Твиров Илья Вячеславович

Зона контакта

Точка невозвращения.

Зона контакта.

Глава 1.

Welcome to девяностые.

В зале контроля эксперимента было неспокойно. С самого утра девятого июня во всем исследовательском комплексе царила нездоровая, напряженная атмосфера, что сразу отразилось на людях, работающих здесь днем и ночью. Во славу отечественной науки, разумеется. Мрачные, недовольные лица, суровые взгляды, сопровождаемые гневными окриками и, порой, неприкрытыми угрозами - нерабочая атмосфера, малоподходящая для сверхсекретного научного эксперимента особой важности, за которым пристально следит вся начальствующая цепочка, от научных руководителей проекта, до, собственно, самого Заказчика. Представитель последнего пожелал лично присутствовать при проведении эксперимента, чем, естественно, только усугубил негативную обстановку. Мало того, что, фактически, за каждым ученым, находящимся внутри комплекса, приглядывал "военный комиссар" - лицо, соединившее в себе полномочия охранника и контрразведчика, не признающее ничью власть и отчитывающееся напрямую Заказчику, - так теперь от этих любителей засунуть свой длинный нос во все места, куда следует и не следует, и вовсе проходу не стало. Важный человек с самого верха, одетый, впрочем, в гражданский костюм, привел с собой столько соглядатаев, советчиков и любителей разузнать все обо всех, что их число перевалило за все мыслимые и немыслимые пределы.

- Долго еще?- требовательным тоном спросил человек с самого верха, одетый в великолепный костюм на заказ от известного итальянского дизайнера, изумительно пошитый строго по его фигуре.

- Сейчас начинаем уже, - немедленно отозвался руководитель эксперимента, один из тех людей, чье стремление к исследованиям позволяло функционировать научному комплексу и ежемесячно приносить прибыль Заказчику.

- Я надеюсь, вы все проверили и перепроверили не менее ста раз. Мне говорили, что нам здесь, в случае чего, ничто не угрожает. Это правда?

Ученый едва заметно улыбнулся, очень надо заметить ядовитой улыбкой. Его не удивлял тот факт, что человек в дорогом костюме, олицетворяя собой настоящую власть, опасался за собственную шкуру, мало понимая в том процессе, который он в самое ближайшее время станет наблюдать.

- Не волнуйтесь, - тем не менее, заверил его ученый, - Кокон надежен, а его защита способна, в случае чего, выдержать колоссальные нагрузки. Здесь рядом со мной вы находитесь в совершеннейшей безопасности. Мы бы не стали проводить эксперимент, не убедившись в надежности Кокона и всей схемы эксперимента.

Человек в итальянском костюме дизайнерской работы расплылся в самодовольной ухмылке.

- Приятно слышать, когда у грамотных людей все под контролем.

Руководитель эксперимента едва заметно кивнул. Его глаза скользнули в сторону гигантских размеров экрана монитора на квантовых точках. Гладкая поверхность визуализатора с диагональю в два с лишним метра в настоящее время демонстрировала внутреннее пространство Кокона - тестовой камеры, где в состоянии глубокого сна находился так называемый "Образец 1". В скором времени, минут через пять, в нее (камеру) должны были доставить "Образец 2", после чего все присутствовавшие имели бы удовольствие наблюдать финальную стадию эксперимента. Строго говоря, тестовая камера имела два Кокона: внешний и внутренний. Внешний представлял собой цилиндрической формы помещение, высотой в двадцать пять метров и диаметром двенадцать метров, стены которого имели семиметровую толщину. Внутренний кокон иногда называли Саркофагом или Скорлупой за характерный яйцеподобный вид. Эта конструкция, возлежавшая на массивного вида постаменте, имела форму вытянутого по вертикали шара экваториальным диаметром в девять метров. Материал конструкции Скорлупы сам по себе являл чудо технологического прогресса, соединив в себе самые последние достижения человеческой цивилизации в производстве сверхпрочных нанокомпозитов и сплавов. Саркофаг со всех сторон был опутан паутиной проводов, кабелей, увешан всевозможными датчиками регистрирующей аппаратуры, посему вся эта конструкция вызывала у людей, наблюдавших за ней, тревожные мысли и дискомфорт. Каждый из присутствовавших на эксперименте волей-неволей осознавал, что "Образец 1", находящийся внутри Скорлупы, ежечасно испытывал, мягко говоря, неприятные ощущения, участвуя во многочисленных опытах во имя науки и процветания отдельной группы власть имущих. Как всегда в подобных случаях научный персонал исследовательского центра делился на два подвида сотрудников. Одни люди в душе сопереживали испытуемому, изредка даже старались облегчить его страдания и сделать жизнь в клетке чуточку лучше. Получалось у них это, впрочем, из рук вон плохо, поскольку излишнее человеколюбие, по мнению еще одной категории персонала, всегда вредило научному прогрессу. Считавших так в недрах НИЦ было подавляющее количество, плюс ко всему упомянутый выше надзор лично от Заказчика "настоятельно рекомендовал засунуть любые проявления гуманистического характера куда подальше" и заниматься своими обязанностями согласно штатному расписанию.

Все и занимались, кто чем горазд.

- "Образец 2" на начальной, - доложил голос одного из научных сотрудников среднего звена.

- Параметры? - тут же задал свой вопрос руководитель эксперимента.

Ответ прозвучал спустя пару секунд:

- В пределах рассчитанной нормы. Отклонений не выявлено.

Руководитель эксперимента потер ладони одна об другую, развернулся в сторону человека в дорогом итальянском костюме.

- Все готово. Можем приступать.

Представитель Заказчика озарил помещение хищной голливудской улыбкой.

- Начинайте.

***

Начало июня выдалось погожим, теплым, с ласковым ветром, умеренно высокой температурой и без осадков. Лучшей погоды, чтобы пригласить девушку на свидание, по мнению Григория Мезенцева, не существовало. А раз так, то пора действовать.

С момента событий, произошедших в "Изумрудном городе", минуло два года. Молодой человек вырос как псионик, окреп, стал мудрее и, если так можно выразиться, осознал свой потенциал, хотя и не в полной мере. Новыми умениями он не обзавелся, но все старое, что имелось в его разнообразном арсенале, пришлось отточить, как выражался Кондратьев, до зеркального блеска. Служба не забывала о своих солдатах. Мезенцеву практически каждую неделю поручали то одно, то другое задание, с которыми, впрочем, он справлялся быстро и на пять балов. Григорий вычислял иностранных шпионов и вражеских диверсантов, ловил маньяков, разоблачал контрабандистов, работорговцев и террористов. Несколько раз ему вновь пришлось работать вместе с Михаилом Кондратьевым, но, по большому счету, парни ни разу больше не сталкивались ни с чем экстраординарным. Никаких инопланетян, мировых заговоров, теневой закулисы и чего-то подобного.

По возвращении из таежных краев ребятам была объявлена благодарность, предоставлено неплохое денежное довольствие и месяц отпуска, который однако Мезенцеву и Кондратьеву так и не суждено было провести вместе. Суперсолдату и псионику мягко намекнули на то, чтобы парочка пересекалась между собой как можно реже, из чего делались элементарные выводы: последствия инцидента в "Изумрудном городе" не прошли даром и должны были аукнуться в будущем. Вопрос лишь когда.

Время шло, жизнь постепенно вошла в привычное русло. Мезенцев все так же работал инженером, привлекался спецслужбами Российской Федерации для решения тех или иных проблем. В первое время после возвращения домой у них с Мариной Иванцовой возник самый настоящий бурный роман, но потом, как и предполагал ранее Григорий, девушке он стал неинтересен. Мезенцев не мог похвастаться принадлежностью к элите российского общества, а его необычность довольно быстро наскучили ветреной и непостоянной девушке, предпочитавшей менять "дорогие, экзотические игрушки" и удовольствия со скоростью работы пулемета.

Зато для менеджеров из рекламного отдела фирмы, в которой трудился Мезенцев, Гриша стал, что называется, первым парнем на деревне. Ореол таинственности, загадочности, связанный с постоянным привлечением молодого человека к делам ФСБ и правительства, подогревал к фигуре молодого парня интерес со страшной силой. Наташа и Марина в открытую флиртовали с ним, пытались зазвать парня к себе на ту или иную вечеринку, тусовку, познакомить его со своим окружением, от которого, однако, Григория Мезенцева лишь воротило. Парень знал, что может добиться расположение любой из этих красоток, однако, памятуя о Марине, не стремился к серьезным отношениям с подобного рода дамами.

Однако свято место пусто не бывает. Сердце должно любить и быть любимым. Это естественный процесс, поэтому нет ничего удивительного, что Гриша встретил, как ему хотелось верить, девушку своей мечты. Совсем недавно, полтора месяца тому назад.

С Оксаной они познакомились в аквапарке, где Мезенцев в компании друзей и коллег по работе праздновал день рождение очередного менеджера из коммерческого отдела. Сергей, худощавого телосложения, высокого роста парень, пригласил всех желающих весело и продуктивно провести один из выходных дней в самый большой и красивый аквапарк города Москвы, чтобы с блеском и брызгами отметить свое тридцатилетие - первый юбилей, заслуживающий уважения. Там-то Григорий Мезенцев и встретил голубоглазую русоволосую красавицу Оксану, которая в тот день отдыхала в аквапарке в компании своей младшей сестренки и подружки с ее семилетним сыном.

Молодые люди понравились друг другу с первого взгляда. Два года самой настоящей боевой службы не то чтобы изменили внешность Григория до неузнаваемости, но нельзя не признать, что его физическая форма претерпела некоторые трансформации, естественно, в лучшую сторону. Кроме того, парень обладал очень мощным волевым стержнем, тем невидимым психологическим каркасом, устойчивость и несокрушимость которого девушки ощущали на каком-то подсознательном уровне. Посему нет ничего удивительного, что между Мезенцевым и Оксаной Ломановой в скором времени возникла сильная симпатия, переросшая в бурную влюбленность - то особое состояние, когда человек ежесекундно думал о своей второй половинке, а мир вокруг казался добрым, сказочным, милым и пушистым.

Ребята начали встречаться, и в их отношениях пока что царило полное взаимопонимание и безмятежность. Немало тому способствовали особые таланты молодого человека, который буквально угадывал желания девушки, хотя, справедливости ради надо заметить, что Мезенцев на личном фронте пользовался своими способностями крайне неохотно.

Вспомнились слова его закадычного друга, с которым они дружили еще с институтской скамьи. Алексей - один из немногих, кто знал, о сверхспособностях Григория - любил говорить, что если б ему самому достались столь невероятные таланты, он бы попытался распорядиться ими по полной программе. Именно по той причине, что Мезенцев успешно сдерживал себя, Алексей безмерно уважал молодого человека.

При мыслях о друге, моментально нахлынули негативные воспоминания, навеянные недавними событиями. Дело в том, что неделю назад Григорий совершенно случайным образом повстречал еще одного своего давнего приятеля, с которым познакомился еще в глубоком детстве, на даче. Ребята весело проводили друг с другом время, играли в футбол, дурачились, убегали от родителей в лес, исследовали руины давным-давно заброшенной мебельной фабрики. В общем, занимались всем тем, чем положено заниматься обыкновенному российскому ребенку в летние каникулы. Но время летит неумолимо. Детство довольно быстро прошло, и дороги двух некогда закадычных друзей разошлись. Григорий с Денисом практически перестали видеться, пересекались крайне редко, а за последние лет семь Мезенцеву и вовсе посчастливилось наткнуться на Хованского всего-то пару раз, не больше.

И вот судьбе было угодно сделать так, чтобы оба давних знакомых буквально напоролись друг на друга. Поистине историческая встреча произошла при входе в обыкновенный подъезд ничем не примечательного жилого дома в московском районе Отрадное. Григорий в этом месте оказался по делам (нужно было передать какие-то очень важные рабочие документы главному юристу фирмы, который в связи с болезнью был временно лишен возможности посещать офис), а Дениса, как выяснилось чуть позже, посетить подъезд номер пять построенной лет десять назад многоэтажки вынудили личные обстоятельства. И обстоятельства, надо признаться, довольно серьезные.

Дело в том, что Хованский пару недель тому назад сподобился приобрести автомобиль. Семья у Дениса была не богатая, среднего достатка. Отец несколько лет как умер. Мать жила на пенсионные сбережения, держала несколько активных вкладов в различных банках города. Молодой человек работал системным администратором, обеспечивал компьютерную поддержку сразу в нескольких фирмах, получал не плохо, но о дорогом, крутом автомобиле мог только грезить. Автомобили уровня Hyundai Solaris или Kia Rio были пределом его мечтаний. В итоге, выбор Хованского пал именно на Kia. За неделю до покупки Денис обратился в автомобильный салон недалеко от его дома, который, к тому же, являлся (как утверждал сайт автомобильного концерна) официальным дилером Kia в Москве. В салоне его встретил приветливый, располагающий к себе менеджер Вячеслав, который подробнейшим образом рассказал Денису о самом процессе покупки автомобиля непосредственно в их салоне, сделал подробное освещение автомобилей, имеющихся у них в наличии, и сподобился зарезервировать Хованскому выбранного им четырехколесного друга. Денис пообещал прийти через неделю и забрать понравившееся авто. Прошла неделя, и молодой человек, собрав необходимую сумму в четыре с небольшим сотни тысяч рублей, вновь оказался в автосалоне. Обслуживал его все тот же менеджер Вячеслав. Сияя голливудской улыбкой, он предложил парню кофе, пока будет оформляться его заказ. И тут началось.

Денис, будучи отличным специалистом в компьютерных делах, практически ничего не смыслил в юриспруденции, иначе бы многие аспекты оформления покупки автомашины показались бы ему, мягко говоря, сомнительными. Но Хованский в бумагах разбирался еще хуже, чем свинья в апельсинах, посему никакой подставы не заподозрил. Вячеслав сначала попросил подписать Дениса так называемый предварительный договор, затем без пяти минут владелец новенькой Kia уплатил положенную сумму в кассу, подождал полчаса в уютном комфортном зале, пока группка менеджеров подготовит необходимый для передачи автомобиля в руки покупателя пакет документов, после чего очутился в неприметной комнате лицом к лицу с двумя лицами мужского пола, одетых в представительные, дорогие костюмы. Те предложили Денису прочесть уже основной договор купли-продажи, и тут Хованский был неприятно удивлен непомерно возросшей конечной ценой на новенькую Rio. Вместо обговоренных четырех сотен тысяч рублей она поднялась до шестисот восьмидесяти тысяч. Шокированный сим пренеприятнейшим событием, Денис тут же был соответствующим образом "психологически обработан" людьми в костюмах и поставлен перед тремя возможными вариантами дальнейшего развития событий. Согласно первому варианту Хованскому предлагалось заплатить недостающую сумму денег и счастливым уехать домой на новенькой красной Kia. Денис так же имел право выбрать из списка автомобилей те, чьи цены на продажу соответствовали той сумме, которую он уже успел внести в кассу автосалона. Среди этих автомобилей, по большей части, наблюдались машины отечественного производства и подержанные средства передвижения разных годов выпуска и километражом пробега. Так же Хованскому предложили оформить кредит на его Kia, однако в этом случае полная цена на автомобиль по понятным причина возрастала еще больше.

- Хитро они меня обставили, - досадовал сам на себя Денис, рассказывая о своей проблеме Мезенцеву. - В предварительном договоре конечную сумму денежных средств не указали, обозначили лишь так называемую базовую стоимость машины. А согласно некоторым пунктам этого самого договора, цена на авто могла возрасти в результате каких-то там утилизационных сборов, дилерской наценки, предпродажной подготовки и тому подобным вещам, при этом ни конечная цена, ни даже процент, на который произойдет повышение базовой стоимости автомобиля, в договоре прописаны не были. Мне бы, дураку, сразу понять, что меня элементарным образом развести пытаются, а я прошляпил все, доверился людям. Думал, они честные окажутся.

- А деньги вернуть назад не пытался? В милицию обращаться не пробовал?

На это Хованский только махнул рукой.

- Вызывал аж два раза, и знаешь, что ответили мне доблестные сотрудники правоохранительных органов?

Григорий недоуменно замотал головой.

- Вас же тут не убивают, ну, а свои дела с автосалоном решайте сами, а мы умываем руки.

Мезенцев никогда не был хорошего мнения о большинстве сотрудников Полиции. Да, среди них встречались достойные люди, верные своему долгу и присяге, но, по мнению молодого псионика, таковых в органах служил очень маленький процент.

- И что ты теперь намерен делать? - спросил Денис, подумывая уже, помочь другу, но по-своему.

- Что теперь поделаешь, - устало вздохнул Хованский. - Вот адвоката нанял, буду бороться, чтобы хоть часть суммы, мной уплаченной, вернули, а то ведь в договоре том прямо так и написано, мол, в судебном порядке клиент автосалона может рассчитывать лишь на сумму в половину той, что он ранее внес в кассу. Короче, не автосалон, а разводилово конкретное. Лохотрон первостатейный. У меня с этой покупкой все нервы уже на пределе. Мамка моя, как узнала, что такую сумму денег у меня, фактически, отняли, чуть в больницу не угодила. Сейчас дома лежит, на сердце жалуется. Еще чего гляди случится с ней, денег на лечение у меня нет.

"И адвокат наверняка работает не за бесплатно", - подумал вдруг Мезенцев.

Деньги, все время все упирается в деньги. Как бы было хорошо, если б их не было. Но они есть, и в погоне за их коллекционированием люди готовы утопит друг друга в крови.

- Чьи менты приезжали в автосалон, не знаешь, часом? - поинтересовался Григорий.

- Нет, - мотнул головой Хованский. - Толку к ним обращаться, все равно ничем не помогут.

Что ж, если государство в целом не в состоянии было защитить своего гражданина от произвола криминальных группировок, то отдельные механизмы этого самого государства могли помочь решить сию проблему, только собственными методами. Мезенцев решил помочь другу, сказал тому возвращаться домой, впредь быть умнее и наблюдательнее, и ни о чем не волноваться.

- Ты что собрался делать?- поинтересовался Денис.

- Не скажу, - сухо улыбнулся Григорий.

Уже на следующий день он решил разобраться со злополучным автосалоном с громким названием "Автостарт". Одевшись довольно модно и дорого, в спортивные кроссовки Адидас, брендовые джинсы и толстовку, Григорий в десять утра прибыл на место, нацепив на свое лицо нарочито показное желание приобрести автомобиль прямо здесь и сейчас. По иронии судьбы менеджером, который вызвался обслужить клиента, стал тот самый Вячеслав. Мезенцев, не долго думая, "решил приобрести Элантру", а чтобы не затягивать с покупкой, попросил Вячеслава оформить ту машину, которая стояла прямо в автосалоне.

Вячеслав согласился, и минут через пять Мезенцев лицезрел перед своими глазами пресловутый предварительный договор купли-продажи, содержащий все те подводные камни, которые потом позволяли автосалону разводить наивных людей на существенные деньги. Усмехнувшись про себя, Мезенцев поставил несколько подписей и пошел в кассу, где подсунул кассиру, лысоватому типу в грязной бейсболке, денежную куклу, воспользовавшись своими паранормальными способностями. Григорий заставил поверить кассира в подлинность денег и дистанционно внушил людям на посту охраны, которые пялились в экраны мониторов, просматривая изображения с камер видеонаблюдения, что все хорошо и им волноваться не о чем. Бесконечно любезный Вячеслав предложил Мезенцеву посидеть на диванчике в холле, посмотреть телевизор, пока менеджеры утрясут все формальности с документами, на что молодой человек, естественно, согласился.

Холл и впрямь был весьма привлекателен, а гигантская плазма посреди него внушала уважение. Наслаждаясь приятной картинкой фильма о животных, Мезенцев своим экстрасенсорным зрением наблюдал за так называемым "приготовлением к его собственной обработке" со стороны персонала не чистого на руку автосалона. Те уже распечатали основной договор купли-продажи и готовились устроить Григорию теплый прием. Оставалось лишь дивиться той наглости и чувству вседозволенности, которое окружало работников "Автостарта".

Спустя сорок минут Мезенцева наконец-таки соизволили пригласить на приватную беседу. Соберись Григорий провернуть задуманное года два тому назад, он бы непременно испытывал невероятный мандраж, практически такой же, какой поселился в его сердце во время преследования кровожадного маньяка, но прошло время, за которое Мезенцев существенно преобразился прежде всего психологически. Сверхспособности придали ему уверенность в себе и уверенность в жизни. Он знал, что не все, но многое в ней может изменить к лучшему, а, значит, он просто обязан был стараться, должен был помогать людям и делать правильные вещи.

Его встретили два представительного вида мужчины, хорошо и со вкусом, хоть и строго, одетых, от которых пахло изысканным парфюмом. Один из них представился Ильей, другой Семеном. Имена были подлинными, в чем Григорий самолично убедился спустя несколько секунд. Комната окон не имела, но благодаря расширенному спектру чувств Григорий знал, в каком именно месте автосалона она находится.

Наверху под потолком стеклянным зрачком блеснула камера видеонаблюдения, и Мезенцев, играя роль счастливого покупателя новенькой машины, присел на стул. Листы бумаги основного договора купли-продажи легли к нему в руки, а зрение включило опцию видение ауры. Оба менеджера, оценив вид клиента, не придали тому значения и уже предвкушали легкую психологическую победу над ним. Они словно маньяки черпали силы в беспомощности своих жертв. Они унижали и ломали личность людей практически так же, как это делали обезумевшие мясники с длинными топорами и скальпелями в руках, и Григорий решил преподать этим тварям такой урок, который они запомнили бы до конца своих дней.

- Вопросы какие-нибудь есть?- участливо поинтересовался Илья. Он сидел напротив Григория, а Семен чуть справа, с торца обыкновенного канцелярского стола. - Задавайте, не стесняйтесь, все обсудим.

- Угу, - кивнул Мезенцев и продолжил чтения договора.

Не слабо работали в "Автостарте", ой, не слабо. Цена Элантры по предварительному договору составляла семьсот девяносто пять тысяч рублей. Теперь же она выросла до миллиона ста тысяч рублей. Естественно, что подобное вызывало, мягко говоря, непередаваемые чувства у клиентов. Пора было закрывать эту лавочку, причём наглухо.

- А чего это с ценой-то произошло?- как ни в чем небывало спросил Мезенцев.

Менеджеры, казалось, только и ждали этого заветного вопроса. Илья тут же протянул ему предварительный договор, обратил внимание Григория на подписи, которые молодой человек поставил в нем совсем недавно, и ткнул пальцем в то место, где объяснялась конечная цена на автомашину.

- Это называется агрессивный менеджмент, с серьезным лицом пояснил Илья.

Григорий мог бы с ним поспорить насчет правильности называния, но не стал.

- Как я понимаю, вы не готовы предоставить нам всю сумму?- участливо поинтересовался уже Семен.

Вздумай Григорий уехать отсюда на своей машине, он бы без труда сделал бы это, но его цель заключалась в другом.

- Как бы нет, - растерянным голосом произнес парень. - Не совсем понимаю..., а откуда такая цена?

Илья тут же принялся промывать Мезенцеву мозги насчет дилерских наценок, утилизационных сборов и предпродажной подготовки автомобиля, в заключение, не забыв предоставить парню три варианта дальнейшего развития событий. Они оказались точь-в-точь такими, какими их описали Денису. Ясно, что ребята в "Автостарте" работали по одной схеме, которая, видимо, приносила нечистым на руку владельцам автосалона неплохой доход.

- Знаете, - вдруг произнес Мезенцев, откладывая бумаги в сторону, - а вам тут надо подавать прошение в Нобелевский комитет, дабы они рассмотрели ваше изобретение и, наконец, признали, что машина времени существует.

Сбитые с толку менеджеры молча переглянулись, а Григорий для усиления эффекта принял расслабленную позу и водрузил обе свои ноги на письменный стол.

- Что вы...

- Знаете, я даже не думал, что такое возможно. На дворе вроде двадцать первый век, а у вас здесь прям девяностые. Ну, точно машина времени.

Илья первым пришел в себя от такой дикой наглости клиента. Он весь подобрался, закрыл ноутбук.

- Что вы себе позволяете? - спросил он немного настороженным тоном. Поведение клиента явно не укладывалось в стандартные рамки, а это могло означать все что угодно, в том числе и большие неприятности для его шкуры. - Я сейчас вызову охрану.

- А полицию слабо вызвать?- усмехнулся Григорий.

- Если того потребует ситуация, то и полицию вызову.

Мезенцев картинно зааплодировал менеджеру, но свою вопиющую позу не изменил.

- Тогда вызывай сразу всех, и не забудь сообщить своему хозяину, кому ты регулярно отстегиваешь несусветные бабки. Очень хочу переговорить с этим достойным джентльменом с глазу на глаз.

Естественно, Илья не понял, о ком идет речь. Никакого хозяина у него как бы и не существовало, а клиент, видимо, съехал с катушек и просто-таки жаждал получить в морду.

В комнату зашли трое крепких парней, до сего момента ошивавшихся где-то на территории автосалона.

- А вот и кавалерия, - улыбнулся Мезенцев и вдруг совершенно серьезным тоном произнес: - спать.

Все трое в течение двух секунд безвольными мешками повалились на пол, а Мезенцев вновь обратил свой взор на опешившего и ничего не понимающего Илью.

- С охраной, как я понимаю, разобрались?

Двое мужчин переглянулись, и в их аурах Мезенцев отчетливо разглядел смятение и даже страх. Нелюди, посвятившие себя делу запугивать людей, больше всего на свете боялись оказаться на месте своих жертв.

- Будь добр, - сказал Григорий, обращаясь к Илье, - достань из кармана мобильный телефон и набери номер своего хозяина. Я знаю, что он у тебя есть. Наверное, даже такое тупоголовое существо, как ты, понял, что у меня хватает возможностей и со мной куда проще сотрудничать, чем вставлять мне палки в колеса.

Илья, несмотря на все свое скотство, соображать умел. То, что ему повезло столкнуться с неординарным клиентом, он уже успел сообразить, поэтому выполнил просьбу Григория и набрал номер своего босса. К сожалению, подобный автосалон, где нагревали покупателей, существовал в Москве отнюдь не в единственном числе, и у всех у них был один хозяин. Азербайджанская этническая преступная группировка давно промышляла нечестным автобизнесом, поэтому успела пустить метастазы своего влияния и в правоохранительных органах, и в судебных инстанциях, благодаря чему чувствовала себя практически неуязвимой. На чужой бизнес азербайджанцы рук не поднимали, но и свой не отдавали, кормясь с нерадивых клиентов.

- Вызывай его сюда, - потребовал Мезенцев, даже не удивившись хорошо поставленному приказному тону собственного голоса. - Скажи, дело есть, которое не решить без его участия.

Илья слово в слово передал человеку на другом конце линии то, что сказал ему Григорий.

Спустя пару секунд менеджер положил телефон на стол. Его хозяин, надо понимать, мчал в автосалон во весь опор.

- И что дальше? - спросил Мезенцева Семен. Он предпочитал молчать и слушать, нежели говорить. В паре с Ильей он был главным, о чем Григорий узнал несколько секунд спустя. - Что это ты тут за цирк устраиваешь? Неужели тебе не...

- Будь добр, поспи пожалуйста, - приказал тому Мезенцев.

Семен закатил глаза и положил враз потяжелевшую голову на письменный стол, едва не разбив лбом клавиатуру нетбука.

Враз изменившееся световое пятно ауры вокруг фигуры Ильи красноречивей всего говорило о том, что мужчина серьезно напуган и, совершенно сбитый с толку, не знает, как себя вести. В его жизни не было места мистики. Были клиенты, которые попадали в сети лохотрона и отдавали свои кровно заработанные деньги, но то, что сейчас творилось на его глазах, не укладывалось в привычные рамки действительности.

- Долго шеф будет ехать?- поинтересовался Мезенцев, картинно позевывая.

- Полчаса, - сухо произнес Илья.

Стоило развлечь себя на это время, иначе тридцать минут, проведенные в компании с аферистом чистой воды, готовы были превратиться в вечность.

- Будь добр, - сказал Григорий, - позови сюда пожалуйста кассира. Мне очень надо с ним переговорить.

Илья выполнил это требование странного клиента, и вскоре Мезенцев получил возможность поговорить с типом в кепке. Тот, кажется, не расставался со своим любимым головным убором ни днем, ни ночью. Григорий "попросил" кассира изъять из кассы 450 тысяч рублей и принести их ему. Мезенцев решил отдать другу то, что у Дениса отняли незаконным способом.

Илья даже не попытался вставить свое веское слово, предпочтя отмолчаться и наблюдать за ситуацией со стороны.

Через пять минут кассир принес Мезенцеву требуемую сумму, и Григорий, довольный собой, положил деньги в карман толстовки.

Пол дела сделано, осталось пожурить "плохих мальчиков" и можно возвращаться домой.

- Возьми еще раз в руки свой мобильный и набери номер телефона самого главного человека в погонах, кто вас крышует.

И вновь Илье не оставалось ничего, как только подчиниться требованиям неизвестного. Он набрал номер какого-то Василия Федоровича, секунд сорок слушал длинные гудки вызова, а потом, вкратце обрисовав ситуацию, попросил того подъехать.

- Заварил ты кашу, - произнес Илья скупо, кладя мобильный перед собой.

- Не я первый, - усмехнулся молодой человек. - Были б вы были честны на руку, ничего бы не случилось.

- Да знаешь ты...

- Ну как форточку закрой, - цыкнул на менеджера Мезенцев. - Или хочешь уснуть, как Семен?

Илья нервно облизнулся, покосился на спящего соседа, не подающего признаков жизни.

- Что с ним? - нервным голосом поинтересовался Илья.

- Я же говорю, спит. Как и эти, - парень кивнул в сторону кучки охранников, расположившихся на полу. - Отдохнут, проснутся. Будут, как новенькие.

Спустя пятнадцать минут к автосалону подъехал солидный кортеж из трех иномарок. На двух Мерседесах GL и одной Ауди представительского класса пожаловало в общей сложности аж пятнадцать человек, настроенных весьма серьезно. Мезенцев, за два года поднаторенный в искусстве оперативной работы, тут же определил среди них наиболее опасных особей, вооруженных огнестрельным оружием, и поставил себе на заметку при случае вырубать их первыми.

Впрочем, поначалу господа из солнечного Азербайджана попытались разобраться в происходящем при помощи обычного русского языка.

- Илюха, - залихватски подмигнул менеджеру Григорий, - принеси-ка нам коньячок или виски, ну, что у тебя там есть в загашнике. Уважаемым людям с дороги надобно выпить.

Двое самых главных, разглядывая происходящее на их глазах, переглянулись. Мезенцеву пришлось слега надавить на психику Ильи, чтобы тот встал и, словно сомнамбула, поплелся исполнять его приказ.

- Присаживайтесь, господа, - радушно улыбнулся молодой человек, вышвыривая со стула спящего Семена. - Мест на всех не хватит, но всем они и не понадобятся.

Двое боссов неспешно проследовали на предложенные им места, сохраняя видимое спокойствие. Остальные парни распределились по объему комнаты и застыли в ожидании действия.

- Что случилось?- спросил один из них, после того, как долго и пристально рассматривал молчащего Григория.

- Кого ты представляешь, парень? - тут же спросил второй главный.

Мезенцев ответить не успел, так как в это время в комнату вошел Илья с двумя пустыми бокалами и не начатой бутылкой иксошного Hennessey.Он молча поставил на стол сначала бутылку потом бокалы и удалился не произнеся ни слова.

- Наливайте, господа, тут нянек и официантов нет, - сказал Григорий, радушно улыбаясь.

Господа, однако, на напиток не обратили никакого внимания. Обстановка их не радовала, более того - нервировала. Какой-то парень явно затеял против них недобрую игру, и пока оставалось невыясненным, кого он представлял.

- Гамид, Абдулла, что-то вы какие-то серьезные сегодня, отказываетесь от моего гостеприимства, - грустно произнес Григорий. - Нехорошо.

Сказанные вслух имена боссов заставили азербайджанцев подобраться и еще более серьезно отнестись к непонятному молодому человеку.

- Ладно, - махнул рукой Мезенцев, - хрен с вами. Хотите перейти сразу к делу, так давайте перейдем. Вы, вообще в курсе, что творится в одном из ваших автосалонов?

Азербайджанцы молчали, но явно знали, что и с чьего ведома здесь все происходило.

- Люди на вас жалуются, закон вы нарушаете, добропорядочных граждан разводите.

- Ты мент что ли? - спросил Гамид.

- Боже упаси, - ответил Григорий. - Я языком чесать не люблю, хотя иногда и приходится. Я предпочитаю дела делать, причем на моих условиях и никак иначе.

Мезенцев развернулся в сторону вооруженных бойцов.

- Кстати о ментах. Там кавалерия приехала. Встретьте их и проводите сюда.

И пятеро азербайджанцев моментально исполнили приказ молодого человека, шустро развернулись и выскочили в коридор.

Гамид и Абдулла смотрели на это глазами детей, первый раз оказавшихся в цирке. Удивлению их не было предела, и теперь они даже не пытались его скрывать.

- Потерпим минуточку, - сказал Мезенцев, - не люблю всем объяснять одно и то же по сто раз.

Спустя секунд сорок в комнату вошел человек в полковничьих погонах. Был он высок, широкоплеч и, судя по ауре, чрезвычайно несдержан.

- Так, что тут за цирк, б...? - с порога пророкотал полковник, обводя людей строгим взглядом глаз-бойниц. Своим взором он слегка задержался на фигуре молодого псионика и остановился на двух азербайджанцах-боссах. - Абдула, твою мать, что за херня тут происходит?! Где Никодимов? Где этот придурок, который выдернул меня с совещания?!

Азербайджанцы с ответом не торопились, зато слово подал Мезенцев.

- Здравь будь, служивый, - сказал Григорий, разворачиваясь на своем стуле таким образом, чтобы находиться в пол оборота и к боссам, сидящим за столом, и к вошедшему полковнику. - Будь добр, найди себе место где-нибудь здесь и послушай, что я вам всем скажу.

Высокопоставленный полицейский, однако, совету какого-то незнакомца внимать не стал и разорался на всех присутствовавших трехэтажным матом.

- Замолкни, - тихо сказал Мезенцев.

Полковник едва не поперхнулся собственными словами. Мощный пси-рапорт, ударивший по его голове, заставил полицейского закрыть рот и задержать дыхание.

- Ну, вот теперь, - как ни в чем не бывало продолжил Григорий, - когда рабочая обстановка восстановлена, и все виновники произошедшего собрались вместе, можно приступить к самому главному. Итак, обрисую задачку кратко: есть сеть автосалонов, которая нечиста на руку. Есть люди, - он кивнул в сторону Абдуллы и Гамида, - которые, дуря честных, добропорядочных граждан, наживаются на них обманом. Есть менты, и вы их яркий представитель, - Мезенцев ткнул пальцем в сторону застывшего по стойке смирно полковника, - которые крышуют сей богомерзкий бизнес. Это значит было дано. А теперь, внимание, вопрос: что же со всем этим дерьмом делать!?

Молодой человек поочередно посмотрел на всех стоящих вокруг него людей. Свое слово хотел вставить Абдулла, но Мезенцев жестом остановил его:

- Взгляни на полковника и тысячу раз подумай, а стоит ли вякать, когда не разрешают.

Бесстрастный тон незнакомца и вид замеревшего в оцепенении полицейского мог остудить пыл любого. Абдулла не стал исключением из правил и послушался.

- Итак, я погляжу тут все очень любят расписывать варианты дальнейшего развития событий? Что ж, одобряю и, похоже, воспользуюсь этим же методом. Какие у нас с вами варианты? Да, простые, и их всего два. Вариант первый: вы добровольно закрываете свой бизнес, а вы, господин полковник, увольняетесь из органов и больше к ним не приближаетесь. И вариант второй: я заставляю вас сделать все то же самое, но в этом случае не несу никакой ответственности за сохранность вашего физического и психического здоровья. - Мезенцев развел руки в стороны, озаряя помещение улыбкой, которой мог бы позавидовать даже Роберт Дауни младший. - Ну, и каким из двух путей мы пойдем?

Несложно было догадаться, что ни один из вариантов, предложенный Григорием, боссам не понравился. У них было свое видение ситуации, и даже та уверенность, с которой говорил странный незнакомец, представляющий не пойми какую силу, не смогла заставить азербайджанцев в одночасье отказаться от всего.

- Пристрелите его, - сказал Абдулла. - Не знаю, кто ты и кого представляешь, но за беспредел надо отвечать.

- Совершенно согласен, - кивнул Григорий и взял Абдуллу в психический захват.

Азербайджанец побагровел. Его горло, легкие сковал дикий спазм. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ему показалось, что на его шее появилась невидимая петля, которая с каждой секундой затягивалась все сильнее.

- Будьте любезны, - приказал Мезенцев, - положите ваши стволы на пол, иначе вашему хозяину в скором времени придет конец.

Охрана боссов не мешкая ни секунды выполнила требования парня. Несколько пистолетов как отечественного, так и иностранного производства с характерным звуком шлепнулись на пол.

- Отлично, - хлопнул в ладоши Григорий, - просто замечательно. Всегда бы так. Может быть, рассмотрим вариант за номером один? А? Ну, скажите, что вам стоит просто взять и порвать со своим незаконным бизнесом? Я вас заверяю, уважаемые, что в этом случае никто не пострадает, никто не умрет, и вы меня в дальнейшем никогда не увидите. Соглашайся Абдулла. От такого шанса не отказываются, надеюсь теперь ты понимаешь почему?

Психический захват немного ослаб, и азербайджанец, наконец, смог более-менее нормально вздохнуть.

- Ты шайтан...

- Вот только давай не будем ругаться, - предложил Мезенцев. - Не забывай, что вы первые начали, а, значит, я имею полное моральное право поступить с вами по справедливости. - Он снял психологическую удавку с полковника, дав тому шанс высказаться. - Так что, дорогие господа, вы принимаете мое предложение, или мне продолжить репрессивные методы?

- Я согласен, - хрипло пробубнил Гамид.

- Громче, я не слышу! - потребовал Григорий.

- Я бросаю бизнес и уезжаю из Москвы, - четче повторил Гамид, украдкой косясь на Абдуллу.

Мезенцев с удовольствие щелкнул пальцами.

- Один готов. Осталось двое. Вы такие же умные, как ваш коллега, или...

- Я с ним, - прошипел Абдулла.

- Браво, мсье, вы просто умнеете на глазах. Зря мой знакомый утверждает, что люди - это тупиковая ветвь эволюции. Глядя на вас, я вижу, что ваш вид, - Григорий специально выделил эти слова, для пущего эффекта, - не так уж и безнадежен. Осталось дело за товарищем полковником. Василий Федорович, вы с ними или предпочтете помучиться?

Полковник ни за что бы не согласился на условия, предложенные ему Мезенцевым, но, видя холодный блеск в глаза парня, который с невообразимой легкостью проделывал с людьми такие странные вещи, человек в погонах вынужден был пойти на попятную.

- Ну, вот и славно,- хлопнул себя по коленям Мезенцев, вставая со стула. - Сразу бы так, а то пришли, угрожать начали. Я надеюсь на ваше сознание и скорейшее выполнение вами данных мне обещаний. Учтите, я проверю исполнение договора, и если хоть один из вас меня обманет, пострадают все.

Мезенцев еще раз оглядел всех собравшихся тяжелым, материально осязаемым взглядом.

- Учтите, второго договора с вами я заключать не буду. Я шуток не люблю, и времени у меня свободного нет. Адью!

Он махнул рукой и, не теряя достоинства, удалился прочь, по пути не забыв заскочить в комнату охраны и изъять из системника жесткий диск, на котором хранились все записи с камер видеонаблюдения.

В этот же день Мезенцев отдал Денису отобранную у парня сумму денег, посоветовал Хованскому быть впредь внимательным и осторожным и заверил того, что злые дядьки из автосалона враз осознали свою вину и больше не станут преступать закон, где бы то ни было.

Глава 2

Несколько слов о дрессуре.

Автоматическая линия, которая, согласно схеме эксперимента, должна была доставить "Образец 2" на исходную позицию, отработала в штатном режиме. Серебристая цилиндрическая капсула полтора на три метра с синеватым отливом корпуса заняла положенное ей место и была моментально окружена всевозможными захватами датчиков регистрирующей, приемно-передающей аппаратуры.

- Начинаем изъятие образца, - произнес голос в зале контроля.

- Подтверждаю, - тут же ответил невидимому докладчику руководитель эксперимента.

Моментально к торцу цилиндра был присоединен гофрированного типа шланг, а руководитель эксперимента перевел свой взгляд на монитор, показывающий вид изнутри капсулы.

- Это и есть второй образец? - спросил представитель Заказчика.

- Да, - кивнул руководитель эксперимента.

На экране монитора в угольно-черное густое месиво, содержащее вкрапления ярко рыжих и фиолетовых пятен, медленно погрузилась игла системы забора образцов, длинной с предплечье среднестатистического человека.

- Контакт, - подтвердил голос оператора.

- Параметры в норме. Среда стабильна, - тут же подал голос еще один оператор.

Руководитель эксперимента кивнул.

- Начать забор.

Поскольку игла была создана из непрозрачного металла, забор пробы проходил абсолютно незаметно для стороннего наблюдателя. Лишь датчики регистрирующей аппаратуры позволяли ученым определить степень завершенности процесса. В течении двух минут алая шкала на диаграмме, висящей на левом мониторе, постепенно заполнилась, и руководитель эксперимента дал следующую команду:

- Расстыковываемся.

- Герметизация капсулы проведена успешно, - сообщил оператор.

Руководитель эксперимента ощутил, как на его лбу выступила испарина. Можно было тестировать системы до бесконечности, так же как до бесконечности можно было заверять представителя Заказчика, что весь эксперимент находится под полным контролем знающего, высококвалифицированного персонала, но в реальности всегда оставалось место случайности, неучтенному фактору, который мог разрушить тщательно спланированную цепочку процессов и в один момент свести на нет всю подготовку.

- "Образец 2" в камеру хранения, - напомнил руководитель эксперимента. - Введение образца начинается строго после того, как капсула с "Образцом 2" окажется в защищенной зоне.

- Зачем это нужно? - тут же поинтересовался представитель Заказчика.

- Сводим все возможные риски к минимуму, - буркнул себе под нос ученый. Впрочем, человек в идеально подогнанном по его фигуре костюме прекрасно расслышал произнесенные слова. - И невозможные, кстати, тоже.

- Понимаю, - кивнул представитель Заказчика. - Когда имеешь дело с мало познанным или вовсе с непознанным, лучше перестраховаться.

- Совершенно верно, - согласился с ним ученый.

Тем временем, серебристая капсула оказалась в защищенной зоне, о чем руководителю эксперимента доложили сразу несколько операторов, отслеживающих течение эксперимента.

- Начинаем процедуру внедрения, - немедленно приказал научный руководитель. Он быстро сжал и разжал пальцы, снимая тем самым нервное напряжение. - Особое внимание прошу уделить контролю целостности Саркофага.

Автоматический манипулятор, в чьем захвате покоилась металлическая игла с частью "Образца 2" медленно развернулась на сто восемьдесят градусов, так что теперь ее острие смотрело строго вверх, туда, где находилась нижняя часть Саркофага. В комнате управления экспериментом раздался звуковой сигнал, и манипулятор начал неспешно подниматься. Спустя три секунды острие иглы оказалось внутри специального технологического отверстия.

- Передача образца, - скупо произнес научный руководитель.

Миниатюрные насосы сработали в штатном режиме, и вскоре "Образец 2" уже находился в специальной накопительной полости внутри Саркофага. Предстояла финальная часть эксперимента, согласно которому "Образцу 1" должен был быть привит "Образец 2".

- Состояние? - коротко спросил научный руководитель.

- Стабильное - немедленно отозвался оператор.

- Физиологические процессы находятся в пределах нормы, - тут же доложил еще один голос.

- Приступаем, - кивнул руководитель и перевел взгляд на боковой верхний монитор.

Внутри Саркофага располагался двухметровый эллипсоид капсулы, выполненный из полупрозрачного материала, в котором в настоящее время находилось абсолютно голое человеческое тело. Оно принадлежало довольно молодому мужчине с неплохо развитой фигурой и совершенно лысой головой. Руки и ноги мужчины были помещены в специальные защитные захваты, отчего стороннему наблюдателю казалось, что подопытный находился в прикованном состоянии. Строго говоря, так оно и было. Пресловутая безопасность диктовала свои условия, которые нельзя было нарушать ни при каких обстоятельствах.

Полупрозрачная капсула с подопытным внутри повернулась вокруг своей вертикальной оси на сорок пять градусов. Ее поверхность снаружи была устлана слоем микродатчиков всевозможной наблюдательной и регистрирующей аппаратуры, а по экватору эллипсоида разместились несколько десятков отверстий, необходимых для проведения тех или иных опытов. К одному из таких отверстий подплыл гибкий шланг с миниатюрной иглой на конце, подождал, словно примеряясь, прицеливаясь, и плавно вошел внутрь технологического отверстия.

- Готовность тридцати секунд, - произнес научный руководитель. - Скорость ввода минимальная.

- Что-то не так? - тут же раздалось за его спиной.

"Проклятый чинуша, мать его, - про себя выругался научный руководитель. - Принесла же тебя нелегкая в самый неподходящий на то момент."

Однако вслух он сказал совершенно другое:

- Еще один протокол безопасности, ничего особенного.

- Точно?

- Совершенно точно. Видите ли, "Образец 1" - уникален, у нас нет такого второго, поэтому мы вынуждены беречь его всеми доступными нам средствами.

- Да? - усмехнулся представитель Заказчика. - На экране монитора видно, как вы стараетесь его беречь.

- Это для его же безопасности, - буркнул ученый.

- Ну да, ну да.

Тридцать секунд миновали. Для кого-то они слились в одно мгновение, но для большинства персонала научно-исследовательского объекта превратились в часы. Полупрозрачный гибкий шланг, соединявший иглу, воткнутую в эллипсоид, с накопительным резервуаром, в котором содержался экстракт "Образца 2", окрасился в черный цвет. Капсула эллипсоида не имела динамиков, позволявших передавать звуки, возникавшие внутри нее, однако по картинке на мониторе можно было понять, что подопытному стало очень больно. Его тело изогнулось дугой, лицо искривила страшная гримаса. На коже моментально проявилась испарина; нагое тело начала бить крупная дрожь. Внезапно мышцы человека стали быстро сокращаться, и тело подопытного начало совершать высокоамплитудные колебания. Складывалось ощущение, что "Образец 1" собирался своим торсом разнести надоевший ему эллипсоид.

- Похоже, ваш эксперимент убьет его, - заметил представитель Заказчика.

Фигура в дорогом костюме внимательно наблюдала за картиной, творившейся на экране монитора. Муки "лабораторной крысы" его нисколько не волновали. Единственное, что тревожило человека, обличенного властью, это возможность потерять ценный образец для исследований. Лишние финансовые затраты никого не устраивали.

- Состояние? - резким тоном спросил научный руководитель эксперимента.

"Неужели отторжение? - подумал он, опасаясь самого худшего. - Чертовы предварительные тесты. Ни на что нельзя положиться!"

Но всему виной были не тесты. Когда пытаешься заглянуть за грань науки, часто пользуешься методом слепого, случайного исследования того или иного процесса. Перед учеными научно-исследовательского комплекса была поставлена задача, создать новое существо, гораздо более совершенное, чем человек.

В конечном счете, они его создали. Вот только существо это было очень против тех методов, которыми пользовались люди в белых халатах.

***

За спиной раздался легкий цекоток ножек, обутых в изящные туфельки на высоком каблуке. Григорий едва заметно улыбнулся. Он почуял Оксану еще несколько минут назад, когда девушка только-только выходила из метро. Ее аура сверкала необычайным золотым огнем, что свидетельствовало о здоровой личности девушки, ее богатой духовности и неслабых интеллектуальных способностях. Последнее, хоть и косвенно, подтверждали золотая медаль за отличную учебы в школьные годы и красный диплом по окончании вуза. Девушка в совершенстве владела тремя иностранными языками, подрабатывала репетитором и занималась переводами. С такими талантами ее с руками и ногами приняли работать в банк, где она трудилась в отделе по работе с иностранными клиентами.

- Привет, - прозвенело позади.

Григорий встал с лавки, резко развернулся и вручил девушке букет розовых роз, параллельно произнеся слова восхищения внешним видом любимой. Девушка была одета в элегантное синее платье, идеальным образом подчеркивающее ее стройную фигурку, и не залюбоваться ею было попросту невозможно.

- Ты как всегда идеальна, дорогая, - расплылся в улыбке Мезенцев, целуя подругу сердца.

- Извини за опоздание, я...

- Все нормально, не переживай, - прервал Оксану Григорий, беря ее за руку. - Сейчас отличная погода, у меня волшебное настроение, так что я с удовольствием посидел полчаса на лавочке, любуясь окрестными пейзажами.

- Небось, на девушек засматривался? - лукаво усмехнулась Ломанова.

- Ни в коем разе! - возразил парень, при этом всем своим видом показывая возмущение прозвучавшим вопросом. - У меня уже есть одна королева красоты, мне больше не надо. Я ж не шах какой-нибудь персидский и не арабский шейх.

Оксана засмеялась, ненароком прижимаясь к телу Григория.

- Тебя послушать, так у нас полстраны арабских шейхов.

- Можно подумать, ты заешь, как себя ведет половозрелое мужское общество в масштабах целой страны, - удивился Мезенцев.

- Я... примерно представляю картину, уж поверь, ничего хорошего там нет.

Григорий сильнее сжал ладонь девушки, развернул ее лицом к себе, глядя Оксане прямо в глаза.

- Я - яркая индивидуальность, и меня нельзя смешивать с остальными.

Ломанова рассмеялась, а Григорий позволили себе долгий, умопомрачительно жаркий поцелуй.

Сегодня, восьмого июня, молодые люди договорились сначала сходить в зоопарк, а потом отправиться на представление в Большой Московский Государственный цирк, что на проспекте Вернадского. Солнце пригревало, ветер разносил по небу легкие перья облаков, и беззаботные горожане в это погожее воскресенье целыми толпами высыпали на улицы, чтобы весело и с пользой провести выходной день. Повсюду, куда хватало глаз, носились дети, играя друг с другом в какие-нибудь салочки или догонялки, прогуливались молодые парочки, занятые больше собой, чем созерцанием зверушек и птичек в вольерах да клетках. Живность, впрочем, отвечала людям надменным созерцанием двуногих созданий, вела себя сдержанно и, порой, более разумно, так что иногда отдельные представители фауны казались истинной вершиной земной эволюции.

Григорий предложил подруге сладкую вату, и вскоре молодые люди вовсю управлялись с мягкими розоватового оттенка шарами на палочках.

Остановились у огромного вольера с хищными птицами. Четверо горных красавцев оккупировали искусственно созданные каменные вершины, имитирующие скалы, и, высоко задрав голову, созерцали окрестности в поисках пригодной для охоты живности. Таковой в радиусе свободного полета, естественно, не обнаружилось, поэтому птицы предпочли сделать вид, что их все устраивает.

- А эти два, смотри, летают, - заметила девушка, указывая на двух носящихся по вольеру туда-сюда орланов.

- Да, решили мышцы размять, - согласился с подругой Мезенцев, с удовольствием наблюдая за мощными взмахами крыльев. - Знаешь, что орлан-белохвост в длину может достигать метровой величины, а размах его крыльев превышает двести сантиметров?

- Нет, - рассмеялась Ломанова. - А ты у нас такой знаток птиц?

- Ты что, - махнул рукой Григорий, - нет конечно, просто читал как-то научно-популярную статью на орнитологическую тематику.

- Да что ты говоришь? - притворно удивилась Оксана. - И что еще интересного ты из нее почерпнул?

Мезенцев моментально набросил на себя исключительно серьезный вид, словно в одночасье очутился за кафедрой лектория какого-нибудь всемирно известного университета.

- Орлан-белохвост может весить до семи килограмм, срок взросления птицы составляет приблизительно пять лет, а самки орланов значительно больше самцов по объему и весят они больше. Это все, что я про них помню, давно читал, забыл уже все.

Ломанова зааплодировала "докладчику".

- Браво, маэстро, в вашей голове, оказывается, содержится столько всего интересного. Я и не знала.

По правде сказать, Григорий и сам не знал, что у него с головой. Вопреки ожиданиям, молодой человек не стал лабораторной крысой в лапах бездушных ученых. Его, похоже, никто не собирался помещать в какой-нибудь научно-исследовательский институт и заниматься изучением парапсихических возможностей парня. С одной стороны, это, безусловно, радовало, нос другой - Григорий до сих пор не понимал истинного своего потенциала и причин, по которым он мог делать то, чего не могли другие люди.

- Знаешь, а мне жалко этих гордых красивых птиц, - неожиданно заявила девушка.

- Почему? - с запозданием спросил Мезенцев.

- Потому что им не хватает свободы. Взгляни на них. Они созданы для того, чтобы ощущать ветер, несущейся навстречу, они должны охотиться, они должны летать, а не сидеть в клетке на потеху людям.

- Они - звери в зоопарке, и они радуют наши с тобой глаза, хотя, конечно, ты права, если считаешь подобные места своеобразным концлагерем для животных. Но что ты предлагаешь? Ликвидировать все зоопарки, а заодно океанариумы и цирки? Дорогая, это не выход из положения.

- Знаю, - грустно вздохнула девушка, - просто хочется счастья для всех. И для людей, и для животных.

- Это практически невозможно, - ответил Мезенцев. - Даже среди людей не все счастливы, далеко не все, что уж говорить о братьях наших меньших. Правда, им и для счастья-то меньше надо, они - плоть от плоти природы.

- А мы - нет? - удивилась Ломанова.

Григорий неопределенно пожал плечами.

- Мы - другие. Являясь, вроде бы, и частью природы, мы постоянно стремимся подчинить ее нашей воле, поставить себя во главе всех процессов, зачастую не понимая, к чему это может привести.

- Значит нам нужно меняться, - беззаботным тоном произнесла девушка, и, вдруг, поцеловала парня в щеку.

Григорий улыбнулся во все свои тридцать два зуба.

- Я готов меняться хоть сейчас! С чего начнем?

Он обнял девушку за талию, позволив своим рукам некоторые, допустимые в общественных местах вольности.

- Попрошу без рук, молодой человек, - притворно-сурово заявила Оксана, - здесь, между прочим, дети. Представь себе, чему они научатся, когда застанут молодую пару за чем-нибудь этаким.

- Современные дети куда прогрессивней нас с тобой, - парировал Мезенцев. - Они в десять лет уже такое знают, от чего меня бросало в краску лет в шестнадцать. И потом, я не брался за задачу морально-нравственного воспитания молодежи, так что, извините, терпите, госпожа Ломанова.

- Ах вот как? - воскликнула Оксана. - Ну..., тогда я хочу мороженое.

Ничего не поделаешь, пришлось выполнить заказ дамы сердца, и вскоре молодые люди вовсю лакомились вкусными шоколадными рожками с орешками.

Внезапно Мезенцев почувствовал, как на небо набежала тень. Он задрал вверх голову, но ничего примечательного не заметил. Солнце все так же ярко освещало землю своими ласковыми погожими лучами, а перьевые облака раскрашивали лазурную гладь неба где-то в отдалении.

- Что-то стряслось?

Видимо, резкое изменение пси-поля окружающей среды, которое почувствовал Мезенцев, через парня передалось и девушке.

- Пока не знаю, - ответил Григорий, оглядываясь по сторонам.

Нет сомнений, что его паранормальная психика отреагировала на какую-то угрозу, но вот откуда ее ждать? В чем она будет заключаться?

- Если хочешь можем уйти...

- Нет, что ты, - как можно более ласково произнес Григорий, обхватывая девушку за талию. - Я последние две ночи не очень хорошо спал, наверное это и сказывается.

Стоило соврать, чтобы благоверная успокоилась и не предавала случившемуся большого значения. В конце концов, Григорий точно знал, что его способности заранее предупредят его о любой угрозе жизни. Как своей, так и чужой.

На деле так и получилось. Как выяснилось буквально через пару минут, резкое изменение пси-фона с нормального на отрицательный вовсе не было случайным. Такие вещи вообще случайно не происходили и чаще всего имели весьма негативные, а иногда и катастрофические последствия. За всю свою активную жизнь псионика, Григорий повидал предостаточно экстремальных ситуаций, спас ни одну сотню жизней, участвовал в нескольких десятках боевых операций как на территории России, так и за ее пределами, но с тем, чему он стал свидетелем в обычном московском зоопарке, ему еще не приходилось сталкиваться.

Народ толпился у достаточно большого по объему вольера, и что-то живо, на повышенных тонах обсуждал. Григорий и Оксана с трудом протиснулись сквозь толпу людей и, собственно, увидели саму причину столь бурной реакции посетителей зоопарка. Огороженная трехметровым забором с прозрачной высокопрочной сеткой территория принадлежала бурому медведю, в настоящее время ошалело вращавшему головой и переводившему взгляд с орущей толпы на маленького мальчика лет десяти, не пойми как очутившегося по ту сторону ограждения безопасности.

- Матерь божья, - прошептал Григорий, крепче хватая свою подругу за руку. - Как же он так...

Оксана прикрыла рот рукой, изо всех сил сдерживая крик ужаса.

Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: бедному мальчику оставалось жить всего несколько секунд, и если не попытаться отвлечь свирепого таежного хищника от беззащитной жертвы, все может завершиться кровавой трагедией.

- Это что-то новое, - буркнул себе под нос Григорий и протиснулся еще немного вперед.

До сих пор он не пытался установить ментально-психический контакт с представителями животного, но неразумного мира. Не выпадала подходящая возможность, а самостоятельному проведению подобного рода экспериментов частенько мешала ограниченность свободного времени и, откровенно говоря, нежелание заниматься подобными вещами. И вот теперь выходило, что от качества такого контакта зависела жизнь совсем еще юного человека.

- Что ты делаешь?- спросила Оксана, заподозрив Мезенцева в грядущем необдуманном героизме.

- Спасаю ни в чем не повинную жизнь, - ответил парень нечто само собой разумеющееся.

Впрочем, в следующую секунду он осознал, что сморозил чушь, точнее сболтнул лишнего и постарался объяснить девушке сложившуюся ситуацию:

- Ксюшенька, послушай меня внимательно. Закрой глаза, а лучше отвернись и попытайся не думать ни о чем постороннем, но лишь о доме и теплой мягкой постельке. Ну, или, на худой конец, о любом спокойном тихом месте, где бы тебе хотелось оказаться. Поняла?

Девушка, естественно, не поняла ничего и принялась требовать у парня правду.

- Потом, - отмахнулся Григорий, - все потом.

Раскрывать перед любимой свой паранормальный потенциал жутко не хотелось, да Мезенцев и не собирался говорить ей ничего лишнего, однако и без демонстраций своих пси-возможностей обойтись было нельзя. Медведь - это не человек, его издали наверняка не заколдуешь, придется приближаться и, возможно, устанавливать зрительный контакт.

Не обращая внимание на громкие возмущения Оксаны, Мезенцев ловко перебрался через сетчатое ограждение вольера (занятия с Кондратьевым не прошли даром) и попытался привлечь внимание хищника дикими криками. Косолапый, окончательно сбитый с толку поведением странных двуногих, застыл на месте, повернул свою огромную голову в сторону вопящего молодого парня и самым натуральным образом заревел.

- И тебе привет, Потапыч, - сквозь зубы процедил Григорий, успокаиваясь и стараясь излучать в окружающее пространство исключительное дружелюбие.

Он сосредоточился на хищники и попытался установить с ним ментально-психическую связь. Психо-энергетическая структура животного (аура в простонародье) вспыхнула перед мысленным взором Григория сеточкой ярко-желтых с вкраплением огненно-рыжих тонов. Медведь был встревожен, и он гневался. Его примитивная ментальная сфера, разум, находившийся на зачаточном по сравнению с человеком уровне, состояла из набора поведенческих рефлексов и инстинктов, определявших динамически развивающуюся модель существования хищного существа в тот или иной момент. Управляться с ней, с одной стороны, было куда как легче, чем с человеческой, но с другой - очень уж непривычно. Мезенцев мог оглушить медведя, вывести его из строя мощным психическим импульсом, однако при этом животное навсегда становилось бы инвалидом и, скорее всего, подлежало физическому уничтожению, поскольку хищник без царя в голове - это уже чрезвычайно опасный для социума элемент, заранее приговоренный к немедленной ликвидации. Стоило не только спасти жизнь мальчику, но и сохранить жизнь медведю, который, собственно, ни в чем повинен и не был. Единственное, кого действительно стоило обвинять в сложившейся ситуации, это родителей ребенка, не уследивших за своим чадом.

Сосредоточившись на переплетениях ментально-психических нитей, Григорий аккуратно потянул за одну из них, изменяя "цвет" ауры животного. Парень старался убрать из нее вкрапления багровых тонов, свидетельствующих об агрессивных намерениях косолапого.

- Спокойно, спокойно, Потапыч,- прошептал Мезенцев, зная, что эмоциональный посыл, сопровождающий эти слова, наверняка достигнет психосферы хозяина тайги. - Мальчика здесь нет, и меня здесь нет... здесь вообще никого нет. Это твоя территория и тебя никто не собирается беспокоить. Ты тут хозяин. Смотри какая свежая, чистая трава вокруг. Может быть, ты ляжешь и отдохнешь? Ты же сытый и довольный собой.

Со стороны действия Мезенцева казались чистой воды самоубийством. Ни один человек, окромя, возможно, циркового дрессировщика с большим стажем, не рискнул бы добровольно оказаться в вольере со столь свирепым и коварным хищником, каким являлся медведь. Однако псионик знал свое дело крепко. Опыт боевых ситуаций и мастерство владения парапсихическими способностями, в конечном счете, возымело свое действие. Мишка недовольно забурчал, сделал несколько шагов назад и, потеряв всякий интерес к галдящей толпе людей и к маленькому мальчику поблизости, плюхнулся на землю.

Не долго думая, Григорий создал еще один психо-энергетический поток, который воздействовал уже на ребенка. Дабы избежать ненужной затяжки времени и возможных неприятных осложнений, Мезенцев не стал уговаривать до смерти напуганного мальчика подойти к нему поближе и лишний раз не мозолить медведю глаза. В такой ситуации излишний гуманизм, как правило, приводил к серьезным, если не фатальным, последствиям.

Мощный волевой рапорт моментально потушил сознание паренька, подчинив тело третьеклассника разуму Григория.

- Встань с земли и подойди ко мне, - скомандовал Мезенцев.

Моментом позже мальчик в точности выполнил приказ псионика. Косолапый проводил ребенка внимательным, настороженным взглядом, но, в целом, остался к нему равнодушен.

- Дай мне руку, - спокойным тоном произнес Мезенцев.

Мальчик протянул вперед руку и вложил свою маленькую ладошку в ладонь молодого человека.

Только сейчас Григорий понял, что народ, столпившийся по ту сторону вольера, замер, затих. Тишина накрыла центральную часть московского зоопарка своим непроницаемым куполом, будто кто-то, имеющий достаточно власти, выключил звук на территории в несколько тысяч квадратных метров.

Мезенцев подошел к сетчатой ограде, окинул своим пристальным "сканирующим" взглядом собравшуюся толпу зевак.

- Ну-ка, помоги те мне, пожалуйста, - произнес он и подсадил паренька, чтобы тот, цепляясь за сетку, смог выбраться на ту сторону.

Мальчишка, все еще находясь под ментально-психическим контролем со стороны псионика, довольно ловко забрался на самую вершину забора и, выждав удобный момент, спрыгнул на руки какому-то мужчине.

Все было кончено, и только после того, как Мезенцев выбрался из вольера с хищным зверем, он позволил себе прийти в нормальное, стандартное состояние.

Секундой позже в голове взорвалась самая настоящая граната, а губы обжог невероятно жаркий, страстный поцелуй, длившийся, казалось, целую вечность.

- Эээ, а что это... было?- с глупой ухмылкой на лице спросил Григорий.

- Вот и мне интересно знать, что это было?

Оксана стояла рядом, прижавшись к парню практически вплотную, и гневно разглядывала его лицо.

Мезенцев потер ушибленную щеку, принявшую на себя весьма чувствительную оплеуху.

- Знаешь, поцелуи мне нравятся несколько больше пощечин, - заявил парень, не обращая внимание на посторонние взгляды со всех сторон.

- Да что ты говоришь?- взвилась Ломанова. - Пока ты мне не объяснишь, что тут произошло, о них можешь забыть.

- Точно?

- Абсолютно!

Кажется она не шутила. Эх, придется объяснять, но как всегда не все. Парень приобнял девушку, приглашая ее пройтись.

- Пойдем, я постараюсь тебе кое-что рассказать.

Глава 3.

Цирковое представление.

Военный "КамАЗ" выкатил на опушку леса, подняв за собой столб дорожной пыли, и встал колом. Откинулся борт и на поросший густой полевой травой луг посыпались десантники, хорошо вооруженные и оснащенные по последнему слову военной науки. Из кабины выпрыгнул здоровенный детина за два метра ростом и под сто тридцать килограмм весом, поправил съехавший на бок черный с оливковым отливом берет, поудобней перехватил казавшийся в его могучих руках игрушкой АКС-74, и зычным голосом произнес:

- Построиться цепью. Вектор поиска три-три ноль. Выход на точку, через два километра. Идем ровно, прежде чем открывать огонь, смотрим в оба. Нам ненужных жертв только не хватало. Не забываем, что на соседних коридорах работают другие группы. К ним не лезем, проверяем свой. Выходим на периметр, замираем и делаем скрытое блокирование. Всем все ясно? Вопросы есть?

- Никак нет! - раздался устрашающий рык пятнадцати луженых глоток.

- Потрясающе. Выполнять приказ!

Десантники спешно развернулись в боевой порядок, установили необходимые интервал и дистанцию между собой и один за другим исчезли в лесу.

- Григорич, - окликнул водителя здоровяк, - запускай глаза, будем кинцо смотреть.

Водитель "КамАЗа" неспешно спрыгнул на примятую передним колесом грузовика траву, довольно потянулся, зевнул.

- Какого хрена нас так рано подняли, - просипел он, потирая лоб.

- На объекте нештатная ситуация, - промолвил здоровяк.

- Какая именно? - спросил Григорич. - Их сотни по протоколу.

- Не знаю, - огрызнулся обладатель АКС. - Мне не доложили. Сказали произвести блокирование на втором периметре, чем я активно и занимаюсь. Кстати, когда мы сюда ехали, километров в пяти севернее ты ничего не заметил?

- Нет, - ответил водитель, доставая из тентованого кузова новейший беспилотник-разведчик. - Я за дорогой смотрел.

- Это похвально, - осклабился здоровяк. - А я, меж тем, вертушки видел.

- Сколько? - спросил Григорич, возясь с легким БПЛА.

- Далеко летели, над самым горизонтом, как раз в ту сторону, где находится объект. Мне показалось, что "грузовик" с двумя "крокодилами" по бокам.

- Первый периметр? - предположил водитель и по совместительству оператор самолета-разведчика.

- Очень на то похоже. - Здоровяк почесал затылок, похлопал ладонью по ствольной коробке автомата. - Невеселая картина вырисовывается, однако. ВВ в оцеплении, мы на втором периметре, десантно-штурмовая группа в эпицентре... Как пить дать, на объекте ж...

- Не хнычь, Калуга, прорвемся, - махнул рукой Григорич. Он положил беспилотник на траву, сходил до кабины грузовика, достал из нее заплечный мешок, из которого вскоре извлек пульт ДУ. - Ну, что, полетели?

- Угу, - кивнул человек с радиопозывным Калуга.

Маленький вентилятор подъемной тяги резво набрал обороты, и БПЛА плавно взмыл в воздух. Включился основной воздушный винт, и миниатюрный разведчик, подчиняясь приказам с пульта ДУ, устремился по маршруту наблюдения. Он должен был сопровождать группу десантников, минутами раньше отправившихся в лес.

- Как картинка?- спросил здоровяк, усаживаясь на переднее сидение грузовика.

Справа сбоку от Григорича располагался обыкновенный ноутбук, на экране которого транслировалась картинка с камеры летающего разведчика.

- Как в IMAX, - хохотнул водитель. - 3D-очки одеть не забудь.

