Анджей Ясинский

Потапыч

Снег мягко проминался под снегоступами. Изо рта Михи вылетали облачка пара, быстро рассеиваясь в морозном воздухе. Он остановился и оглянулся. За ним след-в-след шел Гриня, его давний и лучший друг.

- Глянь, Гринь, - Миха показал на разрытый наст и чьи-то следы под елью.

- Посмотрим? - выдохнул парень, тяжело дыша. Миха считался самым сильным и неутомимым парнем в деревне, и угнаться за ним было нелегко.

- Ну давай, - с сомнением кивнул Миха и, медленно переступая, отправился к непонятным следам. Его друг последовал за ним.

- Никак Потапыча кто-то разбудил? - удивленно проговорил Гриня, присматриваясь к снегу. Миха еще раньше понял, чьи следы они увидали и с опаской оглядывал окружающие их деревья и кусты.

- Уходим отсюда, - тихо произнес он и начал разворачиваться обратно. Но уйти они не успели. В кустах что-то зашевелилось и с ревом, показавшимся в лесной тиши просто чудовищным, на них бросилось огромное мохнатое животное.

***

- Дед Мих, ну деда! - сидящий на скамейке у бревенчатого дома старик открыл глаза и улыбнулся маленькой девчушке, дергающей его за рукав рубахи, - А когда мы пойдем в лес?

- Скоро, Леська, скоро, иди поиграй, - девчушка кивнула и побежала по своим детским делам. Старик проводил ее взглядом, полным любви. Вот и правнучка растет. Собрался уже как-то помирать, да друзья-соседи, такие же старики, как он, отговорили. Говорят, мол, теперь правнучку надо вырастить и довести до пенсии. Ее пенсии. Правда, он намного их старше, только Гринька дотянул до такого же возраста, все еще коптит небо.

Дед Миха почесал старые шрамы. Да... Помял его тогда Михайло Потапыч изрядно. Но... Лес дал ему силы справиться со зверем. Заломал он тогда мишку. А уж Гринька, молодец, дотащил его беспамятного до дому, да Марфа-травница выходила. С тех пор и прилипло к нему прозвище "Потапыч". А раны... не беспокоили, пока был молодой, да вот под старость что-то стали напоминать о себе.

Старик глянул, что делает правнучка и, убедившись, что все в порядке, отодвинул от края скамейки нож, которым вырезал игрушку, и снова закрыл глаза, пригревшись на солнце.

***

Уже скоро сутки, как полевой разведчик Миха сбил со следа погоню и затерялся в глубине леса. В самой непроходимой чаще. Конечно, может, погони и не было, да и вход в лес он замаскировал так, что и с собаками не найдут, да еще подгадал к началу снегопада, но лучше перестраховаться... За спиной тянул назад груз - спеленатый "язык" на волокуше, ну да не впервой тащить добычу по зимнему лесу. Вообще, странная ситуация у них с немцами сложилась. Здесь - мы, там - они. А между - полсотни километров леса. Причем такого, что только люди вроде Михи, выросшие в лесу, могут по нему пройти и, главное, выжить. Временное затишье длится уже две недели. А на дворе январь месяц, мороз - до минус тридцати. Сегодня, правда, потеплело - снег пошел, но ненадолго. "Ну, минус тридцать - еще не холод, - оптимистично думал Миха, - не пятьдесят и не шестьдесят, когда деревья в лесу начинают лопаться от холода". Но вот обычным солдатам туго приходится.

На маленьком бездымном костерке в небольшом котелке забулькала вода. Миха ножом подцепил его за ручку и полез в по-походному быстро сделанный шалаш из лапника.

- Ну, что тут у нас? - тихо проговорил он и остановился у связанного пленного. Рот у того был тоже завязан - в лесу, особенно в минуты затишья, крик разносится ой как далеко! Забавный ему попался пленный. Тихий. Только в глазах поначалу сквозь стекла очков проскальзывал ужас, но потом он вроде как привык. Уж больно вид у немца был важный, да еще эти очки, которые Миха вскорости снял и положил в карман пленному, - разведчик надеялся, что это важная шишка. Расспрашивать тоже не стал - немецкого не знал, а если и не важный язык, бросать все равно не след, все одно что-нибудь да знает.

Развязав немцу ноги, Миха погрозил ножом:

- Гляди у меня! Только рыпнись! - воткнул его рядом с собой и стянул с пленного штаны. Быстро осмотрел ноги на наличие обморожения и застоя крови, повторно смазал специальной мазью, слегка пахнущей лесными травами, а на вид - жир жиром. То же проделал с верхней частью тела немца, походя помассировав ноги и тело. И обратно спеленал. Не замерзнет. Немец вел себя тихо и не пытался говорить, только провожал Миху взглядом. Даже когда Миха поил его горячим, молчал.

