украдкой поглядывая на мужчину, самодовольно улыбающегося.

— Не волнуйся, Замира. Он обожает пироги, — мстительно успокоила женщину Кира, не представляя, так ли это на самом деле.

— Ну, неудобно же…

— Благодарю вас за заботу, — демон склонил голову в признательном поклоне, почему-то показавшемся охотнице, наблюдающей за ним, искренним, — но я хотел пригласить очаровательную Киру на ужин куда-нибудь в город, поэтому ваши старания будут напрасными.

Она холодно прищурилась, встречая насмешливый взгляд черных глаз, размышляя над тем, откуда он мог узнать ее имя. Хотя, чему она удивляется, раз здесь добросердечная Замира, обожающая разговаривать о ней со всеми гостями, расхваливая ее и превознося до небес. Впервые услышав хвалебные дифирамбы в свою честь, охотница решила, что соседка издевается, пока она не слышит. Она даже хотела возмутиться и отказаться от услуг, навязанных ей самой Замирой, но Рин переубедил ее, заверив в том, что женщина на самом деле считает ее лучшей охотницей не только в Красневе, но и во всей стране.

Услышав о предстоящем ужине, она ослепительно улыбнулась Кире, а на ее лице появилось выражение дикого восторга, навеявшее на нее уныние. Теперь Замира будет каждый день спрашивать ее, куда же делся тот красивый мужчина, который приходил к ней в гости? И когда его ждать обратно, но уже с обручальным кольцом?

С трудом спровадив соседку, не желающую ни в какую уходить, Кира медленно и неохотно вернулась назад, к терпеливо ожидающему ее демону. И застыла возле резной арки, удивленно глядя на то, как мужчина совершенно по-хозяйски берет из плетеной корзинки сдобную сладкую булочку, разрезает ее и намазывает маслом и джемом. На тарелке перед ним высилась горка румяных пирожков, а рядом стоял заботливо пододвинутый горшочек с растопленным маслом. Это зрелище заставило ее прищуриться, где-то внутри кольнуло какое-то нехорошее чувство, похожее на собственнический инстинкт или ревность. Так Замира заботилась только о ней…

— Итак, что привело тебя ко мне? — Она даже вежливо подождала, пока мужчина обмакнет в масло первый пирожок и целиком отправит его в рот, блаженно прикрыв глаза от испытываемого удовольствия. Эта картина что-то сильно ей напоминала. Вздохнув, Кира откинулась на спинку удобного стула с изогнутой высокой спинкой, выжидательно сложив руки на груди.

— Я пришел просить об услуге.

Его ответ нисколько не удивил охотницу, много лет назад познавшую простую истину — в этом мире ничего не происходит просто так. Стоило ожидать, что демон проявил в заброшенной деревеньке не просто милосердие.

— И что она из себя представляет?

— Вот так сразу? — Мужчина от удивления отложил в сторону надкушенный, аппетитно пахнущий на всю кухню пирожок, изучая ее внимательным, проницательным взглядом. Он склонил голову на бок, рассматривая ее с каким-то странным выражением, словно искал в ее словах подвох.

Но его не было…

— Ты вполне мог убить меня, второго охотника и человеческого ребенка, чтобы скрыть следы своего пребывания в той деревне. Не думаю, что твой поступок понравился бы кому-то из ваших, расскажи ты о нем. Я в долгу перед тобой, и не важно, что заставило тебя принять такое решение. Поэтому я заранее согласна.

— Не любишь быть обязанной?

— Что-то вроде того. На самом деле, таково негласное правило всех охотников и наемников: услуга за услугу.

— Я не тот, и не второй…

Кира скосила глаза на широкий браслет, украшающий запястье левой руки демона, которую он под ее насмешливым взглядом медленно, с силой сжал в кулак.

— Неужели? — Она широко улыбнулась, не став притворяться, что ничего не знает об этом странном, но очень почетном в его роду украшении. Далеко не каждый демон имел право носить этот своеобразный символ мужества, отваги и чести, призванный показать всем, что его обладатель охраняет покой других. — Скажем, я знаю о вас немногим больше, чем простые люди. Ты — своего рода стражник, такой же, как наши маги. Но сильнее, нужно признать…

— Чуть больше? — Он иронично выгнул бровь, с разгорающимся интересом глядя на нее.

— Моя наставница одно время жила на границе вашего поселения. Естественно, она не могла не узнать много нового о вас.

— Это объясняет твое более чем странное для человека поведение, — вздохнув, признал демон после короткого промедления, — и для охотника в том числе. Из моего рода, за который я несу прямую ответственность, пропали две девушки, чистокровные демонессы. Рядом с нами находится большая деревня, но ее населяют в основном человеческие изгои, полукровки и другие расы. Мало кто из людей, если им есть что терять, согласится жить по соседству с нами. Мы часто посещаем деревню, это у всех вошло в привычку, а наш приход вызывает только радость, ведь платим мы всегда очень щедро, в основном золотом. Поэтому в этом месте мы — самые желанные гости для всех жителей. Пропавшие демонессы, так же, как и остальные, почти каждый день ходили туда, зачастую просто развлечься. Они часто общались с чистокровными людьми, поэтому сюрпризов не должно было быть. Но три дня назад они утром ушли в деревню, к местной портнихе, давно ставшей в моем племени законодательницей мод, выманивающей у женского населения золото, и не вернулись.

— Три дня? — Изумленно переспросила Кира, не сумев справиться с эмоциями. Она подалась вперед, опираясь ладонями в край стола. Осознав свой промах, она впилась длинными ногтями в столешницу, закусив от досады нижнюю губу.

Демон широко улыбнулся, заметив ее реакцию, но быстро вернул себе прежний сосредоточенный и серьезный вид.

— Они попросили подруг соврать, прикрыть их перед другими, если можно это так назвать. Те все это время рассказывали родителям пропавших демонесс, что они ночуют друг у друга. Это длилось до тех пор, пока матери обеих девушек не встретились и не разговорились. Я отправился в деревню, но никто из жителей ничего не знал о них. Я проверил, никто на самом деле не видел их.

— Они могли сбежать?

— Из рода? — Демон холодно и немного жестко усмехнулся. — Нет, это совершенно исключено. Они прекрасно понимают, что в этом мире никто, ни одна раса, не захочет принять их. Нас слишком давно и сильно бояться, чтобы делать для кого-то исключения.

— Но вам с легкостью удается притворяться обычными людьми.

— Мне да, — после небольшой заминки признал мужчина, — но для юных и не обученных демонов — это не такая уж простая задача.

— Значит, есть подозрения, что их похитили? — Кира с сомнением покачала головой и усмехнулась. — Самоубийцы, судя по всему.

— Другого объяснения я не нахожу. Мне удалось напасть на их след, но мне умело отвели глаза.

— Не понимаю, зачем магам понадобилось красть демонесс? Их даже в академиях обучают обходить вас стороной, как жестоких, бездушных и смертельно опасных…

— Тварей? — Перебив ее, совершенно спокойно закончил он фразу.

Она улыбнулась ему уголком губ и приподняла брови.

— Существ. Я не страдаю расовыми предрассудками, потому что много лет назад убедилась в том, что добро и свет не всегда сосредотачиваются в людях.

— Возможно, они нужны для каких-то экспериментов. Девушки, как и все в нашем роду, достаточно сильны, но, если магов много, они не смогут защитить себя.

— Вы решили, что колдуны хотят изобрести средство, противостоять которому вы не сможете? То, что позволит раз и навсегда очистить страну от вас, как от вида, представляющего определенную угрозу?

— Они быстро и целеустремленно продвигаются на юг, но мне стало ясно, что идут они по большей части пешком. Всего раз они были замечены возле обозов, направляющихся в Краснев. Возницы запомнили одну из девушек, она вместе с каким-то мужчиной интересовалась стоимостью проезда.

— Маги не способны все время удерживать под своим воздействием даже людей с неуравновешенной и нестабильной психикой, не говоря уже о демонах. В этой истории много странностей…

— Мне нужна помощь, в вашем мире для меня многое остается не понятным. Не хочу становиться причиной паники, если кто-то узнает во мне демона, спокойно разгуливающего среди простых людей.

Кира понятливо кивнула. Да, шумиха выйдет знатная, если его маскировка в какой-нибудь не самый подходящий момент разрушится. Скорее всего, он использовал свою силу, чтобы спрятать крылья, не заметить которые просто невозможно при обычных обстоятельствах. Сделать ему, конечно, никто ничего не сможет, но вот охотников и стражников точно всех на уши поставят, требуя срочно разыскать и уничтожить демона.

— У меня есть одно условие.

Убедившись, что он готов ее выслушать, коротко кивнув в знак согласия, Кира продолжила.

— Мы отправимся на поиски тем же способом, каким уходят на юг похитители.

— В смысле? — Не понял мужчина, удивленно моргнув.

— Ножками, — усмехнулась она, делая соответствующий жест пальцами, — я не хочу закончить свой жизненный путь на дыбе. Если кому-то станет известно, что я помогаю демону, меня не пощадят.

— Даже мне известно о том, кто такая знаменитая и прославленная охотница из Краснева. Твоего имени до зубовной дрожи боятся очень многие…

— Но оно будет бессильно против ярости толпы, ослепленной страхом. У меня немало врагов, и им не составит труда убедить благодарную публику в том, что я все это время шпионила для вас. Никакие былые заслуги меня уже не спасут.

— Какая-то странная у людей благодарность. — Мужчина тряхнул головой, словно прогонял мрачные мысли. Он немного помолчал, затем со вздохом произнес. — Я согласен.

— Мы ничего не теряем. В любом случае, вдвоем мы будем намного быстрее, чем маги. Нам удастся догнать их раньше, чем они прибудут в место, куда должны доставить похищенных демонесс. Девушкам не успеют причинить вреда.

— Если этого уже не произошло.

— Во время стоянок? Нет, это невозможно… Они следуют по трактам, раз иногда прибегают к услугам возниц. А на дорогах кроме них кого только нет. Можешь мне поверить, скорее магам нужно бояться за свою жизнь и сохранность кошелька, чем пытаться навредить пленницам.

— Кого только нет, говоришь? — Насмешливо спросил демон, ловко подныривая под еловую ветку, которую она нарочно раньше времени выпустила из рук.

Кира досадливо обернулась на него, прикусив губу, и с разочарованием убедилась, что он с легкостью избежал столкновения с колючей преградой.

Он остановился, с самым невинным видом оглядываясь вокруг, даже демонстративно раздвинул руками высокий куст, растущий у широкой дороги, с глубокими колеями, оставшимися от колес, заглядывая внутрь.

— По-моему, здесь вообще кроме нас, никого нет. И не было уже давно…

Раздраженно выдохнув, охотница тоже остановилась, чтобы пробуравить его мрачным взглядом. Стараясь убедить себя, что это всего лишь демон, поэтому у него так плохо с логикой, она произнесла, четко разделяя слова.

— Ты показал мне дорогу на карте, по которой продвигаются похитители. Она ведет к Коломейску, больше в тех краях нет ни одного крупного города, только сотни сел и деревушек. Никто в своем уме не потащит демонесс в место, где они все будут как на ладони.

— Да, я помню, — в глубоком, бархатистом голосе демона появились насмешливые нотки, — вот только этого пути там точно не было.

— Это проселочная дорога, — Кира не выдержала и нервно ткнула пальцем в неровную колею рядом с собой, — я срезала путь, чтобы мы могли выйти на тракт к завтрашнему утру. Но если тебе так не нравится эта дорога, мы можем вернуться назад. Потеряем день, или даже больше, будем плестись за торговыми обозами. Зато вокруг будет масса людей, раз тебе их так не хватает.

— Ты всегда так дословно понимаешь то, что тебе говорят? — Мужчина вздохнул, покачал головой и пошел дальше, огибая напряженно застывшую посреди дороги охотницу, прожигающую его недовольным взглядом. — Я пошутил. Просто хотел разрядить обстановку.

Кира удивленно взглянула на прошедшего мимо демона, пожала плечами и направилась следом. Ее нисколько не смущало молчание, в котором проходил их путь. Они покинули Краснев на рассвете, потому что охотнице нужно было уладить кое-какие дела и заглянуть к Зорию, задолжавшему ей за гулей. Стражник беспрекословно выполнил ее требования, всего за пару минут добыл нужные зелья и принес их ей, не задавая лишних вопросов, хотя на его простодушном лице было написано явное недоумение и желание расспросить ее о том, куда на этот раз собирается охотница, раз запасается такими сильными эликсирами.

Она еще раз про себя удивилась странностям мужской, ну или демонской логики, не понимая, что его не устраивает. Кира не знала, о чем могут говорить совершенно чужие друг другу люди, поэтому и не заговаривала сама, не находя интересной и стоящей темы. Мужчина тоже не горел желанием начинать разговор первым, думая о чем-то своем и не отвлекая ее от собственных мыслей.

День плавно и незаметно подкрался к своей второй половине, чтобы затем перейти в вечер. Когда солнце окончательно село, а на небе дружно стали загораться и перемигиваться, весело приветствуя друг друга, сотни ярких звезд, Кира окликнула демона.

— Нужно сделать привал.

Изучающий взгляд черных глаз ей не понравился, поэтому она вспылила.

— Что? Я устаю так же, как и обычные люди.

Они шли целый день, и Кира считала, что заслужила свой отдых. Она не чувствовала сильной усталости, но полученные в схватке с гулями ранения давали о себе знать, постоянно ноя и портя ей настроение.

На лице мужчины появилось какое-то странное, кислое выражение. Он склонил голову на бок и поинтересовался.

— Ты всегда делаешь такие поспешные выводы? Я еще ничего даже сказать не успел…

— У тебя лицо очень выразительное, — не удержавшись, съязвила Кира, скопировав его мимику.

Демон усмехнулся и направился к ней. Зайдя за спину подозрительно покосившейся на него охотницы, он склонился к ее уху и тихо прошептал. — Страшно?

— Аж жуть, — честно соврала она.

Бояться Кира не боялась, но его близкое присутствие нервировало, заставляя подсознательно готовиться к отпору. Ей не нравилось, что он стоит за ней, но и оборачиваться, чтобы посмотреть, зачем он это делает, не хотелось.

Теплые сильные ладони скользнули по обнаженной воротником-стойкой шее, заставив ее среагировать стремительно, перехватывая их в запястьях и удерживая.

— Расслабься, — рыкнул демон, — я тебя не съем!

— Ловлю на слове, — пробормотала охотница, с трудом заставляя себя убрать руки и остаться на месте, хотя больше всего ей хотелось отойти на пару метров, как минимум.

Теплые пальцы нежно прошлись по изящному изгибу, пробираясь вверх, к линии волос, резко нажимая на неглубокую ямку между шеей и головой. Охотница дернулась от неожиданности, и зашипела, когда по телу прошел небольшой разряд, словно от удара слабеньким заклинанием.

— Хм, как я и думал, — демон удержал ее, для надежности обхватывая свободной рукой плечо, и заставил стоять неподвижно.

— Что? — Кира скосила глаза, силясь рассмотреть хоть что-нибудь, но крепкая хватка не позволяла сдвинуть голову даже на маленькое расстояние.

— Защемление нерва. Серьезное, — порадовал ее мужчина, отпуская, — лечила тебя какая-то халтурщица.

— С чего ты взял, что это была женщина?

— Мужчины-лекари действуют иначе…

Демон направился вперед, оглядываясь по сторонам. Через несколько минут дорога плавно свернула, открывая вид на маленькую, уютную полянку, расчищенную от деревьев и кустарников, сделанную явно человеческой рукой всего в паре десятков метров от дороги. Этот путь пользовался спросом, поэтому не было ничего удивительного в том, что о ночлеге для себя путники, часто бывающие здесь, позаботились заранее. Киру вообще удивляло отсутствие людей, насколько она знала, каждый день здесь проезжал и проходил ни один десяток желающих срезать путь.

Пожав плечами, между которыми все еще оставалось крайне неприятное ощущение, она свернула к поляне, взглядом отыскивая старое кострище. Сбоку от нее мелькнуло размытое, смазанное пятно, заставившее ее резко повернуть голову. Демон проскользнул рядом, исчезая среди высоких деревьев.

Сбросив с плеч рюкзак, она стала доставать из него спальник. Покосившись на темную кромку деревьев, охотница подумала о том, что неплохо было бы сходить за дровами, хотя делать этого совершенно не хотелось. Пока она колебалась, демон так же стремительно вернулся назад с огромной охапкой сушняка в руках. Бросив ветки на пепелище, сереющее на фоне травы давно остывшим пеплом, он отряхнул руки от налипших кусочков коры и сделал легкое движение, сбрасывая с ладони маленький огненный шарик, упавший в подготовленный костер. Вверх взметнулся ослепительный столб огня, заставив ее прищуриться и укоризненно покоситься на спокойного демона, уже отошедшего в сторону и внимательно рассматривающего их временную стоянку, словно определяя на глаз, насколько хорошо это место защищено.

Кира хотела съязвить по этому поводу, но промолчала, с облегченным вздохом опускаясь на мешок, устраиваясь поближе к костру и вытягивая вперед противно ноющую левую ногу. И прикусила изнутри губы, чтобы сдержать резкое замечание, когда поймала пристальный взгляд внимательно следящего за ее действиями демона, остановившегося неподалеку, небрежно засунув руки в карманы и расправив крылья.

Философски рассудив, что это его право, раз ему больше нечем заняться, Кира расстегнула широкий пояс, сняла приталенный кожаный жакет и аккуратно сложив, повесила на сучок поваленного небольшого деревца, рядом с которым расположилась. Закрыв глаза, она расслабилась, стараясь ни о чем не думать, чтобы дать организму хорошенько отдохнуть.

Блаженствовала в мирной тишине, нарушаемой лишь далеким уханьем совы и пением цикад, она не долго. Демон, видимо, подошел к ней почти вплотную немного раньше, и терпеливо ждал, пока она соизволит обратить на него внимание. Кире очень хотелось невежливо отправить его погулять по ночному лесу, чтобы он оставил ее в покое и дал спокойно насладиться отдыхом…

Вместо этого она лениво приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть на тепло улыбающегося мужчину, изучающего ее с каким-то странным выражением, склонив к плечу голову. Обреченно выдохнув, она открыла второй глаз, вопросительно глядя на демона.

— Твоя шея, — напомнил он, усмехнувшись.

— Болит, — признала Кира, — после твоих манипуляций.

— Не правда. Я не мог причинить тебе боль, такой массаж не способен навредить.

— Буду надеяться, что моя голова ночью не отвалится и не укатится в траву…

— Проще признать, что я прав и позволить мне завершить начатое.

— Ты не отстанешь? — Устало поинтересовалась охотница, вызвав у демона широкую, довольную донельзя улыбку. Он кивнул, подтверждая ее подозрения.

Кира сдвинулась немного вперед, с трудом преодолев дикое нежелание шевелиться, чтобы освободить место для него, хотя не понимала, с чего он вообще так назойливо предлагает ей свои услуги. Мог бы просто сделать вид, что ничего не заметил, чтобы она и дальше мучилась от боли и неудобства. Она невольно начинала подозревать, что ей попался в спутники редкий вид, демон совестливый…

Но после первого же резкого рывка она взяла свои мысленно прокрученные слова назад и справедливо возмутилась.

— Ай! Мне же больно! — Мужчина встал на колени у нее за спиной, обхватив ладонями ее плечи, и неуловимым движением отвел их назад, вызвав острую боль, прострелившую весь позвоночник.

— Прости, — Кире показалось, что в тихом голосе прозвучало искреннее смущение и раскаяние, — я забыл, что люди более хрупкие и не рассчитал силу.

— Твое признание как-то не обнадеживает, — проворчала она, но, тем не менее, послушно опустила голову, следуя легкому подталкивающему движению широкой, сильной ладони, легшей ей на затылок.

Демон хмыкнул, совершая какие-то странные и точные манипуляции, отследить которые из-за скорости было невозможно. Как бы ни была скептично настроена Кира, ей пришлось признать, что его вид обладает редкими и чрезвычайно ценными знаниями, способными действительно помочь. Она чувствовала, как постепенно уходит сковывающее напряжение в районе шеи, отступает боль и пропадает странное ощущение чего-то инородного, мешающего ей двигаться, как обычно. Поэтому, когда руки мужчины скользнули по спине, прикрытой тонкой шелковой рубашкой с короткими рукавами и частой шнуровкой на груди, она промолчала, оставив протесты для другого случая. Им предстояла долгая дорога, и она совершенно не хотела страдать от неприятных болезненных ощущений, напоминающих о том, что не каждая, далеко не каждая, охота проходит так успешно, как ей хотелось бы.

Кира вскинула голову, когда пальцы демона замерли на одном месте, удивленно оглядываясь на него через плечо. Он смотрел куда-то в сторону темного леса, чья кромка была ярко освещена высоким пламенем костра, а остальная часть надежно пряталась в густой темноте, отбрасывая на небольшую полянку причудливые чернильно-темные тени, растекающиеся по густой траве. Затем перевел недоумевающий взгляд на нее и потрясенно спросил.

— Нет, они серьезно?

Охотница передернула плечами, сбрасывая замершие без движения руки, и подалась вперед, всматриваясь в темноту. Она не обладала таким совершенным зрением, как демон, поэтому пока не видела того, что так сильно удивило его. Мужчина выглядел искренне обалдевшим от чьей-то наглости, по-другому и описать выражение, застывшее на его вытянувшемся лице было сложно.

Вскоре до ее слуха донесся легкий шум, свидетельствующий о том, что по лесу с запредельной скоростью пробирается несколько существ, еще скрытых сумраком ночи. Она вытащила из-за отворота сапога сай, удобно перехватывая рукоятку, вглядываясь в полоску высоких деревьев, из-за которых уже показывались первые искаженные силуэты. Когда существа выпрыгнули на поляну, Кира поняла удивление демона — за костром, совершенно не таясь, стояло шестеро упырей: давно почивших, судя по потрепанному внешнему виду. Среди них было двое мужчин, две женщины и подростки, что больше всего поразило охотницу. Она быстро поднялась на ноги, с недоумением глядя на странных гостей. Их одежда давно изорвалась и свисала с худощавых, жилистых, грязных тел длинными лохмотьями, но и сейчас было понятно, что это вовсе не простое крестьянское платье, призванное быть удобным и не марким, чтобы не мешать работе. Длинные, некогда ухоженные волосы сбились в колтуны и стояли дыбом. В ушах миниатюрной блондинки, скалящей длинные, смертельно опасные клыки, покачивались золотые серьги с драгоценными камнями.

— Какого демона, эээ, прости, они здесь делают? — В середине фразы охотница стушевалась, ведь один из тех, кого она помянула, стоял за ее спиной.

— Понятия не имею. Зато мы теперь точно знаем, почему забросили эту дорогу.

— Я не слышала ничего о том, что здесь завелись упыри. Стражники бы уже давно зачистили территорию, избавив случайных путников от встреч с ними.

— Они рискнут напасть? — Демон округлил глаза, и помотал головой, словно сам считал свои слова полнейшим безумием.

— Ну, не пожелать же доброй ночи они нам пришли, — Кира не смогла сдержать смешок, хотя повода для веселья не было. Эти твари могли с легкостью уложить в схватке с десяток сильных людей, чтобы потом спокойно, с расстановкой и чувством выпить всю кровь и закусить обескровленной плотью. Сражаться с ними было довольно сложно из-за сумасшедшей скорости, которую они развивали как в бою, так и во время бегства, улепетывая со всех ног от более сильного противника, отказавшегося становиться чьим-то перекусом.

— Я — демон. Они должны при моем приближении прятаться в каком-нибудь укромном уголке, а не мчаться на встречу со мной со всех ног.

— Если ты не в курсе, упыри в лучшем случае помнят только момент собственной смерти. Лишь некоторые сохраняют угасающие признаки разума и только тогда, когда их гибель была особо мучительной, не позволившей им забыть прошлое.

Видимо, устав от долгого ожидания, упыри дружно бросились в бой. Кира стремительно выхватила сюрикен, отправляя его в первую фигуру, несущуюся на нее, начиная понимать, что остатки сознания сохранились у всех нападающих. Слишком слаженно они действовали, прикрывая более слабых своими спинами. А чуть позже закралось нехорошее подозрение, что все эти твари — умершие насильственной смертью члены одной семьи…

Яркая вспышка промелькнула сбоку от нее — первый упырь вспыхнул, покрываясь равномерным огненным коконом, сжигающим его дотла. Из-за непроницаемой пелены огня даже мучительного вопля смертельной агонии не донеслось, только серый пепел с тихим шорохом осыпался на землю. Нападающие существа смешались, прекратив атаку, наблюдая за гибелью своего сородича, затем, не сговариваясь, бросились прочь, стремительно исчезая в темном лесу.

— Нужно догнать их…

Договаривала Кира уже в пустоту — демон унесся прочь с запредельной скоростью, прошипев ей напоследок что-то вроде требования оставаться на месте.

Охотница скептично приподняла бровь, глядя ему вслед, покачала головой, размышляя о том, что все мужчины, не важно к какому виду они относятся, на редкость наивные создания, и отправилась следом за бросившимся на зачистку демоном, надеясь успеть к моменту схватки, а не к печальному финалу, когда можно будет только оплакать безвременно почивших, на этот раз навсегда, тварей.

Она пробиралась по лесу, ориентируясь по многочисленным следам, оставленным удирающими упырями, которые просто стремились унести ноги подальше от оказавшейся им не по зубам жертвы, не разбирая дороги, ломая кустарники, топча траву и сшибая низко склонившиеся ветки деревьев. Кира замедлила бег, а затем и перешла на шаг, когда впереди забрезжил серый просвет. Деревья плавно расступились, открывая обширную территорию, некогда бывшую большим, красивым садом с многочисленными цветочными клумбами, обложенными разноцветными камнями, где теперь вперемежку с высокой травой росли сорняки и колючки. Фруктовые деревья без должного и правильного ухода давно переродились в дикие, многие сгнили на корню, другие высохли, оставшись стоять причудливо искривлёнными сухими стволами. Высокая оранжерея покосилась и просела, зияя темными провалами давно выпавших стекол. Кира прошла по каменной дорожке, поросшей травой, потрескавшейся и разрушившейся, огибая оранжерею. И оказалась стоящей напротив входа в большой, изящный дом, обнесенный широкой террасой, украшенной деревянной резной сеткой, вылинявшей на солнце, прогнившей и местами лопнувшей. Изящные подоконники и резные ставни давно отошли от положенных им мест, вздувшись большими пузырями яркого покрытия. В провалах окон гулял ветер, а крыша давно просела и грозила рухнуть в любой момент. Только стены еще стояли, пытаясь держаться из последних сил и не сдаваться естественным врагам: дождям, сырости, плесени и переменам погоды, которые постепенно добивались своего, день за днем уничтожая то, что создали многие годы назад человеческие руки.

Охотница поднялась по скрипучему крыльцу, стараясь обходить полусгнившие и провалившиеся доски, толкнула рассохшуюся дверь, когда-то украшенную вставкой с разноцветным стеклом, высыпавшимся со временем и сейчас поскрипывающим под подошвами сапог.

Внутри было еще темнее, чем на улице, поэтому Кира вытащила из кармана спешно накинутого жакета магический фонарик, подаренный ведьмой, который уже много раз успел пригодиться, и направила его вперед. Большая, некогда красивая и уютная комната теперь могла похвастаться только густой паутиной, оплетающей углы, обрывками кружевных занавесок, послушно двигающихся в такт ночному ветру, проникающему сквозь разбитые окна, и резной, деревянной мебелью, щедро покрытой слоем махровой пыли, попорченной вредителями и временем. На столике, накрытом изящной салфеткой, когда-то белоснежной, стояла треснувшая ваза с засохшими, осыпавшимися цветами. Рядом лежала раскрытая книга с пожелтевшими от времени страницами, и трубка.

Камин, облицованный светлым камнем, частично обрушился, панели на стенах спадали на пол рваными полосами. Невозможно было даже понять, какого цвета они были изначально. Кира сделала несколько шагов по скрипучему полу, оставляя после себя следы на пыльном полу, с каким-то давящим чувством в груди осматривая то, что много лет назад представляло собой уютное семейное гнездышко.

Охотница ничего не знала о заброшенном поместье, расположенном вдали от города, теперь уже в черте леса. Она часто пользовалась проселочной дорогой, позволяющей срезать путь, но никогда не сходила с нее. Она подняла руку повыше, чтобы рассмотреть большую картину, висящую на стене. Слой пыли и паутина щедро покрывали ее сверху, не позволяя разглядеть, что на ней изображено. Подойдя ближе, Кира смахнула рукой налипшую грязь, освобождая полотно, оказавшееся большим семейным портретом, на котором было изображено три поколения семьи: седовласый мужчина и женщина, сидящие в креслах и держащие на коленях маленьких внуков, и стоящая рядом с ними молодая, красивая пара, с улыбкой смотрящая вперед.

Мелькнула нехорошая мысль о том, что напавшие на них в лесу упыри — это люди, жившие в этом доме много лет назад, сейчас смотрящие на нее с портрета, написанного чьей-то талантливой рукой. Скорее всего, это простое совпадение. Упыри пришли сюда в поисках убежища, скрываясь от охотников и стражников, нашли заброшенный старый дом и обосновались здесь, днем прячась от губительных солнечных лучей, а ночью выходя на охоту за припозднившимися путниками.

Но что тогда стало с настоящими хозяевами этого красивого особняка, раз все здесь оказалось брошенным и позабытым, словно им пришлось в спешке покидать родные стены, не имея никакой возможности забрать с собой то, что принадлежало им по праву?

Яркая вспышка озарила одну из стен, отбросив причудливые тени многочисленных предметов обстановки, проникнув сквозь стеклянную дверь, ведущую в соседнюю комнату. Кира успела как раз вовремя, еще один упырь догорал посреди просторной столовой, рядом с деревянным столом, накрытым скатертью и сервированным столовыми приборами, словно кто-то готовился к ужину, но был вынужден прерваться. Демон мелькнул смазанным пятном немного в стороне, исчезая в дверном проеме.

Осматриваясь по сторонам, она последовала за ним, наблюдая за тем, как он уничтожает одного за другим упырей, пытающихся спрятаться от него хотя бы где-нибудь, и осматриваясь по сторонам, рассматривая обстановку разрушающегося дома, медленно умирающего.

Последняя тварь забилась в темный угол большой спальни, выходящей высокими окнами на заросший сад, подвывая от ужаса и заслоняясь иссохшими руками, покрытыми грязью и лохмотьями, от неминуемой гибели, спокойно приближающейся к нему. Демон не стал тянуть время, давая ложную надежду своей жертве, используя силу.

Пока пылал огонь, жадно поглощающий свою добычу, Кира пробежала взглядом по комнате, явно принадлежащей женщине. Заметив лежащую на комоде тонкую книжицу в твердом переплете, с которого уже почти полностью сошла позолота, она подошла к нему. На покрытой сетью трещин лакированной поверхности стояло несколько шкатулок, в том числе и одна музыкальная, с грациозным павлином, распустившим свои чудесные перья. Стряхнув пыль, она взяла в руки книгу, чья обложка была украшена россыпью мелких, полудрагоценных камней, складывающихся в причудливый узор, и открыла. Тетрадь оказалась дневником хозяйки дома, Элизы Фирвен, о чем извещала изящная надпись на первой странице, написанная красивым, ровным почерком.