- Давай без шуток. - Здоровяк скорчил кислую мину. - Печенками чую, что-то назревает.

- Без шуток, так без шуток, - без всякой злобы отозвался водитель.

Беспилотный самолет-разведчик поднялся на высоту пятидесяти метров. Миниатюрная многодиапазонная камера, аналогов которой в российской, да и во многих мировых армиях, просто не существовало, без труда улавливала силуэты бойцов, продиравшихся сквозь заросли леса.

Калуга вздохнул. Вся территория вокруг объекта была поделена на коридоры ответственности, и в каждом из них действовала своя штурмовая команда, наподобие той, какой он командовал.

- Хорошо идут, - усмехнулся Григорич, - минут через сорок выйдут на рубеж.

Калуга медленно кивнул, соглашаясь с водителем.

- Если ничего не случится, - добавил он.

Калуга был опытным солдатом, исколесил полмира еще до того, как очутился на службе у генерала Реутова. Такой человек привык доверять своим инстинктам, и сейчас они настойчиво предупреждали о том, что в ближайшее время у бойцов могут возникнуть неприятности. А значит и у Калуги тоже.

- Григорич, я хочу посмотреть на первый периметр, - сказал здоровяк, щелкая костяшками пальцев.

- А на эпицентр взглянуть не хочешь?- хохотнул оператор БПЛА.

Калуга мотнул головой в знак отрицания.

Григорич, видя, что здоровяк не шутит, а говорит вполне серьезно, нахмурился.

- Это нарушение протокола.

- Знаю, - процедил Калуга. - Под мою ответственность.

Несколько секунд водитель грузовика разглядывал мрачную фигуру бойца, потом махнул рукой.

- И чего тебе неймется. - Он сплюнул в траву, вновь повернул свою голову к экрану ноутбука и заставил летящий самолет-разведчик изменить курс. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Лес быстро закончился, уступив место полю. До первого периметра оставалось от силы пять километров, и здоровяк вперил свой взгляд в экран ноутбука, стараясь не упустить ни одной даже самой незначительной детали.

Еще один лес, потом опять поле, рассеченное надвое крутым обрывом и протекавшей по его дну ручейку. Резкий подъем вверх, к еще одному лесному массиву и...

БПЛА достиг своей новой точки назначения, и с этой позиции открылся отличный вид на эпицентр. Там, в четырех километрах впереди должна была располагаться небольшая деревенька и старая ферма, активно функционировавшая в период существования Советского Союза. Но Калуга, как не вглядывался в экран ноутбука, ни деревеньки, ни фермы рассмотреть так и не смог. На их месте возник огромный, глубокий котлован с неровными краями, здоровенная яма, которая, судя по всему, и поглотила все наземные строения. Отчего она могла образоваться, оставалось только догадываться.

- И как это понимать? - нарушил молчание Григорич, отказываясь верить своим глазам.

В воздухе над гигантской каверной по часовой стрелке кружили аж четыре "крокодила", а где-то километрах в пятнадцати севернее над самым горизонтом маячили еще два.

- Смотри, - ткнул пальцем Григорич, указывая здоровяку на левый нижний угол экрана, - это же...

- Похоже "грузовик", - выдохнул Калуга, отказываясь верить своим глазам.

- Сбитый?

Здоровяк пожал плечами, не зная ответа на заданный водителем вопрос. Метрах в пятистах от края провала на небольшом холме грудой развалившегося железа горел вертолет, судя по всему, транспортный. При падении он едва не развалился на пополам, и теперь представлял собой жалкое и одновременно страшное зрелище.

Беспилотник развернулся, окидывая своим электронным взглядом пространство большего объема. В трех километрах восточнее над средних размеров лесным массивом шла пара вертушек. Судя по силуэту, они принадлежали к классу штурмовых машин, и обе двигались как-то странно, противоестественно. Российские боевые вертолеты, конечно, способны были демонстрировать чудеса высшего пилотажа и не совсем стандартное пилотирование, отличающееся повышенной маневренностью и своеобразным поведением в воздухе, но то, что предстало глазам Калуги, явно выходило за рамки обыденности. Вертолеты словно кто-то дергал за ниточки - по-другому их поведение невозможно было описать. Вертушка то вдруг резко проваливалась, своим бортом практически задевая кроны деревьев, то столь же резво взмывала в воздух, чтобы в следующее мгновение, повинуясь неизвестной силе, вновь клюнуть носом.

- Да что же это такое творится?- спросил здоровяк.

Он со всей силы сжал ствол своего АКС, будто собрался воспользоваться автоматом словно дубиной.

В следующее мгновение ведущий пары винтокрылых машин повернулся вокруг своей горизонтальной оси на девяносто градусов и начал резко заваливаться влево, уходя в штопор. Секундой позже ведомого начало вращать в горизонтальной плоскости. "Крокодил" стал терять высоту, и не долетев до крон деревьев каких-то полсотни метров, развалился на части. Его словно бы что-то разорвало изнутри, но при этом никакого взрыва видно не было.

- Твою мать! - проорал Калуга.

В следующую секунду изображение с камеры беспилотного самолета-разведчика пропало. Попытки выйти с ним на связь не увенчались успехом.

***

Большой Московский Государственный цирк на проспекте Вернадского являлся одним из самых крупных стационарных цирков в мире. Построенный под руководством архитекторов Ефима Петровича Вулыха и Якова Борисовича Белопольского и торжественно открытый 30 апреля 1971 года цирк в настоящее время вмещал три тысячи триста десять зрителей, имел пять быстросъемных манежей, в числе которых наличествовали конный, ледовый, водный, иллюзионный и световой, и обладал одной из самых профессиональных и подготовленных цирковых трупп в мире. Артисты выступали практически во всех известных цирковых жанрах и направлениях. За время своего существования Большому цирку удалось представить более ста различных программ и побывать с гастролями более чем в двадцати странах мира. С ноября 2012 года Большой цирк возглавлял народный артист России Эдгард Вальтерович Запашный, а художественным руководителем являлся его младший брат Аскольд Запашный, так же, кстати, имевший звание народного артиста России.

Но не только первые лица Большого цирка имели столь громкие звания. В творческом коллективе цирка работали

ведущие артисты мировой цирковой сцены, лучшие режиссеры, художники и балетмейстеры цирковой индустрии, заслуженные и народные артисты России, лауреаты международных цирковых фестивалей, представители известных цирковых династий. В каждом спектакле Большого Московского цирка были представлены цирковые номера с уникальными трюками, дрессированными животными и интересными режиссёрскими решениями. Уникальные постановки, красочные декорации, суперсовременное техническое оснащение позволяло авторам и режиссёрам спектаклей создавать великолепные шоу, каждый раз удивляя и восхищая зрителя, побуждая приходить в цирк снова и снова.

Немудрено, что Оксана Ломанова - девушка довольно романтичная и впечатлительная - как-то раз побывав на представлении Московского цирка, захотела посмотреть на все это великолепие еще раз. Григорий Мезенцев был рад составить красавице достойную компанию, и парень очень надеялся, что инцидент в зоопарке, произошедший с молодыми людьми несколько часов назад, ни в коем случае не скажется на настроении милого сердцу человека и не смажет общее впечатление от великолепно проведенного дня.

- Значит, ты что-то вроде экстрасенса?- спросила Ломанова, разглядывая в зеркале свою потрясающую фигуру.

Девушка стояла в цирковом фойе в двух шагах от гардероба и прихорашивалась, хотя, по мнению Григория, выглядеть шикарнее она просто уже не могла. Несмотря на то, что народу на представление обещалось собраться преизрядное количество, продуманная планировка внутреннего пространства цирка позволила не создавать критических концентраций человеческих особей в каких-то отдельно взятых областях. Проще говоря, никто никому не мешал и не толкался. Никаких по-настоящему больших очередей не наблюдалось.

- Если тебе будет угодно, то да, я - экстрасенс, - улыбнулся Мезенцев, довольный тем, что допрос с пристрастием, устроенный ему Оксаной, наконец подходит к концу.

Ломанова хитро прищурилась, оторвалась от зеркала и окинула фигуру парня задумчивым, в чем-то даже хитрым взглядом. В ее глазах зажглась искорка таинственного огня. Девушка явно что-то замышляла.

- У меня есть свой собственный экстрасенс, - медленно, словно смакуя слова, произнесла она. - Как бы мне тебя использовать..., правильно.

Мезенцев замахал руками, поскорее беря девушку под руку.

- Не надо меня никак использовать. Я очень слабый экстрасенс, очень-очень слабый. Меня даже на канал ТНТ в "Битву экстрасенсов" не взяли.

- Ой, - всплеснула она руками, - вот это достижение! Нечего тебе там делать. Там одни шарлатаны. А ты... настоящий.

- С чего это ты думаешь, что там шарлатаны? - насупился Мезенцев.

- А ты действительно веришь в то, что настоящие колдуны со способностями станут биться на каком-то там шоу ради денег и славы? Я допускаю, что у некоторых из них действительно присутствуют определённые способности, весьма посредственные, между прочим, но не более того. И вообще, как сказал один юморист, точнее писатель-сатирик: как они там все, будучи экстрасенсами и ясновидящими, заранее не знают, кто из них одержит над остальными верх? Я этого не понимаю.

Мезенцев усмехнулся, признавая, что в словах его возлюбленной присутствует доля истины.

- Есть анекдот на эту тему, - сказал парень.

- Какой?

Григорий усмехнулся.

- Про Сталина и экстрасенсов. Слышала?

- Нет, - улыбнулся девушка. - Расскажи.

- Он бородатый, конечно, но раз не слышала то... В общем, пригласил Сталин к себе трех экстрасенсов. Те пришли к нему, встали и стоят, ждут. Сталин взглянул на них мельком и приказал расстрелять всю троицу. А потом добавил:

- Были бы вы настоящими экстрасенсами, не пришли бы.

Оксана засмеялась, кивая головой.

- О чем и речь. - Она поцеловала Мезенцева и спросила: - А если б тебя Сталин пригласил, ты бы пришел?

Мезенцев утвердительно кивнул.

- Точно бы пришел, но расстрелять бы себя не дал.

- Это как? - удивилась девушка.

Парень загадочно улыбнулся.

- Это моя специализация.

Предоставив девушке самой раздумывать над смыслом сказанного, Григорий пригласил ее пройти в зрительный зал и занять места согласно купленным билетам. Амфитеатр заполнялся неохотно. За пятнадцать минут до начала представления из более чем трех тысяч мест были заняты от силы двести, однако потом ситуация начала коренным образом меняться. Народ повалил со всех сторон, и когда по залу разнеслись первые музыкальные аккорды, Мезенцев узрел на трибунах самый настоящий аншлаг.

И практически сразу в его сердце поселилась необъяснимая тревога. Чувство, которое он успел хорошо изучить за двухлетнюю практику пси-способностей, чувство, с которым он сроднился и которое никогда его не подводило. Надвигалась угроза, и об ее существовании, похоже, догадывался лишь он один. Стоило предпринять меры, причем как можно скорее.

На арене цирка миниатюрная дрессировщица в ярком платье резвилась с собаками, заставляя их совершать головокружительные трюки. Григорий, стараясь ничем не выдавать своей тревоги, ввел себя в паранормальное состояние, в котором мог сканировать пространство на предмет враждебных намерений тех или иных разумных существ, и вскоре наткнулся на источник угрозы. И едва не ахнул: источников таковых насчитывалось штук пятьдесят, и все они в настоящее время находились не в зрительном зале. Продолжая сопровождать негативные элементы на своем пси-радаре, Мезенцев видел, как вооруженные группы людей распределяются по пространству цирка, занимая удобные позиции для захвата заложников.

У Григория совершенно не оставалось времени, чтобы начать противодействие. В следующую секунду послышались автоматные выстрелы, а в зрительный зал сразу с нескольких сторон вбежали люди в масках, вооруженные до зубов.

Паника, крики, дикие вопли возникли как-то сразу и спонтанно. Люди вскакивали со своих мест, пытались бежать в надежде воспользоваться суматохой, но все было тщетно. Раздался треск автоматных очередей, и безжалостный свинец пригвоздил особо ретивых к полу, не дав им ни единого шанса. Спустя пару минут зрительный зал был полностью блокирован, еще через десяток минут неизвестным боевикам удалось утихомирить толпу, готовую на все, только чтобы остаться в живых.

- Вас-то мне только и не хватало, - сквозь зубы процедил Мезенцев, плотнее прижимая к себе дрожащую от страха Оксану.

Ломанова с момента захвата заложников не проронила ни единого слова. Она даже не вскрикнула, когда безжалостные террористы расстреляли нескольких мужчин, видимо, в назидание остальным. Трупы несчастных валялись посреди арены, и их, похоже, никто не собирался убирать. Оксану едва заметно потряхивало, глаза ее наполнились влагой, пульс зашкаливал, а цвет ауры сделался грязно фиолетовым с вкраплением черно-бурых пятен - явный признак сильнейшего морально-психического стресса.

Там временем распространившись по залу подобно саранче, боевики принялись обстоятельно и со знанием дела минировать помещение. Откуда не возьмись появились характерные фигуры в черных одеяниях-чадрах, скрывающих невысокие фигуры с головы до самых пят. Смертницы в хиджабах с открытыми лицами или же в никабах, полностью закрывавших голову, равномерно распределялись по зрительному залу цирковой арены. Живые бомбы были увешаны взрывчаткой. Каждая из них могла отправить на тот свет ни одну сотню человек.

Правда, террористам этого отчего-то показалось мало. Они решили воспользоваться подъемными механизмами, которыми была оборудована арена, и водрузить посреди зала на высоте десяти метров нечто, отдаленно напоминавшее боксерский мешок, причем самого большого формата.

- Э-это что... бомба? - пролепетала Ломанова.

Девушка готова была брякнуться в обморок, но Мезенцеву нечем было ей помочь. Он не мог тратить психическую энергию на поддержание морального тонуса своей любимой девушки. Григорий был единственным, кто в настоящее время представлял для боевиков, захвативших цирк, реальную угрозу. Он мог и должен был оказать им сопротивление, а для этого парню требовались все его силы. Все, без остатка.

Григория Мезенцева нельзя было назвать матерым оперативником. Он не считал себя специалистом в области антитеррора, хотя за его плечами числились несколько десятков операций в составе групп специального назначения ЦСН ФСБ. Не многолетний боевой опыт, но, все-таки боевой. Кроме того, весьма тесный контакт (работа в паре) с таким асом боевой работы, каким слыл Кондратьев, не мог пройти даром. Только дурак не стал бы учиться у лучшего, а Михаил являлся лучшим вне всякого сомнения. Два года теории и практики - срок достаточный, чтобы понять одно единственное правило: нельзя спешить там, где чувствуешь, что твоих собственных сил и возможностей может оказаться недостаточно. Как говорится, не уверен - не обгоняй.

Закон суров, но он закон, и ему стоит подчиняться. Это правило написано кровью, и тот, кто его соблюдает, остается жив. Григорий решился выждать подходящий момент, чтобы... что? Что он мог противопоставить боевикам? Собственные способности? Да, безусловно. Злоключения парня в "Изумрудном городе" прекрасно показали, что ему по силам справиться с несколькими десятками вооруженных людей. Но ситуация в цирке осложнялась наличием заложников, и не просто заложников, а обильного их числа. Состояние большинства из них по прошествии двух часов захвата не лезло ни в какие ворота. Люди были морально подавлены и психологически истощены. Мощного, слепого ( не избирательного) пси-воздействия они бы не выдержали, а Григорий вовсе не собирался устраивать в цирке бойню. Он не стремился геройствовать, он стремился максимально осложнить жизнь нелюдям, решившимся на захват мирных граждан. При этом обязательным условием его действий было недопущение смерти хотя бы даже одного человека.

Из этого следовало, что Григорий, если он все-таки решался противостоять боевикам, обязан был сделать это точечно, избирательно, ювелирно, словно снайпер.

Пси-снайпер, мелькнула мысль в голове парня.

Идея придала ему сил, и он стал наблюдать, используя для этого весь диапазон своих чувств, в том числе и паранормальных. Террористы разместили одиннадцать шахидок среди заложников таким образом, чтобы, в случае штурма здания спецназом ФСБ, максимально усложнить им жизнь. Заложникам, кстати тоже. Сканируя мысли находящихся под мощным наркотическим воздействием смертниц, а так же некоторых боевиков, деловито снующих в проходах зрительного зала, Мезенцев понял, что террористы попытались перестраховаться везде, где это только было возможно, и система минирования зрительного зала отнюдь не стала исключением. Каждая смертница имела свой персональный взрыватель, который приводил в действие пояс, закрепленный на животе. Конструкция взрывателя не предусматривала никакой новизны: две палки с закрепленными на них контактами и пружина между ними. Стоило девушке сжать кулак, и адское устройство срабатывало, заполняя окружающее пространство продуктами взрыва, шариками подшипников, гвоздями и прочим мелким металлоломом. Одиннадцать смертниц - это, конечно, очень плохо, но бомба, висящая над цирковой ареной, представляла собой угрозу во сто крат более серьезную. Того количества взрывчатки и прочих поражающих элементов, которое в ней содержалось, с лихвой хватило бы на то, чтобы разнести весь цирк на кирпичики. Взрывное устройство, похожее на боксерский мешок, приводилось в действие одной из трех нажимных панелей, каждая из которых располагалась в трех разных частях зрительного зала. Нажимные панели срабатывали от размыкания контактов. Иными словами, стоило боевику сойти с нее, и мощная бомба срабатывала, делая цирк братской могилой более чем для трех тысяч человек. Кроме того, эти же боевики имели в своих руках контрольные устройства, играющие роль дополнительных взрывателей для поясов смертниц. В общем и целом, ситуация выглядела более чем плачевно, и любая попытка штурма, особенно без разведки и точной информации о схеме минирования зрительного зала, грозила полнейшим провалом.

Единственным человеком, кто знал о планах боевиков, был Григорий, но как он мог передать информацию компетентным лицам? Он уже понял, что без посторонней помощи не сможет справиться с террористами и спасти заложников. Все упиралось в бомбы и боевиков, готовых их активировать.

"Гриша, выходи на связь. Гриша, ты меня слышишь?"

От неожиданности парень чуть не подскочил с места, чем еще больше напугал бледную как смерть Оксану.

"Гриша, я знаю, что ты там. Отвечай, мать твою!"

Придя в себя, Мезенцев настроился на телепатический канал связи и отозвался.

"Ты где?!" - спросил парень, невзначай вращая головой.

"Ну, слава богу, - обрадовался Кондратьев, - я то у ж думал, не сработает. Ты всегда держишь пси-канал открытым?"

"Не знаю... Термин не применим. Это... это другое. Короче, забудь. У нас с тобой устоявшийся канал пси-связи, так что мы всегда будем способны обмениваться информацией друг с другом. У меня тут проблема."

"Знаю. Не повезло тебе. Сочувствую, что твое свидание наглым образом загубили. Кстати, барышня твоя - супер. Мой тебе респект!"

"Спасибо, - отозвался Мезенцев угрюмо. - Но, как ты..."

"Я ближе, чем ты думаешь, и мне нужна твоя помощь."

"Ты в здании цирка?" - изумился Григорий, чуть не произнеся это вслух.

"Естественно. Высоко сижу, далеко гляжу. Правда, не достаточно далеко. Подсоби. Мне нужна оценка ситуации с твоей стороны."

В который уже раз Григорий поразился способностям Кондратьева проникать в самые охраняемые объекты и чувствовать себя как рыба в воде в самых экстремальных ситуациях. Высоко сижу, далеко гляжу, что это значит? Он под куполом цирка?

"Все верно, я наверху, но с моей позиции недостаточный обзор. Кроме того, никто не умеет проникать в мозги злых дядек лучше тебя. Уверен, что ты уже прошелся по закромам их памяти и готов предоставить мне чрезвычайно важную информацию. Я прав?"

"Как всегда", - вынужден был признать Григорий.

"Отлично. Кстати тебе привет от Костицина и Левашова. Они ждут, что ты их не подведешь. Усек?"

Итак, спецназ ФСБ уже прибыл и готов был работать, но для этого крутым парням с автоматами нужна была та информация, которая содержалась в голове Мезенцева.

"Я готов, - собрался с мыслями Григорий. - Я обрисую тебе ситуацию, которая на мой взгляд кажется очень скверной, а вы уж там подумайте, как нам все остаться в живых."

"Подумаем, не переживай", - успокоил его Михаил.

В течение нескольких минут Мезенцев разжевывал суперсолдату данные, которые удалось выудить из голов боевиков. В заключение Кондратьев попросил посмотреть на зрительный зал глазами Мезенцева, и парень предоставил ему такую возможность.

"Никуда не исчезай, - посоветовал молодому человеку Михаил, - ты вскоре понадобишься."

Григорий хотел было сказать, что, находясь в заложниках, как-то проблематично куда-то исчезнуть, но Кондратьев уже "отключился".

Снова потянулось время. Крайне напряженная психологическая ситуация не способствовала здоровой обстановке. Попробуйте несколько часов посидеть на одном даже очень комфортном месте, под дулом автомата и с большой бомбой, подвешенной в нескольких метрах от вас, и вы поймете, что учесть заложника - крайне незавидна. Вдобавок в зрительном зале присутствовало уйма детей, которые лишь отчасти понимали всю суровость ситуации. А как насчет справления малой и большой нужды? Террористы "позаботились" об этом, любезно предложив заложникам общественный туалет в кулуарах цирковой сцены. Два рослых боевика с пулеметами на перевес сопровождали всех нуждающихся за кулисы, откуда обычно на арену выбегали актеры и цирковые животные. За раз воспользоваться подобной услугой мог лишь один заложник или родитель с ребенком.

Мезенцев как мог пытался успокоить людей и особенно детей, но, чувствуя, что ему в скором времени понадобятся все его силы, сдерживал себя как мог.

"Гриша, на связь", - раздался в голове бодрый голос Кондратьева.

"Что решили?" - перешел сразу к делу Мезенцев.

"Покамест ничего. Нужна твоя помощь. Без нее никак."

"Что нужно делать?" - с готовностью ответил парень.

"Нужна разведка территории всего цирка, от подкровельных до подвальных помещений. Костицину и его ребятам требуется четко знать, где именно в каком количестве засели боевики. Справишься?"

А куда деваться. У Мезенцева и выбора-то особого не было. Либо помогать спецназу, либо погибнуть. Естественно, парень выбрал первый вариант. Максимальное сосредоточение воли, и вот уже бесплотный призрак сознания Григория Мезенцева путешествовал по помещениям цирка. На то, чтобы разведать такой большой объем интерьеров, у парня ушло порядка семи минут. Все это время он сидел на стуле совершенно неподвижно, закрыв глаза, чем вызвал беспокойство со стороны Оксаны. К счастью, девушка тормошила его несильно, боясь, очевидно, привлечь внимание боевиков к собственной персоне.

Еще какое-то время ушло на то, чтобы подробно и доходчиво объяснить все увиденное Кондратьеву. Тот пообещал задействовать Григория на финальной стадии штурма и разорвал связь.

- Ты в порядке? - дрожащим голосом спросила Ломанова.

- Да, милая, - как можно более нежно ответил Мезенцев, и даже подмигнул ей. - Верь мне, все будет хорошо.

Ему и самому очень хотелось в это верить.

- Ты сейчас... был так далеко. Мне показалось...

- Тебе просто показалось, - успокоил он девушку. - Помнишь, я тебе сегодня рассказывал анекдот про Сталина и экстрасенсов?

- Конечно помню.

- А что я ответил на твой вопрос, который ты мне задала чуть после?

Девушка, не понимая, к чему клонит парень, сказала с заминкой:

- Что ты бы не позволил себя расстрелять.

Мезенцев еще раз подмигнул Оксане.

- Вот этим я сейчас и занимаюсь.

Ломанова вся вспыхнула. Точнее вспыхнула ее аура, озаряясь надеждой на спасение.

- Ты пытался повлиять...

- У меня много умений, - уклонился от прямого ответа Мезенцев. Я потом тебе о них расскажу. А пока..., чтобы со мной не происходило, делай вид, что так и должно быть. Я впервые оказываюсь в подобной ситуации, но мне... эм..., скажем так, не впервой воевать.

Оставив девушку размышлять над услышанным, Григорий еще раз просканировал окружающее пространство своим парачувствительным радаром.

Через сорок пять минут на связь вновь вышел Михаил Кондратьев, и посоветовал Мезенцеву готовиться к штурму.

"Моя роль?" - коротко спросил парень.

"Наиглавнейшая, - отозвался суперсолдат. - Сначала тебе следует очень хорошо шарахнуть по башке каждого, кто караулит гардеробы, туалеты, подсобки и подвалы цирка."

"А потом?"

"А потом начнется самое сложное: ты должен будешь парализовать шахидок (если получится, то ликвидировать) и сделать все от тебя зависящее, чтобы парни, стоящие на педалях-детонаторах, не сошли с них ни при каких обстоятельствах. Они не должны упасть, не должны сбежать с них. Они должны стоять как вкопанные, чтобы вокруг не происходило. Иначе... сам понимаешь, что произойдет."

Григорий не был суперсолдатом, но понимал прекрасно. Сотня килограмм ВВ - гарантированная смерть всем заложникам.

"Это будет... не просто, - честно признался Мезенцев. - Я попытаюсь."

"Нет, Гриша, не попытаюсь. - В мыслях Кондратьева отчетливо сквозил металл и гнев. - Ты должен это сделать и точка. У спецназа нет выбора. Ситуация закритическая, и без твоей помощи штурм Московского цирка обернется вторым Норд-Остом или Бесланом, выбирай, что тебе больше нравится."

Мезенцев окинул зрительный зал пристальным взглядом, больше всего на свете желая, чтобы все эти террористы, смертники, боевики сдохли прямо здесь и сейчас.

"Я сделаю это. Можешь на меня рассчитывать."

""Мне Костицину так и передать?" - спросил Михаил.

"Да, так и передай."

"Отлично. Теперь еще некоторые моменты. Штурмовать будут несколькими группами. Три группы спецназа пойдут с Вернадского и возьмут под контроль некоторые подсобные помещения, туалеты, гардероб с последующим проникновением в зрительный зал. Еще две группы стартуют с Николая Коперника. Их цель - административные помещения цирка. Одна группа будет работать снизу. Они будут чистить подвальные помещения и некоторые подсобки, ну а мне отведена роль этакого Бетмена."

"Бетмена"? - спросил Григорий.

"Ага. Придется побыть в шкуре летучей мыши. Я планирую спуститься в зрительный зал сверху. Тут у меня пара хлопчиков, практически под носом тусуются. После того, как я их ухлопаю, я спущусь вниз и начну зачистку самой арены. К этому моменту ты должен будешь держать мерзавцев под плотным ментальным контролем. Усек?"

Со слов суперсолдата все выходило просто и понятно. Жаль, что в реальности практически всегда случались непредвиденные ситуации.

"Усек", - тем не менее отозвался Григорий.

"Вот и превосходно. Отсчитывай тридцать минут с сего момента, затем начинай работать самостоятельно. Как только обездвижишь боевиков на педалях, дашь мне знать. Спецназу не понадобится много времени, чтобы войти в здание".

"Все понял, - сказал Григорий. - Удачи. Нам всем".

Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться и привести свои мысли в порядок. Тридцать минут. Всего полчаса, и весь этот кошмар закончится, точнее должен закончится, если он не облажается.

- Ты как будто бы с кем-то говорил, - тихо произнесла рядом Оксана.

- Так и есть, - задумчиво кивнул Мезенцев. - Скоро все закончится, обещаю.

- Хорошо, - ответила девушка, так же закрывая глаза. - Я тебе верю.

Полчаса ожидания. В зависимости от ситуации оно способно сокращаться до нескольких минут или же растягиваться на многие сутки. Для Мезенцева тридцать минут стали подобны вечности. А говорят, что время способно замедлять свой бег лишь вблизи объектов с высокой гравитацией. Чушь, да и только!

Одна тысяча восемьсот секунд минули, и Григорий заставил себя перевоплотиться в другого человека. Хотя, человека ли? Большой вопрос. Паранормальная сфера чувств позволила зафиксировать яркие пятна целей на своем внутречувствительном радаре, после чего Мезенцеву ничего не оставалось, как только атаковать. Будь он моложе и без должной квалификации пси-оператора, у него ни за что бы не получилось то, что он задумал. Но два года непрерывной практики дали свой результат. Вместо сплошной пси-волны, атака Григория представляла собой набор узконаправленных психо-энергетических пучков, каждый из которых достиг своей цели. Спецслужбы всего мира широко использовали светобарические боеприпасы, для нелетального выведения противника из дееспособного состояния. По своему воздействию пси-атака Григория напоминала применение светошумовой гранаты, правда действовала более основательно и гораздо точнее. Боевики моментально ослепли и оглохли. Сильнейшие головные боли, дисфункции сердечнососудистой, нервной систем гарантированно вывели противника из боеспособного состояния.

"Периметр - обездвижен", - доложил Мезенцев и, не дожидаясь ответа, преступил к следующей части операции.

В это самое время Михаил Кондратьев, скрывавший свою драгоценную фигуру под носом у двух долговязых боевиков, выбрался из своего импровизированного укрытия, составленного из подъемных механизмов всех мастей и форм, и несколькими точными выстрелами ликвидировал противников. Одновременно с ним начали действовать группы спецназа ФСБ, наводняя собой пространство цирка. Боевики, встречавшиеся им на пути, не оказывали никакого сопротивления, многие из них лежали на полу в полуобморочном состоянии.

Григорий Мезенцев за атакой спецназа не наблюдал. Он сосредоточил все свои силы на том, чтобы предотвратить взрыв внутри зрительного зала. После того, как суперсолдат Кондратьев озвучил ему план штурма, Григорий думал лишь о том, как заставить тройку боевиков остаться на нажимных панелях детонаторов. Голова пухла от кучи идей, из которых пришлось выбирать самую лучшую. Выбор был не прост, но Мезенцев его сделал. Три параллельно выпущенных пучка психо-волевых рапортов подчинили тела боевиков чужой воле. Они стали марионетками в руках псионика, который мог делать с ними все, что хотел. Мезенцев приказал всем троим сесть на пятые точки, причем сделать это так, чтобы не в коем случае не допустить размыкания ключа в электрической цепи детонаторов. Понаблюдав за тем, как зомбированные чужим сознанием террористы выполнили его приказ, Григорий нанес каждому из них мощный психо-энергетический удар, направленный на подавление работы нервной системы. Боевики оказались полностью парализованы, и, таким образом, покинуть свои позиции самостоятельно уже не могли.

Оставались еще шахидки, которые за прошедшие несколько секунд не успели почувствовать надвигающуюся опасность. Кажется, они даже не придали значение странному поведению боевиков, контролирующих взрыватели висящего над ареной взрывного устройства. Зато на это отреагировали остальные боевики. Гортанная речь на неизвестном Мезенцеву языке вперемешку с русским матом моментально наполнила пространство зрительного зала. Террористы начали размахивать руками, угрожающе водить из стороны в сторону стволами автоматов и пулеметов. Григорий собрал оставшиеся ментально-психические силы в единый кулак, разбил их на несколько параллельных потоков и оглушил шахидок мощными рапортами.

"Вперед!" - прокричал он, едва не выкрикнув призыв голосом.

Мгновением позже с потолка высоченной арены на металлическом тросе, который во время представления обычно использовался сотрудниками цирка для технических нужд, спустилась серая тень. Несколько десятков тихих хлопков слились в один сплошной шелест. Едва заметные вспышки пламени осветили пространство зрительного зала, и боевики, не успев понять, что происходит, попадали на пол. Спустя пару секунд в зал со всех сторон ворвались вооруженные до зубов люди в шлем-сферах. Шелест выстрелов усилился, но практически тут же сошел на нет. Никто из боевиков не успел сделать ни единого выстрела. Парализованные смертницы не смогли привести в действие адские взрывные устройства. Ни один зритель так и не понял что произошло - настолько быстро и ювелирно действовал спецназ.

Первые возгласы, крики возникли спустя секунд двадцать после того, как в зал спустился Михаил Кондратьев. Спецназ шустро перегруппировался и занял собой весь зрительный зал. Моментально образовались спасательные коридоры, по которым начали выводить испуганных, утомленных людей, минуту назад бывших в заложниках. Откуда ни возьмись появилась саперная команда, которая незамедлительно принялась колдовать над взрывными устройствами.

Молодой человек едва заметно улыбнулся, помассировал пальцами виски, медленно выдыхая ставший спертым воздух.

Сегодняшний день выдался слишком насыщенным и слишком длинным. Пора было закрыть глаза и отдохнуть.

Глава 4.

Леший на охоте.

Вооруженный автоматом человек со всей силы пнул тяжелым берцем готовый развалиться от старости пенек. Гниль и требуха брызнули во все стороны, и здоровый бугай смачно сплюнул себе под ноги. Он в составе блокирующей поисковой группы уже три с лишним часа слонялся по лесному массиву, старясь найти не пойми что, или кого. Начальство, толком ничего не объяснив, послало его в это богом забытое место на окраине Нижегородской области, чтобы "разобраться в происходящем навести порядок" - так они это называли. Если б толстопузые ублюдки не исправно платили, он бы давным-давно послал их к чертовой матери, однако солидные премиальные и трехкратная прибавка к жалованию сделали свое дело. Люди генерала Реутова умели работать с личным составом - этого у них ни отнять, ни убавить. Как следствие, район поисков буквально за несколько часов наводнила бравая толпа вояк, обилие разномастной бронетехники и транспортно-штурмовой авиации, представленной по больше части вертушками. За каким чертом все это стреляющее безобразие понадобилось сгонять в сельскую глухомань на стыке двух областей, никто толком не мог сказать. Ходили слухи один бредовее другого. Мол, в тридцати километров к северу от того места, где сейчас его взвод проводил поисковые мероприятия, некие террористы, принадлежащие не пойми к какой группировке, взорвали нечто такое, что сравняло с лицом земли целую деревню. Господи, ну каким же надо быть идиотом, чтобы придумать эдакую несуразицу. Право слово, даже слушать подобную чушь не смешно. Хочется покрутить пальцем у виска или дать в морду сему безнадежному сказочнику. Хотя, пожалуй, на всех этих выдумщиков и кулаков-то не хватит. Подумать только, одни брехали о каких-то там террористах, не пойми зачем покусившихся на судьбу никому не нужной деревеньки, другие уверяли, что видели, как в отдалении падали и взрывались в воздухе вертолеты. Третьи и вовсе рассказывали о нечистой силе, с которой пришлось столкнуться некоторым поисковым группам. И как только начальство терпело подобного рода пересуды, подрывавшие боевой дух подчиненного ему (начальству) контингента. Этак ситуация может сложиться и вовсе печальная: слухи и небылицы, приправленные некоторыми реальными фактами (а это вполне может быть), достигнут критической отметки, и личный состав не удастся удержать на контракте не за какие деньги. И кто потом, спрашивается, станет выполнять всю эту черную и неблагодарную работы? Кто будет шляться по лесам, полям и буеракам, осматривая каждый куст, каждую травинку на предмет чего-то загадочного и таинственного?

Бугай перехватил ствол новехонького АК, смахнул с лица нависшую паутину. Вокруг господствовал непролазный лес. Метрах в семи прямо по курсу валялся полусгнивший ствол осины, упавший таким образом, что нужно было сотню раз подумать, прежде чем начать его преодолевать. Чертыхнувшись, вооруженный человек рискнул преодолеть препятствие снизу, и тут же пожалел об этом, обнаружив свой правый кулак утонувшим в муравейнике.

- Да что б вас всех, - выругался здоровяк, отряхиваясь.

Мерзкие насекомые как будто бы только и ждали, когда придет злой презлой дядька и запихнет в их жилище свою руку. И отчего природа так несправедлива? Он же не специально разрушил их дом. Ему просто нужно было пройти мимо, и все.

Оглядевшись по сторонам, бугай принялся поносить всех и вся, на чем свет стоит. Он так увлекся сим благородным занятием, что не сразу заметил вызова рации.

- На связи, - прошипел он, досадуя отчасти на себя, отчасти на человека с той стороны радиоэфира.

- Квадрат семь, - донеслось из приемно-передающего динамика. - Вроде есть движение.

Опять неопределенность. Вроде бы, да кабы, и кто их только набирал, бездарей этих?

- Так вроде бы или точно?- проскрежетал здоровяк, готовый вот-вот сорваться.

- Сложно судить, - тем неменее,ответили с той стороны. - Визуальный контакт до сих пор отсутствует, а техника однозначного ответа не дает.

Ну и как прикажете это понимать? Они там и правда что ли призраков ищут?

- Действуйте согласно инструкции, - наконец молвил бугай. - На рожон не лезьте. Если удастся установить контакт, попытайтесь не выдать своего местоположения и передать наверх координаты цели.

- Вас понял, - буркнули в ответ и отключились.

Здоровяк поежился. Чем дальше его взвод уходил вглубь леса, тем отчетливее становилось чувство тревоги. Что-то во всем этом было не так, совсем не так. На поиски и задержание неизвестного (или неизвестных?) командование бросило существенные силы, и до сих пор, а шел уже десятый час поисков, ни кто не смог обнаружить даже следа тех, кого требовалось задержать. Ясно же, что ни о какой мистикой здесь и речи идти не может, но тогда получается, что начальство затеяло совсем уж непонятную игру. Учения? Нет, в них верилось с трудом, да и никто не говорил ни о каких учениях. Здесь что-то другое, и это что-то волнует генеральских господ куда серьезней, чем вся внешнеполитическая ситуация, сложившаяся на данный момент в мире, вместе взятая.

Несмотря на свою комплекцию - рост за метр девяносто и вес под сто десять килограмм - бугай двигался в лесу плавно, осторожно и производил очень мало шума. В каждом его движении чувствовалась хватка профессионала и многолетний боевой опыт, который нельзя было ни купить, ни подсмотреть. Лишь собственная кровь, пот и боль при должной сноровке и усердии трансформировались в такую иллюзорную, но в то же время жизненно важную субстанцию, как боевой опыт военного человека. Каждый, кто хотел стать профессионалом, обязан был получить его самостоятельно, и здоровяк не стал исключением из правил.

Небольшой овражек, заполненный густой, мохнатой травой, скрывал упавшее уже давным-давно дерево. Ствол лесного исполина успел порасти мхом и порядком сгнить. Бугай осторожно перешагнул его, и в этот момент его рация проснулась, разразившись дикими криками умирающих людей. Где-то справа вдалеке раздалась какофония автоматных очередей, что-то несколько раз ухнуло, бабахнуло. Здоровяк приник к земле, прильнул к голографическому прицелу автомата. С минуту он сидел полностью неподвижно, дыша экономно и медленно, затем попытался вызвать своих людей, однако никто из них на связь так и не вышел.

Изобретательно чертыхнувшись, бугай приподнялся с земли и стал пробираться туда, где еще пару минут назад должны были находиться его люди. Впереди него, метрах в ста, должны были шагать два пулеметчика, но и они отчего-то молчали. Работу их стволов он не слышал - значит, парни так и не увидели целей.

Метр за метром, шаг за шагом человек с автоматом без знаков различия пробирался сквозь лесной бурьян, стараясь быть как можно более незаметным. Радио эфир молчал; звуков боя не было слышно. Лес жил своей жизнью, наводняя пространство привычными для себя звуками.

Внезапно здоровяк замер, застыл как вкопанный. Глаза его готовы были полезть на лоб от того, что он увидел прямо перед собой. Метрах в трех впереди располагались две осины.Сросшиесясвоими основаниями, они напоминали гигантскую рогатину, поставленную в лесу не пойми за какой надобностью, и вот в этой самой рогатине лежало тело. Здоровяк узнал его сразу - боец из его взвода, пулеметчик, хороший мужик... был. Оружие, кстати, валялось тут же, буквально в шаге от трупа несчастного, которому, похоже, сломали шею, и не просто сломали, а чуть не оторвали голову.

Бугай несколько минут вслушивался в окружающий мир, пытаясь своим нутром почуять опасность. Затем он встал, приблизился к мертвому пехотинцу, осмотрел тело. Ни тебе пулевых или иных ранений, ни следов ушибов... Странно. Выходило, что кто-то, обладающей способностью хаживать по лесу абсолютно бесшумно, подкрался к бойцу и сломал тому шею.

Здоровяк передернул плечами, обернулся вправо-влево. Никого и ничего. Птички поют, солнышко, катящееся к закату, все еще заливает кроны деревьев своим густым, золотым светом. Лепота одним словом и ни намека на чертовщину. Окромя трупа, разумеется.

Подняв оружие убиенного, бугай закинул пулемет себе за спину и продолжил движение вперед. Второй пулеметчик, умерщвленный, видимо, аналогичным способом, обнаружился в тридцати метрах спереди, под кустом орешника. В глазах покойника читалось безмерное удивление, во всяком случае так показалось здоровяку. И опять никаких следов, как будто невидимый убийца был совершенно невесом и бесплотен.

Обругав себя за недопустимые мысли, бугай поплелся вперед. Несколько попыток вызвать своих людей по рации закончились неудачей. Неужели все его люди мертвы? Но это же свыше двадцати человек, хорошо вооруженных и подготовленных. Как такое возможно? С кем они воюют в этом проклятом лесу? Что это за отряд невидимых убийц, который может вырезать взвод спецназа меньше чем за полминуты и при этом не оставить после себя улик?

Здоровяк не обладал навыками детектива, но соображать умел очень даже хорошо, особенно когда того требовала ситуация. Если некто пачками валит твоих людей, приэто бесследно исчезает в неизвестном направлении, преследовать его в одиночку, да даже в составе нескольких взводов, - глупая, мало того, преступная затея. Для того чтобы отыскать этого противника, нужны люди и много. А еще лучшее - техника, которую, в случае чего, не жалко. В самом деле, что мешает командованию запустить в воздух несколько десятков разведывательных БПЛА? Да у них столько денег, что несколькими десятками тут дело не обойдется. Начальство в состоянииподнятьввоздух сотни беспилотников-разведчиков, при этом держать наготове десяток беспилотников ударного типа.

Но сейчас в операции участвуют именно люди, солдаты. И что это значит? Беспилотная авиация по каким-то причинам не справилась с поставленной задачей? Или дело в чем-то ином?

На очередной труп некогда живого боевого товарища бугай наткнулся спустя десять минут после того, как оставил за спиной второго пулеметчика. В отличие от двух первых жертв, этот выглядел совсем уж неприглядно. Осматривая тело несчастного, здоровяк невольно подумал, что парень словно бы побывал на приеме у костолома. Жертве по обыкновению свернули шею, сломав шейные позвонки, однако этим дело не ограничилось. У трупа были раздавлены (именно раздавлены, словно под прессом) обе ноги, сломаны руки в локтевых суставах, раздроблена в пух и прах правая ключица, серьезно повреждена лицевая кость. Наверняка имелись и другие повреждения, которые не представлялось возможным заметить сразу, да это было и не нужно. Солдат получил столь серьезные травмы, что скончался практически мгновенно, и не стоило ломать голову над тем, какое именно повреждение стало фатальным для его организма. Стоило подумать над тем, каким образом телу жертвы был нанесен весь этот урон. Свернуть шею в принципе довольно просто, при условии, что человек умеет и знает, как это делать, и обладает не дюжей физической силой. Сломанные руки и раздробленную ключицу, как и лицевую кость, тоже легко объяснить, если учесть наличие у нападавшего специфического оружия, например тяжелой трубы, лома, да хоть той же биты. Но вот ноги... Повреждения ног не лезли ни в какие ворота, и это озадачивало в высшей степени, как, впрочем, озадачивало и то, что солдату был нанесен столь серьезный урон. Вся эта экзекуция наверняка заняла много времени. Но зачем? Учитывая характер повреждений можно судить, что неизвестный противник был одарен физической силой, опытом ломания рук и ног, а так же обладал хоть и не очень эффективным, но все же оружием. Кроме того, противник наверняка был осведомлен о том, что его жертва тут бродила не просто так, а в составе целого взвода, пущенного по его (неизвестного противника) душу. Не проще ли было ликвидировать мешавшего солдата не таким экзотическим способом, а путем нанесения ему всего одного, ну максимум двух смертельных увечий?

Здоровяк устало вздохнул, вытер вспотевший лоб. За свою военную карьеру он ни раз бывал в серьезных переделках и неоднократно глядел в глаза смерти. Тот боевой опыт, который он заработал собственной кровью и болью, сделал из него достаточно эффективную машину войны, думающую, хитрую и осторожную, умеющую анализировать боевую ситуацию и читать врага. Но сейчас здоровяк понимал, что столкнулся с чем-то таким, чему не можетдать логического объяснения. И это очень нервировало. Это бесило и выводило из себя, а, значит, делало уязвимым перед безжалостным и коварным противником.

А еще очень кровожадным. В этом бугай убедился спустя пару минут, когда наткнулся сразу на десяток трупов, раскиданных на довольно большой площади среди деревьев и достаточно густого подлеска, состоящего из кустарника. Что и говорить, трупы выглядели неприглядно, если не сказать больше, омерзительно. Складывалось такое впечатление, что некоторых из его людей пропустили через настоящие жернова, а потом все, что вышло, раскидали по лесу. Оторванные и смятые головы соседствовали с разорванными на части телами без рук и ног. Конечности, раскиданные совершенно в хаотичном порядке, разрезанные на несколько частей, и литры, лужи крови. Ею были забрызганы деревья, листва, трава, а еще она наполняла воздух, который был буквально пропитан запахом смерти и неописуемой бойни.

Прошедший множество боев, участвовавший в десятках боевых операциях человек никогда в жизни не видел ничего подобного, и, как выяснилось, к столь экзотичной картине он оказался не готов. Здоровяка замутило, тошнота подступила к самому горлу, и он приложил массу усилий, чтобы не опорожнить свой желудок. Его мироощущение, мировосприятие менялось буквально на глазах. Если раньше он даже не задумывался ни о чем сверхъестественном, хотя в тайне и допускал некоторые отклонения от общепризнанных норм, то теперь, он был готов поверить во все, что угодно. Минуту назад он еще лелеял призрачную надежду, что его люди уцелели, что хотя бы кто-то из них выжил, но сейчас, наблюдая перед своими глазами страшную, попросту нереальную картину, бугай понял, что все кончено.

Его затрясло. Он ощутил, что плачет. Мелкая дрожь начала бить все тело, словно человека сковал сильный озноб. Позади склонившейся над землей фигуры едва заметно дрогнула листва, промелькнуло нечто, едва заметное глазу. Здоровяк никак на это не отреагировал. Он просто не видел ничего вокруг, он отказывался верить в тот кошмар, который происходил с ним.

Внезапно его тело прошила острая, ни с чем не сравнимая боль, словно некто незримый, неслышный и бесплотный подкрался к человеку со спины и всадил ему меч промеж лопаток. Бугай закричал, разрываемый на части неведомой могучей силой. Картинка окружающего мира резко потеряла свои краски, сделалась сначала серой, потом тусклой, подернутой пеленой, а затем и вовсе исчезла.

Один из поисковых отрядов, участвовавших в ликвидации последствий катастрофы, произошедшей в недрах подземного секретного научно-исследовательского комплекса, перестал существовать.

***

Человек в потрепанной военной форме, в забрызганных грязью берцах прильнул к стволу могучего дуба, прищурил глаза, стараясь успокоить дыхание и угомонить готовое вырваться из груди сердце. Гипотетический наблюдатель нашел бы его худым, даже изможденным. Лысый череп человека блестел от пота; глубоко посаженные глаза смотрели на мир мрачно и недобро, словно дула автоматических винтовок, готовых исторгнуть наружу смертельный свинцовый дождь.

И в некотором плане столь нелестное определение им подходило. Человек действительно был оружием, но был им не по своей воле. Его таковым создали. Военный концерн "Калашников" производил на свет знаменитые на весь мир автоматы семейства АК, но были люди, которые специализировались на создании оружия иного рода. Преследовали они, правда, несколько другие цели, но в итоге получили то, что получили. Немудрено, что их детище, обретя силы и возможности, сильно на всех разозлилось и решило обрести свободу, и не абы как обрести, а чтоб с огоньком, чтоб всем недругам сразу стало очень и очень плохо.

Он не хотел их убивать, правда не хотел, но то, что в нем сидело, его сущность, жаждала отмщения. Как известно, пистолет не убивает, хоть и является оружием. Убивает человек, который пользуется пистолетом, ну, или автоматом, все равно чем. Оружие не способно чувствовать и не способно нести ответственность. Оно неодушевленно, не имеет сознания, оно неразумно. Но что произойдет, если оружие наделить этими самыми качествами? Что станется, если оружие получит разум, свободу воли, если оно уровняется в правах с людьми?

Сложный вопрос, на который невозможно ответить однозначно. Скорее всего, оно самостоятельно будет принимать решение, кого убить, а кого помиловать. А, возможно, и нет. Возможно, оно будет жаждать уничтожить всех, абсолютно всех, ведь в убийстве оно видит смысл своего существования.

Человек обтер рукой лысую макушку головы, закрыл глаза, вспоминая недавние события. По больше части они состояли из череды убийств, добрую половину которых можно было и не совершать. Можно, но это так трудно сделать, особенно когда хочешь, жаждешь убивать, когда память твоя услужливо подсовывает воспоминания о бесконечных днях и ночах, проведенных в изолированной от внешнего мира комнате, в качестве лабораторной мышки, с которой можно делать все, что захочется. И они делали, все они: люди в белых халатах, готовые на все ради науки, ради призрачных шансов продвинуться в познании мира на какой-нибудь жалкий миллиметр; военные, то есть, представители Заказчика, конгломерата практически всемогущих выродков, в чьих грязных лапах был сосредоточен весь привычный человечеству мир. Однако их загребущие ручонки тянулись и к непривычному, и ради этих "в высшей степени благородных" целей они готовы были изничтожить кого угодно, пожертвовать всеми и вся, лишь бы заполучить в свое пользование абсолютную власть.

Он не пощадил никого, и представься ему шанс вернуться в прошлое, всего на десяток часов назад, он поступил бы точно также. И делал бы так снова и снова, каждый раз, потому что никто, находящийся в недрах секретного научно-исследовательского комплекса, не заслуживал жизни.

Но то были люди, совершенно сознательно издевавшиеся над человеком. Да, они оправдывали свои поступками высокими материями и благородными целями, что никак не сглаживало те мучения, которые пришлось испытать на себе лабораторной крысе. А в чем провинились солдаты? Они честно тянули свою лямку, получая за службу сносные, приличные деньги, пусть и не из госбюджета, и не из казны Министерства обороны, но из частных капиталов. Девяносто девять процентов этих вояк понятия не имели, что батрачат отнюдь не на государство, отстаивают честь не Российской Федерации, а группки лиц, среди которых и военных-то кот наплакал. Да генерал Реутов и иже с ними, пожалуй, являли собой главных руководителей всей этой глубоко законспирированной братии, но помимо них там хватало и другого народа. И все они были заранее приговорены тем, кого пытались усовершенствовать и поставить себе на службу. Но что делать с солдатами? Так уж необходимо и их тоже укладывать в сырую землю, рядом с теми, кто затеял все это безобразия, кто являл собой истинного виновника развернувшейся трагедии? Человек под деревом как ни старался, не мог найти достойного ответа на сей заковыристый вопрос. С одной стороны, они просто выполняли приказы, делали свою работы, не подозревая подвоха, с другой - никто из них не собирался его жалеть. Для большинства из этих вояк деньги решали все, для человека возле дуба - нет. Месть также не играла для него роль путеводной нити, точнее почти не играла. Конгломерат сложных чувств, где присутствовали обида на всех и вся, ощущение величия от собственных сил и возможностей, жажда воздаяния по заслугам всем, кто того заслуживал, обостренная справедливость, причем не абы какая, а с большой буквы... И он дотянется до всех, обязательно дотянется, и горе тому, кто попытается стать у него на пути, потому что отмщение не должно иметь цены.

Человек поднялся на ноги, похлопал по стволу могучего лесного красавца. Похоже, дерево его понимало, да и природа в целом тоже. Он это чувствовал, он мог ощущать не для кого незримые потоки энергий и пользоваться ими. Мир растений и животных вообще был куда честнее человеческого.

Обладатель лысой головы закрыл глаза, устремив свои чувства в пространство леса. Поисковые группы не отставали. Дороги были перекрыты солидными механизированными кордонами; поля, реки и опушки лесов патрулировала беспилотная авиация и вертолеты. Последних, впрочем, стало куда меньше, и немудрено. После того, как он собственноручно заземлил несколько винтокрылых красавцев, у пилотов резко поубавилось прыти, и генералитет был вынужден сместить акцент разведки с воздуха в сторону применения всевозможных типов БПЛА. Ну и черт с ними. Все равно все эти примитивные шаги не способны сдержать то, что они выпустили из той подземной лаборатории. Вопрос лишь в цене. Для человека с изможденным лицом ее попросту не существовало. Вопрос состоял лишь в том, какую цену готовы заплатить Реутов и его коллеги по цеху.

Проанализировав направление движения поисковых групп, человек пришел к выводу, что ему придется еще раз сцепиться с военными, причем сделать это в самое ближайшее время. Он горестно вздохнул. Война преследовала его по пятам всю жизнь, сколько он себя помнил. Он воевал еще до того, как оказался в том проклятом НИИ и принял участь лабораторной крысы. Сейчас у него был шанс покончить с прошлым, и глупо было бы упускать такую возможность.

Он не умел становиться невидимым или бесплотным, да ему это было и не нужно. С тем атакующим потенциалом, которым он обладал, человек мог особо не прятаться, но он все же предпочел подготовиться к встрече гостей. В ста метрах южнее начиналась небольшая полоса елового леса, а на границе с ней имелся немаленьких размеров овраг, с одной стороны прикрытый мощным подлеском. Кустарник в том месте разросся до неприличия. Поразмыслив немногого, человек решил обустроить свою позицию именно там. Как бы не велика была сфера его атакующих действий, а случайная пуля, пущенная на авось, могла и долететь. Стоило обезопасить собственные тылы и свести любой риск к минимуму.

Каких-то особых приготовлений не требовалось. Он не имел магических способностей, какими обладали волшебники из сказок, хотя его искусство, теоретически, и можно было сравнить с некоторыми проявлениями магии. Человек не проводил никаких таинственных ритуалов, он просто лег на травку, перевернулся на спину, закрыл глаза и в следующее мгновение почувствовал то, чего не мог ощутить не один человек на земле. Поисковый отряд численностью до взвода был уже рядом, в каких-то трехстах метрах. Солдаты шли цепью, построившись в две шеренги. На флангах пулеметчики, чуть в отделении, справа и слева, две подгруппы с тяжелым вооружением, посреди и позади всей формации - командир. Таких подразделений, идущих по следу того, кого совсем недавно именовали "Образцом 1", в окрестных лесах блуждало до полусотни. Пять из них он уже истребил. Полностью. Эти парни должны были стать шестыми.

Сосредоточившись на возбуждении энергий нужных частот и концентраций, человек создал вокруг себя оперативное поле. Оно играло роль сжатой пружины, которая была безопасна лишь до тех пор, пока ее контролировали. Оперативное поле в любую секунду могло преобразоваться, и сокрушительные потоки невидимых энергий принялись бы кромсать податливую человеческую плоть, дистанционно подрывать то, что хотя бы теоретически можно было считать взрывчатым веществом, воспламенять любую жидкость, способную гореть при нормальных температуре и давлении, сжигать электрические цепи и много чего еще. Его арсенал не был неисчерпаем, но он мог считаться достаточно обширным и, самое главное, надежным и эффективным. Настолько, чтобы в одиночку выиграть небольшую войну.

Двести пятьдесят метров. Чуть ближе. Еще чуть-чуть. Солдаты шли осторожно, словно взвешивая каждый свой шаг. Нет, они не опасались того, за кем охотились, хотя слухи о его деяниях медленно, но верно распространялись по округе, расползались словно туманная пелена в предзакатные часы. И ведь это даже несмотря на тщательно созданный начальством информационный вакуум и жесткую сегментацию всех информационных потоков. Боялись генералы паники и, в принципе, правильно делали, что боялись. Такого как этот человек, следовало обходить стороной за много десятков километров.

Двести метров. Пора. Подпускать противников ближе не было никакого смысла. Мгновение, и человек разбил свое сознание на несколько независимых друг от друга частей. Одна часть по-прежнему наблюдала за окружающим пространством, стараясь не упустить из внимания ни единой мелочи. Другая принялась видоизменять оперативное поле, подготавливая его к атаке. Миг спустя по преследователям был нанесен удар. Такой же страшный, как и все предыдущие. Первую волну наступавших (целых семь человек) накрыло разом, смяв бренные человеческие тела, переломав кости и нанеся внутренним органам страшные, несовместимые с жизнью травмы. Кинетическая волна не могла промахнуться. Кроме того, она действовала избирательно, точно зная, кого стоит поразить, а кого - нет.

Эта поисковая группа двигалась более компактно, из-за чего оставшиеся в живых бойцы мгновенно залегли, ощетинившись стволами всевозможного огнестрельного оружия. Правда, это их не спасло. Противник не собирался попадаться им на глаза, и солдаты не имели опыта поиска и ликвидации такого типа противников. Хотя, кто из людей имел такой опыт? Оснащенные хоть и навороченной вполне стандартной амуницией, они не видели и не слышали свою цель, за то она их видела прекрасно и обладала куда более совершенным оружием, чем всякие там автоматы и гранатометы. Следующая атака устранила всякую связь между уцелевшими солдатами, а так же вывела из строя всю электронику. Голографические прицелы, ПНВ, тепловизоры в одночасье перестали работать, словно попали в область действия мощной волны электромагнитного излучения.

Спустя секунду человек нанес еще два удара, разом устранив обе подгруппы тяжелого вооружения. И опять смертоносная волна, вызванная телекинезом в чистом виде, смяла хрупкие человеческие тела, изломав их до неузнаваемости. Он мог этого и не делать. Он мог просто приказать им всем умереть, и они бы умерли, но в этом случае их смерть не произвела бы должного эффекта на тех, кто обязательно пойдет по следам несчастной спецгруппы. А все они должны бояться, и не просто бояться, а трепетать от ужаса - запуганный и деморализованный противник на пятьдесят процентов уже мертв.

Оставшиеся в живых повели себя предсказуемо. Если, фактически, на твоих глаза истребляют боевых товарищей, при этом делают это в высшей степени нестандартно, да еще, ко всему прочему, ничем не выдают себя, от этого можно слететь с катушек. Те, у кого не выдержали нервы, дали о себе знать спустя минуту. Раздались беспорядочные автоматные и пулеметные очереди, способные причинить вред разве что окружающей флоре и фауне. Рвалась земля, разлетались на части ветки деревьев и мощные многолетние стволы; листва и трава словно очутились под ножом домохозяйки, готовящей салат. Вот только ожидаемого толку такая психическая атака не принесла. Как только стрельба прекратилась, боевая группа лишилась еще одного человека. На этот раз жертвой стал командир поисковой группы. Телекинетическая волна на сей раз была преобразована в узконаправленный луч, который разрубил тело несчастного по диагонали справа налево. Незримое лезвие одинаково хорошо кромсало и плоть, и кое-что потверже, поэтом надетый бронежилет не мог спасти от неминуемой гибели.

Здесь, наконец, до остальных начало доходить, что они все угодили в хорошо спланированную западню и попытались отступить. Честь и хвала солдатам, хлеб они свой ели не зря. Это было именно тактическое отступление, а не паническое бегство. Вот только тот, на кого они охотились, был с таким поворотом событий не согласен. Росчерк невидимого, незримого клинка, и двое автоматчиков, лишенных конечностей, свалились на траву. Брызнули фонтаны крови, обильного оросив красным близлежащую траву и деревья. Еще один выпад призрачного лезвия, словно укол внезапно удлинившейся на несколько сотен метров шпаги, и очередной противник клюнул носом. В его груди, аккурат в том месте , где у всех нормальных людей располагалось сердце, зияла дыра размером с добротный кулак. Края страшной раны имели идеально ровные очертания, словно над ней работал опытный хирург.

Оставшихся пятерых "Образец 1" добил в течение двух минут. Двум солдатам он попросту свернул шеи, еще одному проломил голову (как все же удобно, когда твой невидимый клинок мог по первому же желанию превращаться в дубину или во что покруче), а последнюю пару пропустил через жернова, ставшие его своеобразной визитной карточкой.

Поисковая группа перестала существовать, так и не успев понять, с кем ей "посчастливилось" иметь дело.

Человек, лежащий на траве в окружении густых приземистых кустов, медленно выдохнул, помассировал виски. На лбу опять выступила испарина, которую он не спеша вытер тыльной стороной ладони. Некоторое время он лежал без движения, расслабляясь и приходя в себя. Не сказать, чтобы последний бой выдался для него тяжелым, о нет. Он мог отправить на тот свет еще с десяток рот и пару батальонов, однако пользоваться своими способностями постоянно он все же не мог. Нужен был отдых, передышка, обыкновенный человеческий сон в конце концов. А еще хорошо бы было перекусить.

Некоторое время человек размышлял над тем, что ему делать дальше. Затем он поднялся на ноги, размял шею, кисти рук, сделал несколько приседаний и, как ни в чем не бывало, пошел на то место, где совсем недавно убил больше двадцати человек. Он вовсе не собирался любоваться изуродованными телами, наслаждаться видом разодранных на части людей. Высококвалифицированный военный в прошлом прекрасно понимал, что способности - это, безусловно, здорово, но с хорошим стволом всяко сподручней. Кто мог знать все об этих паранормальных выкрутасах? Правильно, никто. Даже те доктора, которые сделали из него лабораторную крысу для своих опытов, и то всего не знали. В реальности не могло существовать ничего абсолютного, а значит никто не мог дать гарантий, что его таланты будут работать всегда и везде.

Кроме того, человеку требовалась пища, а у солдат при себе имелся недурственный сухпай, отличавшийся от стандартного армейского так же, как любая модель "Жигулей" от "Мерседеса" представительского класса. Тут тебе и сок, и шоколадка и печенюшки вкусные. Даже хлеб и масло не забыли положить, а еще обед в саморазогревающейся упаковке. Красота, одним словом, которую стоило употребить здесь и сейчас.

Покончив с импровизированным ужином (солнце катилось за горизонт и через пару часов центральная часть России должна была отдаться в цепкие лапы ночи), худой, лысый мужик поспешил прочь от места недавней бойни. Стоило как можно быстрее выбраться из леса и покинуть зону поисков.

Глава 5.

У меня есть для вас работенка.

Легкий дымок, наполненный потрясающими, чарующими ароматами, приятно щекотал нос, настраивая душу на романтический лад, заставляя сердце замирать в предвкушении истинного наслаждения гурмана. Мангал весело потрескивал разогретыми углями, нагретый воздух, возносясь со стремительной скоростью, колыхал огромную ветку раскидистой сосны.

Григорий провел рукой над шампурами, проверяя температурное поле. Оно было ровным, значит шашлык должен был получиться на славу.

Позади раздался ехидный смешок.

- У тебя такая морда сурьезная, словно ты в уме пытаешься доказать теорему Ферма.

Мезенцев еле заметно улыбнулся, обернулся назад. Кондратьев, обнаженный по пояс, вращал в руке футбольный мяч, пытаясь удержать его на указательном пальце. Получалось это у него из рук вон плохо, но суперсолдат не отчаивался и с упорством носорога пытался добиться своего.

- Приготовление шашлыка - это задача не для простачков, - заявил Мезенцев, наблюдая за действиями спецназовца. - Здесь и правда нужен мозг, а еще чувство меры и никакого легкомыслия. Чуть зазеваешься, и вместо нежного мяса получишь зажаренное, сушеное нечто, пригодное в пищу так же, как каблук грязного башмака.

Кондратьев прыснул, махнул рукой. Он, признавая мастерство Мезенцева в приготовлении мяса на шампурах, относился к теории этого самого приготовления с изрядной долей скепсиса. Для него все эти пасы руками над жарящимся мясом, обнюхивания и выбор правильного места для установки мангала значили столько же сколько танцы шаманов какого-нибудь эскимосского племени. Правда, Михаил, сколько не пытался, ни разу не смог приготовить шашлык столь же качественно, как это делал Григорий.

С момента захвата заложников в здании Московского цирка минуло полторы недели. За это время Григория раз десять успели допросить люди в штатском и раз двадцать - люди в военной форме. Их интересовало буквально все: от кажущихся абсурдными мелочей, до действительно важных вещей, которые врезались в память Мезенцева, видит Бог, на всю жизнь.

Большинство заложников в добровольно-принудительном порядке были отправлены на курсы психологической реабилитации, правда Оксана от них отказалась, сославшись на то, что ее личный психолог, товарищ Мезенцев, справится с проблемой куда эффективнее неизвестных ей дядь и теть. Такое заявление любимой девушки не могло не радовать, и Григорий постарался уделить Ломановой максимум возможного времени. Используя все свое обаяние, заботу, ласку, тепло, которые он успешно сочетал с парапсихическими способностями, Мезенцев очень скоро залечил душевные раны своей возлюбленной, приведя ее в чувство. Ближайшие выходные они должны были провести в объятиях друг друга, однако судьба, похоже, собиралась распорядиться по-иному.

Почему? Да потому что сегодня, в четверг, Григорий вместе с Михаилом сидели на даче у генерала Суворова и жарили шашлык. Ситуация, надо сказать, очень щепетильная. За два последних года Мезенцев бывал дома у Петра Григорьевича всего три раза, и каждый из них заканчивался командировкой в какую-нибудь очередную горячую точку планеты Земля. То они с Кондратьевым обеспечивали эвакуацию очень важных людей из одной ближневосточной страны, задыхавшейся в очередной гражданской войне, то шли по следу безумного ученого, готового продать террористам разработанное им биологическое оружие. Последний раз, помнится, им пришлось обезвреживать несколько диверсионных групп, заброшенных на территорию центральной России из-за рубежа. Диверсанты были набраны из стран Восточной Европы, русским владели без ограничений и, самое паршивое, были снабжены портативными ядерными устройствами, каждый мощностью в несколько килотонн тротилового эквивалента. Противодействие ядерному терроризму целиком и полностью ложилось на плечи ФСБ, однако именно профессионализм Михаила Кондратьева и сверхспособности Григория Мезенцева не позволили диверсантам совершить террористические акты на территории нескольких крупных городов и военных баз Российской Федерации.

И вот теперь генерал-полковник Суворов в очередной раз вызвал к себе ребят, чтобы продуктивно, за шашлыком и банными процедурами обсудить с ними предстоящие дела, безусловно государственной важности. Парни прибыли поздним утром, когда стрелки часов показывали половину двенадцатого, однако Петр Григорьевич, сославшись на какие-то важные дела, отбыл в неизвестном направлении, заверив, что обязательного будет к вечеру. Оставив свою дачу, фактически, на попечение Кондратьева и Мезенцева, генерал строго-настрого наказал ребятам приготовить все к его приезду и ни в коем разе ни начинать развлекаться без появления его дражайшей персоны.

Сказано - сделано. Григорий занялся мангалом, а Кондратьев - всем остальным. Очень скоро из кирпичной трубы двухэтажного бревенчатого строения поплыл густой, сизый дым; запахло смолой и, отчего-то, медом. Охрана, изредка появлявшаяся в поле зрения, жадно втягивала носами теплый, летний воздух, пропитанный приятными ароматами.

- Будешь? - спросил Михаил протягивая Григорию бутылку "Хиршбрау Альгоер Хютенбир".

Мезенцев мельком взглянул на протянутое пиво, взял, протирая пальцем конденсат с горлышка.

- Господа не пьют "Клинское"? - усмехнулся он, сделав один глоток средней величины.

Пиво нежным, густым потоком омыло горло, слегка ударив в нос.

- Когда это наш генерал опускался до простых смертных, - ответил Михаил, разом осушив половину бутылки аналогичного.

- Много не пей, - заметил Мезенцев. - Нам еще работать.

- Мне похмелье не грозит, - махнул рукой Кондратьев. - Сам же знаешь, что меня эта напасть не берет.

Псионик лишь качнул головой. Кондратьев вовсе не хвастался, а говорил правду. Суперсолдат мог разом выпить бутылку водки, а потом всадить весь магазин АК в десятку со ста метров, причем сделать это как стоя, так и лежа, и без специальных оптических приспособлений, облегчающих жизнь стрелку.