- Вот ты, небось, думаешь, зверь я какой, - Миха сидел у костра и по своей привычке к одиночеству, разговаривал сам с собой, - тебя скрал, к своим несу. Чего они там с тобой сделают, не знаю, но вряд ли чего хорошего. Так ведь у меня на все один ответ будет - а не надо было на нашу землю ходить! Знаешь, кто сказал "кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет"? Нет? Вижу, что не знаешь. Жив останешься, обязательно почитай. Может, что и поймешь. Я ведь ничего против тебя лично не имею. Может, у тебя семья есть, может ты хороший человек - людей зря не забижаешь, птичек там крошками кормишь, так ведь тут какое дело. Хороший ты человек там, - Миха махнул рукой куда-то на запад, - у себя. Здесь же ты ворог. Мне и моему дому. А с ворогами знаешь, как у нас поступают? - разведчик глянул на немца. Тот внимательно смотрел на него, - Во-о-от...знаешь, значит. И если мне надо будет тебя убить - убью без всякого сомнения. И жалеть не стану. Потому как этим самым, может, спасу чью-то жизнь. - Миха замер и прислушался к лесу. Затем расслабился и принялся чинить снегоступы.

Двое суток разведчик шел к своим, продираясь через непролазную чащу. Порой ему казалось, что все, конец. Уже к концу первых суток он утеплил немцу обувку, одежду, сделал снегоступы и заставил двигаться своим ходом. Только ведь сложно это - по лесу вести городского, не знающего, как надо ходить! Но ничего, дошли. И даже немец благодаря заботе Михи не только был жив-живехонек, но и не заболел! Конечно, не до конца леса они шли, их встретили гораздо раньше, но разведчик был рад, что этот выход завершился удачно. Потом узнал, что немец действительно не был большой шишкой, оказался то ли писарем, то ли по хозяйству, но знал много. Так что не впустую он тогда сходил.

***

Старик открыл глаза. Снова вспоминается прожитая жизнь. В самые неподходящие моменты накатывает. Видно, все-таки, скоро помирать. Да и сколько уже можно! Вон, сын от старости помер давно уж, хоть детей после себя оставил, а его, старика, что-то никак не зовут на небеса. А может, не могут решить, куда его забрать? Многое он делал в жизни - и хорошее и плохое. Видно, всего поровну было, раз такое дело. Сколько еще будут взвешивать?

А сын зря в город подался. Там долго не живут. Внук, правда, весь в Миху пошел, может, и проживет дольше. По молодости Миху никакая зараза не брала, да и к старости тоже. Внук такой же. Часто приезжает, правнучку привозит. До и что не привозить-то? Дом, почитай, в лесу стоит, деревня рядом. Воздух свежий, все одно пользительно для здоровья.

- Леська! Растудыть тебя... А ну, слезай! Ишь, удумала на лестницу лезть! Что ты там на чердаке забыла?

Девочка показала деду язык и медленно, поглядывая на старика из-под руки стала спускаться. Удостоверившись, что она слезла и занялась другими играми, дед некоторое время смотрел на нее, и незаметно для себя снова задремал.

***

Миха работал топором, подгонял ствол дерева к срубу. Неожиданно для себя, он решил поселиться в лесу. Договорился с кем надо, оформился лесником, иначе никак, и стал строить себе жилье. Топор так и летал в его руках. Для Михи тяжелый инструмент был что ножик для иного. Сильные руки совсем не уставали, и Миха мог работать с утра до вечера, с небольшими перерывами. Позади раздался сигнал УАЗика бывшего агронома. Миха глянул, кого там принесло. Странно, за знакомой машиной маячил неизвестный агрегат, не иначе как из города кто-то пожаловал. Воткнув топор в торец ствола (все равно там лишку - не испортишь), Миха медленно спустился вниз и стал ждать гостей. Во двор вошел Гриня, за ним какой-то пожилой человек. Миха и сам давно уже был не молод, но тот явно его постарше. И не наш - одежда, пусть и городская, но.... чужая. Вглядевшись в лицо незнакомца, Миха начал что-то понимать. Да и очки знакомо блестели на его лице.

- Гутен таг! - произнес гость, вглядываясь в Миху.

Иоган его звали. Иван по-нашему. Прожил он у Михи с неделю. И... как ни странно, с удовольствием стал помогать ему в строительстве. Его руки знали тяжелый труд. Только вот здоровье было все-таки не очень, и часто они так и разговаривали - запыхавшийся Иоган, сидя на стволе, и Миха, неутомимо махающий топором наверху. Тогда Иогана после допроса отправили в пересыльный пункт, а затем, после еще нескольких точек, где держали пленных - в Сибирь. И отработал он там долгих восемь лет. Что самое удивительное - он практически не болел, хотя рядом в считанные дни сгорали и более крепкие люди, туберкулезом болели почти все. А Иоганн - нет. То ли мази Михи, которые он втирал в него, помогли (тут Миха про себя хмыкнул), то ли еще что, но он выжил. А потом... Германия, попытки устроиться в новом мире. Русский он чуть-чуть выучил еще в Сибири, а потом учил дома. Ему все не давал покоя странный русский, выкравший его с расположения его части, и который постоянно с ним разговаривал. Особенностью Иогана было то, что у него была идеальная память, потому и в хозяйстве у него всегда все было в порядке. И он дословно запомнил все, что говорил Миха. Ну, а спустя много лет и понял.