Охотница направилась к выходу из комнаты, прихватив его с собой. Заметив задумчивый взгляд демона, с легким шелестом сложившего за спиной раскрытые до этого крылья, она вопросительно приподняла брови.

— Да, да, — пробормотала Кира, легко помахивая дневником, — я слышала о том, что любопытство до добра не доводит.

— Почему-то мне кажется, что ты всегда действуешь от противного, — усмехнулся мужчина.

— А еще я злопамятная и мстительная. Будешь так говорить, найдешь в своем пайке мышку…

— Ммм, деликатес, — демон облизнулся с таким видом, что желудок охотницы невольно сжался в спазме, а к горлу подкатила волна омерзительной тошноты.

Заметив, что она даже немного позеленела, с отвращением глядя на него, как на какое-то жуткое существо, вызывающее только негативные чувства, демон не выдержал, осуждающе покачав головой.

— Ты шуток вообще не понимаешь?

— Когда шутят так по-дурацки, как ты, нет, — отрезала Кира, холодно и подозрительно прищуриваясь. Живое воображение тут же воспряло ото сна, любезно подкидывая ей картинку того, как он ловит в лесу жирненьких мышек, подвешивает их в связку за хвостики, и с самым довольным выражением лица идет к костру, на котором уже кипит и булькает вода в котелке, приправленная петрушкой и кружочками моркови.

Скривившись, Кира передернула плечами, удостоившись смеха от демона, который внимательно наблюдал за ней, а теперь самым бессовестным образом потешался, словно понимал причины ее странного поведения.

— Да не ем я их, не ем, — со вздохом произнес он, с трудом сдерживая смех, — я питаюсь так же, как обычные люди.

— Не убедил, — проворчала Кира себе под нос, все еще ярко и живо представляя, как он одну за другой отправляет мышек в котелок, с умилением рассматривая их толстенькие тушки, представляя, как вкусно ему будет в ближайшее время.

— Честное слово, не ем, — торжественно поклялся мужчина, прикладывая руку к груди, и с проказливым выражением насмешливо добавил, — только кровь пью.

— Да ну тебя, — справедливо возмутилась Кира, торопливо покидая комнату и сбегая вниз по скрипучей лестнице, с щедро оплетенными пыльными кружевами паутины перилами, не дожидаясь, пока демон, издеваясь, добавит что-нибудь еще.

Она замедлила шаг уже на улице, и, не выдержав, обернулась через плечо, чтобы бросить последний взгляд на дом, который некогда жил полной жизнью, переживая вместе со своими хозяевами взлеты и падения, радости и горести, надежды и тревоги.

— Совсем скоро здесь ничего не останется.

Демон остановился рядом с ней, окидывая задумчивым взглядом темный, разрушающийся дом. Кира пожала плечами, горько улыбаясь.

— Наверное, так даже лучше. Не думаю, что этому месту было приятно предоставлять убежище таким существам, как упыри.

— Все-таки люди странные создания, — рассеянно потерев пальцами подбородок, сказал мужчина, — такая расточительность просто преступна. Огромное поместье, до крупного города отсюда всего день пути пешком, а оно заброшено и медленно разрушается.

— Мы полны предубеждений и суеверий, — Кира холодно усмехнулась, вспомнив свою мать, приказавшую снести беседку в саду, где одним утром нашли остывшее тело зарезанной служанки. Она, недовольно поджав тонкие губы, выслушала донесение слуги, рассказывающего о страшной находке, трясясь от страха. И вместо того, чтобы отдать справедливый приказ как можно быстрее отыскать скрывающегося на территории поместья убийцу, отправила людей для того, чтобы незамедлительно сровнять с землей место, где обнаружили тело несчастной девушки, пострадавшей, как оказалось в последствии, только из-за своего неурочного желания выйти в сад, подышать свежим воздухом и немного отдохнуть от капризов неуравновешенной хозяйки.

— Да, с этим я уже сталкивался. Отвратительная, надо признать, черта, и она существенно осложняет вам жизнь. И что же должно произойти, раз люди в такой спешке покидали дом, оставив все, даже свои личные вещи?

— Пока не знаю, — Кира приподняла дневник, показывая его мрачному демону, на лице которого застыло выражение какого-то неприятия, — но скоро узнаю…

Удобно устроившись на спальном мешке, придвинувшись ближе к огню, охотница положила на согнутые колени дневник и приступила к чтению. Демон какое-то время просто ходил по поляне, ступая настолько бесшумно, что она даже не слышала его передвижений. Затем бросил на нее насмешливый взгляд, издевательски с чувством пооблизывался, протяжно вздохнул и, весело помахивая крыльями, вальяжным шагом направился к лесу.

Кира проводила его долгим подозрительным взглядом, понимая, что он нарочно подначивает ее, привлекая к себе внимание. Показав его широкой спине язык, она вернулась к прерванному занятию, стараясь выбросить из головы мысли о том, что он на самом деле сейчас вполне может охотиться на маленьких, безобидных лесных созданий, которых ей заранее было жаль, ведь участь их была крайне незавидна…

Начав читать, охотница мгновенно забыла и о демоне, и о его ужине, полностью погрузившись в тот счастливый и безбедный мир, описываемый подробно и красиво на пожелтевших от времени страницах его владелицей.

Вместе со своей семьей она перебралась в Краснев из столицы, когда ее отца, видного алхимика, направили в город, где незадолго до этого обнаружили огромные залежи меди. Спустя всего два месяца она встретила на ярмарке своего будущего мужа, богатого и преуспевающего земледельца, который, к тому же, принадлежал к аристократии. Талл Фиврен самостоятельно управлял своим поместьем, не доверяя ведение дел многочисленным помощникам, большинство из которых не отличались честностью, зато любили прибрать к рукам хозяйское добро. Поэтому он часто покидал поместье, чтобы посетить различные проходящие в городе мероприятия, зачастую приносящие пользу. Не теряя времени даром, мужчина через несколько дней появился в доме понравившейся ему девушки, попросив у родителей официального разрешения ухаживать за их дочерью. Красивая и романтичная история внезапно вспыхнувшей любви увенчалась закономерным итогом: пышной свадьбой. Элиза перебралась в уютное поместье мужа, расположенное достаточно далеко от города, защищая их от неожиданных визитов и извечного шума, но не настолько, чтобы мешать молодоженам навещать родителей девушки или приглашать в гости многочисленных друзей.

Спустя полтора года счастье супругов увенчалось рождением первого ребенка, мальчика, наследника и продолжателя рода, хотя Талл мечтал о девочке… Решив не разочаровывать любимого мужа, Элиза в положенный срок произвела на свет крохотную, очаровательную малышку, завоевавшую всеобщую любовь: как всей многочисленной семьи, так и крестьян из ближайшей деревни, которые арендовали у них землю.

Их совместная жизнь была похожа на прекрасную и счастливую сказку, вот только длилась она совсем не долго… На восьмую годовщину брака Талл отправился на традиционный, ежегодный осмотр земель вместе с несколькими крестьянами из деревни. И пропал… Элиза и родители мужчины спешно подняли тревогу, поставив на уши всех стражников города, используя многочисленные связи семьи, чтобы привлечь к поискам наиболее одаренных магов и охотников. Но все их усилия оказались тщетными: Талл и трое его спутников словно испарились, не оставив после себя никаких следов. Несколько человек из деревни видели, как они объезжали огромное поле с высеянным на нем новым сортом пшеницы, завезенной из соседней страны, ожесточенно споря и препираясь, а после они просто исчезли, будто их там и вовсе не было…

Охотники проверили все вокруг поместья, деревни и земельных владений, но не нашли никаких следов присутствия нечисти, которая смогла бы с легкостью одолеть сильных мужчин, утащив не только их, но и лошадей. Магам так же не удалось обнаружить никаких странностей и отклонений, способных объяснить загадочное исчезновение людей, произошедшее посреди белого дня. Так и не добившись никаких результатов, все они отступили, забросив бессмысленные поиски, ведь остальные дела требовали их пристального внимания.

Элиза отдавала огромные средства, чтобы привлекать людей к дальнейшим поискам, ведь чужое горе так не интересует, как возможность на нем заработать. Всего через год случилась новая трагедия, ушла из жизни мать Талла, не пережившая того, что случилось с ее единственным сыном. А спустя три месяца вслед за женой отправился и свекор Элизы. Мужчина спускался ночью на первый этаж, и почему-то не зажег свечи. Поскользнувшись на натертых воском ступенях, он упал вниз и ударился виском о перила, умерев мгновенно и безболезненно.

Женщина, которая никогда не знала горя и нужды, из последних сил пыталась наладить быт и поправить резко ухудшившиеся дела поместья, но крестьяне, оставшиеся без жесткой хозяйской руки, стали спешно разбегаться в поисках лучшей доли. Многие уходили на заработки в Краснев, ведь добыча меди приносила куда больше доходов, чем изнурительная работа на земле, подчас отвечавшей на все титанические усилия неурожаями. Деревни в округе стремительно пустели, в них оставались лишь старики, вынужденные доживать свой век там, где они родились практически в полном одиночестве. Устав ждать решения своей дочери, задыхающейся в своем безудержном горе, родители Элизы приехали в поместье без предупреждения, забрали внуков и силой увезли дочь домой…

Какое-то время безутешная женщина, ставшая так внезапно вдовой, еще недавно радуясь своему счастливому браку, провела взаперти. Ее родители боялись, что она бросит все и уедет обратно в быстро превращающееся в захолустье место, откуда разбежались последние слуги. Но со временем боль потери притупилась, уступив место материнской ответственности и пониманию того, что у детей, оставшихся ей от Талла, есть только она.

Решив покончить с прошлым, Элиза осталась в Красневе вместе с дочерью и сыном. Больше в брошенное поместье она не возвращалась, оставив в нем предыдущую жизнь, и начав новую, с чистого листа в другом доме, но уже без мужчин…

Уже умирая, на смертном одре, она попросила доверенного слугу, прослужившего ей верой и правдой много лет, отвезти ее личный дневник в поместье, чтобы вернуть прошлому ту малую частицу, которую она украла у него и бережно хранила всю жизнь, ужасно боясь потерять и ее тоже…

Кира подняла глаза, оторвавшись от бездумного разглядывания строк, поблекших от времени, и перевела задумчивый взгляд на огонь. Демон, уставший от долгого и бессмысленного ожидания, встрепенулся, доставая из-за спины припрятанную большую и жирную зверушку, лишь отдаленно напоминающую своим внешним видом безобидную полевку. Животное издало недовольный писк, попытавшись вырваться из стальной хватки твердой руки, надежно удерживающей его за серую пушистую шкурку, и обмякло, безвольно повисая на ней.

Издевательская улыбка мужчины медленно померкла, когда он увидел выражение, застывшее на лице охотницы, дочитавшей дневник до конца. С легким вздохом он печально покосился на несчастного зверька, которому предстояло поучаствовать в розыгрыше, и поставил его на землю. Задевать женщину, так живо реагирующую даже на безобидные шутки, было приятно, но настоящий момент для этого явно не подходил. Демон не знал, что она вычитала в найденной в заброшенном доме книжечке, но понимал, что это задело что-то глубоко в ее душе. Грусть и боль исходили от нее густой пеленой, видимо, она ко всему относилась одинаково, не только к шуткам…

Не веря в свое счастье, пойманный в лесу зверь приоткрыл глаза, недоверчиво глядя на того, кто его отпустил, затем сделал робкий шажок в сторону. Страшный, огромный и крылатый монстр никак не отреагировал, продолжая смотреть в другую сторону. Несостоявшаяся жертва решила, что дожидаться внимания со стороны громилы, который, скорее всего, хотел его съесть, как минимум глупо, и со всех лап бросился наутек, длинным прыжком скрываясь в густой траве у самой кромки леса. И уже оттуда услышал насмешливый женский голос, указывающий мужчине на очевидное.

— Твой ужин сбежал…

Демон выглядел искренне удивленным, когда охотница широко улыбнулась и указала пальцем в ту сторону, куда ускакал зверек. Он был уверен, что она не только не видела готовившуюся мелкую пакость с его стороны, но и не слышала происходящего на поляне, полностью погрузившись в свои безрадостные мысли.

— Я заметил, — кисло ответил мужчина, скрестив руки на груди, и с обвинением посмотрел на нее, словно это она упустила его добычу.

— Хотя, это скорее — неполноценный перекус, — не удержалась от того, чтобы подпустить яду, Кира, стараясь скрыть усмешку, — зверек был таким маленьким, а ты вон какой огромный…

— Мне сходить за другим? — Иронично выгнул брови мужчина.

— Сходи, — с царственным кивком дозволила охотница, широким и грациозным взмахом руки отпуская его с поляны, — при мне и съешь…

Демон скривился, представив, что ему придется сделать. Подшутить над остро отреагировавшей на его слова охотницей хотелось до жути, внутри все просто замирало от сладкого предвкушения, но идти на такое ради шутки как-то не улыбалось. Он, конечно, в своей жизни ел много всякой разной еды, которую даже определить на вид и вкус было крайне сложно, ведь там, откуда он был родом, смешалось слишком много рас и традиций. Но есть такую гадость демон категорически отказывался.

— Прекращай уже. — Устало выдохнула Кира, заметив отразившуюся на выразительном лице мужчины напряженную внутреннюю борьбу. Он то и дело косился с задумчивым видом в сторону леса, словно всерьез размышлял над тем, идти ему за другим несчастным животным или оставить свои странные склонности к живодерству на другой раз. — Как тебя, кстати, зовут?

Демон удивленно моргнул, отвлекаясь от своих мыслей, и перевел взгляд на охотницу, которая спокойно укладывалась спать, удобно устроившись в спальном походном мешке.

— Хайярд, — признался мужчина, пожав плечами.

Кира хмыкнула, приоткрыла глаз и насмешливо взглянула на совершенно спокойного демона, рассматривающего откатившийся от костра уголек. Он не готовил лежак, видимо, собираясь бодрствовать и сторожить стоянку.

— Что? — Не выдержал он пристального внимания к своей скромной персоне.

— Не боишься, что я в ближайшем селе к ведьме побегу?

— Шею лечить? — Мужчина решил не оставаться в долгу, не упустив возможности поиздеваться над деревенскими лекарями и знахарями, оказавшимися неспособными помочь ей.

— Тебя привораживать, — сладко пропела охотница в отместку, заставив его захлебнуться возмущенным приступом кашля. Демон пытался что-то добавить, но она его опередила, заставив сильно удивиться и возмутиться, из-за чего он сейчас и страдал, силясь откашляться.

Кира не смогла сдержаться, тихо прыснув от смеха. Конечно, Хайярд думал, что она пытается напугать его еще одним сельским поверьем о том, что, зная имя демона, его можно с помощью волшбы приручить и полностью покорить своей воле, превратив в бессловесного раба, слепо выполняющего все распоряжения и повеления своего господина. Но она знала, что все эти россказни — всего лишь чушь собачья, придуманная, скорее всего, каким-то пьяным магом, желающим похвастаться своей силой перед благодарными слушателями. А простые люди верили тем, у кого была магия, зачастую куда больше, чем самим себе. Зато от своей наставницы была наслышана, что привороты ложатся на них легко и надежно, как чистое белоснежное перышко на спокойную водную гладь. И прирастают намертво, превращаясь постепенно в настоящее, нерушимое чувство, избавиться от которого уже нельзя никакими силами и средствами. И снять его можно только в первый день, с помощью ведьмы, проводившей ритуал…

Довольная охотница кусала губы, чтобы сдержать смех, и пропустила момент, когда демон бесшумно и совершенно незаметно подкрался к ней, укладываясь на бок так, чтобы они оказались лицом к лицу. Наклоняя к ней ближе голову, он тихо и искушающе прошептал.

— Поверь, в этом нет никакой необходимости.

Остановился Хайярд только тогда, когда его шею легко кольнуло металлическое острие раскрытого сюрикена, всегда находящийся у нее под рукой.

Тяжело вздохнув, демон обреченно закатил глаза, рассматривая звездное небо, широко раскинувшее над ними свой бархатный купол. С красивого лица исчезло неотразимое, притягательное выражение. Полюбовавшись какое-то время красотами над головой, он устало осведомился нормальным голосом, из которого уже исчезли соблазнительные и дурманящие нотки искушения.

— Нет, ну правда. Ты всегда так реагируешь на шутки?

— Что ты, — искренне возмутилась Кира его предположению, — обычно я шутникам такого рода сама на шею бросаюсь.

— То есть для меня ты сделала редкое исключение? — Уныло поинтересовался демон, изобразив на лице вселенскую скорбь.

— Можно сказать и так. Не лежи на траве, я с тобой грязным дальше не пойду…

Демона словно ветром сдуло. Спустя мгновение он оказался на прежнем месте, сидя у костра. Недовольно поглядывая на нее, он неохотно отряхнул брюки и жилет от налипших мелких травинок, обиженно бормоча себе под нос что-то про слишком привередливых человеческих женщин. Ведь раньше им достаточно было мускулистого тела и красивого лица, чтобы броситься к нему в объятия, а теперь и чистым необходимо быть и рацион менять, потому как пить кровь мышей не красиво. И, судя по всему, весьма негигиенично…

Кира слушала вполуха его сетования, размышляя над тем, насколько этот демон отличался от ее воспоминаний. Он никак не соответствовал тем стандартам, которыми она привыкла мерить их вид. Хайярд настолько естественно и непринужденно переходил от своего истинного облика грозного, могущественного и опасного демона к веселому, непринужденному и обаятельному, что становилось понятно, что он не притворяется, чтобы запутать ее и сбить с толку. Просто для него это было обычное поведение.

Глава 8. Каждая придуманная ложь рождает недоверие

— Кира? Какими судьбами?

Удивленный голос, со сменившимися искренней радостью нотками изумления, прозвучал прямо за спиной, заставив охотницу лениво обернуться. Увидев остановившегося немного в стороне худющего, высоченного охотника, возвышающегося над толпой на добрых три головы, она заулыбалась, едва не подавившись. Вытащив изо рта сладкий разноцветный леденец на палочке, она приветливо кивнула.

— Да вот, попутным ветром занесло, — весело и звонко ответила охотница.

Мужчина рассмеялся, расчистил себе дорогу, просто двинув локтями в стороны и оттолкнув двух прохожих, которым не посчастливилось оказаться на пути целенаправленно двигающегося охотника, и вальяжным шагом направился к ней. Узкое лицо, пересеченное длинным, глубоким и извилистым шрамом, осветила радостная улыбка, производившая на неподготовленных людей жуткое впечатление, вызывающее дрожь. Но Кира давно привыкла к устрашающему виду одного из довольно известных охотников, неудачно подвернувшегося под тяжелую и когтистую лапу озверевшего оборотня, вырезавшего за ночь маленькую деревеньку. Он и сам остался бы там, если бы не подоспевший вовремя Рин, удачно оказавшийся там же, где и Лирр. Разобравшись с не желающей утихомириваться тварью, он вытащил на себе опасно раненого, истекающего кровью мужчину, дотащив до ближайшей деревни в рекордные сроки. Только это и спасло ему жизнь, а также лекари, на которых Рин, умеющий производить на людей неизгладимое впечатление, поднажал, просто пообещав поотрезать им всем пальцы, если они не смогут вытащить из забытья умирающего охотника.

— И откуда этот ветер дует?

— Из Краснева, — охотница скосила взгляд на конфету, аппетитно поблескивающую яркими красками, пожала плечами и засунула ее в рот, вызвав смех у мужчины, дошедшего до нее и остановившегося рядом, опираясь рукой на толстую перекладину, удерживающую полосатый тент над лотками со всевозможными сладостями.

Решив, что Лирр никуда не торопится, раз ошивается в разгар дня на торговой площади, Кира вернулась к прерванному занятию и стала выбирать лакомства, щедро разложенные цветными, яркими горками по, на удивление, чистым салфеткам и подносам. Побродив с утра по торжищу, чтобы послушать многочисленные разговоры и слухи, быстро расползающиеся от одного торговца к другому, она не смогла пройти мимо прилавка со сладостями, когда заметила, что все очень аккуратно и чисто.

Охотник, приподняв брови, молча наблюдал за тем, как в ее рюкзаке исчезает приличная горка всевозможных лакомств, покачал головой и не сдержался.

— Ничего не слипнется?

Кира недовольно покосилась на шутника, но поленилась снова доставать конфету и что-то отвечать, только состроила скептическую мордашку, явно говорящую о том, что ответ отрицателен.

— Ишь, ты, выискался здесь. — Неожиданно вступился за охотницу дородный торговец, снимая специально подготовленные перчатки. Краснея от возмущения, он выдал. — Вон сам, как жердь ходишь, и ходи. Нечего тут головы всем остальным забивать блажью всякой!

Кира едва не подавилась, с трудом сдержав приступ смеха, когда поняла, что вывело мужчину довольно простоватой и добродушной наружности из себя, лишив душевного покоя. Он решил, что охотник придерживается нового, очень популярного в городах принципа в еде, ограничивающего употребление сладостей. Его придумали придворные лекари, пытаясь заставить королеву и ее фрейлин отказаться от сладкого, чем каждая из них сильно злоупотребляла, а потом жаловалась на многочисленные проблемы со здоровьем, будь то зубная боль или лишний вес, мешающий втиснуться в любимое платье.

— Да я не о том, — досадливо поморщился Лирр, отчего его старый шрам дернулся, заставив торговца слегка побледнеть, видимо, тоже понимая, о чем идет речь.

— Не волнуйся, — утешила его Кира, ободряюще похлопав по руке, потому что выше достать не смогла бы даже в прыжке, — не слипнется. Лучше скажи мне, ты здесь как оказался?

— Не скажу, что ветром занесло. — Блеснул в широкой улыбке белоснежными зубами охотник, лениво потянулся, проверяя заодно плечо, и добавил. — Скорее уж слухи привели. Говорят, здесь кобальты завелись за городом. Вот, проверяю, что да как.

— Успешно?

— Пока тишина. Даже если эти твари и перебрались сюда с юга, то теперь сидят тише воды, ниже травы. Не хочешь присоединиться?

— Извини, я здесь проездом, — увернулась Кира, стараясь не вдаваться в подробности, но показать, что предложение обычно довольно нелюдимого охотника ее не заинтересовало. Хотя она была удивлена тем, что Лирр решил пригласить ее в свою команду по отлову нечисти.

— Вместе с Рином?

Всегда, когда речь заходила о нем, интонация мужчины менялась, становилась мягче и добрее. Кира в свое время силой вытащила из приятеля признание, что охотник не только проникся к нему глубокой признательностью и благодарностью, но еще и предложил побрататься с помощью магии. Теперь, если с Рином случилась бы какая-то беда, он первым бы узнал об этом и пришел на помощь. Лирр был очень хорошим человеком и прекрасным охотником, только в жизни ему не везло. Только после столкновения с оборотнем его дела пошли в гору, хотя на личной жизни можно было поставить жирный крест, потому что ни одна женщина без содрогания не могла смотреть на странные гримасы мужчины, появляющиеся даже тогда, когда он просто разговаривал. Не говоря уже о тех страшных шрамах, которые покрывали все его тело. Кира лишь однажды видела его без рубашки, но потом долго вспоминала ужасающее зрелище. Не из-за того, что оно вызвало у нее отвращение, нет… Просто она даже представить себе не могла, какую боль ему пришлось пережить, пока лекари собирали его заново.

— Нет, он уехал из города пару недель назад.

— Странно, — на лице охотника застыло какое-то непонятное выражение мрачной задумчивости. Пожав плечами, он заговорил о знакомых, интересуясь их делами, хотя в воздухе явственно чувствовалась недоговоренность. Будто Лирр хотел спросить о чем-то еще, но счел за лучшее промолчать.

Кира не стала обращать внимания на непредсказуемое поведение мужчины, вкратце пересказала ему последние новости и рассказала о людях, которые его интересовали. Она уже узнала все, что хотела, поэтому теперь просто бессмысленно гуляла по торговой площади, ожидая возвращения демона, ушедшего в другую часть большой деревни, через которую проходил оживленный тракт, деля ее примерно на две большие части, протянувшиеся широкими полосами вдоль дороги.

Ранним утром они вышли к деревне, где разделились и отправились на поиски независимо друг от друга. Кира считала, что люди намного охотнее будут говорить с ней, чем с мужчиной, внушающим страх и опасение одним своим видом. Хотя полностью уверена в этом не была, ведь она сама не слишком-то умела располагать к себе собеседников. Не стоило сбрасывать со счетов и обаяние демона, которым он с легкостью привлекал женщин…

Заметив в толпе его высокую фигуру, уверенно пробирающуюся в их сторону, Кира наскоро попрощалась с Лирром, крайне неохотно кивнувшим в ответ. Было очевидно, что охотник с радостью поговорил бы с ней подольше, но не стал задерживать, ведь она ссылалась на дела.

— Ну, как успехи? — Насмешливо спросила охотница у мрачного демона, раздраженно пожавшего в ответ широкими плечами и мрачно, с многообещающим видом покосившегося на какого-то хрупкого бедолагу, случайно задевшего его локтем, когда брал корзину с прилавка. Молодой парень с трудом сглотнул, встретив горящий взгляд, побледнел, с силой прижал свои покупки к груди, проблеял извинения и с умопомрачительной скоростью бросился прочь, улепетывая, как заяц.

— Люди всегда такие внимательные? — Он на мгновение закрыл глаза, борясь с нахлынувшими чувствами, заставляя себя говорить ровно и спокойно, хотя внутри все просто клокотало от гнева и раздражения.

— Хм, дай подумать, — Кира задумчиво постучала указательным пальцем по губам, — по тракту ежедневно проходит и проезжает такое количество людей, что для местных жителей их лица уже давно слились в беспрерывную серую массу. Запоминают тех, кто бросился в глаза или чем-то выделился из толпы.

— Судя по твоему тону, тебе повезло больше, — в его голосе обреченности было гораздо больше, чем облегчения и радости, заставив охотницу справедливо возмутиться.

— Ради тебя старалась!

— Ты выиграла, — Хайярд покачал головой, с каким-то подозрением глядя на нее прищуренными глазами, — и кажется мне, что ты жульничала…

— Каким, позвольте спросить, образом я могла это сделать? — Кира оборонительно скрестила руки на груди, заставив его широко и довольно улыбнуться и обвиняющее указать на этот, не ускользнувший от его внимания, жест пальцем.

— Ты знала что-то, о чем не сочла нужным сказать мне.

— Мы поделили деревню, не забыл? Я предложила тебе начать с северной стороны, и ты сам согласился, — насмешливо напомнила охотница. Конечно, она сделала это преднамеренно, прекрасно сознавая, что на базарной площади у нее гораздо больше шансов узнать что-то о похищенных девушках. Ведь не святым же духом питаются похитители. А раз они не скрываются, появляясь периодически перед людьми, то наверняка заглянут и в то место, на которое она сделала основные ставки. И не прогадала…

Вот только результаты поисков ее, мягко говоря, сильно удивили. Несколько торговцев, среди них были сапожник, ювелир и тот самый лавочник со сладостями, подтвердили ее предположения. Вот только видели они девушек, очень красивых, изящных и грациозных, вызывающих повышенное внимание со стороны местных жителей и проезжих, заглянувших на базар, чтобы пополнить запасы провизии. А сопровождали их молодые люди, начинающие маги, как определил сапожник с усмешкой. На ее вопрос о том, как он мог сделать такой вывод по одному взгляду, мужчина добродушно усмехнулся в усы и прогудел зычным голосом, что только так можно объяснить их неспособность заменить отлетевшую набойку на изящных сапожках из добротной кожи качественным, вполне осязаемым мороком, который прослужил бы гораздо больше, чем настоящая.

Ювелир своим рассказом еще больше запутал и без того сбитую с толку охотницу, не понимающую, кого она преследует — жертв похищения или их похитителей. Одна из девушек рассматривала украшения на прилавке, вслух восторгаясь их красотой, и показывала сопровождающему ее юноше камни, которые никогда не видела прежде. Торговец очень удивился, когда она с невероятным восторгом стала копаться в изделиях из янтаря, мало пользующихся спросом, оживленно примеряя одно за другим. Шло ей все, только подчеркивая ее красоту. Юноша, не задавая вопросов, полез в карман за золотом, рассчитываясь за то, что она пожелала взять, не сводя с радостно и счастливо пританцовывающей спутницы восхищенного и умиленного взгляда. Заметив, что больше ничего вокруг себя он не видит, мужчина решил не упускать своей выгоды и предложил им купить дорогущее украшение — массивное золотое колье с изумрудами. Рассмотрев его внимательнее, девушка презрительно сморщила носик и заметила, что золото — довольно низкой пробы, а камни с заметными даже невооруженному глазу дефектами.

Ювелир с трудом подобрал отпавшую челюсть, ведь он сам не увидел в украшении никакого брака, и как только странная парочка удалилась от прилавка, в спешке бросился за своими рабочими инструментами. И что вы думаете, все оказалось правдой. Мужчина все еще был взвинчен и возбужден, рассказывая об обмане, грозясь заставить того несчастного, кто его провел и всучил брак, съесть свое худо выполненное творение.

Торговец, у чьего прилавка Кира задержалась по собственному желанию, потому что с детства была страшной сладкоежкой, не рассказал ей ничего нового. История повторилась и здесь — девушки, по закону жанра обязанные рыдать от горя, рвать на себе волосы и всячески убиваться, спокойно и привольно разгуливали по торговой площади, выбирая украшения и сладости, а похитители без вопросов платили за любую их прихоть, выглядя при этом с чужих слов, полными, влюбленными по уши идиотами. Возникал закономерный вывод — демонессы сбежали сами, использовав магов в качестве проводников, ведь они плохо ориентировались в человеческом мире. Вот только охотница не представляла, зачем им все это понадобилось, она сильно сомневалась, что девушки бывали где-то кроме той деревни, о которой рассказывал демон.

Теперь у Киры оставался только один вопрос, как рассказать обо всем, что ей удалось узнать, демону, идущему по их следам и глубоко уверенному в том, что их похитили для каких-то жутких экспериментов. Ожидая его появления, она все время размышляла над этим и пришла к выводу, что в данном случае лучше всего будет отделаться полуправдой. Он будет спокоен, зная, что они идут по правильному пути и демонессам ничего не угрожает. А с остальным они разберутся тогда, когда им удастся догнать беглянок, в чем теперь Кира нисколько не сомневалась…

Хайярд слушал ее внимательно, не перебивая. Задумчиво посмотрев по сторонам, он повернулся к ней.

— Куда теперь?

— Есть здесь интересное местечко, постоялый двор, пользующийся у путников большим спросом. Торговец сладостями сказал, что они собирались остановиться там. Нам стоит последовать их примеру.

— Зачем? — Непонимающе спросил демон, хмурясь.