- Никак в толк не возьму, как тем, кто с тобой работал, удалось создать такой крепкий организм. - Мезенцев решил, что пришла пора перевернуть шампуры, и сейчас активно этим занимался, не забывая поливать мясо вином. Для этого дела Петр Григорьевич не пожалел эксклюзивную бутылку французского сухого, урожая бог знает какого года. Эксклюзив, конечно, эксклюзивом, но на вкус Григория вино было кислым и совсем не вкусным. Впрочем, парень никогда не считал себя великим знатоком вина. Невеликим, впрочем, тоже. - Ты уверен, что тебя почивали исключительно военной фармакологией?

- Ты на что намекаешь? - насторожился Кондратьев. Когда речь заходила о его прошлом, это всегда вызывало некоторое напряжение у молодого суперсолдата.

Мезенцев, впрочем, никогда не позволял себе переходить рамки приличия, поэтому любые разговоры на запретные темы, а таковых в последнее время набралось великое множество, вел предельно корректно.

- Ты уверен, что в твоей подготовке не имелись секретные пункты, о которых тебе не рассказали? Как по мне, так сложно объяснить твои фокусы с алкоголем.

- А как по мне, так все очень просто объясняется, - ответил ему Михаил. - Если долго тренировать организм, то он способен на поистине невероятные вещи. Ты же знаешь, что я легко переношу смертельный для человека холод, при этом будучи без одежды и на ветру. Тоже скажешь, ученые во всем виноваты?

- Не, там же другое, - запротестовал парень.

- Там та же тренировка организма, только ее цель состоит в ином. Медитативные практики, растирания, горячие и холодные ванны - все это существовало лишь для того, чтобы научить мое тело, точнее физиологию моего тела, правильно реагировать на окружающую среду и ничего больше. С расщеплением алкоголя, да и вообще с управлением своим собственным метаболизмом, та же история. Это тренировки, медитативные практики, комплексы различных упражнений. И никакой, заметь, генетической терапии, на которую ты так прозрачно намекаешь.

Мезенцев тяжело вздохнул, почувствовав себя не в своей тарелке.

- Извини, - буркнул парень, с головой уходя в мангальные дела. - Я не должен был такое спрашивать.

- Отчего же?- хитро улыбнулся Кондратьев.

- Ну...

- Мы с тобой - команда, а члены команды должны знать друг о друге все. Это ты своей Оксане можешь рассказывать необходимый для отношений минимум, но мне ты обязан докладывать обо всем, потому что от того, насколько хорошо мы друг друга чувствуем, ощущаем, как мы друг другу доверяем, зависят наши жизни.

- Понимаю, - согласно кивнул Мезенцев. - Вот только с Ломановой так не получается.

- Отчего это? - поинтересовался Кондратьеве не без доли ехидства.

Григорий долго не отвечал, словно боясь признаться другу в чем-то запретном.

Наконец он молвил:

- Она все из меня вытащила, и я ничего не смог с собой поделать.

Плечи парня опустились. Вся его фигура как-то сразу осунулась, сделалась более приземистой, словно ее чем-то придавило сверху.

- Значит мне придется ее ликвидировать, - буднично, абсолютно спокойно заявил Михаил.

Мезенцев, не веря своим ушам, обернулся на боевого товарища. Тот продолжал поглощать пиво и глядел на псионика ничего не выражающим взглядом.

У Мезенцева перехватило в груди.

- Ты... Ты сейчас... серьезно сказал?

- Я по-твоему когда-нибудь шутил насчет работы? - ледяным тоном спросил суперсолдат.

- Н-нет, но...

Все еще не веря своим ушам, Григорий попытался "прочесть" спецназовца, и в это время Михаил заражал, что есть мочи.

- Ох, Гриша, ну и рожа у тебя была, - давясь слезами, воскликнул Михаил. - Словно ты кило лимонов употребил, причем за раз.

Григорий насупился и стал похож на нахохлившегося птенца.

- Нельзя же быть таким доверчивым, - продолжал заливаться Кондратьев. - При всех твоих способностях, обвести тебя вокруг пальца - легче легкого.

- Вовсе не смешно, - пробурчал в ответ Мезенцев, досадуя больше на себя, чем на суперсолдата.

- Кому как, - сказал Михаил, утирая лицо от слез. - Я так давно не ржал, знаешь ли. Не в первый раз, кстати.

- Ой, не начинай, - махнул рукой Григорий. - Сейчас заведешь свою песню.

- Какую?

- А то ты не знаешь какую? Станешь раздувать из мухи слона.

- Вовсе не стану, - возразил Михаил. - Если серьезно, что твоя благоверная о тебе знает?

Григорий вздохнул, собираясь с мыслями. За последние два года он хорошо (так ему казалось) изучил своего напарника, но, несмотря на все, Мезенцев не знал, как отреагирует Кондратьев на его слова.

- Не надо считать Ломанову дурой, - начал парень немного издалека.

- А я и не считаю, - парировал Михаил.

- Она видела нечто такое, чему не могла дать логического объяснения, - продолжил, тем временем, Григорий. - Кроме того, после теракта она нуждалась в психологической помощи. Я очень за нее переживал и решил ей все рассказать. Она спросила меня, кто я, чем занимаюсь, что умею, и я все ей выложил. Теперь она в курсе, что я псионик и частенько работаю на правительство.

Мезенцев запнулся, не зная, что можно еще рассказать. Он не любил оправдываться, особенно в тех случаях, когда не считал себя виноватым. Ситуация же с Оксаной выглядела неоднозначно тем, что, с одной стороны, он старался помочь девушке всем, чем мог, с другой - он, волей-неволей, нарушил гриф секретности. Что могло за этим последовать? Он хотел, как лучше, действовал исключительно из самых гуманных побуждений. Неужели теперь...

- Скажи ей, пусть держит язык за зубами, - произнес Кондратьев фразу, которую Григорий не ожидал от него услышать. - Да и сам в следующий раз не болтай почем зря. Шпионы - они скользкие. Они везде и принимают такие личины, о которых ты, даже ты, никогда не догадаешься. Женщина - это вообще одно из главных средств выведывания различных тайн. Теперь придется проверять ее на благонадежность.

- Эээ..., - только и выдавил из себя Мезенцев.

- На сей раз я не шучу, - устало вздохнул Кондратьев. - Оксана, конечно, никакая не шпионка, однако ты являешься особо ценным сотрудником Конторы и, посовместительству, артефактом, за которым наверняка ведется охота. Ломанова - прекрасный способ к тебе подобраться и, будь уверен, ею воспользуются, как только представится возможность. Вот почему я не стремлюсь к романтическим отношениям. Чем больше людей, не способных самостоятельно и на должном уровне обеспечить свою защиту меня окружают, тем больше я уязвим.

Слова друга ударили по ушам, разорвались близким взрывом гранаты, оглушив и контузив. Чистый разум подвергся удару жесткого, безжалостного кнута. Он-то наивно полагал, что два года службы сделали из него если и не профессионала оперативной работы, то хотя бы мастера-любителя. Сейчас, как следует осознав то, что ему поведал Михаил, Григорий понял, как сильно он ошибался. Он обладал навыками, которые считались истинной редкостью, у него было мастерство, и у него был великолепный напарник, такой же уникальный, как и он сам, однако не все в жизни решала сила, точнее, сила-то как раз решала все и всегда, вопрос был лишь в том, какой облик принимала она в тот или иной момент. Одни действовали топорно, но умели это делать. Они имели право так поступать, потому что в этом крылась их сила, их мастерство и умение. Другие предпочитали бить исподтишка, и не считали это зазорным. Третьи пользовались тем, что другим по разным причинам не было доступно. Григорий как раз относился к их числу. Но были и четвертые: те, кто использовал свой мозг не так, как использовал его Мезенцев. Они обладали мастерством создавать удивительно сложные оперативные комбинации и претворяли в жизнь планы с двойным, а то и тройным дном. Они это делали лучше всех. В этом была их сила, точнее форма силы.

Видя, что его боевой товарищ готов расклеиться, Кондратьев поспешил успокоить друга, а заодно сменить тему.

- С ней все будет хорошо, - произнес он как можно более убедительно. - На твоем месте я бы позаботился о другом.

- О чем?- тихо спросил Григорий.

- А ты не догадываешься? - лукаво прищурился суперсолдат.

Псионик отрицательно мотнул головой.

- Тугодум, - резюмировал Кондратьев. - Вот пожаришь ты сейчас мясца, а время еще даже к обеденному по-настоящему не приблизилось. Наш патрон приедет вечером, и что мы будем делать? Шашлык остынет, если мы его не съедим. Разогреть его не получится, а генералу подавай исключительно с пылу с жару. И как мы станем выходить из этого положения?

До Григория не сразу дошло, о чем его спрашивал Михаил. Какие шашлыки, какой генерал, когда его возлюбленной может угрожать реальная опасность?

- В виннике чан стоит, - меланхолично ответил Мезенцев, когда, наконец, смог отстраниться от неприятных мыслей, поселившихся в его голове.

- В винном погребе?

- Да, - кивнул Григорий. - Видел его там, когда ходил за бутылкой вина.

- Так это ж совсем меняет дело! - радостно воскликнул Кондратьев.

Не понимая причину столь дикой радости напарника, Мезенцев с головой ушел в работу, пытаясь не думать о плохом. До самого вечера парень прибывал в не самом хорошем расположении духа, что однако не помешало ему навернуть приличную порцию мяса во время обеда, дождаться генерала, приготовить и пожарить еще несколько килограмм отборного мяса и даже в баню сходить. Парная и березовые веники, которыми с превеликим удовольствием орудовал Михаил Кондратьев, наконец сделали свое дело, и когда солнышко своей нижней кромкой начало касаться линии горизонта, Мезенцев чувствовал себя более-менее сносно.

- Талантливый человек - талантлив во всем, - смакуя вкус сочной свинины, произнес Петр Григорьевич. Ребята расположились под сенью веранды, на которой у господина генерала покоился овальной формы стол, несколько удобных деревянных стульев, небольшой телевизор и даже мини-холодильник. Телевизор был выключен, холодильник еще днем под завязку набили пивом, и не абы каким, а очень даже хорошим; на столе экраном вниз лежал планшет. - Ты оказывается можешь не только головой, но и руками чудеса творить. Уважаю.

Григорий пробурчал в ответ слова благодарности. После делового разговора, который должен был начаться с минуты на минуту, Мезенцев намеревался попросить Суворова о защите Оксаны Ломановой. В том, что генерал-полковник мог оказать такого рода услугу, парень не сомневался. В конце концов, они с Михаилом столько для него сделали. Петр Григорьевич просто обязан был отплатить на добро добром.

- Спасибо вам ребятки, - хлопнул в ладоши генерал, - порадовали пенсионера.

- Так уж прям и пенсионера? - Лукавый прищур Кондратьев не укрылся от посторонних глаз.

- Ну, так а что тут удивительного? Годков то мне, почитай, уже шестой десяток пошел. Как есть пенсионный возраст. Старость приближается не по дням, а по часам, а уж если вести какие тревожные на горизонте появляются то... Сами знаете, как я за правое дело радею. Всю душу и тело отдаю работе, а нервные клетки не восстанавливаются. Царям да генералам за вредность надо молоко бесплатно давать, тут герой Юрия Яковлева правду глаголил, как есть правду.

Генерал закрыл глаза, наслаждаясь тишиной июньского вечера. Ребята подобрались, понимая, что вечер приблизился к той точке, ради которой он, собственно, и затевался.

- Тревожно мне нынче, - вздохнул генерал, - вести плохие, и я не знаю, что с ними делать. В первые в жизни не знаю. - Тем, кому положено было слушать, слушали, затаив дыхание, боясь нарушить тишину. - Вы помните с чего вы начинали?

Вопрос оказался неожиданным, и ребята ответили на него не сразу и невпопад.

- Ладно, - махнул рукой Суворов, не утруждайте себя лишней мозговой деятельностью. Иногда это не полезно. - Я сам отвечу за вас: вы оба познакомились у меня, здесь, в этом доме, а потом очень хорошо поработали в тайге. "Изумрудный город"... помните?

- Такое забудешь - процедил Кондратьев.

- Да, - протянул Петр Григорьевич, - действительно, такое сложно забыть. Я хоть там и не был, но представляю. Два года прошло, и все это время я надеялся, что мы с вами больше никогда ни с чем подобным не столкнемся.

Григорий почувствовал себя человеком, не пойми по каким причинам очутившимся в падающем лифте. Сердце ушло в пятки, воздух застрял в легких, сковав дыхание. Неужели опять? Что на этот раз?

Генерал, тем временем, дотянулся до лежавшего перед ним планшета, перевернул его, включая экран.

- Любуйтесь, - сказал он чересчур уж мрачно, кладя планшет обратно на стол, экраном вверх.

Кондратьев моментально сцапал девайс, и Григорию пришлось встать со своего места, чтобы посмотреть на то, что им спешил показать генерал.

Лучше бы он этого не делал. На экране планшета висела фотография, сделанная, по всей видимости, этим же самым устройством, и на ней виднелось растерзанное человеческое тело. Лицо несчастного напоминало смятое яйцо; от левой ключицы до самого паха практически по диагонали тело рассекал идеально ровный и правильный разрез. Одна нога была оторвана чуть выше колена и валялась подле изувеченного трупа, в метре от него, другая была сломана в голени. Кровь из ужасных ран густо забрызгала траву - её было столько, что фотография, сделанная в лесу, имела не зеленые цвета, а красно-буро-коричневые.

- Кто это?- выдавил из себя Мезенцев, изо всех сил борясь с собственным желудком, который вот-вот готов был исторгнуть наружу весь дневной рацион питания молодого человека.

- Где это произошло? - ледяным тоном поинтересовался Кондратьев. Его лицо сделалось жестким, взгляд цепким и хищным, словно у дикого зверя на охоте. Похоже, обезображенный труп человека его ничуть не вывел из равновесия.

- Снимок сделан мной, сегодня, на границе Нижегородской и Владимирской областей, - заявил генерал. - Ужасные кадры, неправда ли?

С этим было трудно спорить.

Михаил полоснул пальцем по экрану, показывая очередное фото, такое же не приглядное как и первое. На нем была запечатлена сцена массовой бойни. Вместо одного изуродованного трупа, на фотографии виднелись целых шесть растерзанных на части тел.

- Поисковая группа в полном составе, - пояснил генерал Суворов. - Взвод хорошо подготовленных и укомплектованных бойцов.

Мезенцев еле слышно присвистнул, сглатывая подступивший к самому горлу ком. Его мутило, но он старался не подавать вида.

- Кто это их так? - задал Михаил один из самых логичных вопросов.

Петр Григорьевич скривился в недовольной усмешке.

- У меня нет конкретных данных по этому вопросу, - с издевкой произнес он.

- То есть как так нет? - удивился Кондратьев.

- А вот так, - неожиданно громко произнес генерал. Он нервничал, и это многое значило. - Помните, как все получилось тогда, в первый раз? Вы искали человека, при этом я, даже я, понятия не имел ни о каком "Изумрудном городе" и проводимых там исследованиях. И вот сейчас, похоже, я вляпался в похожую историю. - Он запрокинул голову кверху, сверля взглядом потолок беседки. - Даже у меня есть начальство. Если кто-то из вас думает, что я самый главный и осведомленный человек в российских спецслужбах, то спешу вас огорчить - это не так. Мне тоже могут отдавать приказы и при этом не описывать всей картины происходящего. В принципе, это нормальная практика. Сегментирование информации позволяет удержать государственную тайну в секрете и усложнить жизнь шпионским сетям вероятного противника, но в некоторых случаях подобный подход к делу вреден и даже опасен. Сейчас как раз такой случай. Поступила команда сверху, и мне придется вас задействовать для решения задачи особой важности.

- И в чем она будет заключаться? - спросил Кондратьев.

Генерал долгое время молчал. О чем он в это время думал? Пытался правильно сформулировать приказ? Старался не наговорить ничего лишнего, чтобы ненароком не выболтать эту самую государственную тайну? Или просто, как говорится, ломал комедию, чтобы придать еще больший вес всей ситуации?

- Вы должны будете устранить угрозу неспецифического содержания, - наконец выдавил из себя Петр Григорьевич.

Он вновь замолчал, очевидно предоставив собравшимся время подумать над странным сочетанием слов, вырвавшихся из его уст.

- Неспецифического содержания? - переспросил Михаил.

- Именно, - утвердительно кивнул генерал Суворов. - Такова официальная формулировка приказа, и как я не старался добиться от... вышестоящих лиц более подробной картины, мне этого сделать не удалось.

Суперсолдат только присвистнул, скорчив при этом гневную физиономию.

- Вот уж не поверю, что вам совсем нечего добавить к этой самой официальной формулировке приказа. - Он выделил слово "совсем" дабы обратить на него внимание генерала. - Я прекрасно знаю, что такие люди как вы часто пользуются самыми разнообразными источниками информации, чтобы выведать тот или иной секрет. Я ни за что не поверю, что вам совсем ничего не удалось разузнать. Когда вас не пускают через парадный вход, вы будете землю грызть, но найдете способ проникнуть в задние, разве не так? В конце концов, у каждого окна и подвала охрану не поставишь. А ведь еще есть чердак. Я прав?

Петр Григорьевич, казалось, совершенно не удивился тому, как на его слова отреагировал Кондратьев. Он лишь глухо и медленно выдохнул, разведя в сторону руки в скупом жесте аля "хрен чего от вас утаишь".

- Я... предпринял кое-какие шаги, - ответил генерал, стараясь относиться к произнесенным словам как можно более аккуратно. - Во-первых, мне самому интересно знать, какого черта произошло в том злополучном лесу, во-вторых, я бы ни за что не послал моих лучших оперативников на задание такой степени опасности, не снабдив их хотя бы рабочим минимумом информации.

- Ближе к делу, - сухо оборвал Суворова Кондратьев.

- Извольте. - Генерал не обратил никакого внимания на вопиющее нарушение субординации. - Поисковая группа, которую разорвали в клочья, была уничтожена всего одним человеком. Его-то вам и следует найти.

- Устранить, - уточнил суперсолдат.

- Да, - тут же поправился Суворов, - устранить. Как вы наверняка уже догадались, человек, с которым вам придется столкнуться, не совсем обычен. Он обладает... неким набором способностей, не типичных для нормального человека.

- Какими способностями он обладает? - вмешался в разговор Григорий. Услышать о том, что им предстоит охотиться на своего рода собрата, изрядно удивило Мезенцева, поэтому парень попытался разузнать об объекте поиска все, что только возможно.

К сожалению, Суворов не смог сказать ничего путного:

- Мне это не известно. Я лишь могу догадываться о том, что где-то в том районе находился жутко секретный исследовательский центр, наподобие "Изумрудного города", который специализировался на изучении непонятных мне вещей. Ну, а далее все как в плохом американском боевике: видимо что-то случилось, и теперь нами, да-да именно нами, а не только вами обоими, пытаются заткнуть большую ж... До моих, как ты выразился, секретных источников дошли невероятные слухи: мол, в тех местах были предприняты поиски невиданных масштабов, обставленные под учения подразделений армии и ВВ. Применялись вертолеты; непосредственно в поиске задействовано формирование численностью до бригады. Это не считая оцепления с бронетехникой.

- Прилично, - присвистнул Кондратьев. - Вотчина Реутова и его дружков?

Григорий медленно кивнул. На лице генерала не дрогнул ни один мускул. После того памятного случая в тайге ребята ни раз просили Петра Григорьевича навести справки о неком таинственном генерале Реутове, чей полк проводил зачистку объекта "Изумрудный город" после произошедшей там катастрофы. Суворов много раз кормил своих, как он ныне выразился, лучших оперативников завтраками, уверяя, что в скором времени будет иметь на руках чуть ли не исчерпывающую информацию о данном человеке, но каждый раз у него что-то шло не так, в результате чего ни Кондратьев, ни Мезенцев до сих пор так и не получили сколько-нибудь значимое досье на генерала. Реутов по-прежнему оставался фигурой-призраком, судя по всему обладавшей огромными возможностями.

- Очередной космический корабль? - предположил Мезенцев.

- Возможно, - пожал плечами Михаил. - Только я пока не понимаю, каким боком НЛО сочетается с человеком, которого нам следует ликвидировать.

- Эксперименты, - тут же подал идею Мезенцев. - "Чрезвычайно гуманные" эксперименты над... эм... человеческим материалом.

- А дальше, все как в плохих голливудских фильмах? - усмехнулся суперсолдат.

- Именно, - кивнул псионик. - Это, кстати, объясняет, за каким чертом понадобилось использовать для поисков одного единственного человека столько народу и техники. Думаю, та поисковая группа была не единственная, которую он уничтожил. - Григорий совершенно не стесняясь посмотрел генералу Суворову прямо в глаза. - Я прав?

Тот едва заметно напрягся.

- Четыре вертолета, семь БПЛА, сто сорок человек личного состава..., - прошептал он, судорожно сжав кулаки. - По слухам.

Дела, однако. Один единственный человек смог проделать такое всего за сутки - было от чего в пасть в уныние. Григорий зябко повел плечом, украдкой косясь на Кондратьева.

- А парень не промах, - медленно произнес Михаил, окидывая фигуру псионика заинтересованным, оценивающим взглядом. - Ты бы так смог?

- Угрохать пару сот солдат?

- Да.

Григорий попытался трезво оценить свои возможности. Он не обладал силой и способностями, которые могли оказывать физическое воздействие на неодушевленные предметы. Проще говоря, он не мог вызвать неполадки в работе двигателя танка, самолета или вертолета, он не имел возможности произвести возгорание топлива в баках, не мог инициировать детонацию того или иного взрывчатого вещества. Все, что он умел, это воздействовать на психику, нервную систему и головной мозг любого существа. Психическая энергия могла оказывать определенное воздействие на окружающую среду, но Мезенцев не обладал таким мощным потенциалом - до уровня пилотов трансгалактического звездолета, которые два года назад покинули Землю, не без его помощи, псионику было далеко. Но, все-таки, если оценивать ситуацию максимально трезво и объективно, мог ли молодой парень нанести поисковым силам столь серьезный урон? Григорий обдумывал это несколько минут, прежде чем явить миру окончательный вывод: да, для людей Реутова он мог бы стать существенной занозой в мягком месте, но это бы ему стоило колоссальных физических и психических затрат. В паре с Кондратьевым работалось куда легче и, что греха таить, за могучей спиной супресолдата, Мезенцев чувствовал себя в относительной безопасности.

- Значит, при определенных обстоятельствах, ты бы смог отправить на тот свет человек сто-двести и с десяток вертолетов? - уточнил Михаил.

- Да. Но с беспилотниками я бы не смог ничего сделать при всем желании, если только...

- Что? - перебил его своим вопросом суперсолдат.

- Ты прекрасно знаешь что, - огрызнулся псионик. - Можно взять под контроль операторов БПЛА и заземлить все летающие штуковины, которыми они управляют. В конце концов, беспилотники можно просто сбить, правда, для этого надо уметь отлично стрелять. Подобным навыком я пока не обладаю.

- Ой, не прибедняйся, - громко возразил Кондратьев. - Ты вполне сносно управляешься с автоматами и пистолетами, да и винтовки тебе даются, не стану это скрывать.

Мезенцев закатил глаза, тяжело выдыхая.

- До тебя мне далеко, - сказал он удрученно.

- До меня далеко девяносто девяти процентам военнослужащих Земли, - хохотнул Михаил. - Я не тот ориентир, по которому стоит ровнять боевую и огневую подготовку. Но, дать тебе свое экспертное мнение? Изволь: ты управляешься с огнестрельным оружием вполне сносно, так что не комплексуй по этому поводу.

Видя, что разговор постепенно уходит от темы, генерал Суворов прервал спор двух мужчин:

- Господа, давайте обсуждать дела насущные. Уверен, у вас еще будет время выяснить отношения между собой.

Мезенцев согласно кивнул и взял в руки планшет Петра Григорьевича. Он довольно долго разглядывал каждую фотографию, пока, наконец, не произнес вслух то, чего и сам не ожидал произнести:

- Паракинез.

В беседке возникала неловкая пауза, которую, однако, не удавалось заполнить весьма продолжительное время. Все собравшиеся старались переварить услышанное и понять смысл, суть странного, редко произносимого слова.

- Как ты сказал? Паракинез? - удивился Михаил. - Может..., психокинез?

- Одна фигня, - заявил Мезенцев, махнув рукой. - Точнее, физическая природа этих явлений, возможно, и разная, но внешнее проявление одинаковое. Сюда же можно отнести и телекинез, то есть бесконтактное воздействие на материальные объекты. Поскольку я не обладаю теоретической подготовкой в такого рода вопросах, я могу выстраивать предположения, исходя из своего опыта, а он у меня немаленький.

- Никто в этом и не сомневается, - задумчиво произнес Кондратьев, - но почему ты решил, что наша цель владеет именно паракинезом?

- А чем по-твоему она еще может владеть? - неподдельно удивился псионик?

Михаил неопределенно пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему крайне не хочется влезать в то, в чем он слабо разбирается.

- Наш объект, - начал разъяснять Мезенцев, - мог сбежать из научной лаборатории, прихватив с собой некий предмет.

- Что за предмет? - заинтересованным тоном спросил Петр Григорьевич.

- Не знаю, - ответил Григорий, - какое-нибудь оружие или что-то, что можно использовать в качеств оружия. Теперь он расхаживает по лесам и полям и режет всех, кто ему не понравится. Однако я мало в это верю.

- Почему? - спросил Михаил.

- Не знаю. Просто не верю и все. - Псионик отсутствующим взглядом уставился в дощатый пол беседки. Смысл в его доводах отсутствовал напрочь, но с интуицией спорить было бесполезно. - Как-то смутно мне верится, что наша цель сбежала с супер-гипер-мега бластером и теперь, внезапно, на всех осерчала. Глядя на изуродованные трупы, я пришел к выводу, что такое мог совершить человек, который, мягко говоря, сильно ненавидел тех, кто идет по его следу. Я, конечно, не психолог-криминалист, но у меня закралось именно такое подозрение. Из всего выше сказанного могу сделать вывод, что наш объект владеет либо магией, либо паракинезом.

Лицо генерала Суворова тронула едва заметная улыбка.

- Магией? - спросил он, удивленно косясь на свой планшет.

- Ага, ей самой. Волшебная палочка, магический жезл, абракадабра и все в этом духе. Не хватает только орков и черного властелина. - Григорий вздохнул и попытался предать себе толику серьезности. - Наш сбежавший друг мог получить магические способности в результате исследований, проводившихся в научном комплексе. Не думаю, что эти исследования были чересчур гуманными. В конце концов, подопытного все достало, он и дал деру, перебив по пути кучу народу. Плохое обращение к нему со стороны персонала, кстати, объясняет ту жестокость, с которой были умерщвлены члены поисковой группы. Однако я в магию не верю. У нас реальный мир, где магическим проявлениям место разве что на канале ТНТ в "Битве экстрасенсов", посему остается только третий вариант.

- Паракинез, - задумчиво произнес суперсолдат.

- Он самый. Версия все та же: негуманные эксперименты в недрах жутко секретного НИИ, в результате которых подопытный получил способность к дистанционному воздействию на материальные объекты. Внешние проявления схожи с магией, но паракниез куда реалистичней. Могу авторитетно заявить, что он - возможен, хотя я сам им и не обладаю. Таким образом, могу сказать, что наша цель чрезвычайно опасна, и, если она не способна себя контролировать, то мы обязаны принять все меры, чтобы ее устранить.

Суворов и Кондратьев мельком переглянулись.

- Что значит не способна себя контролировать?- осторожно поинтересовался Петр Григорьевич.

- Человек может оказаться невменяем, - заявил Мезенцев. - Кто даст гарантии, что наша цель не свихнулась, пока выбиралась из этого научного комплекса?

Гнетущая, молчаливая тишина в одночасье накрыла уютную беседку, погрузив людей в темные, мрачные раздумья. Мезенцев, насиловал свой мозг, пытаясь выудить из крупиц информации нечто для себя полезное; Кондратьев просчитывал варианты обезвреживания опасной цели; генерал обдумывал риски и прикидывал, как он будет действовать в случае радикального осложнения ситуации.

Наконец тишину разорвал Михаил. Он шлепнул себя по коленям, встал, начал расхаживать кругами по беседке и что-то неразборчиво бубнить себе под нос.

- Вопросы? - поинтересовался генерал.

- Всего два. Где мы начинаем действовать, и кто нам собирается помогать. - Он обернулся, посмотрев на застывшую фигуру генерала. - Проблема, как я понимаю, возникла еще вчера. Вы ведь нас с Мезенцевым вызвали сюда не только ради шашлычка да баньки? Вы всегда так поступаете. Не то, чтобы мы это не ценили, не подумайте, что мы как-то вас хотим оскорбить или что-то в этом роде, совсем нет, просто..., - он махнул рукой, - короче, что я тут оправдываюсь, цель сбежала давным-давно, и в настоящее время пребывает черт знает где, я прав?

Петр Григорьевич молча кивнул, ожидая продолжения.

Оно последовало незамедлительно:

- Наш человек прорвал оцепление, ну или просочился сквозь него, не суть важно. У вас есть лишь предположение, где он может находиться в данный момент и больше ничего?

- Так, - согласился генерал.

- Прекрасно, - расплылся в улыбке Михаил, азартно потирая руки. - Значит, мы с Гришей работаем одни, и нам никто не мешает. Кое-что проясняется, но мне все еще не понятно, где нам начинать действовать? У вас есть разумные предложения на сей счет?

Генерал медленно кивнул и жестом подозвал ребят к себе.

Трое склонились над планшетом, чтобы обсудить детали предстоящей операции.

Глава 6

Найти и уничтожить.

Рассвет еще даже не думал наступать, а двое оперативников, укомплектованных как для ведения разведки, так и для хорошего боя, приступили к выполнению задания, которое обещало стать одним из самых сложных за последнее время. Нетривиальным уж точно. Молодые люди грузились на борт новехонького МИ-8, который должен был доставить их прямо с военного аэродрома Чкаловский в поселок Гороховец, что располагался на реке Клязьме близ границы Владимирской и Нижегородской областей. Присутствовала большая вероятность, что искомая цель объявится именно в этом районе, попытается получить доступ к транспорту (все равно какому) и предпримет попытки покинуть район "войсковых учений". Через Гороховец проходила трасса М7, которую загодя взяли под плотный контроль силами МВД и военных. Параллельно автодороге, километрах в пяти от нее к югу, пролегала Горьковская железная дорога, которую так же контролировали полиция, внутренние войска и некоторые армейские подразделения, в связи с чем имелись весьма неплохие шансы установить наблюдение за целью и вывести на нее оперативников генерала Суворова.

Петр Григорьевич пожелал лично проводить своих парней и перед самой посадкой на борт вертолета пожал руку каждому, кто находился внутри вертушки. Даже про пилотов не забыл.

- Наш пенсионер волнуется, - хмыкнул Михаил, когда МИ-8 оторвался от бетонного полотна ВПП. - Признаться, я тоже немного не в себе.

Мезенцев едва удержался на пятой точке. Услышать подобное от Кондратьева было практически невозможно. Чтобы суперсолдат добровольно признался в том, что он переживает по поводу предстоящей операции? Скорее Луна сделается красной, и Солнце начнет вставать на закате.

Но факт оставался фактом: Кондратьев волновался, переживал, и это нервировало больше всего.

- Никогда бы не поверил, что ты способен нервничать, - сказал Мезенцев, пиная ногой большущую сумку с амуницией.

- А ты сам, что же, остаешься спокоен?

Григорий пожал плечами, попытался ответить честно:

- Я еще не разобрался в том, что чувствую. С одной стороны, моя работа не будет отличаться от той, которую я проделывал раньше, но с другой - наш противник слишком силен, необычен и коварен.

- А еще жесток,- добавил Кондратьев.

- Да, не без этого, - согласился Григорий.

Некоторое время ребята молча занимались своими делами. Мезенцев рассматривал аэрофотоснимки территории, на которой ему в самое ближайшее время предстояло работать, Кондратьев снова и снова проверял работоспособность оружия, которого он с собой набрал целую гору. В арсенале суперсолдата присутствовали четыре типа пистолетов, две снайперские винтовки, пулемет, три реактивные противотанковые гранаты, два автомата, один из которых специальный, и еще до кучи гранат и мин различного назначения.

- Уверен, что сможешь его отыскать? - спросил Михаил, разбирая на составные части австрийской Глок.

Вопрос был задан не из праздного любопытства. От того, насколько удачно Григорий отработает биолокацию цели, зависел исход всей операции. Согласно плану, Мезенцев должен был накрыть своими чувствами весь поселок и сопредельные с ним территории, чтобы наткнуться на след преследуемого человека. Вертолет должен был совершить несколько кругов над городом и над его окрестностями, чтобы Григорий имел достаточно времени на "специфический поиск цели". Далее, если все проходило удачно, устанавливалось местонахождение искомого человека, делался доклад наверх, и операция вступала в свою финальную стадию. Михаил вместе с Григорием выходили на цель и уничтожали ее, при этом пытаясь свести потери среди гражданского населения к минимуму. О том, что они станут делать, если искомое лицо не удастся отыскать в Гороховце, ни Кондратьев, ни Мезенцев старались не думать.

- Если он там, где мы думаем, то смогу, - уверенно ответил Григорий.

Лицо Михаила тронула едва заметная ухмылка.

- Ты действительно так считаешь, или в тебе сейчас заговорила профессиональная ревность?

Мезенцев оторвался от созерцания аэрофотоснимков, пристально посмотрел Кондратьеву прямо в глаза.

- Что значит профессиональная ревность? - спросил он немного резче, чем рассчитывал.

Михаил поднял руку в примирительном жесте.

- Не кипятись, я не собирался тебя задеть. - Он перевел взгляд на пистолет, замерший в его руке, погладил пальцем прицельную планку, вновь взглянул на псионика. - Я хотел сказать, что наша цель тоже использует свой головной мозг не так, как это делает большинство людей. Улавливаешь, к чему я клоню?

Мезенцев медленно кивнул.

- Кажется, понимаю. Ты... думаешь, что он закроется?

В глазах суперсолдата сверкнули искры лукавого огня.

- А ты бы смог укрыться от себя самого? - спросил он.

Григорий честно пожал плечами.

- В теории - может быть, но на практике...

- Понятно, - медленно выдохнул Михаил, - никто не проверял.

Он положил Глок в сумку, извлек оттуда ВСС. Ловким движением отомкнул удлиненный магазин, заполненный снайперскими патронами СП-5, прошелся указательным пальцем по гладкому, холодному металлу, вновь примкнул магазин к снайперской винтовке.

- Нам стоит подумать, что мы станем делать, если он сумеет от тебя закрыться или..., если он почувствует, что ты пытаешься его отследить.

Вновь Мезенцев молча кивнул, соглашаясь с напарником. Процесс поиска человека, подлежащего ликвидации, мог развиваться по трем независимым направлениям. Самым оптимальным считался тот, согласно которому цель благополучно засекалась, а потом ликвидировалась как говорится без шума и пыли. Несмотря на то, что именно такой вариант считался наиболее предпочтительным, Григорий меньше всего верил в его реалистичность. Гладко, как известно, бывало лишь на бумаге, а на деле каждый раз появлялись какие-то овраги и прочие препятствия. Собственно из-за всевозможных мелочей, которых ввиду недостатка информации попросту невозможно было учесть, оптимальный план претерпевал серьезные изменения и получал еще пару вариантов, не таких благоприятных. Согласно второму направлению, цель превосходно засекалась, после чего каким-то непостижимым образом ощущала на себе присутствие посторонних паранормальных взглядов и закрывалась от них. Дальше человек мог попытаться скрыться, не привлекая к себе особого внимания, а мог и нанести превентивный удар. И вот его Мезенцев очень сильно опасался. Очень сложно работать, когда не знаешь истинных сил своего противника. Кстати, существовал еще вариант, согласно которому Григорию так и не удавалось засечь цель, но об этом псионик старался даже не думать. Он должен был сделать все, чтобы не позволить цели сбежать.

- Никак в толк не возьму, почему мы должны начинать операцию именно в Гороховце? - спросил Григорий, листая электронную карту местности.

- А ты подумай, - ответил Михаил. - Для меня это очевидно. Надо, чтобы и ты сам до всего дошел, поэтому не жди от меня подсказок.

Григорий насупился, но промолчал, пытаясь разобраться в хитросплетениях оперативной игры. Минут двадцать он размышлял над поставленным перед собой вопросом. К каким-то определенным выводам не пришел и, все же, попытался расшевелить Кондратьева.

- В крупные города он не пойдет, так?

- Допустим, - уклонился от прямого ответа суперсолдат. - Аргументируй свой довод.

Григорий чертыхнулся. Вместо того, чтобы дела делать, он внезапно ощутил себя на университетской скамье во время экзамена.

- Насколько я могу предположить, - псионик попытался озвучить мысли, бороздившие его голову, - в более-менее крупных населенных пунктах введено чуть ли не на чрезвычайное положение. Дзержинск, Нижний, Павлово, Муром, Ковров, Шуя, Иваново, Владимир перекрыты вдоль и поперек. Там полиция, армия, ФСБ, ВВ заглядывают под каждый куст, проверяют каждый камень... Я бы на его месте точно не стал бы туда соваться.

- Я бы тоже, - скупо улыбнулся Кондратьев. - Развивай мысль.

Григорий повертел пальцами интерактивную карту, нащупывая нужные слова:

- Он двигается с севера. На его пути одни лесные массивы, иногда озера да болота. Деревеньки встречаются крайне редко, а уж о развитой инфраструктуре и речи быть не может. - Мезенцев черканул указательным пальцем по реке Клязьме, несколько раз увеличил и уменьшил масштаб карты. - Ему пришлось всерьез отбиваться, но его способности не берутся из ниоткуда. Ему нужна энергия, пища, отдых. И где все это можно получить? Вариант первый: автономное существование. Обладая столь неординарными способностями, выследить и завалить любое животное, которое затем можно будет употребить в пищу, для него не составит большого труда. Вопрос в том, захочет ли он существовать автономно или предпочтет пойти иным путем и попытается найти кров и еду среди людей. Да, большие населенные пункты для него закрыты, но остается куча маленьких, таких как Гороховец или еще меньше.

- Логично, - поддержал друга Кондратьев. - Что еще можешь сказать? Смотри внимательно на карту, не просто вращай ее туда-сюда.

Взгляд Григория приковали к себе две реки. Одна из них была Клязьма, другая - Ока.

- Военные ведут активное патрулирование и наблюдение за руслами рек. Пересечение их в подобных условиях может привести к ненужным хлопотам и риску засветиться. На его месте я бы отправился по маршруту Мячково-Талашманово-Смолино...

- Это если не форсировать Клязьму, - встрял в рассуждения Мезенцева Кондратьев. - А если предположить, что он ее все же преодолел?

Григорий резко выдохнул.

- Тогда, - сказал он, - Гороховец одно из идеальных мест. Оку он точно не станет пересекать. Брать транспорт..., мне кажется, что не будет. Куда на нем ехать, если все направления в этом районе контролируются?

- Железка, - предположил Михаил.

- Такой же пропащий вариант, как и автострада. Ближайшие станции - Гороховец и Галицкая, с которых далеко не уедешь. Да и поезда резко снижают маневренность. Тут уж иметь машину куда сподручнее, однако и агрегат на четырех колесах не идет ни в какое сравнение с ногами. Так что и автодорога, и железка отпадают. Однако есть кое-что, что меня все же смущает.

- И что же это? - поинтересовался Михаил.

Мезенцев несколько секунд молчал, прежде чем ответить:

- В маленьком поселении все друг друга знаю, и любой чужак априори вызовет к себе интерес среди местных. Это тоже риск, на который наша цель может и не пойти.

Лицо Кондратьева ничем не выдало его смущения.

- Гороховец не такой уж и маленький поселок. Это не деревенька в пять домов, а солидный населенный пункт, в котором даже многоэтажки имеются, во всяком случае их здешнее подобие. Если б я был на месте нашего подопечного, то сумел бы раздобыть себе и еду, и лекарства, и даже кров для ночевки, при этом умудрился бы провернуть все это так, чтобы никто из местных ничего не заметил.

- Ну, это ты, - возразил Григорий, - а то...

- Я тебе сто раз говорил, что недооценка ситуации ведет к провалу, - жестким тоном ответил Кондратьев. Чересчур жестким. - Считай противника равным себе, как минимум равным себе, пока не увидишь его труп. Да, я крут, как яйца дрозда, и спорить с этим не собираюсь, но углубленный курс выживания нынче изучают в каждой части специального назначения. Там даже солдат срочной службы с капелькой головного мозга способен провернуть все выше сказанное мной на пять балов, а тут мы имеем дело не пойми с кем, вооруженным мощнейшими парапсихическими способностями. Откуда ты знаешь, что психокинез, или как это херня правильно называется, является его единственной ненормальной способностью? Может быть, он столь же умело вправляет мозги, как и ты сам. Об этом нам ничего не известно. И даже если он в этом не столь искусен, он все равно может уметь заговаривать людям зубы, и этого уже будет вполне достаточно, чтобы раздобыть пищу, лекарства и все необходимое для выживания. Причем сделать это тайно, не мозоля людям глаза.

Нехотя, скрепя сердцем, Григорий согласился с другом. Пришлось признать, что Кондратьев куда более искушен в части организации военных операций любой сложности.

Но тут голову Мезенцева посетила шальная идея, которую он тут же и озвучил:

- А как бы ты сам поступил, будь ты нашей целью? Представь себя на ее месте. Что бы ты сделал? Как бы собирался покидать зону поисков и что бы предпринял, чтобы тебя не выследили?

Как и ожидал Григорий, Михаил крепко призадумался. Суперсолдат практически всегда старался обдумывать любые идеи, даже если те на первый взгляд казались неконструктивными.

- Я бы сделал то, что от меня никто бы не ожидал, - наконец произнес Михаил, беря в руки планшет с электронной картой местности.

- А подробней? - потребовал Мезенцев.

- Изволь. - Кондратьев пальцем провел две воображаемые линии, обозначавшие две реки. - Я умею существовать автономно, поэтому мне не нужно переться в город. Наоборот, чем меньше вокруг меня людей, тем лучше. Отдохнуть и обеспечить себя провиантом я могу и в лесу, при этом без всяких ваших суперспособностей, ну, а преодолеть Клязьму и Оку, причем сделать это так, чтобы никто меня не заметил, дело довольно простое.

Вот так легко ломались любые планы, когда дело касалось Кондратьева. Только что утверждалось, что цель не сможет преодолеть Оку, которая находится под круглосуточным наблюдением всех, кого только можно, и теперь выясняется, что форсирование реки в таких условиях - это плевое дело.

- Получается, что наш человек теоретически может оказаться где угодно? - подытожил Мезенцев.

- О чем и речь,- развел руками Михаил.

Григорий нехотя взглянул на карту, отмасштабировал Арзамас, осмотрел дорогу Р72, город Выксу.

- Вариантов столько, что голова кругом идет, - сказал он столь недовольно, что Кондратьеву пришлось его успокоить.

- Прилетим на место, начнем работать, тогда и разберемся, - сказал Михаил и закрыл глаза, застыв каменным изваянием.

Он сидел так все то время, пока вертолет нес людей в своем чреве до точки назначения. Когда же пришла пора работать, Михаил как ни в чем не бывало "оттаял" и в один миг стал похож на нормального, живого человека.

- Доброе утро, - буркнул Григорий, массируя виски.

Через пару минут наступала жаркая пора, и нужно было как следует подготовится к обильным растратам психической энергии.

- Готов? - спросил суперсолдат.

Мезенцев молча кивнул.

- Мы над целью?

Кондратьев взглянул на электронную карту. Синяя пульсирующая точка медленно перемешалась над условными обозначениями лесов, полей, рек, озер и дорог. Вертолет стремительно приближался к населенному пункту Гороховец. До него оставалось буквально километров семь.

- Я начинаю, - без лишнего вступления сказал Григорий, и резко выдохнул.

Целую минуту он проделывал специальные дыхательные упражнения, которые разработал сам. Они помогали ему настроиться на долгую, изнурительную паранормальную работу и способствовали скорейшей реабилитации после оной.

Псионик медленно закрыл глаза, принял расслабленную позу. Его дыхание сделалось коротким, малозаметным. Легкое усилие воли, и сознание парня плавно выплыло за пределы физического тела. Вдох, затем выдох, и вот оно уже обняло своими призрачными лапами не только летящий в воздухе МИ-8, но и населенный пункт под ним. Находясь в чреве летящего механического монстра, Григорий чувствовал каждую машину, проезжающую по улицам Гороховца, видел каждый дом, каждого человека независимо от того находился ли тот в помещении или был снаружи. От его паранормального взгляда не укрылся ни один кустик, ни одно дерево. От ментально-психической локации невозможно было ускользнуть, точнее можно было бы при соблюдении некоторых довольно специфических условий. Во-первых, нужно было обладать сильным паранормальным потенциалом, схожим с тем, который присутствовал у Мезенцева. Во-вторых, чтобы закрыться от "взгляда посторонних глаз", следовало точно знать, что за тобой станут наблюдать именно здесь и сейчас, ведь держать ментально-психическую защиту постоянно - чрезвычайно затратное предприятие. Мезенцев искренне надеялся, что их цель не обладает абсолютным ментальным зеркалом, и сможет хотя бы на краткий миг побывать в его сетях.

Однако время шло, а ничего необычного Григорий приметить так и не смог. Поселок жил своей обычной жизнью. Было пасмурное, но не дождливое июньское утро; люди просыпались, начинали делать свои привычные дела, проживать еще один день. Яркие энергетические пятна, которыми представлялись Мезенцеву человеческие тела, были потрясающе разнообразны, но ничего из ряда вон вызходящего в них не присутствовало. Аура, точнее совокупность ментальных, психических и энергетических оболочек человеческого тела, у каждого человека была своя. В этом она уподоблялась отпечаткам пальцев, радужной оболочке глаз или ДНК. Мало того, аура человека зависела от огромного числа факторов и могла меняться буквально каждую секунду. В зависимости от того, какие человек испытывал эмоции, о чем он думал, что делал, его аура за очень короткий промежуток времени видоизменялась до неузнаваемости, но в каждой ауре присутствовало своеобразное ядро, которое всегда, при любых раскладах оставалось постоянным и незыблемым. Это самое ядро представляло собой своеобразный паспорт личности, который отличался от тонкой книжицы с коричневатыми корочками, как древние счеты от суперкомпьютера. Паспорт личности мог рассказать о человеке действительно все, разумеется тому, кто умел этот самый паспорт читать. Григорий умел, не так чтобы мастерски, но довольно сносно. Перед его глазами ежесекундно разворачивались фрагменты чужих судеб, трагедии и комедии, триллеры и боевики, о которых, порой, было довольно сложно забыть. Люди на свете разные, и не все из них белые и пушистые, словно кролики. Повсеместно хватало двуногой пакости и мерзости, которую псионик отправил бы на тот свет не задумываясь и прямо сейчас. Естественно, в больших городах подобные личности присутствовали в изрядном количестве, однако и Гороховец - маленькая деревенька в сравнении с мегаполисом - имел достаточно темных индивидуумов. При других обстоятельствах Мезенцев не поленился бы взяться за них всерьез, но сейчас он выполнял куда более ответственную миссию, поэтому, скрепя сердцем, закрывал на них глаза.

Вертолет пролетел над самым центром города, зашел на второй круг. По плану он должен был облететь населенней пункт по широкой дуге, а потом продолжить движение в указанном Мезенцевым направлении. Но Григорий уже успел понять, что искомая цель если и посещала Гороховец, то не оставила в нем никаких следов.

Ситуация принимала самую паршивую форму, и псионик решил поскорее об этом доложить:

- Ничего не вижу. Вообще. Либо его тут отродясь не бывало, либо он пробежал мимо и никого не потревожил.

Кондратьев почесал затылок, хотел было сплюнуть на пол, но вовремя остановил себя, вспомнив, где находится.

- Любишь ты с утра кормить людей позитивными новостями, - проворчал он.

Склонившись над электронной картой, он в течении нескольких секунд разработал новый маршрут поиска и дал целеуказания пилотам.

- Короче, план такой: летим к Таламшаново, проходим по часовой стрелке над Смолино, Володарском, Щелканово и Ильиногорском, после чего смещаемся в сторону Дзержинска, Богородска и потом чешем вдоль сто двадцать пятой вплоть до Поздняково.

Мезенцев изучил предложенный суперсолдатом маршрут, медленно кивнул, соглашаясь сим.

- А если и это никаких результатов не даст? Что тогда?

Михаил ответил как ни в чем не бывало:

- Пойдем заправимся и будем крутиться над лесами между сто двадцать пятой и семьдесят второй. В конце концов, мы делаем все, что от нас зависит, чтобы его выследить, но мы не боги. Командование должно это понимать. Где-нибудь наш клиент все равно всплывет, засветится, и тогда мы с тобой его накроем.

- Мне бы твою уверенность, - пробурчал Григорий, но план друга принял.

Спустя минуту МИ-8 лег на новый курс, а псионик вновь принялся ощупывать окружающее пространство своим парачувствительным локатором. Под брюхом летящей машины проносились деревья, дороги, тянулись деревенские дома, вереница автомобилей. Мезенцев изо всех сил пытался услышать, почувствовать необычную ауру, которая обязательно должна была присутствовать у человека, наделенного столь мощными способностями. Сейчас псионик был сосредоточен, наверное, как никогда в жизни. Он просеивал сквозь себя мощнейший поток информации и был столь собран, что от его взгляда, казалось, ничто не могло ускользнуть.

Облет окрестностей Таламшаново, однако, результатов не дал, и МИ-8 устремился в сторону Дзержинска. Несмотря на то, что этот город был наводнен полицией, армией и спецслужбами всех мастей, Кондратьев все же решился его проверить. Для галочки и спокойного сердца, как он выразился. Что ж, сердце суперсолдата могло спать спокойно. Минут через пять выяснилось, что Григорий не обнаружил в городе ничего подозрительного, и вертолет вновь, в который уже раз, сменил курс.

- Что-то меня начинают утомлять эти поиски, - неожиданно зло процедил Михаил. - Ты как? Держишься?

- Да вроде бы, - неопределенно пожал плечами парень, разминая шею.

- А я запарился, - отрывисто сказал Кондратьев, словно пролаял. - В лес хочу.

Резкая перемена в настроении боевого товарища заставила Мезенцева насторожиться. Суперсолдат недаром носил приставку "супер". Михаил почти никогда не жаловался на трудности службы, и перепадами настроения тоже не страдал, несмотря на жесткий график и опасную работу. Что же заставило друга занервничать? Мезенцев порылся в своей памяти, припоминая прошлые случаи, совместные операции, но ничего похожего не нашел. Странно. Надо взять на заметку, ведь все это не просто так.

Тем временем, вертолет лег на курс вдоль автомобильной дороги Р125, и Григорий, мало-помалу отвлекшись от тягостных дум, принялся ощупывать своими парафизическими чувствами лесной массив.

Тот казался настоящим царствованием природного спокойствия и величия. Лес стал пристанищем животным и птицам, и его насквозь пронизывали специфические потоки энергий, по-особому светившихся в ментальном, психическом и энергетическом диапазонах. Кто считает, что у животного мира нет разума, сильно заблуждается. Григорий, способный взаимодействовать с ментальной сферой практически любой сложности, мог легко доказать обратное. Любой зверек или птица имели не просто набор повелительных инстинктов, но особый разум, который многократно усиливался в присутствии нескольких особей одного и того же вида. Стая волков, птичья стая, колония насекомых являлись по сути своей коллективными разумными системами, причем достаточно мощными и очень специфическими, но именно что разумными - в этом Мезенцев не сомневался. Лес буквально искрил всевозможными яркими психо-ментальными цветами, и приходилось сильно напрягаться, чтобы разобраться в их хитросплетениях.

И все же разум животного или коллективной разумной системы и человеческий разум - это не одно и тоже. Вдобавок, людская психика светится подобно яркой звезде на безоблачном ночном небе. Совокупность психо-энергетических тел искомого человека сияла и вовсе сродни Луне, поэтому Григорий очень скоро смог ее обнаружить.

- Кажется, я кое-что отыскал, - прошептал он, стараясь как можно более аккуратно следить за незнакомцем.

- Уверен? - угрюмым голосом спросил Кондратьев.

- На сто процентов, - кивнул псионик.

На принятие решения ушли какие-то доли секунды.

- Как далеко мы от него? - поинтересовался суперсолдат.

- Три с половиной километра по прямой, - немедленно отозвался Мезенцев.

На то, чтобы отдать соответствующие приказы пилотам, ушло несколько секунд.

- Спустимся ему на голову? - предположил Григорий.

- Нет, - отрицательно мотнул головой Кондратьев. - Вертушка совершит несколько обманных маневров, на втором мы произведем десантирование километрах в пяти от цели, после чего начнем преследовать его на своих двоих. - Он взглянул на Григория необычайно серьезно. - Ты хорошо его чуешь?

Парень молча кивнул.

- Надеюсь, мы его не потерям. Очень уж не хочется бродить по лесу вслепую.

И они действительно не потеряли свою цель. Вертушка несколько раз зашла на посадку, имитируя ложное десантирование, после чего ушла вдоль трассы по прежнему маршруту, а Кондратьев с Мезенцевым устремились вглубь чащи, словно два мотылька на сияющий в ночи источник света.

- Сигнал? - коротко спросил Михаил.

- Горит, - ответил Мезенцев. - Движется споро, но мы его нагоним.

Ничего не говоря, Михаил припустился вперед, что есть мочи. Несмотря на внушительный вес оружия и амуниции, суперсолдат двигался стремительно и плавно, словно бесшумная, легкая тень. Пару лет назад Мезенцев ни за что бы не угнался за своим боевым товарищем, но теперь его физические кондиции изрядно подросли, и это позволило псионику практически не отставать.

- Он тебя не видит? - поинтересовался Кондратьев.

По правде сказать, Григория и самого этот вопрос очень сильно интересовал. Однозначного ответа дать он не мог, поэтому ответил как есть.

- Вроде бы нет. Если он меня и чует, то виду не подает.

- Хреново, - пробурчал Михаил.

Некоторое время ребята двигались в молчании, сосредоточенно преодолевали буераки, канавы, ямы да ухабы, кустистый подлесок, который норовил выдать всем желающим их местоположение, затем Кондратьев отдал приказ:

- Переходим на мысленную связь.

"Всегда готов, - ответил ему псионик. - Меня слышно?"

"Отчетливо, - отозвался Михаил. - Как далеко до цели?"

"Километра три, не больше."

Их пара сразу взяла бешенный темп, поэтому расстояние между ними и преследуемым человеком сокращалось неумолимо.

"Силы у него заканчиваются что ли?"

Григорий ответил не сразу. Вопрос о функциональной готовности цели его так же очень сильно заботил.

"Вроде бы да, но его состояние какое-то переменчивое."

"Что это значит?" - мгновенно заинтересовался суперсолдат.

Мезенцеву понадобилось какое-то время, чтобы правильно сформулировать ответ.

"Он... словно бы спит, но в то же время бодрствует. Не знаю, как объяснить. У него... словно бы несколько состояний, которые он меняет в зависимости от ситуации."

"Как одежду в шкафу?" - предположил Кондратьев.

Псионик согласно закивал.

"В точку. Сейчас ему не нужно сражаться, и он не стремится убивать, поэтому расходует энергию чрезвычайно экономно, но я уверен, что если его вынудить, он, как ты выразился, переоденется, и засияет совершенно по-другому."

- Боевой режим, - прошептал себе под нос Кондратьев.

"Да чем-то это напоминает твой боевой режим, - согласился с напарником Мезенцев. - Правда, рассматривая его, я пришел к выводу, что у него таких режимов или форм, не знаю как лучше сказать, довольно много. Он способен адаптироваться под очень широкий спектр различных ситуаций."

"И актер, и дипломат, и воин," - задумчиво произнес суперсолдат.

"Как-то так. Для того, чтобы лучше понять его суть, мне необходимо больше времени."

"Боюсь, у нас его попросту нет."

Мезенцев это прекрасно понимал, поэтому спорить со старшим товарищем не стал. Еще минут пятнадцать они двигались в прежнем темпе, а потом Михаил резко сбавил шаг и словно разом преобразился. Глядя на него, Григорий пришел к выводу, что суперсолдат тоже, своего рода, имел целый шкаф одежды, которую надевал в зависимости от складывающейся ситуации. Сейчас Кондратьеву было выгодно стать тише воды ниже травы, стать бесплотным, и он справился с поставленной самому себе задачей блестяще. Мезенцев как мог пытался ему подражать, но с тем же успехом воробей мог залаять, а собака полететь. В конце концов, псионик бросил сие глупое занятие и сосредоточился на парапсихической разведке.

"Мы близко," - сказал он, отчетливо видя цель на своем ментальном радаре.

"Он нас не видит? - спросил Кондратьев. - Мы можем продолжать движение?"

Если Мезенцев и хотел что-то на это ответить, то он попросту не успел, поскольку в следующее мгновение аура человека-беглеца резко потускнела, а потом и вовсе бесследно исчезла.

"Черт, - выругался псионик, - он испарился. Кажется он..."

Мощнейший психоволевой рапорт обрушился на голову Григория. Молодому человеку почудилось, что на него откуда не возьмись свалился целый горный массив, затем на это все неизвестные сбросили пару десятков "Царь-бомб" и, в довершении ко всему, то, что после этого осталось от тела Григория, разрезали на тысячу мелких частей и развеяли по ветру. За всю свою жизнь Мезенцев ни единожды отправлял людей в псионический нокаут, при этом, по понятным причинам, ни разу в нем не побывав. Парень не знал, что чувствует человек, оказавшийся под мощным психо-энергетическим ударом, поэтому с точки зрения собственных ощущений атака неизвестного пси-оператора выглядела в высшей степени жестокой. Да, конечно, во время операции в таежной глуши Мезенцеву приходилось пробиваться сквозь взбаламученное пси-поле, и тогда ему серьезно досталось. Помнится, он даже терял сознание, а потом чувствовал себя пропущенным сквозь жернова куском мяса. Но рядом с "Изумрудным городом" его не собирались атаковать. Пси-поле пребывало в хаосе, и Григория попросту захлестнули пси-волны. Теперь же его целенаправленно атаковали, и делал это очень могущественный пси-оператор.

Однако могущественность и всемогущество - вещи разные. Григорий крепко знал свое дело, хорошо изучил границы собственных возможностей и на инстинктах сделал все, чтобы сохранить себе жизнь, рассудок и более-менее боеспособное состояние. Удар противника был страшен. Его мощь - ошеломляла, и, пожалуй, грубой силой, ей было бесполезно противостоять. Но мастер всегда отличался от новичка тем, что владел искусством боя, не просто голой силой, а знанием и умением применять эту самую силу. Недаром боевое искусство - это именно искусство, не важно какое оно и какие обличия принимает. Если человек прыгнет с десяти метров в воду и при этом плохо сгруппируется, такой прыжок наверняка причинит ему массу травм. Если боксер весь раунд станет принимать тяжелые удары на свою голову, он сильно рискует отправиться прямо с ринга в больницу, где ему никто не даст гарантий полного выздоровления. С пси-защитой дела обстояли точно так же. Можно было встретить атаку противника с шашкой наголо, бесшабашно, голой грудью и, скорее всего, на всю жизнь остаться овощем, человеком, не отличающим реальность от сна, но инстинкты Григория подсказали ему иной выход из ситуации. Прием, которым воспользовался Мезенцев, позволил псионику частично отклонить психо-волевой выпад, а частично поглотить его. В мгновение ока он стал тем самым прыгуном в воду. Он вытянулся в струну, придав своему телу идеальную с точки зрения гидродинамики поверхность, и вошел в воду без особых последствий.

Атака прошла мима, сквозь Мезенцева, не причинив псионику критического вреда. Пожалуй, сейчас он мог выстоять против неизвестного противника и непросто выстоять, но и попытаться нанести тому ущерб. Вот только его оппонент владел куда большими возможностями, и не захотел соревноваться с Григорием мощью своих психо-энергетических атак. Поняв, что ему противостоят не рядовые загонщики, а кое-кто позначительнее, бывший "Объект 1" попытался применить свой жуткий паракинез, и если бы он изначально не стал тратить время на первую психо-энергетическую атаку, ему бы удалось уничтожить и Кондратьева, и Мезенцева. Ни суперсолдат, ни псионик не имели защиты против психокинеза, тем более настолько сильного и изощренного, но каждый из них был истинным специалистом в своем деле. Если Григорий хоть и на подсознательном уровне, но отразил первую атаку противника, то Михаил Кондратьев в считанные мгновения разобрался в ситуации и поступил так, как подсказывала ему его интуиция. Суперсолдат переключился на боевой режим и, нещадно эксплуатируя свой организм, сблизился с преследуемым человеком на минимально возможное расстояние. Сам собой в руки прыгнул пулемет, и пространство леса разорвал стрекот пулеметной очереди. Шквальный огонь из Печенега пресек психо-кинетическую атаку противника и спас Кондратьеву жизнь. Выпущенные кучно пули прошли в считанных сантиметрах от тела беглеца, заставив того в срочном порядке менять местоположение.

Он метнулся в одну сторону, затем в другую, но пулеметный огонь велся столь искусно и фантастически метко, что преследуемый ни на секунду не мог отвлечься от защитных действий и переключиться на атаку. Похоже пулеметом владел сам дьявол. Только он мог перемещаться по лесу настолько быстро и так точно вести огонь с приличной дистанции, да еще и по цели, которую обыкновенным зрением видеть никак не мог.

Не забыл про боевого товарища и Григорий Мезенцев, который, хоть и не сумел до конца оправиться от единственной пока атаки противника, все же сподобился на несколько точных, хлестких пси-пощечин. Они не могли нанести серьезного вреда человеку, обладавшему столь существенным психо-энергетическим потенциалом, но осложнили тому жизнь до предела. Чувствительные оплеухи мешали как следует концентрироваться, отвлекали на себя внимание, и давали Кондратьеву необходимые мгновения на то, чтобы скорректировать свой огонь и подобраться к противнику ближе.

Суперсолдат пользовался предоставленной ему помощью на всю катушку. Сейчас он походил на бультерьера, мертвой хваткой вцепившегося в свою добычу. Он походил на машину, да он и был машиной, сущим биороботом, запрограммированным на выполнение определенного рода задач. Медленно, но верно он сокращал дистанцию, подбирался к беглецу все ближе и ближе.

Двести метров, сто пятьдесят, сто.

Чем дольше Михаил держал своего противника в напряжении, тем быстрее приходил в себя Мезенцев, и оказывал суперсолдату посильную помощь. Схватка трех "не совсем людей" чем-то напоминала ситуацию с мухой, попавшей в паутину. Жирная, полная сил муха залетала в липкую, отвратную ловчую сеть, начинала из кожи вон лезть, чтобы вырваться, покинуть смертельную западню, но с каждой секундой лишь тратила драгоценные силы, запутываясь все основательней и основательней. "Объект 1", безусловно мухой не был (он, скорее, походил на осу или шершня), да и Мезенцев с Кондратьевым не сильно-то напоминали пауков, но в некотором смысле приведенная аналогия имела место быть. Чем дольше проходила схватка, тем лучше чувствовали себя боевые товарищи, чего нельзя было сказать о преследуемом человеке. Он еще не почувствовал усталость, его не начали покидать силы, он все еще оставался смертельно опасным, но впервые с момента побега из секретной лаборатории он почувствовал дискомфорт. Он почувствовал, что его загоняют в ловушку, в западню, и его сила впервые не может предоставить ему гарантии свободы.

Беглец попытался было провести атаку наугад, но кроме расщепленных на части десятка другого деревьев ему больше не удалось ничего добиться. Без сфокусированного, прицельного удара, он не мог поразить цель, а бесконечно наносить атаки вслепую, он не мог - даже его силы имели предел.

И как только беглец это осознал, он решился воплотить в жизнь отчаянный и рискованный план. Его противники, кем бы они ни были, не оставили ему другого выбора. Он уже понял, что они не отстанут от него и, если он хочет выжить, то ему непременно стоит убить их, даже ценой некоторых жертв.

Требовалось совсем немного времени, чтобы сосредоточиться, прицелиться и атаковать очень мощного, ловкого и искусного пси-оператора, который осыпал преследуемого жестокими, короткими оплеухами, однако дьявол с пулеметом, подобравшийся уже на непозволительно близкое расстояние, не давал беглецу этих нескольких мгновений. Пси-солдат не просто действовал на нервы. Его атаки были на удивление точны и болезненны, в связи с чем требовались изрядные силы, чтобы блокировать их и устранять негативные последствия. Это отнимало драгоценное время, а присутствие пулеметчика осложняло жизнь до предела.

И все же он не был бы самим собой, если б не нашел выход из той западни, в которую его довольно профессионально загоняли. Сразу чувствовалось, что эта парочка давно работала вместе, и знала, что такое команда. Что ж, настала пора, показать им, что в мире была сила пострашнее их двоих.

Пулеметная очередь прошлась над самой головой, в считанных сантиметрах над макушкой беглеца, аккуратно срезав ветку близлежащей осины. В глазах потемнело, в виски словно кто-то пытался запихнуть ржавый гвоздь. Пси-оператор не дремал и бил точно, по цели. Преследуемый сосредоточился и волевым усилием очистил себя от психо-энергетических воздействий атаки противника. И как только он был готов нанести свой собственный удар, вновь заговорил пулемет.

И все бы повторилось вновь, если бы беглец в этот раз не совершил настоящее безумие. Он не стал убегать, не стал уходить от пулеметной очереди. Вместо этого он продолжил ментальное прицеливание, фокусируя свой кинетический удар на пси-операторе.

Кондратьев нажал на спуск. Загнанный в ловушку человек сподобился применить нацеленную психо-кинетическую атаку тремя десятыми секундами позже. Безжалостные металлические осы, не знавшие пощады, вгрызлись в мягкие ткани такого хрупкого человеческого тела. В это же самое время незримая волна энергии накрыла окружающее Григория Мезенцева пространство с головой.

Пулеметные пули отшвырнули беглеца, как следует приложив того об полуразвалившийся, поросший мхом пень. Титанической силы кинетический фронт, в считанные мгновения сформировавшийся перед псиоником, смел тело Григория подобно волне цунами. Парень потерял сознание от болевого шока и многочисленных травм еще в воздухе.

Он уже не видел, как Михаил вплотную подошел к раненому, но все еще опасному, противнику, как прислонил к его лысой голове раскалившийся ствол пулемета, как его палец, готовый вдавить спусковую скобу Печенега, застыл в незавершенном движении, а губы и рот суперсолдата свело судорогой. Кондратьев застыл перед лежащим на мягкой лесной траве человеком, не веря своим глазам. Он был готов встретить здесь кого угодно, но только не его. Воистину огромный мир, порой, казался меньше крохотной комнатки в коммуналке.

Под его ногами лежал человек, правой рукой державшийся за раненое, истекавшее кровью плечо. Под его ногами лежал тот, кого он некогда знал под позывным Удав.

Глава 7

Последствия.

Капельки воды ударились о зеленую поверхность листа, скатились по его желобку, столкнулись друг с другом и, спустя мгновение, вместо двух сверкающих в лучах солнца хрустальных крох, образовалась одна, чуть больше и красивее. Прошло несколько секунд, и лист колыхнулся от легкого прикосновения ветра. Капелька, уютно примостившая в желобке листа, сорвалась с места и под действием силы всемирного тяготения полетела вниз. Довольно споро она набрала приличную скорость, вытянулась от трения о воздух и со всего размаху шмякнулась об лоб лежащего под деревом человека.

Только что прошел сильный ливень. Облака спешили убраться восвояси, освободив густое, синее небо из своего свинцово-серого плена. Выглянуло приветливое июньское солнце, осмотрелось по сторонам и начало потихонечку-полегонечку пригревать зеленое царство. Пространство постепенно заполнялось всевозможными звуками, характерными для приходящего в себя после сильного дождя леса. Раздались первые птичьи трели; раскидистые кроны зеленых исполинов сбрасывали со своих могучих плеч небесные слезы. Замеревшая на некоторое время жизнь постепенно приходила в норму.

