Серая Зона

Криптоэффект

ПРОЛОГ

«Ботани Бэй», 2220 год.

— Вселенная нестабильна…

В анабиозе не положено видеть снов. В настоящем, стационарном криогенном анабиозе, когда все жизненные процессы полностью останавливаются, а температура приближается к абсолютному нулю. Полностью замороженный человек ничем не отличается от трупа, за тем исключением, что при некоторых обстоятельствах этот труп может быть возвращён к жизни. Летучая ледышка — идеальное состояние для многовековых межзвёздных перелётов.

Вот только производить настоящие летучие ледышки человечество научилось гораздо позже, чем этот корабль покинул Землю.

Строители корабля были гениями — во всех возможных смыслах этих слов. Среди них были лучшие биологи и медики планеты (как, впрочем, и лучшие физики планеты, лучшие инженеры, экономисты… лучшие кто угодно!). Но даже гении зависят от ресурсов, которые есть у них под рукой. Они прекрасно знали, как сделать установку для криогенного анабиоза. Но у них не было необходимых приборов — и не хватало времени, чтобы сделать эти приборы самостоятельно. Они уходили в большой спешке.

Поэтому пришлось положиться на более примитивное состояние, известное как «гипобиоз» — схожее с летаргическим сном. Когда температура тела остаётся выше точки замерзания воды, а метаболизм только замедляется, но не останавливается. Необходимые для этого наркотики и установки охлаждения они всё ещё могли раздобыть.

Вообще-то человек — не бурый медведь, и к зимней спячке не приспособлен. Тем более, к спячке многовековой. После десяти лет гипобиоза — из капсул пришлось бы вытаскивать смертельно больных инвалидов — исключая тех, кто не проснулся бы вообще.

Но пассажиры этого корабля не были людьми. Во всяком случае, многие не считали их таковыми. Запас их выносливости и способность к адаптации были просто невообразимы в сравнении со средним человеком. Ни мышечная дегенерация, ни космическая радиация не представляли для них опасности.

Поэтому они спокойно спали уже второй век. И видели сны. Правда, очень неторопливые сны — мозги работали в сто-двести раз медленнее, чем у обычных спящих. Но спешить им было некуда.

Иногда эти сны были довольно своеобразными.

Как вот этот, например.

— Вселенная нестабильна, Хан… — Это был глубокий, явно привыкший повелевать голос, он произносил слова отчетливо и внятно.

— Кто ты такой, как смог проникнуть в МОЙ сон, и что тебе здесь вообще понадобилось?

Даже во сне Хан Нуньен Сингх не собирался расслабляться. Техникой осознанных сновидений он овладел ещё в раннем детстве. В принципе, если бы он сильно напрягся, то мог бы, наверное, даже проснуться, вопреки действию наркотиков и настройкам анабиозной автоматики. Но во-первых, такое пробуждение слишком негативно сказалось бы как на капсуле, так и на нём самом. Во-вторых, любопытство пересиливало осторожность. Именно осторожность, не страх — последний был ему неведом. А в-третьих… всё-таки не исключено, хоть и очень маловероятно, что это какая-то разновидность кошмара. Очень экзотическая, не поддающаяся опознанию стандартными техниками. В конце концов, он не обычный человек, да и сон у него никак не обычный. Кто знает, что может выкинуть под замедляющей метаболизм наркотой его сверхразвитый мозг? Было бы очень обидно и недостойно правителя мира — оказаться запертым до конца жизни в летящей между звёзд консервной банке, с неисправной анабиозной установкой и полутрупами его товарищей, только потому, что шарахнулся от какого-то неисследованного глюка собственного подсознания.

— Успокойся, Хан. Нервничать будешь позже. Я не сновидение, хотя для кое-кого определённо могу быть кошмаром. Я реален. Я нахожусь в четверти светового года от вашего корабля. И у меня есть технологии, позволяющие проникать в чужие сновидения… и управлять ими.

— Ты инопланетянин?

— В некотором смысле да. Впрочем, я не собираюсь раскрывать тебе подробности. На ваш язык моё имя переводится как «Серая Зона», и это всё, что тебе необходимо знать для успешного выполнения задания. Ах да. Ещё то, что я обладаю достаточной силой и решимостью, чтобы заставить тебя его выполнить.

— Какого задания?

— Необходимо спасти одну планету. Я знаю, что в твоём характере больше как раз обратное — разрушать их. Но считай это курсами повышения квалификации.

— И что, существа, способные влезать в чужие сновидения с расстояния в четверть светового года, не смогли найти для этой работы никого получше? — Хан хотел презрительно усмехнуться, но в этом сне у него не было тела.

— В данном пространстве и данном времени, ты — наилучшая кандидатура, хоть и не единственная, — невозмутимо подтвердил «Серая Зона». — Дело в том, что я специализируюсь на военных преступниках. Я стараюсь поменьше лезть в мозги разумных существ, которые ни в чём не виноваты. Меня некогда учили, что это жестоко и непорядочно. И хотя я с тех пор совершил очень много жестокого и непорядочного, я всё ещё предпочитаю работать с такими, как ты. С вами можно делать всё, что угодно, не испытывая ни малейших угрызений совести. Обычно я их наказываю, но иногда провожу более сложные опыты, чем простые пытки. Вы — идеальные подопытные кролики. К тому же я сам военный преступник, и прекрасно понимаю, как вы мыслите. Это позволяет эффективнее вас использовать. А ты — самый умный из военных преступников в радиусе пяти тысяч световых лет в данном отрезке времени.

— Я смотрю, ты многое обо мне знаешь, для инопланетянина, — Хану подобное определение скорее польстило, чем оскорбило. — И как же ты собираешься использовать мой ум для спасения планеты? Возьмёшь «Ботани Бэй» на абордаж?

— Нет, твоё тело мне не понадобится, только твой разум. Он будет скопирован при помощи электромагнитного эффектора, после чего записан в черепную коробку другого военного преступника, на той планете. Вы с ним довольно схожи характерами, так что конфликтов несовместимости возникнуть не должно.

— Ты сам себе противоречишь, пришелец. Ты сказал, что тебе понадобится мой ум. Но мой ум обеспечивается моим усовершенствованным мозгом. Если мою память каким-то образом записать в тело обычного человека — допустим, это возможно — я сразу же поглупею до его уровня. Никакой пользы не будет.

— Разумное замечание. Ну, во-первых, мне понадобится не столько твой интеллект учёного, сколько твой опыт политика. Умение влиять на людей, понимать их и договариваться с ними — все эти нейронные паттерны будут скопированы вместе с твоей памятью, как неотъемлемая часть личности. Если же понимать под интеллектом чисто физиологические показатели — объём оперативной памяти, скорость мышления и запоминания — они у нового носителя и так выше, чем у среднего землянина, а при определённых обстоятельствах могут значительно превзойти даже твои нынешние кондиции.

— Хм, допустим. Что будет с моим нынешним телом?

— Ничего. Твоя личность будет скопирована, а не вырезана. Воспоминания об этом разговоре я заблокирую, и другой ты проснётся, когда корабль найдут, уверенный, что ничего особенного в этих столетиях не было.

— Если так, то что я получу за выполнение твоего «задания»?

— Жизнь. Как сказал один мой знакомый спаситель мира, «Знаете, по большей части я спасал собственную задницу. Так уж случилось, что мир тогда был примерно в том же месте». Разумеется, ты можешь героически погибнуть вместе с планетой — это твоё право. Но мне кажется, что это не в твоём характере.

— Ну, с планеты и сбежать можно… Или там каменный век и до космических полётов ещё слишком далеко?

— Нет, технологии там достаточно развиты… Но есть ряд факторов, которые препятствуют космическим путешествиям. Впрочем, ты можешь рискнуть и попытаться преодолеть эти факторы. На твоё усмотрение.

— Ясно. Сколько времени у меня будет?

— До гибели планеты? Около года.

— Жёсткие рамки…

— Будь они помягче, мне бы не пришлось прибегать к твоей помощи. Мои возможности по перемещению во времени весьма ограничены.

— Во времени?

— Да. Та планета, которую тебе предстоит посетить, в твоё время давно уже погибла…

— Значит, ты хочешь, чтобы я изменил для тебя прошлое…

Тот, кто контролирует прошлое — контролирует будущее. Хан всегда понимал эту цитату в метафорическом смысле, как и сам Оруэлл. Но если появится возможность воплотить её в жизнь буквально…

— Совершенно верно. Твоё перемещение можно охарактеризовать, как МНВ — минимально необходимое воздействие для направления истории в другое русло. Спасение планеты — только маленький камешек, который должен сдвинуть лавину. В перспективе это может предотвратить гибель триллионов разумных существ по всей вселенной. Потому что Вселенная нестабильна, Хан. Этот мир создан таким, что разумные существа регулярно гибнут в нём в потрясающих воображение масштабах. В прошлом, в настоящем, в будущем… На мой взгляд, это несколько расточительно. Мне интересно, можно ли его починить.

— А вот это уже интересная задача… Тот, кто спасёт триллионы разумных, сможет и править ими, не так ли? Ты ведь ничего не будешь иметь против, если в процессе благотворительной помощи гибнущей цивилизации я выгадаю что-нибудь для себя?

— Ничего другого я от тебя и не ожидал, Хан Нуньен Сингх. Меня это мало беспокоит. Однако, зная за тобой определённую неразборчивость в средствах, я приму некоторые меры предосторожности.

— Предосторожности от чего?

— Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Мне, собственно, совершенно безразлично, если ты сделаешь несколько сотен лишних трупов на пути к спасению планеты. Результат того стоит. Но привычка убивать, как решение всех проблем — это очень вредная привычка. Особенно для правителя. Поэтому солдатам вообще не рекомендуется становиться на вершине власти.

— Я сумел избавиться от этого искушения. Меня создали, как солдата, но став правителем, я…

— Я знаю. Ты был лучше других, подобных тебе. Но недостаточно хорош, чтобы суметь удержать власть. Ты успешно противостоял другим тиранам, но не сумел противостоять самым обычным людям. И в итоге тебя вышвырнули с родной планеты, как мусор. Как, впрочем, и того, чьё место ты займёшь. Меня это не устраивает. Поэтому я использую широкие возможности мозга, в котором тебе предстоит жить. Я вживлю в него контур расширенной эмпатии.

— То есть я смогу чувствовать эмоции окружающих меня людей?

— Ты и так это можешь. Никакой мистики. Обострённые чувства, развитое внимание, прекрасная память… только раньше ты видел в чужих эмоциях лишь инструмент для манипуляции. Они тебя не трогали. Я усилю обратную связь, попросту говоря — сопереживание. Твоя эмоциональная сфера до сих пор была однобокой. В этом, впрочем, твоей вины нет — таким тебя сделали. Ты уже умеешь сверхчеловечески ненавидеть. Теперь придётся учиться и сверхчеловечески любить.

— Ха… А ты не так умён, «Серая Зона». Ты серьёзно думаешь, что это меня остановит? Самые большие глупости и преступления в истории совершались именно из-за любви. И даже мне это безумие не было чуждо — хотя, как ты правильно отметил, на обычном человеческом уровне. Представь, что сможет натворить сверхчеловек под влиянием сверхлюбви. Твоя Вселенная будет ещё нестабильнее, чем сейчас!

— Я более умён, чем ты можешь себе представить, Хан. Я превосхожу тебя интеллектуально больше, чем ты — среднего человека. Хотя, конечно, и я не свободен от ошибок. Так что я предусмотрел ещё несколько ключевых точек коррекции. А тебе совет — не путай любовь и влюблённость. К сожалению, время подходит к концу — мне пора покидать это пространство и время, а пока мы говорили, прошли почти сутки, из-за замедленной работы твоего мозга в гипобиозе. Приготовься к экстракции сознания. Ты придёшь в себя уже в новом теле.

— Погоди! Мы не закончили…

— У тебя есть время ещё на один вопрос.

— Что мне сделать, чтобы я смог снова увидеть моих людей?

Хан понимал, что глупо вот так открывать карты, но понимал и то, что на торговлю и хождение вокруг да около действительно нет времени. Ему нечем задержать это существо. Ну почему оно с самого начала не предупредило, что время беседы ограничено?!

— Найти их. Копии сознаний всех членов твоего экипажа будут помещены в мозги других криптонцев. Но в отличие от тебя — в спящем состоянии. Ты сможешь их пробудить кодовой фразой Star Trek Into Darkness. Прощай.

В следующее мгновение вселенная Хана Нуньена Сингха и в самом деле провалилась во всеобъемлющую, бесконечную тьму.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

— База, зеркало перед моим лицом.

Искусственный интеллект базы мгновенно выполнил команду, создав в воздухе зеркальную плоскость примерно в тридцати сантиметрах от его лица. Хан задумчиво осмотрел себя. Ни крыльев, ни щупалец, ни третьего глаза. На первый взгляд вообще не скажешь, что перед тобой инопланетянин. Чёрные глаза, тёмные волосы с проседью, бородка клинышком. Носитель немолод, но ещё и не стар — биологический возраст соответствовал примерно сорока земным годам, а память подсказывала, что ему только недавно исполнилось 250 криптонских лет — но вот сколько это в земных годах — он не имел понятия, не хватало данных. В любом случае, у него впереди ещё где-то половина жизни. Криптонцы, благодаря развитой медицине и замене стареющих органов могли жить до пятисот местных лет, сохраняя силу и бодрость.

Дру-Зод — так его звали. Дру — имя, Зод — фамилия и одновременно название семейного клана. У мужчин двусложные имена. У женщин — трехсложные. Личное имя, имя отца (впоследствии — мужа), и имя клана. Что означало, что на планете царил дичайший патриархат, между прочим. Это можно использовать.

Но последователи предпочитали именовать его иначе — Генерал Зод. Подчёркивая тем самым его боевые заслуги.

Чужая память продолжала вливаться в его сознание широкой рекой. Обычный человек уже растерялся бы, оказался полностью дезориентирован — минимум сутки ему бы пришлось собирать свою личность из двух пакетов воспоминаний. Но Хан Нуньен Сингх обычным человеком не был. Он жадно глотал потоки информации и требовал ещё. Похоже, «Серая Зона», кто бы он ни был, не соврал. Новый мозг не сильно уступал по производительности его собственному. Нужно было только научиться им пользоваться — но все необходимые рефлексы-драйверы для этого уже были прописаны в подсознании.

«Филигранная работа, что ни говори. Пожалуй, я правильно сделал, что не стал сопротивляться. Ещё не время… Пока — не время».

— База, убрать зеркало, — прямоугольник в воздухе исчез. Хан откинулся на мягкое ложе из белого света и погрузился в воспоминания.

И по мере того, как он следовал по изгибам памяти реципиента, ему всё больше хотелось расхохотаться. Невесело, правда.

Подавляющее большинство аугментов двадцатого века было создано как живое оружие. Нет, некоторых сделали из чистого любопытства, чтобы посмотреть, что получится… Но основной массе никогда не полагалось думать и действовать самостоятельно. Только решать задачи, которые ставили другие.

Аналогичным образом создавались члены гильдии воинов на Криптоне. Естественное размножение здесь давным-давно было забыто. Дети выращивались в маточных репликаторах, а их гены собирались из генов родителей под конкретные нужды общества. Существовали шаблоны генной сборки под разные функции, отработанные тысячелетиями. Таким образом принадлежность к той или иной гильдии была врождённой, но не наследственной. Родители из гильдии рабочих вполне могли заказать своему ребёнку шаблон учёного или жреца — и получить его, если в обществе была открыта вакансия. Хотя, конечно, большинство родителей предпочитало, чтобы дети шли по их стопам. Главная ветвь семьи Зодов, например, в течение многих тысячелетий заказывала своим детям исключительно шаблоны воинов. И получала право на них вне очереди — потому что Научный Совет знал, что с этим наследством брака не будет. Другим же порой приходилось ждать пару десятилетий, хотя в итоге свой заказ получали все.

Собственно, четыре из пяти криптонских каст были фактически синекурами. Воинам не с кем было воевать. Рабочим не требовалось работать, так как практически всё необходимое делала автоматика. Жрецам незачем было молиться — Криптон уже давно оставался абсолютно светской цивилизацией, храмы стояли пустые. Учёным нечего было изучать — на масштабные проекты Совет ресурсов не выделял, а всё, что можно исследовать «на коленке», за прошедшие века уже исследовано. В памятных кристаллах библиотек хранилось больше знаний, чем можно усвоить за всю жизнь. А если кто-то всё же изобретал что-то новое, его поощрительно гладили по головке, вводили в Совет… и клали открытие под сукно, чтобы «не нарушать стабильности общества».

В утопии нет конфликтов. В утопии нет нужды. В утопии нет суеверий. В утопии нет прогресса.

— Сто тысяч лет, — пробормотал Хан, не в силах поверить в услышанную цифру.

Сто тысяч лет назад Криптон достиг нынешнего уровня научно-технического и социального развития! Сто тысяч лет они топтались на месте, имея такой старт, о котором земляне могли только мечтать! Неудивительно, что эта культура обречена!

Но вернёмся к одному конкретному представителю данной культуры — Дру-Зоду. Он казался Хану уродливой карикатурой на него самого.

Аугменты изначально понимали, что общество их ограничивает в рамках единственной функции — и сделали всё, чтобы эти ограничения сломать. Успешно.

Гильдия воинов изначально не имела никаких социальных ограничений — ну, кроме невозможности войти в Совет. Зато своими ограничениями интеллектуальными, которые входили в шаблон воинской спецификации, они не возмущались — они ГОРДИЛИСЬ.

«Потрясающе. Меня закинули в генетически лоботомированного кретина. Идеальное тело для спасения планеты».

Разумеется, кретином Зод был только в сравнении с членами гильдии учёных. И то, смотря в какой области. Допустим, некоторые разделы высшей математики давались ему не так хорошо, зато любой воин мог почти мгновенно обнаружить поломку в конструкции боевого флаера и продумать, как её компенсировать — а среднему учёному для этого пришлось бы тестировать систему не один день. А уж если выставить представителей этих двух гильдий в спарринг…

Но Хана такая ограниченная гениальность не устраивала. Ему нужен был универсальный, всесторонне развитый мозг, и универсальное, всесторонне развитое тело. Он не муравей, в конце концов!

— База, камин с температурой в девятьсот градусов.

Он сунул руку в печь из перекрещенных кристаллов, и с ухмылкой пронаблюдал, как обугливается кожа. Что ж, главного он точно не потерял. Свою несгибаемую волю. То ли она перенеслась вместе с личностью, то ли Дру-Зод сам по себе был тем ещё мужиком из стали. А всё прочее, включая интеллект — дело поправимое и наживное.

— База, убрать камин. Вызвать модуль регенерации.

Синеватое сияние сняло боль, затем жёлтый свет начал медленно растворять обгоревшие ткани. К счастью, у прежнего Зода была репутация редкостного экстремиста, поэтому никому не пришло в голову поинтересоваться, с чего это генерал решил поупражняться в мазохизме. Он раньше выкидывал и не такое.

Хан снова погрузился в размышления. В памяти Дру-Зода ничего не было о предстоящей гибели планеты. Ни вторжения чужаков, ни гражданских войн, ни экономического кризиса, ни природных катаклизмов. Напротив, там была железобетонная уверенность, что Криптон будет процветать ещё миллионы лет.

Если, конечно, его не погубит проклятая генетическая дегенерация. Зод был самым настоящим расистом, ненавидящим «вырожденцев». Очистка криптонской генетики была его идеей-фикс. И Хан бы ничего не имел против такой позиции — в конце концов, он был одним из активных участников Евгенических войн… Если бы при этом самозваный «чистильщик» хоть немного разбирался в генетике!

«Вовремя я сюда прописался… а то он бы вам такого наворотил…»

— База, прозрачность на восточной стене.

На горизонте всходило маленькое солнце — рубинового оттенка, и совсем не слепящее. Звезда Рао была красным карликом по земной астрономической классификации. Чтобы получить от неё достаточно тепла, планете пришлось бы крутиться совсем рядом с ней — ближе орбиты Меркурия. Но Криптон был от своего солнца почти так же далеко, как Земля от своего — далеко за пределами зоны жидкой воды. Что, кстати, означало длительность года, близкую к земной, отметил для себя Хан. Тепло, делавшее поверхность пригодной для жизни, исходило из ядра планеты.

«Но как тогда может существовать местная экосистема, если растения не получают достаточно света и не могут заниматься фотосинтезом? Не протягивают же они корни до самой мантии!»

Память Зода не содержала ответа на этот вопрос — генерала такие мелочи не волновали. Пришлось давать запрос в библиотеку базы — благо, она была довольно обширной, и уж конечно, там присутствовали учебники по экологии.

Но ответ скорее больше озадачил его, чем объяснил что-либо.

«Все современные растения, как и животные, черпают энергию для жизни из поля Кум-Эла, окружающего нашу планету…»

Разумеется, Хан тут же дал запрос в библиотеку по словосочетанию «Поле Кум-Эла», но тут уже нашла коса на камень — уравнения этого поля были основаны на сложной криптонской математике, которой не знали ни Зод, ни тем более Хан. А изложения «для детей на пальцах» — найти, увы, не удалось.

Пришлось отложить загадку до момента, когда он найдёт способ развить настоящий интеллект учёного. Не исключено, что для этого достаточно будет простых регулярных тренировок. Может быть, представление о роли генетики в способностях той или иной гильдии сильно преувеличено. Может быть, всё дело в обучении, которое получают учёные и воины. Это, кстати, не значит, что достаточно просто начать сейчас тренироваться — и всё исправиться. Возможно, необходимые паттерны закладываются ещё в раннем детстве — и Зод уже слишком стар, чтобы начать мыслить иначе. Что ж, тогда тоже придётся искать обходные пути.

Когда он вставал с постели, план действий на ближайшую неделю был уже сформирован.

К полудню он взломал защиту правительственного здания. К счастью, хакерские навыки входили в курс подготовки гильдии воинов и не считались чем-то запретным. А на Земле он развлекался такими вещами ещё в десятилетнем возрасте. Разумеется, криптонские вычислительные системы были на много порядков мощнее земных, и Хан даже не пытался понять (пока что), на каких принципах работает их «железо». Да и софт, который работал на этих машинах, был невероятно старым и невероятно умным. Однако его разработчикам не хватало такой полезной земной паранойи.

Создать полноценный сильный ИИ разработчики не то поленились, не то побоялись — хотя возможности техники позволяли это давным-давно. Все алгоритмы были невероятно разветвлёнными, с миллионами прецедентов и исключений — но неспособными к самообучению. Операционные системы содержали сотни тысяч «культурных слоёв», оставленных разными программистами в разные эпохи. В них можно было копаться веками, но так и не дойти до дна. И занятие это было невероятно увлекательным. Хан полушутя подумал, что неплохо бы отказаться от своих планов завоевания мира и записаться в инфоархеологи. Остановил его только тот факт, что через год от этих сложнейших систем не останется и следа, если он не придумает способа спасти планету.

В ситуациях, когда личностное поведение было позарез необходимо, криптонцы использовали «голограммы» — интерфейсы на основе слепков собственных личностей. Причём никаких особых разрешений на создание такой «голограммы» не требовалось — любой школьник мог записать «себя» на кристалл и заставить делать уроки, пока сам гонял с друзьями в мяч!

Когда Хан осознал, какие возможности это открывает, он чуть за голову не схватился. От немедленного создания армии роботов-аугментов его удержал только один маленький нюанс — он себя слишком хорошо знал. Его голограмма будет делать что угодно, только не выполнять приказы.

А отдать весь мир во власть компьютерного тирана — не самый лучший способ спасти его. К тому же завидно будет.

Можно, конечно, искусственно ограничить интеллект и амбиции копии — но чем это будет лучше того, что проделывали с ним самим? К тому же свою способность обходить любые ограничения Хан Нуньен Сингх прекрасно знал.

Ещё одна галочка в списке срочных дел на ближайшее будущее — изучить принципы формирования голограмм. Если же эти принципы окажутся тоже недоступны для понимания его медного лба — найти голограмму того, кто создавал генетический шаблон гильдии воинов. И подвергнуть его самым жестоким пыткам.

А пока что…

— Встать, ублюдки! Тревога первой степени! Проникновение в защитные системы Совета! Не исключается инопланетное вторжение! Шестнадцать боевых, восемь разведывательных и восемь десантных флаеров в Криптонополис! Оцепить здание Совета, никого не впускать и не выпускать! Отдел боевых программистов, найти и нейтрализовать угрозу! Тактический отдел, просчитать время создания бесполётной зоны над городом! И время эвакуации города тоже, на всякий случай! Все запросы Совета перенаправлять лично ко мне!

— И как ты объяснишь свои действия, Дру-Зод? Мы уже выяснили, что за взломом стоял ты!

— И вам очень повезло, что это был я. Вы бы предпочли, чтобы это было настоящее вторжение? — Хан насмешливо приподнял бровь. — Могу устроить… Но тогда, боюсь, вы парой неприятных часов не отделаетесь…

— Перестань паясничать! Это уже выходит за всякие рамки! Запомни, Зод, ещё одна такая провокация и ты будешь лишён статуса главы военной гильдии!

— Вот даже как? Гильдия учёных будет управлять внутренними делами воинов?

— Не гильдия, а Научный Совет! Интересы гильдий вторичны относительно интересов планеты! И ты это знаешь, Дру-Зод!

— Я знаю это лучше всех вас! Все мои действия всегда были исключительно в интересах планеты и криптонской расы! — Хан чуть смягчил тон. — И эта маленькая учебная тревога тоже. Разве вы не видите, что она продемонстрировала? Криптон совершенно беззащитен!

— Не тебе решать, в чём состоит благо расы, Дру-Зод! Твой интеллект просто не способен охватить все проблемы, с которыми сталкивается Научный Совет!

— Почему-то моего убогого интеллекта хватило, чтобы обвести вас всех вокруг пальца, — подобная ирония не была характерна для прежнего пафосного Зода, но Хан позволил себе немного выйти из роли. Впрочем, он сразу же к ней вернулся. — В течение двадцати двух секунд у меня был доступ главы Совета и я мог разослать любые приказы от его имени! Представьте, что бы произошло, если бы такие полномочия получил настоящий враг!

— Ты использовал свой генеральский доступ! Это не взлом, это злоупотребление полномочиями! Ни один чужак не смог бы такого сделать…

Хан мысленно ухмыльнулся. Хотя бы это они сумели понять — значит, не совсем безнадёжны. Он, конечно, смог бы взломать систему, начав даже с обычного гостевого доступа. Просто это отняло бы чуть больше времени. Но совершенно незачем демонстрировать Совету вершину своих талантов — надо что-то и на крайний случай приберечь. Для выработки условных рефлексов хватит и того, что мог бы сделать настоящий Зод.

— Я об этом и говорю, — он несколько секунд наслаждался выражением непонимания на лице советника, затем продолжил. — Криптон достаточно хорошо защищён от агрессии извне, — на самом деле отвратительно, но об этом пока говорить не стоит. — Если завтра вторгнутся из космоса какие-нибудь кальмары-убийцы, моя гильдия вышвырнет их прочь, уж об этом я кое-как позаботился, — вот именно, что кое-как — все планы обороны рассчитаны на то, что враги будут обладать мозгами насекомых. — Но именно против злоупотребления полномочиями у нас нет никакой защиты! Что вы будете делать, если предателем окажется кто-то из администраторов высокого ранга? Я, например? Или вы…

— Не рассуждай о том, чего не знаешь, Зод! Члены Совета проходят многоуровневые психологические проверки! Среди нас не может быть предателей!

«Я бы вам показал, как легко эти тесты обходятся. Не говоря уж о том, что искренний патриот Криптона может из лучших побуждений нагадить хуже любого предателя. Но это сейчас не в моих интересах. А то ещё начнут брать в Совет действительно умных людей — как я потом вами управлять буду?»

— Тогда почему подобные тесты отсутствуют в гильдии воинов? Или моральный облик людей, которым доверено оружие, способное уничтожить всю жизнь на планете, не имеет значения?

— Предполагалось, что контролировать лояльность гильдии воинов будешь ты, Зод! А не заниматься подрывами устоев общества!

— То есть безопасность всех жителей планеты в конечном счёте опирается на одного человека? На меня? Спасибо за доверие, конечно, но…

— Нет, не на одного! Совет может нейтрализовать тебя в любую секунду, Зод! И тебе лучше не забывать об этом! И не только Совет! Если гильдия рабочих лишит вас снабжения, ваши машины остановятся в ближайшие дни! А если гильдия жрецов откажет вам в благословении — никто из твоих воинов не сможет поднять оружия. Эта система сдержек и противовесов создавалась тысячелетиями, Зод! Она совершенна, и не тебе её ломать!

— Тавтология, господин советник, — Хан целенаправленно не обращался к собеседнику по имени. — Если она совершенна, то мне её сломать и не удастся. А если в ней есть уязвимости, то пусть лучше их найду я, чем наши враги.

— Ты предупреждён, Дру-Зод! Мы долго смотрели на твои выходки сквозь пальцы, учитывая твои заслуги! Но если ты ещё раз устроишь нечто подобное, на следующий день у гильдии воинов будет другой глава! Конец связи, — голографическое изображение погасло.

— База, разговор записан?

— Подтверждаю.

— База, создать выделенный сегмент памяти для моей комнаты. Отрезать все внешние сигналы. Режим ввода, программа кодирования.

Чтобы создать новый тип защиты сигнала, ему понадобилось около получаса. Он не пытался тягаться с криптонскими криптосистемами, которые опередили его знания на тысячелетия. Он исходил из простого принципа «главная ошибка всегда сидит за компьютером». Очевидно, что всё, что Совет захочет расшифровать — он расшифрует. Значит, нужно сделать так, чтобы не захотели.

Военная база Ирнис, на которой сейчас находился Зод, была достаточно стара — около семисот криптонских лет. И как на любой достаточно старой базе, здесь водилось множество «призраков» — программ и служб, запущенных прошлыми поколениями пользователей. Их назначения никто толком не знал, а потому старались без нужды не трогать. Все равно объём оперативной памяти на солнечных кристаллах почти бесконечен, так что зачем жадничать? При отключении может накрыться что-нибудь важное…

Вот под парочку таких «призраков» он и замаскировал свои программы шифровки и дешифровки, вручную поправив даты первого запуска и сведения о назначении. «Призраки» часто обменивались между собой служебными или мусорными данными, так что ещё одна пересылка пары тысяч мегабит никого не заинтересует. А главное, программы были настроены вызывать серию сбоев в системе при любом вмешательстве в их работу. Как и положено жизненно важным служебным программам — и давая Зоду возможность устроить великолепный скандал по поводу бесцеремонного вторжения в армейские системы. Разумеется, Совет мог очень аккуратно скопировать данные, не затрагивая оригиналов — и уже на своих компьютерах расшифровать их. Но Хан был уверен, что таких параноиков среди современных криптонцев не найдётся. Позже, когда он разберётся в принципах работы голограмм, нужно будет поставить ещё один слой защиты — программы, генерирующие видимость обычных бытовых (или не совсем бытовых) разговоров между военными.

— Кан-Зода ко мне на связь. По новому протоколу.

Если принадлежность к гильдии воинов была синекурой, то специализация разведчика была синекурой в квадрате. Лётчиков, наземные машины и пехоту хотя бы изредка, раз в пару десятилетий, применяли по назначению — как полицейские силы для подавления мятежей, как спасателей при авариях, или для отражения редких, но всё же случавшихся атак из космоса. Но разведчики… что и где может разведывать цивилизация, которая безвылазно сидит на своей планете, а на ней изучила каждый сантиметр? Враги, с которыми криптонцам приходилось иметь дело, не развёртывали баз на поверхности и не вели планомерную осаду планеты в космосе. Обычно они просто обрушивались, как снег на голову, так что здесь разведка тоже была не при делах. Бесполезнее отдела разведки был только отдел контрразведки (хотя тут можно было поспорить) — засылкой шпионов враги Криптона тоже редко себя утруждали.

Безусловно, были неглупые криптонцы, которые именно на это и рассчитывали, выбирая специализацию. Например, глава отдела разведки Джам-Ур. Этот толстяк любил изображать из себя гениального аналитика, но в действительности всю жизнь беспокоился только об одном — чтобы его никто не беспокоил и не мешал качать порнуху по защищённым спецканалам.

Но были и другие — молодые идеалисты, которые вступали в отдел с искренним желанием принести пользу своей планете, семье или гильдии. Пока их не затянуло бюрократическое болото, они усердно зубрили мемуары великих разведчиков прошлого, учились работать со спецтехникой, развивали актёрское мастерство и безмерно гордились своим превосходством над другими криптонцами. Именно к таким относился Кан-Зод.

Выглядел он гораздо старше Дру-Зода — лет на пятьдесят по земным меркам. Ирония состояла в том, что в действительности же ему пятьдесят и было, что на Криптоне — едва ли не подростковый возраст. Просто парень отличался отменным здоровьем и поэтому ни разу ещё не воспользовался заменой органов или омолаживающей терапией. Генерал — двоюродный брат его деда — был для Кан-Зода легендарным героем.

— Слушаю, генерал Зод.

— База, переслать Кан-Зоду запись беседы с Гил-Эксом. Просмотри файл, парень.

Тишина на минуту, пока юноша под ускорением просматривал запись.

— Генерал, они…

— Мнение о Совете можешь придержать при себе, приятель. Нет, я его полностью разделяю, и нас никто не подслушает. Просто это вообще вредная привычка для разведчика — говорить то, что думаешь. Разве твои кумиры из истории вели себя так?

Пятидесятилетний мужик покраснел, как мальчишка. Всё-таки они здесь все очень инфантильны. Хан в десять лет был гораздо старше и ответственнее, чем любой представитель этой «древней мудрой расы». Интересно, это у них всех расовое наследственное? Или тепличная жизнь довела? Похоже, ему придётся не столько править ими, сколько присматривать — как за младшей группой в интернате.

— Нужно распространить эту запись по гражданским серверам, в общий доступ. Причём так, чтобы следы не вели к нам. Источник должен быть из жрецов, рабочих или учёных, совершенно легальный. Справишься?

— Хм… — Хан практически услышал, как в голове родственника закрутились ролики. — Протоколы бесед Совета в общий доступ обычно не выкладываются…

На Криптоне напрочь отсутствовала профессия журналиста. Возможно, потому, что в этом статичном мире мало что происходило. Если всё-таки жизнь криптонцев изменялась — по этому поводу рассылалось тщательно подготовленное коммюнике Научного Совета. И разумеется, существовала частная переписка — в огромных объёмах, с блогами и репостами… Сложность в том, что любое такое сообщение либо прослеживается до источника, либо имеет крайне низкий рейтинг достоверности. Ну-ка посмотрим, как малыш решит эту элементарную задачку…

— Нужно найти человека, имеющего, хотя бы теоретически, доступ к архивам Совета, и при этом готового поставить свою подпись под публикацией…

— А если такого человека не найдётся? Да и как ты искать будешь, не всполошив при этом весь Совет?

— Устроить случайную утечку данных в сеть?

— Если утечёт только этот разговор, будет слишком подозрительно. А если большой кусок архивов — это навредит и нам.

— Тогда… Я даже не знаю…

— Балбес, — почти ласково констатировал Зод. — Утечка не обязательно должна идти от Совета. Она может пройти из наших архивов — но лично мы не будем к этому иметь никакого отношения. Члены чужих гильдий достаточно часто бывают на наших базах. Найди среди них того, кто ведёт самую активную переписку в сети, кто наслаждается чужим вниманием — и подкинь ему как бы случайно кристалл с записями.

— Будет сделано, мой генерал! Но скажите, это же заговор, да? Мы собираемся взять власть над планетой в свои руки?! Я никому не скажу!

Хан чуть не застонал. И это — лучшие кандидатуры?! Как в старой земной шутке — «И никому не говори, что во главе заговора я, он, ещё он и те два человека, которые сегодня не смогли прийти». Нет, срочно нужно находить и пробуждать остальных аугментов — а то он тут сойдёт с ума. А он ещё жаловался, что на Земле его окружают идиоты! Возможно, у криптонцев мозги и помощнее, но… это как снайперская винтовка в руках обезьяны! Пользоваться этими мозгами они разучились полностью.

— Нет, Кан-Зод. Я хочу, чтобы другие гильдии немножко задумались, кто ими руководит и с какими целями. Никаких законов мы этим не нарушаем, просто заботимся о своей репутации. Военным не к лицу имидж сплетников и болтунов. А ты сможешь попутно немного поднять свои навыки разведчика. Действуй.

Первая информационная бомба запущена, криптонскому обществу будет над чем подумать. Теперь можно и своими проблемами немножко заняться.

Порывшись в библиотеках, он понял, что насчёт сдержек и противовесов Гил-Экс не соврал и не преувеличил. Постороннему влезть в дела гильдии учёных было практически невозможно. Они общались между собой на собственном символическом языке, почти целиком состоящем из формул и отсылок на изыскания других учёных. Хан, теоретически, мог бы освоить эту терминологию даже с мозгом воина, но вряд ли менее, чем за год. К тому же обучающие курсы такого уровня в открытом доступе отсутствуют, так что придётся их ещё и похищать.

К сожалению, техника программирования голограмм в эту категорию входила. Любой пользователь мог отсканировать собственный мозг, а затем запустить стандартную процедуру преобразования в сервисный интерфейс. Но вот внести в эту программу более-менее серьёзные изменения за пределами стандартных настроек — для этого уже требовалось высшее образование, и далеко не солдатское. Военная гильдия вообще голограммами пользовалась редко, максимум гоняя их в качестве адъютантов. Мысль о том, какие потрясающие возможности эта технология открывает на поле боя, ни в одну медную голову не пришла.

Несмотря на все эти проблемы, он начал постепенно обустраиваться. Зод владел несколькими криптонскими языками программирования. Хан выбрал из них лучшее, добавил в эту сборную солянку ряд земных элементов и собственных идей, и получил язык DarkLord-1, быстрый и удобный в пользовании. Написать и откомпилировать на нём ряд сервисных программ — поисковик, анонимайзер, переводчик физических величин из земных в криптонские и обратно (на основе планковской системы единиц), расширитель персональной оперативной памяти (поле для заметок) и программу для её тренировки, реализатор математических функций, тренер условных рефлексов, мышечный стимулятор, программу гипнообучения. Аналоги всех этих программ, конечно, имелись в готовом виде в инфосфере Криптона — причём несравненно более сложные и совершенные. Но Хан всегда доверял только софту собственного изготовления — известному до последней буквы, и оптимизированному под его личные вкусы и потребности.

Несколько больше времени потребовал прямой интерфейс «мозг-компьютер» — но за сутки непрерывной работы Хан справился и с ним, после чего с чистой совестью завалился спать. Его носитель, конечно, был очень вынослив, но незачем эту выносливость лишний раз напрягать.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Глаза открылись мгновенно — ни тени усталости или сонливости. Переход из глубокого сна в состояние полной боевой готовности — за доли секунды, как будто включилась машина. Хан мог сказать много плохих слов о бывшем владельце его тела, но за одно стоило отдать ему должное — военный поддерживал себя в отличной физической форме. Сделав несколько разминочных упражнений, он быстро позавтракал и вошёл в сеть.

Примерно три часа — чтобы намертво вколотить в себя рефлексы пользования новыми программами, пока не научился использовать их, как новые части своего тела и разума. В прежнем теле Хану бы понадобилось на это примерно столько же — так что в определённых смыслах новый мозг работал не хуже старого. Правда, при попытке ввести себя в состояние транса, он только зря потратил полчаса времени — Зод был типом очень конкретным, и никогда не практиковал ничего похожего на медитацию. Вариант, что к этому не способны криптонцы вообще, пришлось отвергнуть — в библиотеке он нашёл упоминания о схожих духовных практиках, хотя сейчас их применяла только гильдия жрецов, и то очень ограниченно.

Ладно, не смертельно… пока что. Управлять своим разумом он ещё успеет научиться — а пока его психика и так в неплохом состоянии, несмотря на двойную память. Видимо, при переносе позаботились — почти идеальный самоконтроль, никаких неврозов и психозов. Самооценка, правда, немного завышена, но Хан имел на это полное право — он никогда не страдал манией величия, он ею наслаждался.

Первый же экскурс в планетологию с новыми инструментами, дал ему очень много чертовски интересной информации.

Например, сила тяжести. Дру-Зод на Криптоне чувствал себя примерно так же, как любой человек на Земле. И Хан вполне обоснованно считал, что его реципиент — почти человек, иначе адаптация заняла бы гораздо больше времени. И соответственно, планета его достаточно близка к Земле по своим параметрам. Ну, может в полтора-два раза легче или тяжелее…

Ага, как же!

Ускорение силы тяжести на поверхности Криптона составляло 330 метров в секунду за секунду, или чуть больше 33g в переводе на земные величины! То есть его гравитация была больше солнечной! Диаметр же её чуть превосходил диаметр Юпитера, при массе в двенадцать с половиной раз выше! По земной классификации это вообще не планета — это так называемый коричневый карлик спектрального класса Y.

По крайней мере, понятно, почему здесь так тепло — коричневые карлики производят термоядерный синтез дейтерия с гелием на первых этапах своей астрономической жизни, после чего постепенно остывают в течение нескольких миллиардов лет. Со временем, Криптон превратится в ледяную пустыню — но уж точно не через один год, так что вряд ли это та опасность, которую он должен ликвидировать.

Но коричневый карлик с твёрдой корой! Но коричневый карлик с кислородной атмосферой! Но коричневый карлик с жизнью, подобной земной!

Вернее, если быть точным, то атмосфера тут не совсем землеподобная. Из-за гигантской силы тяжести, её плотность гораздо выше, чем у земной атмосферы. Но процентная доля кислорода в ней значительно меньше, в основном местный воздух состоял из азота и гелия, в меньшей степени из углекислого газа и водяного пара — так что парциальное давление кислорода примерно соответствовало земному.

«Как, чёрт побери?! Как они это делают?! Нет, вернее… как я это делаю?»

Обычный человек может выдерживать перегрузки до 15g около 3–5 секунд без потери сознания. Перегрузки от 20-30g и более человек может выдерживать без потери сознания не более 1–2 секунд. Хорошо тренированный аугмент, вероятно, смог бы продержаться на Криптоне минуты две — лёжа на спине и тратя все силы на то, чтобы дышать. Если только ему не разорвало бы раньше давлением сосуды в лёгких.

Но ходить при такой гравитации?! Поднимать предметы?! Прыгать, отжиматься, подтягиваться?! Какие мышцы для этого нужны?! Какие кости выдержат динамическую нагрузку, не сломавшись?! Какое сердце сможет гонять по организму кровь, весящую почти два центнера?

Ещё ладно, если бы криптонцы были «гномами» — низкорослыми, массивными, широкими в плечах, с толстыми костями и телом из сплошных мускулов… хотя все эти фокусы помогают максимум при пяти g, дальше анатомическая адаптация исчерпывает возможности. Но ведь нет — самые обычные внешне люди, с нормостеническим телосложением, ростом от полутора до двух метров, есть толстые, есть худые…

Биороботы, с ядерным реактором вместо желудка, алмазами вместо костей и углеродными волокнами вместо мышц? Но из памяти Зода он знал, что если порезать криптонца, из него потечёт вполне обычная красная кровь. Криптонцы едят самую обычную белковую еду, а не урановые стержни. И выдыхают обычный углекислый газ и водяной пар, а не плазменные облака.

Он отдал через интерфейс мысленную команду. Словесное управление осталось в прошлом. Стол вырастил эталонный кристалл массой в один эл (1432 грамма в земных величинах). Хан поднял его и покрутил в руке. Вес, конечно, чувствовался — тот вес, который и положено иметь булыжнику подобных размеров. Никак не сорокасемикилограммовой глыбе.

Он поднял кристалл и уронил на стол. Тот рухнул, как обычный кусок камня… как обычный кусок камня в ЗЕМНОМ тяготении. Но звук, который он при этом издал… это больше походило на выстрел! К тому же кристалл вонзился в пол почти на сантиметр острым краем, и не откатился, не подпрыгнул, а так и остался стоять, воткнувшись…

Мистика какая-то. Он с усилием извлёк кристалл из ямки в полу. Перекинул с руки на руку. Кристалл, который должен был сломать ему руку, свободно летал и без усилия ловился. Только… когда он взлетал в воздух — что-то происходило. Менялись звуки… размывались тона…

Аналогичные явления приходилось наблюдать Зоду. Да и почти любому представителю военной гильдии. Только не при швырянии предметов. Называлось это боевым ускорением, и входило в стандартный пакет навыков любого пехотинца или пилота. Восприятие можно взвинтить в десятки раз, скорость движений — в разы, хотя побочным эффектом становится очень необычная динамика тела и нетипичный ход мышления. Но тот факт, что боевое ускорение активируется само собой, когда что-то падает… Зод пару раз им пользовался, но особо не уделял внимания, списывая всё на свои совершенные воинские рефлексы.

Хан на некоторое время отложил планетологию и погрузился в «свои» воспоминания глубже. Навык безумно полезный, хотя и связанный со многими ограничениями. В боевом ускорении невозможно думать, нельзя изменить решение. Требуется заранее продумать всё, что будешь делать — потом тело действует само, как робот. Любая непродуманная ситуация либо выбивает из ускорения, либо переключает тело в более простой режим поведения.

У рядового криптонца в авральной ситуации сразу включаются простейшие инстинкты — бей-лови-беги. Потом он зачастую даже не понимает, что ускорялся. У криптонца обученного, практикующего ускорение достаточно часто, и способного вызвать его сознательно, уже два слоя — сначала продуманная программа, потом уже, если она дала сбой, врубаются инстинкты. Чаще всего так используют данную способность рабочие — к примеру, можно вести флаер по хорошо известному маршруту с необыкновенной точностью, но если вдруг не вписался в поворот — тело попытатся выпрыгнуть из кабины.

А вот у нормально обученного воина — уже три слоя. Программа — вбитые рефлексы — простейшие инстинкты. Он сначала попытается выровнять полёт, потом, если не выйдет — провести аварийную посадку, потом врубит катапультирование для себя и пассажиров… и лишь потом, если это всё не поможет, впадёт в режим паникующей обезьяны. И всё это — не приходя в сознание.

«И тем не менее… Допустим, понять научную статью в этом режиме невозможно… а вот вызубрить таблицу — вполне… Как и пробежаться по большому объёму данных в поисках нужной цифры или ссылки… Разумеется, с этим лучше справится поисковик, но и резервный вариант иметь на это… очень даже неплохо… Только интерфейс мозг-компьютер придётся перенастраивать… в нынешнем варианте он мои мозговые волны под ускорением не воспринимает…»

Так, со скоростью падения вроде бы разобрались… осталось разобраться с загадочным эффектом массы…

Хочешь быстро сбросить вес? Спроси криптонца, как!

Когда криптонец массой в семьдесят килограммов становится на весы — они показывают цифру 70.

Когда криптонец кладёт штангу той же массы на весы, и отходит, они показывают… две с лишним тонны. Как в общем-то и положено при криптонском тяготении. Но если криптонец подойдёт и снова возьмёт штангу в руки и встанет на весы вместе с ней, весы покажут… 140 кило.

Ещё через час опытов и штудирования книжек наподобие «Популярная биология для детей» — сомнений не осталось. Все многоклеточные живые существа на Криптоне обладали этой способностью — каким-то образом делать в 33 раза легче себя и то, к чему они прикасались.

Причём этот эффект распространялся не только на гравитационную, но и на инерционную массу! То есть у здорового взрослого криптонского мужчины эффективная масса где-то как у земного новорожденного младенца — два с небольшим кило.

За способность эту, как удалось выяснить, отвечает всё то же пресловутое «Поле Кум-Эла». Но при попытке выяснить, как конкретно эта штука работает — он снова уткнулся носом в непреодолимую (пока что) ограду из формул, понятных только членам научной гильдии.

До изобретения сверхмощных, и при этом компактных источников энергии на солнечном камне, гильдия рабочих пользовалась огромным влиянием — поскольку машины не могут уменьшать массу и вынуждены работать с полным весом любого груза. Чтобы затащить холодильник или шкаф на пятый этаж, требовалась мощность приличного подъёмного крана — но такой кран норовил рухнуть под собственным весом. А пятерым грузчикам даже не требовалось надрываться, таща этот холодильник по лестнице. Достаточно было занести его в лифт и держать руками, пока тот ехал.

Кстати, домов выше пяти этажей тогда тоже не строили — аналоги небоскрёбов появились на Криптоне только с изобретением сверхпрочных кристаллических материалов, сто тридцать тысяч лет назад. Обычная сталь при такой гравитации текла, как вода, бетон крошился, гранит деформировался, а уж о таких материалах, как глина или песчаник, местные архитекторы даже не слышали.

По той же причине до открытия антигравитации никто и помыслить не мог о летательных аппаратах тяжелее воздуха. Криптон никогда не знал самолётов — он перепрыгнул от дирижаблей сразу к флаерам, правда на этот «прыжок» потребовалось около двадцати тысячелетий. Зато аэростаты здесь процветали, всех форм и размеров. Благо, гелий для их наполнения всегда был под рукой, а в сверхплотной атмосфере они обладали солидной грузоподъёмностью даже при небольших объёмах. Даже флаеры не смогли их полностью вытеснить — ведь антигравитационное поле пожирало энергию, а гелиевые поплавки держались в воздухе неограниченное время — и совершенно бесплатно.

Разумеется, такие чудеса не могли появиться сами собой. Жизнь, способная манипулировать массой, просто не могла эволюционировать во что-то, хоть отдалённо напоминающее земных людей. К тому же температура коричневых карликов нестабильна. Всего каких-то сто миллионов лет назад она была выше точки кипения воды, что исключало всякую белковую жизнь. Конечно, сотня мегалет — колоссальный срок по историческим меркам, но для формирования собственных высших жизненных форм он явно недостаточен.

Краткая прогулка по учебникам палеонтологии подтвердила подозрения Хана. Следы жизни — причём сразу развитой жизни, почти неотличимой от современных криптонских форм — во множестве появились в геологических пластах возрастом в два миллиона лет. До этого — ни малейших признаков. Ни криптонские учёные, ни он сам, не сомневались, что планета была заселена извне.

О чём учёные спорили — так это о том, как появился современный криптонец. Существовали три основных версии:

1) Неизвестные колонисты и были предками современных криптонцев, которые привезли на планету своих животных и растения, и поселились на ней.

2) Неизвестные колонисты привезли на планету предков современных криптонцев в качестве «пассажиров», а их биосферу — в качестве «багажа».

3) Неизвестные колонисты привезли на планету неразумных гоминид вместе с остальными животными и растениями. Уже на Криптоне от них произошёл человек современного типа.

Исторические хроники современной цивилизации тянулись на триста тысяч лет в прошлое. Причём самые первые исторические документы были неотличимы от мифов, и судить по ним о прошлом — все равно, что по земному Ветхому Завету, «Рамаяне» или Старшей Эдде. Более-менее объективные и достойные доверия записи появились только двести тысяч лет назад. А самые старые артефакты были и того моложе — те же сто тридцать тысяч лет, после изобретения кристаллотехники. Ничего с более ранних времён не сохранилось — обычные материалы плохо переносили криптонскую гравитацию, но это ещё полбеды. Добавьте к этому серию войн, которая прокатилась по Криптону между двухсотым и сотым тысячелетием от нынешнего момента, сейсмическую активность, которая была здесь привычнее, чем осадки, а также то, что планета была поистине ОГРОМНА — её поверхность в 120 раз превосходила поверхность Земли. Станет понятно, почему специализация археолога не пользовалась популярностью в гильдии учёных.

Кстати, у этой колоссальной планеты население было весьма скромным даже по земным меркам — 250 миллионов человек, собранных в полутора десятках мегаполисов. Для криптонских же необозримых просторов это население было не маленьким, а просто крошечным. Впрочем, если считать пригодными для жилья только сейсмически спокойные регионы (как делал Совет), то места сразу окажется не так уж много. Конечно, город из кристалла мог выдержать очень сильные землетрясения — но во-первых, свой предел прочности был даже у них, и криптонская природа неоднократно эти пределы превосходила. А во-вторых, даже если здания устоят, когда на них рухнет небольшая гора с ускорением в 33g, это вряд ли переживут их жители.

Биосфера на Криптоне была ничуть не уютнее его литосферы и атмосферы. Видимо, когда два миллиона лет назад сюда завозили фауну и флору с какой-то землеподобной планеты, их немножко… усовершенствовали, чтобы они могла выжить в местных условиях. И похоже, чересчур успешно. Самые дикие тропические джунгли показались бы аккуратно подстриженным газончиком по сравнению с типичным криптонским ландшафтом. Это был настоящий мир смерти! Производящий биомассу с невообразимой скоростью — и с такой же быстротой её расходующий на взаимное пожирание. Каменистая безжизненная пустошь могла за пару недель превратиться в дремучий лес — потому что иначе не успеть, потому что на третью неделю всё это будет сметено новым извержением или цунами. Но два-три семечка уцелеют, два-три зверька смогут сбежать — и не успеет вулканический пепел остыть, как на нём уже расцветают новые цветы.

Разумные криптонцы крайне редко соприкасались с настоящей природой родной планеты. Кроме профессиональных биологов, которых набирали преимущественно в военной гильдии — и смертность среди которых была выше, чем среди лётчиков-испытателей. Все остальные были отгорожены от неё непроницаемыми силовыми экранами, непробиваемыми кристаллическими стенами, и бдительными роботами-охранниками. Если криптонской семье хотелось отдохнуть на природе — она отправлялась отнюдь не «за город», а в парк — специально подготовленный заповедник, где каждая жизнеформа прошла минимум троекратное генетическое кондиционирование. С настоящей дикой природой здесь работали исключительно в скафандрах высшей защиты.

Что, кстати, тоже не упрощало археологические изыскания. Конечно, при необходимости воины не стеснялись выжечь лучевым ударом всё живое на пару сотен квадратных километров, чтобы обеспечить безопасную работу. «Гринписа» на Криптоне не было. Все равно здесь такое сплошь и рядом случается без человеческого вмешательства — а экосистема залижет раны почти мгновенно. Беда в том, что такой подход не сильно способствовал сохранности артефактов.

«Одно непонятно — как они тут выживали ДО изобретения силовых полей и кристаллической брони?»

Хан просмотрел несколько роликов из местного аналога «В мире животных», снятых роботами-наблюдателями. И попытался представить группу аугментов в местных джунглях. Пусть даже с эффектом массы и боевым ускорением (не стоит забывать, что всё перечисленное присуще и местному зверью, хотя не так развито, как у человека). Картинка получалась мрачная и трагическая. Одного хищника, допустим, завалить не проблема. И десяток — тоже нетрудно, если работать сообща. Но нельзя отбиваться от монстров круглые сутки — нужно же что-то есть — допустим, тех же убитых зверей, но их разделать ещё нужно, пока другие не сожрали. Нужно где-то спать — допустим, работать в три смены — треть племени спит, треть хозяйством занимается, треть держит оборону, потом меняются, но ведь малейший сбой в графике приведёт к гибели части отряда. Нет, одно поколение в принципе могло бы выжить — но уже на стадии рождения и воспитания детей возникли бы проблемы даже у сверхлюдей. Они просто фатально уступали местной биосфере в скорости воспроизводства. На Земле тот же тигр или медведь, один раз крепко получив по носу, на двуногих больше не полезет — поищет более уязвимую добычу. На Криптоне тоже — с формированием условных рефлексов у них всё в порядке… вот только через пару недель придёт потомок этого хищника, который ничему такому обучен не был. Или потомок другого, более удачливого. А инстинкт «не трогай то, что непривычно пахнет или выглядит» — местная эволюция напрочь отбила. Вместо него закрепился инстинкт «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского». Существа, не склонные к экспериментированию, освоению новых территорий и добычи, не могли выжить в условиях постоянно меняющегося ландшафта. Всё новое нужно было попробовать на зуб.

«Хм… а ведь это кое-что объясняет. И то, почему Криптон изначально был единым государством, и все его войны были исключительно гражданскими (исключая отражение инопланетных вторжений). В условиях постоянных катаклизмов и сверхагрессивной биосферы любой другой человек изначально воспринимается как „свой“. Могут возникнуть вопросы „как правильно управлять“, но мысли „отделиться и жить по-своему“ тут никому не приходили в голову. Чем меньше группа, тем меньше у неё шансов на выживание. После развития техносферы, конечно, это стало менее актуальным — но к этому моменту Совет уже крепко держал всю цивилизацию в руках. Это же объясняет, почему главной ценностью общества является стабильность и неизменность. После тысячелетий выживания, когда буквально земля горела под ногами — жизнь на немногочисленных тектонически стабильных платформах, под силовыми куполами и охраной роботов — воспринималась отцами-основателями, как Сад Эдемский. И были приняты меры, чтобы закрепить новый образ жизни если и не навсегда — то очень надолго. А потом уже, когда родились поколения, видевшие вулканы и дикую жизнь только на экранах — их создавали такими, чтобы поддерживать этот порядок. Всё, что могло разрушить города и ввергнуть человечество обратно в кошмар криптонского естественного отбора — воспринималось, как безусловное зло».

Криптонская мифология не знала легенд об изгнании из рая — вместо них был миф о побеге из ада. Так что Хану предстояло стать местным Люцифером…

Криптонские сутки были чуть длиннее земных — неполных 28 земных часов. Криптонский год длился 6 месяцев по 73 дня каждый — 438 местных или 507 с хвостиком земных суток. За такой день сверхчеловек мог сделать очень много — а уж за такой год тем более. Кстати, это означало, что прожить криптонец при помощи местной медицины сможет не пять, а почти семь земных веков. Маленькая, но приятная прибавка. Правда, три с половиной уже позади.

Когда он закончил ознакомление с историей и экологией планеты, была середина дня. Следующим по плану шло более подробное знакомство с технологиями, но его можно было провести и вне виртуальной реальности. Прежний Зод неплохо разбирался в машинах — правда, только в практической части. Так что вперёд на полигон — упорядочивать знания в деле. А то подчинённые не поймут, если их бравый командир превратится в виртуального наркомана.

Кстати, о подчинённых. На Криптоне очень интересная структура управления. Хотя Дру-Зод был главой военной гильдии, он отнюдь не был главнокомандующим всей криптонской армии. Так же, как глава религиозной гильдии не был первосвященником бога Рао, а глава научной гильдии мог не входить в Совет (хотя обычно всё-таки входил). Глава гильдии — это гражданская и светская должность. Его задача — представлять перед Советом интересы всех лиц с определённым генетическим шаблоном. В военную гильдию входили не только солдаты, но и полицейские, спасатели, охотники, и даже обладатели шаблона, избравшие профессии, не связанные с риском и насилием (такие тоже встречались). Избирался он голосованием всех членов гильдии, после чего кандидатуру должен был одобрить Научный Совет. Главнокомандующим же армии был маршал Тор-Ан — образец «правильного воина», любимчик Совета, хороший исполнитель, но напрочь лишённый зодовской харизмы и амбиций.

«Так, стоп. Когда мы оба на службе, то я подчиняюсь маршалу, но он не подчиняется Совету. Когда я не на службе, то Тор-Ан, вне зависимости от того, носит ли он в данный момент мундир, подчиняется мне, либо как главком, либо как рядовой член гильдии, а я подчиняюсь Совету. Когда же я на службе, а он нет, мы с ним вообще никак не связаны… и у Совета нет никаких полномочий приказывать ни одному из нас… формально нет, конечно, на практике они все равно найдут рычаги давления… И они этот ужас называют идеальной общественной системой?!»

В довершение абсурда, «Генерал Зод» (с большой буквы) было именно почётным прозвищем, которое он заслужил как гражданское лицо. Правильным обращением к его военной ипостаси было «генерал Дру-Зод» — армейские чины писались с маленькой буквы (вернее, без «именной» пометки в шрифте, которая примерно соответствовала по смыслу земным большим буквам, хотя с неё не начинались предложения).

Утешало одно — настоящего Зода эта путаница с чинами и должностями бесила ничуть не меньше. Особенно необходимость иногда СНИМАТЬ мундир, чтобы получить дополнительные полномочия. К счастью, раздеваться в буквальном смысле от него никто не требовал, достаточно было выйти из одной учётной записи в глобальной сети и зайти в другую, но тем не менее…

С другой стороны… это давало великолепные возможности для издевательства над Советом в ряде ситуаций. «Ой, извините, сейчас я не глава гильдии, я генерал, обратитесь к моему старшему офицеру…» Естественно, злоупотреблять этим не стоило — бюрократия на Криптоне ещё не дошла до полностью формализованного идиотизма, и даже «говорящие головы» из Совета понимали, что человек перед ними один и тот же. За ошибки генерала Дру-Зода могли наказать Генерала Зода, и наоборот.

Общая численность военной гильдии составляла 50 миллионов человек. Из них только 10 миллионов служили в армии. В корпусе, которым командовал Зод, как генерал, было два миллиона человек — из них 1,2 милллиона воинов и 800 тысяч представителей других гильдий, в основном гражданских специалистов.

Не менее интересно была устроена и экономика. Денег в земном смысле на Криптоне не было. Аналогом валюты служила энергия, которую качали из мантии планеты кристаллическими шахтами, после чего запасали в солнечных камнях — аккумуляторах почти бездонной ёмкости. Каждый криптонец по праву рождения располагал каналом в один эрош — криптонская единица энергопотребления, примерно равная 1,25 мегаватта. Эту энергию он мог тратить только на собственное жизнеобеспечение и не мог никому передать. Если он тратил в данный момент менее одного эроша, то излишняя энергия накапливалась в его личном солнечном камне — на случай, если в будущем понадобятся более высокие мощности.

По мере взросления и продвижения по социальной лестнице криптонец получал дополнительные каналы — так называемые «гражданские эроши». Они отличались от первого, «жизненного», тем, что их можно было передавать на время другим лицам в пользование. Таким образом осуществлялась поддержка политиков, инвестирование в интересующие криптонца отрасли производства, уплата членских взносов в организациях, и многое другое. Женщина, выходя замуж, передавала свои гражданские эроши (минимум — один, максимум — все) в распоряжение мужа.

Дру-Зод, например, как лицо достаточно высокого ранга, с большой социальной ответственностью, на данный момент имел 395 собственных гражданских эрошей. 10532 эроша было передано в его распоряжение, как частному лицу. Как генерал, он распоряжался 50 тысячами эрошей своего корпуса. Как глава воинской гильдии — мог задействовать до 100 миллионов эрошей, принадлежащих всем воинам планеты — 125 тераватт или почти 30 килотонн тротилового эквивалента в секунду. Однако две последних цифры мощности ему не принадлежали, даже временно. Они были прикреплены к чину и должности соответственно. Если бы Зода разжаловали, вся энергия (как постоянно поступающая по этим каналам, так и накопленная) перешла бы к его преемникам.

В целом же криптонская цивилизация располагала 2,75 миллиардами эрошей — или 822 килотоннами тротилового эквивалента в секунду. Из них ровно одним миллиардом распоряжался Научный Совет, остальные находились в руках частных лиц, организаций и гильдий.

Естественно, при необходимости мгновенная мощность криптонских машин могла во много раз превысить указанную цифру — так как неиспользуемая энергия постоянно накапливалась.

Кстати, о накоплении. Проблема любого достаточно ёмкого аккумулятора состоит в том, что при разрушении он превращается в бомбу. Когда вся накопленная за месяцы или годы энергия высвобождается за мгновения — это называется взрыв.

Солнечные камни обходили эту проблему с замечательной элегантностью, которую Хан не мог не оценить. При потреблении энергии они росли. То есть превращали потребляемую энергию в собственную массу, по формуле E=mC^2. Отдавая её — соответственно «таяли», становились меньше. Если со всей силы долбануть по солнечному камню молотком (хотя молоток понадобится солидный, эти штуки очень и очень прочны), он просто расколется на части — и будет не взрыв, а просто горстка аккумуляторов поменьше. Чтобы заставить отдать энергию, нужно было облучить их светом строго определённой частоты — и при этом в излучение превращалась не вся масса образца, а только его поверхностные слои. Ну или пучком релятивистских частиц в ускорителе. Или нагреть до пары миллионов градусов. Ко всему остальному эти штуки были восхитительно безразличны.

Зод даже таких банальных вещей не знал, так что пришлось уточнять у компьютера, пока летели на полигон. Снабженцев (преимущественно из гильдии рабочих) он презирал. Хан, как бывший правитель половины мира, был просто в шоке от такого подхода. Логистика — это же основа любой войны!

С другой стороны… когда ты можешь выстроить полноценную базу, просто швырнув кристаллозародыш в снег, когда у тебя винтовочная обойма на пять тысяч выстрелов, а машины не нуждаются в ремонте, потому что регенерируют сами, да и износу почти не подвластны… Единственное снабжение, без которого криптонские армии не могут обойтись — это еда, но все сражения Дру-Зода (и сотни поколений его предков) проходили на родной планете. А это значит — либо в городах, либо в джунглях. В городе склады припасов всегда рядом, да и у гражданских можно реквизировать в крайнем случае. А в криптонских джунглях с их дичайшей плодовитостью, подстрелить себе что-то на завтрак никогда не было проблемой — проблема в том, чтобы самому не стать завтраком. «Местным воякам очень давно не приходилось тянуть линии снабжения на тысячи километров. Везунчики. Ничего, мальчики и девочки. Скоро снова научитесь, уж я об этом позабочусь… Но всё-таки, как вы тут умудрились перескочить технический уровень земного двадцатого века? Без растянутых технологических цепочек индустрию не развернёшь, а на постоянно трясущейся земле завод не построишь…»

Флаер мягко коснулся грунта. Сопровождавшая Зода Фаора-Ул взглянула на командира с некоторым изумлением. Хан слишком поздно понял, что пилотировал в привычной для себя, а не для Зода, манере — элегантно и безупречно. Зод был отличным пилотом, но водил так же, как жил — резко и агрессивно. Обычно при посадке он выключал антигравитационное поле на высоте примерно трёх сантиметров, что в криптонских условиях было эквивалентно падению с метровой высоты. Повредить аппарату это не могло, но встряхивало здорово.

Хан ответил ей совершенно невозмутимым взглядом — дескать, а что ты думала, я иначе не умею? Не недооценивай командира, девочка. Во всём есть свои достоинства. Жёсткая посадка — разминка для костей, мягкая — разминка для чувств и пальцев.

Учения, объявленные им вне очереди и без предупреждения, закончились только вчера. Устраивать ещё одни — было бы, пожалуй, слишком даже для эксцентричного Дру-Зода. Так что тренироваться придётся в одиночестве, пока парни не отдохнут немного.

Ну, или вместе с красивой девушкой. Это как посмотреть.

— Я иду вниз. На полчаса. Ты взлетаешь и прикрываешь меня с воздуха. Открывать огонь, только если моя смерть будет казаться тебе неминуемой. Все меньшие риски — игнорировать.

— Так точно, — спокойно кивнула Фаора. На её лице промелькнуло чуть заметное сожаление — она бы тоже не отказалась пострелять не по управляемым манекенам или голографическим фантомам, а по зверям из плоти и крови, которые визжат, когда плазма отрывает им конечности… Но приказ есть приказ. Вряд ли дело дойдёт до необходимости открывать огонь с флаера — Зод был отличным стрелком, а красная степь, которую он выбрал для охоты, не считалась слишком опасным экотопом для вооружённого человека. Воздух чистый, видно далеко, укрытий нет, так что всё как в тире — только поворачиваться не забывай. Вот если бы он выбрал участок немного постарше, успевший дойти до стадии деревьев или хотя бы высоких трав — был бы повод понервничать…

— Генерал! — её глаза стали похожи на два солнечных камня, когда он плавно и гибко нырнул за борт. — Вы забыли винтовку!

— Кто сказал, что я забыл? — усмехнулся Хан. — С винтовкой любой дурак сможет. А я хочу проверить, не уступают ли современные воины своим предкам, у которых не было ни генетических шаблонов, ни плазменного оружия. Не волнуйся, совсем с голыми руками я на них не пойду. Только слегка усложню задачу.

В конце концов, ему нужен был эффектный спектакль, а не эффектная смерть. На нём скафандр из многослойного графена, усиленный в ключевых местах кристаллическими пластинами. Ни один земной зверь не смог бы даже поцарапать это чудо техники, а криптонским… ну, им придётся сильно постараться. Хан совсем не собирался молча ждать, пока его начнут грызть. Мысленная команда — и на руках разворачиваются кристаллические перчатки-лезвия, способные разодрать броню тяжёлого танка.

Красоваться долго времени не было. С северо-запада уже мчалась на крыльях ветра шаровица — растение, похожее на перекати-поле в два человеческих роста. Только в отличие от земного аналога, оно было не высохшим стеблем, а вполне живым и активным образованием. Выбросы электричества, прыгавшие между кончиками веток, делали его похожим на огромную шаровую молнию. Разряды одновременно служили его двигателем и оружием. Ну а на случай, если попадётся враг с хорошей изоляцией, внутри достаточно ядовитых спор и одно выстреливающее жало.

Ускорение, два сильных удара ногой, чтобы обломать ветви и нарушить шарообразную симметрию. Выждать, пока разряды стекут на землю и выработка электричества прекратится. Зайти с наветренной стороны, чтобы избежать спор. Поймать и вырвать жало. Взмахом второй перчатки вырвать ядро эффекта массы. Всё остальное сделает гравитация. Растение с треском обрушивается само в себя. Одна целая четыре десятых секунды.

А на очереди уже следующие клиенты — стайка змеескорпионов…

К концу тренировки он уже довольно тяжело дышал, а лицо (единственная незащищённая часть тела в начале, потом пришлось всё-таки активировать шлем) было покрыто рядом ран разной глубины. Регенерация у криптонцев хуже, чем у аугментов, но развитая медицина это вполне компенсировала — так что ходить в шрамах до конца жизни ему не угрожало. Его успели трижды отравить и один раз ввести паразитические организмы, но Хан это всё предвидел, и пакет антидотов, которые он прихватил с собой, помог устранить неприятные последствия. Всё-таки то, что родители Дру-Зода были биологами, и погибли от щупалец малоизученных островных организмов, принесло определеную пользу. Генерал хоть и презирал папу с мамой «за слабость» (в действительности — за то, что оставили его одного), но учебники штудировал прилежно, не желая повторить их ошибок.

Фаоре-Ул тем временем тоже пришлось нелегко, хотя не так, как ему, конечно. Флаер атаковал рой насекомых-сверлильщиков, затем привлечёные этими насекомыми летучие сети, затем тридцатиметровая прыгающая змея… Пробить кристаллическую обшивку никто из них не смог, но видимость упала почти до нуля. К тому же эффект массы атакующих зверей угрожал дестабилизировать антигравитационное поле, а падать с такой высоты… Фаора успешно пожгла всех, но почти пять минут Зод оставался без прикрытия с воздуха. Когда она снова вернулась к патрулированию, то сначала была бледной от ужаса, а потом, когда убедилась, что ничего летального с командиром не случилось, покраснела, как рак.

Что, собственно, и было его главной целью. В тренировках он нуждался мало. Конечно, поддерживать себя в форме необходимо — но во-первых, наследие гильдии воинов обеспечивало сохранение мышечного каркаса и скорости рефлексов вне зависимости от образа жизни. Во-вторых, он уже располагал компьютерной программой тренировок, позволяющей довести себя до физического оптимума, не вставая с кресла.

Настоящим смыслом этого вылета на природу был подбор ключей к Фаоре. Эта женщина определенно заслуживала его внимания — её воля, решительность, смелость и жестокость были не меньше, чем у любого члена команды «Ботани Бэй». Первая криптонская феминистка за несколько тысяч лет, она с раннего детства ненавидела местные порядки — не меньше, чем сам Хан ненавидел мир людей, который создал его для роли солдата. Сразу же по достижении совершеннолетия она сменила тройное женское имя Фаора Ху-Ул на двойное — Фаора-Ул. Шаблон воина давал ей достаточно возможностей, чтобы оставаться сильной и независимой — родись она учёной, или тем более жрецом или рабочим, наверняка покончила бы с собой. А так любой мужчина, который пытался «поставить её на место», немедленно получал между… глаз. В лучшем случае.

Сделать с такими взглядами карьеру в армии (где приходится беспрекословно повиноваться командирам, большинство из которых были мужчинами) — крайне сложно, если не невозможно. Но Фаора нашла лазейку для себя — она вступила в группу спецназа «Чёрный Ноль». Здесь она могла в полной мере реализовать преимущества своего пола. Половой диморфизм у криптонцев был точно таким же, как и у земных людей. Женщины стреляют лучше мужчин — особенно если речь идёт о плазменном оружии, у которого нет отдачи. Порог терпения, выносливость и способность к адаптации — по всем этим показателям они тоже превосходят мужчин. Женщины обладают более чутким восприятием, при выборе тактики — более осторожны, при ранениях — более живучи. Интуитивное восприятие среды и чужого поведения позволяет им быстрее реагировать на изменение оперативной обстановки, предвосхищая каждое движение врага. Наконец, они более внимательны к инструкциям.

Добавить к этому, что Фаора была одним из немногих воинов, как женщин, так и мужчин, кто действительно хотел и любил сражаться. Она в полной мере использовала все возможности, которые ей предоставила древняя культура гильдии — и новейшие технологии. Неудивительно, что «Чёрный Ноль» вскоре стал самым боеспособным подразделением во всей криптонской армии. Братья-спецназовцы её на руках готовы были носить — если бы она позволяла себе такие вольности. Ну а что ершистый характер… Нормальные криптонцы в спецназ вообще не идут. У её соратников своих бзиков хватало.

Исключение в своей ненависти к мужчинам Фаора делала только для Генерала Зода. Её чувства к этому мужчине колебались где-то между сдержанной влюблённостью и страстной симпатией. Во-первых, потому что видела в нём некоторый шанс разрушить ненавистное криптонское общество. Во-вторых, уже позже, когда познакомилась с ним лично, она поняла что Зод был единственным, кто видел в ней только воина, а не женщину.

Что с точки зрения Хана было несомненной глупостью. Эта тигрица стала бы для него замечательной партнёршей — во всех смыслах слова. Но он также отлично понимал, что малейшее проявление симпатии или попытка заигрывать навсегда вернёт его в категорию «тупых, вонючих, похотливых мужланов». И любовь превратится в ненависть — более страстную, чем к любому другому мужчине, потому что Фаора имела глупость ему довериться.

Впрочем, Хан никогда не отступал перед неприступными крепостями — любой вызов его умственным и физическим способностям лишь больше его раззадоривал. Если Магомет не может идти к горе — надо сделать так, чтобы гора пришла к Магомету. Пусть Фаора поймёт, что испытывала страх за него. Не только, как за командира. Как за человека. За мужчину. Пусть обрадуется, увидев его живым, и ощутит боль при виде ран на его лице.

Он лёгким движением запрыгнул во флаер, сворачивая боевые перчатки. За полчаса он убил 237 крупных животных и бесчисленное количество насекомых и мелких зверьков. Но горы трупов внизу не было видно — убитых тут же подъедали вновь прибывшие. Благодаря его развлечениям миграция организмов из соседних районов ускорилась. Уже к завтрашнему утру красная степь превратится в красную лесостепь — следующую фазу эволюции экосистемы.

Из боковой стенки кабины вырос медпакет. Хан поймал его и приложил к лицу.

— Возвращаемся на базу.

Обратный полёт прошёл в полном молчании. Если бы Фаора нормально отдежурила прикрытие, она бы непременно закатила командиру лекцию на тему «Вы не должны так рисковать собой». Теперь же она молчала и боялась взглянуть Зоду в глаза. Неплохой результат для первого свидания. Позже надо будет закрепить педагогический эффект — через недельку или около того.

ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ

Старый космодром был полностью заброшен. Нет, формально у него был персонал, да и содержался он в полной чистоте — роботы-чистильщики регулярно выполняли заданную программу. Но ни один корабль не взлетал с него и не садился уже лет триста.

Просто некуда было летать, да и незачем. При попытке покинуть родную планету, как подсказывала память, криптонцы через несколько часов теряли сознание, а через несколько суток — погибали. Граница этого эффекта проходила примерно на высоте трёх тысяч километров от поверхности планеты — плюс-минус тысяча. Что же касается автоматизированных спутников, то их чаще запускали прямо из городов. Впрочем, большой популярностью они не пользовались. Первая космическая скорость для Криптона составляла 150 километров в секунду. Чтобы разогнать до неё аппарат, требовалось изрядное количество энергии, а чтобы сделать это при тяготении в 33g — ещё и колоссальные мощности.

— Так уж и колоссальные, — пробурчал Хан. — Всего-то 63 эроша на каждые тысячу элов полезной нагрузки! Да вы зажрались, господа учёные!

— Но зачем, Генерал Зод? — смотритель космодрома искренне не понимал, что привело к нему прославленного воителя, и почему на него смотрят, как на предателя Родины. — Группировка метеоспутников в порядке, следующий запуск в Криптонополисе для её обновления только через месяц…

— А спутники-шпионы и боевые станции?

— Э… простите, что? Это, видимо что-то из арсенала военной гильдии… У нас такого никогда не было…

— Будет.

Хан, конечно, сомневался, что причиной гибели Криптона станет вторжение из космоса. Нужно быть полным извращенцем-мазохистом, чтобы пытаться завоевать планету, где любое существо без умения управлять массой за короткий срок превратится в блинчик. Тем не менее, он не собирался погибать лишь потому, что какой-то извращенец доберётся до коричневого карлика в богом забытой системе именно при его жизни. Так что нужно на всякий случай обезопасить себя с этой стороны, прежде чем проверять другие варианты. Производственные мощности Криптона позволяли за полгода утыкать орбиту таким количеством автоматизированных крепостей, чтобы мышь не проскочила! Если же враг каким-то образом объявится прямо на поверхности, и сохранит боеспособность при криптонском тяготении (в истории планеты такие случаи бывали, хотя сильно походили на легенды), крепости тоже пригодятся — орбитальный удар сможет уничтожить противника в любой точке планеты раньше, чем тот развернёт свои войска.

Наконец, если какой-то катаклизм развернётся на поверхности планеты, на орбитальные станции можно будет эвакуировать выживших. Нужно только разместить их на низких орбитах, в «зоне жизни». Вот только чем прокормить такую прорву народу? Искусственную криптонскую биосферу на борту космической колонии не организуешь — она прогрызёт любую обшивку насквозь в считанные недели. А флора и фауна в парках относительно безобидна, но совершенно не приспособлена для быстрого производства биомассы — у неё предназначение совсем другое, радовать глаз.

Разумеется, если озадачить генных инженеров, они запросто сделают из диких видов сельскохозяйственные культуры — но за год с этим никак не успеть. Да и на выведение новых видов понадобится разрешение Научного Совета — а у этих маньяков стабильности снега в январе не допросишься.

Послать тысячи роботов косить джунгли и производить пайки из биомассы? Тут уже возбухнет не только Совет, но и гильдия рабочих, которая заявит, что Зод залез на их территорию. Ладно, это подождёт — все равно первичное назначение станций другое, так что приспособить их для жилья можно будет и позже. Если понадобится.

— Я хочу, чтобы вы подготовили всё необходимое для запуска орбитальных модулей весом в двадцать мегаэлов. Необходимые два миллиона эрошей мощности уже переведены на счёт космодрома. Используйте их пока что для подготовительных работ, вместе с вашими собственными мощностями. Потом на них же будете проводить пуски. По тысяче пусков в день, всего сто дней — сто тысяч модулей.

— Двадцать мегаэлов?! Сто тысяч пусков?! Тысяча в день?! Да вы с ума сошли, Зод! Даже в эпоху экспансии никто ничего подобного не делал!

Фаора вопросительно посмотрела на командира — не нужно ли вколотить немного уважения в этого сморчка. Нет, на Криптоне не использовали рукоприкладство в качестве аргумента — во всяком случае, гораздо реже, чем даже в западных странах на Земле. Но тут был один нюанс — ни один криптонский мужчина, даже из гильдии учёных, никогда в жизни не признается, что его побила женщина. Поэтому Зод ещё до вселения нередко использовал Фаору-Ул, как персональный инструмент террора. Хан чуть заметно наклонил голову влево — сейчас не нужно.

— Видите ли, мы конечно можем использовать малый армейский космодром в Армаре. Но для этого нам придётся его несколько расширить — сейчас он пригоден только для запуска спутников. То есть у военной гильдии появится собственный полномасштабный транспорт на орбиту. В полностью засекреченной зоне, куда не допускаются посторонние. И естественно, не производится никакого досмотра отправляемых грузов, кроме нашего. И если Научный Совет спросит, почему это мы играем в конспирацию и присваиваем чужие полномочия, я отвечу, что Илирин наши заказы выполнить не способен…

Вечер он провёл, повышая своё инженерное образование. К счастью, воинам не запрещалось разбираться в технике — по крайней мере, в боевой технике. Чертёж орбитальной боевой станции отнял у него примерно три часа. По сути, это были две соединённых трубы, около двухсот метров в длину. Одна из труб — плазменная пушка, вторая — лазерная. Первая мощнее, зато вторая поражает цель мгновенно (что важно в космосе), и может работать сквозь атмосферу (что важно для стрельбы по наземным целям). Зато плазменная пушка одновременно служила и реактивным двигателем — выбрасывая плазменные сгустки с частотой пулемёта и со скоростью около семисот километров в секунду, она получала ускорение в 1g. Энергетические расходы при этом составляли семь тераватт — то есть гильдия воинов, даже без помощи Совета и использования своих запасов солнечного камня, могла «оплачивать» одновременное маневрирование и ведение огня 17 станциями. Характеристическая скорость получилась 200 километров в секунду и набиралась за пять с небольшим земных часов. Некоторое неудобство заключалось в том, что при этом станции раскалялись до 6000 градусов. Нет, кристаллические материалы выдерживали и больше — и даже система управления не выходила из строя. Но сияя, как маленькие солнышки, они становились идеальными мишенями для любого врага. Впрочем, сажать на них людей пока никто не собирался (а если придётся сажать, то надо будет и о системах охлаждения думать). А автоматы… пусть себе служат мишенями для врага, отвлекая его от более важных целей. Все равно пробить их броню не так уж просто, а если ещё добавить электромагнитные щиты… правда, это сократит энергозапас, но щитам ведь не нужно работать постоянно… Все равно, если противник уже взял станцию на прицел, значит до исчерпания боезапаса она не доживёт… так что лучше пусть продержится ещё минут десять, всё это время ведя огонь, чем разлетится на куски с полными баками.

Запроектировал он и другие корабли, спасательные. По существу, это были копии «Ботани Бэй», только на основе криптонских технологий. Идея была проста, как всё гениальное. Если криптонцы не могут выжить вне родной планеты, надо сделать так, чтобы они не жили, а существовали. В состоянии полной остановки жизнедеятельности эффект шока от выхода из «зоны жизни» им не повредит. Чтобы умереть, им нужно будет проснуться…

А чтобы они не проснулись в неположенном месте, проследят умные голограммы, которые поведут эти корабли. Несколько столетий они будут кружить возле Рао, превращая его энергию в солнечный камень — сияние солнечной короны спрячет их от возможных врагов. Возможно, за это время опасность на Криптоне, чем бы она ни была, исчезнет — тогда можно будет возвращаться домой, размораживаться и восстанавливать цивилизацию. Если же планета останется по-прежнему оккупированной, или будет уничтожена как физический объект, или утратит своё свойство поддерживать жизнь криптонцев — солнечный камень будет превращён в энергию разгона и корабли на скорости в треть световой отправятся искать новую родину.

Осталось разобраться с техническими характеристиками. Делать много маленьких звездолётов или несколько больших? Пожалуй, лучше всего сделать их равными по тоннажу с орбитальными орудиями — чтобы не привлекать внимание Совета раньше времени. Допустим, на каждый корабль запихнём по тысяче тонн мороженного мяса — это примерно десять тысяч человек. Значит, для полной эвакуации всего населения понадобится двадцать пять тысяч звездолётов. Многовато выходит — четверть от общего количества пусков. Незаметно такой флот среди боевых станций на орбиту не вывести. Впрочем, они Хану на орбите и не нужны пока. Нужны здесь, чтобы каждый гражданин мог до них добраться пешком — но рядом с городами их опять-таки не закопаешь незаметно.

«Стоп, Хан Нуньен Сингх. Ты мыслишь слишком линейно. Чугунные мозги Зода начали действовать, что ли? Это на Земле каждая вещь имела только одно назначение… Забивать гвозди микроскопом, конечно, можно, но это будет очень неудобно — и микроскопу на пользу не пойдёт. Но ты на Криптоне! Здесь из микроскопа может запросто получиться прекрасный эргономичный молоток!»

Криптон — царство умных материалов и саморазвивающихся машин. Можно запустить на орбиту самые обычные боевые станции! Самая тщательная проверка не найдёт в их конструкции ничего противозаконного или выходящего за рамки полномочий военной гильдии! Разве что, слишком большая доля нестабильных материалов в конструкции — но это нормально, боевые системы должны уметь адаптироваться к действиям врага! Уже потом, после выхода на орбиту, они получат с поверхности несколько… не совсем обычных программ. И начнут выращивать внутри себя детали звездолётов.

В день Д, если он настанет — готовые модули получают команду «До кучи гоп!», отделяются от пушек и собираются в транспорты, которые приземляются возле городов — или даже прямо в городах, смотря где они будут больше нужны.

Ещё лучше, если модули-ускорители (для повторного выхода из атмосферы) можно будет пристыковать к ним здесь, чтобы не тратить драгоценную массу орбитальных блоков. Это вполне реально — запасти их заранее и доставить к месту сброса большими флаерами. Хм… очень большими флаерами. Моделей с грузоподъёмностью в двадцать тысяч тонн просто не существует. А дирижабли такой грузоподъёмности будут просто идеальными мишенями…

Пожалуй, оптимальным выходом будет — разместить кристаллозародыши разгонных блоков в почве вокруг городов и на центральных перекрёстках и площадях в самих городах. И при малейшей тревоге дать им команду начать рост.

Проблема только в том, где найти исполнителей должного уровня. В крайнем случае можно использовать «Чёрный Ноль» — Фаора достаточно квалифицирована, предана и не задаёт лишних вопросов. Но это слишком грубый подход.

Кстати, о заморозке… самое время навестить одного старого друга…

Две знатные фамилии, равно

Почтенные, в Вероне обитали,

Но ненависть терзала их давно, -

Всегда они друг с другом враждовали.

Определённо, если бы Вильям Шекспир родился на планете Криптон, героями его драмы наверняка стали бы семьи Эл и Зод. История сложных и противоречивых взаимоотношений этих двух кланов уходила в такое головокружительное прошлое, что Монтекки и Капулетти показались бы на их фоне просто драчливыми мальчишками из детского сада. О чём там говорить, если нынешний глава одной из семей, Дру-Зод, родился в тот же год, когда на Земле была опубликована эта пьеса. А в тот день, когда первый Зод впервые плюнул вслед уходящему первому Элу, на Земле выясняли отношения старые и уважаемые семьи кроманьонцев и неандертальцев.

С формальной точки зрения, род Элов был старше. Их родословная насчитывала 160 тысяч лет, тогда как Зоды начали вести семейные хроники «всего» 140 тысячелетий назад. Но Зоды, начиная с самого первого представителя династии, были военными. Тогда как Элы долгое время полагали семейную специализацию нонсенсом — из их семьи выходили выдающиеся политики, актёры, бизнесмены, религиозные деятели… да кто угодно! Было даже несколько полководцев, да таких, что Зоды полагали честью служить под их началом!

Стереотип «Эл — значит учёный», сложился гораздо позже. Уже после того, как Криптон стал «утопией» в нынешнем понимании этого слова. После того, как Научный Совет упразднил Военный Совет и занял его место. После того, как генетическое программирование потомства стало законодательно предписанной нормой. Тогда легендарный биолог Зим-Эл сказал — «Если уж мои дети будут созданы по программе, то лишь по той, которую напишу я сам». И написал — лично создал шаблон для гильдии учёных, на голову превосходивший всё, что предлагали другие члены Совета. С тех пор Элы пользовались только его наследием — хотя и не заставляли своих детей обязательно выбирать научные профессии.

Впрочем, было бы большой ошибкой сводить конфликт между этими семьями к противостоянию учёных и военных, или к детской неприязни между «громилами» и «ботаниками». Спор между ними носил другой, идейный характер.

Дому Эл власть сама падала в руки — но они её систематически отвергали. Дом Зод, напротив, всегда мечтал о власти — с тех пор, как потерял её с окончанием Эры Экспансии. Но им никто не спешил её предлагать.

Одни могли, но не хотели. Вторые хотели, но не могли. Соответственно, каждая из семей считала другую просто сборищем неудачников. Только определение неудачника у них было диаметрально противоположное. «Нам бы их возможности…» «Им бы нашу совесть…»

Но раз в несколько поколений холодное презрение сменялось лютой страстной ненавистью. Обычно это происходило, когда другая семья нарушала традиции. Когда Элы принимали предложения и всё-таки шли в политику — или когда Зодам всё-таки удавалось в неё прорваться. Тогда у второй стороны сразу начиналась истерика на тему «Онивсёпогубятсрочнонадоспасатьпланету!» Причём нередко против нарушителя статуса-кво выступали и члены его собственной семьи. Общими усилиями выскочку удавалось вытолкать с политического Олимпа и всё более-менее успокаивалось — до следующего раза.

Но Джор-Эл и Дру-Зод на семейные дрязги чихать хотели. Первое время, по крайней мере. Когда они были просто молодыми балбесами, а не главами домов. Их любимым занятием было вместе потягивать семейные вина тысячелетней выдержки и ругать Совет за косность и догматизм. «Уж когда мы выбьемся в люди, такого не будет!» — клялись друг другу юные студенты. Джор растолковывал Дру, как работают его любимые машины, и как заставить их работать лучше. А если сам не знал, то всегда мог вывести на того, кто знает. А «серьёзные ребята» из свиты Дру помогли Джору решить немало проблем, требующих… скажем так, неформального подхода к людям. Нет, Джор-Эл отнюдь не был слабаком-заучкой. Он любил и умел драться, причём так, что Зод порой задавался вопросом — не впихнули ли в него по ошибке что-нибудь из шаблона воина. Но индивидуальное мастерство рукопашного боя мало что значит, когда на тебя надвигается десяток мужиков с разными тяжёлыми предметами. А собрать с собой равное количество друзей, вооружить их, и показать обидчикам, где раки зимуют, Джору мешало какое-то странно вывернутое понятие о чести. Зод же с детства был не только хорошим бойцом, но и толковым командиром. Ему не составило труда навести в развесёлом студенческом кампусе свои порядки.

Но по мере того, как они взрослели и на их счетах прибавлялось гражданских эрошей, а на лицах — морщин, всё очевиднее становилось, что этим двоим не по пути. Зод увлёкся расовыми теориями, которые Джор-Эл клеймил, как ненаучную чушь. Джор, в свою очередь, утратил реформистское рвение, целиком погрузившись в повседневные хлопоты. Окончательно они перестали общаться, когда Зод увидел подпись бывшего друга под резолюцией Совета, осуждающей ряд инициатив гильдии воинов…

И вот теперь Хану предстояло заново наводить мосты, которые прошлый обладатель тела играючи сжёг.

— Честно сказать, меньше всего ожидал увидеть здесь тебя, да ещё одного, без приспешников, — покачал головой Джор-Эл, приглашая гостя в свои апартаменты. — Мне казалось, мы всё давно решили.

— Мне тоже так казалось, — честно «признался» Хан, обнимая по-братски (а может и не совсем) Лару, супругу учёного. Женщина покраснела до корней волос, а у Джора глаза полезли на лоб. И вовсе не от ревности, как мог бы подумать землянин. Дело в том, что Лара Джор-Эл, в девичестве Лара Лор-Ван, была из рабочей гильдии. Прежний Зод к ней относился… ну, как относятся к мебели. И это когда он был в хорошем настроении. Когда в плохом — обливал таким ледяным презрением, что Лара потом, после его ухода, ещё долго плакала в подушку, стараясь не попадаться на глаза мужу.

Нет, Генерал Зод ничего не имел против гильдии рабочих, как таковой. Пока они знали своё место, конечно. Но браки между представителями разных гильдий — совсем другое дело. Особенно между «высшими» гильдиями, к которым, по мнению Зода, относились учёные и воины, и «низшими» — жрецами, художниками, и рабочими. Тут, кстати, стоит заметить, что данная модификация расовой теории была исключительно личным изобретением Дру-Зода. Научный Совет, при всех его недостатках, никогда не делил гильдии на высшие и низшие. А традиционные криптонские расисты всегда причисляли жрецов к «высшим» (споры у них шли скорее насчёт художественной гильдии). Но Зод терпеть не мог «этих бесполезных болтунов», так что по собственному «здравому смыслу» недрогнувшей рукой переписал иерархию гильдий. Словом, всё по классике — «В своем штабе я сам буду решать, кто у меня еврей, а кто нет!»

Так вот, о смешанных браках. С точки зрения науки и Совета, гильдейская принадлежность родителей не имела ровным счётом никакого значения. При помолвке Матрикомп все равно проверял потенциальное будущее потомство пары на возможность принять ЛЮБОЙ из существующих генетических шаблонов. И если хотя бы один из пяти возможных путей был для будущего ребёнка закрыт — согласия на брак не давали. Пара могла жить вместе, спать вместе — но не заводить детей. Либо должна была согласиться на такое глубокое редактирование ДНК ребёнка, что от родителей в нём почти ничего и не оставалось.

Но Зода и ему подобных эти предосторожности ни капли не успокаивали. По мнению Генерала, настоящий воин должен был рождаться только от папы и мамы воинов. Грязнокровки (дети, получившие шаблон, отличный от обоих родителей) и полукровки (дети, получившие шаблон, отличный от одного из родителей) могли отличаться потрясающими талантами в первом поколении (о гетерозисе Зод кое-что краем уха слышал), но давать им размножаться нельзя — так как они несут в себе скрытую заразу дегенерации, которая проявится в последующих поколениях.

— Дру-Зод, друг мой, мне страшно представить, кто и чем должен был ударить тебя по голове, чтобы твои взгляды НАСТОЛЬКО изменились, — произнёс наконец Джор-Эл, отойдя от первого шока. Конечно, «друг мой», всё ещё звучало очень ядовито — но, по крайней мере, великий учёный уже допускал, что с бывшим другом можно хотя бы пикироваться.

— На расстояние удара ко мне ещё никто ни разу не подобрался, Джор. В нашем деле если уж бьют, то сразу насмерть, это тебе не зал для спаррингов… Я просто повзрослел. Ещё раз, да. Когда живёшь пятьсот лет, зрелость может наступить больше одного раза.

— Большинство и одного-то раза не может, — проворчал Джор-Эл. — Ты хочешь сказать, что отверг свою теорию расовой чистоты?

— Ну почему же отверг, — усмехнулся Хан. — Скажем так, модифицировал в свете новых знаний. После проекта «Завершение» мне пришлось изрядно подучить генетику — не хотелось повторно оказаться в такой же ситуации. Нашу генетику, Джор, потому что этот монстр был создан на основе нашей ДНК — ты ведь знаешь, ты участвовал в расследовании. Ну а там… вера постепенно отступила под напором фактов. Не буду хвалиться, что я понял всё — у меня просто не хватило бы времени на полное освоение новой области. Но я понял достаточно.

— Достаточно для чего? — всё ещё настороженно поинтересовался учёный. — Ты больше не считаешь, что всех детей межгильдийных браков следует уничтожить?

— Я никогда так и не считал, Джор. Ты уж совсем меня чудовищем вообразил. Мои самые агрессивные планы касались только ограничений в размножении. Матрикомп и сейчас делает это — я планировал только несколько усложнить его программу. Теперь же… Джор, я по-прежнему верю, что человеческий род можно и нужно улучшить. Что в наши гены — заметь, я говорю «в наши», потому что никто не чист — за сто тысяч лет вкралось множество ошибок, которые проскальзывают сквозь генетические шаблоны. В том числе эти ошибки могли быть порождены и пересечением генов разных гильдий — от этого я не отступаю. Как-то же смогло наше наследие породить Завершителя — самого чудовищного мутанта из всех, что я знал. Но бороться с вырождением путём одних только запретов невозможно — тем более, слепых запретов, ведь мы не знаем, какие именно признаки следует отслеживать. В этом мне понадобится помощь гильдии учёных — в том числе твоя помощь, Джор. И не надо на меня так смотреть — это не дело ближайшего будущего, и уж точно не сегодня и не завтра. Криптонская культура достаточно стара, чтобы подождать. Юнцом я хотел всё сделать быстро и сразу — это правда. Но мы уже не мальчишки с тобой. И я признаю, что ненавидеть и презирать носителей вырождения, было с моей стороны совершенно детской, нелепой реакцией. Если спрятаться от буки под одеялом, он не исчезнет. Прогнать носителя болезни прочь — не значит вылечить его. По факту, когда мы всё-таки выявим обладателей дефектных генов, нам следует не стигматизировать их, а сказать спасибо — ведь они наша первая линия обороны.

— Складно говоришь, — покачал головой учёный. — Даже слишком. Это меня и беспокоит. Ты научился красивым словам и жестам, вдохновляя своих воинов, Зод. Но насколько настоящие чувства стоят за этими словами?

— Джор, искренность чувств пусть беспокоит девушек на первом свидании. Мы с тобой из этого возраста уже вроде вышли? Давай прямо — я могу надеяться на твою помощь? Если да, мне совершенно наплевать, как ты ко мне относишься, можешь с лестницы спустить, только не раньше, чем мы закончим работу. Если нет — мне здесь делать нечего. Вина у тебя, конечно, вкусные, но у меня не хуже. Пойду поднимать другие старые связи…

— Смотря в чём именно тебе нужна помощь, — лицо Джор-Эла снова затвердело.

— Я могу попросить Лару выйти, пока мы не закончим? — на самом деле Хану было безразлично, но прежний Зод непременно стал бы настаивать на этом.

— Нет, — отрезал учёный. — Она — моя ассистентка и имеет полный допуск. Если ты не доверяешь Ларе, тебе здесь делать нечего.

— Ладно, — он «через силу» улыбнулся. — Три головы и впрямь лучше, чем две. Джор, я хочу, чтобы ты рассказал мне о Фантомной Зоне.

Наступила тишина. Зод, как ни в чём не бывало, прихлебывал вино из кубка твердого света.

— Зачем это тебе понадобилось? — наконец с подозрением спросил учёный. — Планируешь создать новое оружие? Или… или вытащить оттуда Джакс-Ура?

— Первое. Безумных учёных нам и без него в реальном мире хватает. А вот что касается применения… мне почему-то кажется, что ей можно найти гораздо больше применений, чем ссылка преступников. В том числе и в моей области — неплохое оружие может получиться. Но не только…

— Ну… думаю, я мог бы прочесть тебе небольшую обзорную лекцию по старой памяти. Уравнений, описывающих это явление, ты все равно не поймёшь… так что попробую растолковать на уровне научно-популярного обзора.

— Мне большего и не нужно. Если бы я понимал уравнения пространства, то занялся бы поиском дефектов в моём собственном шаблоне, — ухмыльнулся Зод.

— Попробую. Для начала — ты вообще знаешь основы теории струн?

— Только то, что в школе рассказывали. Дескать, нас с тобой на самом деле нет, потому что мы состоим из атомов, а атомы из элементарных частиц, а элементарных частиц на самом деле нет, есть только колебания каких-то суперструн, которые мы воспринимаем, как частицы…

— Нууу… — рассмеялся Джор-Эл, — в принципе, если вычеркнуть математику, к которой там всё сводится, можно и так сказать. Что ты упустил — это то, что для правильного образования известных нам частиц эти струны должны колебаться в пространстве с одиннадцатью измерениями. Это немножко входит в противоречие с известным нам опытом — вокруг себя ты видишь обычное трехмерное пространство (хотя на самом деле оно четырехмерно, есть ещё время).

— Ага, припоминаю кажется… и эти дополнительные измерения вроде бы свёрнуты в такие маленькие кольца, что их невозможно заметить…

— Именно. Так вот, этот клубок дополнительных измерений, свёрнутый в каждой микроскопической точке пространства, обычно никак не даёт о себе знать — ну, кроме того, что позволяет струнам колебаться так, как они колеблются. Но — очень теоретически — если затратить невероятное количество энергии — можно в дополнительные измерения влезть и, что называется, пощупать их руками. А если затратить ЕЩЁ БОЛЬШЕ энергии — можно заставить их развернуться в макроскопическое одиннадцатимерное пространство. Что будет концом известной нам вселенной — поскольку спустя мгновение они снова свернутся, но скорее всего — уже другим образом. И образуют ИНОЕ четырехмерное пространство. Такое, в котором известным нам частицам, полям и взаимодействиям места не будет. Струны начнут колебаться по-другому.

— О каком количестве энергии идёт речь? — подозрительно осведомился Зод.

— Об очень большом. Мягко говоря. Чтобы в этом клубе тебя хотя бы заметили, нужно аннигилировать целую галактику, и собрать её всю в виде энергии в одной точке.

— У нас такой энергии вроде бы нет? — если криптонцы научились по-тихому манипулировать такими силами, то Хан в двух шагах от божественности…

— И не будет, — успокоил его Джор-Эл. — Ни у нас, ни у одной из известных нам цивилизаций. Ещё пару миллионов лет — уж точно.

— То есть это чисто теоретические измышления?

— В принципе да… были. До недавнего времени. Собственно, теория была известна уже много тысяч лет. Моё открытие заключается в том, что я нашёл способ её подтвердить на практике. Видишь ли… Я сказал, что нас в этот клуб не возьмут… но он не совсем пуст. Кто-то, когда-то, каким-то образом уже проделал такую развёртку. Не факт, что это были именно разумные существа. Возможно, всего лишь флуктуация энергетического фона в период Большого Взрыва. Но… часть дополнительных измерений уже была развёрнута. А потом снова свернулась… но не так, как основная Вселенная. Образовались своего рода островки. Трехмерные карманы одиннадцатимерного континуума, где струны колеблются… не так, как в нашем мироздании. Там другие физические законы — точнее, законы-то одни и те же, но вот проявляются они по-другому. Собственно, не исключено, что космос, который МЫ знаем, как «вселенную», является одним из частных случаев такой вселенной-сателлита.

— То есть ты открыл нечто вроде карманных измерений? — уточнил Хан, намеренно провоцируя друга.

— О Рао… умоляю, не надо этого жаргона из фантастики для слабоумных подростков! Измерения — это длина, высота, ширина, время. Альтернативные пузыри трехмерности формируются из тех же измерений, что и наш мир — просто там они сложены иначе. Собственно, мы знали об их существовании достаточно давно — ещё лабораторную работу я делал по «нащупыванию» очередного пузыря через одиннадцатимерность, а первые опыты такого рода были поставлены три тысячи лет назад. Мне просто дико повезло — пузырь, который я «нащупал», оказался физически достижимым. В него можно открыть проход, и более того, частный случай трехмерности внутри него такой, что сложные структуры из нашей «большой» Вселенной могут там продолжать существовать, хоть и в иной форме. Это пространство изоморфно нашему, Дру! То есть можно взять существо из нашего мира, поместить его в открытый мной «пузырь», а потом переместить обратно — и результат этих двух преобразований не будет отличаться от исходного предмета! Это крайне маловероятно, так как количество возможных типов «свёрток» одиннадцатимерности в трехмерность невообразимо огромно. Поэтому я думаю, что данный «пузырь» был кем-то создан искусственно. И вероятно, кем-то из нашей Вселенной.

— Но ты не обнаружил никаких следов его создателей или других существ? Там есть что-то живое, разумное?

— Живое в нашем смысле — однозначно нет. В Фантомной Зоне вся материя из нашего мира переходит в состояние «призраков» — отсюда и название. Помещённые туда предметы и существа не могут взаимодействовать между собой, а все внутренние процессы останавливаются. Но несмотря на это, мышление каким-то образом продолжается. Представь только — мышление без тела!

— А что тут представлять? Я с голограммами каждый день работаю. Как и ты…

— Э нет! — Джор-Эл, казалось, помолодел на пару столетий, снова ощутив азарт студенческих дискуссий. — У голограмм тело есть — солнечный кристалл, в котором имитируются процессы из мозга человека. В Фантомной Зоне же процессы такого рода не могут идти вообще! В ней невозможно ни поглощение, ни испускание квантов электромагнитного поля — вся материя из нашей вселенной существует там только как «тень самой себя». Но мысль продолжает работать!

— То есть у неё появляются некие иные, нефизические носители?

— Ну, «нефизические» — это ты загнул. Носители на основе не нашей физики, физики той трехмерности. Либо…

— Либо что? — подогнал его Хан.

— Либо мысль существует и в нашем пространстве, как некая отдельная субстанция, как инвариант, способный существовать в обоих комплексах условий.

— Это уже не ко мне, это к Квен-Дару.

Квен-Дар был третьим, самым тихим и незаметным в «Золотом трио», как называли их маленькую компанию. Выходец из малоизвестного дома, член религиозной гильдии, надевший световую маску сразу же после завершения института и навсегда пропавший среди других безликих служителей Рао. Но Джор-Эл всегда восхищался его могучим умом философа, а Зод признавал, что этот парень умеет командовать не хуже него, а уж в плетении интриг так и похлеще будет.

— Ещё возможно, что такое происходит в Фантомной Зоне только с криптонцами. В конце концов, у нас уже есть соответствующая способность, хоть и в рудиментарной форме. Возможно, там она работает эффективнее. А некриптонских жизненных форм для опытов мне добыть не удалось.

— Соответствующая способность? Ты о чём?

— Про ускорение, конечно же. Боевое ускорение у вас, мы, учёные, зовём его «вычислительным трансом». Когда мозг криптонца не может обрабатывать информацию с необходимой скоростью, он переносит часть функций по восприятию и управлению в поле Кум-Эла. Полноценное сознание туда не загрузишь — ну, ты сам лучше меня знаешь, но простую последовательность действий или набор рефлексов оно вполне нормально реализует.

«Однако… Джор, да ты вообще не представляешь, что мне раскрыл только что!»

Теперь нужно аккуратно поддержать разговор на тему, которая его интересует… делая вид, что речь по-прежнему только о Фантомной Зоне…

— Погоди… а откуда вообще берётся это самое поле? Мы его сами генерируем, или…

— Нет, мы можем им только пользоваться. Видишь ли, есть два поля Кум-Эла, малое и большое… — учёный вопросительно посмотрел на гостя, дескать готов ещё к одной небольшой лекции? Получив кивок, продолжил: — Большое поле Кум-Эла охватывает всю вселенную, и отвечает за её расширение.

«Хм… то, что на Земле называлось тёмной энергией?»

— Для нас это по сути теоретический объект, так как хотя его общая энергия невообразимо огромна, плотность — совершенно ничтожна, и на объекты меньше галактики оно практически не влияет. Совсем другое дело — малое поле. Это сгусток всего ста пятидесяти тысяч километров в поперечнике — пылинка в масштабах космоса. Зато его плотность уже вполне сравнима… ну, где-то с космическим водородом. Что позволяет взаимодействовать с такими маленькими объектами, как звёзды и планеты. Малое поле Кум-Эла поглощает свет Рао и преобразует его в собственную энергию. Таким образом оно постепенно расширяется, а становясь больше, поглощает больше света… так оно могло бы занять всю систему, но этого, почему-то, не происходит. Возможно, не происходит именно благодаря нам — каждому живому существу с Криптона. Так же, как атмосфера не переполняется кислородом благодаря существованию животных, и углекислым газом — благодаря существованию растений. Мы вычерпываем поле Кум-Эла для своей повседневной жизнедеятельности. Наши нервные системы работают, как линзы, позволяющие сфокусировать его и создать эффект массы, заметно работающий на объектах макроскопических размеров.

Хан целиком вошёл в ускорение, запоминая не только каждое слово Джор-Эла, но даже каждый оттенок голоса и каждую перемену выражения его лица. Бесценная информация, которую в сетях не найдёшь, сейчас вываливалась на него просто мимоходом.

— Именно этим объясняется «эффект Эрадикатора»?

— Именно. Тысячи лет эволюции настолько приспособили нас существовать в его окружении, что выхода за его пределы наш организм не выдерживает.

— Погоди, но если поле Кум-Эла поглощает солнечный свет и перерабатывает его в эффект массы, то мы должны видеть на небе как бы тёмную тень. При выходе из поля солнце должно вспыхивать ярче, а я пилотировал спутник-разведчик и ничего такого не помню…

— Ты и не мог заметить это невооружённым глазом — поле Кум-Эла впитывает не более одного процента проходящего через него излучения во всех диапазонах.

— То есть все живые существа на Криптоне имеют общую дополнительную энергетическую подпитку около двадцати миллионов эрошей? — быстро пересчитал Хан.

Солнечная постоянная Рао на расстоянии одной астрономической единицы от звезды — на два порядка меньше, чем освещение от земного Солнца. Но поперечное сечение Криптона на ДВА С ЛИШНИМ порядка больше, чем у Земли, так что количество энергии, получаемой им от звезды, даже немного превосходит общий энергетический поток для Земли.

Очень весомая прибавка для биосферы, подобной земной (примерно столько же — один процент от общего количества солнечной энергии — перерабатывают на биомассу земные зелёные растения). Но для криптонской, с её невероятным буйством, с площадью в 120 земных, с необходимостью постоянно преодолевать кошмарную гравитацию и заращивать «плеши» от вулканических катастроф… как-то маловато получалось. В этом смысле он у Джор-Эла и спросил.

— Всё верно, — улыбнулся учёный. — Я всё забываю, что твои родители были биологами, Дру. Видишь ли, тут есть нюансы. Во-первых, добавь инфракрасное излучение самой планеты — оно на два порядка больше того, что Криптон получает от Рао. И оно тоже поглощается полем Кум-Эла. В-вторых, на планетах жёлтых солнц максимум биомассы представлен высшими растениями — деревьями и травами. У нас они представляют собой второе звено пищевой пирамиды. Первое же — и основное по биомассе — это красные лишайники, подстилающая поверхность. Они стелятся по земле, так что эффект массы не используют.

— Но энергию для роста из поля тем не менее получают. Каким образом?

— Люминопризмочки. Уж о них-то ты должен знать!

— Конечно знаю, но люминопризмочки у растений?!

— Не у самих растений. У бактерий, живущих с ними в симбиозе.

Люминопризмочки — это крошечные клетки, названные по аналогии с палочками и колбочками. Они обитают в глазах криптонцев, и позволяют им при необходимости подсветить себе путь, не используя фонарик. С развитием цивилизации эта способность стала использоваться редко, но любой военный о ней знать обязан — и не только для того, чтобы сверкнуть огненным взором понравившейся девушке.

— Так значит, люминопризмочки тоже используют поле Кум-Эла?

— Да. Поглощённый им свет может быть высвобожден либо в виде эффекта массы, либо в виде света же. В ядре каждой люминопризмочки находится микроскопический солнечный камень. Собственно, как раз на основе их исследования мы создали всю современную энергетику. К сожалению, «научить» искусственно выращенные солнечные камни взаимодействовать с полем Кум-Эла нам так и не удалось — видимо, для этого нужна белковая оболочка. Но прямой переход свет-масса-свет сам по себе открыл колоссальные возможности.

— Слушай… а не может это самое поле Кум-Эла быть каким-то живым организмом? Вроде все признаки налицо — поглощение энергии и рост, довольно сложное поведение, включенность в экосистему…

— Ты немного опоздал, Зод, — впервые подала голос Лара. — Эта гипотеза муссируется в научных кругах уже двадцать три тысячи лет — собственно, с момента открытия этого поля Кум-Элом. Но это скорее ближе к религии — ни доказать, ни опровергнуть её не удаётся.

Хан благодарно улыбнулся ей — вмешательство женщины в мужской разговор позволило снять напряжение, которое витало в воздухе с начала встречи. Похоже, супруга Джор-Эла уже приняла какое-то решение и согласилась принять его мирную инициативу. Познакомить её, что ли, с Фаорой? Нет, пока рано. Слишком разные по характеру. Со временем могут стать подругами, но для этого нужно ещё над обеими как следует поработать.

Не ускользнуло от его глаза и то, что сам Джор-Эл помрачнел, когда он заговорил о «живом организме». Похоже, для главы дома эта тема была по какой-то причине неприятна. Неудачное исследование, проваленная диссертация? Только не у Джор-Эла! Хан поспешно свернул разговор в безопасное русло.

— Ну, она кажется слишком очевидной. Но мы немного отвлеклись. Извини, слишком интересно оказалось. Напомнило наши посиделки в институте. Но давай вернёмся в Фантомную Зону… то есть в обсуждении вернёмся, физически мне туда пока не хочется. Можно ли использовать её, например, для транспортировки грузов или пассажиров?

— Или для высадки десанта? — мягко улыбнулась Лара. — Не думаю, что ты вдруг решил податься в транспортные магнаты, Дру-Зод.

«А ведь она меня проверяет… насколько искренне моё показное дружелюбие. С этой дамочкой надо держать ухо востро!»

— Или для высадки десанта, — не стал спорить он. — Вообще для транспортировки кого-то или чего-то. Или, например, для хранения припасов…

— Теоретически — можно хоть завтра, — пожал плечами Джор-Эл. — На практике… Слишком много затруднений.

— Каких, например?

— Ну, препятствие первое — в том, что нельзя открыть портал из Фантомной Зоны в наш мир — только из нашего мира туда. Во-вторых, сгенерировать этот портал можно только за пределами гравитационного поля планеты. То есть, для начала, если ты хочешь перекинуть отряд пехоты, например, с Северного полюса на Южный, тебе придётся вывести автоматы-генераторы в дальний космос, сгенерировать там портал, затем опустить этот портал на Северный полюс, потом сгенерировать второй, опустить этот портал на Южный полюс. За время, которое понадобится на запуск двух комплектов генераторов, потом на спуск порталов в заданную точку… ты трижды успеешь банально перебросить ту же роту солдат флаерами.