— А затем, что служанки все и всегда подмечают. И очень любят слушать чужие разговоры. Включишь свое знаменитое обаяние и узнаешь, куда направились наши похитители дальше.

— Почему-то в твоем предложении мне чудится подвох…

— Хм, — Кира сделала вид, что размышляет над его словами, потом усмехнулась и призналась, — в «Придорожном» лучше всех в стране готовят мясо на вертеле.

— А мышек там коптят? — Не удержался демон, очень реалистично изображая полнейший восторг от одной мысли об этом.

Кира ответила ему кислым выражением лица, но не стала доставлять ему такого удовольствия и демонстрировать свое отвращение.

— Нет, в меню такого блюда нет. Но тебе нужно только попросить. В тавернах желание клиента всегда закон.

Подмигнув, Кира отвернулась от улыбающегося мужчины и направилась к выходу с базара, беззаботно помахивая леденцом, который ей так и не дали доесть спокойно.

Они без приключений перебрались на другую сторону деревни. Впервые попав сюда, охотница несколько минут просто стояла на дороге в полнейшем ступоре, удивленно рассматривая две неровные линии домов, выстроившиеся рядами по всей ее длине. Она никак не могла взять в толк, зачем нужно было делить деревню, делая дорогу посредине, хотя дальше за ней простирались сплошные поля и леса.

Один из местных старожилов рассказал ей, что причиной такого дурацкого поступка стала старая вражда двух зажиточных семейств, отказывающихся жить рядом друг с другом. Именно они оплатили снос старых домов, постройку новых и укладку дороги, впоследствии ставшей трактом, пользующимся огромным спросом. Теперь она пересказывала эту историю демону, удивленному не меньше нее местной странностью. Перебежав запруженную телегами и всадниками дорогу, они спустились по узкой улице вниз, к приземистому, широкому дому, обнесенному высоким забором. У коновязей всхрапывали лошади, лениво жуя засыпанный в кормушки овес. Несколько человек собрались у крыльца, что-то оживленно обсуждая, яростно жестикулируя. Заметив подходящую пару, они резко замолчали, жадно разглядывая их, подталкивая друг дружку локтями. Кира давно привыкла к повышенному вниманию со стороны простых деревенских людей, которые представляли охотников какими-то невероятными существами, а потом с разочарованием рассматривали стройную женщину среднего роста, прибывшую им на помощь после очередного запроса властям с просьбой избавить их от страшного и вечно голодного чудища, поселившегося в лесу или заброшенном доме.

А демону такая вольность явно не пришлась по вкусу. Он на ходу слегка повернул голову в сторону мужчин, одаривая их таким пристальным взглядом, что смешливых и разговорчивых селян просто ветром сдуло с места. Только пятки засверкали, а один из спешно улепетывающих расталкивал своих товарищей локтями, стремясь вырваться вперед. Кира взглянула на оброненную сумку, валяющуюся в прибитой ногами пыли, затем перевела смеющийся взгляд на мужчину, хмуро смотрящего вслед сбежавшим храбрецам, на поверку оказавшимся совсем не такими. Покачав головой, она быстро поднялась по обшарпанным ступеням, с которых давным-давно слезла краска, оставив только яркие пятна, указывающие на то, что она здесь когда-то была, и, толкнув дверь, вошла внутрь.

Демон остановился у нее за спиной, низко склонился к ней и на ухо прошептал.

— И это место, где готовят лучшее мясо?

Кира могла понять его насмешку. Заведение, появившееся в деревне с десяток лет назад, знавало и лучшие времена. Когда-то здесь все блестело и сверкало, вычищенное и отмытое до блеска, радуя глаз светло-зелеными панелями на стенах, расписанным вручную каким-то умельцем потолком и покрашенным полом с плетеными ковриками из яркой шерсти. Но хозяин давно сдал, поэтому все, что осталось от прежней обстановки — это резные столики и стулья, которые он мастерил сам, низкие перегородки между ними и все еще поражающая воображение красивой резьбой и причудливыми фигурками стойка, за ней как раз крутился молоденький парнишка. Что все еще привлекало сюда охотницу, так это идеальная чистота, царившая вокруг. Немногие таверны и постоялые дворы даже в Красневе могли похвастаться таким подходом, обычно предпочитая маскировать огрехи, а не устранять их. Кира не раз становилась свидетельницей того, как флегматичная служанка, разносящая по залу заказы, могла со спокойной душой на ходу задвинуть под стол оброненный хлеб, или небрежно отодвинуть упавшую со стола кружку. После этого число мест, которые она готова была посещать, резко сократилось.

Поэтому охотница только раздраженно пожала плечами в ответ на едкое замечание демона, с трудом подавив желание послать привереду в лес за мышками, раз уж ему здесь так не нравится. Она оглядела зал, высматривая свободный столик, где они могли бы удобно устроиться, и пораженно замерла, широко распахнутыми глазами глядя на мужчину, вальяжно сидящего на деревянном стуле, отставив его немного от стола так, чтобы сидеть лицом к двери и видеть всех, кто в нее входит.

Рин сложил руки на груди, настойчиво прожигая ее взглядом и раздраженно покачивая ногой, заложенной на колено другой. Почему-то в этот момент Кира почувствовала себя очень несчастной… Затем на смену смущению и неловкости пришла злость. Она давно выросла и научилась жить самостоятельно, чтобы позволять управлять своими действиями. Здравый смысл подсказал разозлившейся охотнице, что мужчина мог оказаться здесь проездом, также, как и они. Он часто останавливался здесь на обратном пути в Краснев. Как бы ей не хотелось развернуться и уйти, пришлось идти вперед, к напряженно следящему за ее приближением охотнику. Она заметила, как он бросил быстрый и оценивающий взгляд на демона, следующего за ней, медленно поднимаясь. Заметив выражение на его словно застывшем лице, Кира обреченно поняла, что оказался Рин здесь вовсе не случайно. Нехорошее предчувствие неприятным холодком проникло в душу, заставляя ее неуловимо подобраться. Ей очень не понравился ледяной, немигающий и какой-то крайне решительный взгляд мужчины, направленный на Хайярда. Теперь ей было понятно удивление Лирра, видимо, незадолго до их разговора встретившего охотника, и решившего, что в деревню они приехали вместе. Поэтому он так неловко замялся, когда Кира опровергла его предположение, и промолчал, не желая вмешиваться в чужие дела.

— Не думала, что встречу тебя здесь, — стараясь сохранять непринужденность, вместо приветствия сказала Кира, опускаясь на стул напротив мужчины. Рин автоматически убрал ногу, принимая нормальную позу. Он с трудом оторвал прожигающий взгляд от приближающегося демона, переводя его на нее.

— Не могу сказать того же о тебе…

— В смысле? — Удивилась охотница, непонимающе глядя на мрачного, словно грозовая туча, мужчину, на лице которого застыло выражение непреклонной решимости стоять до конца.

— Вернувшись в город, я решил сразу заглянуть к тебе, — издалека начал Рин, не спуская глаз с демона, выдвинувшего для себя свободный стул и вольготно развалившегося на нем. Мужчину, принявшего при его появлении охотничью стойку, он просто смерил насмешливым взглядом, но промолчал, не вмешиваясь в неприятный разговор, судя по всему, им предстоящий.

— Зачем? — Не сдержавшись, поинтересовалась Кира, не скрывая своего непонимания. — Появилось какое-то дело?

Хайярд удивленно моргнул, переводя на нее вопросительный взгляд, затем внимательно посмотрел на нее с каким-то оценивающим выражением, покачал головой, сложил руки на груди и приготовился слушать дальше.

Охотник только поморщился, словно она ему соли насыпала в чай вместо сахара, как неоднократно поступала раньше, когда они часто ссорились, но ответил.

— Уже не важно. Представь себе мое удивление, когда Замира бросилась взахлеб рассказывать о твоем чудесном поклоннике, — Рин покосился на спокойно слушающего его демона, изучающего с любопытством обстановку. Кира заметила краем глаза, как сильная и широкая ладонь сжалась вокруг рукояти меча, стоящего у соседнего стула, небрежно прислоненного к спинке.

— Ты же хотел познакомиться с ним, — она небрежно пожала плечами, хотя внутри все перевернулось. Ей очень не нравилось, как начался этот странный разговор.

— Вот только сдается мне, что мы уже встречались, — нехорошо прищурился Рин, — и встреча эта проходила при весьма странных обстоятельствах.

— К чему ты клонишь?

— Кира, я узнал его сразу, как только увидел. И со слов счастливой за тебя соседки сразу понял, что речь идет о демоне, который забрал детей в Выселках.

Такого поворота событий Кира не ожидала. Ей казалось, что он был не в том состоянии, чтобы запоминать внешность тех, кто его окружал в тот момент. Но, видимо, не зря именно Рин считался лучшим охотником не только их города. И каждый такой случай только подтверждал, что это звание присвоено ему заслуженно и справедливо. Почему-то сама Кира была больше чем уверена, что никогда не запомнила бы чьего-то лица, получив серьезное ранение и скатываясь кубарем по лестнице в подвал…

Она с трудом сохраняла спокойствие, хотя внутри паника поднималась жаркой волной, сдавливая горло стальными обручами, мешая дышать. Охотница не знала, что предпримет в сложившейся ситуации Рин, ведь она слишком хорошо знала, что его мир поделен четко на два полюса: простые люди, составляющие светлую и хорошую сторону, которых нужно защищать и спасать от второй, темной и плохой, только и желающей причинить первой как можно больше зла.

Плохо, все очень плохо…

Она быстро перевела взгляд на демона, неуловимо сменившего позу из расслабленной в напряженную. Теперь он не пытался делать вид, что впервые видит охотника, не обращая на него никакого внимания. Наоборот, пристально, жестко и хладнокровно оценивал, как возможного противника, представляя его в бою.

— И что с того? — Охотница послала опешившему демону улыбку через стол, затем повернулась лицом к посеревшему мужчине, смотрящему на нее с каким-то горьким недоверием, словно он отказывался понимать и принимать смысл ее слов, хотя она открыто намекала на очевидный поворот, хотя он и не счел нужным о нем подумать.

— Он — демон! — Проскрежетал Рин. Ей показалось, что он даже зубов не расцепил, когда говорил, и не разжал побелевших губ, настолько искаженным и странным был по звучанию его голос, довольно приятный от природы.

— Я заметила, — признала Кира, кивая в подтверждение своих слов. Ей не хотелось врать, но другого способа отделаться от назойливого охотника, помешанного на ее опеке и на том, чтобы она всегда была в безопасности, просто не видела. Рин всегда отступал только в том случае, если дело касалось ее личной жизни. Здесь он по справедливости считал, что вмешиваться он не имеет ни малейшего права, ведь они всегда были приятелями и компаньонами, и никогда не пересекали эту невидимую черту.

— Не ври, — как-то очень устало и обреченно произнес мужчина тусклым, абсолютно лишенным чувств голосом, откидываясь на спинку стула. Склонив голову на бок, он встретил ее кристально чистый взгляд, — я слишком хорошо знаю тебя, чтобы поверить в то, что ты настолько безрассудна. Ты даже поход к своему излюбленному портному каждый раз просчитываешь до мелочей.

— То есть влюбиться я не могу? — Ехидно и зло поинтересовалась охотница, сжимая губы в тонкую линию. Как-то она не ожидала, что окажется сухим и бесчувственным сухарем. Она никак не могла понять, почему такое мнение о ней именно Рина сильно ранит и задевает. — Или проблема в том, кто он?

— Я обратился к Кире с просьбой, — с легким осуждением покачав головой, демон повернулся к напрягшемуся Рину, который, казалось, был готов броситься на него в любой момент. Охотница была удивлена его поступком, особенно тем, что он пытался объясниться с мужчиной, настроенным по отношению к нему крайне враждебно и предубежденно. Демон словно не хотел, чтобы его заподозрили в их связи, хотя она утверждала обратное.

— Если у тебя все так хорошо с памятью, то ты должен помнить, что я ему должна…

— Не ты, — непоколебимо отрезал Рин, прямо встречая взгляд темных глаз, пристально изучающих его с каким-то странным интересом. Демон словно пытался понять, что собой представляет человек, не побоявшийся отправиться следом за появившимся в его городе демоном только затем, чтобы защитить от опасности близкого человека, попавшего, по его мнению, в беду.

— Ему должен я, поэтому и отдавать долг — мое право и моя обязанность. А с тобой, маленькая врушка, я потом поговорю. Разборки колдунов, помнишь? — Напомнил охотник, кривя губы в саркастичной улыбке, припоминая придуманную ею версию произошедшего в Выселках.

Кира ответила ему холодным и вызывающим взглядом, гордо вскидывая подбородок, ясно давая понять, что нисколько не раскаивается и не собирается чувствовать себя виноватой за то, что соврала тогда, обманув Рина.

Видимо, охотник готовился именно к такому повороту, потому что никак не прокомментировал ее демарш, просто какое-то время смотрел на нее, затем повернулся лицом к демону, не вмешивающемуся и терпеливо дожидающемуся, пока они закончат свои разборки.

— Так вышло, что я уже в курсе вашего дела. — Он задумчиво потер пальцами щеку, привлекая этим жестом ее внимание. Только сейчас охотница заметила глубокие царапины, покрывающие сетью запястье и ладонь, частично прикрытые длинным рукавом свободной кожаной рубашки, на которую поверх был наброшен жилет. Напомнив проснувшейся совести, что никто не заставлял его срываться с места, даже не долечив полученные раны, она промолчала, делая вид, что ничего не заметила. — Ведь кое-кто даже не счел нужным скрывать цель своих поисков.

— Я расспрашивала об обычных девушках. Не вижу смысла шифроваться, — обиженно парировала Кира, начиная снова злиться из-за того, что Рин не вовремя решил покритиковать ее методы.

— По-моему, он сейчас высказал вовсе не осуждение или критику, — вздохнул демон, неожиданно вступаясь за охотника, — твой друг беспокоится за тебя, так как все эти расспросы могли навлечь на тебя беду.

— Спасибо, — Кира иронично и картинно изобразила признательный поклон, делая соответствующий жест рукой в сторону помрачневшего еще больше мужчины, — я в состоянии позаботиться о себе, уже много лет как…

— И сколько же, если не секрет? — Тут же оживился демон, явно заинтересовавшись ее словами.

Кира устало покачала головой, не понимая, почему всех так волнует этот вопрос.

— Лет двадцать…

— Да ладно. — Хайярд подался вперед, опираясь ладонями на гладкую столешницу, жадно рассматривая ее лицо. Кира с трудом заставила себя сидеть спокойно, положив руку на спинку стула, хотя его потрясенный взгляд ее порядком смущал. Только когда охотник громко и демонстративно прочистил горло, привлекая к себе внимание, он смутился и вернулся в прежнее положение, задумчиво глядя на нее и покусывая губу. — А так сразу и не скажешь… Мне вообще казалось, что тебе еще и двадцати нет.

— Почему ты нисколько не удивлен? — Подозрительно прищурилась Кира, точно уверенная в том, что никогда не заговаривала об этом с охотником. — Я не говорила тебе, сколько мне лет.

— Ты — нет, — покорно согласился Рин, с какой-то слишком довольной улыбкой, — а Замира что-то об этом упоминала. Она очень сильно переживала, что в таком почтенном возрасте ты все еще не замужем. Просила меня помочь…

Кира порадовалась, что не успела сделать заказ, поэтому ей ничего не принесли. Она была уверена, что непременно подавилась бы едой, скажи он все это своим убийственно спокойным тоном ей под руку. Стараясь не показывать, что ему удалось задеть ее, охотница насмешливо спросила.

— Ну, и почему ты не помог? Не припомню, чтобы ты знакомил меня с кем-то из своих многочисленных друзей-приятелей.

— Так она хотела не этого. Замира мне предлагала самому жениться на тебе.

— Что? — От возмущения и удивления у Киры просто пропал дар речи. Ее хватило только на то, чтобы хрипло выдавить из себя короткий вопрос. Она так и сидела, хлопая длинными ресницами, глядя на Рина широко распахнутыми глазами.

Охотник усмехнулся, разводя руками с таким видом, словно хотел напомнить, что инициатива этого предложения исходила от слишком заботливой, а в последнее время и болтливой, соседки, ратующей за ее счастье.

Напомнив себе при случае высказаться по этому поводу Замире, которая стала засовывать свой любопытный нос в дела, ее не касающиеся, охотница перевела взгляд на демона.

— Рассказать ему суть наших поисков, или пусть вот так и топает в состоянии полной неопределенности? — Со злорадной мстительностью спросила Кира. — Он сотрудничать все равно не будет…

Задумчиво почесав пальцем кончик аристократичного носа, Хайярд пожал плечами, выражая свое сомнение по поводу того, что у них получится это сделать.

— Наверное, проще взять его шантажом, — он чуть склонился в сторону удивленно повернувшейся к Рину охотнице, прикидывающей, какой повод можно использовать с этой целью. И оглушительным шепотом добавил с легким смешком. — Он несколько дней назад был ранен, довольно серьезно. Рана на левом боку зажила не до конца, и все еще кровоточит.

Охотник прожег его испепеляющим взглядом, призванным оставить от болтливого демона только горстку безобидного, и больше ни на что не способного пепла, но тот лишь ответил ему невинным выражением на лице и развел руками, дескать, извини, приятель, я с ней первой познакомился, поэтому с ней в команде и состою.

Под пронизывающим, призванным пробудить у мужчины совесть, взглядом Рин непреклонно сложил руки на груди и отвернулся, оглядываясь по сторонам с таким видом, словно впервые оказался в этом месте, и теперь ему было жуть, как любопытно.

Кира укоризненно склонила голову к плечу, давая понять, что этот номер с ней не пройдет, и сколь бы упертым он не был, в том, что касается его здоровья, которым охотник часто пренебрегал и никогда не задумывался о последствиях, с ней лучше не спорить… Так сложилось с самого начала их знакомства. Она довольно быстро, практически сразу после первого совместного задания поняла, что своей жизнью мужчина совершенно не дорожит и ценит ее не больше звонкого медяка, зачастую игнорируя многое, случающееся с ним. Это не могло не удивить внимательную, всегда подмечающую все нюансы и детали охотницу, ведь буквально накануне их первой ссоры из-за глубокой раны, обещающей подарить Рину, просто отмахнувшегося от замечания женщины, впечатляющие и малоприятные ощущения, он отводил свою приболевшую сестру к лучшему в городе лекарю-магу. И не слушал никаких возражений молоденькой, симпатичной и миниатюрной голубоглазой блондинки, упирающейся, как кошка, всеми четырьмя конечностями в дверной проем.

Кира, не вовремя зашедшая за артефактом, послужившим причиной многочисленных беспорядков в крупном городке к северу от Краснева, широко раскрытыми от удивления глазами наблюдала за тем, как высокий, широкоплечий, крепко сложенный мужчина с упрямо сжатыми губами и непреклонным выражением лица, пытается оторвать девушку от косяков. Она, сопротивляясь беспределу, вцепилась в них мертвой хваткой, возмущенно и громок сопя маленьким носиком…

В ответ на ее закономерный вопрос о том, что происходит и кому, собственно, нужна помощь, обаятельная и миловидная девушка взвыла не своим голосом, выдающим хрипотой начинающуюся простуду, как минимум, и умоляюще попросила ее убрать подальше старшего сумасшедшего брата, решившего, что им непременно нужно в срочном порядке мчаться к лекарю, дерущему даже за простой осмотр бешеные деньги. Оказалось, что Лита, самая младшая в семье, сбежала втихаря от матери и старших сестер на реку, выкупалась в не успевшей прогреться после затяжных дождей реке с многочисленными подружками и простыла.

Испугавшись реакции матери, которая могла за такое не только заругать непоседу, но и ремня всыпать, не взирая на возраст, девушка сочла за лучшее выбрать меньшую из зол, быстренько собрала вещи и уехала в Краснев к старшему брату, якобы заскучав без него. Но ее надеждам не суждено было сбыться, ведь Рин, едва заметив, что сестра заболела, сразу предложил вызвать лекаря. Лита бойко пообещала сделать это, сунула мальчишке, жившему по соседству, обожающему охотника и выполняющему его мелкие поручения серебряную монетку, чтобы он, в случае чего, подтвердил ее слова, и едва за братом закрылась входная дверь, убежала на рыночную площадь.

Уловка не удалась: соседский паренек отказался продавать свою преданность и огромную любовь, переходящую в обожествление, все тут же рассказав Рину по его возвращению домой. Эпическую сцену выпроваживания младшей сестры к лекарю и противостояния семейных интересов Кира и имела удовольствие наблюдать, смеясь до слез… А затем неудовольствие принимать в чем-то похожем непосредственное участие, убедившее ее в том, что слишком заботливый и ответственный мужчина причислил ее к своей семье, видимо, справедливо рассудив, что где уже есть семь сестер, еще одна лишней точно не будет.

Охотница, не подозревая, чем для нее обернется это посещение, спокойно направилась к Рину, чтобы договориться о предстоящем деле. Она была настроена оптимистично и жизнерадостно, ведь ее дела сдвинулись с мертвой точки и быстро шли в гору. Золото начало, наконец-то, стекаться в ее карман, где раньше можно было с трудом отыскать завалявшуюся серебрушку. К тому же, на нее вышел странноватый, жуликоватый, но крайне продуманный тип, зарабатывающий на жизнь перепродажей артефактов. Именно занимаясь одним из них, Кира слишком увлеклась и напрочь забыла о мерах предосторожности. На попытку взлома редкость магического характера отреагировала именно так, как ей и полагалось — ударила в нее силовой волной, впечатав в стену. Среагировать охотница успела, поэтому отделалась лишь парой синяков и неудачно ударилась локтем.

Она еще плохо знала Рина, поэтому не обращала внимания на то, как все сильнее щурится мужчина, внимательно наблюдая за тем, как она во время разговора постоянно разминает затекающие пальцы. Не став молчать, он посоветовал ей обратиться к целителю. Охотница отмахнулась от его совета, что-то сказав про потом. Она думала об этом, но денег на лекаря, который возьмет не меньше золотого за осмотр и последующее лечение, еще и назначит кучу всяческих не нужных мазей и растираний, пожалела и отказалась от этой мысли, как от не заслуживающей внимания. Мужчина расценил ее неясное уклонение от темы превратно и по-своему, ведь был прекрасно осведомлен о том, что средств у новой охотницы, появившейся в городе не так давно, кот наплакал. И совершенно спокойно прошел к занимающему всю стену шкафу, достал мешочек с золотом и протянул его изменившейся в лице Кире. И едва успел уклониться от быстро брошенного в голову сюрикена, справедливо возмутившись. Затем решил зайти с другой стороны и использовать иные способы давления, холодно отчеканив, что в деле калека, не способный управляться с оружием, ему не нужен.

Конечно, она понимала, что победила в коротком, ожесточенном сражении благодаря тому, что Рин не ожидал от хрупкой с виду девушки такой силы и скорости, к тому же не владел теми приемами борьбы, которые знала она, ну и не пытался причинить ей вред, скорее, просто хотел остановить. Оседлав поваленного на спину мужчину, Кира приставила сай к его горлу и ледяным тоном посоветовала следить за своими поступками и словами, ведь охотник слишком увлекся, и видимо, поступил так, как всегда делает со своими женщинами, платит им…

Мужчина стиснул зубы, но промолчал и не стал отвечать на выпад, хотя сказанные слова его и задели за живое, она это прекрасно видела. Впрочем, именно этого она и добивалась: наставница обучила ее всегда давать отпор, а после делать тому, кто нанес тебе оскорбление или заставил страдать, еще большую боль. Такой защитный механизм великолепно работал, удерживая людей на приличном расстоянии, потому что впускать кого-то в свою жизнь охотница вовсе не собиралась.

Рин не стал спрашивать у нее разрешения, он просто вломился — и в ее дом, на следующее утро с тем, чтобы заставить упрямую охотницу пойти к лекарю, теперь уже за свой счет, о чем ей сообщили сразу, и в ее жизнь, где оставался и поныне…

И этого ей было не понять: замечающий все в других, о себе он никогда не задумывался, зачастую запуская ранения, позже дающие о себе знать серьезными последствиями. Но мериться с этим безрассудством Кира не собиралась, сначала из чистого упрямства, чтобы отплатить ему той же монетой, потом на самом деле беспокоясь и заботясь о нем, хотя говорить об этом и не спешила, ведь мужчина не выносил, когда его жалели.

— На выезде из деревни живет неплохой лекарь, я зайду к нему, — досадливо поморщившись, словно его не лечиться заставляли, а посылали на верную смерть, глухо сказал Рин.

Кира разочарованно выдохнула, состроив огорченную гримасу, и откинулась на стул, сложив руки на груди.

Демон слегка выгнул бровь, явно удивленный ее реакцией и не сдержался.

— Ты правда думала, что таким образом удастся избавиться от него? Настроен он очень решительно.

— Иногда подобное срабатывало, — после короткой паузы призналась в своих коварных планах охотница, разводя руками под осуждающим взглядом прищуренных голубых глаз, в глубине которых застыло какое-то странное и неясное чувство, очень сильно напоминающее боль. Видимо, ранен он действительно был достаточно серьезно, раз с трудом скрывал последствия.

Она никак не могла взять в толк, зачем ему нужно было тащиться за ними в такую даль. И почему все эти принципы, переполняющие его, как золотые монеты доверху набитую шкатулку, не позволяют ему жить спокойно, иногда закрывая глаза на то, что его касается лишь частично.

Убедившись, что встреча охотников прошла тихо, мирно и спокойно, без скандалов и поножовщины, как это частенько бывало в такого рода заведениях, к их столику бочком скользнула хорошенькая, кругленькая, рыжеволосая служанка в простом белом платье и кокетливо повязанном зеленом переднике, отделанном лентами и кружевом. Она принесла потрепанные книжицы с перечислением всех блюд, которые можно было заказать, немного замялась, оглядывая их и неуверенно протянула вперед.

Рин с улыбкой покачал головой, отказываясь от предложенной ему, попросив принести себе хорошо прожаренный кусок мяса в маринаде и холодный квас. Демон, отведя в сторону меню, с обаятельной и пленительной улыбкой поинтересовался насчет того, не приготовят ли для него фирменное блюдо, славящееся на всю округу. И сделал это таким тоном, что девушка густо покраснела, хихикнула и согласно закивала, подтверждая, что его пожелание вскоре будет выполнено. Кира, из простого чувства противоречия, деликатно кашлянула, когда служанка собиралась убегать, поманив ее пальцем и отбирая книжицу, знававшую и лучшие времена. Девушка уставилась на нее широко распахнутыми глазами, затем, словно что-то вспомнив, понимающе улыбнулась, присела в реверансе и поспешно ушла за заказами.

Демон устроился поудобнее, задумчиво поводил пальцем по волевому, прекрасно очерченному подбородку, и произнес.

— Ты оказываешь на людей странное действие…

— Это называется благоговение, — иронично подсказал Рин, убирая меч в ножны, не глядя ни на кого из них.

— Но почему так происходит?

— А ты где-нибудь видел охотника, который выглядит каждое утро так, будто собирается на прием к королеве, говорит, словно в кармане у него лежит грамота об окончании академии, и ведет себя подобно знатной особе?

— Ну, — демон замялся, растерянно пожав плечами, явно не сталкиваясь с такими редкими представителями их вида.

Рин фыркнул и обреченно махнул рукой.

— Кому я это говорю, ты точно такой же…

— Я, между прочим, не человек, — на всякий случай напомнил мужчина очевидное, — мне ничего для этого не нужно делать.

— Вот и ей — тоже…

Кира осуждающе покачала головой, когда Хайярд перевел на нее заинтересованный взгляд, прищурился и хмыкнул.

— То есть, это привычки, привитые в детстве, не так ли? Впрочем, я не удивлен. Ты знаешь намного больше, чем обычные люди, поэтому я уже давно понял, что тебя обучал явно не человек, хотя ты и пытаешься заставить всех думать именно так.

— Это правда? — Хрипло поинтересовался охотник, сильно хмурясь.

После секундной заминки, Кира согласно кивнула. Какая разница, если об этом узнает кто-то еще, менять прошлое слишком поздно. К тому же в Рине она была совершенно уверена, а демон производил впечатление того, кто не привык болтать без толку и смысла, просто из желания почесать языком.

— И как ты это понял? — Почему-то обращаясь к демону, хотя всего пару минут назад готов был убить его без лишних разговоров и попыток разрешить ситуацию, спросил охотник, поворачиваясь к нему лицом.

Мужчина усмехнулся уголками губ и послал ей горящий взгляд с яркими пляшущими в темных глубинах огоньками.

— Только демон мог обучить нашу прелестную охотницу владению саем и сюрикеном. Я видел убитых ею гарпий, надо признать, это делает честь тому, кто учил ее. Немногие из нас способны так мастерски обращаться с этими видами оружия, не говоря уже о людях.

— У меня был превосходный учитель. И ты действительно прав, она была из ваших, демоном, так же, как и ты, чистокровным.

— В чем еще ты солгала? — Напряженно осведомился Рин, стараясь удержать спокойное и равнодушное выражение на лице, что у него выходило не слишком хорошо. Как всегда, в минуты злости и гнева он отвратительно владел собой, позволяя чувствам брать верх и вырываться наружу. Голубые глаза потемнели, выдавая охватившую его ярость, которую, впрочем, можно было ощутить и просто так, практически физически, настолько сильной она была. — Я так спрашиваю, на всякий случай…

— Ты полон предрассудков, — Кира холодно взглянула на неуловимо подобравшегося охотника, прямо смотрящего на нее в попытке поймать ее взгляд, не собираясь отпираться или извиняться. Она слишком давно придумала простое объяснение своим странным умениям, всегда рассказывая желающим, каковых находилось огромное количество, что ее обучил маг из соседней страны, живший в их городке несколько лет. Еще никто не ловил ее на лжи, ведь люди не были так хорошо знакомы с демонами, чтобы заподозрить ее в том же. Это много лет назад вошло в привычку, поэтому она не собиралась рассказывать разные версии или открывать кому-то правду. — Для тебя вся нечисть — одинакова.

— Я не прав? — Ледяным тоном поинтересовался Рин, с трудом сохраняя спокойствие, хотя немного повысил голос.

— В том, что вся она опасна для простых людей, он не так уж и ошибается, — демон обращался к ней, но выгораживал охотника и разделял его точку зрения, судя по всему.

— Вот только ты никогда не пытаешься выяснить, так ли это. Просто сразу сносишь ей голову.

— Позволь задать тебе вопрос, — Хайярд немного замялся, словно никак не мог его правильно сформулировать, затем со вздохом продолжил, — кем была твоя наставница? Почему тебе так дороги даже простые воспоминания о ней?