Лежащий на мокрой траве человек едва заметно пошевелился. Веки его закрытых глаз слегка дернулись; по лбу пролегли морщины. Из разбитого носа тонкой струйкой потекла кровь.

Несколько капель сорвались с дерева и упали человеку на разбитые в пух и прах губы. Его лицо свела судорога. Веки медленно, с трудом приоткрылись, и на мир взглянули приятные серо-голубые глаза.

Мезенцев сделал слабый вздох, затем другой, третий. Грудь моментально отозвалась болезненными ощущениями, справа в боку закололо; остро и неожиданно ударило по вискам. Спустя минуту пришло ощущение, что его тело представляло собой одну большую гематому. Саднило плечи, спину, позвоночник, давило в груди, ломило ключицу, в боку сильно жгло, ныли бедра. Его тело представляло собой сплошной клубок травм, где сломанные ребра соседствовали с порванными мышцами и связками, а руки и ноги покрывали ушибы и ссадины. Во рту господствовал металлический привкус крови. Псионик вяло пошевелил распухшим языком, ощупал полость рта. Так и есть, нескольких зубов сверху и снизу не хватало, десна были разбиты и сильно кровоточили.

Он приоткрыл рот, высунул наружу язык, провел им по губам. Печальное зрелище. Хорошо, что его не видит Оксана. С такими-то губами только и целоваться. Да и вообще в таком состоянии Ломановой лучше не показываться - с ума сойдет.

Григорий криво усмехнулся. Тут же голову пронзила резкая боль. При мыслях о девушке голова немного прояснилась. Захотелось даже подняться, но Мезенцев не был уверен, что его кости находились в приличном состоянии.

Проклятый психо-кинетик. Ему все же удалось попасть по псионику, правда, подозревал Мезенцев, в последний момент Кондратьев сумел-таки помешать тому нанеси удар еще более точно. И все равно, атака психо-кинетика удалась на славу. Григорий чувствовал себя попавшим под КамАЗ, летящий на полной скорости. И как при этом ему удалось сохранить в относительном благополучие свои уши? Григорий вполне прилично слышал, но никакие посторонние звуки не нарушали привычную лесную суету.

Выстрелов не было слышно, а это могло означать лишь, что Михаил Кондратьев в настоящий момент по каким-то причинам не вел бой с противником.

Мезенцев поморщился как от зубной боли. Психо-кинетик - идиотское название, но именно этот термин возник в его голове, едва парень пришел в себя и вспомнил, что с ним приключилось. Если он сам владел пси-полями и называл себя псиоником, то человек, способный пользоваться психо-кинезом, имел право называться психо-кинетиком. И все-таки от этого слова коробило. При случае, стоило задуматься над более точным и адекватном термином. А еще, более коротким. Может быть, просто "кинетик", подойдет?

Григорий зло усмехнулся. Из полураскрытого рта молодого парня потекла красная слюна. О каком удобном случае могла идти речь, если он не мог ни встать, ни пошевелиться? Знатно его отделали, ничего не скажешь. Он даже не мог позвать на помощь, да что там позвать..., он дышал-то с трудом. И как это ему посчастливилось прийти в себя после всего случившегося? Хотя посчастливилось ли - еще большой вопрос. Уж лучше закрыть глаза и отдать концы в тишине и покое, чем лежать в сознании, все прекрасно понимать, помнить, что с ним произошло, и не иметь сил ничего исправить.

Мезенцев закрыл глаза, надсадно вздохнул. Воздух протискивался в легкие неохотно, словно преодолевая на своем пути изрядные преграды. В голове вдруг вспыхнула поистине безумная мысль: если он все прекрасно помнит, если он в сознании, способен адекватно мыслить, более или менее способен ощущать свое израненное тело, может быть, ничего по-настоящему серьезного с ним и не произошло? Да уж, и до чего только способен додуматься воспаленный мозг, чтобы скрасить оставшиеся человеку часы и минуты его жизни? Надо ж было такое учудить. О каком спасении могла идти речь, если от удара его тело пронесло по воздуху метров десять и тряпнуло о ствол дерева? Это ж какую силищу надо иметь, чтобы отправить восемьдесят пять килограмм человеческого мяса и костей в такой полет?

Пожалуй, несущийся на полной скорости КамАЗ - самая точная ассоциация. КамАЗ, да еще груженый, и водитель у него непременно пьяный в дребодан, да еще к тому же с ярко выраженными дефектами ума. Одним словом, дебил, то есть, простите, альтернативно-одаренный человек, хотя это уже вроде как не одно слово получается.

Парень вновь усмехнулся. Бурная, кипучая и, в тоже время, бессмысленная работа мозга как нельзя лучше свидетельствовала о том, что у Григория в данный момент с головой были явные проблемы. Мозг старался скрасить умирающему последние часы его жизни, отсюда и надежды на спасение, и те бредовые мысли, которыми голова забита под завязку. А ведь он еще мог послужить своей стране, оказаться полезным родным, близким, Родине, государству. С его талантами он мог и должен был сделать этот мир чуточку безопасней.

Эх, как жаль умирать молодым, жаль умирать не в свое время, когда знаешь, что еще можешь оказаться полезным этой планете.

Мезенцев сделал медленный достаточно глубокий вдох, скосил взгляд на левую руку. Пальцы выглядели неважно, впрочем, как и вся рука. Григорий некоторое время смотрел на нее, затем попытался сжать кулак и с удивлением обнаружил, что ему это удалось. Невероятно, но пальцы слушались, и даже двигались более-мене плавно.

Решив в конец обнаглеть, Григорий попытался поднять руку, согнуть ее в локте. Это причинило ему новую боль, но рука охотно подчинилась командам человеческого мозга. Она довольно сносно вращалась в локте, в плече и в кисти, гнулась так, как было положено ей гнуться по правилам биомеханики, что означало отсутствие переломов и критических повреждений суставов.

Здорово, конечно, но что это меняет? Одна конечность, находящаяся в боле-менее рабочем состоянии, это еще не весь организм.

Григорий оставил руку в покое, переключился на ноги. Пальцев ног он не чувствовал, но ему показалось, что они тоже двигаются. Плод больного воображения или реальность? Полное заключение о его здоровье могло дать лишь добротное медицинское обследование, провести которое мешали объективные причины. Поэтому все его предположения - гадание на кофейной гуще, да и только.

Оставив в покое ноги, Мезенцев осмотрел свою правую руку. С первого взгляда стало понятно, что ей досталось куда серьезней, чем левой. Мизинец и безымянный пальцы не двигались, находясь при этом в неестественном вывернутом состоянии. Сломаны? Возможно. К тому же попытка сжать пальцы в кулак вызвала резкую, острую боль. Она, казалось, возникла сразу везде, стремительно ударила в висок. На глаза вновь упала кроваво-красная пелена, в ушах зашумело, послышались звуковые галлюцинации, словно где-то впереди раздалась человеческая речь.

Григорий попытался расслабиться, закрыл глаза, попытался дышать медленно и осторожно. Звуки доносившихся слов никуда не исчезли. Напротив сделались четче и громче.

Псионик вновь открыл глаза, посмотрел прямо перед собой и вдруг заметил две человеческие фигуры, мирно бредущие по лесу прямо к нему. Мезенцев изо всех сил вгляделся в силуэты людей и в какой-то момент осознал, что одна из фигур принадлежит Кондратьеву. А человек рядом с ним, стало быть, тот таинственный незнакомец, на кого была объявлена охота?

Михаил аккуратно поддерживал полураздетого лысого серьезно исхудавшего человека. Глаза суперсолдата взирали на мир с необычайной настороженностью. Кондратьев напоминал опытного война, почувствовавшего западню.

- Вот он, наш герой, - сухо произнес суперсолдат присаживаясь перед Мезенцевым на корточки.

Лысый парень (выглядел он не старше Михаила) еле заметно кивнул. Его глаза устало закрылись, и человек позволил себе облокотиться на ближайшее дерево.

- Ххерой, - прошамкал Григорий, сплевывая кровь.

Кондратьев внимательнейшим образом осмотрел боевого товарища. Его пальцы скользнули по рукам молодого парня, по его плечам, и голове.

- Плоххо... выххляжу? - спросил Мезенцев.

- Могло быть и лучше, - суровым тоном сказал суперсолдат. - Впрочем, хуже тоже могло быть. Помолчи, мне нужно...

Договорить он не успел. В следующее мгновение воздух вокруг утоп в белоснежной вспышке нестерпимого жестокого огня.

***

Пелена застилала глаза; в ушах звенело, а в голову словно кто-то вонзил длинный, ржавый гвоздь, который дергал каждую секунду, причиняя Григорию беспощадную боль. Мир вспыхнул, сгорел и перевернулся, и если жизнь после смерти существовала, то где же он очутился?

Как ни странно Григорий прекрасно все помнил, осознавал себя тем, кем он, по сути своей, являлся. Так и должно было быть? Интересно, почему в аду не лишают памяти? Может быть, это такая распространенная в здешних местах пытка, изощренная и изуверская? Эх, не у кого спросить. Потусторонний мир - это место, где нельзя воспользоваться чужим опытом, хотя..., если верить всяким байкам и шарлатанам-экстрасенсам, и тут, как говорится, возможны варианты.

А, кстати, почему сразу ад? Почему Мезенцев ни на секунду не допускал того, что ему досталось уютное место в раю, где на кисейных берегах винных рек сидели обнаженные нимфы с внешностью самых роскошных супермоделей современного мира, и каждая из них готова была услужить вновь прибывшему праведнику буквально во всем? Все очень просто: во-первых, Григорий никогда не считал себя праведником, а его самокритичность говорила о том, что молодому человеку еще очень и очень далеко до небесных врат; во-вторых, выжженная земля и раскаленный, готовый обжечь легкие, воздух в небесных чертогах попросту не могли существовать. Так что вокруг царил ад, бесспорно.

Мезенцев моргнул раз, другой. С трудом, но ему удалось сфокусировать зрение, и парень попытался осмотреться по сторонам. Вокруг все пылало. Воздух гудел от бушевавшего, разъяренного пламени, которое не ведало пощады и поглощало, казалось, само пространство. Огненно-рыжие языки с большим удовольствием лизали черную как смоль землю, обугленные головешки некогда лесных исполинов. Стихия казалась абсолютной, библейской, апокалиптической. Она, казалась, живой и у нее была цель: завладеть всем, что некогда было дорого человеку.

Неожиданно сзади кто-то завозился, чихнул. На плечо легла чья-то перепачканная в грязи и пепле рука.

- Живой? - просипел некто прямо в ухо.

А вот и местный обитатель. Григорий усмехнулся про себя - начало впечатляет. Интересно, чертенок, бесенок, или как их тут называют, уже всерьез начал над ним издеваться? Скорее всего, нет, ведь гостя должны обрабатывать постепенно, доводить до кондиции, так сказать.

Решив подыграть адскому обитателю, Мезенцев еле заметно кивнул, примечая, что боль от полученных ранее травм никуда не исчезла. Конечно, это ж ад. Глупо было рассчитывать на снисхождение. На месте хозяина Преисподней Мезенцев бы начал постепенно усиливать боль в теле вновь прибывшего клиента. Возможно, с бывшим псиоником так и поступят, а может быть, его ждет сюрприз.

- Если б не Удав, нам бы всем крышка настала, - проговорило существо за спиной. - Не знал, что он на такое... способен.

Вот как значит решили поступить. Умно, ничего не скажешь. Бесенок прикинулся Кондратьевым и сейчас будет вешать на уши Мезенцева лапшу, что тому, якобы, удалось выжить. Психологический метод стар как мир, но по-прежнему действенен. Жертва под давлением "действенных аргументов" постепенно проникается "истиной" начинает верить в ложный мир, а потом с ее глаз резко сдергивают занавес и ставят перед фактом: вокруг ад, и никуда из него не деться.

Тем временем прислужник Преисподнии соблаговолил попасться Григорию на глаза. Мезенцев мысленно зааплодировал. Здешние гримеры сработали на славу. Михаил Кондратьев выглядел неотличимым от оригинала - так же двигался, имел те же манеры, даже был одет в то, что носил перед смертью.

И тут вдруг Мезенцеву в голову пришла совсем невеселая мысль: что если перед ним никакой не чертенок в обличие суперсолдата, а самый настоящий Михаил Кондратьев, который точно таким же путем попал в ад? Никто ведь не утверждал, что здесь, посреди всего этого пекла, нельзя встретить старого друга. Да и появление Михаила по ту сторону жизни выглядело бы более чем логично - в конце концов, их же всех вместе накрыло чем-то очень мощным. Знать бы еще чем, и кто отдал соответствующий приказ. Но раз здесь присутствовали Кондратьев и Мезенцев, то должен был быть и третий. Тот лысый парень, за которым они перед смертью бегали по этому треклятому лесу. Вот уж для кого ад должен был стать родным домом. Интересно, а в новом мире сохранились их сверхспособности или нет? Если все то, что умел делать псионик, по прежнему ему подвластно, они втроем повеселятся на славу. Пожалуй, сам дьявол не обрадуется столь громким гостям.

- Попытайся встать, - сказал Кондратьев.

Выглядел он каким-то помятым, побитым, но присутствие духа не терял. Вот это хватка. Супресолдат даже на том свете оставался самим собой. Хотя правильней, наверное, будет говорить "на этом". Уже на этом, поскольку тот свет остался в прошлом.

Принимая правила игры, Григорий попытался пошевелиться, и тут же охнул словно от чудовищного удара под дых. Нет сомнений - его ребра нуждались в срочной починке, а здесь, похоже, всем было попросту наплевать на его травмы. Вселенская, вопиющая несправедливость. Хотя, что еще ожидать от адской реальности.

- Ясно, - коротко кивнул Михаил.

Он зашел с боку, присел на корточки и начал медленно, аккуратно поднимать Мезенцева с земли.

- Дыши редко и не дергайся, - бросил он. - Выглядишь ты неважно, но мы тебя подлатаем, будешь как новенький.

Очень ценное пожелание, особенно учитывая то, где они оказались.

С горем пополам Григорию удалось подняться на ноги. Он оперся на могучее тело суперсолдата и огляделся вокруг. Стена огня ушла далеко вперед, оставив после себя безжизненную черно-серую пустыню, под завязку наплоенную едким пеплом. Горячее дыхание ветра принесло запахи тлена, гари и дыма. Повсюду, куда хватало глаз, наблюдалась картина всемирного опустошения. Только под его ногами не пойми как сохранилась трава. Пожухлая, ссохшаяся, она, тем не менее, не выглядела окончательно мертвой, как и обрубок ствола некогда могучего, гордого дерева. Следы огня не коснулись его коры, правда ему все равно не повезло: по стволу словно пришелся удар исполинского молота, разрушив его, фактически, до самого основания. Похоже, в аду водились твари пострашнее банальных чертят.

- Обопрись на пень, - сказал Михаил. - Я обоих вас нести не смогу, поэтому тебе придется шагать самому и держаться за меня.

Мезенцев собрался было высказать свое негодование происходящими здесь событиями, но Кондратьев не дал парню проронить ни слова:

- Потерпи минуту, получишь обезболивающее.

Григорий устало закатил глаза. Ну, это уже даже не смешно. Обезболивающее в аду? Бесенок должно быть шутит.

Но суперсолдат не шутил. Позади обнаружился лежащий без движения лысый худой тип, которого Михаил легко взвалил себе на шею. Мужик пребывал в бессознательном состоянии, признаков жизни не подавал, но раз Кондратьев решил тащить его на себе, значит для того еще не все потеряно.

- Карман сзади, на правой ноге, - устало пробормотал Михаил, остановившись рядом с псиоником.

Григорий осмотрел ногу суперсолдата, нащупал нужный карман. Извлечь на волю его содержимое оказалось делом не простым. Движение пальцев приносило парню сильную ноющую боль, слушались они прескверно. В итоге, Григорий потратил пару минут на то, чтобы достать одноразовый шприц, свинтить с него защитный колпачок и уколоть себя в правое бедро.

- Не понимаю... зщщем мне... этххо нушшно..., - прошамкал Мезенцев, выкидывая ставший бесполезным шприц.

Кондратьев не удосужился ответить на произнесенный вопрос, лишь всем своим видом показал, что готов послужить для Мезенцева опорой.

- Нам надо уходить, - сказал он. - Времени не так много.

Мезенцев облокотился на Михаила, сделал один шаг, затем другой. Резкая боль ударила в затылок; прострелило ноги и бок. Григорий приложил колоссальное усилие воли, чтобы не взвыть. Если здешние обитатели хотят увидеть его смоленным и деморализованным, то им еще долго придется ждать этого момента.

- У нассс... впереди целая... вещщность, - пробубнил Мезенцев.

Что-то царапнуло под языком. Парень повернул его влево вправо, а затем сплюнул на обугленную черную землю окровавленные осколки зубов.

- Не пори чушь, - сухо ответил Кондратьев. - Быстрей приходи в себя. Нам надо спешить, и... мне нужна твоя голова.

- Моя... холова?

Секундой спустя Мезенцев понял, что Михаил, очевидно, имел ввиду его способности. Григорий готов был рассмеяться, но очередной приступ боли подавил это желание в зародыше.

- Ты думаешшшь... протиффф чертей помошшшет... мое иссскуссство?

Михаил мельком окинул плетущуюся рядом с ним фигуру парня. Он долго молчал, очевидно, не зная, что следует говорить в таких ситуациях.

- Не знаю, что ты там себе напридумывал, - произнес он медленно, - но мы с тобой живы. И чем быстрее мы придем в норму, тем быстрее сможем ответить.

- Отффетить?

- Да... ответить.

Ожидая, что Михаил сподобится объясниться, Мезенцев не стал задавать ему уточняющие вопросы. Говорить было больно, хотя ему в том состоянии, в котором он нынче находился, делать было больно практически все. Не человек, а доходяга. Но что там сказал суперсолдат? Они живы? Это очередная адская шутка или...

- Нас предали, - заявил Кондратьев. Голос его звенел металлом. Не приходилось сомневаться, что Михаил уже обдумывал план мести.

Но кому? Кто их предал?

- После того, как у нас состоялся контакт с целью, по нам ударили.

- Ххто?

Мезенцеву показалось, что Кондратьев скрипнул зубами.

- Не хочу в это верить, но похоже генерал.

- Суффорофф?

Домыслы суперсолдата удивляли. Григорий знал Петра Григорьевича как человека исключительно честного и порядочного, радевшего за свою страну, Родину и парней, которых неоднократно посылал в самые опасные точки планеты. За все время общения с Суворовым у Мезенцева ни разу не возникло мысли заподозрить генерала в двойной игре. И вот тебе раз. Генерал по заверениям Кондратьева оказывается предателем? С чего он это взял?

- Пощщему тхы... тхак решшил?

Дышать стало немного легче, боль притупилась. Сказывалось действие обезболивающего. Мезенцев почувствовал небольшой прилив сил и попытался увеличить темп.

- Потом объясню, - ответил Кондратьев. - Сейчас не время и не место.

- А кхоххда будет время?

- Когда положу тебя в стационар.

Мезенцев украдкой взглянул на тело человека, которого нес суперсолдат.

- А еххо?

- Если он не придет в себя, то и его то же. Экономь силы. Я не смогу тебя пичкать стимуляторами и болеутоляющими каждую минуту.

Решив подчиниться завуалированному приказу "помолчать", Мезенцев попытался продолжить путь, держа язык за зубами. В гудящей от утомления и боли голове царил настоящий хаос из вопросов, не пристроенных мыслей и идей. Все они требовали скорейшего упорядочивания и анализа, но рассудив, что в таком состоянии ему не стоит браться за свою голову, Григорий оставил ее в покое.

Минут пять они брели по совершенно выжженной, черной поверхности, поднимая армейскими ботинками пыль и пепел. Несколько раз Григорий едва не споткнулся об упавшие деревья и чуть было не провалился в наполовину заваленные ямы, но Кондратьев каждый раз успевал прихватить парня свободной рукой и удержать в вертикальном положении. Свою лысоголовую ношу он перекинул через правое плечо на манер мешка с картошкой; в левой руке суперсолдат сжимал автомат.

Внезапно налетел порыв ветра, и видимость упала практически до нулевого значения. Завеса из пыли, грязи и пепла сделалась практически непрозрачной, и ее пришлось преодолевать буквально на ощупь. Михаил, похоже, ориентировался в этой мгле так же свободно, как и при нормальной погоде. Он шел ровно, уверенно и ни разу не обо что не споткнулся.

Минут через пять серо-черная завеса сделалась куда более прозрачной, и Мезенцев к удивлению своему обнаружил прямо по курсу уцелевший участок леса. Когда же маленький отряд доковылял до первых деревьев, не тронутых жестоким огнем, стало очевидно, что они оказались внутри огромного лесного массива.

Блуждавшие в голове псионика в разброд мысли моментом оформились в упорядоченную логически правильную конструкцию: их обстреляли практически сразу после того, как был зафиксирован огневой контакт с преследуемой целью. Результатом обстрела стала зона неопределенного радиуса, скорее всего, в километр - полтора, полностью избавленная от всякой растительности и представителей животного мира. Михаил Кондратьев сумел обезоружить лысого мужика, а потом им всем каким-то чудом удалось пережить огненный ад. Теперь суперсолдат движется в сторону какого-то стационара, где Мезенцеву и лысому (если на то будет необходимость) окажут помощь.

- Тхалеко ещще? - спросил Мезенцев, аккуратно ступая среди поваленных веток и кочек. С тех пор, как они вновь оказались в живом лесу, местность сделалась сложной для ее преодоления. Человеку, чье тело представляло собой одну сплошную травму, тяжело было пробираться сквозь этот бурелом.

- Пешком не дойдем, - отозвался суперсолдат. - Нас должны подвести.

- Хто? - вырвалось из уст псионика.

- Люди Костицина.

Упоминание полковника ФСБ придало парню немного сил, и породило еще одну порцию вопросов.

- Хостицин? Но хак?

- Страховочный вариант, - ответил Кондратьев, толком ничего не объяснив. - Давай-ка мы немного поднажмем. Сможешь? Если что, вколю тебе еще один шприц.

Григорий хотел было отказаться, но через несколько метров понял, что не сдюжит, и запросил у Михаила помощи. Тот охотно всадил парню дозу стимуляторов и обезболивающего, после чего жить стало немного легче. Острая боль отошла куда-то на второй план; тело наполнилось жидким огнем, который заставлял сокращаться мышцы, заставлял двигать ногами и руками.

Через пятнадцать минут все трое очутились в небольшом овраге, и Кондратьев решил устроить привал. Он с опаской посматривал на небо, которое проглядывало сквозь ажурные, арочные конструкции раскидистых крон. На краю оврага располагалось дерево, половина корней которого нависало над обрывом, образуя тем самым своеобразную крышу или козырек. Под этот козырек Михаил бережно положил тело мужчины, до сих пор прибывавшего в бессознательном состоянии, и велел Мезенцеву ложиться рядом.

- Ты кхууда? - поинтересовался псионик.

- Пойду, встречу друзей. - Он еще раз посмотрел вверх, поудобней перехватил ствол "Вала". - Из укрытия ни ногой, понял? Район могут прочесывать, так что сиди смирно. Место идеальное, чтобы затаиться и переждать часок-другой.

Григорию вовсе не улыбалось просидеть фактически в одиночестве столько времени, но у него не было выбора. Из них троих лишь суперсолдат по-прежнему оставался в боеспособном состоянии.

Мезенцев поймал себя на мысли, что приписывает человека, за которым совсем недавно охотился, к их собственному отряду. Кондратьев вовсе не относился к лысому, как к пленнику, скорее, как к боевому товарищу, нуждающемуся в помощи.

Псионик аккуратно сел рядом со спящим человеком и только сейчас обнаружил его руку перевязанной, что называется, со знанием дела. Совершенно точно, что лысый не мог сделать этого сам, из чего напрашивался вывод, что помощь ему обеспечил Кондратьев. Интересно складываются дела: сначала они как проклятые бегают по лесу, чтобы прикончить этого парня, а теперь суперсолдат собирается его выхаживать?

Михаил объявился в их временном укрытии совершенно неожиданно, подобно чертику, выпрыгнувшему из табакерки. И он явился не один. Кондратьева сопровождали бойцы из ЦСН ФСБ во главе с самим полковником Костициным. Спецназовцы были серьезно вооружены и тащили с собой целую маскировочную сеть.

- Хреново выглядишь, - заявил полковник, оглядывая Мезенцева.

- Он держится, и это главное, - сказал Кондратьев, помогая парню подняться на ноги.

- И я ффас ошшень рад... видеть, - прохрипел Григорий.

- А уж как мы рады - ты даже не представляешь, - хмыкнул Костицын. - Ладно, времени в обрез, начинаем.

Мезенцев хотел было спросить об их дальнейших планах, но спецназовцы предпочли беседам реальные действия. Несколько секунд ушло на то, чтобы раскрыть маскировочное полотно на всю его длину и ширину. Затем каждый из бойцов поднырнул под сеть и закрепил ее на себе, таким образом вся группа стала незаметна для наблюдений с воздуха.

Михаил сделал псионику приглашающий жест, и Григорий, не без проблем, но все же поднырнул под маскировочное полотно. Кондратьев взвалил на себя тело лысого, и вскоре спецназовцы двинулись медленным маршем согласно проработанному заранее эвакуационному маршруту.

Отряд двигался примерно полчаса, как вдруг совсем неподалеку послышался стрекот вертолетных винтов. Посторонний звук первым уловил Кондратьев, и Костицин сделал всем жест залечь. Отдыхали минут пять, пока вертушка, осуществлявшая поиск с воздуха километрах в трех от спецназовцев, не убралась восвояси.

Внезапно полил дождь, и двигаться стало заметно проще. Дождь для диверсанта был настоящим подспорьем. Ну и что, что мокро и холодно, зато вода скроет твои следы, а шум леса - твои звуки.

Еще через двадцать минут группа неожиданно вышла на дорогу. Тракт был хоть и плохо асфальтирован, нуждался в серьезном ремонте, но по нему все же возможно было ехать.

Не сговариваясь, бойцы вновь нырнули в лес и стали двигаться вдоль дороги, на удалении пары сотен метров от нее. Спустя минут десять такого движения группа спецназа наткнулась на микроавтобус с тонированными стеклами, который был весьма умело замаскирован всем, чем попалось под руку. Судя по номерам с характерными буквами, микроавтобус принадлежал ФСБ.

- Пошевеливаемся, - прикрикнул Костицын чисто для приободрения своих ребят. Спецназовцы двигались слаженно, лишних действий не совершали. Настоящие профессионалы, привыкшие к войне во всех ее проявлениях.

Григорий залез внутрь микроавтобуса, и едва его спина коснулась мягкой спинки кресла автомобиля, он почувствовал, как к нему возвращается боль и усталость. Он хотел было попросить Кондратьева дать ему еще один шприц со стимуляторами, но внезапно навалившаяся тяжесть, заставила парня закрыть глаза и погрузиться в спасительную дрему.

Мезенцев уже не видел, как микроавтобус выехал на дорогу. Он спал.

Глава 8.

Палаты и планы.

Цок, цок, цок, цок.

Стук каблуков стал тише, и Мезенцев открыл глаза. Несколько секунд его зрение пыталось поймать фокус, узреть окружающую реальность такой, какая она была в действительности. Поначалу, это никак не удавалось сделать, но парень не сдавался. Расплывчатые предметы небогатого интерьера наконец-таки приобрели четкие очертания, и Григорий смог оглядеться по сторонам.

Он лежал на обыкновенной больничной койке в достаточно просторной комнате, пол и стены которой были вымощены, как это говорится, обыкновенной больничной белой плиткой. Рядом с головой слева тумбочка, практически армейского образца, с каким-то аппаратом, скорее всего, медицинского назначения, справа - агрегат побольше, размером с добрый холодильник. Возле него располагался стол, с двумя компьютерными мониторами, обыкновенное офисное кресло, а над кроватью висели несколько ящиков, выкрашенных в белый цвет. Подле кровати слева стоял штатив с закрепленным на нем прозрачным пакетом. От пакета к руке псионика тянулась довольно толстая, с мизинец толщиной трубочка; на запястье был одет мягкий, толстый манжет, на груди и голове были закреплены липучки с многочисленными проводами.

Надо понимать, это и был тот самый стационар, который ему обещал Кондратьев. Интересно, где же он находился, и где сам суперсолдат?

Григорий повернул голову направо. За окном удалось рассмотреть лишь стену деревьев. Судя по всему, было пасмурно, однако дождь не шел. На улице властвовал ветер, поскольку даже нижние внушительных размеров ветви деревьев довольно интенсивно раскачивались.

Мезенцев попытался восстановить картину произошедших с ним событий и обнаружил, что ему это удалось довольно легко. Воспоминания словно кадры кинохроники выстроились перед его сознании в правильный хронологически выверенный порядок.

Прокрутив "пленку" до самого конца, Мезенцев попытался сделать для себя некоторые выводы. Итак: можно было со всей ответственностью заявить, что их цель - лысый человек худощавого телосложения - не была ликвидирована. Боле того, Кондратьев, судя по всему, предпочел не убивать цель, а наладить с ней контакт. Почему? Отчего? Эти вопросы требовали скорейшего разъяснения, как и вопрос о том, кто их атаковал. Каким образом им удалось выжить в огненном аду оставалось загадкой, которую так же необходимо было разгадать.

В коридоре за стенкой вновь раздался цокот каблуков. В следующую секунду дверь распахнулась, и в палату зашла женщина лет сорока в белом халате и с блокнотом формата А4 в руках. Гордой походкой она прошествовала к креслу, изящно уселась в него, отложила в сторону блокнот, и пробежалась изящными пальчиками с длинными красными ногтями по клавиатуре.

- Доброе утро, - просипел Григорий и попытался откашляться. Ему показалось, что его голос со стороны непременно должен был показаться слабым и безжизненным. - Это где...

- Уж день близится к четырем часам, так что не доброе утро, а добрый день, - улыбнулась врач. - Проснулся?

- Ага, - кивнул Мезенцев.

Она заметила его кивок и буквально выстрелила глазами:

- Не качай головой. У тебя легкое сотрясение мозга, поэтому любые резкие движения попрошу на время исключить. И..., - она по очереди посмотрела сначала на оба монитора, потом на ящики, висевшие над головой псионика, - не советую пока эксплуатировать свой мозг так, как обычно ты это делаешь. Ты меня понимаешь, о чем идет речь?

Григорий хотел было кивнуть, но помня предупреждение доктора, просто сказал:

- Да. А вы... в курсе, значит?

Женщина довольно мило улыбнулась.

- Естественно, я в курсе. Ты ведь находишься отнюдь не в районной больнице. В данном заведении проходят лечение и реабилитацию сотрудники госбезопасности.

- "Альфа", "Вымпел"? - мигом поинтересовался Мезенцев.

- Не только, но да..., ты прав. - Она встала со своего места, подошла к одному из шкафов, висящих над пациентом, нажала на нем какие-то кнопки. - Я знаю, кто ты, и что собой представляешь, так что пусть это тебя не смущает. Кстати, зовут меня Тамара Геннадьевна. Я кандидат медицинских наук, между прочим, и мне жизненно необходимо поставить тебя на ноги в максимально короткие сроки.

- Жизненно?

- Да, именно так. Кое-кому, кто за тебя поручился, я многим обязана. Я не люблю оставаться в долгах, так что, молодой человек, ты должен приложить все усилия, чтобы восстановиться как можно скорее.

Григорий тут же подумал об этом тайном поручителе. Кто бы это мог быть? Кондратьев, Костицын, кто-то еще? Может быть, генерал Суворов?

- А вы меня изучать не станете? - спросил Мезенцев, оглядывая свое тело. Особенно его заинтересовала грудная клетка, перемотанная бинтами. Ребра?

Доктор тихо засмеялась.

- Нет, не стану. В мою задачу это не входит, хотя, признаться честно, ты интересный экземпляр для исследований.

- Поставите меня на ноги, и я даю слово, что ваша докторская будет не за горами, - тут же выпалил псионик.

Тамара Геннадьевна засмеялась уже громко.

- Хорошо, договорились.

Видя, что настроение женщины располагает к беседе, Григорий тут же перевел тему и поинтересовался, каково его общее состояние.

- Да у тебя тут полный набор, - сказала она, снова садясь в кресло и изящно закидывая одну ногу на другую. - Легкое сотрясение мозга, сломанный нос, трещина лицевой кости, сломано четыре ребра, два пальца на правой руке, сильный ушиб мышечных тканей обеих ног, ну и кое-что по мелочи.

- А внутренние органы?

- Отделались легким испугом, - ответила она. - Все жизненно важное не пострадало, остальное поддается восстановлению. Современная спортивная медицина творит чудеса.

- Спортивная?

Брови доктора слегка поднялись.

- А что здесь удивительного? Спорт высших достижений сопряжен с обилием травм. Как ты понимаешь, профессиональный спорт - это большие, а подчас просто огромные деньги. Если травмированный спортсмен надолго выйдет из строя, то кто-то от этого потеряет, и необязательно сам спортсмен, хотя и он тоже. Вот почему спортивная медицина может считаться самой передовой. Естественно, мы пользуемся достижениями и военной медицины тоже. Короче, - вздохнула она, - это уже не твоя забота. Ты - профессионал в своей области, так доверься профессионалу, который поднимал на ноги таких как ты пачками. Полежишь недельки три и сможешь вновь выполнять свои обязанности.

От названного срока у Григория потемнело в глазах. Три недели представлялись ему чем-то нереальным, сверхъестественным.

- А раньше нельзя?

Тамара Геннадьевна пожала плечами.

- Все будет зависеть исключительно от тебя, но думаю, что нет.

Вести, прямо скажем, огорчали. Нет, он был вовсе не против полежать, отдохнуть, как следует восстановиться, тем более в таком дивном месте, где воздух, очищенный, судя по запахам, еловым лесом, приятно пьянил голову, но столь длительная реабилитация автоматически означала неучастие Мезенцева в делах Кондратьева. Парень оставался в не игры, и что мешало тем, кто организовал на него западню, прийти и добить псионика?

- А что с моими зубами? - спросил Мезенцев, ощупывая языком десна.

- Уже все в полном порядке, - заверила его доктор. - С пяток ты не досчитался, но мы все исправили. Первоклассные импланты. Улыбка твоя будет сиять, словно у модели с обложки глянца.

- Главное, чтобы были надежные и жевалось ими хорошо.

- Не волнуйся. Ты с ними не испытаешь никаких проблем.

У Григорий не было оснований не доверять Тамаре Геннадьевне, и он немного успокоился, однако лежать с закрытым ртом было выше его сил.

- А где мой товарищ? - спросил он, впрочем, не особо надеясь на то, что женщина ему ответит.

- Какой именно? - поинтересовалась та, чем несказанно удивила парня.

Григорий удивленно заморгал, но фамилия Кондратьева сама собой слетела с его языка.

- Где-то прохлаждается, - махнула рукой доктор. - Он обещал заглянуть к вечеру, а покамест у них дела.

Интересный новости. Кого же именно имела ввиду Тамара Геннадьевна, произнося это слово "них"? Костицина и его людей или же того лысого парня?

- Я один здесь лежу или есть еще кто-то?

- Уже один, - незамедлительно ответила дама в белом больничном халате.

- Уже? - не понял Мезенцев.

- Да. Ты проспал двое суток. С тобой к нам поступил еще один пациент...

- Лысый, худощавый? - тут же вставил свое слово Григорий.

- Да, именно он, - кивнула доктор.

- Что с ним?

В голосе парня слышалась необычайная решительность, словно он уже сейчас был готов вскочить со своей постели и отправиться хоть на край света.

- Наша помощь ему оказалась без надобности, - уклончиво ответила Тамара Геннадьевна. - Он был, фактически, сильно утомлен, и единственное, в чем он по-настоящему нуждался, это здоровый, крепкий сон. Мы предоставили ему возможность отоспаться, напоили, накормили, и... Кондратьев забрал его с собой.

Значит, лысый теперь входил в их команду. Интересно, что же произошло между Кондратьевым и этим таинственным человеком там, в лесу? Михаил должен был иметь по-настоящему веские причины, чтобы отказаться от ликвидации цели. Он сознательно пошел на нарушение приказа! Неслыханная дерзость. Впрочем, Мезенцев ни в коем случае не собирался корить суперсолдата, которому ни единожды доверял собственную жизнь. Кондратьев не был предателем. В этом Григорий был уверен на тысячу процентов.

- Пожалуй... я еще подремлю, пока ко мне никто не пришел, - заявил Григорий, ворочаясь на кушетке.

- Правильный выбор, - сказала доктор. - Сон способствует восстановлению. Если что будет нужно, просто зови - в помещение вмонтированы микрофоны, я услышу.

Григорий улыбнулся, подмечая важные сведения. Помимо микрофонов тут наверняка и камеры имеются. За ним наблюдают, и об этом стоит помнить. Мало ли что.

***

Он проспал до самого вечера и проснулся ровно за пол часа до визита гостей. Сначала в коридоре раздался знакомый уже цокот каблучков (Тамара Геннадьевна ходила в туфлях на шпильке, высота которой на глаз приближалась к пятнадцати сантиметрам), затем отворилась дверь, и в больничную палату вошли трое: женщина-врач, сосредоточенно деловая, Кондратьев, чье лицо не выражало никаких эмоций, и лысый парень, на вид ровесник Михаила.

Миша бегло оглядел помещение, и так как в палате отсутствовало место для посетителей, прислонился к стене, аккурат напротив Мезенцева. Лысый скромненько встал в углу, рядом с выходом, а доктор предпочла занять свое кресло.

- Как он?- спросил Кондратьев, обращаясь к врачу. При этом он пристально вглядывался в глаза Григория, словно старался в них рассмотреть нечто такое, что до сего момента в них попросту отсутствовало.

- Пока рано делать какие-то конкретные выводы, - заявила Тамара Геннадьевна, - но он определенно идет на поправку. Я даю ему три недели, пятнадцать дней в лучшем случае, и не мне вам напоминать, что такое сломанные ребра. Полностью здоров он будет месяца через четыре, не раньше.

Михаил медленно кивнул, соглашаясь со словами специалиста.

- Большой срок, - проворчал он.

- Справимся, - холодно заявил лысый.

Григорий впервые услышал голос этого человека и подивился, сколько ледяного спокойствия царило в нем. Незнакомец, похоже, прекрасно ощущал себя и все контролировал. Чем-то он очень сильно походил на Кондратьева. Мезенцеву даже почудилось, что эти двое были раньше знакомы.

- Вы о чем сейчас?- спросил Григорий, поглядывая то на суперсолдата, то на лысого.

Прежде чем ответить, голос подала доктор:

- Пожалуй, я удалюсь, а вы тут переговорите, но не долго. Миша, помни, что Григорий еще не здоров. Не стоит утомлять его сверх того, что нужно для дела.

Михаил заверил женщину, что будет аккуратен, как при разминировании ВУ, дождался, пока Тамара Геннадьевна покинет палату, и бесцеремонно сел на ее кресло.

- Нас предали, - безапелляционно заявил он, глядя куда-то в потолок.

- Кто?- выдохнул Григорий.

Михаил пожал плечами, не спеша с ответом, словно сомневаясь, стоит ли доверять не совсем здоровому псионику столь важную информацию.

- Суворов, - сказал он наконец.

- Петр Григорьевич? - не поверил услышанному Мезенцев.

- Да, именно он. - Он посмотрел на лысого парня, стоявшего в углу совершенно неподвижно, словно статуя: - Когда я встретил Удава, нас и накрыли, всех разом. Если б не Макс, мы бы сейчас с тобой существовали в форме пепла.

- Удава? - спросил Мезенцев, переводя взгляд с Кондратьева на лысого незнакомца.

- Да. Кажется, я тебе ни единожды о нем рассказывал.

И только сейчас до Григория дошло, что перед ним стоял тот самый Удав, один из пары бойцов, знакомых Михаила, кто практически завершил программу подготовки суперсолдат, но вместе с Вампиром, ныне покойным, был из нее вышвырнут.

- Макс?

Лицо Григория тронула едва заметная, неловкая улыбка.

- Максим, - учтиво поклонился лысый. - Фамилия, кажется, Долматов, я уже и не помню. Удав - моя второе имя. Мне с ним привычней.

Вопрос о том, что же побудило Кондратьева нарушить прямой приказ о ликвидации цели, отпал сам собой. В отличие от Вампира, который состоял на службе у генерала Реутова, Удав не желал смерти тем, к кому, вполне возможно, питал определенные чувства. Но что же произошло с Максимом после того, как он покинул программу подготовки суперсолдат? Как он приобрел способности к психокинезу?

- Ты нас... спас?- выдавил из себя Григорий.

- Вроде того, - скромно ответил Удав.

- Но разве такое возможно?

- Видимо, - пожал он плечами. - Все это получилось, словно само собой...

Это не укладывалось в голове, но способности к психокинезу у Долматова были просто колоссальны! Подумать только, они позволили ему и еще двоим людям уцелеть в пекле..., кстати, чем же по ним таким долбанули?

- Скорее всего, работал дивизион "Смерчей", хотя я могу и ошибаться, - ответил Кондратьев после того, как Мезенцев решился об этом спросить.

- И Максу по силам было закрыть нас... щитом?

- Я не ведаю пределов своих возможностей, - ответил лысый. - Заводских испытаний, - он мрачно усмехнулся, - я не проходил. Слабый энергетический щит и весьма сильный кинетический барьер, как выяснилось, я могу поставить. Об остальном - не догадываюсь.

Григорий невольно присвистнул. Теперь в их отряде появился самый настоящий живой танк. Но что же задумали эти парни? Почему Кондратьев упорно обвиняет генерала Суворова? Ведь он начал его подозревать еще там, в лесу, аккурат после обстрела. Теперь Мезенцев хорошо помнил тот момент, но, кажется, тогда Михаил еще ни в чем не был уверен.

- Я не знаю, с чего ты взял, что Петр Григорьевич нас предал, - начал было Мезенцев, но видя, что Кондратьев медленно поднимает вверх указательный палец, замолк, предоставив слово другу.

Михаил не стал затягивать с объяснениями.

- У меня нет на руках вещественных доказательств его измены, - меланхолично сказал суперсолдат, - пока что нет. Однако, той информации, которой располагает Удав, вполне достаточно, чтобы сделать определенные выводы. Макса держали в военной лаборатории. - Его лицо вдруг исказила зловещая ухмылка. - "Хрустальные небеса". Любят наши недруги поэтические названия. Эта лаборатория относительно новая, не то что комплекс "Изумрудный город". Макса держали там полтора года, и все это время на нем проводили эксперименты. О составе экспериментов известно мало, да и о целях можно судить лишь по косвенным данным. Наиболее вероятно, что из Макса хотели сделать страшное, но управляемое биологическое оружие. Второе им удалось в полной мере, первое - провалили с треском.

- А причем тут Суворов? - не унимался Мезенцев.

Кондратьев, казалось, не обратил на псионика никакого внимания. Продолжил вещать в том же тоне, столь же спокойно, буднично.

- Когда эксперимент вышел из-под контроля, и Удав принялся громить "Хрустальные небеса" со всем персоналом, находившимся на тот момент под землей, наш старый знакомый Реутов принял меры по изоляции опасного объекта и блокированию сопредельных территорий. Он опоздал. Лаборатория была разрушена, люди внутри - жестоко умерщвлены, а объект благополучно выбрался наружу и готов был бесследно исчезнуть. Реутов, действуя по приказу сверху, попытался сцапать Макса, но ему это не удалось, и тогда те, по чьей воле произошло все это безобразие, решили привлечь к поимке Удава генерала Суворова, точнее его "лучших оперативников". Как ты должно быть помнишь, операцию по поиску Макса мы разрабатывали вдвоем с тобой, активно консультируясь с генералом. Он был в курсе всех наших маневров, всех планов и ходов, в отличие от Реутова, кстати, который наверняка имеет представление, кто мы такие, но лично с нами не знаком. Да один тот факт, что Удавом поначалу занимался Реутов, а потом к нему подключили нас, ставит Суворова в один ряд с предателями. Конечно, артдивизион, который по нам отработал, находился в подчинении Реутова, но Петр Григорьевич наверняка знал, чем могли обернуться наши с тобой поиски, и ни черта нас не предупредил. Даже не намекнул.

- Может быть ему просто не дали этого сделать, - предположил Мезенцев.

Доводы Кондратьева выглядели довольно сыро. Да, тот факт, что некто приказал сначала Реутову, а потом и Суворову заниматься сбежавшим кинетиком, требовал тщательнейшего изучения, но это вовсе не означало, что Петр Григорьевич должен был быть немедленно причислен к когорте предателей. Может быть, Григорий просто не все понимал?

- Наедине с нами у него была уйма времени, чтобы предупредить нас, - гнул свою линию Михаил. - Предположим, за ним следили даже у него на даче. Что мешало прожженному жизнью старому волку высказать свои подозрения в иносказательной форме? Зашифровать их в обычных его речах? Это ж элементарно. Если захотеть, как ты знаешь, можно и на Луну полететь. И потом, те фотографии, которые он нам показывал. Как думаешь, кто их ему передал? Уверен, что Реутов, причем подозреваю, что лично. И... тебя не настораживал тот факт, что генерал-полковник Суворов, достаточно влиятельный и очень информированный человек, за два года ничего не накопал на генерала Реутова, хотя мы его об этом тысячу раз просили? Не кажется ли тебе странным, Гриша, что он нас день и ночь кормил завтраками, используя в своих интересах, и так ничего и не сделал?

- Ну, наши с тобой совместные задания никогда не были сомнительными, - возразил ему Григорий.

Михаил недовольно скривился.

- Откуда ты знаешь? Ты что, читал Суворова? Ты когда-нибудь заглядывал ему в голову?

Мезенцев отрицательно мотнул головой.

- Вот, а говоришь, что знаешь о наших с тобой операциях все. Они могли казаться правильными и справедливыми лишь внешне. Мы ж не знаем, какую игру вел Суворов. Мы были всего лишь инструментами в его руках. За счет наших достижений он, вполне может быть, пробивался наверх, обзаводился новыми связями, рос в глазах начальства. Кто-то же ведь отдавал ему приказы, и до сих пор отдает. Если есть могущественное начальство и амбициозный подчиненный, то последний всегда найдет, как бы подлизать первому зад. Вот почему я доверяю лишь тем, кто "ходит в поле" и участвует в боевых операциях, кто подставляет собственный зад под пули. Я всегда перестраховывался, и на этот раз оказался прав.

- Ты о Костицине? - уточнил Григорий.

- О нем.

Мезенцев не хотел признавать, но, похоже, для него личность Петра Григорьевича начала постепенно темнеть. Парень отказывался верить в предательство генерала, но тот факт, что фигура Суворова была включена в какую-то малопонятную и оттого еще более опасную игру, заставлял псионика о многом задуматься.

- И что вы собираетесь делать? - спросил он, надеясь, что у Михаила Кондратьева, как всегда отыщется план на все случаи жизни.

Суперсолдат и Удав переглянулись.

- Нам нужна информация, - воинственно заявил Михаил, - и мы планируем ее добыть.

- Где и как? - поинтересовался Григорий.

Ему отчего-то сделалось зябко и неуютно. Один Кондратьев способен был наворотить бед почище полка спецназа ВДВ. Страшно подумать, на что он был способен в паре с Удавом.

- Нам нужно прищемить хвост Реутову, - начал объяснять мысль Михаил, - но мы не знаем, как на него выйти. Макс подозревает, что Суворов контактирует с ним, а если не с ним, то с их общим начальством уж точно. Вот этих людей и стоит пощупать за брюшко.

Мезенцев закатил глаза.

- И выйти на них вы планируете через Петра Григорьевича?

- Да. Мы проникнем к нему во дворец и добудем информацию, которая нам так нужна.

- Для этого вам следует его допросить.

- Допросим, - осклабился Михаил, - не переживай. Конечно, у нас с Максом это выйдет не столь изящно, как могло бы получиться у тебя, но... не без доли кровавого эстетства, прошу заметить.

- А если вы запытаете человека до смерти, а он окажется ни в чем не виновным? - не унимался Григорий.

- Ты веришь, что, сидя на такой должности, можно оставаться белым и пушистым всю жизнь?- усмехнулся Михаил. - Не переживай, ничего с ним не случится. Он умный человек, и должен понимать, что с ним будет, если он откажется сотрудничать.

"Умный и хитрый, - подумалось вдруг Григорию. - Такой наверняка заранее позаботился об отступлении".

- Допустим вы добудете нужную информацию, - предположил Мезенцев, - и что потом?

- Я же уже сказал, - недоумевая, ответил Кондратьев, - мы примемся за тех, кто отдавал Суворову и Реутову приказы. Сначала расквитаемся с Реутовым, потом с его хозяевами.

- Я не это имел ввиду, - скривился Григорий. - Я хотел спросить, просчитал ли ты последствия того, что за этим последует?

Кондратьев насторожился. Он привык к тому, что псионик, порой, подбрасывал ему на размышления свежие и нетривиальные идеи.

- Что ты имеешь ввиду?

- А вот то! Представь себе, какими полномочиями владеет Петр Григорьевич. Представил?

Кондратьеву медленно кивнул.

- Вот. Реутов - тоже фигура знатная и наверняка наделена властью в не меньшей, а то и в большей степени, нежели Суворов. А теперь вообрази себе уровень возможностей тех, кто им приказывает. Это же самое... гхм... подножье трона, если не Сам! Вы вдвоем хотите развязать гражданскую войну? Представляете, что будет, если вы заявитесь к кому-то из этих самых хозяев в кабинет и порвете его в клочья? Это общемировая шумиха. Ваши действия подорвут механизм управления целым государством, ядерным государством, прошу заметить. Пусть механизм этот ржавый, работает со скрипом, но он, худо бедно, работает. Не ты ли когда-то начинал с того, что предотвращал покушение на судьбу государства? И теперь ты собираешься его разрушить?

Григорий во все глаза наблюдал за реакцией присутствующих в палате людей. Долматов выглядел задумчивым; глаза Михаила бегали из стороны в сторону. Слова Мезенцева зацепили его, заставили задуматься, вот только вряд ли они могли сбить суперсолдата с намеченного им пути.

- Мы будем действовать аккуратно, - сказал он после долгой напряженной паузы. - Нам нужна информация, и мы приложим все усилия, чтобы ее добыть, а затем... станем действовать по ситуации. К тому же, я надеюсь, к этому времени ты полностью восстановишься и подключишься к работе.

Как ни странно, но факт, что на Григория в дальнейшем рассчитывали, придал парню сил и уверенности в завтрашнем дне. План Кондратьева как будто бы сразу стал чуть более реалистичным и не таким опасным. В нем словно бы поубавилось авантюры.

- Хорошо, положим, вы сейчас справитесь и добудете нужную нам информацию. А что мне все это время делать?

Михаил удивленными глазами воззрился на псионика.

- Как что? Восстанавливаться конечно. Слушать докторов, осбенно Тамару Геннадьевну, она тебе дурного не посоветует. Чем быстрее ты...

- А если за мной придут? - перебил напарника Григорий.

- Кто?

- Как это кто? - возмущенно воскликнул Мезенцев.

И тут же об этом пожалел. Поврежденные ребра отозвались болью, которая нанесла коварный удар по ничего не подозревающему сознанию. Одна из коробок, висящих над пациентом, тревожно запиликала.

Спустя несколько секунд раздался цокот каблучков и в палату влетела Тамара Геннадьевна.

- Так, Кондратьев, - сказала она, сурово глядя на Михаила, - выметайся отсюда. Не хватало мне еще, чтобы ты человека угробил.

Кондратьев хотел было что-то возразить в ответ, но доктор не позволила ему этого сделать:

- Я сказала, брысь отсюда! - она стукнула суперсолдата кулачком по плечу, и Михаил, о Боже, понурив голову направился к выходу. - Не знаю, что вы там опять затеваете, и даже знать не хочу, но этого парня пока рано привлекать к работе. Ты его получишь, когда я дам на это разрешение, усек?

Михаил пробормотал что-то нечленораздельное, украдкой взглянул на обалдевшего псионика и вышел вон.

- Не серчайте на него, - проговорил Мезенцев, стараясь унять внезапную вспышку боли. - Он не со зла. Я сам...

- Ничего бы не случилось, если б он не зашел, - сердито ответила женщина. - Помолчи немного, мне нужно последить за твоим состоянием.

Минут пятнадцать Мезенцев лежал молча, и абсолютно неподвижно. Он беспрекословно выполнял редкие команды доктора и не без удовольствия замечал, как сама собой уходит боль.

- Старайся не вертеться, - резюмировала Тамара Геннадьевна. - Резких движений тоже не совершай.

- Договорились, - произнес парень и вдруг спросил: - Вы так приятельски общаетесь с Михаил, словно знаете его всю жизнь.

Женщина некоторое время молчала, тыча пальцами в клавиатуру. Потом ее лицо подернула еле заметная загадочная улыбка. Она встала из-за рабочего места и, направившись к входной двери, обронила загадочную фразу.

- Более чем, - сказал она. - Более чем.

Глава 9.

Опасный свидетель.

Было тепло, и о следах прошедшего вечером дождя уже ничего не напоминало. Два часа назад небо окончательно избавилось от облачных оков, взошла луна; иссиня-черный полог небес вспыхнул мириадом крохотных огоньков, которых хотелось заграбастать все и сразу. В такие мгновения вспоминались слова песни группы Кипелов:

...Ночь в июле полна соблазна,

И мятежна ночная даль...

Правда, Михаилу Кондратьеву в эти погожие часы было не до романтики. И не до песен. Вместе с Удавом они лежали на обочине дороги, с которой открывался неплохой вид на усадьбу генерала Суворова. Старая, обшарпанная двухпутка, чей асфальт, похоже, латали чуть ли не ежегодно, рассекала гигантское поле на две примерно равные части, и возвышалась над колосящейся рожью метра на два с лишним. Оба бойца были накрыты старой, пыльной мешковиной, которая делала диверсантов практически незаметными на фоне обочины дороги да еще в ночное время. Тут и в дневные часы автомобили проезжали не чаще чем один раз в пять-десять минут, а уж в два часа после полуночи можно было не опасаться автотранспорта. Зато стоило остерегаться всевозможных охранных систем, коими практически под завязку была напичкана дача генерала. Тепловизионные системы слежения, детекторы массы и емкости, хитроумная сигнализация, многочисленная, хорошо обученная и вооруженная охрана, казалось, не оставляли диверсантам ни единого шанса на успех.

Вот только это были не обычные диверсанты. Оба лазутчика были облачены в костюмы с теплоизолирующим слоем, поэтому могли не опасаться обнаружения издали. Кроме того, Долматов обладал сокрушительным потенциалом владения психокинезом и, в принципе, без особого труда мог в одиночку взять дачу Суворова штурмом. Хотя, оба спецназовца не желали лишних смертей, прекрасно понимая, что охрана генерала - люди случайные, которые не имели никакого отношения к его темным делишкам.

- Как будто бы тихо, - подытожил Максим, передавая бинокль ночного видения своему приятелю. - Охрана рассредоточена по периметру, но никакого усиления я не заметил.

Оба лежали на обочине дороги уже полтора часа, и все это время пытались просчитать оптимальный вариант проникновения на объект.

- Подняться бы повыше, - сказал Михаил, рассматривая вышку связи, трехметровый забор и кромку леса.

- Об этом можно только мечтать. Суворов знал, где стоит ставить свою дачу. Многое учел.

Кондратьев зло оскалился.

- Все да не все. Предположить, что мы с тобой вломимся к нему на хату, он вряд ли смог.

Макс незаметно пожал плечами.

- Не знаю. Я его мысли не читал.

- А умеешь?

- Немного. Мезенцев - профи в этом деле, у меня другая специализация.

Кондратьев оторвался от бинокля, в очередной раз взглянул на ночное небо.

- Спецназ будущего, - проговорил он медленно. - Нам только лекаря в команду не хватает. Разведчик есть, огневая подгруппа имеется, снайперов нет, но ты, если что, за них сработаешь, а вот лекаря нет. Обидно.

- Если как следует поискать, можно, я думаю, найти.

Михаил скорчил удивленное лицо. Впрочем, его гримаса оказалась никем не замеченной.

- Ты сейчас серьезно сказал?

- Конечно, - ответил Макс. - Я думаю, наше трио - не уникально. Есть и другие, вот почему...

Он замолчал, оборвав себя на половине фразы.

Сие не укрылось от внимательных ушей Кондратьева.

- Вот почему... что? - спросил он.

Удав глубоко вздохнул, поворочал ногами, напряг мышцы бедер и живота, которые уже порядком затекли.

- Ничего... Просто мысли вслух.

Михаила такой ответ не устроил, и он попытался добиться от Макса ясности.

Однако тот наотрез отказался озвучивать свои идеи.

- Схватим засранца, тогда будет видно, - сухо сказал он. - Нечего попусту языком чесать.

Кондратьев взял с него слово, что Удав расскажет ему все при первой же возможности. Макс без промедления согласился, и двое бойцов вновь сосредоточились на наблюдении за объектом.

- Однако, думается мне, хватит нам штаны пролеживать, - сказал Михаил. - Полежали, пора и честь знать.

- И то верно. Как пойдем?

Михаил еще раз оглядел дачу генерала.

- А вон там, где лесок ближе всего примыкает к забору.

- Там наверняка камеры и сигналка.

- Камеры, сигналка, полный набор детекторов тут везде. В лоб эту крепость не взять, точнее, если действовать традиционно, то не взять, а если схитрить, то есть хорошие шансы оставить охрану в дураках.

- Слушаю, - с готовностью сказал кинетик.

Михаил вновь прильнул к биноклю, еще раз осмотрел лесную опушку.

- Ты свое искусство на неодушевленные предметы перенести сможешь?

- Не знаю, - признался Макс, - надо попробовать. Вообще, когда я бежал из "Хрустальных небес", мне пришлось ломать двери..., даже стены пару раз колол. А что ты предлагаешь?

Кондратьев зло усмехнулся.

- Предлагаю накрыть их хитрую электронику.

- Отсюда не получится, - тут же ответил Удав. - Надо подобраться поближе.

- Надо, так подберемся, о чем речь.

Макс медленно кивнул.

- Ты ведь был в его усадьбе, - сказал он. - Неужели, не сподобился разведать, что у них там, да как?

Михаил только скорчил недовольную физиономию.

- Не поверишь, но я ни разу даже не помышлял о том, чтобы разобраться в охранных системах генеральской дачи. Не думал, что так все обернется. Многое, что предусмотрел, кое-как вовремя подстраховался, но...

- Но что-то же ты должен был заметить?

- Угу, - согласился с напарником Кондратьев. - Что-то я и заметил, и на основе этого я сейчас предлагаю свой план. Все детекторы, сигналка, любая охранная система куда-то постоянно сбрасывают информацию о своем статусе. В нашем случае это комната, подозреваю, что не очень большая, заполненная всякими блоками с автоматикой. Контроллеры там всякие, небольшой сервер и все в таком духе. Это твоя цель номер один. Далее - это пульт охраны. Это еще одна комната, в которой сидят несколько представителей дежурной смены.

- Сколько?- тут же поинтересовался Удав.

Кондратьев пожал плечами.

- Точно не знаю, подозреваю от двух до пяти. Они осуществляют визуальный контроль за территорией усадьбы и, в случае чего, жмут тревожную кнопку. Далее в дело вступает группа быстрого реагирования, а так же остальная часть дежурной смены, которая разбита на патрули. ГБР - человек двести, не меньше - располагается на заднем дворе, в казарме армейского типа. Пятьдесят человек - тревожная смена, никогда не спит, всегда находится при оружии, и готова помочь дежурной смене отразить нападение на дачу генерала.

- Или спеленать диверсантов, - задумчиво произнес Макс.

- Ну, да, или так.

- То есть пост охраны - цель номер два?

- Совершенно верно.

- А казармы - цель номер три?

Михаил едва заметно поморщился.

- Не совсем. - Он замолчал на некоторое время, разглядывая здорового мужика с автоматом, прогуливающегося перед воротами усадьбы со стороны парадного подъезда. - Макс, нам не нужна бойня. Пойми, эти парни в наших разборках не участвуют. Они получают довольно неплохие деньги за свою службу, и каждому из них наплевать, чем занимается Суворов. Здесь нет ни одного идейного бойца, так что постарайся обойтись без лишней крови. Я знаю, у тебя накипело, но...

- Вряд ли ты представляешь, через что мне пришлось пройти, - ледяным тоном сказал Удав, - но я... понял тебя. Дело - есть дело.

- Совершенно точно, поэтому казарму не стоит крушить. Сможешь ее... эм... ее экранировать? Закрыть так же, как ты сумел закрыть нас там, в лесу?

Макс размышлял недолго, порядка нескольких секунд.

- Хочешь, чтобы я накрыл их куполом, через который не смогут пройти люди, и пули не пролетят?

- Ага.

Удав нащупал лежащий рядом с ним бесшумный "Вал".

- Думаю, это можно устроить. Что дальше?

Кондратьев сделал то же самое.

- Дальше - крайняя цель. Номер четыре. Нужно обесточить усадьбу. Генерал - настолько серьезный товарищ, что ему выделили свою обособленную линию электроснабжения. Отсюда я не вижу трансформатор, но он там есть, поверь, правда его уничтожение не сильно облегчит нам жизнь. Автоматика тут же запустит автономные дизеля, и электричество восстановится. Мало того, подозреваю, что каждая охранная система имеет свой, обособленный резервный источник питания. Бить по ним всем нет никакого смысла. Мы должны прихлопнуть только трансформатор, а затем дизеля системы резервного электроснабжения. Этого хватит за глаза. Усадьба погрузится в темень, ГБР будет заблокирована, системы охраны встанут колом, и дежурная смена окажется деморализована. Тут то мы их и накроем.

Порядка минуты Долматов обдумывал предложение Кондратьева, потом спросил:

- Накроем?

- Фигурально выражаясь, - разъяснил Михаил. - Еще раз говорю, нам лишняя кровь на руках ни к чему. Не стоит класть всех подряд. Отрабатываем лишь необходимый минимум.

- А что с генералом?

- А что с ним?- не понял Михаил.

Макс на мгновение замялся, словно почувствовал себя неловко.

- Мы его... того?

Кондратьев махнул рукой.

- Не знаю. Посмотрим по обстановке. Первостепенная наша задача - это добыча особо важной информации, помнишь об этом?

- Помню, - еле заметно кивнул Удав.

- Вот и отлично. Все остальное - это шелуха.

Его рука схватила "Вал", и фигура, одетая во что-то неопределенное, едва заметно поднялась над грунтом.

- Готов? - спросил Кондратьев проформы ради.

- Готов, - ответил ему кинетик.

Спустя секунду две фигуры начали движение в сторону усадьбы генерала.

***

За окном царствовала теплая июльская ночь, но Мезенцев в эти поздние (или ранние - смотря как посмотреть) часы лежал, не смыкая глаз.

Ему не спалось. Сегодня в особенности.

Если вчера он сумел заснуть под утро и, в итоге, провалялся до половины двенадцатого утра, то сегодня, кажется, сон просто-таки отказывался приходить. Чего он только ни делал: и дышал по специальной методике, о которой ему в свое время поведал Кондратьев, и считал в уме, и пытался успокоить мозг, используя свои, одному ему ведомые навыки - ничего не помогало. Глаза закрывались, а сон не приходил, хоть ты тресни.

Мозг жаждал работы, которой не было. Тело не могло столь споро восстановиться, и приходилось нагружать голову всевозможными ментальными упражнениями. Мезенцев придумывал рассказы, истории, сочинял сценарии, решал загадки, которые сам себе и загадывал, но от этого мозг лишь распалялся. Он горел, пылал, он хотел пребывать в натруженном состоянии, и он совершенно не спешил успокаиваться. Григория не смогло свалить даже снотворное. Этот факт вызвал неподдельное удивление Тамары Геннадьевны, однако доктор, помня об их с Мезенцевым уговоре, не стала тревожить псионика научно-медицинскими изысканиями.

Последние двое суток прошли в бешенном ритме ментальной активности, и если вчера ему все же удалось урвать крохотный кусочек сна, то сегодня, похоже, сие удовольствие было для него заказано. В добавок ко всему, Григория, кажется, обуяли звуковые и зрительные галлюцинации. Ему то и дело казалось, что в палате помимо него и хитроумной медицинской аппаратуры присутствовал кто-то еще; этот кто-то пытался скрыться от глаз парня, хоронясь в самых темных углах комнаты, причем призрак перемещался столь молниеносно и так незаметно, что Григорию никак не удавалось отследить его траекторию и понять текущее местоположение. Мезенцев старался предугадать дальнейшие действия фантома, но, видимо, это было выше его сил.

Помимо незарегистрированного обитателя больничной палаты, псионика тревожили фантомные взгляды со всех сторон. Ему казалось, что пол, потолок, стены и даже блоки медицинской аппаратуры пялятся на него, словно подвыпившие мужики на голую белокурую красотку. Мезенцева не покидало ощущение, что за его палатой следят. Мало того, ему казалось, что весь медицинский центр находится под наблюдением таинственных сил, засевших неподалеку в лесу. Эти самые силы были настроены чрезвычайно решительно и непременно негативно ко всем обитателям реабилитационных палат. Правда, оставалось большой загадкой, что сдерживало их (силы) до сих пор. Почему они никак не проявили себя и вели лишь наблюдение? Кто их интересовал? По чью душу они затаились там, в темном лесу?

В довершении ко всему, уши Григория улавливали странные, иногда даже пугающие звуки, доносившиеся из-за закрытой двери. Парню, порой, чудилось, что за дверью кто-то находится; иногда он ловил себя на мысли, что слышит тихие шаги по гладкому кафелю пола коридора. Отчего-то Мезенцев знал, что эти шаги не могли принадлежать персоналу реабилитационного центра. Тогда кому?

Голова напоминала вулкан во время извержения. Псионик понимал, что происходящее вокруг ему только кажется, что все, чему он пытается найти объяснение, является лишь частью его не совсем здорового воображения. От осознания подобных вещей, вулкан-голова гудел пуще прежнего, "выбрасывал в воздух" целые пласты лавы и, вообще, готов был взорваться подобно древнему Йеллоустону. Одно дело - понимать, что с тобой происходит, и совершенно другое - знать, как преодолеть свой недуг.

Шорох, донесшийся из коридора, ударил по ушам. Псионика едва с кровати не сдуло. В последний момент парень опомнился и сдержал готовое было сорваться с места тело.

В его состоянии резкие движения были категорически противопоказаны. Он должен был просто лежать, отдыхать, но уж точно не дергаться. Если б не чрезвычайная активность воспаленного сознания, он бы уже давным-давно дрых и видел сладкие-пресладкие сны. Похоже, придется приложить максимум силы воли и самообладания, чтобы дожить до утра и не навредить самому себе.

Шорох за дверью вновь повторился. Мезенцеву послышался далекий, сдавленный ни то писк, ни то стон.

Да что же это такое? Неужели он, находясь в самом рассвете сил, такой молодой и здоровый (игнорируя текущее физическое состояние, разумеется) скоро окажется в комнате с мягкими стенами, в смирительной рубашке, с высунутым на плечо языком и дебиловатым выражением лица?

Ставшая уже привычной тьма больничной палаты вдруг исчезла словно по мановению волшебной палочки. Мир вокруг сделался серым, лишенным красок, но куда более ярким, чем был секундой назад. Григорий словно взглянул на окружающий его интерьер сквозь окуляр камеры ночного видения.

Спустя мгновение, парень осознал, что картинка вокруг вовсе не лишена красок. Скорее, они были просто очень сильно притушены, но они присутствовали, и их можно было легко увидеть, если как следует присматриваться.

Входная дверь начала отворяться, но не успела она раскрыться полностью, как Мезенцев увидал за ней два темно красный, кровавых пятна. Пятна очень медленно двигались, старались производить как можно меньше шума. Их никто не должен был видеть, и они делали все, чтобы оставаться незамеченными.

А потом Мезенцев понял, что они пришли его убить, и это уже не было плодом его воображения. Сверхъестественное зрение, так кстати пробудившееся у парня, оказалось ни чем иным, как привычной ему способностью сканировать окружающее пространство. Каким-то образом этот навык активировался сам по себе и сейчас в буквальном смысле слова спасал псионику жизнь. Каждое пятно на самом деле являлось человеком, точнее совокупностью его психических, энергетических и ментальных тел, и эта яркая цветовая окраска свидетельствовала о недобрых намерениях вторгшихся людей.