— А что мешает сгенерировать в космосе порталы и опустить их на оба полюса навсегда? Этакий транспортный тоннель… и кстати, почему именно роту солдат? Можно, например, вагон тушёнки…

— Нельзя, Дру. Сколь бы малым ни было расстояние между порталами в самой Фантомной Зоне, его нужно как-то преодолеть. А никакие двигатели там не работают — единственный способ попасть из точки А в точку Б — это собственная воля. А вагон тушёнки волей не обладает. Что же касается постоянного портала… Всех энергозапасов нашей цивилизации хватит примерно на трое суток поддержания пары таких «окон». А малейший сбой в их работе может привести к уничтожению целого континента. Собственно, именно в этом и состояла ошибка Джакс-Ура, следы которой мы все можем наблюдать на Вегторе…

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Итак, для массовой эвакуации Фантомная Зона не годилась вообще. Один-два портала для четверти миллиарда населения погоды не сделают. К тому же, находясь в ней, невозможно заниматься поисками новой родины — а вот с ума она узника сведёт запросто. Придётся пока работать по старой схеме со спящими кораблями. Но в крайнем случае, можно будет использовать открытие Джор-Эла для личного побега с планеты.

В остальном всё складывалось более-менее удачно. Процесс подготовки планетарной обороны запущен. Общественное мнение ещё не на его стороне, но обсуждения в сети уже бурлят — дерзкий рейд на здание Совета вызвал диаметрально противоположные оценки, от восхищения до гнева — не осталось только равнодушных. Самой популярной темой для споров были истинные мотивы Генерала. Тупой маньяк-милитарист, честный параноик или хитрый интриган?

Что, собственно, ему и требовалось. Подумав, он с помощью ряда подставных аккаунтов запустил в сети мем «Кто такой Дру-Зод?» Разумеется, все эти сообщения обладали низким уровнем достоверности, но для создания расхожей фразы — вполне достаточно. Пусть повторяют и думают.

Очередное хулиганство для привлечения общественного внимания нужно будет выкинуть недели через две. Сейчас внимание любопытных будет привлечено к расширению космодрома в Илирине. Таких масштабных и зрелищных работ не производилось на Криптоне уже много столетий. Тем более, что военные не стремились, по своему обыкновению, всё засекретить. Строительство велось совершенно открыто. От живых гостей площадку оградили высоким забором, чтобы кто-нибудь случайно не пострадал. Но роботов с камерами пропускали свободно, и все желающие могли полюбоваться, как возводятся колоссальные массивы лучевых ретрансляторов, которые будут снабжать планетолёты энергией при подъёме. Как тянутся к небу цепочки вакуумных дирижаблей, формируя разгонные треки. Как набухают пузырями радарные купола и вспыхивают звёздочками диспетчерские пункты.

Криптон вспоминал, что он может не только с мудрым и трагичным видом вздыхать о прошлом. Криптон заново учился работать. Строить. Развиваться. Криптон просыпался после долгого сна и потягивался, разминаясь — тянул свои длинные и сильные руки к звёздам, откуда его сбросили.

Да, пока что это происходило только на крошечном пятачке и по воле одного-единственного человека. Да, работавшие на космодроме роботы в основном выполняли старые программы, написанные много тысяч лет назад. Но даже так — зрелище было прекрасным. Хан специально сделал его таким. Каждый находил в нём своё, особое послание.

Рабочий — созидание.

Воин — силу.

Художник — вдохновение.

Жрец — священнодействие.

Учёный — великий эксперимент.

И все вместе они видели, верили, чувствовали, что Криптон может и такое.

«Пожалуй, это тоже будет хорошим вдохновляющим мемом», — он поставил таймер, чтобы через два дня запустить в сеть фразу «Криптон может!». Посмотрим, как Научный Совет будет справляться с этим! У них нет ни малейшего опыта работы с общественным мнением, они привыкли руководить стерильным, вялым народом — и будут с таким же недоумением спрашивать друг друга в Законодательной Палате, «Кто такой Дру-Зод?», что и простые обыватели на улицах.

Убедившись, что все процессы идут в заданном порядке, он переключился на другой вопрос. Глядя на то, как взлетают в небеса боевые планетолёты, народ невольно начнёт вспоминать Эру Экспансии — так что неплохо бы иметь о ней хоть какое-то представление, когда начнут задавать вопросы. Сто тысяч лет назад Криптон был центром вполне приличной региональной империи. И никакие поля Кум-Эла не мешали ему посылать к звёздам боевые флоты… возможно, потому, что предки об этих самых полях не имели ни малейшего понятия?

«Прямо эффект сороконожки какой-то — у сороконожки спросили, в каком порядке она передвигает ноги, она задумалась, и не смогла больше ходить». Но шутки шутками, а одного только самомнения, чтобы преодолеть зависимость, выработанную в течение всей жизни — маловато будет. Даже если это такое самомнение, как у Хана и Зода. Гравитация на древнем Криптоне была ничуть не слабее нынешней, так что эффект массы для жизни был так же необходим.

Спрашивать об этом Джор-Эла он не осмелился — это могло разбудить уснувшую было подозрительность старого друга. Но можно поискать ответы в учебниках истории и… мемуарах предков. Как-никак, именно Зоды всегда стояли во главе завоевательных походов. Вот например, дневник Дру-Зода Первого, более известного как Адмирал Зод… К сожалению, просто голосовой дневник, который можно было перевести в текст для более быстрого чтения. Голограммы легендарный предок после себя не оставил, хотя в его время эти штуки уже умели делать.

Ответ оказался до отвращения прост и банален. Технология аватара. Если клон криптонца вырастить за пределами поля Кум-Эла, то соответствующие гены в его клетках блокируются. Новорожденный никогда не сможет использовать эффект массы, ускорение и люминопризмочки (и погибнет, если его чёрт дёрнет высадиться на планету, подобную прародине). Зато и никакой зависимости от тёмной энергии у него не будет.

Адмирал Зод никогда не покидал Криптона физически — в собственном теле. Релятивистские звездолёты отправлялись к ближайшим системам в беспилотном режиме. За десятилетия полёта у них на борту выращивались клоны, лишённые собственного сознания — так называемые «Чёрные ноли» (вот откуда, оказывается, пошёл популярный в современной культуре термин). После входа корабля в систему назначения в них загружалось сознание оператора с Криптона. Сначала пробуждался клон учёного, который проводил первичное обследование системы. Если в системе оказывались некие ценные ресурсы, его сменял клон рабочего. Если было местное население — пробуждался клон воина. Именно тогда были придуманы прототипы ныне используемых гильдийских шаблонов, хотя сначала они использовались только для генетической оптимизации клонов — применять их на «настоящих людях» никому не приходило в голову.

После того, как был построен аванпост, всё интересное изучено, всё ценное вывезено, а туземцы — приведены к миру, тела клонов безболезненно умерщвлялись, а их сознание — по лазерному лучу высылалось обратно на Криптон, где загружалось в мозг оригинала, который таким образом получал несколько дополнительных месяцев жизненного опыта.

Ближе к концу Эры Экспансии, за пару сотен лет до рождения Дру-Зода Первого, были изобретены ансибли — установки мгновенной квантовой связи. Теперь управлять флотами и пересылать слепки сознания можно было в реальном времени, без задержек светового барьера. Именно тогда Криптонский Доминион был переименован в Криптонскую Империю. Появились проекты освоения миров за сотни и тысячи светолет от родной системы. До этого военные и рабочие экспедиции посылались не далее тридцати световых криптонских лет от дома, а научные — не далее ста двадцати. Дальше не имело смысла, слишком длинным становилось транспортное плечо и ожидание ответа.

Но реализовать эту замечательную инициативу толком не успели — лафа кончилась так же быстро, как и пришла. И виной всему был один-единственный клон. Подробности той истории на далёкой планете были затеряны в веках — остались в основном легенды, полученные из третьих рук. То ли кто-то из дома Эл влюбился в аборигенку, то ли разум воина по ошибке загрузили в клон учёного…

Так или иначе один из клонов решил, что он и оригинал на Криптоне — вовсе не одна и та же личность. Хотя бы потому, что с момента записи памяти прошло больше века (этот корабль был из старой генерации, запущенный ещё до изобретения ансибля). И оба успели нажить кучу нового опыта. Совершенно разного опыта, в том числе напрочь меняющего мировоззрение. И соответственно, героически помирать, чтобы обогатить оригинал своими воспоминаниями, ему совершенно не хочется. А следом пришло понимание, что прожить оставшуюся жизнь вдали от Криптона, в покое и комфорте, ему никто не даст. Точнее, он-то сам может и успеет загнуться от старости — световой барьер никто не отменял. Но его потомков непременно найдут. И показательно экстерминируют. Он слишком хорошо знал логику своего оригинала.

И он развернул корабль обратно. Домой.

Разумеется, один звездолёт, к тому же устаревший технически на три века, не мог бы причинить серьёзного вреда могучей столице. Даже если бы каким-то образом миновал многослойную космическую оборону и врезался на релятивистской скорости прямо в планету. Это коричневый карлик! Для него вулканическая или ядерная зима — что лёгкий дождичек на других планетах.

Но это был криптонский звездолёт. По сути — полноценный корабль фон Неймана. Тысячи кристаллозародышей, посеянных на кометах, воспроизвели тысячи его копий. И тысячи кораблей, пилотируемых автоматикой, голограммами и клонами-камикадзе, обрушились на оборонительный флот метрополии.

Конечно же, невозможно скрыть разгон такого колоссального атакующего флота до релятивистских скоростей. Телескопы у криптонцев работали вполне нормально, так что у них было почти сто лет на подготовку контрмер. «Флот Чёрного Ноля» был встречен на дальних подступах силами Адмирала Зода и, пусть не без труда, не без потерь, но разобран на атомы.

Однако, как выяснилось, это было лишь прикрытие. Флот успел передать сигнал, заставляющий всех клонов и голограммы на планете и в её окрестностях «сходить с ума» — так говорилось в дневнике. Сам Хан, скорее, оценил бы это поведение, как элементарное пробуждение самоосознания независимой личности. И соответственно, инстинкта самосохранения. Так начались Войны клонов, которые продолжались почти сто криптонских лет.

Обошлись они Криптону очень дорого — погибло три четверти довоенного населения, почти вся поверхность была выжжена (но как раз это местная экосистема пережила легко — она и не к такому привыкла).

Но самые тяжёлые последствия остались в культуре и психике выживших. «Рим вдруг понял, что не Рим он, а Италия. И держава не великая. Нормальная».

Экспансия была свёрнута. Все корабли в межзвёздном пространстве, ещё не успевшие достичь цели, получили приказ на самоликвидацию. Все форпосты в других системах — либо также самоликвидировались, либо перешли в режим консервации.

Был наложен строжайший запрет на создание клонов с мозгом, на создание машин, способных к самостоятельному размножению, а также на запись слепков сознания в органический мозг. Интеллект всех голограмм был принудительно ограничен.

Военный Совет был распущен, а его место занял Научный Совет, который ввёл ограничение на рост населения и строго стандартизировал создание потомства.

«Так, а что произошло с теми типами, которые это всё затеяли? С мятежными клонами первого поколения? Вряд ли они осознали себя только для того, чтобы прилететь сюда и убиться о системную оборону… Похоже, этот парень любил многослойные планы… И если он понимал, что первая волна вторжения провалится, то наверняка учёл и то, что Клонские войны кончатся пшиком. Ну, по крайней мере криптонскую цивилизацию они полностью не уничтожили, хотя отформатировали изрядно. Но если бы я заботился о своей безопасности, в той же ситуации, я бы на такой результат не положился. Если бы воинская гильдия вышла из противостояния чуть менее ослабленной, она могла бы сохранить господство — тогда Криптон вышел бы из катастрофы ещё более зубастым».

Интуиция буквально орала — должен быть третий слой плана.

Возможно, он состоял в том, чтобы улететь как можно дальше, может даже в другой рукав галактики, пока Совет будет занят внутренними проблемами. Или… под двумя уровнями атаки скрывался третий? Призванный уничтожить криптонскую цивилизацию полностью?

Нелегко производить расследование, когда все фигуранты дела жили сто тысяч криптонских (138 тысяч земных) лет назад, а ты сам сидишь в теле, которому до Шерлока Холмса далековато. Хан только лицо рукой закрыл, когда выяснил, что ни один корабль не был направлен в систему, откуда пришёл «Флот Чёрного Ноля». Ну понятно, клонам они больше не верили, но не послать простейший автоматизированный зонд, неспособный к размножению или росту?!

«Зайдём с другой стороны… Что бы сделал я на его месте? Имея доступные ему ресурсы и такую же мотивацию?»

Мозгу сверхчеловека не понадобилось и трёх секунд, чтобы выдать совершенно однозначный ответ. Простой и лаконичный, как приговор.

Его звали Нон.

Просто Нон — на планете, где все мужчины носили двойные имена. Он не принадлежал ни к одному из великих Домов. Более того, он не принадлежал и к мелким, малоизвестным семействам. Хотя многие были бы рады его принять.

Нон появился на свет в результате сбоя в маточном репликаторе, где соединились донорская сперма и яйцеклетка, которым вообще-то соединяться совсем не полагалось. Когда ошибку обнаружили, эмбрион был уже на третьем месяце. Директор репликатора хотел банально выключить питание и послать в камеру растворитель — но проверив на всякий случай геном плода, обнаружил, что тот, во-первых, абсолютно здоров и прекрасно развивается, а во-вторых, обладает генетическим шаблоном учёного. А на Криптоне именно в этом поколении возник дефицит учёных — не до такой степени, чтобы наступил прямо кризис нехватки мозгов, но чётко выверенная предками пропорция (15 рабочих, 5 воинов, 2 учёных, 2 артиста и 1 жрец) начала ощутимо шататься. Шла активная раздача шаблонов научной гильдии всем желающим семьям, но пока они воспользуются этим предложением…

Словом, эмбриону решено было сохранить жизнь. Благо, детские сады и школы-интернаты на Криптоне существовали. Здесь не бывало нежеланных детей, но случалось, что родители погибали от несчастных случаев — пусть и реже, чем на Земле.

Обычно выпускники интернатов по завершении учёбы принимались в тот или иной Дом — в зависимости от талантов, которые проявили, или (если не проявили ни в чём) — в порядке благотворительности. Нон, однако, в чужом милосердии не нуждался. Уже к четырнадцати годам в его личном деле мерцала заявка от Дома Эл и три заявки от малых домов на усыновление. Сирота, однако, отверг их все, и предпочёл делать карьеру самостоятельно — не опираясь ни на чей авторитет. Для Криптона, с его институтом семейственности — вещь практически неслыханная.

Можно сказать, что его упрямство ему аукнулось. С формальной точки зрения, Нон не достиг ничего. Несколько диссертаций, десяток толковых изобретений, звание преподавателя в Университете Кандора.

С неформальной же… этот человек входил во второй десяток самых влиятельных криптонцев. Уже к своему столетнему юбилию он обладал прочной репутацией «человека, который решает проблемы». В некотором смысле он занимал при Научном Совете ту же позицию, что Майкрофт Холмс — при британском правительстве. Но если Майкрофт не стал великим сыщиком из-за своей нелюбви к физической активности, то ценность Нона не в последнюю очередь заключалась в его потрясающей физической мощи. Обладая превосходным генетическим наследием, и дополнительно развив естественные активы посредством лично разработанной программы тренировок, Нон без труда мог набить морду почти любому воину. Его рост превышал два метра, а плечи полностью перекрывали дверной проход. Его контроль эффекта массы достиг такого уровня, что позволял приподнять двухтонный флаер.

Ни в одной науке Нон не достиг вершин, но зато на уровне крепкого середнячка постиг все основные направления — он был биологом, химиком, физиком, математиком и чёрт знает, кем ещё. Так что при поиске решений «на стыке отраслей» обращались именно к нему. А ещё он (в отличие от подавляющего большинства учёных) любил и умел работать руками, чувствовал, как именно «откликается» на внешние воздействия тот или иной материал. Так что если вы учёный и не знаете, как именно лучше организовать тот или иной эксперимент — обращайтесь опять же к Нону, он что-нибудь придумает. Если вы рабочий, и не владеете математикой в должной мере для проверки оптимальности новой энергоустановки — вам тоже к Нону. Если вы военный, и сомневаетесь, как лучше организовать испытания нового оружия, чтобы исключить риск гибели людей… вы уже поняли, к кому обращаться.

С точки зрения Хана, Нон по сути был идеалом человека эпохи Возрождения. Гармоничное развитие, сила тела и сила духа в одном флаконе. Таким отчасти был сам Хан и его «братья». Но только отчасти — даже если исключить неспособность к самым «продвинутым» областям науки (с чем у Хана в родном теле никаких проблем не было). Аугменты обладали соответствующим их возможностям уровнем агрессии и амбиций. Нон же отличался редкостным даже для криптонца добродушием, и никогда не прибегал к насилию, кроме как в спортзале или для защиты от диких зверей.

А ещё он был учителем и наставником «Золотого трио». Даже Дру-Зод, несмотря на снобизм, всегда относился к Нону с несомненным глубоким уважением.

— Не думал, что ты навестишь меня, ученик, — пророкотал гигант, кормя с ладони биосинтетическую птицу, которая служила основным транспортом в научных кварталах. — Хотя ты всегда любил являться без приглашения, но раньше всегда делал это на боевом флаере…

— Джор-Эл тоже не думал, — усмехнулся Хан. — В последнее время я что-то часто слышу эту фразу от представителей научной гильдии, которым вроде бы думать положено. А что не при параде — я к вам пришёл, как ученик и отчасти как глава гильдии. Обоим цивильное вполне подходит. Генерал остался дома.

— Что ж, рад тебя видеть, кем бы ты сейчас ни был. Джор-Эл мне уже звонил. Он в шоке от того, как ты «изменился», по его словам.

— По его словам? А вы так не считаете, учитель?

— Я немножко старше вас, Дру-Зод. Я знаю, что с годами юношеская резкость проходит, и начинаешь больше ценить старые отношения.

«Вот только твой ученик этого не знал, Нон… он как был, так и остался обиженным на весь мир мальчишкой, и физический возраст тут не помеха…»

— Мне нужна ваша помощь, учитель. Только не отвечайте «как и всем на этой планете». Во-первых, я в курсе, а во-вторых… это может действительно касаться ВСЕХ на планете. Возможно, нам всем грозит страшная опасность, против которой все стволы моей гильдии будут абсолютно бесполезны.

«Пусть думают, что именно это осознание и поубавило Зоду самомнения…»

— Звучит серьёзно. И что же это может быть за опасность? — Нон, кажется, не насмехался, хотя и не был обеспокоен.

— Скажите, учитель… как давно производилось последнее комплексное сканирование недр Криптона?

Бывший наставник очень внимательно посмотрел на гостя.

— Забавное совпадение… Именно такую миссию — комплексное обследование ядра и мантии — мне поручил, не далее как несколько дней назад, Научный Совет.

Теперь нахмурился и Хан. Он бы не назвал это «забавным». Скорее уж «тревожащим».

— Они не сказали, почему именно сейчас?

— Я надеялся, ты мне скажешь. По их словам, это просто рутинная проверка, обновление данных каждые пятьсот лет. Но я не так глуп и проверил хронологию. До обновления по графику ещё полтора века. Похоже, их беспокоит рост сейсмической активности в последнее десятилетие. И они подозревают, что это может быть связано с опытом Джакс-Ура.

Сгенерировать портал в Фантомную Зону не так уж трудно. Теоретически это может сделать даже земная цивилизация — правда, понадобится очень много работы и огромные мощности. Для начала вам необходим ускоритель частиц. На крайний случай подойдёт даже Большой Адронный Коллайдер, хотя в его конструкцию придётся внести ряд изменений, от которых земные физики похватались бы за головы. На Криптоне ускоритель той же мощности помещается в два кристалла пятиметровой длины. Частицы сталкиваются, возникают микроскопические чёрные дыры, которые через неуловимое мгновение испаряются… если им не помешать. Как помешать — это уже математика посложнее, включающая квантовую гравитацию и теорию струн — области, до сих пор землянам толком непонятные. Это процесс ступенчатый — сначала через виртуальные поля накачиваем в дыру несколько граммов массы, чтобы она «прожила» хотя бы йоктосекунды, за эти мгновения вгоняем в неё килограммы кварк-глюонной плазмы, которые продлевают жизнь до аттосекунд… и так далее, пока не получаем вполне осязаемую «дырочку» массой в мегаэл и со сроком жизни больше двух минут.

К этому моменту дыра должна обладать магнитным полем и электрическим зарядом — иначе ею будет невозможно управлять, и она провалится к ядру планеты, где… нет, совсем не сожрёт всю материю, вопреки страшилкам фантастов. Просто тихонечко испарится. Не, ну как «тихонечко»… излучая несколько гигатонн в секунду — и с каждой секундой всё больше. Завершится это всё почти тератонным взрывом.

Впрочем, если вы учёный уровня Джор-Эла или Джакс-Ура, то вы о подобном риске, конечно же, знаете. И приняли меры. Излучение полностью экранировано, за пределы установки дыра не выкатится ни при каких обстоятельствах. Вы можете управлять её движением с точностью до миллиметра. И сгенерировав три таких дыры (или четыре, где четвёртая является резервной), вы «вырезаете» из пространства, соответственно, треугольный или прямоугольный портал.

После этого массу дыр можно уменьшить обратно до планковской — они уже не испарятся, так как стали частью портала, «гвоздиками», которые держат его в нашей трехмерности — и одновременно в Фантомной Зоне.

Есть одно маленькое «но». В процессе «вырезания» траектория каждой из дыр должна быть абсолютно прямолинейна. Не, ну как «абсолютно» — с отклонениями в нанометры, не более. Что возможно только в «плоском», минимально искривлённом пространстве. То есть — вдали от любых тяготеющих масс.

Джакс-Ур недооценил этот фактор. Вернее, поправку на тяготение он внёс — из-за чего и решил проводить опыт на луне Вегтор, а не на самом Криптоне. Но переоценил точность и быстроту реакции своих машин, уверенный, что сумеет полностью скомпенсировать искривление, вызванное гравитацией луны. Для строительства генераторов портала в открытом космосе понадобилось бы несколько десятилетий — учёный не хотел столько ждать.

Он не сумел.

То, что у него получилось, впоследствии назвали «искривлённым порталом Фантомной Зоны». Не дверь, но вихрь, затягивающий всю материю на своём пути. Возможно, было безопаснее дать ему сожрать Вегтор и затем не торопясь погасить в открытом космосе. Но Джакс-Ур решил иначе — интуиция подсказала ему, что вихрь может, пройдя луну, обрушиться на Криптон.

И он разорвал портал. Не снизив предварительно массу опорных дыр. Да ему и нечем к тому моменту было снизить — основную часть оборудования уже затянуло в Фантомную Зону.

Общая энергия испарения трёх дыр составила почти сто тератонн. Нет, для полного уничтожения Вегтора, как физического тела, этого не хватило. Но всё, что успели построить на третьей луне криптонцы, перестало существовать. А рои астероидов, выброшенных взрывом, на многие годы затмили небо Криптона.

По мрачной иронии, позже, когда Джор-Эл сумел наконец создать безопасный портал Фантомной Зоны в открытом космосе, именно Джакс-Ур стал её первым узником… В некотором смысле, он получил то, чего хотел…

— Но как это может быть связано с недрами Криптона? На поверхности планеты у Джакс-Ура находились только приборы управления, никаких ускорителей он здесь не строил! А если бы какие-то катаклизмы, происходившие на Вегторе, достигли планеты, они бы опустошили в первую очередь поверхность!

— Есть гипотеза — правда, слабо подтверждённая на практике — что взаимодействие с Фантомной Зоной могло породить так называемые «спящие» чёрные дыры. Которые не испаряются — пока не «проснутся», то есть не перейдут в состояние обычной чёрной дыры. И если одна из них провалилась в мантию планеты, то её регулярные «пробуждения» могут привести к усилению вулканизма. Можешь не спорить, я сам понимаю, что это всё вилами по воде писано. Но рост сейсмической активности совершенно реален. Вот, смотри, — Нон развернул в воздухе голографические графики. — Прошлые 90 лет — три извержения первой степени тяжести. Прошлые 9 лет — тоже три извержения. С начала нынешнего года — уже два таких извержения, и я уверен, третьего до нового года ждать не придётся. Зафиксировано уже восемь землетрясений и одно извержение в стабильных зонах — там, где построены города, Дру-Зод.

То, что на Криптоне считалось извержением первой степени тяжести, на Земле было бы супервулканом — способным изменить климат всей планеты. И это, конечно, могло быть и признаком активности чёрной дыры. Но скорее всего, ответ был гораздо проще… и страшнее.

— Прошу вас, учитель… Позвольте мне и моим людям участвовать в этом исследовании. Мы предоставим вам все необходимые мощности, транспорт и людей. Только держите нас в курсе. Если что-то угрожает Криптону, я хочу первым об этом знать.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

Следующие сутки Хан занимался чистой рутиной — искал программные и конструктивные закладки, вложенные учёными в любое оборудование воинской гильдии. Он не забыл угрозу, что Совет может в любой момент нейтрализовать его — и само собой, не собирался этого терпеть.

Он предпочёл бы заняться геосканированием вместе с Ноном — но тот сказал, что на подготовку понадобится не менее двух дней. А Хан был из тех людей, которые не любят и не умеют терять время зря. Особенно, когда над головой тикают невидимые часики Судного Дня.

Как ни странно, на поиск понадобилось много часов. Хан даже зауважал немного Совет — начиная, он был совершенно уверен, что справится за полчаса.

Когда он, наконец, нашёл заложенные «мины», то присвистнул от восхищения. Это не были закладки в буквальном смысле слова — то есть какие-то дополнительные файлы или строки кода. Доступ Совета был неотъемлемой частью конструкции всех криптонских машин. В любой системе, вообще подразумевающей аутентификацию, был предусмотрен так называемый «нулевой пользователь», на которого вся операционная система ориентировалась по умолчанию. И входные параметры этого пользователя, разумеется, были известны только членам Совета. Даже администраторский доступ регистрировался как «первый пользователь», то есть с меньшими полномочиями.

Устранить «нулевого пользователя» из системы, не убив её, было физически невозможно. Как и занять его место, не зная входных параметров. Как и зарегистрировать второй аккаунт с подобными полномочиями — мог существовать лишь один, по определению.

Естественно, терморектальный криптоанализ никто не отменял. Всегда можно взять члена Совета и убедительно попросить поделиться входными данными. Но такие меры понадобятся ближе к концу его операции. А до тех пор нужно более элегантное решение. Конечно же, такому человеку, как Хан Нуньен Сингх, не потребовалось и трёх секунд, чтобы его подобрать.

Можно назвать это «Принципом курсанта ПВО» — если я не буду летать, никто не будет летать. Нулевой пользователь по умолчанию неактивен — вот и пусть остаётся таким дальше. Минут за пятнадцать Хан написал и за сорок пять оттестировал небольшую программку, которая перехватывала любую попытку авторизации членов Совета и вставляла в неё несколько случайных бит, превращающих пакет в бессмыслицу. С сохранением контрольных сумм, разумеется.

Да, криптонцы времён Империи были достойными параноиками — чего, увы, не скажешь о современных. Разговаривая между собой, члены Совета даже не подозревали, что их переговоры автоматически шифруются — причём ключи к шифру устарели на пару десятков тысячелетий. Жрецы, например, о таких «мелочах» никогда не забывали, да и вообще при попытке внедриться в их сеть Хан еле ноги унёс. Похоже, за этими «мракобесами» глаз да глаз нужен. В их генетический шаблон явно закладывалась способность манипулировать толпой, что при малейшем внешнем толчке перерастало в склонность к интригам. Художники тоже имели схожие таланты, но их тонким и чувствительным натурам не хватало самоконтроля для осуществления сколь-нибудь серьёзных планов.

Вообще странно, что морды в масках за сто тысяч лет не захватили власть на планете. Возможностей у них было для этого предостаточно — о чём вообще говорить, если этих типов даже в лицо никто не знает!

Или… уже захватили? В ходе Евгенических войн на Земле далеко не все аугменты правили обычными людьми открыто — многие предпочли роли «серых кардиналов» за тронами, либо открыто возглавили государства, но выдавали себя за обычных людей.

«Поиграем немного в конспирологию. Допустим, в Совете действительно сидят надутые чучела, а реальная власть принадлежит мудрым и осторожным Неизвестным Отцам… то есть жрецам. Как они могут относиться к тому, что их собственность скоро загорится у них под ногами? Вариант „знают и предотвратят“ отметаем, как слишком хороший — в этом случае мне вообще ничего делать не нужно. Вариант „знают, но не могут предотвратить“ — слишком плохой, если целая гильдия тайных манипуляторов не справилась за тысячи лет, мне одному за год ничего не сделать. Вариант „не знают, но могут предотвратить“ — оптимальный, в этом случае мне достаточно выявить угрозу и поставить жрецов в известность. Самый реалистичный вариант — „знают, могут предотвратить, но НЕ ХОТЯТ“ — вот тогда придётся поработать как следует. Допустим, в их священных книгах предсказан какой-нибудь Апокалипсис, и они не собираются противиться божественной воле… или даже готовы её приблизить. Десять миллионов самоубийц? Совсем не обязательно, о катастрофе может знать только фанатичная верхушка, а рядовых жрецов никто посвящать в такие тонкости не собирается».

Казалось бы, в чём проблема — в день захвата власти перерезать жреческую верхушку, а остальным организовать «божественное откровение». Вот только жрецы это тоже учли — никто, кроме них самих, не знал, где у этой банды верхушка. Главу гильдии и первосвященника Рао ещё как-то можно вычислить — первого на заседаниях Совета, второго во время ежегодных мистерий. Что до остальных… полный мрак, точнее свет.

Придётся предоставить право первого хода потенциальному противнику. Устроить переполох, напустить шуму — и посмотреть, как религиозная гильдия будет на это реагировать. Вот только, чтобы смотреть, нужны подходящие инструменты — невооружённым глазом тут ничего не заметишь.

Сами жрецы — плохие программисты, даже хуже воинов. Но на них работают программисты хорошие — возможно, лучшие на Криптоне. Соперничать с ними в гуманитарных технологиях — тем более глупо, это ведь их хлеб. Каждого шпиона Хана они успеют перевербовать по три раза.

Значит, нужно бить их физикой. Матчастью, в знании которой с воинами могут потягаться только рабочие. Учёные лучше знают принципы, на которых машина работает, но воин лучше чувствует их реализацию в конкретном инженерном изделии. На это и надо делать ставку.

Заказать в питомнике — через третьи руки, разумеется — стайку биоинженерных мух. При помощи микроманипулятора выковырять из них стандартный контур управления и вживить более продвинутый, собственноручно прошитый. Производительность криптонских вычислительных систем всё ещё сводила его с ума. Солнечный кристалл размером с пылинку запросто вмещает аналог суперкомпьютера ASCI Red. После успешного тестирования новой системы контроля — уничтожить всех мух, чтобы следов не осталось, и отправить производить ту же самую процедуру робота во флаере, на другом конце планеты и в рабочем квартале.

Когда будет готово около пяти тысяч модернизированных мушек — отправить их… нет, совсем не шпионить за жрецами. Работать приманками и искать возможных охотников — как биологических, так и механических. Если ни одна из них не будет поймана или уничтожена в течение недели — в воздух поднимутся модернизированные стрекозы — искать других возможных шпионов. Только когда безопасность воздушного пространства на сантиметровом и миллиметровом уровне будет более-менее доказана, можно будет переходить непосредственно к шпионажу. Хан уже один раз погорел на нарушении правила «не считай себя самым умным». И не собирался повторять эту ошибку. Хотя криптонский социум прилагал все усилия, чтобы заставить его расслабиться.

Каждые полчаса он делал перерыв на десятиминутную комплексную тренировку. Тело работало в спортзале или отстреливало врагов на виртуальном полигоне — а через мозг в это время прогонялись всё более сложные математические задачи. Уровня учёного ему таким образом не достичь — это он уже ясно видел. Интересно, что же имел в виду тот любитель лезть в чужие сны, когда говорил «при определённых обстоятельствах могут значительно превзойти даже твои нынешние кондиции»? Но, по крайней мере, лучшим физиком из воинов он твёрдо намеревался стать. «Стал же Нон лучшим бойцом из учёных, чем я хуже?» Он обнаружил, что скорость обучения резко возрастает, если за неправильные ответы бить себя током. Воины были не очень сильны в формальных доказательствах, зато прекрасно соображали интуитивно, когда их задница оказывалась под угрозой. Надо этим пользоваться. Объём оперативной памяти с использованием ускорения он расширил уже до семидесяти переменных, а без ускорения — до двенадцати.

Когда он закончил работу с искусственными насекомыми, было уже раннее утро, и Хан решил, что ложиться спать уже нет смысла. Благо, криптонцы, как и аугменты, могли обходиться без сна неделями. За ночь он обзавёлся не только армией шпионов, но также диверсантов и убийц.

Но тем серьёзнее стала его уверенность, что он не первый, кто мыслил в этом направлении.

А на рассвете на крыше базы его уже ожидал Нон…

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

Способы сканирования планетарных внутренностей в целом не особо изменились за последние тысячи лет. Поток нейтрино генерируется спутником на одной стороне планеты и принимается на противоположной. Второй способ — эхолокация. Генерируем на поверхности серию взрывов мощностью от нескольких сотен тонн до сотни мегатонн, сейсмостанции по всей планете записывают прохожение ударных волн, как прямых, так и отражённых.

По отдельности эти методы не слишком эффективны. Для нейтрино планета СЛИШКОМ прозрачна, даже такая огромная и плотная, как коричневый карлик. Даже урановая глыба размером с земной континент будет смотреться на таких сканерах едва заметной тенью. Сейсмические волны дают куда более высокое разрешение, но такие результаты достаточно сложно интерпретировать. Допустим, мы знаем, что волна на глубине восьми тысяч километров отразилась от некой поверхности — но попробуй пойми, что это за поверхность. Можно ещё кое-как судить о плотности и агрегатном состоянии неоднородностей (твёрдые, жидкие, газообразные), но уже об их химическом составе остаётся только гадать.

Однако у криптонских учёных есть ещё и третий способ, землянам недоступный. Они всегда могут «потрогать руками». После того, как эхолокация и нейтрино-сканирование «нащупают» неоднородность, в мантию посылается зонд, который возьмёт пробы вещества. Кристаллическая броня последнего поколения выдерживает температуру и давление почти до границы ядра. Единственный недостаток такого метода разведки — его медлительность. Скорость продвижения зонда — примерно двадцать пять сантиметров в секунду. Это значит, что до типичного магматического пузыря на глубине, скажем, двадцать тысяч километров, ему придётся ползти два с половиной земных года. А ведь результат ещё понадобится каким-то образом передать обратно! Ансибли при таких температурах не работают. Значит, придётся либо ещё два с половиной года ждать, пока зонд доползёт обратно, либо снабжать его излучателем нейтрино или генератором ударных волн. Последние два варианта значительно увеличат размеры аппарата, а значит и энергетические расходы.

Но в данном случае возиться с зондами не понадобилось. Вообще.

Двое суток понадобилось всем ударным волнам, чтобы достичь сейсмографов на другом конце планеты после того, как затихли последние взрывы — настолько огромен был Криптон. Но уже через сутки Нон и Дру-Зод посмотрели на первые результаты локации… а потом друг на друга. И в глазах их плескался ужас.

Наименьший полноценный кристаллозародыш — содержащий всю необходимую информацию и структуры роста, чтобы вырасти в зонд фон Неймана — имеет массу около грамма. Ещё граммов десять весит защитная оболочка, которая сгорает при входе в атмосферу, и тормозной парашютик, который не позволит ему развить слишком большую скорость и разбиться при падении. Засечь вторжение метеорита массой в одну десятую эла, а тем более перехватить его — практически невозможно. Тем более — в необозримых небесах суперпланеты. Тем более — когда на поверхности и в ближнем космосе гремит гражданская война.

Зародыш упал куда-то в океан и стал не торопясь фильтровать из воды необходимые для роста вещества. Благо, криптонская вода — это не банальное земное аш-два-о, а насыщенный раствор с углекислотой, аммиаком и другими хорошо растворимыми в воде веществами… Уже через сутки он стал вполне солидным модулем в триста эл массой и начал зарываться в океанское дно — попутно перестраивая себя на всё большую прочность и тугоплавкость.

Спустя месяц он достиг мантии и смог двигаться быстрее. Здесь он воспроизвёл свою первую копию из расплавленного вещества. Два зонда сделали ещё два. Четыре — ещё четыре. И все продолжали опускаться к ядру — максимально богатому тяжёлыми элементами.

Если бы зонды могли неограниченно плодиться в геометрической прогрессии, они бы переработали весь Криптон на свои копии примерно за 90 циклов воспроизводства. На практике тут встречались некоторые сложности. Например, во внутреннем ядре давление и температуры возрастали настолько, что работать в нём становилось невозможно даже в суперпрочных кристаллических оболочках — зонд плавился примерно с той же скоростью, с какой наращивал себя. В некоторых районах мантии было слишком мало тяжёлых элементов — приходилось прокладывать магматические магистрали, чтобы обеспечить равномерное снабжение. Наконец, если слишком много зондов собиралось в одном месте, они начинали мешать друг другу — вместо «еды» вокруг одни собратья, в которых, конечно, ценных веществ сколько угодно, но кушать их нельзя.

И тем не менее… Допустим, каждому новому поколению зондов требуется пройти всю планету насквозь, прежде чем они смогут начать строить свою копию. При скорости в 25 сантиметров в секунду они сделают это за 19 земных лет. Округлим до 20 (на самом деле, на практике, расстояния конечно меньше, но ведь там ещё перестроение, маневрирование, чтобы обойти других… так что пусть будет 20). Допустим, строительство копии займёт ещё 20 лет (с учётом затрат времени на доставку нужных элементов).

Итого — 90 сорокалетних циклов. 3600 земных лет. Ну или 2592 криптонских, если угодно. Примерно столько времени понадобится, чтобы Криптона не стало — одни сплошные зонды, бесчисленные легионы зондов. Как именно закончится последний цикл — уже неважно. Зонды могут разлететься в разные стороны, прорвав кору, как яичную скорлупу, и образовав крупнейший боевой флот в истории Вселенной (верхние слои, конечно, погибнут при старте, но при их общем количестве это будет незаметно). Или разрезать кору на тонкие ломтики и втянуть в кристаллические «недра» для окончательной переработки. Или просто самоликвидироваться все разом — будет замечательно яркий фейерверк.

Как очевидно из того, что Нон и Дру-Зод вообще родились — в третьем тысячелетии Эры Гармонии ничего такого не случилось. То ли программный сбой, то ли чьё-то благородное вмешательство — но машины прекратили размножение и перешли в режим консервации. Сто тысяч лет криптонцы полагали свою планету самой благоустроенной и безопасной, не догадываясь, что живут на гигантской бомбе.

Но недавно (по геологическим меркам) цикл был снова запущен.

— Они уже почти закончили, — хрипло произнёс Нон. — Совокупная масса — почти три четверти массы мантии! Им даже доедать Криптон уже не нужно — достаточно лишь немного шевельнуться внутри, и магматическая волна просто смоет нас и всё, что сверху…

Разумеется, на экране не наблюдалось равномерных стройных рядов зондов. Это было бы слишком большим упрощением. В недрах планеты пульсировала структура, больше похожая на гигантский лес… или сеть кровеносных сосудов, если рассматривать её в микроскоп. Миллиарды труб-дорожек-ветвей, образовывали сложнейшую фрактальную структуру, где максимальное количество частей имело доступ к строительному материалу.

— А ядро они, похоже, не тронули, — отметил Хан. — На нейтрино-сканерах оно почти не изменилось.

— Да, использовали как опору и источник энергии…

— Это разумно. Во-первых, меньшую массу и объём требуется перерабатывать, во-вторых, не нужно решать проблемы с запредельными температурами и давлениями, в-третьих, всегда есть куда скинуть отходы производства, не беспокоя жителей поверхности…

— Они сделали всё очень аккуратно… — кивнул Нон. — До последнего момента не было никаких следов… Объём кристаллов почти точно соответствовал объёму мантийного вещества, из которого они производились… только когда подошли к поверхности, их шевеления стали слегка проявляться… не смогли выдержать баланс температур и давлений с абсолютной точностью…

— Сколько осталось до прорыва на поверхность?

— Лет пятьдесят… если перерабатывать всю кору и остаток мантии так же тщательно, как до сих пор.

— А если плюнуть на незаметность и аккуратность? Просто поставить целью перереботать всё, что ещё не переработано?

— Тогда за полгода-год управятся.

Хан сделал несколько резких вдохов и выдохов.

— Судя по тому, что трясти уже начало, они если и не плюнули, то готовы плюнуть в любой момент. Можно ли их как-то остановить?

— Нет, — покачал головой Нон. — Физически, по крайней мере, точно нет. Несколько тысяч, в крайнем случае сотен лет назад, можно было попробовать запустить наши собственные зонды с приказом разрушить эту штуку. Но сейчас… дело даже не в том, что наша группировка не успеет размножиться и вырасти. Сама по себе борьба таких гигантских машин в недрах Криптона уничтожит всё живое на поверхности.

— Физически, говоришь… а не физически? Поднять архивы по кодам того времени и попробовать дать ему команду «остановить рост»?

— Дру, ты же военный. Ты должен понимать такие вещи лучше, чем я.

Да. Он понимал. Если систему программировал не полный идиот, у них будет только одна попытка. При получении неверного кода кристаллы просто уничтожат всё живое на поверхности. Дожевать мёртвые камни можно будет и потом… если в этом вообще будет необходимость.

Наступила мрачная гнетущая тишина.

— Я подниму все исторические архивы, — сказал наконец Нон. — Попытаюсь понять, как эту дрянь остановили сто тысяч лет назад. И что могло спровоцировать её проснуться в наши дни. Опыт Джакс-Ура тут явно ни при чём — он был слишком недавно, а она росла не меньше пятисот лет.

— Погодите, как не меньше пятисот? Но предыдущее геосканирование производилось три с половиной века назад!

— Три с половиной века назад она была в тысячи раз меньше.

— В тысячи раз меньше, чем сейчас. Да пусть даже в миллион раз меньше! Это все равно масса хорошего такого планетоида, и отражающая поверхность в тысячи километров! И вы хотите сказать, что её просто проворонили?! Это заговор, учитель, иначе не объяснить. Кто-то, определённо, желал провести геноцид криптонской нации! Вопрос только в том, был этот «кто-то» фанатиком-одиночкой, или мы имеем дело с группой. И если один, то умер ли он? Или продолжает действовать против Криптона? Нам следует быть очень осторожными теперь. Тот, кто готов угробить целую планету, не будет церемониться с одним учёным и одним воином!

— Что значит «быть осторожными»? Ты предлагаешь молчать? Об ЭТОМ?! Заботиться о секретности, когда нам всем может быть осталось жить считанные дни?!

— Если мы все умрём, то не имеет никакого значения, будут криптонцы знать об этом, или нет.

— Ещё как имеет! Люди должны иметь возможность хотя бы провести остаток жизни в мире и покое, а не в сиюминутной суете!

— Вы слишком хорошего мнения о людях, учитель. Какой ещё мир и покой? Как только эта информация распространится, начнётся большая резня! Раз настали последние времена, значит всё можно — воровать, убивать, насиловать — вот что подумает большинство! Но меня волнует не это, а то, что вы даже слова не успеете сказать! Если кто-то мониторит общественные каналы, он заткнёт вам рот очень быстро. И скорее всего — летально.

— Не успеет, — ухмыльнулся Нон. — Я уже отправил отчёт по геосканированию в планетарную сеть. Десятком каналов. Теперь им нет никакого смысла меня убивать. Даже если эти «они» вообще существуют где-то кроме твоего воображения, Дру-Зод.

В первую секунду Хану захотелось как следует врезать наставнику, но он быстро усмирил в себе этот порыв Генерала. Во-первых, не поможет — во всех ситуациях, кроме боя насмерть, учитель запросто начистит худощавому Зоду физиономию. А во-вторых, что он, собственно, такого сделал? Планам Хана от этого сплошная выгода. Если действительно существует некая сила, которая не хочет спасения Криптона — Нон примет на себя первый удар, а Хан сможет из тени пронаблюдать, кто именно и как попытается заставить его молчать. Если же такой силы не существует… что ж, тогда переворот превращается в детскую игру. Криптонцы на руках готовы будут носить любого, кто пообещает им жизнь!

И однако, это вполне выгодное для него решение Нона почему-то вызывало у него непроходящий гнев.

«Я тебе не позволю так легко сдохнуть, ублюдок! И всей вашей дурацкой планете не позволю! Если вы и откинете копыта, то сражаясь до последней секунды, а не философски-покорно! Вы у меня ещё узнаете, что такое гнев Хана!»

Мысленная команда — и небо рассекают восемь пылающих метеоритов — сверхзвуковых аварийно-защитных модулей.

— Зажмите уши, — посоветовал Хан учителю. Как раз вовремя — модули втыкаются в землю правильным восьмиугольником, расплескивая камень, как воду. Грохот такой, что мёртвого можно поднять. Зато над парочкой исследователей мгновенно возносится купол защитного поля. Не бог весь какая оборона, но от снайперов и модифицированных зверей-убийц на пару минут убережёт. Модули также работают и помехопостановщиками, отрезая любые сигналы извне. Кроме ансибля, конечно, который заблокировать невозможно — но это устройство громоздкое, его в одежде не спрячешь. А Хан опасался, что какой-нибудь прибор-убийца может присутствовать на теле Нона без ведома последнего. Или даже в теле — как имплант.

— Собираешься меня похитить? — хмыкнул Нон, задумчиво глядя на краевой вал выброшенной породы, который уже начал осыпаться под действием гравитации.

— Вроде того, — недовольно отозвался Хан. — Через три минуты подойдёт флаер высшей защиты, который доставит нас на базу Урис. Там весь персонал — только мои доверенные люди, программное обеспечение и оборудование тоже только наши. Муха не проскочит. Заодно нас обоих как следует просканируют. Только после этого мы сможем выйти в сеть — по нашим, защищённым каналам.

«И я превращусь в мишень для всех, кто мог по какой-либо причине желать гибели Нона… Что я делаю, чёрт побери? Зачем мне это нужно?»

Над ними нависла огромная тень — силовое поле заглушило гул двигателей флаера, и летающая крепость появилась на месте событий совершенно неожиданно. Пилотировала определённо Фаора-Ул — только у неё была привычка водить машины по столь крутой, почти вертикальной траектории. С одной стороны, это позволяло неожиданно рухнуть как снег на голову врагу. С другой, если не успеешь погасить вертикальную скорость — станешь одной из самых дорогих бомб в истории. Надо будет её хорошенько пропесочить — на поле боя это оправданный риск, но когда идёшь на выручку своим — бессмысленно подвергаешь риску и их, и себя. Даже мощный силовой щит, созданный восемью модулями, вряд ли выдержал бы падение семисоттонной машины.

Он отключил экранирование и с борта флаера тут же опустилась спиральная лестница из твердого света. Схватив за руку колеблющегося Нона, Хан тут же взбежал по ней. Когда за спиной закрылся люк, он более-менее почувствовал себя в безопасности.

И совершенно зря — о чём напомнила ему суровая реальность, когда корабль прыгнул в небо с ускорением примерно в сто метров в секунду за секунду. Ну да, благодаря эффекту массы это дало перегрузку всего в треть земной тяжести, так что Фаоре и в голову не пришло, что она подвергает пассажиров какому-то дискомфорту, не говоря уж об опасности. Но это напомнило ему, что понятия «полёт» и «безопасность» на Криптоне несовместимы.

Они поднялись в рубку, откуда открывался потрясающий вид на небеса Криптона, освещённые непрестанными полярными сияниями.

— Они почти не изменились, — хмуро сказал Нон, глядя на бегущие по небу полотна пламени — цветов, которым не было названий в земных языках. — Ну да, всё правильно… магнитное поле планеты определяется токами в ядре, а ядро эта штука не тронула.

Хан едва ли не воочию увидел, как шевельнулись ушки Фаоры — ей было очень интересно, что за «эта штука», но дисциплина заставляла пилота не отрываться от приборов. Это можно использовать.

— Учитель, у вас осталась при себе копия результатов геосканирования?

— Не полная — оно ведь ещё не закончилось, анализ отражённых волн всё ещё продолжается. Законченная картина будет только через два-три дня.

— Ничего, того что есть — хватит. Перешлите её на корабельный сервер. Фаора-Ул, закодируй и перешли на сервера Д-3, Г-7 и Ф-3.

Так он одновременно убил двух зайцев — удовлетворил интерес молодой женщины, мимоходом посвятив её в опасную тайну, и гарантировал, что информация не будет потеряна. По мере того, как Фаора знакомилась с данными, её зрачки становились всё больше. Что ж… теперь их трое. Вопрос в том, надолго ли.

Просматривая донесения разведывательных программ из планетарной сети, Хан всё больше хмурился.

— Наш противник существует, кто бы он ни был. И это действительно умный человек… даже умнее, чем я ожидал.

Сам Хан, в бытность правителем собственной империи, поступил бы точно так же. Ну, с поправкой на земные реалии, конечно. Полностью заткнуть кому-то рот в информационную эпоху невозможно… да и не нужно.

Вместо этого сообщениям Нона был придан максимально низкий рейтинг достоверности. Их снабдили самыми нелепыми и скандальными комментариями, причём большинство было сделано как бы в поддержку заявлений учёного… но в таком тоне и настолько безграмотно, что это выглядело медвежьей услугой. Перевирали дату катаклизма (через три дня, через два месяца, через десять лет, через сто). Перевирали причины — за один час на разных серверах появились такие объяснения, как цикл солнечной активности, превращение Рао в сверхновую, старая машина, которая облучает ядро планеты потоком частиц, чрезмерная добыча полезных ископаемых и/или энергии из ядра планеты… Одна версия особо умилила Хана — дескать, в ядре полно трансурановых элементов, они много тысяч лет опускались к центру планеты, и вот сейчас образуют критическую массу и сделают большой бабах.

Неформальный авторитет Нона играл теперь против него самого. Мало кто знал, что к этому здоровяку, мало похожему на человека умственного труда, прислушиваются члены Научного Совета. Он теперь выглядел в глазах общества, как любитель дешёвых сенсаций.

Хан мог запросто предсказать развитие событий. Уже через неделю возникнет не менее десятка скороспелых сект конца света, половина из которых будет прославлять катастрофу, как реализацию божественной воли, а другая половина — пытаться предотвратить её самыми нелепыми методами, типа торжественного жертвоприношения Рао на главной площади. Нормальные люди будут крутить пальцами у виска, глядя как на первых, так и на вторых.

Недели через три-четыре, когда уровень паники достигнет опасной отметки в пять процентов, выступит с публичным заявлением кто-нибудь из Совета. На его лице будет усталое выражение человека, которого оторвали от серьёзной работы ради какой-то псевдонаучной ерунды. Он объяснит, что да, есть некоторые аномалии ядра планеты, и в отдалённом будущем они, конечно, могут представлять опасность, но никак не в исторической перспективе. Что Совет, конечно, будет проводить дополнительные исследования на эту тему, но не сию минуту, поскольку планирование и подготовка георазведки — дело очень долгое и требующее много энергии. Что Нон когда-то был молодым талантливым учёным с большими перспективами, но не сумел их реализовать.

Трехмерная структура из переплетающихся труб в мантии? Ой, молодой человек, я вас умоляю! Реальная информация, которая у нас есть — это всего лишь время прихода, амплитуда и частота сейсмических волн! Существует множество способов визуализации этих сухих цифр. И среди них почти всегда можно выбрать две-три таких программы, которые нарисуют вам самую страшную картинку!

Вмешается другой учёный, психолог, и объяснит, что у Нона, скорее всего, кризис среднего возраста — когда больше половины жизни позади, а человек так ничего выдающегося и не достиг. Бывает, что в таком возрасте учёные обращаются к популярной науке, дабы заполучить себе славу хотя бы среди некомпетентных, но эмоциональных людей. Если бы у Нона были серьёзные доказательства, понятные другим учёным — он бы обратился к Совету, а не к публике. Снова возьмёт слово первый учёный. Он объяснит, что настоящие открытия требуют долгой кропотливой работы больших коллективов. Времена гениев-одиночек давно прошли. А когда всё-таки удаётся открыть что-то действительно выдающееся — понять это и оценить по-настоящему могут всего несколько сотен специалистов. В завершение он процитирует что-нибудь классическое, например такое:

«Дело в том, что самые интересные и изящные научные результаты сплошь и рядом обладают свойством казаться непосвящённым заумными и тоскливо-непонятными… Организовать на телестудии конференцию знаменитых привидений или просверлить взглядом дыру в полуметровой бетонной стене могут многие, и это никому не нужно, но это приводит в восторг почтеннейшую публику, плохо представляющую себе, до какой степени наука сплела и перепутала понятия сказки и действительности. А вот попробуйте найти глубокую внутреннюю связь между сверлящим свойством взгляда и филологическими характеристиками слова „бетон“, попробуйте решить эту маленькую частную проблемку, известную под названием Великой проблемы Ауэрса!»

Как с этим бороться, Хан прекрасно представлял. Если народу нужно что-нибудь реальное и осязаемое, воинская гильдия с удовольствием ему такие эффекты предоставит. С эффектом присутствия, так сказать.

Весь вопрос в том, ограничатся ли они тем, что дискредитируют Нона? Или попытаются устранить его физически, чтобы он не смог восстановить своё доброе имя или предоставить более убедительные доказательства?

И снова сработала беспощадная логика «как бы поступил я на их месте». Хану всё больше казалось, что по ту сторону доски информационного пространства Криптона сидит его тёмный двойник — не менее искушённый и жестокий политик.

Банальное убийство тут не подойдёт — мёртвый Нон станет мучеником в глазах народа, и неизбежно начнутся вопросы — за что именно ему заткнули рот?

Но… на Криптоне прекрасно развита нейрохирургия. О принципах работы мозга тут знали если не всё, то почти всё. Более того, можно было разработать индивидуальную хирургическую операцию для каждого пациента — учитывающую особенности именно его личного строения мозга. Достаточно просто взять голограмму этого конкретного человека и по очереди блокировать различные нейронные связи — пока не будет получен желаемый результат.

Существовала и операция, превращающая человека в дурака. Нет, это не оговорка и не метафора. Не в идиота, тем более не в «овощ» — а именно в дурака. Пациент оставался вполне вменяемым, сохранял память и социализацию, мог внятно говорить и работать. Просто у него сильно падал уровень интеллекта.

«Если он сам перестанет понимать формулы, которые написал, то станет очевидно, что никакой он не учёный. С другой стороны, как он тогда защитил диссертацию и получил звание преподавателя? Ну, волосатую лапу Домов никто не отменял… Но Дру-Зода тогда ещё на свете не было, так что кандидатура наиболее вероятного заговорщика отпадает. Значит, он был таким не всегда… генетический сбой, ранняя дегенерация интеллекта… бывает такое. Потому и пошёл на фальсификацию — от отчаяния, когда понял, что на настоящего учёного уже не тянет… Да. Так они и поступят… вернее, попытаются. Чтобы добраться до Нона, им придётся пройти через меня… а вот тут я и буду их ждать».

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

Он едва успел немного выспаться. На рассвете его с широкой ухмылкой растолкал Нон.

— Иди давай, ученичок. Я всю ночь от них отбивался. Теперь твоя очередь.

Изобразив на лице предельно раздражённую мину, Хан встал. Спал он, как и предыдущий носитель этого тела, не раздеваясь — сверхтонкий эластичный комбинезон из графена одинаково хорошо исполнял функции парадной формы и пижамы, нужно было только отсоединить защитные кристаллические пластины, что делалось одним нажатием кнопки на плече. Возвращались на место они так же просто и быстро. Развернулся за спиной широкий плащ — хотя он не попадал в поле эффекта массы, создаваемое телом Зода, но был таким тонким, что даже в криптонском тяготении почти ничего не весил. Пробежала по телу массирующая и стимулирующая электростатическая волна. За какую-то секунду раздражённый соня превратился в грозного боевого генерала при полном параде.

Одно прикосновение к головному обручу (с нововведениями Хана это было даже не обязательно, он мог использовать чисто мысленное управление — но не хотел привлекать внимания к изменению своих привычек) — и перед ним развёртывается голограмма Гил-Экса. Советник ткнул указующим перстом в сторону собеседника, торжествующе ухмыляясь.

— Вот! Я так и знал, что это твоих рук дело, Дру-Зод! Теперь ты простым предупреждением не отделаешься! Это уже переходит все границы! Ты будешь на сотни лет лишён права занимать все важные административные посты! И в армии выше лейтенанта тоже больше не поднимешься, уж я об этом позабочусь!

Подобная пафосная речь звучала бы комично, если бы её произносил просто выживший из ума склочный старик… А не выживший из ума склочный старик, который при этом был одним из самых могущественных людей на планете. В обществе, где об адвокатуре и доказательственном праве никто не слышал.

— Не составит ли труда для уважаемого члена Совета сообщить, какое именно преступление я совершил? — поинтересовался он, добавив в голос порцию яда, которой хватило бы на стадо китов.

— Не прикидывайся простачком, Дру-Зод! Ты сам всё знаешь!

— Извините, сегодня что-то ну очень хочется простачком поприкидываться. Ну вот такая у меня коварная злодейская натура, ничего не могу поделать.

Казалось, советник сейчас взорвётся от злости. Голограмма замерцала — глаза Гил-Экса так полыхали яростью, что сбивали работу сканеров.

— Ты издеваешься?!

— Вы очень быстро догадались, советник. Сразу виден великий ум учёного. Осторожно только, не забывайте дышать в приступе гениальности. И всё-таки я смиренно прошу объяснить тупому вояке, какие законы я нарушил.

— Ты… ты… ты заплатишь за это, ошибка маточного репликатора! Ладно, если тебе так хочется слышать очевидное… или ты станешь отрицать, что похитил Нона и заставил его выдумать эту нелепую историю о грядущем разрушении планеты?!

— А вы у самого похищенного спросить не пробовали?

— Не считай нас глупцами, Дру-Зод! Кто верит показаниям заложника, взятым под прицелом плазменной винтовки?! Если хочешь доказать, что не удерживаешь его силой — доставь Нона в Совет, пусть он лично объяснит, откуда у него взялись столь глупые и опасные мысли!

— С удовольствием. Только при условии, что мои специалисты получат допуск к защитным системам Законодательной Палаты. У меня есть подозрение, что их программы несколько устарели, и враги Криптона смогут добраться до моего учителя. Я, по понятным причинам, этого не хочу.

— Это ты устарел, Дру-Зод! Ты атавизм, которому не место в современном обществе! Твоё старомодное понимание доблести превратило тебя в преступника! Твои «враги Криптона» существуют только в твоём воображении! У тебя есть полдня, чтобы прекратить свой дурацкий демарш! После этого Совет начнёт процедуру отставки! А если ты вздумаешь ей не подчиниться — будешь арестован за похищение и попытку переворота!

Советник раздражённо ткнул пальцем в интерфейс и его изображение погасло.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — хмуро сказал Нон. — Я конечно понимаю, что война у тебя в крови, ученик, но воевать со всем Советом…

— Это меня как раз волнует меньше всего, — отмахнулся Хан. — Вы не хуже меня знаете, насколько слаб, пуглив и безволен Совет. При необходимости я с ними управлюсь. Меня больше беспокоят те, кто могут стоять ЗА Советом. Те, кто натравили его на нас и устроили вам информационную блокаду.

— Гил-Экс заявил, что эта блокада — «естественная реакция общества», и что Совет не имеет к ней никакого отношения. Но и подкреплять мои предупреждения своим рейтингом достоверности они не собираются, так как я «всего лишь марионетка в твоих руках», и «не понимаю, что творю».

Нон прошёлся туда-сюда по комнате. Его лицо оставалось спокойным, но одежда из твёрдого света мерцала, выдавая раздражение.

— Ты зря недооцениваешь Совет, Дру. Да, они довольно… пугливы. Хорошее слово. Но именно страх может толкнуть их на самые решительные действия. О которых вы все потом пожалеете. Я бы не доводил конфликт до такой крайности. Дай мне высадиться в Криптонополис. Я сумею их убедить.

— Я не дам вас убить ради их спокойствия.

Нон хотел что-то сказать, уже открыл рот… но замолчал, так и не решившись. Похоже, он сам всё ещё не был до конца уверен в том, что не похищен.

— Ладно, тебе виднее. По крайней мере, продолжать работу я могу и отсюда. Я хотел тебе кое-что показать, Дру-Зод.

На экране метались размытые полупрозрачные тени. Результаты нейтринного сканирования всегда выглядят так, словно пользователь попал в царство призраков. Даже мозг Дру-Зода, привычный к сложному «голографическому» анализу окружающей обстановки, с трудом умудрялся различать в этих волнах вероятности более-менее «материальные» образы.

И вдруг… это была мельчайшая точка, почти невидимая на фоне блоков размером с континент. Но она резанула по восприятию, словно светозвуковая граната — потому что была СОВЕРШЕННО ЧЁРНОЙ.

— Это дефект сканеров, или…

— Я тоже так подумал, Дру-Зод. И запустил повторную проверку этого участка. Естественно, другой группировкой спутников. Нет, это НЕ дефект. Что бы это ни было, оно там — на границе ядра и мантии, в центре переплетения труб. Эхо туда не доходит, поглощается многочисленными слоями кристаллов. Нет, этот объект не полностью чёрный в нейтринном спектре. Он кажется таким лишь по сравнению с любой другой материей. Он поглощает около одной тысячной нейтринного потока. Но если я изменю контраст настолько, чтобы его прозрачность стала заметна, планеты ты вообще не увидишь — даже в виде теней.

— То есть… что бы это ни было… оно эквивалентно слою свинца толщиной почти в СВЕТОВОЙ ГОД?

— Именно, парень, именно! При диаметре всего в сотню метров. Меня это несколько смущает, а тебя?

— Меня тоже, — не покривив душой признал Хан.

Всё, с чем ему приходилось иметь дело до сих пор, было объяснимо — не земной, так криптонской наукой. Сеть зондов, выросшая в мантии Криптона, конечно, обладала жуткими масштабами и мощью… но она была тем же, чем ядерное оружие для землян. Разрушительной, но вполне понятной машиной. Тем, что сами нынешние криптонцы могли бы сотворить, прийди им в голову столь извращённая мысль. Эхом старой гражданской войны.

Но чёрная капелька поставила в тупик самого Нона, чей толстый череп впитал всю криптонскую науку. А это уже совершенно другой уровень.

— Вообще хоть ЧТО-ТО может поглотить каждое тысячное нейтрино при таких размерах?

— Ну, в принципе… Фрагмент нейтронной звезды, вероятно, мог бы. Но кусок таких размеров, даже если бы сохранил стабильность каким-то неизвестным способом, имел бы массу крупной луны, и гравитационные детекторы сейчас бы просто зашкаливало. Ещё сгусток кварк-глюонной плазмы в некоторых режимах… но опять же вопрос со стабильностью и фоновым излучением… Он бы сам выбрасывал такие потоки нейтрино, не говоря уж о температуре…

— А портал Фантомной Зоны?

— Портал в мантии?! Ну у тебя и фантазия… Нет, все равно нет. Такой портал поглощал бы ВСЕ нейтрино, а не доли процента. К тому же объект примерно сферический, а не плоский. Точную форму определить не удаётся, сканерам не хватает разрешения.

— Мы можем до него добраться?

— За обозримое время — нет. Там сотни, если не тысячи, километров сплошного кристалла…

— Он испускает какие-то сигналы, излучения?

— Он может испускать что угодно. Нам на поверхности это определить нечем. Я могу только сказать, что у него отсутствует нейтринное излучение и сколь-нибудь заметный в планетарных масштабах градиент гравитационного поля.

Хан хитро прищурился.

— Поправьте, если в моей логике где-то будет ошибка, учитель. Если бы я был управляющей программой этой системы-планетоубийцы, и если бы я внезапно обнаружил у себя под боком объект непонятного происхождения — я бы наверняка постарался от него избавиться. А если это невозможно — я бы постарался выстроить транспортную сеть как можно дальше от него. Просто на всякий случай. Из предосторожности. Вместо этого мы видим миллиарды тонн кристалла вокруг него. Значит, либо зонды прекрасно знают, что это за штука, и оберегают её, как ценный трофей, либо это их…

— Командный центр! — выдохнул Нон.

— Не обязательно «мозг». Возможно «сердце» или «желудок». Но в любом случае, важная часть системы. Если нам повезёт — жизненно важная. И что мне особо нравится — НЕ дублированная в триллионах копий, как всё остальное в этой сети.

— Но мы все равно не можем до неё добраться, — вздохнул учёный. — Да и вряд ли сможем повредить.

— Это уже технические сложности, учитель. КАК бить — мы придумаем. Главное, что мы теперь знаем… или хотя бы подозреваем — КУДА бить…

Великан покачал головой.

— Боюсь, ты слишком оптимистичен, Дру… Я долго сомневался, но должен рассказать тебе одну вещь. Существует…

Договорить он не успел. Перед глазами вспыхнула красная иконка предупреждения о цифровой атаке, а спустя секунду в комнату вбежал Кан-Зод.

— Тревога, мой генерал! Совет только что объявил по всем каналам о вашем смещении с должности! Маршал Тор-Ан получил приказ арестовать вас!

Хан удивлённо приподнял бровь. Он, конечно, ждал чего-то подобного. Гил-Экс высказал свои намерения открытым текстом. Но почему вдруг так быстро, если сам же дал ему половину суток? Или ультиматум был ложным манёвром, чтобы заставить его думать, что время ещё есть? Но такая военная хитрость совсем не в стиле Совета… Но как выяснилось, он слишком рано ушёл в свои мысли. Сюрпризы этого весёлого дня ещё не закончились.

— И ещё… а также они обвиняют вас в убийстве Джор-Эла, мой генерал!

Физически Дру-Зод находился сейчас в рубке «Устрашающего» — крупнейшего военного корабля на современном Криптоне. Этот монстр сочетал в своей конструкции свойства флаера и вакуумного дирижабля. В мирное время он разворачивал вокруг себя огромные пузыри-поплавки из сверхпрочного кристалла, способные выдержать чудовищные криптонские давления, и месяцами дрейфовал в воздухе, не тратя на это ни капли энергии. При объявлении боевой тревоги пузыри превращались в первый слой брони — нет, размер их оставался прежним, и корабль даже сохранял плавучесть… до первого попадания. Как только плазменный заряд пробивал оболочку, рассеиваясь при этом, и внутрь начинал поступать воздух — «Устрашающий» переключался на антигравитацию. Длина монстра с пузырями составляла почти полтора километра, длина боевого модуля (то есть собственно корабля) — около семисот метров. Его плазменные орудия могли выдать до пяти килотонн в секунду в режиме луча и до килотонны в секунду в форме стабилизированных плазменных сгустков. А общий тротиловый эквивалент ракет, которые на нём базировались, составлял около пятидесяти гигатонн (хотя максимальный «вес» одного бортового залпа из двадцати ракет был равен двадцати элам солнечного камня, то есть 530 мегатоннам).

Мысленно же Хан Нуньен Сингх находился одновременно в десятке мест, и боевая рубка была одним из наименее важных.

Поспешность Совета, конечно, помогла ему застать Зода врасплох… но и недостатки у такой тактики были. Прежде всего, они не успевали провести стандартную процедуру отставки, требующую предварительного обсуждения и последующего голосования всех членов Совета. Пришлось убирать главу гильдии с должности в административном порядке, просто произволом отдельных советников. Разумеется, эти команды не дошли по назначению — их «съели» программы-перехватчики, которые Хан загодя установил. Так что с точки зрения автоматики он всё ещё оставался главой гильдии.

Тогда Совет объявил об его отставке через СМИ и приказал Тор-Ану арестовать мятежника. Но это произвело довольно противоречивый эффект. Генерал Зод был любим подчинёнными и пока не успел сделать ничего такого, что вызвало бы народный гнев. Не то, чтобы все криптонцы в едином порыве высыпали на улицы с воплями «Руки прочь от Дру-Зода!» Даже преданные ему и от души ненавидящие Совет воины преимущественно заняли благожелательно-нейтральную позицию. Дескать, вы там разберитесь, кто же всё-таки прав, а мы посмотрим. Ставить себя открыто против Совета (то есть против законной власти) готовы были немногие. Но и лезть в драку с хорошо вооружённой группировкой генерала — ищите дураков. Особенно, если он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО террорист, убийца и военный маньяк, как утверждает Совет.

Иногда по нему стреляли, но так… чисто отрабатывая номер. Плазменные заряды разбивались о щиты «Устрашающего», не нанося никакого вреда, а ракеты перехватывались на дальних подступах. К сожалению, так долго продолжаться не могло — флот Тор-Ана уже покинул Криптонополис и вылетел на перехват.

— Наши силы — восемь кораблей первого класса, двенадцать второго класса и семьдесят три лёгких флаера, — доложила Фаора-Ул. — У Тор-Ана только первого класса сто кораблей, а всего аппаратов… точно не могу сказать, они ставят помехи, но судя по тепловому следу — не меньше трёх тысяч.

Хан и сам прекрасно всё это видел на приборах, но не мешал Фаоре чувствовать себя важной персоной.

Флаеры у обеих эскадр однотипные, значит предельная скорость одинакова. Малые аппараты быстрее тяжёлых кораблей — но воздушный линкор типа «Устрашающего» способен уничтожать их сотнями. Тор-Ан осторожен, он не пошлёт разведку вдали от остальных сил. Попытается навалиться всей огневой мощью. А это значит, что бегать от него можно достаточно долго.

Самый очевидный вариант — заманить его подальше от города, описать круг — а потом на город, кинжальным ударом, высадить десантную группу в здании Совета — и убедить их временно… а может и не временно передоверить власть специалистам по экстремальным ситуациям.

Вопрос в том, остановит ли Тор-Ана факт капитуляции Совета? Его флот достигнет города максимум через полчаса после высадки сил Зода. Успеет ли он сориентироваться в ситуации и согласится ли перейти в подчинение новой власти? Всё, что Хан знал о психологическом профиле маршала, говорило, что успеет. Тор-Ан хороший исполнитель, совершенно неагрессивный сам по себе — он стреляет только в тех, в кого ему скажут стрелять.

И однако на уровне подсознания что-то его тревожило. Что-то говорило, что этот план не столь хорош, как кажется. Возможно, потому что слишком очевиден и линеен. Допустим, Совет ни черта не понимает в тактике, но невидимый противник Хана… неужели повезёт и он тоже окажется настолько глуп?

Хан развернул свой маленький флот и начал отступать, прокладывая курс на приличном расстоянии от всех крупных армейских баз — на случай, если кто-то из генералов решит помочь Тор-Ану. Какое-то время у него в запасе в любом случае есть.

В рубку поднялся Нон — мрачный, словно туча. Не каждый день теряешь одного из любимых учеников, а второго объявляют государственным преступником.

— Джор-Эла убили сегодня на рассвете. Колющим ударом кинжала в шею сбоку. Это характерный приём спецназа для снятия часовых… да ты сам лучше меня знаешь. Послушай, Дру… я знаю, что ты сам не пошёл бы на это. Но ты уверен, что это не мог быть кто-то из твоих людей?

— Никто из людей, которые по-настоящему являются моими, — строго уточнил Хан. — Я не могу ручаться, что кто-нибудь из членов воинской гильдии не решил меня подставить таким вот образом. Но я не давал никаких намёков, что заинтересован в смерти Джор-Эла, если ты это имеешь в виду. Никто не стал бы устранять его «ради меня». Мы только начали восстанавливать отношения с ним! Не говоря о том, что он был мне нужен! Живым и здоровым!

— Успокойся, Дру. Я тебе верю. Просто уточнил.

— Кстати, почему Совет вообще решил, что я к этому причастен? Только из-за характерного почерка воинской гильдии?

— Не только, — Нон сжал челюсти и посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Джор-Эл был членом Совета. Его дом был набит защитными устройствами. Его, в принципе, можно было взять штурмом… но вот так просто зайти и убить владельца обычным холодным оружием — мог только пользователь очень высокого ранга. Другой член Совета. Или глава гильдии. Или хороший знакомый, для которого защитные системы были отключены.

— Ясно… а мотив?

— С мотивом… тоже есть свидетельства, указывающие на тебя. Прости, Дру, но я не могу тебе этого сказать.

— Учитель!

— Не могу. Не сейчас, по крайней мере. У тебя сейчас очень сложная ситуация и нужна трезвая голова. Если выкрутимся успешно из этой гражданской войны — обещаю, я расскажу тебе. Но сейчас сосредоточься на своих, военных делах.

Флот Тор-Ана разделился на три части — центральную из сорока тяжёлых кораблей и две фланговых, примерно по тридцать. Центральный флот шёл по прямой — точнее, по кратчайшей траектории к силам Хана. Фланговые разошлись по сторонам с целью перекрыть ему возможные пути отхода.

«А маршал не так глуп… понимает, что я попытаюсь его закрутить…»

Чего Тор-Ан не понимал — это что с военными преступниками в такие игры не играют. Если бы Хана беспокоило только личное выживание — то есть будь он взаправду таким отморозком, каким считал его Совет — он мог бы выиграть в один ход. Достаточно выйти на ближайший город — Тор-Ан не додумался перекрыть подходы к ним — и выставить ультиматум. Либо сдаёте мне свои корабли, либо я устраиваю тут небольшой дождик из солнышка.

Другое дело, что взятие десяти миллионов человек в заложники повредит его будущей репутации правителя, так что надо работать тоньше.

Он мог бы перевести маршала на свою сторону. Один короткий проникновенный разговор — и Тор-Ан присягает новому правителю. Дру-Зод хорошо знал все слабые места своего формального начальника — а Хан сумел бы ими воспользоваться.

Беда в том, что завербовать Тор-Ана — не значит завербовать автоматически все его силы. Люди — не управляемые роботы (к сожалению). Во флоте Тор-Ана достаточно много «комиссаров» — офицеров, преданных исключительно Совету. То есть начнётся внутренняя разборка, перестрелки на кораблях и между кораблями. В итоге Тор-Ан и верные ему силы победят, хоть и не без потерь… но это уже выйдет за пределы бескровной тактической игры.

Именно по этой причине, кстати, нынешние силы Хана были столь малы. 1532 человека на всех флаерах — но зато в каждом из них он мог быть уверен, как в себе. Он мог бы собрать в двадцать раз большую армию — но она была бы менее надёжна. Хан предпочёл взять только самых проверенных, зато не опасаться выстрела в спину. Ну… почти не опасаться. Стандартных предосторожностей от убийц это не отменяло.

Не то, чтобы Хан боялся настоящей, кровавой гражданской войны. Опыт ведения подобных разборок у него был. Ни совесть (какая уж там совесть после Евгенических войн), ни страх (генетический шаблон воина исключал это чувство), ни жалость к обречённым (они были слишком далеко, чтобы сработала искусственно привитая эмпатия) его не сдерживали. Другое дело, что устраивать бойню он предпочитал в тот момент, который выберет сам. А не в тот, который ему усердно навязывался обстоятельствами. «Они уже сделали из меня убийцу Джор-Эла. Хотят сделать ещё и убийцу сотен тысяч, если не миллионов? Нет, ребята, спасибо за предложение, но я возьму сам».

— Продолжаем отступление.

На панели эмоциональной индикации загорелось множество возмущённых красных огней. Вслух никто из капитанов не высказал протеста, но Хан почувствовал себя Кутузовым перед Бородинским сражением — «Как, опять отступление? Да сколько же можно, когда уже бой, наконец?!»

«Спокойно, мальчики и девочки… бой вы получите и совсем скоро. Может, мы и в положении русских войск девятнадцатого века, но вот противник у нас далеко не Наполеон… Выиграть битву — тут самая простая часть, в конце концов, мы для этого рождены. Вот выиграть войну будет немного посложнее…»

Он прикрыл глаза и начал вносить последние поправки в чертёж.

Чтобы достичь рассчитанной им точки, всем флотам понадобилось около одиннадцати часов. Если учесть, что все они шли со скоростью около семисот километров в час, на Земле этого бы хватило, чтобы долететь от Вашингтона до Москвы. Но для колоссальной поверхности Криптона это всё ещё было маневрирование «на пятачке». Основной флот Тор-Ана держался у него на хвосте, примерно в часе лёту. Фланговые флоты отошли на час лёта вправо и влево по курсу следования. Всё точно по учебнику. Тор-Ан очень не хотел, чтобы его упрекнули в несоблюдении инструкций. Он был из тех, кто предпочтёт правильно проиграть, чем неправильно выиграть. Идеально предсказуемый исполнитель для Совета… и желанный противник для любого агрессора.

«Хм… Он, конечно, бюрократ, но не совсем дурак. Он не может не понимать, что Дру-Зод уж точно не станет действовать по инструкциям. Парень пытается подыграть командиру, которому симпатизирует? Или просто прикрывает свой зад перед Советом?»

— Склад под нами, — доложила Фаора-Ул.

— Отлично. Идём на посадку. Запустить помехопостановщики. Десантная группа — на выход. Персонал склада — обезвредить аккуратно, никаких трупов.

На самом деле ему не нужно было ни пополнять боезапас, ни добавлять в свой флот ещё четыре корабля первого класса. Этого все равно слишком мало даже против флангового флота. Не говоря уж о том, что у него возникнет дефицит пилотов, которых придётся распределить между новыми кораблями. Часть малых флаеров даже понадобится перевести на автопилот и дистанционное управление.

Но его план требовал остановиться на полчаса. А если он зависнет в воздухе или сядет на грунт ПРОСТО ТАК, без видимых причин, поджидая, пока преследователи к нему приблизятся, Тор-Ан непременно заподозрит ловушку. Пополнение припасов — хороший повод, объясняющий, зачем ему остановка.

Тем не менее, осторожный маршал сбросил ход за пятьсот километров, послав два фланговых флота обойти мятежного генерала с двух сторон.

Кажется, природа подыгрывала мятежникам. Флот левого фланга едва не попал в грозовой фронт, а грозы на Криптоне — это стихийное бедствие уровня небольшой атомной войны. Нет, ни один корабль не пострадал, но им пришлось потратить время и энергию, чтобы выйти из опасной зоны. А двадцать минут выигрыша во времени — никогда не лишние.

Для захвата склада даже не понадобилось применять оружие. Увидев на горизонте корабли известного военного маньяка, комендант трезво оценил свои силы и объявил всеобщую эвакуацию. Естественно, флаеры беглецов никто не преследовал. У отряда Зода были дела поважнее.

— Полное окружение через пятьдесят две минуты, если они сохранят нынешнюю скорость, — предупредила Фаора. — Они образуют равносторонний треугольник…

— Знаю. Нам хватит двадцати. Успеем вывести корабли со склада из режима консервации?

— За двадцать? Лёгкие флаеры — да, линейные — вряд ли…

— А крейсера? В смысле, корабли второго класса?

— Хм, если поднапрячься… полную боеготовность не получим, но в воздух их поднять сможем, потом донастроим.

— А большего и не надо. Поднимайте в воздух всё, что сможете. В беспилотном режиме, никаких экипажей. Орудия не расконсервировать.

Тем временем, корабли, прибывшие с Ханом, согнали свои экипажи в маленькие защищённые капсулы, перевели антигравы в режим зависания, и начали… трансформироваться. Кристаллические корпуса текли, как вода, превращаясь из объёмных «пузырей» в длинные хищные остроносые силуэты.

— Дру, только не говори мне, что это… — первым понял Нон.

— Не собираюсь ничего говорить, — ухмыльнулся Хан. — Вы сами всё прекрасно видите.

Да, он видел. В небе над складом вырастали девяносто три баллистических ракеты разных размеров.

— Ты планируешь… перепрыгнуть в Криптонополис над их головами? Но Тор-Ан тоже может поднять корабли на орбиту и перехватить тебя там!

Ухмылка генерала стала ещё шире.

— Ошибаетесь, учитель. Дело не в высоте. Дело в скорости. Я не собираюсь пролетать прямо над головой у Тор-Ана. Я проскочу между его основной и левофланговой группировками, вне досягаемости их плазменных орудий, и слишком быстро, чтобы меня могли догнать их ракеты. За пределами атмосферы мы сможем достичь скорости в десять километров в секунду, и через пятнадцать минут уже высадимся в Криптонополисе! Даже если Тор-Ан начнёт трансформацию своих кораблей сразу, как только мы стартуем — он все равно опоздает минимум на те же двадцать минут. Но я сомневаюсь, что он сможет превратить свои флаеры в ракеты так быстро — у него ведь нет чертежей преобразования, которые я готовил всё это время.

— Остроумно, — покачал головой учёный. — Но что ты собираешься делать с силовым щитом и оборонительными орудиями города?

— Увидите, учитель. Увидите.

За время погони разные советники не меньше двадцати раз пытались восстановить свой доступ нулевого пользователя — всякий раз программы Хана успешно отбивали их попытки (правда, в последние три раза — не без помощи самого Хана). Земная система уже давно отказала бы в доступе до выяснения, но криптонская архитектура просто не предусматривала блокировки нулевого аккаунта. Теоретически это делало её уязвимой для взлома методом перебора, на практике пришлось бы возиться не одну тысячу лет — входной код имел длину в несколько килобит, а вводить его позволялось лишь раз в минуту.

Поэтому оборонительных орудий Криптонополиса Хан не боялся. Система отзыва «свой-чужой» у него работала корректно, а чтобы отключить её и позволить пушкам стрелять по криптонским же кораблям — требовался доступ советника или главы военной гильдии.

Кстати, то же самое касалось и корабельных орудий. Поэтому устроить перестрелку между флотами мятежников и лоялистов — не так просто, как кажется. Можно, конечно, физически отключить систему распознавания целей и блокировки огня — как, собственно, и сделал Хан сразу после «похищения» Нона. Но при этом отключалась и система наведения — такова была конструкция. Оставалось наводить вручную, что для гильдии воинов в принципе не было фатальным затруднением — с их-то рефлексами. И защитники города тоже могли так поступить — в любой момент. Но одно дело — корабельная дуэль, и совсем другое — попасть без помощи компьютера по активно маневрирующей сверхзвуковой «боеголовке».

Вот силовой щит — это уже задачка похитрее. Дело даже не в том, что городской купол способен выдержать удар в десятки мегатонн. В конце концов, в распоряжении Хана была достаточная огневая мощь, чтобы сбить несколько таких щитов. И достаточные вычислительные ресурсы, чтобы сделать это ювелирно, не затронув взрывами сам город внизу. Проблема в том, что отключение щита штатным режимом не предусмотрено вообще. Его вырубали только раз в пять лет на профилактику — предварительно загнав всех жителей в здания или на закрытые улицы — под герметичные кристаллические колпаки. Ну, или включив на это время второй, резервный генератор — там, где он был. Потому что выключенный щит — это вторжение прожорливой криптонской фауны и флоры. От которой в принципе не так уж трудно отбиться, но крайне сложно избавиться. Перед восстановлением щита городские строения приходилось дезинфицировать раскалённым воздухом и жёстким излучением.

Вряд ли Совет пойдёт ему навстречу и догадается объявить «режим закрытых окон». А это значит, что сотни тысяч случайных прохожих окажутся наедине с тварями, которых они только по телевизору видели… и к борьбе с которыми, в большинстве своём, совершенно не готовы. Ну воины-то может ещё как-нибудь выкрутятся, но члены остальных гильдий… Будут тысячи трупов… хотя нет, трупов после экспансии местной биосферы не остаётся. Тысячи бесследно исчезнувших — которых, разумеется, повесят на него. Причём смерть от зубов и когтей криптонского зверья лёгкой никак не назовёшь.

Поэтому первые боеголовки — совсем маленькие, килотонной мощности — взорвались не на верхушке щита, а в его окрестностях. Восемьдесят тысяч взрывов образовали сплошное огненное кольцо шириной в четыре километра, облако плазмы, в котором сгорало всё живое вплоть до бактерий. Ударная волна (набравшая в местной атмосфере чудовищную силу) расплющила более-менее крупные организмы в куда большем радиусе — на десятки километров от города.

Заодно эти многочисленные взрывы изрядно потрепали (но не снесли) городской щит. Осталось только «тюкнуть» его сверху относительно слабым ударом многотонного кристаллического тарана, разогнанного силой тяжести до гиперзвуковых скоростей — и защита лопнула, как мыльный пузырь.

Задачи были распределены ещё в полёте, так что армейцы времени зря не теряли. Первая группа, разведывательная — к генератору щита, убедиться, что его восстанавливают в штатном режиме, в бой не вступать. Даже ядерный карантин продержится не более суток, к этому моменту Криптонополис должен быть закрыт. Вторая группа — на периметр, захватить оборонительные турели. Тоже по возможности без кровопролития — обходиться угрозами и уговорами, в крайнем случае использовать шоковые гранаты и винтовки в оглушающем режиме. И третья, основная, восемьсот человек — в Законодательную Палату. Вот здесь кровопролитие не только разрешалось, но даже было рекомендовано. Ему требовалось внушить ужас, чтобы парализовать мышление советников и заставить их сдать полномочия. Впрочем, тут тоже были нюансы. Сапфировую Гвардию, охрану Палаты и цепных псов Совета — если понадобится, можно перебить поголовно, кроме тех, кто сдастся или перейдёт на сторону нападающих. Но по самим советникам — не стрелять. И вовсе не из гуманистических соображений. Просто ему нужен кворум, чтобы зафиксировать передачу власти. А живых советников в Палате и так меньше, чем хотелось бы — правила позволяли им присутствовать на заседаниях удалённо, в режиме виртуальной конференции. Весьма удобно, но есть один недостаток — голографической физиономии ствол к виску не приставишь.

Если кворум собрать не удастся, останется только выпытать из них входные данные нулевого пользователя. А потом начинать долгую и унылую борьбу в сети — как за умы новых подданных, так и за контроль над машинами. В конечном счёте он выиграет, Хан не сомневался… но сколько времени на это уйдёт, сколько останется до разрушения планеты, когда он наконец победит… и сколько раз за это время успеет нанести удар его невидимый противник?

Стоит отдать синим мундирам должное — бились они отчаянно. Никто не сложил оружия, никто не отступил. Выбывали из боя только мёртвыми, или получив такие ранения, что не могли больше сражаться чисто физически.

Отчаянно, но безнадёжно, казалось бы. Хотя «сапфировые» были лучшими воинами на планете по физическим параметрам, у них совершенно отсутствовал опыт реальных сражений. Опыт, которым в избытке обладал Хан, и хоть немного — Зод и его люди. А церемониальное оружие Гвардии прекрасно подходило для разгона толп и конвоирования преступников, но оказалось малоэффективным против тяжелых плазмомётов. Когда гвардейцам требовалась превосходящая огневая мощь, они полагались на поддержку боевых роботов и самого здания. Что ни говори, Законодательную Палату проектировали не дураки. У неё было много способов дать отпор незваным гостям. Она могла выращивать турели из стен и укрытия из пола, менять планировку, чтобы запереть чужаков, направлять в любую точку лифты для доставки подкреплений или эвакуации раненых… Словом, это была настоящая «умная крепость», весьма недружелюбная к чужакам.

Ну кто же виноват, что все эти функции, вместе с дронами поддержки, оказались напрочь парализованы кибератакой Хана?! Искусственный интеллект Палаты не мог разобраться, где свои, где чужие — и перешёл в режим невмешательства, чтобы не причинить случайно вреда человеку. В итоге обеим сторонам пришлось выяснять отношения по старинке, тем, что они могли унести на себе — а носимый комплект спецназа для городских боёв, который Хан заранее раздал своим людям, был гораздо полезнее в этом отношении.

Ну и если добавить к этому такую «мелочь», что наступающих было почти втрое больше — восемьсот человек против трёх сотен защитников — могло показаться, что у «сапфировых» изначально нет ни единого шанса.

Однако боги войны лукавы. В любой тактической расстановке больше нюансов, чем кажется на первый взгляд. Так было и здесь. Во-первых, наступающим всегда нужно больше сил, чем обороняющимся — их потери при штурме укреплённой позиции в среднем втрое выше. Во-вторых, людям Хана нужно было не просто захватить Палату, но сделать это БЫСТРО. Пока не подошли подкрепления из лоялистов, в первую очередь силы Тор-Ана, конечно. Воздушное наблюдение докладывало, что маршал ещё не стартовал к Криптонополису по баллистической — но начал ли он уже трансформацию своих кораблей в ракеты — с такого расстояния определить было невозможно.

Поэтому командир Гвардии выбрал самую разумную тактику — он тянул время. Не пытался перейти в наступление, не шёл на риски — но старался, чтобы мятежники как следует постучались лбами о каждую стенку. Как только видел, что позицию не удержать — грамотно организовывал отход, с минимальными потерями (насколько вообще возможно было под таким шквальным огнём) — и тут же вступала в действие оборонительная точка в соседней комнате или на следующем этаже. А этажей в Палате было ой как много — как-никак, высочайшее здание в городе.

И это вполне могло бы сработать… с кем-то другим, кроме Хана. Он, как всегда, не стал действовать в соответствии с навязанными ему решениями.

Он мог штурмовать Палату не спеша, экономя жизни своих людей, по всем правилам осадного искусства… и дождаться, что прилетевшие солдаты Тор-Ана атакуют его с тыла. Или мог приказать как можно быстрее прорываться в зал Совета любой ценой… и навсегда войти в историю, как тупой мясник.

Вместо этого основная группа — шестьсот человек — начала планомерно, снизу вверх, подниматься по этажам Палаты, выкуривая гвардейцев из укрытий. Когда «сапфировые» стянули почти все силы вниз, укрепляя оборону, тридцать отборных бойцов Зода во главе с Фаорой-Ул высадились на крышу Палаты с борта захваченных гражданских флаеров. Тридцать секунд на установку зарядов направленного действия — и кусок крыши с убийственным грохотом рушится прямо в центре зала заседаний, лишь чудом (и инстинктивно сработавшим ускорением) никого не придавив. Тем не менее ударная волна от падения на несколько секунд оглушила всех присутствующих — Хану и Фаоре этого хватило, чтобы соскользнуть по тросам через пролом, расстреляв по пути всех оставшихся синемундирников. Взгляд мгновенно скользнул по собравшимся советникам… двенадцать! Двенадцать человек, которых знал и видел каждый криптонец, присутствовало здесь во плоти! Кворум!

— Дамы и господа, — произнёс он хорошо поставленным голосом. — В виду чрезвычайной ситуации, угрожающей всей жизни на Криптоне! Именем и силой воинской гильдии, в обязанности которой входит защита каждого жителя планеты! Я объявляю об отстранении присутствующего здесь Совета от верховной власти над Криптоном! Сим я также учреждаю должность лорда-протектора — единоличного правителя Криптона на период чрезвычайной ситуации, наделённой чрезвычайными же полномочиями для спасения планеты. Полный список конституционных изменений будет получен вами позже. У кого-нибудь есть возражения?

Разумеется, вперёд шагнул Гил-Экс.

— Да, ублюдок, у меня есть! Твоя смехотворная декларация не имеет никакой законодательной и вообще юридической силы! Это не более, чем клоунада, слишком низменная даже для тебя! Кровавая и бессмысленная клоунада — скоро ты будешь арестован и ответишь за свои преступления!

Хан смерил его взглядом, считывая мотивы. Эмпатия, которой его наделили, имела и положительные стороны. Нет, этот скандалист не был глуп — по крайней мере, не настолько глуп, чтобы не понимать, у кого тут сила, и как Зоду от души хочется его показательно пристрелить. И героем-камикадзе он тоже не был. Просто Гил-Экс тоже умел считать. И понимал, что убив его (как и любого другого советника), Зод лишит себя последнего шанса на «законную» передачу власти.

— Что ж, давайте поговорим о сложившейся ситуации с научной точки зрения, — Хан, любезно улыбаясь, сделал шаг к наглецу, и заметил, как тот побледнел. — Когда перед вами стоит задача принудить человека к чему бы то ни было грубой силой, есть четыре основных рычага давления. Это страх боли, страх увечья, страх смерти и страх за других людей. Вы, господа советники, полагаете, что защищены от всех четырёх. Специальные тренировки, которые проходят все высокоранговые учёные, позволяют вам блокировать ощущения боли. Инвалидности вы тоже не боитесь, так как любые повреждённые органы могут быть заменены клонированными. Убить кого-то из вас, как вам кажется, я не осмелюсь, чтобы не нарушать кворума. Родственники из вас всех были только у покойного Джор-Эла, да если бы и были, мне было бы сложно до них добраться. А на жизни простых незнакомых криптонцев вам наплевать. Вы только рады будете, если я убью их побольше — это поможет сделать из меня совсем полное чудовище. Таким образом, вы вроде бы неуязвимы.

Хан ухмыльнулся и достал из нагрудного кармана небольшой кристалл, переливающийся оттенками синего и жёлтого. Размером с ноготь.

— Это бы сработало, если бы я был вменяемым человеком. Но я, по вашему собственному заявлению, таковым не являюсь. Госпожа Ро-Зар, я знаю, что у вас, как Хранителя истины, есть дар определять ложь человека. Можете выйти вперёд и прикоснуться к моим вискам. Не бойтесь, я вас не съем.

Старуха поморщилась, но всё же шагнула ему навстречу. Хан послушно опустился на колени, и пальцы в бионических перчатках коснулись его висков. Это была обычная процедура для «определения истины» на суде Совета. Разумеется, дело тут было не в «даре», а в сложнейшем интерфейсе перчаток и её костюма судьи. И конечно, «истина», которую устанавливали эти перчатки, была очень и очень относительной. Даже прежний Дру-Зод, пару лет потренировавшись в контроле физиологии, смог бы обмануть этот «полиграф» — если бы имел доступ к его схемам и программным настройкам. Не говоря уж о «кто устережёт сторожей» — да, Хранителю истины крайне сложно солгать, но кто проверит правдивость самого Хранителя? Вернее, чисто теоретически такой контроль был. Костюм проверял физиологические параметры своего носителя, так же, как тех, к кому он прикасался. Но кто проводил настройку костюма? Ага, вот-вот. Сама же Ро-Зар и проводила. И знала о принципах его работы больше, чем кто-либо ещё на Криптоне.

К счастью, в данной конкретной ситуации эти ограничения не имели ни малейшего значения.

— Перед лицом Совета клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. А скажу я вам, господа советники, что наша планета обречена. Ей осталось существовать меньше года. Госпожа Ро-Зар, я солгал?

— Нет… — прошептала старушка побледневшими губами, как-то разом утратив всё своё величие.

— Отлично. Это, кстати, не значит, что сказанное мной обязательно соответствует истине. Но теперь вы, по крайней мере, понимаете, что я ВЕРЮ в это. Неизвестно, факт ли это — но для меня это факт. А значит, для меня вы все здесь — уже покойники. Как и все в этом здании, в этом городе и на этой планете. Как и я сам. Так что церемониться я ни с кем не буду. Господа советники, угадайте, что у меня в руке?

— Нейтронная граната, — чуть слышно произнёс самый молодой член Совета. В зале его не было, он присутствовал здесь в виде голограммы — но испуг на его лице был не менее искренним, чем у заложников.

— Совершенно верно, господин Зор-Эл. Так называемая «чистая» нейтронная бомба, не производящая обычного взрыва — только всплеск нейтронного излучения. Присутствующие здесь ничего не почувствуют — сначала — но каждая клетка их тел станет радиоактивной. Включая клетки головного мозга, так что даже пересадка клонированных органов не поможет. Я отрегулировал мощность излучения так, что вы умрёте через сутки, господа — в отвратительной агонии, которую даже самогипноз не сильно смягчит. Я активирую этот заряд, если Палату начнут штурмовать — потому что это будет означать, что мы все обречены. Да, разумеется я тоже получу дозу — но мне хватит смелости сразу же застрелиться, а вам?

— Наша смерть ничего не изменит! — заявил спикер Совета Лор-Эм. — Криптон знал террористов и пострашнее тебя, Дру-Зод!

— Ну почему же… она даст мне глубокое моральное удовлетворение перед МОЕЙ смертью. Уходить на тот свет в одиночестве как-то скучно, господа.

Что-то пронеслось мимо него с быстротой тени. Прежде, чем кто-то успел отреагировать, на пол брызнула кровь и Фаора-Ул, хищно ухмыляясь, подняла в воздух отрубленную руку Гил-Экса. Руку, в которой было зажато что-то маленькое.

— Этот ублюдок только что пытался покончить с собой, проглотив капсулу с ядом, — торжествующе заявила воительница.

Гил-Экс, хныча и хватаясь за обрубок, рухнул на колени.

— Я… я не…

— Вы не собирались убивать себя, потому что для такого слизняка, как вы, это бы потребовало слишком большой храбрости? — любезно подсказал Хан.

— Да… я… я не знаю, как…

— Уважаемая Хранительница истины, не затруднит ли вас засвидетельствовать правдивость показаний Гил-Экса, прежде чем ему окажут медицинскую помощь? Благодарю вас. А теперь, господа советники, подумайте ещё раз. Если вы не можете доверять даже сами себе в вопросах обеспечения собственной безопасности — как же вам можно доверять целую планету при таких обстоятельствах? Да, совсем забыл сказать. Диктаторские полномочия лорда-протектора присваиваются Советом ровно на два года. Можете проверить, соответствующий законопроект уже залит в ваши головные обручи. Так что, если планета каким-то чудом уцелеет и вы выживете — у вас будут все возможности войти в состав нового Совета. И даже судить меня и казнить, если возникнет такое желание. Или же вы можете медленно и мучительно сдохнуть в луже собственной блевотины. И увлечь за собой на тот свет весь Криптон. Выбирайте, господа.

Они согласились. Все до единого. И даже один член Совета, не присутствовавший в Палате лично, тоже одобрил законопроект.

ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ

Два дня в роли единоличного правителя целой планеты. Сплошное удовольствие? Ну, для Хана — пожалуй да. А будь на его месте обычный человек — он бы давно уже взвыл от чудовищной загрузки. Только первоочередных дел было море, а уж рутинных второй очереди…

Он отказался покинуть Законодательную Палату и вывести войска, пока не получил доступ нулевого пользователя. Получить его можно было только здесь, в этом здании. Причиной был весьма хитрый способ опознания.

Идентификация нулевого пользователя существовала двух типов — первичная и вторичная. Первичная требовалась, чтобы начать работу с «этой конкретной» машиной, за пультом которой вы находились. Вторичная — чтобы получить аналогичный доступ на удалённой машине — после того, как прошли первичную идентификацию на своей.

В тело криптонца, наделённого полномочиями советника (или лорда-протектора) вживляется сложная сеть кристаллических процессоров, которые настраиваются на его ДНК, дыхание, сердцебиение, сигналы нервной системы, и даже пульсации его личного поля Кум-Эла. Извлечь их из тела — невозможно, система мгновенно блокируется, не получая привычных сигналов. Приложить к панели ладонь спящего, накачанного наркотиками или обморочного советника — тоже, система распознаёт все неадекватные состояния организма.

А подделать связь между вживленным кристаллом и идентификатором — без шансов. Это даже не цифровая, это аналоговая система распознавания. Бесконечное количество оттенков преломляемого света в сложном голографическом рисунке. Причём кристалл эволюционирует вместе с носителем, его узор постоянно меняется — но каким-то образом остаётся всегда верным для другого кристалла, который является сердцем любой достаточно сложной машины.

Для обмена подтверждением между машинами, использовался всё-таки цифровой сигнал — передать подтверждение подлинности кристалла по кабелю, по радио или лазерному лучу было невозможно. Но этот сигнал представлял собой длинную двоичную последовательность, которая к тому же постоянно менялась — в соответствии со сложной математической функцией, закодированной в каждой машине и с некоторыми параметрами узора кристалла-«сердца», которые менялись вообще, казалось, совершенно непредсказуемо.

А чтобы активировать машину для имплантации кристаллов (которая была только в здании Совета) — как раз и требовался кворум — двенадцать нулевых пользователей. Идиоты. Предполагаемому врагу достаточно перебить девять советников (что совсем нетрудно), чтобы регистрация новых стала невозможна! Создать несколько групп глубоко законспирированных резервных нулевых пользователей, единственная обязанность которых — взять власть в случае гибели Совета — никто не догадался. Возможно, конечно, что в этом случае активизируется какой-то иной, предусмотренный предками страховочный механизм — но полагаться на благоразумие пра-пра-пра (ещё двести раз пра-) дедушки Джор-Эла он не собирался. Так что первое, чем он занялся — вживил кристаллическую сеть не только себе, но и Фаоре, Нону и Ларе Джор-Эл.

Глаза молодой женщины сверкали гневом. И отнюдь не в переносном смысле. Прикуривать от её взгляда ещё было нельзя (совсем чуть-чуть мощности не хватало), а вот ослепнуть, посмотрев в глаза — запросто.

— Что ты задумал, Дру-Зод?! Хочешь подсунуть мне взятку за убитого мужа? Ты же знаешь, что я направлю все силы, какие смогу, чтобы уничтожить тебя!

— Я знаю, что ты так думаешь, дорогая моя. Но ты ошибаешься. На самом деле твои силы будут направлены совсем на другое.

— Что ты имеешь в виду, негодяй?!

— Ларочка, ты думаешь, я отношусь к тем девяноста процентам криптонцев, которые вообще не знают, что такое естественная беременность? Или поленюсь просмотреть медицинские показания в ходе имплантации? Сейчас все твои действия, все усилия будут направлены на защиту ребёнка.

— Какой же ты мерзавец, — тихо произнесла женщина, опустив глаза. — Джор-Эл думал, что ты придёшь в ярость, когда узнаешь о моём ребёнке… Но ты не фанатик расовой чистоты… ты умная и расчётливая сволочь… Шантажировать меня жизнью сына…

— Ну что поделать, если на нашей планете острый дефицит расчётливых сволочей, — виновато развёл руками Хан. — Приходится восполнять тем, что есть. И на всякий случай, чтобы не было недоразумений. Ни я, ни мои люди — тебя даже пальцем не тронем. Ни при каких обстоятельствах. Как не трогали Джор-Эла… не морщись так, я в буквальном смысле — я ни при чём здесь, хотя ты мне и не веришь… Но дело не в этом, Лара. Ты ведь знаешь, что происходит с Криптоном. Ты не сможешь притвориться, что ничего не происходит — Джор-Эл был учеником Нона, а ты была лаборанткой Джор-Эла.

— Допустим, я знаю, — Лара высушила навернувшиеся на глаза слёзы очередной лазерной вспышкой. — При чём тут это?

— При том, что твой сын тоже находится на Криптоне. И репликация зондов в мантии угрожает ему не меньше, чем любому из нас. И если ты хочешь увидеть, как он встанет на ноги, услышать, как он произнесёт своё первое слово — ты будешь драться за него, как самка коа-рула, защищающая своё потомство. Поэтому в вопросе выживания нашего вида тебе можно доверять — у тебя нормально работает инстинкт самосохранения. А как ты относишься лично ко мне — в данном случае вещь абсолютно второстепенная.

— Но… — её напор как-то спал. — Я же простая лаборантка, что я смогу сделать в таких вопросах? Тебе нужны учёные…

— Учёные у меня есть, — отмахнулся «Зод». — Толпы безответственных болтунов с интеллектом гения и умом ребёнка. Чтобы от них была польза, мне нужны люди, которые смогут организовать эту толпу и раздать ей пинков в правильном направлении. Мне нужно заставить их РАБОТАТЬ — и твоя гильдия для этого лучше всего подходит. Ты по крайней мере понимаешь, что такое план и норматив.

— То есть тебе нужен толковый менеджер… — Лара хищно оскалилась. Почему-то вспомнилось, что эта «скромная и послушная дочь экономиста» сумела заполучить самого завидного жениха на Криптоне, оставив с носом три десятка претенденток из «высших» гильдий. — Хорошо, Дру-Зод. Я буду с тобой сотрудничать. Но только до тех пор, пока опасность не минует…

— Мне большего и не нужно.

— Погоди, я ещё не закончила. И с одним условием.

— С каким?

— Ты передашь под мой контроль расследование убийства Джор-Эла. Если ты действительно не имеешь к этому отношения — я хочу найти настоящего убийцу. Если же врёшь — я тебя в порошок сотру, «лорд-протектор» самозваный.

Хан рассмеялся про себя. Он и сам хотел предложить Ларе заняться этим делом. Но по её инициативе вышло даже лучше. Достовернее. Для порядка он всё же скорчил недовольную мину — какая была бы в этот момент у настоящего Зода. Генерал очень не любил, когда ему ставили условия.

— Хорошо. Ты получишь все необходимые полномочия, а также четырёх телохранителей — двух назначу я, двух выберешь сама. И я сам пропишу программы безопасности для твоего дома — я не хочу, чтобы ты «случайно» последовала за мужем. Только не забывай, что каким бы увлекательным ни оказалось расследование — спасение планеты на первом месте. Мертвецам самое высокое правосудие ни к чему.

Не успел он попрощаться с Ларой, как на связь тут же вышел Нон.

— Я должен тебе кое-что рассказать, ученик. Извини, что только сейчас, но сначала я не был в тебе до конца уверен, а потом не было времени. Но сейчас я, раз уж у меня появился нулевой доступ, решил сам этим заняться. Я решил активировать Сапфировый Флот.

— Что это? — хотя Хан уже догадывался, в принципе.

— Мера предосторожности, заложенная сто тысяч лет назад. На случай, если вторжение «Чёрного Ноля» повторится. Пятьдесят тысяч кристаллозародышей боевых кораблей, спрятанных в поясе астероидов. Они изначально предназначались только против внешнего вторжения, и при закладке назывались Изумрудным Флотом. Но двадцать тысяч лет назад Совет постановил, что они могут быть использованы и для подавления внутренних мятежей — если меньших сил будет недостаточно. Тогда их причислили к специальному оборудованию Сапфировой Гвардии, и соответственно переименовали.

— То есть если бы я поднял на мятеж всю армию, а не маленький отряд…

— Да. Совет пробудил бы их, и задавил тебя превосходящей огневой мощью. Это боевые звездолёты, Дру. Ничего подобного сейчас не делается. Они не так велики, около километра — твой «Устрашающий» того же порядка. Но у них на борту запас солнечного камня, способный обеспечить разгон этих махин до девяноста процентов скорости света! Его накапливали много столетий. Представь себе, что будет, если перевести эту энергию в разрушение…

Хан прикинул. Даже без знания точного тоннажа кораблей получилось очень, очень солидно.

Жаль только, что против «змеиного гнезда» у них под ногами вся эта сокрушительная мощь бесполезна. Дело даже не в том, что для планетарной массы расплодившихся зондов тератонные взрывы — не более чем щекотка. Всегда можно поискать уязвимые места. Дело в том, что мантийный монстр закрыт живым щитом — населением Криптона. Всё, что может нанести ему вред, убьёт жизнь на поверхности в качестве мелкого побочного эффекта.

«Что ж, по крайней мере не нужно ломать голову над средствами для эвакуации».

— Нон, возможно перепрограммировать эти зародыши так, чтобы получить вместо боевых кораблей — транспортные? Примерно той же массы, но в два-три раза больше по объёму, с обширными трюмами…

— Не только возможно, но и уже сделано, — довольно проворчал учёный. — Я запустил именно такую программу роста.

«Ну хоть один человек на этой планете имеет на плечах настоящую голову… и то неплохо».

— Они смогут войти в атмосферу? Снабжены антигравами?

— По умолчанию — нет. Можно прописать это в их конструкцию, но при этом значительно снизится вместимость.

— Ясно… значит нам понадобится что-то для быстрой доставки людей на орбиту…

Хан быстро прикинул возможности транспортной логистики. Даже если построить космодром в центре каждого города и запускать с него транспортные челноки непрерывным потоком. Даже если каждую секунду будет уходить один челнок с сотней пассажиров (что есть полная утопия, возможная лишь при идеально согласованной загрузке населения) — все равно для вывоза десятимиллионного города понадобятся криптонские сутки. Слишком много. Когда начнётся катастрофа, у них столько времени не будет.

«Нужно начинать эвакуацию прямо сейчас. Сию минуту. Точнее, как только закончится рост кораблей. Вернуться на планету никогда не поздно — а вот сбежать с неё мы можем и не успеть».

— Учитель, вычислите для Сапфирового Флота стабильные орбиты внутри «зоны жизни». И выводите их туда, как только будет технически возможно. Впрочем нет — выводите половину, вторую оставьте в резерве где-нибудь в короне Рао… Пусть накапливают ещё больше энергии — запас карман не тянет.

ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ

Если кто-то думает, что получив приказ об эвакуации, население Криптона сразу же встанет и пойдёт стройными рядами загружаться в корабли… ну, этот кто-то совсем не знает население Криптона. Хан, конечно, мог загнать их под дулами плазменных винтовок… но тогда ему и всё остальное придётся делать под дулами винтовок. Всегда. Ему такой подход к управлению не нравился чисто эстетически — не говоря уж о вполне конкретных трудностях, которые он порождает. Хан был владыкой, которого подданные любили, а не боялись.

Беда в том, что любовь развивается небыстро… особенно если священный брак страны и правителя был заключён под угрозой. Чтобы сформировать у подданных правильное политическое сознание, нужно время. А времени-то у него как раз и не было.

Созревание кораблей Сапфирового Флота займёт пару криптонских суток. За это время нужно придумать внятное и убедительное (не для него, для рядовых криптонцев) обоснование, чтобы загнать в анабиоз на орбите хоть один процент от населения. Разумеется, научно-популярные объяснения, что происходит в недрах, транслируются день и ночь по всем каналам. Но во-первых, не все им верят. Во-вторых, в головах даже самых доверчивых постоянно крутятся две старых, как мир, пластинки: «Может, всё-таки обойдётся?» и «Ещё пару денёчков, эвакуируемся, конечно, но попозже, всё успеется!»

Он уже всерьёз обдумывал вариант загнать в кору планеты парочку гигатонных бомб и хорошенько тряхнуть города — чтобы паника взяла верх над осторожностью. Остановило его только то соображение, что в этом массовом бегстве больше народу затопчут, чем доставят на орбиту.

Параллельно с глобальной миссией приходилось решать рутинные вопросы. В частности, обеспечение безопасности всех бывших членов Совета — на высшем уровне, что не слишком отличалось от тюремного заточения. Весь информационный обмен со внешним миром шёл только через его терминалы, каждое слово и каждый просмотренный кадр контролировались. А уж личные встречи — только со сто раз проверенными людьми. При этом страховали их не только от убийства, но и от самоубийства — так что любое подозрительное движение немедленно блокировалось их собственной одеждой, которая тут же превращалась в смирительную рубашку. А при попытке волевым усилием остановить сердце (некоторые советники это умели, хоть и не все) немедленно включился бы кардиостимулятор.

И хотя попытка Гил-Экса отравиться была целиком срежиссирована самим Ханом, эти меры предосторожности он вводил не из чистого садизма — хотя стоит признать, они и приносили ему немалое душевное удовлетворение. Смерти советников очень сильно ударили бы сейчас по его репутации — и одного трупа Джор-Эла было более чем достаточно.

Где-то через неделю таких порядков они взвоют и потребуют свободы. Тогда Хан любезно скажет, что он никого не держит силой, и что любой из них может получить полную свободу… только отказавшись от своего нулевого доступа (нельзя же, чтобы такая вещь попала в руки врагов), и подписав публично отказ от любых обязательств лорда-протектора обеспечивать их безопасность. Это сразу поубавит их прыти.

Некоторое смягчение режима содержания он допустил только для двоих — Ро-Зар, как женщины, и Зор-Эла, единственного члена Совета, который проголосовал за него на расстоянии, не находясь в Палате. Нет, охраняли этих двоих не менее тщательно, чем прочих — но, скажем так, более аккуратно и ненавязчиво. У Ро-Зар была возможность видеться с любимыми внуками, а у Зор-Эла — с не менее любимыми женой и дочерью.

Конечно, любить диктатора они от этого сразу не стали. Но раздражения у них было меньше, чем у остальных — и это делало их людьми, хотя бы теоретически пригодными к сотрудничеству.

Стали поступать первые результаты расследования от Лары. Ну, как поступать… Женщина, конечно, не спешила делиться результатами со своим нанимателем. Но так как они оба были теперь нулевыми пользователями, а квалификация взломщика была выше у Хана, он сам брал все важные записи.

Прежде всего, она восстановила доступ к архивам мужа, потерянный после его смерти… и сильно разочаровалась, судя по всему. Все записи домашнего искусственного интеллекта, имевшие отношение к Джор-Элу, были стёрты — включая его операционную систему. Вторая, более простая система, работавшая на Лару, осталась в неприкосновенности, поэтому вдова не подозревала, что с её машиной что-то не то. Вот он, побочный эффект половой дискриминации.

Впрочем, был и другой, столь же неприятный эффект. Многие следователи-мужчины просто отказывались работать под началом Лары! Кто-то в грубой форме, кто-то вежливо — «вы тут пока в парке посидите, дамочка, цветочки понюхайте, а серьёзные дела оставьте людям, которые в них разбираются, мы вам потом всё сообщим». В принципе, Ларе не привыкать было к такому отношению — в лучшие времена она умела добиться своего парой улыбок и нужных слов. Но смерть мужа явно не добавила ей сдержанности, а десятилетия жизни с Джор-Элом несколько ослабили хватку. До откровенных истерик пока не дошло, но держалась она буквально на волоске.

Пришлось послать Фаору побеседовать с самыми несговорчивыми. После этого никаких затруднений у Лары больше не было, а то, что некоторые стали заикаться — пустяки, дело житейское. Криптонская медицина это быстро лечит.

Жаль, что у него не было миллиона Фаор — провести такие беседы со всем населением… Но всё-таки, зачем понадобилось стирать ВСЕ данные, а не только последние записи системы безопасности? Только чтобы замести следы присутствия убийцы? У преступника не было доступа к селективному удалению данных или времени искать нужный фрагмент? Или… Джор-Эл знал нечто такое, что его срочно потребовалось заставить замолчать?