Они много о чем беседовали. Несмотря на разные культуры и мировоззрение, им было интересно общаться. Миха пару раз сводил немца на охоту, а потом они вместе готовили добычу и с удовольствием ее ели. Через неделю Иоган уехал. Чего он хотел, Миха так и не понял, но искренне порадовался за него. У того тоже была большая семья, многие его дети знали русский, да и дела какие-то вели с теперь уже Россией. Вот ведь, как оно бывает в жизни!

***

- Деда, а деда! Смотри, какой большой песик!

Какой еще песик? Старик с трудом приоткрыл глаза и глянул, откуда доносился голос девочки. Все-таки забралась на самый верх лестницы! Вот, неугомонная! Старик уже хотел поругать ее, но, глянув в ту сторону, куда указывал детский пальчик, замер. В воротах стоял большой, нет, огромный волк! Откуда? Здесь отродясь не было никаких волков! Да и не бывает волков ростом с теленка!

- Леська! Сиди там! - крикнул старик. Зверь лениво глянул на него и уставился на девочку, пару раз облизнувшись. Старый нож, проживший не меньше самого старика, тот, которым он убил Михайлу Потапыча, будто сам ткнулся в руку Михи. И куда делся артрит и радикулит! Старик снова почувствовал себя как в молодые годы. Он медленно и плавно перетек из сидячего положения на ноги и давно забытым охотничьим шагом, сам не заметив того, переместился в точку между волком и правнучкой.

- Ну, и чего ты сюда приперся? И откуда такой взялся? - медленно и внешне спокойно произнес старик. - Уходи! Тут для тебя ничего нет!

Зверь как бы с ухмылкой посмотрел на старика, и неторопливло, обходя его по кругу, двинулся в сторону дома, где сидела такая вкусная добыча. Но на его пути снова оказался старик. Волк рыкнул, мол, не мешай.

- Мимо меня ты не пройдешь, - прошептал Миха и будто раздался в плечах. Слегка нагнувшись вперед, он чутко отслеживал кончиком ножа перемещения волка. Зверь остановился, глухо заворчал и пристально уставился на старика. Так они и стояли, глядя друг другу в глаза. Странно, но зверь совсем не боялся человеческого взгляда. Неожиданно волк прыгнул вперед на старика, тот же подшагнул и со всей силы вогнал лезвие ножа в брюхо зверю. Хотел в сердце, да не получилось. Под тяжестью раненого волка старик завалился назад, успел подставить руку, закрыв горло, в которую зверь тут же вцепился, и продолжал молотить ножом, вытаскивая его и снова с силой вгоняя в твердое тело. И лишь когда старик почувствовал, что волк издох, смог с облегчением выдохнуть. Только вот почему-то боли в раздробленной руке совсем не чувствовалось. Да и шевелиться нет ни желания, ни сил.

- Деда! - Маленькая ладошка погладила старика по голове. - Это ведь был страшный, серый волк, да?

Сил отвечать у старика тоже не было, однако он, хоть и с трудом, но кивнул головой.

- Ты молодец, деда! Ты победил волшебного злого волка из сказки, да?

Ему снова удалось кивнуть.

- А почему ты не отвечаешь? Ты хочешь спать, да? Ну, ты поспи, поспи. Придет папа, я ему все расскажу.

И ладошка девочки продолжала гладить голову старика.

***

В комнате избы находилось несколько человек. Один из них - врач, привезенный из города.

- Что скажете? - спросил мужчина, лет за сорок, видимо родственник умершего.

- Остановка сердца. Старость - не радость. Сколько, говорите, ему лет-то?

- Сегодня исполнилось ровно сто.

- Да что вы говорите? А на вид больше семидесяти не дашь! Он вам кто?

- Дед.

На некоторое время в комнате наступила тишина, прерываемая лишь шелестом оформляемых бумаг.

- А зачем вы меня привезли? Тут, на отшибе сейчас люди предпочитают не связываться с городом - дорого, да и далеко.

Мужчина помялся.

- Понимаете, доктор. Моя дочка утверждает, что на деда напал большой волк и он, дед, то есть, его убил. Да, понимаю я, понимаю. Никаких следов волка и укусов. Но моя дочь не могла такого выдумать. Понимаете, я ее хорошо расспросил, вплоть до каждого движения как деда, так и волка. Поверьте, я хорошо разбираюсь в этом - она сказала правду. Придумать такое она бы не смогла. Все эти ухватки, как бороться с диким зверем, как держать нож, который, кстати, лежал рядом с дедом, его движения... Что-то тут нечисто.

- Ничем не могу помочь. - Врач стал собираться. - Обычный сердечный приступ. Это все, что я могу сказать. А ваш дед мог махать ножом и в отсутствие волка. Старость. Прощайте.

Раздался звук захлопнувшейся двери, а затем рычание отъезжающей машины.

- Ты тоже думаешь, что Леська все выдумала, дед Гринь?

- Нет, не думаю, - прозвучал дребезжащий старческий голос. - И никогда не думал, что переживу Миху! Эх.... Одно могу сказать - я очень завидую твоему деду. Очень.

Content

Анджей Ясинский
Потапыч