Небольшим усилием воли Григорий расширил свою внетелесную сферу чувств и понял, что реабилитационный центр атакован неизвестной группой лиц. Их было немного, всего пять, и они пока не успели натворить больших бед.

Жизнь псионика ворвалась в привычное для него рабочее русло. Сам того не замечая, он стал просеивать сквозь себя отпечатки аур находившихся в здании людей. Почти все из них спали и были живы, но на первом этаже Мезенцев обнаружил два угасающих пятна. Трупы, чьи энергетические составляющие еще не успели раствориться в окружающем мире.

Волна холодного гнева ударила в голову молодому парню. Будь он сейчас здоров, ему бы нее составило труда расправиться с этими мерзавцами. Однако его физическое и парафизическое состояние пребывали не в лучшей форме, поэтому Григорий не смог атаковать ювелирно. Едва красное пятно очутилось в его палате, Мезенцев обрушил на того мощный психический удар, фрустировавший сознание незваного гостя. Тело упало, бряцнув о кафель чем-то металлическим.

Второе пятно, остававшееся под дверью, в коридоре, так же получило "летальную дозу" психической энергии. Человек, не выдержавший столь мощного психического прессинга, упал, выронив оружие.

Сильно кольнуло в груди, в глазах потемнело, а внетелесная сфера чувств мигом пропала. Видимо он, борясь с боевиками, невольно дернулся и потревожил сломанные ребра.

Сжав до скрежета зубов челюсти, Мезенцев попытался собрать всю оставшуюся у него волю в кулак и загнать болевые ощущения куда подальше. Он уничтожил двух посланных за ним киллеров (эти парни хотели его смерти - в этом он не сомневался), но оставались еще трое, которые несли реальную угрозу, причем не только ему самому. Их необходимо было обезвредить, а еще выудить из их голов ценнейшую информацию. Убийцы не просто так появились в реабилитационном центре. Их кто-то целенаправленно сюда навел, и Григорий очень хотел знать, кто именно.

Вот только задача, совсем недавно казавшаяся простой, сейчас являлась для псионика практически невыполнимой. В его состоянии гораздо проще было орудовать своеобразной ментально-психической дубиной, чем совершать ювелирные действия тонким скальпелем. Проникновение в чужую память требовало от парня максимальной организации внутренних психических сил, чего в его состоянии добиться было практически невозможно.

И все же он попытался. Мезенцев не привык сдаваться, особенно там, где от его умений и навыков зависели чужие жизни. Он не сомневался, что тот, кто послал киллеров, ведет охоту не только на псионика, но и на Кондратьева. И наверняка еще на Макса.

Григорий вновь запустил пространственный сканер, нащупал ауры трех оставшихся в живых боевиков. Хорошо подготовленные бойцы были неплохо экипированы. Они готовы были выполнить поставленную перед ними задачу любой ценой. Что ж, Мезенцев планировал выжить и так же любой ценой.

Сознание парня создало ментально-психическое копью его собственной воли, которое, как следует сфокусировавшись, прошило свою жертву насквозь. Один из убийц, вооруженный АПБ с примкнутым к стволу прибором бесшумной и беспламенной стрельбы, внезапно лишился своей воли и стал послушной марионеткой в руках страшного кукловода. Мезенцев завладел его телом и отдал приказ, уничтожить двух оставшихся из команды убийц.

Двое против одного - не самый хороший расклад, однако парни, не ожидая от своего коллеги никакой подлости, не успели среагировать на невольное предательство и полегли на месте.

Вновь резкая боль пронзила грудную клетку лежащего на спине псионика. Мезенцев мгновенно потерял концентрацию и отпустил захваченное сознание.

Парень как следует выматерился, борясь с приступами тошноты. Чертовы ребра грозили срыву всего плана. У Григория практически не оставалось сил на адекватную защиту, не говоря уж о чем-то большем. Изучая собственный опыт, Мезенцев знал, что убийца некоторое время будет пребывать в состоянии близком к сильному нокдауну, но этих жалких тридцати-сорока секунд парню будет явно недостаточно, чтобы восстановиться и попытаться подчинить чужое сознание снова.

Григорий лихорадочно пытался найти выход из положения, но кроме поступка отчаяния в его голову ничего больше не лезло. Жестокий цейтнот вкупе с паршивым физическим состоянием, диктовал свои условия и ни в какую не желал идти на компромиссы.

Минуло полминуты. Убийца наверняка уже пришел в себя, понял, что натворил, сложил в голове два и два, и теперь в лучшем случае готов был вызвать подкрепление. Время на то, чтобы отыскать оптимальный выход из ситуации, закончилось. Мезенцев резко выдохнул через нос, собрал оставшиеся крупицы воли в кулак и нанес ментально-психический удар по боевику.

То, что произошло в следующий момент могло бы заставить парня гордиться собой. Мезенцев рассчитывал потушить сознание убийцы, сделать того вечным обитателем сумасшедшего дома, однако псионику удалось, казалось, невозможное: он сумел заново проникнуть в сознание киллера и установить с ним одностороннюю телепатическую связь. Такой ментальный контакт Мезенцев в свое время стал называть "телепатическим насосом" за характерное принудительное высасывание воспоминаний. Григорий пользовался им несколько раз, когда ему требовалось добыть информацию в срочном порядке. "Телепатический насос" гарантировано сжигал мозги допрашиваемому, однако требовал прорву сил и особую структуру ментальных оболочек от самого псионика, отчего Мезенцев пользовался этой своей способностью довольно редко.

И вот теперь в его голову хлынул сокрушительный поток чужих воспоминаний. Чужими глазами Григорий видел события нескольких последних дней. Он очутился в комнате без окон, с одной лишь железной дверью и лампой дневного света, где на длинной деревянной скамейке сидели пятеро крепкого телосложения парней, экипированных для работы в темное время суток. Потом железная дверь медленно открылась, и в комнату вошел генерал Суворов Петр Григорьевич собственной персоной. Он внимательно оглядел бойцов неизвестного подразделения, затем остановил свой взгляд на том, чьи воспоминания в данный момент читал Григорий.

- Информации недостаточно, - сухим тоном произнес генерал. - Вы должны проверить ее сами, и если она подтвердится, ликвидируйте цель. Попытайтесь избежать лишних жертв. Мне нужны только эти трое.

Тот, к кому обращался Суворов, кивнул.

- Все сделаем, - ответил он, доставая из нагрудного кармана смартфон. - Место тоже?

- Да. Реабилитационный центр НАК для бойцов центра специального назначения ФСБ России.

Боец включил спутниковую карту, увеличил масштаб изображения, вглядываясь в очертания нескольких зданий, утопавших в зелени леса.

- А если их там не окажется или окажутся не все? Что тогда?

Петр Григорьевич глубоко вздохнул, сжал челюсти так, что на его скулах заиграли желваки.

- Тогда им остается только одно, и... их ждет неприятный сюрприз...

Далее речь генерала стала неразборчивой, и вспоминания потеряли свою четкость. У Мезенцева больше не осталось сил, чтобы фокусироваться на потоке валившейся на него информации. Он прервал телепатическую связь, и боец, чье сознание с этого момента было безжалостнейшим образом раздроблено на тысячи мелких осколков, повалился на пол.

Мезенцев все же сумел достать нужную ему информацию, в которую ему было сложно поверить. Генерал Суворов и в самом деле оказался предателем. Он хладнокровно приказал убить тех, кого совсем недавно называл "своими лучшими оперативниками", с кем был тесно связан на протяжении последних двух лет. Как мог этот человек придать их? Что двигало им на момент отдачи столь серьезного, преступного приказа?

Мезенцев горько усмехнулся. Ему отчего-то вспомнился тот момент жизни, когда он, используя собственные сверхспособности, впервые спас человека. Он обезвредил маньяка и освободил девушку, которую хотели жестоким образом умертвить. Этот случай стал судьбоносным: именно после него, Григорий начал активно применять и развивать свои новые возможности, использовать их, как ему всегда казалось, во благо. Но что бы произошло, если б тогда, в тот день он бы не стал охотиться на маньяка? Что было бы, если б он не обезвредил ту смертницу в метро, не стал помогать спецназу ФСБ в поимке террористов? Он бы никогда не стал псиоником, не познакомился с Кондратьевым; в его жизни не случилась бы история с "Изумрудным городом", он не познакомился с генералом Суворовым и его бы не предали.

Какая-то часть Мезенцева попыталась с ним поспорить - не предал бы генерал, так предали бы другие. В мире слишком много зла, лжи и пороков, и глупо думать, что в течение всей своей жизни ты с ними не столкнешься. Но как бы хотелось, чтобы мир стал чуточку безопасней, чтобы в нем не было той гнусности, которая захватила его целиком. Как же сделать так, чтобы маленькая голубая планета стала раем для всех жителей Земли?

А никак, надо просто работать над этим, засучив рукава. Но кто он такой, чтобы взлаивать на свои плечи столь непосильную ношу? Разве может он в одиночку изменить мир? Разве достоин он вступать на путь очищения и пройти его до конца?

Почему бы и нет. Григорий ни единожды предотвращал войны, конфликты и катастрофы, спасая сотни и сотни человеческих жизней. У него были способности, возможности, и он просто не имел права не сделать то, что от него требовалось. Кем требовалось? А не все ли равно, кем. Может быть, Богом, может быть таинственными инопланетянами, а может быть, ним самим. У него были силы, и он должен был сделать все, чтобы мир, единственный, который у него был, уцелел, а не утоп в бесконечной яме хаоса, и чтобы это произошло, он обязан был известить своих соратников о готовящейся на них ловушке, во чтобы то ему это не стало.

Боевая задача должна быть выполнена любой ценой, даже если эта цена будет непомерна. Даже если эта цена - его собственная жизнь. Мезенцев прекрасно отдавал себе отчет, что его дальнейшие действия могут привести к его собственной гибели, и сейчас, стоя на краю между жизнью и смертью, он принял решение, руководствуясь не эмоциями или чувствами, но здравым смыслом.

Откуда взять силы, если их больше не осталось и занять их, собственно, не у кого? Наверное для более искушенных пси-операторов существовало несколько способов выйти и сложившейся ситуации, но Григорий выбрал самопожертвование. Он использовал свое тело, пребывавшее не в лучшей физической форме, в качестве батарейки. Нечто подобное проделывал Михаил, переходя в боевой режим. Чем дольше суперсолдат оставался в нем, тем быстрее он сжигал свое тело.

Псионик сделал примерно то же самое. Для того, чтобы сформировать ментальный пакет данных и "выстрелить" им в сторону известного ему адресата, Мезенцеву понадобилось всего несколько секунд. Однажды установив телепатический контакт с Михаилом Кондратьевым, Григорий мог "нащупать" того практически везде, даже если б суперсолдат очутился на дне Марианской впадины.

Последним усилием псионик проконтролировал передачу ментально-информационного пакета данных, снабдил его мысле-слоганом предупреждения о засаде, после чего отключился.

Силы покинули его окончательно.

***

Две тени скользнули под свод одиноко стоящей разлапистой, старой березы, залегли у выпиравших из сухой земли корней, ощетинившись стволами бесшумных автоматов в сторону расположенного в десятке метров поодаль железобетонного забора.

Одетые в нечто бесформенное, мешкообразное, они походили больше на призрачные, еле заметные сгустки темноты, чем на человекоподобных созданий. Бойцов было сложно засечь даже днем, что уж говорить про темное время суток.

- Начинаем, - скомандовал Кондратьев.

Его напарник буркнул что-то неразборчивое, закрыл глаза и словно бы заснул. Обманчиво спокойный внешний вид вовсе не означал, что человек отдыхал. Макс работал. Он сканировал пространство генеральской дачи на предмет целей, которые необходимо было уничтожить. Обезвредить так, как он это умел.

Искомое помещение, в котором содержались блоки автоматики всех охранных систем усадьбы, нашлось практически сразу. Оно и в самом деле располагалось рядом с постом охраны. В помещении никого не было, работал вытяжной вентилятор и система принудительного охлаждения. Максу не составило большого труда сфокусировать свое внимание, как следует прицелиться и выстрелить психокинетической пулей. Невидимая глазу волна энергии прошла сквозь все преграды, локализовалась внутри цели и произвела настоящее опустошение. Многоэтажные блоки, секунду назад весело перемигивающиеся разноцветными огоньками, словно попали под гигантский молот, взорвались, разлетелись на части, будто переспелые дыни под воздействием пули.

- Минус один, - коротко сообщил Удав.

- Гаси следующую, - сказал Михаил.

Макс без особых хлопот перевел фокус своего паранормального прицела на соседнее помещение, в котором в окружении десятка мониторов с комфортом расположилось четверо парней в круто заломленных беретах. Растревоженные взрывом, они повскакивали со своих кресел, даже не заметив, что изображения с камер наружного наблюдения, выведенные на мониторы, перестали существовать. Один из них, самый рослый и здоровый, бросился к двери, собираясь открыть ее, но в это время Удав локализовал еще одну психокинетическую волну, которая с абсолютной безжалостностью прикончила живых людей. Человеческие тела оказались не в состоянии сопротивляться волне невидимого воздействия, и разорвались на части, окрасив своим нутром пост охраны. Технике тоже досталось. Стена, составленная из мониторов, взорвалась, лопнули лампы дневного света. Что-то затрещало внутри кабельного короба, откуда вскоре повалил густой, сизый дым.

- Минус два, - доложился Макс.

- Молодец, - подбодрил напарника Кондратьев. - Теперь электричество, и можно будет выдвигаться.

Долматов устремил свое внимание в сторону казармы, но там все было спокойно. Похоже его вторжение пока еще осталось никем не замеченным. Что ж, раз так, то можно продолжать шуметь, а ГБР придется заняться позже, когда они с Михаилом окажутся на территории усадьбы.

Обнаружить трансформаторную будку, к которой была подключена индивидуальная линия электропередачи, большого труда не составило. Михаил подробно указал, где она должна была находиться, и Макс нашел ее именно там. Волна неодолимой силы врезалась в конструкцию из кирпича и металла, корежа конструкции, разрывая на части технологически важную начинку. Брызнули искры, раздался громкий хлопок, затем треск, и усадьба генерала Суворова погрузилась во тьму.

Правда не надолго, всего на несколько секунд. Аварийная автоматика моментально исправила ситуацию, подключив к внутренней сети электроснабжения запущенные дизельные генераторы. Один из многочисленных патрулей, расставленных по всему периметру генеральской дачи, отреагировал на внезапную пропажу электричества, а так же на взрыв миниподстанции. Бойцы патруля попытались связаться с пультом охраны, который к этому моменту уже перестал существовать.

В следующее мгновение усадьба генерала Суворова повторно погрузилась во тьму, на сей раз окончательно. Макс нащупал своим паранормальным зрением помещение дизель генераторов и накрыл энергопроизводящие агрегаты одной единственной психокинетической волной. Помещение разорвало на части словно от прямого попадания авиабомбы. Ударная волна разрушила стенки располагавшегося по соседству топливного хранилища, и вслед за первым взрывом последовал второй, еще более сильный.

Вырвавшийся из-под земли факел осветил внутреннее пространство дачи. Лишь по счастливой случайности никто не пострадал.

- Фаза два, - мгновенно скомандовал Кондратьев и вскочил на ноги.

Макс незамедлительно последовал за ним.

Со скоростью молнии оба бойца преодолели расстояние до забора. Михаил присел на колено, подбросил кинетика в воздух. Тот закрепился на вершине заграждения и, не обращая внимание на системы сигнализации, которые давно уже были отключены, подтянул вверх подавшего ему руку Кондратьева.

Диверсанты очутились на территории усадьбы, мягко приземлившись на аккуратно подстриженную газонную траву. Бесшумные "Валы" словно сами собой прыгнули им в руки, и практически сразу трое бойцов ближайшего патруля распрощались со своими жизнями. Будучи дезориентированными непонятными взрывами и отсутствием уличного освещения, они так и не поняли, кто открыл по ним огонь.

Две смертоносные тени, бесшумно стелясь над землей, скользнули к первому небольшому строению, обогнули его с левой стороны. Чуть дальше бушевало рыжее пламя из разорванного подземного танка с дизельным топливом. Пламя сильно чадило, и столб густого, черного дыма толстым столбом практически вертикально уходил в ночное небо.

Навстречу диверсантам выскочили двое бойцов с автоматами наперевес. Не ожидав столкнуться с противниками буквально нос к носу, они не сумели предпринять ничего для спасения собственных жизней и умерли практически мгновенно. Тяжелые пули, выпущенные в упор, не оставляли охранникам ни единого шанса.

- Казарма, - напомнил Кондратьев, присев на колено у угла бревенчатого строения.

Макс расположился рядом, прислонился спиной к стене дома. Его глаза на краткий миг сделались как будто бы стеклянными. Волна психокинетической энергии несколько секунд искала место для дальнейшей локализации, после чего материализовалась в нечто, напоминавшее прозрачный купол. Некий аналог силового каркаса или силового поля способен был сдерживать как живых противников, так и довольно крупные материальные неживые тела, наподобие пуль, гранат, осколков снарядов и всего тому подобного. Прозрачный каркас накрыл помещение казармы, в которой располагалась ГБР, не позволив ни единому бойцу выбраться наружу.

Теперь о них можно было не беспокоиться. Путь к апартаментам генерала был открыт.

- Готово, - кивнул Макс, поднимаясь на ноги, - можно двигаться дальше.

Михаил указал ему рукой направление движения. Удав должен был проникнуть в жилой дом Петра Григорьевича со стороны бассейна, в то время как Михаил решил воспользоваться проходом со стороны веранды. Далее оба диверсанта встречались в холле и поднимались на третий этаж, где располагался рабочий кабинет Суворова. Где-то там покоился компьютер генерала, в котором наверняка находилось много чего любопытного. Хорошо бы было допросить самого Суворова, но хозяин усадьбы, похоже, отсутствовал на ней уже несколько дней.

"Вал" сухо щелкнул ровно два раза, и жизнь еще одного бойца охраны прервалась. Михаил стремглав припустился к намеченной цели, вовсю пользуясь неразберихой, царившей внутри усадьбы.

Дверь на летнюю веранду оказалась не заперта, и Кондратьев без особого труда проник внутрь особняка. Здесь он неоднократно бывал, поэтому расположение комнат помнил досконально. Миновав веранду, он очутился в громадной гостиной, посреди которой стоял впечатляющих размеров стол, за которым свободно могло поместиться человек двенадцать-пятнадцать. Мягкие кресла, внушительных размеров телевизор, стоящий на полу, шикарные гобелены на окнах дополняли интерьер.

Михаил пересек гостиную плавным, скользящим шагов, переместился в небольшой коридор, который проходил мимо большого обеденного зала, кухни и, в конце концов, упирался в холл прихожей. Своим обострившимся чутьем Кондратьев знал, что там его кто-то ждет, поэтому оттягивать встречу с противниками не стал. На его стороне были все преимущества, включая неслабую огневую мощь, отточенные до небывалых величин боевые навыки и фантастическую реакцию. Именно она давала решающее преимущество в скоротечных схватках на столь коротких дистанциях.

Михаил двигался совершенно бесшумно. Несколько человек охраны взяли под наблюдение центральный вход. В принципе, эти парни были готовы к тому, чтобы отразить нападение любого стандартного противника, но их не учили, как следует противостоять суперсолдатам, чьи боевые кондиции на порядок превосходили общепринятые. Кондратьев атаковал неожиданно, ударив во фланг группе из пяти человек. Пространство холла мигом наполнилось треском бесшумного автомата, и когда магазин "Вала" удалось опорожнить на две трети, в живых у парадной лестницы остался только суперсолдат.

Кондратьев деловито осмотрел трупы, не нашел на них ничего приметного, и принялся подниматься наверх. Он мельком разглядывал охотничьи трофеи Петра Григорьева, коллекцию средневекового оружия, картины, которые присутствовали в особняке Суворов в достаточном числе, и думал над тем, как переменчива судьба и сколь гнилостен может оказаться человек, даже тот, которому стараешься доверять. Генерал всегда держал их на коротком поводке, прикидываясь этаким старичком-боровичком, отцом командиром, радеющим за судьбы простых солдат. Наделе же, он использовал своих людей точно так же, как садовник использовал свой инвентарь, и когда пришла пора избавиться от инструментов, генерал незамедлительно это сделал.

Поправочка - попытался сделать. Ни Кондратьев, ни Мезенцев, да и Долматов тоже, не желали быть просто инструментами. Они всегда стремились к чему-то большему, даже если и не осознавали этого до конца.

Внизу послышался шум. Михаил опустился на одно колено. Ствол "Вала" готов был выплюнуть смертоносную дозу свинца в любой момент.

- Это я, не шуми, - пробурчал Удав, ловко взбежав по лестнице.

- Ты чего так долго?- шепотом спросил его Кондратьев.

- Задержать пытались, - ответил Макс, - пришлось преподать парням урок.

Михаил наморщил лоб.

- И как... все прошло?

Удав отстраненно махнул рукой.

- Долго думал, оставлять ли их в живых или прикончить.

Кондратьев сокрушено вздохнул.

-Тебе пора избавляться от своего нутра мясника.

- Как только так сразу, - усмехнулся Макс.

Михаил только покачал головой. Он не вправе был осуждать Удава. Он надеялся что со временем, Макс сможет смотреть на мир глазами, в которых добро хотя бы частично победит зло.

До третьего этажа добрались без происшествий. Похоже, охрана сосредоточилась на участке вокруг усадьбы и на первом ее этаже. Возможно некоторые бойцы залегли в подвальных помещениях великолепной дачи генерала, но наверху, там, где для диверсантов находилось все самое интересное, никого не было.

- Путь свободен? - неуверенно произнес Макс.

Похоже его что-то беспокоило, но он не хотел об этом говорить.

Кондратьев взглянул на дверь с резными золотыми ручками. За ней располагался рабочий кабинет генерала Суворова. Неужели их так просто пустят внутрь? Неужели их план сработал настолько здорово?

По спине Михаила пробежал легкий холодок. Сейчас, находясь в нескольких шагах от желанной цели, он вдруг ощутил слабый голос своей интуиции, которая подсказывала ему, что ситуация вокруг складывалась далеко не так радужно и однозначно. Чего-то он не учел, и это ужасно нервировало.

Будь у него больше времени на обдумывание своих ощущений, Кондратьев, скорее всего, повернул бы назад. Он был битым волком, тертым калачом, привыкшим доверять своим ощущениям, но сейчас... сейчас он решил рискнуть многим, если не всем. Игра велась по-крупному, и он поставил действительно серьезно.

Михаил сделал несколько шагов по направлению к заветной двери. Остановился, прислушиваясь. Сейчас он походил на хищника во время охоты, который точно знал, что его жертва находится где-то рядом.

Четыре метра до двери с золотыми резными ручками, три, два. Кондратьев затаил дыхание, протянул вперед руку, касаясь пальцами прохладной поверхности металла. Небольшое усилие, и ручка пошла вниз. Еще секунда, и дверь в покои генерала Суворова будет открыта.

В голове возник непонятный шум, словно помехи внутри радиоприемника. Михаил застыл на месте, часто-часто заморгал, стараясь избавиться от так не к стати выступившей слезы. Шум резко прекратился. Михаил повернул ручку двери на девяносто градусов вниз.

В голове раздался самый настоящий выстрел. Михаил инстинктивно пригнулся, упав сразу на оба колена. Рука сама собой толкнула дверь вперед. В ушах раздался далекий, но такой знакомый голос Григория Мезенцева, а потом перед внутренним взором суперсолдата расцвел букет красочных картинок и звуков.

Михаил отдернул руку, однако дверь продолжала открываться сама по себе, по инерции.

Времени уже ни на что не оставалось.

- Макс, защиту живо...

Что произошло дальше, он уже не видел. В следующую секунду его словно бы ударили по голове чем-то тяжелым.

Сознание поглотила тьма.

Глава 10.

Нелегальное положение.

Надоедливый, противный свист, казалось, напрочь оккупировал голову, поселился в ней основательно и надолго. Он настолько осточертел, что человеку, валявшемуся в траве лицом вниз, пришлось-таки открыть глаза.

Одетый во что-то непонятное, мешкообразное, дымчато-серое с зелеными, бежевыми и коричневыми отливами, он, кряхтя и вяло матерясь, перевернулся на спину, прищурился от ударившего по глазам нестерпимого светового потока.

Через несколько секунд вялой возни в траве пришло понимание, что никто не пытается светить ему в лицо фонарем, просто его глаза отчего-то стали дико чувствительны к обычному дневному свету.

"Кто я? Где я?" - метались мысли в голове.

Мужчина, довольно молодой и симпатичный, попытался встать.

Что-то опустилось на его плечо, хлопнуло по нему пару раз.

- Живой?- раздалось где-то в стороне и, казалось, одновременно внутри головы.

Мужчина обернулся, сильно прищурился, пытаясь рассмотреть того, кто стоял рядом с ним.

Не сразу, но ему это удалось, и когда он увидел перед собой знакомую лысую фигуру, облаченную точно в такой же мешкообразный костюм, к человеку мгновенно вернулись все его воспоминания.

- Где это мы, Макс, - прокряхтел Кондратьев, садясь на землю.

Удав невольно окинул взглядом небольшую лесную полянку, на которой они с Михаилом очутились.

- Примерно в полутора километрах от дачи генерала, - ответил напарник, тоже немного щурясь от дневного света. - Теперь уже бывшей дачи.

- Бывшей?

- Да.

Кондратьев медленно поднялся на ноги, начал активно массировать лицо руками.

- И какого черта мы здесь с тобой забыли?

Лицо Долматова тронула едва заметная улыбка, довольно холодная и кровожадная.

- Спросишь об этом Суворова, когда мы его отыщем. На его даче была установлена система самоликвидации. Полагаю..., ты не знал о таком сюрпризе?

Михаил молча качнул головой.

Самоликвидация? Но это же означает, что...

- Не знаю, что уж прятал в подвалах своей резиденции господин генерал, - сказал Макс, - но долбануло знатно. Словно пяток фур с тротил разом сдетонировали. Теперь на месте усадьбы -большая воронка. Нам... очень повезло спастись.

- Мезенцев, - выдохнул Михаил.

- Что? - не понял Удав.

- Парень оказался не промах, - сказал Кондратьев. - Спас наши дражайшие задницы. Успел в последний момент.

Видя, что Макс не понимает, о чем идет речь, Михаил рассказал ему о мысле-передаче.

- Теперь мы обязаны ему жизнью, - сказал кинетик. - Ты тоже хорош, успел сориентироваться. Промедли ты еще на мгновение, и нас бы пришлось отскребать с окрестных деревьев.

Михаил поморщился словно от зубной боли.

- Черт, голова раскалывается.

- Ну уж, извини, - сказал Макс, - не до комфорта было.

- Что ты сделал? - вопросительно уставился на лысого Кондратьев.

- Ничего особенного. Кинетический барьер, как тогда в лесу при артобстреле. Его легкий аналог - это та сфера, которой я накрыл казарму ГБР.

- Легкий аналог?

- Ну да. Уровень энергий куда выше. Чем крепче барьер, тем больше энергии он требует на свое создание и поддержание, и, соответственно, на меньшее расстояние действует. А в нашем с тобой случае пришлось еще заякариться. Просто потрясающе. С каждым разом открываешь себя с новой стороны.

Михаил посмотрел на Макса таким взглядом, каким обычно студент-двоечник смотрит на читающего лекцию профессора.

- Что пришлось сделать? - спросил он, чувствуя себя не в свое тарелке.

- Обзавестись якорем. - Видя, что его объяснение никуда не годится, Макс попытался объясниться более развернуто: - Представляешь, как мы тут очутились? Это ударная волна, которая выкинула нас на полтора километра. Теперь представь себе, какое ускорение она нам придала. Представил? Вот и посчитай в уме, смог бы ты пережить такую перегрузку или нет. Если б не якорь, нас бы размазало внутри барьера. Я тебе не космический корабль из фантастических фильмов, у меня инерционной компенсации не предусмотрено. Единственное, что я смог сделать, это установить якорь, своеобразную связь между землей и моим защитным куполом, на разрыв которой ушла львиная доля энергии взрывной волны. Просто потрясающе. С каждым разом открываешь себя с новой стороны. Теперь мы живы и здоровы, а дачи генерала больше не существует, как и всех, кто ее охранял.

Михаил заскрипел зубами. Его кулаки непроизвольно сжались.

- Суворов отдал приказ на ликвидацию Мезенцева, - глухо проговорил он. - Эта сволочь у меня во всем признается.

Долматов похлопал рукой по ствольной коробке своего автомата.

- Об этом тебе Мезенцев... сообщил?

- Да. В воспоминания того парня, которые он мне переслал, содержался фрагмент, как генерал лично отдает такой приказ. - Он резко присел, потом столь же резко встал, разминая ноги. - Нам надо спешить. Григорий в опасности. Думаю, у нас времени в обрез. Если за ним послали команду ликвидаторов, то применить иные рычаги воздействия Суворову не составит большого труда.

- Думаешь, его вновь попытаются ликвидировать?- спросил Макс.

Кондратьев подобрал с земли свой "Вал", отомкнул и вновь примкнул магазин.

- Может статься, что и так, но я думаю, что генерал будет действовать иначе. Точно пока не могу сказать. В любом случае, парня нужно выручать. Фейерверк на генеральской даче нас с тобой однозначно выдал. Теперь люди, которые стоят за Суворовым, знают, что мы, возможно, живы и очень опасны. Они будут делать все, чтобы уничтожить нас или найти доказательства нашей смерти.

Удав сверкнул глазами, и от его взгляда у любого человека мороз бы пробежал по коже.

- С нетерпением жду с ними встречи.

Кондратьев посмотрел на боевого товарище, зло усмехнулся.

- Я тоже.

***

Говорят, что, если человек видит сны, то его мозг в это время работает. Из этого заявление вытекает вполне логичный вывод: если ночью человеку снятся сны, то его организм отдыхает не в полной мере. Зато, если человек спит без снов, он, мол, способен выспаться полностью.

Когда Мезенцев открыл глаза, он совершенно точно помнил, что ему ничего не снилось. Он провалялся в самой темной, глубокой яме, которую только мог себе вообразить, и при этом чувствовал себя прескверно, словно после дикого перепоя, в котором, кстати сказать, никогда не оказывался. Голова болела невыносимо, слезились глаза, во всем теле ощущалась дикая слабость. Ему было тяжело дышать. Да что там дышать... лежать было тяжело, не говоря уж о чем-то большем.

Сильно болела грудь. Складывалось такое впечатление, что на нее положили пару десятков килограмм груза, и теперь Григорию приходилось дышать, преодолевая этот вес.

Он с большим трудом открыл глаза, осмотрелся по сторонам. Все та же палата реабилитационного центра, те же приборы над головой, капельница, провода, шланги, мониторы - ничего не изменилось. Хотя...

Первым по-настоящему неприятным сюрпризом стал факт обнаружения себя прикованным к больничной койке. Запястье левой руки было закольцовано в холодную сталь наручников, а короткая цепочка не позволяла совершать руке сколько-нибудь сложных действий.

Кроме того, Мезенцев обнаружил у себя еще один нежелательный сюрприз. Его правая сторона лица была парализована. Парень понял это, когда попытался получше открыть глаз, который был закрыт лишь наполовину. Это ему не удалось. В добавок ко всему, не слушались губы, да и лицевые мышцы с правой стороны не хотели подчиняться простым и привычным командам. Полностью отсутствовала всякая мимика, складывалось такое впечатление, что Григорий получил сильную дозу ультракаина или другого анестетика. Мезенцев неоднократно лечил зубы, и с подобными ощущениями сталкивался не единожды, вот только сейчас парень сильно сомневался, что этот паралич пройдет столь же быстро.

Григорий попытался произнести простую, элементарную фразу. Вышло с пятое на десятое. Язык заплетался, губы практически не слушались, рот перекосило. Что же с ним произошло, пока он провалялся в отключке? Он хорошо помнил, как за ним пришли ликвидаторы, посланные самим генералом Суворовым. Он помнил, как попытался предупредить Кондратьева и Макса об уготованной им ловушке, но что было потом? Судя по всему, ему удалось выжить после той дикой энергозатратной работы, но что случилось дальше? Кто нацепил на него наручники? Он что, под арестом?

Открылась дверь, и в помещение вошел человек в белом халате. Не Тамара Геннадьевна - врач выглядел незнакомо. Конечно, Мезенцев не мог похвастаться тем, что знал всех работников реабилитационного центра в лицо, но этого джентльмена он совершенно точно раньше не видел. И еще у Григория сложилось такое впечатление, что доктор был здесь чужим. Поведение человека, который первый раз видел то или иное помещение, кардинальным образом отличалось от поведения человека, который много раз там бывал. Мезенцев это видел. В конце концов, он был специалистом по чтению людей.

- А вы крепкий экземпляр, - произнес незнакомец, пристально, словно под микроскопом, разглядывая лежащего пациента. - Мне еще никогда не приходилось работать с таким интересным... человеком.

Григорий попытался возбудить свой паранормальный резерв, чтобы узнать о человеке, говорившем с ним, несколько больше.

Ничего не вышло. С таким же успехом он мог бы попытаться сдвинуть гору. Его организм истощился до предела, и требовался довольно большой промежуток времени, чтобы восстановить силы, как физические так и парапсихические.

- Как-то не важно выглядите вы, молодой человек, - сказал незнакомец, критически осматривая Григория. - Неужели мой помощник переборщил со средствами?

Интересно развивалась ситуация. О каких средствах шла речь? Пока он спал, ему что-то вкололи? Зачем? Уж не для того ли, чтобы обезопасить себя от сверхспособностей псионика Мезенцева?

- Фто фы имеетхе ффиду? - прошамкал Григорий.

Говорить было неудобно. Язык во рту ощущался как самое настоящее инородное тело. Управлять им было непривычно.

- О чем? О спецсредствах? - Незнакомец развел руки в стороны, словно собрался с кем-то обняться. Он мило улыбнулся, но его глаза сверкнули леденящим душу холодом. Он был опасен и очень расчетлив. - Видите ли, молодой человек, вы представляете собой не совсем обычный экземпляр, точнее, совсем не обычный. У вас имеются неординарные способности, и огромный потенциал для их использования. Даже находясь не в лучшем физическом состоянии вы смогли себя защитить. Мои вам аплодисменты. Однако... мне бы не хотелось пострадать от ваших необдуманных поступков. Молодость, знаете ли, горячность, способны толкнуть вас на лихие дела. Оно вам надо? Мне - точно нет, поэтому я перестраховался и ввел в ваш организм кое-какие препараты.

Внутри Мезенцева все перевернулось. Только сейчас он постепенно начал осознавать, чего именно его лишили. Это походило на то, если б ему отняли руку или ногу. Как можно существовать неполноценным?

- О, не волнуйтесь вы так, - человек напротив замахал руками, - они не смертельны, и полностью покинут ваше тело в течении нескольких дней. Я дико сожалею, что, похоже, незначительная передозировка одного из компонентов привела к этому досадному недоразумению с вашим лицом. Третичный нерв - вещь тонкая и в случае воспаления кране неприятная, но это излечимо. Современная медицина способна творить чудеса.

По правде сказать, Григория меньше всего сейчас волновали его лицо и какой-то там нерв. Отсутствие способностей, с которыми он не расставался на протяжении последних двух лет, - вот что действительно напрягало. И очень сильно.

- Штхо, фы отх меня хотхитхе? - задал вопрос Мезенцев.

Он успел понять, что очутился в лапах противника, с которым совсем недавно боролся. Несмотря на свое совсем уж незавидное положение, парень не собирался сдаваться. Он решил действовать по ситуации, а любая ситуация становится понятнее, если появляется исчерпывающая по ней информация.

- Самую малость, - улыбнулся лже-доктор. - Я хочу, чтобы вы чисто сердечно и абсолютно правдиво ответили мне на несколько вопросов. У нас это не займет и пяти минут, при условии, если вы, конечно, будете со мной искренни. После чего, я покину сие гостеприимное заведение, и вами займутся врачи.

- А если я отхошшусь? - поинтересовался Мезенцев.

Улыбка не покинула лица человека в больничном белом халате, но его глаза буквально метнули молнии.

- Тогда наш с вами разговор затянется, и он... будет неприятен. Для вас не приятен. - Человек резко развернулся на сто восемьдесят градусов, подошел к окну, посмотрел на улицу. - За свою жизнь я повидал очень много. Я служил государству, оказывал услуги иным представителям власти, но от меня всегда требовали одного: четко и в срок выполнять задачи. И знаете что? - Он обернулся, взглянув псионику прямо в глаза. - Я ни разу не прокололся. Я никогда не отступал перед трудностями и всегда добивался успеха. Не советую вам вставать у меня на пути. Не советую сопротивляться. У вас просто нет опыта, чтобы водить меня за нос. Я и не таких раскалывал, поверьте мне. Я очень не люблю всю эту... жестокость, но, порой приходится заниматься своим делом. Что касается вас, молодой человек, то я искренне надеюсь, что у вас достанет мозгов ответить на мои вопросы честно и... в режиме "А". Согласны со мной?

Делать было нечего. Григорий находился не в лучшем состоянии, чтобы сопротивляться допросам, тем более, если они будут вестись с пристрастием.

- Я схохласен, - сказал Мезенцев, морально готовясь к трудной беседе.

Незнакомец хлопнул в ладоши, потер одну руку об другую.

- Я знал. Я знал!! - воскликнул он столь радостно, словно на краткий миг перенеся в свое детство и получил в подарок дорогущую машинку на пульте управления. - Меня, собственно, не так много интересует. Вы ведь с господином Кондратьевым довольно близкие люди, так?

Глупо было утаивать истину, которая была многим известна.

- Тхак. Тфаа гхотха снаем друх дйухха, - прошипел Мезенцев.

- Отлично, просто отлично, - расплылся в улыбке незнакомец. - А раз два года вы друг друга знаете, то наверняка должны быть в курсе его секретов. Так?

"Вот значит в какую сторону собирается склонять беседу этот затейливый дядечка,- подумал Мезенцев. - Интересно."

- Смотйя кхахие секйетхы, - аккуратно ответил Григорий.

- Например, про то, что Михаилу Кондратьеву известно о делах генерала Суворова. Это, собственно говоря, мой первый вопрос, а второй касается некоего Максима Долматова. Полагаю, вам знакомо это имя? Или может быть вы предпочитаете его позывной? Как там, Удав? Я ничего не путаю?

- Утафф, - Мезенцев подтвердил слова незнакомца.

- Да, я знаю, - с готовностью кивнул дознаватель. - Так вот, что вы о нем знаете? Что вам известно? Меня интересуют все, подчеркиваю это слово, абсолютно все подробности. Удовлетворите мое любопытство?

Григорий бы с радостью это сделал. А еще с большей радостью, проломил бы череп этому придурку. Но в настоящее время силы оказались не равны, и парню пришлось играть по чужим правилам.

- Кхонтратьефф фместе с Максом отпьяафились на тачу к генейалу. Он претатель. Нушны докасательстфа...

Чем больше он говорил, тем хуже слушались его язык и губы. Мезенцев почувствовал как его жевательные мускулы наливаются свинцом, начинают болеть зубы. Он почувствовал горько-соленый привкус крови.

- Доказательства измены генерала Суворова, я полагаю?

- Аха. Я... снаю, что он послал наемникоф сса... мной.

Глаза дознавателя буквально пригвоздили Мезенцева к койке.

- Вам удалось... как же это назвать..., прочесть их, я прав?

- Ф некхотором роде.

- Поразительно, - сказал он, - выше всяких похвал. Итак, что вам еще известно о господине Кондратьеве?

А что ему еще было о нем известно? По большому счету ничего. Если у Михаила и Макса существовали какие-то сторонние планы, то они не сподобились посвятить в них Григория. Зачем, если парень был далек от рабочих кондиций и ближайшее время обязан был провести в стационаре.

Мезенцев об этом так и сказал, чем поверг господина в белом халате в тягостное раздумье. Тот надолго ушел в себя, подошел к окну и стал сосредоточенно наблюдать за улицей. Молчание длилось как минимум пару минут, после чего дознаватель резко обернулся, щелкнул пальцами и произнес:

- Нет, мил человек, так дела не делаются. - Он замотал головой, словно отказываясь поверить в то, о чем только что подумал. - Я вынужден пойти на крайние меры. Извините, но ваша голова, точнее информация, которая содержится в вашей голове, для меня чрезвычайно важна. И я обязан знать все, что знаете вы.

- Штхо фы имеетхе...

Опешивший Мезенцев не успел договорить, как в палату заявился еще один тип, худой, неказистый и мрачный. При себе он имел небольшой кейс, который тут же разместил на столе перед монитором.

- Мне очень жаль, - произнес дознаватель, - но я не могу ничего с собой поделать. Работа и результаты - превыше всего, молодой человек. Пожалуйста, поймите это и постарайтесь меня... нет, даже не простить, а просто понять. Чисто по-человечески.

У Григория внутри все оборвалось.

- Штхо фы сопираетесь...

- То, чего не собирался делать с вами, но то что вынужден делать. Сейчас вам введут препарат, и вы станете очень сговорчивым. В простонародье его называют сывороткой правды. Я называю это спецпрепаратом или десяткой. Не буду вдаваться в подробности, почему десятка а не, скажем, восьмерка или шестерка, это не интересно. Могу сказать лишь, что спецпрепарат отлично себя зарекомендовал и великолепно работает. Естественно, кому-то нужна доза больше, кому-то меньше. У каждого свой волевой порог, который, в любом случае, нужно преодолеть. Я уже проделывал это не единожды, и процедура сия мне досконально знакома, правда в вашем случае есть одно небольшое "но": вам уже вводились специальные препараты, эффект от которых вы сейчас можете наблюдать на своем... хм... лице. А химия - наука не такая уж и простая, и пока что не универсальная. Одни препараты вполне себе неплохо взаимодействуют с другими, а вот другие... либо теряют свою эффективность, девствуя в сочетании, либо вызывают побочные эффекты, зачастую фатальные. Мне очень жаль, молодой человек, но в вашем случае вам ничего не остается как только дождаться смерти. Она не будет мучительной, хотя, вполне возможно, она будет долгой. К тому времени вы уже перестанете что либо понимать и адекватно воспринимать окружающий мир, со всеми вытекающими...

Тем временем, пока дознаватель со вкусом живописал Мезенцеву преимущества и недостатки сыворотки правды, его ассистент деловито раскрыл чемоданчик, извлек из него ампулу, содержимое которой спустя несколько мгновений перекочевало в обыкновенный одноразовый шприц.

- У нас все готово, - скрипучим, неприятным, режущим слух голосом проскрежетал он.

- Раз готово, то приступайте, - велел дознаватель.

Худощавый медленно подошел к вертикальному штативу с установленной на нем капельницей, перекрыл клапан подачи жидкости.

Григорий зашипел, попытался отстраниться от нависшего над ним человека. Безуспешно. Тело его не слушалось, сил сопротивляться практически не осталось. Он находился в настолько подавленном состоянии, что сейчас не мог, казалось, даже пальцем пошевелить.

Ассистент ловко извлек катетер из вены, отбросил ставшую бесполезной трубку. В его глазах сверкнул огонь превосходства. Он наклонился, примеряясь.

Игла коснулась бледной человеческой кожи.

Дверь в реабилитационную палату распахнулась от удара ноги. Раздались два сухих щелчка, и человек со шприцом, забрызгав Мезенцева собственной кровью и осколками костей черепа, плюхнулся на пол. Вслед за ним упал дознаватель, не успевший толком понять, что происходит.

В помещение ворвались две живые тени, быстро оформившиеся в человеческие фигуры.

- Живой, - с облегчением выдохнул первый, оказавшийся Михаилом Кондратьевым.

- Надо уходить, - коротко бросил Макс.

Он развернулся в сторону открытой двери, словно ожидая появления непрошенных гостей.

Но никто не появился.

Михаил быстрыми движениями снял с тела Григория провода и присоски, заговорщицки подмигнул парню.

- Держись, брат, надо тебя перетащить, - сказал он, бережно взваливая на плечо до предела изможденное тело.

- Пока что чисто, - раздался голос Долматова.

Мезенцев услышал его отстраненно, словно во сне. Ни боль в сраставшихся уже ребрах, ни давящие ощущения в груди его уже не тревожили. Он потерял сознание еще до того, как очутился в коридоре.

***

В себя он приходил медленно и крайне неохотно. Впрочем, в последнее время для него подобное стало нормой жизни. Палата реабилитационного центра стала для Мезенцева своего рода домом, в котором, правда, он не чувствовал себя в безопасности. И вот новое пробуждение, явившее его глазам новые интерьеры.

Григорий лежал в благоухавшей свежестью мягкой, чистой постели, рядом с окном, сквозь которое просматривалось раскидистое дерево сирени, а так же несколько клумб, изобилующих цветами. Мезенцев крайне слабо разбирался во всех этих "астрах" и "анютиных глазках", что однако не помещало ему заметить огромный куст пионов и роскошные розовые розы. В кусту сирени во всю заливалась стайка воробьев, а по карнизу окна прыгала трясогузка, презабавно дрыгая своим хвостом.

Кровать, на которой он лежал, находилась в комнате, и по тому, как она была обставлена, Мезенцев сделал вывод, что он находится в самом настоящем старинном деревенском доме. Стены строения были выполнены из отесанного и великолепно отшлифованного бруса. Строители, скорее всего, использовали ели, следовательно еловый лес некогда находился в шаговой доступности от этого места. Почему Григорий сделал такой вывод он и сам не знал, но был в нем уверен.

Пол был сбит из добротных, тяжелых досок, потолок так же производил впечатление монолитности. Дом хоть и был деревянным, но его создатели знали свое дело крепко и построили его на века.

Григорий повернул голову вправо, затем влево. В комнате имелись три окна: одно рядом с ним, по правую руку, два других напротив, чуть левее, аккуратно завешены тюлем. Светлица явно знавала заботливую хозяйскую руку - все чисто, аккуратно, буквально вылизано, и даже печка (настоящая русская, с лежанкой) выглядела идеально.

Воздух был вкусным. Его и в самом деле хотелось пробовать буквально на вкус, причем делать это медленно, жадно и глубоко, смакуя каждый вдох. В нем господствовали едва заметны цветочные запахи, а так же ароматы меда, спелой пшеницы и свежей майской листвы.

Интересно, сколько времени он уж здесь находится? Стоит ли ему опасаться за собственную жизнь или наконец-то наступила пора расслабиться?

В комнату отворилась дверь, которую Мезенцев не мог видеть. Светлица делилась на две части деревянной перегородкой, и Григорий не знал, что находилось по ту ее сторону. Приглушенные шаги свидетельствовали о том, что человек ступал по ковру.

Мезенцев закрыл глаза, положил голову прямо, как и подобало спящему больному.

- Хорош уже претворяться, - хмыкнул знакомый голос. - Скоро бегать будешь.

Григорий распахнул веки, слегка скосил глаза влево. Так и есть, Кондратьев собственной персоной. Вроде не мираж, настоящий, живой. Неужели он успел их предупредить?

Ответ на последний невысказанный вслух вопрос Григорий получил в ту же секунду:

- Должен сказать тебе спасибо, брат. Если б не твоя паранормальная связь, нас бы уже не было в живых. Суворов оказался настоящей гнидой, предателем, которых стоит уничтожать без всякой жалости. Вот только хитрый он гад и опытный. Каким-то образом просчитал нас или элементарным образом перестраховался. Он даже своей охраной пренебрег. Сделал из собственной дачи одну большую бомбу, позволил нам войти внутрь и...

Михаил махнул рукой, досадуя на произошедшие события.

- Если б ни ты и Макс...

- Он жив?- спросил Мезенцев и подивился тому, что наконец-то может нормально говорить.

- Жив. Что этому чертяке сделается.

Лицо парня тронула мягкая улыбка.

- Где я? - спросил Григорий. - Долго я тут уже нахожусь?

- Шестые сутки, - ответил Михаил.

- Шестые?! - воскликнул Мезенцев, невольно приподнимаясь на локтях?

Кондратьев положил тому руку на плечо, успокаивая боевого товарища.

- Пока особо не геройствуй. Тебе еще вредно двигаться. Тебя специально держали здесь в состоянии глубокого сна, чтобы все твои раны быстрее зарубцевались, а организм, подвергшийся серьезному стрессу, скорее пришел бы в норму. Отлеживайся, пока есть время. Все равно ты теперь... переведен на нелегальное положение.

Григорий раскрыл рот от удивления.

- Какое положение?

Кровожадная улыбка Михаила обнажила ровный ряд белых зубов.

- Нелегальное, - охотно пояснил он. - Ты теперь чуть ли не террорист номер один. За тобой охотятся сотрудники МВД, ФСБ и бог знает кто еще. Ориентировки на некоего Григория Мезенцева имеются на каждом посту ДПС в каждом даже самом захудалом опорном пункте полиции. Ты прямо-таки звезда номер один. И чтобы лишний раз потешить твое самолюбие, скажу, что формулировочка ориентировки на тебя недвусмысленно намекает на твою собственную крутость. Там говориться, что, мол, не стоит даже пытаться лично задерживать опасного преступника, ни много ни мало, международного террориста. Следует сразу позвонить по нескольким номерам и получиться хорошее вознаграждение.

- Какое вознаграждение? - пролепетал Мезенцев.

Не то, чтобы он не допускал столь плачевного развития ситуации, но известие, что из добропорядочного гражданина России, служившего своей Родине верой и правдой (пусть и не десятилетия, а всего пару лет) сделают отъявленного мерзавца и негодяя, коим только детей нерадивых пугать, выбило Григория из колеи.

- Пять миллионов американских денег, - довольно ухмыльнулся Кондратьев.

Мезенцев ахнул. За его голову предлагали целое состояние. Что там международные террористы. Их драгоценные тела никогда не стоили столь дорого. Они годами убивали людей, терроризировали, порой, целые государства, заставляли людей совершать ужасные вещи, а он..., в чем он провинился перед властьимущими? Просто перешел им дорогу, и теперь его объявили чуть ли не врагом всего цивилизованного мира?

- Да не расстраивайся ты так, - сказал Михаил, подмигнув своем другу. - Ты такой не один. На нас с Максом имеются точно такие же ориентировки, и денег за наши головы предлагают ровно столько же, поэтому теперь мы все вместе плывем в одной лодке. И, кстати сказать, не только мы.

Мезенцев ощутил в его словах неприкрытую боль.

- Такова игра с большими и серьезными дядечками, - продолжил Кондратьев. - Если им переходят дорогу, они стараются сделать жизнь нарушителей похожей на кромешный ад. Они действуют чрезвычайно эффективно и не гнушаются любой подлости.

- О чем ты? - спросил Мезенцев. В груди Григория все похолодело.

- Я сейчас об... эм... инструментах давления. Близкие люди, семья, девушка..., ты же не думал, что их оставят в покое после всего того, что мы сделали?

Слова суперсолдата ударили парня по голове похлеще кулака боксера-тяжеловеса. Он резко выпрямился, оперся рукой о кровать, пытаясь подняться на ноги. Закружилась голова. Горло сковал рвотный спазм.

- Тихо, тихо, герой, - попытался успокоить Мезенцева Кондратьев. - Не кипятись. Я ж тебе рассказал об инструментах воздействия на человека, но совершенно не упомянул о состоянии этих самых инструментов.

- Не называй их так! - вскипел Григорий, вновь занимая горизонтальное положение. - Они люди!

- Люди, люди, кто ж спорит-то? - согласился Михаил. - Вся твоя родня - в безопасности. Не переживай. Нам удалось подстраховаться и вовремя их эвакуировать. Поправишься, не забудь сказать спасибо Костицину и его людям. Спецура из-за нас серьезно рискует. Все-таки мы, как никак, опаснейшие преступники. Не удивлюсь, если того же Костицина, в конечном счете, на нас и натравят.

Григорий издал вздох облегчения. Ему вдруг нестерпимо захотелось повидать родителей, с которыми он пересекался довольно редко, обнять мать, взглянуть в глаза отцу... А еще ему до дрожи в руках захотелось прижать к себе Оксану - единственную девушку, которую он успел по-настоящему полюбить.

- Ты давай, лежи, - сказал Михаил, - набирайся сил, а я пойду. Мне еще дела надо делать. К тому же, - он замялся, чувствуя себя не в своей тарелке, - к тебе тут гости.

Григорий не успел ничего сказать, а Михаила уже и след простыл. Но в следующую секунду Мезенцев позабыл обо всем на свете.

В светлицу вбежала его любимая, Оксана Ломанова.

Глава 11.

Эра высоких технологий.

Если и существовал рай на земле, то для Григория он очень быстро закончился. Четыре дня пролетели как одно мгновение, и безумно приятное времяпрепровождение сменилось рутинными заботами.

Спецназу ФСБ во главе с полковником Костициным удалось, казалось, невозможное: они тайно сумели вывести в сельскую местность родителей Григория Мезенцева, а так же всю чету Ломановых, тем самым, вполне возможно, сохранив ни в чем не повинным людям их жизни. Неведомые силы вовсю старались добраться до Кондратьева и компании. Они ни за что бы не пожалели тех, кто не имел никакого отношения к их грязным делам.

Четыре дня, пока Григорий занимался усиленным восстановлением, он тесно общался с теми, кто был ему дорог. Загородный дом принадлежал знакомому одного сослуживца группы Костицина. Дача, теоретически, была неплохо законспирирована, и должно было пройти достаточно много времени, чтобы противник, кем бы он ни был и какие бы цели перед собой ни ставил, нашел бы ее. Для Мезенцева виновником всех бед был некто генерал Реутов и ведший с ним какие-то свои дела Петр Григорьевич Суворов. Для Долматова и Кондратьева, разбиравшихся в проблеме несколько глубже, все выглядело не таким очевидным. Реутов кого-то прикрывал, и вот тех людей (Удав часто называл их Заказчиками) стоило найти как можно скорее.

- Отдохни, милый, тебе не стоит так сильно нагружаться.

Ласковый, такой нежный и родной голос заставил парня замереть в сладостном оцепенении. Мезенцев занимался восстановительной физкультурой, пытаясь скорее войти в привычную для него рабочую форму. Три дня тому назад он впервые за последнее время сумел самостоятельно встать на ноги. Ребра уже не болели, голова не кружилась, но организм чувствовал себя слабым, вялым и рыхлым. Мезенцев принялся с остервенением выполнять комплекс восстановительных упражнений, который подготовил ему Михаил, и с тех пор по много часов проводил в саду, под сенью яблонь и липы, занимаясь с тяжестями.

- Если я не продолжу заниматься, то пробуду здесь еще долго, - ответил парень, оборачиваясь к девушке. - Конечно, в этом есть и свои плюсы, и это просто огромные плюсы, - довольно улыбнулся Мезенцев, - но у меня есть долг, который я намерен отплатить.

Девушка с нежностью посмотрела на Григория.

- Конечно, я все понимаю, - сказала она, подходя к нему вплотную и беря возлюбленного за руку. - Просто, мне до сих пор кажется, что ты недостаточно окреп. Когда тебя привезли, без сознания, я думала, что с ума сойду. Ты всю неделю спал, а я сидела рядом и мечтала увидеть тебя снова здоровым и радостным. Я так хотела, чтобы ты открыл глаза и посмотрел на меня, но ты спал..., ты лежал словно...

- Я знаю, как это выглядело со стороны, - перебил ее Мезенцев. - Зрелище не из приятных.

Он взглянул в ее роскошные глубокие глаза.

- Я знаю чего ты боишься, - сказал он. - Поверь, милая, я вовсе не собираюсь геройствовать и не собираюсь подставляться, но... так уж сложилось, что каждый из нас троих - уникален, а люди, которые хотят нас убить, от которых нам пришлось вас защитить, очень могущественны. Чтобы нам выжить, следует действовать одной монолитной командой, а команда - это отлаженный механизм, где каждая деталь работает так, как должно. Если меня не будет в команде, ее эффективность упадет в разы. И... меня, к сожалению, некем заменить.

Он обнял Оксану, нежно поцеловал ее в губы, такие сладкие и манящие, такие страстные и нежные одновременно.

- Я буду осторожен, обещаю. Ребята ни за что не подвергнут меня риску, тем более, сейчас, когда я нахожусь не в лучшей своей форме. Но я ни в коем случае не должен быть для них обузой, поэтому мне нужно тренироваться. Иначе наше дело обречено на поражение.

Оксана понимающе кивнула. Взгляд ее ясных глаз красноречивее любых слов говорил, как она забоится и переживает о своем милом и единственном.

И ведь не только она. Родители, которые уж несколько лет жили отдельно от Григория, так же не могли налюбоваться на своего единственного сына. Они не думали, не гадали, что их чадо занимается столь опасными делами, и теперь, порой, глядели на своего отпрыска по-другому, как на серьезного повзрослевшего и вообще серьезного человека.

Солнце уже начало клониться к горизонту, а Григорий, работавший словно одержимый, и не думал заканчивать свою тренировку. Однако его прервали, и на сей раз столь дерзкий поступок совершил ни кто иной, как Макс.

- Пойдем, - буркнул тот.

- Что-то случилось?- окликнул его молодой человек.

Кинетик рассеяно взглянул в глаза псионику, отвернулся.

- Поговорить надо.

Разговор вели в большой комнате, за столом и без посторонних ушей. Кондратьев строго-настрого запретил всем приближаться к входной двери на расстояние пушечного выстрела, и его слово, похоже, никто даже и не подумал нарушать. На суперсолдата поглядывали с опаской, но без враждебности, однако Михаилу на все эти взгляды было ровным счетом наплевать. Его интересовала эффективность и дела, которые сами собой делаться не собирались.

- Гриша, - сказал он, когда вся команда оказалась в сборе, - нам нужно то, что, возможно, хранится у тебя в голове.

По комнате разлилась давящая тишина, а Мезенцев неожиданно для остальных хмыкнул.

- Мне уже это недавно предлагали. Я отказался. - Григорий коротко пересказал свой диалог с неким дознавателем, после чего добавил: - Надеюсь, ваше предложение мне понравится больше.

Макс и Михаил переглянулись.

- Хорошее у тебя чувство юмора, - скромно сказал Долматов. - Одобряю. Да, наше предложение - очень хорошее. Оно заключается в том, что нам необходимо найти генерала Суворова и через него выйти на остальных. Улавливаешь ситуацию?

Мезенцев согласно кивнул.

- Улавливаю, но пока не до конца понимаю, чем я могу вам помочь.

Слово взял Кондратьев:

- Ты же владеешь метальной передачей, так?

- Ну, так..., а что?- спросил Григорий, пока не понимая, к чему клонят его боевые товарищи.

- Все очень просто, - продолжил Михаил. - Ты должен попытаться максимально полно и четко провести трансляцию своих недавних воспоминаний, чтобы мы с Максом смогли раздобыть в них полезную для нашего дела информацию. Пересказ разговора с этим дознавателем - вещь, конечно, нужная, но если бы мы могли слышать его своими ушами, видеть поведение этого человека своими глазами... улавливаешь разницу?

Мезенцев медленно кивнул, соглашаясь с Михаилом.

- Кроме того, - сказал Удав,- крайний интерес представляют воспоминания тех парней, которые были посланы тебя убить. Именно они доказывают вину генерала Суворова. Благодаря им, мы с Кондратом смогли уцелеть. Но этого не достаточно, чтобы отыскать эту крысу. Нужно еще раз все как следует просмотреть.

Григорий вновь согласно кивнул.

- Поможешь нам?

- Естественно, - с готовностью ответил Григорий. - Когда приступаем?

Лицо Михаила тронула кривая усмешка.

- Прямо сейчас, если ты не возражаешь.

- Нет, - мотнул головой Мезенцев.

- Что тебе нужно для... спецмероприятия? - спросил Макс.

Григорий уставился на него с таким выражением лица, как будто только что услышал предложение, состоящие из кучи незнакомых слов.

- Особо ничего, - тем не менее, ответил псионик и кивнул в сторону кровати. - Я прилягу?

- Конечно, - с готовностью сказали сразу оба. - Водички принести?

- Холодной, - согласился Мезенцев. - Кружки хватит.

Долматов вышел в сени и принес полулитровый бокал, наполненный вкусной колодезной водой.

- Сырая, - сказал он, ставя бокал на стол, - не кипяченая. Пойдет?

- Более чем, - ответил ему Григорий.

Псионик лег на спину, устроился поудобней и закрыл глаза.

Сосредоточение пришло не сразу - сказывалось длительное отсутствие практики - но необходимое для ментальной передачи состояние сознания все же было с успехом достигнуто. Мезенцев погрузился в себя, вызывая перед внутренним взором яркие, четкие картины своих и чужих воспоминаний. Генерал Суворов, отдающий приказ проверить реабилитационный центр спецназа ФСБ, группа убийц, стремящаяся уничтожить прикованного к больничной койке псионика, ментальный всплеск, предупредивший Макса и Михаила, дознаватель пытающийся при помощи фармакологии выудить из Григория необходимые ему сведения... Недавнее прошлое приобрело хронологически упорядоченную последовательность, разбилось на эпизоды, которые в свою очередь, организовались в информационные пакеты, приспособленные к ментальной передаче. Мезенцев сосредоточился пуще прежнего, настраиваясь на ментальные сферы Михаила и Макса. Они напоминали ему два фонаря, светящих где-то вдалеке абсолютно темного, огромного по своим размерам помещения. Ментальна сфера Кондратьева светилась золотисто-зеленым светом с проблесками рыжего и черного, в то время как ментальная сфера Удава сверкала кроваво-красным со всполохами ярко-фиолетового, коричневого и черного пламени. Они выглядели абсолютно разными, но каждая из них по-своему кричала об опасности человека-носителя и угрозе, исходящей от него.

Григорий "скопировал" ментальные пакеты внутри своего сознания, разбил их на два независимых потока, как следует прицелился, ориентируясь на две светящиеся сферы, и отправил мысленные импульсы.

Кондратьев, привычный к ментальной передаче со стороны Григория, закрыл глаза, задержал дыхание. Информация хлынула в его голову бурным ручьем, раскрываясь яркими картинами чужого прошлого.

Долматов замер, напрягся. Стороннее вмешательство в его голову хоть и казалось деликатным, несло в себе изрядную долю специфических ощущений, многие из которых показались Удаву неприятными. Ему почудилось, что у него внезапно выросла еще одна голова, которая на краткое мгновение стала для всего организма главной. Он попытался изгнать эти противные ощущения, но в это время ментальная передача закончилась.

Мезенцев открыл глаза, привстал с кровати.

- Получилось? - спросил он, будто изначально не был уверен в своих возможностях.

- Вроде, - хором отозвались его боевые товарищи.

Григорий с интересом посмотрел сначала на задумчивое лицо Кондратьева, затем на напряженную физиономию кинетика.

- Теперь вы должны "вспомнить" то, что я вам передал. Чем тщательнее вы сами покопаетесь в своих мозгах, тем четче будет картинка. Массив информации, который я передал, весьма объемный, так что на все воспоминания может уйти солидное время.

- Сколько? - спросил Удав.

Мезенцев пожал плечами:

- От пары часов до нескольких суток. Все зависит от способности концентрироваться на собственной памяти. У каждого человека она разная. Кроме того, просмотр чужих воспоминаний - это... как перезапись фильмов на кассеты формата VHS. Чем больше записываешь, тем хуже качество. Такой объем информации просто не мог не пострадать, когда переходил из одной головы в другую. Я, конечно, старался, как мог, но..., сами понимаете, в том состоянии, в котором я находился, сделать лучше было просто не возможно...

Кондратьев махнул рукой:

- Не обращай внимание. Ты и так сделал все, что мог. Если мы что-нибудь найдем, обязательно возьмем это в разработку, а если нет...

Макс угрюмо засопел, но ничего не сказал. Ему, похоже, больше всех не терпелось разобраться с предателями.

Ребята решили заняться восстановлением памяти в прохладном месте, для чего оккупировали пару старинных деревянных кресел, располагавшихся в сенях. На улице господствовала июльская жара из разряда "слегка за тридцать" при полном попустительстве облаков на небе и отсутствии сколько-нибудь внятного ветра, поэтому двадцати двух градусный воздух темного помещения воспринимался чуть ли не божественной прохладной. Пряный от всевозможных запахов, витавших окрест, он расслаблял и как нельзя лучше потворствовал активной мыслительной деятельности.

Макс с Михаилом уселись друг напротив друга, практически синхронно осушили по бокалу холодной колодезной воды и закрыли глаза. Чужие воспоминания ворвались в сознание подобно грому среди ясного неба. Перед внутренним взором ребят встали яркие картины недавнего прошлого других людей, из которого необходимо было извлечь максимум полезного. Ни Михаилу, ни Максиму до сих пор не доводилось участвовать в подобного рода экспериментах, поэтому им понадобилось какое-то время, чтобы сосредоточиться, разобраться в собственной голове и начать действовать продуктивно. Поначалу оба бойца просто занимались беспорядочным созерцанием чуждых им воспоминаний, но вскоре поняли, что методику поиска следует кардинальным образом изменить.

- Ручку возьму, - буркнул Михаил и стремглав умчался на террасу.

- Нахрена она тебе?- спросил Максим, когда суперсолдат вновь очутился в своем кресле.

- Записывать буду блоки информации, - улыбнулся Кондратьев. - Потом сверим. У нас с тобой, в конце концов, одна порция воспоминаний. Будет, что обсудить.

Пожав плечами, Удав вновь сосредоточился на исследовании чужеродной памяти. В то время как Михаил постоянно прерывался на то, чтобы внести очередную пометку, Долматов старался сидеть недвижно, ровно, и даже дышать настолько редко, насколько это вообще было возможно.

Мнемонические упражнения длились без малого два часа, после чего ребята решили передохнуть.

- Ну, - пробурчал Максим, косясь на боевого товарища, - что там начеркал? Давай показывай.

Кондратьев смущенно пожал плечами:

- Вообще-то, я ожидал большего.

- Это тебе не видеосалон, - махнул рукой кинетик. - Парень был не в том состоянии, чтобы сканировать сознание сразу нескольких людей, причем целиком. Хорошо, что ему удалось хотя бы что-то зацепить.

Михаил угрюмо кивнул, показывая напарнику исписанный едва ли на треть лист бумаги.

- Итак..., что ж мы тут имеем такого интересного, - проворчал суперсолдат, изучая свои записи. Он провел пальцем по одному ему понятным закорючкам, при этом беззвучно шевеля губами. - Я нащупал пять очень ярких и практически цельных воспоминаний. Сверимся?

- Давай, - пожал плечами Удав.

Кондратьев ткнул пальцем в одну из записей:

- Асфальтовая дорога, обычная двухпутка..., асфальт которой в некоторых местах стоило бы подлатать...

- Поле кукурузы справа, слева лес, - продолжил Макс. - Ты об этом?

- Ага.

- Дохлый номер, - безразлично произнес Долматов. - Сельская местность..., виднеются дома, какой-то водоем после третьего поворота и ни одного указателя. Похоже, самую нужную часть памяти нам и не скопировали. Мы можем хоть месяц сидеть смотреть на эту картину, но точную привязку к местности так и не осуществим.

Кондратьев обвел ручкой несколько пометок, едва заметно кивнул.

- Согласен с тобой, - сказал он. Как насчет подвального помещения, в котором Суворов раздавал свои целеуказания?

Макс кисло усмехнулся:

- Не поможет. Я был в одном таком месте. Обыкновенная оперативно-явочная точка, коих у нас по всей стране разбросано превеликое множество. Списка всех точек у нас нет, и мы вряд ли получим к ним доступ, а без этого списка местность, что мы видели в чужих воспоминаниях - бесполезна. Мы ничего не сможем по ней найти. Вообще ничего.

- Водоем?- спросил Михаил, впрочем в его голосе звучало слишком много скепсиса.

- Дохлый номер, - ответил Удав. - Мы видели либо пруд, либо небольшое озеро. В крайнем случае - это была речушка. Не мне тебе говорить, сколько их подобных существует в одной только Московской области.

Михаил помассировал лоб. Он вовсе не собирался опускать руки, но в тайне надеялся, что процесс исследования чужой памяти принесет куда больше результатов.