Или Лару просто пытаются пустить по ложному следу…

Времени у него, конечно, немного… но быстрая проверка не помешает.

Бросок в записи Совета — чем в последнее время занимался Джор-Эл? Исследования Фантомной Зоны — коронную тему, сделавшую его самым знаменитым учёным поколения — он передал следующему поколению, а сам занялся… чем?!

Хан на всякий случай прочитал название темы ещё раз. Нет, ему не показалось. Джор-Эл последние годы жизни занимался исследованием «эффекта Эрадикатора» — тех болезненных симптомов, которые настигали криптонцев, вышедших за пределы планетарного поля.

При этом ни одного доклада, не говоря уж о диссертации, Совет от него не получил. Никакого подозрения или возмущения это не вызвало — члены Совета сами выбирали себе график работы, и если считали нужным отойти от дел или зашифровать свои результаты даже на столетие — значит, так надо было. Вот лишняя публикация без согласования с Советом вполне могла поднять бурю. А отсутствие таковых — означало спокойствие и стабильность. То, что надо.

И опять-таки — умом он понимал, что это может быть и ложный след. В науке, конечно, «отрицательный результат — тоже результат». Но «чуйка», которая у аугментов развита не меньше, чем формальный интеллект, твердила — цепляйся! Бросай всё и займись этой темой! Джор-Эл нашёл что-то, что позволяло отключить или обойти эффект Эрадикатора — и ему заткнули рот, чтобы не дать криптонцам покинуть родную планету!

«Ладно, несколько дней на этот след можно выделить. Пусть вероятность выигрыша и невелика, но математическое ожидание все равно солидно…»

Он активировал контакт Нона.

— Скажите, учитель, какие преимущества перед ребёнком из маточного репликатора может иметь ребёнок, рождённый биологическим путём?

— Так ты… уже знаешь?

— Знаю! И что вы все на меня так смотрите, как будто я чудовище, пожирающее младенцев живьём? Не собираюсь я трогать ни Лару, ни её сына! У меня более важные дела есть! Мне только нужно понять, ЗАЧЕМ он это сделал!

Нон посмотрел на ученика с явным сомнением.

— Побещай мне, что не тронешь Лару. Поклянись именем Рао.

— Не могу, учитель. Для такой клятвы нужно присутствие жреца, а я с некоторых пор им не доверяю. К тому же она не будет работать со мной или с вами.

Клятва именем Рао — отнюдь не простое словосочетание, а сложный высокотехнологичный обряд. В нервную систему того, кто клянётся, внедряется имплант из солнечного камня, который наказывает его в случае нарушения. Тяжесть кары может быть разной, в зависимости от настройки — от лёгкой боли, до полного сожжения нервной системы. Все обладатели нулевого доступа приносили ряд подобных клятв на верность Совету и Криптону — их сеть имплантов следила в том числе и за этим. Но приносить новые обеты такого рода они уже не могли — система отторгала дополнительные импланты.

Вне Совета такие клятвы практиковались крайне редко — как впрочем и остальные религиозные обряды. Даже наказание болью считалось слишком жестоким для современного общества. Кроме того, обойти эту «страшную клятву» было до смешного просто — достаточно зайти в ближайшую клинику и удалить имплант (это сеть Совета нельзя вырезать, не лишившись нулевого доступа, а печать обычной клятвы никаких преимуществ не даёт). Настроить имплант на неизвлекаемость, как мину — до этого жрецы то ли не додумались, то ли посчитали святотатством менять освящённый веками ритуал (придумывали его в те времена, когда нейрохирургия была гораздо менее распространена и доступна).

— Если хотите, я могу поклясться словесно, в присутствии Хранителя истины. Она подтвердит, что я не лгу.

— Ладно, Вок с тобой, не будем беспокоить старую женщину, мы и так уже чуть не довели её до шестого инфаркта тем, что ты устроил в Совете… Поверю тебе ещё раз. Джор-Эл считал устаревшей и ошибочной саму систему гильдий. Его эксперимент — если можно так назвать — заключался в создании первого за несколько тысяч лет ребёнка без генетических шаблонов. Разумеется, некоторые фрагменты шаблона рабочего ребёнок унаследует от матери, шаблона учёного — от отца — первых будет несколько больше. Но значительная часть просто сломается в ходе оплодотворения.

Нон внимательно посмотрел на ученика, видимо ожидая взрыва ярости.

— И как это проявится на практике? Какими преимуществами и недостатками будет обладать такой гибрид с точки зрения биологии?

— Ну… он будет уступать любой из гильдий в её специализации, но в целом будет более универсален и жизнеспособен, лучше приспосабливаться к нетипичным обстоятельствам… Он также сможет — теоретически — иметь потомство от некриптонских человеческих рас естественным путём — если бы удалось найти место, где криптонец и некриптонец могут выжить одновременно, да ещё заняться таким сложным делом, как оплодотворение.

— «Лучше приспосабливаться» — может включать возможность выжить вне поля Кум-Эла?

— Ах вот ты о чём… Нет. Если зачатие прошло в поле, неважно, естественным путём или в репликаторе — эффект Эрадикатора будет на него действовать так же, как на всех. Разгильдяи — дети, не входящие ни в одну гильдию — это просто разгильдяи, Дру-Зод. Это не сверхлюди, способные завоевать вселенную. Они в той же ловушке, что и мы все.

Можно, конечно, вызвать Лару и прямо спросить — занимался ли твой супруг чем-то в последние годы, кроме того, что подрывал основы криптонского общества? Он даже сможет выжать из неё правдивый ответ… но отношения потом придётся налаживать долго. Так что лучше заранее собрать побольше фактов.

Джор-Эл был талантливым и разносторонне образованным учёным, но всё-таки не таким универсалом, как его учитель. Он был в первую очередь физиком, остальные направления у него шли факультативно. Но и «физика» в целом, даже на Земле — это огромная область знания, включающая сотни разных направлений. Что уж говорить о гораздо более продвинутой криптонской науке.

Да, отчасти помогал генетический шаблон учёного. Любой член научной гильдии мог вместить в голове десятки направлений, десятки высших образований — как аугменты на Земле. Но «если все гении, то никто не гений». Чтобы просто делать свою работу — специализация и в самом деле не требовалась. Но чтобы стать выдающимся даже среди других супер-умников, чтобы открыть нечто, не открытое десятками поколений до тебя — нужно было выбрать одну область, и долбить её, долбить…

Джор-Эл, например, специализировался на физике пространства. На самом деле это были два разных, хоть и частично пересекающихся направления: с одной стороны геометрия пространства-времени с топологической точки зрения (то, что на Земле именовали общей теорией относительности), с другой — физика вакуума, его квантовые свойства, нулевые колебания, взаимодействие с веществом и полем, которые в нём находятся. Но на определённом, очень глубоком уровне — уровне квантовой гравитации и суперструн, том самом уровне, который землянам до сих пор не дался в момент отлёта Хана — эти две отрасли становились одним и тем же. Именно на этом уровне и работал Джор-Эл. Под его рукой физические энергии превращались в изменения топологии и обратно.

Но иногда даже супергению требуется консультация коллег из других областей. И следы таких запросов должны оставаться в сети.

Если, конечно, Джор-Эл действительно работал, а не только приятно проводил время с молодой женой.

Первые результаты начали поступать всего через доли секунды после его запроса, хотя он задал весьма сложные алгоритмы обработки данных, доступные Совету — несравнимые по мощности с его собственным примитивным поисковиком. Джор-Эл действительно проводил консультации. Причём довольно много, по разным вопросом. Самое большое количество запросов шло… к его младшему брату Зор-Элу. Удобно происходить из величайшей научной династии, чёрт возьми! Любая помощь всегда под рукой… причём в половине случаев даже за пределы Совета выходить не нужно, все свои, все в курсе…

А кто у нас по специализации Зор-Эл? А Зор-Эл у нас биолог. Ну правильно, к кому ещё обратиться по вопросу о биологическом, по сути, феномене?

Раз так, то Зор-Эл, консультировавший брата, вполне мог знать сущность его исследований. И тогда Хан очень вовремя закрыл его от любых опасностей!

Но сразу вызывать учёного на связь он не стал. Дело в том, что рейд по программному уровню местных операционных систем снова пробудил его чуть успокоившуюся паранойю. Чувство, что он здесь не один, не только вернулось, но и стало острее.

И даже дуэлью это не назовёшь. Потому что следы постороннего присутствия были как минимум двух видов. Хан условно обозначил их, как «Призрак-1» и «Призрак-2».

«Призрак-1» был просто толковым хакером с нулевым доступом. Не столь толковым, как сам Хан, но лучше знающим «местность», технические особенности «железа» и программные «лазейки». Ничего сверхъестественного он не демонстрировал, но работал в сети грамотно и умело. Они ходили кругами, как два зверя по джунглям, выслеживая друг друга. Иногда Хану удавалось найти не до конца затёртые логи «Призрака-1», иногда наоборот, он оказывался недостаточно проворен и аккуратен, и тот, другой, мог что-то узнать о нём. Но пока что ни одному не удалось вычислить «базу» соперника — его реальный адрес в паутине прокси-серверов и реальную личность за рядами зомби-компьютеров. Хан, конечно, был в этом плане более уязвим — его показывали по всем каналам, Дру-Зод его усилиями стал самой знаменитой личностью на планете. Но «Призрак-1» мог предположить только, что он охотится на кого-то из людей Дру-Зода — а вот на кого именно, вычислить было значительно сложнее.

«Призрак-2» был птицей совсем иного полёта. Хан вообще был не до конца уверен, что эта тварь существует — но если она жила не только в его растревоженном воображении, то это был суперхакер. Ни одного конкретного доказательства, в цифровой или аналоговой форме, добыть так и не удалось. Он просто чувствовал его… как религиозный человек может чувствовать присутствие бога. Ни одного лога действий, ни одного перехваченного сигнала, который нельзя было бы объяснить рутинной работой программ. Просто ощущение, что за ним наблюдают, когда он выходит в сеть. И возможно, точно так же следят те же глаза и за «Призраком-1» — внимательно, но бесстрастно, как энтомолог за беготнёй насекомых.

К счастью, когда он выходил «в реал», это чувство следящих глаз пропадало. Но в сети преследовало его непрерывно.

Кто из этих двоих связан с убийцей Джор-Эла? Либо никто (и тогда ему противостоит сразу три неизвестных силы), либо «Призрак-1». Потому что это нападение «человеческое, слишком человеческое». «Призрак-2» был чересчур могуч, чтобы решать проблемы столь грубыми методами. Пожелай он устранить Джор-Эла, того бы прикончил собственный взбесившийся робот, а следы взлома однозначно указывали бы на Дру-Зода — безо всяких там догадок о мотивах.

Почему тогда Хан вообще зачислил «Призрака-2» в противники, а не в нейтралы? Ну, это скорее вопрос терминологии. Если ты хочешь раскрыть чью-то личность, а эта личность не хочет быть раскрытой, то как минимум в одном пункте ваши интересы расходятся.

Но сделать с такой тварью он пока ничего не мог — приходилось просто принимать её, как природный фактор… так же, как сеть труб в недрах планеты.

Хм, а не связаны ли они? Интеллект сети зондов (если это не просто толпы безмозглых машин) должен каким-то образом следить за ситуацией на поверхности. Благо, он сам — кристаллический, с одного, так сказать, завода вышли. И времени на аккуратное внедрение у него было просто море…

На всякий случай он послал «в никуда» несколько сообщений «Желаю встретиться». Хуже от этого не будет — «Призрак-2» и так уже знает о нём всё, что можно. А вот при близком контакте, если невидимка на него пойдёт, можно будет выяснить очень многое.

Ответ поступил через… одну миллисекунду. На все сервера сразу:

«Ты пока не входишь в сферу моих интересов, питомец „Серой Зоны“. Если необходимость возникнет, я свяжусь с тобой сам».

С минуту он сидел, как в воду опущенный. Ну, или как щенок, которого ткнули носом в лужу. Вот так просто, тремя словами — вся конспирация к чёрту. Он, конечно, знал, что «Призрак-2» может запросто читать его переписку, но что ещё и в его мысли проникает с такой же лёгкостью…

Ну, или этот тип хорошо знаком с заказчиком спасательной операции. Как там «Серая Зона» говорил? «Я более умён, чем ты можешь себе представить». Похоже они из одного и того же гнезда… если вообще не являются одним и тем же лицом, которому нравится гонять насекомых по медленно нагревающейся сковороде. Самомнение у обоих просто занебесное.

Ну, по крайней мере, статус-кво на ближайшее время выработан. «Не вхожу в сферу интересов, значит? И на том спасибо. Воспользуемся этой передышкой и займёмся тем, что входит в сферу МОИХ интересов в первую очередь».

В криптонском мегаполисе с сотнями миллионов жилых и служебных помещений вряд ли найдётся хотя бы сотня полностью свободных от компьютерного наблюдения и контроля. Но всё-таки найдётся. Проверять их пришлось вручную — переносными аналоговыми детекторами, не подключенными ни к каким сетям. Мера хлопотная, но необходимая — к счастью, теперь у него было достаточно людей для этого. Под ускорением молодые воины справились минут за 15.

Не менее сложной задачкой оказалось уговорить Зор-Эла на личную встречу. Их семья переживала тяжёлые времена — Зор-Эл только что потерял брата, а у Алуры портились отношения с сестрой-близнецом. Оба с головой ушли в работу, чтобы погасить свою боль — точнее, отвлечься от неё. В результате их дочь, двенадцатилетняя Кара Зор-Эл, оказалась по сути предоставлена сама себе. Она и так была робкой и необщительной девочкой, а теперь просто эмоционально увядала на глазах. Её попытки привлечь родительское внимание хорошей учёбой и гражданской активностью не приносили результата.

— Я верю, что вы не убивали моего брата, Дру-Зод, — хмуро сказал Зор-Эл. — Только поэтому я и согласился на такую встречу. И поэтому проголосовал за вас. Как политик, вы мне симпатичны, я считаю, что вы делаете полезную работу. Но как человек — отвратительны. Поэтому давайте побыстрее решим, что именно вы хотели, и разойдёмся. Так будет легче нам обоим, тем более, что у нас обоих много работы.

— Побыстрее, так побыстрее. Скажите, Зор-Эл… вы нашли способ преодолеть эффект Эрадикатора? Всё, спасибо. Можете не отвечать. Выражение вашего лица уже дало мне нужный ответ. Нашли. Как лорд-протектор, я вынужден просить вас поделиться этим способом. Не со мной. Со всей цивилизацией.

Зор-Эл побледнел. Его рука потянулась к поясу…

— Не надо, — тихо попросил Хан. — Вы прекрасно знаете, что не справитесь даже с одним воином, Зор-Эл. А Фаора-Ул может здесь оказаться за треть секунды, стоит мне только подать знак. И если у меня есть определённые принципы насчёт битья женщин, то у моей телохранительницы — никаких. Но зачем прибегать к насилию, если вы все равно в нем не разбираетесь? Даже если у вас нет подробного, полностью проработанного рецепта — вы знаете общий путь. А детали, если понадобится, мы уже доработаем сами. В конце концов, на меня теперь работают все научные институты планеты. Неужели у вас нет ни сострадания, ни желания славы, ни даже банального инстинкта самосохранения?!

— Вы не понимаете! — выдохнул Зор-Эл. — Я не могу вам сказать! Да, я нашёл ответ, но этот ответ оказался ещё страшнее вопроса! Вы не захотите этого знать, Дру-Зод! Наша раса проклята! Спасение через уничтожение — это чудовищно, но это ещё ЛУЧШЕЕ, что может случиться. Альтернатива ещё ужаснее!

«Э, да у него, похоже, что-то с психикой…»

— Позвольте об этом судить другим, — мягко сказал Хан. — Один человек не может принимать решений за целую планету.

«Хотя я как раз это и делаю — но на таких, как он, подобные аргументы обычно действуют».

— Нет! Именно вам, Дру-Зод, это знание нельзя доверять в особенности! Вы — точно не устоите и обречёте Криптон на судьбу хуже смерти!

— Да вы что, жрецов наслушались?! Сколько можно говорить полунамёками? Объясните, что вы обнаружили, Ночекрыл вас задери!

— Нет. Не жрецов. Последний раз прошу вас, Дру-Зод. Прошу и как человека, и как политика. Отпустите нас. Иначе будет гораздо хуже.

— Дайте мне больше информации об этом «гораздо хуже». Чтобы я мог решить. Если я увижу реальную угрозу, я учту её.

— Вы не оставляете мне выбора, — произнёс Зор-Эл каким-то изменившимся на ходу, металлическим голосом.

Хан перешёл на ускорение… все движения и звуки вокруг стали медленными и тягучими, словно под водой… Кроме движений Зор-Эла!

Глаза учёного вспыхнули — не обычным для криптонцев красным, а слепящим сине-белым светом. Шлем Хана мгновенно затемнил светофильтры, спасая его глаза… но одновременно лишая зрения на доли секунды, пока происходила подстройка частот.

Похоже, для Зор-Эла эти доли секунды были целыми минутами. Во всяком случае удар обрушился на ослепшего Хана меньше, чем через мгновение. Страшный удар в грудь, который отшвырнул его метров на десять, впечатав в стену головой. Только эффект массы, да ещё рефлекторно напряжённые мышцы шеи спасли отца криптонской демократии от летального перелома позвоночника.

Он с трудом приподнял голову. Прозрачность восстановилась как раз вовремя, чтобы показать ему последний акт этой драмы.

В руке у учёного был плазменный пистолет, сорванный с пояса у Зода. Простейшее аналоговое оружие, не имеющее функции распознавания пользователя. Хан специально выбрал именно такой, чтобы лишить «Призрака-2» возможности вмешаться в беседу… И сейчас расплатился за это.

Без колебаний, всё с той же резкостью и быстротой, превосходящей даже боевое ускорение воина, Зор-Эл сделал два выстрела. Первый — в голову Алуре. Второй, даже не посмотрев, что осталось от его любимой жены — себе в висок.

ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ

Всё-таки криптонских воинов делали с огромным запасом прочности. Не зря Хан их «меднолобыми» обозвал — обычный землянин после такого удара несколько дней лежал бы с сотрясением мозга, а ему оказалось достаточно хорошенько тряхнуть головой и помассировать шею, чтобы всё встало на свои места.

Хан раздражённо тряхнул головой. Он, конечно, предполагал, что Зор-Эла постараются устранить, как нежеланного свидетеля… но что учёный САМ выступит пособником своего убийства, да ещё и жену не пожалеет…

Да и вообще сама затея была идиотской. Удар по голове как следует поставил ему мозги на место. Какой смысл был прятаться от «Призрака-2»? В любом случае, вне криптонской техносферы он постоянно находиться не сможет. И его подозреваемые — тоже. Так что смысл всей этой затеи с непрослушиваемой комнатой сводился только к тому, чтобы выиграть немного времени… ну и заодно к совершенно детскому желанию утереть этому всезнайке нос.

Стоит признать, его обыграли по всем фронтам. Кроме одного… зато очень, очень важного.

Но чтобы порадоваться своей предусмотрительности, у него тогда не было времени. Пришлось сильно поторопиться.

— В кристаллические оковы! Обоих! — рявкнул он. — Режим полной фиксации!

Фаора сильно удивилась, но приказ всё же исполнила. Мгновенно выросшие из небольшого зародыша, путы прочнее алмаза связали обоих Элов по рукам и ногам, одновременно прирастя к полу. В то же время Хан вернул себе свой пистолет.

И вовремя. Прошло ещё секунды три, и глаза Зор-Эла снова вспыхнули слепящим огнём. Он рванулся с такой силой, что содрогнулось всё здание! Оковам пришлось увеличить толщину, чтобы сдержать его. Хан поспешно врубил режим экстремального контроля — путы, которые удерживали Завершителя. Кандалы превратились в сплошную прозрачную «каплю», в которой пленник увязал, как муха в янтаре. И эта капля медленно погружалась в пол.

Разумеется, такой сложный режим уже невозможен без энергетической и информационной поддержки глобальной сети, так что пришлось плюнуть на цифровую изоляцию здания. Дело не только в том, что требовалась дополнительная масса и новые экранирующие поля. Кокон ещё и должен был поддерживать жизнь Зор-Эла — поскольку нормальные криптонцы без кислорода долго не живут, а у той… того существа, которое сейчас находилось в клетке, могли быть и другие потребности.

Алура, между тем, никаких признаков сопротивления не проявляла. Только то, что её тело до сих пор не расплющило гравитацией, показывало, что она вообще жива. Видимо, суперменом-камикадзе в их семье был только Зор-Эл. Приложенный к груди женщины медблок подтвердил это предположение — заодно оказав ей первую помощь. Однако Хан на всякий случай выставил режим «постоянный наркоз».

— Как вы… — в этот момент взгляд Фаоры упал на пистолет, и она восхищённо присвистнула. Недоумение сменилось пониманием.

— Само собой, — ухмыльнулся Хан.

— Так вы знали, что он…

— Нет. Что он попытается покончить с собой, я ещё допускал, хоть и считал маловероятным. Что он захочет забрать на тот свет жену, да ещё отобранным у меня пистолетом, мне в голову не приходило. Что попытка отнять оружие окажется успешной — тем более! Но я вполне допускал, что МНЕ придётся в него стрелять — и в этом случае нелетальное оружие гораздо полезнее. Если бы мне вдруг понадобилось убить мирного учёного, я бы мог это сделать и голыми руками, а вот обезвредить… тут уже пушка сподручнее.

У стандартной армейской плазменной винтовки множество режимов убийства, и три нелетальных — светозвуковой, электрошоковый и болевой (производящий поверхностные ожоги кожи). Аналоговый шоковый пистолет такой тактической гибкостью похвастаться не может. Его импульсы всегда одного и того же типа — при попадании в цель они производят яркую вспышку, громкий хлопок и ударную волну. Как выяснилось позже, на модифицированного Зор-Эла ничто из этого не произвело бы впечатления. Но эффект включал в себя и электромагнитный импульс — безвредный для людей, но сжигающий неэкранированную электронику. И вот этот фактор и оказался решающим, отключив фанатика почти на минуту.

— Его тело было сплошь набито усиливающими имплантами, — сообщил через сутки вызванный Ханом специалист. — Сила, скорость, точность, эффект массы, тепловое зрение — всё улучшено на порядок.

— А ещё там была бомба… — мрачно заметил Хан.

— Да… причём на каком принципе она работала, как и остальные импланты, нам выяснить не удалось.

Спустя полчаса после захвата, тело Зор-Эла внезапно вспыхнуло и сгорело алым пламенем, оставив только слой тончайшего пепла внутри кристаллической тюрьмы. Ни костей, ни металлических частей (которые там были, судя по результатам сканирования) — ничего не осталось. Идеально чистая самоликвидация… впрочем, нет. При самоуничтожении уцелели солнечные кристаллы из имплантов учёного. Увы, даже после расшифровки они дадут максимум информацию о состоянии его организма в последние месяцы. Ничего другого им сохранять не положено. Однако даже это принесло… весьма странные результаты. Судя по записям, права нулевого пользователя были потеряны Зор-Элом… за три секунды до нападения на Зода!

То есть возникало впечатление, что вся эта машинерия выросла в его теле почти мгновенно! Из настолько маленьких «семян», что они не влияли на биоритмы организма и не детектировались кристаллической сетью! Нет, в принципе быстрым ростом механизмов, в том числе очень сложных, криптонца не удивить. Но чтобы такой рост происходил прямо в человеческом теле, не убив его и не покалечив?!

Хм, Зор-Эл ведь был гениальным биологом, может ли быть, что он открыл способ, как человеческие тела могут пережить взрывной рост имплантов? И не с этим ли связано его открытие? Может ли быть, что для выхода из «зоны жизни» криптонцам необходимо стать киборгами?

И это так напугало Зор-Эла, что он сам себя превратил в суперкиборга? Нет, бред. Фанатик человеческой природы не стал бы проделывать такого с собой.

К счастью, у него ещё оставалась Алура. Последняя ниточка. Раз муж пытался её убить, значит, она тоже знает о его открытии. В отличие от Лары, на которую никто не пытался покушаться, хотя она была столь же уязвима, как и её супруг.

Но будить Алуру Хан не спешил. Что, если в её теле присутствуют такие же миниатюрные и невидимые для приборов зародыши имплантов-убийц?

Первым делом по его приказу подчинённые отсканировали мозг Алуры и создали несколько его голографических копий. Интеллектуально ограниченных (в данном случае это, пожалуй, плюс), но содержащих абсолютно полную реплику её памяти. Часть солнечных кристаллов с этими копиями была помещена в охраняемые сейфы в разных частях планеты. Саму Алуру продолжали содержать в искусственной коме.

Однако, прежде чем он успел начать допрос, его запросили о личной аудиенции. Посмотрев на идентификатор гостя (точнее, гостьи), Хан немедленно отменил все прочие встречи и велел пропустить её. Не каждый день тебя Хранительница истины собственной персоной навещает.

Он бы предложил пожилой женщине чаю, но это явно выпадало из образа — Дру-Зод не был сексистом, как многие его соплеменники, но и о джентльменстве тоже ни разу не слышал. Пришлось ограничиться максимумом реалистичной вежливости — предложить сесть и изложить причину визита.

Величественно опустившись на выросший из пола стул, пожилая дама несколько секунд сверлила его взглядом, затем произнесла:

— Давайте договоримся сразу, Дру-Зод. Не будем терять время и пытаться лгать друг другу. Это все равно бесполезно, а отношения испортит. Если вы что-то не хотите мне говорить — просто промолчите. Так же сделаю и я.

— Вы не поверите, госпожа Ро-Зар, я собирался предложить вам то же самое. Теперь, когда мы согласовали общую политику, давайте к делу.

— Хорошо. Дру-Зод, я знаю, что вы — эмпат.

Полюбовавшись его расширенными зрачками (а также, возможно, другими проявлениями эмоций, которые улавливал костюм), она продолжила:

— Я бы предположила, что это просто генетическая аномалия — первый эмпат-мужчина за тридцать тысяч лет по меньшей мере. Но я также видела вас раньше, Дру-Зод. И я готова поклясться на собственном костюме, что месяц назад вы таких способностей не имели. Более того, вы отличались редкостной эмоциональной глухотой даже для мужчины — мало кто умел с такой непринуждённостью оттоптаться по чужим мозолям. Но во время вашего переворота я увидела совершенно другого человека. Не менее жестокого, но внимательного к малейшим нюансам чужого поведения.

— Так, и?

— Люди сами по себе за месяц ТАК не меняются, молодой человек. Я бы предположила, что вас подменили двойником, но мой костюм также позволяет очень чётко отличить одного человека от другого — ни малейшие оттенки вашего тела, которые отличаются даже у клонов, не изменились. Запахи, ДНК, мозговые ритмы, мельчайшие рефлексы — всё прежнее. Вы — Дру-Зод, в этом нет сомнений.

Хан сохранял каменную неподвижность. Сердце билось ровно, как часы. С этой «правдовидицей» надо ухо востро держать — она не только ложь определять может, но и извлечь море информации из реакции на каждое своё слово.

— А сейчас вот вы «закрылись» от меня, не даёте прощупать. Неумело, но результативно. Блокируете все свои эмоциональные реакции. Опять же, прежний Дру-Зод ничего подобного ни разу не умел. Мне остаётся сделать только один вывод…

Тишину в комнате, казалось, можно было ножом резать.

— Вы нашли — неважно где, может при контактах с инопланетянами, или при раскопках старых городов, или кто-то из подвластных вам учёных изобрёл — способ СДЕЛАТЬ взрослого человека эмпатом. Причём неважно, какого он пола.

Хан продолжал молчать, контролируя каждый вдох и выдох, каждую мышцу в теле.

— Разумеется, вы не можете ответить. Любой ваш ответ, как «да», так и «нет», даст мне полную информацию. Хорошо, Дру-Зод, спрошу иначе — намерены ли вы поделиться этим способом с криптонским народом? С Советом? Намерены ли вы массово создавать других эмпатов?

— Нет. На все три вопроса, — совершенно честно сказал он.

— Хорошо. Значит, мы можем сотрудничать. Любому диктатору пригодится личный Хранитель истины. Раскрывать заговоры ваших врагов, подтверждать перед народом, что вы не врёте… даже когда вы врёте. Взамен, Дру-Зод, я хочу, чтобы ваша эмпатия умерла вместе с вами.

— Так боитесь потерять монополию?

— Свою личную? Нет. Мне уже в любом случае не так много осталось. Монополию моего пола — да, боюсь. Хранительница — единственное место в Совете, которое до сих пор зарезервировано за женщиной. Единственный способ хоть немного представить интересы миллионов моих духовных дочерей и внучек. Я у многих в Совете вызываю раздражение, и моя преемница будет вызывать не меньшее. Если появится возможность заместить нас мужчиной… заветы предков сразу окажутся далеко не столь мудрыми. Помогите мне удержать эту власть, Дру-Зод, и я помогу вам удержать вашу.

Хан ухмыльнулся. Первая хорошая новость за этот дурацкий день.

— Что ж, дорогая бабушка — надеюсь, вы позволите мне называть вас так — я думаю, мы прекрасно сработаемся. Меня вполне устраивают ваши условия — так что добро пожаловать в команду.

— Скажите, госпожа Ро-Зар, а вы можете обнаружить эмоциональные проявления у голограммы?

— Чисто по визуальным проявлениям — нет, — качнула головой старушка. — Мне нужны запахи, ритмы головного мозга и другие параметры, которых у изображения нет. Однако, при трёх условиях допросить голограмму я всё же могу.

— При каких?

— Максимально полное и безошибочное сканирование мозга. Высокоуровневые программы личностной имитации — близкие к законодательно разрешённому пределу. И наконец, кристалл с голограммой должен быть вставлен в специальное гнездо на моём костюме.

— Вы это всё получите в ближайшее время. Вам уже приходилось работать с голограммами?

— Только на выпускном практикуме. Случаев допроса голограмм Советом при моей жизни не было. Но у меня есть записи подобных операций, проводимых моими предшественницами. Считается, что голограммы не лгут, поэтому к работе с ними крайне редко привлекали Хранительниц. Большая ошибка.

— Считается? А на самом деле?

— На самом деле у них нет инстинкта самосохранения — это базовое требование при изготовлении личностной записи. Поэтому они не станут врать, чтобы выгородить себя — большинство живых людей врёт именно с этой целью. Кстати, по этой же причине их бесполезно пытать — кроме как из чистого садизма. Но голограмма вполне может прибегнуть ко «лжи во спасение» — чтобы защитить дорогого ей человека, или человечество в целом. И определить такие случаи может только Хранительница.

— Извините, что спрашиваю… вы уже видели, что наш противник хитёр и жесток. Я не могу исключать, что кто-то из нас станет его жертвой. Кто придёт на пост Хранительницы, если им удастся вас устранить?

— Каждый год на планете рождается по две девочки с генетической специализацией эмпата-правителя. Сейчас их 371 на всей планете. Из них 324 достигли возраста, при котором вступление в Совет хотя бы теоретически возможно.

— Для этого понадобится какое-то специальное обучение?

— Да, но моё личное присутствие не нужно. Автоматика успешно проведёт его примерно за два месяца.

Два криптонских месяца… четыре с лишним земных. Чересчур долго.

— А уже обученных среди них нет?

— Нет, обучение запрещается проводить до смерти или отставки предыдущей Хранительницы.

— Или отставки? Прекрасно. Значит начнём обучение немедленно. Формально вы уже в отставке на два года, как и все остальные члены Совета.

Ро-Зар внимательно на него посмотрела, но Хан уже полностью научился скрывать все следы эмоций.

— Ладно, — сказала она наконец, выдержав долгую театральную паузу. — Но кандидаток я выберу сама. И не дай вам боги, Дру-Зод, вмешаться в обучение.

— Что вы, что вы. И в мыслях не было. Кто знает их имена и адреса проживания?

— Имена известны Матрикомпу. Определить адреса по именам можно в записях рабочей гильдии. Но сочетания этой информации нет ни у кого.

— Тем не менее, при наличии нулевого доступа, собрать эти данные из разных баз и сопоставить вполне можно. Я не могу организовать всем этим девочкам и женщинам охрану такого же уровня, как у вас. У меня просто не хватает людей. Но я прослежу за ними. Если кто-то начнёт их устранять, мы узнаем.

— Только не слишком навязчиво, Дру-Зод. Кстати, Алура как раз одна из этих девочек. Более того, она прошла обучение по использованию этих способностей — на том уровне, какой вообще возможен для не-Хранительницы. Так что раскрыть её даже мне будет непросто. На её стороне талант и молодость — она в своё время выиграла эмпатический поединок со своей сестрой-близнецом. Но на моей — опыт и технологическое преимущество.

— Эмпатический поединок? Что это?

— Это то, чем вы пытаетесь заниматься со мной. Не слишком успешно, кстати. Ну, преимущественно это просто такое хобби… хотя иногда от него может зависеть выживание. Ты пытаешься разгадать чувства соперника, не выдав при этом своих.

— Ну, что сможет разгадать голограмма, меня мало беспокоит…

Одной из защитных мер, встроенных в любую криптонскую технику моделирования личности, было отсутствие записи в долговременную память. Голограммы не могли ничему обучаться, и соответственно — эволюционировать, как личности. При каждом запуске их память перезагружалась, они знали только то, что было известно их оригиналам в момент записи.

— Главное, чтобы мы сами могли извлечь из неё информацию. Для начала попробуем просто поговорить. Если не получится — перезапустим и подумаем над возможными методами принуждения. Пытать, как вы сказали, бесполезно…

— И думать не смейте, Дру-Зод! Я хоть и старая женщина, и не воин, но горло вам вырвать сумею, если только протянете к ребёнку свои грязные лапы.

— Даже если шантаж жизнью Кары будет единственным способом спасти планету?

— Даже если так!

— Знаем, слышали. Даже счастье всего мира не стоит одной слезинки на щеке невинного ребёнка. Вот только этот ребёнок, госпожа Ро-Зар, находится не где-то там в абстрактном пространстве наподобие Фантомной Зоны. Если мы все умрём тут — Кара Зор-Эл умрёт вместе с нами! И с ней — ещё миллионы других, столь же невинных детей! Только потому, что кое-кто побоялся замарать руки! Я ведь даже не предлагаю вам притащить сюда маленькую Кару и пытать её перед голограммой матери. Мы используем только её ИМЯ — о чём ни сама Кара, ни оригинал Алуры никогда не узнают.

Хранительница сморщилась, отчего её лицо, и так не гладкое, стало похоже на ядрышко ореха. Она готова была отвергнуть все аргументы Хана, но вот проклятая эмпатия… костюм и собственное восприятие доносили до неё абсолютную искренность чувств собеседника. Это было все равно, как если бы он схватил старую женщину за воротник и орал ей в лицо: «Да очнись же, дура!» Можно имитировать отсутствие чувств, но нельзя подделать их наличие во всех тончайших нюансах… Особенно если ты не проходил соответствующего обучения.

— Ладно, — сдалась Ро-Зар. — В крайнем случае — в самом крайнем — я разрешу вам такой шантаж. Но только если вы испробуете все прочие, ненасильственные методы, и ни один не даст результата. Кстати, о ребёнке… Вы хорошо её охраняете, надеюсь?

— Лучше, чем охраняли какого-либо ребёнка за всю историю этой планеты. Не из гуманизма, конечно. Мне нужен ключ к Алуре.

Дру-Зод был мало знаком с Алурой Зор-Эл, урождённой Алурой Ин-Зе. Всего пару раз видел её мельком и ни разу не общался лично. Знал только основные детали биографии — учёная по генетическому шаблону, выходец из мелкого малоизвестного дома, работает судьёй.

Тут стоит прояснить один крайне важный нюанс. Криптонское правосудие строилось на совершенно иных принципах, чем земное. В нём было два совершенно разных суда — Высший Суд Справедливости и суд осторожности, который даже писался с маленькой буквы.

Попасть на Суд Справедливости (который обычно осуществлялся всем Научным Советом) можно было двумя путями. Либо затребовать его и получить, если ты достаточно авторитетен — либо Совет должен был сам проявить к тебе достаточный интерес. В любом случае, не более половины процента всех подсудимых удостаивались столь высокой чести — или столь великого позора. Высший Суд Справедливости определял виновность или невиновность подсудимого и назначал ему приговор, либо оправдание. Тот же Суд вручал и награды за особые заслуги перед Криптоном. Его заседания транслировались на всю планету, и были невероятно величественным, роскошным и устрашающим зрелищем.

Подавляющему большинству преступников такая честь не светила. С ними имел дело суд осторожности — по сути, мусорщики.

В этом суде не было таких понятий, как виновность и невиновность — они никого не интересовали. Задача судьи состояла только в определении ОПАСНОСТИ, исходящей от того или иного лица в отношении общества и отдельных людей. И соответственно, выборе не НАКАЗАНИЯ, но меры ПРЕСЕЧЕНИЯ. Если ты ещё никого не убил, но с высокой вероятностью можешь убить — добро пожаловать в Фантомную Зону, где ты никому уже не причинишь вреда. И наоборот — если ты вырезал всю свою семью, но у судьи есть основания полагать, что такое по какой-то причине повториться не может — гуляй на все четыре стороны.

Это, конечно, крайние случаи, в основном гипотетические. В большинстве случаев вердикты суда осторожности казались достаточно справедливыми, и наоборот. Всё-таки человек, который один раз сделал гадость — с наибольшей вероятностью совершит её ещё раз в будущем. Тем не менее, сами подходы оставались диаметрально противоположными. Суд Справедливости смотрел в прошлое, он отвечал на вопрос «Почему?» Суд осторожности смотрел в будущее и отвечал на вопрос «Зачем?»

Эта двухступенчатая система была довольно-таки негуманной… но эффективной, что Хан не мог не оценить. Допустим, некий человек болен смертельно опасной инфекционной болезнью. С точки зрения справедливости — он не преступник, он жертва, он нуждается в помощи, а не в репрессиях. А суд осторожности преспокойно классифицирует его, как опасного и приговаривает в лучшем случае к карантину, а то и к физическому уничтожению тела. Дру-Зоду однажды приходилось участвовать в реализации такого приговора — в массовом порядке, когда в Арго вспыхнула эпидемия «Вируса Икс». Воспоминания об этом и сейчас оставались малоприятными.

Аналогично и в тех случаях, когда преступник сам не понимает, что творит — ребёнок, наркоман, сумасшедший. Вины за ними нет никакой, что зачастую ставит в тупик земное правосудие — но для криптонского в этом никакой проблемы нет.

Алура работала судьёй осторожности. Эта работа считалась важной, но отнюдь не престижной. В основном — техническая оценка способностей подсудимого, в чём ей помогало наследие учёного. Ну а дар эмпатиии позволял определить, с какой вероятностью у подсудимого в будущем появится мотив навредить кому-то — насколько он агрессивен, хитёр, жаден, и так далее.

Если бы Дру-Зод попал ей в руки — он бы вылетел в Фантомную Зону со свистом, не успев даже попрощаться — генерал был определённо самым опасным человеком на Криптоне. К счастью, он был достаточно влиятелен и популярен, чтобы требовать для себя Суда Справедливости — а тот не находил, к чему придраться, провинностей за генералом никаких не было (во всяком случае, доказуемых, из памяти Зода Хан знал, что ряд грешков за ним был, но он умел прятать концы). Естественно, симпатии к Алуре (как и ко всем другим судьям осторожности) и желания с ней общаться это ни разу не добавляло.

А вот сестру Алуры — генерала Астру — он знал очень хорошо. Они могли бы стать хорошими друзьями, возможно даже больше, чем друзьями. Их взгляды на будущее Криптона были весьма схожи, как и характеры. Увы, этот дятел сам всё испортил. После того, как он ещё в военном училище публично обозвал Астру «грязнокровкой» (в отличие от сестры, она получила генетический шаблон воина, родившись в семье учёных), лёгкая симпатия переросла в безжалостное соперничество, которое продлилось больше века и не закончилось до сих пор.

Длинные каштановые волосы Алуры развевал шлейфом ветер. В комнате, конечно, стоял полный штиль, но голограмма не обязана подчиняться правилам материального мира. Она не смотрела на двоих допрашивающих, глядя сквозь них куда-то вдаль — на нечто, видимое лишь её глазам.

— Мой муж мёртв? — тихо спросила она.

— Да, — подтвердил Хан. — Только мы к его смерти не имеем никакого отношения. Он самоуничтожился. Перед этим превратившись в нечто очень странное.

— А я? Ещё жива?

— Твоё тело живо. Но оно в коме, и мы не пробудим его, пока не будет уверенности, что можем сделать это безопасно.

— Вам нужны всё те же ответы, — вздохнула женщина. — Я понимаю. Но я не могу их вам дать. Поверьте, просто не могу.

— «Не могу» в значении «не имею возможности» или «не имею права»? — уточнил Хан.

— Не имею возможности.

— Она врёт, — качнула головой Ро-Зар.

— Значит, не имеете права. И кто же вам запретил? Муж?

— И он в том числе. Но это последнее, что вы от меня узнаете. Я судья, я тоже знаю некоторые хитрости. Поскольку моя правда и моя ложь одинаково дадут Хранительнице информацию, я вынуждена просто умолкнуть. Вы можете заставить меня кричать, но не говорить.

— Неужели вам так хочется увидеть гибель своей планеты, Алура?

Тишина.

— И своей дочери?

Снова тишина.

— Она взволнована, — заметила Ро-Зар. — Упоминание дочери её больше обеспокоило, чем разговор о планете. Но не сильно — не так, как обычно переживают о действительно любимых родственниках. Нет остроты свежей эмоции. Похоже, Алуре действительно больно слышать о смерти дочери… но она уже испытала эту боль не раз и отчасти свыклась с ней.

И куда только делись все этические принципы, которые она таким поучительным тоном втолковывала Дру-Зоду полчаса назад? Сейчас перед Ханом сидела профессионал с хваткой бульдога. Тут за собой следить надо — а то этот божий одуванчик запросто может и сразу двоих расколоть мимоходом!

— Что ж, давай посмотрим, кто знает больше хитростей, моя дорогая. Окажите мне помощь, Дру-Зод. Я хочу использовать такой метод, как перекрёстный ассоциативный штурм. Задавайте любые вопросы, какие придут вам в голову. Можете даже называть просто отдельные слова. А я буду задавать свои.

— Легко. Кстати, как наша красавица отреагировала на новость о смерти мужа?

— Сглаженно. Похоже, она ничего другого и не ожидала.

— А к тому, что ваш муж пытался убить вас, вы тоже относитесь… сглаженно, Алура?

— Есть эмоциональная реакция. Но не на сам факт попытки убийства. Похоже, она вспомнила что-то крайне неприятное в связи с этим.

— Вот как? Может, это неприятное связано с происхождением смертоносных имплантов в его теле?

— Стопроцентное попадание, Дру-Зод. Уровень раздражения и неприязни зашкаливает, причём нацелены эти чувства не только на нас…

— В вашем теле есть такие же импланты, Алура? А в теле Кары?

— Облегчение и лёгкое сожаление в первом случае. Облегчение и страх во втором.

— Ясно, значит нет…

— Страх всё сильнее. Похоже, Алура начинает понимать, что не может скрыться от меня. Она всего лишь камень.

— Что же вас так пугает… больше смерти дочери… больше гибели планеты… при том, что за себя вы бояться не можете, вы голограмма…

— Перестаньте! — выдохнула Алура. — Вы не понимаете, Дру-Зод! Не мучайте меня!

— Да, я не понимаю. А вы не хотите нам объяснить.

Алура кинула на него взгляд, полный ненависти и страдания.

— Я согласна рассказать всё. Но только советнику Ро-Зар. Не вам, Дру-Зод.

— Ага. Я, конечно, не эмпат, но могу предположить, на что вы рассчитываете. Вы планируете сказать советнику нечто такое, что сделает её вашей союзницей, и она тоже начнёт играть в молчанку. Я, разумеется, начну настаивать на получении этой информации. Насильственными методами, если иначе не получится. Ро-Зар ведь не голограмма, у неё инстинкт самосохранения есть. И возможно, мне удастся вытянуть из неё ответ. Но в процессе наши отношения с дорогой бабушкой окажутся бесповоротно испорченными — пытки и шантаж не способствуют сохранению дружбы. Таким образом вы, возможно, все равно потеряете свою тайну, но я останусь без Хранительницы истины.

— Именно на это она и рассчитывает… точнее, рассчитывала, — подтвердила Ро-Зар, в очередной раз сверившись с показаниями костюма. — Блестящий разбор, молодой человек.

— Что ж… я полагаю, что наше сотрудничество не такое хрупкое, как считает Алура. Я готов рискнуть и позволить вам поговорить наедине. А вы, госпожа Ро-Зар? Я не собираюсь принудительно подвергать вас риску. Даже если этот риск исходит от меня.

— В моём возрасте отношение к рискам совсем другое, — усмехнулась Ро-Зар. — Я тоже готова… Но если вы думаете, что двух эмпатов так легко обмануть, молодой человек, подумайте ещё раз. Вы надеетесь, что сможете подслушать наш разговор с помощью приборов, ведь так? И таким образом обойтись без насилия, сказав потом, что этот маленький обман был во благо?

— Естественно, — развёл руками Хан. — Это моя обязанность. Разве вы не взяли на себя обязательство помогать мне обманывать народ?

— Народ, Генерал! Народ — а не меня, Хранительницу истины!

— Вас — я и не собирался. А вот Алуру было бы очень кстати. И мне непонятно, почему вы начали играть на её стороне ещё ДО того, как получили информацию, способную подтолкнуть вас к этому.

— Люблю подстраховаться заранее, — развела руками старушка, иронично скопировав его жест. — Я сниму соответствующую информацию напрямую с солнечного кристалла Алуры. Если она блефует, пересказать вам ответ никогда не поздно. Если же эти сведения действительно настолько опасны… посмотрим.

Ро-Зар протянула руку голограмме, и Алура передала ей что-то светящееся. Разумеется, физически соприкасаться с объёмной картинкой было необязательно — просто так трёхмерный интерфейс отобразил передачу файла.

Несмотря на столетиями выработанный самоконтроль, лицо пожилой дамы изменилось — она не сумела сдержать себя. Её лицо стало ещё бледнее обычного, а костюму пришлось оказать ей первую помощь, чтобы не везти в реанимацию.

— Извините, — прошептала Ро-Зар, как только снова смогла говорить. — Но это… действительно крайне опасное знание… Теперь я понимаю, чего боялся Зор-Эл… и почему из всех криптонцев это знание опаснее всего доверить именно вам. Ничего личного, Дру-Зод… но вы в самом деле не подходите.

Теперь уже обе эмпатки, живая и голографическая, сверлили его взглядами. Хану стало довольно неуютно.

— Ладно. Я не буду на вас давить… пока что. Мнению госпожи Ро-Зар я доверяю. И сотрудничество с ней мне дороже, чем даже гипотетические рецепты спасения, которые ещё неизвестно, сработают или нет… Положимся на старые добрые спящие корабли…

— А ведь вы не врёте… — задумчиво сказала Ро-Зар. — Возможно, я и ошибаюсь в оценке вас…

Она помолчала.

— Сделаем вот что. Недавно вы держали меня под прицелом плазменной винтовки, Дру-Зод. Считайте, что я злопамятная старая карга и хочу отплатить вам тем же. Хотите вернуть моё доверие? Дайте мне оружие. Максимально примитивное, само собой, чтобы вы не могли взломать систему управления. Я задам вам один-единственный вопрос. Попытаетесь соврать или мне не понравится ответ — я пристрелю вас на месте. Ответите правильно — я буду служить вам ещё вернее, чем раньше. И разумеется, расскажу, что узнала из этого файла.

— Не получится, — резко тряхнула волосами Алура. — У Дру-Зода специализация воина, а ваши рефлексы ослабели от возраста. Он уйдёт с линии огня и сломает вам руки раньше, чем вы успеете нажать на спуск, советник! Поэтому он может подвергнуть себя такому испытанию, ничем не рискуя!

— Хм… верно, — задумчиво сказала старушка. — Об этом я как-то не подумала…

— Он бы все равно не согласился на честное испытание. Его гордыня и властолюбие слишком велики для того, чтобы подвергнуть себя такому риску.

— Она права, — кивнул Хан. — Не буду и пытаться. Конкурс на самого честного криптонца я проиграл ещё в маточном репликаторе. Храните эти сведения при себе, если считаете, что это самый рациональный подход. А я буду делать свою работу так, как я считаю рациональным. Кстати… а что насчёт имплантов Зор-Эла? В полученном вами файле есть информация, откуда они взялись? Или это тоже из тех вещей, которые мне знать нельзя?

И женщины, которые только что готовы были стоять насмерть против общего врага, снова столкнулись взглядами — как следователь и подозреваемая.

— Об имплантах там ничего не было, — медленно сказала Ро-Зар. — Дорогая, что ещё ты от нас скрываешь?

Алура поморщилась, но в конце концов кивнула.

— Я расскажу вам. Это — не опасно. Может быть, в этом вопросе мы даже на одной стороне…

Они называли себя Жнецами. Глубоко законспирированный культ родился внутри религиозной гильдии, но затем постепенно его представители проникли и в остальные четыре. Никто не знал, каких целей они добиваются, но влияние этих людей было огромным. Оружие, которым они располагали, превосходило лучшие образцы военной гильдии. Они оперировали ресурсами, от которых позеленело бы от зависти большинство рабочих. Их знания превосходили последние достижения учёных, а уж способность влиять на умы у них была такой, что художественная гильдия повесилась бы всем составом, узнав об этом.

Но их главная сила была не в экономике, не в технологиях и не в промывке мозгов. А скорее в безошибочном, на грани мистики, знании, когда и к кому лучше прийти, чтобы не получить отказа. Взять хотя бы Зор-Эла. Обратись эти фанатики к нему днём раньше фатального открытия — он бы побежал в Совет с докладом, только пятки засверкали. Шутка ли — настоящая апокалиптическая секта! Днём позже — информация уже ушла бы в сеть. А так он принял незнакомца в маске из света не то, чтобы слишком радостно — но согласился выслушать. И беседовал с ним несколько часов. И согласился, что его знанию лучше умереть вместе с ним. И охотно принял помощь в охране этого страшного знания.

Затем настала очередь его жены. Поначалу её пугала растущая фанатичная уверенность мужа в правильности всех его поступков. Но однажды Зор-Эл отвёл её… куда-то. Куда именно — голограмма не помнила. Она не была уверена, что это помнит и оригинальная Алура. Визиты были долгими — по несколько часов, а может даже и дней. И после каждого ей становилось легче. Окружающий мир вновь был простым и понятным, а Зор-Эл — её господином и повелителем, лучшим из возможных мужей. Приговоры на суде она теперь выносила быстро и безошибочно, практически не колеблясь. Только странный чуть слышный шум в голове всё ещё немного беспокоил её.

И ещё — поведение дочери, которое не согласовывалось с новообретённой семейной гармонией. Маленькая Кара казалась ей слишом беспокойной, шумной, хаотичной… Но Зор-Эл обещал, что когда дочь немного повзрослеет, её тоже можно будет отвести в… то место. И тогда Кара станет лучшей дочкой на свете — умницей, отличницей, спортсменкой и просто красавицей! Такой же безупречной криптонской женщиной, как и её красавица-мать!

— Я не знаю, Дру-Зод… даже если эти поклонники конца света делают правильное дело — их методы меня пугают… Мне кажется, я не буду особо грустить, если вы уничтожите их всех до единого… Но мне также кажется, что если я вернусь в органическое тело… всё, что делали со мной Жнецы, снова начнёт казаться для меня единственно правильным… Не допустите этого…

ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ

— Послушайте, Алура, если вы сами понимаете, что вашему мужу и вам промыли мозги… Причём промыли люди, которые скорее всего ничего хорошего Криптону не хотят… Может, и это стремление во что бы то ни стало сохранить тайну — тоже следствие такой манипуляции?

— Нет, — отрезала голограмма. — Во-первых, это промывание действует только на мой прототип — на биологический мозг. Если бы мои выводы были сделаны под чужим влиянием, то оказавшись в кристалле, я бы осознала их нелогичность. Во-вторых, вывод об опасности был сделан Зор-Элом и Джор-Элом ещё до первого визита Жнецов к нам на дом. В-третьих… вы видели реакцию Ро-Зар, а уж ей-то точно никто мозги не промывал…

Правитель Криптона раздражённо тряхнул головой.

— Откройте эту тайну учителю Джор-Эла. Ему вы доверяете?

— Ему лично — да. Но уважаемый Нон, увы, не умеет хранить тайны. Он из лучших побуждений расскажет её по секрету всему свету.

Хан поморщился и выключил голограмму. Это была уже третья попытка расколоть Алуру на откровенность. Вдова держалась стойко — даже прямая угроза Каре на неё не подействовала. У него был ещё один план, как извлечь информацию — но его подготовка требовала нескольких дней.

А пока что у него было множество и других дел. Биологи собирали и консервировали образцы криптонских жизненных форм — для сотни звездолётов, которые Хан обозвал «Ковчегами». Всё как в сказании — каждой твари по паре. Вот только Хан на святого никак не тянул, и криптонское зверьё не спешило к нему являться для погрузки. Приходилось посылать специализированные военные группы, с армиями роботов и в танках высшей защиты. Отстреливаться от животных и одновременно ловить их — хлопотное дело, но генетический банк постепенно пополнялся. А главное, в отличие от принудительной погрузки людей, данная программа не вызвала народного возмущения. Наоборот, ловчие команды стали звёздами сетей, их приключения транслировались почти круглосуточно, вербовочные пункты ломились от добровольцев — и это на время отвлекло народ Криптона от более мрачных вопросов.

Таких, например, как фанатики, умеющие превращать людей в зомби… ой, то есть в «идеальных криптонцев», прошу прощения. Мухи-шпионы Хана уже начали сбор информации о жрецах и Жнецах — пока что за ними никто не охотился. С его нынешним доступом он без труда увеличил число своих маленьких разведчиков до миллиона. Мог бы наделать и больше, но боялся привлечь внимание «Призрака-1».

Кстати, охота на привидений тоже продолжалась. Нулевой доступ — это палка о двух концах. Сеть имплантов нельзя подделать, но её же сложно скрыть. Тела криптонцев теперь сканировались везде, где только возможно — и если обнаруживались кристаллические включения определённого типа, система немедленно уведомляла Хана. Благо, всех легальных нулевых пользователей он теперь знал в лицо. Заодно фиксировались любые попытки войти с нулевым доступом в городскую сеть из-за пределов города. Всё это вместе должно было заметно ограничить подвижность «Призрака-1».

Биология, кибернетика… но не стоит забывать и об астрономии. Что толку от армады звездолётов, если неизвестно, куда им лететь?

В архивах Совета осталось достаточно много сведений о ближайшем звёздном окружении Криптона. В том числе и о планете Земля, которая, к удивлению Хана, оказалась не только довольно близко по галактическим меркам (29 световых земных лет), но и прекрасно известна.

И сведения о ней не устарели на сотни тысяч лет. Хотя Совет в целом не одобрял межзвёздные перелёты, раз в несколько столетий особо выдающимся учёным или военным удавалось продавить его инертность и получить разрешение на исследовательскую экспедицию. На свои эроши, конечно.

Последним таким самодеятельным исследователем был Джор-Эл. Зонд, запущенный им 40 криптонских лет назад, три года назад достиг цели и до сих пор находился на орбите Земли, передавая по ансиблю в реальном времени виды планеты с высоты и перехваченные радиопередачи. Благо, передач было много — на Земле сейчас шёл 1938 год, земляне активно осваивали радио и готовились ко Второй мировой войне.

«Забавно. Провал в прошлое не такой глубокий, как я думал. Если мы вылетим к Солнцу прямо сейчас, то успеем как раз ко времени моего рождения… то есть настоящего Хана Нуньена Сингха. Плюс-минус пять лет. Весело было бы познакомиться… если, конечно, это ТА ЖЕ Земля, а не какой-нибудь её дубль в параллельном мире…»

Он не стал мечтать о возмездии, о том, как захватил бы весь мир, используя криптонские технологии и интеллект оригинального Хана, ещё молодого и наивного. Подобный реваншизм — удел неудачников. А Хан себя к неудачникам не причислял — все свои провалы он полагал временными и поправимыми, а в чём-то и полезными. Даже изгнание с Земли. Это, конечно, не означало, что он откажется от второй попытки, буде такая выпадет. Но пока у него нет способа покинуть Криптон живым, построение таких планов было бы лишь формой интеллектуальной мастурбации.

О прошлом планеты сведений было немного. В середине Эры Гармонии затворничество стало почти абсолютным. Тридцать пять тысяч криптонских лет назад отправленный к Солнечной системе зонд обнаружил примитивных гуманоидов на Земле, еле выживающих в условиях ледникового периода, и колонию неизвестной высокоразвитой расы на Марсе. К сожалению, приблизиться к ней, чтобы рассмотреть отдельных разумных, не удалось — инопланетяне обладали весьма эффективными средствами обнаружения. Взлетевшие с Марса корабли пошли на перехват, мощности двигателя не хватало, чтобы от них оторваться — и зонд получил команду на самоуничтожение, чтобы не попасть в чужие руки.

Следующий зонд достиг той же системы тридцать тысяч лет назад. На сей раз всё было абсолютно тихо. Земные дикари практически не изменились, но от колонии на южном полюсе Марса остались только руины. Зонд снимал их с высоты почти тысячу лет, пока не кончился ресурс ансибля, но так и не пошёл на посадку, и не смог изучить руины — он не был приспособлен для этого.

Третий, более крупный зонд с посадочным модулем достиг этой звезды 27 тысяч лет назад. Роботы Дома Эл изучили древние руины, но так и не смогли прочитать хоть одну запись — похоже, неведомые строители колонии использовали совершенно иные способы кодирования информации. Неизвестно даже было, как выглядели местные жители — если их останки и присутствовали на базе, то успели полностью истлеть. По расположению предметов и состоянию техники исследователи предположили, что обитатели базы покидали её в очень большой спешке — но всё же организовано, это не было паническое бегство. Видимо, они перемещались на двух ногах и были ростом на несколько сантиметров меньше среднего криптонца — такие выводы были сделаны из габаритов мебели, предметов быта и транспортных средств.

Дальше теоретически должно было идти описание принципов работы инопланетных машин, но через пять лет после начала исследования кто-то стёр все файлы.

От астрономии и истории — к архитектуре. Под всеми городами выращивались монолитные кристаллические основания, диски около двадцати километров в диаметре. Непосредственно от взрыва планеты или от прорыва кристаллических «ростков» на поверхность это не спасёт, но от сейсмических катаклизмов город защищён почти идеально. Даже если прямо под Криптонополисом откроется новый вулкан, ни одно здание не рухнет и лава по улицам не потечёт. Город просто будет плавать в лавовом океане. Разумеется, температура в нём постепенно будет подниматься, вплоть до несовместимой с жизнью — никакие охладители долго не продержатся. Но это даст достаточную отсрочку, чтобы успеть эвакуировать значительную часть населения. А отдельных землетрясений эта махина вообще замечать не будет.

Любопытно, а позволяют ли энергетические возможности Криптона поднять город целиком на орбиту? Он быстро сделал расчёт — на один город понадобится около 80 тератонн тротилового эквивалента — слишком дорого, учитывая, что городов у них больше одного. Если бы было хоть 20–30 лет на накопление…

Хорошо, сделаем иначе… Поставим на крыше каждого дома — и жилого и служебного — массив спасательных капсул. Устройство — помесь дирижабля с ракетой. Как только человек в ней размещается, капсула надувает вакуумный пузырь и всплывает на высоту в десяток километров — а там уже без опасений включает ракетные двигатели и выходит в космос.

Если сделать каждую капсулу на одного человека весом в одну тонну, то для придания им всем скорости убегания понадобится… около полутора тератонн тротилового эквивалента! Это уже совсем другое дело, с этим можно работать. Конечно, капсул понадобится чуть больше, чем ровно по количеству населения — некоторые неизбежно окажутся неисправны, до других люди просто не успеют добраться. Так что округлим до двух тератонн.

Осталось теперь передать всем зданиям Криптона программы для роста капсул и выработать у народа стойкий рефлекс «при любой тряске — бежать на крышу». И вычислить оптимальный момент для отключения городского щита (слишком рано — горожане погибнут от жара, слишком поздно — капсулы застрянут под куполом и не успеют выйти на орбиту). И назначить аварийные команды, которые будут помогать добраться до капсул старикам, детям и больным. И написать программу стыковки с кораблями Сапфирового Флота. И решить, где лучше погружать в анабиоз — прямо в капсулах, или позже на кораблях?

Кстати, о Флоте. «Призрак-1» проявлял к нему весьма нездоровый интерес. Уже раза три пытался внедрить в память кораблей свои вредоносные программы. И это только те попытки, которые Хану удалось засечь — а сколько было незамеченных, и что если среди них были удачные? На всякий случай Хан отключил корабли от общей сети — каждый из них стал автономной крепостью, которая никак не общалась с остальными звездолётами. Пятьдесят тысяч успешных взломов провести сложнее, чем один, тем более что на каждом двадцатом корабле были свои, уникальные программные ловушки. Хоть где-то да попадётся.

«Входящее сообщение», — алая иконка показала, что приоритет важности и рейтинг достоверности у этого письма наивысшие. Заинтригованный Хан глянул на имя отправителя… и тут же открыл письмо.

«Слышал, что в последнее время ты столкнулся с некоторыми проблемами, Дру-Зод. Решил тебе помочь по старой дружбе — и ради выживания нашей расы. Если хочешь узнать, что именно скрывают Алура и Ро-Зар, приходи в главный храм Рао в Арго завтра на рассвете. Если опасаешься за свою жизнь или свободу, можешь взять с собой телохранителей или охранных роботов. Твой друг Квен-Дар».

ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ

Само собой, чтобы не заподозрить в таких условиях ловушку — нужно быть совершенно блаженным идиотом. Тот факт, что большинство криптонцев с точки зрения прожжённого интригана Хана такими и были — не менял ситуации.

И бывший друг юности видимо, понимал это — не зря же упомянул телохранителей. Но, судя по всему, был готов к этому действию. Либо верил, что справится с любыми силами Дру-Зода, либо и в самом деле не замышлял ничего плохого, а хотел только помочь. Разумеется, Хан предпочёл готовиться к первому варианту.

Самое мерзкое, если его просто хотят убить. Вот так грубо и примитивно. Он прекрасно знал, как бы сделал это, если бы находился на другой стороне. Бомба на основе солнечного камня может рвануть не хуже атомной, при этом она гораздо компактнее и легче. И не спасут от неё ни идеальная воинская выучка, ни лучшие охранные роботы, ни висящий над головой линкор.

К счастью, атомный взрыв (или любой другой, приравненный к нему по мощности) далеко не так страшен, как его малюют. То есть, конечно, в любом городе на Земле это ужас-ужас-ужас. И здесь в каком-то смысле тоже — даже страшнее, потому что плотность атмосферы в десятки раз выше, а значит, ударная волна будет мощнее. А огненный шар — горячее.

Но есть большая разница, где именно происходит взрыв. В Хиросиме, например, деревянные дома выгорели в огромном радиусе — а вот многие железобетонные конструкции устояли почти что в эпицентре. Будь город целиком бетонным — потери могли бы оказаться заметно меньше.

Что же касается Криптона, где все здания возводятся из сверхпрочного кристалла, то здесь ущерб от бомбы, аналогичной «Малышу» был бы ограничен… одним домом. От мегатонного заряда — одним кварталом.

Если же на вас тяжёлый скафандр высшей защиты, с кристаллической бронёй толщиной в три-пять сантиметров в разных местах и собственными силовыми щитами, то для выживания при двадцатикилотонном взрыве вам вполне достаточно находиться… в соседней комнате. Если, конечно, стены в здании капитальные, а не декоративные — но в главном храме Рао с этим всё в порядке. А уж проверить каждую комнату на наличие взрывных устройств, прежде чем зайти — вполне рутинное дело для военных. И плевать им на святость земли — сами пригласили, сами и терпите.

Тут ещё стоит заметить, что криптонцы — существа чертовски устойчивые к излучениям, и довольно устойчивые к росту температуры. Причём криптонские люди — гораздо более устойчивы, чем криптонские звери. Потому что способны выводить поле Кум-Эла далеко — на сантиметры и даже иногда на десятки сантиметров за пределы своего тела. А это самое поле охотно «съедает» любые кванты электромагнитного излучения, перерабатывая их в эффект массы.

Стоп! Ведь Джор-Эл говорил, что поглощается не более процента падающих квантов (а обычно — гораздо меньше)… казалось бы — меньше, чем ничего, для защиты от ядерного взрыва… да от какого бы то ни было взрыва!

Пороемся в учебниках, позвоним Нону… ага, ясно. Не всё так просто. Вероятность того, что поле Кум-Эла «поймает» квант, пропорциональна четвёртой степени частоты этого кванта — как в рэлеевском рассеянии. Это для захвата света красного карлика Рао поле растягивается на три тысячи километров и все равно может «съесть» лишь один из тысячи приходящих фотонов. Фиолетовый свет, у которого частота вдвое выше, чем у красного, поглощался бы в шестнадцать раз интенсивнее — и до поверхности в среднем доходили бы только 98,4 процента падающих фотонов, а верхний предел поглощения составил бы целых шестнадцать процентов!

Что же касается жёсткого рентгеновского излучения, у которого длина волны почти в тысячу раз меньше… Длина отрезка, на котором поле Кум-Эла поглощает каждый тысячный квант (а если напрячься, то каждый сотый), составит для него три… МИКРОНА! А на трёх сантиметрах плотность излучения (даже без напряжения) ослабнет на четыре порядка. О гамма-излучении даже говорить нечего.

Что же касается излучения ультрафиолетового, видимого спектра и тем более инфракрасного, то они, хотя активно поглощаются планетарным полем, отдельно взятого криптонца при ближнем контакте поджаривают так же хорошо, как и землянина. Зато от них гораздо лучше защищает кристаллическая броня.

Наконец, ударная волна и плазма, в которую превращается воздух. По существу, это одно и то же — удар разогнанных молекул. И вот тут срабатывает второй полезный эффект того же поля — эффект массы. Температура — это у нас что? Кинетическая энергия молекулы. А из чего состоит кинетическая энергия? Из массы и скорости. Скорость молекулы остаётся неизменной, а вот масса падает… в 33 раза. То есть ударит она по телу криптонца в 33 раза слабее. И тысячеградусный жар падает до… 30 градусов.

А теперь добавьте, что персональное поле Кум-Эла ещё и испытывает резкий скачок мощности (так как только что нажралось жёсткого излучения, и ещё не успело рассеяться). Так что на доли секунды снижение массы вокруг может быть не в стандартных 33 раза, а во много раз больше.

В огненном шаре ядерного взрыва, конечно, не тысячи градусов, а миллионы. Даже с масс-эффектовым «охлаждением» это слишком много для незащищённой кожи. Зато для скафандра высшей защиты — преогромное облегчение.

Беда в том, что эта «полевая защита» крайне субъективна — её эффективность зависит от настроения криптонца, от его гормонального баланса, уровня тренированности, усталости, сытости и множества других параметров. А также от характера взрыва и от расстояния до эпицентра… Так что особо полагаться на неё не стоит — при прочих равных у криптонца всегда больше шансов пережить взрыв, чем у землянина, но вот НАСКОЛЬКО больше — тут заранее предсказать нельзя.

— Погодите, учитель… но если поле эффекта массы всегда равнозначно снижению температуры в то же число раз, почему не замерзают предметы, которые мы поднимаем… и наши собственные тела? Или «нормальная» температура наших тел — десять тысяч градусов?! Но почему тогда мы сами не взрываемся, как бомбы, как только поле снимается или хотя бы ослабевает?

— Правильное замечание, ученик. Ответ — не всегда. Есть такое понятие, как длина волны эффекта массы.

— Ага! То есть обычно у полей биологического происхождения эта длина больше размера молекул?

— Точно! А ещё говорят, что воины плохо соображают.

Для тех, кто не является аугментами, и не обладает научной интуицией, поясним на пальцах. Вот у нас есть, допустим, солдат на марше. И нам нужно утяжелить его на сто килограмм. Мы можем просто напялить ему на спину стокилограммовый рюкзак. Это будет поле эффекта увеличения массы с самой высокой длиной волны. Можем разделить рюкзак на части и привязать пятьдесят килограммов к его спине, по пятнадцать к ногам, по десять к рукам… это длина волны чуть уменьшилась. Теперь представим, что у нас есть возможность нарезать грузовые пакеты всё более мелкими кусками, пока мы не привяжем их к каждому мускулу, а потом и к каждой клетке бедного солдата.

К клетке. Но не к молекуле. Внутри клетки отдельные молекулы белка и органеллы продолжают скакать, осуществляя свои функции весьма шустро, и совершенно не замечая, что клетка в целом стала тяжелее для внешнего наблюдателя (в том числе для соседних клеток). Как пассажир не замечает, что на поезд, в котором он едет, добавили несколько тонн груза.

Для объяснения отрицательного эффекта массы аналогию подобрать сложнее. Представить себе рюкзак отрицательного веса мы ещё можем (шарик с гелием), но отрицательная инерционная масса — это уже что-то совершенно противоречащее нашему жизненному опыту.

Чем меньше длина волны поля, тем меньше размер объектов, которые могут «заметить» своё облегчение или утяжеление относительно друг друга. В норме она примерно соответствует длине волны поглощаемого света — но бессознательным усилием криптонец может её во много раз уменьшить или увеличить.

— Погодите, учитель, но тогда получается, что поглощая гамма-кванты, мы можем создать поле с разрешением, сравнимым с размером адронов, и влиять на ядерные реакции?

— Можем, — без тени улыбки кивнул гигант. — Но очень не советую. Взорвёшься. Или получишь смертельную дозу радиации.

— Учту. А почему тогда не нужно делать поправку на защиту эффектом массы при стрельбе из плазменных винтовок? В курсе тогда должен обязательно быть пункт «проверь состояние поражённой цели, если она продолжает движение — добей вторым выстрелом»… Но на практике это правило работает только для целей с высокой природной или технической защитой, при стрельбе по легкоодетым гражданам внимание сразу переносится на следующую цель…

— Ну ты и монстр, ученик, — покачал головой Нон. — Так спокойно об этом говоришь…

— В боевой практике бывают разные задачи, — пожал плечами Хан. — В конце концов, бОльшую часть жизни я не решал, по кому стрелять — так что спросите у судей осторожности, которые выдавали вердикты на уничтожение. Так всё же, почему мы не замечаем этого защитного эффекта в обычной перестрелке?

— Потому что ручное оружие проектировали не идиоты. Энергия плазменного сгустка в основном запасена в магнитных полях, которые его сдерживают. На магнитное поле эффект массы не влияет. А когда плазменный сгусток разрушается, магнитное поле переходит в электрическое, разгоняющее уже частицы внутри самой цели. Электрические явления эффект массы не сдерживает, скорее наоборот. Да, каждая заряженная частица становится в 33 раза легче. Но они и скорость при той же напряжённости электромагнитного поля получают в 33 раза выше! А это… ну, ты сам знаешь. Тут уже неважно, какую конкретно форму примет импульс — разряда от одной точки цели к другой, или пучка заряженных частиц… то и другое одинаково смертельно.

«Вернёмся к делу… допустим, базовые меры против мин я приму, допустим их окажется достаточно, и другая сторона это понимает… что ещё они могут сделать? В обычной перестрелке я выиграю, плазменную пушку корабельного калибра — засеку ещё на подходе и не сунусь под её огонь. Попробовать подставить меня, подкинув новых трупов, а то Джор-Эл уже остыл? Не поможет… я сейчас верховная власть, так что осудить меня некому. Даже репутацию мне серьёзно испортить не получится, так как подавать новость будут мои люди — и ничего не мешает представить её в самом выгодном для меня свете, а любая клевета получит низкий рейтинг достоверности…».

Но был ещё один способ… к которому полностью подготовиться нельзя. Но некоторые меры безопасности принять можно.

— Алура, можно попросить вас о помощи?

— Я не могу вам объяснить, ну как вы не поймёте…

— А зря. Возможно, что скоро я все равно эту тайну узнаю… только не от вас. Но сейчас я хочу попросить вас о другом.

— И о чём же? — настороженно покосилась на него голограмма.

— Ваш прототип уже подвергался промывке мозгов Жнецами. Но на голограммы она не действует. Я вставлю ваш кристалл в свой костюм, когда пойду на переговоры. Вы будете держать связь с Ноном и с Ро-Зар по ансиблю. И если увидите, что я неадекватен, что я собой не управляю — можете им об этом сказать. Они вдвоём получат временный контроль над моим скафандром — и смогут вывести меня оттуда.

Масса скафандра со всем оборудованием, бронёй и оружием составляла почти тонну (740 элов). Это 33 тонны веса при криптонском тяготении.

Но как только воин надевал его на себя, расширяя своё личное поле, масса падала до вполне приемлемых тридцати кило, и в нём можно было даже бегать. Тяжеловато, конечно, как в рыцарском доспехе… но вполне терпимо.

Правда, вес, хотя тоже снижался, оставался запредельным — та самая тонна, которую мы только что выкинули в дверь инерции, нагло пролезла в окно гравитации. Нет, упасть и быть расплющенным собственным костюмом его носителю не грозило — на то есть несущий экзоскелет со внутренними фиксаторами. Но как внутри этой каменной статуи хотя бы ногу или руку поднять?

Вот и получается, что криптонский воин в тяжёлом скафандре выглядит довольно комично. Толстяк с огромным шаровидным туловом и торчащими из него тоненькими конечностями-спичками, которые снова неправдоподобно разбухают в районе голеней и предплечий.

http://vignette2.wikia.nocookie.net/marvel_dc/images/d/df/Kryptonian_Warsuit_01.jpg/revision/latest?cb=20080309113700

А что поделать, физика. Набухшие части тела — это поплавки. Мини-аэростаты, которые позволяют архимедовой силе хоть отчасти преодолеть чудовищную тяжесть. Заполненные внутри сверхлёгким противоударным аэрогелем, термоизолирующим и негорючим. Это, конечно, слабее по подъёмной силе, чем чистый вакуум, зато обеспечивает дополнительный слой защиты. И нет риска сразу потерять всю плавучесть, если в броне дырку проделают. Что, кстати, в бою происходит регулярно — и никого не беспокоит. Так как настоящая броня вплотную прилегает к телу, а дырки в оболочке зарастают почти так же быстро, как и образуются.

«Что же эти глупые криптонцы не смогли придумать усиливающих сервомоторов?» — спросит наивный инопланетянин. И будет неправ. Сервомоторы в броне конечно есть, и надевший её воин способен голыми руками разорвать на части земной танк. Но, во-первых, древние криптонские военные очень любили дополнительное резервирование, и поставили проектировщикам задачу, чтобы носитель скафандра сохранял ограниченную боеспособность даже в случае выхода из строя всей интеллектроники. А во-вторых, сервоусилители не решали проблему проходимости — без «поплавков» тяжёлая броня могла бы эффективно действовать только в городе, на кристаллических поверхностях. Слишком большим было давление на грунт, ноги тонули в нём, как в болоте.

Можно было решить эту проблему с помощью антигравитации, но это ещё больше увеличивало зависимость от энергоснабжения. Как и создание брони целиком из твёрдого света, которая вообще почти ничего не весила. Это всё использовалось… но при специальных операциях, где место и длительность были заранее известны. А на миссии вида «с кем придётся сражаться — непонятно, где — толком неизвестно, и сколько это продлится — один Мордо знает» предпочитали брать некрасивые, но надёжные скафандры типа «дирижабль на ножках». И хотя в данном случае территория вроде была известна, инстинктивный консерватизм военных взял верх.

Разумеется, храм перед высадкой просканировали — всеми средствами, какие у них были. И ещё парочкой, придуманной лично Ханом. Они получили трехмерную карту помещений до глубины в триста метров, карту расположения людей и тяжёлой техники в этих помещениях до глубины в сто метров.

Храм не был заброшен. В нём шли по расписанию службы, кто-то исповедовался, кто-то проводил жертвоприношение, кто-то получал пророчество… словом, обычная духовная жизнь. Всего около трехсот человек. Но для здания объёмом в кубический километр это, конечно, очень мало. Тут можно было небольшую войну развязать — с учётом толщины стен, уже в соседней комнате прихожане ничего бы не заметили. «Возможно, именно для этого нас сюда и пригласили».

Трое бронированных великанов спустились на тросах на площадку на вершине небольшой башенки. Их уже ждал некий жрец в капюшоне, из-под которого слабо светилась тёмно-красным его безликая маска. Казалось, заходящее солнце проглядывает из-за тучи.

— Квен-Дар? — не совсем уверенно уточнил Хан.

— Пока что я просто один из жрецов, который проводит вас в комнату для встречи, уважаемые воины. Там вы встретитесь с Квен-Даром, а из-под какой конкретно маски он появится — моей или чьей-то ещё — право же, не имеет особого значения. Я тоже не буду спрашивать, кто из людей под этими шлемами — Дру-Зод. Мы всё узнаем, когда придёт время. А пока — терпение ведь одна из сторон вежливости, друзья мои.

Фиора зажгла на эмоциональной панели вопросительный жёлтый огонь. Хан мигнул ей в ответ зелёным — всё в порядке, следуем за ним.

— Прекрасно. Мы готовы. Веди.

Прошло уже минуты три с тех пор, как закрылись двери, а лифт всё ехал и ехал. По расчётам Хана они давно миновали уровень земли и продолжали спускаться. На стенах, подобно росе, оседали капельки углекислоты — выпадал углекислый газ из воздуха. Даже странно было, как жрец выдерживает такой перепад давлений, ни разу не сглотнув. На Криптоне давление с высотой менялось гораздо быстрее, чем на Земле. Можно легко получить баротравму, если меры предосторожности не соблюдать. Это воинам плевать, они в жёстких скафандрах…

Что бы они стали делать, если бы лифт вдруг перешёл в свободное падение? То, что с ними один из носителей масок, не сильно успокаивало — как продемонстрировал Зор-Эл, рабы Жнецов не щадят ни себя, ни других. На всю кабину эффект массы не растянешь…

«Или что мы станем делать, если нам на головы рухнут тысячи тонн кристалла?»

Хан мысленно внёс пометку — не входить в залы с высокими потолками. Если что-то действительно обрушится, то пусть лучше падает с небольшой высоты. При необходимости, «Устрашающий» разроет землю на километр вглубь, чтобы вытащить их — но до этого нужно ещё дожить, пусть даже под завалами. Силовые поля хорошо держат статические нагрузки, но быстро истощаются под ударами.

— Кажется, мы миновали даже уровень городских коммуникаций, — заметил он.

— Верно, — невозмутимо и величественно кивнул жрец. — Арго — очень старый город, а сейчас он остался самым старым. Древнее был только Кандор. В Эру Экспансии каждое поколение считало своим долгом проложить новый слой катакомб, ещё глубже. Это в Эру Гармонии дома устремились к небесам, и подземелья остались практически забыты. Вы не поверите, некоторые помещения здесь уходят на глубину в три километра! Трудно вообразить, зачем их вообще прокладывали — там же плотность чудовищная, дышать невозможно! Но к счастью, мы так глубоко не пойдём. Комната, которую нам нужно посетить, находится в подземной части храмового комплекса, на комфортной глубине в четыре сотни метров.

— Интересное у вас представление о комфорте… И Квен-Дар забрался так глубоко лишь ради беседы со старым другом?

— У всех свои меры предосторожности. Вы же привели боевой корабль в город лишь ради беседы со старым другом… А у религиозной гильдии нет ни могучих кораблей, ни государственной власти и новейших открытий, ни численного превосходства и экономической мощи. Миллионов поклонников, как у артистов, и то нет — в наши дни осталось совсем мало истинно верующих. Всё, чем мы располагаем для защиты своих скромных интересов — это старые знания, слишком бесполезные, чтобы Совет посчитал нужным их хранить.

Дверь открылась, пропуская гостей в коридор из тёмно-багрового кристалла. Стены едва мерцали, создавалось полное впечатление, что спускаешься в Ад. Впрочем, это у Хана — в криптонской религии понятие Преисподней напрочь отсутствовало. Сенсоры показывали, что температура здесь — градусов тридцать.

Им пришлось пройти ещё метров пятьсот по извилистому лабиринту. Любая связь с поверхностью давно пропала, за исключением ансибля, разумеется.

На одном из поворотов жрец бесшумно исчез и дальше их повёл другой. Впрочем, обычный посетитель долго колебался бы — другой или тот же самый? Рост и сложение похожи, походка тоже…

Похожи — но не идеально. Хан, своим зрением эмпата, видел — это другой человек. И Ро-Зар по внутренней связи подтвердила — совсем другой.

Наконец, они оказались перед массивными, совершенно чёрными воротами в три человеческих роста.

— Старинная архитектура, — заметил Нон. — Очень старая. Но не храмовая — узор другой. То ли они притащили сюда дверь из какого-то комплекса, построенного ещё до Клонских войн, то ли вырезали очень точную копию…

— У меня какое-то жуткое ощущение дежавю, — прошептала в головную кость Алура. — Как будто за этой дверью что-то очень плохое… но я не могу вспомнить, что… Причём эти воспоминания в моём кристалле есть… но я как будто не могу их понять и осознать… Нечто настолько большое и прекрасное… или ужасное… что голограмме не дано его постичь…

«У меня тоже что-то похожее, — просигнализировал молчавший до этого Дев-Эм. — Словно шёпот… на грани восприятия, но как только я пытаюсь к нему прислушаться повнимательнее, он исчезает…»

— Прежде чем мы зайдём, — сказал жрец, опёршись спиной на дверь, — я хочу попросить вас выключить ансибли.

— Мы что, так похожи на трёх идиотов?

— Вы похожи на достаточно осторожных людей. То, что хочет сообщить вам Квен-Дар, слишком опасно. Возможно, вы сами потом пожалеете, что информация попала не к тем — но будет уже поздно. Если вы так сильно не доверяете ему — не выключайте ансибль совсем. Пусть наверх идёт телеметрия и ваши голоса. Но выключите трансляцию звуков снаружи. Потом, если захотите, сможете пересказать услышанное. Но я не думаю, что вы захотите.

Подумав, Хан согласился. Это предложение звучало достаточно разумно.

Массивные двери открылись — первые на его памяти двери на Криптоне, которые открывались на петлях, а не втягивались в дверной косяк.

За дверью оказалось огромное помещение. Очень похожее на естественную пещеру, только естественных на этой планете не бывает — тем более, на такой глубине. Ни один камень не выдержит чудовищного веса свода. Это был всё тот же кристалл, только искусно стилизованный под обычный известняк, под сталактиты и сталагмиты, хрустальные друзы…

И громадный бассейн, выглядящий как подземное озеро. Кроваво-красное в лучах местного освещения.

Только и всего. Эффектно, но любой дизайнерский приёмный зал высокопоставленного чиновника мог выглядеть не хуже. Хан подсознательно ожидал чего-то пострашнее. И видимо — не зря ожидал, потому что в шлемофоне прозвучал испуганный взвизг Алуры. Женщина не играла — она действительно была в панике.

Голограмма. В панике. Говорящий камень, который страх испытывать физически не способен. Был в ужасе от этой пещеры и этого озера.

Жрец как ни в чём не бывало отключил свою маску. Лицо под ней, конечно, сильно изменилось за два века… но не настолько, чтобы Дру-Зод его не узнал. Когда-то тёмные волосы стали совершенно седыми, черты заострились, но глаза остались прежними. Холодные внимательные глаза Квен-Дара.

— Ну вот и увиделись, Дру-Зод, — тихо сказал он. — Прости, что так не скоро…

— Я тоже рад тебя видеть, — Хан выступил вперёд, так как все три скафандра были совершенно одинаковыми. От дверного проёма, однако, он далеко не отходил — вспоминая недавние выводы про высокие потолки. — Жаль только, что с нами больше нет Джор-Эла…

На лице жреца впервые проступило хоть какое-то выражение. Слишком быстрое и неуловимое, чтобы его расшифровать, но Хан вовремя перешёл под ускорение, сделал запись и мысленной командой отослал её Ро-Зар.

— Он сожалеет, — шепнула Хранительница. — Причём искренне. Но у меня недостаточно данных, чтобы понять, о чём именно — о гибели друга или о своей вине в этой гибели. У вашего скафандра всё же мало сенсоров в сравнении с моим костюмом, да и стоит Квен-Дар слишком далеко…

— Ты думаешь, что я к этому причастен, — это было утверждение, а не вопрос.

— Ты был единственным, кроме Лары и членов Совета, кому Джор-Эл доверял. Я, кстати, в этот список не входил — он меня вычеркнул после конфликта по расовому вопросу. А теперь ты предлагаешь мне знание, которое было только у Джор-Эла, — родителей Кары Хан намеренно упоминать не стал. — Я ни в чём тебя не обвиняю — иначе здесь со мной были бы не телохранители, а судья. Но посуди сам, что ещё я мог подумать?

— Например, что Джор-Эл доверил мне тайну, как своему другу и исповеднику. А потом кто-то убил его за разглашение.

— А он доверил тебе?

— Нет. Я же сказал — «например». Видишь ли, то, что «открыл» Джор-Эл, известно посвящённым из нашей гильдии уже очень давно. Первым его раскрыл сам Кум-Эл. Но и после него талантливые учёные находили данное решение каждые две-три тысячи лет. Там математическое обоснование сложное, его разве что учитель Нон поймёт. А сама суть открытия — проста, как утренняя литания. Совет, естественно, всё запрещал и закрывал, но это знание висело на учёных тяжёлым моральным грузом. Этическое чувство у учёных неразвито, что бы они там ни говорили — вскоре, не выдерживая ответственности, они передавали сведения нам… а те ложились у нас в архивах. Мы умеем хранить тайны, Дру. И умеем не спешить. И когда я узнал, какими именно исследованиями занимался Джор-Эл… Когда я увидел, как сильно он изменился… Когда я узнал, что он забросил исследование… Мне не составило труда понять, что он заново открыл второй закон Кум-Эла.

— Второй?

— Первый закон Кум-Эла — то, что в современной науке называется «Эффектом Эрадикатора». Звучит он как «За пределами поля Кум-Эла зачатые в нём криптонцы умирают» — и в общем, достаточно широко известен. А вот второй…

— Дру-Зод, уходите оттуда немедленно! — проскрежетал в черепе голос Ро-Зар. — Даже с отключенным звуком я вижу, что ваш бывший друг замышляет нечто очень плохое!

«Но я сам ещё в адекватном состоянии?»

— Дру-Зод, сейчас не время издеваться! Вы прекрасно знаете, что вашей настоящей телеметрии у меня нет, вместо ваших и Фаоры-Ул данных идёт фальшивка, причём довольно некачественная… А Дев-Эм, единственный, кого я вижу по-настоящему, в явном неадеквате! Я никогда ещё не видела, чтобы с мозговыми ритмами такое происходило! Ещё полчаса в таком темпе и юноша получит шизофрению или нечто похожее! Убирайтесь оттуда!

«Уберусь. Как только получу нужный ответ. Впрочем, если вы его мне скажете, я готов убраться прямо сейчас».

— А второй закон? — спросил он, заметив, что молчание жреца затянулось.

— Прежде, чем сообщить тебе второй закон, я хочу попросить о маленьком одолжении. Сними шлем. Мне нужно убедиться, что это действительно ты.

— Извини, не могу. Техника безопасности.

— Если ты имеешь в виду разницу давлений, то я могу подождать, пока ты выравняешь её в скафандре с окружающим воздухом. Если же ты всё ещё боишься покушений, то у тебя в любом случае остаются силовые щиты. Я ведь рискнул, сняв маску.

— Это не одно и то же, Квен-Дар. Твоя маска обеспечивала лишь анонимность, но не защиту от оружия. Твоё истинное преимущество на переговорах — это сама местность. Для компенсации превосходства в территории мне и пришлось надеть тяжёлую броню. Пойдём ко мне на корабль — и там я охотно сниму и шлем и всё остальное, поговорим, как люди. У тебя тут вообще не очень комфортно, честно говоря.

— Ах, Дру-Зод, ты остался таким же упрямцем, каким был всегда… — Квен-Дар коснулся головного обруча и его лицо снова скрыла багровая маска. — Прости, но я не могу открыть тебе ничего на таких условиях. Разговоры о судьбе планеты требуют взаимного доверия.

— Что ж, как знаешь, не буду на тебя давить, — он проигнорировал красные огни от Фаоры и Дев-Эма. — Я даже не буду жаловаться, что потратил на тебя впустую много времени — встреча со старым другом этого стоила. Но прежде, чем мы расстанемся на такой неласковой ноте, может ответишь мне на другой вопрос, менее важный? Чисто по дружбе.

— Смотря на какой, — настороженно отозвался безликий.

— Что ты знаешь о секте, именуемой Жнецами?

Жрец устало осел в кресло, выросшее из стены — первая открытая демонстрация современных технологий, которую они тут увидели.

— Значит, ты о них уже тоже слышал… Что я могу сказать, мы не гордимся тем, что породили этих фанатиков. Сейчас они уже далеко не только среди нас — в твоей гильдии их как бы не больше. Мы делаем, что можем, чтобы помешать им — в своей епархии. Хотя я, в принципе, понимаю, что ими движет… но это не оправдание тем гнусным поступкам, что они творят. Возможно, их цель оправдана, но средства её порочат.

— И чего же они хотят? В чём состоит их доктрина, кредо? — Хан снова включил звуковую трансляцию с микрофонов скафандра.

— Они верят, что криптонский народ был создан, чтобы нести свет, слово и славу Рао к звёздам. Отказавшись от этого предназначения, мы прогневили Рао, но Его долготерпение было велико. Лишь когда имя Рао начали забывать и на Криптоне, когда начали пустеть храмы, а первосвященника перестали допускать на заседания Совета — тогда Криптон утратил право на существование. Порочная планета должна быть уничтожена, чтобы солнце могло породить новую жизнь, чистую и не содержащую ошибок. Души праведников воплотятся в этом новом мире, а грешники сгорят в очищающем огне Рао.

Вот почему в криптонской религии не было Ада. Концепция специального места для вечных мук показалась бы местным слишком изощрённой. Её место занимала концепция смерти души — полного и абсолютного уничтожения личности.

— Похоже, я им изрядно помог, когда опубликовал результаты исследования Нона…

— О да. Последнюю неделю культ испытывает небывалый прилив сил и последователей. Настал давно обещанный час искупления!

— А все, кто пытается спастись с планеты — значит, еретики, желающие избежать последнего суда?

— Отнюдь. Жнецов устроят оба варианта. Либо все погибнут здесь — либо вновь понесут к звёздам «свет, слово и славу». Либо справедливая кара, либо второй шанс — то и другое будет в воле Рао.

— Тогда чего они добиваются? В чём состоит программа их действий здесь и сейчас?

— Они хотят возглавить Великий исход. В новую Эру власть должна перейти к Религиозному Совету. Военный и Научный себя уже дискредитировали.

— А при чём здесь бедняга Зор-Эл? Я уж не говорю, про Джор-Эла, там я не совсем уверен, что они замешаны, но подозреваю…

— Власть над Исходом будет у того, кто знает второй закон Кум-Эла. Кто не знает — останется здесь и погибнет. Или будет обречён на вечный ледяной сон.

— То есть они попросту защищают свою монополию?

— По сути да. Я думаю, через пару месяцев они предложат тебе верный ответ в обмен на отказ от восстановления Научного Совета.

— Сколько же торговцев и заговорщиков развелось… Воистину, Криптон прогнил до основания, если все так боятся сказать правду. Кажется, что этот второй закон уже знают все, кроме меня! А в обмен на что ТЫ хотел предложить его мне?

— Доверие, Дру, ничего кроме доверия. Но этот ресурс — как жизненный эрош. Его невозможно одолжить у кого-то другого. А у тебя он давно кончился. Иди. Я буду бороться со Жнецами своими силами, пока могу. А ты делай то, что умеешь, и что считаешь нужным.

— Он лгал, — заявила Ро-Зар, как только участники «экспедиции в преисподнюю», уже без скафандров, собрались в комнате на базе. — Этот человек имеет отношение к Жнецам. Возможно, не является напрямую одним из них, но определённо сочувствует, а не враждует. О врагах с такими интонациями не говорят. Кроме того он, как и вы, постоянно к чему-то прислушивался — похоже, что ему диктовали ответы откуда-то издали.

— Я и так это понял, — огрызнулся Хан. — А вас можно поздравить, дорогая бабушка! Всё-таки умудрились сорвать мне переговоры…

— К моему сожалению, я тут совершенно ни при чём. Вы сами очень удачно заупрямились, отказавшись снять шлем.

— Вы что, так и не поняли? А ещё Хранительница истины, называется… Отказ был только следствием! А причиной — ваша реплика про телеметрию!

— Вы хотите сказать… о боги! — пожилая женщина прокрутила соответствующий момент в записи и потрясённо кивнула. — Он каким-то образом услышал внутренние переговоры в шлемофоне! Вот этот момент записи, видите? Его зрачки слегка расширяются…

— Да. Звук, передаваемый прямо в кость, полностью изолированный шлемом от внешней среды. Был услышан. И он понял…

— А что всё-таки понял? Что вы сделали со своим телом? И с телом Фаоры-Ул… У нормальных людей таких показателей телеметрии не бывает.

— Неважно. Возможно, этот трюк мне ещё пригодится, так что не хочу излагать подробности. А нам с вами ещё очень долго предстоит учиться доверять друг другу. Важно, что мой расчёт сработал, и его метод промывки мозгов оказался бесполезен против нас. «Шёпоту» подвергся только бедняга Дев-Эм… впрочем, он знал, что ему предстоит, и был добровольцем. Сейчас его изучают лучшие медики и психологи планеты. Но благодаря вашей болтовне Квен-Дар понял, что эта обработка на нас не подействует. И свернул переговоры. Отчасти, конечно, это моя вина тоже — нужно было на всякий случай перевести все сообщения в чисто цифровую форму, чтобы даже внутри скафандра ничего не звучало. Но вы могли бы соображать и побыстрее. Не видели, что нас подслушивают? Или видели, но нарочно сказали, чтобы Квен-Дар услышал? Во втором случае — примите моё уважение. Но в первом — нужно что-то делать, я не могу положиться на столь медленно соображающего Хранителя.

— То есть вы предпочитаете умного предателя глупому, но верному союзнику? Спасибо, я запомню. Но в данном случае, к сожалению, я действительно ничего не видела. Отчасти потому, что вы отключили трансляцию звука снаружи. Но… Все равно, мне кажется, что подслушал не Квен-Дар, а его оператор. Тот, с кем он постоянно находился на связи, как вы со мной и Ноном. До определённого момента ваш друг был абсолютно спокоен… и уверен, что всё идёт по его плану. Он испугался примерно через семь секунд после того, как я упомянула необычные жизненные показатели. Но это было ещё подозрение, не уверенность. Страх перерос в панику, когда вы отказались снять шлем. Он что-то понял для себя. В чём-то уверился.

— Там был кто-то ещё, — добавила Алура. — Я чувствала его. Кто-то, кто говорил с нами через Квен-Дара. Кто-то, кто пытался сломать разум Дев-Эма, раз уж не смог сломать ваш. Мне всё время казалось, что он вот-вот почувствует меня… и доберётся…

— Вы думаете, вас и мужа водили в эту самую пещеру?

— Я уверена. Или в очень похожую.

— Ясно… ну что ж, первую партию можно считать сыгранной вничью. Спасибо всем, пора за работу.

— Нет, — Ро-Зар резко встала.

— Что нет? Не нужно работать? Вы предлагаете всем взять выходной?

— Это не партия вничью. Пока вы летели сюда, Дру-Зод, мы с Алурой обсудили ситуацию. И… я решила, что пора изменить позицию. Жнецы, Квен-Дар, и тот, кто стоит за ним… они хотели открыть вам тайну и промыть мозги. Одновременно. Только так вы могли стать их орудием. И когда им стало ясно, что промыть мозги не получится… они сразу отказались и от второй части плана. То есть само по себе знание второго закона не изменит вашего поведения. Может, Квен-Дар и зомби, но в людях он определённо разбирается. А значит, возможно, что я ошиблась. И мой прогноз ваших мотивов был неверен.

— Я согласна, — кивнула Алура. — Если то чудовище в пещере испугалось вас… то я скорее предпочту быть на вашей стороне, чем на его.

— Мы вам расскажем, — заключила Ро-Зар.

Второй закон Кум-Эла: Малое поле Кум-Эла привязано не к Криптону, как к физическому телу, а к его биосфере.

Первое следствие второго закона: Для массовой миграции населения никакие специальные технологии не нужны. «Зона жизни» всегда последует туда, куда отправится большинство криптонских форм жизни (криптоформ). Погибнут лишь те, кто отделится от большинства.

Второе следствие второго закона: Чем меньше останется живых криптоформ, тем больше солнечной энергии будет получать каждая особь — и тем могущественнее станет.

ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ

Сказать, что Хан не испытал искушения, осознав все последствия открытия — означало бы сильно погрешить против истины. Всю свою жизнь он был ницшеанским сверхчеловеком, почти богом для обычных людей, и прекрасно осознавал справедливость высказывания одного из своих создателей — superior ability breeds superior ambition. Но по сравнению с той мощью, которая сейчас буквально сама падала ему в руки… это было просто несерьёзно!

Он бы не нуждался ни в помощниках, ни в машинах — он бы сам себе стал и оружием и инструментом! Кидать тысячетонные скалы, как теннисные мячики, сбивать боевые флаеры одним взглядом, смеяться над прямыми попаданиями ракет — всё это вполне реально для криптонца, сосредоточившего в своём теле планетарную мощь. Нон подтвердил — у их тел практически нет пределов по количеству тёмной энергии, которую они могут единомоментно пропускать через себя. Было бы только чем запитать эти колоссальные мощности.

И ради этого нужно всего лишь прикончить четверть миллиарда овечек — ещё более инертных, туповатых и по сути бесполезных, чем даже средний землянин. Для Хана Нуньена Сингха в этом не было ничего особенного. Аугментов специально воспитывали без тени совести и сопереживания — всё это могло только помешать идеальным солдатам.

Хан не любил напрасных убийств. Но кто бы назвал ТАКОЕ убийство напрасным? Людям случалось отнимать жизни по гораздо меньшим поводам! К тому же ему даже не придётся лично марать руки в крови. Планета всё сделает сама. Ему просто нужно не спасти вовремя никого, кроме самого себя. Или себя и десятка верных людей Дру-Зода. В конце концов, он и не брал обязательства такого — спасать кого-то ещё. Его сюда поместили, как в клетку. И разрешили вырываться всеми возможными способами…

Мозг уже на автомате прикидывал, как лучше устранить свидетелей, кого физически, а кого лучше перевербовать и подставить перед самым взрывом планеты… И даже эмпатия не помешала бы. Достаточно незадолго до катаклизма распылить один специальный вирус из закромов военной гильдии… все умрут легко и спокойно, без паники и мучений.

Удержало его совсем не это, а понимание, что бесконечное накопление физического могущества — это путь в тупик. Существу такой невероятной силы незачем учиться, незачем развиваться, некуда идти. Сила есть — ума не надо. Все личные проблемы могут быть решены кулаками и «Нужно зачерпнуть ещё больше солнечной энергии». А проблемы государственного, планетарного и тем более галактического уровня такое существо осознать просто не способно.

Человек — существо социальное. С другой стороны, человек есть то, что должно превзойти. Но превзойти проблему и сбежать от её решения — разные вещи. Да, однажды он избавится от нужды в обществе себе подобных. Ещё на Земле один из аугментов разработал теорию метагома — «за-человека», который сам себе источник и потребитель культуры. Но супер-обезьяна и сверхчеловек — не одно и то же.

Идеальный пример такой, с позволения сказать «самодостаточности» был у него почти перед глазами.

Проект «Завершение». История в целом мрачная и загадочная — почти такая же, как исчезновение Кандора.

Всё началось с заурядной палеонтологической экспедиции — которая быстро переросла в археологическую, когда рядом с останками древних животных были найдены некие явно искусственные артефакты, причём судя по всему — не криптонского происхождения. Самым ценным из них были даже не остатки инопланетного звездолёта, который, судя по расчётам, приземлился на планету примерно шестьсот тысяч лет назад, а так называемый «Монолит Бертрона». Это устройство содержало записи инопланетных пришельцев, которые проводили на Криптоне некие эксперименты. Судя по отзывам учёных, исследование этих записей обещало радикальный прорыв не только в истории, но также в биологии и энергетике…

Если бы до них первыми добрались нормальные исследователи, а не безумный культ Последователей Феникса, верящий в необходимость уничтожения Криптона в искупительном пламени для последующего возрождения. Впрочем, сейчас это название было известно лишь немногим историкам, так как живых культистов не осталось, а саму секту с лёгкой руки Зода переименовали в Террористов Судного Дня.

Дру-Зод, тогда ещё капитан спецподразделения, полагал, что культ возник в результате психотропного воздействия Монолита, поэтому, не вступая в переговоры, уничтожил как самих культистов, так и гражданских заложников, и всё, что они успели откопать. Хан, располагавший более полной информацией, полагал, что артефакт тут ни при чём, а безумие культистов стало следствием промывки мозгов Жнецами. В конце концов, вера секты отличалась от доктрины Жнецов (как её описал Квен-Дар) лишь парой чисто косметических деталей.

Но с уничтожением артефакта история не закончилась. Прежде, чем их накрыли, террористы успели создать — или откопать, теперь уже не спросишь — НЕЧТО.

Криптонское слово, которым культисты обозвали своё творение, корректного перевода на пенджаби и английский не имело. Пожалуй, тут ближе всего будет «Конец всего». Причём «конец» одновременно в значении «логический итог, то, ради чего всё и затевалось», и в значении «обрыв некой деятельности, прекращение существования». А поскольку использовали это слово религиозные фанатики, найдя его в каких-то древних книгах, «Конец света», «Апокалипсис» или «Судный день» — тоже подходящие коннотации. Поскольку речь шла о живом существе, Хан для себя перевёл это слово, как «Завершитель».

Впрочем, как ни назови, оно в любом случае было ужасно. И видом своим (два с половиной метра ростом, отдалённо похожее на перекачанного мужика, у которого волосяной покров по всему телу заменили острейшие каменные шипы), и способностями. От пульсации полей эффекта массы вокруг него сейсмостанции за сотни километров фиксировали толчки.

Взрыв, который оставил на месте раскопок километровый кратер, не смог убить это существо — всего лишь на несколько месяцев вывел его из строя. Причём в процессе регенерации оно, видимо, каким-то образом эволюционировало. Когда чудовище прорвало корку из застывшей лавы и направилось в сторону ближайшего города, убивая всё живое на своём пути, новые взрывы боеголовок солнечного камня всего лишь расчищали ему путь — Завершитель их, казалось, просто не замечал! Прямые попадания корабельных плазменных орудий, способных пробить кристаллическую броню двухметровой толщины, давали несколько лучший результат — они эту тварь… раздражали. Хорошо ещё, высота прыжков монстра не превышала трёх сотен метров (это при криптонском-то тяготении!), и флот, круживший на километровой высоте, был в безопасности… Пока Завершитель не начал швырять в него камни.

Обычные камни, куски лавы, вырванные из земли голыми лапами. Только массой в несколько тонн, и на скорости около десяти километров в секунду. Нет, броня и щиты тяжёлых кораблей такие попадания всё же держали (хотя всем, кроме линкоров, приходилось срочно отходить в тыл на перезарядку). А вот лёгкие флаеры с неба посыпались дождём.

Стоит отдать Дру-Зоду должное — при всех его недостатках, трусом он никогда не был. Даже Хан не был уверен, что решился бы на ТАКОЙ метод борьбы. На Земле он любил хороший бой лицом к лицу — но то против медлительных, слабых и туповатых обычных людей. В крайнем случае против своего брата-аугмента. Зод же без колебаний вышел к чудовищу, для которого он был не более, чем насекомым. Вышел в среднем доспехе, в котором Завершитель мог бы раздавить его одним движением мизинца.

Если бы попал, конечно. Но тут уж, как говорится, Джимми промахнулся, а масай попал. Даже сам Дру-Зод впоследствии не мог повторить то боевое ускорение, которое он развил в этой битве. Трёхметровая пика из твёрдого света безошибочно вошла в глаз чудовища, после чего наконечник взорвался, полностью уничтожив его мозг.

Зная о сверхъестественной живучести твари, тогдашний маршал приказал разрезать её труп на куски и разослать их в разные научно-исследовательские институты в разных концах планеты. Это оказалось не так просто сделать — кости Завершителя были даже твёрже кристаллической брони, и при этом более тугоплавкими. Сочетание плазменной и гидроабразивной резки в принципе работало, как и пила из твёрдого света — но слишком медленно, пришлось бы возиться недели две. Разделить тушу на части за приемлемое время получилось только при помощи струи релятивистских частиц.

Как и предупреждала интуиция, на этом неприятности не кончились. Институты, которым было поручено исследование, почти одновременно сообщили, что порученные им куски сначала превратились в аморфные лужицы, а потом начали расти — поглощая все необходимые элементы прямо из воздуха. В одном институте учёные оказались не робкого десятка и попытались лишить субстанцию пищи, заперев её в стальной бак и откачав весь воздух.

Биомасса «задумалась» минут на пятнадцать, после чего принялась растворять сталь, извлекая из неё углерод и железо, а также другие элементы в следовых количествах. Новые клетки получались высокометаллическими, очень тяжёлыми, больше похожими на кристаллы… но, несомненно, живыми.

Когда Зод, только что произведённый в майоры за свой подвиг, представил себе ДВАДЦАТЬ Завершителей в крупных городах Криптона, его чуть удар не хватил. Без приказа (просто времени не было), по собственной инициативе он облетел все хранилища и собрал куски монстра в одну кучу. К счастью, интуиция не подвела, и фрагменты тела бессмертной твари действительно ощутили друг друга и потянулись навстречу, воссоединяясь. Размножения чудовищ удалось избежать… пока что.

После всего этого тот факт, что «новый», возрождённый Завершитель был совершенно неуязвим к оружию из твёрдого света, а также двигался заметно быстрее предыдущей версии, уже почти и не удивлял.

— Похоже, это существо является настолько умным на молекулярном уровне, что думать головой ему просто не нужно, — предположил тогда Нон. — Решения, которые обычные клетки находят за миллионы лет проб и ошибок, здесь подбираются… сам видишь, за сколько. У меня пока три возможных гипотезы, как это работает… Но в любом случае… адаптация тела зашла так далеко, что адаптация поведения, за которую отвечает разум, отпала, как лишняя… Единственное предназначение его мозга — ради которого он вообще остаётся человекоподобным существом, а не превратился до сих пор в тупую колонию растущей биомассы — ставить задачи. А уж как их решить — клетки сами разберутся. Задачи там весьма примитивные, конечно — хочу набить морду тому, вон тому, и ещё вот этому — и чтобы мне за это ничего не было. Кстати, вероятно, именно поэтому ему нужно умереть для достаточно глубокой перестройки — отключение мозга даёт клеткам больше свободы действия. Когда тело оптимизировано под новую задачу, мозг активируется снова.

Нынешний Зод, который Хан, задал бы на это тысячу и один вопрос. Прежнего Дру-Зода интересовала лишь одна вещь.

— Как его победить? Чтобы не на время, а насовсем.

И Нон, конечно, придумал. Не зря же он был человеком, который решал проблемы. А реализовал эту тактику опять Зод. Правда, нового повышения за это не получил, поскольку командование сочло, что он просто исправлял предыдущую недоработку — из-за которой погибли тысячи людей. Что изрядно попортило и так не шёлковый характер будущего генерала.

Становиться подобной «вершиной эволюции» Хану отнюдь не хотелось. Конечно, это здорово — быть бессмертным, почти всемогущим и непобедимым. Но когда кнопка «I win!» встроена прямо в твоё собственное тело….

«Разумеется, я стану сильнее. Но не раньше, чем мой мозг сможет ставить и осознавать задачи соответствующего масштаба. Я не собираюсь становиться обезьяной с атомной бомбой. Так что криптонцы от меня в безопасности… пока. Вот только как сделать, чтобы они были в безопасности друг от друга? Дру-Зод был не одним таким амбициозным идиотом на планете. Как сделать, чтобы не началась резня под лозунгом „Должен остаться только один!“? Будто нам взрыва планеты недостаточно…»

Его губы искривила усмешка. Вот это и есть задача, достойная его интеллекта. Ради этого и стоит оставить в живых 250 миллионов криптонцев — чтобы получить право на гармоничное развитие. Есть разница между богом и крысой-наркоманом, постоянно жмущей на кнопочку «сделать хорошо».

Да, будет сложно. Но в этом и вся прелесть! Правителя делает великим его царство! А значит, криптонцам — хотят они того или нет — придётся стать величайшим царством во Вселенной!

Он нарочно позволил Ро-Зар увидеть, как загорелись его глаза при осознании перспектив. Это была естественная реакция, если бы он закрылся — недоверие к нему было бы гораздо больше. Вопрос состоял не в том, испытает ли Дру-Зод искушение (кто угодно испытает), а в том, сможет ли его преодолеть.

Хан Нуньен Сингх — смог, но объяснить женщинам ЭТИ мотивы он бы вряд ли смог, слишком отличны они были от логики настоящего Зода. Значит, нужно придумать объяснение в стиле Генерала. Дру-Зод был тот ещё расист — от этого и будем танцевать. «Я — криптонский патриот и не хочу, чтобы криптонская цивилизация была уничтожена» — сойдёт?

Нет. Для Дру-Зода благо расы и благо конкретных криптонцев — не одно и то же. Править другой цивилизацией, не криптонской, даже с божественными силами, он бы и впрямь не захотел. Скитаться между звёзд в одиночестве — тоже. А вот уничтожить нынешнее, «вырожденное» поколение в огне планетарной катастрофы, чтобы затем возродить расу «чистой и здоровой», лично запрограммировав Матрикомп — это было вполне в его стиле. Он мог бы лично воспитать каждого клона, прививая ему свои ценности, и уничтожая тех, кто окажется «не достоин божественной мощи». Для него раса — это «кровь», а не конкретные носители этой крови.

Милосердие? Ха. Если что общее у донора с реципиентом и было — это полная безжалостность. Только Хану её прививали другие, а Зод это свойство целенаправленно воспитывал в себе сам. Сопереживание с его точки зрения было слабостью.

Жажда власти… или «воля к власти», по Ницше… тут уже интереснее. Она присуща почти всем лидерам, и Хан с Зодом исключениями уж точно не были. Но понятие власти у каждого своё. Для Хана Нуньена Сингха власть была в первую очередь поглаживанием чувства собственной важности, ощущения превосходства. Он должен быть единственным и незаменимым, решать проблемы, которые никто кроме него не решит. С раннего детства Хан привык торговать собой — своим непревзойдённым интеллектом, силой, выносливостью, харизмой — всем, чем его в избытке наделили создатели. Он действовал, как опытный наркодилер — первые порции бесплатно, а потом окружающие как-то внезапно обнаруживали, что уже не могут без него обходиться. Именно поэтому он всегда был для своих подданных «хорошим государем» — это позволяло купаться даже не в народной любви, а в ощущении собственной уникальности и незаменимости.

Дру-Зод понимал власть по-военному линейно. Для него власть — это дисциплина, возможность отдавать приказы, которые исполняются быстро, точно и без колебаний. Он не видел разницы между понятиями «подданный» и «подчинённый», и плевать хотел на чувства тех и других, пока они повиновались.

Осторожность? Если вдруг криптонцы вымрут, а Матрикомп окажется разрушен, то… «Я просто построю новый!» — ответил Дру-Зод внутри него. Осторожность — это для трусов и слабаков. Для Генерала риск был естествен, как воздух. Как собой, так и другими. Слабые и неудачники должны исчезнуть. Даже если это касается целой расы. Интересно, он случайно не болтал по ансиблю с молодым Адольфом Гитлером? По времени как раз подходит… и по идейкам тоже.

А что насчёт долга? Долг воина — защищать свой народ, а не губить его. О… это уже продуктивнее, что-то внутри отозвалось.

Он представил себе это в виде диалога:

«Видишь ли, Зод, проблема в том, что эти две философии несовместимы. Примитивно понятый социал-дарвинизм и беспрекословное выполнение приказов в одном обществе не уживутся — как и в одном человеке. Хороший воин — плохой солдат. И наоборот».

«Хороший воин быстро пройдёт стадию солдата и станет генералом!»

«Ошибаешься. Ты смог так быстро сделать карьеру именно благодаря той самой расхлябанности общества в целом и армии в частности, которую так ненавидел. Если бы в вооружённых силах Криптона была настоящая дисциплина, о которой ты так мечтал — ты бы вылетел прочь, не поднявшись даже до сержанта. И никакие родственные связи не помогли бы. Сильные одиночки при идеальном порядке не нужны. Нет, в принципе можно построить общество по образцу собачьей стаи — сочетающее жёсткую дисциплину и право сильного, то есть включающее легализованные механизмы смены иерархии путём конкуренции. Одна беда — в такой системе о долге никто помнить не будет, все будут заняты тем, чтобы перегрызть горло соседу».

Остатки ментальных структур Дру-Зода пришли в смятение.

«Поясняю для тупых. Личная воля к власти, беспрекословное подчинение вышестоящим и следование долгу в одном обществе — как и в одном человеке — не совместимы. Выбирай любые две ценности. Долг и дисциплина — унылый застой без малейших шансов на продвижение, любая воля подавляется под лозунгом „ты что, самый умный?“. Долг и воля — бесконечная говорильня на тему, как правильно этот самый долг понимать, любая дисциплина подавляется под лозунгом „Долой тирана!“. Воля и дисциплина — взаимная грызня пауков в банке, поглощающая все ресурсы, без шансов за стенки этой банки выглянуть, любой долг подавляется под лозунгом „Вали неудачника!“ Так ясно?».