Действительно, кем же для нее была Вильтена? Кира никогда не задавала себе этого вопроса, потому что в нем не было необходимости. Она просто была, вошла в ее жизнь, изменив до неузнаваемости, раскрыв ей глаза на то, чего она никогда в упор не замечала, сняла с ее глаз розовые очки, которые ей с детских лет настойчиво одевала мать, не позволяя дочери самой делать выводы об окружающем мире. Эта необычная женщина дала ей так много, ничего не требуя взамен, создала из молоденькой, глупой и наивной девчонки настоящего и полноценного человека, трезво оценивающего жизнь, понимающего значение добра и зла и способного видеть не только черное и белое, но и все многочисленные оттенки, сопутствующие этим цветам. На этот вопрос был только один ответ. Кира вовсе не лукавила и не преувеличивала.

— Единственным по-настоящему близким и дорогим мне человеком. Вот такая вот ирония…

К их столику подошла служанка, разрушая неестественную, давящую тишину, повисшую в воздухе. Рин потрясенно смотрел на спокойную охотницу, делая какие-то свои выводы. На его грубоватом лице застыло странное и смешанное выражение, но разбираться в этом у нее не было никакого желания, потому что сочувствие и жалость она не хотела принимать даже от него. Демон был ошеломлен ее признанием не меньше. Но по-другому… Он ведь прекрасно знал, что демоны не только не заводят дружбы с простыми смертными, но и стараются всячески избегать даже встреч с ними. Хайярд понимал, произошло что-то неординарное, раз один из представителей его вида стал наставлять и обучать человека, доверяя ему сокровенные знания. Но спрашивать больше ни о чем не стал, терпеливо ожидая, пока девушка сноровисто и ловко расставит на столе приборы и убежит к стойке за приготовленным для охотника освежающим напитком.

Кира подняла со столика книжечку, исписанную не слишком разборчивым почерком, с кривыми строчками и массой ошибок, зато украшенную красивыми и изящными виньетками и красочными рисунками, отгораживаясь ею от мужчин, ясно давая понять, что разговор закончен, и никто сейчас не заставит ее его продолжить, даже под пытками. Она пробежала глазами по страницам, совершенно не чувствуя желания заказывать какую-то еду, потому что не чувствовала голода. Воспоминания испортили ей настроение гораздо больше, чем она думала, заставляя невольно мысленно возвращаться в прошлое, о котором все эти год пыталась забыть…

Верховые прогулки Кира полюбила сразу, как только им стали позволять покидать поместье, сначала в сопровождении слуг, затем одним. Ее брат и сестра не пришли в восторг от странной затеи матери, но в те времена все их соседи разрешали своим ненаглядным чадам такого рода вольность, считая, что подобным образом позволяют им почувствовать свою независимость и самостоятельность. Ей сам смысл этой задумки с самого начала казалась абсурдным и нелепым, ведь лошадей приводили к парадному крыльцу полностью готовых, помогали сесть в седло, подавая руку ее брату и подсаживая их с сестрой, передавали поводья и хлыст. А если накануне прошел дождь, даже грибной, мелкий и теплый, слуги бегали на проверку по тому маршруту, где они должны были проехать, поспешно возвращались и подробно объясняли, как лучше всего ехать сегодня по дороге, чтобы нигде не попасть в грязь.

Для Оксара и Леды эти долгие верховые прогулки были одним сплошным наказанием. Они каждый вечер устраивали скандалы и истерики, требуя у матери, чтобы она отказалась от этой затеи, захватившей всю аристократию, и позволила им проводить утро дома так, как им хотелось бы. Единственный раз в жизни Кира испытала чувство искренней и глубокой благодарности, когда их мать непреклонным, решительным и жестким тоном велела своим детям прекратить бунт и делать то, что им велят. Конечно, она поступала так вовсе не из желания сделать приятное своей средней дочери, сразу согласившейся с новой причудой родительницы, скорее, наоборот, именно ее она и не отпустила бы ни при каких других обстоятельствах.

Довольно скоро это занятие стало очень распространенным, собрав на окрестных дорогах всех, кто мог хотя бы каким-то боком отнестись к знатным особам. Леда, едва просыпающаяся ранним утром под бесконечные уговоры своей кормилицы и многочисленных служанок, быстро поняла всю прелесть таких встреч, и стала готовиться к ним заранее с особой тщательностью, чтобы и во время верховых прогулок оставаться самой красивой, утонченной и элегантной девушкой в округе. Киру ее тщательные, многочасовые сборы и все остальные старания откровенно смешили, что она и не собиралась скрывать от младшей сестры, с которой они с самого рождения не могли найти общий язык и сблизиться, как и подобает родным людям. Леда в ответ на ее насмешки всегда неизменно отвечала одно и тоже, она в скором времени благодаря своей красоте и неотразимости найдет лучшего во всей округе жениха, а скучная и пресная Кира умрет старой девой, потому что умные жены никому не нужны. Им тогда было лет по двенадцать, и перспективная партия была последним, о чем она могла думать. В голове же ее сестры все нравоучения и наставления матери и воспитателей укоренились и прижились, буйно процветая и приумножаясь с каждым днем. Ни о чем другом, кроме как о своей внешности, как о залоге своего будущего благополучия, она и думать больше не могла.

Оксар не отличался продуманностью своей младшей сестры, хотя и был самым старшим среди них. Но и он вскоре заинтересовался бесполезным «времяубиванием» как нелестно охарактеризовал эти семейные прогулки, быстро сообразив, что можно с полным на это правом хвастаться лучшими породистыми жеребцами из отцовой конюшни и дорогой сбруей, которой завидовала половина мальчиков его возраста.

Поэтому Кира с чистой совестью отъезжала от дома вместе с ними, изображая под внимательным, бдительным оком матери послушную и примерную дочь, а за ближайшим поворотом отрывалась от брата и сестры, к всеобщей радости и облегчению, потому что и Оксар и Леда были просто счастливы избавиться от ее общества, ведь она совершенно не разделяла их интересов и порядком смущала, когда с легкостью отвлекала всеобщее внимание от них.

Во время одной из таких обычных, вошедших в привычку, прогулок пошел ливень. Кира, успевшая к тому времени отъехать довольно далеко от дома и направившая лошадь по лесной дороге, спешилась и решила срезать путь, вспомнив рассказы одного из слуг о том, что недалеко от основного пути есть еще и тропинка, по ней крестьяне из ближайшей деревни постоянно ходят за грибами и ягодами, ведь так им получается ближе и удобнее.

Она придерживалась широкой, утоптанной тропки, ведя в поводу недовольно отфыркивающуюся лошадь, то и дело встряхивающую промокшей длинной гривой. Деревня все не желала появляться, зато мухоморы выстраивались едва ли не в ряд вдоль дороги, украшая полянки с высокой, густой травой и кустами ежевики. Дождь не заканчивался, а вверху, над кронами деревьев, еще и начинало подозрительно громыхать, поэтому Кира, не задумываясь, свернула на другую дорожку, к невысоким холмам, где, как она прекрасно знала по собственному богатому опыту, было несколько пещер. Возвращаться домой в промокшей, отяжелевшей одежде, неприятно холодившей тело и путающейся под ногами при ходьбе, не хотелось, ведь кроме сурового выговора и отвратительного противопростудного чая там ее ждал домашний арест на пару дней, в наказание за беспечность и жестокость по отношению к родным, беспокоящимся за нее. На самом деле, Кира была уверена, что всем домочадцам, как и большинству слуг, в том числе и ее кормилице, с детства выполняющей роль ее второй матери и наперсницы, было глубоко наплевать, где она и что с ней. Но мать не могла просто так упустить шанс лишний раз напомнить своей непутевой дочери, что у нее в таком раннем и нежном возрасте уже нет сердца, и она не способна думать ни о ком, кроме себя. Она, как раз прекрасно умела это, а вот в остальных своих родственниках сильно сомневалась. Единственным близким ей человеком в семье был отец, но он практически все время проводил в разъездах, изредка вырываясь домой на пару деньков, которые ее мать всегда умудрялась испортить кучей визитов, непременно требующих его присутствия, зваными ужинами и роскошными приемами, собирающими толпы людей со всей округи.

Поэтому она решила переждать дождь в пещере, а еще лучше, собрать хворост, всегда валяющийся горой у входа, брошенный охотниками или грибниками, задержавшимися в лесу и решившими скоротать ночь в пещере. У костра платье удастся быстро просушить, а матери она всегда сможет сказать, что во время прогулки встретила кого-нибудь из соседей и заехала на чай, получив приглашение.

Лошадь заупрямилась, поднимаясь на задние ноги и молотя передними по воздуху, категорически отказываясь входить в пещеру, хотя до этого много раз без проблем проделывала это. Смерив оценивающим взглядом высокий и широкий проход, Кира не заметила никаких изменений, но не стала тащить кобылу внутрь, раз ей этого так не хотелось. Привязав поводья к крепкому суку, злорадно пожелав упрямице хорошенько выкупаться под непрекращающимся дождем, она вошла в пещеру.

Тихий голос отвлек ее от мыслей, заставив резко вскинуть голову и непонимающе нахмуриться, глядя на девушку, робко переминающуюся рядом с ней с ноги на ногу. Заметив, что она наконец-то привлекла ее внимание, служанка снова повторила, видимо, уже далеко не в первый раз.

— Вы что-нибудь желаете, госпожа?

— Что? А, — Кира наугад ткнула пальцем в несколько наименований блюд и напитков и поспешно вернула потрепанную книжицу заулыбавшейся девушке, смотрящей на нее с каким-то затаённым восхищением и уважением, совсем не так, как на мужчин за этим же столом.

Дождавшись, пока девушка, подарив жаркий и трепещущий взгляд улыбающемуся демону, отойдет, Рин повернулся к охотнице.

— Люди обычно в ужасе от встреч с нечистью, — он быстро взглянул на мужчину, сидящего слева от себя, — без обид…

Хайярд иронично усмехнулся и философски пожал плечами, показывая, что понимает такое отношение. Ведь и сам относится к людям с огромным предубеждением.

— Поверь, я поступила так же, как все. Сбежала оттуда, сломя голову. — Кира до сих помнила зверское, нечеловеческое, мучительное и страшное выражение, застывшее на лице оскалившегося демона, широко раскинувшего крылья. Высокая, черноволосая и смуглая женщина с нехарактерными для их мест утонченными чертами, высокими скулами и раскосыми черными глазами была прикована за ногу к скале, удерживаемая на месте толстой цепью, от ее звеньев исходил странный, неестественный холод. Девушка оторопело смотрела на нее, не в силах оторвать взгляд. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока она смогла сбросить сковавший ее паралич и выбежать из пещеры. Ей вслед неслось сдавленное, угрожающее рычание.

— Но ты вернулась, — хмыкнул демон, задумчиво покусывая губы. Его лицо отражало противоречивые чувства, словно он никак не мог понять причины, толкнувшие ее на это, — хотя и была испугана. Ты уже тогда знала, что рождена охотницей?

— Нет, — Кира отрицательно покачала головой и тепло улыбнулась, — но с детства обладала одной чертой — наблюдательностью. Мне хватило даже того малого времени, что я провела в пещере, чтобы понять, что у пленницы нет ни воды, ни еды…

— Пленницы? — Теперь мужчина выглядел просто потрясенным ее словами. Он резко выпрямился, садясь неестественно прямо, впиваясь пальцами в край стола, и подался вперед. — Что это значит?

— Только то, что твои сородичи бросили ее одну, обрекли на медленную и мучительную смерть. Это простой человек умрет от голода и жажды всего за несколько дней, а вот демон будет страдать намного дольше.

— Она ведь сказала тебе свое имя, я прав?

Кира понимала, что ему тяжело слышать горькую правду о своем роде, но он принял ее, не делая попыток спорить или доказывать, что она не права или просто лжет. Видимо, не только люди отличаются изощренной жестокостью по отношению друг к другу.

— Вильтена. Она была родом из небольшого поселения возле границы.

— Я знаю, кто она. Слышал и о том, что она совершила. Но старейшины объявили об ее изгнании в мир людей без права на возвращение обратно.

— Они солгали, — жестко отрезала Кира, с трудом сохраняя спокойствие. Она до сих пор не могла забыть тот раз, когда увидела ее впервые. К тому времени, как она случайно оказалась в пещерах, Вильтена провела там две недели: в полном одиночестве, мучимая жаждой и голодом, терзаемая холодом, одолеваемая нестерпимым чувством вины, разрываемая на части душевной болью. Она успела как раз вовремя, ведь демонесса была близка к тому, чтобы сойти с ума. Предательство и изгнание оказались слишком тяжелым испытанием для нее, постепенно лишая рассудка…

— Она совершила преступление, Кира. И была наказана за него. То, что сделали старейшины, неоправданно жестоко, но и она в этой истории вовсе не жертва.

— Я знаю, в чем ее вина. Вот только именно жертвой чужой хитрости она и оказалась. Разве ее стали слушать? Кто-то из ваших применил к ней заклятие, позволяющее определить, лжет она или говорит правду? Нет, ведь это было так удобно, свалить всю вину на влюбленную, ослепленную своими чувствами к простому человеку женщину, превратив ее в козла отпущения. Она виновата лишь в том, что доверилась человеку, клявшемуся, что любит ее. Но Вильтена не приводила его в свое поселение, она никогда не пошла бы на это. За нее это сделал кто-то другой, крайне заинтересованный в смене главного старейшины. А она просто попала под раздачу, когда всплыла ее связь с простым смертным.

— Она сама говорила тебе об этом?

Ирония в словах мужчины не понравилась Кире, заставив ее холодно смерить его презрительным взглядом.

— Теперь я понимаю, почему она отказалась от моей помощи. Вильтена была права, вы слышите только то, что хотите слышать. Она умирала, Хайярд, зачем ей было лгать мне?

— Умирала? Она была очень сильной демонессой…

— Ты вновь не услышал меня. Что неясного в моей фразе про то, что ее приговорили к смерти? Когда я нашла ее, Вильтена была прикована к скале магической цепью, медленно выпивающей ее силы. Она должна была умереть примерно через месяц или два после того, как ее заточили в ту пещеру.

— Это невозможно. Никто не посмел бы поступить так с одной из нас.

— Видишь ли, Хайярд, у меня есть неоспоримое доказательство моей правоты. Когда эта история с похищением закончится, мы вернемся в Краснев и я отдам тебе цепь, которой Вильтена была прикована.

— Ты могла снять ее только с мертвого тела.

— Я не могла бросить ее. И не хотела хоронить так, как она этого не заслуживала. Ты ведь без труда найдешь того, кто выковал эту проклятую цепь. Вот и спроси у него, чем она заслужила такую страшную судьбу. Я пыталась вытащить ее, Хайярд, вот только в четырнадцать лет мне нечего было противопоставить вашей магии, убивающей ее постепенно, день за днем…

Кира резко отодвинула стул и поднялась. Она быстро прошла мимо удивленной девушки, несущей поднос к их столику, торопливо выходя на улицу. Охотница отошла немного в сторону, к невысокому забору, туда, где никого не было. Закрыв глаза, чтобы сдержать слезы, она с трудом сделала глубокий вздох так, как ее обучала Вильтена. Только сейчас это не помогало, слишком сильные эмоции в ней пробудили болезненные воспоминания.

Она действительно трусливо сбежала, увидев страшную картину в пещере, но не смогла просто так выбросить ее из головы или забыть. Она всю ночь думала о том, с чем столкнулась, отчаянно боясь и не зная, как поступить. Разум подсказывал, что нужно срочно поднимать тревогу и звать стражу, но что-то глубоко внутри восставало против такого решения, уговаривая ее подумать хорошенько. В конечном итоге, она смогла убедить себя вернуться, пытаясь успокоить себя тем, что странная женщина прикована и не сможет причинить ей вреда. Конечно, Кира много раз слышала страшные истории о демонах, которыми ее частенько пугала в детстве кормилица, когда непоседливая воспитанница пряталась от нее и отказывалась вылезать из своего укрытия. Но почему-то жалость и сострадание оказались сильнее, чем страх перед тем, кто, если верить всем этим рассказам, мог с легкостью закусить ею.

Никто из слуг не обратил внимания на то, что хозяйская дочь с самым независимым видом спустилась вниз, в подвал, где хранилось продовольствие, и поднялась наверх с огромной корзиной, накрытой плетеной крышкой. Слуги привыкли к тому, что у их малолетней госпожи часто бывают какие-то странные желания и порывы, поэтому просто пожали плечами, решив, что она нашла в деревне какую-то голодающую семью и решила ей помочь.

Демонесса ее появлению, мягко говоря, не обрадовалась. Кира была уверена, что сомкнувшиеся на ее горле руки с выпущенными когтями, станут последним, что она увидит в своей короткой жизни, но неожиданно они разжались, заставив ее упасть на пол пещеры. Женщина пятилась назад, недоверчиво глядя то на нее, то на упавшую корзину. Крышка с нее слетела от удара о землю, позволяя увидеть край теплого одеяла и меховую накидку, без зазрения совести утащенную из запасников матери.

— Ты принесла это… мне? — Голос у пленницы оказался хриплым, простуженным и высоким. Наверное, в обычной жизни он звучал очень красиво, но сейчас сел и надломился.

Кира с трудом поднялась на дрожащие ноги и потерла ладонью горло. Она неопределённо передернула плечами, словно хотела сказать, что ответ очевиден.

— Зачем? — Женщина на самом деле была изумлена ее поступком. Но новые мысли, появившиеся в ее голове, успешно справились с темнотой, окутывающей ее сознание, прогоняя подступающее безумие, заставляя вновь возвращаться в нормальное состояние.

Так и повелось, Кира носила в пещеру все, что удавалось стащить из дома: одежду, еду и напитки, белье, книги. Проследив за лесорубом, работающим неподалеку от пещеры, она во время дождя, пользуясь его отсутствием, утащила все свежие еловые лапы, чтобы сделать для демонессы хотя бы какое-то подобие постели, а из дома натащила теплых шерстяных покрывал и подушек. Бедняга, так и не нашедший неожиданного воришку, стал постоянной жертвой, Кира то и дело укатывала с просеки подготовленные, уже распиленные бревна, чтобы сделать импровизированный стол и стулья.

Она уезжала из дома вместе с братом и сестрой, а возвращалась затемно, постоянно рассказывая о том, что кто-то из соседей пригласил ее в гости, а там было так интересно, что она совершенно забыла о времени и задержалась. Вопреки своему обыкновению, мать даже не ругала ее, ведь большинство именитых семей их округи имели наследников, а это давало ее средней дочери шанс познакомиться с каким-нибудь перспективным молодым человеком. Видела бы она, чем на самом деле занималась Кира, непременно слегла бы с сердечным приступом. Вильтена не стала ограничиваться простыми наставлениями, предложив обучить ее приемам борьбы. Труднее всего было достать сай и сюрикены, ведь заказ на них вызвал бы пересуды и бесконечные разговоры. Но ей удалось найти человека, меньше всего интересующегося тем, зачем молодой девушке понадобились такие смертельно опасные игрушки, зато очень сильно нуждающегося в деньгах.

Вильтена в течение четырех лет учила, наставляла и обучала ее, заменив и родных и друзей. Кира видела, что со временем она становится все слабее, но ничем не могла ей помочь. Многочисленные зелья, которые она скупала у местных лекарей, помогали, но совсем недолго. Вскоре женщина слегла, уже не в силах даже самостоятельно есть. Она уговаривала ее уйти, но Кира оставалась с ней до последнего, пока Вильтена не умерла в страшных муках у нее на руках. Все эти годы охотница жалела только об одном, что не может найти тех, кто погубил демонессу и обречь их на муку, которой они подвергли несчастную женщину…

— Хочешь, набью ему морду? — Раздался тихий, спокойный голос рядом с ней. — Сильного вреда не причиню, зато получим моральное удовлетворение.

Кира горько усмехнулась, проглатывая тяжелый ком, стоящий в горле. Поморгав, она прогнала выступившие на глаза слезы и обернулась к Рину, неслышно подошедшему к ней и стоящему чуть в стороне, поставив ногу на аккуратную поленницу дров. Мужчина сложил руки, упираясь ладонями себе в колено, внимательно глядя на нее.

— Хорошее предложение. Думаю, я отвечу согласием.

— Она была так дорога тебе?

— Вильтена стала для меня всем. Я тяжело и долго переживала ее смерть. Без нее моя жизнь снова стала пустой и бессмысленной, как это было раньше.

— Почему ты никогда не рассказывала мне правду? На самом деле думала, что я не пойму?

— Как-то случай не представился, — уголками губ едва заметно улыбнулась охотница.

— Действительно, — на лице мужчины было написано такое явное сомнение, что Кира не выдержала и покачала головой. Случаев было более чем предостаточно, ведь они бесконечное количество раз болтали ни о чем, вплоть до погоды и неурожаев свеклы. Просто она не хотела говорить о своем прошлом, справедливо считая, что ее тайны и должны оставаться таковыми. Она уже сильно жалела, что поддалась порыву и рассказала правду, тем более в присутствии Рина. Ведь это могло многое изменить. А ей не хотелось терять еще и его…

— Я была уверена, что твое мнение сильно изменится, если я расскажу о своем прошлом, — после короткого колебания призналась она.

— Мне кажется, мы знакомы достаточно давно, чтобы ты успела хорошо узнать меня. Никто и ничто не способно изменить мое к тебе отношение.

— Даже если я пробегусь голышом по городской площади? — Насмешливо поинтересовалась Кира, чтобы немного сгладить возникшую от его слов неловкость. Рин произнес эти слова с каким-то решительным и холодным нажимом, будто хотел особо подчеркнуть важность того, что сказал. В его фразе ясно читался какой-то подтекст, но у нее не было желания вникать в суть и пытаться понять скрытый смысл сказанного.

— Ты? — Рин честно пытался сдержаться, но не смог и расхохотался. Запрокинув назад голову, он самозабвенно смеялся так, словно она сказала какую-то невероятно смешную шутку.

Охотница надулась, решив, что мужчина просто издевается над ней. Или же представил ее в таком виде посреди города. Тогда становилось еще обиднее, ведь даже мысли об этом вызывали у него смех. Хотя, она прекрасно знала, что Рин относится к ней как к сестре, причем младшей, постоянно требующей опеки и присмотра. Кира знала его возлюбленных, поэтому имела представление о его вкусах и предпочтениях. Ему нравились высокие, худощавые женщины, с бледной кожей, светлыми глазами и белокурыми прямыми волосами. В целом, ее полные противоположности.

Отсмеявшись, охотник быстро посерьезнел, его лицо с грубоватыми чертами вновь приобрело мрачное выражение. Наклонив голову, чтобы прямо встретить ее взгляд, Рин хрипловато попросил.

— Пообещай мне кое-что…

— Я не знаю, что ты хочешь.

— Чтобы ты всегда говорила мне правду, — на мгновение Кире показалось, что с бледных, обветренных губ готовы были сорваться совершенно другие слова, но мужчина в последний момент резко осадил себя, не произнося их вслух. Такое уже бывало раньше. Рин часто проглатывал начало своих фраз, прерывая себя сам на полуслове и досказывал вслух уже совсем другое, загоняя свой первоначальный порыв поглубже, чтобы он случайно не вырвался наружу и не заставил его сказать то, о чем охотник мог в дальнейшем пожалеть.

Кира вынудила себя выдержать пристальный и испытующий взгляд, усталый и какой-то потухший. Вздохнув, она искренне улыбнулась ему.

— Обещаю, — и в подтверждение своей правдивости добавила, не удержавшись, — ты, кстати, паршиво выглядишь.

— В последнее время мне не слишком-то везет.

Рин снял ногу с поленницы, склонил голову на бок, словно хотел размять затекшие мышцы и скривился от боли. Но заметив, как она прикусывает губу, внимательно рассматривая его, быстро выпрямился и погрозил ей пальцем.

— Не вздумай. Я отказываюсь быть твоим подопытным кроликом!

— Очень надо, — справедливо возмутилась Кира, засовывая руки в глубокие карманы жакета, и прогулочным шагом направилась к входу в таверну, тихо пробурчав себе под нос, — кто тебя спящего спрашивать будет…

Глава 9. Неудавшийся шабаш и прошлое, о котором хочется забыть

— Зараза, — не сдержавшись, в сердцах выругалась шепотом охотница, когда, казалось бы, крепко спящий мужчина улыбнулся уголком губ, а затем неторопливо, словно издеваясь, приоткрыл сначала один, затем другой глаз. В светлых глубинах не было даже намека на сон.

Кира досадливо прикусила губу, хотя больше всего в этот момент ей хотелось стукнуть саму себя за наивность. Стоило десять раз подумать, прежде чем верить охотнику, со спокойной душой улегшемуся на импровизированный лежак из сосновых веток, немного в стороне от костра и сразу уснувшему. Она даже не сомневалась, что Рин на самом деле крепко спит праведным и спокойным сном, ведь даже ему нужен был отдых. Конечно, охотник что-то сказал на выезде из деревни о посещении лекаря, но Кира ему не поверила.

Если сначала она довольно скептически относилась к преследованию похитителей в таком составе, то вскоре убедилась в своей неправоте. Едва они облюбовали удобную полянку, защищенную со всех сторон зарослями густого кустарника, которую, судя по всему, для ночлега использовали местные лесорубы и охотники, демон ушел, вернувшись через короткое время назад, неся в руках несколько пойманных зайцев. Рин тоже не сидел без дела, собрал дрова и развел большой и жаркий костер. Кира же с чистой совестью вытащила найденный в старом поместье дневник, читая его и изредка посматривая поверх пожелтевших страниц на спокойно и миролюбиво сосуществующих мужчин, тихо переговаривающихся между собой, обсуждая, что лучше сделать с дичью — зажарить на вертеле или испечь в углях. Она пришла к выводу, что путешествовать втроем очень выгодно и удобно, решив предложить Рину в следующий раз взять кого-нибудь с собой. Затем вспомнила, что и до этого никогда не подвергалась эксплуатации со стороны мужчины, предпочитающего всегда все делать самостоятельно, поэтому отвергла этот вариант.

Кира видела, что охотник старается беречь шею, практически не поворачивая голову из стороны в сторону, но не стала ничего говорить, понимая, что ее слова он просто пропустит мимо ушей или отделается какой-нибудь шутливой фразой. Решив добиться своего хитростью, она терпеливо дождалась, пока мужчина уснет, нашла в походном рюкзаке нужную мазь, которую специально для нее готовила Регина. Понимая, что лишний подозрительный шум может заставить Рина, спящего очень чутко, проснуться, щедро смазала ладони пахнущим лавандой составом и пошла на дело. Вернее, поползла, потому что от нее до охотника было всего пару метров. Верный себе мужчина перестраховался, и загородил ее своим лежакам, будто это могло защитить от демона. Хотя, он никогда не забывал и о других возможных опасностях, всегда предпочитая подготавливаться к худшему заблаговременно.

Кире показалось, что лежащий по другую сторону от угасающего костра Хайярд повернул голову в их сторону, но присматриваться не стала. В конце концов, ничего предосудительного она не совершала.

Насчет того, что его разбудят ее прикосновения, охотница нисколько не волновалась. Она уже давно убедилась в том, что он совершенно не реагирует на это во сне, но только в том случае, когда к нему прикасаются женские руки. Видимо, богатый опыт старшего брата приучил его с детства высыпаться в экстремальных ситуациях, ведь каждая сестра считала своим долгом потормошить его или разбудить. Но, едва Кира положила руки на голую шею мужчины, открытую распущенной шнуровкой на вороте кожаной рубашки, с досадой убедилась, что Рин не спал, а всего лишь умело притворялся.

— Я? — Охотник насмешливо выгнул брови и потянул носом, принюхиваясь. — Ты измазала меня какой-то гадостью с этим жутким запахом, а я еще и зараза, как ты нелестно соизволила меня окрестить?

— Это — не гадость, — зашипела на него Кира, побыстрее завершая свое черное дело, ведь благодарность за него ей все равно могла только сниться. Она напрочь забыла о том, что Рин не выносит аромат лаванды, с отвращением морщась, когда улавливает даже его отзвук в воздухе. Она не знала, с чем это было связано, ведь никакой аллергии у него не было. С другой стороны, его неприятие этого запаха могло касаться чего-то личного, не относящегося к физиологии.

С тяжелым вздохом мужчина откинул голову назад, на свернутый жилет, заменяющий ему подушку, с какой-то обреченностью рассматривая качающиеся вершины деревьев и виднеющееся среди них звездное небо, не делая, впрочем, попыток избавиться от назойливого лекаря-самоучки в ее лице. Хотя, дыхание он затаил определенно…

Кира, получив своеобразное разрешение, самозабвенно вернулась к прерванному занятию, усердно растирая мазь, прикусив губу от прикладываемых стараний.

— Слушай, — возмутился он через несколько минут, переводя на нее насмешливый взгляд, — это уже наглость.

— Где? Ее здесь нет, только я. — Кира широко и удивленно распахнула глаза, сдула лезущую в лицо длинную косую челку и проказливо улыбнулась, в отместку мазнув его кончиком пальца по носу, заставив мужчину сесть, торопливо стирая ладонью мазь с лица.

— Почему-то мне кажется иногда, что это твое второе имя.

Улыбка охотника сильно не понравилась ей, заставив торопливо попятиться. В ночном полумраке она выглядела не только многообещающе, но еще и определенно зловеще. Не успела Кира вскочить на ноги, чтобы торопливо сбежать от близкой расплаты, как мужчина с легкостью поймал ее за руку, притягивая к себе, повалил на спину и прижал к лежаку, склоняясь к лицу.

— Не надо, — сдавленно пискнув, она обреченно закрыла глаза, прекрасно зная, что за этими действиями последует.

— Надо, надо, — убедительно прошептал Рин ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием и пробираясь пальцами свободной руки к ее шее, — я уже давно убедился в том, какое целебное свойство на тебя оказывает щекотка. Ты после каждого сеанса лечения потом такаааааая послушная!

Приготовившись сопротивляться и громко кричать, охотница удивленно распахнула глаза, когда немного в стороне от них раздался ворчливый и изумленный голос демона, как выяснилось, тоже симулирующего глубокий сон.

— Люди все такие странные? Или мне просто повезло натолкнуться на парочку сумасбродов?

— Ну вот, — тяжело вздохнул Рин, покачав головой, — все взял и испортил…

Умиротворенное, светлое выражение быстро исчезло с его смягчившегося лица, сменившись привычным мрачным и равнодушным спокойствием.

Он с явной неохотой выпустил ее из тесного кольца крепких объятий, но не отказал себе в удовольствии пощекотать облегченно выдохнувшую охотницу, радостно расцветающую в довольной улыбке.

Громкий визг разнесся по поляне, заставив демона подскочить от неожиданности, распахивая крылья и обнажив в оскале длинные клыки.

Мужчина, тоже не ожидающий от нее такой бурной и хорошо озвученной реакции, стремительно отпустил ее, с ужасом глядя на свою руку, видимо, решив, что непреднамеренно причинил ей боль.

Кира смущенно фыркнула, потирая шею. По коже все еще бежали неприятные мурашки, заставившие ее зябко передернуть плечами. Ну не любила она щекотку!

— Ты меня в могилу сведешь, — сдавленно простонал Рин, рухнув носом в лежак, и до утра не подавал признаков жизни, кроме легкого дыхания, хотя охотница и ее проснувшаяся совесть усердно тормошили его, обиженно сопя на ухо и пытаясь добиться взаимности.