- Как насчет салона внедорожника? - спросил он, подчеркивая следующий фрагмент. - Есть, к чему прикопаться?

Долматов хотел было дать моментальный ответ, но что-то заставило его остановиться. Макс поерзал в кресле, устроился поудобней и закрыл глаза. Его лицо сделалось сосредоточенным, задумчивым; лоб подернулся рябью морщин, а губы скривились словно в гневной ухмылке. Напряженное ожидание длилось несколько минут, пока, наконец, кинетик не соизволил "оттаять".

- И тут мимо, - резюмировал он, глухо выдохнув. - На передней панели у водилы есть навигатор, и он вроде бы включен, но ни черта там не видно.

- Отражение? - спросил Кондратьев.

Удав отрицательно замотал головой:

- Нет там никакого отражения. Во всяком случае, я такового не заметил.

Михаил позволил себе смачную тираду, адресованную сразу всем и никому конкретному.

- Все равно, что иголку в стогу сена искать, - сказал он, делая очередные пометки на листе. - Остаются два фрагмента. На одном сельхозтехника едет куда-то в сторону какого-то совхоза или фермы, уж не знаю, как назвать это место, на другом запечатлен мост через небольшой ручей или речку (названия я опять-таки не вижу) и вышка сотовой связи вдалеке.

- Это нам ой как много дает, - зло осклабился Максим. Долматов рывком поднялся с места, налил себе еще бокал холодной воды и залпом осушил его. - Водоемы - без названия, совхозов в округе очень даже в достатке. По какому критерию мы станем осуществлять привязку к местности? По тракторам да косилкам? По мостам через непонятные водные артерии? По вышкам сотовой связи?

Кондратьев тоже привстал, зачерпнул из ведра бокал.

Вода смочила губы. Он аккуратно запрокинул массивную кружку, чтобы разом опорожнить пол-литровый кубок, и застыл словно парализованный.

- Ты чего?- моментом насторожился Удав.

Михаил медленно поставил бокал на стол, развернулся в сторону Макса. Его глаза буквально засияли, словно включились две миниатюрные лампочки. На лице появилась блаженная улыбка.

- Макс, ты гений, - прошептал суперсолдат, бросаясь к ручке и листку бумаги.

Удав, выглядевший озадаченным, тем не менее с любопытством наблюдал за кипучей деятельностью Кондратьева. Михаил вовсю чертил, набрасывал какие-то тезисы. Чистое пространство листа формата А4 стремительно покрывалось закорючками витиеватого почерка.

Наконец Михаил молвил:

- Оперативно-явочных точек по всей стране много, это ты верно заметил. Одни принадлежат Конторе, другие - "Аквариуму", третьи - и вовсе бог знает кому. Уверен, что Суворов обитает как раз в одной из таких. Но не это важно. Не зная точных координат подобных мест, их безумно сложно найти, почти невозможно..., если, конечно, не подойти к проблеме несколько с другой стороны. Вышки сотовой связи! - Михаил поднял ручку вверх, тряся ей словно транспарантном на митинге. - Их месторасположение строго зафиксировано и есть в специфических реестрах, к которым имеют доступ наши хорошие друзья из ФСБ. Если получить доступ к этим реестрам, можно воспользоваться картой расположения вышек операторов сотовой связи, после чего применить некоторые данные из наших воспоминаний. В самом деле, у нас ведь вполне достаточно информации. Посуди сам: есть мост через речку, хоть и махонький, но он есть, и он в любом случае будет на карте, даже на Google Maps; приблизительное время суток, когда там проезжали наши ликвидаторы, ныне покойные, мы тоже знаем, как и направление и расстояние до вышки, которое вполне возможно вычислить. Нам нужно лишь совместить все эти данные, и тогда мы серьезно сузим район поисков. Настолько серьезно, что нам с тобой не составит особого труда отыскать оперативно-явочную точку.

Макс почесал за ухом, помассировал лицо.

- Может, и сработает, - сказал он немного равнодушно, - а может и нет.

- Мы ничего не теряем. Все лучше, чем сидеть просто так и горевать.

- Согласен, - кивнул Долматов. - Значит, подключаем Костицина?

- Угу, - согласился Михаил. - Я поговорю с ребятами. Уверен, они нам помогут. А самое главное, что запрос в базы данных по вышкам со стороны федералов не вызовет подозрения у тех, кто объявил на нас охоту. В нашем положение это очень важно.

- Уж точно.

Договариваться с людьми полковника Костицина пришлось быстро. Никто не собирался тратить драгоценного времени, которое и так безвозвратно утекало, на излишнюю вежливость и никому не нужные прелюдии. Люди вокруг были битые, прекрасно понимали, что вокруг происходит, поэтому согласились помочь без проблем. Вот только в силу разных обстоятельств реальной помощи от спецуры пришлось ждать почти до конца дня.

Шел девятый час вечера, когда к деревенскому дому подкатил микроавтобус Mercedes Sprinter с обыкновенными номерами и тонированными стеклами. Дверь отъехала в сторону, и из нее выпрыгнули два сурового вида джентльмена. Один нес в руках самую обычную спортивную сумку, другой черный чемоданчик. Гости спешно проследовали на террасу, закрыли за собой дверь и минут пятнадцать творили там что-то непонятное, после чего пригласили к себе Кондратьева и Долматова.

Джентльмены всю свою сознательную жизнь занимались кибернетической разведкой, посему им не составило большого труда удовлетворить запросам Михаила и Макса. Фсбшники развернулись по полной программе. В спешном порядке прямо на столе террасы был организован чуть ли не мобильный штаб с переносной спутниковой антенной, кучей кабелей и проводков, каких-то коробочек с мигающими лампочками и тремя ноутбуками. На экране одного из них висела карта Московской области, испещренная множеством точек.

- Ага, вот и наши вышки сотовой связи, - сказал Кондратьев, азартно потирая руки.

- Они самые, - кивнул один из специалистов, представившийся Дмитрием. - Что вас конкретно интересует?

Михаил слегка замялся, пытаясь объяснить ребятам суть дела.

- Нам нужно найти один мост, - сказал Кондратьев.

- Что за мост? - спросил Дмитрий.

- Через речку, - поддержал друга Максим. - Название реки нам неизвестно. Расстояние от моста до вышки сотовой связи составляет приблизительно восемьсот-девятьсот метров, не больше. Направление - северо-северо-запад. Этого достаточно, чтобы сформировать алгоритм поиска?

Дмитрий молча кивнул, пробежался пальцами по клавиатуре одного из ноутбуков.

И секунды не прошло, как компьютер выдал результат. Да такой, что Кондратьев едва не подскочил от радости.

- Вот оно! - воскликнул суперсолдат, тыча пальцем в ноутбук. - Очень похоже, а главное, мы имеем одно единственное совпадение!

- Вполне возможно, - сухо произнес Макс. - Интересно, машинка Google там проезжала?

Дмитрий скромно улыбнулся.

- Проверим, - сказал он и принялся шаманить над техникой.

Ему понадобилось не больше десяти секунд, чтобы вывести на экран еще одного ноутбука изображение, снятое с панорамной камеры автомашины, принадлежащей компании Google.

- Оно? - спросил специалист.

Оба бойца синхронно кивнули.

- Итак, район поисков мы обнаружили, - подал голос второй спец. В отличие от Дмитрия, он не соизволил представиться, поэтому Кондратьев нарек его "меньшим", поскольку тот уступал ростом Дмитрию, причем на целую голову. - Что дальше?

- Разрешите? - спросил Михаил, деликатно заняв место перед центральным ноутбуком.

Пальцы его правой руки так и замелькали над тачпадом. Кондратьев часто начинал что-то делать, не дожидаясь на это разрешения. Несколько минут он сосредоточенно изучал спутниковые изображения окрестностей, пытаясь сопоставить их с картинами из памяти ликвидаторов.

Наконец, он жестом подозвал Удава.

- Смотри, похоже?

Макс молча уставился в изображение. Сервис Google Maps творил чудеса.

- Как будто бы..., - неуверенно ответил Максим.

- Смотри, - Михаил ткнул пальцем в экран, - все на месте. Вон поворот, вон там водоем, озеро, если верить картам, вон и поселение. Точно, это здесь, у меня нет сомнений.

Удав под давлением аргументов вынужден был согласиться.

- Интересно, и где у нас тут оперативно-явочная точка? - поинтересовался он, перемещая "желтого человечка" вдоль дороги.

Панорамное изображение показывало несколько двухэтажных блочных строений метрах в трехстах от дороги, две параллельно стоящие хрущевки, целый коровник и проданный под загородную застройку участок земли возле озера, который уже начал активно застраиваться коттеджами среднего уровня.

- Подходящее место вон в тех домах, - сказал Кондратьев, обводя пальцем двухэтажки. - Удалено от дороги, от глаз скрыто. Рядом ферма, посторонних глаз практически нет. Строения прилегают к полю, шириной всего сто пятьдесят метров, дальше лес. В случае чего пути эвакуации прямо под боком. Да и транспортная доступность отличная. Дорога туда, вон, я смотрю, имеется, хоть и разбитая, но это, скорее всего, средство маскировки - надо же придать сему замечательному месту оттенок заброшенности. Опять же, поле рядом, вертолет, в случае чего, сядет. До трассы федерального значения не далеко, но и не близко. Великолепное место, чтобы устроить точку.

- Согласен, - кивнул Дмитрий.

- Пожалуй, что так, - согласился Максим. - Будем собираться?

- А то как же! - прищурился Михаил. - Но, сперва, нам с тобой стоит прибарахлиться. Мы ж не пойдем к генералу в гости с одними столовыми ножами?

Неожиданно голос подал "меньший":

- Можем обеспечить спутниковую разведку и кодирование связи. Думаю, время у нас найдется.

Кондратьев с уважением посмотрел на спецов, но вынужден был отказаться.

- Спасибо, мужики, - сказал он, поживая фсбшникам руки, - но мы попытаемся справиться своими силами. Не хочу никого втягивать в наши разборки сверх необходимого. К тому же... разведка у нас будет, довольно специфическая. Да и связь тоже.

Дмитрий коротко кивнул и стал собирать свои вещи.

- Сколько времени займут твои... походы по магазинам? - поинтересовался Удав.

Кондратьев почесал затылок, неопределенно пожал плечами.

- Часов шесть, - ответил он. - Плюс минус.

Макс с задумчивым выражением лица уставился в окно. Солнце клонилось к закату, и ощутимо густой, медового оттенка свет звезды заливал окрестности, превращая их в поистине сказочные края.

- Думаю, - сказал Долматов, - мы с тобой поступим таким вот образом...

Он склонился над столом и принялся излагать Михаилу свои идеи.

Глава 12

На рассвете.

- Слушайте, а с чего вы взяли, что Суворов обязательно будет здесь?

Мезенцев, облаченный в черный камуфляж, крепил на поясной кобуре отечественный ГШ-18. Рядом неспешно готовились к предстоящему рейду еще две черные тени: Михаил Кондратьев и Максим Долматов. Суперсолдат вооружился Калашниковым последней модели с прикрепленным ПББС, в то время как Удаву достался слегка модернизированный "Вал".

- Ни с чего, - ответил ему Кондратьев, прыгая на месте.

Амуниция сидела великолепно, лишнего шума не производила, а значит, пора было начинать.

Григорий с удивлением взглянул на боевого товарища:

- Так, я не понял, мы что, идем наобум?

- Не совсем, - уклончиво ответил Михаил.

Суперсолдат отчего-то не считал своим долгом досконально разъяснить псионику сложившуюся ситуацию.

- Это одно из вероятных мест, где может находиться генерал, - ответил Максим.

- Почему? - не унимался Мезенцев.

Удав спустил шапку-маску на лицо.

- Потому, что ему больше негде обитать, как только в одной из таких вот оперативно-явочных точек, в которую мы и собираемся нагрянуть. Он думал, что устранил нас, но твой побег из реабилитационного центра ФСБ заставил его насторожиться, прижать хвост. Сейчас он не знает, какой информацией мы располагаем и какой шаг собираемся сделать. Он... не знает, живы ли мы вообще или нет, он не видит наше оперативное поле действий, а мы, в свою очередь, не видим его. Это игра вслепую, поэтому ни я, ни Миха не уверены, что нам сегодня удастся поговорить с генералом. Совершенно точно, что он не станет отсиживаться в Министерстве или в ГРУ. Он не будет светиться на людях. В конце концов, его того гляди начнут прессовать не только мы.

- А кто еще?- заинтересовался Григорий.

- Не важно, - махнул рукой Макс. - В общем, самое логичное для генерала - это сидеть в тихом, но обустроенном месте, с возможностью держать руку на пульсе, поэтому одна из оперативно-явочных точек подходит для этого как нельзя лучше.

Мезенцев позволил себе не согласиться с доводами Макса:

- Все равно я не понимаю, почему Суворов должен отсиживаться непременно в этих ваших оперативно-явочных точках. У такого хитрого лиса наверняка есть убежища на все случаи жизни, в том числе и тайные. Уверен, они оборудованы не чуть не хуже точек. А то и лучше.

Удав примкнул поясную кобуру, попрыгал, жестом призывав Григория последовать его примеру.

- Ты в самом деле веришь, что в наше время можно построить себе берлогу абсолютно тайно? - спросил он.

Мезенцев не нашелся, что ему ответить. Он выполнил приказ более опытного боевого товарища и остался собой доволен. Амуниция сидела отменно. Григорий был уверен, что его передвижения будут производить минимум шума.

- Генерал-полковник - часть системы, в которой все контролируется и ничего никуда просто так девается, - сказал Макс. - Те, кто сидит выше, контролируют тех, кто ниже, и им действительно много что известно, в том числе и о Суворове. Петр Григорьевич засветился, облажался, и это наверняка вызовет определенного рода недовольство. Если он не устранит нас, кое-кому взбредет в голову поговорить с трехзвездным по душам. Генерал это прекрасно понимает, как понимает и то, что по-настоящему тайных мест, где он сможет отсидеться, не существует. Поэтому он попытается спрятаться там, где его будет сложнее всего найти. А где его будет сложнее всего найти?

Псионик только руками развел.

- Правильно, на виду у всех, - пояснил боец. - Создай хаос, и спрячься под шумок. Таких точек действительно много, и чтобы их все проверить, уйдет очень много времени. Если б не ты, мы сейчас сидели бы и реально не знали, что предпринять. То, что ты сделал, высосав из мозгов ликвидаторов их воспоминания, безмерно облегчило нам жизнь. Полагаю, кое-кто сейчас отдал бы кругленькую сумму за подобного рода информацию.

Григорий поразмыслил над услышанным. Определенно, логика в совах Долматова присутсвовала. В любом случае, время покажет, кто был прав, а кто нет.

Мезенцев посмотрел на фигуру Кондратьева, затем перевел глаза на Макса.

- У тебя что, "Вала" еще одного не нашлось что ли? - притворно обиженным тоном спросил псионик.

- "Вала" нет, есть "Вул". Будешь брать?

- "Вул"?- переспросил Мезенцев. - Это еще что такое?

Макс с подозрением взглянул сначала на Григория, потом на Михаила.

- Это, называется, вы так два года работали вместе? - спросил он с усмешкой на устах.

- Ничего это не называется, - огрызнулся Мезенцев, - просто мы пользовались проверенными изделиями, а не всяким новоделом.

Удав еле сдержался, чтобы не разразиться громким смехом.

- "Вул" записали в новодел, - покачал он головой. - И куда катиться этот гребаный мир.

Михаил извлек из сумки, закрома которой казались поистине бездонными, небольшой пистолет, с очень широкой рукоятью и коротким стволом.

- Берешь? - спросил он, протягивая оружие парню. - Дозвуковые патроны, на ближних дистанциях довольно эффективно и сравнительно тихо. Дальше пятидесяти метров работать с ним не имеет смысла, ну а тебе в любом случае придется отсиживаться в тылу.

Мезенцев аккуратно взял странной формы пистолет в руки, ощупал его, примерился.

- Ну, как?

- Черт его знает, - пожал плечами псионик. - Куда мне его приладить-то?

- На бедро, - сказал Макс. - Дай ему кобуру, будет ходить как ковбой.

Через несколько минут формальности были соблюдены, и три черные тени выступили по направлению к предполагаемой цели.

До места, где необходимо было совершить поиск оперативно-явочной точки, группа ранее добралась на автомобиле, оставив его в паре километров от цели, в лесу. Теперь же пришлось двигаться пешком.

Когда впереди замаячили приземистые строения, Кондратьев сделал привал.

- Короче, господа, план такой, - сказал он. - У нас есть группа строений, которые необходимо проверить. Где-то там расположена искомая оперативно-явочная точка, но где конкретно, пока неизвестно. Гриша, - он посмотрел на Мезенцева сквозь прорези маски, надетой на лицо, - держись поодаль. Ты наши глаза и уши, и мы не имеем права тобой рисковать. Мы с Максом ударная сила, ты - разведка. Именно на тебя возлагается обязанность по обнаружению цели. Ты - наводишь, мы - работаем. Уяснил?

Мезенцев охотно закивал:

- Как будто бы да.

- Что-то непонятно? Вопросы? Задавай, обсудим.

Григорий не хотел выставлять себя перед парнями полным чайником, но когда речь заходила о выполнении того или иного задания, он предпочитал иметь на руках максимум полезной информации.

- Как вообще выглядит эта оперативно-явочная точка? - спросил он то, что показалось ему наиболее важным. - Как мне ее обнаружить? На что обращать внимание?

Объяснениями занялся Макс:

- Ищи оборудованное подвальное помещение и людей в нем. Если там и будет охрана, то по минимуму. Один-два дежурных спеца и все.

- Так мы ищем простой подвал?

Долматов замотал головой:

- Не просто подвал, а оборудованный подвал. Там будут компьютеры, средства связи, пост наблюдения, оружейная комната. В некоторых даже апартаменты есть.

Мезенцев чуть не присвистнул от удивления.

- Прямо-таки бункер на случай ядерной войны.

- Бункер не бункер, - сказал Кондратьев, - а нычка, в которой можно отсидеться и спрятать кое-что ценное, вполне себе неплохая.

- Короче, - перебил Михаила Удав, - найдешь такой подвал, наведешь нас на цель. Остальное - это уже наша забота.

- А если там окажется Суворов?

- Вот и отлично, осклабился Макс. - В конце концов, мы жаждем с ним поговорить.

- И что мне делать в этом случае?

Макс пожал плечами:

- Ничего. Пока не думай об этом. Сначала отыщи оперативно-явочную точку, а потом уже посмотрим, что нам с ней делать.

Диверсионная группа из трех человек тронулась с места. Северо-восточная сторона неба едва начала алеть восходящими лучами утреннего Солнца, когда трое теней забрались в небольшой придорожный овраг, скрытый мощной кроной разлапистой старой ветлы.

- Отсюда сможешь начать дистанционное сканирование? - спросил Кондратьев, обращаясь к Мезенцеву.

Парень сделал утвердительный кивок.

- Вот и ладушки, - осклабился суперсолдат. - Работай по готовности, а мы подстрахуем.

Парень вновь кивнул, собрался с мыслями и, прислонившись спиной к стволу дерева, закрыл глаза. "Выпрыгнуть" из тела получилось не с первой попытки, но Григорий все же смог заставить себя это сделать. Сознание псионика вобрало в себя сначала сферу радиусом несколько шагов, затем скачком выросло до пары сотен метров, взлетело над троицей диверсантов и устремилось по направлению к небольшому поселку. Уличное освещение оставляло желать лучшего, но Мезенцев не нуждался в традиционном зрении. В настоящее время он воспринимал мир совершенно в ином диапазоне излучений и колебаний.

Григорий позволил себе слегка опуститься над строениями и принялся прощупывать одно здание за другим. Он не стал тратить свои силы на то, чтобы исследовать дома частного сектора, хотя процентах в семидесяти из них в настоящее время присутствовали люди. Его внимание сосредоточилось на четырех приземистых двухэтажных зданиях, стоявших несколько особняком. Три из них располагались параллельно друг другу, и все они в свою очередь были перпендикулярны четвертому, самому длинном из них, таким образом группа из четырех зданий с высоты птичьего полета казались большой буквой "Ш" русского алфавита. В представлении Мезенцева любое тайное убежище должно было хорошо охраняться, причем как технически, так и с точки зрения использования человеческих ресурсов, но за двухэтажками никто не следил. Григорий как ни старался так и не смог обнаружить никаких секретов, постов охраны, патрулей или чего-то подобного. Здания глазели по сторонам совершенно черными провалами окон, которые казались заброшенными, мертвыми, и лишь на глубине одного из четырех строений теплилась жизнь.

Оно?

Кажется, он что-то нашел. Чтобы удостовериться в правильности своих выводов, Григорий астральным коршуном спикировал на здание, без помех просочился сквозь крышу, межэтажные перекрытия, и запустил свою внетелесную сферу чувств в подвальное помещение.

С первых секунд стало понятно, что он наткнулся на то, что искал. Перед ним лежал не просто подвал, но оборудованное и хорошо укрепленное подземное жилище, в котором имелись пост охраны, пункт связи, небольшой, но хорошо обустроенный информационно-аналитический центр, несколько комнат для проживания, туалет, душ, оружейная комната и даже небольшой спортзал. Если так изнутри выглядела каждая оперативно-явочная точка, то Мезенцев мог лишь стоя поаплодировать тем, кто не побоялся выделить деньги на подобного рода тайные объекты, принадлежащие спецслужбам.

Внутри присутствовал какой-никакой народец, причем, судя по расцветке аур, люди, здесь находившиеся, были настроены весьма решительно, если не сказать больше, враждебно. Все они были хорошо вооружены и подготовлены; на посту охраны перед стеной из мониторов, на которые подавались изображения со всевозможных камер наблюдения, сидели трое человек в армейских камуфляжах американского производства; в каждой комнате, а таковых Мезенцев насчитал семь штук, присутствовали по одному-два человека, которые лежали на стандартных армейских койках в обнимку с автоматами. Подвал имел два входа. Один, судя по всему, считался официальным и охранялся парой мордоворотов с "Печенегами" наперевес. Но оперативно-явочная точка имела так же и тайный выход, защищенный мощной системой сигнализации и самым настоящим минным полем.

И самое главное, мимо чего Григорий не смог пройти при всем своем желании: внутри убежища находился генерал-полковник Суворов Петр Григорьевич - человек, за которым они в настоящее время вели охоту. Стоило приложить максимум усилий, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз, выведать все его тайны.

Мезенцев вернулся в свое тело, открыл глаза, приходя в себя от достаточно длительного использования своих паранормальных способностей.

- Суворов там, - первое, что сказал Григорий, глубоко и медленно дыша.

Макс едва слышно скрипнул зубами, а от Кондратьева ощутимо повеяло смертью - псионик, еще не вышедший из парачувствительного резонанса, почувствовал это всем своим нутром.

- Что еще заметил?- Михаил задал очевиднейший вопрос. - Какая там охрана? Сколько человек?

- Не мало, - ответил Григорий, вспоминая, что увидел внутри секретного подвала. - Десять человек с автоматами - это, видимо, генеральская охрана, сидят по комнатам. Готовы в любой момент поддержать огнем. Вход прикрывает пара пулеметчиков, пост охраны стерегут трое, следят за камерами.

- Ночные есть? - поинтересовался Макс.

- И даже тепловизионные. А еще есть черный ход, но он под минным полем и сложной системой сигнализации.

- Так уж сложной? - удивился Кондратьев.

Григорий, сбитый с толку вопросом, ответил не сразу:

- Ну, мне показалось, что она сложная. Ты же знаешь, я вижу все это не как обычные люди. Токи, колебания - точно могу сказать, что она активна.

- Это нам мало поможет, - задумался Удав. - Зато информация о количестве боевиков - чрезвычайно полезна. Пятнадцать человек, не считая генерала. Серьезное вооружение, наверняка броники на теле.

- Тепловизоры, - грустно вздохнул Кондратьев. - Нам их не обойти.

Оба синхронно посмотрели на Григория.

- Без твоей помощи никак,- молвил Макс. - Больше некому глушить операторов. Если ты их не накроешь, нам придется воевать по-настоящему.

- С твоими силами, думаю, мы разнесем эту точку в пух и прах.

Долматов ухмыльнулся:

- Разнести точку и оставить в живых человека - вещи разные. Нам нужна информация, а не куча трупов.

- Странно слышать это из твоих уст, - усмехнулся Мезенцев.

Макс на мгновение замер, застыл, словно изваяние.

- Мне... жаль, что все так получилось, - сказал он тихо, почти шепотом. - Вначале мне было сложно себя контролировать, хотелось только убивать и мстить. Очень хотелось, но потом... Я тут понял, что чем больше пользуешься своими способностями, тем безнаказанней себя ощущаешь. Приходит чувство вседозволенности, всевластия, которое затягивает тебя с головой. С этим очень сложно бороться. Практически невозможно.

Мезенцев неожиданно для себя хлопнул Макса по плечу.

- Я тебя... понимаю, - сказал он. - Мне это знакомо. Я постараюсь облегчить вам жизнь при штурме, ну а вы уж позаботьтесь там о своих жизнях.

- Позаботимся, не переживай, - сказал Михаил.

Минут десять у них ушло на проработку плана штурма оперативно-явочной точки, после чего все трое приготовились к решающему броску. Кондратьев с Долматовым выдвинулись на ударные позиции, спрятались в кустах, вплотную примыкавших к одному из двухэтажных зданий. Григорий залег у фермы аккурат за кучей битого кирпича. Некоторое время у него ушло на то, чтобы сосредоточиться, сфокусироваться на предстоящей работе. Психоэнергетическое воздействие являлось куда более затратным мероприятием, чем сканирование. Требовалось максимальное сосредоточение, чтобы навестись на цель и поразить ее первой же атакой.

"Полуминутная готовность", - доложил Мезенцев, используя канал мысленной связи.

"Поняли тебя. Ждем", - немедленно отозвался Михаил.

Стены ближайших строений вдруг стали словно прозрачными, неосязаемыми. Экстрасенсорное зрение псионика позволяло ему видеть цель, скрытую от посторонних глаз перекрытиями зданий и толщей земли. Комната охраны. Стена из пятнадцати мониторов. Трое вооруженных бойцов сидели в удобных креслах, работали, стерегли драгоценную шкуру генерала. Что ж, пора было нарушить эту идиллию и внести в картину определённый диссонанс.

Григорий сконцентрировался, словно физически ощутил тела людей. Ментальное прикосновение можно было сравнить с ощупыванием руками предметов, находящихся в полной темноте, с той лишь разницей, что руки не давали такую четкую и однозначную картину об исследуемом предмете, какую получал пси-оператор. Мезенцев зафиксировал перед собой три цели, слившиеся для него в одну, и нанес психический удар.

Двое охранников схватились за уши. Им показалось, что прямо позади них разорвалось сразу несколько шумовых гранат, нанеся им серьезные акустические травмы. Третий упал на пол, держась одной рукой за глаза, другой за причинное место. Парню досталось больше всех: психо-энергетическое воздействие с легкостью преодолело естественную защиту цели и навело в нервных центрах человека психоиндукционные токи. Из-за них боец испытывал колоссальные боли и был, фактически, выведен из дееспособного состояния.

Дверь в комнату охраны имела неплохую звукоизоляцию, но она не смогла скрыть душераздирающие крики людей, испытывающих колоссальные боли.

Один из пулеметчиков, стороживших центральный вход, сорвался с места, чтобы проверить, что послужило причиной дикого крика. Второй хотел было последовать за ним, но неожиданно встал, замерев в оцепенении. Мезенцев, нанеся первую психическую атаку, переключился на здоровяка с "Печенегом", беря его могучую тушу под собственный ментальный контроль. Первый пулеметчик как раз добежал до двери в комнату охраны, когда второй громила открыл по нему прицельный огонь. Первые пули легли кучно, но просвистели в считанных сантиметрах над головой боевика. Чисто теоретически у него имелся кое-какой запас времени, чтобы попытаться укрыться от града смертоносного свинца, однако теория - теорией, а практика, порой, опровергала любые, даже самые красивые и стройные выкладки теоретиков. Первого бойца с пулеметом срезало очередью из "Печенега" спустя пять с половиной секунд, считая с того момента, как тот сорвался с места, чтобы проверить комнату охраны.

Распахнулись сразу несколько дверей, из которых повыбегали бойцы группы быстрого реагирования. Точнее попытались выбежать. Одного из них сразу скосила пулеметная очередь. Остальные, видя, что человеческий череп не способен противостоять воздействию пуль калибра 7,62 мм, поостереглись бросаться зачищать коридор, ощетинились стволами автоматов и решили скоординировать свои дальнейшие действия.

"Операторы отключились, - доложил Мезенцев, по-прежнему не давая свободы пулеметчику, - центральный вход под нашим контролем. ГБР связана огнем. Можете использовать счастливого обладателя "Печенега" в качестве танка."

"Добро", - отозвался Кондратьев и уже голосом добавил: -По коням, Макс. Работаем.

Две смертоносные тени стремглав устремились к двухэтажному строению, подвал которого представлял собой оперативно-явочную точку, в которой находился генерал Суворов. Вынужденные вести огневой контакт, бойцы, защищавшие генерала, так и не успели понять, что помимо пулеметчика, внутри помещения появились еще противники, куда более опасные. Пулеметчик, повинуясь командам Григория, вскочил на ноги и ринулся в самоубийственную лобовую атаку, аки берсерк, потерявший голову от боевого экстаза. Добежав до первой двери он был сражен выстрелами в упор, но сумел ранить сразу троих. Его безрассудное поведение внесло хаос в ряды бойцов охраны Петра Григорьевича, чем не преминули воспользоваться диверсанты.

Первым ударил Долматов, превратив сразу несколько тел боевиков в кровавое месиво. Михаил решил не отставать от собрата по оружию и под прикрытием своих боевых товарищей, влетел в крайнюю, если считать от центрального входа, комнату, где помимо генерала Суворова находились еще два бойца, вооруженных "Калашниковыми". Даже без помощи Григория Мезенцева, Кондратьев бы обезвредил бойцов охраны, а уж спеленать людей, находящихся не в лучшем физическом состоянии, для суперсолдата явилось плевой задачей.

В течение нескольких секунд Удав обезвредил оставшихся боевиков, особо не заботясь об их физическом и душевном благополучие; Мезенцев произвел "контрольные выстрелы" в головы бойцов в комнате охраны, а Михаил Кондратьев обезоружил самого генерала, внезапно попытавшегося оказать сопротивление. Петр Григорьевич был вооружен "Вектором", но каков бы ни был отличным самозарядный пистолет конструкции Сердюкова, боевые кондиции господина генерала не шли ни в какое сравнение с таковыми у Михаила Кондратьева. Суворову сломали несколько пальцев, как следует приложили головой об пол, на чем захват оперативно-явочной точки благополучно завершился.

"Мы закончили, - отрапортовал Кондратьев, - ждем тебя на допрос."

Мезенцеву понадобилось меньше минуты, чтобы добраться до подвала и взглянуть в ясны очи Петра Григорьевича.

Генерал валялся на полу и смотрел на непрошенных гостей исподлобья. Ему серьезно разбили нос, нижнюю губу и правую бровь. По лицу Петра Григорьевича текла кровь, а на лбу выступила испарина, однако в глазах Суворова не читался страх. Мезенцев изучил ауру генерала и пришел к выводу, что тот совершенно его не боялся. Впрочем, Петр Григорьевич не боялся ни Кондратьева, ни Макса. Вообще никого. Что ни говори, но Суворов обладал потрясающим самообладанием и даже в самых опасных для себя ситуациях старался не терять лица.

- Ты у меня на мушке, - сказал Макс. От его голоса, пожалуй, у любого пробежал бы мороз по коже. Похоже, кинетик заранее приговорил все окружение таинственного генерала Реутова. - Дернешься, и я отрежу тебе сначала руки, а потом ноги. Ты знаешь, что я смогу это сделать.

Кондратьев зло хмыкнул, посмотрел генералу прямо в глаза и вдруг заехал тому кулаком под дых. Суворов закашлялся, скрючился на полу, хватая ртом воздух.

- Не хорошо, - тихо прошептал Михаил, обращаясь к корчащемуся от боли человеку. - Не хорошо предавать тех, кто в вас верил и считал вас порядочным человеком. За что вы с нами так поступили? Разве мы вам плохо служили? Разве мы не выполняли точно и в срок все ваши тайные поручения? Зачем вы выстрелили нам в спину? Ради чего?

Мезенцев посмотрел сначала на Михаил, затем на Долматова. Лица обоих не выражали никаких эмоций. Оба бойца сейчас больше всего напоминали собой биороботов, боевых машин, запрограммированных на выполнение определенной задачи. Совершенно точно, они бы разрезали генерала на части и даже не поморщились бы при этом.

Однако суперсолдат решил отложить экзекуцию на потом. Кондратьев взял Суворова за шкирку, усадил на кровать и заехал тому ладонью по лицу, словно разгневанная жена, заставшая своего благоверного в постели с любовницей.

- Приди в себя, симулянт. Я тебя лишь слегка задел, а ты уже помереть готов. Не дело. Побудь мужиком хотя бы сейчас, наверное, единственный раз в жизни.

Устав от побоев, Суворов с кислой миной на лице уставился на троицу.

- Ответишь на вопросы - будешь жить, - выдавил из себя Удав, хотя Мезенцев готов был поклясться, что эти слова дались Максу нелегко.

- Сильно в этом сомневаюсь, - прошипел генерал.

- А ты не сомневайся, - сказал Михаил. - Не в том ты нынче положении, чтобы сомневаться и задавать вопросы. Надеюсь, у тебя отсутствуют иллюзии по поводу того, что даже без Григория у нас достаточно способов провести удачный допрос, не прибегая ко всякого рода химии и прочим специальным средствам? Нас очень хорошо учили, генерал, тебе ли об этом не знать. Будешь говорить сам, или мы попросим нашего уважаемого коллегу забраться к тебе в голову?

Петр Григорьевич уныло понурил голову. Вот только самообладания он по-прежнему не терял. Григорий это хорошо видел, следя за аурой Суворова.

- Чего вы хотите?- спросил генерал.

- Самую малость, - произнес Кондратьев. - Выход на Реутова. Сдай нам этого ублюдка и останешься жив. Твоя жизнь в обмен на его. По-моему, честная сделка, особенно учитывая то, как ты с нами поступил.

- Именно по этой причине я вам не верю, - совершенно спокойно сказал генерал.

Фигура Макса даже не пошевелилась, но Суворов вдруг схватился за правую стопу. Раздался хруст сдавливаемого пальца. Генерал взвыл, истошно матерясь.

- Ты не в том положении, чтобы ставить нам условия, - нарочито медленно произнес свои слова суперсолдат. - Избавь себя, а заодно и нас от дальнейших проявлений средневековья и стань наконец-таки цивилизованным человеком. Нам нужен Реутов. Твоя шкура нам без надобности.

Постанывая и корчась от боли Петр Григорьевич произнес:

- Я не знаю, где он отсиживается.

- Я тебе не верю, - сказал Макс.

- Он должен поддерживать с тобой связь, - предположил Кондратьев. - Каким способом вы...

В этот момент Григорий, продолжавший наблюдать за энергоинформационной составляющей генерал Суворова почуял неладное. Аура Петра Григорьевича резко поменялась. В ее в общем-то однородные и сбалансированные тона был внесен диссонанс, клякса. Больше всего это напоминало каплю темных чернил, попавших в стакана с прозрачной водой, с той лишь разницей, что чернила не застыли на месте, а стали поглощать все вокруг себя, грозя в считанные мгновения до неузнаваемости изменить ауру человека.

- Макс! - выкрикнул Мезенцев. - Боль!

Удав оторопело уставился на псионика и потерял драгоценные секунды.

Повинуясь каким-то глубинным инстинктам, Григорий выхватил один из своих пистолетов и практически не целясь, выстрелил генералу в ногу. Пуля пробила правую стопу насквозь. Суворов вновь взвыл, заскулил, не в силах терпеть нечеловеческие мучения.

Черная клякса остановила темп своего роста. Она успела поглотить две трети ауры здорового человека, и Мезенцеву стало ясно, что без его вмешательства, ни о какой добыче полезной информации не могло идти и речи.

- Что за...

- Потом Макс, все потом. Суворов сейчас умрет, если я...

Он не договорил, сосредотачиваясь на внутренним паранормальном резерве. Вышибить сознание из головы несчастного генерала оказалось довольно просто. Григорий в считанные мгновение подчинил чужое тело собственной воле и приказал Суворову отвечать на вопросы.

Петр Григорьевич стал похож на сомнамбулу, абсолютно равнодушную к окружающему миру - всего лишь тело, управляющие программы которого содержались в чуждой ему голове.

- Если я захочу связаться с ним, то наберу номер мобильного телефона, - Петр Григорьевич назвал двенадцать цифр странного номера, не похожего ни на один, используемый на территории РФ. - Меня спросят, чего я желаю, и тогда я отвечу, что хочу искупаться, позагорать и выпить за здоровье Салли.

Макс и Михаил переглянулись.

- И что потом?- спросил Кондратьев.

- Потом мне будет дано указание, куда и в каком часу прибыть.

- И это все? - спросил Долматов, в чьем голосе слушались неприкрытые нотки ненависти. - У тебя нет достоверных сведений о том, где скрывается Реутов?

- Нет, - чисто механически ответил Суворов. - Подозреваю, что он все время в разъездах, и его текущее местоположение держится в строжайшей тайне.

Михаил изящно выматерился.

- Час от часу не легче. И что нам теперь дают все эти телефонные номера и дурацкие пароли?

Петр Григорьевич возможно бы и смог ответить на этот вопрос, но не успел. В следующий момент жирная, черная клякса, застрявшая в ауре генерала, сорвалась с места, одним махом разрушая психоэнергетический каркас человека. Генерал шлепнулся на пол, выгнулся дугой. Из его горла вырвался сдавленный хрип; мышцы на руках и ногах напряглись до предела, конвульсивно содрогнулись; пальцы скрючились. Тело человека начала бить мелкая дрожь. Так продолжалось от силы секунд десять-пятнадцать, после чего Петр Григорьевич, испустив последний вздох, затих.

- Твою мать, - выругался Кондратьев. - Гриша, ты чего творишь?

Мезенцев виновато уставился на тело некогда живого человека.

- Я первый раз столкнулся с таким явлением, - попытался оправдаться псионик. - В нем... словно была зашита... мина или блокирующая программа, действующая как психоэнергетический вирус. Я ее не почуял, до тех пор пока она не активировалась. Извини.

Макс молча похлопал парня по спине.

- Не время искать виноватых, - сказал он. - Ты прекрасно справился со своей задачей. Если б не ты, мы бы вообще ничего не узнали.

Удав обвел тяжелым взглядом комнату, задержался на трупе генерала.

- Уходим, - сказал он, - а то, неровен час, сюда нагрянут нежелательные свидетели.

Михаил молча кивнул, первым предпочтя покинуть разгромленную оперативно-явочную точку. Вскоре к нему присоединился и Макс.

Григорию ничего не оставалось, как только последовать за ними.

Глава 13.

Звонок.

За деревянным столом из чистого дуба, расположенном под сенью громадной липы, в этот погожий июльский день собрались трое. Мезенцев медленно и неспешно потягивал темное пиво. Долматов с Кондратьевым, напротив, предпочли светлое.

Солнце застыло в зените. Легкий ветерок застенчиво трепал листья деревьев; воздух был наполнен непередаваемым ароматом трав и цветов, но, несмотря на общую расслабляющую атмосферу, на лицах всей троицы застыла печать напряжения и усталости.

Им было не до отдыха.

- И все же я предлагаю позвонить, - подал голос Григорий, совершая очередной глоток бодрящего пенного напитка.

- И что ты им скажешь? - поинтересовался Макс.

- Что и требуется, - ответил Мезенцев. - Ты же помнишь фразу?

- Дурацкая фраза, - вставил свое слово Кондратьев.

Мезенцев согласно кивнул:

- Дурацкая, недурцакая, а делать что-то надо. Сидеть, бухать - это не выход. Я предлагаю позвонить, вызвать Реутова на беседу, а там... будь, что будет.

Удав недовольно прыснул:

- Это не наш метод. Будь, что будет - это для самоубийц. Мы не должны действовать наобум.

- А операция против Суворова была произведена не наобум? - удивился псионик.

Макс глубоко вздохнул, отхлебнул пива и поморщился: напиток из холодного стал практически теплым, и потерял свой неповторимый вкус.

- О Суворове нам было известно куда больше, чем о Реутове. Он связан с Заказчиками, обеспечивает им силовое прикрытие всех их грязных дел. Он - птица чрезвычайно высокого полета, и с бухты-барахты нам его не взять. Точнее, взять-то можно, главное знать, где брать.

Мезенцев пристально посмотрел на Макса.

- Кстати, о Заказчике. Тебе известно, кто они?

Удав неопределенно пожал плечами.

- Отчасти, - сказал он, словно бы нехотя.

- Отчасти? И это все?

- Угу, - кивнул тот.

- А поподробней?- не унимался псионик.

Долматов выбил пальцами о поверхность стола незамысловатый ритм, пожевал губы.

- Заказчики - это некоторые представители правящей элиты страны, куда входят гражданские и военные чины. Я не знаю ни их имен, ни их общего числа. Предполагаю, что эта группа состоит максимум из тридцати человек. Плюс минус пять.

- А Реутов знает о них?

- Уверен, что да, - сказал Макс.

- Тогда нам жизненно необходимо взять этого засранца, пока еще смерть Петра Григорьевича не стала известна кому следует, - резюмировал Григорий.

Кондратьев невольно улыбнулся, добавил:

- Это и ежу понятно. Вопрос как.

- Я уже предложил свой вариант, - немедленно ответил Мезенцев. - Звоним, просим встретиться, а дальше как пойдет.

- И кто из нас троих станет изображать Суворова?

Возникла неловкая пауза, в ходе которой в голове псионика родились и за несостоятельностью были отброшены сразу несколько идей.

- Не знаю, - честно признался он, виновато разглядывая причудливый рельеф дерева на поверхности стола. - Могу попробовать я, если не найдется другой кандидатуры.

- Можешь, я не сомневаюсь, - усмехнулся Долматов, - вот только, не в обиду тебе будет сказано, но у тебя ничего не получится.

- Почему?

Удав единым глотком осушил сразу половину стакана, громче чем следовало шлепнул хрустальный бокал об стол.

- Потому что на том конце сто процентов установлена система голосового анализа. Это очень серьезная аппаратура, и она в момент раскроет твое лицедейство.

- А если и с нашей стороны будет установлена серьезная техника? - не унимался Мезенцев. - Что тогда?

Макс постучал пальцами по хрустальному бокалу, любуясь причудливыми переливами света на его поверхности.

- Вероятность на успех повышается, но она все же остается далекой от стопроцентной.

- Насколько далекой?- тут же сориентировался Григорий.

- Процентов сорок, максимум пятьдесят, - ответил Кондратьев вместо Макса. - Сам понимаешь, что мы не можем так подставляться.

Гриша это прекрасно понимал, глубоко и печально вздохнул, раздосадованный отнюдь не радужными перспективами. Должен был быть какой-то выход, и они обязаны были его найти. Но как? Они перебирали варианты выхода на Реутова со вчерашнего обеда и до сих пор ни к чему не пришли.

Что-то мелькнуло справа. Периферийное зрение отреагировало на едва заметную призрачную тень. Псионик скосил глаза и увидел Ломанову, смешно тыкающуюся своим очаровательным носиком в громадный бутон пиона. Девушка была изумительно хороша. В легком бирюзового цвета сарафанчике чуть выше колен и в босоножках она была настолько изящна, легка и казалась такой беззаботной, что Григорий, любуясь ею, невольно позабыл обо всем на свете.

А потом шлепнул себя по лбу.

- А если удастся поднять процент вероятности на успех, мы воспользуемся моим планом? - спросил Мезенцев, не отрывая от Светланы своих очей.

Оба парня в упор посмотрели на него.

- И как ты предлагаешь нам это сделать?- спросил Михаил.

- Одним... хитрым... способом, - нарочито медленно произнес псионик. - Сидите здесь, я сейчас.

Не дожидаясь ответа, Мезенцев вскочил с лавки и подбежал к девушке.

- Светик, - воскликнул он, подхватывая ее на руки.

Девушка от неожиданности ахнула, однако же ловко обхватила парня за шею. Она залилась веселым, заразительным смехом, обжигающе взглянула в глаза любимому человеку.

- И чем же, позвольте полюбопытствовать, вызван ваш душевный подъем, сударь,- спросила она, целуя Григория в губы.

Справившись с головокружением, Мезенцев, продолжая держать девушку на руках, лукаво прищурил правый глаз.

- Моя прекрасная госпожа, - молвил он заговорщицким тоном, - не откажите мне в услуге, ибо я и мои коллеги смиренно просим вас, о юная леди, о помощи.

Ломанова прыснула, закатила глаза:

- А я-то уж подумала, что ты воспылал ко мне нежными чувствами.

- Я просто сгораю от них! - воскликнул Мезенцев и понес девушку по направлению к дубовому столу.

Не доходя до ребят нескольких шагов, парень опустил девушку на ноги, состроил самую жалостливую гримасу, на которую только был способен, и спросил:

- Ну, как ты, согласна?

Девушка недоуменно уставилась сначала на псионика, потом на ребят, сидящих за столом.

- Может быть, и согласна, - сказал она, - но я пока не понимаю, в чем дело. Объяснитесь, прошу вас.

Парни пожали плечами, всем своим видом показывая, что не в курсе сути происходящего.

- Я сейчас все объясню! - Григорий взял инициативу в свои руки. - Ты ведь у нас великолепный музыкант, так?

- Я?- изумилась Светлана.

- Ну, да, ты, - кивнул Мезенцев. - Ты мне как-то рассказывала, что умеешь играть на скрипке, пианино и, вдобавок ко всему, поешь сносно.

Брови девушки едва заметно приподнялись.

- Пою и играю, - согласилась она, - но это не значит, что я, как ты выразился, великолепный музыкант.

- А как насчет абсолютного слуха?- спросил Григорий, нежно беря Ломанову за руку.

- Наличие слуха все равно не делает меня великолепным музыкантом. Чтобы им...

- Да не в этом дело, - перебил ее псионик. - У тебя ведь есть абсолютный слух, так?

- Ну, так, - произнесла Ломанова, окончательно сбитая с толку.

- Отлично, - хлопнул в ладоши Мезенцев, и обвел всех присутствующих горящими азартом глазами. - А теперь, мальчики и девочки, прошу слушать меня внимательно, дабы потом ни у кого не осталось никаких вопросов. Вот как мы с вами поступим...

***

Давешний микроавтобус фирмы Mercedes прибыл спустя четыре с половиной часа, в течение которых Григорий изнывал от нетерпения. Воистину чего-то ждать - то еще испытание. Его план, несмотря на то, что содержал большое количество противоречий, условностей и случайностей, выглядел достаточно реальным, особенно учитывая тот арсенал, которым обладал он сам и Макс.

Дмитрий и "меньший", который на сей раз соизволил представиться Игорем, расположились на полюбившейся им террасе, минут пятнадцать тестировали оборудование, после чего дали добро на начало оперативных работ.

- Итак, что нас конкретно интересует?- спросил Дмитрий, который и в этот раз играл роль старшего сотрудника.

- Голос, - авторитетно заявил Мезенцев, приглашая на террасу Макса, Михаила и стесняющуюся Светлану.

Дмитрий в упор взглянул на девушку, но так и не успел задать вопрос, касающийся ее участия.

- Она - важный элемент, и без нее никак.

- Хорошо, - как ни в чем не бывало ответил специалист. - Что будем делать?

И Мезенцев принялся объяснять ему свой план:

- Для начала прошу заметить, что нам придется использовать некоторые не совсем стандартные возможности человека.

- Это не играет роли, - пожал плечами фсбешник. - Если так стоит поступить для дела, то почему бы и нет.

- Стоит, - согласился с ним Кондратьев

- Ага, - кивнул Григорий и принялся объяснять далее: - Нам нужно позвонить по одному хитрому номеру, сказать абоненту кодовую фразу, но есть одна загвоздка.

- Голос?- сообразил Дмитрий.

- Именно. Голос генерала Суворова. Петр Григорьевич ныне не с нами, поэтому нам необходимо максимально точно воспроизвести его, дабы обмануть технику, которая наверняка установлена на том конце телефонной трубки. Для моделирования голоса мы, собственно, вас и пригласили, но поскольку в нашем распоряжении отсутствует образец речи необходимого нам человека, придется действовать окольными путями.

Мезенцев перевел взгляд на Михаила. Суперсолдат, видя, что пришло его время, уселся в кресло, несколько раз глубоко вздохнул.

- Я готов, - сказал он.

И закрыл глаза.

- Кондратьев обладает некоторыми особенностями, - начал пояснять Григорий, - которые при определенных обстоятельствах можно посчитать сверхъестественными. На самом же деле это совершенно не так. Не станем, однако же, разглагольствовать и примемся за дело. - Псионик вновь обратил свой взор на фсбешников, которые слушали молодого человека внимательнейшим образом. - Меня интересует его способность к глубокой медиации. В этом состоянии его подсознание, фактически, соединяется с сознанием, образуя, своего рода, гибридное сознание, при помощи которого Михаил способен достигать необычайной концентрации и упорядоченности внутренних энергий. Сия медитативная практика позволит ему в мельчайших подробностях воспроизвести в глубине гибридного сознания, или, проще говоря, достать из закромов подсознания, образцы голоса покойного генерала Суворова, и когда это произойдет, я смогу считать часть его ауры, которую возьму за эталонный образец. На сем первая часть моего плана завершится.

Если Дмитрий и Игорь были удивлены услышанным, то никак этого не показали. Очевидно, они оказались готовы ко всем, даже самым невероятным событиям, вероятность появления которых стремилась к нулю.

- А в чем будут заключаться остальные части плана? - осторожно поинтересовался Дмитрий.

- Всему свое время. Сначала предоставим Михаилу возможность как следует уйти в себя, для чего ему может понадобиться минут двадцать.

На деле у Кондратьева на все про все ушло четверть часа. Мезенцев, не переставая созерцать ауру суперсолдата, уловил небольшие изменения в ее структуре, дождался, пока эти изменения успокоятся, и принялся вести рассказ дальше.

- Образец готов, - радостно заявил он, - и теперь мы можем соорудить подлинный голос Суворова, для чего мне понадобится сделать запись, которую вы станете обрабатывать.

Дмитрий с готовностью кивнул, пробежался пальцами рук по клавишам ноутбука. Игорь в это время зажег пару лампочек на нескольких черных коробочках непонятного назначения и протянул Мезенцеву сотовый телефон, соединенный с одной из них шнуром.

- Говори, - коротко сказал он.

Не долго думая Григорий проговорил кодовую фразу, старясь произнести слова в спокойной размеренной манере.

- Звуковой файл успешно записан, - заявил Дмитрий, указывая на ряд синусоид, изображенных на экране ноутбука. - Начинаем обработку?

- Да, - кивнул Мезенцев, и со всем возможным обожанием посмотрел на Ломанову. - И вот теперь в дело вступает очаровательная Светлана, непревзойденный музыкант и счастливая обладательница абсолютного слуха.

Девушка вспыхнула и смутилась еще больше.

- Простите, - робко поинтересовался Игорь, - но я что-то не совсем понимаю, как эта очаровательная леди сможет нам помочь.

Григорий лучезарно улыбнулся.

- Все очень просто, по крайней мере, в теории, - заявил он. - Мы сделали запись моего голоса. Сейчас вы станете калибровать его, а Света станет слушать все это своими очаровательными ушками, и когда ваша аппаратура справится с возложенными на нее обязанностями, она даст мне знать.

- Но она же ни разу не слышала голос генерала Суворова, - удивился Дмитрий.

- И хочу заметить, - вставил свое слово Игорь, - что человеческое ухо, даже самое совершенное, не способно тягаться с аппаратурой. Даже если вашей девушке покажется, что подобранный нами голос будет схож с подлинным голосом Суворова, автоматика тех, кому вы позвоните, определит фальшь и подделку. Я надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете?

- Прекрасно отдаю, - ответил Мезенцев, не моргнув глазом. - Я же говорил, что намерен воспользоваться не просто достижениями технического прогресса, но и собственными возможностями. Вы правы, что Светлана ни разу не слышала голос генерала Суворова, но мне достаточно, что его много раз слышал Михаил Кондратьев. Сейчас я..., как бы так правильно выразиться, извлеку некоторый ментальный пакет данных из его головы - слепок части сознания, если вам будет так проще сориентироваться - и передам его Свете. Таким образом, она получит фрагмент чужих воспоминаний, но настолько ярких и точных, что воспримет их как свои собственные. И только после этого, - Мезенцев оценивающим взглядом посмотрел на Игоря, - мы займемся ее ушами.

- В смысле, ушами?- удивилась Света.

- Не обращай внимание, милая, - махнул рукой Григорий, - это я просто неудачно выразился. Да, действительно, современная техника куда совершенней человеческого уха, точнее системы "ухо-сознание". Наш орган слуха, да и все наше тело, способно воспринимать весь спектр вибраций, в том числе и звуковых, наравне со специфическими приспособлениями хитроумных гаджетов. Все дело в нашем сознании. Машина избавлена от этого недостатка и всегда работает на сто процентов заложенных в нее возможностей. С человеческим же сознанием, как правило, приходиться повозиться. Другое дело - система "ухо-подсознание". После того, как я совершу пересадку части воспоминаний Михаила в голову Светлане, я стану просматривать ее ауру наравне с аурой Кондратьева, и когда вы с вашей хитроумной инженерией подберете правильную звуковую дорожку, те фрагменты аур, которые будут связаны с голосом Петра Григорьевича, станут фактически идентичными.

Григорий закончил объяснения, картинно поцеловав даме руку. Фсбешники переглянулись и синхронно пожали плечами.

- Что ж, может и получиться, - сказал Дмитрий. - По крайней мере, мы сильно постараемся, чтобы получилось.

Специалисты принялись колдовать над аудиофайлом, а Мезенцев занялся своей работой. Проникновение в сознание Кондратьева, с разрешения последнего, далось парню на удивление легко. Он "обнял" мыслительную сферу суперсолдата и, ориентируясь по специфическим аурным маякам, извлек некоторые воспоминания из его головы. На то, чтобы скомпоновать из получившегося материала пакет передачи ментальных данных, у псионика ушло несколько секунд. Он знал, что подобная передача вызовет у его любимой девушки массу неприятных ощущений, поэтому постарался как можно лучше адаптировать передаваемые данные к восприятию их сознанием Светланы.

- Готова?- спросил он как можно более естественно и нежно.

- Ну... как бы да, - неуверенным голосом заявила Ломанова.

- Не бойся, милая, - сказал Григорий, посылая девушке ментальный рапорт успокоения. - Я все предусмотрел. Все будет хорошо, обещаю.

- Надеюсь, - едва слышно пискнула та.

И охнула, когда ее сознания коснулась часть чуждых ей воспоминаний. Она словно осознала, что в ее голове поселился кто-то еще, и теперь его воспоминания стали ей полностью доступны. Света что есть силы зажмурилась, замотала головой. Чем объемнее были информационные пакеты, передающие ментальные данные, тем выше был риск, что реципиент попросту сойдет с ума. В одном теле не могли разом обитать обе личности - одна из них, как правило та, что сильнее, начинала угнетать ту, что оказывалась слабее, и от этого конфликта человек очень быстро съезжал с катушек.

Того ментально-информационного объема, что передал Мезенцев Ломановой, было явно недостаточно, чтобы нанести девушке хоть сколько-то ощутимый вред, но и этого хватило, чтобы Светлана приходила в себя порядка двух часов.

- Начинайте аудиотрансляцию, - скомандовал Григорий, после того, как убедился, что Ломанова уже не чувствует себя не в своей тарелке и способна работать.

Техники не стали медлить, и вскоре внутренний объем деревенской террасы заполнился голосом генерала Суворова. Точнее, сначала зазвучал голос Григория Мезенцева, и только в последствие он стал все больше и больше походить на голос Петра Григорьевича.

Псионик наблюдал за сидевшим неподвижно суперсолдатом, сканируя часть его ауры, и любовался милыми сердцу очертаниями лица Светланы Ломановой, которая, казалось, беззаботно дремала в плетеном кресле, раз за разом прослушивая очередной вариант кодовой фразы. Воистину ему с ней повезло, и речь шла даже не о том, чем они сейчас занимались. До сих пор Мезенцев не имел возможности (прежде всего по морально-этическим соображениям) настолько глубоко прочувствовать натуру полюбившегося ему человека, и вот теперь он с замиранием сердца, хоть и тайно, но все же изучал сущность любимой девушки. Она была шикарна и великолепна. От ее доброты, здоровой, чистой энергетики замирало сердце. Воистину Светлана Ломанова могла считаться одной такой на миллион, и то, что Григорию удалось ее повстречать, иначе как проявлением судьбы сложно было объяснить.

Техникам понадобилось ровно двадцать пять минут, чтобы подобрать нужные звуковые частоты, на которые правильно отреагировала Светлана. Часть ее ауры стала практически идентичной таковой у Кондратьева, и Мезенцев, еще раз все как следует перепроверив и взвесив, дал добро.

Михаил вышел из транса спустя десяток ударов сердца. Он открыл глаза, оглядел всех присутствующих своим фирменным пронзавшим насквозь, физически ощутимым взглядом и как ни в чем не бывало улыбнулся.

- Ну, что, изобретатель, сработает твоя идея или нет? - спросил он, поднимаясь на ноги и как следует разминая свое тело, остававшееся без движения несколько часов.

Мезенцев пожал плечами, всем своим видом давая понять, что за стопроцентный успех в предстоящем деле ручаться не может.

- Ладно, - зевнул он, прикрывая ладонью рот, - давай что ли уж, позвоним, узнаем, что да как, а то я, право слово, засиделся без дела. Макс, ты готов?

Удав угрюмо качнул головой, изобразив недокивок.

- Прямо сейчас?- спросил Мезенцев, ощутив поднимающееся откуда-то изнутри волнение.

- А чего тянуть? У нас времени в обрез. Как бы не опоздать.

Григорий посмотрел сначала на Кондратьева, потом на техников. Игорь протянул ему телефонную трубку. Григорий перевел взгляд на Макса, словно ища у него поддержки, глубоко вздохнул и с небывалой осторожностью взял мобильный. Пальцы левой руки аккуратно нажали несколько цифр на сенсорном экране.

- Кивнешь, когда нужно будет включить голос, - сказал Дмитрий.

Мезенцев молча согласился.

Сначала из телефонного динамика не доносилось никаких звуков, затем раздался едва уловимый треск, сменившийся пощелкиванием. Наконец, человеческое ухо уловило привычные длинные гудки - вызов абонента.

Трубку на том конце не брали довольно долго, прядка минуты. Григорий, да и все вокруг, ощутимо нервничал. Ребята поставили на карту практически все, и в тот момент, когда отступать назад уже не было никакого смысла, Мезенцеву показалось, что его план трещит по всем швам.

Однако на том конце все же соизволили ответить. Приятный женский голос поинтересовался целью звонка. Мезенцев кивнул, и Дмитрий нажал кнопку на клавиатуре ноутбука. В трубке тут же раздался до боли знакомый голос Петра Григорьевича, обещающего "выпить за здоровье Салли".

- Ждите, - бросила девушка-абонент, и динамики мобильного донесли до всех, кто находился на террасе, приятную успокаивающую музыку.

Ждать пришлось довольно долго. Когда Кондратьев молча показал всем присутствующим восемь согнутых пальцев (суперсолдат считал минуты), девушка-абонент вновь появилась в эфире.

- Записывайте координаты, - сказала она строгим, официальным голосом, четко продиктовав обыкновенную в таких случая числовую последовательность. - Сегодня, в двадцать часов по Московскому времени. Охрана не нужна. Опоздания неприемлемы.

И разорвала связь.

Люди на террасе переглянулись. Возникла неловкая пауза, словно каждый из присутствовавших боялся оборвать внезапно возникшую тишину и выступить с предложением.

Наконец, первым соизволил раскрыть свои уста Михаил Кондратьев.

- Координаты надобно проверить, - сказал он, кивнув в сторону ноутбука.

Работа моментально закипела, будто все только этого и ждали. Техникам не составило большого труда прогнать сквозь запрограммированные электронные мозги стройный ряд чисел, поэтому ответ они выдали в течении пяти секунд:

- Похоже, это на границе Московской и Тверской областей.

- Да, - подтвердил Игорь, - если верить карте, то это асфальтовая дорога недалеко от Борщево. До границ области рукой подать.

Мезенцев с большим интересом посмотрел на экран ноутбука. Свежее хоть и статичное изображение со спутника поражало своей четкостью.

- Они предлагают встретиться прямо на дороге?- спросил псионик.

- Похоже на то, - ответил ему Дмитрий.

- Так в чем проблема? - задал вопрос Макс.

Мезенцев покосился на Кондратьева, почесал правое ухо.

- Проблем нет, за исключением отсутствия у нас хорошей, добротной тачки, соответствующей статусу генерала.

Кондратьев непонимающе уставился на псионика.

- Тачки?- спросил он.

- Ну да, - кивнул тот в ответ. - Суворов по плану должен приехать на место встречи на своей машине, дождаться, пока к нему подъедет Реутов, ну а дальше они... типа поговорят о том, о сем, и разъедутся каждый по своим делам.

Долматов усмехнулся.

- Не вижу проблемы. Можем экспроприировать любую тачку, если понадобится.

Дмитрий протестующе замахал руками.

- Не надо ничего экспроприировать. Думаю, я смогу поговорить со своим начальством и кое о чем договориться. Представительскую AUDI с длинной колесной базой мы вам обеспечим.

- Бронированную?- попытался пошутить Григорий.

Игорь фыркнул:

- Деревянную.

- Тоже сойдет, - подытожил Михаил, медленно выдыхая.

Напряженная обстановка разрядилась сама собой. Техники принялись сворачивать свое дорогостоящее оборудование; Григорий постарался уединиться со Светланой, которой, по его словам, в последнее время уделял непозволительно мало внимания. Дмитрий пообещал созвониться с кем надо и решить вопрос с автомобилем. Кондратьев с Максом пожали спецам руки и переместились в сад, обдумывать предстоящий захват генерала Реутова.

Шикарную Audi A8 с удлиненной колесной базой и блатным номером удалось раздобыть в течении двух часов. Еще час понадобилось ребятам, чтобы добраться до предоставленной "хорошими людьми" машины, в следствие чего лихая троица во главе с Михаилом Кондратьевым прибыла на место предстоящей встречи в половину восьмого вечера.

- Машину могут прощупать еще издали, дистанционно, - заявил суперсолдат, барабаня пальцами по рулю, - посему советую тебе, Макс, спрятаться в лесу и до поры до времени не отсвечивать. Я вполне сойду за водителя, в то время как Мезенцев несколько секунд будет изображать из себя генерала Суворова. Ты же - наш козырь, который в нужный момент сможет обеспечить перевес сил в открытом боестолкновении в нашу сторону.

Удав не стал возражать, молча покинул салон автомобиля и скрылся в лесу, на всякий случай прихватив с собой старый добрый "Вал" с магазином бронебойных патронов.

Григорий чисто машинально проверил наличие у себя восемнадцати зарядного Грязева-Шипунова; Михаил же решил воспользоваться проверенным двенадцатым Калашниковым с барабанным магазином на девяносто пять патронов.

- Как думаешь, они вовремя подъедут?- спросил Григорий, сильно нервничая.

Ему вдруг сделалось не по себе. В голову откуда не возьмись начали стучаться непрошенные мысли, все как одна негативного содержания. Захотелось экстренно покинуть район операции и оказаться от этой старой, раздолбанной двухпутки на расстоянии в несколько десятков километров.

- Думаю, Реутов - натура пунктуальная, - ответил Михаил. По лицу суперсолдата невозможно было понять, о чем он думает, что переживает. Кондратьев оставался внешне спокойным, сосредоточенным, готовым к предстоящей работе. - Вот увидишь, он явится минута в минуту.

Мезенцев мысленно кивнул, соглашаясь с напарником, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Глядя на Михаила, складывалось такое впечатление, что в следующие несколько десятков минут он собирается, скажем, пойти в лес по грибы, а не производить захват опаснейшего свидетеля, знающего столь много, что на информации в его голове при желании можно было бы сказочно заработать, разбогатеть и жить припеваючи всю оставшуюся жизнь. Однако чувство нависшей опасности не давало Мезенцеву покоя.

- Ты ничего не чувствуешь? - поинтересовался Григорий, в тайне надеясь на хваленую, безотказно работающую интуицию суперсолдата.

Кондратьев ответил не сразу, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

- Если б с нами не было Макса, то я бы точно нашел повод для беспокойства, - попытался успокоить он Мезенцева. - Нас наверняка ждут сюрпризы, в этом я более чем уверен, однако не вижу смысла действительно сильно переживать по этому поводу.

- Мне бы твою уверенность, - еле слышно пробубнил себе под нос псионик.

Он практически никогда не накручивал себя - такой проблемы Григорий за собой не замечал - но в этот раз ситуация складывалась по-другому. И Бог его знает, как бы все повернулось, если б в следующую секунду на паранормальном радаре псионика не появился картеж из дорогих иномарок.

"Внимание, - тут же отозвался Удав, воспользовавшись отлаженным каналом мыслесвязи, - наблюдаю четыре машины. Генерал, судя по всему, едет во второй. Первая, третья и четвертая - машины сопровождения с пехотинцами на борту. Готов работать по приказу."

Григорий и сам уже успел заметить сонм "светящихся огонечков" аур людей и невольно подивился их числу. Реутов притащил с собой шестнадцать человек сопровождения - хорошо вооруженных и подготовленных специалистов по оказанию вип-услуг в области охраны очень важных клиентов. Теперь становился понятен смысл фразы девушки-оператора, заявившей, что генерал Суворов должен будет явиться на встречу без собственных бодигардов.

- Ставлю сотню, что Мерс Реутова бронирован, причем по специальному заказу, - ухмыльнулся Кондратьев.

- Даже спорить с тобой не собираюсь, - проворчал Григорий, концентрируясь на собственных сверхспособностях.

Картеж приблизился к одиноко стоящей на обочине Audi, начал тормозить.

- Работаем, - выдохнул Михаил.

Григорий сосредоточился до предела, еще раз пропустил сквозь себя психо-энергетические сферы приближающихся людей. Возникло странное чувство, словно он чего-то недоглядел, в чем-то не разобрался, но времени поворачивать назад уже не было. Мезенцев нанес мощнейший психический удар, гася сознания телохранителей генерала Реутова.

"Страхую," - доложился Макс из своего лесного укрытия.

Психическая атака Мезенцева возымела действие практически в тот же самый момент, в который она была нанесена. Невидимый удар погрузил людей в состояние грогги. Первую машину вынесло на обочину слева, последняя нырнула носом в правый кювет. Автомобиль генерала и машина под номером три встали колом. В ту же секунду Удав паранормальными "снайперскими выстрелами" разворотил им рулевые механизмы, трансмиссии и оси, гарантированно выводя транспорт из строя.

- Побежали, - крикнул Кондратьев, вываливаясь на улицу.

Мезенцев последовал его примеру, вскинул свой пистолет, выпрыгнул наружу.

Домчаться до обездвиженного транспорта генерала Реутова не составило большого труда. Им никто не собирался мешать. Похоже, атака псионика стала для противников полнейшей неожиданностью.

"Дверь", - бросил в пси-эфир Мезенцев, обратившись к Максу.

Удав сумел сориентироваться в считанные мгновения. Психокинетическая атака сорвала тяжелую, бронированную дверь автомашины с петель, открывая парню доступ в шикарный салон Mercedes.

Псионик, держа пистолет прямо перед собой, готовый в любой момент произвести выстрелы, ввалился внутрь автомобиля.

Генерал Реутов сидел на положенном вип-пассажиру месте и казался сосредоточенно задумчивым.

Мезенцев в момент окинул своим паранормальным взором ауру генерала и застыл на месте. На то, чтобы разобраться в ней, у парня ушло рекордно малое количество времени.

Реутов все же подстраховался.

Глава 14

Разговор на обочине.