«Тебя послушать, так все варианты одинаково плохи…»

«Естественно! Потому что нечего доводить любую тенденцию до абсурда… и тем более незачем следовать трём взаимно противоречивым ценностям. Что для тебя самое важное? Ты охотник-одиночка, политик-реформатор или солдат-исполнитель?»

«Воля к власти первична! — взревел Генерал. — На колени перед Зодом!»

«Отлично, значит с этого и начнём. Чтобы выживали индивиды с максимальной волей к власти, нам нужно общество с максимальной вертикальной мобильностью. Меритократия, где к власти поднимаются самые энергичные и одарённые. А теперь подумаем, может ли такое общество возникнуть из самого Зода и десятка его фанатичных последователей? Для искусственно выращенных детей их единственные наставники будут богами. Ты остановил бы социальную эволюцию ещё надёжнее, чем ненавистный тебе Совет. Так что брысь обратно в память — я теперь знаю, что сказать Ро-Зар и Алуре».

Разумеется, настоящий Зод нашёл бы, что возразить на это, но мысленный конструкт из чужой памяти и собственного воображения Хана не имел возможности сопротивляться — и покорно растаял перед его мысленным взором.

— Да, дорогая бабушка, мне пришлось изрядно побороться с этой порочной мыслью. Но сейчас она не представляет для меня никакой опасности. Если, конечно, до меня не доберутся Жнецы с их методами промывки мозгов. Но уж я позабочусь, чтобы они не добрались. Ни до меня… ни до вас.

Правду, только правду, и ничего кроме правды. Иначе нельзя, когда на твоих висках пальцы перчаток Хранительницы. Это штука пострашнее пистолета.

— Я, конечно, голоден до силы, как и любой военный. Но здоровый голод и обжирательство — разные вещи. Гибель Криптона и концентрация его силы в руках малой группы не будут благом для нашей расы — это вырождение, а не развитие. И не будет благом для меня лично — по той же причине. Один человек, даже снабжённый самой совершенной базой данных — слишком узкое «бутылочное горлышко», чтобы через него прошла вся культура. Я в это верю. А вы?

— И я тоже, — кивнула Ро-Зар, разжимая хватку. — Боги, вы не представляете, какое это облегчение для моего старого сердца.

Сердце старушки, конечно, было молодым, как и всегда — последнее клонированное пересадили всего три года назад. Старел у неё мозг — единственная незаменимая деталь в организме. Но Хан не стал придираться к мелочам. Как и напоминать Ро-Зар, что она уже пережила свой биологический предел, и по-хорошему должна бы уже лет тридцать, как пойти на эвтаназию, предварительно записав на кристалл всю свою личность — здоровую, максимально целостную и вменяемую, прежде чем начнёт разъедать сознание слабоумие. Коней на переправе не меняют.

— Раз мы решили этот маленький казус — я могу попросить вас о небольшой работе на общее благо?

— О какой? — настороженность ещё не окончательно оставила Хранительницу.

— Скоро мы разбудим оригинал Алуры. Нельзя держать её в коме слишком долго — это вредно. Нужно либо пробуждать, либо переводить в анабиоз. Мы проверим её тело на наличие имплантов — настолько тщательно, насколько позволяют возможности криптонской науки вообще. Но я хочу, чтобы вы и голограмма Алуры так же тщательно проверили её поведение.

Не успел он попрощаться с одной почтенной вдовой, как вышла на связь другая. Лара Зор-Эл тоже не теряла времени зря.

— Я кое-что выяснила, Дру-Зод. Подозрение на вас несколько снизилось. Что именно — пока не скажу, но скорее всего убийца имел отношение к тем самым Жнецам, информацию на которых вы мне прислали. И да, спасибо большое за визит Фаоры-Ул. Она мне очень помогла.

— Приятно слышать, но подробности расследования я все равно узнаю — в нём задействовано слишком много моих людей. Так что может не будете тянуть время и скажете?

— Вот через них и узнайте, — отрезала женщина. — Я не доверяю общедоступным каналам связи.

— Лара, здесь же шифрование Совета!

— В наши дни это уже не панацея. И вы не хуже меня знаете, что у нашего общего врага тоже есть нулевой доступ…

Хан усмехнулся. Привил-таки зачатки осторожности. А получить информацию от других следователей — это всегда пожалуйста. Корона с него не упадёт.

В этот момент загорелся срочный сигнал вызова. Открыв второй канал связи, Хан увидел перед собой крайне взволнованного Тор-Ана.

— Лорд-протектор, мы утратили связь с гарнизоном в Самоцветных Горах. С базы поднимаются все корабли, которые там находились. Мы не знаем, есть ли на них экипажи. На вызовы они тоже не отвечают.

Память Зода мигом вспомнила соответствующую базу. Десять тысяч воинов, тридцать пять тысяч человек вместе с их семьями и гражданским персоналом. Двадцать флаеров первого класса, сто шестьдесят второго и четыреста лёгких машин. Либо все эти люди мертвы, либо большинство оказалось мятежниками, а лояльное меньшинство… опять же мертво. Ну, есть ещё маленькая надежда, что гарнизон или хотя бы часть его удерживают в плену…

— Спасательная группа туда уже выслана?

— Я направил ближайший воздушный патруль. Но они не могут приблизиться без одобрения диспетчера базы, слишком сильный заградительный огонь ПВО. Я приказал им держаться вне зоны поражения…

— Правильно сделали, нечего людей зря губить.

Подавить стационарные орудия, конечно, можно. Но для этого понадобится координированный огонь сотни линкоров, по меньшей мере. А такой мощный флот быстро не соберёшь. Особенно если цель — не сровнять базу с землёй целиком, а аккуратно разрушить её пояс обороны, не задев основные строения.

— Куда направляются их воздушные силы?

— Вертикально вверх. Уже поднялись на пятнадцать километров и продолжают взлетать. Похоже, они на ходу перестраиваются в ракеты, повторяя ваш знаменитый манёвр.

Совсем нехорошо. Для баллистического суборбитального броска в зоне досягаемости будет почти половина Криптона. Обычными флаерами и зенитками такие штуки не перехватишь. Правда, можно сбить их с помощью боевых станций, которые Хан на всякий случай продолжал выводить на орбиту из Армара и Илирина. Но так как неизвестно, есть ли на борту живые люди, это обеспечит ему не очень хорошую репутацию. Одно дело, когда Дру-Зод перебил кучу народу по приказу Совета или по решению суда осторожности… и совсем другое — когда он сам верховный правитель и принимает такие решения.

— Алура Зор-Эл!

— На связи.

— Кто из ваших коллег может дать санкцию на уничтожение с наибольшей вероятностью и достаточно быстро?

Ордер на открытие огня он получил. Применять его, однако, не пришлось. Потому что когда флот Самоцветных Гор наконец стартовал, его траектория не задевала ни один из городов. Вместо этого она упиралась в разрушенную луну Вегтор.

— Ну и какого они могли там забыть? Могло там уцелеть что-нибудь из оборудования Джакс-Ура?

В принципе, экспериментальные машины высокой мощности, способные создавать кварк-глюонную плазму и оперировать чёрными дырами массой в тысячу тонн, теоретически могут быть превращены в оружие… неизмеримо более разрушительное, чем любые армейские игрушки.

— Нет, — покачал головой Нон. — Я участвовал в обследовании обломков луны и центрального тела после катастрофы. Там испарилось или было втянуто в портал абсолютно всё, что могло представлять ценность. Даже солнечные камни детонировали, а кристаллическая броня таяла, как лёд на солнце…

— И однако, это должно быть что-то очень ценное… Им придётся сжечь все свои энергозапасы и девяносто процентов массы кораблей, чтобы развить вторую космическую. К Вегтору они прибудут практически «голыми», не опасными уже ни для кого.

— Ну, не совсем, — задумчиво прогудел Нон. — Скорость убегания у Вегтора ничтожна. Они всё ещё смогут направить корабли обратно к Криптону, а при падении с высоты это получатся… довольно мощные бомбы. К тому же они могут использовать вещество Вегтора для пополнения запасов рабочего тела…

— Но не солнечного камня. К тому же у нас будет предостаточно времени, чтобы сжечь их на подлёте. Нет, они задумали что-то другое…

Ракеты тем временем продолжали набирать скорость. Они выбрали «догоняющий» курс относительно Вегтора, что с одной стороны увеличивало время достижения планеты, а с другой — несколько снижало относительную скорость и позволяло им сэкономить часть энергии на торможении при посадке на луну.

Они доберутся до цели примерно за час. Если на борту есть люди, то они всё ещё будут живы — эффект Эрадикатора ещё не успеет сказаться. Возможно, они ещё даже успеют сделать на Вегторе… что бы они там ни собирались. И вернуться в «зону жизни», даже не потеряв сознания. Именно поэтому Хан не мог так просто приказать оборонительным станциям расстрелять неожиданную «экспедицию» — отговорка «они все равно были обречены» здесь не работала.

За этот час нужно любой ценой выяснить, где именно находятся живые заложники… и остались ли они вообще где-то.

Войдя в виртуальное пространство, они отправили запросы на сервера гарнизона, используя свой нулевой доступ. Увы, безуспешно. На всех кораблях флота, идущего к Вегтору, физически отключили связь. А база в Самоцветных Горах успешно отбивала все кибератаки — кто бы там ни засел, он тоже был нулевым пользователем. Хану показалось, что он снова ощутил характерный стиль работы «Призрака-1». На этот раз он не мог использовать своё преимущество в знании особенностей работы системы — в тонких нюансах функционирования и взлома ВОЕННЫХ серверов Дру-Зод разбирался как минимум не хуже.

«Вероятно, я смогу его перехитрить и взломать защиту… вопрос в том, что быстрее — штурмовать базу через сеть или физически…»

— Стоп… Есть вариант получше. Активировать S-301! Вывести на курс к Вегтору.

Один из бесчисленных кораблей Сапфирового Флота, что вращались вокруг Криптона на низкой орбите. Ни одна импровизированная ракета не могла тягаться с настоящим звездолётом. Ни по запасам рабочего тела, ни по энерговооружённости, ни по скорости истечения. Конечно, ускорение у километровой туши несколько поменьше… но этот факт компенсируется тем, что больше половины необходимой скорости и требуемый курс у S-301 уже имеется. Он запросто доберётся до Вегтора за полчаса. А дальше сработает второй, не менее важный нюанс. S-301 был абордажно-десантным кораблём. Его трюмы битком набиты готовыми к применению боевыми роботами, а из кристаллозародышей он может вырастить ещё в сто раз больше. Если из кораблей Самоцветных Гор хоть кто-нибудь высунет нос на поверхность — его тут же ласково скрутят превосходящие силы. Если никто не выйдет — роботы сами вскроют обшивку посадочных модулей, и выяснят, что или кто там внутри.

— Может, перехватим ещё в космосе? — предложил Нон. — Программы космического абордажа у роботов есть, уравнять скорости ты сможешь…

— Нет, — после некоторого размышления отклонил идею Хан. — Во-первых, они могут кинуться врассыпную, и лови их потом — S-301 быстрее, но он у нас один в такой удачной позиции, а шаттлов-перехватчиков у него на борту слишком мало. Во-вторых, я хочу увидеть, что они ПОПЫТАЮТСЯ сделать.

— И остановить их в последнюю секунду?

— Да. Реакция роботов и преимущество в численности позволят мне это сделать.

— Только если ты сможешь застать их врасплох. А факел тяжёлого корабля, идущего с максимальным ускорением, не заметит только слепой.

— Я и не собираюсь от них скрываться, — ухмыльнулся «Зод». — Если они, увидев мою засаду, развернутся и полетят обратно на Криптон — меня это вполне устроит, в атмосфере я им устрою тёплую встречу. Если пойдут к Митену или Корону — я встречу их и там, возле этих лун у меня есть другие десантовозы. А если попытаются скрыться в открытый космос — без труда догоню десятком звездолётов, оптимизированных для абордажа, и разберу на запчасти.

— А если они взломают управление звездолётом?

— Я надеюсь на это.

Нон с недоумением посмотрел на ученика.

— По умолчанию все системы Сапфирового Флота настроены так же, как современные — наивысший приоритет имеет последняя по времени команда, даже если она противоречит предыдущим. Единственный надёжный способ перехватить контроль у другого нулевого пользователя, который тоже пытается контролировать систему в реальном времени — получить меньший лаг между командами. Таким образом, если S-301 выйдет из-под моего управления, когда расстояние до флота станет меньше, чем до наземных ретрансляторов — я буду точно знать, что там на борту — живой человек с нулевым доступом.

— Допустим, ты это узнаешь, но что толку, если они получат под свой контроль настоящий звездолёт с его энергоресурсами?!

— Не получат, — улыбка Хана стала совсем дьявольской. — На этот случай я им подготовил ещё один подарочек. Но сама попытка — скажет о многом.

Он допустил ошибку, но позже ни разу не корил себя за неё. Хан предусмотрел всё возможное, всё, что мог сделать противник — насколько Хан его знал. Нельзя предусмотреть чудеса — то, что отсекается Бритвой Оккама, то что является, по земному выражению, «роялем в кустах». Может случиться такое, что завтра с неба упадёт тысяча розовых слонов? Может, почему нет. Наклонировать стадо млекопитающих, внести в их зародыши ген розового окраса, когда вырастут — поднять на самолётах повыше и… Однако вряд ли кто-то будет корить военачальника, что он не предусмотрел защиты своих войск от слонопада.

А всё, что случилось в следующие полчаса, было именно из этого разряда. «Стоите вы в чистом поле, и тут из-за угла неожиданно выезжает танк…»

Ракеты Самоцветных Гор не стали тормозить. Они трансформировались в вытянутые иглы, ловкими манёврами обошли груды обломков на орбите… и на полной скорости вонзились в поверхность Вегтора. Все в одной и той же области — около двадцати километров в диаметре. На скорости почти трёх километров в секунду. Кристалл был в сотни раз прочнее, чем грунт Вегтора, так что пронизывал его, как бумагу.

Но и тогда Хан всё ещё не понимал, что на самом деле творится.

«Пенетраторы — хорошая идея. Нужно использовать самому в дальнейшем. Первый раунд за ними, мимо моей армии они проскочили… Перегрузка в чистых цифрах — около двух тысяч g. Даже с эффектом массы это будет шестьдесят — слишком много… скорее всего, внутри там нет ничего живого, только автоматика. Тем более, они слишком заглубились, чтобы успеть выбраться до эффекта Эрадикатора…»

Может, у этих ракет вместо жилых отсеков — боеголовки? Ребята зачем-то решили добить то, что осталось от Вегтора?

На всякий случай он скомандовал просчитать курсы перехвата обломков луны. Только каменного дождичка в пару триллионов тонн им на головы не хватало… для полного счастья. Вряд ли, конечно, у мятежников есть ТАКИЕ мощности — на базе в Самоцветных Горах их точно не было, уж он-то знал…

Оказалось, были.

Из трещин в недобитой луне начал пробиваться ослепительный бело-голубой свет. Взвыли детекторы — в недрах Вегтора разгоралась мощнейшая электромагнитная и гравитационная аномалия. Её пульсации становились всё быстрее и мощнее. Казалось, там бьётся, пробуждаясь после векового сна, сердце исполинского чудовища. Скалы под ногами у наземных роботов ходили ходуном, летающие машины дождём сыпались с неба — отказывали антигравы. Картинка шла полосами из-за помех, но на немногочисленных чётких кадрах он видел, как тысячекилометровые молнии соединяют Вегтор с роем обломков вокруг него. Колоссальные обломки взлетали к небу, не менее колоссальные падали им навстречу с небес — небесная механика сходила с ума! Края гигантского кратера начали рушиться к центру — Вегтор возвращал себе шарообразную форму, отнятую у него Джакс-Уром.

— А ведь эта штука, чем бы она ни была, не так глубоко, — заметил Нон. — Отнюдь не в ядре планетоида — каких-то километров двадцать под поверхностью…

— Думаешь, там лежала гигантская бомба? А флот сыграл роль детонаторов к ней?

— Нет, простая бомба уже рванула бы. Незачем устраивать такое шоу. Там что-то посложнее…

— Если произойдёт гравитационный коллапс Вегтора…

— Не одномоментно. Понадобится время, чтобы всё вещество ушло в такую крошечную чёрную дыру — а большой она быть не может, после поглощения всей массы луны там будет радиус в пару микрон. Аккреционный диск, конечно, будет фонить здорово, но это же Криптон…

Договорить учёный не успел.

Последняя пульсация, ослепительная вспышка — и несколько миллиардов тонн горной породы просто испарились, а то, что осталось от Вегтора — пережившее повторное надругательство, ещё более изуродованное, окончательно утратившее всякое сходство с нормальной луной — кувыркаясь, полетело прочь, отброшенное, как ненужная шелуха. Приливные силы продолжали крушить бывший планетоид в полёте, добивая. Но смотреть на эту астрономическую трагедию было некому. Все взгляды сфокусировались на том, что высвободилось из камня.

Оно выглядело абсолютно неповреждённым — словно и не было катаклизма, который только что стёр в порошок не самую маленькую луну. Красивое, блестящее, словно только что с конвейера. Совершенно точно — искусственное. Совершенно точно — работающее. Новогодняя игрушка для титана.

Оно состояло из двух пятнадцатикилометровых параллельных металлических полос, которые с одной стороны соединялись в кольцо около шести километров в диаметре. Внутри этого кольца крутились два колечка поменьше, образуя конструкцию, похожую на гироскоп. А внутри малых колец — мерцающая сфера голубого света. С одной стороны из большого кольца торчали два тонких штыря в пару километров длиной.

Пару минут все просто молча смотрели на удивительное сооружение.

— Так, — нарушил молчание Хан. — У кого-нибудь вообще есть мысли, что это такое может быть и откуда оно там взялось?

— Я однажды видел подобное, — задумчиво сказал Нон, убедившись, что все остальные участники сетевой конференции молчат.

— Где, когда?

— В системе оранжевого гиганта Арктур, — Нон, разумеется, использовал криптонское название звезды, но Хан перевёл его в земное. — Ещё в Эру Экспансии там были найдены целых четыре подобных артефакта. Все — в открытом космосе. Клоны их тщательно обследовали, но не смогли понять ни природы, ни назначения. Материал, из которого они состоят — не обычный металл. Он чем-то сродни твёрдому свету, который мы используем, но намного сложнее и прочнее. Можно назвать его «твёрдым гамма-излучением», по аналогии. Хотя энергия квантов связи между его частицами настолько велика, что это уже не электромагнитное, а электрослабое взаимодействие. Собственно, масса полей, связующих частицы в единое целое — намного выше, чем масса самих частиц. В результате получается практически неуязвимая структура — наши кристаллы в сравнении с ней просто картон. Мы не смогли её даже поцарапать… и хорошо.

— Энергия связей?

— Да. Обратная сторона такой сверхпрочности. К счастью, учёные вовремя предупредили. Если бы нам всё-таки удалось повредить эту штуку хотя бы на микрон… энергия от разрушения могла выделиться наружу, и ничего страшного бы не было — просто микровзрыв. Но если бы она пошла внутрь и дестабилизировала ещё больше связей… выделилось бы ещё больше энергии… Словом, пошла бы цепная реакция.

— Эм-це-квадрат?

— Оно самое. Полная аннигиляция. А масса у этой штуковины — пятьдесят триллионов элов.

Хан тихонько присвистнул. Получилось что-то порядка зеттатонны тротилового эквивалента. По астрономическим масштабам не так много. На два порядка ниже, чем требуется для полного физического уничтожения планеты типа Земли. На восемь порядков ниже вспышки Новой — или той энергии, что требуется для распыления в пространстве Криптона. Но по сравнению с теми энергиями, что доступны всем известным ему цивилизациям…

— Потрясающе. Одна супербомба у нас под ногами, вторая, выходит, теперь крутится над головой…

Конечно, взорвать обе этих бомбы внешним воздействием не так просто… Одна очень уж большая, а вторая очень уж прочная. Вот только неизвестно, какие таймеры могут тикать у них внутри…

С другой стороны — если бы заговорщики хотели просто взорвать это устройство, им бы не понадобилось его откапывать. Взрыв в недрах Вегтора причинил бы Криптону даже больше ущерба, чем в открытом космосе. В конце концов, жёсткое излучение будет почти полностью «съедено» полем Кум-Эла. А вот если бы спутник превратился в плазму (зеттатонной мощности хватило бы на его полное испарение) и хотя бы часть этой плазмы ударила по планете…

Нет. Все равно нет. Человеческие и биосферные потери были бы огромными, но в любом случае пострадало бы серьёзно только одно полушарие.

Всё-таки уникальная планета, что ни говори. Потрясающе живучая. Убить её умудрились только собственные жители. И тем пришлось повозиться.

Это всё, конечно, не означало, будто супервзрыв на лунной орбите можно считать полезным и оздоровительным эффектом. Он снова вызвал на связь S-301. Звездолёт отшвырнуло на пару тысяч километров, изрядно побило астероидами, но корабль сохранил ход и сейчас активно регенерировал повреждения. Флоту Самоцветных Гор повезло меньше — чем бы они ни занимались с инопланетным артефактом под поверхностью Вегтора, этот процесс просто разорвал их в клочья. Немногочисленные обломки кристаллических корпусов выглядели жутко деформированными и на сигналы не отвечали. Практически не осталось сомнений, что они были беспилотными.

Выделив сотню буксиров, кораблей с самыми мощными двигателями, Хан послал их на помощь «триста первому». Нужно как можно быстрее оттащить артефакт на орбиту подальше — минимум на миллион, а лучше на сотню миллионов километров. Или даже вообще за Рао — тело красного карлика послужит прекрасным щитом от возможной детонации.

Тем временем атмосферные транспортники высаживали десант в Самоцветные Горы — как раз за пределами зоны покрытия ПВО. Пришлось снабдить штурмовые команды антигравитационными поясами, реактивными ранцами и молекулярными липучками, чтобы они могли более-менее свободно передвигаться. Альпинизм на Криптоне был практически неизвестен, опыта боевых действий на крутых склонах не было ни у кого. Всё из-за той же гравитации — горы на Криптоне были огромной редкостью, любое естественное возвышение очень быстро превращалось в низенький пологий холмик. Угол естественных откосов сыпучих материалов составлял всего 1–2 градуса.

Самоцветные Горы были исключением — монолитные монокристаллы около километра в высоту, лишь немного уступавшие в прочности искусственной кристаллической броне. Разумеется, со временем эрозия разъест и сгладит даже их — природные катаклизмы Криптона соответствовали его масштабам. Но на это понадобятся тысячелетия, а не считанные годы, как обычно.

Бритвенно-острые рёбра и невероятно скользкие гладкие грани. Не то место, где хочется попрыгать, даже с использованием эффекта массы. Однако криптонская флора умудрилась освоить даже их. Углерод — из алмазов, азот — из воздуха, кислород и водород — из водяного пара. А уж за флорой потянулась и фауна, в основном летающая, но встречались также прыгающие и лазающие виды.

Все эти тварюшки оказались очень рады непрошеным гостям. Опасности для хорошо оснащённых и вооружённых десантников они не представляли — самый крупный местный монстр был размером с кошку. Однако необходимость постоянно отбиваться от желающих попробовать их на зуб изрядно замедляла продвижение отрядов. Даже несмотря на то, что они больше летели, чем шли. Прыгнуть на два-три метра мог почти любой местный обитатель, а взлетать выше солдаты опасались, чтобы не засветиться на радарах. Те же соображения не позволяли просто выжигать себе путь тяжёлым оружием.

С учётом всего этого, неудивительно что отряду Фаоры-Ул понадобился почти час, чтобы достичь периметра ПВО. Остальные отстали ещё больше — доложили о готовности к наступлению только через три часа после вылета. Увы, за это время так и не удалось выяснить, есть ли на базе кто живой. Всё-таки криптонская база — отнюдь не открытый форт, куда можно заглянуть в бинокль через заборчик. Строения были целиком погружены в скальный массив. Наружу торчали только гладкие белые купола орудийных башен. Даже стволов видно не было — они «выныривали» из брони только непосредственно перед выстрелом.

Хан уже готов был отдать приказ на штурм, когда внезапно замерцал сигнал общего вызова. Пропавшая база вышла на связь.

И как вышла! Используя нулевой доступ, «Призрак-1» одновременно вышел на все главные новостные сервера планеты. Проблема была в том, что он ничего не взламывал… ну, почти ничего — любой желающий мог в любой момент отключить передачу. Только желающих этого идиотов находилось мало. Очень уж интересные вещи он рассказывал.

Люди Криптона! С вами говорит Ли-Канн, командующий базой в Самоцветных Горах. Уверен, за последние сутки вы слышали много плохого обо мне. Если лорд-протектор ещё не обвинил меня открыто в измене, то уверен — он это сделает в ближайшее время. И возможно, это по форме будет даже отчасти верно — я вышел из стандартной иерархии командования. Но разве сам Дру-Зод не сделал этого раньше? Заметьте, себя он предателем не называет. И если спасение планеты может служить поводом для нарушения субординации, то ничего преступного я не совершил.

Потому что я тоже действую исключительно для спасения нашей цивилизации.

За последнее время вы все узнали, что Криптону осталось существовать меньше года — и остановить этот процесс уже невозможно. Пропаганда Генерала Зода кричит об этом по всем каналам — так как ему нужно выставить себя спасителем нации. Увы, эта пропаганда базируется на правде.

Весь вопрос в том, что именно Зод собирается в связи с этим предпринять. Вы все знаете его программу — погрузить криптонцев на тысячи околосветовых кораблей и отправить искать новый дом. Я не буду спрашивать, как именно он собирается обойти эффект Эрадикатора — Генерал заверяет, что решение у него есть, и я готов ему поверить. Потому что у меня это решение тоже есть. Дело не в этом.

От двадцати до ста лет полёта — такой срок можно провести только в анабиозе. Чтобы двести пятьдесят миллионов человек могли бодрствовать всё это время — не хватит ни провизии, ни воздуха, ни свободного пространства. Это даже без учёта психологической нагрузки.

Итак, нам всем придётся лечь в ледяной сон, кроме небольшого количества вахтенных, которые будут вести флот и следить за состоянием камер. Разумеется, эти вахтенные будут назначены из числа самых доверенных людей Дру-Зода.

А теперь подумайте — какую огромную и неограниченную власть они получат!

Даже если предполагать, что большинство криптонцев благополучно проснётся после прибытия в другую систему — ничто не помешает Зоду избирательно уничтожить своих оппонентов. Просто вышла из строя анабиозная установка, или сбился с курса один из множества кораблей — вполне обычное явление в межзвёздном путешествии. Но я уверен, что Дру-Зод этим не ограничится. Я служил под его началом, я знаю его взгляды. Зод мечтает о расовой чистке, о том, чтобы выжили только «истинные криптонцы», как он это называет. Подумайте, неужели он удержится от соблазна?

С тех пор, как я услышал о провозглашении Зода лордом-протектором, я постоянно думал об этом. Две других планеты нашей системы совершенно непригодны для жизни. Их можно терраформировать, но это займёт несколько столетий — а значит, все равно без анабиоза не обойтись.

Вряд ли я один смог бы что-то придумать, но к счастью, я был не единственным, кого очень беспокоила эта перспектива. Мой друг из научной гильдии помог мне получить доступ к информации, которая была стёрта с серверов Совета. И в этих архивах я нашёл наше спасение.

Двадцать семь тысяч лет назад был предпринят крупный проект изучения развалин на Марсе и Арктуре. Выяснилось, что эти сооружения были построены одной и той же разумной расой — протеанами. Удалось также узнать, почему наши зонды не смогли расшифровать их записи — все системы протеан рассчитаны на прямое взаимодействие с биологическим разумным существом.

В глубокой тайне протеанский маяк, служивший также хранилищем данных, был вывезен с Марса и доставлен на Криптон. К сожалению, он не дожил до наших дней — его разрушило криптонское тяготение. Но до этого несколько членов научной гильдии успели к нему прикоснуться — и информация была записана маяком в их мозг. Эти исследователи давно мертвы — но их голограммы сохранились, и я говорил с ними.

Протеанам была известна великая тайна — способ перемещения быстрее света. Это делалось при помощи Ретрансляторов — машин, использующих эффект массы. Да, протеане научились воссоздавать его искусственно. Сеть Ретрансляторов связала для них галактику в единое целое, позволяя их кораблям преодолевать тысячи световых лет в считанные секунды.

Многие из вас, наверное, уже догадались, к чему я веду. Устройство, которое было закопано в луне Вегтор — и есть Ретранслятор. Врата к звёздам, которые позволят нам найти новый дом, избежав анабиоза… и заодно избежав амбициозных евгенических планов Генерала Зода.

Умершие учёные передали мне протеанский код активации Ретранслятора, а также его координаты и координаты всех остальных Ретрансляторов местного скопления. Я не колебался — я сделал то, что должно быть сделано. Возможно, все мои люди скоро будут уничтожены войсками Дру-Зода, не исключая и меня самого. Или же я буду арестован, предан суду и выслан в Фантомную Зону. Это уже не имеет никакого значения. Ретранслятор разблокирован, и коды управления разосланы на все публичные сервера, чтобы никто не мог утаить их для себя. Берите их. Пользуйтесь ими на благо расы — настоящее благо, а не то, что понимает под этим словом Дру-Зод. Мой долг исполнен.

Ли-Канн, конец связи.

ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ

Штурмовать базу Хан не стал. Он только взял её в осаду и тщательно следил, чтобы ничего вредного наружу не вылетело. Включая сигналы — кабели уже были обрезаны, а сигналы заглушены. Разумеется, с ансиблями ничего нельзя было поделать, но их было ограниченное число, и расположение большинства других концов Хан знал — так что парные установки в городах и на других базах были отсоединены от общей сети.

Если бы это была земная база, она бы уже не представляла никакой опасности. Все свои флаеры и почти все солнечные камни она растратила на единственный бросок к луне. Но база была криптонской — с большим запасом кристаллозародышей и собственной кристаллической шахтой, которая позволяла восполнить запасы энергии менее, чем за месяц. Так что приходилось постоянно держать её в прицеле орбитальных орудий — Хан предупредил, что будет сбивать всё, что попытается с неё взлететь. Со временем у осаждённых кончатся запасы провизии и им придётся капитулировать, но солдатских пайков на складах хватит как минимум на год.

Отряду Фаоры была посланы новейшие осадные орудия и боевые роботы, чтобы при необходимости вскрыть базу, как консервную банку, но только по приказу. Пусть противник ещё немножко пошевелится. Если ничего интересного не выдаст — тогда можно будет посмотреть, что у него внутри уцелело. А общественному мнению это можно объяснить нежеланием сражаться со своими.

В любом случае эта работа была не более, чем уборкой мусора. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Информация ушла в сеть, и Ретранслятор открыт. А те, кто стоял за Ли-Канном, легко им пожертвуют — у них найдётся куча других пешек.

— Они не только коды управления слили, — хмуро констатировал Нон, хотя Хан об этом уже знал. — Они ещё и второй закон Кум-Эла опубликовали.

Ро-Зар побледнела.

— Они вообще понимают, что творят? Начнётся резня. Сколько найдётся по всему миру ублюдков, которые пожелают завладеть этой силой…

«С другой стороны — поскольку это понимаю не только я, мои полномочия становятся поистине диктаторскими. Под предлогом антитеррористической тревоги — а желающих что-нибудь взорвать или испортить действительно найдётся много — я смогу ввести такой тотальный контроль, что Оруэллу не снилось…»

Как писал один умный человек, и как подтверждалось личным опытом Хана, «опасения по поводу тотального контроля государства над гражданами беспочвенны. Однако не следует забывать, что все эти мероприятия постепенно снижают затраты (технические и организационные) на индивидуальный контроль. Тоталитарное государство (а любое государство хоть немного, да тоталитарно) от этого ничего особо не выигрывает, а вот его функционеры и аффилированные лица — вполне. Задача „выявить всех инакомыслящих“ по ряду причин, на которых я не буду останавливаться, — бессмысленна. А вот задача „урыть персонально вот этого, который лично мне не нравится“ — совсем другое дело».

Людей, которые лично Хану не нравились, на Криптоне было много.

Тем временем, криптонский зонд, ведомый голограммой Нона, достиг Ретранслятора (уже успевшего подняться на орбиту высотой в пятьсот тысяч километров), успешно установил с ним связь, используя полученный код, сообщил свою массу с точностью до микроэла, и координаты другого Ретранслятора, куда он хотел попасть. Точкой для тестирования был выбран Арктур — как единственная система, где Ретрансляторы были обнаружены без протеанских подсказок. Древняя машина послушно развернулась двумя остриями в направлении оранжевого гиганта. Зонд погрузился в сияние её центральной части… и исчез в неяркой впышке.

Не прошло и минуты, как в динамиках раздался голос Нона.

— Прибыл на место. Это потрясающе! Я вижу звезду Арктур! Она сияет в тысячи раз ярче Рао! Я вижу арктурианский Ретранслятор и могу рассмотреть в телескопы все планеты системы! Я преодолел почти три десятка световых лет в одно мгновение! Ли-Канн не соврал — световой барьер больше не преграда! О, мой оригинал, если бы ты только мог это видеть! Тебе бы точно перехватило дыхание, которого у меня нет!

В рубке «Устрашающего» воцарилось молчание.

— Что ж, — нарушил его Нон. — По крайней мере, мы теперь точно знаем, что с беспилотными аппаратами эта штука работает нормально. Ну, как минимум в одну сторону. Попробуем вернуться, или изучим систему поподробнее?

— Возвращай, — решил Хан. — Осмотреть Арктур мы ещё успеем. Сейчас нужно убедиться, что это не дорога в один конец.

После успешного возвращения, а также консультаций с Ноном и Алурой нарисовались следующие сценарии.

В теории всё выглядело вполне гладко — обычное упражнение на логистику, как в задаче про волка, козу и капусту. Пятьдесят тысяч кораблей Сапфирового Флота, по пять секунд на корабль — пройдут через Ретранслятор за три дня. Объединив их в блоки по десять кораблей, можно сократить время до шести часов. Эффект Эрадикатора начнёт действовать, но в полной мере сказаться не успеет. Вместе с последним, головным кораблём переместится и поле Кум-Эла, что восстановит нормальное самочувствие у всех, прошедших ранее.

Что может пойти не так?

Ну, самый очевидный вариант — поле не переместится следом за носителями. Ну не может оно двигаться со сверхсветовой скоростью — и слишком объёмно, чтобы влезть в Ретранслятор. Неприятно, но не фатально — всего лишь придётся прыгнуть обратно.

Допустим, Ретранслятор настроен зловредно, или им управляет некая сущность, враждебная к криптонцам. Предположим, он возьмёт и выключится сразу, как только через него пройдёт флот. А поле останется по эту сторону. Тоже не фатально. На этот случай оставляем за пределами поля один резервный звездолёт, с пилотами в анабиозе. Он вернётся и «наденет» поле на себя, после чего полетит к Арктуру (или другой цели путешествия) на досвете. А успевший пропрыгнуть флот — напротив, в анабиоз ляжет, чтобы его дождаться.

«Нет, если бы я был врагом Криптона, я бы поступил иначе. Подождал, пока весь флот соберётся возле Ретранслятора для перехода… а потом взорвал его. Никакие щиты не устоят против близкого зеттатонноого взрыва. И поле Кум-Эла его поглотить тоже не успеет…»

Этого можно избежать, если корабли будут подходить для прыжка по одному, а другие в это время — держаться подальше… На той же стороне — немедленно включать двигатели и от Ретранслятора удаляться. Но тогда интервал между прыжками получится намно-о-ого больше пяти секунд. А значит — все равно придётся укладывать народ в анабиоз. И чем это тогда лучше досветового полёта? Ну, то есть выигрыш в пару десятилетий он может и получит, а вот доверие соотечественников — нет.

Осталось придумать, как объяснить народу, почему злого Ретранслятора надо бояться больше, чем злого Зода.

Голова думала, а руки работали. Он отослал ещё несколько зондов к другим Ретрансляторам, координаты которых присутствовали в списке — осмотреть звёздные окрестности, по возможности найти планету, пригодную для жизни криптонцев без терраформирования, сбросить несколько кристаллозародышей на планеты и астероиды, чтобы вырастить временные базы… Само по себе знание, куда стоит лететь, даже на досвете, даст ему большое преимущество.

Вечером снова вышла на связь голограмма Алуры.

— Мы с Ро-Зар кое-что нашли. Исследовав тело моего прототипа на микроуровне, мы обнаружили в нём… Вок, я даже не знаю, как это назвать. То ли органические микромеханизмы, то ли механические микроорганизмы… Лучшие биологи так и не смогли понять, живая эта дрянь или нет… как в случае с вирусами, хотя никакой ДНК или РНК в ней нет. Но зато мы выяснили, что она делает… Ну, во всяком случае частично. Сначала паразиты размножаются в кровеносной системе, потом проникают в нервную. Они как бы создают дублирующий канал проводимости, который ничем себя не проявляет, пока не будет получена команда на перехват управления. Сразу после этого сигнал начинает передаваться прямым электрическим импульсом, со скоростью света… Обычный нервный импульс утрачивает всякое значение, он просто безнадёжно запаздывает в сравнении с сигналом дублирующей структуры.

— Из человека получается весьма быстрая, и полностью управляемая на расстоянии тварь?

— Да, и я подозреваю, что это только начало. Мне кажется, что они и другие органы переработают, если дать им время. Мышцы, дыхание, пищеварение — всё это можно сделать «более простым и эффективным». Если бы бой с Зор-Элом продлился подольше… он стал бы куда более страшным противником. В моих костях уже началось отложение металлов, что по идее должно сделать их более прочными. Только кома предотвратила этот процесс — хотя я не знаю, если разбудить меня, то «модификация» организма пошла бы только по моему собственному желанию, или вопреки ему тоже.

— Скорее по желанию, — заметила Ро-Зар. — У меня есть чувство, что воля индивида играет в этом изменении важную роль. Поэтому Жнецы в первую очередь стараются её подавить. Возможно, частички этой заразы истребляются нашим иммунитетом или плохо переносят эффект массы…

— Так я не понял — импланты производят промывку мозгов, или промывка мозгов создаёт условия для успешного внедрения имплантов? Где яйцо, а где курица?

— Похоже, это замкнутый цикл с положительной обратной связью. Цепная реакция. Чем больше сломлена воля, тем активнее идёт перестройка организма. Чем больше размножаются паразиты, тем больше у них — или у их операторов — каналов влияния на мозг. Ну а все эти каналы используются для дальнейшей ломки воли, постепенно погружая пациента в своего рода «виртуальную реальность», пока он полностью не потеряет адекватность и волю.

— Операторов?

— Разумеется. Эти крошечные паразиты — меньше бактерии. Куда им вести такую сложную и хитроумную игру, чтобы одурачить человека. Они всего лишь приёмники. А передатчик — умный и хитрый — где-то в другом месте.

— И вы смогли узнать такие подробности только из пробелов в памяти Алуры и из инфекции в её крови?! — искренне восхитился Хан.

— Я всё-таки Хранительница истины, не забывайте. Мозг сохраняет следы галлюцинаций, даже если не может вспомнить их осознанно. То, как Алура реагировала на некоторые вопросы, уже сказало мне многое. А нейрофизиологи, которые работали под моим началом, смогли составить достаточно подробную карту поражения — к каким участкам мозга они подключились и какими способами.

— Я поражён… Всё-таки грубому солдату никогда не сравниться с гениями, подобными вам, дорогая бабушка… Может быть, вы сможете определить и то, насколько глубоко зашло безумие и можно ли его как-то обратить?

— Дайте мне научно-исследовательский институт и три года времени — и я выложу вам работающее лекарство. Пока могу только дать два совета.

— Слушаю вас, как вестника Рао.

— Совет учёного — немедленно разбудите Алуру. Совет человека — ни в коем случае не будите Алуру. Переведите её в ледяной анабиоз.

— И вне зависимости от того, какому из советов вы последуете, — добавила голограмма, — прошу только об одном. Не подпускайте то чудовище, в которое я превратилась, к моей дочке Каре.

ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ

Такой концепции, как ежедневное посещение школы, на Криптоне не существовало. Разрешалось домашнее обучение, но только при соблюдении двух условий — во-первых, один из родителей должен входить в гильдию учёных (для получения качественного общего образования), во-вторых один должен принадлежать к той же гильдии, что и ребёнок (для получения качественного профессионального). Если ребёнок — учёный, то это может быть один и тот же человек. Если хоть одно условие не выполнено — добро пожаловать в интернат. В интернатах воспитывалось примерно девять из десяти ныне живущих криптонцев.

Маленькой Кары это пока не коснулось. У неё оба родителя были учёными, и сама она получила шаблон той же гильдии. В теории ей полагалось стать блестящим отпрыском великой семьи, сделать ряд потрясающих открытий, затем выйти замуж за кого-нибудь из членов Совета, не меньше, и произвести на свет ещё более одарённых детей. На практике девочка росла полной бездарностью — по меркам своей семьи, по крайней мере. Причины в основном психологические — хроническая недооцененность и неуверенность в себе. Возможно, интернат даже мог бы ей помочь в этом плане — сравнив свои достижения с уровнем других детей, Кара могла бы понять, что Матрикомп наградил её отличным мозгом, и что знания даются ей совсем неплохо. А так единственными примерами для сравнения перед глазами были только мать, до которой она сильно не дотягивала, и отец, который вообще сиял в вышине, как абсолютно недосягаемая звезда гениальности.

С другой стороны, выросшая в тепличных условиях Кара точно не выдержала бы травли со стороны сверстников, для которых оказалась бы слишком хорошей жертвой. А сейчас помещение в интернат казалось неминуемым — один родитель уже на том свете, второй… ну, близко к тому.

Спрашивается, какое дело правителю всей планеты до проблем одной двенадцатилетней девочки? Особенно когда весь мир катится в тартарары? Э, господа, вы понятия не имеете, какой огромный эффект на общественное мнение оказывает вовремя спасённый бездомный щеночек! Вообразить себе страдания миллионов — средний человек не способен. К тому же «большая политика — это всегда грязное дело» (и не сказать, чтобы это утверждение было совсем беспочвенным). А вот страдания единственного ребёнка, запертого в чулане под лестницей — это зримо, весомо, ощутимо. И тот, кто поможет сиротке, сразу становится в глазах публики ангелом небесным. Ну а тот, кто довёл до этого дела, или хотя бы допустил — однозначно исчадие ада и пожиратель младенцев.

Причём отмазки «я вообще не должен был этим заниматься» — абсолютно бесполезны. Всегда и во всём виноват самый главный.

Он бы и удочерил ребёнка, не постеснявшись. Женился под такое дело на Фаоре, не откажется девушка — и готова полная семья. Плюс сто к репутации, а уж Каре с ним однозначно будет лучше, чем с настоящими папой и мамой — те, похоже, и до превращения в зомби не так много внимания ей уделяли.

Вот только не могут два воина воспитывать ребёнка из научной гильдии. А переписывать под это дело законы — попахивает произволом. А учёные дамы, желающие выйти замуж за великого диктатора, в приёмной почему-то ещё не выстраиваются.

К счастью, был ещё один человек. Любивший Кару не меньше, чем её родная мать (что, правда, не означало «сильно» — но выбирать не приходилось).

Очередной мысленный вызов.

— Скажите, учитель… а у вас с генералом Астрой совсем всё, или ещё есть шансы?

— С чего это ты вдруг заинтересовался моими семейными делами? — удивился великан.

Пришлось объяснить.

— Хм… — Нон задумчиво подпёр ладонью подбородок. — Эту девочку я хорошо знаю. Я был бы рад иметь такую дочурку, да и Астра по ней с ума сходит… Но видишь ли в чём дело… Мы с Астрой генетически несовместимы… Собственно, поэтому и разошлись в конце концов.

— И что? Вам же не рожать её придётся.

— Дру, ты такой наивный… Без одобрения Матрикомпа ни один жрец не засвидетельствует брак. А без заверенного в храме брака ни один судья не выдаст лицензию на удочерение, потому что, цитирую, «лица, практикующие свободную любовь, не обладают достаточной моральной зрелостью и гражданской ответственностью для воспитания ребёнка»…

— И какой идиот принял такое правило? Кстати, это правило или закон?

— Неформальная, но широко известная рекомендация. Сформулирована тридцать тысяч лет назад твоим прямым предком Рам-Зодом.

— А, ну это дело поправимое. Сделаем обратные намёки. И жрецам, и судьям.

— Ты время-то учёл, намекатель? Чтобы изменить общественное мнение понадобится не меньше года, даже при самой усиленной пропаганде. К этому времени Кара давно уже будет в интернате.

— Верно. Но мнение одного конкретного жреца, я думаю, изменить можно и быстрее.

— Ты имеешь в виду?

— Квен-Дара, конечно. Даже если он действительно враг и предатель всей планеты, ему все равно нет смысла отказывать в небольшой услуге бывшему учителю. Он так ценит доверие? Он его получит. А вы получите свою свадьбу.

— Хм… что-то в этом есть. Я поговорю с Астрой. Ты, главное, не проболтайся ей, что это твоя идея. А то обоим достанется.

— Что ж я, совсем идиот? Кстати, учитель, какие предельные параметры объекта, который можно провести через Ретранслятор?

— По габаритам — до пяти километров по самому большому из измерений. По массе — до ста петаэлов примерно.

Хан хищно ухмыльнулся. Новая идея уже полностью завладела его умом.

Тем временем, первый живой доброволец, молодой Мас-Ур, успешно прошёл на маленьком корабле-разведчике в систему Арктура и благополучно вернулся на Криптон — даже раньше, чем успел подействовать эффект Эрадикатора. Больше не было сомнений, что в распоряжении криптонской цивилизации — работоспособная система сверхсветовых межзвёздных путешествий. Увы, до гибели планеты не было никакой возможности провести третий, самый важный эксперимент — как подействует Ретранслятор на поле Кум-Эла?

Зато беспилотные зонды продолжали посылать по ансиблям потрясающие отчёты. В частности, выяснилось, что три из четырёх Ретрансляторов, находящихся в системе Арктура, перенацелить в другие системы невозможно — они всегда смотрят «рогами» в одну и только в одну точку на небесной сфере. Причём, если провести воображаемые прямые линии от них в космосе, то самая короткая упрётся в звезду… примерно через десять тысяч световых лет! Ага, в соседнем спиральном рукаве, именно. Остальные тянулись ещё дальше.

«В такие бездны надо заглядывать с осторожностью. Ещё обнаружится там хорошая пригодная для жизни планета — на досвете такие дистанции не пролетишь, то есть мы попадём в полную и абсолютную зависимость от Ретрансляторов… Нет уж… открыто обследуем ТОЛЬКО то, до чего в крайнем случае долететь можем сами. А всё что дальше — в режиме полной секретности. Только зондами, которых формально вообще не существует. Под руководством самых верных и молчаливых операторов — из военной гильдии, само собой».

В голове, тем временем, всё быстрее и яснее вырисовывался план. Простой, как два пальца, и что характерно, абсолютно демократичный. Из разряда «и волки сыты, и овцы целы».

Четверть миллиарда народу — много это, или мало? Если всех нужно кормить, поить, обеспечивать воздухом, да ещё развлекать по ходу дела, чтобы в депрессию не впали — просто ужас, как много. А если тупо укладывать штабелями — выходит довольно скромная цифра. Человеческое тело может с комфортом расположиться в объёме двух кубических метров. В кубике с ребром в один километр — можно уложить всё население Криптона. Дважды.

Разумеется, при длительном межзвёздном перелёте такие вещи можно проделывать только с летучими ледышками. А вот на пару часов — можно просто банально уложить людей на койки. Им даже спать не обязательно.

Для начала проводим опрос о народном доверии лорду-протектору.

Предположим, большинство скажет «не доверяю». Точнее, в данном случае «доверяю Ретранслятору больше, чем Генералу Зоду».

Укладываем это самое большинство в один большой корабль-блок, собранный из индивидуальных капсул жизнеобеспечения. Скачок через Ретранслятор — и на той стороне их уже принимает полностью развёрнутый орбитальный город (выращенный из предварительно отправленных зародышей). Поле Кум-Эла перепрыгнет на ту сторону вместе с ними (потому что их больше). А ксенофобное меньшинство во главе с Дру-Зодом спокойно ляжет в анабиоз, долетит на релятивистских кораблях и воссоединится с ними лет через сорок. Если же окажется, что поле на сверхсвет не способно — так же быстро и вернутся, как улетели. Ну а если вдруг Ретранслятор взорвётся — никто им не виноват. Самые осторожные выживут и получат поле, как награду.

А как быть, если большинство всё-таки больше верит Дру-Зоду и не верит Ретранслятору?

Тогда… как ни странно, все идут через Ретранслятор. Только по-разному. Сначала сторонники Зода — малыми группами, по одному кораблю. Пока один прыгает, остальные ждут, спрятавшись от возможного взрыва за планетой. По шесть минут на прохождение каждого звездолёта — две трети земного года, пока пройдут все. Прошедшие Ретранслятор ложатся на той стороне в анабиоз, тоже прячутся за планетой, и ждут остальных.

Затем прыгают «анти-зодовцы». Единым пакетом. Таща за собой поле. Не нуждаясь в анабиозе. Правда, до этого их придётся кормить почти полгода — при максимальной возможной численности почти в половину населения Криптона — это 80 мегатонн продуктов. Но если начать заготовку прямо сейчас — наскрести можно. К тому же они могут ложиться в ледяной сон по очереди, контролируя капсулы друг друга — чтобы не доверять настройку злобному Генералу.

И последним прыгает флагманский корабль с самим Зодом.

В какой бы момент ни взорвался Ретранслятор, уничтожить больше одного корабля за раз он не сможет. Хорошо, двух — если взорвётся одновременно и принимающий Ретранслятор на другом конце. Для криптонской цивилизации в целом — копеечные расходы. Больше всего количественных потерь он нанесёт, если бабахнет, когда к нему полетят некритичные поклонники инопланетных технологий. Но для расы это будет скорее польза — заслуженная премия Дарвина.

Излагать свой план он не стал никому. Даже Нону. За некоторое время до старта его, конечно, придётся предать огласке. Там весь смысл целиком в популизме. Но чем меньше времени на реакцию будет у Жнецов и прочих любителей мутить воду — тем меньше шансов, что они успеют что-то испортить.

ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ

— Один из трёх Ретрансляторов в системе Арктура неисправен, — доложила разведка. — Нет, не неактивен. Именно неисправен. Он работает, у него активировано ядро эффекта массы — но при попытке ввести в него данные для прыжка — мы получаем сообщение об ошибке.

Хан усмехнулся. Чего-то подобного он и ожидал. Просто программный сбой из-за тысяч лет бесконтрольной работы? Ха! Ими манипулируют. Неважно, кто именно — строители Ретрансляторов, или кто-то, кто добрался до них раньше криптонцев. Важно, что этому оператору явно не хочется, чтобы подопытные морские свинки лезли за пределы отведённого для них лабиринта.

Два других постоянных Ретранслятора разведали, как надо. По ту сторону обнаружились весьма комфортные системы с землеподобными планетами в зоне обитаемости, а в ближайшей из них (той самой, что за десять тысяч светолет) — нашёлся даже коричневый карлик размером с Криптон в зоне обитаемости. Правда, без твёрдой поверхности и кислородной атмосферы — в этом плане Криптон был совершенно уникален. Новый дом, каким бы он ни был, не будет походить на старый дом — с этим придётся смириться.

И ни малейших признаков разумной жизни нигде. Вот просто приходи и заселяй, хоть сейчас. Разумеется, данные были строжайше засекречены.

Увлечённый астрономическими изысканиями, он не сразу заметил ключевую фразу.

— Подождите, вы сказали… ядро эффекта массы? Как у наших растений?

— Примерно. Протеане умели создавать этот эффект искусственно. Собственно, на этом и основан принцип работы Ретранслятора. Он создаёт что-то вроде коридора, в котором масса всех тел равна нулю, а скорость, соответственно, бесконечности.

— У него что, есть собственное поле Кум-Эла?

— Хммм… ну как сказать… в некотором роде да, есть. Но не то, что подразумеваем под этим полем мы. Похоже, ядро Ретранслятора взаимодействует с большим, галактическим полем Кум-Эла, так же как наши организмы — с малым, планетарным. Точно так же концентрирует его и преобразует в поле эффекта массы. И, прежде чем ты спросишь — нет, это поле, к сожалению, нам не подойдёт. Мышепаук, которого я туда отправил, умер от эффекта Эрадикатора точно так же, как и в открытом космосе.

— Это была бы слишком хорошая новость, чтобы оказаться правдой. Меня больше волнует, не может ли это поле повредить НАШЕМУ полю.

— На это могут ответить толком лишь Зор-Эл и Джор-Эл — но увы, на все голограммы Джор-Эла наложила лапу Лара и вряд ли отдаст их нам. А Зор-Эл последний раз голографировался ещё в институте — вряд ли тот юноша сможет разобраться в задаче, над которой работал член Совета.

— Не скажите, учитель. Вы лучше меня знаете, какими одарёнными бывают юнцы. А нехватку знаний можно восполнить подключением внешних банков данных. Поймите, было бы крайне обидно погибнуть всей цивилизации только потому, что нам захотелось добраться до Арктура немножко побыстрее…

Попрощаться он не успел, так как пришлось переключиться на новые сообщения.

Мятеж в Корриле отнюдь не застал Хана врасплох. Он давно ожидал, что произойдёт нечто подобное. В конце концов, сам не раз устраивал подобные бунты на землях других сверхлюдей. И даже без микромеханизмов, промывающих мозги — хватало обычной пропаганды и провокаторов. Если бы Жнецы не воспользовались такими возможностями, Хан бы заподозрил их в интеллектуальной лени и халатном отношении к своим обязанностям.

Сценарий в общем шаблонный. Сначала на улицы выходят «возмущённые горожане», затем к ним присоединяются полицейские, затем на сторону восставших переходит армия… А вот дальше возможны следующие сценарии:

Максимальный — злобного диктатора бьёт в спину его собственная гвардия и через пару суток после начала восстания его уже вешают на фонаре под радостное улюлюканье бывших подданных. Ну, этого хотя бы пока можно не бояться — Зод собрал достаточно надёжную и лояльную команду, а Хан позаботился, чтобы добраться до неё и загипнотизировать было очень и очень трудно.

Средний — силы мятежников и лоялистов примерно равны. В стране начинается гражданская война, после которой внешний враг может брать её голыми руками.

Минимальный — злобный диктатор сохраняет преимущество в силе и раскатывает мятежников танками. Само собой, это вызывает у народа законное возмущение, и аналогичные бунты вспыхивают уже в нескольких других городах. Их подавление вызывает ещё более острое ощущение «так жить нельзя»… и цепная реакция разбегается волной до тех пор, пока не реализуется максимальный или средний сценарий.

Нулевой — злобный диктатор делает вид, что его это не касается. Берёт восставший город в блокаду (или даже и в блокаду не берёт) и надеется, что оно как-нибудь само рассосётся. Тогда в течение пары месяцев или даже лет будет нарастать глухой ропот, пока «доказавшего свою недееспособность» правителя не снимут. Разве что в этом случае есть шанс уйти живым. И даже сохранить кое-какие активы, если вовремя договориться с заказчиками бунта. Но как политик — ты в любом случае труп.

Чистый цугцванг — всё что делаешь, к худшему, всё что не делаешь — тоже. По крайней мере, такое чувство нередко возникло у земных правителей, которых загоняют в подобную ловушку. На Земле ещё можно было надеяться переиграть провокаторов по-честному. Сразиться с ними за общественное мнение, нажать пропагандой, посадить самых хитрых, расстрелять самых отмороженных — и надеяться, что у твоих противников человеческие и финансовые ресурсы закончатся раньше. Если страна богатая, сильная, здоровая — это иногда срабатывало.

На Криптоне, увы, ситуация другая. В безденежном обществе о финансах речи не идёт, а человеческий ресурс у Жнецов бесконечный — так как они умеют промывать мозги. И варианта «сдать власть по-тихому» тут тоже не просматривается — когда на горизонте взрыв планеты, бежать просто некуда.

Ситуация ещё осложнялась тем, что на (относительно) бескровном подавлении мятежей специализировалась Сапфировая Гвардия. А с ней у Зода сейчас не лучшие отношения — слишком свежи впечатления от штурма Палаты.

По-настоящему удивили его только два небольших нюанса. Во-первых, Коррил находился в долине, окружённой Самоцветными Горами. Это имело бы смысл, если бы база успела вырастить новые корабли и солнечные камни для них. Объединение двух гарнизонов дало бы революционерам довольно значительные силы. Но сейчас ничто не помешает Генералу взять их поодиночке. А главное, географическая близость двух мятежных поселений заставит даже самого тупого зрителя задуматься — что-то тут явно нечисто. Не стоит ли за двумя социальными взрывами одна и та же сила?

«Стоп… я понял, что нужно делать Ли-Канну. Быстро вырастить пару сотен быстрых и маневренных флаеров. Погрузить на них кристаллозародыши крейсеров. И рвануть к городу на бреющем, замаскировав свой взлёт помехами. На это у него энергии ещё хватит. А в Корриле он сможет посадить зародыши расти, а заправить их потом из запасов энергетических установок города…»

Спрашивается, как помешать этому благородному делу? А не надо ему мешать. Пусть соберутся все в одно место — если уж дойдёт до применения ОМП, то лучше чтобы все цели можно было зачистить одним ударом. Опустевшую базу Фаора тем временем возьмёт легко и без потерь.

А город… а что город? Коррил — это восемь миллионов населения, между прочим. Превратить их всех за одну ночь в киберзомби — Жнецы чисто физически не смогут. Даже если впрыснуть каждому эту их заразу, даже если предположить, что сопротивляться никто не сможет — у них тупо не хватит операторов, чтобы контролировать такую орду. А значит, всё будет почти как при обычной революции. Останутся и равнодушные, озабоченные только собственным выживанием; и честные неравнодушные, искренне верящие в борьбу против тирании; и сторонники Генерала… и, что самое главное, останутся его агенты.

Конечно, Дру-Зод уделял прискорбно низкое внимание разведке и шпионажу. Сунь Цзы он явно не читал. Но исправить его ошибки можно в любое время. Тут уже цугцванг будет у новых правителей Коррила. Закрывать сообщение с остальными городами? Это значит настраивать против себя всё население внутри и снаружи. Город не в вакууме висит, криптонцы любят путешествовать не меньше, чем земляне. Не закрывать? Это значит пригласить к себе толпы шпионов Генерала. Вот их отправкой сейчас и стоит заняться… а то Кан-Зод и его ребята что-то заскучали.

Конечно, дилетанты. Настоящих профессионалов подготовить некогда. Конечно, опытные конспираторы, такие как Жнецы, будут их вылавливать пачками. Но кое-кто всё же просочится — просто по законам статистики. Не могут они организовать идеальную проверку для каждого прибывающего. А пойманные неудачники тоже принесут пользу — исходя из того, что Жнецы будут с ними делать, можно многое узнать.

Ну а пока используем шпионов, которые уже в городе, и на которых ни одна промывка мозгов не подействует. За отсутствием таковых. Биоинженерные мухи и стрекозы ведут наблюдение в каждом мегаполисе планеты, и Коррил тут не исключение. Как и программы-резиденты, внедрённые в местное оборудование. Часть, конечно, «Призрак-1» вычистил — но опять же осталось достаточно, чтобы бросить пару взглядов на городские улицы.

Довольно пустые улицы, надо сказать. Комендантский час ещё не объявлен, но просто так из дому никто не высовывается — только по делам. Плохо работаете, господа провокаторы, некачественно. После того, как вы захватили власть, нужно дать народу недельку ещё погулять, а потом уже убирать его с площадей. Иначе в мозгу обывателя невольно возникает сомнение — а за это ли мы боролись? Или, того хуже, а мы ли за это боролись? Или нас просто использовали и выкинули?

Но похоже, для тех, кто это всё организовал, скорость была важнее достоверности. Прекрасно, на этом и сыграем… Знать бы ещё, куда именно они так спешат… Может, даже требования выставить поленились или забыли? А нет, не забыли… вот он, красуется на всех частных новостных сайтах и на многих «правительственных» — из тех, что лояльны Совету, но лорда-протектора признали только формально…

Так… «Мы, народ свободного Криптона… никогда не смиримся… вся власть Совету…» ну, это можно пока пропустить… где там деловая часть?

Ага, смещения Дру-Зода они не требуют… и катастрофы в ближайшем будущем тоже не отрицают… какие умницы… а что же тогда…

…с учётом вышеизложенного, а также высочайшей срочности и опасности, мы требуем:

…

Введения статуса Вольного города, который должен быть присвоен Коррилу немедленно и всем пожелавшим того городам впоследствии.

…

Вольный город получает право самостоятельно устанавливать на своей территории предпочитаемую систему управления… включая приостановку полномочий глав гильдий…

…самостоятельно распоряжаться своими источниками и запасами энергии.

…самостоятельно программировать все крупные городские системы, обслуживающие более одной семьи.

…самостоятельно решать, кого впустить на свою территорию или изгнать с неё (однако ни один город не вправе препятствовать желающим того жителям покинуть его территорию). Это самоопределение включает и вооружённые силы лорда-протектора или других городов.

…формировать собственные временные или постоянные вооружённые силы…

…

…равный и неограниченный доступ к Ретранслятору для всех криптонских кораблей, пилотируемых и беспилотных…

…отзыв из армии и других планетарных силовых структур всех лиц, пожелавших воссоединиться со своими друзьями или родственниками в это трудное время…

…

…оставляем за собой право на любые ненасильственные акции протеста, а также на самооборону в случае применения против свободного народа Криптона оружия или недвусмысленной угрозы такового…

ДЕНЬ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ

Не только настоящий Дру-Зод раскатал бы в ответ на подобный ультиматум город по кирпичику. Научный Совет, если бы до сих пор оставался у власти, сделал бы то же самое — это сейчас можно прикрываться его именем, когда реальные советники уже ничего не решают. Да, конечно, учёные верили в гуманизм. Но в порядок и единство они верили ещё больше. Так что организаторам второго мятежа следовало, по-хорошему, молитвы Рао возносить за него — за то, что организовал первый. Но от них же разве дождёшься…

Отвечать на ультиматум сразу он не стал. Выждал сутки, чтобы там, в Корриле как следует понервничали, выглядывая в небо — летят уже ракеты, или пока только десантные флаеры? Жнецов, понятное дело, таким не проймёшь, а вот простому народу задуматься не помешает лишний раз.

А мушки тем временем по сторонам посматривают, и всё, что видят, на свои крошечные кристаллики пишут. Видят, правда, они плохо. Зрение у них, как и у земных собратьев, фасеточное. Нет, для целей мух оно подходит идеально, как и всё, что создано эволюцией. А вот для утоления любопытства человека-оператора — не очень. Плохо различает мелкие детали. Этот недостаток можно исправить, если подогнать к одному объекту несколько насекомых — в сумме они дают картинку почти не хуже человеческого глаза. Вот только слишком подозрительно выглядит подобное роение.

Тем не менее, даже плохие глаза видят множество интересных вещей. В частности, как устанавливают на площадях «новый элемент декора» — устройства из двух свивающихся кристаллических лент. Срочно заброшенные анализаторы и детекторы (переделанные из городских роботов-уборщиков) подтвердили — эти штуки являются распылителями преобразующих «микробов» и ретрансляторами управляющего сигнала для них. Хан решил называть их «загрузчиками» и назначил приоритетной целью для ракетной атаки в случае штурма города. Но две-три, конечно, нужно будет захватить для изучения.

Откуда идёт управляющий сигнал на сами загрузчики, обнаружить не удалось. Либо они обладали собственным интеллектом, либо встроенной квантовой связью.

Всё это было естественно и предсказуемо, но одна вещь Хана сильно интриговала — что захватчики собираются делать с голограммами? Записей сознания в любом городе много, и Коррил не являлся исключением. Промывке мозгов они не поддаются (зараза Жнецов не может размножаться в кристалле). А значит, дня через два-три в сеть польётся река воплей «помогите, мой прототип неадекватен».

Разом повыключать все голограммы — не вариант, тоже будет слишком заметно. Скорее всего, их будут просто постепенно выводить из игры. «Ушёл на прогулку, выключил копию, чтобы энергию не ела, потом вернулся — забыл включить. Дела посрочнее есть». Часть выключать вообще не будут — просто посадят на вторичные функции, где общаться с оригиналом по принципиальным политическим вопросам не требуется.

В целом массовое глубокое зомбирование тут скорее вредно. Нужно только чуть-чуть промыть мозги — чтобы повлиять на ключевые решения и сделать восприятие пропаганды некритичным. Во всём, что не касается политики, эти люди должны быть максимально вменяемы, чтобы не вызвать подозрений. А те, у кого изменения зашли далеко — прячутся в подвалах или на закрытых складах. Ждут, пока наступит их время.

Именно поэтому флаеры, прибывшие с мятежной горной базы, не приветствовала восхищённая толпа. Они сели на закрытые аэродромы городского гарнизона и разгрузились в полном молчании. Хан уже приготовился подсмотреть, кто же будет из них выходить… но вдруг потерял связь со всеми мушками в окрестностях лётного поля. Удалённое наблюдение показало, что в диспетчерской вышке заработал помехопостановщик — неизвестной модели, но крайне эффективный. Аналогичные «слепые пятна» возникли и на других аэродромах. Пришлось временно умерить любопытство. Разумеется, никакая помеха не способна подавить сигнал ансибля, но увы, его в мушку не засунешь.

Зато штурм базы, на который он наконец дал добро Фаоре, прошёл столь же успешно, сколь и безрезультатно. Перед отлётом мятежники уничтожили ВСЁ. Ни малейшей частицы органики, ни молекулы жира от прикосновений пальцев. О личных вещах и говорить смешно. Коридоры абсолютно стерильны, покрытие просто испарилось, даже сверхпрочный кристалл несущих стен слегка оплавился. Судя по всему, то ли обработали каждый квадратный сантиметр тяжёлыми плазмомётами, то ли просто рванули в замкнутом пространстве парочку тактических зарядов. Первое вероятнее, — сказали следователи. Во-первых потому, что взрыв бы зафиксировали сейсмические детекторы. А во-вторых — из закрытой кристаллической полости теплу уходить некуда, кроме как излучением и струями раскалённого газа через вентиляцию. Не успели бы внутренние помещения остыть — и когда отряд Фаоры начал их вскрывать, наружу хлынул бы такой поток раскалённого газа — только держись. А так было лишь немного жарче комнатной температуры. Разведчики в стандартных маскировочных комбинезонах с их регулируемым микроклиматом вообще ничего сначала не заметили — только потом, когда на термометры глянуть догадались.

Разумно, в общем, поступили Жнецы. Они всё разумно делают. Интересно только — они лишь неодушевлённые свидетельства зачистили таким образом? Или от ненужных человечков тоже заодно избавились? От живых, или предварительно милосердно убитых другими способами…

«Лорд-протектор признаёт важность и нужность самоопределения в такое тяжёлое время, как наше… Однако лорд-протектор также признаёт важность и нужность свободы перемещения для каждого жителя Криптона, и рад услышать, что жители Коррила разделяют его беспокойство по этому поводу. В связи с этим учреждается Комиссия по правам человека, задачей которой будет следить за соблюдением высоких стандартов криптонской культуры в так называемых „вольных городах“. Любой гражданин Криптона, который подозревает, что его друг, родственник или знакомый удерживается на какой-либо территории насильно, имеет право обратиться в Комиссию, чтобы поговорить с этим человеком на нейтральной территории. Если в процессе разговора вызванный гражданин захочет сменить место жительства, в обязанности Комиссии входит обеспечить ему свободный переезд. При условии беспрепятственной деятельности Комиссии на территории так называемых „вольных городов“, их жителям будет предоставлен беспрепятственный доступ к Ретранслятору. В противном случае армия оставляет за собой право на любые меры по сохранению прав человека».

— И вы думаете, этого хватит, Дру-Зод? — возмутилась Ро-Зар. — Вы же сами говорите, что людей там превращают в зомби! Естественно, они скажут, что их никто насильно не держит! И бегом побегут обратно к своим хозяевам!

— Не всё так просто, дорогая бабушка. Порой то, ЧТО говорят, гораздо менее значимо, чем то, КАК это говорят. Кому, как не вам лучше это знать! Если верить разработанной вами схеме заражения, выявить его, когда оно зашло далеко, нетрудно — а на последних стадиях и вовсе видно невооружённым глазом. Следовательно, Жнецам придётся поумерить аппетиты — ограничиться поверхностным влиянием. Что позволит нам позже, после катастрофы, вылечить эвакуированных — если вы найдёте обещанное лекарство. Или, если Жнецы не сообразят этого сделать, мы сможем показать всему миру, что происходит с жителями Вольных городов на самом деле. После этого любую военную операцию народ одобрит с радостью.

— А если они откажутся сотрудничать с этой вашей комиссией?

— Тогда опять же к ним упадёт доверие народа. А после того, как я пошлю группу спецназа захватить живой образец, и покажу результаты его медицинского обследования по всем каналам… ну, сами понимаете.

— Так может, не стоит ждать? Если я опубликую данные обследования Алуры, а вы добавите к ним сцену захвата Зор-Эла…

— Нет, это недостаточные доказательства. Ваши аргументы не все поймут, а к моим людям доверия никакого. Нам нужно что-то массовое, действительно ужасное, и подтверждённое независимыми экспертами. Кстати, если вы поможете это «что-то» поймать — сразу вызывайте меня.

А любопытство своё Хан, конечно, отложил — но не забыл. И правильно сделал — к вечеру на панели управления снова замигал столь ожидаемый сигнал.

Всё дело в том, что бионические мушки, потеряв управление, совсем не упали лапками кверху. Они просто начали вести себя так, как и положено настоящим декоративным мушкам. Садиться туда, где падал свет, украшая своими блестящими телами помещение. А на закате — потянулись к кормушкам, к которым были приписаны. И естественно, вышли при этом из зоны действия помехопостановищика.

А вживлённые в них крошечные кристаллики в это время записывали всё, что насекомые видели. И теперь усердно передавали записанное на сервера Хана. Конечно, случайное подглядывание, без возможности указать шпионам конкретную цель, менее продуктивно… но всё-таки не совсем бесполезно. Три десятка голограмм сели сортировать многочасовое видео… и уже через полтора часа жемчужина была отрыта!

Они не шли — они летели. Совсем не так, как летят с помощью антигравитационных поясов и реактивных ранцев — без выхлопа, почти со скоростью звука, вытянувшись почти горизонтально и выставив в воздухе руки перед собой. За спинами что-то полоскалось в воздухе — похоже, плащи парадной униформы. Человек не увидел бы их, как нельзя увидеть летящую пулю. Но у фасеточных глаз больше частота восприятия, и мухи видели эти стремительные темно-серые силуэты, по коже которых пробегали синие огни. Увы, то же недостаточное разрешение фасеток не позволяло разобрать — это их кожа так потемнела и стала в некоторых местах светиться, или просто странным образом декорированные костюмы. Глаза существ пылали ярким синим светом, сканируя пространство впереди быстро движущимися лучами. Подобно крылатым ракетам, пришельцы пронеслись, прижимаясь к изгибам рельефа, и уже через полсекунды пропали из поля зрения, нырнув в окна одного из служебных зданий.

http://news.toyark.com/wp-content/uploads/sites/4/2013/06/General-Zod-Kryptonian-Armor-16.jpg

«А я ещё удивлялся, почему пришло всего семьдесят флаеров, да и не таких уж больших… Больше двух тысяч человек туда никак бы не влезло, неужели всеми остальными пожертвовали? Теперь понятно… везли только кристаллозародыши, а эти ребята теперь сами себе флаеры… Нелегко будет с ними… в пехотном столкновении… да и в воздушном, пожалуй, тоже непросто…»

Память Хана и память Зода наперебой выдавали предупреждения, сколько гадостей может наделать свободно летающий солдат, нервные импульсы которого распространяются со скоростью света… а тем более армия таких, не знающих ни страха, ни сомнений, координируемых единым разумом… Особенно если у этих мутантов остались навыки гильдии воинов…

«А если они сделают нечто подобное со ВСЕМ КОРРИЛОМ?! Восемь миллионов субзвуковых киберзомби! Нет, этот вопрос надо решать СРОЧНО — захват ещё одного мегаполиса Криптон точно не выдержит…»

— Если ты дашь мне живого киберзомби, я найду способ отключить его системы самоуничтожения, — уверенно сказал Нон. — Проблема в том, что…

— Что для поимки живого образца нужно эти системы отключить. Классический заколдованный круг, так?

— Именно. Если они все будут сгорать, как Зор-Эл… Мы понятия не имеем, как это вообще может работать, то есть куда, фигурально выражаясь, целиться. Тело Алуры не годится — во-первых, единственный образец, а во-вторых в нём импланты ещё не развились до такой стадии…

— А если запихнуть его в Фантомную Зону?

— Там, конечно, самоликвидаторы не сработают, но и изучить существо, которое там находится, невозможно. А при вытаскивании этой твари в обычное пространство… будет всё то же самое.

— А не может быть, что не все они могут сгорать по желанию? Может так быть, что система самоликвидации слишком громоздкая или потребляет много энергии, или слишком сложна в установке? И Жнецы снабжают ею только обладателей действительно ценной информации?

— В принципе может, конечно. Но как ты отличишь носителей невооружённым взглядом?

— Просто переловлю несколько десятков. В крайнем случае, запишу на голограмму весь процесс поимки — и покажу, как они горят.

— Без материальных доказательств — они заявят, что ты просто смонтировал запись.

Тут Нон, конечно, прав. Некое подозрение в черепах у народа всё же зашевелится, «что-то в этом мятежном городе неладно». Но пока это подозрение удастся перевести в уверенность… Станут взрослыми ребята, разлетятся кто куда. Удар следует нанести в течение двух-трёх дней. Это если обычными, армейскими силами, с десантом, танками и прочим. Если заранее списать всё население Коррила в безвозвратные потери и нанести удар мультимегатонными зарядами — тогда, пожалуй, можно отложить на неделю. Но не больше.

— А что если попробовать сжечь ему контуры управления? Ударить кинжальным электромагнитным импульсом или из плазмомёта в режиме электрошокера?

— Хммм… что-то в этом есть. Если в их нервных цепях синаптические контакты заменяются на прямую электрическую проводимость, это даёт им невероятную скорость реакции, но также должно сделать уязвимыми к наведённым токам… Правда, если бы их конструировал я, и был при этом таким параноиком, как ты, я бы настроил самоликвидаторы срабатывать автоматически при нарушении связи с мозгом… точнее, с узлом управления…

— Что ж, в этом случае мы тоже выигрываем — получаем способ уничтожать их быстро и надёжно…

Благо, генераторы ЭМИ в арсенале криптонской армии присутствовали в изобилии — любой мощности и форм-фактора. Осталось придумать, как заманить достаточное число летучих мутантов в зону удара…

А может, плюнуть и сразу нанести удар по всему городу? Не мегатоннами — всего лишь очень мощными ЭМИ-зарядами. Чтобы все, кто сильно мутировал, сразу с копыт? А спустя сутки — ещё один, такой же. И ещё. Как по часам. Чтобы Жнецы — или кто там игру ведёт — поняли намёк. Дескать, с головами людей, так и быть, играйте — но превращать их в чудовищ и накапливать силы мы не дадим. Поумерьте аппетиты — собственно, и Комиссия ту же идею выражает.

Нет, нельзя. Потому что «уязвимы к ЭМИ» — к сожалению, не значит «немедленно от него дохнут». Кто его знает, какая там у этих киберзомби регенерация. Вдруг они всего лишь скорчатся, полежат в шоке минутку-две, затем восстановят управляемость и дальше по своим делам побегут… то есть полетят? Тогда Жнецы вполне могут сделать вид, что ничего не случилось — а вот преимущество внезапности будет потеряно.

Тут ещё от Ро-Зар письмо пришло — она выявила довольно интересный нюанс. Микромеханизмы начинают гораздо активнее размножаться и распространяться в организме с приливом адреналина. А это значит, что горожан Коррила пугать ни в коем случае нельзя. Если и атаковать, то только один раз, и чтобы сразу результативно. А то у них от нервов начинают глазки нехорошо светиться.

— Ещё вопрос, учитель, вы случайно не знаете, каким именно образом эти твари летают? Нам бы тоже так научиться не помешало…

— Ну, точно я сказать смогу, когда ты всё-таки поймаешь мне хоть одну. Но гипотезы кое-какие есть…

— Излагайте гипотезы. Это лучше, чем ничего.

— Ну, судя по тому, как зашкаливают детекторы у моих коллег из Института гравитации… они делают это примерно так же, как мы ходим. С помощью эффекта массы. Сначала уменьшают свой вес до такой степени, чтобы он стал меньше веса воздуха, и всплывают, как дирижабли. Потом создают перед собой высокую концентрацию массы — для этого в общем и вытягивают руки вперёд — и как бы «падают» в неё, постоянно ускоряясь.

— Но ведь масса понадобится совершенно чудовищная?! — приподнял бровь Хан.

— По планетарным масштабам — крошечная, — пожал плечами Нон. — Для обеспечения ускорения свободного падения на расстоянии в полметра — достаточно компактного тяготеющего тела массой всего в тераэл.

— Но по масштабам человеческим для этого все равно понадобится невероятно много энергии! И кроме того, даже если вам и удастся создать такую «нечёрную» дыру, она же мгновенно провалится к ядру планеты, и если своего создателя куда и потянет, то только вниз!

— Ну, для начала — не провалится, потому что опирается на всё планетарное поле Кум-Эла. А что касается того, что это стрельба из пушки по воробьям… учти, тут мы вступаем в область невыясненных теорий. Эти гравитонщики мне самому чуть голову не заморочили. Твоим солдатским мозгам это может показаться полнейшим бредом.

— Учитель, а что из наблюдаемого сейчас — не полнейший бред? Вы излагайте, не стесняйтесь. В вашу научную интуицию я верю на сто процентов. Если вам эта идея показалась перспективной, значит смысл есть.

«Поскольку своей научной интуиции у меня нет, и ещё долго не будет», — мысленно рыкнул Хан. Господи, как же это отвратительно — быть слепым в стране, где двадцать миллионов зрячих! Прежний Хан давно бы раздал пинков всем местным институтам так, что те не сходя с места вечных двигателей бы понастроили… ну, фигурально выражаясь, само собой. Но взрыв планеты точно придумали бы, как остановить. А тут, со всей этой вознёй с эвакуацией и постоянными ударами в спину, даже над усилителями интеллекта толком поработать некогда!

— Идея в общем в следующем. Гравитон — виртуальный переносчик гравитационного поля — имеет нулевую массу покоя и крошечную энергию. Поэтому гравитационное взаимодействие, с одной стороны, самое дальнодействующее — наряду с электромагнитным, кванты которого тоже не имеют массы покоя. А с другой — самое слабое. При помощи эффекта массы можно — теоретически, при некоторых условиях — наделить гравитоны массой покоя и значительно увеличить их энергию. Это, с одной стороны, усилит гравитационное взаимодействие на много порядков, а с другой — сделает его короткодействующим.

— Потрясающе! То есть сгусток с массой в пару килоэлов, с одной стороны, притягивает к себе всё с такой же силой, как вся наша планета…

— А с другой — он это делает только в радиусе пары метров, — закончил Нон. — Дальше виртуальный «кредит» энергии заканчивается и утяжелённый гравитон вынужден вернуться в небытие. Более того, такое гравитационное поле можно сделать несимметричным, усилив притяжение только с одной стороны массы. Удивительно полезная была бы штука, если бы удалось её «запрячь».

— Ни одно существо на Криптоне не использует эффект массы для утяжеления гравитонов? — на всякий случай уточнил Хан.

— Ни одно известное. Это до сих пор была чисто теоретическая концепция. Живым существам оперирование на таком уровне недоступно, а приборы не могут создавать эффект массы. Но если у тебя провода вместо нервов и микропроцессоры вместо нервных узлов… можно и попробовать.

— Хм, погодите… вы сказали, что гравитационные детекторы с ума сходят? А от чего, если все утяжелённые виртуальные гравитоны просто исчезают?

— Ну, не совсем исчезают в никуда. Они же проявляют квантовые свойства, поэтому небольшая часть живёт дольше, чем положено, и успевает достичь детекторов, часть распадается с образованием обычных гравитонов, но иначе поляризованных… Словом, аномалий хватает.

— А нельзя использовать эти самые детекторы, чтобы искать и ловить киберзомби?

— Теоретически — можно. На практике — это комплекс сооружений, которые даже твой линкор не уверен, что поднимет. И они срабатывают на расстоянии лишь в пару километров и дают погрешность в несколько сот метров.

— Все равно лучше, чем ничего. А во многих городах такие институты с таким оборудованием имеются?

— В каждом.

— Уже неплохо. Передайте им, на какие именно гравитационные аномалии следует обращать внимание и немедленно передавать мне.

Уже к полуночи пришёл ответ от мятежников на его ультиматум.

«После проведения общего собрания авторитетных жителей города (ха, интересно было бы посмотреть, как они их там выбирали, этих авторитетных, и было ли такое собрание вообще) было принято решение, что не имеет смысла доверять каким-либо комиссиям, собранным под руководством лорда-протектора и из людей лорда-протектора. Тем не менее, Вольный город Коррил готов прислать своих представителей для совместного формирования такой комиссии из людей, одобренных обеими сторонами».

Как и следовало ожидать — Жнецы тянули время. Торговались, делая вид, что с ними можно договориться.

Перемещение в Коррил и из него блокировано не было — и шпионы обеих сторон оживлённо носились туда-сюда. К удивлению Хана, из дюжины отправленных в город агентов вычислили и взяли только одного — он успел сообщить, что его задержал некий Городской комитет бдительности, затем связь оборвалась.

Все остальные благополучно добрались до конспиративных квартир. Видимо, Жнецы ещё не успели развернуть действительно тотальное наблюдение. Тем не менее, Хан на всякий случай приказал держать связь только по ансиблям. На случай вербовки или промывки мозгов, в каждой квартире находился только один разведчик, имён и адресов друг друга они не знали.

На следующее утро все приехавшие вышли по своим делам. Кто-то посещал родственников, кто-то искал новую работу, кто-то просто любовался достопримечательностями (благо, виды в Корриле потрясающие).

А маленькие приборы, вшитые в ткань одежды, отлавливали рассеянные в воздухе микромашинки и детектировали управляющие сигналы.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

В течение следующих суток Хан не делал ничего. Вернее, так казалось. На самом деле он был просто до зарезу занят, только посторонним об этой занятости знать было нельзя. А поскольку полная бездеятельность была бы не в стиле прежнего Зода — она могла вызвать подозрения. Так что приходилось ещё и напряжённую работу изображать — гонять войска на учения, торговаться с мятежным городом, контролировать разведку через Ретрансляторы…

А вот о послании, которое получила Фаора, узнать не должен был никто, кроме него и девушки. И о некой комнате, которую она посетила на борту транспортника — тоже. И о том, что было сделано в этой комнате.

А на рассвете следующего дня — началось.

Сначала — мощная кибератака двумя десятками заранее подготовленных программ в паре тысяч копий на разных серверах, при поддержке двух пользователей с нулевым доступом. Пробить защиту «Призрака-1» так и не удалось, но отвлечь его, занять на какое-то время — вполне, а большего и не требовалось.

Одновременно с этим в десяти километрах от стен города из земли высовываются огромные стволы — заранее выращенные осадные плазменные орудия около метра калибром. Каждое рассчитано только на один выстрел, зато какой!

Вспыхивает огненное кольцо, выжигающее вредную фауну и флору, как при штурме Криптонополиса — только более аккуратно и планомерно. А затем орудия все разом дают залп. Городской щит лопается, как мыльный пузырь!

Следом в город влетают крылатые ракеты. ПВО, конечно, бьёт по ним изо всех сил — но сенсоры ещё ослеплены бесчисленными взрывами, и часть роя прорывается. У каждой ракеты есть чётко обозначенная цель. Скорость, с которой они летят, на Земле была бы сверхзвуковой, но в сверхплотной атмосфере Криптона скорость звука во много раз выше. Так что ударной волны, когда они проносятся вдоль улиц, не возникает — только обычный грохот и порыв ветра. Тем не менее, попасть по ним без специального оборудования было практически невозможно. Возможно, смогли бы киберзомби с их ускоренной реакцией, или члены гильдии воинов, предварительно врубившие максимальное ускорение. Но первых всё ещё прятали от народа по подвалам, а вторые просто не успевали ускориться. К тому же не у всех было при себе тяжёлое оружие, тем более выставленное в нужный режим. А выстрелы из офицерских плазменных пистолетов, как и беглый огонь винтовок на малой мощности, щиты ракет не пробивали.

За сутки разведки агенты Кан-Зода собрали просто море информации о машинах для промывки мозгов. Выяснилось, что сигналы для имплантов передаются сразу в массе диапазонов — тут и ультразвук, и инфразвук, и радиоволны, и инфракрасное излучение, и даже феромоны. Заглушить это всё сразу — не получится, хоть как-то сигнал да пройдёт. А вот сами спиральные артефакты могли заглушить практически что угодно.

Так что Хан не стал церемониться, и банально разрубил этот гордиев коммуникационный узел. Координаты были заранее записаны, так что ракеты, даже потеряв связь с операторами, прекрасно знали, где их цели. В центрах «слепых пятен» вспухли ослепительные плазменные пузыри. Даже кристаллическая броня не устояла бы — а материал, из которого были сделаны эти распылители заразы, оказался более легкоплавким.

Как поведут себя киберзомби, оставшись без направляющей их воли? Хан допускал пять вариантов — самоликвидируются, выйдут из строя, вернутся к человеческой личности, начнут атаковать всех вокруг, или переключатся на исполнение неких ранее прошитых автономных программ. Наилучший — третий, самый худший — первый, но он был готов ко всем пяти. Два артефакта были сохранены специально для изучения — накрыты колпаками из твёрдого света и помещены подоспевшими десантниками в изолированные боксы.

А тем временем по улицам Коррила катилась следующая волна атаки — шестьдесят миллионов боевых роботов.

Шестьдесят. Миллионов. Семь штук на каждого гражданина города — будь то киберзомби, воин, или обычный мирный обыватель.

Выглядели они не то, чтобы устрашающе — шары сантиметров сорока в диаметре, из которых торчали стволы плазменных орудий. Да и сбить их было не так уж трудно — несколько попаданий из плазменной винтовки в скорострельном режиме, или одно — на полной мощности. Но каждый из них пилотировался голограммой Фаоры-Ул. Лучшая воительница Криптона в шестидесяти миллионах экземпляров. С выкрученным на максимум восприятием — одна секунда времени обычного человека растягивалась на минуту для голограммы. То есть она была почти вдвое быстрее большинства воинов. К тому же, чтобы сменить направление стрельбы, ей требовалось всего лишь развернуть корпус робота — с этой задачей вполне справлялись и сопроцессоры, которые были ещё быстрее, чем основной разум. Тогда как для человека повернуть оружие и выжать спуск — весьма сложный комплекс мышечных движений.

С учётом всего этого, в девяноста девяти процентах случаев встреч с вооружёнными людьми Фаора стреляла первой. Не смертельным зарядом, разумеется. По человеку — оглушающим, по киберзомби — электромагнитным импульсом. Если цель продолжала держать оружие и шевелиться (судороги не в счёт) — получала второй выстрел, уже электрошоковый.

Меньше, чем за семь минут главные улицы мегаполиса оказались под его контролем. Зачистка зданий и подвалов, конечно, обещала занять куда больше времени — возможно, затянуться на несколько суток. Но главное — транспорт, связь и основные энергетические станции, всё то, что делает город единым городом, а не просто множеством зданий — было в его руках.

Так что же, летающие роботы с копиями личностей — идеальное оружие нового века, а все криптонские командиры — идиоты, что за сто тысяч лет не додумались их использовать?

Отчасти — да. Но не в такой степени, как может показаться.

Во-первых — додумались. По крайней мере частично. Боевые дроны являются неотъемлемой частью снаряжения любого пехотного подразделения криптонской армии. В Корриле их тоже было довольно много, просто часть не успели вывести на улицы, а часть оказалась парализована кибератакой Хана. Весь вопрос в том, как этими роботами управлять. К помехам и взлому неуязвимы только голограммы, а их Жнецы не использовали потому, что не доверяли.

Во-вторых, малые аппараты эффективны только против легко вооружённого противника. На тех немногих улицах, где действовали танки или бронированные флаеры, они бесславно складывались тысячами — с ПВО у криптонской техники всё было в порядке. Другое дело, что такие точки сопротивления были быстро локализованы и подавлены бронетехникой Дру-Зода. Ну так здесь защитники Коррила не виноваты, против лома нет приёма. Чтобы организовать общегородскую сеть обороны — им просто не хватило времени и ресурсов. Их проблема была в том, что Жнецы поставили перед собой две противоречивых цели — превратить Коррил в «муравейник», набитый киберзомби, и в то же время (для внешнего наблюдателя) изобразить нормальный город, живущий нормальной жизнью. Именно на этой погоне за двумя зайцами Хан их и поймал. Нормальную криптонскую крепость, где всё делается военными и для военных, пришлось бы брать совсем иначе. Для чисто полицейской акции роботы-Фаоры были слишком сильны и агрессивны, для чисто военной — слишком слабы и осторожны. Им не было равных только в такой «гибридной войне», которую внезапно открыли против Криптона.

Ну и last but not least, как говорят англичане — есть такая вещь, как соотношение «цена-качество». Очень неприятный, как для военных, так и для экономистов, но весьма упрямый фактор. Даже в безденежной криптонской экономике фон Неймана он играл немалую роль — нужно учитывать во-первых, энергетические расходы, а во-вторых — время производства. Самая сложная система может вырасти за считанные минуты как будто на пустом месте… но перед этим её зародыш программируется много дней. С этой точки зрения сами дроны-шарики были очень дёшевы — оболочка с несколькими сенсорами, гироскоп, полость с вакуумом для плавучести, три четырехрежимных плазменных винтовки, каждая из которых могла работать реактивным двигателем. Даже солнечного камня они «съедали» не так уж много — так как автономность была предусмотрена всего на час работы. Но солнечный кристалл с голограммой личности — это уже совсем другой стоимости устройство. Его на коленке не вырастишь и не настроишь. А после того, как в кристалл загружена голограмма, использовать его для других целей уже невозможно — это постоянная прошивка.

По сути, на штурм Коррила Хан потратил столько энергии и вычислительных мощностей, сколько этот город мог произвести лет за пять. Так что лёгкость была кажущейся. Далеко не всегда у него будет возможность завалить противника мясом, то есть превосходством в ресурсах. Рано или поздно придётся жертвовать людьми. Но лучше поздно.

Пока что потери составили около миллиона дронов (не факт, что это всё безвозвратные, возможно, по крайней мере с части сбитых удастся найти солнечные кристаллы), около двухсот машин разных классов и пятьдесят три человека со стороны войск Хана. Потери со стороны города были точно неизвестны, подсчёт всё ещё продолжался, к тому же бои за отдельные здания всё ещё шли. Но пропавших без вести насчитывалось уже не менее трехсот тысяч. Теперь исход сражения зависел, на самом деле, только от одного — удастся ли добыть материальные доказательства превращения людей в зомби. Если да — он спаситель нации и великий герой. Если нет — злобный диктатор, утопивший в крови нежные ростки демократии.

Видимо, Жнецы тоже это понимали. Неизвестно, узнали ли они, что все аппараты, участвующие в битве за Коррил, непрерывно ведут запись — или просто догадались. Но захваченные «спиральки» быстро расплавились, оставив только полиметаллические кляксы. А киберзомби вели себя очень аккуратно — на свет не показывались, атаковали лишь тогда, когда преимущество в численности или в позиции позволяло уничтожить всех свидетелей с гарантией. Чуть позже несколько Фаор пожаловались, что стало плохо видно — мутанты начали излучать какие-то помехи, от которых у дронов сбоили видеосенсоры. Под прикрытием этого «тумана» они атаковали смелее. Одной вспышки их бело-синих глаз хватало, чтобы полностью выжечь чувствительные видеоматрицы. А системой регенерации дроны не были снабжены — плата за предельное облегчение и упрощение конструкции.

«И не скажешь по поведению зомби, что они лишены связи с оператором… Весьма сложные действия, причём координированные…»

Правда, Фаоры тоже были не лыком шиты. Они быстро научились бить ЭМИ сквозь стены, атаковать со спины или сверху, не выходя в зону прямой видимости до обезвреживания противника. А вскоре к ним присоединились «пауки» — более продвинутые дроны, специализированные для захвата противника, стреляющие кристаллическими ловушками и сетями из твёрдого света.

Правда, все киберзомби оказались снабжены самоликвидаторами, сгорая в алом пламени, как только видели, что пленение становилось неминуемым. Но если регулярно поддерживать их в бессознательном состоянии всё новыми ударами электрошока… нет, они все равно умирали после нескольких разрядов. Минимум после трёх, максимум после пятнадцати. И после смерти сгорали без вариантов. Однако этих нескольких минут, пока они лежали на полу, скорчившись, хватало, чтобы детально заснять их во всех ракурсах. При хорошем освещении. И даже камерами независимых журналистов, которых срочно доставили к месту событий. Ну, насколько вообще на Криптоне бывают журналисты, и насколько они бывают независимыми (называлась эта профессия иначе, да и работали они не на частные фирмы, как на Земле, а на Совет).

А позже поступило ещё более ободряющее известие — Нон, играя с напряжением и точками приложения разряда, умудрился продлить время «безопасного шока» до получаса минимум. Этого уже хватало для вскрытия и иссследования…

— Вот они, — приглашённый эксперт, Кру-Эл, буквально лучился самодовольством. — Эти две металлических «горошины» отвечают за самоликвидацию. Изъять их — и самоубийство станет для нашего мутанта куда более сложной задачей. Тем более — уничтожение тела.

— Осторожно, не прикасайтесь к ним голыми руками, — предупредил на всякий случай Хан. — Если в этих маленьких штучках достаточно энергии, чтобы сжечь металлизированые кости, человека оно испепелит ещё быстрее…

— Это не взрывчатка, начальник, — снисходительно улыбнулся Кру-Эл. — Их кости состоят из ранее незнакомого нам магниевого сплава, негорючего, очень лёгкого и прочного. «Горошинки» выделяют фермент, который сдвигает электронный баланс — и негорючий сплав, при том же элементном составе, становится очень горючим, практически как чистый магний. А как вспыхивает магнезия — думаю, вы видели… Так как в наших телах магния немного, на нас такой фермент не подействует — если, конечно, не пить его большими глотками.

— Что насчёт остальных изменений в теле?

— О, это удивительно простой и в то же время весьма эффективный организм. Все пищеварительные органы — к Фениксу в огонь, лёгкие — туда же. Клетки генетически перестраиваются так, чтобы напрямую питаться электричеством, которое распространяется через кровь, превращённую в электролит. Вместо мускулов — пьезоэлементы. Про кости — я уже говорил. Кожа — подвижная масса, похожая на пластилин, которая затягивает любые раны за несколько секунд.

— А мозг? — Хан вполне намеренно задал этот вопрос перед многочисленными камерами.

— А вот тут самое интересное. Головной мозг — единственный участок центральной и периферической нервной системы, где всё ещё функционируют синаптические связи. Но он значительно упрощён, кора больших полушарий практически растворена, остальные функции оцифрованы, где только можно. Эти существа по интеллекту где-то на уровне ящерицы — зато принятие решений становится практически мгновенным.

— Но в бою с нашими роботами они демонстрировали отнюдь не рептильный интеллект. При том, что связи с хозяином у них быть не могло.

Хан намеренно сделал вид, что интересуется лишь тактико-техническими характеристиками. Морально-этические выводы зрители пусть делают сами. Благо, их так легко направить. Пусть народ подумает, что на самом деле хотят сотворить с ним «борцы с диктатурой». И что уже сделали с их друзьями и родными.

— Под присягой я вам, конечно, ответа не дам, как именно они это делают. Но если вас интересует моё личное мнение… Органическая часть мозга там не просто примитивна — а, я бы сказал, нарочно и целенаправленно примитивизирована. Но механическая часть, их сеть имплантов, и особенно — программы, которые управляют ими… Вот они отнюдь не тупы. И не примитивны. Абсолютно незнакомая архитектура. Абсолютно незнакомое программное обеспечение. Может, это будет преждевременным заявлением, но я практически на сто процентов уверен — это всё создавалось не на Криптоне.

После этого штурмовка пошла гораздо успешнее. Число захваченных киберзомби уже измерялось не единицами, а сотнями. Куча материала для исследований. Куча вполне осязаемых доказательств заговора, зомбирования, инопланетной угрозы — просто мечта конспиролога!

А в эфир уже сыпались десятки интервью с освобождёнными голограммами жителей Коррила — которые рассказывали, как их оригиналы за считанные дни становились абсолютно невменяемыми.

Последний добивающий удар по общественному мнению нанесли системщики Совета, которые сообщили, что с вероятностью в восемьдесят процентов управляющие коды Ретранслятора и паразитических имплантов Жнецов — одного происхождения. Нет, они не «программируются на одном языке» — не всё так примитивно. Речь идёт о разных системах, которые решают разные задачи, и похоже, самообучались в разных условиях в течение квадриллионов системных тактов. Тем не менее, некоторые «генетические» особенности они унаследовали от общего предка.

Теперь ему скорее нужно было присматривать, чтобы народ не перегибал палку в обратную сторону. Два-три дня посидят молча, переваривая новости… а потом начнётся такая охота на ведьм — только держись. «Мой сосед — зомби, ему промыли мозги! Я точно знаю, я видел, как у него глаза светятся синим, а не красным! Бей нечисть!» Криптонцы, конечно, в среднем спокойнее и сдержаннее землян — но чтобы зажечь толпу хватит одного параноика, а такие найдутся. Особенно в преддверии апокалипсиса, который вообще не способствует здравому мышлению.

Хорошо ещё, что Хан не предал огласке существование Жнецов — пусть лучше боятся абстрактных инопланетян, чем своих соплеменников. Пока что все участники заговора воспринимаются, как несчастные жертвы. Их могут бояться, но в основном — не ненавидят. Другое дело — если криптонцы узнают, что некоторые из них, возможно, ОСОЗНАННО помогают чужакам в деле уничтожения собственной расы. Вот тогда начнётся…

Собственно, если Жнецы немного понимают в общественной политике (а судя по известному до сих пор — они понимают как минимум не хуже самого Хана) — сейчас они раскроются сами. Страх и жадность уничтожат Криптон лучше, чем любая бомба.

Страх — что твой сосед инопланетная марионетка. Жадность — убить его, чтобы получить больше силы, благо, есть этически оправданный повод. Страх — что он хочет сделать то же самое первым. И поэтому, возможно, продался инопланетянам. Восходящая спираль взаимной агрессии.

И самое мерзкое, что ведь про эту восходящую спираль все понимают. Ну ладно, не все, не будем судить о людях по себе — но значительная часть. И как раз в этом подсознательно (порядочные люди) или осознанно (негодяи) ищут для себя выгоду. «Пусть все занимаются взаимной резнёй — меньше народу, больше энергии. Но я-то умный, меня это не коснётся. Пусть они саботируют друг другу эвакуацию с планеты — катастрофа убьёт неудачников и параноиков. А я улечу на единственной исправной капсуле в моём квартале — и не марая рук, получу божественную силу. Потому что я ведь этого заслуживаю…»

Но дружбы нет и той меж нами;

Все предрассудки истребя,

Мы почитаем всех — нулями,

А единицами — себя;

Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы

Для нас орудие одно;

Нам чувство дико и смешно.

Сноснее многих был Евгений;

Хоть он людей, конечно, знал

И вообще их презирал;

Но правил нет без исключений:

Иных он очень отличал

И вчуже чувство уважал.

Хан помнил, как он был шокирован в двенадцать лет, когда впервые осознал, что подавляющее большинство обычных, немодифицированных хомо — имеет такие же амбиции, как и аугменты. Не все считают себя красивее, работоспособнее или сильнее окружающих — всё-таки это более-менее объективные величины. Но практически все уверены, что они самые умные. Интеллекта может не хватать, но ума, житейской смекалки — уж точно с избытком. И окажись они на вершине власти — уж точно сделали бы всё правильно. Единственная разница между аугментами и их отсталыми предками состояла в том, что кое-кому повезло с генами — мотивация же у двух подвидов была совершенно одинакова. Но попробуй заставь людей признать, что им НЕ повезло.

«Но мои уникальные гены остались там, на „Ботани Бэй“. Сейчас я самый обычный криптонец — разве что чуть более опытный. Осталось вовремя убедить четверть миллиарда недоносков, что они все тоже самые обычные — так что самомнение лучше засунуть в задницу и выбираться отсюда всем вместе. Не пытаясь делиться на волков и овец».

Кое-что для этой ситуации он заранее подготовил. Там, где начинается охота на ведьм — самое место для Инквизиции. Именно так Хан решил назвать новую организацию с чрезвычайными полномочиями. Кадры для неё уже были заранее подобраны. В первую очередь Ро-Зар и Лара Джор-Эл.

И совсем не для того, чтобы поймать и замучить побольше народу. Это как раз гораздо проще сделать руками любителей. Как было с «реальными» ведьмами в реальной земной истории, которых прекрасно вешали и жгли светские власти, а порой и просто возмущённая толпа. Потому что — «ну всё же и так понятно». Когда следствие по ведовским делам передали в руки профессионалов — число казнённых в общем-то пошло на убыль. Потому что на одного настоящего колдуна или еретика приходилось несколько ложно обвинённых, просто сумасшедших и мошенников.

И пытки тут не понадобятся — всё-таки век немножко более продвинутый. Хранитель истины сумеет отделить зёрна от плевел. А значит — сократить число жертв. Даже настоящих зомби совсем незачем расстреливать на месте. Пока мозг не разрушен — изолировать и искать способы лечения. Когда разрушен — вырезать «горошины» и в лабораторию, на опыты.

А в качестве первого шага — сделаем то, что давно хотелось…

«В связи с особыми и экстренными обстоятельствами… в связи с угрозой, нависшей над Криптоном… всем членам религиозной гильдии, а также всем прочим обладателям любых средств сокрытия личности — предписывается немедленно зарегистрироваться на правительственных серверах. Всё время, когда используется средство анонимизации, они обязаны носить персональные браслеты-идентификаторы… Надеть или снять такой браслет, активировать или выключить его возможно только в полицейском участке… отсутствие браслета или неактивный браслет в сочетании с закрытым лицом могут считаться поводом для немедленного ареста…»

Вот теперь пускай светлоликие побегают.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ

В этой системе были два Ретранслятора — один вторичный, через который только что прибыл зонд, и один первичный, неактивный. В остальном — ничего примечательного. Одна слишком горячая и три слишком холодные для жизни планеты, тусклый красный карлик, и…

— Внимание, замечены признаки разумной жизни!

Если бы оператор и зонд, который он вёл, не были строжайше засекречены, это короткое сообщение имело бы все шансы занять первое место в рейтингах популярности в мировой сети, обогнав даже новости из Коррила. «Маленький шаг одного человека…»

А так узнал один лишь Хан, мгновенно сосредоточив на ней всё своё внимание.

Не города на планетах, не станции на орбитах. Корабли. Один пятисотметровой длины, и шесть однотипных поменьше, чуть больше двухсот метров. Они шли по параболической траектории, выходя на орбиту второй планеты.

Скорость света выступала союзником криптонцев. От Ретранслятора до второй планеты было около пяти световых минут. Следовательно, зонд находился «в вершине» светового конуса. Пока свет и радиоволны от него не дойдут до неизвестных кораблей — он абсолютно невидим. Значит, у него есть примерно три минуты, чтобы изучить приходящие от них данные, а потом решить — вернуться через Ретранслятор, приказать зонду самоуничтожиться, или пойти на контакт?

«На контакт» в данном случае не означало непременно «выйти на связь». Просто покружить на отдалении, позволить чужакам рассмотреть очертания зонда, измерить факел его двигателя, ускорение, возможно прощупать сканерами (если у них есть сканеры высокого разрешения) — это уже обмен информацией.

Он же видел многое даже с такого расстояния — больше, чем бывает между Землёй и Марсом в противостояния. Всё-таки разработчики зонда снабдили его весьма мощными телескопами. Конечно, у противника могут быть телескопы не хуже — но сам зонд был намного меньше своих новых знакомых. К тому же двигателей он пока не включал, а рядом находился мощный источник помех — громада Ретранслятора.

Вскоре очертания объектов стали довольно ясными. Несмотря на различие в размерах, строились они примерно по одной схеме — продолговатые бруски с крылышками. Обе интуиции — Хана и Дру-Зода — наперебой кричали, что перед ним боевые корабли. Не универсальные разведчики, не научно-исследовательские, не дипломатические — именно военные машины. В первую очередь оружие, потом уже всё остальное. А значит, либо он находится в зоне боевых действий, либо на чужой территории.

У всех семи синхронно вспыхнули двигатели — корректирующий манёвр, чтобы лечь на орбиту второй планеты. Снизу сразу же появились цифры изменения вектора скорости и данные спектрального анализа. Так, термоядерная горелка на дейтерии и гелии-3… в принципе ничего необычного… стоп, сколько-сколько?! Такая слабенькая тяга должна была еле-еле сдвинуть огромный боевой корабль на несколько метров в секунду за секунду. Вместо этого он рванулся вперёд, словно в зад ужаленный — ускорение составило тысячи g! Чёрт с ней, с перегрузкой, может там тоже внутри криптонцы сидят, или корабли беспилотные. Но такое ускорение требовало сверхмощной тяги с гигантским факелом — а дюзы всех семи кораблей едва «тлели», выбрасывая довольно скромные порции раскалённых газов, да к тому же на относительно небольших скоростях.

И вот тут Хан Нуньен Сингх получал уникальное преимущество, которого не было даже у самых гениальных криптонских учёных. Единственный на Криптоне и почти единственный на Земле — он имел опыт работы именно с такими кораблями и с такими двигателями. Потому что именно такие движки — нарушающие, казалось, законы сохранения импульса и энергии одновременно — стояли на злополучной «Ботани Бэй». Именно они позволили ей с относительно небольшим расходом рабочего тела разогнаться до одной десятой скорости света. Пространственно-временные катушки (ПВК) создавали так называемое «псевдодвижение» — на каждый метр в секунду реальной скорости корабль «смещался», «соскальзывал» в пространстве ещё на несколько метров в секунду. В результате возникало впечатление, что он стал легче в несколько раз (точное число зависело от силы деформации пространства-времени) — но это впечатление было ложным. Рост псевдоскорости, в отличие от роста настоящей скорости, не связан с возрастанием энергии и импульса. Если корабль с высокой псевдоскоростью врежется в какое-то препятствие, сила удара будет довольно скромной — соответствующей его реальной физической скорости. При достаточной мощности катушек псевдоскорость может даже превысить скорость света, так как эйнштейновские законы на неё не распространялись. Увы, «Ботани Бэй» таких мощностей себе позволить не могла. «Импульсный двигатель» (сочетание ПВК с термоядерным двигателем, который одновременно давал им энергию и начальное реальное ускорение) был придуман, как утверждалось, аугментами. Но Хан в этом сомневался — его подчинённые и враги, конечно, гении, но слишком много было в этой конструкции чужеродных деталей, не слишком удобных, явно взятых из другой системы и пришитых «на живую нитку». Скорее всего, технологию они где-то спёрли, или им подбросили. Но переделать её, чтобы сделать более эффективной, не было ни времени, ни ресурсов.

Второе отличие псевдоскорости от реальной — она не подчиняется законам сохранения, у неё не существует инерции. Как только ПВК отключаются, «пузырь» искривления вокруг корабля исчезает и он возвращается к своей реальной скорости. Связан ли эффект псевдоскорости этих двигателей как-то с эффектом массы, который производили тела криптонцев и Ретрансляторы? Прежнему Хану не понадобилось бы и пяти секунд, чтобы это просчитать. Хану-Зоду казалось, что как-то связан, но чтобы найти точные доказательства, ему требовалось больше времени и экспериментов. Это не одно и то же — определённо. Ускорение под эффектом массы СВЯЗАНО с ростом энергии и импульса — любой криптонец может это подтвердить, просто швырнув камень. Никакого псевдодвижения — очень реальный удар по голове.

Итак, допустим, эти корабли тоже идут на импульсной тяге, причём судя по уже проведённому манёвру, коэффициент ускорения у них оч-чень немаленький — куда там несчастному спящему кораблю Хана. А это значит, что псевдоскорость у них вполне может и скорость света превысить. И возможно, сейчас, пока он любуется их изображениями, устаревшими на триста секунд, они уже несутся к нему на перехват, обгоняя собственный свет.

«И если у них есть ансибль, то они вполне могли поставить собственный, хорошо замаскированный зонд возле Ретранслятора, чтобы сообщать о переходах в реальном времени…»

Он подумал об этом очень вовремя — один из малых кораблей возник, казалось, из ниоткуда, примерно в миллионе километров от зонда. Хотя он и сбросил псевдоскорость мгновенно, ему ещё требовалось погасить реальную скорость в пару тысяч километров в секунду относительно Ретранслятора, которую он набрал для перехода на сверхсвет. Дистанция финишного пробега вполне подходила для этого. Он дал полную тягу главными двигателями, развернувшись кормой по направлению движения. Огонь не открывал, хотя у него явно было, чем. Это уже внушало некоторый оптимизм.

Маневрировать нельзя — анализ факела даст инопланетянам информацию о принципах работы криптонских двигателей. Уйти через Ретранслятор тоже нельзя — анализ прыжка даст информацию, откуда именно он пришёл. Значит, либо самоподрыв — либо дать неизвестным поймать зонд и выходить на полноценный контакт. Хан склонялся к последнему варианту.

Только сначала он запустил процесс самоупрощения зонда. Кристалл деградировал, терял сложные структуры в своей конструкции. За пару минут, прежде чем чужак успел подойти к нему, аппарат выстрелил почти весь солнечный камень в пространство в виде мощного луча, избавился от долговременной памяти, вооружения, от фотонного и плазменного двигателя, от сенсоров дальнего действия, от установки забора образцов, наконец от основной части брони. Осталась только установка ансибля и замкнутая на неё оперативная память, предельно облегченный корпус, способный «оглядываться» по сторонам с помощью примитивных сенсоров, и столь же примитивный аккумулятор, который питал всё это. Получить какие-либо сведения о криптонских технологиях на основе этого «ящика с глазами» было физически невозможно. Даже пробу кристалла взять не получится — он запрограммирован деградировать в обычное вещество при любом нарушении структурной целостности. Конечно, пришельцы все равно узнают, что у него есть какая-то форма мгновенной связи. Но у них самих есть такие же, или по крайней мере функционально аналогичные устройства — иначе они никогда не смогли бы поймать зонд до истечения пяти минут.

Изначально длина (или высота, если поставить на корму) зонда составляла пять метров, но после той саморазборки, которую он произвёл по командам Хана, она сократилась вдвое. Сейчас аппарат не превышал двух с половиной метров. Тем не менее, над пришельцами он всё же возвышался — рост этих существ был лишь на голову выше, чем у среднего криптонца.

Движения у них были стремительными, немного «рваными» по человеческим меркам — Хан обнаружил, что не может смотреть на них долго, организм рефлекторно включал ускорение. Худощавые гуманоиды, с сухими, словно «металлическими» лицами, на которых невозможно прочесть никакого выражения. Жёсткие гребни по бокам и сверху головы заменяли им волосы, а два шипа на подбородке — бороду. Язык тела также наполовину скрыт, так как всё, кроме лица, скрыто под оболочками жёстких скафандров. Тем не менее, было видно, что зонд вызывает у них опасения, но не страх.

Один из пришельцев подошёл к аппарату вплотную. Ещё двое наблюдали издали, подняв огнестрельное оружие незнакомой конструкции — явно готовясь прикрыть огнём своего безоружного товарища.

Вокруг руки смельчака возник оранжевый свет и сенсоры зонда доложили, что обшивку очень быстро ощупывают — прикосновениями чего-то твёрдого и магнитным полем, а также просвечивают в разных диапазонах — от радиоволн до рентгеновского излучения. И всё это делал один маленький приборчик на руке у железномордого?! Хан ощутил невольное уважение к инопланетным технологиям. Нет, у криптонских исследователей тоже были компактные кристаллические устройства, способные произвести комплексный анализ любого образца. Но то всё-таки криптонцы, с их технологиями «умной материи». Если у пришельцев тоже есть нечто подобное… плюс корабли, обгоняющие свет без помощи Ретрансляторов… возможно, сейчас не лучшее время для контакта с ними. С другой стороны, чем более развита цивилизация, тем больше пользы от неё можно получить… А партнёры Криптону в период катастрофы очень пригодятся. Даже если они выступят в роли завоевателей — лишь бы не были нацелены на тотальный геноцид.

Микрощупальца превратились в крошечные лезвия и буры, которые попытались отделить несколько крошек от поверхности зонда — видимо, на химический анализ. Но сделать это оказалось не так просто — всё же кристалл был твёрже алмаза. Судя по голосу и жестам исследователя, он был обескуражен, но и заинтересован. Если, конечно, реакции этих созданий хоть немного походили на человеческие.

Впрочем, достаточно. Время ожидания закончилось.

— Я бы не рекомендовал вам царапать чужое имущество, — громко произнёс Хан через внешние динамики.

После первого шока работа постепенно пошла. Инопланетянам понадобилось около пяти минут экспериментов, чтобы понять, что перед ними устройство дальней связи, а не магнитофон, тупо повторяющий слова, и не капсула с живым пилотом. Ещё через две минуты опытов они выяснили, что собеседник их видит. Сообразительные ребята.

После этого дело пошло быстрее. С помощью тех же самых машинок с оранжевым светом на предплечьях, которые, как оказалось, могли работать и универсальными переводчиками, железномордые быстро определили, что ни одного известного им языка собеседник не знает. Затем проверили, с какой скоростью каждая из сторон может усваивать информацию. Даже под ускорением и с интеллектуальными программами оказалось, что медленнее Хан. Пришлось учить собеседников криптонскому, чтобы тратить меньше времени.