Демон все это время сидел, рассеянно открывая и складывая крылья, даже не обращая внимания на то, что он делает, не сводя с нее удивленного взгляда.

Кира не знала, какие мысли крутятся в его голове, но внешне он выглядел очень странно, явно прежде не сталкиваясь с такими загадочными взаимоотношениями, и теперь наблюдал за происходящим со смешанными чувствами.

Охотница с готовностью обняла Рина за шею, позволяя ему с легкостью подхватить себя на руки и перенести через завал, который полностью перекрывал дорогу. Судя по всему, пару дней назад в этих местах случился оползень, и теперь его последствия в виде груды разнокалиберных камней с острыми краями украшали собой не только дорогу. Большая часть сползла с невысоких гребенчатых гор, спускаясь по пологому склону, и засыпала лес, повалив множество деревьев.

Кира предложила обойти завал, но никто из мужчин не захотел тратить на это время. Демон попросту вскарабкался на вершину, как шустрая белка, другого сравнения для его ловких и быстрых движений она не нашла, с легким прищуром наблюдая за ним. Рин хмыкнул, глядя на то, как Хайярд спрыгивает по другую сторону, и повернулся к ней, привычно подставляя руки.

Охотница не стала отвергать такое заманчивое предложение, удобно устраиваясь в теплых и надежных объятиях, укладывая голову на широкое плечо. Мужчине понадобилось немного больше времени, чтобы преодолеть завал, но только из-за того, что он тщательно следил за тем, куда ступает.

Демон, нахмурившись, следил за их осторожным спуском, раздраженно похлопывая ладонью по бедру. Не выдержав, он все же спросил.

— И часто тебя так эксплуатируют?

Охотник приподнял брови и удивленно взглянул на него, явно не понимая выраженного недовольства. Спрыгнув вниз, он поставил Киру на ноги и повернулся к демону.

— Не понимаю смысла твоего вопроса.

— По-моему, она тебя ловко водит за нос, — охотница задохнулась от возмущения, зло глядя на мужчину, — поверь мне, этот завал она могла преодолеть самостоятельно и гораздо быстрее, чем мы с тобой.

Кира думала, что Рин просто промолчит по своему обыкновению, как всегда, когда речь заходила на эту тему, но вопреки ее ожиданиям он с усмешкой спросил.

— И что с того?

— Эм, — стушевался Хайярд, смущенно отводя в сторону взгляд, — то есть тебе просто нравится носить ее на руках?

— Можно сказать и так, — с кивком согласился охотник, скользнул рукой по ее плечу, смахивая приставший маленький листок, и спокойно пошел вперед.

Не став отказывать себе в удовольствии, Кира показала опешившему демону язык и пошла следом за мужчиной, засунув руки в карманы жакета и усмехаясь про себя.

Но Хайярд отказывался просто так сдаваться, решив зайти с другой стороны. Убедившись, что охотник отошел от них на достаточно большое расстояние, он продолжил начатый разговор.

— Ну а тебе какой смысл притворяться беспомощной, если на самом деле ты нисколько не уступаешь ему? Может быть, охотник и не понимает этого, считая, что ты слабее из-за своей миниатюрности, но я ведь прекрасно знаю, что это не так. Если Вильтена обучила тебя владению саем и сюрикенами, то должна была показать и приемы нашей борьбы.

— Что меняется, даже если это на самом деле так? — Иронично осведомилась Кира, на ходу наклоняясь и срывая маленький цветок с изящными, закругленными лепестками. Поднеся его к лицу, она с удовольствием вдохнула тонкий, сладкий аромат.

— Ты могла с легкостью перебраться через завал сама, без посторонней помощи.

— Ну ты и зануда, — она тяжело вздохнула, осуждающе покачав головой, и недовольно покосилась на демона, не желающего отставать от нее.

— Я просто пытаюсь найти объяснение вашему странному поведению, — со вздохом признался мужчина, пожав плечами с легким раздражением, — но не могу. Я бы понял, если бы между вами что-то было, но…

— И что же должно было быть между нами? — Заинтересованно спросила Кира, когда демон не договорил, прервав самого себя на полуслове.

— Он защищает тебя, и почему-то мне кажется, что он будет делать это до своего последнего вздоха. Ты позволяешь ему заботиться о себе, не боясь показаться слабой и зависимой. Но при этом вы — всего лишь напарники.

Ей казалось, что даже слепому, при взгляде на них, становилось понятно, что их связывает крепкое, неразрывное и теплое чувство. Большинство охотников постоянно шутили на эту тему.

— Мне еще в той деревне показалось, что вы гораздо больше, чем просто друзья. Охотник, нисколько не задумываясь, рисковал своей жизнь, сражаясь с гарпией, а потом выступил и против колдуна. Но стоило появиться тебе, и в его душе проснулся страх…

Кира многозначительно хмыкнула, искоса глядя на демона, который только что с самым равнодушным видом признавался в том, что следил за ними, словно это было само собой разумеющимся. Хотя, скорее всего, Хайярд поступал правильно и осмотрительно, ведь их он не знал, поэтому имел все права сомневаться и не доверять.

— Рин мне намного дороже и ближе, чем друг. Я не слишком большая приверженка семейных ценностей, но он для меня — скорее старший брат, заслуживающий бесспорное уважение и восхищение.

— Что-то подсказывает мне, что охотник испытывает к тебе совершенно другие чувства…

Демон пожал плечами, словно решил не вмешиваться не в свои дела, но посчитал нужным высказать вслух свое сомнение по этому поводу. Кира пропустила его задумчивые слова мимо ушей, не придавая им серьезного и большого значения. Пересуды об их связи преследовали и ее и его все те годы, что они были знакомы. Многие друзья Рина так или иначе намекали охотнице на то, что она не замечает очевидного, или не хочет этого делать, имея ввиду чувства мужчины к ней. Однажды, после очередного неприятного разговора, на этот раз с его близким приятелем Зорием, который страшно смущался, краснел от неловкости и сбивался с мысли, Кира не выдержала, образно говоря, плюнула на то, что обещала молчать о странной встрече, произошедшей спонтанно, и отправилась к Рину.

Ворвавшись в его старый дом, охотница с порога прямо спросила: правда ли, что он любит ее. От неожиданности мужчина застыл, как истукан, пораженно глядя на нее. Затянувшуюся паузу прервал, к ее огромному облегчению, разломившийся в руках охотника арбалет, который он до ее прихода отлаживал. Взглянув на неровные части, годящиеся только для свалки, устроенной за городом, Рин, не поднимая на нее глаз, честно признался, что любит.

Кира села. Мимо стула…

После чего насмешливо перевел на нее горящие странным решительным огнем глаза и добавил, что не скрывает того, что давно считает ее своей сестрой…

Облегченно выдохнув, охотница поднялась с пола, потирая плечо, которым задела дубовый стул, легко способный заменить любое смертоубийственное орудие, улыбнулась мужчине, покачавшему головой, и заговорила о деле, предложенном Зорием.

Больше Кира никогда не заговаривала на эту тему, хотя намеки звучали неоднократно. Они все обсудили, поэтому она не видела смысла возвращаться бесконечно к давно законченному разговору. Она слишком хорошо знала охотника, поэтому была уверена, что он не стал бы ей лгать.

Вздохнув, она прибавила шаг и стала догонять ушедших вперед мужчин, не посчитавших нужным подождать ее.

— А давайте споем, — предложила Кира жизнерадостно, раздвигая ветки кустарника и высовываясь сбоку от Рина, с сомнением покосившегося на нее, но даже не дернувшемуся. Разочарованно вздохнув, она нырнула обратно, про себя обзывая наблюдательного охотника, обладающего превосходным слухом, всякими не хорошими и не лестными словами.

— Не дождешься, — тихо произнес слева от нее спокойный голос, указывая на то, что его обладатель еще и мысли читать умеет.

— Уже и помечтать нельзя, — обиделась охотница, всего-то и пожелавшая ему наступить на скользкий гриб и грохнуться.

— Почему именно спеть? — Слегка запоздало удивился демон, показываясь из темноты.

Кира нахмурила брови, затем пару раз моргнула, чтобы прояснить зрение. Хайярд держал в руках мухомор, яркий, красивый и нарядный, с удовольствием откусывая от него маленькие кусочки, словно от невероятно вкусного и редкого лакомства, явно наслаждаясь им.

— Она отвратительно поет, — за оторопевшую женщину ответил Рин, судя по звукам и шелесту листьев, целеустремлённо продвигаясь вперед.

— Странно, — демон с грустью взглянул на тонкую ножку, засовывая ее целиком в рот и прожевывая, щурясь от наслаждения, — а голос у нее очень приятный. Глубокий, бархатистый, теплый…

— Спасибо. — Расценила его слова, как комплимент, Кира, не отрывая от него глаз. Затем не выдержала и поинтересовалась. — Вкусно?

— Уммм, — мужчина кивнул с таким блаженным и довольным видом, что она поверила ему безоговорочно и задумчиво покосилась вправо, прикусывая губу.

На поляну, заросшую великолепными образцами ядовитых грибов, не пригодных к сборке обычными людьми, словно издевающихся над грибниками своим роскошным изобилием, они набрели пару минут назад. После чего демон просто растворился в темноте, судя по всему, лакомясь ими, как теперь запоздало поняла охотница.

— Не знаю, что за гадость он там ест, — донесся до них голос Рина, — но пробовать не советую. Или хотя бы убедись, что у нашего крылатого спутника есть магистерская степень по целительству.

— Вот так всегда, — разочарованно вздохнула Кира, махнув рукой. И на несостоявшийся перекус и на противного, все видящего и слышащего охотника, хмыкнувшего в ответ на ее едкое замечание.

— Просто, в отличие от тебя, я помню, чем обычно заканчиваются твои эксперименты подобного рода.

— Это было всего один раз! — Справедливо возмутилась Кира, прожигая гневным взглядом ни в чем не повинные заросли, отделяющие ее от мужчины, вновь напомнившего про старый случай, произошедший много лет тому назад. — И все пили ту гадость!

— Я не пил, — веско привел самый бесспорный аргумент Рин, затем тихо добавил. — Впереди кто-то есть!

Охотница и демон оказались рядом с ним практически мгновенно и одновременно, только зашли с разных сторон, заставив его хмуро покоситься сначала на нее, затем на дожевывающего мужчину.

Кира слегка отвела ладонью закрывающую ей весь обзор пушистую ветку, и сдавленно выдохнула.

— Ого!

И было от чего. Впереди, на большой круглой поляне, окруженной ровным кругом из белых поганок, самозабвенно кружились в откровенном и соблазнительном танце обнаженные женские фигуры. Длинные волосы рассыпались по покатым плечам, взмывая и опадая вниз в такт быстрым движениям, глаза лихорадочно блестели, а алые губы складывались в обольстительные улыбки.

Охотница с трудом моргнула, отрываясь через силу от завораживающего зрелища, чтобы взглянуть на своих спутников. Насмешливая улыбка на ее губах медленно завяла и исчезла, когда она убедилась в том, что мужчины наблюдают за происходящим с завидным спокойствием, сохраняя полнейшее равнодушие.

— Эм, у меня есть знакомая ведьма, — скорее для демона, чем для скептично настроенного против Регины охотника, произнесла она.

— Пригласишь ее присоединиться? Зашлем в их ряды своего шпиона? — Негромко поинтересовался Рин, глядя на нее сверху вниз.

— Нет, но она может приготовить для вас специальное снадобье.

— Для чего? — Решил присоединиться к непониманию охотника и демон, придвигаясь к ней ближе и совершенно не интересуясь происходящим на ярко освещенной полянке, где красивые женщины страстно изгибались в чувственном танце.

— Для того, — нравоучительно и наставительно произнесла Кира, поднимая указательный палец вверх, — чтобы вот на это зрелище вы смотрели совсем с другим выражением, а не так, как на полянку с мухоморами, которую мы прошли до этого.

Мужчины переглянулись, сначала с недоумением, затем с негодованием. Одновременно, синхронным и плавным движением они повернули в ее сторону головы, мрачно глядя на нее прищуренными глазами.

Не подумав смущаться под многообещающими взглядами, Кира с самым невинным видом пожала плечами.

— Спасибо, — наконец-то выдавил из себя Хайярд хрипловатым голосом, выдающим его возмущение безобидным предложением охотницы, — мне оно не требуется!

— Правда? — Усомнилась в его словах Кира, задумчиво посматривая на покрасневшего мужчину сомневающимся взглядом.

— Да, — рявкнул демон, уже не стараясь сохранять конспирацию, — могу доказать!

Движение на поляне резко прекратилось, танцующие женщины замерли в тех позах, которые приняли до этого, со страхом глядя на темнеющую полоску кустарника. Охотница поморщилась и выбралась из укрытия, потому что уже не видела смысла в том, что они прятались.

Если на ее появление собравшиеся на шабаш отреагировали спокойно, с облегчением переводя дух и заметно расслабляясь, то выбравшихся из кустов мужчин встретили дружным оглушительным визгом.

Демон заметно смутился от такого приема, не зная, куда девать глаза. Рин, наоборот, спокойно следил за суматошными метаниями голых девушек и женщин, пытающихся прикрыть хотя бы чем-нибудь самое сокровенное. Но тоже не проявлял особой заинтересованности в том, чтобы беспрепятственно полюбоваться экзотическим зрелищем. Ей даже показалось, что мужчина смотрит исключительно на искаженные страхом и смущением личики, не опуская взгляд и на сантиметр ниже.

— Ну, доказывай, — снисходительно позволила Кира, обводя рукой собравшихся, словно предлагая ему на свой выбор брать любую пунцовую от стыда красавицу, ладошками закрывающую все самое интересное и пикантное.

— Ннне надо! — Ужаснулась ближайшая к ним девушка, стремительно заливаясь бледностью и поспешно отступая к деревьям за своей спиной, подпрыгивая, когда босыми ногами наступала на веточки и камешки.

Остальные солидарно сглотнули, с ужасом уставившись на мужчину, не слишком отличающегося от них выражением лица.

Покачав головой, демон совершил крайне храбрый поступок и быстро шагнул за спину охотника, с насмешливой улыбкой посматривающего на него.

— Что же вы, — продолжила издеваться Кира, не отказывая себе в удовольствии, откровенно наслаждаясь происходящим, — это ведь шабаш! Оргия на нем — святое и обязательное дело!

— А ты участвовать будешь? — Позволил себе полюбопытствовать Рин, тая легкую улыбку в уголках губ.

Если он думал ее смутить этим, то сильно ошибался.

Охотница изобразила на лице полнейший и живой восторг, согласно закивала и, повернувшись лицом к жмущимся друг к другу не состоявшимся колдуньям, предложила.

— Девчонки, налетайте! Будет на старости лет что вспомнить!

— А тот что впереди, ничего, — донесся до них робкий голосок из задних рядов, хотя его обладательница сразу же спряталась за спину стоящей впереди женщины, удивленно обернувшейся к ней.

— И правда, — поддержала ее товарка постарше, — видный такой.

— А, по-моему, черноволосый красивее, хоть он нас и боится…

Демон поморщился после незаслуженного обвинения в трусости, да еще и такого рода, но стойко его снес, не покидая своего убежища.

Глядя, как вытягивается спокойное до этого лицо мужчины, принимая забавное, растерянное и смущенное выражение, Кира не выдержала и расхохоталась, держась за живот и вытирая слезы с глаз.

Повернувшийся к ней в поисках поддержки Рин нахмурился, затем сделал вид, что что-то обдумывает и усмехнулся.

— Забирайте черноволосого, он весь ваш…

И сделал шаг в ее сторону.

Смех разом прекратился, охотница выпрямилась и напряженно посмотрела на напарника, рассматривающего ее с таким явным мужским интересом, что ей стало очень неудобно в своем собственном теле.

— Эм, Рин? — На всякий случай Кира отступила назад, не зная, что от него ждать, потому что по внешнему виду никак нельзя было определить, шутит он или действительно воспринял ее слова серьезно.

— Должен же я подтвердить свою, хм, дееспособность, — на его губах появилась такая зловещая улыбка, что она решила отступить еще дальше.

— Я тебе на слово верю! — Поспешила она его заверить.

— Ты всегда так говоришь, а потом как-нибудь при случае ославишь на всю округу. Ну уж нет!

— Ты же не серьезно? — На всякий случай уточнила охотница, отказываясь верить в то, что Рин, которого она знала столько лет, может так поступить. Вот только и с юмором у него всегда были сложности…

Подойдя к ней, мужчина скользнул ладонью по ее макушке, встрепав волосы, и на ухо ей прошептал.

— У тебя такое выражение лица, будто ты сейчас расплачешься.

— Это я на жалость давлю, — ловко вывернулась Кира, не признаваясь в том, насколько близка к этому была.

Может быть, она и не стала бы это скрывать, с удовольствием в дальнейшем шантажируя охотника проявленной бессердечностью и изощренной жестокостью по отношению к ее хрупкой психике, но что-то остановило ее, не дав сказать правду.

Почему-то ей показалось, что ее поведение и реакция на его слова сильно задели Рина, хотя он этого и не показывал. Но напряжение между ними можно было почувствовать даже физически.

Пока они выясняли между собой, кто и в чем будет участвовать, женщины, не дожидаясь их решения, быстренько похватали первую подвернувшуюся под трясущиеся руки одежду и поспешно сбежали, напоследок мелькнув обнаженным фасадом… Уже из глубины леса до них донеслись возмущенные голоса, ругающие неожиданных визитеров за то, что те помешали им провести шабаш по всем правилам и испортили все веселье.

— Ну вот, — деланно огорчилась Кира, выглядывая из-за широкой спины, закрывающей ей обзор, — они сбежали.

Действительно, кроме них на поляне не осталось никого живого. Догорал большой и жаркий костер, жадно облизывая брошенные в него дрова, совершенно не заботясь тем, что вокруг него происходит. Только он, примятая трава и некоторые позабытые фрагменты одежды подтверждали, что странная и забавная встреча им всем не померещилась.

— Сделаем привал? — Демон, в отличие от них совершенно не уставал, но делал скидку на их человеческое происхождение и шел на определенные уступки.

Рин пожал плечами и задумчиво посмотрел на нее. Охотница развела руками.

— Я в порядке. Успела отдохнуть на предыдущей стоянке.

— Тогда идемте, — подвел общее решение охотник, — мы срезали большое расстояние. Поэтому завтра должны догнать похитителей.

Небо на горизонте начинало светлеть. Первые лучи робко скользнули на разведку, рассыпаясь тонкими стрелами между высокими стволами редко растущих деревьев. Кира прищурилась, когда один из них ударил ей по глазам, на миг ослепляя. Влажный от утренней росы густой мох устилал землю под ногами и поваленные деревья пышным ковром. Она быстро повернула голову в сторону, заметив стремительное движение сбоку от себя. Рыжая белка перепрыгнула с дерева на дерево, затаившись в зеленой густоте резных, широких листьев затесавшейся между соснами развесистой березы, любопытными глазками-бусинками поглядывая на не званых гостей.

Кира, тепло улыбаясь, проводила взглядом ускакавшего дальше зверька, быстро потерявшего к ним интерес.

— Ты не похожа на остальных охотников, — внезапно для всех сделал категоричный вывод демон, не останавливаясь, хотя охотница замедлила шаг и удивленно оглянулась на него.

— Почему, если не секрет?

— Я наблюдал за вами двумя: он почти не моргает, внимательно рассматривая все вокруг, словно ожидает подвоха или нападения, старается изучить незнакомую местность и убедиться, что нам ничего не грозит, — Хайярд в подтверждение своих слов указал рукой на ушедшего вперед охотника, который остановился после его замечания, медленно поворачиваясь к нему лицом с далеко не добрым выражением.

Кира понимающе усмехнулась. Что ж, она никогда не претендовала на звание правильной охотницы, да и лучшей среди всех становиться не стремилась. К тому же, это почетное, но слишком ответственное место уже было занято, и она не собиралась оспаривать право Рина на первенство среди них, потому что как никто другой знала, что он это заслужил.

Демон, благодаря своей природе, заметил то, на что обычные люди не обращали внимания, она только сначала вела себя настороженно, будто присматривалась к новому месту, а затем вновь возвращалась к спокойному созерцанию.

— Ты словно знаешь, что ничего дурного здесь с нами не случится.

— Мы им не интересны…

— Кому, им? — Напряженно спросил Рин, быстро окидывая пространство вокруг себя наметанным взглядом, словно ожидал увидеть кого-то рядом с собой.

— Жителям этого леса, — со вздохом ответила на его вопрос Кира, пожимая плечами с таким видом, будто это было само собой разумеющимся.

— Ты их видишь? — Изумился демон.

— Нет, но чувствую присутствие. Они просто изучают нас, им любопытно…

— Даже я не могу сказать, как они относятся к нашему появлению, — в голосе мужчины зазвучали странные нотки. Он с восхищением посмотрел на нее совсем другими глазами.

— А я даже не понимаю, о чем вы говорите, — напомнил о своем присутствии охотник, на всякий случай сжимая ладонь вокруг рукоятки кинжала, вложенного в ножны на поясе.

— У нашей спутницы редкий дар, — с улыбкой пояснил специально для него демон, — она способна чувствовать чужие эмоции.

— Всех? — Хрипло спросил Рин внезапно севшим голосом. Его лицо словно окаменело, настолько сильным было напряжение. Он окинул ее быстрым взглядом, в котором читалось какое-то странное смятение и откровенное непонимание.

— Это работает только с нечистью, — призналась Кира после секундного колебания, — с людьми — нет.

Охотник явно облегченно перевел дух, хотя и попытался умело скрыть это.

— Поэтому ты так часто поступаешь вопреки здравому смыслу. Тебе становится жаль тех, кого мы должны убить?

— Не все, с кем мы сталкивались, жестокие и беспощадные монстры. Да, мне их на самом деле искренне жаль. И, предупреждая твой вопрос, еще раз отвечу согласием. Я иногда врала тебе, когда говорила, что упустила свою жертву…

— Ни минуты не сомневался в этом, — с усмешкой произнес охотник, скрестив руки на груди, заставив ее недоуменно нахмуриться.

— То есть, ты все это время знал об этом, но делал вид, что поверил мне?

— Что сказать, — мужчина иронично выгнул широкие светлые брови, со скептичной гримасой потер висок и признался, — ты совершенно не умеешь врать.

— И это странно, учитывая твое происхождение, — добавил демон, заставив ее резко остановиться, прожигая его разъяренным взглядом.

— Причем здесь это?

— Тебя с детства должны были обучать такому искусству, как притворство. Это жизненно необходимое умение для низшей аристократии.

— Бери выше, — криво улыбнулась Кира, стараясь не смотреть на Рина, вопросительно склонившего голову к плечу и смотрящему на нее с явным недоверием, — моя семья принадлежит к средней, пользующейся особыми привилегиями.

Демон в ответ на ее неожиданное признание лишь удивленно выгнул брови, хмыкнул и задумался, прокручивая в голове какие-то свои мысли по этому поводу.

А вот охотник выглядел так, будто она в него камнем запустила, и попала прямо в лицо. Или на улице в середине осени столкнула с каменной мостовой в грязную жижу, собирающуюся на дороге, взбиваясь под колесами повозок и карет. Кира знала, что Рин всегда болезненно воспринимал все, что касалось разделения людей на простых работяг и знать, но сейчас на его лице застыло выражение крайней степени униженности, брезгливости и боли. Словно ему было противно от одной мысли, что он всего лишь охотник на нечисть, выбившийся из самых низов наверх, заняв не принадлежащее ему по праву место.

— Прости, — она виновато опустила глаза, трусливо избегая его полного муки и тоски взгляда, не решаясь посмотреть на него, — я не говорила об этом, потому что не хотела, чтобы мое происхождение испортило нашу дружбу.

— Могу тебя утешить, дружище, — Хайярд быстро и оценивающе оглядел с головы до ног их обоих, явно не замечая между ними никаких других отличий, кроме явных, и насмешливо добавил, — она уже не аристократка. Скорее всего, ее имя с позором вычеркнули из родовой книги.

Кира заставила себя поднять голову, перестав буравить глазами землю, и взглянула на демона, слишком много знающего о людях.

— Оно все еще там. Имена умерших членов семьи не вычеркивают, просто обводят черной краской, в знак скорби.

— Эм, умерших?

— Я умерла на восемнадцатом году жизни, — подтвердила она, с трудом выдавив из себя ничего не значащую улыбку, — за два месяца до собственной свадьбы с мужчиной, принадлежащим к высшей аристократии.

— Да, такого ответа я явно не ожидал, — демон почесал лоб, — у людей это любимое занятие, сбегать со свадеб. Вот только твой способ довольно оригинальный, я о таком впервые слышу. Он выглядел так же жутко, как упырь в полнолуние?

— Нет. Жених, которого выбрала для меня семья, был достойным человеком и привлекательным мужчиной. Даже разница в возрасте ограничивалась одним десятком лет, а это большая редкость в случае вторых браков.

— Но ты все равно сбежала от него.

— Не от него. От своей семьи…

О собственном близком замужестве Кира узнала совершенно случайно, подслушав разговор, не предназначенный для ее ушей.

Леда в страшном волнении примчалась наверх. Едва не сбив ее по дороге, что-то твердя о том, что ей срочно нужно сменить платье и припудрить лицо, потому что к родителям приехал очень важный гость. Кира ничего не слышала о предстоящем визите кого-то из соседей, поэтому на всякий случай решила спуститься вниз, чтобы попытаться оторвать от дел отца, незадолго до этого вернувшегося домой. Несколько дней она ходила за ним по пятам, но мать каждый раз мешала ей, не давая возможности переговорить с ним с глазу на глаз и обсудить ее желание продолжить обучение не на дому, под руководством многочисленных специально приглашенных учителей, а в академии.

Она прокралась к парадному залу, где обычно принимали только самых важных гостей, туда даже дверь в обычные дни была наглухо закрыта, чтобы никто случайно не причинил вреда мебели или многочисленному дорогому, но совершенно бесполезному антиквариату. Голоса доносились именно оттуда, заставив Киру, обычно не отличающуюся чрезмерным любопытством, подойти на цыпочках ближе и приблизить лицо к едва видимой глазу щелочке, оставленной не плотно закрытой дверью. Сильный, властный и красивый голос мужчины, говорящего с ее родителями, она узнала сразу. Девушка сталкивалась с аристократом из числа приближенных к трону довольно часто, чтобы убедиться, что он отличается от остальной знати не только отсутствием всякого высокомерия и спеси, но и острым умом и широкой эрудицией. Впервые она встретила его на одном из приемов, которые проводили их соседи в честь совершеннолетия своей старшей дочери. Кира, не слишком горящая желанием попасть в стайку возбужденно перешептывающихся девушек, жарко обсуждающих неожиданный приезд на торжество нескольких человек из столицы, отправилась в обширную библиотеку, чтобы там в тишине и спокойной обстановке почитать. Она едва успела открыть книгу, когда дверь за ее спиной открылась, кто-то вошел и сразу же раздался мужской голос, вежливо извиняющийся за вторжение. Девушка едва успела спрятать за спиной книгу, с трудом выдавливая вежливую приветственную улыбку. За ее последнюю выходку в таком духе мать наказала Киру, посадив под домашний арест на две недели, поэтому теперь она вела себя осмотрительнее, не позволяя ей найти подходящий предлог для следующей попытки удержать ее дома в четырех стенах. Она не рассматривала мужчину, вошедшего в библиотеку вслед за ней, просто кивнула в знак того, что принимает его извинения и торопливо ускользнула, по дороге ставя книгу назад на полку, поглубже, чтобы ее не было заметно. В тот вечер, после возвращения домой, разговоры были исключительно о приехавшем на лето в свое загородное поместье аристократе, принадлежащему к особому кругу знати и вхожему не только во дворец, но и в покои королевы. Поговаривали, что он принадлежал к тем негласным, тщательно скрываемым советникам, которые помогали ей править…

Его появление взбудоражило всех в округе, заставив девушек на выданье взбодриться, ведь сразу же откуда-то стало известно, что он овдовел два года назад, потеряв жену, умершую при родах. Вернулся же он в поместье, бывшее когда-то родовым, только из-за своей малютки дочери, очень болезненной и слабой, которой лекари посоветовали больше времени проводить на свежем воздухе, желательно, вдали от столицы. Естественно, все местные почтенные знатные особы сделали справедливый вывод, что мужчине просто необходимо жениться второй раз, чтобы у крошки, так рано осиротевшей, появилась мать. Кира полагала, что заменить настоящую мать, любящую свое дитя, не сможет никакая другая женщина, но промолчала, потому что ее собственная терпением и пониманием не отличалась, а никакую другую ей, в отличие от неизвестной малышки, не предлагали. Второй раз она столкнулась с мужчиной случайно, во время верховой прогулки. Вильтены уже не было с ней, поэтому она просто бессмысленно бродила по округе, ведя кобылку в поводу, чтобы просто отвлечься от бесконечных нравоучений матери и собственной тоски по демонессе, оставившей ее одну. Он едва не налетел на нее, с трудом сдержав жеребца в последний момент. Быстро спрыгнув с лошади, он торопливо направился к ней, на ходу извиняясь и интересуясь, как она себя чувствует, хотя в его голосе и звучали признаки раздражения.

Кира пожала плечами и честно ответила, что пострадала только ее гордость, потому что мужчина ведет себя с ней так, будто едва не сбил на своем огромном жеребце маленького ребенка.

Присмотревшись к ней внимательнее, он хмыкнул.

— Как, оказывается, мала округа. Разве вы не должны сейчас в компании остальных девушек и юношей быть в другой стороне, на специально расчищенной дороге?

— Так же, как и вы, я полагаю, — она вовремя вспомнила, что одна из подруг Леды хвасталась, что приезжий аристократ будет сопровождать их во время прогулок, потому что приходится дядей одной из девушек.

Мужчина рассмеялся ее замечанию, навязавшись в сопровождающие, хотя она изо всех сил пыталась от него отделаться.

После этого все их многочисленные встречи носили явно направленный характер, и искал их именно он.

Поэтому она не слишком удивилась, когда услышала разговор насчет их предполагаемой свадьбы. Мать, которая, похоже, даже дышать боялась в присутствии такой важной персоны, была предсказуемо согласна на все, и даже больше. В неуверенном голосе отца явно звучало сомнение, исчезнувшее сразу после заверения о том, что мужчина, просящий ее руки, не станет ни в чем ограничивать ее в роли своей супруги, позволив делать все, что она пожелает.

Наверное, не сделай судьба такой крутой поворот, Кира сейчас была бы женой человека, которого не только не любила, но и совершенно не знала. Она прекрасно понимала, что рано или поздно отец поддастся на многочисленные требования и уговоры матери и выдаст ее замуж, поэтому она сразу согласилась, когда родители поутру вызвали ее для важного разговора.