Опыт - дело наживное и чрезвычайно важное. Судите сами: если работодатель станет устраивать своеобразный кастинг, чтобы взять к себе на работу одного из двух кандидатов, он, скорее всего, первым делом обратит внимание именно на их опыт. И правильно сделает, потому что теоретическая подготовка, как бы она ни была хороша, не способна заменить реальных практических навыков. Это касается абсолютно всех видов деятельности, даже самых экзотичных и невероятных.

Два года тому назад, когда Григорий Мезенцев только лишь начал пользоваться своими сверхъестественными способностями, он не имел никакой практической базы по их использованию (теоретической, в общем-то тоже), и вот теперь, по прошествии двух зим, псионик мог похвастаться кое-каким опытом. Именно опыт позволил парню определить странное наполнение ауры генерала Реутова и практически мгновенно прийти к выводу, что человек, сидящий в кресле роскошного автомобиля, способен оказывать реальное сопротивление любому даже самому мощному психическому воздействию, произведенному со стороны.

Проще говоря, господина генерала нельзя было оглушить, подчинить или прочитать. Любая попытка воздействовать на его психо-энергетическую защиту могла закончиться для Реутова летальным исходом, что, естественно, совершенно не устраивало бравую троицу. Об этом Мезенцев успел предупредить своих боевых товарищей, которые оказались возле представительного вида автомобиля спустя пару секунд после Григория.

- Значит, поговорим по-другому, - зло усмехнулся Кондратьев, и плюхнулся на мягкое кожаное сиденье рядом с генералом.

Суперсолдат врубил на полную катушку свой фирменный рентгеноподобный, физически ощутимый взгляд, готовый, казалось, прожечь тело человека, выставил перед собой ствол автомата и произнес равнодушным, ледяным тоном, тихо, но так, чтобы всем было слышно.

- Вылезай, - приказал он. - Сейчас мы с тобой прокатимся, и если ты удовлетворишь наше любопытство, то закончишь не так, как твой коллега по генеральскому цеху.

Генерал Реутов внимательно осмотрел холодное, равнодушное лицо Кондратьева, еле заметно кивнул, то ли Михаилу, то ли самому себе и молча подчинился приказу.

Выходя из машины, он ненадолго задержался взглядом на фигуре Мезенцева.

- Не думал, что ты настолько силен, - сказал он как бы между прочим. - Я предполагал слухи о тебе байками.

- Предположение - мать провала, - процедил сквозь зубы Кондратьев, недружелюбно толкая генерала в спину.

Только сейчас Григорий смог как следует рассмотреть Реутова. Практически двухметровая, широкоплечая фигура генерала внушала уважение, если не сказать больше, трепет. Все в облике этого человека говорила о его серьезности, о его непомерных амбициях и власти, которой он обладал. Чувствовалось, что Реутов привык повелевать, привык добиваться всего, чего хотел. Он относился к элите общества, причем не к выдуманной при помощи радио, телевидения и интернета, не к бесконечным отпрыскам богатеньких папочек да мамочек, заполонивших экраны телевизоров и страницы глянцевых изданий, а к реальной, привыкшей быть на уровень, а то и на два выше всех прочих. Глядя на Реутова, любой, даже самый недалекий, человек мог понять, что к генералу стоит относиться серьезно, его можно уважать, можно бояться (и небеспочвенно), но недооценивать такую фигуру попросту невозможно.

- Недооценка противника так же приводит к провалу - сказал Реутов, садясь в Audi, на которой приехали ребята. - Вас давно стоило устранить, еще тогда, после инцидента с "Изумрудным городом".

- Как и тебя, - грозно заявил Макс и зарядил генералу настоящую оплеуху.

Реутов поморщился, потер ушибленную скулу. Как ни странно, но в его глазах совершенно не было страха или гнева. Холод, ледяное спокойствие и расчет. Он просчитывал варианты, искал выход из сложившейся ситуации.

- А вот и наш блудный сын, - усмехнулся генерал, окидывая фигуру Долматова задумчивым взглядом. - Вернулся?

- А то как же, - осклабился Удав. - Вернулся, чтобы прикончить тебя. И тех, кто за тобой стоит.

По лицу Реутова пробежала едва заметная саркастическая ухмылка:

- Амбиции, однако, ничего не скажешь. И как же, хочу я тебя спросить, ты собираешься прикончить нас всех? На меня вы вышли, признаюсь, ловко, но Круг вам не достать при всем желании.

Реутов посмотрел Мезенцеву прямо в глаза, поднял вверх руку и постучал указательным пальцем себе по голове.

- Чуешь? - спросил он.

Григорий согласно кивнул:

- Чую. Отличную штуковину они запихнули вам в голову, господин генерал. Страховка на все случаи жизни. Вы, случаем, не чувствуете себя собачкой на поводке у хозяина?

Реутов показал ряд идеальных белых зубов, продемонстрировав даже не улыбку, а, скорее, оскал хищника, изготовившегося к прыжку.

- Попытка сыграть на моих чувствах, молодой человек, ни к чему хорошему не приведет.

- Да я, собственно, и не пытался. - Гриша отмахнулся рукой. - Меня гораздо больше интересует технология. Что-то я сильно сомневаюсь, что наши доморощенные ученые с Земли способны были соорудить нечто подобное.

- А ты не сомневайся, - ответил ему Реутов. - Наши ученые на многое способны.

- Ага, - кивнул Мезенцев, - если ставить в пример ситуацию с "Изумрудным городом", то прямо-таки хочется вам верить.

- А что было не так с "Изумрудным городом"? - спросил генерал исключительно ради того, чтобы поддержать диалог.

- Ничего. Колупали-колупали тарелочку, да так ни к чему путному за все эти годы и не пришли.

В глазах Реутова зажглись искорки самодовольства.

- А вот и напрасно, молодой человек, вы так считаете, - сказал он и вновь взглянул на Макса. - Кое-что удалось достичь в этой лаборатории. Вижу, способности многоуважаемого Удава не подводят его?

Ребята в недоумении переглянулись.

- Что он несет?- спросил Михаил, сурово нависая над фигурой Реутова.

- А..., так вы не в курсе?!- брови генерала взлетели вверх, изобразив неподдельное удивление.

- В курсе чего мы все должны быть? - еще более суровым тоном спросил Кондратьев.

Реутов невольно отодвинулся от суперсолдата, опасаясь очевидно еще раз схлопотать по морде.

- Примерно сорок процентов господина Долматова было создано в "Изумрудном городе", - сказал генерал, не без удовольствия наблюдая за смятением, возникшем на лицах бравой троицы. - Остальное - это всецело заслуга лаборатории "Хрустальные небеса", которую вы так бесцеремонно разрушили. Целый отдел в сибирском НИЦ занимался работой с живыми организмами так называемых пилотов. Материал, причем не только научный, который удалось накопить в процессе этой работы, лег в основу того, что в последствие было создано под названием "Образец 2". Его-то и ввели в тело Максима Долматова, небезуспешно, прошу заметить.

- Насильно, прошу заметить, - вставил свое слово Удав.

- Надо было лучше читать контракт, - прыснул Реутов, - и смотреть, что подпи...

Договорит ему помешал смачный удар под дых. Макс от души приложил генерала, так что он приходил в себя минуты три.

- Следи за языком, - прошипел кинетик.

Глаза его налились кровью, а воздух вокруг ладоней завибрировал, словно нагрелся.

- Господин генерал, - счел за лучшее влезть в разговор Мезенцев, дабы предотвратить возможные нежелательные последствия, - давайте ближе к делу. Если вы настаиваете на том, что та штука, которую вам установили, создана земными учеными, пусть так оно и будет, не суть важно. Но давайте обратимся к морально-этической стороне вопроса. Как по мне, так вам, элементарным образом, не доверяют. А если так, стоит ли рвать ж... из-за этого самого..., как вы их обозвали..., Круга? Может быть, скажите нам, кто входит в этот таинственный Круг, что замышляют его члены и, самое главное, где они все находятся?

Реутов окинул молодого псионика ироничным взглядом, едва заметно покачал головой.

- Вот ты, - сказал он, - вроде выглядишь сообразительным парнем, а спрашиваешь чушь. Да и ведешь себя по-дурацки.

- Уж как умею, - как ни в чем не бывало ответил Мезенцев. - Да и вы, я смотрю, большим умом и сообразительностью не отличаетесь.

- В самом деле?- удивился генерал.

- Да.

На лице Реутова отобразилась тяжелая умственная работа.

- Объяснись, а то я что-то не понимаю,- сказал он, по-прежнему разглядывая парня не без доли иронии.

Писоник кивнул сначала в сторону Кондратьева, затем в сторону Макса.

- Причина в них, - сказал он. - Дело в том, что в вашем положении наиболее логичным действием для вас будет все нам рассказать. И не просто логичным, а наиболее безопасным. Предположим, я ничего не смогу поделать с вашей... пси-защитой, но, а что вы противопоставите банальному допросу с пристрастием? А если этот допрос будет не таким уж и банальным? Что тогда? Вы думаете, эти парни не обучены некоторым хитрым трюкам и не способны качественно развязывать языки? Я уверен, что на каждого из них у вас припасено толстенькое досье, как должно быть припасено одно такое и на меня. Но это не важно, я переживу, в конце концов, я человек не гордый и у меня, фактически, нет заинтересованности причинять вам боль. А вот у этих славных товарищей - есть, особенно у Макса, и все, что вас пока что спасает от праведного гнева Удава, это информация в вашей голове, которую нам очень хочется заполучить. Давайте не станем играть в героев, защищая не пойми чьи интересы, и поведем себя как приличные цивилизованные люди. Вы нам - ответы на наши вопросы, уверяю вас, их будет не много, а мы вам... - свободу.

При упоминании крайнего слова Реутов покрылся краской и еле сдержался, чтобы не расхохотаться.

- Свободу?- ухмыльнулся он. - Ты хоть представляешь, с кем связался? Ты представляешь, какие люди за мной стоят и какие силы заинтересованы в услугах моей персоны? Там, где я вращаюсь, с какими людьми вожу дела, там нет и не может быть никакой свободы, во всяком случае такой, какой ты ее понимаешь.

- Возможно, что и нет, - парировал Мезенцев, - но у вас все еще остается выбор. Вам стоит четко понимать, что мы в любом случае добьемся того, чего хотим, вопрос лишь в том, как мы это сделаем. Вы желаете покинуть машину на своих двоих, или же предпочтете черный мешок для мусора, в котором будете лежать в расчлененном виде?

Говоря такие вещи, Григорий вовсе не шутил. Он довольно неплохо знал Кондратьева, но он совершенно не знал Макса и не ведал, на что тот был способен.

- Угрозы тебя не красят, - угрюмым голосом произнес Реутов.

- Скудоумие так же не идет вам к лицу, - огрызнулся псионик.

- Речь вовсе не об этом, - сказал генерал и невесело вздохнул.

- Тогда о чем?- спросил Михаил.

Реутов перевел на него взгляд.

- Сообрази, - сказал он и принялся хрустеть пальцами. - Положим, я вам поверил. Положим, что вы меня даже отпустили, и что дальше? Что мне прикажете делать? Я солью вам информацию, вы ею воспользуетесь, и, глядя на вас, я даже понимаю, каким образом вы ею распорядитесь. А вы подумали, что после всего этого случится со мной? Думаете, мне удастся отвертеться, скрыться, избежать наказания? Какая мне разница, убьете вы меня прямо здесь и сейчас или это сделает кто-то еще, спустя месяц-другой?

И вновь роль главного переговорщика взял на себя Мезенцев:

- Наверное, никакого смысла в этом и нет, если не учитывать, что шансов помереть, как вы выразились, здесь и сейчас у вас гораздо больше. И смерть эта будет не из легких. Но ведь можно поступить иначе. Спустя какое-то время, возможно, кое-кому уже будет не до вас. Вы сможете забиться в какой-нибудь угол, отсидеться там, пока ситуация не нормализуется, а мир не станет чуточку безопасней. Я знаю, что в этом случае у вас будет шанс уцелеть, а потом вы просто начнете все сначала. Однако, если вы станете противиться, то Макс вам что-нибудь отрежет. Я чувствую, что ему уже не терпится выпустить вам кишки. Правда, Макс?

Долматов сверкнул глазами. Его ненависть к этому человеку казалась физически ощутимой.

- Не испытывайте его нервы, - посоветовал генералу Мезенцев. - Он этого не любит. Прошу вас, соглашайтесь на наши условия, помогите нам выйти на членов Круга. В конце концов, не вы ли только что говорили, что не чувствуете себя свободным человеком? Так давайте обеспечим вам эту свободу. Вы ведь никогда даже и не пытались за нее бороться. Не знаю уж, почему вы этого не делали, возможно, не знали как, а, может быть, не чувствовали за собой той силы, которая бы смогла победить. Но сейчас у вас есть такая сила. Это мы. С нашими возможностями, и вашей осведомленностью, мы сможем далеко пойти, господин генерал.

Лицо Реутова тронула гримаса неприкрытого омерзения. Меж тем, его глаза разразились веселым смехом.

- Вашими возможностями? - воскликнул генерал. - Да какие у вас могут быть возможности? Что вы собой представляете?

- Кое-что представляем, - ровным, спокойном, уверенным голосом ответил Григорий. - На что способен Макс вы уже знаете. Ни вы, ни ваш хваленый Круг так и не смогли его выследить и поймать. Удав обладает очень высоким психо-кинетическим потенциалом. Он настоящее биологическое оружие, расчетливое и беспощадное. Но о нем вы, я полагаю, хорошо осведомлены. А как насчет меня? Да, думаю Петр Григорьевич постарался вам слить обо мне все, что знал сам, но... уверены ли вы, что он знал действительно все?

В глазах генерала Реутова на краткое мгновение блеснул тревожный огонь. Этот человек потрясающе себя контролировал, но мимолетная неуверенность все же не скрылась от внимательных глаз Григория. Псионик слишком хорошо умел читать людей, когда действительно этого желал.

- Что ты хочешь сказать? - спросил Реутов.

Он перестал хрустеть пальцами, замер каменным изваянием.

Мезенцев выдержал поистине мхатовскую паузу и ответил:

- Эта штука в вашей голове..., вы же не сами себе ее поставили, так? Вам ее установили, но для чего? В качестве защиты от кого? Неужели от меня и мне подобным? Круг боится меня, или он боится тех, кто может прийти со мной?

- Круг ничего...

- Ой, да ладно вам, - неожиданно заорал на генерала Мезенцев. - Не надо пудрить мне мозги, что ваш с..ый Круг держит все под своим контролем. Если б это было так, то мы бы сейчас с вами не разговаривали в такой обстановке. Те, кто желал установить в вашу голову пси-защиту, сильно опасались меня или кого-то наподобие меня, и желали защитить то, что хранится в вашей башке. Генерал Суворов в вашей иерархии занимал позицию ниже вас, и ему просто вшили программу самоликвидации. Правда..., это не защитило конфиденциальную информацию, воспользовавшись которой нам удалось выйти на вас. Улавливаете, к чему я клоню?

Реутов по-настоящему зло посмотрел на псионика.

- Вы... ошиблись, - сказал Мезенцев, пытаясь подражать своим голосом ледяному тону Кондратьева. - Вы просчитались, надеясь, что все ваши хитроумные технологии защитят ваши драгоценные мозги от таких, как я. Я сломал Суворова, вскрыл ему мозг и выудил из его башки все, что мне захотелось. У него было много секретов, очень много. Вы знали, что он собирал на вас компромат? Точнее, начинал собирать, чтобы в будущем подставить вас и выслужиться перед Кругом. Возможно, вы об этом догадывались, но наверняка не знали, а я вот узнал, и говорю вам это. И знаете, с какой целью я это делаю?

Реутов ничего не ответил, постепенно понимая, к чему клонил Григорий.

- Я взломал Суворова, и сделаю это с вами, с вашим мозгом, и никакая программа, никакая технология, даже самая невероятная и продвинутая, вас не спасет. Ни ваших хозяев из Круга, ни вас лично. Потому что взлом такой программы, которую вам установили, обречен на поражение мозга-носителя. На всю оставшуюся жизнь вы станете пускать слюни, испражняться там же, где вас будут кормить с ложечки. Вы сделаетесь овощем, клиентом закрытой психушки, а, возможно, вас просто шлепнут, чтобы не тратить на вас государственные и частные средства. И как, устраивает вас такая перспектива?

- Ты... лжешь, - прошипел генерал.

- А вы настолько рисковый человек, что захотите прямо сейчас это проверить? - Мезенцев с ехидной ухмылкой окинул фигуру генерала. - Давайте, удивите меня! Рискните своим здоровьем и своей судьбой, проверьте, вру я вам или говорю правду. Мне будет очень интересно поучаствовать в сем эксперименте.

И тут Реутов, похоже сдался. Он как-то сразу поник, сделался меньше, закрыл в себе часть своей значимости. Он словно бы нажал на кнопку и выключил прожектор собственного достоинства и властности. Реутов готов был сотрудничать, и таким шансом стоило воспользоваться.

- Что вы хотите знать? - спросил он, понурив голову.

Парни в салоне автомобиля переглянулись.

- В общем-то, все, - сказал Кондратьев.

- На все у нас нет времени, - вставил свое слово Макс. - Нам нужен выход на людей Круга. Если у тебя он есть, то советую им поделиться.

- А если у меня его нет?- спросил Реутов.

- Тогда ты нам не нужен. Гриша высосет из твоей башки все полезное, а потом мы тебя шлепнем. Уверен, ты скрываешь много секретов, а мы умеем ими правильно пользоваться.

На лице Реутова заиграли желваки. Он страшно не любил проигрывать, но этот человек всегда адекватно оценивал ситуацию.

- На всех членов Круга у меня и правда нет выхода, - сказал он, невольно косясь на Мезенцева. - Можете пытать меня, можете... забраться ко мне в голову, но я говорю правду.

- Все не нужны, - как ни в чем не бывало сказал Михаил. - Дай то, что есть, а мы разберемся.

- Дай то, что есть, - проворчал генерал, передразнивая суперсолдата. - Это не так просто, выйти на столь защищенную персону. Одни вы не справитесь.

Брови Кондратьева, казалось, взлетели до небес.

- О-па, мама дорогая, что я слышу! - воскликнул Михаил. - Уж не желаете ли вы нам помочь?

- Желаю, - прошипел в ответ Реутов. Наверное, это были самый тяжелые слова, произнесенные им в жизни. - Я отдаю себе отчет в том, что, даже если вы меня отпустите, мне долго не ходить на этом свете. А я... хочу жить.

- Не удивительно, - хмыкнул Долматов. - Каждая мразь мечтает о долгой и, по возможности, приятной жизни.

Генерал, казалось, не обратил на реплику Удава никакого внимания.

- Единственное, что я могу сделать, это попытаться отвоевать себе место под солнцем, используя вашу помощь.

- Проще говоря, уничтожить конкурентов нашими руками? - уточнил Кондратьев.

- Если тебе так будет угодно, то да, - согласно кивнул Реутов. - Я помогу вам, поделюсь информацией, кое-какими секретными сведениями. Я буду сам участвовать в операции, поскольку без моей помощи вам не обойтись, а вы сделаете так, чтобы никто из Круга уже не смог меня достать.

Мезенцев прыснул, услышав крайнюю реплику генерала:

- Как это вы однако мастерски завуалировали приказ истребить ваших Хозяев. Прям и не подкопаешься. Вот они - чудеса юридического языка. Никто ни хрена не понял, а, оказывается, народ уже и приговорили. Браво! Хочется аплодировать стоя.

- Хочется, так аплодируй, - совершенно равнодушно заявил Реутов, - но когда дойдет до дела, уверяю тебя, шутки отойдут на задний план.

- Не сомневаюсь. В последнее время нам крайне мало удавалось пошутить. Все больше воевать. А когда воюешь, не зная цели, это утомляет.

Реутов поморщился, словно от зубной боли, взглянул на Михаила.

- Вы специально его посадили рядом со мной, чтобы он меня раздражал.

- А то как же, - осклабился Кондратьев. - Он и без своих способностей зажарит мозги любому, а уж если дать ему развернуться..., - суперсолдат махнул рукой, пытаясь тем самым показать, что с Григорием связываться себе дороже. - Ладно, это все лирика, товарищ генерал. Давайте перейдем к делу. Кого вы собираетесь нам сдать?

Реутов упер взгляд в пол, надолго замолчал. Пауза затягивалась. Напряжение нарастало, и Мезенцев уже начал демонстрировать первые признаки беспокойства и недовольства.

- Я сдам вам того, - наконец медленно проговорил генерал, - по чьей инициативе были созданы "Изумрудный город", "Хрустальные небеса" и еще некоторые военные особо секретные лаборатории на территории нашей страны и ближнего зарубежья.

Реутов поднял голову, посмотрел Григорию прямо в глаза.

- Я сдам вам основателя.

Глава 15

Змей Горыныч.

Утро 28-го июля в Москве выдалось пасмурным, но достаточно жарким. Уже к девяти утра столбики термометров показывали плюс двадцать пять, а к полудню температура грозила перевалить за тридцатиградусную отметку. Повышенная влажность воздуха так же не способствовала комфортному существованию граждан, которые, несмотря на отсутствие прямых солнечных лучей, изнывали от жары, и даже в будний день предпочитали если и высовываться наружу из офисов, то непременно на открытые верандочки многочисленных кафешек.

Мимо одного их таких летних кафе в центре Российской столицы проехал респектабельный, шикарный автомобиль фирмы Maybach с затененными и зашторенными окнами. Симпатичный молодой человек, вяло потягивающий апельсиновый сок и листающий на своем планшете свежие интернет-новости, проводил четырехколесного красавца безразличным, отсутствующим взглядом.

Тем временем шедевр немецкого машиностроения проехал еще метров сорок, притормозил на повороте и завернул за угол трехэтажного дома. Переулок, в который водитель направил свой дорогостоящий автомобиль, раньше выглядел куда более оживленным, но теперь, на нем всецело властвовал ремонт. Несколько десятков кучек "Равшанов" и "Джамшутов" неспешно ковыряли асфальт, выравнивали песчаные и гравийные насты и пытались заменить старые, полуразвалившиеся бордюры на новые, более современные. Люксовому автомобилю пришлось сбросить скорость до каких-то жалких тридцати километров в час, и триста метров ремонтируемого дорожного полотна он преодолевал пару минут - непозволительно долго, особенно для тех людей, кто может себе позволить столь дорогой и респектабельный VIP-транспорт.

Но ремонт в России - дело проходящее. Maybach вырвался на уже отремонтированную часть переулка, проехал по нему еще метров сто и плавно затормозил у старинного двухэтажного здания с железными черными воротами. Спустя пять секунд створки ворот плавно распахнули вовнутрь, и люксовый транспорт величаво въехал на огороженную территорию. Мало кто знал, что этот участок земли, практически в центре Москвы, не просто был огорожен, но и великолепно охранялся, причем с применением таких технологий, о которых многие жители Земли даже не подозревали.

Черная автомашина, тем временем, проехала во внутренний дворик, повернула направо, проскочила под аркой и остановилась прямо перед парадным входом, вымощенным идеально ровной, сверкающей чистотой мраморной плиткой формата метр на метр. Трехэтажное здание, выполненное в Екатерининском архитектурном стиле, имело четыре колонны. К парадному входу вела белоснежная лестница, вымытая и вычищенная до идеального состояния. Массивные лакированные двери из красного благородного дерева были украшены резными позолоченными ручками. В настоящее время перед ними стояли двое рослых представительного вида мужчин, в идеально выглаженных и пошитых по фигуре фраках с "надетыми" вежливыми улыбками на мужественных красивых лицах.

Водительская дверь Maybach распахнулась. Из нее вышел крепкого телосложения мужчина с красивой бородкой вокруг губ, одетый в деловой костюм черного цвета и лакированные туфли. На правой руке сверкнул золотом дорогущий швейцарский хронограф. Водитель и по совместительству бодигард неспешно, обстоятельно, но и не вальяжно, обошел машину слева, и открыл пассажирскую дверь. Спустя несколько секунд оттуда плавно выплыла массивная широкоплечая фигура мужчины средних лет, спортивного телосложения, властные глаза которого практически по-хозяйски обвели уютное подворье пристальным оценивающим взглядом.

VIP-пассажир, также одетый в строгий деловой костюм, пошитый на заказ у одного из ведущих итальянских мастеров, плавно вдохнул душный, влажный московский воздух, по-военному развернулся на сто восемьдесят градусов, обошел сзади транспорт, на котором приехал, и направился вверх по лестнице, где его, судя по всему, уже заждались.

Джентльмены у входа коротко поклонились, расплылись в еще более дружелюбных улыбках.

- Добрый вечер, - сказал один из них как можно более учтиво, - прошу. Господин Марков ожидает вас в своем рабочем кабинете.

- Благодарю, - коротко бросил в ответ широкоплечий, и проследовал внутрь небольшой, но от этого не менее респектабельной усадьбы.

Холл не мог поразить гостей экзотическим великолепием и показной, броской роскошью, но его интерьеры выглядели столь утонченно и изыскано, что у любого, кого коснулась честь посетить сию усадьбу, сложилось бы об ее хозяине однозначное впечатление - он знал, что такое роскошь, и тратил на нее деньги с умом.

Пройдя двойной ряд дверей, гости очутились на мраморном полу, укрытом красным ковром с длинным мягким ворсом. Ковер выглядел чистейшим, но это не означало, что сегодня по нему никто не ходил. Ковер упирался в две прозрачные кабинки установок индивидуального досмотра человека, наподобие тех, что были смонтированы на КПП в здании Дома Правительства России, в Центробанке, в аэропортах или других важных государственных заведениях. Сразу за ними располагались две колонны метровой высоты, цилиндрической формы, выпаленных из какого-то серебристо-серого металла. За колоннами начиналась лестница, выполненная так же из отборного белого мрамора, которая поднималась на высоту третьего этажа. Высокий резной потолок венчала громадная люстра, своей красотой не уступавшая таковой в Большом театре.

Гости молча проследовали в прозрачные кабинки. Процедура досмотра длилась от силы секунд двадцать, после чего выходная дверь отъехала в сторону, и оба представительного вида мужчины прошли между серебристыми колоннами.

Откуда не возьмись, появился седовласый человек лет шестидесяти, с аккуратной профессорского вида бородкой, так же одетый с иголочки в дорогой костюм.

- Все в порядке, - еле заметно улыбнулся он, слегка наклонив голову вперёд. - Прошу вас за мной.

А по-другому и быть не могло. Прозрачная камера установки индивидуального досмотра человека походила на свои распространенные аналоги лишь внешне. На самом деле она представляла собой супертехнологичный агрегат, способный в реальном времени анализировать ДНК-человека. Подобная экспресс-экспертиза являлась следующей эволюционной ступенью в технологии моментального определения личности человека, и оставляла далеко позади дактилоскопическую экспертизу и сканирование сетчатки глаза. И первое, и второе можно было подделать, но изменить ДНК-человека - такого рода технологиями граждане Земли еще не обладали.

Цилиндрические серо-серебристые колонны так же были вделаны в пол не для красоты. Они являли собой антенны, при помощи которых сложная аппаратура в мгновение ока могла анализировать психический фон того или иного индивида, причем не только человека. Проще говоря, пара металлических столбов играла роль своеобразного сканера ауры, и позволяла определить настрой и психическое здоровье любого гостя.

Если бы аппаратура системы защиты обнаружила в гостиной усадьбы нежелательные элементы, способные каким-то образом причинить вред хозяину особняка, она бы мгновенно подняла тревогу. Далее в дело вступали сразу несколько протоколов безопасности, которые могли варьироваться в зависимости от ситуации. Однако неизменным оставалось одно: нарушитель незамедлительно изолировался, и... дальше в дело вступали еще несколько протоколов.... В любом случае, судьбе незваного гостя нельзя было позавидовать.

Хозяин усадьбы умел оберегать от посторонних глаз свои секреты, поэтому на памяти седовласого дворецкого еще ни разу не случалось эксцессов. Кого попало сюда не звали.

Следуя за обладателем седых волос и благородной бороды, двое мужчин в темных костюмах поднялись на третий этаж и повернули направо. Шаги лакированных туфель звучали довольно звонко, а вот дворецкий перемещался практически бесшумно. Очевидно, таково было веление хозяина.

Тридцатиметровый коридор был украшен всевозможными картинами. На потолке висели хрустальные люстры; в нескольких нишах, сооруженных в стенах справа и слева, хранилось раритетное холодное оружие, средневековые доспехи и археологические находки со всего мира. Широкоплечий мужчина, однако, не обратил на эту красоту никакого внимания - он бывал здесь ни единожды. Его телохранитель и водитель так же не собирался глазеть по сторонам.

Коридор повернул под углом в девяносто градусов и окончился массивными дверьми, которые охранял еще один человек, одетый во фрак и держащий в руках серебряный поднос.

- Прошу ваше сопровождение остаться снаружи, - как можно более любезно, но, в то же время, настойчиво, повелительным тоном посоветовал дворецкий.

- Будь здесь, - бросил через плечо короткую фразу широкоплечий и немного бесцеремонно попер прямо вперед.

Водитель, будучи вышколенным, встал как вкопанный. Человек во фраке очень ловко распахнул двери, и могучего телосложения мужчина вошел в рабочий кабинет хозяина усадьбы.

***

Мимо железных ворот особняка вяло, изнывая от жары, прошелся симпатичный молодой человек, одетый в клетчатую рубашку с коротким рукавом и бежевого цвета бриджи. В руках он держал планшет известного заокеанского IT-гиганта, через его плечо была перекинута сумка. Парень походил ни то на студента, ни то на типичного работника офиса, коих в окрестности имелось неимоверное количество.

"Закат", - прошелестел в голове парня тихий, уверенный в себе голос.

Во внешнем виде молодого человека как будто бы ничего не поменялось. Он все так же неспешно брел мимо бетонного двухметрового забора, вот только самый внимательный прохожий, если тому вдруг вздумалось посмотреть на лицо парня, обнаружил бы, что губы прохожего едва заметно подрагивали, мышцы лица были необычайно напряжены, а лоб покрывали многочисленные капельки пота. Молодой человек словно боролся сам с собой, словно старался пережить тяжкие муки, испытываемые им в настоящий момент.

Так показалось бы любому, и лишь немногие знали истинную причину происходящего.

***

Услужливый седовласый дворецкий хотел было предложить водителю уважаемой VIP-персоны место в соседнем зале, где тот смог бы культурно расслабиться, послушать хорошую, успокаивающую музыку, посмотреть телевизор, немного выпить и даже развлечься в компании обворожительной девушки, но так и не успел ничего произнести. Внезапно ему стало плохо; он почувствовал удушье. Глаза сделались тяжелыми, неподъемными; на голову навалилась ужасная тяжесть, и человек, не произнося ни слова, упал на пол. Секундой спустя рядом с ним лежало еще одно тело, во фраке.

В этот момент стоявший без всякого движения водитель сорвался с места, распахнул массивные двери рабочего кабинета хозяина особняка и влетел внутрь.

Он очутился в просторном зале, в центре которого на дорогом ковре покоился стол неопределенной формы. По периметру кабинета располагались шкафы и полки, до отказа забитые всевозможными книгами; во главе стола на мягком удобном кресле, совершенно не вычурном, а очень даже элегантном, выполненном со вкусом, восседал пожилой мужчина лет семидесяти с очень коротким ежиком седых волос, умными, пронзительными серо-голубыми глазами и пухлым, практически идеально круглым лицом. Позади него имелось окно, в настоящее время занавешенное гардинами, сзади и справа располагался самый настоящий бар, в котором находились несколько бутылок с элитным, эксклюзивным алкоголем. На потолке висела ажурная люстра, заливавшая рабочий кабинет приятным для глаз мягким светом. По правую руку от хозяина кабинета сидел давешний широкоплечий человек, вертя в руках коньячный бокал, на треть заполненный темно-бежевой жидкостью.

Вбежавший водитель-охранник приехавшей на Maybach VIP-персоны усмехнулся.

На лице хозяина усадьбы застыло непонимание происходящего, секундой спустя переросшее в раздражение.

- Это еще что такое? - недовольным брюзжащим тоном поинтересовался он.

Однако немедленного ответа ему услышать не удалось. Свет в кабинете внезапно погас, а непрошенный гость вдруг с фантастической скоростью прыгнул вперед и нанес сидящему во главе стола человеку удар ладонью по лицу.

В следующий момент круглолицый потерял сознание.

***

Особняк, принадлежащий человеку, наделенному громадной властью, представлял собой настоящую крепость. Система безопасности трехэтажного здания располагала супертехнологичной начинкой, о которой охрана первых (официальных) лиц страны могла только мечтать. Помимо всего прочего, усадьбу в центре Москвы охранял секретный полк спецназа, который выдвигался к месту ЧП по первому требованию. Это воинское формирование, как и многие другие, находилось в распоряжении генерала Реутова, который в настоящий момент самолично принимал участие в операции по захвату того, кому должен был подчиняться.

Усадьба принадлежала бывшему генералу госбезопасности Маркову, который, ввиду своего особого статуса, не просто не растерял власть к середине десятых годов двадцать первого века, а лишь упрочил свои позиции. Сейчас он уже не носил мундир, да и возраст его по паспорту мог удивить любого, кто смог бы в этот самый паспорт заглянуть. Звезды на плечах и генеральские лампасы в настоящее время ему были уже не нужны - его статус зиждился не на внешних атрибутах власти, а на внутренних.

Бывший генерал Марков приметил сей особняк довольно давно, еще в конце восьмидесятых годов двадцатого века и, пользуясь некоторыми недоступными для остальных каналами и связями, обустроил свое логово по высшему разряду. Три этажа сверху, два - под землей, скоростной и, безусловно, секретный лифт на глубину в сотню метров; естественно, секретная и охраняемая ветка метро - своеобразный черный ход, напоминавший таковые в замках средневековья. Марков чувствовал себя в безопасности. Он был уверен в собственной защищенности и, по большому счету, это было действительно так, если бы ни одно но: любую защиту можно переиграть, взломать или просто сломать, если достаточно сил и средств.

У тех, кто пришел за бывшим генералом ГБ, в достатке, внезапно, оказалось сразу всего, даже того, чего у них быть в принципе не могло. На одном из подземных этажей усадьбы располагалась комната с постом охраны и техническими галереями. О том, что она там действительно есть, знали всего несколько человек во всем мире, в том числе и Реутов, поэтому для обитавших в ней охранников атака неизвестных диверсантов стала полной неожиданностью. В то время как Реутов с Кондратьевым при помощи некоторых секретных технологий проникли в усадьбу Маркова, воспользовавшись парадным входом, Удав действовал из-под земли, используя подземные коммуникационные тоннели, проходившие неподалеку от нужного ему места. В назначенное время Макс сфокусировал свой психо-кинетический потенциал на подземной части усадьбы и единым махом устранил как пост охраны, так и весь техэтаж, парализовав работу всех защитных систем объекта и вырубив электричество. Мгновением раньше Мезенцев, который должен был работать на подстраховке, снаружи, нанес мощнейший психический удар по всей площади особняка, погрузив в сон обслуживающий персонал усадьбы, тем самым открыв группе захвата, куда вошли генерал Реутов и Михаил Кондратьев, зеленый коридор для эвакуации.

Генерал самолично взвалил на плечо тело Маркова и двинулся вниз, стараясь не отставать от суперсолдата. В холле первого этажа они встретились с Долматовым, который снабдил Михаила автоматическим оружием и теперь должен был прикрывать отход группы захвата.

И все бы у ребят получилось без сучка и задоринки, если б не те, чье появление внутри усадьбы Маркова, было практически невозможно предсказать. Едва Михаил взял в руки автомат Калашникова с прикрепленным на ствол ПББС, его организм, прибывавший в пограничном состоянии между боевым и повседневным режимами существования, отреагировал на внезапно возникшую угрозу. Правую руку у бицепса, казалось, обожгло кипятком. Действуя на одних рефлексах, абсолютно бессознательно, Михаил прыгнул назад, приземлился на пол и подсечкой снес могучую фигуру Реутова.

Над ухом просвистело нечто, напоминающее лезвие ножа. Невидимое лезвие.

"Гриша, здесь охотники", - заорал Кондратьев в ментальном диапазоне.

"Охотники?"- послышался в ответ ментальный возглас недоумения.

"Невидимки, - пояснил Михаил, - которые чуть не угробили меня в "Изумрудном городе"".

- Что?

От неожиданности молодой парень с планшетом в руках чертыхнулся, даже не заметив, что сделал это вслух.

"Черт, как они смогли к нам подобраться?"

"Без понятия! - заорал Михаил. - Мочи их. В тот раз у тебя получилось!"

Однако те, кто послали внутрь усадьбы генерала Маркова целый отряд идеальных разведчиков-убийц, постарались учесть все свои предыдущие ошибки, поэтому ментально-психическая атака Григория Мезенцева успехом не увенчалась. Призраки обладали встроенной психической защитой, которая хоть и не являлась абсолютной, но, все же, давала своим обладателям достаточно весомые шансы на победу в открытом противостоянии с любым псиоником. По понятным причинам Григорий об этом не догадывался. Не знал о частичной модернизации призрачных убийц и Кондратьев, хотя вечно всех подозревающий суперсолдат и предполагал нечто подобное. Положение спас Макс, ставший той фигурой на шахматной доске, действие которой оказалось слишком трудно просчитать.

Один охотник воспользовался эффектом неожиданности и пнул Михаила ногой в лицо. Суперсолдат сумел сблокировать удар, но сделал это слишком поздно. Мощный пинок отшвырнул его в сторону. Кондратьев врезался головой в декоративный столик, на котором покоилась шикарная фарфоровая ваза. Реутов с бездыханным Марковым остались без защиты, и невидимкам не составило особого труда ликвидировать нежелательных свидетелей. Точнее, не составило бы труда, если б не Долматов, чьи способности к психокинезу стали для неприятеля настоящим стихийным бедствием.

Первого призрака в мгновение ока буквально разрезало на десяток частей. Стены, пол и потолок роскошного холла мигом покрылись пятнами крови, и респектабельная усадьба бывшего генерала ГБ превратилась в своего рода кинопавильон для съемок фильмов ужасов. Второй невидимка попытался атаковать смертельно опасного противника, для чего сблизился с ним на минимально возможную дистанцию, но нанести удар своим фирменным клинком не успел. Максу удалось перенацелиться, и психокинетичекя волна буквально взорвала призрачное тело изнутри.

- Живой?- спросил Удав, подбегая к Кондратьеву.

- Я в порядке, - зло пропыхтел Михаил, вскакивая на ноги. - Что с Реутовым?

Как оказалось, генерал отделался всего лишь легким испугом. Он не успел понять, что вокруг происходит, и к тому моменту, как его подняли на ноги, с неприкрытым удивлением на лице и ужасом в глазах обозревал изрядно изменившиеся интерьеры холла.

- Работает, - прошептал Реутов, таращась по сторонам. Он выглядел так, словно пребывал в трансе. - Работает, черт бы их всех побрал.

- Что ты там шепчешь себе под нос?- недовольным тоном спросил Михаил.

Реутов словно вернулся обратно в реальный мир, с уважением посмотрел на Удава.

- Ничего, - махнул он рукой, поднимая Маркова, - он все объяснит, если доживем. Не знаю уж, как им стало известно о нашем плане, но они послали ликвидаторов. Дело плохо. Бегом к черному ходу. Уверен, что эта парочка гуляла здесь не в полном одиночестве.

Где именно располагался тайный лифт, ведший к подземной секретной станции с подготовленным для немедленной эвакуации электропоездом, генерал не знал, но он точно был уверен, что черный ход существовал. Ему понадобилось пять минут чтобы, обнаружить стену с секретом, ведшую к лифтовой кабине. С помощью Долматова ребятам без особых проблем удалось пробраться в лифт и спуститься вниз.

- Кто такие они?- поинтересовался Кондратьев. - В чьем распоряжении находятся охотники? Мне всегда казалось, что это твоих рук дело.

- Тогда можешь перекреститься, - зло заявил Реутов. - Я к этим тварям не имею никакого отношения.

- Тогда кто?- спросил уже Макс.

Генерал сделал кивок в сторону бездыханного тела на плече.

- Все вопросы к нему. Он владеет полной информацией. Вам же не нужны слухи, правильно? А я владею лишь слухами, байками да сплетнями. Помогите мне выбраться, и вы все узнаете.

Но просто так выбраться из поместья Маркова им не дали. Невидимые убийцы очевидно знали о черном ходе и поджидали людей на подземной станции вблизи электропоезда. Макс их не почуял, а Кондратьев среагировал лишь в тот момент, когда призраки стали атаковать. Самого ретивого, выскочившего из-за угла на вышедших из лифта людей, мощным психокинетическим ударом снес кинетик. Но далее у него начались проблемы, и существенные. Дело в том, что Макс не мог наносить свои фирменные удары, не видя цели. Точнее, мог, но эффект от таких атак был бы сравним с эффектом от выстрела из пушки по воробьям. Призраки были облачены в специальные боевые костюмы, делавшие своих обладателей невидимыми в широком спектре электромагнитного излучения. Плюс ко всему убийцы были оснащены психической защитой, и определить их местоположение по свету аур так же не представлялось возможным. Поэтому Долматов несколько раз нанес удары наугад, которые не причинили противникам никакого вреда.

А вот убийцы, похоже, неплохо подготовились. По сравнению с теми, с кем Кондратьев воевал внутри "Изумрудного города" два года назад, эти постарались ликвидировать все свои слабости. Невидимки 2.0 получили психическую защиту и теперь были невосприимчивы к ментально-психическим выпадам псиоников. Кроме того, до сих пор они атаковали лишь на критических дистанциях ближнего боя, когда могли пустить вход свое призрачное лезвие. Однако та партия ликвидаторов, которая поджидала Кондратьева и компанию под землей, обладала новой технологией, позволявшей убийцам оставаться невидимыми, используя при этом огнестрельное оружие.

В этом Михаил убедился практически сразу после того как первого напавшего на них призрака смяла ужасная психокинетическая волна, посланная Максимом. Раздался глухой треск. Град пуль брызнул сразу с трех сторон, и стало ясно, что оставшееся число противников как минимум вдвое превышало число способным им сопротивляться. Удав и Кондратьев были неплохо вооружены. Кроме того, Макс сам по себе являлся страшным оружием. На Реутова было бессмысленно полагаться, да и оружие ему Михаил давать поостерегся - мало ли, что могло взбрести в голову генералу. Один раз он уже предал своих Хозяев, и никто не мог дать гарантии, что Реутов не предал бы снова.

- Зажмут нас здесь, Макс, - выкрикнул Михаил, экономно отстреливаясь из-за угла. - Как пить дать зажмут. Надо прорываться, пока еще есть чем.

- Надо, - выдохнул Долматов. - Я не вижу этих тварей, а крушить все подряд не хочу. Да и смысла в этом нет никакого.

Хорошо, что ликвидаторы не имели при себе тяжелого вооружения. Зато имели гранаты, которые попытались применить. Наступательная граната внутри помещения представляла собой внушительную опасность, и если бы один из противников оказался чуть расторопней и удачливее, для оборонявшихся все бы закончилось довольно быстро и плачевно. Ликвидатору банальным образом не повезло, зато подфартило Михаилу, который каким-то чудом смог разглядеть колыхание воздуха в свете тусклой лампы дневного света, прикрепленной к стене под самым потолком. Не задумываясь ни секунды, Кондратьев выпустил в сторону неуловимой цели несколько пуль, которые сами по себе не смогли бы причинить убийце никакого вреда. Зато фатальный ущерб смог нанести Удав, который умудрился навести собственную атаку по выстрелам боевого товарища. Тело невидимки лопнуло, словно переспелый арбуз от удара кувалды. Граната, которая, видимо, была зажата в руке призрака, упала на пол и покатилась... совсем не в ту сторону, в какую рассчитывали ликвидаторы. Они в спешке начали менять позиции, опасаясь элементарной хоть и кратковременной демаскировки, которая неминуемо последовала бы в результате воздействия продуктов взрыва и осколков металлического корпуса на поверхность боевого костюма.

И в этот момент их подловили. Надо было учитывать, что против ликвидаторов воевали не просто солдаты, и даже не элита армии, не спецназ, а готовый суперсолдат Михаил Кондратьев, и практически завершивший аналогичную полную программу подготовки суперсолдат Максим Долматов, который к тому же с недавних пор заполучил в свой арсенал смертоносные сверхчеловеческие способности. Анализировать обстановку, нереально быстро соображать по ходу боя и своевременно реагировать на изменение боевой ситуации эта парочка умела чуть ли не лучше всех в мире, поэтому, в конечном счете, им двоим удалось просчитать маневр невидимок и нанести по ним прицельный удар.

Троих убийц разрезало напополам. Части тел попадали на пол, забрызгав все окружающее пространство густой кровью и внутренностями. Последнему в обойме ликвидатору удалось прожить на белом свете еще несколько секунд. Первый психокинетический выпад Макса оторвал ему правую руку, исковеркав при этом штурмовую винтовку. Целостность боевого костюма невидимки тут же нарушалась, и маскировка, до поры до времени позволявшая убийце прятаться от посторонних глаз, исчезла без следа.

Шлем-маска раскрылась сама собой, явив миру лицо ликвидатора.

Кондратьев привстал из-за своего укрытия, подошел к израненному, находящемуся на грани смерти противнику. Тот холодными глазами полными муки, смотрел прямо на суперсолдата. Несколько секунд длился зрительный контакт, а потом Михаил направил на лежачего свой автомат и вдавил спусковой крючок. Грянули выстрелы. Магазин опустел за каких-то полторы секунды.

- Не тому ты служил, - прошептал Кондратьев, - ох, не тому.

К нему подошли Реутов, по-прежнему с драгоценной ношей в лице Маркова и Долматов.

- Готов?- спросил Удав.

Михаил молча кивнул.

- Бля, - проворчал генерал, - вы еще оркестр закажите и погребальную церемонию. Валим отсюда нах.... Я не могу предоставить вам никаких гарантий, что этих тварей на нашем пути больше не окажется.

Суперсолдат согласно кивнул.

- Уходим, - сухо сказал он, и первым направился в сторону электровоза.

Едва его рука коснулась металлического корпуса поезда, Реутов смачно выматерился. Его глаза были полны изумления.

- Ты обалдел?- заорал он, гневно потрясая кулаком. - На этом корыте нас засекут и в момент прикончат. Наверняка поезд отслеживается. Пойдем пешком, по путям, так надёжней.

Михаил пожал плечами, сменил магазин своего автомата и, как ни в чем не бывало, направился во главе отряда.

- По путям, так по путям, - констатировал Макс.

Отряд из трех боеспособных единиц и одного пленного начал эвакуацию.

Глава 16

The Truth is out there.

На голову неприятно давило. Казалось, что в затылок вогнали несколько десятков длинных тонких спиц, которые теперь самым изощрённым образом поворачивали из стороны в сторону, причиняя тем самым беспощадную боль и разрывая сознание на куски. Перед глазами все плыло, во рту ощущался металлический привкус крови, но, несмотря на все это, молодой человек с планшетом в руках был счастлив. Кондратьеву, Максу и Реутову удалось захватить не просто особо важного свидетеля, а человека таинственного Круга, чуть ли ни одного из основателей этого самого Круга. Ради такого можно было и потерпеть, тем более что его (Мезенцева) вмешательство серьезно облегчило ребятам жизнь внутри усадьбы и помогло выполнить сложнейшую операцию.

Вдали послышались звуки сирен. Григорий осмотрелся по сторонам, убеждаясь в том, что ситуация на улице оставалась мирной и естественной. Никто ни за кем не гнался и даже не следил. Никто не собирался ни кого ловить и ни в кого стрелять.

Жить можно.

Мезенцев глубоко вздохнул, пытаясь успокоить рвущееся из груди сердце, запихнул планшетник в сумку и нырнул в переулок. Взглянув вперед, он недовольно поморщился - улица была заставлена припаркованными машинами так, что по ней уже никто не мог проехать. Здесь, по правде сказать, и идти-то было нелегко.

Внезапно двери ближайшего к Григорию Toyota Land Cruiser распахнулись, и на улицу высыпали пять человек с "Вихрями" в руках, лица которых скрывали маски с прорезями для глаз. Незнакомцы, не собираясь представляться, заорали на Мезенцева, приказывая тому улечься на асфальт и заложить руки за спину, и псионик чисто инстинктивно ответил, на своем уровне. Волна психо-ментального рапорта погрузила всю пятерку в сон, и дородные мужские тела с грохотом попадали на асфальт.

- Вот бл..., - выругался Мезенцев, скривившись от очередного приступа головной боли. - Вам-то что здесь надо?

Он подбежал к одному из тел, ловко ощупал того, перевернул на живот. На спине незнакомца красовалась аббревиатура из трех букв.

- Федералы..., - выдохнул парень, - только вас тут и не хватало.

Григорий, недолго думая, схватил малогабаритный автомат, и бросился наутек, прекрасно осознавая, что происходит. Обитель господина Маркова, видимо, находилась под круглосуточным наблюдением как полиции, так и ФСБ, и когда Кондратьев с компанией вломились на территорию усадьбы бывшего генерала ГБ, члена Круга, местные силы правопорядка и государственной власти спохватились, попытались пресечь действия "проклятущих террористов", но немножечко опоздали. Им удалось вычислить лишь парня в рубашке, больше смахивающего не на опаснейшего боевика, мощного пси-оператора, а на студента-ботаника, но даже с ним у федералов возникли проблемы. Вот только Мезенцев обольщаться не стал. Он знал хватку Конторских спецов, он много времени провел рядом с ними, и не тешил себя иллюзиями - просто так выбраться ему не дадут.

Воевать против своих не хотелось. А тут еще эта головная боль. Похоже, база Маркова была напичкана высокими технологиями будущего по самую крышу. И как теперь прикажете противостоять крутой государственной машине, находясь при этом не в лучшей форме?

Желтый кирпичный забор с железной решеткой тянулся по правую руку. Григорий собрался было перемахнуть через него, когда из ближайшей арки на него выскочила еще одна Тойота и попыталась взять парня на таран. Григорий рыбкой прыгнул вперед, довольно жестко приземлился, но все же перекувырнулся через плечо, извернулся на спину и накрыл машину волной психического воздействия. Двери автомобиля распахнулись, но группа захвата не успела ничего сделать. Фсбшники были крутыми парнями, но без специальных технологических приспособлений они не могли тягаться с опытным псиоником. Раздались крики, мат. Бойцы выронили свое оружие, хватаясь кто за сердце, кто за уши. Из-за нехватки времени и неоптимальных боевых кондиций Григорию пришлось вырубать их жестко, работая не ювелирно. "Простите ребята, - подумал про себя Мезенцев, - но я уже не тот пацан, каким был раньше, и рефлексировать не собираюсь. Вы встали у меня на пути, а у меня слишком важная миссия, чтобы я терял время на объяснения".

Очередной переулок встретил Мезенцева уймой припаркованных машин, однако ни одна из них, как оказалось, опасности в себе не таила. Но парень не расслаблялся ни на секунду, прекрасно понимая, кому он перешел дорогу. Ему нужно было затеряться, нужно было сбить ведущих его людей со своего следа. Для подобного маневра очень бы подошел большой торговый центр, которого, однако, поблизости не оказалось. Весь наземный транспорт в настоящий момент представлялся Григорию одной большой ловушкой. Трамваи, автобусы или просто машины резко снижали свободу маневра, а для дистанционных средств наблюдения, от обыкновенной "наружки" до использования миниатюрных беспилотников, они представляли собой идеальные цели.

Оставалось метро. Точнее не сам поезд, а станция, лучше всего крупный пересадочный узел с обилием входов-выходов, переходов между станциями, толпами народу и... камерами видеонаблюдения. Момент, конечно, щепетильный. Камеры - это всегда плохо, но всегда - не значит, что в настоящий момент. Григорий не тешил себя надеждой, что ему удастся полностью замести следы. Нет, камеры его засекут. Он не сможет скрыться от них так, как сделает это, скажем, Михаил Кондратьев. Однако к тому времени, когда на изображение с видеокамер отреагируют те, кому это положено по должности, Мезенцев очутится достаточно далеко от этого места и будет находиться в относительной безопасности.

Самое главное благополучно достигнуть точки сбора, не засветить себя и не подставить ребят.

Глубоко вдохнув и резко выдохнув, Мезенцев собрался с силами и приступил к осуществлению задуманного.

***

Лучи вечернего солнца едва касались макушек разлапистых елей. Было тепло и абсолютно безветренно. Стайки непуганых птиц, весело вереща на своем мелодичном языке, перелетали с ветки на ветку, не боясь никого и ничего. Даже несмотря на старую, заброшенную асфальтовую дорогу, покосившийся, а местами и вовсе разрушенный временем бетонный забор, и несколько приземистых одно и двухэтажных зданий, пернатые чувствовали себя истинными и единственными хозяевами здешних мест.

И небеспочвенно. Эту военную часть расформировали в самом начале девяностых, когда некогда великий и могучий Советский Союз канул влету, а только что появившаяся на свет молодая Россия сотрясалась переделом сфер влияния криминальных группировок, "прихватизацией" и прочими прелестями хаоса демократии. В те времена армия была никому не нужна, точнее были не нужны люди. А вот все, что можно было так или иначе продать, разграбить или присвоить, активно раздавалось направо и налево за твердую заокеанскую валюту или использовалось в иных, более хитроумных псевдоэкономических процессах. Имущество бывшей мотострелковой воинской части давным-давно было вывезено из этих мест, продано и перепродано раз по двадцать, изрядно отяжелив кошелек некоторым нечистым на руку личностям.

Ровно в половину восьмого вечера на площадку, составленную из нескольких десятков бетонных плит, растрескавшихся и оккупированных буйнорастущей травой, въехал красавиц внедорожник одного из гигантов японского автопрома. Распахнулись двери, из автомобиля вышли четверо мужчин, выволокли под руки пятого, толи вусмерть пьяного, толи и вовсе мертвого, и, особо с ним не церемонясь, поволокли его к ближайшему строению. Двое мужчин подбежали к насквозь проржавевшим воротам, еле держащимся на петлях, распахнули их ровно настолько, чтобы в них можно было затащить бездыханное тело, и спустя несколько секунд группа людей скрылась внутри кирпичной двухэтажки.

Внутри здание некогда здравствовавшего автомобильного гаража выглядело столь же печально, как и снаружи. Осыпавшийся в некоторых местах кирпич, ржавое железо, полностью демонтированное оборудование - гараж являл собой памятник постапокалипсису и напоминал редкому человеческому глазу, порой забредавшему в эти места, о некогда великой и могучей империи.

Группа людей приволокла бездыханного мужчину в небольшую комнату (точнее помещение, некогда бывшее комнатой или кладовой), сырую, с затхлым влажным застоявшимся воздухом и плесенью на стенах. В углу комнаты обнаружилась какая-то ветошь, больше всего смахивающая на обыкновенную кучу мусора, возможно облюбованную бомжами и используемую ими в холодное время суток в качестве импровизированной кровати.

- Сюда его, - глухим голосом сказал один из парней, указывая на кусок матраца, наполовину съеденного крысами.

Безвольного человека бесцеремонно поместили на кучу тряпья и мешковины, расположились вокруг него полукругом. Один из них сделал вперед небольшой шаг, прищурился, остро взглянув на лежащее без движений тело.

- Сейчас придет в себя, - безапелляционно заявил он.

Один из мужчин хрустнул костяшкам пальцев, словно готовясь к драке.

- Ты его... поднял или он сам?

- Сам, - ответил стоящий чуть впереди.

- Наконец-то, - заявил самый здоровый из мужчин. - Уже не терпится с ним потолковать.

Трое остальных покосились на него с неудовольствием и даже нескрываемым раздражением.

Но ничего не сказали, поскольку в следующий момент бездыханное тело зашевелилось. Человек в куче хлама закашлялся, раздалось невнятное бормотание, стоны. Минуты две он приходил в себя, прежде чем сумел взглянуть на мир более-менее адекватным взглядом.

- Добро пожаловать, - елейным голосом пропел один из мужчин. - Позвольте представиться, меня зовут Михаил Кондратьев. Хотя, я подозреваю, что вы и так знаете, кто я таков. Полагаю, джентльмены рядом со мной вам так же хорошо известны, господин Марков. Что ж, мне на это плевать. Меня интересуют дела и результат, поэтому давайте плавно перейдем от несостоявшегося цивилизованного знакомства к выяснению отношений. Догадываетесь, в каком ключе оно будет проходить?

Марков ничего не ответил, несколько раз моргнул, всматриваясь в окруживших его людей.

- Где я?- спросил он, принюхиваясь к затхлому воздуху плохо освещённого помещения.

- На полпути к могиле, - пошутил Долматов.

- Мой друг в чем-то прав, - сказал Кондратьев, кивнув в сторону Максима. - Так уж сложилось, что вы его очень сильно обидели, и теперь Удав жаждет выпотрошить вас словно индейку к праздничному столу на День Благодарения.

- Это все во имя высшей цели! - вдруг взвизгнул Марков, до которого наконец-то дошел весь глубинный смысл сложившейся ситуации. - Мы не хотели...

- Не хотели чего?- взревел Макс.

Марков побагровел, затрясся, словно кролик перед удавом.

- Не хотели причинять тебе боль, - пролепетал бывший генерал ГБ. - Мы планировали... нам нужно было средство...

- Ах, средство? - прошипел Макс. - Я для вас инструмент...

Кондратьев положил ему руку на плечо, пытаясь остудить пыл не в меру разбушевавшегося кинетика.

- Давай после, - казал он тихо, но так, чтобы слышали все. - Нам нужна информация, а не очередной труп.

Долматов смерил члена Круга уничтожающим взглядом, но вершить правосудие поостерегся.

- Я все скажу, - залепетал Марков. - Все, все скажу...

- Естественно скажешь, - будничным тоном заявил суперсолдат. - Иначе и быть не может, но не думай, что это избавит тебя от ответственности. Ты и такие как ты привыкли дергать людей за ниточки, при этом оставаясь в тени. Вы же, фактически, управляете страной и не только ей одной. Сколько вас всего? Где остальные? Чем они занимаются? Каковы ваши планы?

Марков затряс головой, словно услышал то, с чем был категорически не согласен.

- Мы вам не нужны, - сказал он, по очереди разглядывая каждого из присутствующих. - Вам нужны те, кто действительно, как вы заявили, управляет страной, и не только ей одной, но и всем миром. Мы, или Круг, всего лишь пешки в их игре, проводники чужой воли, такие же инструменты как... как, - он затравлено покосился в сторону Удава, - как и вы все. Как и он...

Ребята переглянулись.

- И в чем же заключается ваша роль в качестве инструмента истинных Хозяев человечества?- спросил Григорий.

- Манипуляции, - не задумываясь ответил Марков.

- Манипуляции?- переспросил Кондратьев.

- Да, - кивнул член Круга. - Мы своего рода руки, а они - голова. Они отдают приказы, а мы вынуждены им подчиняться.

- Так уж и вынуждены?- лукаво прищурился Михаил.

Марков сокрушенно вздохнул:

- Пока да, вынуждены. Но мы пытаемся бороться, как и китайцы, американцы... Все мы пытаемся бороться, тайно естественно, но пытаемся, вот почему нам пришлось создать его.

Все волей-неволей посмотрели на Макса. Кулаки Удава непроизвольно сжались. Побелели костяшки пальцев. Он едва сдерживался, чтобы не убить человека, лежащего в углу на куче тряпья.

- Может быть, введете нас в курс дела? - спросил Михаил. - Уж больно интересная картина вырисовывается. Вы, оказывается, не такой уж и плохой человек, а мы то и не знали.

- Не плохой, не плохой, - закивал Марков, - и даже очень не плохой, но я вынужден играть свою роль...

- К делу, - гаркнул на него Удав.

Марков сглотнул, вытирая тыльной стороной ладони проступивший на лбу пот. Его губы едва заметно затряслись. Он силился что-то сказать, но никак не мог этого сделать. Поначалу казалось, что Марков настолько напуган, что его сначала придется приводить в чувства, прежде чем он сможет выдавить из себя что-то членораздельное. Однако вскоре бывший генерал ГБ справился с собой, собрался с силами и начал говорить.

- Вы знаете, откуда взялась разумная жизнь на нашей планете? - спросил он, решив начать явно издалека.

- Инопланетяне завезли, - ляпнул Григорий и обомлел, когда увидел выражение лица Маркова.

- Так... вы знаете?

- Нет-нет, мы ничего не знаем, - запричитал Мезенцев, - продолжайте. Я просто пошутил.

Марков кисло усмехнулся.

- Просто пошутил, - буркнул он. - Просто, да не просто. Вы правы, молодой человек: разумная жизнь оказалась завезена на эту планету расой Сеятелей. Кто они, откуда явились, с какой целью посеяли семена жизни на Земле, нам неведомо. Мы не знаем, где они сейчас, не знаем, наблюдают ли они за нами, посещают ли нашу планету, но больше миллиона лет тому назад они поспособствовали тому, чтобы человек ступил на континенты Земли в качестве полноправного хозяина.

- Звучит фантастично и неправдоподобно, - высказал свое мнение Григорий.

Марков сконфуженно повел плечами, словно извиняясь за только что сказанное.

- Так или иначе, но это правда. Вы можете в это верить, а можете счесть меня сумасшедшим, мне все равно. Мы - гости на этой планете, и те, кто нас с большой долей вероятности породил, выбросили людей на Земле черт знает сколько лет тому назад и благополучно забыли о нас. Однако свято место пусто не бывает, и на смену Сеятелям, пришли Поводыри или Кукловоды.

- Это вы их так называете?- сподобился на вопрос Михаил.

Марков согласно кивнул:

- Очень точное название, которое в полной мере раскрывает суть тех, кому мы служим, тех, чьими инструментами мы являемся.

- И кто же они?- спросил Мезенцев.

И вновь член Круга достаточно долго собирался с мыслями, прежде чем начать говорить:

- Я видел их всего однажды, но мне этого хватило на всю жизнь. Они... имеют человеческую фигуру...

- Антропоморфны, - вставил свое замечание Григорий.

- Именно, - кивнул Марков. - Две руки, две ноги..., рост чуть выше среднего, примерно метр девяносто, метр девяносто пять, худощавого телосложения, с длинными тонкими руками, достаточно жилистыми и стройными, с длинными пятипалыми ногами. Голова...

- Серых же не существует, как мне говорил Лифшиц, - перебил генерала псионик.

До Маркова не сразу дошел смысл сказанного, а когда член Круга понял, о чем идет речь, он позволил себе робкую улыбку.

- Серые - это миф, используемый американскими представителями Круга для...

- Мы в курсе этой истории, - ледяным тоном сказал Михаил. - Дальше, пожалуйста, и не зацикливайтесь так на... наших гостях. Уверен, мы с ними встретимся и сами увидим, каков их внешний вид.

При упоминании о встрече, Марков едва заметно оживился.

- Конечно-конечно, - засуетился он,- я все понимаю. Дальше, так дальше. Итак Сеятели исчезли, люди оказались предоставлены сами себе, и так продолжалось ровно до того момента, пока на Земле не появились Поводыри. По своей сути они являются социальными паразитами, и все это время они пользовались как нашими планетарными ресурсами, так и людскими. Они действовали аккуратно, неспешно, но всегда добивались своего, с самого начала своего появления на нашей планете. Нас считали, да и до сих пор считают, стадом, которым необходимо управлять, и получать от этого управление выгоду, и так бы было всегда, мы бы не смогли ничего противопоставить Поводырям, если б не одно но.... - Марков сделал эффектную паузу, подогрев и без того немалый интерес к своим словам до предела. - В нас оказался заложен механизм эволюционного развития, причем настолько хитрый и сложный, что ни взломать, ни обойти его у Кукловодов не получается до сих пор.

- Отрадно слышать, - усмехнулся Мезенцев.

Однако лицо Маркова исказила гневная ухмылка.

- Те, кто нас породил, видимо, предвидели момент появления Поводырей, или им подобных тварей, и перестраховались, усложнив нашу систему эволюционного развития, но они очевидно не предполагали, что наша особая генетика и энергетика настолько напугает Кукловодов, что те рискнут сократить человеческую популяцию до минимально возможного числа, чтобы не просто управлять оставшейся горсткой людей, но начать с ними серию экспериментов по обходу механизма эволюционного развития.

Новость сея вызвала гневную тираду со сторону Макса, который на смеси мата и нормального русского пообещал утопить всех Поводырей, а заодно и Сеятелей, в их же собственной крови.

- Да, друзья мои, - устало вздохнул Марков,- нынешнее человечество отнюдь не первое на нашей планете. Насколько мне не изменяет память, мы с вами принадлежим к шестой его версии, и пока все идет к тому, что ей скоро придет конец.

При этих словах бывшего генерала ГБ Реутов зябко передернул плечами.

- Паразиты, - продолжал тем временем Марков, - едва столкнулись с механизмом эволюционного развития человека, сочли его громадным изъяном в нашей породе, но после того, как им не удалось его сломать, они уничтожили девяносто девять процентов населения. Это печальное событие произошло почти шестьсот тысяч лет назад. Первая или изначальная версия человечества была, фактически, стерта с лица Земли, а то, что осталось после истребления, подверглось всевозможным мутациям и стало именоваться второй версией.

Собравшиеся молча слушали короткий, но содержательный рассказ о криптоистории человечества, полной драматизма и печали.

- Время летело вперед, - вещал Марков, - человечество плодилось и размножалось, а Поводыри изо всех сил пытались найти "лекарство" от нашего изъяна. Они все так же продолжали вести паразитический образ существования, они все так же использовали нас в своих целях, и у них все прекрасно получалось, но ни обойти, ни сломать Закон, заложенный в нас Сеятелями, они так и не смогли. Более того, человечество достаточно быстро (по историческим меркам, разумеется) оправилось от первого Очищения, набрало силу и стало мало-помалу угрожать существованию самих Кукловодов.

- И те, дабы обезопасить себя, вновь запустили механизм Очищения?- предположил Григорий.

- Совершенно верно, - ответил Марков. - Нас практически уничтожили еще раз, и вот триста тысяч лет назад человечество третьей версии начало медленно подниматься с колен.

- А дальше все повторилось сначала, - сказал Кондратьев, кивая в такт собственным словам.

- Именно, - согласился с ним представитель Круга. - Поводыри запускали программу Очищения еще три раза: сто, сорок, и тринадцать тысяч лет назад...

Мезенцев нахмурился и невольно перебил складное повествование бывшего генерала Государственной безопасности.

- Получается,- медленно произнес псионик, - каждый последующий период развития человечества от одного Очищения до другого был короче предыдущего.

Марков довольно улыбнулся и как можно более доброжелательней посмотрел на Мезенцева.

- Это очень хорошо, что вы обратили свое внимание на этот момент, - заговорил он, от волнения сбиваясь на каждом слове. - В нем - наше спасение, и вы - те, кто гарантирует человечеству освобождение.

Григорий мало что понял из последнего предложения Маркова.

- Поясните свою позицию, - приказным тоном сказал Кондратьев.

- Охотно, - согласился Марков. - Как я уже говорил ранее, механизм эволюционного развития, заложенный в человечество Сеятелями, очень сложен и невероятно вариативен. Поводыри экспериментировали с ним, стараясь избавить вид людей от столь досадного изъяна, мешающего Кукловодам окончательно сесть на шею представителям Земли. В результате внутри человеческой популяции активировался процесс ускорения социальной эволюции, как механизм адекватного ответа на угрозы, исходящие от окружающей среды. Если перефразировать мои слова на понятный русский язык, получается следующая картина. Пока людей никто не трогал, пока их не пытались уничтожать и над нами никто не проводил никаких экспериментов, особенно тех, что направлены на подавление или обход механизма эволюционного развития, мы жили себе, жили, никого не трогали, развивались согласно заложенным в нас программам с нормальной..., я подчеркиваю это слово, с нормальной скоростью. Как только появился внешний фактор, который попытался скорректировать наши программы, сработал новый механизм, своеобразный страховочный вариант, и наше развитие ускорилось. Мы, если выражаться языком автолюбителей, перешли с первой передачи на вторую, потом на третью и так далее. Мы стали эволюционировать и как социум в целом, и как отдельно взятый биологический вид, и с каждым Очищением скорость нашей эволюции только росла. Этим-то и объяснялся тот факт, что каждая последующая версия человечества тратила гораздо меньше времени на то, чтобы стать для Поводырей настолько опасной, чтобы те решились на новое Очищение. Между первым Очищением и вторым прошло триста лет, но между вторым и третьим - уже двести.