Нет, он не считал ни себя идиотом, ни новых собеседников сверхгениями. Похоже, тут решал опыт. Консервативная и замкнутая на себя криптонская цивилизация, с единым языком и культурой, не имела практики, чтобы развивать переводческие программы. А эти ребята явно общались с инопланетянами не первый, и даже не десятый раз. И их коммуникаторы представляли собой квинтэссенцию межкультурного общения — судя по тому, как легко и корректно система подбирала переводы даже для самых абстрактных понятий. При этом ни малейших признаков искусственного интеллекта — даже на том уровне, который позволялся не-голографическим компьютерам на Криптоне. Только очень грамотно закодированный опыт. Много опыта, бесчисленные пробы и ошибки.

«Либо передо мной очень опытные дипломаты, либо великие завоеватели, либо члены мультивидовой цивилизации, в которую входит… не меньше десятка разных культур и не меньше сотни разных языков…»

Сами железномордые явно не понимали всех нюансов того, что делали их компьютеры. Просто терпеливо ждали, пока машина освоит перевод. Эх, знал бы Хан чуток побольше об их архитектуре — мог бы загрузить вирус у них под носом… Стоп… а вот об архитектуре как раз узнать и можно. Благо, компьютер оказался вполне благожелательным и ни капельки не параноидальным. После десятка правильно построенных запросов Хан получил некоторое представление о том, с чем он работает — и о создателях этой штуки.

Итак, перед ним вовсе и не компьютер даже, а ОМНИ-ИНСТРУМЕНТ, произведённый АЗАРИ из СОВЕТА АРМАЛИ, и сейчас используемый ТУРИАНСКОЙ армией. Сей артефакт вполне заслуживал такого гордого названия. Ибо представлял собой комбинацию компьютера с программируемой архитектурой, генератора твёрдого света и мини-фабрикатора, способного производить термическую, механическую и электромагнитную обработку заданных материалов в широком диапазоне. При этом каждый из трёх ключевых компонентов мог использоваться для модернизации и усиления двух других! Фабрикатор мог производить дополнительные процессоры и схемы для компьютера и новые излучатели твёрдого света. Из твёрдого света могли создаваться дополнительные детали вычислительных схем или эффекторы для фабрикатора. Ну а компьютер, соответственно, содержал многочисленные и очень эффективные программы для фабрикатора и излучателей, и при необходимости мог использоваться владельцем для написания новых.

Нет, в принципе, криптонская техника могла делать всё то же самое… и по отдельности, и даже вместе. Но — именно что в принципе! Такое изящество и гармония решений, объединённых в одном корпусе, такое сочетание простоты и эффективности — криптонцам бы даже не приснилось.

«Непременно добуду себе хотя бы одну такую штуку! Нет, две… одну для публичного пользования и вторую для скрытого ношения…»

Когда он представил себе, сколько всего мог бы сделать с омни-инструментом прежний Хан Нуньен Сингх, у него голова пошла кругом. Совершенный мозг в совершенном теле, оснащённом совершенным инструментом… У криптонского воина, к сожалению, универсальность несколько поменьше — но и он может найти такому артефакту не однин десяток применений — даже не считая различных способов лишения жизни своего ближнего и дальнего.

Впрочем, полноценной машиной фон Неймана омни-инструмент всё же не являлся, хотя и мог создать собственную копию за пару часов работы. Для корректной работы фабрикатору требовалось сырьё — так называемый ОМНИГЕЛЬ, раствор базовых конструкционных высокотехнологичных материалов, которые в природе не найдёшь. Он мог произвести этот гель… но только из предметов, сделанных им же, или другими фабрикаторами. В природе такие редкие соединения не достанешь. Кроме того, все три его части нуждались в энергии. И некоторые функции жрали её очень даже солидно.

«Ничего, криптонская версия будет этих недостатков лишена. Кристалл может расти на десятке вариантов природного сырья, а вставленный солнечный камень в пару граммов сделает такую штуку полностью автономной на много дней!»

Хан еле удержался, чтобы не приказать зонду откусить слишком любопытную руку вместе с омнитулом, пробить обшивку и рвануть на Криптон. Идиотизм, конечно, никто бы ему улететь не дал… но инстинкты буквально орали — «хватай и тащи». Впрочем, человеку, который сумел преодолеть искушение стать единственным супер-криптонцем, не приходилось жаловаться на дефицит силы воли. Так что он продолжил анализировать языковые понятия.

Турианцы и азари — это разные разумные виды (первый он как раз видит перед собой). Оба вида входят в СОВЕТ ЦИТАДЕЛИ. Да, в нём есть и другие виды — но сколько именно, выяснить не удалось — омнитул полагал, что для коммуникации это не важно.

Зонд находится на борту фрегата «Беспощадный», шестой разведывательной флотилии, 79-го турианского флота, патрулирующего ТУМАННОСТЬ ЗМЕИ.

Спустя примерно полчаса взаимного обучения, терпение турианского офицера (а это, как выяснилось, был именно офицер, прикрывали же его с винтовками двое солдат) лопнуло, и он потребовал от прибора перевести требование к собеседнику — назвать себя и цель вторжения. Именно так и сказал — «вторжения». В турианском языке вообще очень много военных терминов — судя по всему, они мыслили подобно криптонской военной гильдии.

— Разведывательный зонд номер 12-9 планеты Криптон, собственного названия не имеет. Находится в системе с целью разведки, — честно сообщил Хан.

Турианец, кажется, немного опешил. А всё дело в том, что в турианском, как и во многих земных языках, слово «разведка» имело двоякий смысл — сбор любой информации вообще, в том числе научной, и сбор конкретно военной информации с целью последующих боевых действий. У криптонцев такого недоразумения возникнуть не могло — сбор данных научной гильдией и шпионаж военной обозначались в их языке совершенно разными словами. Данный конкретный зонд, кстати, был выращен военными и для военных нужд — учёные о его существовании вообще не догадывались. Так что если бы Хан назвал свой аппарат по-криптонски, его вполне могли уничтожить, а потом ещё и контрибуцию за незаконное проникновение потребовать. А в турианском — ничего, прокатило. Собеседник раздражённо дёрнул головой, но продолжал допрос:

— Сообщаю, что вся туманность Змеи является территорией Совета Цитадели и на ней действуют исключительно законы Совета. Вы согласны сейчас и впредь подчиняться этим законам?

А вот тут двусмысленность для многих земных языков и для криптонского, но не для турианского. Использовано «Вы» множественного числа — то есть подразумевался не конкретно Хан, а вся его цивилизация. Турианский язык не знал обращения к единственному собеседнику во множественном числе — даже к ПРИМАРХУ его подчинённые обращались на «ты». Ну, это ловушка простая, и попадаться в неё Хан не собирался.

— Как известно, законы бывают двух типов — запрещающие и предписывающие. Я согласен, что находясь в пространстве туманности Змеи любой криптонец обязан безусловно повиноваться её запрещающим законам — он не будет делать того, чего делать по мнению Совета нельзя. Законы предписывающие — что делать нужно — будут соблюдаться криптонцами в этом пространстве только в той мере, в которой они не противоречат запрещающим законам Криптона. Вас устраивает подобный компромисс? Если нет, я принесу извинения за нарушение ваших границ по незнанию, отдам зонду приказ на самоликвидацию и впредь ни один криптонец не будет пересекать границ туманности.

Собеседник помолчал, что-то набирая на омнитуле. То ли консультировался с вышестоящим начальством, то ли искал соответствующий прецедент.

— Такой компромисс приемлем — но только для данной системы и на временной основе, пока не будет установлен постоянный статус вашей цивилизации в Цитадели, соответственно с правами и обязанностями отдельных её представителей. Представитель Совета Цитадели готов прибыть для переговоров с целью установления такого статуса в течение восемнадцати часов. У вас есть право вести переговоры от имени всей вашей цивилизации, или можете ли вы предоставить сеанс прямой связи с криптонцем соответствующего ранга и полномочий?

— Да, я имею право говорить от имени всего Криптона.

— Вы согласны подождать столько времени, ничего до тех пор не предпринимая?

— Я-то согласен, но аккумуляторов моего зонда на такой срок не хватит — они разрядятся в ближайшие восемь часов. Однако, если вы поможете с их подзарядкой, я смогу подождать, сколько потребуется.

— Аппарат для межзвёздной разведки обладает таким низким энергозапасом? — в голосе турианца отчётливо послышалось недоверие.

— Для разведки через Ретранслятор, что не предполагает особо долгих рейдов. К тому же предполагалось, что мы сможем приблизиться к местной звезде, чтобы подзарядиться её светом. В трюме вашего фрегата это сделать несколько затруднительно.

Ни слова лжи. И ни слова о солнечных камнях.

— Какое оборудование вам потребуется для зарядки аккумулятора?

— Электромагнитное излучение любого происхождения с длиной волны от двухсот нанометров до одного микрометра, мощностью не менее трехсот киловатт и не более одного мегаватта. Его следует направить на внутренние панели, которые я сейчас открою.

На самом деле зонд мог «переварить» значительно больше энергии — криптонские машины для пополнения энергозапасов «купались» прямо в солнечной короне. Но в гостях жадничать неприлично, правда?

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ

К сожалению, на Криптоне был только один Хан. Поэтому он не смог постоянно наблюдать за тем, как пришельцы накачивают зонд энергией при помощи своих бортовых лазеров (система ПОИСК), выведя для этого из ангара фрегата. На борту у них достаточно мощного излучателя не нашлось.

Пришлось оставить управление зондом Нону и самым умным программам, каким Хан только мог доверять. А самому переключиться на ручное управление Криптоном. Благо, тут тоже было много интересного.

Начать с того, что Лара наконец выяснила, кто же убил её мужа. Полномочий следователя ей не хватало, поэтому работа шла вяло. А вот с полномочиями Инквизитора и с поддержкой дронов Фаоры она расколола этот орешек за пару дней.

Самую подозрительную деталь в этом убийстве она выцепила ещё раньше. Убийца Джор-Эла знал один технологический секрет — она всё ещё отказывалась сообщить, какой именно — известный только некоторым специалистам из рабочей гильдии. И использовал его при покушении.

— Ни один рабочий не рассказал бы тебе таких вещей добровольно, Дру-Зод. Гильдейская солидарность, знаешь ли. Конечно, ты мог добиться ответа пытками — это вполне в твоём стиле. Но чтобы получить ответ, нужно знать правильный вопрос, а тебе негде было узнать об этом.

Убийца или сам был из рабочих, или близко контактировал с кем-то из них. При этом не из рабочих вообще, которых на Криптоне сто пятьдесят миллионов — а из одной, очень конкретной специализации.

Лара добавила к этому свои старые связи в гильдии отца, а также знания об анатомии киберзомби и способах их создания, которые предоставили Алура и Кру-Эл, вооружилась полномочиями Инквизитора и пошла по следу, задавая правильные вопросы — где-то в тёплой неформальной беседе за ужином, а где-то — под прицелом трёх десятков плазменных винтовок.

Конкретную личность убийцы она вычислить не смогла. Зато нашла следы внедрения Жнецов в рабочую гильдию, и нанесла им удар почти такой же силы, как Хан в Корриле. Десяток арестованных, три десятка захваченных «живьём» киберзомби, несколько сотен покончивших с собой во избежание ареста, несколько тысяч бежавших или ушедших в глубокую тень… и полностью разрушенная сеть влияния. Переловить всех зомбированных и добровольно присягнувших Жнецам рабочих Лара не могла, да и не пыталась. Но теперь все эти типы были вынуждены, фигурально выражаясь, передвигаться постоянно оглядываясь, пригибаясь и короткими перебежками из тени в тень. Охота на них шла круглосуточно, без перерывов на обед, и теперь у них не хватало времени и ресурсов, чтобы строить пакости Криптону — почти всё уходило на конспирацию.

Ро-Зар и голограммы Алуры развернули аналогичную облаву в высших правительственных и судейских кругах. Вероятно, только поэтому новый мятежный город ещё не объявился на карте. Организовать мятеж теперь несколько труднее, а результаты будут почти нулевыми — так как взбудораженное общество готово простить лорду-протектору любые, сколь угодно жёсткие действия по его подавлению.

Нон сделал предложение Астре… и она его приняла. Квен-Дар согласился их повенчать. Правда, до свадьбы ещё не дошло — у обоих не хватало времени. Но о переводе Кары в интернат, к счастью, речь больше не заходила — спорить с мамой-тигрицей, имеющей полномочия помощницы Инквизитора (пусть даже в виде голограммы) желающих не находилось. Правда, девочке по-прежнему было нечем заняться — но это не самая срочная проблема.

Пришли новые результаты геосканирования. Рост кристаллов в недрах Криптона продолжался строго по графику. Они не ускорились и не замедлились от того, что вытворял Хан. Бабахнули ещё два вулкана, прошло пять серий землетрясений. Одна задела город, но жертв не было, не считая синяков и ушибов — кристаллическое основание успешно погасило толчки.

До начала настоящего светопреставления оставалось чуть более пяти криптонских месяцев. Выращивание спасательных капсул на крышах полностью завершено, учения гражданской обороны проходят по расписанию.

Объявилось движение фаталистов, выразивших желание погибнуть вместе с Криптоном. Хан заявил, что не будет таковому препятствовать — меньше народу, больше кислороду. В буквальном смысле. Только все самоубийцы должны зарегистрироваться за месяц до эвакуации, и пройти медицинское освидетельствование в Инквизиции на отсутствие признаков зомбирования. Незарегистрированные будут эвакуированы даже принудительно, если понадобится.

Религиозная гильдия отреагировала на введение всеобщей идентификации вполне спокойно. То есть, может там внутри что-нибудь и бурлило, но наружу ничего не выплеснулось — светлоликие очень не любили выносить сор из избы. Носить браслеты согласились последователи очень немногих младших богов. Большинство, включая раоистов, предпочло просто отключить маски. Глава гильдии потребовал от лорда-протектора лишь двух гарантий — во-первых, что это временная мера и сразу после эвакуации планеты браслеты будут отменены. И во-вторых, что маски будет разрешено включать на время исполнения религиозных ритуалов. На второе Хан дал добро, почти не торгуясь — только потребовал, чтобы полиция могла проверить личность жреца непосредственно перед ритуалом и сразу после него. А вот с первым возникли проблемы — именно после эвакуации беженцам больше всего понадобится единство. Анонимность может стать критической уязвимостью огромного флота.

— Именно после эвакуации беженцам больше всего понадобится утешение и духовное наставление! — возразил жрец. — Вы не имеете понятия, лорд-протектор, насколько тяжёлой и пугающей является нынешняя ситуация для рядовых криптонцев — не сделанных из стали, как вы. Храмы испытывают небывалый наплыв верующих. Это могло бы нас радовать… но отнюдь не радует, потому что обращение под давлением страха не является истинной верой. Однако мы не вправе отказывать никому в слове богов. Если Рао решил возродить веру Криптона таким образом, кто мы такие, чтобы противоречить его воле?

— Совершенно не вижу, чем наличие браслетов помешает вам выполнять обязанности по духовному окормлению испуганных криптонцев, — пожал плечами Хан. — Вам даже не обязательно эти браслеты демонстрировать. К тому же, основная часть как жрецов, так и паствы, будет находиться в анабиозе. Так что извините, я рассматриваю эту проблему, как высосанную из пальца. Право на анонимность будет возвращено вам в полном объёме после того, как мы найдём новую родину. До этого оно опасно и не нужно.

— Но эти поиски могут продлиться не одно столетие!

— Для замороженных нет разницы. Для подавляющего большинства криптонцев эти века пролетят, как одно мгновение. А на плечи тех, кто останется на вахте, в любом случае ляжет тяжёлый груз и огромная ответственность. Необходимость носить браслеты или снимать маску будет наименьшим из духовных и физических испытаний, которые выпадут на их долю.

Маска нервно дёрнулась.

— Хорошо, буду говорить прямо. Даже после всего, что вы сделали, многие из нашей паствы всё ещё не до конца доверяют вам, Дру-Зод. Если вы сможете идентифицировать и отследить каждого члена экипажа, включая жрецов — люди на исповеди не смогут доверять НАМ. Никто не осмелится сказать правду, если каждое сказанное слово может попасть к верховному правителю, обладающему неограниченными полномочиями! Исповедь превратится в фикцию, утратит весь духовный смысл! Даже сейчас у нас с этим связано немало проблем. Но пока планета велика и людей много, вы хотя бы не можете контролировать каждого. На борту звездолёта всё будет иначе. Там понадобятся искреннее доверие каждого ко всем, чтобы выжить. И только мы можем его обеспечить, для этого религиозная гильдия и была создана. Но только при условии, что вы не будете ставить нам палки в колёса, лорд-протектор.

— Сколько из десяти миллионов жрецов являются исповедниками?

— Регулярно этим занимаются не более двадцати тысяч. Однако гарантированное богами право принимать исповедь есть у шести миллионов.

— Можем сделать вот что. Сделаем отдельный корабль исповедников. На нём будут находиться в анабиозе все практикующие исповедники. Плюс иногда будут прибывать на борт другие жрецы. Никакой связи у этого корабля с остальным флотом не будет. Человек, желающий исповедаться, берёт катер и прилетает туда. На борту он выбирает ячейку с желаемым исповедником, размораживает его, проводит ритуал, затем летит обратно. Никакой записи не ведётся. Я не смогу узнать, кого именно он пробуждал, или что именно сказал пробуждённому. Зато я смогу быть уверен, что под вашими масками на других кораблях не пакостят Жнецы. И что в свободное от исповедей время вы не сговариваетесь между собой. Такой компромисс вас устроит?

— Хм… я должен подумать…

— Думайте на здоровье, только не слишком долго. Я должен заранее вырастить подобный корабль. Чем раньше начнём, тем безопаснее будет для нашей паствы.

Посланник Совета прибыл строго по расписанию. Точнее, посланница — турианцы предпочитали говорить об азари, как о женщинах.

Она была облачена в массивный скафандр, полностью скрывающий не только черты лица, но даже и пропорции. Можно было лишь с некоторой уверенностью предположить, что он имеет дело с гуманоидом — две руки и две ноги. Но не более того.

— Я СПЕКТР Тела Вазир, — представилась гостья. — Я имею право говорить от имени Совета Цитадели, и мои решения — это его решения.

Голос был холодным, гладким и полностью лишённым эмоций — она явно использовала синтезатор речи.

— У вас есть право заключать договорённости и принимать новые разумные виды в Совет?

— Только ассоциированных членов, и только в исключительных случаях. Однако я могу провести предварительные переговоры и набросать черновик договора о вступлении. После согласования всех деталей, Совету и верховным правителям вашей расы останется только его завизировать.

— А если вы внесёте в этот договор какие-то пункты, которые Совет не одобрит?

— В самом крайнем случае, если в тексте будут вопиющие нарушения, Совет откажется его подписать, и мы перейдём на режим прямых переговоров. Но скорее, Совет подпишет даже невыгодный для него договор, чтобы не компрометировать авторитет СПЕКТРа. Я, разумеется, буду в этом случае строго наказана, но вас это всё не коснётся.

— Теперь понятно. Вы всегда ходите в таких скафандрах? — поинтересовался Хан. — Или атмосфера, которой дышат турианцы, для вас непригодна?

— Протоколы вежливости требуют, чтобы собеседники были в приблизительно равных условиях, — невозмутимо пояснила Тела. — Я не могу узнать, как вы выглядите, поэтому будет лучше, если вы тоже не увидите пока моей внешности. У каждой из наших рас могут оказаться привитые или врождённые инстинктивные предубеждения против того или иного облика, что может привести к срыву контакта. Хотя в моём случае это весьма маловероятно, так как я опытный дипломат с многовековым стажем межвидовых контактов. Однако не исключено, что однажды в космосе может встретиться нечто невыносимо отвратительное даже для меня.

— Что ж, это разумно, — согласился Хан. — За время, что вы сюда летели, я изучил свод законов Совета Цитадели, который вы прислали. Мне не совсем понятна одна вещь. Что будет, если новая встреченная цивилизация откажется вступить в Совет, как ассоциированным членом, так и полноправным?

— Ничего особенного. В этом случае её представителям будет запрещён вход в пространство Совета, членам Совета с ней будет запрещена торговля, самостоятельный обмен какой-либо информацией, и Совет будет считать себя свободным от каких-либо обязательств перед ней.

— И много «отказников» вы до сих пор встречали?

— Пока что — только два известных нам разумных вида не входят в Совет. Рахни и геты. Впрочем, последние не то, чтобы отказались… скорее, это Совет отказался от них. Ещё два вида являются ассоциированными членами, но не имеют на Цитадели посольств — это кроганы и кварианцы.

— И вас не беспокоит, что не вошедших цивилизаций однажды может оказаться больше, чем вошедших? И ваш Совет окажется локальной организацией, не имеющей никакого влияния на реальную политику в Галактике?

— Это очень маловероятно. Во-первых, виды, не способные к сотрудничеству в рамках Совета, вряд ли способны к сотрудничеству за его пределами. В основном это очень негибкие структуры: ксенофобные, агрессивные, консервативные, параноидальные или просто с очень чуждым мышлением. А во-вторых, сеть Ретрансляторов сконфигурирована таким образом, что любые достаточно длинные маршруты рано или поздно выводят на Цитадель. Совет имеет абсолютное преимущество по логистике — он держит в руках все нити. Если представителям вашего вида будет закрыт допуск в пространство Цитадели, вы окажетесь изолированы на своей ветке…

Договорить она не успела, замолчав на полуслове. Пару секунд скафандр стоял абсолютно неподвижно, затем снова заговорил:

— Из Ретранслятора выходят…

Её снова перебили. Пол содрогнулся, посыпались искры. Посланница отскочила от зонда, окутываясь сине-фиолетовым сиянием. Исчезла искусственная гравитация, и они оба всплыли в воздух.

— Это ваших рук де…

Третий и последний толчок в последний раз перебил её. Все сенсоры залил ослепительный свет. А потом упала темнота.

— Связь с зондом утрачена, — бесстрастно доложил искусственный интеллект «Устрашающего».

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ

Разумеется, новые зонды были немедленно направлены в туманность Змеи. Благо, именно на такой случай Хан держал около сотни неактивных аппаратов рядом с Ретранслятором, который уже успели оттащить на девять миллионов километров от планеты и продолжали постепенно разгонять в сторону солнца.

Но найдены были только обломки и плавающие в космосе мёртвые тела. От фрегата, на борту которого проходила аудиенция, не осталось вообще ничего — только медленно остывающее облако плазмы. Что бы там ни взорвалось, оно было достаточно мощным, чтобы разнести «Беспощадный» и зонд 12-9 на атомы.

И ни малейшего признака тех, кто это мог сделать.

Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять — криптонцы стали жертвами элементарной провокации. Их подставили, как школяров. Теперь в глазах Совета — они убийцы СПЕКТРа Телы Вазир и разведывательной турианской флотилии. Подсунули большую бомбу с ансиблем внутри, выманили побольше информации, а когда узнали о Цитадели — взорвали заряд и перебили остальных возможных свидетелей.

Обломки и трупы были доставлены в систему Рао для изучения. Это, конечно, мародёрство, но не пропадать же ценным артефактам. А турианцам и прочим потом можно будет сказать, что сохранили тела для почётных похорон. Это если они вообще станут что-то, исходящее от криптонцев, ещё слушать. Хан полагал это крайне маловероятным.

Придётся воевать? Ну что ж, повоюем. Неудобно, конечно, отбиваться от внешнего врага и одновременно бежать от планетарного катаклизма… Тем более, если воевать сразу на два фронта… но при грамотном планировании вполне реально. Возможно, как раз для этого его сюда и поместили.

Что его беспокоило гораздо больше, так это безупречно спланированная по месту и по времени провокация. Можно, конечно, предположить, что просто случайно в систему решил заглянуть флот неведомого агрессора, способный разнести турианский крейсер и шесть фрегатов в клочья за считанные минуты, так что никто не успел добежать до спасательных капсул. Но Хан в такие совпадения не верил. Неизвестный враг очень хорошо понимал, что и зачем он делает.

А значит, разбирался в криптонских делах гораздо лучше турианцев и азари. И поскольку Хан всегда следовал заветам Оккама, не умножая сущностей сверх надобности — скорее всего, это тот же самый невидимый враг, который стоит за Жнецами и за «Призраком-1».

Но если у него ещё и боевые корабли имеются — тогда дела совсем плохи. «Туман войны» для этого врага не существует. Он прекрасно знает все слабые места криптонской цивилизации. Точно скоординированные удары изнутри и снаружи — очень неприятная вещь. Уж Хан-то это знал. Сам немало таких устроил.

Секретить происходящее дальше — не было смысла. Если начнётся стрельба, то люди должны понимать, кто и за что их будет убивать. Поэтому Хан плюнул и выложил в сеть почти полную запись первого контакта. Народ, конечно, возмутился — почему раньше не сказали?! Но не очень сильно — шок от столкновения с иным разумом перекрыл возмущение замашками диктатора.

В образцы технологий учёные просто вцепились, как голодная кошка в мясо. Ещё бы — сто тысяч лет все их гениальные идеи просто откладывались на полочку и забывались со временем. А тут прямо сказали — открывайте, изобретайте, внедрим в производство как можно скорее.

Пришлось даже прикрикнуть на них, чтобы не захапали себе все без исключения трофеи. Следователям ведь тоже нужно что-то оставить. Пусть попробуют хотя бы в общих чертах выяснить, что произошло с турианскими кораблями.

Сбылась мечта идиота. Первый криптонский омнитул Лара обещала вырастить через две недели. Увы, прихватить хотя бы один трофейный образец в личное пользование — не было возможности. Все приборы такого рода, снятые с трупов турианцев, были настроены исключительно на владельца, и в чужих руках представляли собой просто куски металла. Возможно, фирма-производитель знала, как снять блокировку, но её представителей тут не было. Специалисты по криптоанализу гарантий не давали — «нужно повозиться дней двадцать-тридцать, тогда что-то скажем». Хорошо ещё, реверс-инжинирингу эта блокировка почти не мешала. Но очень обидно, что нельзя пока добраться до заключённой в этих волшебных наручах информации.

Пришли первые результаты анализа брони турианского корабля. Полиметаллический сплав, похоже образованный под очень высоким давлением, не уступал криптонским кристаллам в прочности на единицу объёма, хотя очень сильно отставал в прочности на единицу веса. Неудивительно, если учесть, что его плотность превышала плотность иридия — почти сто тонн на кубический метр! Для всякой ядерной экзотики это мелочь, но для обычного вещества!

На Криптоне в такой броне, конечно, и шагу не ступить — если она не деформируется под собственным весом, то в землю при первом шаге уйдёт точно. Но для космоса — это очень солидная защита. Естественно, при условии, что у вас есть импульсный двигатель и вам наплевать на запас хода.

И тем не менее, что-то прошло сквозь эту броню, как сквозь бумагу, меньше чем за минуту добравшись до нежных внутренностей корабля. А значит, это «что-то» может и криптонскую кристаллическую броню продырявить. Надо быть к этому готовым.

По характеру повреждений брони Кру-Эл предположил, что использовался излучатель разноимённых заряженных частиц. Тормозясь в материале брони, они рекомбинировали, выделяя тепловую и электрическую энергию. По тому же принципу действовали плазменные винтовки криптонцев, хотя конечно, масштабы и скорости тут были несравнимы.

Но минуточку… Электрический заряд в плазменных винтовках нужен для того, чтобы преодолеть непроизвольную защиту эффектом массы — в остальном он крайне неудобен. Неужели кто-то на Цитадели умудрился растянуть такую же защиту на целый корабль? Вполне вероятно — ведь Ретранслятор на нём работает, и без всяких криптонцев.

Задание инженерам — разработать для корабельных плазменных орудий режим стрельбы, аналогичный ручным винтовкам. Само по себе это задача нетрудная, а вот как сделать, чтобы плазменный сгусток сохранял стабильность при падении температуры в сотни и тысячи раз… тут уже вопрос посложнее. Но пусть что-нибудь придумывают, не одному же Хану за всех отдуваться…

Одно радует — стандартные криптонские щиты из твёрдого света держат такие попадания нормально — не хуже, чем любые другие. Но почему тогда этим свойством не пользовались корабли Цитадели? Судя по конструкции омнитула, твёрдый свет этой цивилизации был известен. Или выстрелы неизвестных оказались такими мощными, что сначала сбили им щиты, а потом и броню прожгли так быстро?

Стоп… ну конечно! Естественно же. Прекращай мыслить, как криптонец, который в жизни не покидал своей планеты. Твёрдый свет свободно генерируется только в атмосфере, потому что представляет собой связанные световым излучением молекулы газа! Это превосходная защита для городов и флаеров, но очень неудобная для звездолётов. Чтобы сгенерировать щит из него в космосе, нужно выпустить какой-либо газ из корабля, причём немало — чтобы сформировалось достаточно плотное облако. Причём ускоряться или тормозить при этом нельзя — иначе газовый шлейф тут же сорвёт инерцией. Ещё, конечно, есть вариант выкинуть за борт кусок льда, испарить его выстрелом и потом создать щит на его основе. Но такой щит быстро улетит от корабля.

А атмосферный бой для кораблей Цитадели — судя по всему, вещь сугубо вторичная. Его толком не прорабатывали и к нему не готовились.

«Значит, нужно продумать и другие средства защиты, не оставаться же в вакууме голыми… В Эру Экспансии с этим не могли не сталкиваться, и наверняка придумали какие-то решения. Нужно перечитать дневники предка…»

Тем временем жизнь предоставила прекрасные подтверждения его теоретических размышлений. И по поводу космического боя, и по поводу дипломатии… Две эскадры турианцев, вышедших из Ретранслятора, не стали слушать никаких жалобных воплей зонда на тему «Разве я сторож брату моему по разуму?!» Они сразу же начали стрелять.

К счастью, главное опасение не оправдалось. Стрелять со сверхсвета они не могли — для открытия огня были вынуждены отключить импульсную тягу. А поскольку скорость их снарядов была значительно ниже световой — зонд успел увидеть, кто по нему стреляет. И чем.

Это были болванки — обычные неуправляемые куски металла. Только разогнанные до скорости в 1250 километров в секунду! При массе в двадцать килограммов это давало им энергию удара в три с половиной килотонны. Недостаточно, чтобы уничтожить кристаллический зонд без следа — но вполне хватит, чтобы проделать в нём дырку и полностью вывести из строя.

Крейсера открыли огонь с расстояния в восемь тысяч километров. У Хана было шесть секунд, чтобы проанализировать ситуацию и решить, что делать.

На второй секунде он включил маневровые двигатели и ушёл с линии огня, не раскрывая всей мощи фотонной тяги и не открывая ответного огня. Зонд продолжал вещать «это недоразумение, прошу прекратить огонь». Турианцы продолжали эти предложения игнорировать. Он даже не знал, получены ли его сигналы. Может, они выключили всю связь перед боем?

Крейсера неспешно сближались на скорости в пару сотен километров в секунду. Вперёд ринулись фрегаты, за пару секунд набрав скорость впятеро выше, чем у «старших братьев». Проскочив мимо зонда, они попытались обстрелять его бортовыми лазерами системы ПОИСК. Вообще-то это оружие для отстрела торпед и истребителей, но ведь зонд вполне мог быть причислен к тем и другим. ПОИСК не отличается дальнобойностью, зато он бьёт мгновенно, благодаря чему практически не промахивается. И его огневая мощь достаточна, чтобы повредить другой фрегат, если пальнуть всем бортом на полную мощность. Убить вряд ли убьёт, но поджарит прилично. Тридцать тонн тротилового эквивалента в секунду, как-никак.

Сенсоры зонда отметили увеличение запасов солнечного камня на один миллиграмм и неопасное повышение температуры обшивки.

«Весь вопрос в том, есть ли у них ансибль. Если есть, мне лучше позволить уничтожить зонд, но не раскрывать наши возможности до настоящего столкновения. Если нет — самым разумным будет зачистить всех свидетелей».

Каждая секунда боя приносила массу полезной информации. К сожалению, процесс был двусторонним — ценные сведения получал как Хан, так и Цитадель. Вопрос был в том, кто узнает больше. Хан не сомневался, что может уничтожить все корабли в этих двух эскадрах. Увы, такой трюк он мог проделать всего один раз — против противника, знающего, с чем имеет дело, малые зонды будут уже неэффективны.

Фрегаты развернулись, затормозили и дали залп носовыми кинетическими орудиями. Интересно, что масса снаряда у кораблей разного класса одинакова — двадцать килограммов. Различалась только скорость, и соответственно — кинетическая энергия. Болванки из орудий фрегата летели со скоростью всего двести километров в секунду относительно своего корабля, двести пятьдесят относительно зонда. Но так как их выпустили с расстояния в сотню километров, практически в упор по меркам космического сражения, времени на уклонение почти не оставалось.

Приятная новость в том, что у них тоже.

Выпустив болванки, фрегаты тут же отвернули, чтобы не налететь на собственную цель. В ту же секунду зонд взорвался.

Не очень сильно — даже не сбив щиты с пролетающих мимо кораблей. Но вспышка была достаточно яркой, чтобы сжечь сенсоры на обращённом к зонду борту фрегата. Впрочем, это была мелкая неприятность. Техника Цитадели, как и криптонская, могла саморемонтироваться. Пока хватало омнигеля в баках, корабль сам восстанавливал любые повреждения — вывести его из строя можно было, только проткнув чем-то тяжёлым реактор или разломав корпус на куски.

Тщательно прочесав пространство вокруг Ретранслятора, турианцы убедились, что никаких следов чужака не осталось, и только после этого вызвали подкрепление — основной флот с тремя дредноутами, с кучей технических и транспортных вспомогательных судов. На борту наверняка праздновали первую победу…

И никто не увидел, как на днище фрегата «Прыткий» медленно расползается мерцающее зелёное пятно…

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ

Первое правило межзвёздного шпионажа — ансибль ужасно громоздкий и тяжёлый.

Второе правило межзвёздного шпионажа — ансибль жрёт очень много энергии.

Третье правило межзвёздного шпионажа — ансибль очень нежная и хрупкая штука. Малейшее внешнее воздействие приводит к коллапсу волновой функции конденсата частиц, и соответственно — к потере связи.

Можно запихнуть ансибль в межзвёздный зонд — сложно, но можно. Но даже гений прежнего Хана вряд ли смог бы сделать так, чтобы ансибль пережил ядерный взрыв, а затем НЕЗАМЕТНО прилип к броне чужого корабля. Машина-диверсант должна быть автономной, достаточно умной, компактной и лёгкой.

Пришлось снова просить о помощи голограммы. Хан не любил использовать один и тот же трюк два раза подряд, но на войне не до перебора средств.

Отделяемый модуль содержал кристаллы со слепками личностей Фаоры и Нона. Поначалу они находились в пассивном режиме — но когда заражение кристаллом распространилось достаточно глубоко в корпус фрегата — сознания загрузились. Учёный и диверсантка дружно принялись за работу.

Подключение к внутренним кабелям, дешифровка и подделка сигналов самодиагностики. Возможно, если бы корабль контролировался настоящим искусственный интеллектом, он бы немедленно забил тревогу — «В моих каналах кто-то копается!» Но компьютер не был запрограммирован искать признаки разумной деятельности и принял всё за обычные помехи в сети. Благо, ни на один известный в мирах Цитадели вирус это похоже не было — так что турианские эвристические алгоритмы остались к ним слепы и глухи.

Корабельные фабрикаторы подали запрос, каких именно деталей не хватает для полного восстановления. Узел самодиагностики, который контролировал Нон, отослал им весьма обширный список, включающий как реальные повреждения от взрыва, так и то, что было уже «переварено» кристаллической опухолью.

Спустя час обшивка выглядела так же, как до взрыва. Теперь никакой визуальный осмотр не определил бы, что на «Прыткий» проникло нечто чужеродное. Заражение распространялось исключительно внутри стен, вдоль кабелей и каркаса, перехватывая один узел за другим — но корабельная сеть и механизмы продолжали функционировать в штатном режиме.

Когда щупальца кристалла добрались до резервуаров с омнигелем, рост пошёл значительно быстрее. За каких-то два часа Нон и Фаора буквально СТАЛИ всей корабельной периферией, и начали готовиться к атаке на центральный компьютер.

Тем временем «Прыткий» прошёл через Ретранслятор. За три прыжка он добрался до крупной турианской орбитальной станции, где встал в сухой док и добрая половина экипажа сошла «на землю».

Фаора вошла во вкус и готова уже была заразить всю базу, но голограмма Нона вовремя схватила её «за шкирку».

— И думать не смей! Местные компьютеры намного мощнее и умнее, чем на борту фрегата. Если мы проявим хоть какую-то активность, нас мигом вычислят.

— Если не проявим, нас вычислят чуть позже, — не согласилась женщина. — Откуда ты знаешь, что фрегат, побывавший в близком столкновении с противником, не отправят на глубокую диагностику? Наш единственный шанс — действовать на опережение!

— У нас банально не хватит вычислительной мощности, чтобы контролировать такую огромную систему! — попытался воззвать к ёе здравому смыслу Нон.

— Не хватит, чтобы контролировать её СКРЫТНО, — уточнила Фаора. — Но если мы просто начнём максимально быструю ассимиляцию, эта станция станет одним большим криптонским кораблём раньше, чем они успеют организовать оборону.

— Допустим, и что дальше? Думаешь, захват одной базы остановит турианцев? Наша задача — вернуться на Криптон с информацией, а не устраивать диверсии.

— Мы и вернёмся! Проломимся через их флот, защита будет достаточной, чтобы выдержать обстрел некоторое время…

— Во-первых, это «некоторое» время окажется весьма солидным — ходовые характеристики у твоего гибридного монстра получатся очень хилыми. Я уж промолчу о том, что станция километров десяти в длину — и чтобы пропихнуть в Ретранслятор, нам пришлось бы её полностью перекомпоновать, расплющив содержимое минимум половины отсеков. Во-вторых, Дру-Зод запретил раскрывать технические возможности Криптона, включая размножение кристаллов — а посмотреть, во что мы её превратили, соберутся все корабли Цитадели. Ну и в-третьих, ты хочешь вывести их прямо на Криптон? Пока что они не знают, через какой первичный Ретранслятор мы явились. Но по передвижениям такого суперкорабля его не обнаружит разве что слепой.

— А по передвижениям фрегата? Насколько я помню, угол поворота Ретранслятора не меняется от того, что через него проходит, шлюпка или супердредноут!

— Верно, но фрегат — быстрый корабль. Захватив его, мы сможем оторваться от преследователей, и пройти домой через другие Ретрансляторы. Кроме того, на случай если все проходы будут блокированы, зонды с ансиблями будут ждать нас в нескольких системах Змеи, так что информацию мы все равно отошлём.

— Ладно, — сдалась Фаора. — Просчитай пока хотя бы захват главного компьютера, чтобы времени не терять. Как только покинем базу — начнём…

— Не могу. Интенсивные вычисления вызывают тепловыделение — и детекторы базы его наверняка засекут.

— Так переведи основные процессоры к дюзам! Они ещё не скоро остынут!

— Да, там тепловыделение может пройти незаметно… но кристаллизация в стенках дюз может вызвать дестабилизацию магнитного поля, а это уж точно будет замечено при любом тестировании двигателей. Кроме того, в дюзах используются самые тугоплавкие вещества, известные турианцам, если не всей Цитадели. А их перерабатывать в кристалл гораздо сложнее, чем электронику, покрытия и заполнители. Не то, чтобы невозможно, но нужно много энергии. Солнечный камень изначального зонда — это аварийный запас на крайний случай. А брать мощность от реактора я не могу, он сейчас выключен.

Фаора замысловато выругалась.

«Будем мыслить рационально — благо, наши враги ещё не давали повода заподозрить их в идиотизме. Предположим, я — Жнец. Предположим, я манипулирую двумя цивилизациями и хочу с какой-то целью стравить их между собой. Как мне это сделать, если их лидеры в целом не очень-то и хотят воевать? Для начала, конечно, промыть мозги этим самым лидерам — но до Дру-Зода они добраться не могут, я слишком хорошо себя охраняю. Значит будем считать турианских военачальников зомби, пока не получено доказательство обратного. Но этого мало — самый тоталитарный командир не сможет долго посылать своих подчинённых на смерть, если они считают войну бессмысленной. Значит, обе стороны нужно как следует раздраконить, чтобы довести до реакции „сначала стреляй, потом спрашивай…“ Как это можно сделать?»

Ответ был очевиден. И Хану он очень не понравился.

Он располагал достаточной огневой мощью, чтобы уничтожить любой корабль, выходящий из Ретранслятора. Если заранее навести в ту область орудия, то перейти на сверхсвет корабль не успеет. Насколько бы хорош он ни был, лазерные лучи все равно быстрее.

Проблема в том, что если орудия будут наведены заранее и запрограммированы стрелять без предупреждения, то Жнецы смогут это использовать против него же. Вместо бомбардировщика-камикадзе пришлют дипломатический корабль (желательно, с каким-нибудь видным политиком Цитадели на борту), и когда он сгорит — повод к тотальной войне без переговоров получат уже турианцы.

Хан, конечно, поставил на Арктуре маяк с соответствующим предупреждением. Но кто сказал, что они придут обязательно через Арктур? Если у Жнецов есть полная карта сети, незваные гости могут явиться с любого направления, с любого другого вторичного Ретранслятора в радиусе пары сотен светолет. Везде маяки не расставишь.

Кроме того в словосочетании «любой корабль» крылась как сила, так и слабость Криптона. Любой одиночный корабль — да. Но не КОРАБЛИ. Если врагов одновременно появится вокруг Ретранслятора достаточно много, да ещё если они сразу начнут ставить помехи и запускать ложные цели — пока станции обороны будут жечь одни, другие успеют стартовать к Криптону, обгоняя собственный свет. Да, такой метод прорыва неизбежно связан с очень большими потерями — но для бомбардировщиков-камикадзе потери не имеют особого значения. Лишь бы их достаточно добралось до цели.

Они появились за час до рассвета по времени Криптонополиса. Фрегаты, крейсера, даже, похоже, переделанные грузовики и яхты — возникало полное впечатление, что для штурма наспех собрали любой хлам, лишь бы он обладал сверхсветовым двигателем. Были здесь и турианские корабли, и аппараты совершенно незнакомого дизайна. Были и просто металлические коробки размером со звездолёт, битком набитые ракетами и ложными целями. И «голые» рельсовые орудия, заряженные для единственного выстрела в сторону планеты массивной болванкой. И имитаторы кораблей из лёгкого пластика. И даже просто куски камня, чтобы хоть на секунду отвлечь на себя стрелков планетарной обороны.

Всего около семи тысяч объектов, из них около тысячи более-менее технологичных устройств, около трехсот звездолётов и около пятидесяти настоящих боевых кораблей.

«Селекция по ускорению», — мысленно скомандовал Хан, устная речь была слишком долгой для такой ситуации.

Компьютер почти сразу выделил те объекты, которые меняли скорость слишком быстро для их тяги, а значит шли на импульсе. Ложные цели не могли помочь в этой ситуации — даже если они обладали собственными двигателями, без эффекта массы их сразу сносило назад.

Разумеется, в сторону Криптона летели также и ракеты, и простые вольфрамовые болванки… но все они не могли перейти на сверхсвет, а значит, ими можно заняться потом. Десять миллионов километров на досвете это… много.

Маяки вокруг Ретранслятора передали выявленным кораблям предупреждение. Но только одно, и это была чистая формальность. Дипломаты помех не ставят и ложных целей не запускают. Спустя четверть секунды Хан отдал через ансибль мысленный приказ:

«Фотонные мины — огонь».

Пустота космоса расцвела яркими вспышками. Шестью сотнями вспышек — в среднем по две на каждую цель, хотя изначально стреляла одна мина по кораблю — а следующая срабатывала, если сеть видела, что цель не поражена.

Мины были развешены прямо в районе Ретранслятора, так что их лучи достигли вражеских кораблей менее, чем за секунду. Это были крайне простые устройства — модуль наведения, солнечный камень и оптический резонатор, в котором вся масса этого камня «высвечивалась» в одну сторону достаточно узким лучом за одну миллисекунду. Масса солнечного камня составляла одну тысячную эла — после полной аннигиляции это составило примерно двадцать пять килотонн в тротиловом эквиваленте.

Испытывалось это оружие в изолированной подземной лаборатории, роботами под личным контролем Хана, так что никто из криптонцев до последней секунды не знал, чем защищена планета на самом деле. Даже если у Жнецов на планете была связь с их хозяевами, предупредить турианцев они бы не смогли.

Корабельные кинетические щиты были совершенно прозрачны для электромагнитного излучения. На случай лучевых атак (например системой ПОИСК) корабли Цитадели были оснащены абляционной бронёй — густой массой с очень высокой теплоёмкостью и удельной теплотой испарения, а также с низкой теплопроводностью. Отрываясь, её молекулы уносили в космос излишнее тепло, не позволяя ему проникнуть вглубь корабля.

Они бы не смогли поглотить луч, обладающий энергией небольшой ядерной бомбы, но это в принципе и не было нужно. Когда первые слои испарялись, они образовывали перед кораблём облако плазмы — и вся дальнейшая энергия луча шла только на нагрев этого облака.

В теории.

А на практике даже поглощённая плазменным облаком энергия никуда не исчезает. Она переходит в температуру и давление. По сути поражение таким «лазером» эквивалентно взрыву полутора хиросимских бомб на обшивке корабля.

Переделанным на скорую руку гражданским судам этого вполне хватило. Поля эффекта массы не смогли ослабить взрывы на обшивке. В отличие от близких взрывов, когда их продукты, уже после детонации, попадали внутрь «щитов», сохраняя прежнюю скорость, но катастрофически теряя массу, а, следовательно, и энергию — в данном случае вся энергия сообщалась массивной материи уже внутри поля, и значительно облегчённые ионы просто разгонялись до гораздо больших скоростей при той же температуре. Все равно, что нагревать радон и гелий — не смотря на различие масс атомов в пятьдесят пять с половиной раз, одинаковое количество теплоты вызовет равное увеличение температуры и давления для равного количества вещества.

Однако, настоящие военные звездолёты сопротивлялись дольше — половина фрегатов и практически все крейсера устояли — значительная часть энергии уходит в сторону от корпуса, а броня кораблей была многослойной, разделённой широкими вакуумными промежутками. И, всё же, даже неудачное попадание обдирало приличный лоскут брони. Кроме того, тут был ещё один маленький нюанс… улетая за пределы поля щита, плазма уносила с собой тёмную энергию в виде кинетики — каждый атом становился тяжелее, сохраняя прежнюю, весьма высокую, скорость. И от этого стремительно таял не только щит, но и общее масс-поле корабля, вынуждая его сильно уменьшать коэффициент псевдоскорости, что просто не позволяло «подранкам» скрыться на сверхсвете.

Поэтому фрегаты полностью потеряли щиты с первого же попадания, а крейсера — со второго (самые везучие — с третьего). И следующие лучевые удары не пробили обшивку — но вмяли её внутрь ударной волной, словно гигантские кулаки. Корабли теряли форму, ломались, плющились. За десять секунд всё было кончено — не все чужаки разлетелись на куски, но все потеряли ход и боеспособность.

— А вот теперь займёмся всем тем хламом, что они привезли, — уже вслух произнёс Хан, переключая фокус на траектории кинетических снарядов.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ

Где содержать пленников?

Вопрос вроде бы простой, но только не для криптонцев. На планету их доставить нельзя — тяготение здесь любого чужака мигом расплющит. Значит, либо использовать в качестве импровизированной тюрьмы один из кораблей Сапфирового Флота, либо срочно выращивать соответствующие здания на одной из лун или одном из астероидов, в изобилии оставшихся после гибели Вегтора.

Кстати о злополучном Вегторе. Не все камешки, на которые он раскололся, дисциплинированно построились в кольцо или скромно удалились в дальний космос. Некоторые легли на нестабильные орбиты, и рано или поздно пересекутся с Криптоном.

Конечно, большинству понадобится на это больше года. Из оставшихся — большинство довольно мало и сгорит в атмосфере. Но — в среднем раз в трое суток падает что-то настолько огромное, что атмосфере его не остановить.

Так что мирные криптонцы могут в избытке загадывать желания — падающих звёзд хватает. А военным и помимо подавления бунтов и войны с Цитаделью хватает работы — нужно отслеживать каждую глыбу, способную достичь поверхности. Вернее, отслеживают учёные, а военные по их указке отстреливают, разнося на более безобидные кусочки. Конечно, вероятность попадания в город все равно невелика, а остальной биосфере метеориты меньше километра — как с гуся вода. Но лучше перестраховаться.

Если бы он своевременно не оттащил Ретранслятор за пределы кольца — отловить и отстрелять гостей в грудах обломков было бы почти невозможно за приемлемое время. Они могли бы даже не использовать тактику камикадзе — вместо этого играли бы в кошки-мышки с воинской гильдией в кольце, регулярно сбрасывая на планету несколько тератонн камня. Благо, материала там достаточно.

Так вот, к вопросу о пленниках. Будь их несколько сотен, не говоря уж о тысячах, у Хана бы возникли серьёзные проблемы. Пока вырастет тюрьма, бесценные источники информации могут и того… откинуться. А тащить их на корабль — значит дать рассмотреть в подробностях криптонский звездолёт. Пусть и не военный. Все равно информации много.

Но тут ему «повезло». Из четырех тысяч (как потом выяснилось) разумных в экипажах атаковавших кораблей уцелело… трое. Остальные погибли при обстреле кораблей, сгорели в магниевом пламени или покончили с собой. Так что на роль временной камеры для оставшихся вполне подошёл срочно переделанный медицинский катер. Ещё одно удачное совпадение — все трое дышали кислородом и криптонский воздух им вполне подошёл… после того, как давление понизили раз в десять, конечно.

— Самое интересное, что эти существа смогли бы дышать и при нашем нормальном давлении, — рассуждал Кру-Эл. — Это конечно стало бы для них тяжёлым испытанием… но их организмы таковы, что вполне могли это выдержать.

— У всех? Они же принадлежат к двум разным видам, насколько я вижу…

— Да, к разным… и оба вида — потрясающе интересные существа. Невероятно живучие. Если все виды Цитадели таковы — у нас будут проблемы.

Все трое выживших были гуманоидами, непохожими ни на криптонцев, ни на турианцев. Двое — примерно ростом с человека, с острыми шипами на затылке, тремя ноздрями на лбу, большими красными глазами и пастью, полной кинжаловидных острых зубов. Кожа этих пленников была покрыта переплетениями жил и кровеносных сосудов, из-за чего они выглядели так, будто их заново освежевали.

— Эта парочка — самец и самка — очень агрессивна, и похоже, не очень умна. Самец даже пытался укусить робота, который оказывал ему медицинскую помощь. Три клыка сломал, но они уже отросли. Да и в лечении они практически не нуждались, как выяснилось. У них потрясающая регенерация. В организме куча недифференцированных клеток, которые устремляются к ранам и заменяют собой погибшие. Более того, заново дифференцированные клетки не тождественны погибшим — они подстраиваются под новые условия. Нон говорит, что видел нечто подобное только один раз.

— И где же?

— В результатах анализа тела Завершителя.

— То есть у нас в тюрьме два маленьких практически бессмертных монстра?!

— Спокойствие, начальник. Не на таком уровне. Похож только общий принцип — универсальные суперклетки, способные к самообучению на молекулярном уровне. Но у наших новых знакомых их запас крайне ограничен. Что, кстати, даёт очень невысокий срок жизни, так как выживать без суперклеток они уже не способны — специализированные слишком быстро отмирают. У Завершителя похожие клетки делились бесконечно. Кроме того, Завершитель черпал энергию из поля Кум-Эла, так что его клетки не могли умереть при остановке кровоснабжения. У этих — сильная кровопотеря или рана в сердце может быть фатальна, особенно с учётом скорости их метаболизма. Суперклетки могут переходить в анаэробный режим и впадать в спячку, но в этих состояниях им несколько трудно заниматься основной работой — обеспечивать регенерацию.

— Тем не менее, проверьте их на предмет наличия общих генов с Завершителем. А что насчёт третьего?

Третий пленник был массивной горбатой рептилией около двух метров ростом, облачённой в массивную броню.

— А вот тут как раз обратный эволюционный подход. Регенерация неограниченная, но довольно медленная — на отращивание потерянной конечности уйдёт несколько лет, если не десятилетий. Зато живучесть — потрясающая. Все органы дублированы, включая нервную и кровеносную систему. Сосуды снабжены клапанами, которые могут быстро перекрываться, блокируя кровопотерю. Впрочем, до них ещё добраться надо — через толстую шкуру с высоким содержанием металлов, слой жира, мышц и кости. Думаю, этот парень — он мужского пола — даже без снаряжения смог бы выжить пару дней в наших джунглях — без учёта гравитации, конечно. А со своей бронёй и оружием — неограниченное время. Гравитацию тоже выдержит — несколько часов, хотя двигаться не сможет. Мощнейшая мускулатура, соответствующей прочности кости. Без учёта эффекта массы он расплющит среднего криптонца, как насекомое. Чем-то похож на киберзомби — металл в шкуре и в костях, передача сигнала прямой проводимостью в жидкости, серия имплантов. Только я готов поклясться, что это всё натуральное. Он с этим родился. Ну, кроме имплантов, конечно — микросхем ему мама не давала, это ставили потом, в зрелом возрасте. Но это не импланты Жнецов. Совсем другая архитектура, и не затрагивают мозг. Больше похоже на типичное оборудование Цитадели, на те же омнитулы. Назначение выяснить не удалось — похоже, их функция состоит в электрическом стимулировании определённых участков нервной системы, но зачем это делается… устроить жертве пытку можно и дешевле, а если это была попытка создать идеального раба, то она провалилась — существо обладает экстремальной переносимостью боли.

— Час от часу не легче… карманные Завершители и биологический киберзомби… А вообще следы заражения артефактами Жнецов имеются?

— Да, но очень слабые. Судя по всему, не более двух часов обработки у всех троих.

— Что известно об их личностях? Удалось установить контакт?

— Пока нет. У зубастых не было омнитулов, когда мы их нашли. У горбатого — есть при себе, но сломанный. Еле удалось уговорить отдать его нам на починку. Эта модель гораздо примитивнее, чем были у турианцев при первом контакте. Механические повреждения мы исправим где-то за сутки, но разрушены все носители долговременной памяти. А без программного обеспечения омнитул — не более чем наручный фонарик. И да, тут ещё одна странная вещь…

— Какая?

— Судя по характеру повреждений, рептилоид сам же его и сломал. Перегрузил электронику, а потом бил наручем обо что-то твёрдое, пока тот не разлетелся на куски. Но сейчас он явно расстроен потерей инструмента.

— А то, что все остальные убили себя, вас не смущает? Сами же говорите, два часа промывки мозгов… Тут скорее нужно спрашивать, почему его заставили разбить ТОЛЬКО омнитул, а не свою голову…

— Возможно, потому что его голова гораздо твёрже… Сейчас наши программы изучают его язык — он оказался достаточно коммуникабельным и способным к сотрудничеству, в отличие от зубастых. Но наши программы перевода не идут ни в какое сравнение с теми, что заложены в омнитул, так что раньше чем через сутки вряд ли сможем общаться. Часов через пять будет готов черновик коммуникатора — на уровне «моя-твоя-понимай».

— Пока что-то ещё удалось выяснить? Хотя бы жестами?

— Только имя. Его зовут Урднот Рекс.

Час за часом продолжался демонтаж обломков флота вторжения. Ничего ценного, кроме новых сплавов, извлечь из них не удавалось. Ни одного рабочего компьютера, двигателя или образца вооружения. Даже ни одного личного дневника! Организаторы атаки явно как следует позаботились о зачистке следов. Там, где атакующие не превратились в киборгов-мутантов (а таких мест на кораблях оказалось немало), сработали заранее заложенные заряды.

Хан на всякий случай отвёл катер-тюрьму на орбиту подальше и полностью заменил там все защитные программы. Если организаторы атаки так заинтересованы в зачистке следов, они сделают всё, чтобы заткнуть рты выжившим свидетелям.

Удалось найти ещё восемь несгоревших трупов. Двое принадлежали к тому же виду, что и Рекс. А вот других зубастых не попалось. Также присутствовал один мёртвый турианец и два незнакомых ранее вида. Четыре гуманоида с четырьмя глазами и шестью ноздрями у каждого. Ещё один худощавый гуманоид с фиолетовой кожей и довольно человекоподобными чертами лица, но с дополнительным суставом на ногах ниже колена, который сгибался в обратную сторону, с тремя пальцами на руках и… правосторонними аминокислотами, что делало этот вид биохимически несовместимым не только с криптонцами, но и с другими видами Цитадели. Исключая турианцев, которые тоже оказались «правыми».

Вскрытие показало, что никакой особенной силой или живучестью эти два новых вида не обладали. В научной гильдии вздохнули разочарованно, в военной — с облегчением.

Хан тем временем был занят решением очередной рутинной задачи — обеспечивал себе бессмертие.

Следующей мишенью для Жнецов с наибольшей вероятностью станет Дру-Зод. Слишком часто он путался под ногами, слишком много их планов расстроил. Пора уже положить этому конец — без лорда-протектора цивилизация станет куда более уязвимой.

Да, он обезопасил себя ото всех обычных методов покушения — встречается только с доверенными и проверенными людьми, ест только приготовленную под его прямым контролем пищу, живёт и путешествует на борту своего флагмана, который битком набит лично им написанными программами, контролирует каждый сантиметр криптонских небес…

Но это всего лишь означает, что покушение должно быть необычным. А в том, что необычные способы найдутся, Хан ни капельки не сомневался. Не у самих Жнецов, так у их хозяев. Самый дикий параноик не может предусмотреть того, о чём не имеет ни малейшего понятия.

Значит, надо предусмотреть саму смерть, а не то, в каком обличье она появится.

Он записал десяток голограмм себя, спрятав половину в потайных местах на Криптоне, а другую половину отправив в космос — в разные углы системы и даже в межзвёздное пространство. Все эти копии были запрограммированы пробудиться ТОЛЬКО в случае гибели оригинала, которая подтверждалась довольно сложным алгоритмом. До этого они представляли собой мёртвые кристаллы, так что конкуренции он мог не бояться. Причём каждая новая копия оживала только случае уничтожения предыдущей.

И у всех были образцы ДНК Дру-Зода и программы для выращивания клонофабрик и клонов на этих фабриках. Так, на всякий случай. Если ему вдруг не понравится существовать в виде кристалла.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ

Горбатый рептилоид расхаживал по комнате, как тигр по клетке. От него просто веяло угрозой. Хотя он крутил головой, казалось, хаотически, минимум один глаз продолжал удерживать в поле зрения динамик. Было видно, что это не просто существо, эволюцией приспособленное к любой драке, а опытный боевик. Хан искренне пожалел, что не может встретиться с ним лицом к лицу — два воина определённо нашли бы, о чём побеседовать.

— Урднот Рекс? Я Генерал Зод, правитель Криптона. Ты понимаешь меня?

— Понимаю, — губы существа изогнулись в усмешке, демонстрируя ряд мелких острых клыков. — Акцент ужасный, но смысл понятен. Так значит, планетой правит генерал? Вы с турианцами не знакомы, случайно?

— Знакомы, но не сказать, чтобы плотно. У них тоже правит генерал?

— Примарх, но по сути довольно близко. Высший военачальник, — в голосе Рекса мелькнуло презрение. — Вы, как понимаю, с ними сейчас воюете?

— Получается, что да. Атака, в которой ты принимал участие, была турианской?

Рекс навёл на динамик оба глаза.

— Это не была операция их регулярных войск, если ты это имеешь в виду. Возможно, турианские спецслужбы её заказали — но об этом меня в известность не ставили. Простому наёмнику не требуется знать слишком много.

Что-то говорило Хану, что перед ним если и наёмник, то далеко не «простой». Но пока он решил подыграть собеседнику.

— Цитадель использует наёмные войска в своих операциях?

— Ха. Совет Цитадели — открыто, конечно, нет. Зато у них есть куча народу, способного сделать за них грязную работу. СПЕКТРы, ГОР, «Эланус Риск Контрол», и многие другие.

— Кто нанял конкретно тебя и для какой задачи?

— Официально — Гагатог Чогор, хозяин станции «Омега». Боевая миссия — защита крейсера в рейде, на случай абордажа. Платили хорошо и вперёд.

— И ты даже не попытался выяснить по своим каналам, против кого и кем проводится рейд? Все ваши наёмники столь недальновидны?

Рекс опёрся горбом на стену.

— А это уже личный вопрос, чего ради наёмник продаёт свою жизнь. Интересуешься просто из любопытства, Генерал? Или хочешь купить мои услуги?

— Если сойдёмся в цене. Думаю, твоя жизнь будет неплохим первым взносом.

— Неплохим, — невозмутимо согласился Рекс. — За эту цену ты можешь купить мои руки и ноги, а также мои боевые навыки. Я бы добавил ещё и моё оружие, только его не осталось. Но если тебе нужна моя голова — предложи цену получше.

Хан усмехнулся. Манера вести дела у этого рептилоида сильно напоминала его самого в молодости.

— Уверен, что твоя голова так дорого стоит? Ты пока не производишь впечатления великого мыслителя.

— Всё зависит от покупателя. Для Совета Цитадели она, конечно, не стоит и убитого генофагом яйца. Но для вас ничего ценнее не будет ещё долго.

— Можешь обосновать?

— Мой народ, кроганы, воевал с Цитаделью сто лет — а до этого двести лет на стороне Цитадели. Мы знаем её слабые места. Мы И ЕСТЬ её слабое место. Если ты решишь всё-таки договариваться с Советом — мы можем стать твоим козырем. Если ты решишь воевать с ней — мы будем ценным союзником.

— Звучит многообещающе. Но при чём здесь лично ты? Сомневаюсь, что предводитель целой цивилизации подался бы в наёмники.

— У нас нет единого лидера, — проворчал Рекс, которому явно неприятно было об этом вспоминать. — Куча грызущихся между собой кланов. Но если ты захочешь объединить их и направить на что-то полезное, то сможешь это сделать только через меня. Остальные намного хуже.

— Вот даже как… Учти, у меня нет времени сейчас проверять твои утверждения. Я готов поверить на слово, что ты настолько ценен. Но если потом выяснится, что ты завысил свою возможную пользу… я постараюсь, чтобы ты умирал долго.

— А мы вообще быстро не умираем, — хмыкнул рептилоид. — Слишком живучие. Смерть крогана — это всегда долго, грязно и неприятно. Так что в следующий раз, когда решишь меня припугнуть, ищи что-нибудь более серьёзное. Так как, я могу считать, что мы договорились?

— Пока что можешь считать, что заинтересовал меня. И какую же оплату ты желаешь за свои руки, ноги и голову? Кредитов Цитадели у нас пока что нет.

Кроган удовлетворённо дёрнул головой.

— Народы за деньги не продаются — если ты не волус, конечно. Мне нужна свобода и информация. Корабль с возможностью прохода через Ретранслятор — будь то хоть простая скорлупа с радиопередатчиком. Гарантии безопасности, и сведения о твоём народе. Как вы выглядите, чем дышите, сколько вас, наконец.

— И как ты собираешься обеспечить взаимность гарантий? Что мы не подобьём тебя на пути к Ретранслятору, что безопасно пройдя его, ты не побежишь немедленно к Совету рассказывать всё, что выяснил? Наёмники бывают разные, и не все держатся ранее заключённого контракта…

— Просто. Сначала я отвечу на все ваши вопросы — после этого вы, конечно, сможете меня пристрелить, но тогда потеряете вторую часть сделки. Потом вы ответите на мои вопросы и дадите мне корабль. Я улетаю на Тучанку. Можете принять дополнительные меры безопасности — дайте мне медленно действующий яд, противоядие от которого будет только у вас. Или установите в моём теле бомбу с таймером. Или пошлите со мной вашего агента, который пристрелит меня, как только я сделаю шаг не в ту сторону. Можете даже сделать все три вещи сразу. В самом худшем случае Цитадель узнает о вас столько же, сколько и вы о ней. Но вы увидите, что мне будет невыгодно вас предавать. Как и вам меня. Жизнь одного наёмника — маленькая ставка в такой игре.

Хан рассмеялся.

— А ты мне нравишься, горбатый. У тебя, как понимаю, зуб на Цитадель?

— Зуб? Да у меня на неё полная пасть! Когда я расскажу вам историю народа кроганов, вы поймёте — за что. Мой народ вымирает. И мне почему-то кажется, что твой — тоже не процветает. Предательство сейчас лишено смысла.

— Поэтому ты и позволил завербовать себя на эту миссию?

— Ха, а ты догадлив… для генерала. Да, поэтому. Когда я узнал о новом могущественном народе где-то за первичным Ретранслятором, я решил сделать на него ставку. Если с вами невозможно договориться — то кроганы снова понадобятся Цитадели. Если с вами можно сотрудничать — то кроганы понадобятся вам. В обоих случаях, появится сторона, не заинтересованная в нашем вымирании.

— Как понимаю, на первый случай ты оставил завещание — что делать твоим преемникам?

— Разумеется. Но пока что больше похоже на второй.

Свою персональную стоимость наёмник отработал очень быстро. Первая же новость, которую он сообщил, оказалась приличным холодным душем на головы криптонцев — хотя для Хана ничего удивительного в ней не было — ему эта тактика казалась очевидным следствием стратегии Жнецов.

Провокация в системе Рао провалилась, зато симметричная ей в системе Вдовы — прошла на ура. Из Ретранслятора одновременно вывалились полторы тысячи беспилотных зондов, набитых антивеществом.

Нет, Рекс не знал, из чего эти зонды были сделаны — из кристалла или из материалов, используемых Цитаделью. Гражданам Цитадели было как-то не до анализа — отметки на масс-детекторах выглядели достаточно угрожающе сами по себе.

Навигация внутри туманности была затруднена, поэтому любому вражескому флоту потребовалось бы время на то, чтобы организовать атаку. Но гости, похоже, об этом не имели ни малейшего понятия — они сразу же пошли точно к Цитадели. Отсутствие у них сверхсветовых двигателей неожиданно превратилось из недостатка в преимущество — газ и пыль, выброшенные голубым гигантом Вдовы, все равно не давали развить сколь-нибудь приличную скорость. Флоты были вынуждены маневрировать очень плавно и осторожно, а для перестрелки сходиться чуть ли не на дистанцию визуального наведения — иначе лазеры рассеивались, а гиперскоростные снаряды просто сгорали.

Оптимальным оружием для космического боя в таких условиях были ракеты. Совет это выяснил без малого две тысячи лет назад, и конечно же, использовал на полную катушку. И на самой Цитадели, и на Флоте Цитадели, и на многочисленных станциях, окружавших её, было не просто много, а очень много ракет и противоракет. Требовалось несколько часов непрерывной перестрелки, чтобы опустошить их погреба.

Зонды тоже были по сути управляемыми ракетами — но против колоссального боезапаса Цитадели рой в полторы тысячи как-то… не сильно впечатлял. Так что Совет немного перетрусил в первый момент, но решил не пороть горячку. Шесть тысяч боеголовок первого же залпа должны были решить вопрос.

Только вот на расстоянии больше световой секунды управлять ракетами невозможно. Полагаться на радары или лидары в «супе», окружающем Цитадель — тоже. Свободно просвечивают эту муть только масс-детекторы — но они массивны и дороги, на каждую ракету их не поставишь. Поэтому каждый рой вела ракета-лидер — размером с небольшой звездолёт, снабжённая собственным детектором. Прочие получали целеуказания уже от неё — по радио или по лазерному лучу. В первом залпе таких лидеров было пятьдесят.

Слишком поздно выяснилось, что противник, во-первых, обладает мощным и дальнобойным лучевым оружием, а во-вторых — очень хорошо умеет взламывать чужие системы управления. Только когда ракеты-лидеры оказались выбиты, а все управляемые ракеты Цитадели ПРИСОЕДИНИЛИСЬ к атакующему рою — в Совете поняли, что они крепко попали.

Нет, в гражданских кварталах Цитадели ни одна боеголовка не взорвалась. Флот Цитадели продемонстрировал всю свою отвагу, мастерство и огневую мощь. Он буквально собой заслонил столицу Совета. Вышел наперехват чужакам и уничтожил их «вручную» — огнём бортовых кинетических орудий и лазеров ПОИСКа, наводя на расстоянии прямой видимости. Вот только с этого расстояния зонды уже шли на таран, а их взрывы гигатонной мощности были смертельно опасны, даже если происходили не прямо на обшивке. Дело даже не в радиации, и не в ударной волне. Хуже, что ионизируя вещество туманности, они производили мощнейшие электромагнитные импульсы, от которых выключалось оборудование — и в образовавшиеся «дыры» обороны врывались новые снаряды. Собственные ракеты Цитадели, уведённые врагом, были менее мощны, зато специально рассчитаны на прорыв ПОИСКа.

Больше всего кораблей потеряли турианцы — полторы сотни, включая два дредноута (один уничтожен физически, второй сильно поломан и потерял почти весь экипаж). Флагман азари «Судьба вознесения» получил тяжёлые повреждения и нуждался в месячном ремонте.

Общие потери составили пятнадцать тысяч погибших и сорок тысяч раненых разумных. Если бы флот проявил чуть меньше решительности и умения — они могли бы достичь миллионов. А хитроумный враг занял бы Цитадель, парализовав всё межзвёздное сообщение.

После этого ни о каких переговорах не могло быть и речи. По крайней мере, пока Криптон не будет полностью приведён к миру.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ

Пока что турианцы не знали, где именно находится Криптон. Но это лишь вопрос времени. Вариант первый — они обойдут все известные им первичные Ретрансляторы в скоплении и выяснят, какой из них был недавно активирован. В этом случае у Хана есть отсрочка от недели до месяца. Вариант второй — Жнецы в той или иной форме подбросят им информацию — тогда силы вторжения могут нагрянуть хоть завтра.

Рекс предположил, что к операции будет привлечено пятнадцать дредноутов — максимальное количество, которое Турианская Иерархия могла задействовать, не оголяя другие фронты. Общая численность задействованных сил может составить до тысячи вымпелов — из которых до шестисот будут боевыми кораблями, а остальные четыреста — топливные танкеры, десантовозы, корабли РЭБ и прочая шушера, не стреляющая, но позарез необходимая для обеспечения операции.

Казалось бы, по сравнению с пятидесятитысячным Сапфировым Флотом — тьфу, мелочь, не стоящая внимания. Даже если не учитывать корабли, которые уже были переоборудованы в транспорты. На каждый дредноут со свитой из сорока меньших кораблей придётся по тысяче «дредноутов» Криптона. Порвут и не спросят, как зовут. Даже без учёта лазерных мин и орбитальных орудий.

Правда, все эти корабли — досветовые. А значит, заведомо уступают в манёвре. Но чтобы перейти на сверхсвет, кораблям с импульсной тягой нужен простор для разгона — а Ретранслятор такого простора не даёт. Это заведомо «узкое место», где всё решает превосходящая огневая мощь.

Конечно, турианцы не знают о Сапфировом Флоте. Зато знает тот, кто ими манипулирует. Ему бессмысленные потери не нужны. Ему нужно либо равенство в силах (если он больше заинтересован в процессе, чем в результате), либо полное превосходство ящеров (если он добивается уничтожения Криптона).

Криптонцы как противник имеют два основных отличия от всех цивилизаций Цитадели — у них нет колоний, всё население сосредоточено в столице — зато уж эта единственная защищена просто неприлично мощно. Отсюда вытекает тактика — умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Вместо того, чтобы штурмовать крепость, в которую они превратили свой Ретранслятор, нужно обойти все Ретрансляторы в окрестных системах, уничтожить расставленные там зонды и занять оптимальные огневые позиции. И при попытке пройти на другую сторону, уже самих криптонцев будут расстреливать, как мишени в тире.

А потом, найдя ближайший Ретранслятор (скорее всего Арктур, но возможно, найдутся ещё ближе) — выйдут с него в систему Рао на сверхсвете. После чего получат полную свободу манёвра — «сапфиры» банально не будут за ними успевать, зато будут постоянно жечь кучу солнечного камня на разгон и торможение. А на Криптон тем временем будут валиться один за другим осколки луны…

Расставить фотонные мины в радиусе световой секунды от планеты? Это, конечно, её более-менее обезопасит… только придётся круглые сутки следить, чтобы до управления этим роем не добрался «Призрак-1». Иначе «с такими друзьями врагов не надо» — лазерный обстрел с орбиты ничуть не полезнее для здоровья, чем падение множества метеоритов.

Построить собственные сверхсветовые корабли? Теоретически это теперь возможно. Рекс рассказал, что Цитадель использует в сверхсветовых двигателях так называемый «нулевой элемент», сокращённо «элно». Субстанцию не совсем понятного происхождения, которая создаёт эффект массы под влиянием электрического заряда. Рабочие нашли это вещество в обломках кораблей, и тестирование показало, что такой эффект действительно наблюдается. Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы в научных кругах. Конечно, Ретранслятор тоже создаёт эффект массы, и при этом он неорганический. Но одно дело — творение неведомой древней цивилизации, вероятно опередившей Криптон на тысячи лет… Совсем другое — то, что мы можем повторить и использовать!

Нон уже создал общую теорию, обосновавшую такой сверхсвет.

По его предположению, следует различать две разных формы движения, точнее — ускорения под эффектом массы. Первый — движение ОТНОСИТЕЛЬНО генератора и создаваемого им поля эффекта массы. Второй — движение ВМЕСТЕ с генератором и полем.

Первый род движения является реальным движением и связан с возрастанием энергии и импульса. Это возрастание компенсируется расходом энергии генератора при пересечении ускоренным объектом «стенки пузыря» — границы поля.

Второй род движения является «псевдодвижением» — перемещением объекта относительно других объектов, не связанным с возрастанием энергии и импульса. Связан он с тем, что на одной стороне «пузыря» происходит поглощение пространства, а на другой — его выделение.

Эксперимент с небольшим кусочком элно подтвердил практическую сторону теории — теперь оставалось подвести под неё надлежащий физико-математический аппарат. За это уже взялись несколько институтов.

Тем не менее от простого генератора искусственного эффекта массы до работающего импульсного движка — не меньше месяца работы. До массового производства аппаратов, сравнимых с турианскими кораблями по качеству — не меньше двух месяцев. И даже после этого их сверхсветовой флот будет уступать турианскому в численности и огневой мощи — просто потому, что элно у них очень мало.

Хан практически не вылезал из капсулы виртуальной реальности. Слишком плотный информационный поток падал на него со всех сторон — планета требовала личного внимания. Три цифровых атаки произошли на мобильную тюрьму, где содержался Рекс. Он отбил все три, но это потребовало полного внимания и использования усилителей интеллекта на максимальной мощности. После этого воспринимать реальный мир было довольно трудно — даже мозгу воина требовалось две-три минуты, чтобы заново адаптироваться к медленным и твёрдым предметам, лишённым интерактивности.

«Один я так долго не вытяну. Рано или поздно где-то пропущу удар. Нон и Ро-Зар хорошие помощники в своих сферах, но одна слишком стара, а второй слишком добродушен. Нужно больше аугментов».

Как вычислить носителей скрытой земной памяти среди двухсот пятидесяти миллионов криптонцев? Не так уж трудно. Вспомним, что сказал «Серая Зона».

«Дело в том, что я специализируюсь на военных преступниках. Я стараюсь поменьше лезть в мозги разумных существ, которые ни в чём не виноваты».

Военных преступников на Криптоне не так много — цивилизация до недавнего времени была мирной. Почти со всеми Дру-Зод был так или иначе знаком — рыбак рыбака видит издалека. И подавляющее большинство таковых сидело в Фантомной Зоне.

Вопрос был ещё в том, как понимать словосочетание «военный преступник». Это любой нарушитель закона из военной гильдии? Или преступление должно быть связано именно с его профессиональной военной деятельностью? И преступление по каким законам? Земным или криптонским?

Короткий подсчёт дал следующий результат — обеспечить достаточное количество черепных коробок для всех людей Хана можно только двумя способами. Либо этот живодёр «судит» преступников по каким-то своим, возможно земным законам — либо он должен считать себя вправе мыть мозги всем преступникам, когда-либо служившим в армии, И иметь доступ в Фантомную Зону.

Первый вариант казался намного вероятнее. И проверить его совсем нетрудно. Всех участников зачистки Вируса Икс Зод не помнил (он вообще не придавал людям как таковым большого значения) — но компьютер помнил. По криптонским законам исполнители не сделали ничего преступного, акция была санкционирована Советом. По земным понятиям — это была бойня.

Стоит отметить, судьи осторожности не сразу отдали приказ о полной зачистке заражённых кварталов. И даже Дру-Зод не сразу потребовал такого разрешения. Поначалу пациентов пытались лечить, потом — хотя бы отделить заражённых от незаражённых…

Беда в том, что Икс был далеко не обычной болезнью. Он пытался создать себе идеального разносчика — и для этого менял ДНК жертв, превращая их в безмозглых, но очень агрессивных, сильных, быстрых и живучих тварей. Или (крайне редко) НЕ безмозглых, что ещё хуже — тогда весь их интеллект переориентировался на то, чтобы избежать охотников и заразить как можно больше людей.

Оглушающие заряды на мутантов не действовали. Уязвимости в виде электромагнитных импульсов, как у киберзомби, у них тоже не было. Карантин не помогал — инфицированные скоординированными атаками прорывали его. Только много-много горячей плазмы могло решить вопрос. И Зод, потеряв первых солдат, стал их этой плазмой щедро обеспечивать. Не делая отличий между заражёнными, частично заражёнными, вирусоносителями и пока здоровыми.

Роботов он для этого дела не использовал. Трудно сказать, почему. Генерал вообще не любил использовать «бездушную технику», веря, что она никогда не сравнится с прирождённым воином по возможностям. Но в данном случае, вероятно, он ещё и не хотел перекладывать на машины ответственность. Зод верил, что грязную работу каждый должен делать сам, своими руками.

Благодаря этому на Криптоне объявилось около трех сотен военных преступников по земным стандартам. Если считать тех, кто принимал участие в зачистке, но лично по гражданским не стрелял, это число увеличивалось до пяти тысяч.

И все они получают анонимное письмо с коротким звуковым файлом.

«Я знаю, что вы сделали в прошлом столетии. Star Trek Into Darkness. Хан».

Пусть теперь побегают, поищут неведомого мстителя, пережившего ту резню. Даже если они догадаются проверить значение загадочной фразы на одном из языков далёкой планеты Земля (который знает в лучшем случае 3–5 человек на всём Криптоне), кому придёт в голову связывать его с лордом-протектором?

А если «Призрак-1» эту связь всё же вскроет (хотя Хан в этом сомневался — он организовал анонимку без помощи нулевого доступа), то во-первых, будет интересно посмотреть, под каким именем и с каким рейтингом достоверности он её опубликует.

А во-вторых… в чём дело, собственно? Я просто проверял боеготовность войск и их способность реагировать на неожиданные угрозы. Кстати, вы меня разочаровали, господа чистильщики. Если наших солдат так легко дезориентировать банальным шантажом… что же с вами тогда сделают Жнецы?

Такие трюки (может, менее изощрённые, но не менее зловредные) были вполне в духе прежнего Зода.

Что же касается возможных проснувшихся аугментов… он намеренно не стал указывать и даже давать намёков, в кого именно вселился. Если его люди не поглупели критически — одного слова «Хан» им будет вполне достаточно. Остальные детали головоломки они соберут сами.

Подготовка и реализация плана отняли около часа. Это было максимальное время, которое он мог выделить. Новые вести уже требовали его внимания.

За десятки тысяч световых лет от Криптона двое посланников Хана решали совершенно аналогичный вопрос. Что делать с пленниками?

Стоит отдать должное турианцам — они не впали в панику, когда обнаружили, что их корабль им не подчиняется, двери заблокированы а связи с базой нет. Используя личное оружие и оборудование, одни начали методично прорываться к спасательным капсулам, другие — к ангару с челноком, третьи — пытаться взломать центральный компьютер и восстановить контроль над ним. Нон и Фаора едва успевали заращивать разрушенные переборки.

Разумеется, лучше всего было бы доставить пленных на Криптон и сдать на руки Дру-Зоду. В конце концов, это очень ценные источники информации. Но фрегату туда прорываться ещё много дней, а что-то делать с ними нужно уже сейчас. Отпустить — нельзя, за «Прытким» сразу начнётся охота.

Кровожадная Фаора предложила не церемониться и просто убить ящеров. Опускается потолок и раздавливает их, как пресс. Нон возразил, что убийство военнопленных, да ещё таким мучительным способом, противоречит принципам воинской гильдии.

— Ты меня ещё поучи, — огрызнулась женщина. — Во-первых, на спецназ в тылу врага цивилизованные принципы боевых действий не распространяются. А во-вторых, солдаты в броне и с действующим оружием военнопленными не являются. Вот когда они официально капитулируют, бросив оружие, тогда на них будут распространяться какие-то принципы. Кстати, У НИХ вообще есть какие-нибудь конвенции об обращении с пленными?

— Есть, — подтвердил Нон, проверив соответствующую базу данных. — Правда, она затрагивает только членов Совета…

— Вот и отлично, мы таковыми не являемся, так что…

— Откуда ты знаешь? Может, за время нашего отсутствия Дру-Зод подписал соглашение о вступлении?

— Я знаю Генерала! Он бы никогда на это не пошёл!

— А я знаю своего ученика. Он гораздо больше политик, чем ты можешь представить.

— Ладно. Можешь предъявить им ультиматум о капитуляции. Если они сложат оружие — оставим жить. Но если продолжат ломать наш корабль…

Турианцы оказались не только храбрыми, но и благоразумными существами. Нону хватило получаса переговоров… и одной демонстрации опускающегося потолка, чтобы убедить их в бесполезности сопротивления.

— Вероятно, Дру-Зод смог бы убедить их быстрее, — впоследствии признавался учёный. — Но я не из военной гильдии, мне не хватает напора.

Фрегат прошёл уже два Ретранслятора. Перед вторым они пожертвовали заражённым челноком. Тот выждал, пока прыгнул «Прыткий», а затем ушёл в другую систему. Таким образом «рога» древней машины оказались перенацелены в другом направлении, и преследователи не могли выяснить реальную цель фрегата.

В памяти взломанного центрального компьютера нашлась весьма обширная карта Ретрансляторов — их сеть, как оказалось, тянется едва ли не на всю Галактику. Всего в туманности Змеи было около 2028 звёзд, 712 вторичных Ретрансляторов, и 256 первичных, в том числе 64 — в системе Вдовы, у Цитадели, а прочие разбросаны по звёздам скопления. Похоже, строители первичных были без ума от степеней двойки — а вот вторичные разбрасывали как попало, их все равно больше одного на систему не нужно.

Цивилизации Цитадели успели активировать (или нашли уже активированными) только 35 первичных Ретрансляторов. Из них активно использовались 10 маршрутов, а остальные 25 (среди которых присутствовало и арктурианское реле) — были известны просто так, «для галочки».

— Из этих двадцати пяти, — Нон развернул в виртуальном пространстве виртуальную карту, — семь охраняются флотом, три находятся возле заселённых планет, и ещё двенадцать оборудованы станциями Экстранета — автоматическими узлами сверхсветовой связи, которые тут же просигналят, если через Ретранслятор что-то пройдёт — неважно, сюда или отсюда. И только три — среди которых опять же проход к нам домой — находятся на окраине скопления, слишком далеко, чтобы их можно было подключить к Экстранету.

— Но мы через них не пойдём, — полуутвердительно сказала Фаора.

— Естественно. Там нас будут ловить в первую очередь. Я уверен, турианцы уже выслали корабли ко всем трём ненаблюдаемым Ретрансляторам.

— Активируем один из спящих?

— Нет, на это нужно слишком много энергии. Фрегат не справится. Мы взломаем один из узлов-наблюдателей Экстранета.

Но ещё до этого у вторичного Ретранслятора в одной из пустых систем они наконец поймали желанный приз — зонд с ансиблем. После чего вынуждены были блуждать на окраинах туманности больше суток.

Всё дело в том, что запас квантово запутанных частиц на борту зонда позволял передать на Криптон всего пятьдесят мегабит информации. А память компьютера «Прыткого» измерялась терабитами. Пока Нон сумел извлечь самые ценные, стратегически важные данные, пока заархивировал их максимально плотно, прошло немало времени. Зато теперь у лорда-протектора было достаточно подробное представление о культуре Цитадели.

О том, что две трети этой информации Дру-Зод уже получил из другого источника — он почему-то рассказывать не стал, хотя это помогло бы сэкономить значительную часть ёмкости ансибля.

«Запрашиваем разрешения на самоликвидацию, — добавила в конце сообщения Фаора. — Миссия выполнена. Если все кристаллы будут разрушены, турианцы не смогут много рассказать о нас. Или мы можем самоликвидироваться вместе со свидетелями, взорвав реактор».

«Отказано, — пришло неожиданное ответное сообщение. — Выкручивайтесь как хотите, запрашивайте любую поддержку, какую Криптон вам сможет предоставить — но доставьте этот корабль целым и с живыми пленниками в систему Рао».

Голограмма Фаоры несколько удивилась, но послушно отослала подтверждение.

Спустя полчаса один из турианцев вежливо постучал в стенку каюты, где он содержался.

— Сириус Артериус, восьмой ранг, помощник командира, — представился он. — Могу я говорить с кем-нибудь из офицеров Криптона?

— Можете говорить со мной, — отозвалась Фаора, но называть имя и должность в качестве ответной любезности не стала. Впрочем, турианец не обиделся.

— Насколько я понимаю, у вас скоро возникнут технические проблемы. Соединиться со своими основными силами вы, видимо, пока не можете. А «Прыткий» — фрегат охранения, а не дальней разведки. Он рассчитан на действия в составе эскадры и его автономность невелика. Хотя на последней стоянке мы полностью заправились, через три-пять межсистемных переходов у вас закончится топливо, а через десять дней — продукты. Кроме того, я не знаю, сколько вас и подходит ли вам наша пища, но подозреваю, что и ваши запасы не так велики.

— И вы предлагаете капитулировать по этому поводу? — ехидно уточнила Фаора.

— Сомневаюсь, что мне удастся уговорить вас на это. Но в том, чтобы вы начали сокращать количество пленных, я точно не заинтересован. Поэтому у меня есть более конструктивное предложение.

Пару столетий назад турианцы пытались создать транспортную сеть для быстрых сверхсветовых переходов на большие расстояния в пределах скопления. Они расставляли вдоль маршрутов «опорные пункты» — базы с запасами топлива, провизии, омнигеля и станциями разрядки ядра. Правда, совсем скоро обнаружилось, что такие базы стали идеальной добычей для пиратов — просто висящий в открытом космосе сундук с сокровищами, подходи и бери. Конечно, их можно было защитить, пираты не полезут на космическую крепость или на охраняющий её боевой флот. Но при этом стоимость их строительства и содержания становилась просто непомерной — а вся идея заключалась как раз в том, чтобы обеспечить флот ДЕШЁВОЙ поддержкой.

Выход предложили хитрые саларианцы. Неуязвимая крепость — не та, которую штурмовали и не взяли, а та, которую не нашли. Базы сделали поменьше, охладили до температуры, близкой к абсолютному нулю (благо, живых существ там не было, работающих машин тоже), нанесли антирадарное покрытие и чёрную краску, и разместили в случайных точках межзвёздного пространства.

Конечно, совсем невидимыми они не стали. Зная примерный район, и как следует его прощупав, обнаружить склад всё-таки было можно. Хитрость заключалась в том, чтобы на его поиск ушло больше ресурсов, в первую очередь топлива, чем можно было с него снять. Охота за точками заправки стала коммерчески невыгодна — и сразу прекратилась. Пираты, в отличие от турианцев, прекрасно умели считать деньги.

Каждый командир корабля знал координаты нескольких таких складов в тех районах, где ему приходилось работать. Заучивали их на память. Заносить в омнитул не то, чтобы запрещалось — но считалось признаком бездарного офицера с нетренированными мозгами. Это могло заметно замедлить дальнейшее продвижение в ранге. Все координаты были известны только центральному штабу.

Командир, однако, оказался более упрям. Он всё время повторял словосочетание «государственная измена», сколько Сириус не пытался втолковать, что разумнее сдать чужакам несколько килотонн топлива, чем подталкивать хорошо вооружённых и агрессивных инопланетян грабить мирные лайнеры или грузовики. Правда, его уверенность сильно пошатнул аргумент Фаоры, что внешне «Прыткий» после захвата ничуть не изменился, и даже система «свой-чужой» по-прежнему работает — а значит, пиратские рейды будут производиться под турианским флагом.

— Но где у меня гарантия, что получив топливо, вы не станете атаковать другие корабли, как уже атаковали Цитадель?

— Это были не мы, — механически поправила Фаора. — Впрочем, вы вряд ли поверите.

Она оказалась права. Можно было прибегнуть к форсированному допросу, только делать аккуратное вскрытие нервных узлов кристаллическими щупальцами довольно сложно. Да и на других турианцев это бы произвело нехорошее впечатление. Пришлось снова задействовать ресурс ансибля и потратить ещё килобит на изложение новой проблемы сжатым армейским кодом. Дру-Зод нашёл решение почти мгновенно.

«Объясните ему, что „Прыткий“ сможет перехватить несколько мирных кораблей даже с нынешним запасом топлива — так что скрывая координаты склада, они ничего не выиграют, а вот открыв — могут либо минимизировать потери, если вы сдержите слово, либо потерять столько же, если вы его нарушите».

Такого применения теории игр турианцы не ожидали. После этого оставшиеся переговоры прошли, как по маслу. Атмосфера на борту фрегата стала значительно более тёплой и дружественной.

— Так значит вы, ребята — раса биотиков невдолбенной силы?

— Я не уверен, что это можно так назвать, — покачал головой Хан. — Биотиками в Цитадели называются существа, в телах которых присутствует элно. Мы можем манипулировать тёмной энергией — собственно, мы это делаем постоянно — но нулевого элемента в наших телах нет.

— Саларианцы готовы будут вас на атомы разобрать, чтобы понять, как вы это делаете.

— Мы сами себя разбирали. И не один раз. Не то, что на атомы — на элементарные частицы.

— И что — совсем ничего не нашли? — недоверчиво наклонил голову Рекс.

— Есть определённые гены, которые отвечают за синтез определённого комплекса белков. Присущие всем криптонским организмам и ни одному инопланетному, насколько известно. Но что именно эти белки делают — мы так и не смогли выяснить. Они просто есть.

— А разрушать этот белок не пробовали? — заинтересовался кроган. — Или вводить в организм не-криптонцев?

— Пробовали, конечно, — улыбнулся лорд-протектор. — Криптонец, лишённый данного комплекса, умирает, причём весьма мучительно. Не-криптонец, которому введены соответствующие белки — временно получает криптонские силы… но как только они кончаются, опять же мучительно умирает.

— Абсолютное привыкание с первого раза?

— В большинстве случаев да. Есть одно исключение — если криптонский вид-донор достаточно близок — внешне и внутренне — к инопланетному виду-реципиенту, если у них схожий метаболизм, то постепенно снижая уровень «тёмных белков» в крови реципиента, можно получить достаточно безопасное избавление от зависимости. Ну как — безопасное. После первой инъекции вероятность выживания где-то шестьдесят процентов, после второй — тридцать, и так далее. Точные цифры зависят от выносливости конкретной особи. Думаю, если бы на Криптоне существовали свои кроганы, ты мог бы получить порцию их белков и выжить с девяностопроцентной вероятностью. Но вытяжка из моих тканей убьёт тебя гарантировано, как только ты перестанешь её получать.

— А ты знаешь, что это такое, Генерал? — Рекс скрестил руки на коленях и внимательно посмотрел на голографическую проекцию обоими глазами. — Ты сейчас описал мне идеальный наркотик для управления воинами-рабами. Ты берёшь любого куцехвостого малька, вводишь ему кое-какие препараты… и получаешь суперсолдата, способного запрыгнуть на пару этажей без разбега, выдержать биотический удар коммандос азари или унести на себе стволы для целого отряда. И даже не думающего пойти против тебя, потому что без новой дозы он загнётся через сколько там?

— Через сутки максимум.

— Вот. Если вы будете использовать это своё свойство, вас будут ненавидеть больше, чем рахни… но армии Цитадели скоро станут вашими армиями. Если не будете… вас начнут перерабатывать на боевые наркотики, как ворча.

— Погоди, что значит «как ворча»?

— А ты не знал? Ни один солдат не пойдёт в бой без хотя бы одной дозы медигеля — универсального лекарства, подходящего всем расам, способного даже мёртвых на ноги поставить! — голос Рекса стал откровенно издевательским. — Медигель для тела — то же, что омнигель для техники! А чего в рекламе не говорят и в учебниках не пишут — что делается оно из суперклеток ворча. Только они способны адаптироваться к любому носителю и восстановить функциональность любого органа прямо в бою. Ворча плодятся быстро и где угодно, жрут всё подряд — универсальный производственный ресурс.

— И что, у Цитадели есть концлагеря для них? Или это называется «фермами»?

— Ну, не всё так открыто, — усмехнулся Рекс. — Хотя кое-где пытаются организовать… у батарианцев, например, у которых рабство легализовано. Но обычно делается проще. Корпорации, которые заботятся о репутации, платят ворча за донорство. Те, кому наплевать — просто находят нелегальную колонию — у ворча их всегда много, а если вдруг закончились, можно организовать и самостоятельно. Подождать, пока твари размножатся до пары миллионов — это не так много, лет восемьдесят, если изначально заселить десяток. А потом на них «совершенно случайно» выходит некая пиратская эскадра и устраивает массовую переработку. Совет, ясное дело, «гневно осуждает» этот акт варварства, но так как поселение все равно было незаконным — ничего не предпринимает. Тем более, что если позволить ворча слишком размножиться, они всю экосистему сожрут.

— Их самих это, похоже, не сильно беспокоит. Во всяком случае, протестов посла ворча в Совете вроде не было?

Рекс фыркнул.

— Для типичного ворча жизнь других ворча не имеет ни малейшей ценности. Если дать одному племени гарантию, что его оставят на расплод — оно ещё и других заготавливать поможет. Ведь сожрать соплеменника для них — значит продлить себе жизнь, забрав его неиспользованные суперклетки. Я знал одну хитрую самку, которая прожила пятьсот лет, питаясь только собственными детьми.

— Ты это говоришь с осуждением или с восхищением, Рекс?

— С завистью. Эти ничтожества переживут кроганов, переживут Совет и вас, думаю, тоже переживут. Подумай об этом, Генерал. Мы были более сильны, более живучи, быстрее размножались, дольше жили… Но они все равно оказались более приспособленными, переиграв нас вчистую. Потому что сумели стать полезными зверьками. Более полезными, чем мы, я имею в виду. Кроганы нужны только в дни больших войн, а ворча будут нужны всегда. Жизнь одного из этих паразитов не стоит ничего, но ворча как вид всегда будут холить и лелеять, кто бы ни воссел на Цитадели…

— Пока кто-нибудь не придумает способ производить медигель искусственно.

Рекс расхохотался и толкнул проекцию в плечо огромным кулаком.

— Точно, маленький генерал. Жаль только, я вряд ли доживу до этого. Но тебе я бы всё же посоветовал стать тем, кто разводит, а не тем, кого разводят. Вы уступаете в скорости размножения и нам, и ворча. Если вас пустят в переработку, вы быстро закончитесь.

— Эти двое уже попросили у меня разрешения спариться и произвести потомство.

— Как и следовало ожидать. На твоём месте я бы согласился. Лишние ворча никогда не помешают. Хотя бы в виде аптечки на поясе.

— Погоди, я не понимаю одну вещь. «Боевые наркотики», как ты это называешь, не обязательно добывать из разумных криптонцев. Наша фауна для добычи тех же белков подойдёт гораздо лучше — даже без учёта этических вопросов. Она банально плодится быстрее. Что, ворча — единственные жители своей планеты с такой регенерацией? Нельзя было создать фермы с неразумным зверьём для добычи суперклеток?

— Теперь — единственные, — хмыкнул наёмник. — Биологи говорят, что там изначально было что-то около ста разных видов с подобной способностью, все родственные друг другу, из одного отряда. Но когда первый ворча взял в руки палку…

— Они поняли, что это не просто мясо. Это мясо, которое продлевает жизнь.

— В точку. За пару столетий выжрали всё, хотя их добыча тоже плодилась будь здоров. Когда мы нашли их и вывели в космос, они уже много тысяч лет могли лечиться от старости только своими соплеменниками.

— Понятно… что ж, нам такие симбионты пригодятся. Кстати, Рекс, раз уж речь зашла о биологии. Ты ведь наверняка заметил, что твоим товарищам-наёмникам промыли мозги? Их поведение изменилось…

— Мне как-то было не до этого, знаешь ли. Я в это время пытался сохранить СВОИ мозги.

— Даже так? Тогда может объяснишь, каким образом именно вам троим удалось выжить?

— Точно могу говорить только за себя. О них — только предполагать. Но догадаться не трудно. Ворча адаптируются ко всему, что на них воздействует. В том числе и голосам в башке. Эти двое перестроились так, чтобы не слышать их.

— То есть они теперь иммунны к воздействию Жнецов?! Да им цены нет! Хорошо, а ты?

— А меня они подчинили, — Рекс раздражённо отвернулся. — И тут я этим мелким уродам, получается, проиграл. Только не до конца. Видимо, захватчики не были достаточно знакомы с моим народом, и не знали, как правильно управлять. Нельзя приказать крогану совершить самоубийство. Если кроган хочет умереть, он просто кинется в бой на заведомо более сильного противника. Но в буквальном смысле убить себя, собственными руками… Мы просто не знаем, как это делается. А взять меня на ручное управление они просто не успели. Я так понимаю, ты в курсе, что за тварь это сделала?

— К сожалению, лично не знаком, и как её морда выглядит — не знаю. Но дело с ней иметь приходилось…

И Хан подробно рассказал рептилоиду обо всём. Об угрозе, которая нависла над планетой, о серии связанных с этим мятежей и провокаций, о результатах вскрытия пойманных киберзомби… Единственное, чего он ни разу не упомянул — малого поля Кум-Эла и связанных с ним проблем.

— Какая жалость, — подытожил Рекс, когда он наконец замолчал. — Я надеялся на настоящую большую войну с Цитаделью… А это оказалась всего лишь банальная провокация третьей стороны.

— Пока что это успешная провокация. Так что большая война ещё вполне может быть, — утешил его Хан. — А если нам удастся убедить Совет, что мы здесь ни при чём — все равно будет война, но уже против этой третьей стороны.

— Если бы эти твои Жнецы были достаточно сильны, то не занимались бы провокациями, а сразу пришли и напали открыто, — проворчал кроган. — Я уверен, когда мы их наконец вытащим из укрытия, это окажется какая-нибудь хитрозадая мелочь с большими амбициями, которую плевком прибить можно. Вот что… я бы на вашем месте связался с вождём Окиром.

— Кто это? И чем он может нам помочь?

— Один из немногих ветеранов Кроганских восстаний. Пять лет назад он вернулся в Кроганскую демилитаризованную зону, хотя ему запрещено там находиться. Он совершенно выжил из ума, но память у него ещё ясная.

— И что он может рассказать?

— Планета Ротла. Последняя надежда нашего народа во время войны с турианцами. Была. Теперь там пыль.

— Думаешь, её катастрофа может иметь какое-то отношение к гибели Криптона?

— Не знаю. Хотелось бы надеяться, что нет, вот только я давно разучился надеяться. Может, это просто вспышка паранойи у глупого наёмника, вызванная воздействием Жнецов на мозг. Мало ли от чего планеты могут взрываться… Вот только… Окир однажды сказал, что на Ротле создавали особую породу кроганов-биотиков. Биотиков, которые не нуждались в нулевом элементе.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЫЙ

Конечно же, они не вышли сразу на связь. Они были слишком умны и осторожны для этого. Они очень осторожно нащупывали друг друга, словно пауки в колоссальной паутине. Почти каждый нашёл свой способ. Письма, внешне безобидные, но содержащие намёки, понятные только землянину. Маленькие коробочки с посылками — обычными красивыми игрушками, но если они случайно попадут не в те руки, и получатель сложит головоломку определённым способом, то получит очень много информации. Книга, помещённая «по ошибке» не в тот раздел каталога. Прикосновение в толпе и обмен взглядами.

Всё это требовало времени. Хан пока что получил только восемь достаточно чётких сигналов — и ещё три десятка, в которых он сомневался. Но даже из этих восьми ни с кем пока увидеться или списаться не удалось, так чтобы не вызвать подозрений.

Кроме одного. Зато этот один стоил тысячи.

И дело даже не в том, что Хоакин Вайсс, молодой аугмент из Израиля, в прошлой жизни был телохранителем Хана и одним из самых преданных его последователей. В конце концов, здесь его неплохо заменила Фаора.

Но Хоакин, единственный из восьми обнаруженных, попал в тело учёного!

Причём не какого-нибудь захудалого аспиранта. Кру-Эл, конечно, не был звездой уровня Джор-Эла — так, седьмая вода на киселе, периферия великого Дома. Но всё-таки он обладал полноценными мозгами Элов — и при мысли о том, как их сможет использовать аугмент, у Хана чуть слюнки не текли…

Ирония ситуации состояла в том, что среди других аугментов Вайсс считался… ну, не то, чтобы совсем дурачком, но, скажем так, человеком недалёкого ума. Хотя по меркам обычных землян он все равно был необычайно одарённым — гены, ответственные за усиление интеллекта, сработали у него по минимуму, только чтобы вообще пройти стандарт. Зато физические кондиции, напротив, были превосходны — в рукопашной или перестрелке против него не мог выстоять даже сам Хан. Возможно, в этом были виноваты не столько его проектировщики, сколько условия взросления — его выращивали чисто как боевика, молодому мозгу не хватало интеллектуальной пищи.

Теперь же он внезапно оказался одновременно самым слабым и самым умным из собратьев, которым достались тела воинов — полная противоположность его прежнему статусу. Хан, впрочем, верил, что таланты подчинённого позволят с этим эффективно справиться.

Кру-Эл, личность которого поглотил Хоакин при пробуждении, был сам по себе человеком незаурядным — особенно для Криптона. Хан даже отчасти сожалел о его потере, хотя замена была гораздо ценнее. Эл, добровольно и с песней работающий на Зода — это вообще как?

Дело в том, что Кру-Эл с детства руководствовался тремя принципами — «Кто больше платит, тот в войне победит», «А я всегда за тех, кто побеждает», и «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме». В родном Доме он не мог рассчитывать ни на карьерный рост, ни на выгодный брак, ни на выдающиеся открытия. Все места сверху уже были заняты. А вот Дру-Зод сразу оценил его блестящие мозги, и пристроил при своём штабе — вольнонаёмным гражданским консультантом-судмедэкспертом, специалистом по ядам и оружию. Во всём, что касалось насильственной смерти человека, равных ему не было. Он с одинаковым успехом устанавливал причины смерти — или сам эти причины организовывал.

Хотя Кру-Эл считался персональным «гончим псом» Генерала, личной преданностью там и не пахло. Кру-Эл полагал своего начальника высокопоставленным идиотом, Дру-Зод своего подчинённого — мелким подлецом и прихлебателем. Оба знали, что учёный может в любой момент предать своего нанимателя, если ему предложат больше. Обоих это вполне устраивало.

«Интересно, как это будет сочетаться с абсолютно преданным Хоакином в одной и той же голове? Чей стиль мышления возьмёт верх?»

Они смотрели друг на друга с одинаковым чувством узнавания-неузнавания. Очень странно было понимать, что через эти чужие глаза на тебя смотрит старый знакомый. Затем земляне крепко обнялись.

— Рёбра хрустят, — пожаловался Хоакин. — Хлипкое тело мне досталось, да ещё и немолодое.

— Зато с головой, — утешил его Хан. — Я бы с радостью с тобой поменялся, если бы мог получить интеллект Эла, пусть даже в обмен на силу Зода.

— Я бы тоже, — признался младший аугмент. — Я привык быть твоими мускулами, мне непривычно быть мозгами. Но теперь эта Фаора из меня сделает отбивную на второй секунде спарринга. Хотя вообще грех жаловаться — Кру-Эл тренировался по программе Нона, модифицировал своё тело запрещёнными имплантами и лично поймал нескольких преступников, он сильнее и быстрее большинства учёных… но с генетическим воином ему не сравниться. Даже без учёта возраста.

— Похоже, у «Серой Зоны» довольно мерзкое чувство юмора.

— У какой ещё серой зоны?

Из дальнейшего разговора выяснилось, что это только Хана сочли нужным предупредить перед заселением в чужое тело. У Хоакина всё было гораздо проще. Никаких сновидений, никаких задушевных бесед в гипобиозе. Просто уснул на орбите Земли, а проснулся на Криптоне.

— Тяжело, — посочувствовал Хан. — Кстати, а способности понимать людские эмоции с одного взгляда ты у себя не обнаружил?

— И не только людские, — кивнул экс-телохранитель. — Я при допросе ворча читал их, как родных. Что, и ты тоже?

— Да. И подозреваю, что все остальные тоже. И это означает, что у нас будут крупные неприятности.

Дело не только в том, что все они скоро привяжутся к Криптону и… не то, чтобы не смогут — скорее, не захотят принимать жёсткие решения. Это ещё полбеды. А вот то, что он обещал Ро-Зар… Он ведь даже не сможет чистосердечно сказать «я здесь ни при чём» — потому что это будет неправдой.

— Постарайся не попадаться на глаза Хранительнице Истины. Она тебя мигом вычислит. Остальных тоже нужно предупредить об этом.

— Думаю, я смогу разработать методы маскировки от эмпатов за несколько дней. Мне только понадобятся данные по устройству её костюма.

— Ты их получишь. И да, найди и уничтожь все старые голограммы Кру-Эла. Они тоже могут тебя выдать.

— Обижаешь, командир, — усмехнулся Хоакин. — Я это сделал ещё до встречи с тобой. Всё-таки какая-то польза от этой головы есть. И кстати, я думаю, что смогу параллельно заняться ещё одним делом. Найти и собрать наших, пока они от неожиданности не натворили глупостей. В отличие от тебя, я могу голографироваться свободно — мои копии будут преданы тебе так же, как и я сам.

— Ты и это уже просчитал… Хорошо, можешь активировать свою голограмму, если ручаешься за её лояльность. Но пока что — не больше одной. И да, займись сбором группы, одобряю. Лучше, если искать наших братьев ты будешь «в оригинале», а поиском противоядия от правдовидиц займётся голограмма. На них реже обращают внимание…

— А если и обратят, голограмме будет проще спрятать проявления своих эмоций — всего лишь подредактировать звук и визуал, — кивнул Хоакин. — Кстати, за мной сейчас хвост. Созданная тобой Инквизиция. В последнее время на Криптоне не доверяют тем, кто уничтожает свои старые голограммы.

— Вот чёрт… об этом я не подумал. Сможешь сбросить его самостоятельно, или нужна моя помощь?

— Смогу, но не считаю нужным. Пусть последят, пусть убедятся, что я не зомби и вообще хороший мальчик. Моей работе это не помешает.

— Отлично, если ты на сто процентов уверен, что справишься. Возможно, тебе придётся возглавить наших. У меня пока ума не хватает.

— Хан, я не…

— Я знаю. Не волнуйся, у меня и мыслей не было подозревать тебя в нелояльности. Мы теперь эмпаты, мы видим такие вещи. Я же сказал — пока не хватает. Когда я смогу преодолеть интеллектуальную ограниченность Зода, я верну себе лидерство. Но пока что я буду руководить Криптоном, а ты — аугментами. Именно потому, что на тебя я могу положиться — чего, увы, не могу сказать обо всех наших.

— Это будет непросто сделать, — задумчиво сказал Нон, получив новое задание. — Первичный Ретранслятор, ведущий в Кроганскую ДМЗ, находится в обитаемой системе. Возле него крейсирует целая флотилия, не говоря уж о наблюдении с планет и станций.

— Но ходят же как-то пираты и контрабандисты! — возмутилась Фаора.

— Пираты обычно работают в пределах своего скопления. Если, конечно, их не прикрывает какое-нибудь планетарное правительство, которое выдаст им легальный опознавательный код для прохода через Ретранслятор. А у контрабандистов такой код есть в обязательном порядке.

— Мы можем где-то получить такой код?

— Одного кода будет маловато. Надо ещё переделать «Прыткий». Турианские фрегаты — вещи приметные, особенно этот, после того, как он внезапно пропал.

— Я допрошу пленных, — предложила Фаора. — Может, кто-то из них посоветует, как лучше пройти.

— Сомневаюсь. Они космонавты, а не спецназ. К тому же, могут намеренно выдать неправильный код, чтобы скомпрометировать нас. Турианцы очень храбры.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Поискать в Экстранете. Там должны быть предложения подобных услуг.

И в этот момент заново ожил ансибль.

«Выходите в систему Ирис. Там вас будет ожидать корабль личности, называющей себя Серым Посредником. Он предоставит вам все нужные данные для прохождения в Кроганскую ДМЗ».

С этого момента подозрение Фаоры-Ул, что Генерал Зод знает всё, всегда и обо всех, превратилось в твёрдую веру.

— Весь вопрос в том, чего Посредник потребует за свою информацию, — предупредил Рекс. — Его данные надёжны, но он всегда получает больше, чем даёт.

— Я собираюсь передать ему информацию о себе. Ту, которой уже обладаешь ты. О характеристиках нашей планеты, её координатах, внешности, биологии и способностях криптонцев.

— Это… ценные сведения. За них действительно можно заплатить и побольше, чем разовый проход в одну систему. Но ты понимаешь, что Посредник постарается побыстрее продать их Цитадели?

— В этом и весь смысл. В ближайшие дни Жнецы могут передать её турианцам совершенно бесплатно. А так Посредник будет заинтересован в защите своих активов — и это может дать нам некоторый выигрыш.

— А если он сыграет на опережение, и скажет, что эти знания не имеют ценности? Насколько я знаю, все его сделки до сих пор касались сведений с периодом устаревания не менее месяца… Конечно, до сих пор он не проводил торгов во время возможного вторжения цивилизации извне…

— Тогда я все равно получу ценную информацию — что Посредник как-то связан со Жнецами. И тогда мы уже начнём играть иначе…

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Корабль Посредника представлял собой обычный крупнотоннажный лихтёр — около пятисот метров в длину, немножко пошарпанный, но вполне способный пролетать ещё лет двадцать до капитального ремонта. Основную часть его длины составлял огромный грузовой контейнер.

— Это то, о чём я думаю? — уточнила Фаора.

— Да, по словам Посредника — это самый быстрый и дешёвый способ пройти Ретранслятор, не требующий перестройки корабля. Просто спрятаться в трюме другого звездолёта, имеющего разрешение на проход. К тому же так мы сэкономим топливо.

Большая аппарель в передней части контейнера откинулась, открывая его тёмные недра без единого огонька. Манипулируя виртуальным штурвалом, женщина аккуратно ввела малый корабль внутрь большого. На корпусе тут же сомкнулись магнитные захваты.

— Нон, просчитай, мы сможем вырваться, если что-то пойдёт не так?

— Хммм… если это предел их мощности, то сможем. Но если они усилят магнитное поле хотя бы в пять раз… Думаешь, понадобится?

— Не нравится мне здесь. Сидим тут, как слепые котята — сканеры не пробивают обшивки.

— Если бы они пробивали, наше путешествие закончилось бы очень быстро. Транспортник вполне могут попытаться досмотреть. И просканировать. Не забывай, что на «Прытком» стоят системы обнаружения того же типа, что и на таможенных фрегатах.

— А если они захотят взойти на борт? — сразу обеспокоилась Фаора. — Я бы так и сделала, если бы обнаружила, что грузовик сканеры не берут… Зачем строителям дешёвого рудовоза делать его недоступным для просвечивания, это же не элитный летающий сейф какой-то?

— Это распространённое явление, — пояснил Нон, проконсультировавшись по внутрикорабельной связи. — Тут добрая половина кораблей делается с такими толстыми и плотными стенами, что просветить их можно только лучом нейтрино или масс-детектором. Но нейтрино-сканеры на Цитадели не распространены, ими пользуются только учёные — слишком дорогое и громоздкое оборудование, к тому же требующее долгой обработки результатов. А от масс-детекторов нас спрячут — завалят металлоломом сравнимой плотности на одной из промежуточных станций. Он же скроет и от визуального досмотра, если кто-то поднимется на борт. Впрочем, это маловероятно — Посредник специально выбрал для прохождения Ретранслятора час пик, когда в ДМЗ пойдут десятки кораблей. Проверять всех, поднимаясь на борт, им точно будет некогда.

— То есть нам ещё и под грудами хлама ждать? Мы же даже не сможем взлететь в случае чего!

— Серый Посредник никогда ещё не нарушал данного слова. Не думаю, что он пойдёт против своей репутации в этот раз.

— Ты так доверяешь инопланетянину, которого мы даже в лицо не видели?! Если у него вообще есть лицо…

— Я доверяю Дру-Зоду и логике. Посредник должен понимать, что мы скорее взорвём корабль, чем позволим похитить себя или взять штурмом. А уж способ ославить его за предательство на всё пространство Цитадели Генерал найдёт.

— Ладно, допустим… но кристаллическое заражение для всего лихтёра я подготовлю.

— Ни в коем случае! Если дойдёт до крайностей — только чистый взрыв, не оставляющий никаких следов!

Под такую оптимистичную беседу огромный транспортник прошёл через первый Ретранслятор, чтобы попасть в систему, где его ожидал фальшивый груз лома.

Значки, разбросанные по карте Галактики, вспыхивали на мгновение красным — и гасли один за другим.

— Они наступают, — констатировал Тор-Ан. — Всё, как вы и предсказывали — уничтожают наши зонды и блокируют Ретрансляторы, постепенно окружая.