А спустя два месяца произошло то, что навсегда изменило ее жизнь. Проснулся дар, все это время дремлющий в ее крови в ожидании своего часа. Кира не знала, что послужило причиной его пробуждения, было ли это простым совпадением, или главную роль сыграло ее обучение у Вильтены. Теперь она начинала понимать, почему демонесса так сильно настаивала на том, чтобы она брала у нее уроки. Видимо, она что-то чувствовала и хотела помочь ей. За это она была ей бесконечно благодарна.

Вот только судьба выбрала не самый подходящий момент для того, чтобы заявить миру о появлении нового охотника. Она вместе с братом, сестрой и еще тремя девушками гуляли в саду, когда на них из зарослей сирени бросилась какая-то озлобленная, мерзкая тварь, похожая внешне на огромную, зубастую крысу, зло топорщившую длинные усы. Существо сбило с ног Леду, впиваясь острыми клыками ей в плечо, вырывая не только ткань из рукава, но и плоть. Девушки завизжали от ужаса, бросившись в разные стороны. Брат, единственный мужчина в их компании, храбро заорал громче остальных и задал стрекача.

Сестра билась и кричала, из ее руки хлестала кровь, существо кусало ее, не оставляя сомнений в том, что выбрало себе жертву в качестве позднего ужина. А Кира просто стояла, заторможено следя за происходящим, не в силах даже сдвинуться с места.

От дома донеслись первые громкие крики, и топот многочисленных ног… Кто-то из слуг бежал на помощь…

Внезапно какой-то внутренний голосок отчетливо сказал ей, что нужно делать. Просто подчиняясь ему, действуя, словно во сне, девушка шагнула вперед, подходя к рычащему существу со спины, нанесла два точных удара в область шеи, как учила ее Вильтена, обездвиживая его. А после того, как тварь бессильно обмякла, кулем падая с потерявшей сознание от страха и боли Леды, присела и одним точным движением сломала шейный позвонок, поддавшийся с отвратительным хрустом.

Вздох ужаса увенчал ее действия… Кира спокойно подняла голову, встречая испуганный взгляд слуги, рисующего в воздухе какие-то защитные знаки и тихо проговаривающего про себя слова защиты из широко распространенного простенького обережного заклятья, призванного спасти и защитить от всякой нежити.

— Мать моя, — сдавленно простонал перепуганный мужик, пятясь от нее, уже не обращая внимания на пострадавшую девушку, которой требовалась срочная помощь, — о…охотница!

Кира не успела задать вопроса о том, что он подразумевал под этим. Подбежали остальные слуги, услышавшие крики и шум в саду и бросившиеся на помощь. Следом примчался бледный отец, столкнувшийся у парадного входа с трусливо сбежавшим сыном-наследником, в панике мечущимся по двору, не зная, куда спрятаться. Где-то в отдалении слышались отчаянные женские крики, видимо, мать тоже была уже в курсе произошедшего нападения.

За всей начавшейся суматохой и неразберихой о Кире благополучно забыли, никто даже подумать не мог, что именно она спасла Леду, едва не ставшую жертвой проголодавшегося монстра. Все собравшиеся логично подумали на слугу, оказавшегося первым рядом с сестрами, на него самого мало кто обращал внимание, сосредоточившись на первостепенной задаче — поднять раненную, истекающую кровью девушку, так и не пришедшую в себя и унести ее в дом, стараясь причинять как можно меньше неудобств.

Кормилица и служанки засуетились вокруг нее, стоило Кире войти в дом, стараясь отвлечь от того ужаса, что она, по их мнению, только что пережила.

Она не знала, почему не стала пить успокоительные капли, которые ей в стакане с водой принесла служанка, тактично умолчав о том, что добавила туда еще и сонное зелье. Девушка просто поблагодарила ее, взяла стакан с водой и сделала вид, что пьет из него. Пока служанка быстро и бесшумно сновала по спальне, подготавливая постель ко сну и вытаскивая из бельевого шкафа изящный шелковый пеньюар, Кира подошла к туалетному столику и вылила воду с подмешанным зельем в вазу с букетом алых роз, следуя собственному инстинкту.

Именно он, хотя в то время девушка из-за собственной неопытности называла его внутренним голосом, подсказав ей, что у этой истории не будет счастливого финала, особенно в ее случае. Дождавшись, пока в доме погаснет свет, и все слуги наконец-то разбредутся по своим комнатам, выполнив все свои дневные обязанности, Кира спустилась по лестнице вниз, стараясь ступать бесшумно.

Прокравшись к кабинету отца, она осторожно повернула ручку, слегка приоткрывая дверь. Глубокая бархатистая темнота выступила в роли неожиданного союзника, позволив ей остаться не замеченной, и слышать все, о чем говорили в комнате.

Мать и отец ожесточенно спорили. В кресле у камина испуганно сжался в комок ее старший брат, все еще неестественно бледный. Обхватив руками колени, он слегка покачивался из стороны в сторону, глядя прямо перед собой совершенно пустым взглядом.

Но родители просто не обращали на него внимания. Мать возбужденно расхаживала по кабинету, отчаянно заламывая руки, а отец сидел за своим столом мрачнее грозовой тучи, гипнотизируя странный флакон, стоящий перед ним.

— Я не уверен, что это лучший выход, — сдавленно произнес он, заставив женщину резко остановиться, отчего ее свободное платье из алого шелка закрутилось ярким водоворотом вокруг ног. С искаженным лицом она обернулась к нему, яростно зашипев.

— И что ты скажешь господину Фейриану, когда он в следующий раз приедет сюда? Что твоя дочь не может выйти за него, потому что в ее крови пробудился проклятый дар нищебродов?!

— Иногда ты совершенно забываешь о том, что Кира и твоя дочь тоже, — он осуждающе покачал головой, — и я сейчас думаю в первую очередь о ней, а не о том, как отреагирует на это известие совершенно посторонний мне человек.

— Он — из высшей аристократии, Кор! Приближенный и доверенный человек из окружения королевы, ее правая рука, как поговаривают в народе! Я никогда в жизни не могла даже подумать, что нам настолько повезет. Шанс подняться так высоко выпадает слишком редко, чтобы выкидывать его на ветер! Не говоря уже о том, что многочисленные приготовления к свадебной церемонии и торжеству идут полным ходом! Подумай, что мы скажем всем нашим соседям и гостям, приглашенным из столицы!

— Давай оставим все, как есть. Он ничего не узнает о случившемся, а я поговорю с Кирой. Уверен, я смогу убедить ее скрывать правду. В отличие от остальных наших детей она слышит, что ей говорят, и прислушивается к моим словам. Она умная девочка и должна понимать, что здесь для нее нет ни одной подходящей партии, поэтому согласится на это, ведь брак с Фейрианом — лучший вариант из тех, что мы можем ей предложить.

— Я хотела бы разделить твою уверенность, — ее мать остановилась посреди комнаты, бросила быстрый взгляд на сына, так и не отошедшего от случившегося, вздохнула и склонила голову к плечу, показывая свое сомнение, — но я очень хорошо знаю ее. Гораздо лучше, чем каждый из вас думает. Кира не упустит такой возможности, Кор. Наша дочь что-то умело скрывает от нас. Ты слышал рассказ слуги… Она умеет убивать, а этому не способен научить ни один инстинкт, каким бы сильным он не был.

— Она выросла в роскоши и неге. Никто не станет отказываться от этого. Многие мечтают оказаться на ее месте…

— Вот только наша дочь — охотница. Кровь может сыграть очередную шутку и заставит ее покинуть дом. Мы будем опозорены!

— И ты предлагаешь опоить ее зельем, принесенным этим твоим знакомым магом, чтобы она навсегда забыла, кем является в действительности?

— Это лучший выход из ситуации. Кира никогда не вспомнит того, что случилось сегодня вечером. Леда была без сознания, и не сможет ничего сболтнуть даже случайно. Слуге уже добавили в питье это зелье, поэтому к утру все воспоминания о том, что он видел в саду, исчезнут. Никто и никогда не узнает правду, а наша дочь спокойно выйдет замуж за мужчину из древнего и знатного рода, родит ему наследников и будет жить долго и счастливо, как она того и заслуживает!

Кира медленно отступила от двери, с трудом подавляя страстное желание ворваться в кабинет и высказать родителям, предающим ее из-за какого-то демонского титула, все, что накопилось у нее на душе. Она могла ожидать такого от матери, но не от отца, который всегда понимал ее, как никто другой…

Чувствуя, как к горлу подкатывают судорожные рыдания, она бегом бросилась прочь из коридора, проклиная свое решение спуститься вниз. Боль от поступка родных была так велика, что мешала ей свободно дышать, стискивая в стальных обручах грудь.

Не разбирая дороги, она выбежала из дома, стремясь поскорее покинуть место, где росла все эти годы, наивно и искренне полагая, что ее на самом деле любят просто за то, что она есть. Оказалось, напрасно… Она была нужна родителям всего лишь как средство достижения их давней и страстной мечты — подняться выше и получить еще большую власть…

И ее брак с мужчиной из рода Фейриан был способен дать все это пусть не им самим, но наверняка внукам и их детям. Кира не сомневалась, что вскоре мать начала бы предъявлять требования найти подходящих кандидатур, способных составить блестящие партии для ее сестры и брата.

За безрадостными раздумьями, она не заметила, как прошла сквозь роскошный сад, украшенный дорогими скульптурами и фонтанами, спустилась по узкой лестнице и вышла к реке.

Никто из их семьи здесь не бывал, кроме нее, разумеется, ведь мать считала купание в воде, к которой был доступ у всех желающих, грязным и постыдным занятием, уделом бедняков, лишенных возможности принимать ванны с дорогими маслами и пенами, стоящими больше, чем воскресный ужин для большой семьи.

Она без сил опустилась на траву, упираясь ладонями в землю. Кира знала, какова судьба охотников… О них слагали сказания и легенды, многие имена гремели на всю страну. Но большинство из этих одаренных людей заканчивали свой жизненный путь в логове какой-нибудь опасной твари, справиться с которой им оказалось не под силу, оставаясь навечно там, откуда даже их кости не могли достать, чтобы похоронить по заведенному порядку.

Слуги, едва выпадала свободная минутка, любили собираться вместе и судачить обо всем на свете. Речь об охотниках заходила неоднократно, потому что многие из них бывали в их краях частыми гостями. Ими восхищались, их силу и могущество уважали и почитали, с ними считались, волей или неволей, даже самые знатные и высокопоставленные люди, ведь от них зависело благополучие всей страны. Маги могли многое, но редкого, бесценного дара, врожденного и полученного по легендам от богов, в их крови не было, поэтому один, даже самый заурядный охотник стоил десятка неплохих колдунов в непростом деле истребления нечисти.

Но ей также было прекрасно известно, что многие из них умирали в безвестности и нищете, так и не добившись успеха на своей торной профессиональной стезе. Такая судьба не могла не пугать ее, ведь она была слишком молода и неопытна…

— Извини, девица, свободных мест нет…

Она вздрогнула от неожиданности, быстро вскакивая на ноги, схватив с земли первый подвернувшийся под руку камень, и с силой запустила им в источник голоса, скрытый ночной мглой.

Раздался плеск воды, смолкло кваканье потревоженных лягушек, поющих свои песни в высоких камышах у берега, затем потревоживший ее голос прозвучал снова, на этот раз с насмешкой.

— Ну, еще раз извини. Я ж думал, ты топиться собралась, вон слезы льешь, как по милому… Тут дело то какое, утопленниц нынешним летом хоть отбавляй, девать некуда…

Кира прищурилась, внимательнее всматриваясь в свободное от зарослей камыша пространство, пытаясь разглядеть своего странного и неожиданного собеседника. И едва не завопила от страха, когда увидела водяного, стоящего по пояс в воде, подперев сильными руками бока и рассматривающего ее с каким-то изучающим интересом, словно определяя, что она из себя представляет.

— Вот, даже в роли утопленницы я никому не нужна. Да что за день такой! — В сердцах выпалила девушка, с трудом сдерживая готовые хлынуть заново горькие слезы, уже подступающие к глазам. Слишком болезненным и тяжелым было осознание того, что самые близкие и родные люди отвернулись от нее, продав, пусть и задорого.

Мужчина усмехнулся, подкрутил длинные усы и вкрадчиво осведомился.

— Охотница, да и никому не нужная? Ой, не верю я тебе, красавица. Не обессудь, но не верю…

Прекрасно понимая, что это ничего не изменит, Кира рассказала водяному о случившемся. Выговориться хотелось, а другого собеседника, кроме терпеливой нечисти, у нее все равно не было.

Выслушав ее, он пожал плечами, словно не видел в ее беде ничего особенного.

— Делов — то. Да я и сам рад буду избавиться от угрозы в твоем лице, вдруг со временем ты и ко мне в заводь полезешь, мертвых девок вылавливать, да родным возвращать. Платье мне свое принеси, украшения там какие… И получат твои родные от рыбаков местных, которые чуть выше по течению, люди нехорошие, сети ставят, твое мертвое тело.

— Не выйдет, они не поверят в мое самоубийство.

— Так я тебе дурочку утопившуюся по собственной воле и не предлагаю. Есть тут у меня одна, темноволосая, как ты… Да и сложением вы похожи очень… Задушили ее, и в реку тело сбросили. Неужто у тебя и врагов не сыщется каких?

— Теперь у меня их половина округи, все не замужнее женское население, — ухмыльнулась Кира, вспоминая реакцию собравшихся в их доме людей на объявление о ее помолвке со знатным аристократом, на которого были виды у многих.

Водяной не обманул и не подвел. Кира видела, спрятавшись в зарослях камыша, как рыбаки на рассвете вытаскивали сеть, в которой запуталось тело молодой девушки, одетой в роскошное платье…

Она не стала задерживаться в родных краях, чтобы посмотреть на собственные похороны, потому что знала, что не сможет перенести того, что ей предстояло увидеть. Она раскаивалась, что причиняет боль близким людям, но не могла простить им, что собственную дочь они променяли на титул и золото…

Так умерла и была похоронена знатная аристократка Кира Сиврелл, принадлежащая к особому кругу средней аристократии, всего за несколько месяцев до своего бракосочетания, а родилась, но уже далеко оттуда, простая охотница, настоящего имени которой никто не знал, ведь фальшивые бумаги она сделала сразу же, на те деньги, что взяла из своего тайника в имении…

— Выходит, тебе не было даже восемнадцати, когда ты появилась в Красневе? — Напряженно спросил Рин, старательно глядя в сторону, словно даже один ее вид причинял ему боль.

Кира не умела читать чужие мысли, но почему-то в данный момент была твердо уверена, что он вспоминает первое дело, взятое ею из отчаяния, ведь она очень нуждалась в деньгах. Складывалось впечатление, что охотник пришел в ярость даже от простого воспоминания о давно прошедшем дне, когда они впервые столкнулись в лесу.

Именно после того памятного случая мужчина сам нашел ее буквально через неделю, предложив поучаствовать в деле, ссылаясь на ее необычные знания, которыми не обладал никто из городских охотников. Кира уже тогда засомневалась в правдивости его слов, ведь была наслышана о том, что этот мужчина, показавшийся ей живой горой мускулов, никогда не возвращается с охоты с поражением. Но особого выбора у нее не было, поэтому пришлось соглашаться на то, что ей предлагали, сильно не привередничая.

— Рин, ты неоднократно рассказывал мне о том, что с детских лет работал, помогая своей матери прокормить семью.

— Это совершенно другое, — помрачнев еще больше, охотник бросил быстрый взгляд в сторону молча идущего слева от него демона, словно ждал от него какого-то едкого замечания или насмешки.

Покачав головой, она возразила.

— Получается, выходить замуж и рожать детей в этом возрасте можно, а охотиться — нет? Поверь, первое тоже часто заканчивается смертью. Многие женщины, не зависимо от своего положения в обществе, умирают при родах, и даже самые сильные маги бывают не способны спасти будущую мать от страшной участи.

— Мне об этом можешь не рассказывать, — на лице мужчины появилась и исчезла застарелая боль. Кира запоздало прикусила язык, вспомнив, что пару лет назад одна из его сестер умерла при родах, оставив маленькую, недоношенную девочку сиротой. Мать Рина забрала малышку себе на воспитание, потому что незадолго до этого от какой-то неизлечимой болезни умер зять, отец крохи.

Охотник поднял на уши всех магов в городе, заставив одного из них в срочном порядке отправиться в столицу за специально обученным лекарем, но и он оказался не способен помочь умирающей от родильной горячки молодой женщине. Он тяжело переживал смерть своей сестры, постоянно навещая маленькую племянницу и забирая ее при любой удобной возможности, словно чувствовал в случившемся свою вину. Кира часто встречала в его доме чудесное белокурое создание, пухленькое и розовощекое, словно сошедшее со страниц детских красочных книг со сказками. Малышка сначала стеснялась и боялась ее, затем прониклась какой-то глубокой привязанностью, упорно считая, что именно охотница является ее мамой, которая никак не может вернуться из дальних странствий, как объяснила ей бабушка, не решившаяся сказать правду ребенку, страстно ждущему домой мать…

Она пыталась отнекиваться, объясняя, что приходится другом ее любимому дяде. Девочка согласно кивала головой, и, наклоняясь к ней ближе, доверительным шепотом обещала дождаться, пока ее мамочка вернется к ней, выполнив какое-то важное дело…

— Не знаю, как другие женщины, — Кира с саркастической улыбкой развела руками, — но я предпочитаю смерть от лап какого-нибудь жуткого монстра.

— Из-за этого ты одинока? — Ненавязчиво поинтересовался Хайярд, хотя было заметно, что ответ на этот вопрос его действительно интересует.

— Нет, просто я не влюбчива. К тому же, нужно еще попробовать встретить мужчину, спокойно относящегося к моей профессиональной деятельности.

— Таких нет, — утешил женщину Рин, улыбаясь ее словам.

— Поэтому я и не замужем, — с легкостью согласилась с ним охотница, даже не делая попыток оспаривать его мнение.

Она была не совсем согласна с ним, ведь Влад относился к тому, что она охотница с завидным спокойствием, но решила промолчать. Кира с облегчением вздохнула, когда тема ее прошлого благополучно отошла на задний план.

Глава 10. Непростой выбор Хайярда

Вечером следующего дня они догнали похитителей, которые, особенно не таясь и не скрываясь, устроили привал на лугу, у реки, неподалеку от тракта.

Демон изменился в лице, увидев, как молодой, совсем еще молодой, по мнению Киры, мужчина протягивает одной из девушек фляжку с каким-то напитком, а она совершенно спокойно принимает ее из его рук и с улыбкой делает глоток.

Хайярду потребовалось всего несколько секунд, чтобы преодолеть разделяющее их пространство и броситься на юношу, придавливая его коленом к земле и сдавливая руками горло. С другой стороны от костра оказался Рин, незаметно обошедший лагерь, легко справляясь со вторым похитителем.

Началась паника, маги пытались избавиться от напавших на них с помощь своей силы, шепча заклинания, девушки тоже не остались в стороне, дружно бросившись с криками на помощь тем, кого в идеале должны были ненавидеть, подтверждая все ее догадки.

Заметив, что охотник уже поворачивает голову сдерживаемого мужчины так, чтобы можно было без труда сломать ему шейный позвоночник, она тяжело вздохнула и остановила его.

— Не надо, Рин. Никто не похищал этих демонесс. — И уже обращаясь к замявшимся девушкам, резко остановившимся и обернувшимся к ней, добавила. — Вы ушли сами, добровольно. Я права?

Обе виновато опустили головы, отводя глаза, словно были в чем-то виноваты непосредственно перед ней, хотя Кира и понимала, что стыдятся они своего соплеменника, пошедшего по следу и поймавшего их. Но не только и не столько стыдятся, а скорее боятся его, ведь теперь все их планы могут обернуться полным провалом.

— Что? — Хрипло спросил демон, резким рывком отпуская свою полузадушенную жертву и плавно поднимаясь, с угрожающим видом поворачиваясь лицом к девушкам.

Если одна из них — миниатюрная, хрупкая брюнетка с огромными бархатными глазами сразу стушевалась и растерялась, не зная, что сказать в свое оправдание или защиту, то вторая — высокая, вызывающе красивая, спокойно и гордо вскинула голову, чтобы встретить полный ярости, гнева и осуждения взгляд.

— Да, это так, — подтвердила она звонким, певучим голосом, не делая попыток отвертеться. Вела она себя вызывающим образом, ясно давая понять, что не чувствует за собой никакой вины. И не собирается сдаваться, это охотница могла сказать абсолютно точно, потому что ей самой было очень хорошо знакомо подобное выражение непоколебимой решительности, упорства и непреклонности.

— Вы заставили магов помочь вам? Или же здесь совсем другое?

Демонесса оторвала взгляд от Хайярда, с трудом сдерживающего гнев. Черты его лица уже начинали меняться, показывая, что он с огромным трудом из последних сил пытается держать себя в руках. Она повернулась к ней, сделав вывод, что общаться так проще, чем что-то доказывать или отстаивать свою правоту перед тем, кто все равно ее не услышит.

— Мы любим друг друга. Уже давно, но наш род не позволит нам с Эллис покинуть поселение, тем более из-за людей.

— Они знают, кто вы на самом деле?

— Да. Мы познакомились в деревне, что расположена не далеко от нашего селения. Там все знают, кто мы и откуда.

— Но их это не смущает и не пугает?

— Может, спросите у нас? — Раздраженно поинтересовался один из магов, потирая рукой шею. Его трясло, как в лихорадке, показывая, насколько плохо он еще обращается со своей силой, раз не способен скрывать ее от посторонних.

— Не стоит дерзить, — ледяным тоном угрожающе прошипел Рин, разворачиваясь в его сторону.

— Вы хотели сбежать на юг, чтобы вас оставили в покое и маги и демоны?

— Да. Но наш род никогда не отпускает своих, поэтому мы придумали это план с похищением, — вступила в разговор молчавшая до этого демонесса, блестящими от слез глазами посматривая на своего возлюбленного, понуро опустившего голову.

Киру поразило то, что ни один из них не боится, хотя перед ними оказался сильнейший демон, которому им совершенно нечего противопоставить. Но и не нападает, терпеливо ожидая, к чему приведет этот странный разговор. Хотя она и заметила, как подобрался второй мужчина, отошедший на несколько шагов от охотника, оценивающе смерившего его с ног до головы с кривоватой улыбкой на губах.

— Вы демоны, — отчеканил Хайярд, закладывая руки за спину, прожигая обеих девушек яростным взглядом, — и должны жить с подобными вам!

— Нет, мы никому ничего не должны, — храбро возразила демонесса, упрямо вскидывая вверх подбородок, — это старейшины убеждают нас в том, что это так.

— И вы готовы предать свой род только для того, чтобы стать свободными от изнурительного долга? — На лице демона заходили желваки. В глазах ослепительно вспыхнул и угас яркий огонь.

— Мы никого не предавали. Просто хотели стать счастливыми, а в нашем племени это невозможно, ведь старейшины уже все решили за нас.

— Так было всегда, но только вас не устроил веками существующий порядок.

— Нет. Это ложь… Всегда были те, кто не хотел подчиняться другим, решающим их судьбы. Просто их безжалостно уничтожали. Я знаю, потому что так погиб мой брат… А старейшины обставили все словно несчастный случай…

— Вы должны были понимать, что вслед за похитителями отправят стража.

— Мы знаем эти земли лучше, чем вы, — вмешался в разговор один из магов, с ненавистью глядя на демона. Затем бросил презрительный и неприязненный взгляд на охотников, — вот только никто из нас не ждал, что люди станут помогать демонам.

— Вот так твое же благородство и сострадание тебе же в упрек и поставят, — насмешливо произнесла Кира, прикладывая пальцы к подбородку, постукивая ими, — я всегда знала, что совершать добрые дела — бесполезное занятие.

— Поэтому ты постоянно этим занимаешься? — Скрестив руки на груди, спросил Рин, скользя взглядом по собравшимся на поляне с вытоптанной травой людьми и демонами. Его лицо ничего не выражало, не позволяя понять, чью сторону принял охотник во всей этой истории, хотя она свой выбор сделала с самого начала.

— Мы возвращаемся, — спокойно и равнодушно произнес демон, отворачиваясь от демонесс, хотя одна из них в порыве отчаяния бросилась к нему, но была остановлена второй, поймавшей ее за руку и обреченно покачавшей головой, словно безмолвно пытаясь сказать, что никакие уговоры и убеждения не помогут им заставить стража изменить принятое решение.

Он отошел на несколько шагов и, не поворачивая головы, зная, что никто не следует за ним, не останавливаясь произнес.

— Если вы подчинитесь без сопротивления, я отпущу этих магов и дарую им жизнь. Если мне придется применить силу, чтобы вернуть вас домой, они оба умрут.

Так вдребезги разбиваются о суровую реальность наивные, но такие прекрасные мечты… Девушки с трудом сдерживали горькие слезы, Кира это прекрасно видела. Их горящие, наполненные любовью и жизнью глаза медленно темнели, словно чудесное пламя, пылающее в темных глубинах, постепенно гасло, не способное противостоять более могущественному потоку, обрекающему его на страшную и мучительную смерть. Охотница краем глаза внимательно следила за высокой демонессой, рука которой скользнула к корсажу платья. Она не обращала внимания на магов, переглянувшихся и приготовившихся отстаивать право на счастье, любой, даже самой высокой ценой. Почему-то Кира была твердо уверена в том, что собирается совершить отчаявшаяся девушка, лишенная своего последнего шанса начать новую жизнь.

— Ты говорил, что не знал, на какую судьбу обрекли ваши старейшины Вильтену.

— Я не понимаю, причем здесь это, — напряженно отозвался демон, резко останавливаясь.

— Хайярд, ты делаешь то же самое. Девушек не оставят в живых после их возвращения. Думаешь, все, что произошло, останется в тайне? Если ты вернешь их в род, по твоей вине умрут четверо: твои сородичи и люди…

— Никто не тронет их. Я обеспечу им защиту.

— Они сами убьют себя. У одной из них в потайном кармане платья спрятана капсула с ядом. Я везде узнаю этот жест, слишком часто мне приходилось его видеть…

— Ты хочешь, чтобы я отпустил их и позволил уйти?

— Верно. Это их судьба, так не мешай ей свершиться.

— Кира…

— Я видела, что стало с Вильтеной, Хайярд! Выходит, все демоны на самом деле такие безжалостные твари, как о вас говорят!

— Вполне вероятно, ты права, — кривая и саркастическая усмешка скользнула по красивым губам, делая лицо из привлекательного отталкивающим.

— Только ты должен знать, что я не позволю тебе забрать их…

— И ты готова отдать свою жизнь за каких-то влюбленных демонесс?

— Что сказать, я так сентиментальна, — охотница издевательски сложила руки на груди, прижимая их к сердцу и мечтательно закатывая глаза, — но на самом деле, это ты в меньшинстве. Два демона, два охотника, два мага… Прости, Хайярд, но вынуждена тебя огорчить, ты явно переоцениваешь собственные силы.

— Думаешь, твой напарник станет сражаться из-за таких, как я? — Ехидства в его голосе было не меньше, чем в ее собственном. Он повернулся назад, глядя сомневающимся взглядом на охотника, приподнявшего брови и усмехнувшегося над его словами.

— Разве можно упустить такой шанс набить морду демону? Давно хотел это сделать…

— Мы обе будем бороться за свое счастье, — поддержала их миниатюрная демонесса, которая до этого производила впечатление безобидного, красивого и мирного создания, выпуская длинные клыки и раскрывая за спиной довольно большие крылья.

Ее подруга просто согласно кивнула, кровожадно усмехаясь, словно давно мечтала о том, чтобы поквитаться со стражем. Хотя, так, скорее всего и было, ведь ее брата сгубили правящие родом.

Маги просто переглянулись, на лицах обоих было написано такое выражение мрачной решимости, что не оставалось сомнений в том, что они будут сражаться до конца. Победного…

Какое-то время демон, оставшийся в меньшинстве, просто раздраженно смотрел на них, нервно подергивая крыльями, что-то обдумывая. Кира, стоящая ближе всех к нему, видела, как светлеют его глаза. Ярость и гнев постепенно уходили из его души, сменяясь другими чувствами. Бросив на охотницу быстрый взгляд, он неожиданно тепло улыбнулся, кивнул на прощание и направился к дороге, не оглядываясь назад, оставляя за спиной пораженных демонесс, удивленно и растерянно смотрящих ему вслед.

— Не верю, что нам удалось испугать его, — пораженно прошептала одна из них, глядя на вторую в поисках ответа или подтверждения своих слов.

Кира усмехнулась, насмешливо взглянув на девушку, но решила пояснить, раз она не понимала очевидного.

— Чтобы напугать стража, нужно иметь в запасе компанию побольше нашей. Хайярд с самого начала принял решение, просто не мог беспричинно сказать об этом, ведь таким образом он грубо нарушал ваши законы. Поэтому и притворился, что не хочет вступать в бой…

— Не ожидала от него такого, — тихим, едва слышным шепотом произнесла девушка, потрясенно глядя на уходящего вдаль демона совершенно другими глазами.

— Уходите, не задерживаясь. Вам нужно как можно быстрее добраться до юга, чтобы предупредить повторную погоню.

— Спасибо вам, — после короткого колебания сказала вторая демонесса, с улыбкой поворачиваясь к подходящему к ней магу, крепко обнявшему ее за плечи и целующему ее в висок.

Охотники молча ждали, пока мужчины соберут вещи и погасят костер. Демонессы напоследок обернулись, посылая им благодарные и теплые улыбки, затем поспешили за уходящими вперед магами, постепенно растворяясь в темноте ночи…

— Думаешь, на этом история и закончится? — Задумчиво поинтересовался Рин, молчавший до этого.

— Не уверена. Хаяйрд, скорее всего, крутится где-то поблизости…

Вслед за ее ироничными словами раздался насмешливый голос, намеренно растягивающий слова.

— И даже ближе, чем ты думаешь…

— А, дождался, пока противников станет меньше? — Не смог промолчать охотник, не отказывая себе в удовольствии поиздеваться над демоном.

Вынырнувший из темноты сбоку от него мужчина поморщился, неприязненно взглянул на него, но не стал отвечать тем же, ограничившись простым объяснением.

— Я хочу забрать цепь. Смерть Вильтены не должна оставаться безнаказанной.

— Прошло много времени, слишком поздно искать виновных.

— У нас, в отличие от людей, нет срока давности совершенных преступлений. Кем бы он ни был, даже старейшиной, он будет отвечать перед законом.

— Может, к демонам подадимся? — Спросил Рин с легким хмыканьем, убирая кинжал, который продолжал удерживать в руке, небрежно поигрывая им, назад в ножны. — Нравится мне их система управления. Как ни крути, а от справедливого воздаяния все равно не уйдешь…

— Ты как хочешь, конечно, — Кира глубоко вдохнула свежий воздух, наслаждаясь теплотой ночи, окутывающей их бархатистой накидкой сумрака, закрывая глаза, — а у меня намечается очень интересное дело. Не хочу упускать возможность увидеть легендарного пегаса.

— Это все детские сказки, — обреченно покачал головой Рин, судя по выражению его лица сразу становилось понятно, что не отговаривает он ее от принятого решения только потому что прекрасное понимает бесполезность и тщетность своих попыток.