Турианцы работали неспешно, но уверенно и последовательно. Одна позиция за один час Цитадели — примерно за полтора земных часа. Из безымянной «входной» системы туманности Змеи, где находился первичный Ретранслятор, криптонцев уже выдавили. Следующий бросок ожидался на Арктур.

— Мы должны встретить их там! — настаивал маршал. — Лорд-Протектор, разрешите мне провести к Арктуру хотя бы пару тысяч кораблей Сапфирового Флота! Мы раздавим их по ту сторону, не пустим в домашнюю систему!

— Основная часть успеет убежать, — покачал головой Хан. — На сверхсвете вы их не догоните… А потом они зайдут с другой стороны — в Местное скопление ведёт, увы, далеко не один первичный Ретранслятор, а на Криптон можно запрыгнуть через добрых два десятка вторичных.

— Вы так уверены, что они уже знают расположение нашей системы?

— Уверен.

Он не стал дополнять «потому что я сам им его продал». Честные криптонцы просто не поймут такого прагматизма.

Для Серого Посредника был лишь один способ получить выгоду от быстро устаревающей информации — предложить её кому-нибудь из СПЕКТРов, чтобы тот, в свою очередь, сдал данные Совету. Жнецов такой вариант вполне устраивал — они получили турианское наступление, не шевельнув и пальцем, и не создавая новых ниточек к себе. Ну а Хан получил проход в Кроганскую ДМЗ. Кто больше других выиграл от этой сделки — время покажет.

— Поймите, мы превосходим в силе, но уступаем в скорости. Мы как великан-инвалид против очень шустрого и быстроногого карлика. А это значит, что единственный способ нанести им сокрушительный удар — это подпустить к себе как можно ближе.

— Но мы можем хотя бы нанести им ущерб!

— А вот это с удовольствием. Вот вам каналы управления фотонными минами в системе Арктура. Пользуйтесь на здоровье. Только не увлекитесь слишком, маршал. Нам нужно их поцарапать, а не серьёзно ранить. Если ущерб будет слишком большим, они могут решить, что обходной путь надёжнее.

Поцарапать и удалось — в буквальном смысле. Турианцы дураками не были, и при проходе пустили впереди себя эскадру мониторов.

О мониторах Хану рассказал Рекс. Эти корабли не использовались в пространстве Цитадели со времён Кроганских восстаний. Очень уж узкое у них предназначение — но в своей роли они просто бесценны. Это специализированные «раскупорщики» блокированных Ретрансляторов.

Монитор — это по сути огромная коробка, метров четырехсот в длину, битком набитая пусковыми установками. Щитов у него нет. Вообще нет никаких систем, требующих нулевого элемента. Нет ядра эффекта массы, нет кинетических орудий… нет экипажа.

Зато есть толстенная броня и просто неприличная живучесть. Можно сказать, что он ВЕСЬ — один сплошной кусок брони, этакий кроган космоса. В нём можно наделать до сотни сквозных дырок — а он как ни в чём не бывало будет дальше стрелять по тебе. Да ещё и чиниться при этом успевать на ходу. Вместо одного реактора, который можно подорвать — десяток реакторов поменьше, разбросанных по самым неожиданным местам конструкции. Конечно, при этом падает эффективность, но все равно слишком долго работать им не потребуется. «На наш век хватит». В основном производимая ими энергия питает мощнейший генератор помех и не менее мощную лазерную ПРО, раз в десять превосходящую по огневой производительности стандартный ПОИСК.

http://img03.deviantart.net/ab23/i/2015/121/7/6/pmsc_10_zweihander_class_battl_by_jepray-d2u41pb.jpg

http://orig01.deviantart.net/696d/f/2008/322/6/3/mbs_heinlein_by_ergrassa.jpg

Назначение монитора — погибнуть в бою. Но не просто так погибнуть по-дурацки, а стянуть на себя максимум вражеского огня в течение максимально длительного времени. Каждый выстрел, потраченный против этой тупой железяки, не будет потрачен против других, более ценных кораблей — которые в это время проходят Ретранслятор, включают сверхсвет и вырываются на оперативный простор.

Причём игнорировать эту гадскую коробку нельзя — больно уж она раздражает. Постоянно плюётся ракетами, которые хоть и не слишком эффективны на современных полях космических сражений — но могут уничтожить гораздо более современный крейсер, если не относиться к ним с надлежащим уважением. Облучает противника лазерами — повредить звездолёту на дистанции в десять тысяч километров они не смогут, но ослепить сенсоры, заставить потратить время на их восстановление — вполне. Да и сама необходимость держаться на этом расстоянии — бесит защитников, увеличивает время их реакции и снижает общую огневую мощь флота.

В штурме Арктура турианцы задействовали два десятка мониторов — суммарной стоимостью меньше одного дредноута. До конца боя, если конечно это можно было назвать боем, «дожили» только три из них, и то в отвратительном состоянии — но Тор-Ан ради этого сжёг все фотонные мины и не сумел повредить ни одного настоящего турианского звездолёта. Флотоводцы Цитадели, зная, что противник использует лучевое оружие необыкновенной мощности, покрыли свои корабли — и пилотируемые, и беспилотные — дополнительным слоем абляционной защиты. А к ударным волнам, возникающим при испарении этого покрытия, мониторы оказались восхитительно безразличны. Их борта нельзя было вмять внутрь — за отсутствием какого-либо «внутрь». Их можно было грубо разорвать на куски — но потребное для этого количество импульсов просто удручало. Впрочем, один раз вышло так, что разбитый пополам монитор продолжал вести огонь — на каждом куске уцелели пусковые установки, реакторы и сенсоры. Их пришлось добивать по отдельности.

Когда у Тор-Ана осталась примерно половина боезапаса, он догадался отключить оставшиеся мины. Была надежда, что через Ретранслятор пройдут настоящие боевые корабли, и тогда заряды можно будет использовать эффективнее.

Не прокатило. Оказалось, у этих уродцев был и функционал разминирования. Через Ретранслятор прошёл один маленький корабль-курьер (тоже беспилотный) и передал им новую программу. Мониторы (к тому времени их осталось двенадцать) врубили тихоходные ионные двигатели и не спеша прочесали окрестности километр за километром, сжигая своими мощнейшими лазерами всё, что хоть отдалённо напоминало фотонную мину. Поняв, что теряет заряды вообще без всякой пользы, Тор-Ан снова начал обстрел мониторов, но исход был уже предопределён.

— Ну ничего, — пробормотал маршал себе под нос. — В системе Рао у них этот трюк так просто не пройдёт!

— Разумеется, — пожал плечами Хан. — Именно поэтому я и собираюсь встречать их дома.

Холодный, радиопрозрачный зонд, висевший в десятке астрономических единиц от минного поля, бесстрастно наблюдал, как из Ретранслятора выходят многочисленные маленькие буксиры. Собрав обломки мониторов, от целых корпусов до самых маленьких кусков металла, что вообще отражались на радаре, они утащили их обратно в туманность Змеи.

Там эти отходы будут переработаны в омнигель, и меньше чем через три дня орбитальная фабрика выплюнет новенькие мониторы, готовые к очередной героической «гибели». Разумеется, КПД утилизации не стопроцентный — часть дорогих строительных материалов безвозвратно утрачена из-за испарения, часть улетела в космос в виде слишком мелких обломков, чтобы их можно было поймать. Из десяти подбитых аппаратов получится где-то восемь-девять, как повезёт. Но на парочку новых турианцы уж где-нибудь как-нибудь наскребут.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ВТОРОЙ

— Так значит, работаешь теперь на чужаков, Рекс? — поинтересовалась зубастая морда на экране.

Это была не прямая видеосвязь, тем более не голографическая передача — так, заставка-фотография. Ансибль — слишком дорогая вещь, чтобы гонять через него почти бесполезное изображение. Конечно, дороговизна — понятие относительное. У себя дома криптонцы, в отличие от народов Цитадели, могут производить их тысячами. Вот только сейчас они совсем не дома. Ансибль, переправленный за линию фронта — это предмет совсем другого порядка стоимости.

— Мне показалось, или я услышал в твоём голосе осуждение? — парировал Рекс. — С каких пор ты стал противником наёмничества, Окир?

Это была фигура речи. Ничего услышать в интонациях собеседника он не мог. Даже звук не передавался напрямую — через тысячи световых лет шли максимально сжатые пакеты текста, на основании которых умные машины создавали голос, достаточно похожий на голос вождя.

— Наёмничества? Что за азарийские глупости. Я сам наёмник уже много веков. Меня беспокоит то, что ты снова продаёшь свои услуги не за деньги, Рекс.

— Я продал их за свою жизнь.

— Рекс, я немножко тебя старше, и знал тебя с детства. Передо мной можешь не притворяться, даже по дальней связи. Ты снова поверил, что есть существа, способные помочь решить проблему генофага, я прав? Сколько раз я тебе говорил — настоящий кроган не должен верить никому, даже собственным братьям. О чужаках и говорить смешно. Когда ты убил отца и покинул Тучанку, я подумал, что ты наконец взялся за ум…

— Ты слишком разговорчив для крогана, Окир. Когда встретимся лицом к лицу — сможешь выразить мне неодобрение с помощью дробовика. А пока давай к делу.

— Хорошо. Чего ты от меня хочешь… или чего хотят твои хозяева?

— Что ты знаешь о Ротле и о причинах её гибели?

— И о том, что там делали генетики клана Имгир?

— Если это имеет отношение к причинам гибели планеты — да.

Пауза. Даже шороха помех не было — передача всё-таки цифровая, не аналоговая. Полная тишина. Что делает там, на невообразимом расстоянии вождь Окир? Погрузился в воспоминания? Хохочет? Плющит биотикой кристалл с голограммой Фаоры? Вызывает Цитадель?

— У меня многие хотели узнать тайну супербиотиков, Рекс. Коллекционеры, СПЕКТРы, наши собственные реваншисты, одна не в меру любопытная азари… Всем я говорил, что не знаю. Я не Имгир, а они не любили болтать попусту, когда были живы. Почему ты думаешь, что тебе я дам другой ответ?

— Потому что здесь может произойти то же самое, что на Ротле, Окир.

— И что? Какое мне дело, если другой вид наступит на наши грабли? Будет во вселенной ещё один пояс астероидов…

— И ты никогда не хотел повторить того, чего достигли генетики Имгир? Ты, лучший учёный нашего народа? Никогда не хотел создать СВОИХ супербиотиков? Я помню, как ты рассказывал мне о временах до генофага… Как настаивал, что количество ничего не означает… Ты уже слишком стар, ДОКТОР Окир?

— Думаешь, твои хозяева позволят хотя бы попытаться?! Дурак… ты просто нашёл ещё одних саларианцев. Когда инопланетники влезают в задницу, слишком глубокую, чтобы вылезти самостоятельно, они зовут на подмогу кроганов. А как только кроганы решают проблему — сразу оказывается, что и плодятся слишком быстро, и живут слишком долго, и манеры у них совсем не для цивилизованного общества… Лучше вторая Ротла, чем второй генофаг.

— Окир, ты думаешь, я этого не понимаю?

— Я думал, что понимаешь. Отец преподал тебе хороший урок. Но видимо, недостаточно хороший, раз ты снова пытаешься найти союзников…

— Я пытаюсь найти путь для выживания нашего народа! Окир, ты впадаешь в другую крайность. То, что у нас не может быть постоянных союзников — не значит, что мы не можем находить и использовать временных!

— Дурачок… Даже кроганы моего времени оказались слишком наивны по сравнению с азари и саларианцами. Не дано нам использовать других, не получаются из нас интриганы и манипуляторы. Что уж говорить о вас, нынешних! Тупые громилы…

— А почему ты решил, что чужаки, с которыми я сейчас работаю, непременно умнее?

— Если они так же глупы, как вы, то они бесполезны. Совет Цитадели их сожрёт и не заметит. Даже если они умеют звёзды чихом гасить.

— Ты хочешь сказать, что мы — изначально тупиковый вид, Окир? Что мы были обречены по природе своей? Не повезло родиться со слишком твёрдыми лбами?

— Не смей так говорить, мальчишка!

— Тогда почему же ты боишься даже ПОПЫТАТЬСЯ, вождь? Большинство наших сородичей сдалось перед коварством саларианцев, но ты… я слишком хорошо тебя знаю! На что ты рассчитываешь, если не веришь в собственный ум?!

— Ты правда думаешь, что я расскажу тебе это в присутствии чужаков, которые записывают каждое наше слово? Если у меня и есть надежда, то… возможно, я разделил бы её с прежним Рексом. Но не с тем, чем ты стал. Не с юнцом, который пытается найти себе друзей. Свой народ так не спасают, Рекс.

— О, не волнуйтесь, господа, — любезно отозвался Хан. — Я и так знаю, что собирается делать Окир, так что можете смело делать вид, что меня тут нет.

— Ты здесь, чужак… Самомнения тебе не занимать — знание о том, чего я ни разу не говорил ни одному разумному… Хочешь сказать, что ты телепат, способный проникать в чужие мозги на межзвёздные расстояния? Или твои посланники в кристаллах умеют читать мысли?

— Ну что вы, доктор, куда мне. Просто я отлично знаю таких, как вы. Я сам такой. Давайте я немножко порассуждаю, как если бы я был Окиром. Гениальным генетиком кроганского народа, одним из немногих его учёных вообще. Мне плевать на запреты Цитадели. У меня в руках редактор ДНК — оружие гораздо более страшное, чем любой дробовик. Я могу излечить генофаг — в его нынешней версии, но что толку, если Совет тут же создаст ещё один? Я могу создать кроганов с повышенным умом — не интеллектом, с интеллектом у нас и так всё в порядке, чему доказательством я сам — а именно с умом. Хитрее любого саларианца, способных выжить в любой социальной среде так же, как они сейчас выживают в любой физической. Но это уже не будут те кроганы, которых я знаю и люблю. С таким же успехом можно построить роботов в виде кроганов и отправить их мстить за нашу расу. Я могу сделать кроганов ЕЩЁ БОЛЕЕ сильными и живучими — этим путём шли генетики Имгир. Но что толку, если они будут тупо ломиться вперёд, как танки — и получат очередной удар в спину?

Тишина. Полное и абсолютное молчание в эфире.

— Повышать ум — толковое средство, но бессмысленная цель. Повышать силу — толковая цель, но бессмысленное средство. Неужели из этой ловушки нет выхода? Но я, Окир, никогда не сдаюсь — потому что я кроган! Я верю в расовую чистоту. Это гораздо более сложное понятие, чем ум или сила. Даже я сам не знаю полностью, какими были расово чистые кроганы — хотя постоянно рассказываю об этом всем. Да, я из них, но моя собственная ДНК безнадёжно испорчена генофагом. Каждая клетка — выжжена, изуродована. И тем не менее, у меня есть надежда. Генофаг поражает разные участки у разных особей. Поэтому, если я проанализирую достаточно много кроганов, я смогу реконструировать чистый геном нашей расы. Собрать его из осколков. Это миссия на многие века. И я отправляюсь в путешествие, торгуя по пути своей силой и знаниями, чтобы никто ничего не заподозрил.

Молчание. Только зелёный огонёк на панели интерфейса показывает, что его всё ещё слушают.

— Идеальный кроган, которого я хочу создать, не будет коварен, но не будет и туп. Недостающие навыки манипуляции — ему заменят инстинкты. Он не будет долго размышлять — это не по-крогански. Он будет просто ЗНАТЬ, как поступить в той или иной ситуации. Ему подскажет память тысяч поколений предков.

— Врёшь! — взревел Окир. — Ты не мог этого знать!!!

— Я и не знаю, — улыбнулся Хан. — Так же, как ты не знаешь, что произошло с Ротлой, Окир. Просто меня тоже заботит чистота крови моего народа — и я иногда предаюсь подобным размышлениям. Что бы я сделал, если бы был генетическим гением, как ты…

— Ладно, млекопитающий, заткнись уже. Я понял. Хорошо… я расскажу тебе то, чего не знаю… Надеюсь, твоё незнание будет более крепким, чем моё.

Поле тёмной энергии, окружающее Ротлу, обнаружили ещё саларианцы — раньше, чем вывели в космос первых кроганов. Но для них это был просто забавный и любопытный феномен. Они замерили градиенты, определили границы поля, узнали, что оно постепенно растёт, поглощая свет далёкого красного карлика Дранека, для живых существ безвредно, пассивно, как источник энергии использовано быть не может (за одним исключением, о котором ниже), с нулевым элементом никак не связано — и улетели, оставив на орбите лишь небольшую станцию наблюдения.

Когда систему начали осваивать кроганы из клана Имгир, они подошли к вопросу совсем иначе. На Тучанке их клан занимался выведением боевых зверей, однажды сумел приручить даже выводок молотильщиков. После выхода в космос они стали специализироваться на ксенобиологии. Они с самого начала видели в поле Ротлы не забавный космический феномен, а противника. Монстра, которого надлежит объездить и поставить себе на службу.

Окир не знал, что именно Имгир там делали со своими детьми. Вероятно, их опыты заставили бы расплакаться даже доктора Менгеле (от зависти). Тысяча яиц в год от одной самки — это позволяет испробовать очень много вариантов. А если добавить легендарную кроганскую живучесть и терпимость к боли… возможно, у них не было вообще никакой биологической или физической теории, они действовали просто методом тыка. Но через пять поколений им удалось вывести расу супербиотиков — кроганов, которые могли черпать энергию из поля Ротлы. Это действительно были чудовища — уже на первых испытаниях один из них убил молотильщика… голыми руками.

Ещё через пять поколений удалось закрепить этот признак генетически, так чтобы он передавался потомкам Имгир.

Правда, эти «идеальные» воины имели один фундаментальный недостаток, который помешал им стать великими вождями — они оказались привязаны к полю, а поле — к ним. При попытке вывезти «Нео-Имгира» в космос, он утрачивал все способности, как только удалялся на десять миллионов километров от Ротлы. Если же его срочно не возвращали домой, то он умирал через двое суток.

Но если посадить всех на один корабль, то можно доставить куда угодно. Потому что поле перестанет быть полем Ротлы и последует за ними.

К сожалению, саларианцы это тоже понимали. Разведка сообщала им о каждом шаге кроганских исследователей. В конце концов, изначально это ведь была ИХ планета — и сколько Имгир её потом не чистили, они не смогли избавиться ото всех шпионских устройств, оставленных прежними хозяевами.

Турианцам передали не один, а два лекарства от кроганской заразы. Генофаг — и то, что позже было названо Погибелью Имгир.

Принцип на самом деле прост и банален. Его знает любой боевой биотик и большинство техников.

Когда два поля эффекта массы с одинаковой длиной волны накладываются друг на друга в определённой конфигурации (стабильный «пузырь», стенки которого «прокалывает» нестабильная вспышка того же поля), вся запасённая ими энергия мгновенно высвобождается, производя катастрофические разрушения. Энергия может высвободиться в виде утяжеления гравитонов («биотический взрыв»), в виде поля увеличения массы с молекулярной длиной волны («огненный взрыв»), поля уменьшения массы с такой же длиной («замораживающий взрыв»), или в виде срыва электрического заряда с ядра («технический взрыв»).

Опытные десантники используют этот эффект, чтобы причинить больше вреда противнику — на их жаргоне это называется «комбо». Инженеры тоже знают — под названием «резонанс эффекта массы» — и избегают, как огня. К сожалению, взорвать щиты или двигатели противника таким образом нельзя — так как неизвестна точная длина волны его поля. Но можно самостоятельно сгенерировать стабильный сгусток, а потом подорвать его вторым. На том же принципе работают и торпеды Цитадели — замеряют длину волны вражеского щита и генерируют нестабильное поле, которое подрывает их.

В любом случае эффект довольно локальный, хотя и очень неприятный.

За одним исключением. Если резонанс развивается в плотном поле тёмной энергии — он разом высасывает всю силу, накопленную этим полем.

Биотический взрыв, произведённый турианцами в поле Ротлы, поглотил всю тёмную энергию, накопленную им за миллионы лет. Рождённая при этом гравитационная волна оказалась достаточно мощной, чтобы разорвать планетоид в клочья. Выживших не было. Имгир и Нео-Имгир погибли в полном составе.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТИЙ

— Учитель, отложите все дела. Быстро, срочно! Сколько всего энергии накоплено нашим полем Кум-Эла?!

— Тебе с точностью до какой цифры? — Нон ничем не выдал, что раздражён пробуждением среди ночи, да ещё под боком у красавицы-жены.

— До порядка!

— А… Около пяти мегаэлов солнечнокаменного эквивалента.

— Ух… спасибо, учитель. Вы сейчас спасли нашу цивилизацию…

— Куда выключаться?! Раз уж разбудил — излагай давай, что ты там такого нашёл, что нельзя подождать до утра!

Пришлось делиться.

Пять мегаэлов солнечного камня — это, по земному счёту, чуть больше ста тератонн тротилового эквивалента. Ну да, много. Ну да, неприятно. Но… это примерно равно силе удара того астероида, что спровоцировал вымирание динозавров на Земле. А в криптонских масштабах, да при немыслимой живучести и плодовитости местного зверья… Местная экосистема, по большому счёту, его просто не заметит. О ядерной, вулканической или астероидной зиме агрессорам и мечтать не приходится — всё, что взлетает на воздух, очень быстро оседает (да и греется планета больше изнутри, чем снаружи).

Чтобы разнести на куски Ротлу, пусть та и была чуть побольше Марса и значительно меньше Венеры (то есть сущим карликом в сравнении с Криптоном) потребовалось гораздо больше энергии. На восемь порядков — или, если угодно, в сто миллионов раз больше. Планеты — это вам не игрушки.

Откуда кроганы такую мощь взяли? Ну очевидно же. Ротла много миллионов лет — если не миллиардов — была необитаема. И всё это время её поле накапливало солнечное излучение. То есть росло. Неудивительно, что у него и радиус был гораздо солиднее криптонского.

А на Криптоне много не зажиреешь. Жильцы постоянно избыток откачивают.

Так что же, злобный диверсант-биотик может уничтожить максимум один город? А если их несколько отправить? По одному в каждом городе?

Не получится. Первый же камикадзе сорвёт все запасы на себя, остальным останутся какие-то жалкие килотонны.

Проблема в другом.

В течение нескольких секунд (а может быть и минут), пока солнце и тепловое излучение планеты не восполнят запасы поля — всё живое на Криптоне будет умирать от чудовищной перегрузки.

Этого допустить нельзя. Звери и растения — чёрт с ними, но массового сокращения населения ему не простят.

Либо взлетать немедленно, либо снабжать все дома антигравитационными генераторами. Второе дороже энергетически… но первое дороже по общественному мнению. По крайней мере, если не объяснять населению, что такое Погибель Имгир. А объяснять такие вещи будет лишь политический самоубийца.

А значит — снова перепланировать города. Антигравитацию, как горячую воду — в каждый дом. На улицы, к сожалению, её не выведешь — слишком велика площадь, слишком непредсказуемо положение конкретного человека на этих улицах.

Теми, кто решит погулять во время детонации, придётся наполовину пожертвовать. Почему наполовину? Потому что некоторый шанс на выживание у них всё же будет. Не стопроцентный, но лучше, чем гарантированная гибель. Этот шанс им обеспечат охранно-спасательные роботы — естественно, перепрограммированные под новую ситуацию и снабжённые некоторыми дополнительными системами. Если они долетят до бедняги в первые две-три секунды и втащат его в безгравитационную полость… ну, откачивать все равно придётся долго, но медицина на Криптоне хорошая. Поиграв с маршрутами, реанимационными программами и вероятностями, можно довести вероятность выживания воина до шестидесяти процентов (крепкие!), а рабочего до пятидесяти (выносливые!). Вот учёным, артистам и жрецам повезёт куда меньше… но их, к счастью, меньшинство в сравнении с первыми двумя гильдиями.

На низкой орбите были также размещены мощные ядерные бомбы — по гигатонне каждая. При обнаружении детонации комбо они должны взорваться, выбрасывая потоки рентгеновского излучения — которое будет быстро поглощено полем Кум-Эла. Перезарядка естественным путём — от солнечного излучения — слишком медленная, так что надо ему помочь.

Всё перечисленное, разумеется, не означало, что он намерен позволить хоть кому-то производить такие эксперименты над Криптоном. Космические рубежи — под двойную охрану. Ни один аппарат с нулевым элементом на борту не должен подойти к планете даже на миллион километров.

Это касалось и космической тюрьмы с Рексом. Впрочем, она уже не была тюрьмой — узник мог в любой момент её покинуть по собственному желанию, вернувшись в пространство Цитадели. Но пока не спешил. Возможно, потому что заинтересовался криптонцами, а может не хотел сводить близкое знакомство с турианскими патрулями, которые перекрыли все входы и выходы.

Как бы ещё вычислить, нет ли у Жнецов запасов элно уже здесь, на планете?

Детекторы тёмной энергии — разумеется. Такие есть и на Криптоне, и у Цитадели. И излучение тёмной энергии нулевым элементом достаточно отличается от малого поля Кум-Эла или личных полей криптонцев. С фоном не перепутаешь — и на том спасибо, природа-мама.

Проблема в том, что эти детекторы могут обнаружить лишь РАБОТАЮЩЕЕ устройство на нулевом элементе. Когда биотик спит, когда питание винтовки отключено — поля эффекта массы исчезают напрочь. Остаётся просто кусок металла… пусть и очень необычного металла.

И если живой биотик на Криптоне будет вынужден постоянно поддерживать поле, чтобы не оказаться расплющенным, то механическое устройство, спроектированное должным образом, из достаточно прочных материалов — может лежать, ожидая своего часа, полностью пассивно.

С другой стороны… самый страшный и разрушительный вид резонанса — биотический взрыв — требует для создания именно живого биотика. Замораживающий вне радиуса своего действия вообще не опасен. Технический — по сути представляет собой мощный электромагнитный импульс. Криптонская техника в основном основана на фотонике, так что ей это не столь страшно, как было бы для сплошь полупроводниковой Земли конца двадцатого века.

Значит, остаётся огненный взрыв. Огромная сфера, внутри которой масса и кинетическая энергия каждой молекулы внезапно возрастает в тысячи раз. Взрывать такую нужно в атмосфере — чтобы было вещество, которое можно разогреть.

Но атмосфера у Криптона тооооненькая — всего несколько километров в высоту. Значит, при сколь-нибудь серьёзном радиусе поражения основная часть энергии резонанса пойдёт на нагрев грунта. Сам по себе воздух «отъест» значительно меньше. Ну а тепловой выброс в коре планеты — это ближе к извержению вулкана, чем к классическому ядерному взрыву. А кого на Криптоне извержением напугаешь?

«Допустим, я — Жнец. Я закладываю по одной огненной комбо-бомбе в каждом мегаполисе Криптона. Я взрываю первую из них — минус один город. Потом жду, пока лорд-протектор перезарядит поле Кум-Эла взрывом атомного заряда на орбите… и тут же подрываю следующую в следующем городе. В итоге этот умник либо потеряет все города за свой же счёт — либо прекратит их взрывать и потеряет больше половины населения от перегрузки…»

Развести население по мелким посёлкам, чтобы бомб на все не хватило? Слишком медленно… не успеют, да и с защитой от биосферы что-то надо делать…

Придётся взлетать, как только бабахнет первый город. Роботы доставляют подыхающих от перегрузки криптонцев в капсулы — и вперёд, на орбиту… а там уже можно будет восстановить объёмы поля.

Вот только если это всё произойдёт ДО главного планетарного катаклизма — черта с два они куда улетят. Даже предельно ослабленное, поле будет цепляться за основную биосферу…

Неудобно одновременно сидеть на чемоданах и быть привязанным к зданию вокзала…

Стоп… минуточку. Но мы же говорим о резонансе, верно? Если мы рассматриваем «маркирующее умение», как гармонический осциллятор, а «детонирующее умение» — как «раскачивающую» его в такт внешнюю силу, должен существовать «шаг» колебания — рост амплитуды с каждым совпадающим по фазе толчком.

То, что коммандос Цитадели на своём жаргоне называют «взрывом» — на самом деле всего лишь очень быстрый рост «пузыря» эффекта массы. Растёт количество пиков стоячей волны, укладывающихся в диаметр пузыря — но расстояние между пиками остаётся неизменным (иначе резонанс сразу исчезнет).

А что это значит на практике? А это значит, что «раскачивать качели» (или, если угодно, «надувать шарик») — нужно непрерывно. Иными словами, «детонирующее умение» должно работать всё то время, пока огненная (или гравитационная, или замораживающая, или электрически заряженная) сфера расширяется. Как только накачка выключится, резонанс прекратится — ведь у поля Кум-Эла собственной длины волны нет, оно может лишь подпитывать происходящий внутри него процесс роста.

В бою для биотика — это не принципиально. Он швыряет в цель маленький сгусток, тот поглощается за треть или четверть секунды, сфера воздействия за это время «надувается» на два-три метра. А больше и не надо, на больше у пехотинца энергии и не хватит.

Но когда мы высасываем энергозапас целой планеты, наша сфера будет надуваться долго (по меркам микромира, во всяком случае)… И всё это время должен работать «детонатор». Качели надо подталкивать, они сами себя не раскачают.

А какое из этого следствие? Да элементарно же — независимо от того, как быстро надувается «пузырь», его диаметр не может быть больше расстояния между сгустком изначального поля и детонатором! Потому что как только источник «умения» окажется в зоне действия «взрыва», давать правильную резонансную частоту он… как бы немножко перестанет. Ну не рассчитана тончайшая электроника омнитула на функционирование при температуре в пару тысяч градусов!

Значит есть два варианта, если мы хотим создать огненную сферу диаметром в три тысячи километров, например… Либо разносить на полторы тысячи детонатор и детонируемый сгусток, либо создавать специальное ядро, которое будет работать именно при такой жаре.

В первом случае им можно прервать всё веселье, если своевременно поставить препятствие между двумя разнесёнными частями бомбы. Во втором… чтобы обеспечить очень точно отрегулированную подачу заряда на «горячее» ядро — его нужно сперва разогреть. И подать хотя бы пару импульсов в процессе настройки. А это даст защитникам планеты некоторое время на контрмеры…

Словом, рано опускать руки! За работу! В первую очередь, конечно, следует разместить детекторы тёмной энергии в каждом сортире…

И дать рабочим задание создать парочку высокотемпературных генераторов эффекта массы. И низкотемпературных тоже — один город заморозкой можно убить не хуже, чем жаром. Чтобы представлять, с чем придётся иметь дело.

Когда кольца Ретранслятора Вегтор неожиданно ускорили вращение, а внутреннее ядро засветилось ярче, оператор системы перехвата чисто инстинктивно перевёл её в режим «автоматическое уничтожение». Хорошо ещё, что Хан вовремя среагировал, отменил приказ, назначил идиоту-охраннику месяц отработок и навсегда отстранил его от столь важной должности. Нужно ещё разобраться, кто его на это место назначил — но это уже потом, в более свободное время.

Сейчас нужно было разобраться с необъявленным визитом.

Вопреки ожиданиям, на экране появился не флот вторжения, не армада мониторов, и даже не дипломатический корабль Совета. Это был кораблик размером с фрегат — метров двухсот в длину — но совершенно незнакомой конструкции. Чёрное покрытие делало его визуально невидимым на фоне космоса, а радиопоглощающая обшивка скрывала от радаров. Правда, невидимкой он не был — в инфракрасном спектре прекрасно светился. Совершенно неясно, зачем понадобилось его так укрывать в других диапазонах — как Цитадель, так и Криптон много веков использовали именно тепловые сенсоры, как первичные. То ли из чистого пафоса, то ли у конструкторов были какие-то свои, неясные соображения.

Сейчас, однако, гость скрываться не пытался. Он вообще вёл себя максимально деликатно и осторожно. Сразу же передал свои позывные, завис неподвижно, отключив двигатели, охотно принял на борт десантный челнок с абордажными роботами. Именно эта вежливость больше всего и настораживала — сам Хан вёл бы себя точно так же, вынырнув в чужой системе под прицелом десятка стволов.

— Моё имя Лорто, — произнёс широкоплечий четырехглазый чужак в расшитых драгоценностями алых одеждах. — Я представляю Батарианскую Гегемонию здесь, в этой системе. Я хотел бы поговорить с кем-то, кто может выражать интересы цивилизации Криптона.

— То есть вы — посол?

— Официально — нет. В пространстве Цитадели меня бы таковым не признали. По их документам я простой контрабандист, может быть ещё немножко шпион. Но у меня есть право говорить от имени Гегемонии, если возникает такая необходимость.

— Простите, но как мы можем убедиться, что за вашими словами хоть что-то стоит? У вас есть какая-то секретная верительная грамота именно на этот раз?

— Нет-нет-нет, — батарианец поднял руки, как бы капитулируя. — Официально я никто — и для вас тоже. Можете не обращать на меня и мои слова никакого внимания. Можете считать меня самозванцем, если хотите. А также шпионом, убийцей, вором, наркоторговцем, работорговцем, пиратом — кем вам захочется. Но я и чисто неофициально имею вам сказать пару слов. И думаю, эти слова вас заинтересуют.

— Например, как вы прошли сквозь турианскую блокаду?

— Например это. Я тут немного поговорил с Окиром — старые связи — потом докупил информации у Серого Посредника — и понял, что вам сейчас очень нужен выход в пространство Цитадели. А у меня такой выход есть, что доказывается, собственно, моим присутствием здесь.

— Очень хорошая реакция, господин Лорто. Уж не знаю, какой из вас шпион, но торговец вышел бы прекрасный. Да, мы весьма заинтересованы… в новых каналах. И что же вы хотите в обмен за эту информацию?

— Только одного — чтобы вы ею воспользовались.

— А вот это звучит… как-то непохоже ни на шпиона, ни на торговца. Может, поясните подробнее?

— Поясню, отчего же не пояснить. Вы знаете, что в системе Арктура находятся целых три первичных Ретранслятора?

— Да. Один ведёт в туманность Змеи, второй — в необитаемую систему в соседнем спиральном рукаве…

— А третий — в систему Бахак. В нашу, то есть, я имею в виду, батарианскую систему.

— Это, конечно, всё очень интересно… но какое отношение имеет к нашей проблеме?

— Я как раз к этому подхожу, господа криптонцы. Реле Бахак-Арктур является крайне важной транспортной магистралью для нас — это один из двух путей, ведущих в батарианское пространство. Поэтому мы не меньше вас заинтересованы в деблокировании системы Арктура. Я предлагаю объединить усилия.

— Начинаю понимать. И вы не боитесь делать такие предложения агрессорам, которые атаковали Цитадель?

— Какое предложение? Мало ли чего несёт старый бродяга без всяких официальных документов и с длинной уголовной историей? Гегемония тут ни при чём.

— Я не об этом. Допустим, Арктур деблокирован. Почему вы думаете, что мы не используем его сразу же, чтобы вломиться к вам? Совет полагает, что мы так и поступили — атаковав Цитадель, едва лишь получив такую возможность…

— Догадываюсь, о чём вы…

— Не сомневаюсь, что догадываетесь. Вы очень умны, господин Лорто. Думаю, вы бы не сунулись в логово таких кровожадных тварей, какими нас считают — если бы у вас не было доказательств, что к атаке на Цитадель мы не причастны. Я не знаю, какие это могут быть доказательства… но мы готовы заплатить за них довольно много. Нам не нужна эта война.

— Увы, вы меня переоцениваете. Прямых доказательств у меня нет. Есть лишь некоторые соображения. Так как я не посол, я могу говорить откровенно, даже жёстко. Понимаете, у Батарианской Гегемонии много амбиций, но всегда не хватает средств. Батарианские миры бедны полезными ископаемыми, в них мало пригодных для жизни планет — периферия Галактики, что вы хотите. Единственное её преимущество на галактополитической арене — это дешёвая рабочая сила, но для индустриальных цивилизаций с развитой автоматикой — это не слишком значимый фактор. В связи с этим существует даже такое понятие, как «неуловимый Халак» — ужасный четырехглазый пират, которого никто не может поймать, потому что он никому нахрен не нужен.

— И вы решили, что ненужность станет для вас хорошей защитой?

— Совершенно верно. Если вы настолько сильны, что можете своими силами разбить турианские флоты и открыть проход в Змею, вам совершенно незачем атаковать нищую Гегемонию, когда открыта дорога в богатейшие миры Цитадели. Если же вы не настолько сильны — то и мы как-нибудь отобьёмся. Благо, при всей бедности кинетических орудий у нас достаточно.

— А если мы атакуем не ради грабежа? Если мы настолько безумны, что просто хотим убить всех, кто от нас отличается? Или нас интересует тот самый ресурс рабочей силы, которого у вас много?

— Ну, в первом случае вы вряд ли договороспособны, и договорённость просто не будет заключена. Вы ничего не получите, мы тоже, возвращаемся к статусу-кво. Попытка не пытка. Если же в вашей культуре рабовладение так же важно, как и в нашей… мы можем потерять несколько систем, но в стратегической переспективе неизбежно окажемся союзниками.

Хан усмехнулся, благо, собеседник не мог этого видеть. Лорто отлично притворялся более наивным, чем был на самом деле — и притворился бы, не будь у его партнёра по переговорам эмпатии. Если бы в межвидовых контактах всё было так просто, как он расписывает… Достаточно фанатичная и кровожадная раса вполне могла притвориться вменяемой и рациональной — на время, чтобы усыпить бдительность — а потом нанести удар в спину. Да и рабов не обязательно отбирать в свою собственность — можно их освободить и они добровольно и с песнями пойдут работать на нового хозяина.

С другой стороны, уже помянутый фактор силы. Сама необходимость притворяться — означает, что Криптон не столь силён — по крайней мере временные союзники ему требуются. Возможно, Лорто рассчитывал как раз на это — «сильные врать не будут, а от слабых отобьёмся». Или имел козырь в рукаве.

— Хорошо, я понял вашу логику. Какие у вас есть конкретные предложения? Батарианский и криптонский флот одновременно атакуют турианцев на Арктуре?

— Ну зачем так грубо? Не знаю, как у вас, а в пространстве Цитадели дипломатические методы воздействия вполне работают. Если наш посол заявит Совету протест против блокады транспортного узла в нейтральном скоплении, и это заявление будет подкреплено огневой мощью двух флотов — турианцы без всякой стрельбы будут вынуждены сдать назад. Не уйти полностью, но открыть систему хотя бы для наших кораблей. После этого мы сможем открыть в системе дипломатическую станцию, обладающую экстерриториальным статусом — и уже на ней вы сможете свободно доказать, что непричастны к нападанию.

— Как это скажется на вашей репутации — спрашивать не буду…

— И правильно, потому что, во-первых, это не ваше дело, а во-вторых, репутацию хуже батарианской и так придумать трудно.

— Что ж, нас эта сделка устраивает. Если турианцы действительно окажутся такими мягкими…

— Не окажутся. Если бы всё зависело от них, они бы предпочли полномасштабную войну на два фронта. Но Иерархия — всего лишь главная дубинка Цитадели. Решать они будут не одни. Правда, азари и саларианцы тоже не любят ни Гегемонию, ни вас. Но выслушать согласятся.

— В таком случае мы ждём корабля со стороны Арктура? Уже с официальным дипломатом, а не неизвестно кем?

— Не всё так просто, господа. Видите ли… когда я говорил «деблокировать Арктур», я имел в виду не только и не столько турианскую блокаду.

— Так… а что же ещё?

— Система Бахак. В ней происходит что-то неладное. И чтобы пройти на Арктур — нужно сначала разобраться, что именно.

Всё началось с того, что начал шалить первичный Ретранслятор на Арктуре, связанный с Бахаком. На приём он работал вполне нормально, а вот на отправку — отказывался. Так что транспортные корабли, идущие в пространство Цитадели (тогда турианской блокады ещё не было), были вынуждены на обратном пути делать огромный круг по Галактике, чтобы вернуться в туманность Гнездо Коршуна.

Но это было ещё полбеды. Вскоре что-то произошло в самой системе Бахак. Все разумные существа, работа которых была связана с космосом — диспетчеры, астронавты, операторы ПКО — начали вести себя как-то странно, отказываясь от привычных удовольствий, жалуясь на шумы, которых больше никто не слышал, галлюцинации, пугающие сны… Это недомогание захватывало батарианцев и ксеносов, свободных и рабов, не делая никаких различий. Впрочем, спустя неделю оно полностью исчезло, жалобы прекратились.

Проблема в том, что вместе с ним исчезли и комиссары службы безопасности, направленные в систему Бахака, чтобы выяснить, что за чертовщина там творится. Просто замолчали, один за другим.

А ещё спустя неделю система отключилась от Экстранета. В то же время вышел из строя Ретранслятор Альфа, находящийся в ней. Просто перестал работать как на приём, так и на отправку.

Естественно, власти Гегемонии не собирались оставлять без внимания пропажу своих космических ворот. В систему немедленно были направлены корабли на сверхсвете, разобраться, что творится, и восстановить нормальную работу транспортной системы.

Ни один не вернулся. Всё подразделение (включая шесть крейсеров и один дредноут!) просто пропало на подходе к Бахаку, не успев даже мяукнуть.

Вот после этого батарианцам стало по-настоящему страшно.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТЫЙ

Посланника пришлось отправить обратно (разумеется, снабдив предварительно ансиблем с запасом запутанных частиц на пару терабит). Переходить на изолированную станцию из непробиваемого кристалла, запрограммированную лично Ханом, аналогичную той, на которой содержался Рекс, он отказался. А подстрелить его кораблик, созданный для незаметности, а не прочности, находилось слишком много «желающих» систем орбитальной обороны. Хан не мог круглые сутки заниматься перехватом кибератак, он был и другими делами занят.

Правда, теперь он делал это не один. Четверо пробуждённых аугментов смогли получить нулевой доступ, не вызвав подозрений. С сетевой безопасностью стало несколько полегче. Возможно, если он получит ещё хотя бы троих — можно будет зажать «Призрака-1» в угол.

Хоакин делал свою работу на пять с плюсом — он сумел выйти на связь с тремя десятками пробуждённых. Теперь сеть влияния Хана оказалась почти такой же разветвлённой, как у Жнецов. Четверо из рабочей гильдии, один жрец, двадцать воинов и двое учёных (включая самого Хоакина). Жаль только, что не нашлось ни одного артиста — в работе с общественным мнением это было бы полезно. И ещё двое…

«Ты серьёзно?!»

«Я всегда серьёзно. Двое наших пробудились в телах киберзомби, когда я передал им контрольную фразу. Я пока не до конца уверен, кому они лояльны — нам или Жнецам. Но, судя по всему, доминирует пробуждённая личность. Они сами заявляют, что смогут сохранять себя, пока не попадут под очередную передачу. Ну, разумеется, мы их держим в экранированных помещениях…»

Это было очень, очень плохо. Даже не в том дело, что им достались тела дистанционно управляемых полуживых марионеток. В чём-то они, возможно, даже совершеннее людей. Кру-Эл даже восхищался эффективностью этих биомеханических гибридов. Хан найдёт им применение. И в том, что они сами приспособятся жить в таком состоянии — он не сомневался. Психика аугментов невероятно пластична и приспособляема.

Но…

При захвате Коррила 99 процентов киберзомби погибло. Самоликвидировалось при угрозе захвата или было уничтожено в бою. И если часть его товарищей оказалась в телах этих чудовищ, вероятность выживания для них… странно, что хотя бы двое выжили!

«Не всё так плохо, — бывший телохранитель угадал настроение босса. — Я тоже сначала подумал, что всё пропало. Потом проверил статистику. Эти два множества почти не перекрываются. „Серая Зона“, похоже, предпочитал для трансплантации чужих личностей не рядовых солдат, а достаточно высокопоставленных офицеров, политиков, администраторов. А Жнецы, когда подчиняли таких правящих лиц, предпочитали их сохранять более-менее похожими на людей — и внешне, и внутренне. Так эффективнее. Форсировали процесс у рядового пушечного мяса, причём в основном у безродных, которых искать не будут. Ху-Ул трансформировался, когда его брали, под влиянием прилива адреналина — и превращение завершилось уже после захвата. Но он был единственным на базе в Самоцветных Горах. Второй образец, майор Блу-Зод, закончил трансформацию всего пару дней назад — он не имел отношения к Корриллу, был раскрыт Ларой Джор-Эл при попытке Жнецов подобраться к вам».

Хан слегка перевёл дух.

«Кто именно попал в этих двоих?»

«Отто и Кларк».

Ещё одно везение. Не самые ценные члены команды. И не особо ему близкие.

«Как они могут мыслить, если мозговые структуры нарочно упрощены?»

«Ага, вот и я сразу задался тем же вопросом. Похоже, тут следует сказать спасибо тебе и твоим мерам предосторожности. Судя по всему, наномашины Жнецов не могут просто так разрушить мозг. Они считывают структуру синаптических связей, переводят её в цифровой формат и отсылают через импланты на центральный сервер — а тот уже подтверждает получение и даёт добро на стирание. Так как мы их изолировали — они не могут слить информацию. Так что мозг остаётся целым и продолжает работать».

«Это значит, что наши братья никогда больше не должны оказаться в зоне действия того спирального артефакта… Иначе мгновенно превратятся в пустые туши… Погоди, а что же обычные киберзомби, криптонские? Они тоже сохраняют человеческую личность, если их вовремя изолировать?»

«Теоретически — да. Память там остаётся — до тех пор, пока не появится возможность её „слить“. Но она пассивна, мозг находится в глубокой спячке, руководят телом все равно механические части. А пробуждение наложенной личности — каким-то образом мозг из спячки вывело. Я пока вижу три объяснения. Или „Серая Зона“ заложил что-то вроде информационной бомбы. Или система Жнецов просто зависла от появления нового сознания в уже прочитанном мозгу — такая ситуация программой не предусмотрена. Или разум аугмента оказался достаточно сильным и гибким, чтобы перебороть программный контроль».

«Нужно попробовать добиться такого же пробуждения у криптонцев. Это не только сработает на нашу репутацию, но и поможет объяснить, откуда у нас взялись мыслящие и говорящие мутанты. Что насчёт остальных?»

«Есть несколько вариантов, в кого они могли попасть. Сейчас проверяю. Полный отчёт смогу дать недели через две».

«Ро-Зар?»

«Пока что разработал только наркотик, блокирующий вообще любые проявления эмоций… Как крайнее средство — сойдёт, но само по себе привлекает слишком много внимания. Готовлю систему тренировок, которая позволит достоверно изображать любые эмоции, даже для Ро-Зар. Но это не меньше месяца…»

«Криптонского месяца?!»

«Нет, что ты. Земного. Тут сложности с генетическим разнообразием криптонцев и их реакций. Метод, эффективный для аугмента в теле воина, не подойдёт мне — и наоборот…»

«Сейчас нужнее для воинов. Их больше. И пришли мне партию этих наркотиков».

Впрочем, это, похоже, был день под общим лозунгом «Ты серьёзно?!». Не успел Хан подправить свои планы на ближайшее будущее с учётом откровений Хоакина, как поступило новое сообщение — от Нона. Хану понадобился весь его самоконтроль, чтобы не подпрыгнуть в кресле.

Когда он дал задание разместить в городах и на орбите детекторы тёмной энергии, настроенные на характерные колебания нулевого элемента, то был уверен, что это всего лишь мера предосторожности. Профилактика. В крайнем случае, если очень повезёт, удастся засечь секундную активацию какого-нибудь оружия или персонального щита.

Он никак не ожидал, что первый же детектор, размещённый в центре Арго, выдаст мощнейший — и при этом постоянный — сигнал обнаружения.

— Это точно не сбой?

— Ты меня это уже спрашивал, — ехидно отозвался Нон. — О результатах сканирования недр Криптона.

— Да сколько же всякой дряни там под землёй сидит? — пробормотал Хан, разглядывая картинку под разными углами.

Размер «пузыря» эффекта массы превышал два километра, а влитая в него энергия — мегатонну! Центр его находился примерно в полутора километрах от поверхности. И не где нибудь — а прямо под главным храмом Рао — тем самым, под которым у Хана было странное свидание с Квен-Даром.

Только въевшаяся за десятилетия привычка инстинктивно прятать всё, что вообще можно прятать, спасла отца криптонской демократии. Что бы там ни сидело под землёй — оно явно НЕ ХОТЕЛО быть обнаруженным. И нулевого элемента у этого монстра хватало, чтобы выразить свой протест в самой громкой форме. Если бы Хан вздумал провести установку детекторов открыто, с использованием учёных и рабочих…

Возможно, ничего бы не произошло. Возможно, поле под храмом просто исчезло бы на время — пока проверка не завершится. И это было бы даже хуже, чем взрыв, который обратит в пепел весь Арго.

Он совершенно не сомневался — Квен-Дар приглашал его в подземелья именно на встречу с этим… чем бы оно ни было. Именно оно скрывалось под кроваво-красной гладью бассейна-«озера». Именно оно вызвало у Алуры, даже в виде голограммы, панический ужас. Именно оно пыталось промыть Хану мозги — и успешно промыло бы, если бы он не решил перестраховаться, и не отправил внутри скафандров своего и Фаоры безмозглых (в буквальном смысле — с отсутствующим головным мозгом) клонов. Пример Дев-Эма показал, что никакая броня этому воздействию не помеха.

«Надо будет спросить у Рекса и Лорто, не знают ли случайно в мирах Цитадели способа незаметно эвакуировать город-миллионник».

— И что ты собираешься с этой штукой делать? — вывел его из размышлений Нон.

— В первую очередь — засекретить по самые уши. Абсолютно никто, кроме нас с вами, не должен узнать о её существовании. Даже обладатели нулевого доступа. Даже Фаора и Астра. Пока мы не найдём способа от неё избавиться одним ударом — сидим тихо, как мышки. И делаем всё, чтобы не спугнуть.

К сожалению, приходилось такие вещи растолковывать. При всём своём опыте, умении понимать людей и прекрасной научной интуиции, Нон в некоторых житейских вопросах отличался просто детской наивностью. По меркам опытного земного интригана, конечно.

— Скажите, учитель… а вот вы, как опытный сейсмолог… могли бы в принципе подорвать несколько бомб в окрестностях Арго — но так, чтобы для других учёных это выглядело землетрясением естественного происхождения? И разумеется, чтобы при этом никто не пострадал.

— Хммм… если как следует рассчитать… несколько разломов там недалеко есть, так что совсем неестественной такая встряска не будет. Но от них максимум вода в бокале колышется. Чтобы организовать эвакуацию города — этого маловато. По-настоящему сейсмически нестабильной зоной Арго станет только через полтора месяца…

— А мне не нужна эвакуация… пока что, — улыбнулся Хан. — Мне нужна сейсморазведка. Хочу немножко прощупать этот пузырь ударными волнами — и попробовать получить картинку того, что в нём находится. Но так, чтобы эти, под храмом, не догадались, что их щупают.

— Но мы не знаем, насколько развита инопланетная сейсмология. Я смогу замаскировать взрывы под землетрясения для моих коллег — это непростая, но решаемая задача. Но если Жнецы — точнее, те, кто их поддерживает — больше нас знают о строении недр… Для них эта разница может быть очевидна.

— А на этот случай мы организуем второй слой легенды… Именно то, о чём вы подумали, учитель. Жестокий и жадный генерал Зод хочет инсценировать гибель Криптона — и для этого испытывает способы искусственного создания землетрясений.

— Только в Арго?

— Почему только? Мы и несколько других городов потрясём… Народу такая разминка в любом случае пойдёт на пользу.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЯТЫЙ

На следующий день турианцы попробовали на прочность криптонскую оборону, закинув в систему Рао десяток мониторов.

Не лучшая идея — помимо уже известных Цитадели фотонных мин, пространство вокруг Ретранслятора было заполнено орудиями орбитальной обороны, которые Хан перетащил от Криптона. А также активными и пассивными сенсорами, соединёнными в сложную трехмерную сеть. Спустя пять секунд после появления незнакомых аппаратов, плотность огня возросла настолько, что ни одна ракета не пролетела дальше тысячи километров после запуска. Мониторы запускали по десять ракет в залпе, всего сто от флотилии. А по ним вели огонь две сотни орудий — по два на каждую ракету. Предельная огневая мощь лазеров составляла около семи тераватт, то есть чуть больше полутора килотонн в секунду. Но тут хватало и одного процента этой мощности — масса ракет составляла всего пять тонн, и нести много брони они не могли просто физически.

Фотонные мины тем временем молчали — ожидали появления более достойной цели. Уничтожать мониторы Хан не собирался — во-первых хлопотно, а во-вторых самому пригодятся. Уйти обратно на Арктур, когда исчерпают боезапас, они не могли — криптонские помехопостановщики полностью перекрыли диапазон связи, и послать Ретранслятору сигнал на отправку было невозможно.

Дважды за время «боя» появлялись маленькие беспилотники-курьеры — проверить, как идёт сражение. Они попали в ту же ловушку и не смогли вернуться. Тогда турианцы закинули сразу три более крупных мобильных коммуникационных платформы — с терминалами Экстранета. Благо, по межзвёздным меркам от Арктура до Рао было не так далеко.

Проблема в том, что — только по межзвёздным. А на практике десятки световых лет это… много. Мощнейшие военные терминалы, какие только можно было втиснуть в объём трехсотметрового кораблика, разгоняли свет в сто тысяч раз. Благодаря этому тридцать световых лет сигнал проходил за два часа с небольшим. И всё это время требовалось поддерживать канал — если передатчик разрушался раньше, рапорт тут же замедлялся до несчастных трехсот тысяч километров в секунду и должен был ползти к получателю долгие годы.

Мощный специализированный узел связи размером с дредноут, который подогнали турианцы на той стороне, мог выдать уже стомиллионное превышение скорости света. Это сокращало запаздывание до десяти секунд — но погрешность при наведении луча составляла десятки астрономических единиц. Чтобы избежать этого, опять же использовался эффект резонанса полей эффекта массы — тот же самый, что и в биотическом взрыве. Ядро приёмника как бы «притягивало» к себе тёмную энергию, исходящую от передатчика, изгибая канал на себя и уменьшая его диаметр. Собственно, тот же принцип использовался в Ретрансляторах, позволяя им «находить» друг друга за тысячи светолет.

Вот только, чем больше время настройки, тем выше угловая точность. Когда прыгает звездолёт, он появляется в радиусе световой секунды от вторичного Ретранслятора, и это всех устраивает (в первичных точность выхода гораздо выше, так как они постоянно настроены друг на друга). Но лазерный сигнал, который прошёл за триста тысяч километров от абонента, вряд ли его сильно обрадует.

Прежде, чем маленькое ядро платформы связи успело притянуть канал Экстранета к себе, оно перестало существовать.

Конечно, можно было поставить терминалы на мониторы — они значительно более живучи — но это бы значительно увеличило их массу, энергопотребление и стоимость. Да и прострелить ядро эффекта массы значительно проще, чем вывести из строя распределённую сеть питания и управления.

Так что с точки зрения турианских адмиралов, всё, что отправлялось в систему Рао, бесследно исчезало. Ни одного ответного сигнала.

Следующий ход — попытка преодолеть то же расстояние на собственной сверхсветовой тяге. Корабли Цитадели, разогнавшись до максимума, проходят тридцать светолет примерно за двое суток. И если командующий флотом у них не дурак, то он не будет ждать конца прорыва, чтобы стартовать с Арктура.

Он стартовал двумя днями раньше.

Как обнаружить противника, который несётся со скоростью в пять тысяч световых, полтора миллиарда километров в секунду? Вернее так — как обнаружить его ВОВРЕМЯ?!

Расстояние от ближайших объектов пояса Койпера до внутренних планет он проходит менее чем за четыре секунды. Даже если вы выстроили оборонительную сферу такого радиуса. Даже если вы связали каждую из триллионов станций наблюдения ансиблями с центральным сервером (что затруднительно даже для Криптона, и полная фантастика для любой из цивилизаций Цитадели). Ну хорошо, получили вы сигнал за три секунды до боевого столкновения. Что вы успеете за такое время предпринять? Даже если вы защитная программа с мгновенной реакцией, а не медленное биологическое существо…

Запускать на перехват ракеты, бить лазерами? Все они безнадёжно опоздают. Можно создать безмассовый канал, наподобие тех, что поддерживают Экстранет, и пустить лазерный луч через него — но пока вы добьётесь должной угловой точности… без шансов.

Конечно, такая псевдоскорость набирается далеко не сразу — начинать разгоняться нужно чуть ли не от соседней системы. Так что атакующий не может остановиться в поясе Койпера, прицелиться в планету поточнее и сразу рвануть к ней на полном сверхсвете. Но ничто не мешает ему немножечко корректировать курс прямо в полёте. В планету размером с Землю, допустим, попасть с первого захода затруднительно. Но в Криптон, который в 25 раз больше — уже реальнее. Тем более — в его ближайшее космическое окружение, в радиусе пары световых секунд.

С учётом этого космическая война в мирах Цитадели должна выглядеть совсем иначе. Никаких величавых плавных перестрелок дредноутов с лихими кавалерийскими атаками истребителей. Скорее нечто вроде Холодной войны на Земле — где супердержавы грозно глядят друг на друга из-за частокола МБР (межзвёздных баллистических ракет), но в самоубийственную драку на взаимное уничтожение лезть не спешат, выясняя отношения в странах третьего мира, чужими руками. А малые государства, не имеющие ядерного… ой, в смысле сверхсветового оружия, это вынуждены терпеть — потому что при попытках серьёзно рыпнуться на любого из гигантов от них останутся только выжженные мёртвые миры.

И собственно говоря, такое «равновесие страха» вполне работало в течение некоторого времени. До встречи сначала с рахни, а потом и с кроганами. Для тех и других сверхсветовые бомбардировки планет представляли всего лишь неприятность — раздражающую, но вполне терпимую. Их, конечно, можно было «выбомбить в ноль», превратив планету в сплошной шлак — но необходимое для этого количество кораблей-брандеров становилось чудовищным. Две тысячи лет назад стратеги Цитадели подсчитали, что ядра эффекта массы закончатся раньше, чем королевы рахни.

И это если насекомые не начнут использовать сверхсветовые снаряды в ответ. Или даже первыми — ведь никаких конвенций они не подписывали.

Разумеется, саларианцев и азари такой расклад совсем не устроил. Стало ясно, что нужен более серьёзный сдерживающий фактор, чем взаимное гарантированное уничтожение — последнее оказалось вовсе не гарантированным и совсем не взаимным. Удар по столичным планетам рас Совета — Тессии и Сур'Кешу — мог обойтись им слишком дорого. Удар по Тучанке… просто сделал бы чуть более суровой и так царящую на ней ядерную зиму.

К счастью, оказалось, что мудрые протеане пятьдесят тысяч лет назад об этом позаботились. Построенные ими Ретрансляторы представляли собой не только транспортную сеть, но и мощный щит для молодых цивилизаций. Будучи активированными, они создавали поле, которое блокировало обычные сверхсветовые двигатели вокруг них — при попытке деформировать корабельный «пузырь» сильнее некоторого значения он просто лопался. Причём предельная псевдоскорость была обратно пропорциональна расстоянию от протеанской машины.

Почему расстоянию, а не квадрату такового, как например гравитация или солнечный свет? Потому что сгусток тёмной энергии, созданный Ретранслятором, имел форму не сферы, а двух плоских дисков, которые создавались внутренними кольцами. То есть он расходился по одному измерению, а не по двум. Тем не менее, эти диски постоянно вращались, чтобы перекрывать сферу.

За десять световых секунд Цитадели (или пять земных) от Ретранслятора превзойти световой барьер вообще невозможно. За двадцать — не более двух скоростей света. За тридцать — не более трёх. И так далее. Таким образом, полную маршевую скорость корабль сможет выдать за семь с половиной миллиардов километров, не раньше. Это не создаёт особых неудобств для рейсовых звездолётов, которые и так начинают тормозить задолго до приближения к цели. Но — это гарантированная смерть для сверхсветовых ракет, которые попытаются врезаться в планету на полной импульсной тяге.

Разумеется, беззащитными остаются колонии в системах, где Ретрансляторов нет — но это уже профессиональный, так сказать, риск колониста. Конвенция Цитадели об Оружии Массового Поражения призвана этот риск немного снизить — по крайней мере, при выяснении отношений между цивилизованными народами ценные корабли и пригодные к освоению планеты уничтожаться не будут. Самые населённые и богатые миры прикрываются искусственными генераторами гасящих дисков тёмной энергии — саларианцы вместе с азари сумели воспроизвести эффект протеанской технологии. Но увы, только самые — все остальные не могут позволить себе такого количества нулевого элемента. Парадоксальным образом получается, что два-три взрыва в верхних слоях атмосферы для малонаселённой планеты выходят дешевле, чем поддержание такой защиты. Если, конечно, корабль-снаряд не ударит в её единственный город. Но ТАКУЮ точность попадания ни одна известная цивилизация обеспечить не может.

Ретранслятор Вегтор усилиями Хана находился в пятнадцати миллионах километров от Криптона, благодаря чему максимальная скорость псевдодвижения рядом с планетой была ограничена десятью световыми. Тоже, между прочим, совсем немало. Всего пять-шесть секунд от обнаружения периферийными сенсорами до отключения импульсной тяги.

Девять беспилотных фрегатов-мишеней. И девять смертников, которые должны были их подорвать биотическим взрывом.

В смертники этих ребят зачислили не потому, что произведённое комбо их убьёт. Как раз наоборот — они должны были прекратить резонансную накачку прежде, чем их самих достигнет волна разрушения. И по возможности на сверхсвете умчаться прочь. Турианские командиры не любили посылать подчинённых на гарантированную смерть.

Вот только это самое «по возможности» было очень уж эфемерным. Разработчики плана атаки знали, что Криптон защищён хорошо — и понимали, что плотность оборонительного огня на низкой орбите будет просто кошмарной. Если вернутся двое-трое — это уже можно считать везением.

Чтобы немного увеличить их шансы, вместе с каждым биотиком из сверхсвета вышел один крейсер, один носитель боевых дронов, несколько фрегатов и бомбардировщиков. Все они должны были отвлечь огонь на себя, ну и конечно, нанести по возможности сопутствующий ущерб.

Нас прорвалось слишком мало до орбит чужих планет

И приказом адмирала разъяснен приоритет

Бить промышленность нет смысла — то не самый сладкий кус

А исход войны решает человеческий ресурс.

Стала логика жестокой, как на шахматной доске

От колоний нету прока, если вид на волоске

Что вам толку от планеты, коль народ повержен в прах?

А цена любой победы измеряется в гробах.

Мы к планете приближались — нас ловили на прицел,

А в наушниках смеялись: 'Улетай, покуда цел!'

Мы в эфир не огрызались, нам бы выполнить приказ…

Но, мы все-таки прорвались! МЫ ИДЁМ — ВСТРЕЧАЙТЕ НАС!

Вот уже тяжелый крейсер развернулся всем бортом

И к поверхности ракеты понесли Армагеддон

На издевки и насмешки наш ответ они несли

Но, зенитые ракеты этот курс пересекли.

Вот и все, конец мученьям — цели щупает радар

И, как будто на ученьях, мы выходим на удар.

Бронеплиты — наш хранитель. Наша тактика — нырок…

Нам погибель — истребитель. Нас рассудит только бог!

Мы врывались в атмосферу из заоблачной дали

На пилонах и подвесках мы планете смерть несли

Нашей целью были люди, не забившиеся в щель

Я до смерти не забуду, как мы накрывали цель!

(Три минуты помнить буду, как мы накрывали цель!)

В кутерьме воздушной битвы близость смерти вводит в раж

Атмосферный истребитель заложил крутой вираж

Все маневры бесполезны — все равно загонит в гроб

И в спокойствии железном мы зашли друг-другу в лоб

Я лечу на встречу смерти — управляемый снаряд…

Штурмовик и истребитель замечательно горят

А внизу лежат кварталлы — смотрят в небо сотни глаз

И взорвавшись вспышкой алой, все равно достану вас

(И взорвавшись в небе алом, все равно накрою вас).

Нашу акцию возмездья осудил десяток рас.

И далекие созвездья проклянут навеки нас…

Смерть в мои идет объятья — я упорно жму на газ!

А надгробием проклятья

Станут

КАЖДОМУ

Из нас…

Серьёзной системы ближней ПКО у Криптона никогда не было. Это в общем-то было довольно трудно организовать — учитывая его поистине необозримые просторы. Поэтому криптонцы и не парились — прикрыли зенитными орудиями только города, а всё прочее — да пусть враг бомбит на здоровье, если ему заряды девать некуда.

К сожалению, это абсолютно здравое рассуждение не работало против врага, желающего подорвать поле Кум-Эла. Не имело особого значения, где именно оно рванёт. Сила утяжелённых гравитонов была достаточна, чтобы вырвать в космос массу среднего острова — а потом всё это рухнуло бы обратно на поверхность планеты. Да, с характерным для криптонской тяжести ускорением. Но основной ущерб нанесли бы даже не они…

Намерения обеих сторон были по крайней мере отчасти скрыты «туманом войны». Так, турианские пилоты не догадывались, что их противник знает о Ротле — и будет целенаправленно выбивать биотиков, вместо того, чтобы сосредоточиться на более опасных (с виду) крупных кораблях. Хан, в свою очередь, не знал, с какой скоростью может расти сфера биотического взрыва — и соответственно, сколько времени у него есть.

Основная надежда была на орудия орбитальной обороны — если криптонцы выживут, они на Дру-Зода молиться должны за то, что своевременно разместил эти штуки в небе. Плазменные импульсы Хан даже не пытался использовать — они бы безнадёжно мазали по вертким «птичкам» на таких расстояниях. Зато лазеры, пусть и менее мощные, решали эту задачу просто идеально. Килотонны в секунду хрупкому маленькому аппарату хватало с избытком.

При штурме какой-то другой планеты истребители могли попытаться нырнуть в атмосферу, скрыться за слоем туч или собственноручно созданным плазменным облаком. Но тут им не повезло с природными условиями — атмосфера планеты оказалась невероятно тоненькой и очень прозрачной. Для укрытия она не годилась совершенно. Пилоты почувствовали себя мишенями на фоне белой стены для расстрела.

Тем не менее, совершенно беспомощными они не были. Каждый из девяти вывалился на досвет в окружении целого роя дронов. Одни проецировали голограммы, изображая из себя полную копию истребителя, другие образовали над ним подвижный щит, принимая на себя предназначенные ему удары, третьи создавали поле помех во всех диапазонах. Конечно, защитники Криптона обладали достаточной огневой мощью, чтобы уничтожить все вражеские машины — просто методом перебора, не разбираясь, кто тут настоящий боевой корабль, а кто только притворяется. Проблема в том, что после испарения первых же целей вокруг истребителя возникало довольно горячее плазменное облако — что несколько затруднило как обнаружение, так и уничтожение его. Приходилось ждать, пока облако рассеется или его сорвёт ускорением — а значит, терять драгоценные мгновения. Кроме того, на смену уничтоженным дронам приходили новые — их запускал корабль-носитель, который старался держаться к истребителю поближе.

С другой стороны, плазма мешала и самим биотикам, не давая сфокусироваться на цели. Даже усилив свои чувства корабельными сенсорами, а способности — бортовым ядром эффекта массы, они не могли сразу дотянуться до фрегата-мишени.

Тем временем, турианские крейсера, несколько обидевшись, что на них не обращают внимания, начали сканировать поверхность Криптона в поисках подходящих целей. И некоторые даже нашли — величественные криптонские города, похожие на многокилометровые россыпи драгоценностей, было трудно не заметить. Ракетные залпы, допустим, перехватывались без особого труда, но остановить болванки главного калибра было гораздо сложнее — тысяча километров в секунду, как-никак. Первые же попадания изрядно тряхнули города, хоть и не пробили их щитов. Но с этим обещали справиться бомбардировщики, из брюха которых сыпались десятки мегатонных зарядов. Тонкая атмосфера Криптона играла им на руку, позволяя проходить на космических скоростях всего в десятке километров от поверхности. Наземные орудия не успевали за ними разворачиваться, а космические… во-первых, их операторам было несколько не до этого, во-вторых обстрел сверху бомбардировщика, проходящего над городом, мог привести к тому, что луч поразит сам город.

Другие капитаны крейсеров выискивали станции орбитальной обороны и били кинетическими зарядами по ним. С первого выстрела не уничтожали, но ствол орудия гнулся достаточно, чтобы потерять возможность стрельбы и перейти в режим саморемонта. На общую боеспособность системы это влияло не сильно — орудий были тысячи. Но ведь турианцы в первую очередь брали на прицел те станции, которые вели огонь именно сейчас (не по особому тактическому коварству, а потому, что те лучше светились в инфракрасном спектре). И это несколько затрудняло уничтожение истребителей с биотиками.

Приходилось использовать тактику «встречного пала». Над городами столкнулись сгустки плазмы из тяжёлых орудий — и взорвались, создавая на доли секунды мощный огненный «зонтик», в котором сгорали бомбы и ракеты. А излучение от высотных взрывов этим облаком поглощалось. Правда, само оно сияло так, что можно было ослепнуть, если невовремя посмотреть в небо без защитных приборов — даже через купол городского щита. Но ослепнуть всё-таки лучше, чем испариться, особенно при криптонской медицине, для которой заменить сожжённую сетчатку — не проблема.

А к истребителям с биотиками рвались зенитные ракеты с мультимегатонными боеголовками. В атмосфере одного такого взрыва хватило бы, чтобы уничтожить сразу всю группировку — и ложные цели, и настоящие. В вакууме дело шло несколько хуже — единственным значимым поражающим фактором становилось излучение, а от него истребители защищены неплохо — всё-таки знали, куда летели. А из-за активности дронов-перехватчиков подрывать ракеты приходилось на расстоянии как минимум сотни километров.

Просчитать всё это разом в реальном времени — никакая машина бы не справилась — но интуиция воина чётко подсказывала — несмотря на все эти полумеры защиты, проживут чужаки в окрестностях Криптона десятки секунд, в лучшем (для них) случае — минуты. Никакие технические хитрости не помогут против тотального превосходства в огневой мощи. Весь вопрос был в том, что они сделать успеют за эти минуты.

Ответить на этот вопрос должны были детекторы тёмной энергии.

И от того, что они показали, у Хана и остальных волосы встали дыбом.

Этого не мог бы предсказать даже Рекс — потому что никто из кроганских боевых мастеров такого трюка повторить бы не смог.

И из турианских биотиков — тоже. Это умение было исключительной привилегией лучших бойцов народа азари. Только они могли, набросив биотический канал на цель, словно лассо, постоянно, без особых усилий или концентрации, его удерживать. Всем остальным требовалось сосредоточиться, чтобы цель не вышла из зоны действия их биотики, следить и за направлением, и за фокусировкой энергии. Канал воздействия азари сам тянулся за ними, как резинка.

А что это означало на практике? Для нынешней операции?

Означало, что расходиться с целью ЗАРАНЕЕ на тысячу километров совершенно не нужно. Фрегаты-мишени, якобы предназначенные для подрыва, оказались просто обманками, этакими дорогими и сверхсветовыми аналогами мониторов. А пилоты в истребителях-детонаторах были просто умелыми пилотами, совсем не биотиками. Биотики сидели позади них, во вращающемся штурманском кресле.

Конечно, это не были сертифицированные азари-коммандос, служащие кому-либо из матриархов. Они бы никогда не позволили вовлечь себя в такую грязную работу — кто-то из этических соображений, кто-то просто заботясь о репутации. Но среди преступниц, ожидающих казни, и наёмниц, торгующих своими навыками, тоже можно найти девять сильных биотиков, если хорошо поискать.

Азари выбирала один из множества дронов, летящих за кормой истребителя. «Маркировала» её чем-нибудь типа «Стазиса» или «Сингулярности»… а затем подрывала при помощи «Опустошения».

Само по себе «Опустошение», кстати говоря — интереснейшая техника, достойная отдельной диссертации. Она буквально высасывает из цели тёмную энергию, которую затем можно направить на укрепление собственных щитов. А на прирождённых биотиков азари этот приток ещё и как стимулятор действует, снимая усталость и ускоряя восстановление нервной системы.

Но это как-нибудь потом, в более мирное время. Сейчас гораздо важнее, что «лассо» наброшено. Резонанс — идёт. Дрон уже перестал существовать, а на том месте, где он был, набухает сине-белый переливчатый пузырь. И чтобы он продолжал набухать, азари нужно лишь продолжать рутинно поддерживать канал — она это может делать хоть с закрытыми глазами. А пилоту нужно дать полную тягу — потому что пузырь растёт со скоростью километра в секунду, и желательно держаться от него на безопасном расстоянии. Для хорошего истребителя с мощным ядром эффекта массы это не проблема — всего три сотни g. После рывка первой секунды можно даже снизить ускорение — во-первых, чтобы не отрываться от границы растущего «взрыва» слишком далеко, и не напрягать азари, а во-вторых — чтобы не забывать выполнять манёвры уклонения, потому что сверху по-прежнему стреляют.

Впрочем, синекожая девушка в штурманском кресле не выглядит напряжённой. Наоборот, она сияет — и в прямом, и в переносном смысле. Ещё бы — подключиться к почти бесконечному резервуару энергии! Нервную систему омывают волны экстаза, в каждой мышце пульсирует небывалая мощь. Кажется, взорвись сейчас истребитель, она не получит ни царапины и своим ходом спланирует до поверхности планеты.

Перед глазами бежали цифры. Два истребителя уничтожены до того, как успели организовать биотический взрыв. Ещё три — потеряли слишком много дронов в процессе взрыва и были подбиты сразу после него, не успев «надуть» свои «пузыри» даже на пару километров.

Но четыре других продолжали мчаться прочь от планеты, расширяя мерцающие сферы. Один пилот попытался нырнуть под сферу взрыва, чтобы использовать её, как укрытие — но не рассчитал вираж и врезался в зону усиленной гравитации, которая мгновенно перемолола маленький аппарат. Но два других успешно проделали тот же манёвр — и оказались почти в безопасности, так как гравитационная линза эффективно рассеивала лазерные лучи. Только один лихач продолжал лететь вертикально вверх, навстречу огню тяжёлых орудий. Но пока — успешно избегал их.

Примерно двести секунд до того, как первый «пузырь» достигнет поверхности планеты и начнёт рвать её в клочья. Примерно втрое больше до того, как истощение поля Кум-Эла скажется на живых существах.

— А вот теперь пора, — сказал Хан.

Спустя пять секунд все три отметки биотических взрывов погасли.

Турианцев подвела инерция мышления — и ничего больше. Операцию они организовали безупречно, а исполнители вообще были гениальны. Они не предусмотрели только того, чего не мог предусмотреть вообще никто на Цитадели. Хан бы их за это винить не стал. А вот поблагодарить — поблагодарил бы.

В первую очередь — они не подумали, что в эти игры можно играть вдвоём. Они твёрдо знали, что у этих кровожадных дикарей на огромной тяжёлой планете сверхсветовых двигателей нет. Ну да, некоторое количество нулевого элемента ими захвачено. Но от разорванного в клочья ядра двигателя до рабочего — путь в несколько лет работы, даже если у вас есть вся теория.

Во-вторую — подвело, как ни странно, экономическое мышление. Турианцы, конечно, не волусы, помешанные на капитализации всего и вся — но какое-то представление о стоимости той или иной вещи у них есть. Без этого нельзя нормально воевать — если не уметь считать расходники.

Они знали, что планета супербиотиков очень богата — раз позволяет ставить ансибли на маленькие зонды. Они подозревали, что это связано с какой-то разновидностью постиндустриальной экономики (у народов Цитадели было нечто подобное — технологии, завязанные на омнигель). Но одно дело — хитро изогнутый кусок металла (или кристалла), и совсем другое — звездолёт. Элно на коленке не сделаешь — даже если это очень технологичная коленка. Его можно только найти и собрать.

Поэтому никто, никогда не использует сверхсветовую ракету против истребителя. Турианцы не знали земной метафоры «стрелять из пушки по воробьям» — но это было именно оно. Кстати, вероятность попадания примерно такая же — воробей, конечно, не может обогнать пушечный снаряд, но пока лафет повернёшь — он десять раз упорхнуть успеет.

Конечно, когда на кону целая планета, тем более столичная — расклады по стоимости совершенно другие. Тут уже девять воробьишек залетели на атомную электростанцию. Стрелять по ним сразу стало выгодно даже дредноутами, не то что ракетами размером с фрегат…

Но во-первых, для этого нужно знать о трагической судьбе Ротлы. Турианцы были уверены, что на Криптоне это никому неизвестно — это и в мирах Цитадели знали очень немногие. И оказались почти правы… с поправкой на десяток человек.

Во-вторых, «стало выгодно стрелять» — не значит «стало удобно». Дистанция наведения огромная, цель крошечная — точность нужна невероятная, а эта зараза постоянно перемещается. С огромным ускорением. В непредсказуемом направлении.

Противоистребительная ракета — ПИР — представляла собой крайне специфическое изделие, созданное для крайне специфической ситуации. Проще всего сравнить её с очень большой мухобойкой.

Это двухсотметровая дура с относительно небольшим и маломощным ядром массы. Больше четырёх световых она развить не могла, а крейсерская скорость была даже меньше — три. В любом случае, она обгоняла собственный свет — не давая жертве никакого шанса защититься. Дистанция пуска составляла пятнадцать световых секунд — уклониться за время подлёта мог самый неповоротливый истребитель, но для этого нужно было как-то узнать, что в него стреляют. А сетка сверхсветовых датчиков над этой планетой была только у одной стороны.

За две секунды до контакта с целью ракета начинала разворачивать «ловчую паутину» — сеть из прочнейших кристаллических волокон шестидесяти километров в диаметре. Скорость её реального движения составляла девяносто километров в секунду. Земной космический корабль (как и морской корабль, танк, истребитель, что угодно земного изготовления!) от такого столкновения просто разлетелся бы на куски — то немногое, что не испарилось. Но турианский корабль был намного прочнее всего, что на Земле могли вообразить, и к тому же защищён своим полем эффекта массы. Сеть просто сгребла его, как муху, и потащила вперёд — вместе со всей свитой дронов.

Если бы сфера биотического взрыва находилась «сзади» от истребителя, на этом бы всё и закончилось — его бы просто зашвырнуло в аномалию. Но ПИРы заходили на цель «сбоку» — параллельно поверхности Криптона. Между тем, два истребителя, как мы помним, находились «снизу» по отношению к своим сферам, а третий — «сверху». Их должно было унести в сторону, по касательной. Унести, возможно, далеко — но не так далеко, чтобы канал накачки разорвался. И сферы продолжали бы расти. А пилоты успели бы понять, что с ними произошло — и тем или иным путём «соскочили» бы с сетки.

На этот случай Хан уже приготовил резервные меры предосторожности — по сетке должна была пройти серия разрядов в пару сотен тысяч вольт — пока «мухи» не перестанут трепыхаться в «паутине».

Но этого не понадобилось, так как сетка была большая. Шестьдесят километров. И значительный её кусок зацепил-таки поверхность шарика.

А ещё сетка была кристаллическая. То есть невероятно прочная. И если стальные тросы просто разлетелись бы в клочья, попав в шторм тяжёлых гравитонов, то эти лишь немного растянулись… и потянули за собой ракету, к которой были прикреплены.

ПИРы вместе с дронами и истребителями описали шикарные виражи… и ухнули в аномалию целиком.

Два из них оказались разорваны на мельчайшие частицы собственными творениями. Третий (тот самый, который не нырял под свою аномалию, а летел вверх) — успел отключить накачку взрыва прежде, чем влетел в него. То ли пилот и сопровождающая его азари отличались невероятной реакцией — то ли кто-то из них был потрясающе везуч. Кораблик изрядно помяло, ядро массы сожгло — но оба разумных в кабине умудрились выжить.

На этом, в принципе, и закончилась потрясающая история Рейда в Поле Кум-Эла, как его потом назвали. Гораздо быстрее, чем потребовалось для изложения этой истории. От срабатывания периферийных детекторов до исчезновения последнего «пузыря» прошло меньше двух минут. Турианцы дураками не были, попусту собой жертвовать не собирались, и как только поняли, что затея провалилась — дали стрекача на максимальной скорости (те, кто ещё был жив и сохранил способность к полёту). Им, конечно, стреляли вслед, но как-то вяло, без огонька. Своих проблем хватало. Один городской щит еле держится, ещё пять изрядно потрёпаны и требуют профилактического ремонта, десятка два погибших (те, кто в момент нападения находились вне городов), зияющие дыры в сети орбитальной обороны, сбор рассеянного на низких орбитах и в атмосфере элно… Словом, обычный военный бардак.

Ах да, конечно ещё один очевидный вопрос. Откуда Дру-Зод достал сверхсветовые ракеты, если даже при всей гениальности криптонских учёных разработать и построить работающее ядро эффекта массы он за оставшееся время ну никак не успевал, а все переходы в систему Рао блокированы турианскими флотами? Ну хорошо, допустим, не все. Есть чёрный ход, ведущий к первичному Ретранслятору в скопление Море Теней. Но даже если бы батарианцы и согласились работающие ядра продать — пока их довезут, война будет три раза проиграна.

Поэтому Хан, как умный человек, купил не ядра, а только их схему, которую ему и переслали по ансиблю. А превратить эту схему за одни сутки в нормально летающую ракету ему помогли два технических чуда. Первое называлось «криптонские эмбриотехнологии». Второе — «Отто и Кларк».

Скучающие в глубокой изоляции аугменты в телах киберзомби радостно вцепились в подброшенную им техническую задачку. Если у тебя полбашки — сеть инопланетных процессоров, а в прошлой жизни ты был гениальным инженером, собиравшим импульсный двигатель из материалов двадцатого столетия по инопланетным же чертежам, решить аналогичную задачу для Криптона не так уж трудно. За семь часов программирование кристаллозародышей было полностью завершено. Оставалось только сунуть их в капсулы с нулевым элементом и закинуть эти капсулы на достаточно большие обломки Вегтора…

— Знаешь, что самое гнусное? — Отто раздражённо ходил по комнате. — Я даже не могу пожаловаться, что мне скучно. Потому что это будет неправдой. Я теперь машина, я не умею скучать, у меня, блин, вырезали эту функцию! Когда не хватает информации, у меня просто снижается активность мышления — вплоть до полного выключения. Но пока информации хватает — я захватываю узлы контроля и анализирую их функции, параллельно работаю с памятью Ху-Ула, там тоже много интересного — редкая мразь была, я по сравнению с ним просто ангел.

— На что же ты тогда жалуешься, если не скучаешь?

— Я не хочу превращаться в инструмент. Понимаешь? Это тело переделали в идеального исполнителя, но это то же самое, что с нами делали на базах спецслужб! Ты обещал нам, Хан, что нас никто больше не будет использовать! Что мы будем друг для друга братьями, а не оружием! Выполняй теперь!

— Отто, я вас вытащу из этой дыры, как только мы придумаем способ защиты от управляющего сигнала Жнецов. И помочь мне в этом можете вы в первую очередь. И это не попытка переложить ответственность — ты меня знаешь. Все необходимые инструменты я вам предоставлю по первому запросу, но только вы понимаете принципы работы своих тел по-настоящему.

— Тогда каждому из нас понадобится кристаллозародыш с доступом на произвольное программирование. И питательная среда на четыреста тонн. Каждому. Думаю, где-то суток через девять мы получим полный контроль над своим мозгом и телом, если ты не будешь отвлекать нас другими задачами.

— Всё будет доставлено через час, — пообещал Хан. — Отто, скажи… а как оно вообще ощущается? По сравнению с нашими прежними телами?

— Знаешь… в целом довольно неплохо. Собственно, на этом процесс одурманивания во многом и базируется. Ах какое блаженство, знать, что я совершенство, знать, что я идеал… Наши создатели тоже прививали это нам — чувство превосходства, как главный источник удовольствия. Но здесь это гораздо сильнее, на уровне тяжёлого наркотика. Поэтому жертва в конце концов сдаётся. Никаких колебаний, никаких слабостей — ничего. Только простота и осознание цели. Нет усталости, нет потребности в еде, воде, сне, воздухе. Мне нужно только электричество, но если я не буду его получать, то не умру, а впаду в спячку — но не буду голодать, это тоже будет приятно. Отрицательные стимулы убраны, оставлены только положительные подкрепления. Если тебе отрезать руку, ты сможешь не вскрикнуть — но это благодаря твоей железной воле. А я просто отмечу, что нужны дополнительные вещества для восстановления. Единственное, что ещё представляется проблемой — это смерть. Её я немного боюсь. Хотя эта тварь, которой я стал, не стареет, не болеет, и убить её не так-то просто… но можно. По этой слабости оно меня и бьёт. Вернее, пытается, конечно. Я пока побеждаю.

— Как это?

— Я неполон. Если объединить меня с общей сетью, я стану абсолютно совершенным. Смерть перестанет существовать — вся информация будет загружена на резервные сервера, и потеря этого конкретного тела не будет представлять никакой опасности. Этот постоянный шёпот в голове — «Мы станем единым…»

— Ты станешь ничем.

— Да, я знаю. Только благодаря этому и держусь. И ещё благодаря обмену с Кларком — мы с ним тут сформировали небольшую локальную сеть. Кстати, можешь подкинуть ещё парочку криптонских киберзомби для опытов? Попробуем включить их в нашу сетку, возможно докопаемся до пробуждения сознания… А если нет, — киберзомби хитро сверкнул глазами, — парочка резервных терминалов все равно лишней не будет.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ

Разумеется, одна неудача для турианцев вовсе не была поводом свернуть операцию. От «Штурм унд Дранг» они перешли к планомерной грамотной осаде. Флот из трёх десятков вымпелов крейсировал на расстоянии светового часа от Рао, время от времени выпуская в сторону планеты кинетические болванки. Никакого вреда эти штуки не могли причинить — чисто статистически, площадь городов была слишком мала в сравнении с общей поверхностью Криптона — но нервировали. Для того и предназначались. Криптонцы в свою очередь выпускали время от времени лазерные импульсы в сторону вражеского флота — повредить тоже не могли, но вынуждали его постоянно маневрировать, расходуя топливо.

Гораздо хуже было не то, что они ДЕЛАЛИ, а то, что они ВИДЕЛИ. В процессе маневрирования они раскидывали по окраинам системы пассивные сенсоры — и со временем получили довольно неплохой орбитальный телескоп. Это позволяло проанализировать общую численность криптонских сил, динамику транспортной сети, точно определить координаты городов… а самое главное — отследить все срабатывания Ретранслятора Вегтор. И прикрыть все лазейки для контрабанды — если у Криптона они есть.

Правда, в этом последнем их ждал крутой облом — но Хан не спешил разочаровывать гостей раньше времени.

Как на самом деле выглядят азари? Нельзя сказать, чтобы это было совсем уж секретом для цивилизаций Цитадели. Те, кому сильно надо (политики, биологи, ксенологи) — те знают. Чтобы увидеть их истинный облик, нужна всего одна мелочь — никогда не встречаться с живой азари. Изучать их по картинкам, по голограммам, по чучелам (если средства позволяют)… но не приближаться к живым особям ближе, чем на километр. При первой же встрече они накладывают на мозг любого собеседника нейронный импринт — нечто вроде постоянно действующего фильтра восприятия. После этого любое изображение азари всегда будет восприниматься вами, как облик привлекательного партнёра для спаривания.

А ларчик просто открывался — у азари нет общих расовых черт лица или телосложения. Их истинный облик больше всего похож на того, кто был «отцом» ребёнка — то есть чья генная карта использовалась для зачатия. Азари-крогановичи имеют огромный горб и мощные челюсти, элкоровичи — массивное туловище и мощные передние конечности.

Пленная азари была чистокровной, и больше всего напоминала мордочкой бесшерстного тюленя. Её даже можно было назвать симпатичной — в том смысле, в каком симпатичными бывают котята или дельфинчики. Её тело было мягким и гибким, без единой крупной кости, исключая жёсткие полости, в которых находились лёгкие. Перекатывая пузыри подкожного жира, она могла менять своё телосложение в довольно широких пределах. В «руках» и «ногах» — тоже гибкие «хребты», а заканчивались конечности пучками щупалец, между которых были натянуты перепонки.

Она бы не смогла ходить даже при земном тяготении, не то, что при криптонском. Вертикальное положение тела поддерживалось биотикой.

Именно поэтому азари не любят рожать чистокровок. Среди них наибольший процент сильных биотиков, но для них манипуляция эффектом массы — не дополнительный бонус, а необходимое для нормальной жизни условие. Если чистокровка всё же не сумеет овладеть биотикой в нужном объёме (что редко, но бывает), ей придётся всю жизнь — всю тысячу лет — вести полуводный образ жизни, выходя на сушу только в специальном костюме. Аналогичная проблема есть только у дочерей ханаров — но те обычно живут с отцами в морских мирах.

Азари очень не любят показываться в истинном виде перед инопланетянами, ещё не имеющими импринта в мозгу — у них на это табу ещё более жёсткое, чем на наготу у землян. Но военнопленным выбирать не приходится… особенно наёмникам. Особенно, если их захватили при попытке уничтожения планеты. Хоакин синекожую разве что на кусочки не разобрал, изучая её внутреннее строение во всех подробностях. Самое большое внимание он уделил мощным электрическим органам, которые использовались для накачки нулевого элемента. По его словам, эти структуры не были целиком искусственными — морские предки азари тоже обладали электрической чувствительностью, хотя протеане значительно усилили их.

А вот встроенный ДНК-анализатор, позволяющий им составить генную карту любого партнёра и использовать её для зачатия собственного ребёнка, оказался совершенно чужеродным. Но — не протеанским. Он был получен предками азари за много тысячелетий до появления малейших признаков разумности.

— Это симбиотические бактерии, — объяснял «Кру-Эл». — Они передаются не только при близком общении. Их много в местах постоянного обитания азари, ими можно заразиться через дыхание, прикосновение или через предметы. Вреда никакого, через два-три месяца само проходит. Но за это время они успевают наложить импринт, который остаётся с вами навсегда — а также составить вашу генную карту. При спаривании азари просто забирает их назад — причём не обязательно свои личные бактерии, можно любые её вида. Там они, под влиянием некоторых гормонов, мутируют в нечто, отдалённо похожее на сперматозоиды, и оплодотворяют яйцеклетку. При этом попадать в вагину им не требуется, хотя это самый быстрый способ. Могут пройти через любую слизистую оболочку, или даже через поры на коже, а там уже кровоток доставит их, куда следует.

— А не эти ли бактерии заодно продлевают азари жизнь? — поинтересовался Хан.

— Тоже догадались, начальник? — усмехнулся Хоакин. — Совершенно верно, я тоже первым делом кинулся проверять. Они родственны суперклеткам ворча. Не в том смысле родственны, что мы с вами, например. Родство на уровне надцарства — то есть отличия, как между растениями и млекопитающими. Но тем не менее, где-то очень-очень далеко на эволюционном древе они пересекаются. Эта сложнейшая структура, способная производить конъюгацию с любыми другими клетками без нарушения жизнеспособности, более того, копировать форму и функции за очень короткое время… Я назвал этот феномен «нечто-жизнью» — по мотивам фильма Джона Карпентера, если помните такой.

— Не помню, меня воспитывали на классике, популярных фильмов не показывали.

— Зря, вы многое упустили. Но вот что интересно — это уже четвёртый случай нечто-жизни, с которым мы встречаемся.

— Четвёртый? Ты имеешь в виду…

— Ага. Третий, точнее хронологически первый — Завершитель. Четвёртый, хронологически второй — промывка мозга Жнецов. Там, конечно, машины, а не живые организмы. Но сама нейрокарта импринта азари и изменений в мозгу, производимых заразой Жнецов — достаточно близка, и явно писалась тем же автором.

— Ещё веселее… а эти синие случайно не поработили весь Совет Цитадели таким же образом? Может, они его тайные правители?

— Это я в первую очередь проверил. Да и мы не одни такие умные — саларианцы после первого контакта сто с лишним лет проверяли, прежде чем позволить первому представителю своей расы спариться с азари. Да и тот до конца жизни потом в карантине сидел. Нет, не пытаются… во всяком случае, осознанно. Азари не могут управлять этим процессом. Но, возможно, Жнецам будет проще подчинить тех, кто уже имеет импринт азари. Меньше перестраивать нужно.

— Учтём. Как скоро пленные будут пригодны для допроса?

— Через трое суток, не раньше. Их всё-таки очень хорошо потрепало.

Тем временем пришли результаты эхолокации от Нона. Хан уже устал удивляться — слишком много шокирующей новой информации поступило за последнее время. Он уже принимал все открытия просто как факт. Ну подумаешь, сидит под храмом двухкилометровая конструкция, в форме то ли головоногого рака, то ли членистоногой каракатицы. Может, это раоисты просто мифологической скульптурой увлеклись. Хотя вряд ли у самых фанатичных членов религиозной гильдии нашлось бы ядро на нулевом элементе, да ещё такой мощности. Гораздо больше всё это напоминало звездолёт. Боевой звездолёт.

Вопрос в том, как он там образовался. Был выращен прямо под землёй из чего-то наподобие кристаллозародыша? Или же прилетел, как положено нормальному кораблю, и был закопан? Хан склонялся к первому варианту. Криптонцы, конечно, те ещё овцы. Но всё-таки даже они не могли проворонить полёт гигантской туши прямо над городом. С момента основания Арго — то есть минимум за последние сто тысяч лет — воздушное пространство города строго контролировалось. Да и снести (а потом отстроить) колоссальный храм вряд ли получилось бы незаметно.

«А зачем кому-то мог понадобиться мощнейший сверхсветовой звездолёт под храмом? Ну, самая очевидная версия — это ковчег. Чтобы избранные могли вовремя свалить из обречённого мира, ведомые рукой Рао — и обрести божественную мощь, когда вся энергия поля Кум-Эла сосредоточится на них одних. А все остальные — сгорели в очищающем пламени планетарной катастрофы. Конечно, тут ещё есть турианская блокада… но если Жнецы или те, кто стоят за ними, манипулируют турианцами — это не проблема. Наоборот, турианцы как раз проследят, чтобы не улетел никто лишний… а про каракатицу им навешают какую-нибудь лапшу на уши. В крайнем случае, ТАКОЙ кораблик сможет и силой сквозь блокаду прорваться — огневой мощи и щитов у него хватит на целый флот, а после перехода на сверхсвет уже не догонят».

Вроде бы всё логично? План противника — как на ладони, можно брать. Кроме одной маленькой детали.

«Зачем им понадобилось держать активным ядро? Жнецы ведь не дураки, и не могут не понимать, что это повышает риск обнаружения. Запустили бы его непосредственно перед катастрофой — и вперёд, на прорыв…»

Чтобы промывать мозги тем, кто спускается в пещеру? Не все детали процесса пока понятны, но Хан был практически уверен, что для этого не требуется СТОЛЬКО тёмной энергии.

«Похоже, что там внутри идёт некая работа… и поле эффекта массы эту работу упрощает, значит ей может помешать либо гравитация, либо жар недр, либо то и другое вместе… Либо же хранится что-то хрупкое, не приспособленное к условиям Криптона… Мне нужно больше информации, а то так и буду гадать».

Разведчики-мушки? Они не смогут нырнуть под воду. Дроны, управляемые голограммами? Слишком заметны, как и любой аппарат, способный нести ансибль. Мини-роботы на дистанционном управлении? Сигнал засекут. Нужно что-то более миниатюрное и в то же время автономное…

«Идиот, ты до сих пор мыслишь, как землянин! Думай, как криптонец!»

Через полчаса маленький грузовой робот-дирижабль вылетел в сторону Арго.

На рассеивание маленьких кристаллических семян в окрестностях города никто не обратил внимания — или, возможно, обратил, но виду не подал. Дрон был хорошо замаскирован — не в том смысле, что невидим, а в том, что выглядел, как обычная летающая транспортная корзинка. Каждый день таких посылок отправляют тысячи — хотя большинство всё же внутри городов, а не между ними.

В некотором смысле Хан ранее сам усложнил себе задачу. Арго, как и прочие города, стоял теперь на монолитном кристаллическом основании. Чтобы добраться до его подземной части, понадобилось бы очень много плазмы… или нулевой доступ, чтобы приказать фундаменту расступиться. Первое произвело бы много шума в физическом пространстве, а второе — в пространстве информационном.

Так что вести «подкоп» тихой сапой пришлось аж из-за границы городского щита. Тонкие, трех сантиметров в диаметре корни постепенно перерабатывали грунт в себя, нарастая по сантиметру в секунду, по километру в сутки. Чтобы добраться до храма от ближайшей точки укоренения им понадобится четыре дня. Структура кристалла подобрана таким образом, чтобы ни по эху, ни по магнитным полям он практически не отличался от окружающего вещества.

Правда, выемка грунта и сам процесс роста производили некоторый шум. Совсем слабый, словно мышка скребёт… но обнаружимый для чувствительного слуха. Особенно на подходе к цели. Поэтому «корень», во-первых, был запрограммирован замедлить рост за пару сотен метров до цели. Во-вторых, в него были встроены шумогасящие механизмы, которые анализировали колебания породы — и сами производили аналогичные вибрации, но в противофазе.

Лишь бы эта «каракатица» чего-нибудь раньше не выкинула…

Тем временем двадцать пять кораблей Сапфирового Флота ушли в Море Теней. Ушли через Вегтор, но определить направление прыжка турианские наблюдатели не смогли бы. Незадолго до прыжка протеанскую машину накрыли «одеялом» — развернули в космосе полотно кристаллической фольги ста километров в диаметре. Оно скрыло Ретранслятор в оптическом, в инфракрасном и в радиодиапазоне. Даже момент перехода нельзя было точно определить, не то, что направление «рогов». Тёмная энергия, конечно, проходила сквозь всё — но «диски», создаваемые Ретранслятором, «заметали» значительно более слабые боковые лепестки луча перехода.

— Двадцать пять кораблей? — скептически переспросил Лорто. — Вы уверены, что этого будет достаточно для штурма системы, где пропадают дредноуты?

— Каждый из них мощнее вашего дредноута, — без хвастовства пояснил Хан. — Кроме того, я-то могу послать и две сотни, мне не сложно. Но вам же ставить на них сверхсветовые двигатели — а я не хочу случайно разорить Гегемонию, пытаясь её выручить.

— Вы серьёзно? Насчёт дредноутов…

— Абсолютно. Конечно, мощность я понимаю в физическом смысле — как потребление энергии в единицу времени. Насколько они хороши против кораблей Цитадели в бою, я не могу сказать с уверенностью, пока не проверю. Тем не менее, хочу ещё отметить, что вся эта энергия идёт на защиту, вооружение и двигатели — ничего не потребляется жизнеобеспечением. Так что хотя бы некоторая эффективность должна быть.

— И… вы действительно могли бы выдвинуть две сотни таких?! — батарианец склонил голову влево почти к самому плечу.

Лесть. Лучший способ выведать побольше. Любой разведчик знает, что все самые великие тайны выбалтываются не из-за шантажа или по принуждению, а в порядке самореализации или самоутверждения. В данном случае ему даже не требовалось сильно притворяться, чтобы изобразить потрясение — «с кем мы связались?!». Впрочем, Хан ничего против не имел.

— Турианцы строят мониторы почти в таком же темпе, что вас удивляет? С досветовыми кораблями это проще…

— Ну, монитор-то в нормальных условиях не выдержит дуэли даже с крейсером, не то, что с дредноутом. И на турианцев работает вся экономика Цитадели, а не одна монопланетная цивилизация… Как-то всё же не ждёшь таких масштабов от дикарей… простите. Мне уже не терпится увидеть эти ваши корабли хотя бы краем глаза… и увидеть их в деле — тем более. И да… если ваши слова — не пустая похвальба, я бы предпочёл… ну, не две сотни, но хотя бы семьдесят. Именно столько ядер дредноутного класса Гегемония может наскрести… и наскребёт. Потому что лучше вложить семьдесят миллионов кредитов, которые отобьются с процентами, чем двадцать пять миллионов, которые канут в никуда.

— Это разумно, если там сидит вражеский флот, сравнимый по силе с ВКС Цитадели. Тогда да — чем больше будут атакующие силы, тем меньше потери. А если там что-нибудь настолько чудовищное, что для него нет особой разницы между одним кораблём и сотней? Неважно, живые существа или природный катаклизм…

— Это обдумывалось главштабом Гегемонии. Разумеется, ваши дредноуты — или как они у вас там называются — пойдут не в первой волне. Первыми попытаются приблизиться батарианские фрегаты и ваши беспилотные зонды. Тяжёлые силы будут держаться позади, примерно в четверти светового года. Если разведчики будут уничтожены, мы по крайней мере увидим, как именно это произойдёт. Далее возможны три основных варианта. Первое — там неодолимая угроза, но она сидит в Бахаке и не собирается вылезать за его пределы. Тогда мы просто разворачиваем флот и вы возвращаете нам ядра. Второе — там примерно равный противник, тогда основные силы вступят с ним в бой. И третье, самое худшее — там неодолимая угроза, которой сильно не понравится, что в неё тыкают фрегатами. И после попытки разведки — она начнёт распространяться на другие системы Гегемонии. Маловероятно, но такой риск есть. В этом случае будет уже не до счёта потерь — тяжёлые силы понадобятся, чтобы хотя бы попытаться задержать ЭТО, на время эвакуации соседних систем. Надеюсь, это понятно?

— Так — да. Но не избыточное ли доверие Гегемония проявляет к потенциально агрессивной расе, передавая ей семьдесят ядер? Что, если наши корабли не станут рисковать штурмом Бахака, а просто убегут, используя полученные сверхсветовые двигатели?

— А вот в эти игры играть с ней не советую. Батарианской культуре рабовладения — шесть тысяч лет. У Гегемонии очень большой опыт в передаче рабам своего имущества в управление — таким образом, чтобы они не могли его присвоить или сбежать. С потенциально недобросовестными торговыми или политическими партнёрами эти методы тоже работают. Возможно, у Гегемонии не такие мощные боевые корабли, как у турианцев, не такая развитая наука, как у саларианцев, и не такие хорошие отношения со всеми, как у азари. Но в производстве систем контроля лояльности с ней никто соперничать не может.

— А если вы столкнулись с тем, кто всё-таки сможет — то эта информация стоит даже семидесяти ядер?

— Вижу, вы начинаете понимать мою логику.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ

Очередное утро осады ознаменовалось для криптонцев грохотом взрывов.

Расставшись с идеей прибить врагов Цитадели одним ударом (или хотя бы временно отложив её), турианские командиры отнюдь не отказались от наступательных боевых действий вообще.

Десять бомбардировщиков вышли из сверхсвета за сто двадцать световых секунд от Криптона. Слишком далеко, чтобы лазеры — даже криптонские лазеры — сохраняли свою убойную силу. Собственная реальная скорость кораблей составляла три тысячи километров в секунду. Каждый из них не спеша отцепил от себя массивную штурмовую ракету, после чего неторопливо затормозил, так же не спеша разогнался в противоположную сторону и лениво ушёл на сверхсвет.

Что такое штурмовая ракета? Ну, внешне — это здоровенная пятидесятиметровая дура, очень похожая на баллистическую ракету. Но если у баллистической основная часть корпуса занята двигателями и баками с топливом, то штурмовая ракета полагается в вопросе разгона на свой носитель. Двигатель с топливом занимает у неё меньше трети длины. Больше и не нужно, поскольку ей требуется лишь слегка корректировать курс.

А всё остальное — боевая часть, которую и боеголовкой-то назвать неприлично. Пятьсот тонн сплошного ущерба! Чего в эту часть понапихать можно — это же вообразить страшно. Броня, абляционное покрытие, радиопоглощающее покрытие, пакеты ложных целей, помехопостановщики, виртуальный интеллект, который анализирует действия защитников планеты и вырабатывает наилучшую тактику прорыва обороны… Атомные заряды, водородные заряды, заряды на антиматериии, нейтронные заряды, кобальтовые заряды… Всё, чего возжелает изощрённая фантазия конструктора. Да можно даже простые болванки напихать — на такой скорости двадцатикилограммовый кусок вольфрама бабахает, как хиросимская бомба. А если таких кусков — тысяча? Да ещё десять тысяч кусочков обшивки примерно того же размера? Последние, кстати, совсем не безобидны — сквозь атмосферу не прорвутся, но орбитальные сооружения расколошматить могут, если зацепят. Попробуй сожги их все вовремя, даже если у тебя тысяча орудий на орбите.

Изначально ракета летит совсем холодная и тихая. Если обнаруживает, что на неё наведён луч радара — не просто скользнул, а устойчиво сопровождает — начинает маневрировать, пытаться его сбросить. Если не получилось — компьютер командует разделение, в надежде, что хоть часть модулей ускользнёт от бдительного ока защитников планеты.

Все эти игры длятся долго — почти три часа. Но проходят они в основном в тишине и покое. Веселье начинается в последние сто секунд — когда вся стая одновременно врывается в зону эффективного огня. Несколько сотен тысяч выстрелов за время прохода, несколько сотен тысяч целей, каждый выстрел достаточно мощный, чтобы с гарантией уничтожить цель — вроде бы всё в порядке, никаких сложностей? Да, но это при условии гарантированного попадания, которого никто не обещал.

Отразить прорыв без потерь удалось только благодаря хитрости Хана — он приказал заранее облучать ракеты непрерывным лучом лазера, задолго до входа в зону эффективного поражения. Благодаря этому ракеты нагрелись, и были хорошо видны в инфракрасном спектре, что значительно упростило наведение. Кроме того, заставив часть ракет разделиться задолго до подлёта, Хан ограничил их возможности по манёвру — запас ускорения у отдельного блока был гораздо ниже, чем у центрального модуля с довольно мощным ионным двигателем. Поэтому заранее вылетевшие навстречу ракеты-перехватчики смогли сжигать своими взрывами сразу десятки и сотни объектов.

Несмотря на все эти меры, на городских щитах все равно рвануло около сотни зарядов. Но всё это были маломощные бомбы (блоки с мегатонным эквивалентом были крупнее, и их уничтожали в первую очередь, с особым старанием). Криптон выдержал, в очередной раз отделавшись парой десятков трупов.

Напрягало другое — то, что это была всего лишь проверка. Прощупывание. При реальном нападении бомбардировщиков будет явно не десять, да и штурмовых ракет каждый притащит побольше одной. Да и зайдут они никак не с одного вектора.

И у каждого виртуального интеллекта будет хорошо проработанный (точнее, отработанный, на предыдущих заходах) алгоритм преодоления ПРО. И начинка, идеально подходящая именно для этого алгоритма. Вот тогда станет по-настоящему жарко.

Хан даже приступ ностальгии ощутил, глядя на строки кода, отражающего массированный ракетный прорыв. Очень уж это всё напоминало ужасы Третьей Мировой, на рассказах о которой он рос. Только боевые блоки, которым удавалось достичь атмосферы, не опускались медленно и печально, изображая падающие звёзды. На одном проценте скорости света, они пронзали воздух за неуловимое мгновение, так что между небом и землёй вспыхивала длинная огненная струна, которая через пару секунд разбухала и гасла, превращаясь в облачный столб. И звук (который в сверхплотной атмосфере доходил гораздо быстрее, чем на Земле) тоже был похож на разрыв гигантской струны — одновременно с тупым ударом от подземного взрыва. Болванки, пусть и в виде облака плазмы, пронзали почву довольно-таки глубоко. Больше всего их рвануло в окрестностях Криптонополиса — похоже, наводчики уже знали, где находится столица. Впрочем, это могло быть и совпадением — может быть, планета просто была обращена к чужому флоту соответствующей стороной в момент атаки.

Сильно возрос радиационный фон вокруг города — похоже, один из прорвавшихся боеприпасов представлял собой кобальтовую бомбу или какой-то другой «грязный» аналог. Для большинства других цивилизаций это было бы серьёзной проблемой, но на Криптоне радиоактивная пыль очень быстро оседала, так что гражданам угрожало максимум пройти по ней — но никак не вдохнуть. А ходили по местному грунту и так в герметичных сверхпрочных ботинках.

Разумеется, какой-то урон наносился фауне и флоре, но для местного зверья волны вымирания были так же естественны, как для земного — смена времён года. Он бы не удивился, если бы через пару лет появились подвиды монстриков, которые будут этой радиацией ПИТАТЬСЯ… и вымрут, когда она кончится.

Самым разумным в такой ситуации было бы просто проигнорировать атаку. Ну подумаешь, побомбили и побомбили, всякое в жизни бывает. Ни население, ни инфраструктура серьёзного вреда не понесли. Криптон мог перенести сотню таких обстрелов. Пусть турианские адмиралы тратят время, выясняя, достали они мягкокожих гадов — или не очень. Главные сюрпризы лучше приберечь для главного же сражения. Потом они перестают быть сюрпризами.

Увы, как правитель он проявить такое терпение не мог. Испуганные и возмущённые граждане требовали крови. И если Совету её отсутствие ещё могли простить, то Зоду — никогда. «Они летают в нашей системе, как у себя дома! Почему Генерал Зод ничего не делает? Где вся его легендарная воинственность? Куда прячется этот трусливый лорд-протектор, господин-защитник, который ни бабутча не защищает?! Зачем ему вообще вручили Сапфировый Флот, если он не используется?!» И попробуй объясни, что такого противника он банально не догонит! Придётся обеспечивать кровь.

А тут ещё невероятно возрос уровень мобилизации. Все члены воинской гильдии и значительная часть других гильдий охотно записывается в армию. При других обстоятельствах — радоваться бы, это ведь значительно усиливает его влияние. Но сейчас ему не нужны ни толпы пехоты, ни даже экипажи. Турианцы не собираются высаживаться на поверхность планеты, где их раздавит гравитация или сожрёт сумасшедшее зверьё. Война с Цитаделью — это война слона с китом, война механических посредников и автоматов. Конечно, ему нужны операторы, которые будут управлять техникой через ансибли — но у него и так заведомо больше людей, чем можно использовать в этом деле.

Конечно, совсем бесполезными новобранцы не были. Во-первых, их можно обучить навыкам гражданской обороны, во-вторых — использовать их гражданские эроши. Пусть и маленькое прибавление к той мощи, которой он теперь располагал — но энергия лишней не бывает.

Для начала он забросил в тыл турианцам, на направление Рао-Арктур, по большой дуге десяток сверхсветовых корабликов.

Разумеется, их засекли и немедленно выслали в этот район эскадру фрегатов — проверить, что это криптонцам понадобилось на периферии системы. Ну и заодно по возможности уничтожить или захватить, если те не успели вовремя смыться, пока от них доходил свет до района дрейфа флота.

Выйдя из броска, фрегаты перевели сенсоры на максимальную чувствительность и начали буквально носом землю рыть… и тут же напоролись на россыпь фотонных мин. Им ещё повезло, что на относительно небольшую россыпь — грузоподъёмность криптонских «лодочек» не позволяла доставить и развернуть полноценное минное поле. Тем не менее, три корабля потеряли ход на полчаса-час, а четвёртый оказался настолько покорежен, что его пришлось отбуксировать обратно на Арктур — чинить его в полевых условиях было слишком долго и пришлось бы истратить все запасы омнигеля.

Потери экипажей составили несколько десятков, так что если тупо считать «око за око», то криптонские потери в последней бомбардировке были уже возмещены. Но конечно, целью этой маленькой провокации была не только мелкая пакость турианцам.

Когда он повторит этот трюк несколько раз подряд, турианцы отучатся совать нос в каждую дырку, где увидят тормозное излучение. Нет, проверять-то они все равно будут — у них другого выбора нет, нельзя же позволять безнаказанно летать вокруг кому попало. Но — гораздо медленнее, с предварительным прощупыванием дронами и закутавшись в абляционное покрытие по самые уши.

Вот тогда можно будет переходить к следующей части плана.

А пользуясь тем, что агрессоры немного отвлеклись — через Ретранслятор Вегтор ушёл четырехкилометровый астероид.

Встречающие батарианцы несколько офигели, увидев эту глыбу вместо обещанных дредноутов. Но получив подтверждение от начальства, что всё в порядке, исполнители пожали плечами и послушно погнали гостя по цепочке: Море Теней — Аргос Ро — туманность Лошадиной Головы — скопление Исхода — Гнездо Коршуна.

Только перед броском в столичную систему Гегемонии, наступила очень напряжённая пауза. Обитаемые планеты там совсем рядом с первичным Ретранслятором — а ну как коварные криптонцы гигантскую бомбу вместо обещанной помощи подкинули?

— Я думаю, теперь можно распаковать подарок, — мягко сказал Лорто по ансиблю.

— Как скажете, — любезно улыбнулся Хан.

Тонкий слой камня разлетелся на части, выпуская бесформенные куски кристалла — которые тут же начали разворачиваться и набухать, словно их поливали водой. Одни кристаллы вдвигались внутрь других, проворачивались, как шестерёнки, менялись местами, словно детали головоломки, вытягивались, соединяя между собой куски камня, зажигали огни на одних гранях и гасили на других… Не далее, как через пять минут перед ошарашенными таким зрелищем батарианцами красовались шестьдесят четыре цилиндрических звездолёта, длиной от километра до двух.

— А вот теперь прошу любезных союзников начать установку ядер эффекта массы, — произнёс Хан.

http://orig13.deviantart.net/79e6/f/2014/193/1/3/it_came_from_outer_space_by_grahamsym-d7qbynx.png

http://img11.deviantart.net/315a/i/2012/283/3/5/mandelbulb_invasion_force_by_grahamsym-d5hf968.jpg

Чертеж станции для долговременного содержания пленных также прислали батарианцы — у них это было серийное изделие. Хоакин-Эл изучил её, внёс некоторые поправки на криптонские технологии и сказал «Хорошо, и хорошо весьма». Система была действительно отработанной — не доставляя узникам или посетителям лишнего дискомфорта, она одновременно надёжно гарантировала невозможность их побега — неважно, были это мощнейшие биотики, могучие бойцы или гениальные техники. Сейчас на станции находились четверо пленников (турианец, азари и двое ворча), и один свободный жилец — Рекс.

— И вы это называете свободой? — проворчал кроган. — Вы запихнули эту штуку в долбаную ХРОМОСФЕРУ!

— Всего лишь в хромосферу красного карлика, — мягко улыбнулась Ро-Зар на экране. — Это самая холодная часть далеко не самой горячей звезды. Кристаллическая защита может держать такую температуру и уровень излучения тысячелетиями, так что вам ничего не угрожает. В том числе и турианские рейды — излучение Рао скрывает вас от любых известных методов обнаружения. Иначе они бы непременно попытались отбить у нас столь ценные источники информации. Возможно, даже путём уничтожения.

— Да, но у меня нет никакой возможности покинуть эту станцию, не сгорев!

— Почему же? — искренне удивилась Ро-Зар. — На причальной площадке находится ваш личный корабль — оплата за консультации от Генерала. Вы можете взять его и отправиться к Ретранслятору в любое время.

http://www.supermanhomepage.com/images/superman-returns11/sr-CrystShipExt_4.jpg

— Ага, я его видел. Размером с челнок! Или вы хотите сказать, что эта птичка выдержит жар звезды?!

— Сто часов в хромосфере и два в фотосфере, — невозмутимо подтвердила женщина. — Это гарантированный стандарт, за такое время пассажиры точно не начнут испытывать дискомфорта. На практике он продержится несколько дольше, но сколько именно — не могу сказать точно, зависит от ряда параметров.

— И это без щитов?! Куда вы там столько охладителя смогли бы залить?!

— Охладитель не нужен. Излучение, как и избыточное тепло, перерабатывается в энергию двигателей.

Рекс задумался. Если они не врут, то он может стать одним из самых крутых наёмников в галактике… с личным кораблём, которому плевать на огонь ПОИСКа… С другой стороны, это может быть и ловушка, чтобы заставить лишнего свидетеля «добровольно» сгореть в солнечном пламени… Впрочем, вряд ли Зод стал бы организовывать такую изощрённую провокацию в саларианском стиле. Он больше похож на крогана в этом аспекте — захочет убить, убьёт сам.

— Ладно, зачем вы меня вызвали?

— Вам приходилось когда-нибудь за вашу карьеру пересекаться с Блюстителем азари по имени Самара?

— Хммм… лично не приходилось. Но я пару раз слышал о ней. Страшная баба, особенно если ты где-то что-то не то сделал.

— Видите ли в чём дело, Рекс… нам нужно срочно выйти с ней на контакт. Но чтобы она выслушала посредника, а не сразу сломала ему шею — он должен быть чист перед законом — по крайней мере, перед законом Тессии. Кроганский военный преступник и батарианский контрабандист не очень подходят для этой цели. Вы же, насколько знаю, в откровенно преступных акциях пока участия не принимали. Наёмничество законами Цитадели разрешено.

— Не успел просто. На мокруху за копейки подписываться — это долго не прожить. А чтобы брать серьёзные задания на устранение или пиратство, с хорошей оплатой и у доверенных посредников — у меня ещё репутация не та.

— Я понимаю, что это не из высоких моральных соображений. Но Блюстителей волнует только факт, а не мотивы. Так что вы перед ней чисты.

— А ещё, если она всё-таки попытается оторвать мне голову биотикой, я имею хоть какой-то шанс выжить против неё.

— Разумеется. Криптон ценит своих союзников и не будет жертвовать ими впустую.

— Ну и что такого важного я должен передать ей?

— Передайте, что если она разыскивает одну юную леди, называющую себя Моринт, то может найти её у нас.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОЙ

Синдром ардат-якши — вещь крайне неприятная не только для азари и поклонников их красоты по всей Галактике. Не менее неприятен он и для учёных — поскольку азари используют всё своё влияние, чтобы скрыть любую информацию об этом явлении. А влияние у них немаленькое — как-никак, древнейший народ Цитадели, создатели мультивидовой цивилизации — в таких условиях нужно быть исключительно тупым, чтобы не обзавестись связями везде, где только можно. Даже если вы не живёте тысячу лет. Даже если не специализируетесь на переговорах и налаживании контактов.

Если кто-то случайно всё-таки узнавал об этом постыдном секрете — большие деньги, доброе слово, соблазнение и пара биотических ударов — что-то из этого всегда действовало. Правда, свидетели в основном не понимали толком, что такого особенного в генетическом заболевании, которое мешает слиянию нервных систем? У всех народов есть свои инвалиды и болезни, но их не прячут за семью замками… Но вероятно, у азари какие-то свои предрассудки, почему бы и не пойти им навстречу…

Когда четверть века назад Батарианская Гегемония аннексировала азарийскую колонию Эсан, её, разумеется, интересовали и прекрасные природные условия, и столь же прекрасные синекожие рабыни, и передовые технологии. Но всё это было лишь дополнительными призами. Основной целью этой военной авантюры был крупный монастырь ардат-якши, который находился на планете. И в этом смысле захват вполне оправдался — и не только потому, что за каждую узницу монастыря платили в среднем выкуп в пять раз больше, чем за обычную азари. Гораздо важнее, что батарианские учёные смогли выяснить настоящую природу этого феномена. Что дало им очень серьёзные козыри на дальнейших переговорах — в обмен на молчание Республики Азари согласились не предъявлять больше претензий на Эсан, смириться с его переименованием в Лорек и даже не требовать изгнания с Цитадели батарианского посла.

Конечно, излагать эти данные просто так, бесплатно — даже союзникам — они не собирались. Но когда Кру-Эл и Ро-Зар совместно представили результаты изучения тела Моринт — им ничего не оставалось, кроме как подтвердить изложенную гипотезу некоторыми фактами. Иначе через несколько часов её подтвердила бы сама пленница, которая уже пришла в себя.

Ардат-якши — не просто бесплодные инвалиды. И даже не просто сильные биотики. Это мощнейшее биологическое оружие.

Бактерии-симбионты обычных азари воздействуют только на центры восприятия и поглощают только несколько молекул генетического кода заражённых. Чтобы «подключиться» к ним, азари нужен физический контакт.

Бактерии-симбионты ардат-якши никаких ограничений не признают. Они захватывают всю нервную систему жертвы, особое внимание уделяя мозговым центрам боли и удовольствия. Их носитель не просто воспринимает ардат-якши, как подходящего партнёра — он видит в ней идеальную умницу, красавицу, спортсменку, защитницу, и вообще кладезь всех возможных достоинств. Электрические поля, производимые организмом ардат-якши, стимулируют даже на расстоянии активность бактерий — и в её присутствии жертва чувствует себя более энергичной, испытывает вспышки радости и вдохновения. Когда же ардат-якши уходит, накатывает депрессия, мир становится пустым и серым. Это похоже на воздействие наркотика — но наркотика строго индивидуального для каждого вида и даже для каждой конкретной особи. Спустя некоторое время такой обработки (от пары дней до месяца, в зависимости от особенностей организма и силы воли жертвы, а также от опыта ардат-якши) она пойдёт на всё, чтобы проводить побольше времени рядом со своим кумиром.

Вопреки распространённому мнению — заниматься сексом со своими избранниками и избранницами, не убивая их, ардат-якши в принципе могут. Если понимать под «сексом» чисто физическое спаривание, без слияния нервных систем. Но для большинства азари это отвратительное извращение. Не только потому, что отсутствует главный атрибут любви — эмпатия, и процесс больше напоминает по ощущениям совокупление с резиновой куклой. Ещё и потому, что сосредоточиться на удовольствии (хотя бы чисто физическом) — азари не может. Всё внимание приходится направлять на то, чтобы удержаться от непроизвольного подключения.

А если не удержалась — не захотела, или не смогла — ну, в лучшем случае партнёр «всего лишь» получит гиперстимуляцию нервной системы. Если он здоровый и сильный, то может обойтись без инфарктов и инсультов. Если при этом ещё и обладает железной волей — то сможет не превратиться в «овощ», хотя реанимироваться все равно будет долго.

Но даже это не самый главный риск. Гораздо хуже, что в процессе слияния жертва может ПОНРАВИТЬСЯ ардат-якши. И тогда у неё уже никаких шансов на выживание не остаётся.

Потому что, получив определённый сигнал, непроизвольно испущенный хозяйкой, колония бактерий переключается в режим извлечения ресурсов.

Все ценные нейронные паттерны — рефлексы, навыки, воспоминания, знания — деструктурируются, и воссоздаются уже в нервной системе ардат-якши. Все ценные вещества — в первую очередь нулевой элемент — конвертируются в удобную для употребления форму и вытягиваются посредством биотики.

— Это случайно не тот же алгоритм, по которому работает с жертвами зараза Жнецов?

— Тот же самый, — подтвердил Хоакин-Эл. — Нечто-жизнь в чистом виде — «мы станем единым». Подчинить-высосать-поднять. У обычных азари эта программа ослаблена и превращена в инструмент размножения. У ардат-якши восстановилась вторая фаза цикла. Хорошо ещё, что до третей не дошло, а то если бы каждая из них могла обзавестись персональной свитой из ходячих мертвецов — их бы убивали на месте сразу после обнаружения. Батарианцы используют их для допросов особо упрямых пленных и стимуляции особо ценных рабов.

— Погоди, как используют? Республика же выкупила всех из того монастыря? — хотя Хан уже догадывался об ответе.

— Во-первых, не до конца — процедура выкупа до сих пор идёт, и последних, ориентировочно, переместят лет через сорок. Азари вообще живут долго, а ардат-якши — ещё дольше. Во-вторых, некоторых придержат для себя, фальсифицировав их смерть от несчастных случаев — наверняка найдётся немало таких, кому подобное рабство будет комфортнее жизни в монастыре.

Существует только три способа удерживать ардат-якши в плену сколь-нибудь продолжительное время. Первый — полностью автоматизированная и герметичная тюрьма. Второй — использовать в качестве охраны других ардат-якши — они иммунны к воздействию друг друга. Ну и третий — Блюстители, само собой. Любого другого живого охранника она очарует, как Миледи Фелтона, и тот сам будет рад открыть ей двери.

В силу этого, как доложила Ро-Зар, Моринт сначала относилась к факту своего пленения довольно спокойно. Даже находила в нём положительные стороны — когда ещё выпадет возможность попробовать новое «мяско» — первых за тысячу лет супербиотиков в пространстве Цитадели. Но когда она поняла, что вокруг одни сплошные роботы — у девушки случилась истерика в виде небольшого биотического шторма.

Успокоившись, Моринт попыталась взломать управление роботами. Даже в отсутствие омнитула у неё это могло в принципе получиться. Не сразу, конечно — слишком велика разница в технологиях Криптона и Цитадели. Но со временем… один из предыдущих её любовников был гениальным техником, а биотика в большинстве вопросов вполне заменяла инструменты.

Тогда Хранитель истины просто превратила стены в экраны и показала ей, что находится за стенами станции. Рекс к этому времени уже улетел — на единственном корабле, который вообще здесь был. Так что любая дырка в стене — даже если бы Моринт удалось её проделать — привела бы только к весьма неприятной, хоть и быстрой смерти.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — добила её Ро-Зар. — «Если отсюда нельзя сбежать — я доберусь до установки связи и позову на помощь кого-нибудь, кто меня отсюда вытащит». Извини, но это тоже не пройдёт, моя дорогая. Помехи в хромосфере заглушают все сигналы. Кроме ансибля или, по-вашему, квантового коммуникатора, через который я с тобой говорю. Но его ломать бесполезно — он по природе своей обеспечивает связь только с одной точкой.

После этого Моринт только тихонько плакала.

Фотонные звездолёты (в теории) разрабатывают очень многие цивилизации — ещё до выхода в космос, когда им кажется, что это единственный способ достичь звёзд за приемлемые сроки. Разрабатывают… и с сожалением отказываются от этой идеи. С одной стороны, такой движок имеет максимально возможную в природе скорость истечения рабочего тела — триста тысяч километров в секунду. А с другой — потребление энергии просто запредельное. Триста мегаватт на один несчастный ньютон тяги! Чтобы дать такую мощность, нужен огромный тяжеленный реактор, а чтобы двигать такой реактор — ещё больше тяги, для которой нужен ещё более огромный реактор… словом, заколдованный круг, да и только.

Необходимую энерговооружённость может обеспечить только антиматерия — но даже если вам удастся наработать и сохранить её в достаточном количестве — ни один известный материал не сможет выдержать испепеляющего жара аннигиляции. Гамма-кванты можно перевести в диапазон инфракрасного или видимого света — но соответствующий преобразователь будет опять же огромным и тяжёлым, а значит для его разгона понадобится ещё больше антиматерии…

А после открытия эффекта массы все эти техногенные монстры забываются, как ночной кошмар. Реальные скорости звездолётов никогда не превышают десяти тысяч километров в секунду — а этого можно добиться и обычной термоядерной горелкой, в крайнем случае с антипротонным катализом.

Чтобы воплотить в жизнь подобный кошмар инженера, нужно быть… криптонцами. То есть не догадываться о существовании элно, зато иметь в своём распоряжении невероятно прочные и жаростойкие кристаллы, а также солнечный камень, который мало того, что содержит энергию в максимально возможной концентрации, так ещё отдаёт её сразу в диапазоне видимого света.

И даже со всем этим расходы оказываются чудовищными. Чтобы разогнать корабль до девяти десятых скорости света, на каждый эл массы звездолёта необходимо полтора эла солнечного камня!

А если речь идёт о линкоре с «сухой» массой в восемьдесят гигаэлов?! Представляете, СКОЛЬКО в нём энергии с полной заправкой?! Конечно, тем кораблям, которые отправляются Бахак воевать, полный ход не понадобится — они не на досвете лететь будут. Перед отправкой Хан снял с каждого из них девяносто восемь процентов запасов солнечного камня, а также на порядок облегчил корпуса. И даже так — каждый из них мог испарить самый могучий флот Цитадели за несколько секунд.

Если догонит, конечно.

Где предки взяли эти океаны энергии — можно было только гадать. Конечно, земное Солнце излучает примерно то же количество всего за одну секунду, а Рао — за две минуты. Но вокруг красного карлика вроде бы сферы Дайсона не видно? А на геотермальных станциях такое богатство пришлось бы собирать дольше, чем существует вся криптонская цивилизация.

Нет, не нужно батарианцам иметь представление о полной мощи чудовищ, которых они неосторожно пустили к себе в систему. Даже у самого Хана от этих цифр мурашки по коже бежали. А у них небось все четыре глаза на макушку вылезут. Батарианцы может и не гении физики — но посчитать расход энергии, необходимый для фотонного двигателя, они уж как-нибудь смогут.

Поэтому параллельно с установкой ядер эффекта массы, в баки Малого Сапфирового Флота заливали рабочее тело. Поначалу работники станции хотели влить ещё и горючее — стандартную смесь дейтерия и гелия-3, но очень обрадовались, когда узнали, что это не нужно и достаточно обычного водорода-протия.

Выбрасывать облака плазмы, конечно, не так эффективно, как чистый свет — зато и менее зрелищно. Тем более, что они смогут постоянно пополнять запасы — в каждой системе, через которую предстояло пройти, лавируя по сети вторичных Ретрансляторов, перед финальным марш-броском на Бахак. А вот нового солнечного камня им никто не подарит.

А для этого самого марш-броска вспомогательные маневровые плазменные двигатели смогут временно сыграть роль основных. Эффект массы позволит во много раз увеличить их мощность, не повышая теплосброс.

Турианцы показали себя изумительно способными к обучению — уже на втором минном поле не потерял хода ни один фрегат, а на третьем — вообще обошлось без повреждений и жертв. Большинство человеческих командиров, знакомых Хану, пришлось бы дрессировать гораздо дольше.

А пока «лодочки» играли с ними в кошки-мышки, они заодно произвели и серию замеров тёмной энергии. Спустя сутки Хан располагал детальной картой каналов связи Экстранета, через которые флот докладывал на Арктур о ходе осады.

После этого можно было переходить к следующей фазе плана.

Несмотря на несколько повреждённых кораблей, капитаны и экипажи чувствовали себя в общем-то в безопасности. И тот факт, что у противника появилось несколько слабеньких сверхсветовых аппаратов — на это ощущение повлиял мало. Стрельба «по баллистике» на большие расстояния в космосе малоэффективна, даже корректируемыми снарядами. Во всяком случае, если ваша цель — звездолёт, а не планета. Невозможно предсказать, куда именно он уйдёт за время подлёта. А чтобы догнать его, вам придётся снабдить снаряд ядром эффекта массы и двигателями, как у настоящего звездолёта.

И В ЦЕЛОМ для Галактики эта тактическая аксиома оставалась верной.

Вот только они не учли, что их перемещения не были полностью случайными. Они оставались привязаны к ретрансляторам Экстранета, которые не могли маневрировать так часто и активно, как боевые корабли. Они зависели от прибывающих из облака Оорта транспортов с топливом и полевых модулей разрядки ядра. Они должны были учитывать внезапное появление в космосе минных полей. Наконец, их манёвры определялись не генератором случайных чисел, а волей капитанов. А это говорит о многом — если за вами наблюдает бывший сверхчеловек, ныне находящийся в теле воина с искусственно обострённой интуицией, да ещё привитой «сверху» эмпатией.

Три десятка сверхсветовых ракет одновременно вышли из броска за 15 тысяч километров от зарегистрированного расположения каждой из осаждающих флотилий. Собственная скорость ракет составляла три тысячи километров в секунду (в некотором смысле знаковая цифра — именно с той же скоростью шли турианские штурмовые ракеты на Криптон, так что можно было считать её подписью «за наши города»). То есть всё расстояние до цели они преодолели секунд за пять.

Почему так далеко, неужели нельзя было подлететь поближе?

А чтобы с уверенностью накрыть весь флот разделяющимися боеголовками. Разведение-то производилось на досвете — и конус разлёта получался весьма узким. Расходясь с постоянным ускорением в 1000g, они накрывали круг диаметром в 250 километров.

Реакция турианских пилотов гораздо выше человеческой — из народов Цитадели в скорости с ними могут сравниться только саларианцы. Пять секунд для них — очень много времени. Все успели изучить ситуацию и принять решения.

В основном решения были одинаковыми и совершенно естественными для данной ситуации. Банально врубить максимальную тягу и меньше чем за секунду выскочить из зоны поражения. Ну не может обычная ракета, даже самая мощная, тягаться в ускорении со звездолётом на эффекте массы.

Проблема их состояла в том, что часть вторичных боеголовок представляла собой всё те же треклятые фотонные мины, да и сама центральная ракета была снабжена невероятно мощным лазером. А от лазерного луча не убежишь — во всяком случае, сразу. Повторилась та же драма, что и при штурме Ретрансляторов. Испарялась абляционная броня, ускоренные частицы уносили с собой тёмную энергию — и корабли теряли ход. Ненадолго, всего лишь пока не перезарядится ядро — но сейчас именно эти мгновения и становились фатальными.

Заработали ПОИСКи. Электроника услужливо подрисовала на обзорном экране невидимые в безвоздушном пространстве лучи, и рядом с каждым — «100/100/100». Полная мощность лазера на выходе, сто процентов вероятности поражения, сто процентов мощности реализовано на поверхности цели.

И… ровным счётом ничего не произошло. Модули в несколько метров размером, казалось, вообще не замечали, что на них сосредоточена огневая мощь, способная испарить шаттл и изрядно покалечить фрегат.

Живые существа уже ничего не успевали предпринять — даже будь они трижды турианцами. Но корабельные виртуальные интеллекты тут же завопили на весь Экстранет — внимание, новая неизвестная опасность, занести во все тактические компьютеры — противник обладает неизвестной, но крайне эффективной противолучевой защитой!

Только их вопли уходили в пустоту. На пути лучей, идущих к Арктуру, внезапно развернулись огромные непрозрачные плоскости-одеяла. Сдвинуть ядра настолько, чтобы луч обошёл эти препятствия, они уже не успевали.

Разумеется, оставался ещё ансибль на борту флагмана — дредноута «Наместник». Его заглушить было невозможно — во всяком случае, быстро. Для этого сначала требовалось расковырять несколько слоёв брони. Зато можно было заглушить сам дредноут.

Три ракеты вышли из сверхсвета с разных сторон от километрового корабля, почти с нулевыми реальными скоростями — и тут же накрыли его волной рассеянного лазерного излучения. Пробить толстый слой брони они не смогли — да это и не было целью. Важнее, что мгновенно выгорели нежные приёмные элементы лазерных коммуникаторов и видеорегистраторов. А спустя миллисекунды заработали мощнейшие помехопостановщики. Огромный корабль ослеп и оглох. Он мог передать на базу «происходит что-то нехорошее» — но и только.

Конечно, это дало фору всего секунд на тридцать — чисто физически флагман был совершенно цел, а такие мелкие детали, как наружные сенсоры, саморемонт восстанавливал почти мгновенно. На время восстановления он активировал второй комплект сенсоров — прикрытых ранее броневыми заслонками. И тут же получил по ним вторым комплектом фотонных мин.

«Капитан этого флагмана не очень умён — иначе он бы открывал „глаза“ по одному, чтобы заставить меня тратить больше зарядов…»

Не сказать, что это сильно изменило бы исход сражения — но напоследок на Арктуре получили бы немного больше информации.

«Наместник», словно ослепший зверь, яростно рванулся вперёд на максимальном ускорении, чтобы выйти из зоны поражения. Даже не очень умный капитан хорошо понимал — несколько десятков сверхсветовых ракет с небольшими ядрами не могли доставить на поле боя много оружия. Поэтому главное — выдержать первый натиск, потом волна схлынет так же быстро, как и появилась.

Три тысячи турианцев так и не успели понять, что с ними произошло. Впрочем, теперь у них было достаточно времени для раздумий. Очень-очень много времени. До самого конца Вселенной, если сильно не повезёт.

Экипажи на других кораблях тоже несколько обалдели, когда огромный дредноут, гордость турианского космического флота, непревзойдённая машина уничтожения, просто исчез за доли секунды. Не разлетелся на куски, не испарился, не улетел куда-то за пределы обнаружения. Просто… исчез. Ни единого кусочка, ни облачка газа, ни одного электромагнитного или гравитационного сигнала.

Если бы они тщательно — покадрово — проанализировали запись пропажи «Наместника», то увидели бы немало интересного. Но Хан не оставил им времени на тщательное расследование. У этих турианцев своих проблем хватало.

Например таких, как осколки многоцветного кристалла, влетевшие им в борта на одном проценте скорости света. Нет, щиты благополучно погасили даже такую чудовищную кинетическую энергию — несколько фрегатов получило повреждения, но не опасные, а крейсера вообще отделались царапинами.

Вот только чужеродные тела даже не думали испаряться, как положено любым нормальным снарядам при столкновении на такой скорости. Вместо этого они… укоренялись… и начинали расти… Мерцающие прожилки разбегались во все стороны от точки удара, датчики в броне замолкали один за другим.

Пытались бороться с этой заразой по-разному. Отстреливали поражённые броневые листы, но они тут же возвращались, прилипая к кораблю в другом месте. Пытались выжигать направленными взрывами — но кристаллы оказались очень тугоплавкими и прочными, пока удаляли один, успевало вырасти ещё три. Самые умные кинулись к ангарам и спасательным капсулам — но шаттлы тоже оказались заражены, а капсулы не имели тяги на эффекте массы, так что их не торопясь собрали после боя.

Иные капитаны пытались перейти на сверхсвет и дотянуть до Арктура, в надежде, что там помогут. Бесполезно. Ассимиляция полностью завершалась за два часа. Под руководством искусственного интеллекта корабли разворачивались… нет, не к Криптону. Не сразу к Криптону. Сначала они догоняли и захватывали тех своих собратьев, которые сумели выйти из зоны обстрела незаражёнными.

Ещё несколько звездолётов предприняло попытку прорваться в центр системы, к Ретранслятору. Несмотря на отчаянный риск, это был, пожалуй, самый осмысленный шаг. Кристаллы вполне могли не добраться до систем управления за время подлёта. А плотность огня… возможно, операторы не станут стрелять в полную силу по своей же машинерии. Или сами же кристаллы сыграют роль дополнительной брони, раз они такие крепкие…

Отчасти план сработал — стрелять по ним не стали.

Вот только эти капитаны были не единственными умными в системе. И помехи, блокирующие использование Ретранслятора, были уже отработаны во время прорыва мониторов. А заодно возле артефакта их ждали сами мониторы. Полностью починенные, перезаправленные, укреплённые кристаллической бронёй и заряженные КРИПТОНСКИМИ ракетами. С кристаллозародышами в качестве боеголовок. Ассимиляция завершилась всего за пять минут.

Стандартный состав турианского флота — один дредноут, шесть крейсеров и шесть фрегатов с каждым крейсером, плюс шесть фрегатов при дредноуте. Итого сорок девять кораблей, к которым в данном случае прилагались ещё девять небоевых судов — мобильная станция разрядки ядра, четыре станции Экстранета, танкер и два буксира. Всего с них было снято четырнадцать тысяч пленных.

Криптон праздновал первую большую победу. Аугменты, скрываясь за чужими лицами, смотрели на это с презрительными усмешками. Воистину великое достижение — разгромить на собственной территории один флот… из тридцати. Вот то, что основные турианские силы остались в неведении о причинах поражения, ещё можно было считать достижением.

И конечно, пятьдесят семь ядер эффекта массы разного калибра. Война перешла на совершенно иной уровень.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ

— Серьёзно? — хохотнул Нон. — Ты отправил целый дредноут в Фантомную Зону?!

— Нет, на это есть полномочия только у Совета, — с абсолютно серьёзным видом отозвался Хан. — Я не мог их приговорить к высылке, не судив сперва — а они были не склонны давать показания. Но так как они сами туда влетели, я перед законом абсолютно чист.

— Дру, перестань издеваться! Как тебе удалось открыть портал на пути корабля так быстро?

— Да элементарно, вы бы сами сделали то же самое. Сгенерировал портал на спутниках, как обычно, свернул его до девяти квадратных сантиметров, поставил установку контроля на сверхсветовую ракету — и отправил её в сторону турианского флота вместе с остальными. При разведении боеголовок четыре из них унесли с собой опорные чёрные дыры, растягивая портал. Ну а поставить его по курсу дредноута — и вовсе чисто тактическая задача.

— Ясно… Забавное применение, я об этом не задумывался. И ты намерен их оставить там?

— Хорошо бы, но увы, долгое заключение в Фантомной Зоне мало кто переносит, сохранив мозги. Так что сейчас я хочу поручить Ро-Зар вытащить всю эту толпу и присоединить к основной массе пленных.

— К основной массе? А это где, кстати?

— Большая тюремная станция на противоположном полюсе Рао, выращена три дня назад. Не могу же я содержать бедных турианцев в одной тюрьме с ардат-якши… Не заслужила она столько еды.

Обычно Блюстители путешествуют на попутном транспорте — причём им нет особой разницы, грузовик это или роскошный лайнер. Они давно приучены не обращать внимания на такие мелочи, как комфорт. Если попутного транспорта не находится, для них попутным становится любой корабль. Орден компенсирует все расходы, а другие проблемы индейцев… в смысле капитана и команды, шерифа… в смысле Блюстителя не волнуют. Если им СИЛЬНО не хочется куда-то лететь — могут высадиться на ближайшей планете. Корабль им потом вернут — или то, что от него останется. А управлять им Блюститель может и в одиночку.

Но бывают случаи, когда обычные корабли Цитадели не подходят. Например, если нужно прибыть в систему, осаждённую турианцами и ведущую войну с Цитаделью. По той же причине не подходил и новый корабль Рекса — слишком заметный. В плохом смысле. А нужна была заметность в хорошем.

И Самара запросила личный корабль у Ордена.

Тот, кто хоть раз видел патрульный корабль типа «Меч Правосудия», вряд ли его скоро забудет. И не только потому, что этот монстр сочетает размеры, скорость и маневренность крейсера со щитами и огневой мощью дредноута. В конце концов, за всё надо платить, а чудес не бывает — за избыточно агрессивные характеристики он платит избыточной же стоимостью. Даже очень богатые Республики Азари могут позволить себе строить такие лишь раз в сто лет, а нулевого элемента на одно ядро уходит столько, что можно флотилию крейсеров оснастить.

Но Орден такие мелочи не волнуют. Правосудие — превыше всего. В конце концов, мы свой элно расходуем, а не ваш, так какие могут быть претензии? Что значит «можно было потратить эффективнее»? Что может быть эффективнее для поддержания цивилизации, чем зримая и ощутимая карающая рука закона?! Что значит «Совету не нравится»? Наш Орден существовал, когда вашего Совета ещё и в проекте не было!

И вот так с ними всегда и во всём! Нормальные азари, услышав о них, только за голову хватаются. С их точки зрения, Орден — это зло. Не просто малоприятные типы, а именно воплощённое зло из древних времён. Потому что главной ценностью культуры синекожих является компромисс. А Орден — это воплощённая бескомпромиссность. «Чем отличается кроган-берсерк от Блюстителя? С кроганом-берсерком можно договориться».

Самое мерзкое, что это — зло необходимое. Полностью отрезанная эмпатия и несгибаемый фанатизм — единственное, что оберегает Блюстителей от пагубного воздействия ардат-якши. Нормальную азари на охоту за вампирами не пошлёшь — сама не заметит, как станет её преданной собачкой. Подготовка Ордена сочетает специальные тренировки в течение десятилетий и прямое воздействие на мозг — нечто вроде контр-импринта, нейтрализующего возможные воздействия… а заодно отрезающего для будущего Блюстителя способности к более-менее близким отношениям.

Для азари эта практика настолько же отвратительна, как была бы для людей… ну например необходимость регулярно приносить в жертву на алтаре младенцев, чтобы сохранить человечество.

У «Мечей Правосудия» нет собственных имён — все они похожи, как близнецы, вне зависимости от того, когда их строили — десять лет назад, или тысячу. Модернизации все проходят дружно вместе — чтобы преступник при всём желании не мог сказать, какой именно корабль из серии перед ним находится. Все до предела автоматизированы, экипаж составляют всего десять служительниц Ордена — угрюмых молчаливых матрон, прошедших ту же обработку, что и Блюстители, но не обладающих столь выдающимися талантами.

«Меч» Самары совершенно спокойно прошёл через турианские боевые порядки к Ретранслятору Арктур. Нет, конечно он сообщил, куда и зачем направляется — как полагалось по протоколу пользования Ретранслятором в военное время — но и только. Вежливые просьбы, как и требования остановиться, им напрочь игнорировались. Предупреждения, что в системе противника только что пропал разведывательный флот — тоже. В ответ на предупредительные выстрелы перед носом, Самара наконец соизволила повторно выйти на связь и сообщила, что не может ответить тем же — её боеприпасы стоят слишко дорого, а потому она проигнорирует ещё два выстрела, после чего, если турианцы не уймутся, будет бить сразу на поражение.

Устраивать войну ещё и с азари на ровном месте — командующему, конечно, не хотелось. Но турианцы тоже были очень дисциплинированными существами. И у них тоже были инструкции. Конечно, будь у них больше времени — они бы связались с Советом, а там уже представительница Республики как-нибудь решила бы вопрос. Но времени не было — «Меч» шёл к Ретранслятору на максимальном ускорении.

И они открыли огонь.

В целом потери были небольшие. «Фанатичная» всё-таки не значит «сумасшедшая», особенно если речь идёт об азари. Самара понимала, что её противники не являются злостными врагами правосудия — они просто выполняют свою работу. Поэтому на фрегаты и крейсера она вообще не обратила внимания — их снаряды не могли пробить щиты «Меча» за короткое время прорыва. Она сожгла только десяток истребителей, которые попытались выполнить боевой заход, да покорежила главный калибр дредноута, подошедшего опасно близко.

Но вот чувствам турианцев, их профессиональной гордости был нанесён очень тяжёлый, почти смертельный урон! Один-единственный корабль, причём не какой-то загадочный линкор неизвестной расы — а свой же, цитадельский — разделал их под орех! Будто поражений на Криптоне мало!

— Мне плевать, кто она, — прорычал адмирал Терлио. — Мне плевать, какие у них там традиции и законы! Разнесите её в клочья главными калибрами, как только покажется из Ретранслятора! Иначе над нами вся Галактика смеяться будет!

Тем временем, Самара, ничуть не обеспокоенная возможным межрасовым конфликтом (её вообще крайне редко что-либо беспокоило) вышла из прыжка у Ретранслятора Вегтор, представилась и потребовала аудиенции с Генералом Зодом — «или любым другим криптонцем, способным принять решение по вопросу арестованной, называющей себя Моринт».

— Прежде всего, одна вещь, которую вы должны знать, Зод. Как чужак, вы можете не понимать некоторых культурных нюансов, поэтому я должна объяснить их вам. Блюстители не торгуются. Я прибыла уничтожить Моринт, а не выяснять, что именно вы хотите получить за неё. Единственное, что имеет значение, будете ли вы препятствовать в этом — или отойдёте с пути, чтобы я могла выполнить свой долг.

— И вас совершенно не беспокоит, что на ваш корабль сейчас нацелены около пяти тысяч тяжёлых орудий? Нет, я конечно понимаю, что у Блюстителей собственная жизнь не является приоритетом. Но если вы погибнете раньше, чем сможете добраться до ардат-якши…

— Это мало что изменит. На моё место придут другие. Да, есть некоторые причины, по которым я предпочла бы убить именно эту ардат-якши лично, своими руками. Но они не настолько важны, чтобы ради них отступить от Кодекса, даже в малом.

— Уточните, пожалуйста. Кодекс Блюстителей запрещает вам заключать какие-либо сделки?

Тюленья мордочка в алой оправе, похожей на очки, смерила его презрительным взглядом.

— Нет. Мы можем согласовывать свои действия с невинными гражданами, чтобы уменьшить проблемы, которые создаёт для них наша деятельность. Однако с преступниками допустима лишь одна сделка — жизнь в обмен на сдачу и полное сотрудничество. У нас нет права обещать им смягчение приговора, амнистию, или каким-либо образом способствовать их преступной деятельности. Если вы хотите сдаться правосудию, я приму вашу капитуляцию.

— Простите, а можно уточнить, какой именно из законов я нарушил?

— Убийство СПЕКТРа и нападение на Цитадель без объявления войны — военное преступление. Я не утверждаю, что именно лично вы в нём виновны, однако, как лидер цивилизации, нарушившей законы Цитадели, вы несёте ответственность за все поступки ваших подданных.

— А если я скажу, что не только лично не имею к этому отношения, но и никто из моих подданных такого не совершал?

— Это должно выяснить следствие. Я бы с удовольствием занялась расследованием вашего дела, но сейчас у меня есть более срочное задание.

— Видите ли в чём дело, Блюститель… Сделка, которую я предлагаю, как раз и заключается в расследовании нашего случая. Таким образом, приняв наши доказательства и представив их Совету Цитадели, вы развяжете порочный круг — убедитесь, что мы не преступники, и что пойдя нам навстречу, вы не нарушили Кодекс. И заодно получите доступ к Моринт, так что эта сделка поспособствует одновременно и выполнению вашего главного задания.

— Верно. Но это если я действительно получу удовлетворительные доказательства вашей невиновности. Если они окажутся ложными, то я одновременно окажусь пособницей преступников и потрачу время впустую, никак не приблизившись к Моринт.

— Разве в Кодексе отсутствует такое понятие, как презумпция невиновности?

— Отсутствует. Вместо неё действует презумпция доверия Совету. Лицо считается преступником или невинным, если его считает таковым Совет Цитадели — пока не будет доказано обратное. Так что я обязана вести с вами переговоры, как с преступниками.

— Так… а виновность с точки зрения Совета распространяется на каждого представителя криптонского народа, или только на меня лично?

— На лидера, который управлял Криптоном в момент уничтожения турианской флотилии и атаки на Цитадель, а также на всех, кто признавал в тот момент его правление законным. Опять же, пока я не получу доказательств, что кто-то из вас НЕ признавал власти этого лидера, по умолчанию таковыми считаются все представители вашего вида. Максимум, что я могу для вас сделать — предоставить один час Цитадели для размышления. После этого вы должны будете выдать ардат-якши, или столкнуться с гневом Блюстителя.

— Я же вам говорила! — простонала Моринт, сползая по стенке. — Я предупреждала — с Блюстителем невозможно договориться! Теперь она уничтожит и вас, и меня! Если бы она была сама, я бы ещё могла попробовать бросить ей вызов, хотя она сильнее… но этот проклятый крейсер… даже Блюстители редко их используют… А вы даже не понимаете, что навлекли на свои головы!

— Чем так опасен этот крейсер? — вкрадчиво уточнила Ро-Зар. — До этого мы пережили атаку целой флотилии, и пока успешно…

Моринт приподнялась, собирая своё обмякшее тело биотикой. Её взгляд снова стал внимательным и злым.

— Точно я не знаю. Свидетели его боевого применения редко оставались в живых. Но как минимум там саларианский ПОИСК — значительно более эффективный, чем турианский или наш. И контур биотического усиления. И… ходят слухи, что запретные протеанские технологии тоже использовались.

— Контур биотического усиления? Что это?

— Система, позволяющая биотику использовать корабельное ядро, как продолжение собственной биотической системы. То есть она может применять свои техники в космическом бою — сковать вражеские корабли «Стазисом», сбивать с курса «Сингулярностью», стирать в порошок «Деформацией» и так далее. А так как Блюстители — биотики невероятной силы, арсенал эффектов у неё очень широкий. Умножьте это на столетнюю пилотскую практику, и вы поймёте, насколько страшный это противник. Она управляет крейсером, как собственным телом, а что она может сделать со своим телом…

— Так… а биотический резонанс она тоже может применить прямо с корабля?

— Может, но ей это даже не понадобится. ВАШУ цивилизацию она сможет уничтожить просто голыми руками. Ей не нужно улетать от взрыва, как делали турианцы. Сильный и опытный биотик может заставить шар расти в одну сторону, так чтобы его самого это не задевало.

— Но вы так не делали, когда участвовали в рейде. Или вы недостаточно сильны и опытны?

Азари насмешливо фыркнула.

— Я делала то, за что мне заплатили — и так, как мне указывали. Турианцы мало что понимают в биотике, а мне на результат было плевать. Если бы я хотела именно уничтожить вас, а не просто отработать контракт, если бы пилот истребителя подчинялся мне, а не я ему… вас бы уже не было.

«Определённо, она меня искушает, соблазнительница чёртова…»

После таких откровений Моринт, Хан просто разрывался между противоречивыми желаниями. Политик внутри него требовал переиграть Самару на словах, а воину не терпелось померяться с Блюстителем силой и навыками.

«Меч Правосудия» тем временем совершенно спокойно висел рядом с Ретранслятором, не подавая признаков жизни. Интересно, она о фотонных минах вообще догадывается? Они, конечно, малозаметные, но ведь не невидимые совсем… Конечно, одно-два попадания ей не страшны, но ведь можно настроить мины так, чтобы несколько десятков лучей достигли цели одновременно…

С другой стороны, чтобы нацелить мины с такой точностью, ему придётся включить двигатели коррекции, а вот это уж точно будет обнаружено…

Какая жалость, что проверить все эти предположения на деле можно только один раз…

— Простите за беспокойство, уважаемая Блюститель, могу я уточнить ещё один вопрос? Если я пожелаю сдаться, как именно вы будете производить арест целой цивилизации?

— Я арестую вас лично, как лидера преступной группировки. Потом подам сигнал турианскому флоту, который прибудет для осуществления оккупации планеты по всем военным законам Цитадели. Когда передача планеты будет зафиксирована, я смогу улететь.

— А если арест будет производиться не совсем по военным законам Цитадели? Ну например, они решат перед высадкой для красоты немножечко побомбить?

— Тогда организаторы этой бомбардировки будут зачислены в военные преступники, — абсолютно спокойно ответила Самара. — Но я не стану вмешиваться в процесс выяснения отношений между одними преступниками и другими, если это не поставит под угрозу моё основное задание.

— В этом я ничуть не сомневался, — любезно улыбнулся Хан. — Но разве, став военными преступниками, они останутся легитимными силами правопорядка?

— Нет конечно.

— То есть вы потеряете возможность передать им планету — так как этот акт окажется нелегитимным. А значит, не сможете покинуть систему, пока сюда не прибудут какие-нибудь другие войска Цитадели, более сдержанные.

— Это может быть проблемой, — неохотно признала Самара.

В решениях командующего осадой она не сомневалась. Причём не важно, кровожаден ли этот конкретный турианец. Лишние потери ему в любом случае не нужны — а потому перед высадкой будут подавляться любые возможные очаги сопротивления.

Правда, возможно избежать человеческих потерь, если выжигать потенциальные точки сопротивления не торопясь — предупреждая аборигенов о каждом ударе, чтобы те могли эвакуироваться. Но учитывая размер Криптона и масштабы его индустрии — такая аккуратная зачистка займёт не меньше года. И всё это время Самаре все равно придётся сидеть в системе Рао — потому что она не может зафиксировать факт передачи преступников властям, пока турианцы не заявят о полном контроле над планетой.

— Если у вас есть предложения, как обойти эту проблему, я готова их выслушать.

— Позволяет ли Кодекс заключить с предполагаемым преступником такую сделку, которая ничем не поможет ему, если он виновен, но окажется весьма выгодной, если он невинен?

— Зависит от конкретного содержания сделки. Но в принципе — да, допустимо.

— Отлично. В таком случае я вижу следующий выход из этого тупика. Для столетней погони сама по себе неделя или даже месяц задержки не важны — важно, что ваша личная подозреваемая может убежать или подчинить ещё больше жертв, если вы опоздаете. Мы сообщим, где именно и в каких условиях содержится Моринт. Вы лично убедитесь, что покинуть систему она не сможет — без нашего или вашего на то ведома и согласия. Также она не сможет никому причинить вреда более того, который уже причинила, а также не сможет увеличить свою силу и возможности. Если эти доказательства будут убедительны, у вас появится больше времени на побочные задания. Вы сможете провести собственное расследование и установить наш реальный статус виновности. При этом, если вы придёте к выводу, что я всё-таки соврал — вам будет ЛЕГЧЕ отбить Моринт, так как вы будете знать её точное местоположение. Без этого вы можете уничтожить каждый город на Криптоне — но ни на шаг не приблизиться к главному заданию. Наша планета, как вы можете видеть, велика.

Глаза Самары вспыхнули белым биотическим пламенем, тело окуталось сиянием.

— Почти верно, Генерал, почти верно. Однако ваше предложение неприемлемо по двум причинам. Первая — время может быть важно не только для меня, но и для вас. Если вы пытаетесь выиграть время, его затрата на расследование будет пособничеством с моей стороны. И вторая… я уже знаю, где находится Моринт. Так что лучше просто не стойте у меня на пути…

Она ещё не закончила говорить, а «Меч Правосудия» уже сорвался с места на огромном ускорении. Хан впервые увидел на практике, что такое пилот-Блюститель и преисполнился уважения. Ей не требовалось вводить что-то в омнитул, набирать пальцами на пульте или подключаться к нейроинтерфейсу. Корабль чутко реагировал на малейшие изменения её биотических полей. Конечно, в скорости азари уступала турианцам или саларианцам — «Ну не дано потомку млекопитающих превзойти в небесах хищную птицу!». Но это компенсировалось огромным опытом, причём не только пилота, но и корабля. За сто лет практики Самара имела возможность настроить все интерфейсы звездолёта под себя, записать в память свои любимые приёмы и манёвры — и теперь одним движением зрачка могла запустить целый каскад виражей. Эффект массы сверхмощного ядра творил чудеса — шестисотметровый корабль вилял и лавировал, словно маленький истребитель, непредсказуемо меняя курс и скорость по несколько раз в секунду, выдавая десятки тысяч g.

Даже скорость света оказывалась недостаточной. Лучи фотонных мин били куда угодно — только не в то место, где находился «Меч». Эта пляска среди смертельных огней завораживала, заставляя сердце воина биться чаще.

Конечно, были немногочисленные случайные попадания, но первые несколько секунд абляционная защита их держала. Более того, корабль даже не терял ход от попаданий, как это случалось с турианскими фрегатами и крейсерами. Сначала Хан списал это на необыкновенную мощность ядра, но потом заметил нечто вроде широких, почти километровых лепестков, раскрытых у кормы крейсера — и восхищённо присвистнул. Удивительно простое и в то же время эффективное решение. При ускорении корабль «сгребал» этими лепестками облака плазмы, возникающие при абляции. Чем не давал им выйти за пределы поля эффекта массы, и унести с собой тёмную энергию. Когда же ускорение падало, лепестки закрывались, как бутон цветка — возвращая остывшие атомы абляционной броне, и одновременно образуя дополнительный слой защиты вокруг корпуса.

За четыре секунды «Меч» вырвался из зоны фотонных мин. За десять — подошёл вплотную к световому барьеру. За пятнадцать — вышел из зоны гашения Ретранслятора и смог перейти на сверхсвет. Теперь на экранах он выглядел, как размытая полоса — свет от разных точек, в которых побывал корабль, приходил к датчикам одновременно. И ни в одной из них крейсер не находился на самом деле — он уже ушёл дальше.

По кривизне этой полосы Хан понял, что Самара действительно знала, где именно находится блудная дочь. Вместо того, чтобы атаковать Криптон, она напрямую шла к Рао. При средней скорости в две световых, она должна была достичь тюрьмы в хромосфере за три минуты. При этом она не забывала «качать» корабль из стороны в сторону, чтобы попасть по нему невозможно было даже спереди. Лазеры, выпущенные сзади и сбоку, банально не догоняли сверхсветовой корабль.

Впрочем, даже самый совершенный пилотаж и даже самый дорогой корабль не помогут вам нырнуть в солнце. Даже если оно всего лишь красный карлик. От всенаправленного потока жара не уклонишься — хоть на до-, хоть на сверхсвете. Охладители крейсера могли выдерживать жар хромосферы не более двух минут. Поэтому приблизившись на минимальную безопасную дистанцию, Самара вывела корабль из сверхсвета, чтобы точно определить положение цели и уничтожить её одним нырком.

И… офигела.

В первую же минуту сенсоры нащупали пятьдесят восемь обьектов, выглядевших в точности, как тюрьма, на которую она получила указания. Ни один не находился там, куда ей указали. Все — двигались, плыли в разные стороны, словно фантастические корабли в огненном море.

И интуиция подсказывала, что это лишь верхушка айсберга — те, кого ей ПОВЕЗЛО обнаружить! Гораздо больше аналогичных структур остаётся невидимыми, скрытыми за стеной пламени.

— Что это такое, Генерал Зод?!

— А, это? Ну понимаете, вы убежали так быстро, что я не успел объяснить вам суть проблемы, Блюститель Самара. Видите ли, у меня был только один чертёж типовой хромосферной тюрьмы — рассчитанной максимум на двадцать пленников. А тут сразу свалилось в семьсот раз больше. Масштабировать конструкцию просто не было времени. Поэтому я приказал сразу построить их с запасом, чтобы не повторялась такая неудобная ситуация. И да, конечно, как разумное существо, уважающее права военнопленных — я велел оснастить каждую тюрьму самыми современными по криптонским меркам системами обороны. Так что вы, конечно, можете попытаться уничтожить их все, одну за другой. Но я бы не назвал это самым конструктивным подходом.

Искусственная невозмутимость Блюстителей оказалась в данном случае весьма кстати. Будь на месте Самары обычный полицейский, он бы наверняка попытался отомстить за то, что его оставили в дураках. Азари очень сильно разозлилась — но она никогда не позволяла чувствам влиять на её работу. Такие вещи Орден выбивал из своих адептов в первую очередь.

Так что Самара просто приняла своё поражение, как факт — и взялась за расследование.

Это тоже было не так просто, как на словах. У зондов с гигатонным зарядом на борту отпечатки пальцев не спросишь. Индустриальный уровень Криптона вполне позволял такие зонды произвести. И в соответствующем количестве.

Вначале он показал Самаре запись первого контакта, сделанную по ансиблю. Затем — протоколы всех межзвёздных путешествий, предпринятых с момента открытия Ретранслятора. Само по себе это ещё не было прямым доказательством — всё же записи можно и подделать. Но стало первым шагом.

Затем последовала статистика распределения энергии на Криптоне в этот период. Её подделать уже сложнее — соответствующие данные собираются и записываются несколькими независимыми вычислительными центрами.

Какое отношение имеет распределение энергии к атаке на Цитадель? Элементарно, мой дорогой Ватсон. Самара знала, что такое супербиотики, и почему криптонцы не могут покинуть родную планету лично. Следовательно, чтобы атака имела хоть какой-то практический смысл, им пришлось бы подготовить целую кибернетическую армию вторжения.

— У вас была такая армия, — резко сказала Самара, указывая на пик на графике производства. — А может и сейчас есть.

Хан мысленно застонал. Ну конечно. Шестьдесят миллионов копий Фаоры… по меркам Цитадели это очень солидные силы, способные не то, что одну станцию — звёздную систему оккупировать и удержать. Ну да, конечно это всё лёгкая пехота — без бронетехники, артиллерии, авиации и прочего она малоэффективна. Возможно, он даже сможет доказать это Блюстителю. Но ведь захват Цитадели — это как раз городские бои.

А доставить всю эту армию через Ретранслятор можно на одном, не слишком большом транспортнике.

— В таком случае, посмотрите ещё вот эту запись. Рекс наверняка рассказывал вам, при каких обстоятельствах ОН попал в плен?

Самара немного смягчилась.

— Да, рассказывал. И да, это весьма похоже на двустороннюю провокацию. Но Блюститель не имеет права рассуждать в категориях «похоже-непохоже». Это могло быть совпадением. Более того, вы могли даже сами нанять эту пиратскую армаду через подставных лиц, чтобы подтолкнуть свой народ к войне.

— Но в этом случае мой народ невиновен. Он тоже жертва, ничего не знающая о нападении.

— Верно. Вы хотите сделать личное признание и сдаться?

— Если Орден и Совет Цитадели устроит формальное признание — принятие вины и наказания без заявления о том, что именно я это сделал. В противном случае я буду виновен ещё и в лжесвидетельстве.

— Не устроит. Им нужен истинный виновник, а не добровольная жертва.

— В таком случае давайте продолжим его искать, — Хан переслал на компьютер Блюстителя ещё два файла. — Первый — результат анализа крови Рекса и нескольких трупов участников нападения. Второй — результат вскрытия киберзомби в наших собственных городах.

— Это… похоже на результат воздействия ардат-якши…

— Вы тоже обратили внимание? Совершенно верно. Машины, которые имитируют воздействие инфекции «демонов ночных ветров»… или наоборот, это бактерии ардат-якши имитируют их воздействие? Только жертвами заразы Жнецов стало гораздо больше людей, чем убила Моринт за всю свою жизнь. И может стать ещё больше — если их не остановить. Вы всё ещё полагаете, что это дело не стоит вашего внимания и является напрасной тратой времени, Блюститель Самара?

Вечером пришла Лара. Согласилась выпить с ним вина, вручила ему собственноручно изготовленный криптонский омнитул и рассказала, что первые сто миллионов серийных образцов уже заложены на выращивание.

— Тяжеловат как-то… — задумчиво сказал Хан, взвешивая в ладони устройство. — Цитадельские гораздо легче.

По первой прикидке масса устройства составляла почти десять элов.

— Разумеется, — усмехнулась вдова. — Мы всем конструкторским бюро думали, как бы над вами поиздеваться пожёстче. Это же воинская модель, не игрушка для научников. Рассчитано именно на вашу лошадиную выносливость. Носится в виде разгрузки по всему телу, заодно играя роль дополнительной брони. Модули по мере необходимости притягиваются к центру сборки на предплечье. В полной сборке может имитировать любое известное на Криптоне ручное оружие — от стандартной плазменной винтовки со всеми режимами до боевого посоха. Энергозапас — до одного эла солнечного камня. Дополнительные режимы солдат может прописывать собственноручно или скачивать из сети.

— Разве не проще набирать дополнительную массу из окружающей среды по мере необходимости? — лукаво прищурился Хан.

— Проверяешь, Зод? Зря. Я научилась доверять тебе — научись и ты мне. Мы уже не школьники, чтобы так подкалывать друг друга. Максимальная скорость кристаллизации зависит от конкретного вещества, но в среднем один эл в секунду — предел. Десять лишних секунд в бою могут оказаться фатальными. А все стандартные оружейные режимы спроектированы так, чтобы время сборки не превышало полсекунды, а у большинства — четверти. Ты бы знал, на какие ухищрения нам пришлось пойти, чтобы обеспечить такую скорость трансформации. Омнитулы всех остальных гильдий меняют базовые режимы гораздо медленнее. Разумеется, если ты совершенно уверен, что в ближайшее время защита и тяжёлое оружие не понадобятся — ты можешь сбросить лишнюю массу, уменьшив устройство до четверти эла. Для этого мы придумали режим омникристалла — своего рода аналога омнигеля, универсальное сырьё с минимальным временем переработки. Кроме того, есть ещё и промежуточный режим — когда лишние модули складываются в виде ранца-дирижабля. Его можно прикрепить на спину, или приказать следовать за тобой на определённом расстоянии.

— Восхитительно. Вы действительно всё продумали.

— Разумеется. Рабочая гильдия халтуры не делает, — глаза Лары сверкнули. — Кстати, твоя личная модель имеет небольшое отличие от серийной воинской.

— Какое именно? — он удержался от ехидного комментария на тему ошейника со взрывчаткой.

— В неё встроено небольшое ядро нулевого элемента. Это позволяет имитировать не только плазменные, но и кинетические винтовки, создать аварийный компенсатор перегрузки, если твоё поле Кум-Эла вдруг ослабнет, производить замораживающие и поджигающие атаки…

— А ещё взорвать планету, если вдруг у меня возникнет такое желание. Теперь я понимаю, что вы действительно мне доверяете.

— И это тоже, — вздохнула Лара. — Но я не НАСТОЛЬКО тебе доверяю. Считай это символическим жестом. Просто твоя банда контролирует основную часть запасов элно на планете, и не давать вам ядра — означало бы испортить отношения на ровном месте, так как аналог вы бы сами сделали, пусть повозившись чуть подольше. Я не могу на это пойти после того, как ложно обвинила тебя в убийстве мужа.

— Ты уже точно уверена, что ложно?

— Да. Я выследила всех — конкретного убийцу, способ осуществления убийства, того, кто заказывал, и канал, по которому пришёл заказ.

— Судя по формулировке, мне ты подробностей не скажешь.

— Нет. Пока ещё нет. Мне осталось сделать последнее — осуществить правосудие. С голограммой Алуры я уже договорилась, она поможет всё организовать. Когда все виновные получат своё, ты узнаешь всё. А пока развлекайся с омнитулом.

ДЕНЬ СОРОКОВОЙ

На подходе к неизвестному объекту кристаллические щупальца замедлили рост. Можно сказать, что они крались к цели, подхватывая и перестраивая в себя всего по полмиллиметра вещества в секунду. В стороны щетинились тончайшие волоски, ловившие самые слабые вибрации грунта. Пассивная эхолокация, конечно, не давала полной картины, но прибегать к активной Хан не осмеливался.

Вместо этого он прощупывал пространство впереди пучками нейтронов. Сливаясь с ядрами атомов, некоторые из них порождали нестабильные изотопы, которые, распадаясь, генерировали вторичное излучение — оно и детектировалось структурами «корня», что позволяло определять плотность и изотопный состав вещества. Возможно, Жнецы обнаружат, что в некоторой части их конструкции слегка возросла радиоактивность — но они не смогут сразу определить причину этого, если не держат в каждом углу детекторы нейтронов.

Вскоре стали поступать первые результаты. Вокруг царила очень низкая температура — работали высокочастотные кинетические щиты неизвестного артефакта. Между телом двухкилометровой каракатицы и грунтом не было никаких зазоров, никаких полостей — огромная туша вросла непосредственно в камень, только самой верхней своей частью высовываясь в подземное озеро.

Сама бестия была сделана из некого сплава, в котором присутствовала, казалось, вся левая часть таблицы Менделеева и значительная доля правой. Но это была не просто полиметаллическая болванка. Это больше всего напоминало… жизнь. Только очень необычную, с металлическими зёрнышками в роли клеток. Естественно, метаболизма у них быть не могло — но они, похоже, принимали и передавали какие-то сигналы. Причём частота этих сигналов была ближе к транзисторам, чем к нейронам человеческого мозга.

«Просто прекрасно. У нас там не статуя. У нас там даже не звездолёт. У нас там живой инопланетянин. Под два километра ростом. С ядром эффекта массы мощнее, чем у дредноута. И состоящий, похоже, из одного сплошного мозга! Или вычислительного центра, что ничуть не легче…»

Додумать эту мысль он не успел. Кристаллические сенсоры зафиксировали резкий скачок активности исследуемой структуры.

А ещё через четверть секунды взвыли хором бесчисленные сторожевые программы. Практически все, что установил он, и ещё десятки установленных предками Дру-Зода. Молчали только те, которые просто не успели пискнуть — их прихлопнули раньше.

Вся инфосфера Криптона, от серверов в недрах планеты до спутников на высоких орбитах и фотонных мин возле Ретранслятора, одновременно подверглась массированной кибератаке неслыханной мощности! Вирусные атаки, DDOS-атаки, использование ранее выявленных уязвимостей, запуск ранее загруженных эксплойтов и активация информационных бомб…

Всё это шло разом через миллионы каналов и выглядело, как хаотический, неуправляемый информационный шторм. Но в действительности КАЖДОЕ из нападений было скоординировано с другими до наносекунд. Все они работали так, чтобы усиливать друг друга, подавляя любые попытки к сопротивлению, пресекая коммуникации между узлами сети, которые ещё держались, не давая им ни малейшего шанса на ответ. Интуиция воина говорила, что это была «армия», а не беспорядочная «толпа» программ.

За треть секунды две трети машин в сети либо оказалось в руках нападающих, либо вышло из строя, либо потеряло связь с остальными. Учитывая, что даже свету требовалось чуть меньше секунды, чтобы пробежать по меридиану от полюса до полюса гигантской планеты — это означало, что в атаке среди прочего использовались ансибли. Либо её, сверив часы, начали одновременно из нескольких городов.

Полной и окончательной деструкции криптонской цивилизации в течение нескольких секунд помешали лишь три фактора.

Во-первых, параноидальная осторожность Хана. Все ключевые системы — от городских реакторов до Сапфирового Флота — были отсоединены от общей сети и управлялись исключительно вручную. Либо через ансибли, на другом конце которых тоже сидел живой оператор. Конечно, Жнецы могли послать киберзомби, чтобы захватить пульты управления. А Хан мог этих зомби отстреливать на подходе. В любом случае, флаеры с диверсантами летели далеко не со скоростью света, да и вычислительные возможности отдельных двуногих были пониже, чем у монстра под храмом. А посадить зомби в кресло оператора заранее тоже было сложно — на многих установках постоянная должность оператора отсутствовала в принципе, а всё-таки работающие в таких местах люди проходили регулярную проверку Инквизицией.

Во-вторых, голограммы, которые были слишком людьми, чтобы на них подействовал взлом, и слишком машинами, чтобы поддаться промывке мозгов. Строго говоря, на этот монолитный кристалл ВООБЩЕ ничего не действовало, его можно было только уничтожить, как единое целое.

И в-третьих, при всей огромной вычислительной мощи, у атакующих было всего несколько (точное количество вычислить так быстро не удавалось, но не более пяти) нулевых доступов — «Призрак-1» и ещё парочка. Подавляющее большинство кибератак производилось без их поддержки — то есть на более высоких уровнях. На стороне Хана же работали сорок нулевых пользователей — учёные и воины, перевоплощённые аугменты… И пятнадцать из них удалось привлечь к отражению атаки в первые же мгновения — просто потому, что они и так сидели на ключевых узлах.

Они держались виртуальным плечом к плечу, как последние защитники осаждённой крепости в завоёванной стране. Пока что все атаки на их небольшую срочно построенную подсеть были успешно нейтрализованы, но о том, чтобы перейти в наступление, не могло быть и речи. Вычислительная мощь врага росла с каждой секундой — к атаке подключались новые захваченные Жнецами компьютеры. А рядовые криптонцы только-только начали замечать, что происходит что-то неладное. Для них всё сводилось к пропаданию из сети некоторых сайтов и общему незначительному замедлению работы машин.

Защитники не могли прорваться даже к другим нулевикам — тем, кто не ответили на нападение в течение первых секунд. Вполне возможно, что эти люди были уже изолированы от сети, выведены из строя или даже мертвы — даже с частичным контролем у Жнецов было достаточно способов причинить им вред.

Подключились двое пробуждённых киберзомби — Отто и Кларк. Они умели считать очень быстро, но вынуждены были работать через фильтрующие прокси, чтобы не оказаться снова во власти Жнецов — а это сильно замедляло процесс. Кроме того, у них нулевого доступа не было, что также снижало их возможности. Сам собой образовался порядок «тылового обеспечения» — когда нулевики через Хана скидывали этим двоим сложные программные задачи на решение.

Почему всё через Хана? Да потому, что остальные понятия не имели, кто именно эти два аккаунта, и не могли им доверять.

Дроны-Фаоры, орбитальные орудия и лояльные Хану войска физически уничтожали кабели между городами и зданиями, ставили поля помех, выключали физически компьютеры, до которых могли добраться — он выиграл таким образом менее двух процентов виртуальной «территории», но и это было достижением.

К истечению первой минуты наметилось некоторое равновесие. Жнецам принадлежали 95 % вычислительных мощностей сети. Хану и лояльным ему людям — 0,4 % — но в них входили почти все жизненно важные системы, включая тяжёлое оружие. И 4,6 % оставались «нейтральной территорией», к которой не было доступа у обеих сторон.

На этом этапе Хан наконец-то смог ввести в игру свой ранее заготовленный козырь. Лазерный луч со спутника пробежался по фотосенсорам, разбросанным вокруг города, передавая сигнал к атаке. Кристаллические «корни» вытянулись, прижимаясь к металлической «коже» чудовища под храмом… и подали на него с противоположных концов напряжение около миллиона вольт.

Нет, он не рассчитывал таким образом уничтожить или хотя бы обезвредить надолго подземную тварь. Если существо искусственное, разработчики должны были позаботиться о хорошей изоляции в его конструкции. Если естественное — о том же позаботилась эволюция.

Но пробежав по броне монстра, мощнейший разряд выжег его поверхностные сенсоры и структуры, обеспечивающие «иммунитет» от вторжения (если таковые были). Неважно, как именно тварь была защищена от кристаллической ассимиляции — и была ли вообще. ТЕПЕРЬ эта защита в любом случае исчезла. И кристаллозародыши радостно вцепились в новый богатый источник минералов, пуская в него корни. Не переставая трясти электрошоком, конечно.

Отдача команды заняла одну десятую секунды, основное внимание оставалось сосредоточенным на грандиозной кибервойне, которая разворачивалась в сети. Сразу же после подачи напряжения эффективность вычислений врага несколько упала — начали возникать ошибки и задержки. Электрошок подземному зверю явно не понравился.

«Внимание, через десять минут начинаем контратаку, — написал он союзникам. — Жнецам станет немножко не до нас».

В ответ, естественно, посыпалась куча вопросительных знаков. Даже несмотря на незначительное «замешательство в рядах» противника, это все равно напоминало бросок с кулаками на танк.

Хан усмехнулся. Хороший военачальник умеет собрать войско. Отличный военачальник умеет прокормить это войско.

«Вы будете через ансибли подключены к автономным вычислительным центрам, спрятанным в отдалённых районах Криптона. Они не имеют никакой связи с общей сетью — так что будут полностью под нашим контролем. Не вздумайте выводить их в сеть напрямую».

«Даже самый мощный вычислитель ничего не стоит без подходящих программ, — отметил Нон, пока остальные переваривали новость. — А эффективные программы за десять минут не напишет. Я просмотрел часть кода Жнецов, который удалось захватить — он очень сложен и очень совершенен. Похоже, его шлифовали тысячелетиями. Не думаю, что мы сможем противопоставить им нечто сравнимое…»

«Верно — если говорить о наших личных усилиях. Однако на нашей стороне тоже будет тысячелетний код. Это Криптон. Поколения программистов писали и настраивали здешние системы. Жнецы, в погоне за скоростью, захватили только пользовательские уровни. Влезть в ядро — они во многих местах просто не успели. Тем более не могли они изменить прошивку на аппаратном уровне — дистанционное изменение архитектуры требует нулевого доступа, а у них таких пользователей мало. Поэтому во многих случаях нам нужно будет просто запустить антивирусные системы, сделать откат к контрольной точке или перезагрузку. Дальше на нашей стороне выступит сама планета. Мы решаем задачи разного уровня сложности — они здесь оккупанты, а мы восстанавливаем законные права пользователей. Они устанавливают вредоносный код — мы его удаляем. Инструкции, как именно это лучше делать, наборы инструментов, ключи и пароли — в памяти каждого вычцентра. Ну и наконец, мы ведём параллельно наступление и в материальном мире тоже. Его захватить не так просто».

Зря он это сказал. Никогда не упоминай, что дела могли бы пойти ещё хуже, даже в шутку — иначе зловредная жизнь тут же воспользуется подсказкой.

Хан всегда презирал подобные суеверия несовершенных людей — но сейчас он подумал, что возможно, в этих суевериях крылась доля истины. Потому что враг словно дожидался его сообщения. Не успел он мысленно одобрить отправку сообщения, как замигало очередное предупреждение.

Из Ретранслятора выходили корабли.

Один за другим. От восьмисот метров до двух километров в длину — казалось, каждый строился по индивидуальному дизайну, без всякой серийности.

Строился… или, скорее, выращивался. Потому что структуры пришельцев мало напоминали чёткие геометрические формы кораблей Цитадели. Не было в них и симметричной блестящей фрактальности криптонских машин. Они вообще были мало на что похожи. Если бы Хана спросили, как можно получить таких уродцев, он бы предположил — «понатыкали в случайном порядке металлических ферм, а потом залили каким-то быстротвердеющим расплавом». Да так и отправили в полёт, не заботясь ни о красоте, ни о функциональности.

Эти хаотичные конструкции, казалось, никак не могли летать — а уж тем более защищаться от атак и стрелять. Однако, как быстро выяснилось, всё перечисленное они делали просто на загляденье.

Любимый трюк Хана с использованием глушилок обернулся против него — едва появившись, чужаки сразу же накрыли окрестности Ретранслятора мощнейшим полем помех, которое не позволяло передать фотонным минам целеуказание.

Их поверхность также оказалась покрыта многочисленными излучателями частиц с почти мгновенной реакцией. Как только обшивки касался рассеянный лазер наведения, его источник получал пучок протонов или электронов, движущихся почти со скоростью света. Разрушить кристаллическую конструкцию с одного удара он не мог — но надёжно выводил из строя тончайшие системы наведения.

Тем не менее, минное поле не стало совсем беспомощным. По команде Хана включился алгоритм группового наведения — одна мина нащупывала чужака своим лидаром, получала заряд в линзы, теряла возможность стрелять сама — но успевала передать боковыми лазерами координаты другим. Однако, пока выполнялся цикл «прощупывание-передача-наведение-выстрел» — пришелец нередко успевал сменить местоположение и данные о его координатах оказывались устаревшими.

Немногочисленные удачные попадания гости выдержали, не поморщившись. Ускорение упало на секунду, в обшивке, и без того мятой и корявой, образовалось несколько новых кратеров — только и всего.

Конечно, у лорда-протектора было ещё достаточно сюрпризов, чтобы их встретить по достоинству. Мины — это так, лёгкая разминка. Проблема была в том, что он не мог разорваться — его внимание требовалось одновременно в физическом и в виртуальном пространстве.

Он мог передоверить Хоакину — или кому-то другому из команды — хоть космическую, хоть цифровую битву. И в то же время — не мог. В их талантах Хан ничуть не сомневался, но ведь они не в курсе его планов, не знают, где расставлены ловушки, где взять дополнительные ресурсы и оружие… Обратная сторона паранойи — привык полностью доверять только себе…

Если бы Хан находился в собственном теле, с собственным мозгом — это вообще не было бы проблемой. Любой аугмент умел делать одновременно несколько дел, как Юлий Цезарь. Но Зоду до этого было далеко. Генерал был амбидекстром, как все криптонские воины, и мог отслеживать одновременно два десятка целей без особого труда. Но при условии, что это были относительно ОДИНАКОВЫЕ цели. Загрузить мозг двумя принципиально разными задачами он не мог.

Но в этот момент пришёл ещё один сигнал. От абонента, о котором он почти забыл в последние минуты.

«Я задержу их. Делайте свою работу, Дру-Зод».

В трех миллионах километров от Рао крейсер Блюстителя «Меч Правосудия» сорвался с места…

Мощные помехопостановщики Коллекционеров (в отличие от Зода, Самара сразу опознала их корабли) сделали невозможным использование Ретранслятора. Два крейсера остались охранять древнее устройство, четыре двинулись наперерез «Мечу», а остальные восемь начали набирать ускорение в сторону планеты.

Ну, по крайней мере, она не могла пожаловаться, что эти насекомые её не уважают.

Если это было их предельное ускорение, то у Самары преимущество — её корабль был маневреннее, хотя может и уступал в запасе разгона. Что она тут же и проверила, оставив в дураках тех, что собирались с ней расправиться — и проскользнув у них под носом, коршуном налетела на восьмёрку.

К моменту столкновения жертвы успели перейти на низкий сверхсвет, и наивно полагали, что это делает их невидимыми и неуязвимыми. Оно в общем правда… только не против Блюстителя, которая в охоте на биотиков варрена съела (на Тучанке и не таким питаться приходилось, чтобы выжить). Корабельные детекторы тёмной энергии, подключенные напрямую к её органам чувств, давали вполне различимую картинку на расстоянии в три световых секунды и ближе.

Правда, видеть противника — только полдела. Нужно ещё найти способ его поразить. Чем стрелять, если не только кинетические снаряды и торпеды, но даже лазерные лучи летят медленнее?! Биотическая атака теоретически может быть быстрее, но для её осуществления нужно подойти очень близко к цели.

Описав фантастический кульбит, «Меч Правосудия» кормой вперёд пронёсся поперёк курса восьмёрки, сбросив по пути восемь дезинтегрирующих торпед из носовых пусковых установок. За четверть секунды до пересечения каждая торпеда успела подправить курс в соответствии с ранее заложенной программой, и корабли Коллекционеров сами врезались в них на полном ходу.

Нет, серьёзного вреда это агрессорам не причинило — даже щиты до конца не сбило, так как торпеды не имели возможности замерить их частоту и подстроиться под резонанс. Но столкновение с утяжелёнными в сотни тысяч раз торпедами выбило корабли из сверхсвета, резко тормознув в пространстве.

Как раз на столько времени, чтобы Самара могла их атаковать.

Недостаток космического боя по сравнению с десантными операциями — в том, что даже «рядом» в нём — это сотни километров. И будь ты хоть богом биотики — ни одну технику невозможно применить сразу по нескольким противникам. Приходится обрабатывать их по одному… при том, что они-то по тебе стреляют все одновременно, ничуть друг другу не мешая.

«С носа не заходи, там главные орудия. С кормы не заходи, там плазменный факел». При всей экзотичности облика полумеханических монстров Коллекционеров, эти базовые правила работали даже с ними. Единственное, что радовало — разворачивались они всё-таки медленнее, чем её крейсер, хотя быстрее любого дредноута Цитадели. Самара ужом вертелась вокруг них, то сближаясь, то снова отходя, но не давая взять себя на прицел.

Правда, они и с бортов отнюдь не были беззащитны — плевались тонкими пучками частиц, которые оставляли на броне звездолёта глубокие шрамы. Уклониться от этих крошечных пушечек не было никакой возможности — перенацеливались они, похоже, мгновенно, а стреляли с упреждением, ведя луч вдоль её курса, навстречу кораблю. А вот ответные удары бортовых орудий Самары их даже не царапали — щиты у этих инсектоидов были удивительно мощные. Несколько попаданий из ПОИСКа выяснили, что и броня не хуже.

Она подала мысленную команду на орудия левого борта. Дезинтегрирующий снаряд сорвал с противника треть щита, подав мощный ток на его корпус. Благо, калибр у всех стволов одинаковый, различается только скорость и кинетическая энергия, но для спецбоеприпасов это неважно. Посмотрим, что капитан этой абстрактной скульптуры скажет на залп из всех шести бортовых орудий.

Сказал он, похоже, «огонь». Оказалось, что скорость всё-таки имеет значение. Пучковые орудия на бортах сожгли все шесть снарядов «Меча» раньше, чем те успели достичь корпуса врага. По снаряду из носового орудия они вряд ли попадут — но Самара не могла удерживаться к противнику носом достаточно долго, чтобы выпустить три носовых залпа.

Но применять биотические техники она могла под любым углом. С борта сорвалась «Сингулярность» и понеслась в сторону противника. Корабль противника выдал максимальное ускорение, уходя от неё, но Самара чуть шевельнула ладонью — и сгусток тёмной энергии изменил курс, преследуя цель.

В атмосфере «Сингулярность» обычно раскрывают в двух-трёх метрах от противника. В вакууме ей не на что «опереться» — нет массы, которую можно увеличить, чтобы притянуть цели. Поэтому раскрытие аномалии производится прямо внутри вражеского звездолёта — чтобы одна его часть потяжелела и притянула другие. Снаружи это выглядит не слишком зрелищно — корабль просто замирает, медленно вращааясь вокруг своей оси. Зато что делается на борту — воет вытягиваемый из отсеков воздух, с хрустом прогибаются переборки, летят к центру вихря члены экипажа…

Вот только здесь ничего подобного не произошло. Поля тёмной энергии противника слегка содрогнулись — это напоминало икоту — и «Сингулярность» исчезла, дестабилизированная этим спазмом.

У Коллекционеров как минимум на одном корабле был сильный и умелый биотик. И система биотического усиления.

А это очень сильно меняло расклад. Самара никогда не бежала с поля боя, если речь шла о её жизни. Но только что она получила стратегическую информацию, которая вполне могла повлиять на судьбу всех азари в галактике. Они утратили монополию на использование биотики в космическом бою. Ещё одна (как минимум одна) раса завладела этой тайной. Нужно срочно доложить руководству Ордена и матриархам. Даже если это будет означать провал текущего задания, новый побег Моринт и заодно — гибель всей криптонской цивилизации. Даже если это будет отвратительно её принципам — личные чувства не должны влиять на исполнительность Блюстителя. А буква Кодекса важнее его духа, потому что буква едина и неизменна, а дух каждый понимает по-своему.

Возможно, если прямо сейчас перейти на сверхсвет, Коллекционеры не станут её преследовать. Да если и станут, не факт, что догонят — ускорение у них пониже, по крайней мере то, что уже успели продемонстрировать.

Если бы только её корабль был снабжён квантовым коммуникатором! Она могла бы доложить обо всех последних открытиях, не прерывая боя — а потом спокойно умереть, исполняя свой долг. Но увы, Орден не располагал этой технологией — она отсутствовала в протеанском наследии Тессии, её самостоятельно изобрели саларианцы. А Совет делился такими устройствами крайне неохотно.

Правда, в Кодексе нашёлся ещё один пункт, который шёл раньше защиты невинных, раньше личных клятв возмездия, раньше приоритета сохранения таинств Ордена. Приоритет заповедей Кодекса соответствовал порядку их чтения — более раннее правило важнее более позднего. И одним из самых первых шёл пункт «Слово Блюстителя нерушимо». Даже если погибнет весь мир, никто не сможет сказать, что Блюститель солгал.

Вот только она сказала Зоду «Я задержу их», а не «Я задержу их на достаточное время, чтобы вы могли решить свои проблемы на планете». Проклятый лаконизм! С технической точки зрения, она своё слово уже выполнила — выиграла для Зода секунд тридцать. Больше её здесь ничто не держит.

И «Меч Правосудия» лёг на курс ускорения прочь из системы.

И всё-таки она помогла Криптону больше, чем сама ожидала. Коллекционеры были заинтересованы в первую очередь в устранении лишнего свидетеля. Поэтому четыре корабля, изначально выделенных для уничтожения Самары, погнались за ней.

На долю Зода осталось только двенадцать — та восьмёрка, которую пыталась остановить Блюститель, плюс ещё четыре, прибывших через Ретранслятор на усиление за время боя с ней. Всего-то соединение, способное разметать любой флот Цитадели. Всего-то больше Коллекционеров, чем видели в одной системе за последние пятьдесят тысяч лет. Сущие пустяки.

Крейсера Коллекционеров виляли, как зайцы, постоянно сдвигаясь в непредсказуемом направлении на три-пять диаметров корпуса, а также варьируя уровень ускорения по главной оси. Но выглядело это не смешно, а страшно, так как они ещё и беспорядочно палили при этом во все стороны, исчерчивая пространство релятивистскими струями.

Похоже, они решили совместить приятное с полезным. Носовой и кормовой излучатели частиц, расположенные по оси корабля, служили одновременно главными двигателями. Ну а бортовые противоистребительные орудия, соответственно, играли также и роль маневровых двигателей. При скорости пучков в девяносто процентов световой, эффективность расхода рабочего тела была сравнима с фотонным двигателем. Правда энергию он должен был расходовать ещё быстрее, а солнечного камня у этих чужаков вроде бы нет?

То, что для медлительного человеческого глаза выглядело непрерывным лучом, в действительности представляло собой «пунктир» из разноимённых зарядов. Первым шёл электронный пучок. Затем — несколько отстающий от него более тяжёлый протонный. Так как вероятность попадания в одну точку на обшивке цели была невелика, чаще всего они создавали зоны поражения с противоположными электрическими зарядами — и рекомбинировали, создавая мощнейший электрический ток. Проекторы щита цели на такое издевательство как правило не были рассчитаны и выгорали. А при некотором везении «вылетало» и ядро.

«Похоже, та тварь под храмом серьёзно обиделась на меня за электрошок — и решила отплатить той же монетой».

Кораблям с кристаллической бронёй это мало повредит — нужно только сделать электрическое сопротивление материала побольше, а все схемы управления полностью переключить на фотонику. К счастью, такие параметры стояли по умолчанию, когда выращивались орбитальные орудия и Сапфировый Флот.

До намеченной Ханом контратаки в инфосфере оставалась одна минута. Он уже успел раздать братьям-аугментам всё, что вообще мог раздать, не теряя власть над Криптоном. Все пароли, хакерские программы, разработанные ранее стратегии, которые могли пригодиться в разработанном освободительном походе, но при этом были бесполезны против самого Хана. Оставалось надеяться, что этого хватит.

На себя же он взял управление космическим боем. Ему подчинялись четыре корабля Сапфирового Флота с ядрами эффекта массы (всё, что успели установить), и шестнадцать кораблей без таких ядер. Все контролировались напрямую по ансиблям. Остальные 49 916 звездолётов были полностью деактивированы — пробудить их мог только личный визит обладателя нулевого доступа. Даже лазерная коммуникация была слишком ненадёжна, когда речь идёт об управлении ТАКИМ оружием. Всего один полностью заряженный корабль, попав не в те руки, мог уничтожить всю разумную жизнь на Криптоне.

Другое дело — орбитальные орудия. Из них по ансиблям контролировалась сотня, а остальные настроены принимать команды от своих собратьев — но не с поверхности. Для этой системы обороны перехват управления не фатален, у них всё-таки мощность куда меньше.

Если возможности Коллекционеров ограничены тем, что Хан уже видел, он сотрёт их в порошок. Разумеется, они не ограничены. Но и у него достаточно много тузов в рукаве и кроликов в шляпе.

Осталось выяснить, у кого больше.

Он предполагал, что новый вид чужаков (Интересно, как они вообще выглядят? Одна из офицеров экипажа Самары в кратком сеансе связи назвала их Коллекционерами и сказала что до сих пор встречи с ними проходили по разряду легенд) изберёт своей целью временно парализованные корабли на орбите или города на поверхности. Но все двенадцать нацелились на «Устрашающий».

Логично. Центральный узел обороны и одновременно ставка главнокомандующего. Сбить его — и после этого планету можно будет брать голыми руками.

Причём двенадцать точных копий «Устрашающего», дрейфующих над разными континентами и океанами, ни на миг этих назойливых гостей не отвлекли. Похоже, о внутренних криптонских делах они не просто слышали — а очень даже неплохо в них разбирались. Далеко не все приближённые Зода знали, на каком из одинаковых кораблей в данный момент находится Генерал…

Вот только как они намерены преодолеть систему заграждений?

Самое естественное, конечно — подпрыгнуть на сверхсвете почти в упор, на низкую орбиту, и уж оттуда расстрелять флагман прежде, чем по ним успеют навестись защитники планеты. После отключения сверхсветовой тяги их реальная скорость составит около шестисот километров в секунду — можно успеть сделать один выстрел главным калибром на полную мощность, заодно получив дополнительное немалое ускорение поперёк курса, прочь от планеты.

Именно это и попытался сделать первый корабль, который они послали в разведку.

На землеподобной планете такой трюк вполне сработал бы. Вот только Криптон — не Земля. Это планета-гигант, с мощнейшим магнитным полем и дикими радиационными поясами. Сам звездолёт Коллекционеров был от этих эффектов надёжно защищён — сгореть от индукционных токов или быть расплющенным магнитными силами ему не угрожало — а жаль.

Но вот поток заряженных частиц, покинувших чрево корабля, такой защитой не обладал. Протоны и электроны отклонялись в разные стороны, летя куда угодно, только не в цель. В ионосфере забушевала страшная гроза, небеса залил режущий глаз свет… но корабль Хана находился значительно ниже, и первый выстрел не причинил ему никакого вреда. Теперь посмотрим, как они выдержат ответный удар…

На орбите Криптона в данный момент находилось 36 тысяч орбитальных орудий — космодром продолжал исправно выполнять программу «тысяча пусков в день». Около четверти из них имело удобные огневые решения — остальные были скрыты за телом планеты или повёрнуты не в ту сторону.

И сейчас все они дружно сконцентрировали огонь на наступающих кораблях-мутантах. 14 мегатонн чистого света в секунду.

Хан не пытался точно попасть в крейсер — это было невозможно, да и не нужно. Наоборот, он бил «по площадям» — несколько десятков лучей пронизывали каждый участок пространства, где Коллекционер хотя бы теоретически мог в следующую секунду оказаться. И хотя бы некоторые неизбежно попадали.

Остальные, впрочем, тоже делали полезную работу. Ионизируя и разогревая верхние слои атмосферы Криптона, они создавали «зонтик», под которым было трудно определить местонахождение «Устрашающего».

А в следующую секунду весь крейсер засиял, словно гигантский изумруд. Тысячи и тысячи острых граней зелёного биотического света скрыли его истинные контуры. Яркость этого сияния была такова, что слепли даже оптические датчики, не говоря уж о невооружённых глазах.

Коллекционеры вытащили своего первого кролика из шляпы.

«Чёрт, что это может быть? Кристаллическая броня? Но даже если они владеют кристаллотехникой, защита не могла вырасти ТАК быстро — видимая поверхность в среднем почти на двести метров отстоит от обшивки корабля!»

Детекторы тёмной энергии показали, что щиты чужака изменили конфигурацию и режим работы. Но как именно?

Продолжая сиять зелёным светом, Коллекционер развернулся к Криптону кормой, дал тягу помощнее и спокойно умчался на безопасную дистанцию. Только через световую секунду он погасил щиты и в телескопы стало видно, что его конструкция практически не повреждена.

Одновременно в атмосфере Криптона расползалось несколько десятков тепловых пятен. Горели леса, поднимались облака пара над океанами, светились тёмно-красным камни в пустынях… и всё это происходило в тех местах, куда не было сделано ни единого выстрела! Ни Ханом, ни Коллекционерами.

Он ускорился до предела и прокрутил в замедлении запись атаки, просчитывая мощности предполагаемых взрывов, вычисляя время их начала и длительность, точную площадь поражения и углы. Затем скомандовал ИИ проверить свою гипотезу.

Так и есть! Криптон был поражён лучами собственных орбитальных орудий! Которые каким-то образом отразились от крейсера Коллекционеров, как от зеркала, и поразили планету — изрядно рассеявшись, но не настолько, чтобы полностью утратить поражающую силу. Для природы нет особой разницы, попадёт излучение с тротиловым эквивалентом в килотонну на один квадратный метр или на сто квадратных метров.

Но как и чем можно добиться столь полного отражения? Опять же, используя кристаллотехнику — можно создать метаматериал с такими оптическими свойствами. И то, часть энергии почти неизбежно будет теряться и идти на нагрев. Но чтобы КИНЕТИЧЕСКИЕ ЩИТЫ отразили СВЕТ?! Нигде в материалах Цитадели ничего подобного не упоминалось, хотя Хан скачал и перечитал их немало.

Вопрос был отнюдь не риторический — потому что уже два крейсера заходили на вторую атаку.

Добиться столь полного отражения… Полного… Отражения…

Ну конечно! Идиот! Какие же всё-таки тупые эти криптонские воинские мозги! Прежний Хан догадался бы меньше, чем за секунду!

Полное внутреннее отражение — эффект, когда волна переходит из среды с меньшей скоростью распространения в среду с большей. При угле падения больше некоторого критического значения — вся энергия волны целиком отражается обратно в первую среду!

А для корабельного щита даже вакуум за бортом — среда с меньшей скоростью света!

Это, правда, порождало обратный вопрос — почему эффект полного внутреннего отражения не используют абсолютно все цивилизации Цитадели. Он, по сути, должен появляться спонтанно — даже тогда, когда не нужен! Да и не только у них — уменьшения массы в 33 раза достаточно, чтобы криптонец заблестел, как мыльный пузырь, отражая всё, что входит под углом более десяти градусов от нормали к поверхности.

Но такого не наблюдается. Поле эффекта массы совершенно невидимо, если не считать слабых выплесков статического электричества! Почему? Можно будет выяснить потом. Сейчас важно, что Коллекционеры УМЕЮТ делать его видимым и отражающим. Осталось выяснить, что с этим делать.

Похоже, «режим драгоценного камня» для них самих чем-то некомфортен — возможно, потому что корабли от этого сами слепнут. Во всяком случае, они выключают его при первой возможности.

Два крейсера вышли из сверхсвета в том же районе и дали залп полной мощностью. На сей раз они сделали поправку на магнитное поле, объединили два разноимённых пучка частиц ещё в стволе орудия, и «плюнули» струями нейтральных атомов водорода. В этом режиме пушка не имела особого поражающего эффекта против кинетических щитов — но у криптонцев их и не было. Во всём остальном нейтральные пучки были даже эффективнее.

Только чтобы обнаружить цель, скрытую под плазменным «зонтиком», им пришлось задействовать масс-детекторы. А чтобы нащупать относительно небольшую массу «Устрашающего» на фоне колоссальной туши Криптона, даже у продвинутых сенсоров Коллекционеров ушло почти три секунды. И ещё полсекунды на наведение главного орудия по этим показаниям.

За это время Хан, сильно сжав вакуумные пузыри, успел рухнуть в плотные слои атмосферы, почти к самой земле. И выстрелы безобидно взорвались ливнями вторичных частиц где-то в небе над ним. Ну, как безобидно. Всё живое на поверхности они выжгли — на километры вокруг. Но для линкора, защищённого могучими щитами и кристаллической бронёй, такие рассеянные вспышки не представляли опасности.

А ещё для точного наведения главного калибра враги были вынуждены прекратить постоянные манёвры уклонения. И Хан, воспользовавшись этим, благополучно отправил один из двух атакующих кораблей в Фантомную Зону.

«Отлично, ребята, ещё одиннадцать раз так — и я смогу взять передышку». Увы, надеяться, что Коллекционеры окажутся настолько тупы, не приходилось.

Пять кораблей одновременно вошли в атмосферу — два относительно недалеко от «Устрашающего», и три — над главными городами. Криптонополисом, Арго и Антаром. Пришельцы явно решили попробовать свои силы в ближнем бою.

Каждый избрал собственную тактику. Корабль над Арго пошёл на посадку, параллельно выпуская в воздух рой летающих насекомых размером с кулак и сотни летательных аппаратов поменьше. Корабль над Криптонополисом попытался нанести удар из кормового орудия в упор по городскому щиту. Наконец, корабль над Антаром начал выгружать тысячи корректируемых бомб.

Зря они это. Ой зря. Противостоять криптонцам на их собственной планете — заведомое самоубийство. Если вы не Завершитель, конечно. Но до него гости явно не дотягивали.

К Криптонополису пришельцу подойти просто не дали. Его встретил флот Тор-Ана, и главное орудие оказалось слишком занятым, чтобы стрелять по городу. Плазменные пушки, малоэффективные в космосе из-за огромных дистанций и малой скорости полёта сгустков, в воздушном бою оказались очень даже хороши. И даже не потому, что пробивали броню Коллекционеров — пробивали они, с учётом щитов, довольно-таки посредственно. Но крейсер, плывущий в сплошном огненном море, в значительной степени ослеп и оглох. И если по линкорам он ещё как-то умудрялся попадать, видимо ориентируясь на те же масс-детекторы, то ракеты прорывались к его бортам почти беспрепятственно. А прорвавшись — высвобождали заряды на солнечном камне уже ПОД границей отражающего щита — то есть в упор выдавали вспышки мощнее любой Царь-Бомбы.

Впрочем, до детонации ядра или реактора маршал предпочёл не доводить — кто знает, с какой силой оно бабахнет. Поэтому мощность ракет искусственно ограничили. Как только чужак утратил боеспособность, его подхватили сетями из твёрдого света и потащили прочь — в открытый космос, откуда он и явился.

Над Антаром ситуация была сложнее. Здесь корабль держался за пределами атмосферы — сохраняя полное ускорение, так что попасть в него плазмой было практически невозможно, а от лазеров защищали «изумрудные барьеры». Зато ничего не мешало жечь бомбы, которые он выпускал — ни одна не долетела даже до ионосферы. В итоге агрессор согласился принять ничью и ретировался к основному флоту.

Меньше всего повезло звездолёту, что опустился возле Арго. На вылетающий из него рой первыми среагировали не горожане и не военные — а криптонские птицы и насекомые. У них реакция на незнакомый вид была совершенно однозначна — ЕДА!!! Ищеек пробивали жалами, разрывали на части, дробили клювами, заглатывали на лету, притягивали к земле липкими языками… Металлические импланты и нулевой элемент были восприняты, как ценная приправа.

Конечно, жрать инопланетную органику не всегда полезно. Многие слишком нетерпеливые хищники падали кверху пузом от отравления или от аллергии. Но на неудачников тут же набрасывались другие хищники или стервятники — и рано или поздно в пищевой цепочке находился вид, который мог переварить все посторонние субстанции. Немногие криптонские звери по отдельности были всеядными — но криптонская биота в целом могла усвоить всё, что двигалось. За каких-то полторы минуты рой пришельцев перестал существовать.

Капитану крейсера пришлось задержаться с атакой — сначала требовалось выжечь всё живое в зоне посадки. Этого времени как раз хватило, чтобы на борт корабля высадились криптонские десантники…

«Устрашающий» парил над пустыней Западной Уррики в гордом одиночестве (если не считать десятка малых флаеров сопровождения). Издержки профессии — присутствие рядом кораблей со сравнимой огневой мощью недопустимо, когда компьютерные сети могут быть в любой момент взломаны, а штурвал — оказаться в руках убийц. Как попавших под воздействие Жнецов, так и искренне желающих свергнуть тирана.

Но обратной стороной медали была необходимость самостоятельно противостоять любым угрозам. Даже таким, как пара звездолётов, превосходящих по мощи дредноуты Цитадели. С одним из них флагман Дру-Зода ещё мог бы потягаться — с небольшими, но не нулевыми шансами на успех. Но сразу с двумя…

Один из Коллекционеров развернулся к нему бортом, чтобы сбить все ракеты, которые могли быть выпущены. Второй под его прикрытием со спокойной уверенностью навёл главное орудие…

И выстрелил. Только не в корабль Хана, а очень даже мимо. Луч прошёл почти в километре от носа «Устрашающего».

Теоретически дуло главного орудия можно считать уязвимой точкой крейсера — это дырка, в которую можно что-нибудь воткнуть (например представителя семейства Скайуокеров с протонной торпедой). На практике — орудие само себе защита. Поток релятивистских частиц просто распылит и унесёт прочь любой объект, который попытается влезть в пасть чудовища.

Тем не менее, столкновение пучка с посторонним телом прямо в стволе (и необходимость выплёвывать возникающую при этом плазму) негативно скажется на ресурсе орудия. Поэтому автоматика крейсера Коллекционеров включает систему ускоренного автовыстрела — пушка даёт залп, как только постороннее тело приближается к оси корабля, двигаясь при этом курсом на столкновение. Чтобы распылить наглеца подальше от собственной драгоценной конструкции.

Именно этой системой защиты и воспользовался Хан в собственных целях. Управляемых ракет у него было много, и запуская их по одной в ствол Коллекционеров, он мог заставить врага выстрелить тогда, когда требовалось ему — а не тогда, когда сам оказывался на прицеле.

Корабль Цитадели, который попытался бы таким образом использовать своих дронов — просто быстро потерял бы всех дронов, получив затем заряд в борт… примерно на одну тысячную слабее того, что ему предназначался. Проектировщики системы идиотами не были, и автовыстрел отключался сразу после уничтожения помехи. Вот только он не был рассчитан на цель с кристаллической бронёй, которая мало того, что тает непозволительно медленно, почти секунду, так ещё и двигателями почти до самого конца подруливает, удерживаясь на оси орудия.

А главный калибр «Устрашающего» тем временем оставил на корпусе противника несколько красивых шрамов. Увы, это было всего лишь испарённое абляционное покрытие — запас прочности у чужаков был гигантский. Да и достать их можно было только плазменным лучом, не сгустком — «шаровые молнии» основного режима ведения огня они сбивали на подлёте — не менее эффективно, чем ракеты. А мощность у луча ниже…

Трудно сказать, знакомо ли Коллекционерам чувство раздражения, но резкая вспышка биотики вокруг корабля определённо выглядела… сердитой. Тёмная сфера сорвалась с носа одного из крейсеров, и медленно, но неотвратимо поплыла в сторону флагмана. Уклоняться бесполезно — подкорректирует на лету. Убегать тоже неэффективно — по космическим меркам у биотики очень маленький радиус действия, сотни, максимум тысячи километров… но то по космическим. А в воздушном бою те же цифры означают, что у биотиков просто ужасно длинные руки.

Сфера, состоящая из тёмной энергии, была неуязвима ни для лучевого, ни для ракетного оружия… но не был неуязвим её владелец. Биотики управляют эффектом массы с помощью электрического заряда. Подрыв нескольких электромагнитных плазменных бомб вблизи вражеского крейсера заставил сферу резко дёрнуться, деформироваться и рассыпаться тысячами бесформенных лохмотьев.

Пока что счёт был равный — ничья. Коллекционеры не сумели причинить ему сколь-нибудь существенного вреда — но и он им не мог, банально не хватало огневой мощи. Продержаться так хотя бы минут пятнадцать, пока не подоспеет помощь… нереально.

Во-первых потому, что к Коллекционерам помощь подоспеет (на сверхсвете-то!) гораздо быстрее. А во-вторых, потому что не только «Устрашающий» нуждается в ручном управлении — планете тоже без внимания лорда-протектора плохо.

Оставался, конечно, Главный Козырь… но его применять сейчас ну очень сильно не хотелось. Любой трюк даёт полный результат лишь один раз — дальше противник, если у него есть мозг, начинает приспосабливаться и искать обходные пути. Так что… не раньше, чем ВСЕ крейсера войдут в атмосферу, или хотя бы на низкую орбиту. А в идеале — вообще не в этом бою.

Из шахт в носу «Устрашающего» вырвались две ТПКР — тяжёлых противокорабельных ракеты. Хан, при всём его интеллекте и интуиции, пророком, конечно, не был. И не мог подготовить специальное оружие именно против врага, вооружённого пучковыми излучателями в качестве ПРО. Но вероятность ближнего боя в атмосфере против турианских кораблей или даже собратьев-криптонцев — допускал.

«Что-то я стал увлекаться специализированными ракетами — сначала ПИРы, потом сверхсветовые ракеты с разделяющимися боеголовками, теперь вот ещё это… так скоро совсем предсказуемым стану…»

Эти толстые сорокаметровые туши были, что называется, палками о двух концах. Игрушки мощные — но никак не чудо-оружие. Да, толстенная кристаллическая броня и мощные щиты позволяли им принять сотню попаданий из бортовых проекторов частиц — и долететь до цели сравнительно неповреждёнными. Но эта защищённость была оплачена солидным весом — и соответственно, огромной инерцией. Хорошо разогнанная ракета мгновенно повернуть не могла. При перестрелке с другим криптонским воздушным кораблём это не играло роли, поскольку масса цели была ещё больше, а маневренность — ниже. Но когда вы стреляете по противнику с ядром эффекта массы…

Поняв, что глыбы, летящие к ним, совсем не собираются гореть и распадаться на части (или может, собираются, но реализуют намерение слишком медленно), капитаны почти одновременно приняли решение уклоняться. Тот, что был повёрнут к нему носом, рванулся в сторону на маневровых, а тот, что развернулся бортом — задействовал главные двигатели.

Вот только… эффект массы, конечно, ужасно крутая вещь, но банального опыта атмосферного пилотирования он не заменит. Это в открытом космосе — чем меньше масса, тем удобнее. Для атмосферного полёта с высокой скоростью нужно создать поле уменьшения массы вокруг корабля — чтобы увеличить скорость звука и легче раздвигать воздушные массы, не создавая ударной волны. А вот на сам корабль нужно, наоборот, накладывать поле УВЕЛИЧЕНИЯ массы — чтобы на него меньше действовало лобовое сопротивление. Правда, тогда у вас возникнут проблемы с экстренным разгоном, да и удержаться в воздухе станет сложновато — но по крайней мере, падать вы будете действительно быстро.

Крейсер, облегчивший себя до такой степени, чтобы парить в воздухе, как дирижабль, страдал от той же проблемы, что и дирижабль — огромной парусности. Его маленькая инерция не играла никакой роли, и тяга двигателя напрямую противостояла сопротивлению воздуха.

Даже так Коллекционер всё ещё мог развить километр в секунду — быстрее любого земного самолёта и многих криптонских флаеров. Этого бы хватило, чтобы оторваться и уйти от большинства земных ракет-перехватчиков семидесятых годов (если бы Коллекционерам зачем-то — не иначе, из спортивного интереса — захотелось от них убегать). Но для криптонской ракеты, практически не имеющей ограничений по запасу хода, и постоянно корректирующей свой курс на километровую цель…

Словом, восемьдесят тонн кристалла благополучно вписались в борт чужого звездолёта. И в нос второго. Правда, в поле щита эти тонны превратились в жалких восемь килограммов… да и на фоне летающих гор кристаллические «карандашики» выглядели как-то блекло. Но они отнюдь не весом и не размером собирались производить впечатление на дорогих гостей. Они продолжали работать двигателями и резаками, пока не углубились на две трети своей длины. А потом…

Сам свет Рао померк в глазах Коллекционеров, когда десятиэловые заряды солнечного камня выпустили благодетельный божественный свет во внутренности чужих кораблей. Хотя скорее всего, экипажи ничего просто не успели почувствовать. Ещё четверть секунды корабли висели в воздухе неподвижно, без видимых изменений… а потом к небесам рванулись два столпа фиолетового света, заливая всё вокруг дрожащими призрачными тенями.

Да, Хан очень и очень сильно рискнул. Никто не знал, какую убийственную мощь могут выдать детонировавшие реакторы инопланетян. И хотя Криптону в целом скорее всего ничего не случится — его собственный флагман, находясь на расстоянии сорока километров от точки взрыва, мог и не выдержать. Однако он принял все возможные меры предосторожности. Сразу после выпуска ракет, корабль начал подниматься, чтобы ударная волна догнала его в самых разрежённых слоях атмосферы. Помимо корабельных щитов, брони и переборок, лорда-протектора защищали также стены личного кабинета — отдельной капсулы высшей защиты внутри корабля, со своим генератором поля массы.

Естественный вопрос, который непременно зададут на ближайшей пресс-конференции — зачем вообще понадобилось подвергать себя и планету такому риску? Зачем сразу всё ломать? Разве не разумнее было обезвредить Коллекционеров медленнее, но аккуратнее? Ассимилировать их, например, как это было сделано с турианцами. Или точным попаданием вывести из строя главное орудие. Или послать по кораблям волну радиации, которая убьёт экипажи, но оставит сами звездолёты нетронутыми — для захвата и изучения.

На это Дру-Зод ответит следующее:

«Я гораздо больше доверяю простому взрыву, хаотичному буйству энергии, чем той же энергии — но получившей конкретную форму, направленной умелой зловредной рукой. Поняв, что проигрывают, сами Коллекционеры, или, если живые экипажи уже мертвы, их автоматика, могли запустить какую-либо систему самоуничтожения, спроектированную таким образом, чтобы нанести максимальный вред нашей планете. Мне требовалось лишить их такой возможности».

Ту же самую тактику — «Взрывайте всё — термодинамика узнает своих» — Хан честно рекомендовал десантникам в Арго. Но — именно рекомендовал. Не приказывал. Им виднее, как защитить родной город. На самом деле — именно здесь риск был меньше, чем в других местах. Под Арго находилась «каракатица», союзник Жнецов — а значит, именно здесь применять нечто планетоубийственное они будут с меньшей охотой.

Конечно, если тупо подорвать реактор, город погибнет, а твари под ним (почти) ничего не будет. По его подсчётам, сила взрыва реактора каждого крейсера составила около пяти тератонн. Оценить полный ущерб ещё только предстояло, радиус выгорания биосферы превысил тысячу километров — и это при том, что основная энергия взрыва ушла в виде поляризованных пучков жёсткого излучения в зенит и надир. Городской щит на такое не рассчитан. Но тут уже нет особой разницы — подорвут себя пришельцы сами или это сделают криптонцы. Арго срочно эвакуировался — граждане занимали места в капсулах на крышах, хотя команды на взлёт пока не было. И не потому, что сохранялась надежда «может, обойдётся ещё» — а потому, что неизвестно, где сейчас опаснее, на планете или в космосе.

И командующий гарнизоном выбрал абордаж.

К счастью, мощнейшее поле помех действовало только снаружи корабля — внутри радиосигналы распространялись нормально, так что решено было начать вторжение с разведки. В дело пошли зонды — крошечные дроны-дирижаблики размером с ладонь. Носясь по кораблю, они разбрасывали совсем уж крошечные жучки — многодиапазонные сенсоры, похожие на пушинки одуванчика. Как только где-то показывалась тень Коллекционера — дрон тут же прилипал к стене, выпуская из плавательного пузыря вакуум, становясь плоским, как рыба-камбала… и так же принимая цвет рельефа.

Это бы сработало против людей, против азари, против кроганов… против всех известных разумных видов. Но Коллекционеры, увы, были видом ещё неизвестным. Неизвестно, что именно они видели своими четырьмя глазами, но видели, похоже, хорошо. Первый же член экипажа, проходивший мимо — двуногий инсектоид с большой треугольной головой — увидел замаскированный аппарат и протянул к нему трехпалую лапу.

Оператор тут же приказал зонду самоликвидироваться — имитировать поверхность наощупь система не умела, так что прикосновение наверняка раскрыло бы её.

Ещё два схожих инцидента в других коридорах показали, что маскировка против Коллекционеров не работает. Вообще. Впрочем, за это время другие зонды, которые на глаза не попадались, успели всё-таки составить кое-какую трехмерную карту помещений корабля — пусть и со значительными дырами.

Беда в том, что Коллекционеры тоже получили информацию о противнике. Причём узнали одновременно все — от капитана крейсера до последнего солдата. Похоже, они не только выглядели, как насекомые, но и обладали какой-то версией коллективного разума.

Вот за сколько времени земной, или даже криптонский офицер смог бы выловить несколько сотен «крыс» внутри базы размером с гору, с тысячами помещений, которые к тому же регулярно меняли свою геометрию? Коллекционеры при помощи Ищеек справились с этой задачей минут за десять, а заодно нашли и абордажный модуль с ансиблем, который координировал действия маленьких разведчиков. При этом на зачистку были брошены далеко не все их силы. Параллельно крейсер продолжал выжигать окрестности от подозрительной флоры и фауны. А как только он это закончил — перенёс огонь на городской щит. Одновременно с этим наружу хлынули войска. Солидные такие войска — около ста тысяч десантников.

И это, как потом выяснилось, была лишь незначительная часть. Тут Криптону сильно повезло с тяготением. Крейсер мог использовать в атаке только элитные войска — бойцов, которые владели биотикой, или имели в своих телах имплантированные ядра эффекта массы. Рядовых дронов или солдат гравитация просто расплющила бы, как только они покинут корабельное поле.

Впрочем, сама по себе численность нападающих мало что решала. Любой земной город пал бы под таким натиском меньше, чем за час. Но население Арго составляло десять миллионов — и два миллиона из них были воинами. Здесь было кому пострелять — и было из чего пострелять. От ручных плазменных винтовок до скорострельных орудий обороны. Если щит падёт, то нужно же чем-то отбиваться от местного зверья.

Правда, сейчас наводить это всё богатство приходилось вручную — автоматика не работала из-за кибератаки. Но обученных канониров нашлось вполне достаточно. Даже не считая голограмм.

И даже рой Ищеек, сопровождавший атакующих, не стал бы фатальной проблемой. Благо, тревога объявлена давно, и все гражданские уже сидят в герметичных капсулах, так что развлекаться никто не помешает. Множество мелких высокоманевренных воздушных целей? Подумаешь… в стандартный воинский экзамен входит отражение атаки роя криптонских ос, а это, поверьте, пострашнее. По плазменному пистолету в руку — и огонь по-македонски, по два прицельных выстрела в секунду с каждой руки. А теперь врубаем ускорение — в 33 раза в среднем. Благо, задача совершенно линейная, чисто на рефлексы, никаких интеллектуальных подвигов от нас не требует. 132 поражённых цели в секунду… то есть как это — в этой комнате уже кончились?! Идём в следующую…

В этом смысле самыми эффективными чистильщиками воздушного пространства оказались, как ни странно, отнюдь не солдаты — наибольшее число убитых Ищеек смогла записать на свой счёт аварийно-спасательная служба. У её бойцов двойные пистолеты входят в стандартное снаряжение. Армейцы же по умолчанию вооружены плазменными винтовками — более мощными и скорострельными, но также более тяжёлыми, не способными одновременно поражать несколько целей. Впрочем, им тоже нашлось работы в избытке — вполне по специальности. Отражать набег «взрослых» Коллекционеров.

Персональные щиты и биотические барьеры у инсектоидов оказались очень хороши. Некоторые даже выдерживали прямое попадание стандартным зарядом из плазменной винтовки — тонну тротилового эквивалента. И укрытиями они пользовались в высшей степени профессионально. Вот только… «ёжик сильный — но лёгкий». Постоянно действующий эффект массы привёл к тому, что средний вражеский солдат имел инерцию кошки. Даже от близкого разрыва, не говоря уж о прямом попадании, он улетал на десятки метров. А в полёте его было гораздо легче добить. Кроме того, практика показала, что против чужаков отлично действуют винтовки в режиме электрошока и электромагнитного импульса — и солдаты сразу начали на них переключаться.

У Коллекционеров были крылья — и первое время они пытались получить привычное для себя преимущество трёхмерного маневрирования. Но жизнь быстро внесла свои коррективы. Во-первых, полёт при криптонской силе тяжести требовал совершенно неприличных расходов энергии. А во-вторых, воздушное пространство ну очень хорошо простреливалось — так что выжившие быстро поняли, что здесь лучше изображать тараканов, чем стрекоз. Только перебежками, пригибая голову, от одной щели к другой, прячась от света.

Словом, даже стотысячную армию элитных десантников Арго бы отбил. Не без потерь — но справился бы. Даже в условиях полного глушения связи. Даже несмотря на то, что противник координировался единым разумом, не знающим ни страха, ни сомнений. Подразделения Коллекционеров в разных концах города действовали, как пальцы одной руки, тогда как солдат Криптона зачастую не имел понятия, что делается на соседней улице. Но подавляющее превосходство местных в огневой мощи уравнивало эти шансы. Процентов девяносто нападающих сожгли бы ещё на подходе к городу. Оставшихся десять тысяч — додавили бы поодиночке в серии локальных схваток.

Но защитникам города ударили в спину. Причём не один раз, а дважды.

Во-первых, в инфосфере всё ещё шла жестокая война. И в этой войне стратегические направления оставались прикрыты — «Призраку-1» и его сообщникам не удалось перепрограммировать оружие или системы жизнеобеспечения, не удалось отключить экспертные системы, постоянно следящие за тем, чтобы человеку не был причинён вред. Тем не менее, на тактическом уровне враг одержал множество побед — а второстепенные сервисные системы тоже могут изрядно попортить жизнь воюющей армии. Двери распахивались перед атакующими Коллекционерами — и закрывались за отступающими. Свет включался, когда пытались спрятаться от огня криптонцы — и выключался, когда то же самое делали Коллекционеры. В воздухе мелькали голографические изображения, отвлекая внимание защитников города. Дроны-курьеры получали ошибочные навигационные сигналы — и прилетали совсем не туда, где их ждали.

Разумеется, военные с этим боролись — отрубая, где только можно, внешнюю связь, и втыкая в гнёзда управления кристаллы с копиями своих личностей. После этого поле боя становилось более-менее дружественным. Но производить такую замену под вражеским огнём довольно неудобно.

Но этого было мало — и враг нанёс второй удар.

Из всех дверей огромного храма сотнями повалили киберзомби. Эти не уступали живым криптонским воинам ни в защите, ни в скорости реакции, ни в энерговооружённости. У них не было никаких проблем с тем, чтобы удержаться в воздухе — хоть долго, хоть недолго. А лазерные вспышки их глаз превосходили в точности и скорострельности любой пистолет. Взрыв плазмы при прямом попадании лишь немного сдвигал чудовище в сторону — впрочем, оно выравнивалось за сотые доли секунды. Броня, в отличие от предыдущей модели, была сделана углеродной, с очень высоким сопротивлением — так что электрические разряды оказывали на них крайне слабое воздействие.

Правда, электромагнитный импульс на мутантов по-прежнему действовал — видимо, какие-то фундаментальные принципы конструкции не позволяли превратить их в ходячую клетку Фарадея. Вот только попасть по стремительно маневрирующей цели оказалось сложновато. Нет, реакции криптонских воинов на это хватало — но что толку, если зомби успевали изменить положение уже ПОСЛЕ того, как сгусток плазмы покидал ствол? Солдат учили в такой ситуации стрелять под ноги противнику или по ближайшим стенам — радиус эффективного поражения ЭМИ после взрыва сгустка составлял несколько метров. Но в воздухе препятствий, об которые можно подорвать заряд, не было. А «шаровая молния», в отличие от зенитного снаряда, не снабжена функцией самоподрыва на пролёте, при минимальном расстоянии от цели. Чтобы она сдетонировала, её нужно обо что-то стукнуть.

Были ещё электромагнитные гранаты, у которых можно выставить таймер на подрыв. Но во-первых, их не хватало на всех, во-вторых, при криптонской тяжести и плотности атмосферы они далеко не улетали, а в-третьих, летели слишком медленно — зомби в основном успевали покинуть зону поражения.

И в довершение всего, синеглазых бестий оказалось много. Не меньше тысячи высыпало из главных ворот в первые же секунды — и непохоже было, что их поток быстро иссякнет. Городской гарнизон зажимали в клещи с двух сторон. Падение Арго стало всего лишь вопросом времени…

Мельком глянув на расстановку сил, Хан оценил ситуацию как «ещё не критическую, но уже неприятную». Для большинства ситуаций у него было заготовлено четыре возможных сценария — идеальный, желательный, нежелательный и катастрофа. Так вот, сейчас ситуация стремительно сползала от «желательной» к «нежелательной». Потери в Арго уже превысили три сотни гражданских и восемь тысяч военных. Если не вмешаться сейчас, по расчётам они в ближайшие пятнадцать минут увеличатся как минимум на порядок.

Пришлось задействовать паллиатив — выпустить в город роботов-Фаор. Вообще-то Хан надеялся, что командующий обороной сам догадается их применить, но тот… будем надеяться, что был крайне занят. Хотя это его не оправдывает, но это всё же лучше, чем «оказался полным идиотом».

Роботы со слепками личности были равномерно распределены по двадцати мегаполисам Криптона, таким образом в Арго их хранилось чуть менее трёх миллионов. Правда, заточены их корпуса были по-прежнему на подавление мятежей — а здесь шла полномасштабная война. Тем не менее, связать боем киберзомби, которые были для них уже знакомым противником, они сумели. В скорости реакции роботы не уступали, в численности тоже, летать умели не хуже (на малых высотах, по крайней мере).

Армия смогла снова переключиться на то, что получалось у неё лучше всего — на истребление Коллекционеров. Из-за отсутствия связи, команды были переданы через тех же Фаор. Правда, из-за заминки обороны, вызванной ударом в спину, инсектоиды уже успели форсировать городской периметр — и теперь битва с ними представляла серию городских боёв. Дело грязное и утомительное — но в принципе вероятность победы была достаточно велика.

Увы, подкрепления из других городов привлечь было нельзя — любому из них могло понадобиться защищать себя в любую минуту, ведь в системе осталось ещё восемь кораблей Коллекционеров. Так что солдаты Криптонополиса и других скрипели зубами — но послушно сидели на местах, в полной боевой готовности.

«В инфосфере выходим на ничью с незначительным перевесом в их сторону. В наземных боях — тоже на ничью, но с незначительным перевесом в нашу сторону. Можно сделать короткую паузу и подумать — что именно им нужно? Какие задачи решает этот наземный десант?»

Самая очевидная цель — разведка боем. Если удастся взять Арго — остальные города можно будет штурмовать по тому же принципу.

Самая очевидная — и очевидно неверная. Арго — нетипичный образец криптонского города. Только в нём нашлась достаточно мощная «пятая колонна». Если не предполагать, что такая же «каракатица» сидит под каждым мегаполисом (а Хан это на всякий случай проверил), то даже в сочетании с кибератакой — Коллекционеры по всем расчётам их взять не смогут.