— Не скажи, — не согласился с ним демон, зевая и демонстрируя длинные и острые клыки, — я парочку видел… Красивые, должен признать, существа. Хоть и смертельно опасные…

— Ты умеешь утешать…

— Такую, как ты, они не тронут. Они обладают редким и уникальным даром, читают мысли любых существ, приближающихся к ним. Поэтому с легкостью избавляются от тех, кто представляет для них опасность.

— Надеюсь, тебе не отлов одного из них поручили? — Хрипло поинтересовался Рин, выжидательно глядя на нее.

Кира ответила ему осуждающим взглядом, склонив голову на бок и приподняв уголок губ, всем своим видом показывая, что охотник слишком плохо думает о ней, если считает, что она на такое кощунство способна.

— Наоборот, меня попросили защитить их. Кто-то из магов повадился охотиться на них, а люди, возле чьей деревни они и живут, пришли в город за помощью.

— И ты совершенно случайно оказалась в нужное время в нужном месте, — охотник даже не пытался сделать вид, что поверил ей.

— Вообще-то, так и было, — признала Кира, прикусывая губы, вспоминая о своем столкновении с перепуганными, смущенными и расстроенными крестьянами, которым везде, куда бы они не пошли, отказывали и советовали заняться чем-то более полезным, а не путаться под ногами у занятых делом людей и нести несусветную чушь.

Никто из них сначала не поверил своему счастью, когда охотница окликнула их. Она краем уха услышала короткий разговор, едва не закончившийся дракой, крестьян с высоким, мощным мужчиной. Его она не слишком хорошо знала, но была наслышана о свойственном ему непримиримом и грубом нраве. Боясь попасть в дурацкое положение снова, они стали отнекиваться, а потом один из них не выдержал и выложил все, как на духу. Киру такое дело не могло оставить равнодушной, поэтому она обещала помочь. А свои обещания охотница всегда выполняла…

Глава 11. На самом деле мертв…

Яркую шевелюру Зория она заметила издали, едва войдя в большой, переполненный, не смотря на раннее время, общий зал в таверне, где договорилась встретиться со старой знакомой, обратившейся к ней по одному, как она выразилась, крайне деликатному делу.

Вернувшись после выматывающего путешествия на север, Кира мечтала только об одном: хорошо отдохнуть и выспаться, что в последние недели ей никак не удавалось сделать. Недостаток сна и изматывающие ежедневные сражения стали давать о себе знать только недавно, но уже успели изрядно потрепать ей нервы и испортить и без того не слишком покладистый характер.

Но сбрасывать со счетов старых клиентов, которые к тому же прониклись к ней добрыми, дружескими чувствами, охотница не любила, ведь никогда не отличалась такой чертой, как пренебрежение. Поэтому согласилась встретиться с инфантильной особой полусвета, в последнее время замечающую за собой непрекращающуюся слежку каких-то странных существ, совершенно точно не бывших людьми…

С теплой улыбкой охотница направилась к большому столу, за которым собралось с десяток стражников, мрачных и хмурых, чем-то сильно озадаченных, сбитых с толку и расстроенных.

Кира уже открыла рот, чтобы съязвить насчет того, что градоправитель, скорее всего, урезал причитающееся им по закону жалованье, многим казавшееся непомерно высоким, не смотря на ежедневный риск. Но промолчала, ведь Зорий, получивший легкий толчок под руку от одного из мужчин, медленно поднял на нее красные от недосыпа, воспаленные и потускневшие глаза, из которых ушел весь задор и жизнерадостный настрой, оставив лишь какую-то обреченность и боль.

Увидев ее, стражник торопливо вскочил и осел обратно, с еще более мученическим выражением, чем раньше. Собравшиеся за столом резко замолчали, бросая друг на друга неуверенные, странные взгляды. Затем кивнув в знак приветствия и одновременно, прощания, стали быстро подниматься со своих мест.

Охотница недоуменно склонила голову к плечу, непонимающе провожая глазами поспешно и в явной панике сбегающих при ее появлении людей, большинство из них она знала давно и хорошо, но никогда не замечала за ними каких-то странностей. И все, как один, будто сговорившись, опускали взгляды, чтобы не встречаться с ней глазами, понуро склоняли головы и едва не бегом покидали таверну, смотря только в пол перед собой, не обращая внимания на странные, тихие перешептывания.

— Какой, хм, теплый прием, — саркастично произнесла Кира, с сомнением поглядывая на внезапно освободившийся стул напротив бледного, неестественно печального и непривычно тихого стражника, вскинувшего голову после ее слов и резко опустившего ее обратно, словно и он не мог, или не хотел смотреть на нее.

— В чем дело, Зорий? — Ей надоело его более чем странное поведение, хотя причин, вынудивших его так вести себя, похоже, он раскрывать не собирался. — Меня объявили вне закона, и теперь ты должен упрятать меня в тюрьму?

— Давно вернулась? — После долгого, неловкого молчания как-то совсем не впопад спросил мужчина, продолжая прятать от нее взгляд, рассматривая полированную поверхность стола прямо перед собой, будто увидел что-то невероятно интересное и захватывающее.

— Недавно…

— Да, я понял… Не слышала последних новостей?

— Прости, мне было как-то не до сплетен, — иронично протянула Кира, вызывающе скрещивая руки на груди и зло глядя через стол на смутившегося еще больше мужчину, — надо было толпу миленьких, немного зубастеньких снежных монстров уничтожить!

— Значит, не в курсе…

Казалось бы, дальше уже некуда, но Зорий сник еще больше. Плечи безвольно опустились. Кира видела, как он с силой сжал лежащие на коленях руки, затем перевел на нее тусклый, лишенный эмоций взгляд и глухо выдавил.

— Рин погиб…

Охотнице стоило огромного труда удержать насмешливое выражение на лице, хотя сердце пропустило удар, а затем ухнуло куда-то вниз. Обжигающий холод стал медленно расползаться внутри, порождая смятение и панику.

— Ты не хуже меня знаешь, что каждый из нас умирает не по разу за месяц, — заставляя себя говорить так же, как и всегда, с легкими ироничными интонациями, спокойно и размеренно, произнесла Кира, высоко поднимая левую бровь.

— На этот раз все иначе. Я был там, Кира… Рин действительно мертв…

— Я поверю в его смерть только тогда, когда своими глазами увижу тело, — она часто говорила эти самые слова тому мужчине, в чьей гибели ее сейчас пытались убедить, поэтому ухватилась за них, заставляя себя сконцентрироваться только на этом и не думать ни о чем другом, хотя мысли начинали сплетаться в плотный клубок.

— Прости, — голос стражника прозвучал совсем тихо и надломлено, словно то, что он должен был сказать вслух, страшно мучило душу, терзая каждую минуту его существования, отравляя и поедая изнутри, как мучительная и страшная болезнь. Пересилив себя, что далось ему с огромным трудом, Кира это прекрасно видела, Зорий заставил себя выпрямиться и поднять голову, чтобы встретить ее испытующий, недоверчивый взгляд. — Тварь, на которую он охотился, победила…

И съела тело охотника…

Именно это не осмелился произнести стражник, так и не преодолев себя и не произнеся слова о том, что его лучшего друга по жизни и товарища по сражениям сожрала нечисть, не оставив даже останков, которые можно было бы похоронить по заведенному древнему обычаю…

Кира на мгновение закрыла глаза, чтобы собраться с силами и не позволить себе сорваться. Она ничего не знает, а верить пересудам и чужим словам совершенно не позволительно, даже если тебе рассказывает о чем-то один из лучших стражей.

— Вы должны были найти хоть что-то, — ледяным тоном отрезала она, прожигая его долгим, пронизывающим взглядом, вынудив Зория вновь виновато опустить голову, словно именно он был ответственен за случившееся.

— Я и мои ребята обыскали все. Как только стало известно, что Рин, — имя далось ему с трудом, заставив мужчину напрячься, стискивая зубы и сжимая в бессильной ярости побелевшие от напряжения кулаки, — не вернулся в положенный срок, мы тут же отправились туда, где он устроил ловушку. Перерыли все, подняли каждый камень, спускались в воду… Там один из новеньких и заметил огромный хвост той гадины, на которую велась охота. Маги проверили заклинаниями всю реку, но не смогли найти тела.

— Значит, его там нет.

— Кира, я сам не хочу верить в то, что все это правда. Но вынужден… Вся пещера залита кровью. Ее так много, что любой, даже не стражник, поймет, что потерявший ее человек не выжил…

— И эта кровь…?

— Принадлежит Рину, мы проверили. Влад пытался провести ритуал вызова, но без тела сделать это невозможно… Прости за то, что именно я говорю тебе об этом, но он мертв. На самом деле мертв…

На самом деле мертв… Эти слова произносились часто, слишком часто в их круге, и значили они гораздо больше, чем казалось не посвященным людям. Простая фраза несла в себе обреченность, означая, что шанса на спасение у пропавшего охотника уже нет… Мертв… Рин мертв…

А гадина, убившая его, нет…

Он часто шутил над тем, что ей будет крайне сложно дотащить его тело до ближайшей деревни, если он вдруг погибнет в бою, ведь для нее, даже с учетом силы охотницы, это будет проблематично. И его насмешливые слова, призванные позлить ее, сбылись. Вот только ее с ним не было…

Наверное, так проще было уйти от удушающей волны боли, поднимающейся из глубины души, скручивающейся плотной стальной веревкой вокруг сердца, сдавливая его так сильно, что, казалось, оно сейчас просто возьмет и остановится, так и не сделав следующего удара. Кира часто поступала так, сбегая от горьких воспоминаний, просто выбирала для себя цель, делая ее первоочередной, не позволяя мыслям отклоняться от того русла, в которое она их насильно направляла. Сейчас такой первостепенной задачей стало уничтожение твари, отнявшей у нее охотника.

Сильный спазм сжал горло, вызывая удушье, мешая дышать и думать. Она с трудом сдержала желание смахнуть рукой набегающие на глаза горячие слезы. Упрямо вскинув голову, охотница медленно поднялась, опираясь руками на край стола, только сейчас обратив внимание на то, какая напряженная, неестественная тишина повисла в таверне.

Собравшиеся люди торопливо опускали взгляды, когда она немного повернула голову в сторону, чтобы взглянуть на притихших, затаившихся посетителей, в основном стражников и охотников, зашедших перекусить и обсудить последние новости.

Многие должны обрадоваться таким вестям, ведь Рин уже давно мешал слишком большому количеству собратьев по оружию. Ее мысли сразу же нашли подтверждение — ее непроницаемый, лишенный эмоций взгляд натолкнулся на другой, издевательский и насмешливый, полный ликования и не скрываемой радости.

Невысокий, тщедушный, но от этого не менее сильный и опасный охотник откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и с любопытством смотрел на нее, словно ожидая какой-то другой реакции. Наверное, им всем бы очень хотелось, чтобы ее легендарное умение владеть собой и скрывать свои чувства, дало трещину и позволило всем недоброжелателям полюбоваться слабостью и горем охотницы.

Кира склонила голову на бок, позволяя презрительной усмешке скользнуть по губам, а затем подарила мужчине, быстро выпрямившемуся, многообещающий взгляд… Да, людей она не убивала, это знали все, но никогда не отказывала себе в удовольствии взглянуть на то, какого цвета кровь у ее врагов.

— Кира, — Зорий говорил почти шепотом из-за того, что их окружали посторонние люди, навострившие уши в надежде услышать что-то новенькое и интересное, ведь всем было прекрасно известно, кем они приходились Рину, — не делай глупостей, прошу тебя… Он не простил бы мне этого…

— Вот только его больше нет, не так ли? — Она не стала смотреть на стражника, потому что не хотела видеть горечь, боль и скорбь на его простодушном, добром лице. — Поэтому можешь не волноваться за это. Никто тебя не осудит…

Кира знала, что Зорий не позволит ей просто взять и уйти, поэтому была удивлена, когда он остался сидеть, бессмысленно глядя ей в спину каким-то пустым, мертвым взглядом. Словно не понимал, как все это случилось и что теперь им всем делать с этим…

Найти Регину оказалось не сложно, хоть ведьма и перебралась из трущоб в более респектабельный район города, заменив маленький, разваливающийся домик из плохо сколоченных необструганных досок на двухэтажный уютный коттедж из светлого камня, оплетенный дикими алыми розами. О смерти Рина она уже была наслышана, что облегчило охотнице задачу, потому что говорить об этом она не желала ни с кем.

Ее план ведьме, мягко сказать, не понравился, это было видно невооруженным глазом, но Кира не собиралась больше ничего объяснять или тем более переубеждать Регину в чем-то. Стражник, которого она отловила неподалеку от таверны, дожидающийся своего начальника, под давлением признался, что вскоре в пещеры направят большой отряд магов и наемников, чтобы уничтожить тварь, поселившуюся там. Он до последнего не хотел говорить, где это, но убеждать Кира научилась давно. Пережав ему главную артерию на шее, как учила ее демонесса, она холодно и равнодушно сообщила мужчине, что через пару минут он умрет…

Такая информация явно не была тем, за что он готов был без раздумий отдать свою жизнь. Ободряюще похлопав судорожно дышащего, бледного стражника, на целую голову возвышающегося над ней, по плечу, Кира направилась к ведьме, на ходу составляя план действий.

Зорий успел почти вовремя… Охотница как раз вытирала с лезвий сая горячую, густую темную кровь, когда он вместе с дюжиной людей ввалился в огромную пещеру, что-то вопя и ругаясь отборным матом.

Кира насмешливо бросила на него взгляд поверх плеча, продолжая свое занятие, отметив неестественную бледность на его лице и дрожь, охватившую все тело. Стражник явно боялся не успеть и найти здесь только бездыханное тело. Или очередную остывающую лужу крови…

Охотница перевела взгляд на гигантское тело мерзкой твари, с мощной челюстью и длинным хвостом, покрытым острыми шипами, неподвижно лежащее перед ней, наполовину на земле, наполовину скрываясь под водой на небольшой глубине, позволяющей видеть все чудовище.

У стены, сжавшись в комочек, на камне сидела Регина, обнявшая себя руками и пытающаяся успокоиться.

— Как? — Наконец-то не выдержал и задал интересующий всех вопрос, Влад, не решаясь подойти в охотнице, одного взгляда на которую хватало, чтобы увидеть, что с ней серьезно что-то не так, как надо.

— Она использовала меня в качестве приманки, — не стала молчать Регина, горящим взглядом прожигая выпрямленную спину женщины, обтянутую черной кожей приталенной куртки с широким отложным воротником, — а сама залезла вон на тот сталактит…

Стражники, не сговариваясь, дружно перевели пораженные взгляды на высокий потолок пещеры, сплошь покрытый каменными образованиями разной длины и конструкции.

— И когда эта милая зверушка вылезла из воды, спрыгнула ей на спину. Выколола глаза и вскрыла какую-то вену на шее, под защитной пластиной… По-моему, мне все-таки будет плохо…

Регина торопливо вскочила с камня, с силой зажала обеими ладонями рот и бегом бросилась на улицу, торопясь побыстрее выбежать из пещеры, где царил сумрак и неприятный, затхлый и приторный запах зверя…

— Кира, — в голосе Зория звучало не только облегчение, словно у него при ее виде камень с души свалился, но и явная злость.

— Много лет как, — не стала отпираться от очевидного охотница, вызывая у кого-то из стражников нервный смешок, заставивший мужчину неприязненно покоситься на весельчака, сразу же стушевавшегося и потупившегося.

Она вложила сай в ножны, прикрепленные к бедру, и повернулась к нему лицом, стараясь не встречаться с его ищущим, обеспокоенным взглядом.

— Это не только моя прямая обязанность, избавляться вот от таких прожорливых и зубатых тварей, но и последний долг перед Рином.

— Ты могла взять меня с собой…

— Могла, — согласилась Кира с легким кивком, — но не захотела. А если тебе так досадно, можешь попинать труп ногами. Говорят, это помогает получить моральное удовлетворение.

— Знаешь, Рин просил меня беречь тебя. И я сделаю для этого все возможное, даже если ты будешь мне мешать…

Она с трудом проглотила готовые сорваться с губ желчные слова о том, что беречь он должен был своего лучшего друга, не обладающего, в отличие от него самого, магией. Но этот заслуженный упрек Зорий мог с легкостью вернуть обратно, просто швырнув ей в лицо таким же обвинением. Она настолько привыкла, что могучий охотник не знает поражений, что перестала рассматривать всевозможную нечисть, на которую он охотился постоянно, как реальную угрозу его жизни. Почему-то Кире казалось, что он всегда будет рядом…

— Регина, — она не смотрела на вход в пещеру, но была уверена, что ведьма уже пришла в себя, справилась с дурнотой и вернулась назад, как поступала всегда, не позволяя слабости взять верх, — сожги эту тварь…

Охотница не хотела, чтобы стражники вскрывали чрево гигантского чудовища и доставали оттуда останки искалеченного тела, ведь от него к этому времени уже мало что должно было остаться. Она не желала запоминать Рина таким, в виде кровавого месива и обломков костей, а уйти она не смогла бы, даже если бы Зорий гнал ее прочь…

Ведьма спокойно обошла стражников, бросив на них не самый дружелюбный взгляд, и остановившись рядом с ней, направила заклинание на бездвижное тело.

Яркое пламя с ревом окутало существо, оплавляя защитную броню, сжигая все дотла, оставляя после смертельно опасного монстра всего пару горстей праха…

Глава 12. И жили бы они долго и счастливо. Да только кто же им позволит?

Высокий особняк утопал в темноте, спустившейся на город. Только неясные очертания зданий, шелест листвы и шум воды указывали на то, что впереди действительно должен быть дом. Магические светильники были погашены, слуги больше не ждали домой своего хозяина, посылая мальчишек к выезду на общую дорогу, чтобы убедиться, что он не появится не замеченным.

Кира остановилась на высоком крыльце, нерешительно касаясь ладонью гладкой и холодной поверхности входной двери. Она не должна была приходить сюда, но не смогла отказаться от последней возможности взглянуть на дом, где жил охотник. Ведь его мать и сестры не станут оставлять особняк, в котором до сих пор появлялись с большой опаской, словно не в роскошный жом входили, а в логово волка… Сначала охотница хотела поговорить с родственниками Рина и убедить их продать особняк ей, пусть и с большой рассрочкой, ведь денег на его приобретение у нее не было. Она прекрасно понимала, что золото — теперь последнее, что будет заботить женщин, потерявших единственного сына и брата, оставившего им огромное наследство. Но затем здраво рассудила, что жить в доме охотника, пусть и из самых благородных и чистых побуждений, она просто не сможет.

Пока она размышляла, стоит ей входить в опустевший дом, или же вернуться назад, дверь плавно открылась, Кира оказалась лицом к лицу с бледной, заплаканной и осунувшейся Ирмой, домоправительнице и дальней родственницей погибшего мужчины.

— Я ждала вас, — она посторонилась, неохотно убирая руку с косяка и глядя поверх плеча охотницы на темную дорогу, словно все еще слепо надеялась на то, что слухи и пересуды окажутся в очередной раз досужими сплетнями, и Рин вернется домой, целым и невредимым, как раньше.

Она видела, как тяжело переживала его смерть женщина, успевшая полюбить его самоотверженной и преданной любовью, привязавшись к нему всей душой и сердцем, даря заботу и ласку. Ирма отказывалась мериться с действительность, не желая покидать этот дом, который за несколько лет стал родным для нее, хотя остальных слуг распустила, отправив по домам. Именно поэтому Кира и пришла сюда сегодня, чтобы проститься с местом, неразрывно связанным для нее с Рином.

— Его родственники еще не приехали? — Она не знала, что можно сказать женщине и как утешить ее, поэтому предпочла сразу задать вопрос.

— Они не приедут. Похорон ведь не будет… Они устроили прощание с хозяином дома, где все его знали и любили.

— Кому-то из них придется приехать в Краснев, чтобы вступить в права наследования. Не собираются же они дарить все, что заработал Рин, градоправителю?

Ирма резко остановилась, удивленно глядя на разошедшуюся охотницу красными, воспаленными от пролитых слез глазами, затем горько улыбнулась.

— Вы еще не знаете…

— Что я не знаю? — Кира приготовилась к худшему. Неужели мужчина был настолько беспечен, что не оставил после себя обязательного для всех охотников завещания, и теперь все его скопленное за долгие годы имущество переходило в городскую казну? Она уже мысленно пыталась найти выход из этой ситуации, лихорадочно вспоминая всех именитых жителей города, на которых можно было надавить, чтобы добиться от них помощи в этом непростом деле, ведь вырвать из цепких рук золото будет посложнее, чем убить даже самого опасного демона. Поэтому ответ домоправительницы стал для нее полнейшей неожиданностью, заставив сбиться с шага и остановиться, недоверчиво и непонимающе глядя на нее.

— Хозяин, все, чем владел, завещал вам, передавая в ваше полное распоряжение золото, дома и шахты…

— Зачем? — Оторопело прошептала Кира, с трудом заставив себя заговорить.

— Он понимал, что его семью смогут с легкостью обобрать до нитки, ведь мы все простые люди и ничего не смыслим во всех этих делах, связанных с деньгами. А вы сможете распорядиться ими с умом. Хозяин знал, вы не оставите его мать и сестер. И поможете остальным…

— Когда возлагаешь на другого такую огромную ответственность, нужно предупреждать об этом.

— Он надеялся, что вы выполните его последнюю волю. Вот только случилось это слишком быстро…

Плакала Ирма страшно: беззвучно, сдерживая слезы, судорожно сжимая бледные, искусанные в кровь губы, чтобы не позволить сдавленным стонам сорваться с них. Кира отвела взгляд, позволяя ей выскользнуть из комнаты, чтобы попытаться взять себя в руки и успокоиться.

Вот только у нее это не получалось. Наверное, было бы проще выплакать свою боль со слезами, так, как это делала домоправительница, но глаза оставались предательски сухими.

Только внутри все больше и больше с каждой минутой разрасталась какая-то тьма, медленно, но неотступно захватывающая сознание, окутывающая ее пеленой безразличия и какого-то оцепенения.

Кира без сил опустилась в ближайшее кресло, ссутулившись и сжав безвольно опущенные между коленями руки в замок, бессмысленно глядя в одну точку на полу. Рин поступил не слишком честно, вовлекая ее в дела своей семьи, но отказаться выполнить его последнее желание она никогда не осмелилась бы. К тому же, охотница хорошо знала его семью, поэтому прекрасно понимала, что кроме нее у них теперь действительно не осталось никого, кто мог бы им помочь.

— Я хочу вам кое-что показать, — Ирма неслышно вошла в комнату, тонущую в полумраке, скрадывающем очертания предметов мебели, беззвучно ступая по толстому ковру, остановившись в паре шагов от нее. Она уже сумела справиться с собой и успокоилась, хотя и было заметно, что это ненадолго.

Кира заставила себя подняться с кресла и пойти вслед за домоправительницей, уходящей по едва освещенному парой зажженных магических светильников коридору вдаль, доставая из кармана связку ключей. Она терпеливо ждала, пока женщина найдет нужный ключ и сможет открыть замок, не понимая, зачем было вообще запирать ее, ведь никогда прежде не сталкивалась с закрытыми дверями в доме Рина.

Зайдя в просторное, темное помещение вслед за Ирмой, Кира прищурилась, пытаясь рассмотреть хотя бы что-то в темноте. Тусклый, бледный свет, проникающий сквозь высокие окна, едва освещал очертания каких-то коробок или ящиков, заставив охотницу непонимающе нахмуриться.

— Я никогда здесь не была раньше.

— Я тоже, — после короткого молчания призналась женщина, целеустремленно направляясь куда-то в сторону, видимо, зная, куда и зачем, — при жизни хозяина…

Кира зажмурилась, когда неожиданно ярко и ослепительно вспыхнуло одновременно множество светильников, заливая большую комнату с высокими стенами ослепительным и ровным светом, ударяя по болезненно отреагировавшим глазам.

— Хозяин никому не позволял заходить сюда, говорил, что здесь хранится оружие, и мы все можем случайно пораниться. Еще и шутил, что кто-нибудь из служанок обязательно полезет вытирать пыль с арбалетов. Я нашла ключ в ящике стола, в его кабинете.

Кира недоуменно приподняла брови, удивленно осматриваясь по сторонам. Больше всего эта странная комната, которая, судя по красивому орнаменту на стенах, узорному полу и колоннам в углах, раньше была гостиной, напоминала сейчас кладовую, забитую до отказа всевозможными вещами. Охотница нахмурилась, разглядывая сложенные аккуратной стопкой древние фолианты в золоченых переплетах, украшенных россыпью мелкого жемчуга, лежащих на невысоком приставном столике из красного дерева. Рядом, на полу, стоял огромный, немного приоткрытый, сундук, из которого выглядывал пушистый воротник меховой накидки из горностая. Собственно, догадалась она об этом только потому, что когда-то сама облизывалась на такую, но не стала тратить деньги на бессмысленную роскошь. Присев, Кира приподняла крышку сильнее, подтверждая свою догадку. Великолепная накидка с рубиновыми пуговицами была небрежно брошена поверх груды пестрых и ярких мехов.

Многочисленные шкатулки и резные коробки занимали не только столики, кресла и диванчики, они стояли на подоконниках и просто на полу, образуя большие горы. В одних были книги и манускрипты, другие с трудом закрывались, забитые до отказа всевозможными украшениями или резными хрустальными флакончиками с духами и эфирными маслами. Отдельно в углу стояли небрежно сдвинутые в сторону плетеные корзины с винами, рядом высились мешки с чаем различных сортов.

— Рин не решался сделать кому-то подарки? — Прокашлявшись, чтобы избавить голос от неожиданно появившейся хрипоты, задала очевидный вопрос Кира, мысленно возвращаясь к их разговору, состоявшемуся довольно давно, когда мужчина признался, что не Марту, бывшую тогда его возлюбленной, он хотел бы видеть рядом с собой в роли жены и матери своих детей. Неужели он действительно кого-то любил все эти годы, но так и не признался в этом даже ей, хотя Кире казалось, что они для этого были довольно близки?

— Да. Он годами собирал все это здесь. И я думаю, не просто так…

— Мне казалось, он никогда не был робким в том, что касалось дел сердечных, — Кира хотела пошутить, но ее слова прозвучали слишком горько для беззаботной шутки.

Ирма все же улыбнулась, через силу заставив губы сложиться в подобие улыбки, больше похожей на гримасу. Она прошла вперед, к камину и взяла в руки какое-то украшение, рассматривая его поближе.

— Наверное, он просто понимал, что с этой женщиной у него ничего не получится…

— И кто же она?

— Думаю, вы знаете ее гораздо лучше, чем я, — Ирма прозаично и не весело усмехнулась, возвращаясь назад и протягивая ей нитку сверкающих камней, не узнать которые Кира не могла. Они были настолько редки, что из них делали только подобные украшения — просто насаживали на незаметную нить. Идеально круглые, большие светло-коричневые камни, в чьей сердцевине сверкали золотистые вкрапления, образующие замысловатый узор, индивидуальный для каждого. Нить из одинаковых камней, встречающихся в природе в ограниченном количестве, стоила баснословных денег. И именно такую она несколько лет назад увидела на шее одной именитой дамы из средней аристократии, когда они вдвоем выполняли очередное задание.

Кира автоматически взяла протянутое женщиной украшение, отказываясь верить своим глазам. Она тогда просто смотрела на аристократку, выставляющую напоказ роскошное украшение, заставляя собравшихся завидовать ей, ничего не говоря. И ей казалось, она довольно быстро заставила себя отвернуться, чтобы не выглядеть простодушной дурочкой, глазеющей на блестящие камешки. Но Рин заметил, с каким видом она это делала, и более того, сумел заполучить ожерелье…

Утешало только то, что ни она одна была такой слепой, легко верующей идиоткой на протяжении долгих лет. Говорят, что большинство тех, кого любят, именно такие… Нужно было сразу верить тем, кто ставил под сомнение их крепкую дружбу и слушать более опытных людей.

— Наверное, это звучит, как нелепая и глупая отговорка, но я ведь спрашивала его, когда слухи стали распространяться по городу. А Рин сказал, что любит меня, как сестру.

— Думаю, он не хотел терять вас. Я случайно заметила, как он смотрит на вас, пока вы разговаривали с кем-то из слуг. Хозяин заметил мой взгляд, сразу отозвал в сторону и сказал, что отошлет меня домой, если я вздумаю вам что-то рассказать.

— Он столько лет скрывал от меня правду. Но… — Кира нервно передернула плечами, — у него ведь были женщины. Не для случайных связей, призванных успокоить плоть, а для крепких отношений…

— Когда хозяин расстался со своей последней возлюбленной, я не выдержала и прямо спросила его об этом. Сказала, что не понимаю, почему он так любит одну женщину, а пытается устроить свою жизнь с другой.

— Наверное, Рин просто хотел разлюбить меня. И Марта была идеальной кандидатурой для того, чтобы заменить меня в его сердце.

— Нет, ошибаетесь, — Ирма печально покачала головой, без сил опускаясь на заколоченные коробки, составленные перед низкой оттоманкой, оббитой нежно-сиреневым шелком с узором из серебряной нити, — хозяин странно посмотрел на меня. А потом усмехнулся и ответил, что прекрасно понимает, что вы никогда не будете вместе, поэтому он и впустил в свою жизнь другую женщину. Но никогда не желал расставаться со своей любовью к вам. Он не говорил им всей правды, но и не скрывал того, что на его любовь ни одна из них не может рассчитывать. Марта об этом тоже знала, только не смогла смириться с тем, что все ее попытки вызвать у него более сильные чувства, нежели желание и симпатию, заранее обречены на провал.

— Выходит, она знала о его отношении ко мне? Можно сказать, что мы были даже дружны с ней, но она не выдала себя ни единым словом или поступком.

— Она не знала имени женщины, отнимающей у нее, как она сама считала, возлюбленного. Как-то Марта пришла сюда и пыталась добиться правды от меня, но я отказалась говорить с ней. Может быть, тогда она и начала что-то подозревать. А после очередного дела не сдержалась и в пылу ссоры обвинила вас в том, что вы заставляете его бездумно рисковать собой только для того, чтобы сохранить свою жизнь… Она многого тогда наговорила, их разговор слышала служанка, прислуживающая ей, одна из тех, кого хозяин привез из деревни. А после рассказала мне. Обиженная, задетая за живое, женщина бросила ему в лицо, что вы просто используете его в своих планах, притворяясь, будто ничего не замечаете. А он ведет себя, как ослепленный этими проклятыми чувствами дурак, и если ему прикажут с обрыва прыгнуть, он без раздумий сделает именно так, как от него ждут. Этого он простить не смог. Хозяин увез Марту, а мне, когда я пыталась поговорить с ним, просто сказал, что все его попытки были заранее обречены на неудачу, ведь он прекрасно знал с самого начала, что нужны ему были только вы.

— О том, как Рин на самом деле относится ко мне, знал и его друг, Зорий, я права?