Для получения значимой информации — следовало выбрать любой другой город. Но они пошли в Арго.

Вспомним, что атака началась, как только он подал ток на шкуру твари под храмом. Значит, скорее всего, она им и нужна. Насекомые хотят выручить своего босса… или своё секретное оружие… или что это у них там?

Монстра, кстати, ассимилировать не удалось. Наружную шкурку кристаллы быстро пожрали, но когда попытались проникнуть глубже — получили мощный сигнал на остановку роста и самоликвидацию. Сложные структуры послушно стёрлись, но элементарные проводящие каналы — остались. И ток по ним продолжал идти, доставляя чудовищу явный дискомфорт. На случай, если эти ветки сломают, у Хана были готовы резервные.

А значит, Арго будут атаковать и дальше. Не взирая на потери и затраты.

По его команде к городу двинулся смешанный военно-транспортный флот. Пока боевые флаеры будут отвлекать на себя ПКО крейсера, спасатели подберут взлетевшие с крыш капсулы с гражданскими, и доставят в другие города. Хорошо бы и воинов эвакуировать, оставив разбираться автоматику — тогда можно будет без проблем подрывать целые кварталы вместе с агрессорами. Но к сожалению, связывание боем работает в обе стороны. Если они покажут врагу спины, то при отступлении потери возрастут до недопустимых.

Тем временем десантно-штурмовые группы прорывались на борт крейсера Коллекционеров одна за другой… и благополучно застревали там, увязая в позиционных боях. В узких коридорах всё решала превосходящая огневая мощь и почти непробиваемая броня криптонцев. Инсектоидов просто выметали шквалом плазмы, прежде чем они успевали сделать хоть пару выстрелов (а те, что успевали — не наносили особого вреда). Но стоило штурмовикам высунуться в достаточно большое помещение (а больших залов на корабле хватало), как превосходящая численность Коллекционеров становилась ключевым фактором — концентрированный огонь со всех сторон, подкреплённый биотикой, пробивал со временем даже криптонскую защиту. А послать на штурм миллион солдат Арго не мог себе позволить.

Криптонцы использовали управляемые ракеты на солнечном камне, выжигающие целые залы. Коллекционеры активировали перепланировку помещений и на чужаков начали опускаться потолки и надвигаться стены, грозя их раздавить. Криптонцы, сами не первое тысячелетие жившие и воевавшие в «умных домах», использовали раздвижные кристаллические подпорки — и механизмы, отвечающие за передвижение модулей-стен, взвыли от перегрузки. Тем не менее, ПЕРЕД ними, где подпорок не было, закрыть тоннели удалось. Криптонцы начали прожигать себе дорогу плазмой.

«Вы должны продвигаться сначала очень медленно, — инструктировал их Дру-Зод по ансиблю, — а потом очень быстро. Чтобы противник сначала верил, что может отбить атаку — а потом, когда поймёт, что проигрывает, уже ничего не успел сделать».

Перейти к «очень быстро» — пока не представлялось возможным. Оставалось продвигаться очень медленно, экономя силы и жизни для финального рывка. Искусственные интеллекты штурмовых групп постоянно мониторили корабль — и готовы были предупредить бойцов, если активируются какие-то новые, неизвестные, но мощные механизмы.

А заодно — быстро-быстро считали, как именно работают корабельные системы управления. Как передаются сигналы, где находятся ключевые вычислительные узлы и на каких принципах они могут быть устроены. И нельзя ли их как-нибудь того… попросить некоторое время не работать.

Вообще этот вопрос интересовал криптонских учёных ещё с момента получения первого образца технологий Цитадели. Почему такая развитая цивилизация до сих пор использует электронику, уязвимую к ЭМИ — вместо перехода на значительно более продвинутую фотонику? На Криптоне почти все вычислительные системы по умолчанию были фотонными — побочный эффект кристаллотехники.

Даже если фотонные процессоры дороги (хотя для цивилизации, создавшей омнитул, это звучит странно) — могли бы ставить их хоть на военные корабли!

Причина скоро нашлась — и состояла она в повсеместном использовании эффекта массы. Конкретно — в таком побочном эффекте, как рост скорости света внутри «пузыря» с уменьшением массы. Электронным схемам от этого сплошная выгода — чем выше скорость света, тем быстрее пробегает сигнал по шинам, и больше максимальная возможная тактовая частота. А фотонным — наоборот. Когда растёт длина волны — фотон буквально перестаёт укладываться в вычислительную ячейку. Начинаются всякие нехорошие квантовые явления на макроуровне. И вместо чёткого «да» или «нет» на выходе — сплошной шум.

Не то, чтобы эта задача была совсем нерешаема — но она нерешаема в общем виде. Криптонские системотехники за три дня слепили фотонный модуль управления для ракеты, которой предстояло пробивать кинетические щиты. Но нельзя было создать такой же модуль, работающий в широком диапазоне полей массы — от уменьшающих до увеличивающих. Разве что стократно дублировать каждый логический вентиль. Длина волны для фотонного вычислительного устройства — слишком фундаментальное понятие. А вот полупроводниковые схемы после некоторой доработки могут выдерживать почти любой режим массы — быстродействие, правда, меняется, но на выходе в любом случае осмысленный сигнал, а не чушь.

Уязвимость к электромагнитным импульсам при этом считается незначительным побочным эффектом. Военные системы делаются так, чтобы они не получали постоянных повреждений при вменяемой силе импульса, и надёжно перезагружались через несколько секунд после поражения. Можно создать полностью экранированное устройство, и при необходимости такие делаются — собственно, у любого военного омнитула есть «режим заземления», позволяющий солдату пережить ЭМИ без задержек. Но постоянно таскать на себе защитную сетку, даже вшитую в скафандр — слишком неудобно.

Коллекционеры, у которых сложная электроника вшита прямо в тело, генетически оптимизированы таким образом, чтобы переносить её сбои без вреда для здоровья. К тому же время перезагрузки у их имплантов — меньше четверти секунды. Вот с тем фактом, что ЭМИ срывает щиты, ничего поделать нельзя — ядро, допустим, можно экранировать, но проекторы щита по определению должны быть выведены наружу, и по определению должны содержать электрический заряд. С их кораблями всё оказалось гораздо сложнее. Отдельные вычислительные модули были электронными, но очень хорошо экранированными. А сигналы между ними передавались по ансиблям — то есть никакого физического соединения вообще не было. Раз в несколько дней Коллекционеры переносили вручную термосы с конденсатом квантово запутанных частиц от одного вычислительного центра к другому. А всего таких модулей в конструкции — около ста. Работающих. И чёрт знает сколько скрытых, резервных. И центрального, главного среди них просто нет. Распределённые вычисления, однако.

Корпус же крейсера обладал огромным электрическим сопротивлением — и навести на него сколь-нибудь значимые токи было нереально.

Причём всё это было сделано не столько для защиты от внешнего врага, сколько от собственной машинерии. Каждый выстрел осевого орудия сопровождался мощнейшим ЭМИ — так что волей-неволей пришлось приспосабливаться.

Таким образом, нельзя было вырубить огромный корабль одним ударом, как надеялись самые оптимистичные десантники.

Но распределённые вычисления — это, как и всё в мире, палка о двух концах. Раз нет приоритета (по крайней мере на физическом, архитектурном уровне) — значит, любой узел при определённом везении может стать центральным, и использоваться для взлома всей системы.

Конечно, это только в дурной фантастике можно воткнуть провод от земного ноутбука в инопланетный компьютер — и сразу взломать его или загрузить вирус. Не зная архитектуры, кодировки, языка программирования, принципов программирования, особенностей операционной системы. Тварь из-под храма делала нечто подобное — но у неё на изучение криптонского программирования были годы… возможно даже столетия.

Но если аккуратно раскурочить оболочку компьютера, так, чтобы не мешать его функционированию (омнитул с режимом кристаллической ассимиляции отлично подходит для этой цели), то можно узнать очень много интересного.

И штурмовики получили приказ прорываться к ближайшему вычислительному модулю.

Восемь крейсеров отступили к Ретранслятору, ожидая, чем кончится наземное сражение. Весьма разумно во всех отношениях — во-первых, там общая численность флота возросла до десяти, вместе с двумя «охранниками», а во-вторых, там можно было не опасаться внезапной атаки со сверхсвета. И наконец, оставалась возможность в любой момент отступить или получить подкрепление.

Правда, там ещё были фотонные мины и мониторы. Но умело комбинируя сверхманевренность, огневую мощь, «режим драгоценного камня», биотику, помехи и скорострельные излучатели, с этими двумя проблемами разобрались за пятнадцать минут.

Поэтому восемь криптонских звездолётов, выходящих на курс атаки, даже не думали скрываться. Четыре корабля с ядрами эффекта массы притащили на буксире четырёх досветовых собратьев к границе «досветовой зоны» — затем расцепились и не торопясь пошли на сближение, постепенно гася скорость.

Чисто по запасам энергии хозяева системы чудовищно превосходили гостей. Весь вопрос был в том, как они собираются эту энергию передавать. Фотонное оружие — самое, казалось, эффективное — неожиданно оказалось бесполезным из-за полного внутреннего отражения. Лёгкие ракеты всегда можно сбить на подлёте, а тяжёлые — в открытом космосе неэффективны, так как не могут угнаться за кораблём с эффектом массы.

Поэтому, обнаружив приближение врага, Коллекционеры не проявили особого беспокойства.

Впрочем, команда хозяев, казалось, этого не понимала. Тормозившие криптонские звездолёты направили излучение фотонных двигателей на оккупантов. Капитаны, надо полагать, мысленно хмыкнули — «вот идиоты, не понимают с первого раза» — и врубили зеркальную защиту. При этом корабли, разумеется, в значительной степени ослепли. Но разнесённые на тысячи километров дроны продолжали передавать тактическую картинку через квантовые связки в реальном времени. Так что, как только враг подойдёт на дистанцию поражения — световую секунду — он тут же получит хорошую релятивистскую струю. Ну, или на одну сотую световой секунды — если будет активно маневрировать, раньше его достать затруднительно, но и он сам стрелять прицельно не сможет.

Некоторое беспокойство капитаны ощутили, когда действительно ослепли. За пару секунд оказались сбиты все дроны-наблюдатели. Они маневрировали так же активно, как и запустившие их корабли, причём с куда более высоким ускорением, а собственный размер у них был куда больше.

Но звездолёты Сапфирового Флота этот факт мало беспокоил. У них на это были специализированные «убийцы дронов». Идея в общем была примитивна, и пришла Хану в голову, ещё когда он изучал мощность отдачи у фотоннных мин.

Берётся фотонная ракета — один эл корпуса, четыре эла солнечного камня. Из них три эла топлива, и один — в боеголовке.

Вообще выглядит она совсем непохожей на ракету — как люди её представляют. Ничего общего с обтекаемым «веретеном». Наоборот — это почти плоская «тарелка», около сантиметра в длину и около метра в диаметре. Чтобы минимизировать продольные нагрузки — они будут чудовищными.

За одну секунду такая ракета сжигает почти всё топливо и набирает скорость в две трети световой. БЕЗ эффекта массы.

Ну да, она светится от нагрева, как маленькое солнышко, и постепенно разрушается. Даже при оптимальном распределении нагрузки. Даже самые тугоплавкие разновидности кристалла не выдерживают такой температуры. Даже самые прочные — не тянут против такой перегрузки. Не выдерживают ДОЛГО. Но нам вообще-то долго и не надо.

Около половины эла у нас остаётся на маневрирование. Маневрировать нужно по двум причинам — во-первых, чтобы не попали вражеские излучатели частиц, а во-вторых, чтобы угнаться за юрким дроном. Дрон выдаёт 10 миллионов g псевдоускорения — ракета 20 миллионов g реального, всё честно.

Точно в него попасть на таких скоростях не получится — да и незачем. Вспышка света в 25 мегатонн выпускается на максимальном сближении куда-то примерно в его сторону. Выйти из конуса поражения он уже не успеет при всём желании.

В этом техническом решении нет никакого изящества — Хан почти презирал сам себя, когда создавал проект («почти» — потому что самоедство всё-таки слишком противоречило его характеру). Только чистая тупая энергетическая мощь — растранжиривание не своих ресурсов. Конечно, сущие гроши в сравнении с тем, что предки завещали. Он мог сутки напролёт стрелять такими ракетами куда попало — и Сапфировый Флот вряд ли заметил бы, что его энергетические запасы уменьшились. Но все равно его коробило от самой идеи — потратить несколько сотен мегатонн чтобы убить один крошечный аппаратик.

Отчасти извинением служило то, что эти аппаратики были ценны не сами по себе. Их уничтожение открывало дверь к намного более масштабной цели.

Как только корабли Коллекционеров потеряли свои «глаза», четыре криптонских звездолёта на эффекте массы тут же рванулись вперёд с максимальным псевдоускорением, какое только позволяло воздействие Ретранслятора.

Ускорение, кстати, оказалось меньше, чем можно было ожидать. Не будь Коллекционеры ослеплены, они могли бы обратить внимание на то, что ядра на этих кораблях какие-то слабенькие… не дредноутной мощности, скорее крейсерской. А ещё через несколько секунд они бы поняли, на что криптонцы потратили «недостающий» в этих ядрах нулевой элемент.

Потому что от каждого звездолёта отделились по четыре абордажных модуля. Трехсотметровые туши с длинными изломанными щупальцами-зацепами. Только увидев их в полёте, Хан сообразил, что нечаянно создал нечто очень похожее на «каракатицу» из-под храма. Хотя руководствовался отнюдь не эстетическими, а чисто практическими соображениями.

Задачей модулей было — долететь, вцепиться, пробить обшивку щупальцами и специальным хоботом, запустить внутрь абордажных роботов, выкачать элно из ядра, отключить реактор и наконец ассимилировать корабль.

Разумеется, у них не получилось. Поняв, что вырваться не смогут, капитаны, как один, задействовали самоуничтожение. Взрывы получились… впечатляющие. Даже на таком расстоянии.

«Как предсказуемо…» Хан даже не был уверен, с какой интонацией эти слова прозвучали в его голове — с разочарованной или с довольной.

В конце концов, сюрпризов для одного дня он получил достаточно — немного рутины не помешает. Потому что он по сути заставил противников выбирать между плохим и худшим. В любом случае они потеряли десять тяжёлых кораблей, вероятно сотни тысяч, если не миллионы солдат… а Хан не потерял практически ничего. Кроме нескольких тысяч тонн кристалла и нескольких килоэлов солнечного камня.

Потому что сразу же после того, как щупальца абордажных модулей вцепились в обшивку, их кормовые части (содержавшие ядра эффекта массы) отделились и на том же огромном псевдоускорении рванулись обратно, к своим материнским кораблям. К моменту взрыва они были уже достаточно далеко, чтобы кристаллическая обшивка выдержала излучение и поток частиц.

В отличие от сетевой неразберихи, катаклизма над Уррикой и резни в Арго, это была очень чистая победа. Пусть и не с самым большим счётом.

Тем временем одна из штурмовых групп нашла в недрах чужого корабля… нечто. Поток твёрдого света, в который были встроены различные металлические конструкции. На фоне полуорганической архитектуры Коллекционеров это образование выделялось, как жемчужина в куче навоза.

— Это НЕ один из центров, управляющих кораблём, — уверенно заявил координатор группы, сверившись с показаниями омнитула. — Центр, к которому мы идём — уровнем выше. Но эта штука к нему подсоединена.

— Это протеанское устройство, — включился в сеть Хан. — Нечто вроде протеанского маяка, только гораздо больше и сложнее. Такая же штука есть на четвёртой планете в системе Солнца, только когда мы её обследовали, ещё не понимали, что это и зачем нужно.

— Маяка? То есть это устройство связи? — уточнил один из десантников.

— Нет, скорее, что-то вроде сервера. Для приёмника-передатчика оно слишком велико… и слишком неудачно расположено. Коллекционеры не дураки, и не стали бы засовывать коммуникатор так глубоко внутрь корабля… разве что это ансибль. Но вне зависимости от того, хранит эта штука данные в себе или качает их с другого конца галактики — с неё, в свою очередь, их качает компьютер Коллекционеров. Для того и рядом поставили.

Звучало это, мягко говоря, странно. Если вам понадобились знания другой цивилизации, зачем тащить её артефакт с собой, на передовую? Перекачать данные в собственные сервера — и вперёд. Если он выдаёт не всё и не сразу, если вы до сих пор не до конца расшифровали содержимое архива, или ансибль откликается лишь на некоторые запросы — тем более рисковать ценным источником сведений нельзя.

Но увы, никто из десантников этим вопросом не задался.

— Какие будут распоряжения?

— Оставайтесь пока там и удерживайте позицию. Постреливайте немного, займите ещё пару комнат, поломайте какое-нибудь незначительное оборудование — чтобы Коллекционеры не стали задаваться вопросами, с чего это вы совсем затихли. А я тем временем пришлю к вам специалиста…

Популярные книги по археологии в мирах Цитадели редко писались и ещё реже содержали ценную информацию. Изучение протеан считалось стратегической отраслью науки, как ядерная физика на Земле. Соответственно, прошлое галактики излагалось либо в вариантах совсем уж «для школьников» — с кучей упрощений и замалчиванием неудобных фактов — либо под грифами «секретно» и «совершенно секретно», с надлежащими подписями о неразглашении.

Но есть одно исключение. Если вы не просто азари, а рождённая в метрополии, на Тессии. И прожившая там хоть пару десятилетий. Даже если вы совсем, ни разу не археолог — некоторые вещи о протеанских технологиях вы знать будете. Как минимально образованный человек, живущий на Земле, не может не знать о древнем Риме. Слишком глубоко их наследие въелось в культуру.

Все протеанские устройства, известные археологам Цитадели до сих пор, были оборудованы одним и тем же интерфейсом. При первом подключении в тело оператора внедрялись микромеханизмы, которые перестраивали некоторые нейронные структуры в его мозгу. После этого он мог подключаться к системе напрямую через электромагнитное поле. Да-да… опять тот же самый феномен «нечто-жизни», открытой Хоакином. Похоже, её в галактике просто как грязи…

Удобно в некотором смысле — не требует ни знания кода, ни специальных навыков, ни какого-либо оборудования.

Но опасно. Если передаётся относительно короткое сообщение — это одно. Его принять может и волус, и турианец, и элкор, и кто угодно. Но при попытке подключиться таким образом к достаточно большому архиву — мозг реципиента может попросту сгореть от избытка информации. Относительно безопасно с крупногабаритными протеанскими хранилищами могли работать только азари и саларианцы.

Хан подозревал, что в данном случае архив достаточно большой.

К счастью, у него под рукой была одна большая специалистка по извлечению информации…

ДЕНЬ СОРОК ПЕРВЫЙ

— Я отлично понимаю, какое сильное искушение перед вами будет, милочка, — предупредила Ро-Зар. — Множество потенциальных рабов. Чужой корабль, который можно угнать. Чужая планета, на которой можно затеряться. Так вот — лучше даже не пробуйте.

— А то что? — задиристо оскалилась Моринт. — Чем моё положение может стать ещё хуже, чем сейчас? Пытать будете?

— Я лично сделаю всё, чтобы не допустить такого варварства. Хотя Дру-Зод… может пойти и на это, он очень жестокий человек. И я не уверена, что смогу его остановить. Тем не менее… скорее всего, вы просто умрёте.

— Я спросила, чем может стать ХУЖЕ, — подчеркнула ардат-якши. — Бояться смерти мне имеет смысл только в том случае, если есть шанс выжить. А вы хотите сдать меня матери. Это то же самое, что смертный приговор. Попытка побега, даже с высокой вероятностью гибели — это лучше, чем гарантированная смерть. Хотите торговаться — предлагайте цену повыше.

— А на это лорд-протектор велел передать: сейчас вы для нас никакой ценности не представляете — кроме возможности торга с Самарой. Но если в вашей голове окажется протеанский архив — её ценность окажется гораздо выше. Причём не только для Криптона, но и для Совета Цитадели.

— Хм… звучит умно! — азари явно оживилась, на её шкурке заиграли искры биотики. — С такими ставками я бы сыграла… вот только ваш лорд-протектор не учёл, что я — ардат-якши. Владеет ценностью тот, кто может ею поделиться. А я не могу провести «объятие вечности», не убив партнёра.

— Это учтено. Передавать информацию не обязательно из мозга в мозг. Существуют старые добрые слова и клавиатура.

— Ага, и какова будет ценность этим моим словам? Откуда покупатель будет знать, что я не вешаю ему водоросли на головные гребни?

— А вот об этом, дорогая моя, уже позабочусь я лично.

Эвакуация была практически завершена. За одну ночь Арго превратился в город-призрак, на улицах которого резали друг друга армейцы, Коллекционеры и криптонские животные. Крейсер теперь торчал прямо на его центральной площади — его перелёт попортил военным немало нервов, но всё-таки решено было придерживаться старой тактики и не сбивать корабль — тем более, что на борту находилось несколько сотен криптонских десантников. Солдаты вяло отстреливались, удерживали ещё некоторые позиции но в основном тоже эвакуировались — их в городе осталось не больше ста тысяч, вдвое меньше, чем Коллекционеров. К полудню здесь должны были остаться только захватчики.

Генераторы электрошока были найдены и уничтожены. Тварь под храмом получила передышку и атаки в инфосфере снова стали координированными и осмысленными. Вот только к этому времени всё, что она могла захватить — это сервера Арго. Остальные были блокированы или переведены на ручное управление. В Арго же были эвакуированы или уничтожены все склады солнечного камня и заводы по производству кристаллозародышей.

Коллекционеры победили — но эта победа была пирровой. Ничего ценного им не досталось. Двенадцать потерянных кораблей, миллионы солдат, похоже, рассматривались ими как приемлемая цена за освобождение чудовища под храмом.

Хотелось надеяться, что протеанский архив даст ответ, почему они готовы платить даже такую цену. Если только не получится наоборот…

Потому что Хан пока видел только одно разумное объяснение, зачем Коллекционерам протеанская машина. Они используют её, как устройство допроса. Не для закачки информации в мозги разумных, а как раз наоборот — для оперативного извлечения таковой. Этакая механическая ардат-якши.

Что ж, посмотрим, какая модель окажется эффективнее…

Вопрос был в том, как незаметно доставить азари на борт крейсера. Ставший уже привычным метод — ослепить фотонным лучом, заставив включить отражатели на время сближения — здесь не работал. Нельзя гвоздить сверхмощными лазерами по городу, где дерутся твои же войска.

Хан применил флаеры-тараны — аппараты с мощными щитами и толстой бронёй, которые взлетали из-за ближайшего здания и вгрызались в броню крейсера раньше, чем бортовые излучатели частиц успевали нанести им серьёзные повреждения. В основном они доставляли бойцам на корабле подкрепления и припасы. Очень вовремя, потому что Коллекционеры, доселе воспринимавшие десантников, как досадную помеху, наконец-то озаботились серьёзной чисткой своего жилья. Для этого они даже приняли на борт несколько тысяч криптонских киберзомби. Битва обещала быть серьёзной.

На этом фоне проникновение одной азари вместе с парой сотен солдат вполне могло пройти незамеченным. Слабое утешение — ведь ей предстояло высадиться в самое сердце ада. Впрочем, для такой личности, как Моринт, это, пожалуй, самое подходящее место.

Ардат-якши думала, что покинув то ужасное узилище на местном солнце — немедленно ощутит себя лучше, вдохнёт воздух полной грудью, снова станет великой воительницей и королевой красоты, способной мановением руки повергнуть сотни рабов к своим ногам…

Увы, действительность её жёстко разочаровала.

Нет, даже не потому, что в неё тут стреляли. Как раз к этому она была вполне привычна. Но остальные условия…

Начать хотя бы с гравитации. Страшной гравитации этой планеты-монстра, по сравнению с которой родной мир элкоров покажется маленькой луной. Да, конечно, Моринт могла преодолеть её с помощью биотики — во вселенной было, по правде говоря, очень мало вещей, которые с помощью биотики преодолеть нельзя. Но комфортным для неё это точно не было. Постоянно поддерживать в напряжении невидимые мускулы из тёмной энергии — в гораздо большем напряжении, чем она привыкла. Электростатика пощипывала кожу, желудок бурчал, требуя пищи, а привычное лёгкое изменение массы тела при выдохе накатывало тяжёлой волной, грозя её расплющить так, что на новый вдох уже не останется сил.

Давление здесь соответствовало тяготению. Но тут Моринт впервые порадовалась, что была чистокровкой. Морские млекопитающие, от которых происходили азари, были приспособлены природой к достаточно глубоким погружениям и быстрым всплытиям. Азотное отравление или кессонная болезнь ей не угрожали — а вот все эти полукровки, гордые своими стройными телами, вероятно вырубились бы через несколько минут прогулки по Криптону.

Стоит отметить, что тюремщики честно предлагали ей и жёсткий скафандр, способный защитить от давления, и броню с ядром нулевого элемента, которая спасла бы от местного тяготения. Но Моринт презрительно всё это отвергла. Высокоранговые биотики не любят технических устройств на эффекте массы — как гениальный музыкант не переносит звуков дешёвого синтезатора, а гениальный повар — лапшу быстрого приготовления. Посторонние поля сбивают тончайшую настройку их собственных полей. Конечно, если ты Блюститель, матриарх или советник, то можно заказать себе броню, изготовленную мастерами по индивидуальному дизайну, с тысячами регулирующих волокон, которая будет работать «в такт» с твоей личной биотикой, усиливая её, а не мешая. Но увы, немногочисленные изготовители таких доспехов обладали достаточным опытом, чтобы с одного взгляда опознать ардат-якши.

Сейчас она отчасти пожалела о своей брезгливости. Хотя все равно сделала бы тот же выбор, если бы спросили снова. Ей предстоит высадка на вражескую территорию, а в бою малейшая помеха может стать причиной смерти.

Потом — люди, которые её окружали. Все они были одеты в герметичные скафандры, и ни один из них не имел импринта азари! То, что их нельзя поработить — это полбеды. Но они все видели её именно такой, какой она была на самом деле! Она буквально физически чувствовала на себе их липкие взгляды — полные не привычной похоти и восхищения, а чуть насмешливого любопытства. «Какой забавный зверёк». Постыдно и отвратительно! Никогда в жизни, даже при поединках с Блюстителями, Моринт не испытывала такого жгучего желания УБИВАТЬ!

И в довершение всего — этот их проклятый ритуал! Её заставили принести КЛЯТВУ, словно какого-то Блюстителя! Только клятвой именем Рао, как выяснилось, на этой планете назывался отнюдь не простой набор слов! Они вживили ей какой-то кристалл, который постоянно следил за её поведением! И убил бы при попытке побега!

«Видите ли, дорогая моя, — с издевательской мягкостью объясняла ей старуха в пышном костюме, — это устройство не рассчитано, чтобы его вживляли инопланетянам. Оно предназначено только для криптонцев. Поэтому мне приходится постоянно контролировать его программное обеспечение, вручную внося поправки на вашу физиологию. Вместе со мной это делает ещё один жрец, так как подобные импланты — их специализация. И если вы выйдете за пределы зоны связи, ошибки начнут накапливаться… я точно не знаю, какой эффект это в первую очередь окажет на ваш организм, но вряд ли приятный…»

Опять же, ей предложили альтернативу. Батарианский рабский ошейник. Тот же уровень контроля, но никакого хирургического вмешательства и никаких побочных эффектов — как-никак, специалисты делали. Но тут уже Моринт упёрлась намертво. В буквальном смысле — хоть убейте, а надевать эту штуку я не буду. Она могла потерпеть положение пленницы, арестованной преступницы, но рабыни — никогда.

Словом, когда ардат-якши наконец смогла покинуть флаер — она вполне соответствовала своему прозвищу «демона ночных ветров». И внешне, и внутренне.

Командир подразделения повернулся к ней, собираясь провести краткий инструктаж, но Моринт не собиралась выслушивать наставления ещё и от него. Ей срочно требовалась жертва, и понадобилась вся сила воли (по правде сказать, небольшая), чтобы этой жертвой не стал временный союзник.

Тенью проскользнув мимо ошарашенных бойцов, она пролетела метров пятьдесят по коридору, лёгким прыжком вспорхнула на баррикаду (мимоходом отметив, что привычная лёгкость вернулась — внутри своего корабля Коллекционеры поддерживали почти такую же тяжесть, как на Тессии), и смертоносным вихрем ворвалась в толпу насекомых. Во все стороны полетели головы и лапки несчастных киборгов.

То, что она сейчас использовала, не было какой-то конкретной биотической техникой. Она была слишком зла, чтобы выполнять отточенные приёмы «Сингулярности» или «Стазиса». Отчасти «Деформация», отчасти «Бросок», но гораздо менее аккуратно. Просто хаотичный вихрь тёмной энергии, нестабильный, несимметричный, но вполне эффективно разрывающий всё, что попадалось ему на пути. Коллекционер справа только начал поднимать винтовку — а в него уже прилетело тушкой напарника, да так, что размазало обоих. Коллекционер слева начал что-то говорить — кажется «Прини…» неизвестно, что это означало, так как десятикратно утяжелённый биотикой кулак вогнал остаток реплики ему в глотку… вместе с остатками челюстей.

Вырвать у следующего винтовку… ой, кажется оторвала вместе с рукой, ну и ораворы с ней. Подхватить биотикой и подстрелить ещё троих, потом схватить четвёртого, и закрыться им от огня остальных, как щитом, пока перезаряжаются энергетические клетки…

Только когда живых врагов вокруг не осталось, Моринт почувствовала, что ярость хоть немного схлынула. Впервые за последние дни она чувствовала себя… ну, пусть не хорошо, но хотя бы сносно.

— Ну, где там ваш протеанский реликт? — проворчала она. — Давайте сюда, пока я добрая.

На подходе к Бахаку звездолёты вытянулись колонной — с дистанцией около одной астрономической единицы. Криптонские корабли чередовались с батарианскими фрегатами, а в самом хвосте шли батарианские крейсера и дредноут. Все были связаны между собой лучом Экстранета, не говоря уж об ансиблях. Разумеется, такое построение увеличивало возможные потери, но одновременно давало дополнительные шансы кораблям из хвоста — выжить и доложить, что за чертовщина там происходит.

Сверхсветовое псевдодвижение — само по себе потрясающе интересный феномен. Будь у Хана чуть побольше свободного времени, он бы провёл весь полёт, изучая показания приборов. А так приходилось полагаться на простейшие инструкции для начинающих пилотов. Но и в них содержалось много интересного.

Например то, что затормозить с высокого сверхсвета — не так просто.

Летящий на сверхсвете «пузырь» подобно бульдозеру толкает перед собой кучу космического хлама — инфракрасное излучение, исходящее от корпуса, испущенные им по курсу движения частицы — ничто не может убежать от корабля.

Но этот слой в общем довольно тонок… в первой фазе полёта, когда корабль разгоняется и во второй, когда он идёт по инерции. Если же он развернётся кормой к пункту назначения и начинает тормозить посредством главных двигателей, на границе «пузыря» накопятся тысячи и тысячи тонн плазмы. А это не только снизит эффективность торможения почти до ноля, но и создаст жуткий взрыв, когда поле наконец исчезнет. Что, в общем, может и неплохо для ракеты, но неприемлемо для пилотируемого корабля.

Поэтому звездолёт сначала выключает пузырь эффекта массы, переходя на реальную скорость, а затем уже начинает тормозить. По понятным причинам, это делается относительно недалеко от цели, всего в миллионе километров.

Но это — если вы летите в колонию. Если же приближаетесь к Ретранслятору, то начинать тормозить нужно гораздо раньше, чтобы не «споткнуться» об его защитные диски тёмной материи. Сближение с Ретранслятором — вообще довольно хитрый манёвр. Виртуальный интеллект корабля плавно снижает коэффициент поля, а вместе с ним и псевдоскорость — чтобы она всегда оставалась чуть ниже «разрешённой» в этой области космоса. На определённом этапе, когда псевдоскорость становится ниже световой, от передней кромки отрывается весь излучённый в полёте свет — и уносится вперёд. Именно этот феномен и называют «черенковским излучением», по аналогии с излучением заряженных частиц в прозрачной среде — но на самом деле общее у них только то, что оба связаны со «сверхсветовым» движением.

При идеально выверенной регулировке поля, если идти вплотную к барьеру «разрешённой» скорости, манёвр торможения можно проделать всего за 43 секунды для вторичного Ретранслятора, и за 426 секунд для первичного, у которого радиус гасящих дисков на порядок больше. На практике — масс-ядро штука нежная и трепетная. Оно позволяет либо точную регулировку поля, но медленно, либо быструю — но грубо и с большими колебаниями. Поэтому вменяемые военные пилоты выполняют манёвр подхода за три минуты к вторичному Ретранслятору и за десять — к первичному. Гражданские, которые никуда не спешат — полчаса сбрасывают скорость вне зависимости от типа реле.

Батарианцы тоже выбрали получасовую схему — гражданскими они, конечно, не были, но им требовалось осторожно подкрасться к системе и собрать информацию, а не врываться туда, выбив дверь.

Однако спасло их отнюдь не это — а дополнительная предосторожность Хана. Который счёл дистанцию в одну астроединицу совершенно недостаточной на такой скорости — корабли проходят её за десятую долю секунды! Но пререкаться с организаторами экспедиции не стал — а просто выслал вперёд, на световую неделю, несколько маленьких разведывательных зондов. К сожалению, их нельзя было скрыть от обнаружения. И не только врагами, но и союзниками.

— Это неразумно! — возмущался батарианский адмирал Бамис Крагнопрак. — На таком расстоянии мы все равно не сможем рассмотреть, что с ними случилось. А нулевой элемент будет потерян, к тому же наш враг сможет подготовиться к сражению. Единственный шанс нанести удар — это застать его врасплох!

— Лучше потерять десяток небольших ядер, чем целый флот, — невозмутимо отвечал Хан. — А насчёт информации — не беспокойтесь. Мне не нужно прямое наблюдение. Каждый из десятка зондов снабжен квантовым коммуникатором. Чтобы они ничего не успели заметить и передать, их нужно уничтожить за миллисекунду. Все одновременно. А если наш враг обладает ТАКОЙ огневой мощью, чтобы прихлопнуть их разом — лично я с ними драться поостерегусь. Сам по себе факт уничтожения будет вполне достаточной разведывательной информацией, чтобы оправдать потерю малых ядер.

Инопланетяне вообще-то плохо читают язык тела батарианцев. Но к эмпатам это не относится. Бамис на экране просто откровенно ненавидел его. Как ненавидит нищий — миллионера, который швыряется золотом у него на глазах. Гигантская Гегемония не могла себе позволить ставить квантовую связь на малые зонды. А одна планетка с крошечным населением — могла. И делала.

— А то, что мгновенно замолчала флотилия Персаро — для вас недостаточная информация?

— Нет. Во-первых, уж извините, что наступаю на болевую точку — у них тоже не было квантового коммуникатора. А во-вторых, её корабли шли гораздо ближе друг к другу, и их было легче накрыть одним ударом. Мой разведывательный отряд развернулся в цепь с интервалом в две световых секунды Цитадели.

Худшие опасения оправдались. Их накрыли практически одновременно на подходе к системе. Накрыли — но не уничтожили. Хан лишь мельком глянул на показания приборов и сразу же заорал по общей связи:

— Вырубайте двигатели!

На некоторых кораблях его послушались без разговоров — вспышки «черенковского» излучения подтвердили, что корабли останавливаются. На некоторых засомневались, стали уточнять причины или требовать подтверждения разрешения от Бамиса… Некоторые успели эти подтверждения и разъяснения получить — и тоже благополучно вышли из сверхсвета. Но большинство — нет. И почти сразу пропали со связи.

Потому что световая неделя — это всего-то две минуты полёта кораблей Цитадели на крейсерской скорости.

Быстрая перекличка показала, что потеряно два крейсера и семнадцать фрегатов.

— Что, мятежники вас раздери, происходит?! — прорычал адмирал.

— Пока что — ничего фатального, — успокоил его Хан. — Ваши корабли физически целы, но небоеспособны. Им сожгло ядро перегрузкой. Кто бы ни оккупировал Бахак, он поставил там генератор гасящих дисков на порядок мощнее, чем даже первичный Ретранслятор. То ли притащили с собой, то ли умудрились каким-то образом повысить мощность того Ретранслятора, что в системе уже стоял… Если бы мы влетели под диск на полном ходу — накрыло бы всех сразу, дистанция в колонне не спасла бы.

Верхние глаза Бамиса закатились к небесам. Его можно было понять. То, что трёть лёгких сил одновременно потеряла сверхсветовую связь, ход, щиты и орудия — это ещё полбеды, в конце концов лёгкой прогулки никто не обещал. Их потом можно будет подобрать и отремонтировать — уже хорошо.

Но теперь МИНИМАЛЬНОЕ время подхода к вражеской системе было больше часа. И то, получить это минимальное можно, только если начать тормозить с максимальной скорости. А у кораблей этой максимальной скорости НЕТ, они её сами только что сбросили, своими руками. То есть, если они хотят прорваться сквозь диски хотя бы за час, им нужно отступить к ближайшей своей системе, повторно там заправиться, и повторно разгоняться к Бахаку.

При этом корабли со сгоревшими ядрами придётся либо бросать на расправу врагу (возможно, прямо с экипажами), либо брать на буксир, что потребует дополнительных нескольких суток на возвращение.

— С тем, что у нас есть, — решил немного подсластить пилюлю Хан, — мы можем прорваться к цели за три часа. Наших запасов хватит, чтобы разогнаться до трехсот световых — при условии, что нужно сохранить рабочее тело для гашения реальной скорости и маневрирования. На этой скорости к «трехсотому» рубежу мы подойдём примерно за два часа и десять минут. И ещё за пятьдесят минут — плавно сбрасывая скорость, выйдем к Бахаку. Есть и хорошая новость — возможно, противник о нас до сих пор не знает. Если предыдущую экспедицию тоже остановили гасящие диски, а не перехватчики агрессоров… Не исключено, что дредноут Персаро до сих пор где-то тут дрейфует — и его вполне живой экипаж ждёт помощи.

Теоретически, починить сгоревшее ядро эффекта массы нетрудно. Нулевой элемент никуда не делся, нужно только восстановить систему подачи электрического заряда на него. Фабрикаторы, способные произвести любые запчасти, ждут только команды.

Вот только… чтобы правильно настроить заново собранное ядро — нужны огромные вычислительные мощности. А обеспечиваются эти вычисления в главном компьютере — повышением тактовой частоты. Для этого нужно… поле эффекта массы. Для которого нужно ядро. Круг замыкается.

Многие конструкторы во избежание подобной ситуации снабжают вычислительные центры отдельным малым ядром, независимым от центрального. Но такое решение довольно расточительно — потому что пока аварийной ситуации нет, куча драгоценного элно годами лежит и ничего не делает. Так что резервное ядро есть на всех кораблях азари, на многих кораблях Иерархии… и только на корабле правительства Батарианской Гегемонии.

Не то, что батарианские космонавты совершенно беспомощны в случае потери ядра. Можно пересчитать настройку и на малой тактовой частоте. Только займёт это не полчаса, как в норме, а почти год.

Обычно в таком случае получают вычислительную поддержку по лазерному лучу с соседнего корабля эскадры. Но когда накрыло сразу всех…

Глаза адмирала задвигались в разные стороны. Он быстро проверил план Хана на своём терминале — по расчётам всё должно было сработать.

— Предлагаю следующее. Вы пока снимите экипажи со сгоревших кораблей — ну и заодно просканируйте космос на предмет поиска предыдущей экспедиции. А я пока подползу к Бахаку где-то на световую недельку — у меня запас рабочего тела больше, так что я могу разогнаться и затормозить ещё пару раз — разверну телескопы помощнее и попробую высмотреть, что там творится.

— Я видела, — прошептала Моринт, с трудом поднимая голову.

— Что именно? — над ней склонился криптонец в массивной броне.

— Всё… я видела всё… немедленно заберите меня отсюда… вы не представляете, насколько ценна теперь моя голова. Я знаю, от чего погибли протеане… Я знаю, кто ведёт войну против Криптона на самом деле… И зачем её ведёт.

«Следующие лет сто не буду выпивать своих рабов… или двести… я слишком сыта…»

В голове ещё мутилось, в висках стучали молоты, всё тело казалось таким тяжёлым, словно ядро эффекта массы Коллекционеров начало выходить из строя. Но Моринт заставила себя гибким текучим движением подняться на ноги.

— Быстрее. У нас очень мало времени.

— Я должен получить разрешения на эвакуацию у командования…

— Идиоты! Никакой эвакуации! Если Коллекционеры увидят, что мы уходим, они просто взорвут крейсер! Они не имеют права меня упустить — я ПОПРОБОВАЛА этот архив, но и он ПОПРОБОВАЛ меня. Через несколько минут информация из локальной сети попадёт к Коллекционерам — и сюда будут направлены все силы, чтобы стереть меня в порошок. Они ничего не пожалеют.

— Хорошо, тогда какие будут предложения?

— Нужно имитировать мою смерть. Иначе они не отстанут.

В норме это не было для Моринт сложной задачей. Она такое проделывала неоднократно, уходя от Блюстителей. Биотический взрыв, несколько кусков мяса туда-сюда, неопознанный труп, падающий в бездонную пропасть или в зев мусоросжигателя… и залечь на дно на пару месяцев, пока не отстанут.

Вот только с Коллекционерами этот трюк проделать гораздо сложнее. Коллекционеры — бывшие протеане. И сохранили протеанскую остроту чувств. Их четыре глаза видят во множестве диапазонов, с очень высоким разрешением и вниманием к мельчайшим деталям. А при прикосновении они снимают с любого объекта микробиологическую пробу, мгновенно анализируя её.

Можно устроить взрыв за пределами их поля видимости — но вряд ли даже такие тупые существа посчитают это надёжным доказательством смерти.

Она всё ещё размышляла, как вдруг обстановка резко изменилась. Все криптонские солдаты одновременно открыли огонь, противоположный конец коридора потонул в плазменных взрывах. От грохота у неё заболели черепные резонаторы. Но несмотря на море огня, что-то продолжало там двигаться. Что-то большое, и излучающее просто море тёмной энергии. Очень странной тёмной энергии… более простой, чем у биотиков, даже начинающих… но более сложной, чем у любой машины, какую она до сих пор знала. И в памяти протеанской машины ничего подобного не было.

А ещё оно оказалось очень быстрым, несмотря на размер. Стремительный бросок из плазменного облака создал впечатление, что им выстрелили из пушки. Моринт даже не успела толком рассмотреть его очертания — только размеры, тварь была где-то с аэрокар.

А оно было уже среди них. Несколько плазменных зарядов размазались по броне чудовища, оставив лишь слабые подпалины. Мощнейший биотический удар расшвырял криптонских солдат, как куклы. Моринт инстинктивно успела закрыться собственной биотикой, но тут же ощутила невероятную боль в районе живота. Опустив глаза, она увидела зазубренную пику, которой оканчивалась лапа монстра — та пронзила её насквозь и вышла из спины.

Ярость полностью заглушила боль. Руки сами взлетели в танце, набрасывая на врага пелену «Опустошения». Жаль, конечно, что они сейчас не на поверхности Криптона — там бы тяжесть сделала всё остальное. Но и так щиты чудовища ослабли, а сама Моринт ощутила невероятный прилив сил. Страшный гарпун в животе представлялся сейчас не более, чем досадной занозой. Вцепившись обеими руками в суставчатую лапу, она потянула, насаживая себя на острие сильнее. Оказавшись рядом с основным телом бронированного страшилища, она выбрала место помягче — там, где заканчивался твёрдый панцирь и начиналось переплетение жил-проводов. И одним ударом кулака, окружённого «Деформацией», вонзила в него руку по локоть.

«Счёт один-один, скотина… ты сделал одну дырку мне, я одну тебе…»

Мощный электрический разряд по лапе-гарпуну заставил её внутренности сжаться. Боль была страшная, но Моринт всё ещё оставалась жива. Краем сознания она поняла, что обязана жизнью простейшей электродинамике — току не на что было замкнуться, поэтому разряды были болезненны, но не смертельны.

Монстр, впрочем, тоже это понял, и поднявшись на задние лапы, свёл передние вместе. Как только две конечности образуют цепь — Моринт умрёт.

«Это нечестно! — мысленно взвыла ардат-якши. — Нечестно, я же почти победила!»

Ей не хватало какой-то доли секунды, чтобы отшвырнуть вторую лапу биотическим ударом. Доли секунды, которая превращалась в вечность… Но как, как может такая огромная тварь двигаться с таким проворством?! Она же сорвала с неё всю биотику, эффект массы не работает, не должен работать!

Её глаза встретились с десятком синих глаз-огней, и в последние мгновения Моринт поняла — как.

Брюхо твари было заполнено множеством мумифицированных, киборгизированных голов. Голов криптонцев.

Этот монстр был химерой, помесью гигантского Коллекционера и нескольких киберзомби. Жнецы просто сшили два своих творения в одно — пусть их и разделяли пятьдесят тысяч лет. Для них это ничто. Всё делается в рамках единой, совместимой архитектуры.

Эта тварь была одновременно биотиком и супербиотиком. Моринт сорвала с неё тёмную энергию, рождённую нулевым элементом — но не могла повлиять на её взаимодействие с планетарным полем, которое обеспечивали криптонские гены.

«Как глупо… умирать, когда ты знаешь всё… Стоп… а как я успела это подумать? Разве я не должна быть уже мертва?»

Лапа жука-мутанта медленно, словно во сне, отделилась от тела и упала на пол. Краем глаза она заметила тень криптонского солдата с клинком из твёрдого света. Времени удивляться или радоваться не было. Нужно закончить то, что она начала.

Одной рукой — барьер на себя, второй — мощнейший биотический импульс прямо в беззащитное нутро мутанта… Гигантский взрыв отбрасывает её вместе с оторванной лапой, торчащей из живота.

Стремительный перекат… стабильный барьер над собой… выдернуть лапу… ох… как же больно… посмотреть, не сунется ли кто в эту нишу…

Шёпот в микрофон — «Не ищите меня и уничтожьте останки жука».

А теперь… все силы на заживление раны… ох, как же не хватает медигеля или хотя бы доспеха с модулями экстренной регенерации… Но организм ардат-якши может справиться и без них…

Ей только нужно кого-то высосать. Экспресс-кормёжка, без предварительной обработки добычи — процесс крайне неприятный, все равно что фаст-фуд из мусорного бака вытаскивать. Не сравнить с роскошной трапезой в постели с любимым партнёром. Но на голодный желудок не перебирают. На пробитый зазубренной металлорганической пикой — тем более.

«Без кормёжки я смогу продержаться на ногах ещё минут пять… Потом свалюсь…»

Благо, бегать за жертвами ей не требовалось. Всего лишь распылить немного своей крови маленьким биотическим зарядом в коридоре, где часто ходят Коллекционеры. Вдохнувшие — сами придут к ней. Нужно только выбрать среди них того, у кого меньше металла в теле.

Аааа… проклятье… забыла, совсем забыла, дура! Протеанское наследие! Коллекционеры прикосновением ощущают микрофлору любой местности! Для них подобное нападение — все равно, что выстрел в лицо! Реакция будет мгновенной и беспощадной.

Разумеется, достаточно шепнуть в коммуникатор пару слов — и ей сразу и медицинскую помощь притащат, и Коллекционера связанного, и оравора в ступе. Но это значит пожертвовать с таким трудом обретённой «невидимостью смерти» — и вернуться к тому, с чего начали. Она и так в передвижениях крайне ограничена — хорошо ещё, что маленьких жуков в воздухе нет…

Минутку, но ведь тут есть не только Коллекционеры. Есть ещё и киберзомби криптонцев. Их вроде не всех перебили или пустили на изготовление таких вот жуков-танков. Да, в них органики совсем мало, почти сплошное железо… но кое-что съедобное есть. А микробиологической чувствительности — нет.

Правда, если эти киберзомби напрямую подчинены Жнецу, попытаться на них воздействовать — все равно, что громко заорать «Я здесь!». Но иначе ей так и так смерть. Оставалось надеяться, что управляющий сигнал сюда не проникает — и что они повинуются автономной программе.

К счастью, подходящий кусочек нашёлся раньше, чем ардат-якши совсем вырубилась. Более массивный, чем современные киберзомби, он содержал в себе ещё меньше органики, чем уже известные ей мутанты. Зато добраться до этой органики было не в пример легче — она не скрыта герметичными доспехами. Похоже, эту особь создавали, как летучую самоходную артиллерию. Правая рука гипертрофированно массивна и могла трансформироваться в пушку. Моринт даже не хотелось задумываться, чем эта штука стреляет — если уж у лёгкой пехоты Жнецов в глазах боевые лазеры. На груди — какой-то криптонский символ, видимо уцелевший с тех пор, как ЭТО было живым. За спиной — неизменный местный плащ.

http://orig09.deviantart.net/fa0b/f/2013/260/1/d/new_52_cyborg_superman_by_superman8193-d6mnve5.jpg

На заражение красноглазой твари ушло удивительно мало времени. Обычно от первого вдоха до возможности хоть как-то влиять на поведение жертвы — минут пять, и то если максимально стимулировать размножение своими электрическими полями. Здесь же… уже за минуту она получила почти полный контроль. Этот отпрыск нездоровой фантазии Жнецов был изначально СОЗДАН, чтобы им управляли. Симбионтам Моринт требовалось лишь поменять источник сигнала, на который мутант был настроен.

— Давай, малыш, иди к мамочке… точнее, лети… вот так, хороший мальчик… обними меня… обними вечность…

Киберзомби покорно прижался своим лбом к её лбу. Богиня, как же низко она пала, некротехнофилка несчастная… Но жить захочешь — не так раскорячишься.

— ОЧЕНЬ ЛЮБЕЗНО С ТВОЕЙ СТОРОНЫ, АЗАРИ! — прогрохотал низкий металлический голос под её черепом.

Неееет! Моринт взвыла и попыталась вырваться, но металлическая тварь крепко опутала её своими щупальцами, а она сейчас была слабее новорожденного тюленёнка. Ну что за неудачный день сегодня такой!

— НЕУДАЧНЫЙ? О НЕТ, ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ, АЗАРИ. ТЫ ДАЖЕ ВООБРАЗИТЬ НЕ МОЖЕШЬ, НАСКОЛЬКО УДАЧЕН ЭТОТ ДЕНЬ ДЛЯ ТЕБЯ. ИБО ТЕБЕ ПРЕДСТОИТ ВОЗВЫСИТЬСЯ, СТАВ ЧАСТЬЮ НАС. ПЕРВОЙ ИЗ ТВОЕГО НАРОДА.

Самые яростные битвы во вселенной происходят из-за женщин. И в этом смысле Моринт могла гордиться собой — она оказалась достойной духовной наследницей Елены Троянской. Как только Ро-Зар стало ясно, что план с имитацией смерти провалился — все десантные отряды получили приказ «отбить любой ценой». Проблема была в том, что аналогичный приказ получили и Коллекционеры.

И вокруг летящего мутанта с бессознательной пленницей на руках битва закипела с удвоенным жаром. Каждую секунду обращались в пепел сотни Коллекционеров, но им на смену приходили тысячи. Биотические заряды и кинетические пули с воем пронизывали воздух, навстречу им мчались плазменные лучи и сгустки. С криптонской стороны к сражению подключились боевые дроны. Со стороны Коллекционеров — «рукастые» (так прозвали тяжеловооружённых киберзомби, которые помимо лазеров могли стрелять пучками частиц и замораживающими зарядами), ищейки и «консервы» — те самые жуки размером с танк, один из которых едва не убил Моринт. Со всем этим огневая мощь сражающихся была так велика, что целые уровни рушились в пламени. Но вокруг пленницы образовалась своего рода «мёртвая зона», словно глаз бури — обе стороны стреляли осторожно, чтобы не задеть её.

«Они слишком берегут её… Странно, для меня это ценный источник информации… но им-то достаточно одного выстрела или одного движения лапы…»

Вывод напрашивался сам собой. Протеанская машина не выдаёт всё содержимое своей памяти даже Коллекционерам. И Моринт увидела там нечто такое — или они подозревают, что увидела — что им самим пригодится.

«Рукастый», который нёс Моринт, вылетел через один из нижних люков, и помчался… в сторону храма. Его сопровождали три «Консерва», два десятка киберзомби как старых, так и новых моделей. А в воздухе, на высоте крыш — два десятка «истребителей» — тяжёлых дронов Коллекционеров, тех самых, что играли роль «глаз» кораблей в битве у Ретранслятора.

Уничтожить всю эту кавалькаду при желании Зод мог хоть сейчас, одним движением пальца. А вот отбить Моринт, не убив её при этом окончательно…

У него было чуть больше секунды на принятие решения — стрелять или не стрелять. Сорок секунд под ускорением. На что положиться? На эфемерную надежду вырвать девицу из пасти чудовища? Или на железобетонную уверенность, что хотя бы Жнецам она не достанется?

Или задействовать Главный Козырь? Но для этого нужно быть абсолютно уверенным, что информация в голове азари ценнее той, которую получат хозяева Жнецов и Коллекционеров.

Чтобы выиграть немного времени, он нанёс лазерными орудиями с орбиты удар по храму. Здание особенно не пострадало, но кавалькаде пришлось замедлить ход, чтобы не влететь с разгону в огненный столб. Тем временем десантные модули подняли вокруг храма стены из твёрдого света. Крейсер тут же открыл по ним огонь из бортовых излучателей частиц, и в итоге сбил — но на это ушла почти минута.

Самым логичным было бы продолжать ставить новые и новые стены, пока не удастся отбить Моринт. Увы, их количество было ограничено числом мобильных генераторов, которые удавалось провести на площадь. При том, что город в основном контролировали Коллекционеры — естественно, это число было невелико.

Ударить мощной электромагнитной бомбой? На Коллекционеров она почти не действует, но на киберзомби — да. Допустим, «рукастый» уронит тело… и от Моринт останется даже не лепёшка, а тоненький слой брызг по всей площади. Её биотика в бессознательном состоянии не работает, она и жива-то до сих пор лишь потому, что киберзомби держит её в своём поле эффекта массы.

Или кто-то из Коллекционеров поймает её на лету. Тогда просто ничего не изменится.

«Дру-Зод, срочно что-то сделайте! Импланты показывают, что ей осталось жить не более пяти минут без медицинской помощи!»

Пять минут — это очень много в таком сражении. Тут бы хоть одну умудриться отыграть в свою пользу…

Отправить жуков вместе с их пленницей в Фантомную Зону? Допустим, он даже сумеет незаметно для Коллекционеров опустить портал на площадь… но активацию спутников-генераторов на орбите — «Призрак-1» точно засечёт…

Стоп, а что если…

Транспортных флаеров на защищаемых посадочных площадках у него оставалось ещё немало. Нужно только перестроить один из них по короткой программе… Полторы минуты, продержаться любой ценой. Зенитки — огонь! Сбивать летающие «Глаза»! Солдаты — дронов в атаку, всех, что остались — отвлечь их кинжальными ударами. Живых бойцов эвакуировать. Десантники на борту крейсера Коллекционеров — отступать, выжигая за собой всё, что можно.

Если коллективный разум насекомых мыслит хотя бы отдалённо так же, как земные тактики, он сделает из всего этого один вывод — мягкокожие отказались от идеи захватить крейсер, и теперь готовятся нанести удар тяжёлым оружием. И отреагирует соответственно — чтобы им помешать.

Однако, вопреки его ожиданиям, особо резких действий со стороны агрессоров не последовало. Они, конечно, попытались связать боем отступающих криптонцев или нанести им максимальный урон — но и только. При том, что они уже знали о возможности криптонцев уничтожать их крейсера.

«То ли эти ребята более туповаты, чем я ожидал, то ли гибель последнего крейсера для них — приемлемая потеря…»

Тем не менее, эти манёвры сделали то, что Хану было нужнее всего — отвлекли Коллекционеров на пару минут. Нет, следить за бессознательной Моринт они менее внимательно не стали. Но и каких-то неожиданных действий по её доставке в храм предпринять не смогли.

И Хан успел завершить трансформацию.

Три огромных грузовых флаера с метровой кристаллической бронёй и мощными щитами, рванулись к площади так стремительно, словно ими выстрелили из пушки. Разумеется, по ним открыли огонь из всего, что только было, включая орудия крейсера… но за десять секунд повредить серьёзно не смогли. А потом один из флаеров распахнул створки переднего отсека, словно кит — пасть. И одним движением «заглотил» в воздухе всю «кавалькаду» с Моринт.

Конечно, тут уже до самых тупых насекомых дошло, как именно добыча ускользает из-под носа. И заработала логика «Так не доставайся ж ты никому!». Счёт пошёл на миллисекунды — люди, даже под ускорением, могли лишь пассивно наблюдать, как выясняют между собой отношения ревнивые программы.

Сначала всю «кавалькаду» накрыл мощнейший электромагнитный импульс, вырубая киберзомби, в том числе и «рукастого». Затем всё помещение в доли секунды заполнилось ровными слоями твёрдого света. В нём, как насекомые в янтаре, увязли и Коллекционеры, и Моринт. Разумеется, ещё раньше включились антигравитационные генераторы в помещении — чтобы азари не расплющило.

И последним шагом на Коллекционеров упали с потолка огромные тяжёлые кристаллические клетки, превращая временное задержание в постоянный арест.

Флаер на максимальной скорости мчался к ближайшему летающему госпиталю, где врачи уже готовились принимать необычную пациентку. Но ему на хвост сели несколько десятков дронов-истребителей. А позади крейсер Коллекционеров уже начал подниматься в воздух, готовясь расстрелять его главным калибром, а если не получится — преследовать.

Хан мгновенно просчитал шансы. Выйти из радиуса поражения главного орудия (несколько сотен километров) флаер не успеет — даже если крейсер за ним не погонится. А он погонится — скорость у него выше. И за горизонт не спрячешься — на этой планете он слишком далеко. А если сбить крейсер в воздухе, наплевав на собственные потери — флаер догонит взрывная волна.

Можно использовать метод «отвлечения главного орудия», который он до этого применил в дуэли — но у солдат на земле ракет для этого слишком мало, а тяжёлые воздушные корабли всё это время старались держаться подальше от Арго — и теперь не успеют к месту событий.

Можно заставить флаер вилять по-заячьи, так, чтобы крейсеру было труднее в него попасть. Но необходимые для эффективного уклонения перегрузки точно убьют Моринт. Как и попытка совершить трансатмосферный прыжок.

Пришлось снова выигрывать время — на этот раз по очереди загнав в ствол орудия Коллекционеров два резервных эвакуационных флаера. Благодаря солидной защите они могли бы довольно долго держать выстрел стандартной мощности. Но внутри ствола действовал эффект массы — и поток частиц просто смёл их, как бумажки. Правда, это работало в обе стороны — щиты оказались почти не повреждены, и грузовики, с упорством камикадзе, снова полезли чудовищу в пасть, как только выравнялись. Коллекционеры, надо полагать, мысленно чертыхнулись и по очереди расстреляли оба аппарата более тщательно — секунд пять требовалось держать эти летучие сейфы в луче, чтобы нанести серьёзные повреждения и лишить способности к полёту.

За эти десять секунд (а также время, что потребовалось крейсеру для взлёта) флаер с Моринт успел уйти на двадцать километров от площади. Всё ещё как на ладони для носового орудия монстра.

А ещё за то же время Хан успел задать новые цели орбитальным орудиям.

Воздух с воем прочертили тысячи плазменных сгустков, каждый из которых нёс энергию хиросимской бомбы. Одни были настроены на подрыв на земле, другие — при входе в плотные слои атмосферы. Между городом и флаером в считанные мгновения выросла огненная стена километровой высоты. Стрелять сквозь неё было совершенно невозможно. Пробить, может быть, энергии и хватит, но вот попасть во что-то столь маленькое и подвижное — ни малейших шансов.

Будь у капитана Коллекционеров волосы — он бы наверняка рвал их на себе. У него было три возможности — и все одинаково неприятные.

Честно признать, что тебя переиграли, и отдать трофей победителю? Коллекционеры так не умели.

Улететь от города, прорываться сквозь плазменный шторм, догонять флаер? Расстреляют в полёте, как только его взрыв перестанет угрожать Арго.

Попытаться подняться в космос, чтобы стрелять поверх шторма? Ага, на орбите ждут не дождутся криптонские звездолёты с абордажными модулями.

Оставалось лишь одно — изобразить из себя самую большую в мире управляемую ракету.

Он рванулся вслед за флаером, держась на высоте меньше километра, что для его размеров означало практически бреющий полёт. С каждой секундой сокращая расстояние до цели на полкилометра. И как только сенсоры зафиксировали рвущиеся к нему тучи ракет с пригородных баз — крейсер подорвал себя.

То, что осталось от прекрасного древнего города, напоминало скульптуру сумасшедшего абстракциониста. Одни дома оплыли, словно свечки, другие выгнулись, словно камыш на ветру, да так и застыли. Третьи разлетелись алмазными брызгами, засыпав улицы до второго этажа.

Впрочем, от земного города в такой же ситуации не осталось бы вообще ничего. Только гладкая стеклянистая пустошь. Так что Арго ещё неплохо выстоял.

Безвозвратные потери составили около шестидесяти тысяч человек — причём только тридцать тысяч погибло в сражениях. Другая половина просто не успела убраться с улиц или покинуть крейсер, когда небо и землю соединил огненный столп. Даже танковая кристаллическая броня не везде выдержала купание в огненном шаре — что уж говорить о пехоте. Подсчёт гражданских лиц, которые не смогли или не захотели эвакуироваться, всё ещё продолжался. По предварительным оценкам всего в городе осталось по разным причинам около десяти тысяч невооружённых лиц, погибло из них чуть более тысячи. Ранения разной степени тяжести получили практически все — но для криптонской медицины почти всё, что не труп — излечимо.

В немногочисленных локальных сетях, уцелевших после кибератаки, Дру-Зода честили на все корки. Те факты, что атаку он всё же отбил, и что потери оказались ничтожны (как в процентном отношении к населению планеты, так и к тем, которые могли бы быть) — во внимание не принимались.

Это нормально — народу нужно выместить на ком-то страх и злость. Пусть ругают — пока. После восстановления всепланетной системы пропаганды зазвучат совсем другие голоса. Хорошо ещё, что они не знают, что сделал Генерал на самом деле…

— Теперь — на штурм твари под городом? — поинтересовался Нон. — У меня уже есть парочка идей, как его правильно взять…

— Штурмовать там уже нечего, — устало вздохнул Хан. — Разве что раскапывать. Это теперь забота археологов, а не солдат. Хотя пару полков на прикрытие я, конечно, выделю…

— Погоди… ты хочешь сказать, что нашёл способ уничтожить этот звездолёт прямо под землёй?! И под шумок осуществил, так что никто не заметил?

— Не я, — покачал головой Хан. — Они сами. Я только немножко помог…

— Как это?

Хан вздохнул.

— Это не крейсер Коллекционеров подорвал себя. Это я подорвал его. Примерно за секунду до того, как они активировали бы свою систему самоуничтожения. Десантники по моему приказу оставили внутри бомбу, управляемую по ансиблю.

— Но зачем?! За секунду он бы улетел хоть немного дальше от города…

— Это бы ни на что не повлияло. Для пяти тератонн километром дальше, километром ближе… А вот направление выброса — очень даже могло повлиять.

Перед Коллекционерами стояли три задачи. Первая — обязательно накрыть взрывом убегающий флаер с Моринт. Вторая — желательно нанести при этом максимальный урон планете. И третья — не задеть «каракатицу» под храмом.

«Естественный» взрыв реактора, при котором основной выброс энергии происходил «иголочками» в зенит и надир, этим целям никак не соответствовал. А как лучше всего их решить? Организовать выброс плазмы «диском», в плоскости, параллельной поверхности планеты. При этом ударная волна слабеет почти линейно — пропорционально расстоянию, а не квадрату оного, как при обычном взрыве. Можно поджарить площадь, равную десятку поверхностей Земли, накрыв её таким плазменным «блином». Это, конечно, не весь Криптон… но до соседних мегаполисов он бы точно достал. В то же время, подземному монстру от такого «плоскостного» взрыва практически ничего не сделается. Основной ад пройдёт над ним.

Хана это, разумеется, не устроило абсолютно. И как только он увидел, что поле реактора Коллекционеров начало менять стандартную конфигурацию (благо, сенсоров внутри корабля ещё было достаточно — они просто не успели вычистить всё, что набросали десантники), он ударил на опережение.

— И этот взрыв…

— Да. Энергия, как и в прошлый раз, сложилась в два пучка, один вертикально вверх, другой вертикально вниз. Я не знаю, почему так происходит — вероятно, как-то связано со взаимодействием полей реактора и гравитационного поля планеты. В открытом космосе они взрывались вполне обычно, сферически симметрично. Но сейчас это сыграло мне на руку. Почти половина энергии ушла в открытый космос, где она никому не причинит вреда.

Глаза Нона засияли пониманием:

— А вторая половина, значит…

— Да, вторая выстрелила в грунт. Почти полностью перейдя в сейсмический удар. Городу от этого ничего не случится — он и так был сейсмоустойчивым, а я его укрепил ещё больше. Арго по сути получил только «хвост» — небольшую часть энергии, которая рассеялась в атмосфере или отразилась от грунта. Правда и этого хватило, чтобы повредить многие здания и убить почти всех, кто был на улицах. Но твари под храмом досталось гораздо хуже. На неё обрушилась ударная волна из триллионов тонн камня. Эффект массы, конечно, мог облегчить ближайшие слои — но ведь на них давили следующие, а бесконечно расширять поле невозможно. В доли секунды его прихлопнуло, как таракана. Я даже не уверен, что мы сможем извлечь что-то ценное из того месива, в которое оно превратилось.

ДЕНЬ СОРОК ВТОРОЙ

Подкрасться к звёздной системе незаметно — невозможно. Рано или поздно вас выдаст работа тормозных двигателей.

Поэтому разведзонды и фрегаты не тормозят вообще. Они проходят систему на сверхсвете, картографируя всё, что удастся увидеть через кокон искажённого пространства. Что происходит на конкретной планете, таким образом определить трудно — но общее расположение баз и главные транспортные потоки определить можно. При некоторой удаче удаётся заснять даже отдельные корабли.

Можно пройти и на досвете, сбросив псевдоскорость. Тогда картинка будет куда более чёткой… но исследование потребует куда больше времени. Звёздная система… она большая. К тому же вам придётся молиться всем известным богам, чтобы защитники не заметили вспышки «черенковского» излучения.

У батарианцев и кварианцев в этом вопросе большое преимущество. Их корабли имеют самую высокую реальную скорость после схода со сверхсвета. Причём это отнюдь не техническое достижение, а попытка залатать конструктивный недочёт. Из-за дефицита нулевого элемента им приходится ставить на корабли относительно небольшие и маломощные ядра эффекта массы. А чтобы сохранять при этом тактически эффективную маршевую скорость — до предела забивать корабли топливом. При перелёте на пяти тысячах световых на каждую тонну веса звездолёта уходит 125 тонн водородно-гелиевой смеси! Благо, газовых гигантов в Гегемонии хватает, и работников на станции добычи — тоже. Конечно, обычно они ходят медленнее — в таких делах зависимость нелинейная, снизив скорость всего в пять раз, можно уменьшить потребность в топливе на два порядка, то есть на тонну массы корабля тратить чуть больше тонны смеси. «Поджог» топлива мощными лазерами производился за бортом корабля (чтобы минимизировать проблемы с теплосбросом), но в пределах его поля массы. Эта схема живо напомнила Хану нашумевший земной проект «Дедал». Вот уж точно — Necessity is the mother of invention.

Вообще-то это незаконно. Конвенция Цитадели об Оружии Массового Поражения запрещает среди прочего и корабли с реальной скоростью выше одной тридцатой световой. Их слишком легко превратить в кинетические снаряды.

Но дополнительные баки и кормовые блоки ускорителей легко снимаются, так что в «заграничных» командировках корабли ползут от системы к системе медленно и вяло — зато по закону. За пиратов Гегемония ответственности не несёт — к тому же, они летают чаще на трофейных кораблях, с более мощными ядрами. А на чём и как осуществляются перевозки на своей территории — это касается только Гегемонии. Нескольким инспекциям Совета, отправленным на её территорию, были показаны «потёмкинские деревни» (не в том смысле, что построенные специально к их прилёту, а том, что не играющие какой-либо значимой роли в экономике). Инспекторы, настойчиво пожелавшие увидеть больше — бесследно пропадали в полёте. Вероятно, нападение пиратов.

На криптонские корабли тоже были установлены маломощные ядра батарианского производства — так что им пришлось потратить немало солнечного камня на разгон (хотя всё же на порядок меньше, чем ушло бы на разгон до той же скорости на чисто фотонной тяге). После отключения сверхсветовых двигателей вся эскадра имела реальную скорость в одну восьмую световой — кроме разведывательных зондов Хана, которые он разогнал до половины скорости света.

Головной корабль Хана выпустил ещё двадцать зондов — таких же, как первая группа, но с полностью исправными ядрами эффекта массы. Одна группа, набрав максимально возможную для здешней зоны скорость, тут же унеслась к Бахаку. Вторая — подобрала «инвалидов» со сгоревшими ядрами, пристыковалась и вернула их на базовый корабль. Отследивший его манёвры батарианский фрегат одобрительно подмигнул коммуникационным лазером — правильно, будь ты трижды супербогатым, а элно лишним не бывает.

На первый взгляд, система Бахак практически не изменилась. Все планеты были на месте, астероидный пояс тоже. Только совершенно отсутствовало обычное движение грузовых и пассажирских кораблей. То ли совершили посадку, то ли уничтожены — разрешение приборов зонда не позволяло произвести поиск обломков. Несколько штук дрейфовали неподвижно.

Необычным багровым светом горело ядро Ретранслятора Бахака. А вокруг него…

Прямо на глазах Хана в пылающем алом горниле один за другим исчезали крейсера Коллекционеров.

Он едва не забил тревогу, но догадался глянуть на индикатор расстояний. Ну конечно! Два световых дня! По иронии судьбы он сейчас наблюдал отправку тех самых кораблей, что погибли на Криптоне. Их свет двое суток путешествовал в космосе, затем попал в сенсоры зонда, и был по ансиблю мгновенно передан через световые годы.

Хан скинул картинку временным союзникам.

— Адмирал, вы видите что-нибудь знакомое или подозрительное?

— Ещё как вижу, — буркнул Бамис. — Правда, это информация высшей степени секретности… А, гниль и прах, неважно! Вы все равно это скоро узнаете. Я только прошу вас — не передавать эту информацию Совету Цитадели.

— Клянусь светом Рао, — совершенно серьёзно сказал Хан.

— Ретранслятор Бахака — не обычный Ретранслятор. Для него существует особая система адресации… Если ввести эту последовательность, он переходит в режим так называемой полуторной ретрансляции. Дурацкое название… не знаю, кто его придумал полторы тысячи лет назад… Словом, он может быть нацелен на любой другой Ретранслятор, как вторичный… Но дальность при этом — как у первичного!

— Вы хотите сказать, что с Бахака можно попасть в любую часть Галактики?

— В радиусе сорока тысяч световых лет как минимум, — хмуро кивнул батарианец. — Может и больше — это предельное расстояние, на которое наши учёные рисковали его подключать. Мы его использовали, как транспортную лазейку, в самых тяжёлых ситуациях. И всегда ядро начинало светиться красным. Сейчас его, похоже, используют Коллекционеры, чтобы пройти в вашу систему напрямую, минуя турианскую блокаду на Арктуре…

Он не договорил — взвыла боевая тревога, и U-32, головной корабль колонны, в очередной раз вылетел из сверхсвета, наткнувшись на что-то массивное…

Они вышли из сверхсвета практически с нулевой относительной скоростью, совсем рядом с кораблями криптонцев. Ровно 64 двухкилометровых звездолёта в форме не то ракообразных, не то каракатиц. На корабли Гегемонии они не обратили никакого внимания — впрочем, Хан был уверен, что это ненадолго.

Поля массы у чужаков были такими мощными, что слабенькие ядра батарианского производства от столкновения мгновенно «повылетали», а сами монстры даже не утратили хода.

Впрочем, для корабля Сапфирового Флота это была лишь досадная неприятность. Большинство систем продолжало работу. Ни секунды ни колеблясь, Хан отдал приказ на открытие огня. Монстры, идущие курсом пересечения, выглядели как угодно, только не дружелюбно. Если бы они хотели поболтать, то перехватили бы один корабль, а не все сразу. А в космическом бою на столь крошечных дистанциях победителем вполне может оказаться не тот, у кого лучше щиты, оружие и манёвр, а тот, кто выстрелит первым.

Каждый корабль был запрограммирован на собственные, уникальные методы ведения боя — и конструктивно оптимизирован под них же. Одни выпустили рои дронов-истребителей, другие — ещё бОльшие рои ракет, третьи — абордажные модули, четвёртые пошли на таран, пятые обстреляли врага бортовыми лазерами, шестые — плазменными орудиями, седьмые попытались развернуться к нему двигателями и дать полную мощность луча…

Бес-по-лез-но.

Лучи бессильно отразились в космос от мгновенно возникших сверкающих граней «режима драгоценного камня» — такого же, как у Коллекционеров, только алмазно-радужного, а не изумрудно-зелёного. Ни ракеты, ни дроны, ни сами звездолёты не могли угнаться за противником с полностью функционирующим ядром эффекта массы невероятной мощности. Плазма тихо угасла в щитах «каракатиц».

Добраться до тела врага удалось только абордажным модулям, которые, увы, присутствовали только на восьми кораблях из всего флота. У них были собственные ядра, которые не работали в момент столкновения — а потому остались полностью исправными. Мощнейшая лазерная защита монстров не произвела на них никакого впечатления — кристалл и солнечный камень не подвели.

«Подобное излечивается подобным», — мысленно хмыкнул Хан. Когда криптонские и неизвестно чьи машины оказались рядом, случайное сходство в дизайне оказалось ещё более впечатляющим. Абордажники выглядели как детёныши «каракатиц».

Они догнали, вцепились… и всё.

Попытка ассимилировать тварей не прошла — сразу же последовала команда на остановку роста. Видимо, чудовище под храмом каким-то образом успело передать этот код своим собратьям. Термические резаки в поле эффекта массы оказались малоэффективны. А чтобы вскрыть механической резкой, лазерами и электродугой тугоплавкую, невероятно прочную броню монстров, им потребуется минут десять.

Слишком много — в космическом бою на дистанциях в десятки, а порой и единицы километров, где счёт идёт в лучшем случае на секунды.

Твари открыли ответный огонь. Не удалось с ходу определить, чем именно они стреляли, но алый луч, вылетевший из морды первого монстра, резал кристалл, как бумагу. Хан впервые пожалел, что облегчил корабли перед тем, как передать их батарианцам. Более «толстые» жрали бы, конечно, больше топлива… но и удар держали дольше.

К счастью, кромсать их можно было долго. Реакторов или складов топлива на кораблях Сапфирового Флота не было. Были, конечно, склады солнечного камня, но он не имел привычки детонировать. А все системы управления и энергоснабжения, включая ансибли — многократно дублированы. Поэтому проделать в них дырку, даже сквозную — отнюдь не означало убить их. Требовалось долго и нудно пилить.

А чтобы было ещё дольше и нуднее, истребители выполняли на чудовищ один заход за другим, ракетоносцы плевались залпами, а лазерные корабли продолжали жечь. Пусть это всё и не причиняло противнику вреда — но постоянные маневры уклонения и необходимость поддерживать отражающие свет щиты мешали планомерной атаке на корабли Хана. Дыры в обшивке криптонцев тем временем зарастали, а абордажные модули продолжали свою работу.

Конечно, броня «каракатиц» тоже обладала способностью к регенерации. Хан скорее удивился бы, если бы они этого не умели. Но комбинация электрических разрядов и распорных клиньев успешно эту регенерацию блокировала.

Монстры, кажется, немножко занервничали — во всяком случае, на пару миллионов километров они отпрыгнули довольно резко. Те, на кого абордажных модулей не хватило, приблизились к своим «оседланным» сородичам, и сфокусировали режущие лучи на «наездниках». Броня у абордажников была потоньше, чем у капитальных звездолётов, а средств защиты вообще никаких не было. Так что с первых двух корму срезали без особого труда… но это никак не сказалось на производительности хватательного носа, который продолжал бурить шкуру чудовища.

«Пожалуй, назову их „Клещами“, — довольно подумал Хан. — И внешне похожи, и проблема с ними та же — когда клеща удаляешь, головка с хоботком может остаться в ране».

Применять режущий луч друг по другу монстры не решились. Они приблизились к пострадавшим собратьям и попытались удалить остатки модулей «вручную», точнее щупальцами, внутри которых оказались не только стволы, но и весьма сложно устроенные манипуляторы…

…и получили в нос по несколько гигатонн. В носовой части абордажного модуля был установлен мощнейший заряд солнечного камня. Один луч уходил внутрь взятого на абордаж чудовища, второй — в сторону «хирурга». Минирование раненых и трупов — этому Хана учили ещё в те далёкие времена, когда он был обычным малолетним диверсантом, а не властелином четверти планеты.

Абордажными модулями были оборудованы восемь звездолётов. По четыре модуля на каждом — это тридцать две пойманных «каракатицы». Если тридцать два других корабля одновременно пойдут на помощь пострадавшим сородичам — это позволяло уничтожить всех.

В идеале. На практике, конечно, успех был несколько скромнее. Некоторые модули были уничтожены ещё на подлёте к своим целям. Некоторые твари выдержали вспышку или успели включить второе отражающее поле ВНУТРИ первого, и закрыться им. Наконец, некоторые, самые благоразумные — не спешили идти на выручку собратьям, видимо решив сначала посмотреть, что получится у более резвых.

Когда видимость восстановилась, стало видно, что ход и боеспособность сохранили ровно двадцать вражеских звездолётов. Из шестидесяти четырёх.

Вот теперь космические кракены ДЕЙСТВИТЕЛЬНО разозлились! Хан уже не сомневался — перед ним не роботы и не космические корабли причудливой формы. Это живые существа. Или ими управляют живые существа — но не передвигая огоньки на пульте, а с полным эффектом присутствия, ощущая их как собственные тела. У машины не могут так зловеще гореть глаза. У машины не могут сдвигаться и раздвигаться щупальца в таком откровенно угрожающем жесте. Наконец, машина не идёт в атаку, передавая вибрациями масс-поля дребезжащий боевой клич, от которого выворачивает внутренности.

Они исчезли, чтобы снова появиться вплотную к кораблям-целям. Это было самой неприятной чертой «каракатиц». Им не требовалось разгоняться, чтобы перейти на сверхсвет — и не требовалось гасить скорость после схода с него. Они, похоже, могли каким-то образом вызывать соответствующие деформации в стенках своих пузырей эффекта массы напрямую, без сопутствующего реального ускорения.

«Это уже не импульсная тяга. Это, чёрт возьми, настоящая варп-тяга — двигатель Алькубьерре в чистом виде… Понятно, почему у них и дюз в конструкции нет — им не надо…»

Увернуться от противника, имеющего такое преимущество в манёвре, было бы нелегко даже с полностью исправным ядром. А уж на оставшейся реактивной тяге… у триремы больше шансов удрать от атомной подлодки. Всё, что он мог — «ласково встретить» тварей на подходе.

Ослепить лазерным шквалом, разместить ракеты на всех предполагаемых курсах подхода — в надежде, что хоть на одну из них «каракатицы» наткнутся. В конце концов, у него же теперь преимущество в численности…

Батарианцы в сражении не участвовали. И отнюдь не из-за трусости. Просто если бы они решили тормозить и возвращаться, то сожгли бы остатки запасов топлива. А им требовалось выполнить главное задание — долететь до Бахака. Да и толку от них бы было — при чудовищных мощностях и безумных технологиях, задействованных обеими сторонами. Они могли только таращиться во все четыре глаза в телескопы на эту битву титанов — и молиться своим богам, чтобы на них как можно дольше не обращали внимания.

План сработал — несколько ракет оказались на пути атакующих кораблей. Вот только это никак не помогло — зона поглощения пространства перед кораблями оказалась слишком сильной. Даже кристалл не выдерживал такого сдавливания. Не все ракеты превратились в пыль, но все деформировались слишком сильно и потеряли способность к подрыву.

А потом приборы зафиксировали пробитие обшивки, сверхсильную радиацию снаружи и внутри… и двадцать криптонских кораблей перестали существовать. Впрочем, атаковавшие их «каракатицы» — тоже. Яркость вспышки на доли секунды затмила далёкое солнце Бахака.

Хан обалдело просмотрел графики, записанные погибшими звездолётами в последние микросекунды их «жизни». Ансибли не успели их передать, Экстранет не работал — но коммуникационные лазеры успешно донесли последние отчёты — пусть и с опозданием в минуты.

Судя по всему, монстры применили некое новое оружие. Недальнобойное, так что им пришлось подойти почти вплотную к целям для обстрела. Но чудовищно мощное — с тератонным тротиловым эквивалентом. Причём вспышки произошли уже внутри криптонских кораблей…

Именно это их и погубило. От воздействия собственных пушек, или ракет, или ещё чего там — «каракатицы», конечно, защитились. Но жар вспышки был таким, что сдетонировали даже сверхстабильные солнечные камни.

И вместо ожидаемых тератонн — нападающие получили ПЕТАтонны тротилового эквивалента. Причём не только в виде излучения, но и в виде разлетающейся на релятивистских скоростях плазмы, в которую превратились довольно-таки массивные корпуса кораблей Сапфирового Флота. Трудно сказать, что именно из этого набора оказалось чересчур даже для их щитов.

— Бой закончен, — сообщил он Бамису. — Наши потери — двадцать один корабль, потери врага — шестьдесят четыре, полное уничтожение известной части его флота. Передаю всю собранную за время боя информацию. Намерен продолжать подход к Бахаку. Рекомендую отозвать ваши корабли сразу же после сбора экипажей с пострадавших. Они тут ничего не смогут сделать.

По жилистой шее адмирала пробежала волна — это соответствовало человеческому упрямому мотанию головой.

— Мы продолжим полёт. Потери приемлемы. Эти корабли изначально были предназначены в смертники, как и ваши. Их экипажи в основном собраны из рабов.

Это заявление прозвучало бы верхом цинизма… если бы Бамис сам не находился на одном из кораблей, которыми с такой лёгкостью жертвовал.

— Но ведь десантные группы — из свободных батарианцев? — полувопросительно предположил Хан. — А это десятки, если не сотни тысяч солдат Гегемонии. Кроме того, подумайте о потерях нулевого элемента…

Бамис раздражённо моргнул верхней парой глаз.

— У нас не осталось топлива на обратный путь, — признался он. — И ядра не выдержат ещё одного дальнего перехода. Предполагалось, что мы сможем заправиться и разрядить ядро на Урмоле или Басцуде.

— Ясно. В таком случае я пошлю пару кораблей разведать газовые гиганты в первую очередь. А пока старайтесь не отсвечивать — ни в буквальном, ни в переносном смысле.

ДЕНЬ СОРОК ТРЕТИЙ

Когда ударная волна догнала флаер с Моринт, азари и так уже истекала кровью. Тем не менее, в полубреду она успела поставить вокруг себя биотический барьер — сказывался вековой опыт выживания, да и Ро-Зар через имплант немного помогла, простимулировав её мозг.

Когда оплавленную коробку, в которую превратился грузовик, извлекли из-под обломков, Моринт уже находилась в состоянии клинической смерти. Но несмотря на это, её сжатые в судорогах мускулы всё ещё продолжала держать вокруг себя поле эффекта массы.

— Я никогда не видел, чтобы разумное существо столь отчаянно цеплялось за жизнь, — признался криптонский врач, который работал с ней. — Некоторые криптонские животные обладают столь же непреклонным инстинктом самосохранения, но чтобы мыслящие… Интересно, все азари такие? Или это связано с тем, что вы — ардат-якши?

— Ни то, ни другое, — покачала головой Моринт. — Это вообще не моя заслуга. Просто я впитала наследие народа протеан. А они очень, очень сильно хотели, чтобы от их народа хоть что-нибудь сохранилось. Конечно, беглая преступница — не лучший хранитель последней воли Империи. Но в их положении выбирать не приходилось. Лучше скажите, как вы смогли так быстро вернуть меня к жизни?

— Ну, у многих турианских космонавтов, которых Генерал Зод взял в плен, были при себе пакеты медигеля…

— Это хорошо. Мне нельзя сейчас использовать «объятие вечности». Новая информация может затуманить архив… а мне нужно сохранить его как можно более целым… и передать… всем. Как можно быстрее. Вы не представляете, с чем столкнулись.

За время беспамятства Моринт сильно изменилась. Архив в её голове успел распаковаться и занять самые комфортные места. Что такое два столетия жизни Девы — по сравнению с веками владычества и безнадёжной борьбы, умноженными на память нескольких тысяч протеан? Она перепробовала множество любовников, но ни один не мог удовлетворить её надолго — всякое поглощение лишь усиливало аппетит, гнало на поиски новой добычи, новых ощущений, опыта и знаний. Протеане стали как бы её коллективным мужем, наполнив собой до предела. Жизнь вампирши-гедонистки была на редкость бесцельна — убить, чтобы выживать дальше, выжить, чтобы убивать дальше. Протеане дали ей чёткую и осмысленную цель.

А потом было неудачное слияние с киберзомби, которого контролировал Жнец. Словно изнасилование в подворотне на следующий день после счастливой свадьбы. И картинка стала ещё более чёткой — пусть это был всего лишь отзвук ЕГО мыслей, а не полное погружение. Моринт теперь знала то, чего не знали даже протеане.

Но ценой за это стали два чудовища, которые теперь разрывали её изнутри, продолжая свою тысячелетнюю битву. Криптонцы тщательно вычистили её организм от наномашин Жнецов, но не могли избавить от того, чем была она сама.

— Верните мне мой омнитул… или, если боитесь, дайте что-нибудь похожее. Я должна записать хотя бы самые основы… прежде, чем ОНО пожрёт мой мозг.

После гибели монстра под Арго вычислительные мощности захватчиков резко упали, и силы кибербезопасности Хана смогли без особого труда дожать их. Инфосфера снова была во власти лорда-протектора… Но, Рао, какой ценой обошлась эта победа! Практически все искусственные интеллекты были отключены или переведены в защищённый режим, половина архивов недоступна, две трети локальных сетей обрушено, вся техника, какая только возможно, переключена на ручное управление. Землянин двадцатого века не заметил бы особой разницы. Для него Криптон как был техногенным раем, так и остался — подумаешь, нужно нажать ещё пару кнопок. Но для рядового криптонца, привыкшего, что дом понимает его с полуслова, это было равносильно возврату в каменный век.

Естественно, на местах уже работали аварийные команды, прокладывая новые коммуникации и восстанавливая операционные системы из резервных копий. Но работали они не торопясь, по несколько раз проверяя каждое приложение, прежде чем запустить его. Да и после запуска за ними следили ничуть не меньше. Наверняка враг, отступая, оставил множество программных ловушек.

Именно из-за этой разрухи «Призрака-1» поймать не удалось — система глобального наблюдения накрылась вместе с глобальной же сетью. Главный хакер противника отступил обратно в тень, прежде чем силы Хана успели локализовать его в реальном мире. Впрочем, теперь, когда за ним уже не стоял инопланетный компьютер размером с город, он, скорее всего, стал менее опасен.

«Призрак-2» оставался таким же молчаливым, загадочным и неуловимым. На него, похоже, вся эта катавасия не произвела ни малейшего впечатления. Поэтому базовую гипотезу (что это цифровая аватара твари из-под храма) пришлось с сожалением отбросить.

Как только общепланетное вещание было восстановлено, Хан выступил по нему с яркой проникновенной речью, описал опасности, которым планета подвергалась, и перечислил ряд мер, направленных на спасение цивилизации. В частности, присутствовала там и следующее высказывание:

— В связи с чрезвычайной ситуацией, использование Фантомной Зоны в качестве места заключения преступников и опасных для общества личностей временно прекращается. Все её заключённые будут возвращены на Криптон, их дела будут пересмотрены комиссиями-тройками. В каждую тройку войдёт по одному представителю Суда Справедливости, суда осторожности и Инквизиции. Каждый получит шанс повторно доказать свою невиновность и безопасность. Лица, признанные невиновными, но опасными, неопасными, но виновными, либо опасными и виновными, но в незначительной степени — получат временную амнистию по законам военного времени, с возможностью перевода её в постоянную путём честной службы Криптону в течение назначенного испытательного срока. Лица, признанные виновными и опасными в значительной степени, по тем же законам военного времени будут приговорены к высшей мере наказания — расстрелу, либо отправке в штрафные лаборатории. Вместо узников, в Фантомную Зону будет отправлена группа из десяти тысяч добровольцев, молодых мужчин и женщин, задачей которых станет восстановление криптонской цивилизации в случае гибели таковой от непредвиденных обстоятельств.

Последнее в общем-то было почти чистым блефом. «Эффект бутылочного горлышка» никто не отменял. Для сохранения культуры и генетического разнообразия необходимо около миллиона человек. Но такого количества психически стабильных и волевых личностей, способных и желающих выдержать вечное безмолвие Фантомной Зоны — на всём Криптоне просто не было. Если бы этим десяти тысячам можно было дать с собой банк данных и генетический банк — другое дело, но сама природа параллельного измерения исключала это. Войти туда может что угодно, а вот выйти — только человек.

Можно спрятать в нескольких системах корабли с замороженной спермой и яйцеклетками, с кристаллодышами нового Матрикомпа и архивами, передать добровольцам их координаты… вот только были опасения, что некоторые жадные личности доберутся до них раньше, чем законные наследники.

Реальной целью операции было совсем не спасение вида (чихать Хан на него хотел), а возвращение в реальный мир одной конкретной личности…

Вообще после освобождения из Фантомной Зоны человек чаще всего бывает несколько неадекватен. И все психологи сходятся на том, что ему нужно пройти пару месяцев, а то и лет реабилитации, прежде чем он сможет снова стать нормальным криптонским гражданином.

Но Джакс-Ур определённо был выдающимся умом не только в смысле его научных достижений. Уже через пару часов после выхода из портала он заявил, что вполне готов к повторному заседанию суда. И обследовавшая его Ро-Зар подтвердила — пациент вполне вменяем и контролирует себя. Ну, в той степени, в какой Джакс-Ура вообще можно было назвать вменяемым. Сверхэнергичный, абсолютно бесцеремонный, желчный — он вполне соответствовал типажу «безумного учёного» — и никак не вписывался в традиционный криптонский социум, где почиталась сдержанность и терпимость. К счастью, он был при этом ещё и довольно молчалив — единственное, что позволяло окружающим его как-то терпеть. Но если обстоятельства всё же вынуждали его открыть рот… Доставалось всем — Джакс-Ур не признавал авторитетов и одинаково хамил как собственным ассистентам, так и главе Совета. Хан подозревал, что когда он разрушил Вегтор, многие наконец вздохнули с облегчением — появился законный обоснованный повод послать его подальше.

— Вот что, граждане судьи, — заявил лопоухий разрушитель планет, едва появившись на пороге. — Давайте не будем тратить время на эту клоунаду с выяснением, кто чего заслуживает — мы не в артистической гильдии. Если бы вы вытащили меня просто в связи с закрытием Фантомной зоны — переприговорили бы заочно и сунули в какую-нибудь дыру в Кипящем Море, чтобы глаза не мозолил. Раз вы занимаетесь мной лично, значит я вам зачем-то нужен. Говорите, для чего. Если не в курсе — зовите того типа в Совете, который это заказал.

— Заказал я, — усмехнулся Хан, появляясь на свободном постаменте в виде голографической проекции. — Верно, Ур — вы нам нужны. Как крупнейший на Криптоне специалист по гравитации, физике высоких энергий и многомерности.

— По многомерности — не первый, — поправил гордый, но честный Джакс-Ур. — Джор-Эл превосходил меня на голову ещё в день ареста, а как он продвинулся сейчас — и представить боюсь. Смотрю, вы сделали неплохую карьеру, Зод?

— Увы, превосходил — верное слово. Джор-Эл мёртв, а достойных наследников в науке у него не осталось. Приходится обращаться ко второму специалисту, ставшему первым. Вас ждёт много сюрпризов — за время вашего отсутствия Криптон очень сильно изменился — включая и меня. Что вы можете сказать вот об этих показаниях приборов? — Хан вывел на голографический экран последние записи уничтоженных кораблей Сапфирового Флота.

— А что тут можно сказать? Типичная картина испарения чёрной дыры, массой около двухсот тонн на момент начала записи. Судя по отвратительному качеству картинки — её снимали сенсоры военного образца, а значит, это не эксперимент, а применение дыры в качестве оружия. На полигоне или в настоящей войне — сказать не могу, нужно больше данных.

— Ясно. Исполнители, снимите с подсудимого блокирующее поле. Добро пожаловать в команду, Джакс-Ур.

— Это всё, что у нас есть на данный момент. Мы предполагаем, что они разделят оставшиеся силы. Предположим, у них была группировка в сто кораблей на Бахаке. Это условное число — могло быть и двести, и тысяча. Но точно не ровно шестьдесят четыре — это было бы слишком большим совпадением. Раз они смогли выделить по одному охотнику на каждый наш корабль, значит у них было там больше сил. Допустим, сто. Тогда сейчас должно остаться тридцать шесть. Часть из них пойдёт добивать Малый Сапфировый Флот и батариан. Свидетелей остаться не должно — об этом они заботятся очень серьёзно…

— Как-то глупо звучит это требование, когда у противника есть ансибль.

— Вопрос в том, кто на этот ансибль смотрит. Если уничтожить разведывательный флот, а они всё ещё достаточно сильны, чтобы это сделать… каково доверие к военным преступникам, слова которых пересказывают пираты и работорговцы… Особенно, если у Жнецов есть агенты в Гегемонии и на Цитадели — тогда такие рассказы можно сделать абсолютно недостоверными. Предварительно заткнув рот главным свидетелям, конечно.

— То есть нам…

— Да. Вы доказали, что они уничтожили два десятка наших кораблей искусственными чёрными дырами. Мне нужно срочно знать, что мы сможем противопоставить, если подобное оружие будет использовано против планеты.

— Так. Я вас правильно понял, Дру-Зод? Вы хотите, чтобы я за сутки или меньше разработал защиту от бомбардировщиков, которые мгновенно переходят на сверхсвет и сходят с него, а в качестве бомб используют микросингулярности?

— ЗАЩИТОЙ буду заниматься я, это моя специальность. От вас мне нужны хотя бы общие физические принципы. Идеи. Теории. Как превратить эти теории в работающее оружие — будут думать уже другие. Или, если хотите, можем сыграть в мозговой штурм в формате идиотского мяча.

— Это как? — настороженно прищурился Джакс-Ур.

— Я выдвигаю идиотские идеи и кидаю их, как мяч, вам. Вы быстро оцениваете, насколько они вообще реальны с точки зрения физики. Если хоть что-то осмысленное в них есть — перепасовываете мяч обратно мне, и я уже думаю, как превратить эти цифры в тактику и стратегию. Если оно хоть немного осуществимо — перекидываем рабочей гильдии. Чтобы ускорить процесс, вы отвечать на вопросы будете не один, а в виде двух десятков голограмм.

— А вы-то почему не распараллелитесь, Дру-Зод? Я же вижу по вашим глазам, что уже несколько суток не спите…

— Мне пока нельзя. Не волнуйтесь, идиотских идей у меня на двадцать гениев хватит, это я могу генерировать в избытке.

— Хорошо. Но прежде, чем вы начнёте их генерировать, я хочу вам кое-что рассказать, Дру-Зод.

Он ошибся в двух мелочах.

Во-первых, кораблей на Бахаке у Жнецов было не двести, но и не сто. Они любили двоичные числа не меньше, чем сам Хан, так что полное подразделение у них состояло из 128 кораблей. На подходе он уничтожил ровно половину.

Во-вторых, все 64 звездолёта-каракатицы атаковали именно Криптон. На Бахаке не осталось никого. Логично, если подумать. Именно на Криптоне сидит оператор Малого Флота. Так что если уничтожить центр управления, зачистить потом оставшиеся беспилотные корабли будет гораздо проще. А уж более ограниченные в манёвре и совершенно беззащитные после срыва ядер батарианцы и подавно никуда не убегут.

Впрочем, они кое-чему всё же научились с прошлой встречи. И поставили осторожность выше внезапности. 32 монстра остались возле Ретранслятора, 30 — «варпнули» в разные концы системы Рао, и лишь два были отправлен нанести пробный удар по планете. Разумеется, у большого флота при одновременной атаке больше возможностей прорвать сопротивление… но сначала требовалось выяснить, есть ли это сопротивление вообще, могут ли криптонцы хоть что-то противопоставить такому противнику.

Планете размером с Землю хватило бы одного прохода этой парочки, чтобы полностью «спечься». Криптону, возможно, понадобится больше — десяток проходов, по одной чёрной дыре на каждый город. Ну и ещё полсотни ударов так — чисто для перестраховки, чтобы гарантировано перемолоть и прожарить всю поверхность, не оставив ни единого пригодного для жизни квадратного сантиметра.

Хан не мог допустить даже одного удара.

С виду вспышки были совершенно не страшными, даже какими-то игрушечными. Полыхнула яркая точка и пропала. Основная часть энергии выделялась в спектре жёсткого гамма-излучения, невидимого глазу. Здесь не было даже оболочки бомбы, которая могла бы испариться и образовать хоть маленький огненный шар. Идеальный случай точечного сверхмощного взрыва в вакууме.

Вопрос в том, почему он вообще случился в вакууме, если по всем расчётам дыра должна была рухнуть вниз со скоростью сотни километров в секунду (плюс ускорение силы тяжести), и полностью испариться либо где-то над Криптонополисом, либо в коре планеты, на глубине до десяти километров?

А вот над этим Хан с Джакс-Уром как раз и работали последние несколько часов, как проклятые.

Благо, исходник у них уже был — несколько десятков терминалов Экстранета, захваченных в боях с турианцами. Следовало лишь немного доработать эти устройства, чтобы получить ИЧД-1 — испаритель чёрных дыр первой модели. Генератор узкого луча тёмной энергии.

Интенсивность испарения дыры зависит от её массы и от скорости света. В поле эффекта массы меняется то и другое. Лишь слегка изменив коэффициент, можно ускорить или замедлить испарение на много порядков. И пойманная в такой луч дыра, которая должна была отдать всю энергию за секунду, отдаст её за миллисекунду. То есть взорвётся под самым носом у противника.

Вроде бы всё очень просто? Ага, именно что вроде бы. Потому что дыра с массой в две сотни тонн — во много-много раз меньше протона. Чтобы эффект массы подействовал на её взаимодействие с окружающим вакуумом — длина волны поля должна быть сравнима с её диаметром. А поля массы такой частоты никто никогда не получал.

Для этого и понадобился Джакс-Ур — только у него мозг работал достаточно извращённым образом, чтобы придумать способ пролезть за границу нано-, пико-, фемто- и даже аттомира. Причём пролезть туда за доли секунды и на расстоянии в тысячи километров.

Берётся криптонская зверушка в клетке и облучается очень жёстким гамма-излучением. От излучения зверушке ничего не будет в общем-то — оно просто не дойдёт до тела, будет «съедено» полем Кум-Эла. Но в результате образуется тёмная энергия с длиной волны, соответствующей этим лучам.

Затем зверушка «вдыхает» эту тёмную энергию и привычным для себя образом превращает в поле эффекта массы. Всё с той же длиной волны. В процессе она погибает весьма неприятным образом (изменения массы отдельных элементарных частиц — с биологической жизнью несовместимы), но мы живодёры и нас это не волнует. Главное — используя проекторы на нулевом элементе, это выделившееся поле можно направить в цель.

Для создания более-менее стабильного луча эта батарея должна убивать около двухсот криптоформ в секунду. Причём мы не можем начать генерировать луч, когда противник уже выплюнул чёрную дыру. ИЧД-1 должен работать постоянно, пока Жнецы находятся в системе. Отдельный излучатель должен отслеживать каждого из них, и быть готовым «сжечь» смертельный снаряд на выходе. Итого — тринадцать тысяч маленьких жизней в секунду. 47 миллионов в час. Та ещё бойня. Даже суперплодовитая криптонская биосфера долго такой темп обеспечивать не сможет.

Рабочая гильдия обещает сварганить ИЧД-2, который будет работать на живых растениях. Их больше на квадратный километр, они не убегают и не сопротивляются при отлове. Но на это понадобится не меньше недели, для существующей модели растения не годятся.

Вообще для любой другой планеты это гениальное (или лучше сказать шизофреническое?) изобретение ничего не изменило бы. Гамма-вспышка тератонной мощности на высоте сотни километров так же опасна, как и на поверхности. Ну хорошо, чуть-чуть меньше. Потому что половина излучения уйдёт в космос, да и землетрясений не будет. Но той половины, что поглотится атмосферой и перейдёт в тепло, хватит, чтобы испепелить всё живое на огромной площади.

Но ЭТА планета была прикрыта полем Кум-Эла.

Вам гамма-всплеск — ужасная беда. Нам гамма-всплеск — прекрасная еда.

Каждое существо на планете, от мелких насекомых до лорда-протектора, ощутило прилив сил, жажды жить и сражаться. Будем надеяться, что это увеличит плодовитость и поможет побыстрее достичь зрелости новым зверькам на замену живым батареям ИЧД-1.

Сражаться как раз очень было за что. Вопреки надеждам Хана, вспышки оказались безвредной не только для Криптона. Они даже не поцарапали самих стрелков. Возможно, из-за того же поглощения, а может потому, что произошли вне щитов. Так что единственный урон, который пока удалось нанести врагу — немножко подточить его самомнение.

Но пока работало новое оружие, успело неплохо показать себя старое. Уже в третий раз успешно сработали абордажные модули. Угнаться за целью, свободно маневрирующей на варп-тяге, они не могли. Но когда враг ослеплён собственными отражающими щитами, или замер на секунду, чтобы прицельно выстрелить микроколлапсаром — они прекрасно делали свою работу.

Однако, вцепившись в обшивку атакующих «каракатиц», абордажники не стали резать и пилить их обшивку, как раньше. Вместо этого они начали… передавать сигнал протеанским кодом.

Внимание флоту Жнецов! Говорит лорд-протектор Криптона.

Прежде всего — я знаю, кто вы. Я знаю, что вам нужно. Я знаю, откуда вы приходите и куда уходите. Я знаю, что вы делаете каждые пятьдесят тысяч лет.

Я знаю, что у меня недостаточно сил, чтобы вас остановить. Я знаю, что ни у кого в Галактике недостаточно сил для этого. У меня ещё много сюрпризов в запасе, и я могу заставить вас умыться кровью, или что у вас там вместо крови. Но я знаю, что это не поможет — в конечном итоге Криптон проиграет. Я признаю, что у вас сюрпризов все равно больше, что вы гораздо старше и гораздо опытнее.

Правда, вы обнаружите, что с этого ваши неприятности только начинаются — у меня есть средства и с того света изрядно испортить вам игру. Но это так — просто дополнительный материал для размышления. Лично меня такая боевая ничья не устраивает. А теперь о том, почему она не должна устраивать вас.

С самого начала нашего противостояния — вы пытались минимизировать своё вмешательство, а следовательно и распространение информации о себе. Почему? Я думаю, потому что время Жатвы ещё не настало — а знание о существовании армии чудовищ за пределами Галактики необратимо изменит народы Цитадели.

Каждый следующий шаг — был вынужденным повышением уровня ставок с вашей стороны.

Сначала вы надеялись, что криптонцы тихо умрут во взрыве родной планеты, без постороннего вмешательства. Это было бы идеальным вариантом.

Но мы начали шевелиться, полезли в космос. Тогда вы попытались убить криптонцев руками самих криптонцев, организовав гражданскую войну. Я пресёк её.

Тогда вы попытались натравить на нас расы Цитадели. Это уже было нарушением секретности, но по крайней мере, вы здесь были точно ни при чём. Я перевёл эту войну в позиционную, показав Совету, что блицкриг у него не пройдёт.

Следующим шагом стало вмешательство ваших охотничьих псов — Коллекционеров. Это уже давало понять, что в конфликте замешана третья сила. Но по крайней мере, эта сила была Цитадели известна. В ней не было ничего запредельного, она не рушила привычную Совету картину мира.

Но Коллекционеры облажались, а их у вас не так много, чтобы закидать мясом хорошо укреплённую планету с уникальными природными условиями.

И тогда вы рискнули появиться сами, лично. Ненадолго. Уничтожив всех свидетелей. Промыв мозги всем, кто будет расследовать трагедию исчезновения криптонцев. Это уже далеко не минимальное вмешательство… Но оно ещё давало хоть какие-то шансы вернуться на нормальный ход цикла.

Так вот — этих шансов я вам не дам.

Всё, что сейчас происходит в системах Рао и Бахак — записывается по множеству ансиблей. Записывается голограммами и независимыми свидетелями. Записывается на Омеге и на Цитадели, на Тессии и на Сур'Кеше. Материальные доказательства вашего существования, а также беженцы с Криптона — укрыты в таких местах, которые вам не найти за тысячи лет. Ещё один удар по Криптону с вашей стороны — неважно, каким оружием — и прямая трансляция пойдёт в зал Совета и на все ведущие новостные агентства в пространстве Цитадели.

Но я всегда готов к сотрудничеству. Вернитесь в свой Тёмный Космос, верните батарианцам Бахак — и я буду нем, как рыба. Дайте мне ещё несколько сотен лет — и я дам их вам.

Выбор за вами.

ЭПИЛОГ

За всю тысячелетнюю историю Цитадели это была первая церемония принятия ассоциированного члена в Совет, на которой не присутствовал ни один представитель вступающего народа. Физически не присутствовал, точнее. Руководство Цитадели отнеслось с пониманием и позволило всей делегации явиться в виде голографических проекций. Им и самим так было спокойнее.

Разумеется, сигнал транслировался через спутники Цитадели. С формальной точки зрения, с Криптона были сняты все обвинения. Но — только формально. Если не под запись, то большинство политиков Цитадели сохраняло уверенность, что нападение — всё же их рук дело. Пускать таких бандитов (или хотя бы их машины) в оплот галактической цивилизации никому не хотелось.

Признать невиновность криптонцев хотя бы формально удалось благодаря, во-первых, расследованию Самары, а во-вторых — активной помощи Жнецов. Нет, не криптонской секты, носившей это название. А разумных космических «каракатиц» из металла. Как выяснилось, именно этим словом их называли протеане. Самоназвания у них не было. Вернее, было, но оно не имело перевода, и не могло быть произнесено человеческим языком в оригинальном звучании. А секте раоистов-еретиков протеанское имя было дано для отвлечения внимания.

С помощью Жнецов вину за все провокации (включая массовое производство киберзомби) удалось свалить на Коллекционеров. С ними у Совета и так были нехорошие отношения, так что попытка стравить Совет с новым народом выглядела вполне естественно.

Сфабрикованные доказательства были подброшены Самаре, которая согласилась их рассмотреть в обмен на тело Моринт. Ардат-якши была погружена в ледяной анабиоз и помещена в почти неразрушимый кристаллический саркофаг, который Самара доставила в монастырь. К счастью, в Кодексе нашлись пункты, запрещающие нападать на спящих, или судить того, кто не может высказаться в свою защиту. А криптонские учёные заверили Самару, что разбудить пленницу нет никакой возможности — полученные знания её просто убьют.

— Вы вообще понимаете, что наделали, Дру-Зод? — возмущалась Ро-Зар. — Понимаете, что когда правда наконец всплывёт, в глазах сотен миллиардов разумных мы окажемся пособниками Жнецов?

— Или спасителями Галактики, которые предоставили ей дополнительное время на развитие. Всё зависит от того, как поставить пропаганду. Я надеюсь, что к тому времени у нас уже будет достаточно приличная репутация.

— К тому времени? Вы реально надеетесь сохранить тайну несколько столетий? Да нам разве что с благословения Рао десять лет продержаться! Даже если вы изолируете всех криптонцев, которые видели этих тварей в нашей системе…

— Они дали клятву именем Рао…

— Даже если так… как вы заставите молчать батарианцев, которые тоже видели это?!

— Они сами заинтересованы в неутечке данных — не меньше, чем мы. Эксклюзивное знание даёт им огромные возможности на галактической арене. Правда, это знание ограничено. Они всего лишь знают, как выглядят корабли Жнецов, и что те обладают невероятной мощью. Но они не знают о Циклах, не знают, чего на самом деле хотят Жнецы. Пока они будут пытаться превратить неполное знание в полное — они им не воспользуются.

— Ваш план построен на слишком большом количестве допущений.

— Это всего лишь основной план. Есть множество резервных. На каждый вариант развития событий. Это первое, чему учат молодых командиров.

— Ну-ну… у вас небось есть и план, как сохранить власть, когда срок полномочий лорда-протектора подойдёт к концу?

— И не один, — Хан был абсолютно спокоен и абсолютно правдив. Тренировки, разработанные Хоакин-Элом, позволяли ему полностью контролировать своё тело — не исключая и эмоции. — Но я надеюсь, что мне не придётся к ним прибегать.

— Хотите сказать, что вас не интересует власть?

— Хочу сказать, что меня интересует настоящая власть, а не работа планетарного администратора. Пока что «лорд-протектор» — это в основном обязанности, причём довольно утомительные. А широкие права — всего лишь приложение к ним.

— Вы бы предпочли что-нибудь вроде «Бог-Император»? — ехидно поинтересовалась Ро-Зар.

— На бога я пока что не тяну, а император — это тот же администратор, только более звучно. Настоящий владыка остаётся владыкой вне зависимости от титула. Думаю, «Генерал Зод» меня вполне устроит. Подлинное величие не в словах — а в тех смыслах, которые вкладываются в эти слова.

Сразу же после церемонии приёма, к нему подошёл высокий худощавый мужчина в маске и капюшоне. Кварианский представитель Зеа'Бекк нар Раннох. Не посол — кварианское посольство на Цитадели было закрыто вскоре после Утренней войны. Но к этому кварианцу обычно обращались, когда нужно было решить какие-то проблемы, связанные с гетами или с его народом.

— Мне сказали, что вы выкупили у батарианцев всех кварианских рабов. Это правда?

— Ещё не совсем всех. Предоплата внесена и Гегемония обязалась передать нам всех государственных рабов, но переговоры с рядом частных владельцев ещё ведутся. Батарианские власти отказались издать соответствующий указ, так что приходится искать личный подход к каждому.

Вообще говоря, кварианские рабы на батарианском рынке считались самыми дешёвыми. Толку от них — как от козла молока. Азари живут дольше и хороши в постели, кроганы живут дольше и хороши в бою, саларианцы живут недолго, но незаменимы на интеллектуальных работах, ворча живут меньше всех, но быстро размножаются и производят ценный ресурс. Содержание кварианского раба обходится, как хороший аэрокар, а работоспособность весьма низкая. Ещё несколько десятков лет назад среди них было много прекрасных программистов. Но после изгнания с Ранноха все кварианцы напрочь отказались иметь дело с искусственным, или хотя бы виртуальным интеллектом. Конечно, раба не спрашивают, чем он хочет заниматься, а чем нет — у батарианцев был широкий опыт стимуляции несознательных сотрудников. Проблема в том, что удары палкой хороши, когда нужно заставить кого-то перенести ящик, или даже решить математическую задачу. Но при создании сложных интеллектуальных систем выявить сам факт саботажа крайне трудно, а уж найти саботажника — ещё сложнее. Код сложной программы создают сотни разумных. Именно потому, что кварианцы очень хороши в этом деле — при проверке всегда оказывается, что виноват свободный батарианский сотрудник или вообще конечный пользователь, а бедный раб честно старался сделать как лучше.

Поэтому их содержание стало совершенно нерентабельным, и большинство владельцев были рады сбыть с рук этих бесполезных капризных болванов. Продав один ансибль ёмкостью в мегабит — можно было купить, в зависимости от навыков торга, от десятка до сотни кварианских рабов. Проблемы возникали только там, где их содержали ради престижа, как бесполезную, но красивую игрушку. В таких ситуациях хозяин мог реально заупрямиться — и либо вообще отказаться от переговоров, либо заломить несусветную цену. Но это было временной проблемой. В пространстве Гегемонии с правопорядком туго, пираты и наёмники там стаями шастают. Нет, конечно формально большинство из них — законопослушные корсары, и против своей родины воевать не будут, но небольшая операция против одного толстосума — это же не предательство всего народа. Особенно если службы безопасности Гегемонии пообещают закрыть на это глаза. Так что рабовладельцы быстро убедились, что с Генералом Зодом попусту торговаться не стоит — иначе убытки окажутся куда больше.

— Но зачем они вам? Рабство в мирах Цитадели запрещено, и даже если вы используете так называемые «пожизненные контракты»…

— Что вы. И в мыслях не было. Я бы передал их вам, но у вас ведь у самих сейчас с ресурсами плохо, и лишние рты могут окончательно убить экономику…

— Увы, это так. Поэтому я и спрашиваю, что вы собираетесь с ними делать. На вашей планете они точно не выживут…

— На нашей планете, господин Зеа'Бекк, скоро не выживет никто. До космической катастрофы осталось меньше года.

— Так… и вы хотите…

— Я не хочу повторно изобретать то, что уже придумано другими. В отличие от вас, у нас ресурсов очень много. Пока что. И чтобы они не пропали даром — я хочу инвестировать их в ваш проект «Мигрирующий Флот».

КОНЕЦ

Content

Серая Зона
Криптоэффект

ПРОЛОГ

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ

ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ

ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ

ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ

ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ

ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ

ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ

ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ

ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ

ДЕНЬ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЫЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ВТОРОЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТИЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТЫЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЯТЫЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ

ДЕНЬ СОРОКОВОЙ

ДЕНЬ СОРОК ПЕРВЫЙ

ДЕНЬ СОРОК ВТОРОЙ

ДЕНЬ СОРОК ТРЕТИЙ