— Да. Он часто спорил с хозяином, доказывая, что ему нужно хотя бы попытаться поговорить с вами.

— И однажды хотел сделать это сам, — Кира покачала головой, отказываясь верить в собственную наивность и доверчивость. Стражник тогда был настроен очень решительно, хотя и порядком смущался из-за необходимости вмешиваться в чужую личную жизнь. Но охотница просто не захотела его слушать, сделав свои ошибочные выводы. Она предпочла пойти путем меньшего сопротивления, и не прислушиваться к постороннему мнению, а узнать правду у Рина. А он спокойно солгал, и даже душой не покривил при этом. Он ведь признал, что действительно любит ее. Но, видимо, ее дурацкая реакция, скрыть которую она не посчитала нужным, потому что была слишком ошеломлена его словами и сбита с толку, окончательно убедили его, что все его догадки правы и она на самом деле относится даже к их предполагаемым отношениям не просто отрицательно, а с каким-то диким ужасом. — Но я оставила его слова неуслышанными…

— Вы воспринимали хозяина, как друга, поэтому и не замечали его особого отношения к вам. Он знал это, и очень дорожил вашей дружбой. Думаю, он умер счастливым, ведь всегда говорил, что ему для полного счастья достаточно того, что вы рядом с ним. Больше всего он боялся потерять вас…

— Какая ирония судьбы, — Кира с трудом сдержалась, когда почувствовала, как судорожно сократились мышцы, вместо улыбки выдавая какую-то отвратительную гримасу, — вместо этого его потеряла я…

— Хозяин оставил вам все, чем владел, потому что хотел, чтобы когда-нибудь вы действительно считали своим то, что принадлежало ему. Он купил этот дом из-за вас. Признался как-то, что просто не смог устоять перед тем выражением полнейшего восторга и оживления, которые были на вашем лице, когда вы его показывали. Хотя сам до последнего недолюбливал дом, постоянно путался в коридорах, а в сад вообще старался не выходить, потому что статуи, фонтаны и розарии угнетали его, вызывая неловкое чувство, будто он несправедливо занял чужое место…

Если бы у Кира еще оставались слова, она непременно попыталась сказать, что ей на самом деле искренне жаль, что все получилось именно так…. Но их не было… Так же, как и возможности сделать это…

Мысли спутались и смешались, отказываясь связываться в логичные цепочки, а в голове одно за другим настойчиво всплывали воспоминания, которые сейчас она предпочла бы загнать поглубже и запереть в темнице памяти как можно надежнее, чтобы больше не выпускать их оттуда…

Не став ждать от нее ответа, Ирма потихоньку вышла из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой. Охотнице показалось, что ей даже стало немного легче после этого разговора, словно она, наконец-то, сняла с души непосильный груз и призналась в том, что давно хотела открыть. А теперь ее совесть была чиста… Видимо, свой последний долг перед Рином она выполнила…

Кира не знала, сколько времени просидела в комнате, на том самом сундуке с бесценными мехами, бездумно глядя в пол, покрытый замысловатыми узорами, образованными длинными и извилистыми прожилками на розово-сиреневом мраморе. Просто в один момент подняла голову и увидела, что за окнами начинает светать. Яркое освещение не позволяло первым робким лучам скользнуть в комнату, чтобы заявить о своем появлении, отгоняя их назад, вместе с рассветом, оставляя за ночью право властвовать в этих стенах.

Она быстро поднялась и торопливо вышла из комнаты, только за дверями с трудом переведя дух, понимая, насколько сильно устала. Казалось, вся окружающая обстановка просто выпила из нее последние силы, как физические, так и моральные…

Найти спальню Рина не составило труда. Она несколько раз бывала в просторной, светлой комнате, обставленной самой необходимой, добротно сделанной, но совершенно обычной мебелью. Единственная уступка, которую охотник позволил себе, чтобы не проводить ночи в роскошных покоях, где ему было бы откровенно неуютно. Хотя остальные спальни остались нетронутыми, Кира знала об этом не понаслышке, ведь в свое время тщательно и досконально изучила каждую из них, восхищаясь красотой и богатством убранства, подобранного с огромным вкусом и изяществом.

Она неуверенно приоткрыла дверь, задержав на ней руку, словно боялась потревожить сон мирно отдыхающего мужчины. Кира заставила себя отвести руку, зябко поежившись, и решительно шагнула внутрь. Нужно было сделать это давно, много лет назад, заняв место, подаренное ей судьбой, теперь потерянное для нее навсегда…

Непослушными пальцами расшнуровав высокие сапоги, она автоматически сняла куртку и отстегнула пояс с ножнами, бросив их рядом, на пол. Скользнув ладонью по простому льняному покрывалу, Кира забралась в постель, укрываясь сверху свободным уголком, утыкаясь носом в большую, взбитую подушку, сохранившую запах чабреца…

Сильный спазм сжал горло, слезы, которые она уже не могла контролировать, безостановочно потекли из глаз, впитываясь в мягкую, белоснежную ткань.

Все это время она яростно доказывала мужчине, что ей не нужна его опека и забота, что она прекрасно может справиться и без него… Теперь она могла демонстрировать свою независимость всем и каждому, только какой от этого был прок, если в этой жизни она была нужна только одному человеку? Рин был единственным, кого действительно волновало ее благополучие и счастье… А всем остальным было совершенно плевать, жива ли строптивая и, как многие считали, высокомерная охотница, или давно сдохла в каком-нибудь заброшенном склепе, став одним из его постоянных постояльцев…

Тихий звук разбудил Киру, которая сама не заметила, как уснула. Усталость и обреченность решили сделать ей поблажку, погружая в глубокий и беспокойный сон, с невероятно быстро сменяющимся калейдоскопом событий, не позволяющим ей на самом деле отдохнуть. Охотница с трудом разлепила слипшиеся ресницы и приоткрыла воспаленные глаза, отозвавшиеся резкой болью, словно кто-то крайне добрый щедро бросил ей в лицо пригоршню песка. Дезориентированная неожиданным пробуждением, вырвавшим ее из сна, который никак не желал ее отпускать, она даже выдохнуть не успела, как оказалась прижата к кровати сильным рывком, вдавившим ее тело в жестковатый матрас. Крепкая рука сжала горло, мешая дышать и не позволяя вырваться. Кира обхватила ее обеими руками, пытаясь оторвать от собственной шеи, или хотя бы немного ослабить захват. Сдавленный звук вырвался из горла, вместе с последним воздухом.

— Кира?! — До боли знакомый голос отозвался в ее ушах звоном.

Хватка мгновенно ослабла, пальцы, крепко сжимающие ее шею, напряженно дернулись и разжались, позволяя ей сделать судорожный, глубокий вдох и раскашляться.

Покрывало, которым она укуталась вся, с головы до ног, завернувшись в него, словно в кокон, резко скользнуло вниз, заставив ее быстро заморгать.

Судя по яркому свету, заливающему комнату, уже давно наступил день…

Охотница перевела обреченный взгляд на обладателя едва не придушившей ее руки, глядя на мужчину, стоящего одним коленом на кровати рядом с ней совершенно равнодушно и спокойно, с четким осознанием и пониманием того, что у нее начались галлюцинации.

Ее психика решила, что это уже слишком, поэтому она просто снова закрыла глаза и потянула на себя покрывало, чтобы не слишком храбро спрятаться под ним от видения, не желающего никуда исчезать.

— Что случилось? Почему ты здесь?

Говорящая и очень настырная галлюцинация упорно отказывалась оставлять ее в покое, продолжая задавать бессмысленные вопросы.

Что она здесь делает? Оплакивает его смерть…

— Чью смерть? — В сильном, взволнованном голосе явно прозвучало удивление и непонимание. — Да что с тобой такое?

— Твою смерть, — охотница закопалась в покрывало поглубже, обнимая обеими руками подушку. Какая разница, если она поговорит с прилипчивым видением и расскажет ему о том, что происходит. Может, это поможет, и оно от нее отстанет.

— Мою? — Галлюцинация оказалась еще и на редкость недогадливой. А еще в ее голосе отчетливо звучал откровенный шок, быстро сменившийся пониманием. С рычащими и раздраженными нотками она добавила. — Зараза!

— Согласна, — покорно кивнула в своем укрытии Кира, затем не выдержала и взмолилась. — Оставь меня в покое. Можно я еще немного поплачу, а потом сойду с ума, раз уж тебе так сильно этого хочется?

— Да вашу ж мать, — не сдержалось видение, добавляя россыпь цветистых и изощренных ругательств сразу на нескольких языках.

После чего она оказалась безжалостно выдернута из своего ненадежного убежища и извлечена наружу. Удерживая ее без труда на вытянутой руке, как котенка, мужчина быстро заскользил по ней взволнованным, испытующим взглядом.

— Кира? — Теперь в его голосе слышалась откровенная паника.

Подумав, охотница согласно кивнула, подтверждая, что он, кем бы ни был на самом деле, угадал ее имя, и закрыла глаза, не обращая внимания на удерживающую ее на весу руку.

— Ирма!!!

Громкий крик, с явно злыми, сбивающимися на рычание нотками, разнесся по комнате, заставив ее широко распахнуть глаза и непонимающе уставиться на бледного мужчину, не сводящего с нее встревоженного взгляда.

Раздались торопливые шаги, дверь в спальню широко распахнулась, пропуская растрепанную женщину, одетую только в длинную сорочку. Она сделана еще несколько быстрых шагов, торопясь прийти на помощь, затем резко остановилась, как вкопанная, глядя на мужчину все более увеличивающимися в размере глазами. Смертельная бледность залила ее лицо. Ирма отшатнулась назад, издавая какой-то неясный возглас, после чего просто соскользнула на пол в спасительном обмороке.

А вот она так не умела, хотя в этот момент очень сильно завидовала женщине, лежащей на полу, раскинув руки, и не подающей признаков жизни.

Кира завистливо покосилась на потерявшую сознание домоправительницу, но настойчивое видение, вместо того, чтобы обрадоваться собственному достигнутому успеху, еще сильнее расстроилось и разозлилось. Охотница сталкивалась до этого с призраками, поэтому спокойно восприняла его появление, хотя видеть Рина, казавшегося совершенно нормальным, и уж точно, живым и невредимым, было невыносимо больно.

Видимо, ее сознание решило, что это для нее слишком, и выставило в качестве защиты какое-то флегматичное равнодушие и инертное принятие, позволяя ей прямо смотреть на взволнованное лицо, с плотно сжатыми губами и прищуренными глазами, смиряясь с происходящим, что для нее было абсолютно не характерно.

— Кира. — Мужчина бросил быстрый взгляд в сторону лежащей без сознания женщины, явно не зная, как поступать в сложившейся сложной ситуации и кому из них двоих его помощь была нужнее. Убедившись, что охотница не воспринимает его, продолжая смотреть на него, но при этом явно не видя и не понимая, кто перед ней, Рин придвинулся ближе, осторожно ослабляя хватку сильных рук и позволяя женщине сесть. — Посмотри на меня…

Охотница после минутного колебания все же выполнила тихую, произнесенную сдавленным, хрипловатым голосом просьбу, поднимая на него глаза.

Внутри все перевернулось, когда потускневшие, воспаленные и красные глаза с припухшими веками посмотрели на него с выражением какой-то полной покорности. Он привык видеть ее совсем другой. У женщины были очень красивые, выразительные, насыщенно зеленые и яркие глаза, всегда полные огня и задора, в их влажных, бездонных глубинах весело плясали дразнящие искры, сразу увлекшие и покорившие его. Но теперь эти глаза потухли, а живой и задорный блеск исчез, сменившись беспомощностью, печалью и дикой тоской.

Охотник с трудом справился с собой, отгоняя поднимающуюся изнутри удушающую панику. Он мог с легкостью справиться с любым смертельно опасным существом, но не знал, как помочь женщине, сидящей перед ним в том положении, которое он заставил ее принять.

Кира не делала никаких попыток сбросить его руки со своих плеч, она даже не шевелилась…

Большие, мозолистые и немного шершавые ладони скользнули по ее щекам, вызвав легкую улыбку. Так любил делать Рин, хотя эта его привычка всегда порядком раздражала охотницу, заставляя ее чувствовать себя маленькой девочкой. Губы дрогнули от воспоминания, гримаса сменила теплую и ласковую улыбку, когда подсознание совсем не вовремя напомнило ей о том, что больше он никогда так не сделает…

— Прости, — заранее за что-то извинилось видение, продевая руки под ее колени и спину, без труда отрывая от постели вместе с прижатой к груди подушкой и сбившимся покрывалом, которое закрутилось вокруг ног.

Рин чертыхнулся, наступив на ниспадающий до пола край, отбросив его в сторону ногой, и быстро пошел к выходу. Мужчина несчастным взглядом оглядел бледную домоправительницу, так и не очнувшуюся от глубокого обморока, теряясь от сознания собственного бессилия. Чувство беспомощности было тем, к чему он так и не смог привыкнуть. Сделав непростой выбор в пользу охотницы, поведение которой начинало не только тревожить, вызывая сильное беспокойство за нее, но и откровенно пугать, он тяжело вздохнул и вышел из спальни. Привести женщину в чувства можно и позже, отдых пойдет ей только на пользу, позволив вернуться душевному спокойствию. Судя по всему, его отсутствие в городе длилось слишком долго, раз стражи официально признали неоспоримый факт гибели, сообщив об этом всем его близким и родным. Хотя Рин и не понимал, что же должно было для этого произойти, ведь Зорий никогда прежде не принимал поспешных и необдуманных решений. Да и он сам частенько возвращался с охоты намного позднее, чем думалось, поэтому страж, заодно являющийся и его лучшим другом, должен был привыкнуть к этому и не бить ложную тревогу раньше времени.

Как вывести Киру из этого странного состояния, в котором она находилась, охотник не знал, поэтому сделал первое, что пришло на ум. Оставлять ее одну и идти за помощью Рин не решился, не зная, как поведет себя женщина, если он уйдет…

Прохладная вода, резко обрушившаяся на нее мощной струей сверху, заставила Киру сдавленно вскрикнуть и рвануться прочь. Крепкая рука, лежащая на ее плече, не позволила ей выбраться из глубокой фарфоровой ванны, где она непонятно каким образом оказалась лежащей.

Охотница вскинула голову, чтобы непонимающе оглядеться по сторонам. Ниспадающая вниз по специальной подставке вода полилась ей на голову, заливая лицо, заставив быстро зажмуриться, заодно приводя в чувство. Вместо того чтобы начать активно вырываться и брыкаться, она заставила себя успокоиться, хотя сердце неровно билось где-то в горле.

— Отпусти меня, — совершенно нормальным голосом попросила Кира, не совсем уверенная в том, к кому она вообще обращается.

Сдерживающая ее рука сразу расслабилась, но никуда не исчезла, скользнув с плеча к талии. Обхватив ее, мужчина легко поднял охотницу, доставая из быстро наполняющейся ванны с прохладной водой.

Едва ее ноги коснулись мраморных плит пола, Кира быстро вскинула голову, огромными от волнения глазами глядя на стоящего напротив нее охотника, в полностью промокшей рубашке, с длинных, сбившихся волос которого тонкими ручейками стекала вода. Видимо, ему пришлось удерживать ее, не давая возможности освободиться.

— Прости, мне пришлось, — с глубоким вздохом произнес Рин, так и не дождавшись от женщины какой-нибудь реакции, — я не был уверен, что теплая вода поможет привести тебя в чувство.

— Рин? — Ее голос сорвался, сойдя на едва слышный шепот.

Кира закрыла глаза, пытаясь понять и принять то, что происходит. Мысли невольно вернулись назад, логично намекая на то, что ее разговор с мужчиной чуть раньше не был галлюцинацией.

— Он самый, — с немного нервной улыбкой отозвался охотник, тяжело поднимая руку, и устало потирая мокрый, нахмуренный лоб.

— Ты жив… На самом деле жив…

Прозвучало сказанное ею довольно забавно, но охотник даже не улыбнулся, наоборот, еще сильнее нахмурился и напрягся.

А Кира невольно вспомнила о том, как говорила с Зорием, сообщающим о его гибели. На самом деле мертв… Так он сказал тогда, давая понять, что мужчина больше не вернется, как бы сильно они все не хотели обратного.

Следуя слепому порыву, ни мгновения не раздумывая, охотница бросилась к нему, споткнувшись о пологую округлую ступень, ведущую на постамент, на котором была установлена ванна, с силой и отчаянием стискивая его в сумасшедших объятиях. Уткнувшись лицом в его грудь, она обхватила его руками, впиваясь длинными ногтями в ткань рубашки, с наслаждением вдыхая знакомый, давно ставший родным, запах, умиротворенно закрывая глаза.

— Не делай так больше, — тихо попросила она шепотом, не отрываясь от него.

Растерявшийся мужчина медлил, явно не зная, куда деть от неловкости руки, но после ее слов нежно обнял в ответ, крепче прижимая к себе. Наклонившись, он осторожно коснулся губами ее мокрой макушки, едва ощутимо целуя.

— Обещаю… У меня и в мыслях не было, что здесь такое творится…

Почему-то эти слова стали последней каплей, упавшей в переполненную чашу, расплескав содержимое и заставив его хлынуть через край. Так часто, слишком часто, она сама говорила что-то подобное в ответ на встревоженные замечания мужчины, стараясь просто отделаться от чрезмерной заботы и опеки. Поэтому прекрасно понимала, что они ровным счетом ничего не значат. Рано или поздно, Рин вновь вернется к своему занятию, давно ставшему единственным смыслом его жизни, игнорируя угрожающую ему опасность.

Но куда более болезненным и тяжелым было осознание того, что она не сможет сделать ничего, чтобы остановить его.

Слезы, которые, как она думала, все выплакала прошлой ночью, вновь навернулись на глаза обжигающим жаром, начиная стекать по бледным, не успевшим высохнуть от незапланированного купания щекам, крупными каплями падая ему на рубашку.

Обнимающие ее руки дрогнули, когда плечи затряслись от беззвучных рыданий. Она никогда не умела плакать, в отличие от своей младшей сестры, быстро смекнувшей еще в раннем детстве, что, проливая горькие слезы, можно добиться куда большего, чем пытаясь кого-то в чем-то убедить…

— Ну что же ты, — утешать Рин умел мастерски, освоив это непростое ремесло довольно рано, воспитывая младших сестер, постоянно разбивающих себе носы и коленки. Они часто царапали и резали пальцы, обжигали ладошки и всячески шкодили, получая от матери справедливое воздаяние в виде легких подзатыльников и шлепков. Поэтому его голос сразу сменился, зазвучав намного тише, приобретая ласковые убаюкивающие нотки.

Вот только она не готова была выступать в роли благодарного слушателя…

— Я сама тебя убью, — сквозь слезы срывающимся голосом пообещала Кира, крепче вцепляясь пальцами в его спину, противореча своим собственным словам.

— Прости, мне жаль, правда. Я не думал, что все так обернется… Такое ведь случалось и раньше, но никто не спешил бить тревогу… Кому так не терпелось похоронить меня побыстрее?

— Зорию не понравилось, что ты в одиночку отправился на ту тварь, живущую в пещере, — слабо отозвалась Кира, не выпуская мужчину из крепких объятий. Пытаясь справиться с собой, она несколько раз глубоко вдохнула, стремясь успокоиться. Но сделала только хуже, ведь знакомый, безумно нравящийся ей запах трав проник в легкие. В носу противно защекотало, заставив ее не слишком эстетично шмыгнуть им, а на глазах опять выступили слезы.

Охотник стойко выдержал испытание, терпеливо и безропотно дожидаясь, пока она немного успокоится, после чего тихо спросил.

— А ты откуда знаешь такие подробности? Зорий загнал туда стражей?

— Да, они там были.

— Вот же…, - мужчина шумно выдохнул. Кира чувствовала, как он напрягся, но не сделал пока никаких попыток освободиться от нее, — куда лезут, спрашивается? Эта зубатая тварюшка все еще жива. Перед моим появлением они как раз изволили обедать каким-то бедолагой, сунувшимся туда в одиночку. Я только одну уложил, а там их оказалось двое.

— Я там тоже была, — честно призналась охотница заранее, деликатно, но, не слишком понятно намекая на то, что он ошибается насчет существа, на которое велась охота.

— Наверное, я тебя опережу, — мрачно и сдавленно прошипел Рин, с трудом сдерживая вспыхнувшую ярость и какой-то неконтролируемый страх, волной прошедший по всему телу, вызывая слабость и беспомощность, — убью, имею в виду. Только тогда я буду совершенно уверен в том, что ты постоянно остаешься на одном месте…

— А что бы ты сделал? — Хрипло поинтересовалась Кира, без особого желания отрываясь от теплого и сильного тела, рядом с которым вновь чувствовала себя спокойной и умиротворенной.

— Уничтожил бы эту тварь. — Пожал плечами охотник, внимательно рассматривая ее покрасневшее лицо. Протянув вперед руку, он осторожно провел пальцами под припухшими глазами, вытирая остатки слез. — И камня на камне не оставил от той проклятой пещеры. А если серьезно, я не хочу даже думать о том, что с тобой могло что-то случиться…

— Нужно привести в себя Ирму. Она очень тяжело переживала известия о твоей смерти.

Кира устало провела холодными ладонями по лицу, чтобы немного остудить горящие щеки. Она чувствовала себя немного лучше, мысли, по крайней мере, снова начали появляться в голове, и даже в нужном прядке, перестав путаться.

— Мои тоже обо всем знают? — Напряженно спросил Рин, сжимая руки в кулаки.

Охотница кивнула.

— Зорий, после того, как убедился, что все кончено, отправил к твоей матери стражника. Он хотел поехать сам, но градоправитель, попавшийся ему по дороге, вернул его назад.

— Я должен съездить к ним. Для нее эта новость могла стать очень серьезным ударом, — голос мужчины сорвался, выдавая его волнение.

Кира знала о его особом, теплом и трепетном отношении к своей семье, ведь ее он всегда и при любых обстоятельствах ставил на первое место.

— Она для всех стала такой. Тебя многие любят, Рин…

— Естественно, — не сдержался мужчина, холодно усмехаясь, — я ведь умер. Живого меня в этом городе мало кто жаловал. И поступок нашего замечательного градоправителя тому прямое доказательство.

— Мне казалось, его предвзятое отношение никогда не трогало тебя. Я уверена, он просто завидует твоей славе. Ведь говоря о Красневе, люди прежде всего вспоминают твое имя. Не его…

— Здесь немало моих доброжелателей, — он изобразил руками кавычки, — и без него. Ну, хоть мертвого полюбили…

— Я люблю тебя не зависимо от твоего состояния.

Рин удивленно вскинул голову, напряженно и пристально вглядываясь ей в глаза. Затем торопливо отвел взгляд, устремляя его в пол. И без того мрачное выражение лица стало еще более угрюмым. Откашлявшись, он сдавленно произнес.

— И я на самом деле очень благодарен тебе за это…

— Я говорю о другом, — вздохнув, Кира полезла в карман промокшей куртки, доставая оттуда маленький ключ, такой обычный с виду.

Мужчина, при взгляде на него, громко скрипнул зубами. Его руки против воли сжались в кулаки, но больше он ничем себя не выдал.

— Уже приняла ключи?

— Не заставляй меня придумывать какую-нибудь гадость, — с милой улыбкой прошипела охотница, продолжая удерживать ключ в пальцах, не убирая его обратно и не отдавая ему.

Рин с легкостью притворился, что это его не пугает и нисколько не волнует. За много лет он прекрасно научился это делать.

— Ну, нашла ты кладовку, — охотник поднес руку к лицу и задумчиво постучал пальцами по подбородку, старательно не смотря на нее при этом, — там, кстати, что-то осталось?

— Рин, ты испытываешь мое терпение, — раздраженно выдохнула Кира, — а я и так им похвастаться не могу!

— Не понимаю, чем тебя так взволновало увиденное, — продолжал прикидываться мужчина, хотя выражение глаз теперь выдавало охватившее его волнение и смущение.

— Может быть, тем, что там все куплено для меня?

— Хм, без обид, но даже в этом городе кроме тебя есть еще много женщин…

— И их ты тоже любишь? — Его попытка уйти от разговора была заранее обречена на провал, ведь на этот раз охотница не собиралась так просто позволять ему это. Она хотела все расставить по своим местам.

— Нет, — едва слышно выдохнул мужчина, задерживая после ее слов дыхание, словно она причинила ему боль своим вопросом, просто предположив такой вариант.

— Но меня ты любишь? И не надо приплетать сюда сестер, хорошо?

— Зачем тебе это? Наш разговор может все испортить…

— Это справедливо, не находишь?

— После сегодняшнего дня наша дружба закончится, а я не хочу этого!

— Тебе никогда в голову не приходило, что после того, как заканчивается одно, начинается другое?

— Станем врагами и будем преследовать друг друга, отбирая заказы и всячески пакостя? — Насмешливо спросил охотник. Покачав головой, он усмехнулся и направился к двери.

Но был остановлен шагнувшей вперед Кирой, с решительным выражением лица перегородившей ему дорогу.

— Почему-то ты даже не берешь в расчет меня. Что, если твои чувства, в которых ты так сильно не желаешь признаваться, взаимны?

— Не смеши меня, Кира, — в голубых глазах мужчины засверкала сталь. Он с силой сжал зубы, видимо, сдерживая какие-то резкие слова, не желая произносить их вслух.

— Но это так…

— Не надо делать мне одолжение!

Кира отшатнулась от неожиданности, когда мужчина без предупреждения перешел на крик. Ей показалось, что от его оглушительного и яростного вопля даже стекла в золоченых рамах зазвенели.

Через мгновение он взял себя в руки, возвращаясь к прежнему насмешливому выражению, делая вид, что внезапной вспышки гнева просто не было.

— Одолжение? — Нервным шепотом переспросила Кира, выгибая брови.

— Ты из знатного рода, я прекрасно знал об этом всегда. Так же, как и все остальные. Такое не скроешь! И ты думаешь, я поверю в твой интерес к нищеброду, вроде меня?

— Мне казалось, в этом городе нет никого богаче тебя! — Не смогла удержаться от иронии охотница, задетая его словами за живое, хотя сказать хотела совсем не это.

Заметив, что мужчина собирается продолжить, Кира вздохнула и решительно направилась к нему.

Рин вздрогнул, когда она остановилась почти вплотную к нему, сделав попытку отстраниться.

— Наклонись, — устало попросила она, заставив его удивленно вскинуть широкие брови.

— Зачем? — Явно не понял он.

— По уху тебе съездить хочу. Согласись, имею право…

Вопреки ее ожиданиям, мужчина покорно склонился вперед, судя по всему, считая также. Его благородство никогда не переставало удивлять Киру, он считал себя виноватым, хотя его вины в случившемся не было никакой.

Убедившись, что сможет дотянуться до него, Кира привстала на цыпочки и поцеловала.

Мужчина резко подался назад, едва ее прохладные и соленые от слез губы прикоснулись к его, но охотница крепко держала его за рубашку, не давая возможности отстраниться. Она прекрасно знала, что отрывать ее руки насильно он не станет.

— Рин, — она немного откинула голову назад, тихо окликая его.

Сглотнув, охотник с шумом выдохнул и перевел на нее взгляд. С минуту он просто смотрел ей в глаза, затем быстро, словно боясь передумать, склонился к ней, с силой сдавливая в объятиях и жадно целуя.

Тихий стон и глухой звук удара заставил их отпрянуть друг от друга.

Кира быстро обернулась, непонимающе глядя назад, пытаясь сфокусировать взгляд, который упорно продолжал выдавать ей какие-то размытые очертания.

У нее за спиной раздалось задумчивое хмыканье, после чего Рин вплотную подошел к ней, обнимая обеими руками за талию. Наклонившись, он прижался горячими губами к ее обнаженной шее, тихо прошептав.

— Ладно Ирма, как остальных откачивать будем?

Взглянув на снова потерявшую сознание домоправительницу, лежащую в изящной позе на полу у самых дверей, Кира удовлетворенно улыбнулась и склонила голову на бок, чтобы ему было удобнее целовать ее.

— Чем больше людей будет лечиться от нервного срыва, тем меньше будет заказов….

— Это ведь масса свободного времени…

— Точно. Нужно будет провести его с пользой…

— Пожениться?

— В первую очередь…

— Родить детей?

— Как-то ты явно преувеличиваешь, — с хитрым прищуром охотница обернулась к улыбающемуся мужчине. Ей казалось, что жителям города хватит гораздо меньше времени, чтобы принять новость, которая для многих и не станет сюрпризом.

— Краснев будет долго отходить от шока…

— Ммм, вполне возможно. Девочку и мальчика?

— Всего двоих? — Справедливо возмутился Рин, который сам вырос в большой семье и обожал детей.

— Посмотрим…

Ослепительная вспышка залила комнату, заставив их одновременно зажмуриться. Рин среагировал быстрее, чем заворчавшая охотница, еще до конца не отошедшая после всего случившегося за последние дни, резко разворачивая ее к себе лицом и прижимая к груди.

Вслед за светом пришел какой-то неясный гул, переросший в оглушительный взрыв, от которого вздрогнули даже стены и ощутимо завибрировал пол под ногами.

— Вот это шандарахнуло, — присвистнул мужчина.

— Поженились, родили детей, — вздохнула Кира, с любопытством косясь в сторону окна, не отрываясь, впрочем, от широкой груди.

— Пойдем, узнаем, что произошло?

— Естественно, только сначала поможем бедной женщине. А то так и до сердечного приступа не долго!

Рин рассмеялся, отпуская ее, и направился к Ирме. Кира с улыбкой смотрела ему вслед, представляя, как все их планы в недалеком будущем претворятся в жизнь… Как там говорится в поговорках, не было бы счастья, да несчастье помогло? Теперь она была с этим мнением вполне согласна, ведь не сообщи Зорий ей о гибели Рина, ничего бы в их судьбах не изменилось. Мужчина продолжал бы лгать и скрывать от нее правду, втайне страдая, но упорно не желая становиться счастливым без нее. А она так и продолжала бы считать его присутствие в своей жизни простой данностью, прекрасно зная, что он всегда будет рядом…

Иногда сказки тоже оказываются правдой, ведь Кира собиралась следовать одному из прописных правил прекрасных историй о любви, где главные герои всегда живут долго и счастливо…

Но вот вопрос, что могло взорваться с таким невероятным шумом средь бела дня?

Content

Штука Анастасия Викторовна
Охотники

Глава 1. Немного о везении, невезении и волколаках

Глава 2. Демон. Иногда ложь лучше правды…

Глава 3. Русалки и алхимик

Глава 4. Артефакт, ведьма и болотник

Глава 5. Лепрекон и доверчивый золотопромышленник

Глава 6. Суровая расплата за старые грехи

Глава 7. Время отдавать долги

Глава 8. Каждая придуманная ложь рождает недоверие

Глава 9. Неудавшийся шабаш и прошлое, о котором хочется забыть

Глава 10. Непростой выбор Хайярда

Глава 11. На самом деле мертв…

Глава 12. И жили бы они долго и счастливо. Да только кто же им позволит?