Марков замолчал, давай слушателям прочувствовать новую для них информацию.

- Шестьдесят тысяч, тридцать семь тысяч, - бубнил в слух Григорий, - вы думаете, что они вновь рискнут запустить волну Очищения? Неужели они не видят того, что видим мы? Они должны понимать, что с каждым разом сдерживать нас становится все труднее и труднее. - Мезенцев посмотрел сначала на Кондратьева, потом на Макса. - Эволюция отдельно взятого биологического вида...; инструмент человечества, созданный им самим, чтобы освободиться...; наши... способности.... - В голове сами собой всплыли слова невиданного существа, с которым Григорий вступил в ментальный контакт два года тому назад. - Ведущий. Первый среди равных.

- А у них нет выбора, - усмехнулся Марков.

- В каком смысле?- спросил Михаил.

- А в прямом. Уж не полагаете ли вы, что наша планета интересна исключительно только Поводырям? - Марков стрельнул глазами в сторону Григория. - Вот он прекрасно знает, как на самом деле обстоят дела.

- Я?- удивился Мезенцев.

- Ты-ты, - закивал в ответ член Круга. - Пилот космического корабля, с которым ты имел честь общаться в "Изумрудном городе", помнишь его? С его слов выходило, что наша галактика если и не заполнена разумными расами под завязку, то, по крайней мере, очень даже обитаема. Напомни мне, пожалуйста, как относятся к людям представители иных цивилизаций? Помнится, ты говорил, что нас... побаиваются?

Мезенцев медленно кивнул, пропуская перед глазами картины воспоминаний двухгодичной давности.

- Вот, - протянул Марков. - Поводырям ничего не остается, как только победить нас, то есть поработить или убраться с нашей планеты не солоно хлебавши, поскольку желающих понаблюдать за нами, поизучать нас - хватает с избытком. Мы же лакомый кусочек. Механизм эволюционного развития человечества и тот потенциал, который в нас заложен Сеятелями, поистине колоссален. Одних он пугает, других заставляет о многом задуматься, но никто, подчеркиваю это слово, никто не собирается относиться к людям спустя рукава. А уж если мы сами, без посторонней помощи сможем свергнуть Кукловодов и выпроводить их взашей, с нами по-настоящему начнут считаться на космическом уровне. Понимаете, что это означает?

Ребята понимали, даже несмотря на укоренившуюся в их сердцах обиду.

- И вы решили создать сначала "Изумрудный город" потом "Хрустальные небеса", чтобы... в ваши руках появилось оружие борьбы с погаными пришельцами?

Мезенцев и так знал ответ на этот вопрос, но хотел услышать его из уст Маркова.

И генерал подтвердил мысли молодого псионика:

- Да. Мы решили взять власть в свои руки. Мы решили стать организацией подобно той, что существовала на территории Штатов, и все время держать, что называется, ухо востро. Когда к нам в руки попала та самая летающая тарелка, о которой никто не знал, мы поняли, что это наш шанс получить, если и не настоящее оружие возмездия, то некие технологии, которые позволят нам использовать их мощь в качестве рычагов давления в... переговорах с Поводырями. Мы развивали этот проект, вложили в него баснословное состояние..., а потом случился это досадный инцидент и... не все, но очень многое пошло псу под хвост. Хвала Господу, у нас появились вы, точнее, - Марков потупился, всем своим видом демонстрируя искренность раскаяния, - точнее, у нас появилась возможность создать действительно нечто новое и очень мощное. Мы надеялись заполучить в лице Долматова собственного суперсолдата, но у нас вновь ничего не получилось. Мы вновь просчитались и поплатились за свои ошибки.

Макс с Мрачным презрением продолжал осматривать фигуру пожилого мужчины, и в его взгляде клубилась лютая ненависть.

- А нас, стало быть, приказали ликвидировать вместе с Удавом, дабы избежать утечки информации? - предположил Кондратьев.

Марков сокрушенно вздохнул, признавая свою вину.

- Мы не могли допустить того, чтобы хотя бы крупицы информации просочились к Поводырям, - сказал он. - На нас и так косо поглядывали после инцидента с "Изумрудным городом". Вы себе даже не представляете, на какие ухищрения пришлось пойти Кругу, чтобы так сказать "отбрехаться" и сохранить доверие Кукловодов. Почти полтора года нам пришлось доказывать свою лояльность, и, можете мне не верить, но это были одни их самых неприятных месяцев в моей жизни.

- Вам делали трансректальное зондирование? - пошутил Мезенцев.

Марков косо посмотрел на него.

- Не смешно, молодой человек, - осуждающим тоном произнес бывший генерал ГБ.- Мне кажется, сейчас не подходящее время ерничать.

- Расслабиться никогда не поздно, - махнул рукой псионик. - Мне вот что не понятно, господин генерал. Если вам так нужна была сила, способная опрокинуть этих ваших Кукловодов, какого тогда хрена вы не обратились к нам напрямую? Почему не объяснили тому же Максу суть его предназначения? Почему не рассказали все мне, Кондратьеву например? Зачем вообще нужно было городить весь этот огород, в темную использовать людей, а потом удивляться тому, что все пошло прахом. Зачем тратить огромные средства, чтобы замести следы, когда проще было просто попросить нас об услуге?

- И вы бы так просто согласились нам помочь? - вопросом на вопрос ответил Марков. - Не думаю. Как можно объяснить человеку, что... его сначала собираются скрестить с иной формой жизни, а потом превратить получившееся в страшное оружие?

- Ну, а молча экспериментировать над..., как вы это называете, человеческим материалом, очень гуманно, - хмыкнул Мезенцев.

- Я и не оспариваю это. Мы все чем-то жертвуем, ради высшего благо, ради сверхзадачи...

- Благими намерениями, вымощена дорога в Ад, - резюмировал Михаил. - Об этом известно всем, но когда доходит до дела, почему-то сразу забываются столь простые истины. Люди всегда выполняли чьи-то приказы, задачи, делали ту или иную работу за страх или за похвалу. Почему-то чем больше власть и ответственность у того или иного руководителя, тем чаще он использует метод кнута, и практически всегда забывает о прянике.

- Потому что это гораздо надежнее, - попытался оправдаться Марков.

- Как видно из вашего примера - нет, - ответил ему Михаил.

- Ладно, хорош ругаться, - вмешался молчащий до сих пор Реутов. - Нам нужно что-то делать, и делать прямо сейчас.

Внимание собравшихся на краткий миг переключилось на массивную спортивную фигуру человека, но потом снова перекочевало на Маркова.

- Это ваш шанс все исправить, - заявил Григорий.

- Не все, но кое-что, - поправил его Кондратьев.

Марков согласно кивнул и всем своим видом постарался внушить окружающим его людям готовность к добровольному и честном сотрудничеству.

- Что вы от меня хотите?

Кондратьев стрельнул глазами, словно прицелился.

- Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.

Марков облизнул пересохшие губы. В его глазах вдруг вспыхнул огонь вожделения.

Глава 17

Портал.

Несмотря на раннее утро, народу в метро даже на самых первых поездах было предостаточно, правда небольшую группу мужчин эта проблема совершенно не волновала. В настоящее время их внимание было целиком и полностью сосредоточенно на выполнении архи важной и архи сложной задачи. На кону стояло, не много не мало, выживание всего современного человечества, и настрой в группе присутствовал самый боевой. Он-то и не позволял ребятам отвлекаться на всякие мелочи.

Раннее августовское утро Григорий Мезенцев встретил в московской подземке, куда ему пришлось спуститься аж к самому открытию наиболее популярной у жителей столицы сети общественного транспорта, к половине шестого утра. Молодой псионик сел на станции Перово, и спустя сорок пять минут вышел из вагона на станции Спортивная, где по плану операции должна была собраться вся группа. Помимо ударного звена в лице Михаила Кондратьева и Макса, глаз и ушей группы - Мезенцева, в нее пожелал войти и товарищ генерал Реутов. А вот господина Маркова пришлось на всякий случай изолировать, даже несмотря на то, что член Круга, теперь уже бывший, проявил лояльность просто-таки космических масштабов и поведал парням много чего любопытного.

Изначально никто и не надеялся, что свидание с истинными Хозяевами планеты Земля, таинственными Кукловодами, удастся устроить, что называется, на раз-два, но после рассказа Маркова ребята поняли, что задача перед ними вырисовывается и вовсе практически невыполнимая. Пришельцы позаботились о собственной безопасности и применили все доступные им средства, чтобы оградить свои драгоценные тела от посторонних глаз. По словам бывшего генерала ГБ Поводыри располагали небольшой сетью тайных баз или убежищ, которые находились в недоступных для человека местах Земли. Все свое управление и командование современной цивилизацией они осуществляли оттуда; приказы раздавались дистанционно, а личных встреч, как утверждал Марков, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

И все же их нужно было достать и сделать это так, чтобы ни один Поводырь не ушел от ответа. Дерзкий план прорабатывали несколько дней, всецело анализировали полученные от Маркова данные, прежде чем получилось нечто удобоваримое. Решение действовать нагло и так, чтобы застать противника врасплох, родилось не сразу. Кукловоды превосходили людей во всех аспектах, а у Кондратьева под рукой не было своей персональной армии и финансирования, сравнимого с бюджетом крупной европейской страны. По большому счету, с таким потенциалом, которым обладала его группа, ни о каком проведении операции, тем более столь сложной, не могло идти и речи, но в их положении выбирать не приходилось.

На помощь пришла хитрость, смекалка, тактическая выдержка, наличие у группы операторов с мощными парапсихическими возможностями, кое-какая конфиденциальная информация и военный опыт. В распоряжении пришельцев имелись хорошо укрепленные объекты, расположенные глубоко под землей и под водой, и чтобы перемещаться между ними, поводыри использовали технологию, недоступную человеческим ученым. Как утверждал Марков, каждый Контролер имел прикрепленный к своему телу персональный телепорт, который способен был отправить своего хозяина в любую точку планеты. Кроме того, каждая база была связана с другой такой же посредством стационарного телепорта - кольцеобразных врат, которых в свое время не поленилась описать добрая часть писателей-фантастов по всему миру. Поскольку каждое убежище пришельцев существовало автономно и изолировано от внешней среды, то и вся система убежищ в целом являлась изолированной от посторонних глаз. Но Поводырям все же изредка были необходимы контакты с людьми Круга, будь то американцами, китайцами, русскими или кем-то еще. Встречаться на чужой территории инопланетные захватчики отказывались категорически, а раздавать каждому встречному поперечному персональные телепорты они побаивались, опасаясь удара в спину. Посему для подобных свиданий были придуманы дополнительные объекты, содержащиеся под строжайшей охраной. В каждом таком объекте было установлено телепортационное кольцо, работающее лишь в ограниченном режиме. Когда какому-то поводырю приходило в голову поговорить с примитивным человеком с глазу на глаз, он вызывал его по особо защищенному каналу связи, указывал координаты Буферного объекта и точное время, в которое обязан был явиться человек. Далее в строго обозначенные сроки включалось кольцо телепорта, и избранный член Круга имел возможность проследовать в покои Поводыря, чтобы обсудить с ним тот или иной вопрос. Группе под командованием Кондратьева пришло в голову воспользоваться именно Буферным объектом, и при помощи телепорта, установленного внутри него, проникнуть в обитель Поводыря.

Марков допускал, что подобных Буферных объектов по всей планете существовало с добрый десяток, однако он имел достоверную информацию лишь об одном из них. Располагалось сие любопытное место где-то под Москвой, на глубине полутора километров, и проникнуть в него можно было только из Резервного командного центра, что в московском районе Раменки, точнее под ним. Марков утверждал, что на нижнем уровне громадного подземного комплекса, созданного на случай присвоения столице России категории "000" по кодировке военных конфликтов, имелась шахта с небольшим элеткропоездом. Воспользовавшись данным средством передвижения, можно было попасть из Резервного командного центра непосредственно в сам Буферный объект, ну а дальше, как говориться "с помощью лома и какой-то матери" можно было попытаться захватить телепорт и с его помощью проникнуть в убежище Поводырей.

План довольно просто выглядел на бумаге, но на деле каждая его часть просто кричала об авантюре. Судите сами: нужно было каким-то образом попасть на хорошо защищенный режимный объект под Раменками, существование которого тщательно скрывали от глаз простого обывателя; нужно было заполучить доступ к секретному поезду, затем проникнуть в Буферный объект, как-то совладать с местной охраной и, разобравшись в работе телепорта, активировать его. И это не говоря о том, что в убежище Поводырей группу диверсантов могло ожидать все, что угодно. С первого взгляда становилось понятно, что шансов выполнить задуманное у ребят практически нет.

Но они все же рискнули. В командный центр, своеобразный подземный город, решили проникнуть, используя тоннели правительственного метрополитена, более известного простому люду под названием "Метро-2". Одно из направлений этого метро как раз связывало Резервный командный центр с Кремлевским бункером в районе Красной площади, а от станции метро Спортивная до засекреченной ветки было рукой подать.

Каждый член группы прибыл на станцию независимо друг от друга. Кондратьев еще с вечера ошивался неподалеку, и спустился в вестибюль станции в установленный срок. Остальные члены диверсионного отряда прибыли в назначенное место на разных поездах. Так Реутов двигался с Тропарево, в то время как Мезенцев с Долматовым ехали со стороны центра.

Стараясь не сбиваться в кучу, люди, как бы невзначай, начали перемещаться в сторону тоннеля, в который уходили поезда по направлению станции Фрунзенская. Им удалось пробраться незамеченными в техническую зону станции, откуда они довольно легко, используя способности Григория, получили доступ к техническому коллектору, уходящему вертикально вниз.

Спустились метров на пятнадцать, оказались в еще одном коллекторе, лишенном всякого освещения, но хорошо продумываемом. Вентиляция работала практически бесшумно, что как минимум заставляло задуматься.

- Пятьдесят метров, затем тамбур с гермодверью, - доложился Реутов, оказывается, знавший сей маршрут наизусть.

- Работаем, - отдал короткое распоряжение Михаил, первым устремившись вперед.

Неосвещенный коллектор прямоугольного сечения миновали без происшествий, после чего уперлись в массивную металлическую дверь, естественно, запертую на все засовы.

- Макс, твой выход, - вновь подал голос Кондратьев.

- Не забудь про сигнализацию, - предупредил Удава Реутов.

- Помню я, - огрызнулся Долматов и приступил к работе.

Если кто-то считает, что тоннели и технические галереи "Метро-2" плохо защищены, то он серьезно ошибается. На самом деле каждый квадратный метр внутренней поверхности секретного метро содержал какой-нибудь датчик, который за чем-нибудь следил. Любые двери, люки, ворота, разделяющие сам тоннель на несколько частей, или отделяющие иные подземные коммуникации от зоны "Метро-2", находились под постоянным наблюдением автоматической системы охраны. Мало того, за целостностью самого тоннеля следила отдельная система детекторов, таким образом ни один посторонний человек не мог проникнуть в "Метро-2" незамеченным. В связи с чем, ребята пришли к выводу, что на взлом гермодвери уйдет куда меньше времени, чем на создание дыры в мощных железобетонных перекрытиях тоннеля. Даже с учетом возни с сигнальной системой.

Макс сосредоточился на своем внутреннем зрении, сфокусировал психо-энергетическую волну, и легонько воздействовал на несколько датчиков, вмонтированных в толщу стены рядом с дверью. Сигнализация замкнула сразу на большом участке пути, и время для группы диверсантов сорвалось с место бешенным галопом. Тем не менее, с дверью ему пришлось повозиться, аккуратно кроша магнитный замок и блокировочные захваты сервоприводов, после чего открыть ее, а потом вернуть на свое законное место, особого труда уже не составило.

- Время, - напомнил Кондратьев всем присутствующим, и влетел внутрь тоннеля.

Линия "Метро-2" была слабо освещена. Лампы в броникапсулах были подвешены под потолком на расстоянии десяти метров друг от друга и заливали подземное помещение тусклым, умирающим светом.

Диверсанты построились цепью, устремились в нужном им направлении. Спустя несколько секунд Макс вновь сосредоточился, нащупывая энергетические контуры соседнего участка системы сигнализации. Замкнуть ее не составило большого труда. Удав злорадно усмехнулся, представляя себе лицо ответственного дежурного, который сейчас наверняка ломал голову, обдумывая, в какую часть тоннеля ему стоит посылать тревожную группу.

- Впереди движение, - подал голос Мезенцев. - Двести.

Кондратьев сделал всем знак остановиться, залечь

- Сколько их? Вооружены?- спросил он у Григория.

Псионик согласно кивнул.

- Досмотровая группа, - прокомментировал Долматов. - Ищут причину безобразия, возникшего на пульте в комнате дежурного офицера.

- Не станем их разочаровывать, - заявил Михаил и приготовился к бою. - Огонь открывать только в случае необходимости. Гриша - твой выход. Смотри, не облажайся. Постарайся без трупов.

Мезенцев мысленно отсалютовал старшему товарищу и приготовился к интенсивным ментально-психическим нагрузкам.

Досмотровая группа появилась спустя минуту. Десять хорошо вооруженных и экипированных бойцов двигались двумя параллельными цепочками по пять человек в каждой. В случае открытого боестолкновения малочисленному отряду Михаила пришлось бы туго, однако никто из диверсантов не собирался драться с подземным спецназом лоб в лоб. Другое дело - действие исподтишка, из засады, используя нестандартные методы и нетривиальные приемы ведения войны.

Мезенцев "ощупал" каждого бойца досмотровой группы своим паранормальным зрением, представил, как всю группу накрывает незримый купол, существующий только в его мыслях, и ударил по солдатам мощной психической волной. Результаты ментальной атаки не заставили себя ждать: раздалось клацанье роняемого оружия; люди схватились за головы, прекратили движение, падая на холодный бетонный пол. В считанные мгновения крепкие ребята перестали представлять собой угрозу для маленького отряда диверсантов, превратившись в десяток лежащих без всякого движения безвольных тел.

- Путь свободен, - озвучил результат своих действий псионик.

- Пошевеливаемся, - бросил приказ Кондратьев. - Времени нет совсем.

Группа из четырех человек рванула с места словно легкоатлеты-олимпийцы со старта стометровки. До поста охраны они преодолели расстояние в четыреста метров, и если б не Григорий Мезенцев, то Кондратьеву пришлось бы расчехлять свои стволы уже здесь. Но псионик сработал на пять с плюсом, погрузив помещения подземной казармы вместе с комнатой дежурного офицера в здоровый глубокий сон. Психоволевой рапорт заставил больше двадцати человек дежурной смены уйти в царство Морфея, таким образом избавив группу диверсантов от лишних хлопот.

- Ты страшный человек, - заявил Реутов, перешагивая через очередное спящее тело. - Теперь я понимаю, как вы вдвоем смогли совладать с моими парнями два года тому назад, при зачистке "Изумрудного города".

- Это было давно, - сказал Григорий. - Кажется, что минуло, по меньшей мере, лет сто. Я уже изменился, - он взглянул Реутову прямо в глаза, - не в лучшую сторону.

Большим преимуществом психических полей и энергетических атак было то, что они, фактически, не замечали пред собой никаких преград и материальных препятствий, посему псионик способен был поражать живую силу противника практически за любыми перекрытиями и стенами. Резервный командный центр располагал центральным шлюзом и несколькими второстепенными гермоворотами. По словам Маркова весь центр имел одиннадцать входов-выходов различного назначения, и каждый такой вход серьезно охранялся. Посты охраны имели внешние помещения, расположенные за пределами командного центра, и внутренние, разделенные между собой тамбуром со стенами трехметровой толщины, однако столь серьезная преграда не помешала опытному псионику (Григорий-новичок ни за что бы не стал действовать подобным образом) обезоружить пост охраны целиком и полностью.

- Переодеваемся, - отдал приказ Кондратьев.

Диверсанты безоговорочно стали выполнять распоряжение суперсолдата. Каждый в маленькой группе знал свой маневр. Кондратьев заставил всех заниматься теоретической проработкой диверсионной акции, и его теперешний приказ не явился ни для кого сюрпризом.

- Прям как на подбор, - заявил он, критически осматривая ребят.

- Двинули что ли?- сказал Макс.

- Да, - кивнул суперсолдат. - Нам туда.

Без приключений им удалось проникнуть сначала во внутренние помещения поста охраны, воспользовавшись магнитной картой-ключом одного из спящих офицеров, а потом и в сам командный центр.

Подземный город выглядел таковым лишь на словах. Да, здесь тоже присутствовали свои улицы, тупики и переулки, были и площади, и даже дома, свои, специфические, но если воображение человека, услышавшего словосочетание "подземный город", рисовало ему громадную каверну, в которой гений человеческой мысли умудрился выстроить настоящее привычное всем поселение, как над землей, с обилием высоток, супермаркетов, вереницей автомобилей, простаивающих в бесконечных пробках, то он сильно ошибался. Ребята очутились в широком, просторном коридоре, залитом приятным дневным светом. Девяносто процентов интерьеров Резервного командного центра состояло именно из таких коридоров, разной длинны, ширины, высоты и геометрии.

- Ищем уровень пять, - сказал Михаил, напоминая бойцам диверсионного отряда следующий пункт плана операции.

Используя способности Мезенцева, диверсионная группа и так смогла бы попасть на нижние уровни подземного города, но там, где Гриша способен был задурить людям мозги, присутствовала еще и автоматика с многочисленными камерами видеонаблюдения, всевозможными детекторами и датчиками. А с ней бы пришлось помучиться. Несанкционированный доступ в любой из секторов командного центра привел бы к объявлению общей тревоги и, как следствие, нежелательным боевым действиям, поэтому диверсантам был нужен проводник, и не абы какой, а с большими звездами на погонах и полномочиями на лице. Один из таковых людей, по словам Маркова, обитал на самом верхнем уровне подземного центра и занимал должность начальника штаба Резервного командного центра. С таким человеком Кондратьев искренне надеялся избежать дополнительных проблем, ну а управлять одним человеком для Мезенцева было куда проще, чем глушить каждого встречного поперечного.

Группа разбилась на пары, организовала некое подобие строя и, повинуясь надписям на указателях, двинулась в сторону намеченной цели. Каждый уровень соединялся с соседним местным аналогом лестничных пролетов, по которому свободно можно было пройти как пешком, так и воспользовавшись транспортом. Привычные всем лестницы никуда не делись, но проход по ним серьезно осложнялся наличием огромного количества межуровневых шлюзов, за которыми, естественно, велось круглосуточное наблюдение, и не только глазами живых людей.

Диверсанты рискнули воспользоваться ближайшим к ним грузовым или парадным подъемом и в наглую, ни от кого не прячась, проследовали наверх. По пути им встретилось несколько человек (пеший военизированный патруль, несколько грузовых машин с пассажирами и мужик на впечатляющих размеров электрокаре) и всем им удалось заморочит голову без особых хлопот. Мезенцев приказывал встречаемым ему людям видеть в группе диверсантов своих парней, и те не обращали на четверку солдат никакого внимания.

Спустя семь минут Кондратьев и компания очутились в нужном месте. Административный уровень представлял собой четыре пятидесятиметровых коридора, расположенных параллельно друг другу и трех коридоров такой же длинных, перпендикулярных предыдущим. Все остальное пространство занимали помещения, выполненные в едином стиле и похожие друг на друга, как две капли воды.

После подъема группа со свойственной ей манерой разобралась с очередным КПП, прошла по коридору до первого перекрестна, свернула направо и через двадцать шагов остановилась у железной металлической двери с табличкой.

- Похоже, нам сюда, - заявил Михаил, осматривая надпись на светло-желтом металле. - Погляди, есть там кто?

Мезенцев пронзил своим паранормальным взглядом толщу двери, взглянул сквозь стену на помещение.

Никого, хотя свет горел, и электрические приборы функционировали.

Макс нецензурно выругался. Его всецело поддержал Реутов. Будучи не наделенным какими-либо особыми способностями, он больше всех в группе чувствовал дискомфорт.

- И где нам искать этого засранца? - спросил Григорий.

Михаил фыркнул, и развернулся на сто восемьдесят градусов.

- Он нам нахрен не нужен, - сказал суперсолдат. - Нам подойдет любой, кто в этом подземелье пользуется авторитетом. Гриша, сканируй все окрестные помещения, будем искать подходящую кандидатуру.

Ни слова не говоря, Мезенцев приступил к делу, и уже спустя пару минут им был обнаружен человек, подходящий группе по всем параметрам - заместитель начальника службы безопасности объекта. Как выяснилось спустя секунду, в своем рабочем кабинете он находился не один. Помимо генеральского адъютанта вокруг овального стола на двух дорогих деревянных стульях ручной работы присутствовали еще пара офицеров с полковничьими погонами. Никто из них не успел оказать вооруженным людям никакого сопротивления, причем Мезенцеву даже не пришлось прибегать к своим способностям - со всеми трудностями справились Кондратьев и Макс, работая исключительно руками да ногами.

Моментом позже Григорий подчинил себе волю и разум крупного генеральского чина и сделал его проводником диверсионной группы, послушным и абсолютно управляемым.

- Надеюсь, прокатит, - пробурчал Михаил, окидывая своим фирменным прицеливающим взглядом апартаменты Замначальника местного СБ.

- Не прокатит, так перебьем всех, кто попытается нам помешать, - флегматично заявил Удав.

Кондратьев спокойными ничего не выражающими глазами посмотрел на него:

- Тебе нужно становиться добрее, - сказал он и двинулся к выходу.

- Как только, так сразу, - ответил ему Макс.

Вышли в коридор, организовали строй наподобие клина. Впереди шел генерал не без помощи Григория, нацепивший на лицо маску чрезмерного собственного достоинства и безмерной важности, за ним расположились две пары: Кондратьев с Долматовым и Мезенцев с Реутовым.

Используя проводника, решили двигаться предельно простым и понятным маршрутом. Воспользовавшись давешним парадным подъемом, ребята очутились на нулевом уровне и добрались до лифтового холла, при входе в который их попыталась остановить охрана.

- Мы с инспекцией вниз, - безапелляционно заявил счастливый обладатель нескольких больших звезд на погонах. - Пропусти.

- Только вас, Пал Юрьевич, - ответил ему постовой офицер в звании капитана. - Вы же знаете правила: людям, которых нет в карте доступа, на нижние уровни никак нельзя.

Пришлось вмешаться и надавить на сознание чрезмерно ответственного капитана, а заодно и двух лейтенантов, расположившихся неподалеку. Спустя десяток ударов сердца все формальности были соблюдены и группу пропустили внутрь.

- На секунду мне показалось, что мы засыпались, - пробурчал себе под нос Реутов.

Мезенцев усмехнулся и указал генералу на фигуру Макса.

- У нас всегда есть запасной вариант, - ответил псионик, занимая свое место в одном из пассажирских лифтов.

Вопреки расхожему мнению, военные инженерные сооружения - это далеко не всегда только лишь одна надежность и минимум комфорта. Лифты в Резервной командном центре имели все признаки аналогичных люксового класса. Широкие, комфортные, скоростные, совершенно бесшумные, они обладали превосходным комфортным для глаз освещением и громадными зеркалами. Не прошло и минуты, как группа диверсантов очутилась на минус восемнадцатом уровне - самом верхнем в так называемом нижнем секторе.

Здесь так же располагался свой пост охраны, на котором несли службу три офицера. Решив не испытывать судьбу, Григорий позволил себе взять капитана и его приближенных под собственный контроль, и пятеро вооруженных людей, разыграв небольшой концерт для камер видеонаблюдения, без особых проблем прошли дальше. Пантомима с замначальником СБ необходима была для того, чтобы со стороны явление пятерых человек на нижние уровни не вызвало подозрения, по крайней мере первоначально. Парням нужно было сесть на поезд, соединявший РКЦ и Буферный объект, при этом умудриться не поднять тревоги, в противном случае их акция грозила наделать слишком много шума. Непростительно много.

Нижний сектор не зря имел особый статус в структуре РКЦ. Охраны на нижних уровнях заметно прибавилось, число контрольно-пропускных пунктов и охранных постов увеличилось до неприличия. Павел Юрьевич, казалось, устал уже тыкать своей золотой картой доступа во все эти магнитные замки, но он являлся фигурой подневольной и не мог никому пожаловаться на свой незавидный статус.

Уровень сменялся уровнем. Диверсанты свободно проходили через один КПП, чтобы за поворотом упереться в другой. В конце концов, они добрались до самого нижнего, минус двадцать пятого уровня РКЦ, по отработанной схеме миновали посты охраны и очутились на небольшом перроне, возле которого находился поезд, состоящий из трех небольших вагонов.

Надо ли говорить, что на станции присутствовал свой независимый пост охраны? Думаю, это излишне, как и излишне во всех подробностях описывать то, каким именно способом парни справились с десятком вооруженных солдат и несколькими офицерами.

А еще группой техников, которые обслуживали саму станцию, железнодорожные пути, электропоезд и прочее хозяйство. Мезенцев без лишнего шума усыпил всех несогласных и взял под свой контроль одного из техников, который помог парням запустить электровоз.

Павел Юрьевич выполнил свою миссию и безвольным кулем рухнул на бетонный пол, рядом с остальными офицерами охранного поста. Несколькими секундами позже к нему присоединились техники, а группа во главе с суперсолдатом взбежала в первый вагон поезда и приготовилась к путешествию в настоящее Подземье.

Михаил тронул регулятор мощности силовой установки, плавно потянул ручку регулятора от себя. Состав медленно поплыл вглубь шахты, постепенно набрал скорость и устремился под уклон.

- А теперь, господа, шутки кончились, - со всей серьезностью заявил Кондратьев, лаская руками автомат Калашникова. - Внизу нормальных ребят уже не будет, и жалеть там некого, посему сначала без разговоров множим всех на ноль, а потом уже разбираемся, кто прав, а кто виноват.

Мезенцев согласно кивнул, пытаясь использовать временную передышку для отдыха.

Реутов пробурчал что-то себе под нос, но его реплику так никто и не понял.

- Я уже заждался, - заявил Макс. Он, как и Кондратьев, поглаживал ствол автомата и вглядывался в тускло освещенную даль тоннеля. - Наконец-то нормальное дело. Есть где развернуться.

Михаил невольно скривился:

- Смотри, не переборщи, а то так развернешься, что половина Новой Москвы уйдет под землю. Не стоит ничего рушить. Работаем строго по живой силе и... по любым сюрпризам, способным нам досадить.

Электропоезд несся по тоннелю с весьма приличной скоростью, правда, это продолжалось не долго. Состав начал плавно замедлять вход, и Григорий Мезенцев понял, что вновь настал его выход.

Копье внетелесного зрения устремилось вперед, охватывая собой часть путей, массивные гермоворота и то, что таилось за ними. Буферный объект выглядел как поставленный вертикально цилиндр, радиусом в сорок метров с высотой всего метров десять. Все его пространство было заполнено какими-то типовыми металлическими боксами, походившими на обычные ангары, а в стенах пещеры искусственного происхождения имелись ниши, заставленные всевозможным оборудованием. Вооруженных людей удалось заметить сразу. Буферный объект охраняли пятьдесят человек, и все они выглядели довольно сурово. Однако охрана столь важного объекта отнюдь не ограничивалась полусотней бойцов. Систему безопасности сего замечательного места проектировали со знанием дела, и Буферный объект мог выдержать очень серьезный штурм.

- Ворота впереди, - доложил Мезенцев, - и четыре тридцатимиллимитровки. Работают автоматически. Если их не вынести, нас в считанные секунды распилят на мелкие кусочки. Это же, почитай, корабельная артиллерия.

Кондратьев медленно кивнул, резко выдохнул и посмотрел на Макса.

- Готов? - спросил он, обращаясь к Удаву.

Тот ни слова не говоря, закрыл глаза, сконцентрировался на создании сразу нескольких мощных психокинетических волн и выпустил их прямо перед собой.

То, что произошло в следующие несколько секунд, запомнилось Григорию надолго.

Перед самыми воротами тоннель плавно раздавался вширь из-за увеличения числа железнодорожных путей. Своеобразный тамбур, выполненный в форме горизонтального цилиндра с диаметром двадцать метров, упирался в массивные двустворчатые гермоворота, которые открывались наружу. По обе стороны врат располагались четыре площадки, по две справа и слева, причем одна площадка из этих двух пар находилась чуть выше другой, и вот на этих площадках были установленный настоящие артиллерийские установки со спаренными тридцатимиллиметровыми шестиствольными зенитными пулеметами. Мощь неимоверная, особенно если учесть, что все четыре установки могли работать совместно. У противника, задумавшего лобовую атаку, шансы на успех практически отсутствовали, и защитники подземной крепости прекрасно об этом знали. Не догадывались они лишь об одном: по их душу пришли не совсем нормальные люди, а если быть точнее - совсем ненормальные.

Страшная волна психокинетической энергии незримым тараном врезалась в гермоворота, и неподъемная, казавшаяся монолитной и несокрушимой толща метала содрогнулась словно от удара невидимого титана. Многотонные плиты гермоворот вырвало с корнем, попутно смяв несколько ангаров внутри Буферного объема. Могучие железобетонные колонны, к которым примыкали плиты врат, устоял лишь чудом, а вот платформам с установленными на них артиллерийскими установками, повезло меньше. Чудовищная сила не пощадила ни железобетонные основания, ни орудийные механизмы. Металл не выдержал колоссального давления невидимой энергии, и смялся, словно яйцо, приготовленное вкрутую, от удара о поверхность стола.

Электропоезду до полной остановки оставалось проехать еще метров двадцать, когда группа диверсантов приступила к непосредственному захвату внутренних помещений объекта. Эстафету парапсихических атак подхватил Мезенцев. Сознание псионика, покинувшее его физическое тело, зависло под потолком Буферного объекта, аккурат над телепортационными вратами. С этой позиции он видел многочисленные отблески аур перепуганных, не понимающих, что вокруг происходит, людей. Но Григорий пришел сюда не наблюдать, он пришел..., как это не прискорбно, убивать, и принялся за это черное дело без лишних раздумий. Свою первую жертву он просто оглушил, погрузив человека в состояние, неотличимое от крепкого сна. Затем псионик отыскал бойца с пулеметом наперевес, завладел его сознанием и заставил сражаться на стороне диверсантов.

Практически невозможно сопротивляться, когда не знаешь, с какой стороны ждать беды, когда твой товарищ, секунду назад отстреливающийся в паре метров от тебя, в следующее мгновение разворачивает свое оружие и направляет ледяной зрачок дула тебе в лоб.

Мезенцев невольно сравнил себя теперешнего и того, кто воевал в глубинах "Изумрудного города" два года назад. Даже тогда он представлял собой серьезную угрозу для любого противника, а теперь... теперь его потенциал здорово подрос, и псионик наряду с кинетиком вполне заслужено мог считаться настоящим стихийным бедствием.

Электропоезд практически остановился, но четверка бойцов выпрыгнула на перрон конечной станции задолго до этого. Пока солдаты охраны воевали друг с другом, диверсанты незамеченными пробрались внутрь Буферного объекта и до предела осложнили жизнь стражам телепорта. Макс сходу смял с пяток ангаров, круша и ломая не только несущие конструкции, но и оборудование внутри них.

- Люди! - выкрикнул Кондратьев, энергично постреливая из автомата. - Не ломай постройки, уничтожай живую силу!

Сложно сказать, прислушался ли Макс к словам своего командира, или же самостоятельно выбрал своими следующими целями нескольких бойцов, но сразу пятерых человек буквально разметало на кусочки. Неодолимая сила, от которой не существовало защиты, взорвала человеческие тела изнутри. Люди лопнули, словно спелые арбузы от попадания в них пули крупного калибра.

- Разделяемся, - приказал Михаил и жестами посоветовал Мезенцеву следовать за ним. - Макс, идите справа, мы чистим слева. Встречаемся у объекта. На все про все - минуты три времени. Думаю, справимся.

- Справимся, - заверил его Удав.

Кондратьев сорвался с места, на ходу выпуская короткую очередь, забежал за угол искореженного ангара, высунулся из-за угла, произвел два одиночных выстрела, молниеносно опустился на колено, затем в прыжке, изобилующем истинной грацией хищника, кувырнулся вперед, совершил несколько перекатов и спрятался за углом другого ангара, который не пострадал от гнева Долматова. Мезенцев проследовал за суперсолдатом без особых акробатических издержек. Калашников в руках псионика за сегодня не произвел ни единого выстрела.

- Сколько?- спросил Кондратьев, кивая головой куда-то себе за спину.

Григорию понадобилось три секунды чтобы оценить обстановку на маршруте боевой пары.

- Четырнадцать, - сказал он, садясь на колено рядом с Михаилом.

- Тогда по стандартной схеме, - мгновенно сориентировался Кондратьев.

- Слеплю передних, беру под контроль задних и самых толстых, - согласился Мезенцев, - понял.

За два года совместной работы, эти двое успели наладить своеобразную боевую связь, обзавестись собственным понятным лишь ним одним жаргоном, в общем, сработаться. Григорий "нащупал" четырех бойцов охраны, расположившихся всего в десяти метрах от засевшей пары диверсантов, сфокусировал на них пучки психической энергии и "выстрелил". Его действия произвели

эффект разорвавшейся светобарической гранаты. На некоторое время бойцы потеряли зрение и лишились слуха. Психическая пощечина была достаточно легкой, но такому матерому профессионалу, каким являлся Кондратьев, этого хватило. Пулей сорвавшись с места, Михаил резко сблизился с деморализованными противниками и точными выстрелами отправил их на тот свет.

Григорий же, не медля ни секунды, нашел две цели, окопавшиеся на самых дальних позициях, распложённых, фактически, у подножья телепортационных врат, и взял их под свой контроль. Увидев мир сразу двумя парами глаз, псионик, мгновенно разобрался в ситуации, царившей на поле боя, и открыл огонь по спинам ничего не подозревавших бойцов. Звонким стрекотом загрохотал пулемет, ухнули взрывы нескольких гранат. В течение нескольких секунд паре диверсантов удалось истребить свыше десятка хорошо вооруженных и тренированных бойцов, но, несмотря на столь ошеломляющий натиск, у телепортатора они оказались всего лишь вторыми.

Макс с Реутовым не могли похвастаться столь отлаженным взаимодействием. Кроме того, Удав, мягко говоря, недолюбливал генерала. Реутов так же не пребывал в восторге от соседства со слабоуправляемым человеком, вдобавок наделенным столь впечатляющей силой, но ради общего дела мирился с этим. Стрелял он редко и не так чтобы метко, но в паре с Максом его усилия были, в общем-то, не нужны. Долматов в одиночку прекрасно со всем справлялся. Его психокинетические атаки прошибали ангары насквозь, разрывая на части бренные человеческие тела. От его ударов не существовало защиты. Ему было все равно, на каком расстоянии от него находился тот или иной противник, как он был вооружен, и в каком укрытии находился. Если Макс видел цель на своем "внутреннем радаре", он непременно ее уничтожал.

- Четырнадцать, - доложил Кондратьев, опираясь плечом на одну из колонн, поддерживающих телепорт.

- Двенадцать, - ответил ему Макс.

Михаил злорадно усмехнулся:

- Теперь мне не так обидно прийти вторым. - Он посмотрел в сторону Григория, окликнул его: - Гриша, есть еще активные цели?

Мезенцев не переставал сканировать пространство, поэтому ответил моментально:

- Есть, но эти люди угрозы не представляют.

- Обслуга?- спросил Реутов.

- Ага. Техники.

Кондратьев, хлопнул по колонне рукой.

- Ну, что ж, тащим этих засранцев сюда и заставляем их включить врата. Марков утверждал, что вектор выхода у них постоянен?

Мезенцев молча кивнул.

- Вот и отлично, - сказал суперсолдат. - Значит, не промахнемся.

Он еще раз окинул внутреннее убранство Буферного объекта придирчивым взглядом. Несколько разодранных ангаров, пяток смятых вагончиков, нашпигованных непонятным оборудованием по самые крыши, постамент в центре зала, две колонны цилиндрической формы, сеть каких-то захватов, кабелей, шнуров и кольцо, в настоящее время находящееся в горизонтальном положении. Надо понимать, это и есть пресловутые телепортационные врата? Интересно, и как заставить их функционировать? Не дай мог Макс погорячился и спалил какое-нибудь нужное для пуска оборудование.

Мезенцев с Реутовым притащили техников. Группка перепуганных специалистов смотрела на четверку диверсантов такими глазами, словно лицезрела перед собой не вооруженных людей, а, по меньшей мере, инопланетян, причем говорящих. Пришлось привести их в чувство и практически на литературном русском разъяснить задачу.

И вот здесь, Мезенцев, всю операцию ожидавший подлянки со стороны фортуны, разочарованно вздохнул. Ну не могло у них пройти гладко все: от самого начала до конца. Они слишком легко проникли в Резервный командный пункт; им без особых трудов удалось одурачить тамошнюю охрану, обнаружить станцию с секретным поездом, добраться до Буферного объекта... Они не без усилий, но быстро и без потерь устранили охрану телепортационных врат... Сам бог велел подсунуть диверсантам свинью, и свинья не заставила себя долго ждать.

- С этой стороны врата активировать невозможно, - заявил один из техников, по всей видимости, старший.

Ребята переглянулись. Макс с досады хотел было раздолбить очередной ангар, но Кондратьев насилу угомонил своего товарища.

То, чего группа диверсантов опасалась больше всего, в конечном счете и произошло.

Глава 18

.

Крепость.

- Я проверил, - серьезно произнес Мезенцев, - он не врет. Врата действительно активировались с той стороны, а вся аппаратура, сосредоточенная в данном месте, нужна была лишь для того, чтобы поддерживать стабильную работу кольца во время функционирования телепортационного тоннеля.

Старший техник мелко-мелко закивал, и невольно отступил назад. Ему просканировали память, и он это почувствовал. Точнее, он почувствовал некое воздействие, но после объявления Григория, все понял - техниками в принципе не могли стать глупые люди, которые умели соображать и складывать в уме два плюс два.

- И... что нам делать? - спросил Реутов.

Марков предупреждал их о том, что перед группой могут возникнуть непреодолимые препятствия, вызванные сугубо техническими проблемами, но, несмотря на это, четверка диверсантов не задумываясь бросилась в самое пекло, не имея за спиной запасного плана действий. По правде сказать, и основной то их план выглядел чистой воды авантюрой, однако жестокий цейтнот начисто лишал ребят возможности подготовиться к операции более тщательно.

- Может быть, выпотрошим всех этих яйцеголовых, авось чего и сообразят?- предложил Макс.

От его слов веяло ледяным холодом и смертью. Тон, каким были произнесены слова, заставил всех присутствующих ощутить мороз, пробежавший по коже.

- Думаю..., пока повременим со столь радикальным действиями, - остановил его Кондратьев.

- А что тогда?- спросил Удав.

Ждать он не любил. Его бесило, что он не мог совершить один единственный шаг до заветной цели, о которой грезил денно и нощно.

- Пытать мы никого не станем, - предложил Михаил, критически осматривая нестройный ряд специалистов по техническому обслуживанию Буферного объекта, - но вот идея разобраться в работе телепорта мне нравится. Пусть подключат свои мозги, авось чего и надумают.

- Ко второму пришествию Христа, - пробурчал Реутов.

- Н-да, долго, однако, - поддержал его Долматов. - Ты предлагаешь, фактически, начать исследование инопланетного артефакта, а у нас на это нет ни времени, ни возможностей. Не станем же мы сидеть здесь целый год? Ты хочешь, чтобы по нашу душу сюда награнила целая армия? Кто-то недавно говорил мне, что лишние трупы нам не нужны.

- Говорил и говорю, - ответил ему Михаил. - Мы не собираемся убивать сверх необходимого. Нам просто нужно, чтобы эта хреновина, - он наподдал ногой по кольцу телепортатора, - заработала. Да, возможно, на это уйдет какое-то время, но, а что нам остается? Поворот назад - в нашем случае вообще идея из разряда абсурдных.

Григорий еле слышно выругался.

- Пассивная ловушка, - проворчал он, присаживаясь на бетонный пол, кстати, очень чистый.

Ребята с недоумением посмотрели на псионика.

- Что, прости?- спросил его Кондратьев.

Мезенцев поднял на него уставшие глаза.

- Я говорю, пассивная ловушка.

Михаил криво улыбнулся, почесал затылок.

- И что это значит?- спросил он, недоумевая.

Мезенцев нахмурился, подбирая слова, чтобы объясниться.

- Это, - начал он не слишком уверенно, - ну..., короче тема такая: с активной ловушкой все просто и понятно, потому что она срабатывает сразу, как только ты в нее попал, а в нашем случае мы все угодили в..., своего рода, патовую ситуацию или пассивную ловушку, потому что выбраться отсюда мы не в состоянии, но и вперед идти лишены возможности. В общем, куда не плюнь, везде жарко.

Макс чертыхнулся и демонстративно отвернулся, словно обиделся на только что услышанное.

- Какое, однако, глубокомысленное замечание. Лучше бы придумал, как нам выбраться отсюда.

- Так я думаю, - виновато заявил Мезенцев, - только ничего путного в голову не приходит.

- Зато всякая ересь в голову лезет. - Удав не переставал нервничать и нервировать окружающих, что только сгущало краски. - Сосредоточься на поставленной задаче. Уверен, если нам и суждено найти выход из этой твоей пассивной ловушки, то исключительно благодаря тебе.

Григорий ошарашено уставился на Макса. Тот явно не шутил, но его слова звучали, как издевка.

- С чего ты это взял?

Теперь уже настал черед Долматова удивляться.

- Как это с чего? А кто вывел нас на Реутова, а кто спас наши жизни на даче генерала Суворова? Ценю твою скромность, но поверь, парень, сейчас не время и не место играть в недотрогу. У тебя самый креативный мозг из всех здесь присутствующих, так что будь добр, подключи все его мощности и примись за работу.

Вот так просто и ясно. Удав, чего с него взять. Он всегда оставался собой, человеком с синдромом Александра Македонского, для которого проще было разрубить Гордиев узел, чем потратить время на его распутывание.

Мезенцев понурил голову. На его лице застыла кислая полуулыбка. Хорошо, когда тебя хвалят, но плохо, когда при этом на тебя надеются, и еще хуже, когда от тебя, от твоего потенциала зависят чьи-то жизни.

Григорий поднял глаза, посмотрел на Макса, потом на Кондратьева, затем на Реутова и группу технического персонала. Позади них нестройными рядами располагались ангары с многочисленным оборудование и аппаратурой, призванной поддерживать стабильную работу портала. Позади него располагались сами врата - произведение нечеловеческой инженерии, инопланетный артефакт, спрятанный глубоко под землей от посторонних глаз.

И что он со всем этим мог поделать?

Мысль в его голове еще не до конца успела оформиться, обрести, так сказать, ментальную плоть, а лицо Григория приобрело оттенок истинного блаженства.

Ментальные отпечатки, как тогда с голосом Суворова и слухом Ломановой.

- Есть идея, - сказал Мезенцев, поднимаясь на ноги.

- Ну, - радостно заулыбался Удав, - а я что говорил!

- Подожди радоваться,- осадил Долматова псионик. - Я не уверен, что она сработает, но это единственное, что пришло мне в голову.

Все внимательнейшим образом посмотрели на Григория. Тот собрался с духом и стал объяснять людям свой план. На это ушло порядка десяти минут, из которых минут семь Мезенцев пытался втолковать группе технических специалистов их задачу.

Наконец, это ему удалось, и внутри Буферного объекта закипела работа.

- Знаешь, - произнес Кондратьев, наблюдая за работой технического персонала, - сейчас даже я не уверен, что у нас все получится.

- И я не уверен, - как ни в чем не бывало, ответил Мезенцев. - Так что придумай идею получше, пока мы тут попытаемся реализовать то, что пришло мне в голову.

Им несказанно повезло. Буйство Макса не затронуло технологически важные узлы, и группа техников в течение десяти минут смогла настроить телепорт на открытие канала. Загудели сервоприводы, постамент пришел в движение, устанавливая кольцо в вертикальное положение. К Мезенцеву подошел старший техник, доложил о готовности.

Григорий кивнул и предложил тому сосредоточиться на воспоминаниях.

- Садись здесь, и расслабься, - скомандовал псионик. - В принципе, можешь ни о чем не думать. Мне главное, чтобы ты находился в состоянии покоя, а твой разум был чист.

Мезенцев взглянул на Макса, подозвал его к себе.

- Мне понадобится твоя помощь, - сказал он.

- В чем?- спросил кинетик, вплотную подходя к портальному кольцу и прислушиваясь. Сооружение издавало едва слышный звук, напоминавший шипение или дребезжание. - Из твоего объяснения я, признаюсь, не понял ни черта.

- Ой, не заморачивайся по этому поводу, - отмахнулся Мезенцев, - я и сам не до конца понимаю, как это все работает. Главное, уж если решился мне довериться, делай то, что я скажу. Усек?

- Угу, - кивнул Макс.

- Ну, вот и славно, - улыбнулся Григорий, хлопая товарища по плечу. - Помнишь, как обстояли дела в предыдущий раз? У нас был своего рода эталон, пример, под который я подстраивал другую ауру. Сегодня я попытаюсь сотворить нечто похоже, но куда более глубокое. Я хочу..., - он задумался на несколько секунд, подбирая слова, - черт, не знаю, как и сказать... Это... это похоже на проявку фотоизображения. Я хочу запечатлеть у себя в голове все, что связано с работой этого портала, потом перевести это изображение из бессознательного в нечто осознанное и в таком виде положить это в сознание какого-нибудь техника, желательнее посмышленее. После этого, возможно, нам удастся запустить эту штуковину.

- А я здесь причем?- удивился Удав.

Мезенцев указал на кольцо телепорта.

- Как далеко ты способен засекать цели на своем... внутреннем радаре? - поинтересовался псионик.

- Не знаю, - пожал плечами Макс. - Не экспериментировал. Километра три четыре, думаю. При этом речь будет идти только о наблюдении за целью, но не об атаке на нее.

- Вот и славно, - заулыбался Григорий, азартно потирая руки. - Сейчас мы кое-что проверим. Кольцо видишь?

- Ну, вижу, дальше что?

- Ничего особенного. Просто попытайся проникнуть своими чувствами в пространство за ним. Понял? Не в то пространство, которое физически находится за сооружением телепорта, то есть не в это помещение, а в то, которое лежит на той стороне телепортационной трассы.

Макс, казалось, отродясь не выглядел таким растерянным. Он совершенно не понял, что от него хотят, но при этом горел желанием помочь.

- Короче, слушай сюда. - Мезенцев и не предполагал, что ему достанет терпения разъяснить всем то, что он и сам не до конца понимал. - У нас есть вот этот объект - телепорт или портал, не важно. Он несколько раз взаимодействовал с точно таким же артефактом, расположенным бог знает где, скорее всего, глубоко под водами мирового океана, а раз так, то на кольцо за моей спиной было оказано некое воздействие, оставившее след. Этот след я и ищу. А где мне можно его отыскать, учитывая то, что я могу контактировать только с живыми носителями информации? Правильно, в голове у техника, который уже видел работу портала.

Мезенцев был уверен, что Долматов опять ничего не понял, но теперь совесть псионика была чиста. Он честно попытался объяснить свою задумку, а если у кого-то не хватает мозгов... Хотя, это не его цель. Его цель, чтобы все работало как должно.

Техники сообщили, что все подготовительные мероприятия были ими совершены, и кольцо телепорта работает в штатном режиме. Иными совами, если бы сейчас один из Поводырей попытался бы открыть сюда проход, ему бы это удалось.

Григорий поставил одного специалиста напротив портала, метров в пяти от него. Рядом с ним расположился Удав, нахохлившийся, словно воробей. Мезенцев сосредоточился на себе, закрыл глаза и попытался считать ауру техника, который по его просьбе лежал неподалеку с закрытыми глазами и старался дышать как можно более размеренно. Соприкоснувшись с чужой ментально-энергетической сферой, псионик попытался пропустить ее сквозь себя, при этом сделать это таким образом, чтобы прочувствовать ее на максимально возможную глубину. Это потребовало от Мезенцева определенных усилий, и небывалой внутренней концентрации. Ни разу в жизни ему не приходилось столь глубоко погружаться в сферу парафизических чувств, но его потенциал, как оказалось, был поистине огромен. Не неисчерпаем, но огромен.

Совокупность ментальной, психической и энергетической сфер технического специалиста предстала перед внутренним зрением Григория во всей своей красе и полноте. Казалось, ничто не могло ускользнуть от его пристального взгляда. Псионик окунулся в мир, в сущность другого индивида, представленную сочетанием отпечатков сознания и подсознания, почувствовав себя человеком, нырнувшим в ледяную купель во время крещенских морозов.

Однако это было лишь начало. Оторвавшись от созерцания чужой сути, Мезенцев переключил часть своего внимания на другого техника, и начал параллельное сканирование его ауры. Найти нужный ее участок, отвечавший за своеобразное психо-ментальное отображение реальности, для псионика не составило особого труда, после чего Григорий без проблем смог сравнить две картины.

- Не спи Макс, действуй.

Пробубнив себе под нос нечто нелицеприятное, Удав взялся за дело. Вопреки опасениям, он не прыгнул в омут с головой, не попытался включиться на полную катушку, а начал наращивать давление постепенно, пытаясь воздействовать на пространство (фактически, невидимый объект) крайне осторожно. Задача, поставленная перед ним Григорием, не была тривиальной и, самое главное, она выглядела расплывчатой, неосязаемой, нечеткой. На то, чтобы понять, что же от него хотят, у Макса ушло довольно много времени. Порядка двух минут он приноравливался к своим возможностям и изучал собственные ощущения, прежде чем до него наконец-то дошло. Удав ощутил... некий пространственный объем, который до некоторых пор пребывал для него в скрытом состоянии. Это объем совершенно точно не находился в помещении Буферного объекта. Он ощущался далеким, и одновременно настолько близким, что, казалось, протяни руку, и получится его ощупать.

- Что б меня, - выругался Макс, - я и не знал, что такое возможно!

- Не отвлекайся, - крикнул Мезенцев, - продолжай работать! У нас, кажется, получается!

У них действительно получалось. Сравнивая обе ауры, Григорий стал замечать, что наблюдаемый им участок ментально-энергетических оболочек одного человека, стал постепенно походить на такой же у другого. Абсолютно точно Макс сумел воздействовать на пространство... внутри телепортационного кольца и проник своими парапсихическими чувствами... интересно куда?

Собственно, это было уже не важно. Что-то происходило, и это могло привести к неожиданным последствиям.

- Черт, - выругался Макс, скрежеща зубами.

Мезенцев резко выдохнул, пытаясь успокоиться. Он добился, чего хотел: исследуемая часть ауры одного техника стала полностью походить на таковую у техника-эталона, а это означало, что кольцо портала излучало в окружающее пространство те самые энерго-информационные пакеты, которые были характерны для нормальной работы инопланетного аппарата в штатном режиме.

- Дьявол тебя забери! - заорал Макс.

Его гнев, казалось, стал физически ощутимым, и Мезенцеву на некоторые время сделалось не по себе.

- Что случилось? - спросил он, тем не менее стараясь не отвлекаться от выполнения собственной части общей задачи. В этот момент он пытался "запаковать" ментально-психические ощущения в информационный пакет, который потом планировал привить одному из техников. - Чем ты не доволен?

- Упираюсь в дверь, - зарычал Удав. - Меня не пускают дальше! Бьюсь... словно в барьер.

Григорию понадобилось несколько секунд, чтобы завершить задуманное, и только после этого он смог сосредоточиться на Долматове.

- Стоп! - замахал руками псионик, - остановись! Это и следовало ожидать!

- Дверь? - не понял его Удав.

- Именно!

На лице Мезенцева заиграла задорная улыбка.

- Чему ты так радуешь!?- продолжал негодовать Удав. - Я тут...

- Тебе удалось, - воскликнул псионик, - Дверь - это... как бы так выразиться-то... межпространственный барьер или что-то вроде того, который разделяет мир реальный, в котором ты и я сейчас находимся, от пространства телепортационной трассы. Короче, я не физик, но мне кажется, что ты, своего рода, постучался в портал на том конце трассы, а поскольку он был отключен, тебя не впустили.

Как ни странно, но такое объяснение Макса вполне удовлетворило. Григорию даже показалось, что кинетик сумел понять все, что ему объяснили, и теперь пребывал в относительно нормальном расположении духа.

- И что же дальше? - подал голос Кондратьев.

- Сейчас посмотрим, - ответил ему Мезенцев и повернулся в сторону техника. - Готов стать нобелевским лауреатом?

Николай, так звали техника, отрицательно замотал головой. Ему хотелось, чтобы его поскорее оставили в покое. Четверка диверсантов, так легко уничтожившая полроты крепких, хорошо вооруженных бойцов охраны, представлялась ему не иначе как ангелами апокалипсиса. Само человеческое нутро противилось помощи таким тварям, вот и Николай не желал иметь с ними ничего общего.

- Закрой глаза, и расслабься, - приказал ему Григорий, которому в данном случае было наплевать на чужое мнение. - Ты ничего не почувствуешь, а когда придешь в себя, я надеюсь, станешь чуточку умнее.

Николай затравленно посмотрел на Мезенцева.

- Что вы со...собираетесь делать? - залепетал он.

- Не бойся, ничего плохого, это уж точно, - ответил псионик.

В следующее мгновение он установил ментальную связь с Николаем и переслал ему информационный пакет, содержащий, как он надеялся, необходимые для перенастройки телепорта данные.

Николай едва заметно затрясся, потом дернулся и застыл, словно изваяние. Сейчас его сознание активно пыталось впитать в себя огромный пласт информации. В настоящий момент техник пребывал в состоянии, чем-то похожем на вдохновение, но в несколько раз сильнее. В его голову нескончаемым потоком рвались идеи, знания, одни революционнее других, и должно было пройти некоторое время (час, может быть, два), чтобы вся эта новая информация усвоилась. А ведь самое смешное заключалось в том, что это, по сути, были именно его собственные знания, только пребывавшие до сих пор в бессознательном, а точнее в непроявленном состоянии. Человек, оказывается, черпал информацию об окружающем мире буквально всем своим телом, но по воле неких высших сил (Сеятелей не иначе) не мог сразу ей распорядиться. И вот теперь с помощью хитреца Григория, техник Николай на краткий миг обрел такую возможность.

Получается, Мезенцеву только что удалось обмануть самих Сеятелей?

Так или иначе, но результата пришлось ждать почти час. Гигантский срок.

- Я знаю, как работает портал, - прошептал Николай, глядя на кольцо телепорта. Его заявление, тем не менее, прозвучало оглушительно. - Я могу перенастроить векторы входа-выхода. Я могу сделать пункт приема, пунктом передачи... Я могу... Я знаю, как устроен телепорт, я могу его создать!

- Опа, - крякнул Кондратьев, хлопнув Мезенцева по спине, - похоже, ты чуток перестарался.

- Лучше уж перебдеть, как говориться, - вступился за псионика Макс. Он критическим взглядом окинул фигуру технического специалиста. - Ты и правда можешь воссоздать телепортатор?

- Телепортационное кольцо, - кивнул Николай. - Да, могу. Разумеется, на это уйдут времягода, поскольку мне придется сначала разработать технологию получения некоторых особых материалов, потребных для конструирования портала, но после того, как все необходимое окажется в моих руках, я смогу...

- Нам не нужно ничего строить заново, - сказал Кондратьев, прерывая хвалебные речи Николая о себе любимом. - Нам сейчас необходимо перенастроить вот это самое кольцо, чтобы оно заработало и отправило нас на ту сторону. Сможешь помочь? У тебя есть все необходимое, чтобы это сделать, или тебе чего-то не хватает?

- Всего хватает,- закивал техник, - дайте мне полчаса и все заработает, как вы просите.

Николай справился за двадцать минут. Гудение кольца изменило свой тембр, стало куда более настойчивым; внутренний его край еле заметно засветился нежно-голубым свечением, а воздух, ограниченный металлической кольцеобразной рамкой, подернулся рябью, словно прибавил в плотности, начал струиться, колыхаться, подобно глади воды от прикосновения руки.

- Милости прошу,- крикнул Николая, тыча пальцем в телепорт, - у меня все получилось. Оказалось, что оба портала связаны друг с другом и представляют собой единую систему, в которой одно кольцо - это всегда аппарат-отправитель, а другое - получатель. Если мы реверсируем работу одной портальной камеры, вторая изменит свой вектор входа-выхода автоматически.

- Так все просто?- изумился Григорий.

- В принципе, да, - ответвил Николай, но есть одно но.

- Какое?- настороженно спросил Михаил.

Техник замялся, но медлить с ответом не рискнул:

- Когда там, на том конце, включался телепорт, мы здесь обеспечивали нормальную, стабильную его работу, но я не знаю, существует ли подобная служба с той стороны. Нам удалось перенастроить этот портал и активировать точно такой же там, но насколько корректно он работает, я не могу сказать.

Михаил бросил гневный взгляд в сторону гудящего кольца.

- Иными словами, ты предлагаешь нам совершить слепой прыжок и довериться судьбе? - спросил он, прекрасно поняв скрытый смысл слов Николая.

Техник понурил голову, расписавшись в собственном бессилие.

- К сожалению, это все, что я могу для вас сделать здесь и сейчас. Если бы у меня было больше времени и возможностей...

- То я бы слетал на Луну, - докончил за него Кондратьев. - Ладно, хорошо, что у нас появилась хотя бы теоретическая возможность пройти через портал. Надеюсь, никто не отступит?

Возражений не последовало. Макс горел желанием поскорее надрать зад всем инопланетянам вместе взятым; Григорий спешил увидеть обитель Поводыря и при случае потолковать с представителем иного разума. Даже Реутов не высказал возражений, хотя из всей четверки он, если так можно выразиться, был самым нормальным, а, точнее, самым среднестатистическим человеком.

- Что ж, - резюмировал Михаил, - тогда в путь. Если нас не зашвырнет куда-нибудь на Альфу Центавра, то по ту сторону портала сразу начинаем действовать жестко и решительно. Все, что движется, подлежит моментальному физическому уничтожению. Мы не на переговорах, мы идем предъявлять ультиматум, и если с нами не захотят говорить, значит, получат пулю промеж глаз. Мы у себя дома, и будем вести себя соответствующим образом.

Не дожидаясь ответов, Михаил резко развернулся, сорвался с места и буквально влетел внутрь зоны колеблющегося воздуха. Секундой позже стартовал Долматов, за ним Реутов, а псионику ничего не оставалось, как только совершить прыжок крайним.

Ощутимо плотный воздух ударил в лицо, облек фигуру молодого человека, сковал ее в своих невообразимо крепких объятиях...

А потом все куда то исчезло, и Григорий Мезенцев очутился в компании своих боевых товарищей в странной формы помещении, в котором горел тусклый салатового оттенка свет.

Место, в котором очутились диверсанты, больше всего походило на пещеру естественного происхождения, в которой кто-то за какой-то надобностью в некоторых местах попытался изменить геометрию стен. Портальная камера располагалась в специальной нише, на постаменте, созданном из иссиня-черного гладкого камня. Постамент возвышался над основанием пещеры на добрых три мера, и от него вниз спускались лестницы, выполненные в форме концентрических кругов. Ниша с телепортом имела арочный свод метров десяти высотой, в центре которого образовалась самая настоящая друза кристаллов. Присмотревшись повнимательнее, Мезенцев успел заметить еще несколько таких кристаллических скоплений, свисавших сверху вниз подобно сталактитам. Именно они и светились нежным салатового оттенка светом, наполняя пещеру сказочным, мистическим шармом.

Гигантская каверна по самым скромным подсчетам имела поперечные размеры в несколько сот метров, а средняя высота ее свода держалась в пределах сорока метров. Основание пещеры было вымощено шестигранными плитами, диаметром в пятьдесят сантиметров, поверхность которых содержала весьма причудливую вязь орнаментов, отдаленно смахивающую на хаотичное сочетание иероглифов. Порой отдельные линии, штрихи, завитки или даже целые иероглифы вспыхивали красным, фиолетовым или синим светом, и это придавало интерьеру пещеры и вовсе инфернальный оттенок, особенно в тех местах, где вспышки засвечивали стесанные участки стен или гигантские, в четыре обхвата колонны, выполненные из того же угольно черного материала, из которого неведомые архитекторы создали постамент под телепортом. На поверхности ближайшей колонный, порой, что-то мелькало, но Григорий, сколько ни вглядывался, так и не смог распознать, что же ему виделось.

- Мать честная, - прошептал Кондратьев, позволивший себе первым нарушить тишину этого таинственного места. - Куда ж нас занесло-то?

- Куда-то туда, где есть принимающая камера портала, - счел за лучшее ответил Григорий. - Не могу ручаться, что сия замечательная пещера - именно то место, куда мы планировали попасть изначально, но что к созданию ее внутреннего убранства приложили руку инопланетяне, это, как говорится, и к гадалке не ходи.

Ребята спустились вниз, озираясь по сторонам, словно малые дети, впервые очутившиеся в музее мультипликации. Подземное убежище неведомых Поводырей поражало воображение и, волей-неволей, заставляло задуматься о силе и потенциале истинных Хозяев планеты Земля. Какими же технологиями они обладали, если смогли соорудить такое, если без труда ни единожды сводили человеческую популяцию до безопасного для себя минимума?

- Это все конечно здорово, - пробормотал Макс, - ходить тут можно часами, осматривать все эти достопримечательности и тому подобное, но нас вообще встречать-то собираются, или как?

- Мне это тоже не нравится, - пробурчал Кондратьев, напряженно вглядываясь в каждый темный уголок жилища здешнего обитателя.

Но ни суперсолдат, обладавший отменной реакцией и поистине феноменальным, фантастическим чутьем на опасность, ни Григорий Мезенцев, который не переставал сканировать окружающее вокруг себя пространство с того самого момента, как прошел кольцо портала, ни Макс, чуть ли не больше всех желавший расквитаться с проклятыми узурпаторами человечества, не смогли засечь ни единого представителя разумной жизни. А они, меж тем, внимательнейшим образом наблюдали за четверкой людей, дерзнувшей нарушить их покой и перевернуть привычный уклад жизни разумных паразитов.

- Добро пожаловать, - раздался под сводами пещеры приятный мужской голос, заставивший диверсантов замереть на месте. - Чем могу быть обязан?

Враг, чувствуя за собой силу, сделал ход первым.

Глава 19.

Рубеж обороны.

Сложно вести бой, если не знаешь о возможностях противника ровным счетом ничего, когда находишься на его территории и понимаешь, что он, противник, как ты не старался, а все же сумел застать тебя врасплох. И хоть Кондратьев был единственным человеком из четверки отважных диверсантов, кто первым снял с себя оковы оцепенения и начал действовать согласно заложенным в него боевым инстинктам, его поведение ровным счетом ничего не изменило. Враг по-прежнему оставался недосягаем для атак людей и, похоже, знал о проникших в его убежище если и не все, то многое.

И, тем не менее, диверсанты не собирались сдаваться без боя и постарались обезопасить себя по максимуму. Кондратьев юркнул в одно их углублений, явно природного происхождения и постарался схорониться в тени. Хищный ствол автомата стал продолжением его чувств и рук. Суперсолдат готовился начать бой в любой момент времени и с любым противником - несмотря ни на что, Михаил продолжал считать, что враг, позволивший обнаружить свое присутствие, был уже наполовину мертв.

Макс поспешил спрятаться за колонну, хотя и считал, что она, начнись схватка, вряд ли послужит ему хорошим укрытием. Реутов и Мезенцев поступили проще и прильнули к стенам пещеры, словно стараясь слиться с ними в единое целое.

- А вы продолжаете выказывать мне свое неуважение, - тем временем, как ни в чем не бывало, сказал неизвестный.- Сначала вы заявились сюда без спроса, хотя, признаю, сделали это очень... красиво. Ваш потенциал многократно возрос, что настораживает. Дальше - больше. Вы не пожелали даже представиться и, как подобает гостям, поздороваться. В довершении ко всему, сейчас ваше поведение демонстрирует мне неприкрытые нотки враждебности, что неприемлемо. И как прикажете мне с вами поступить?

"Телепатия работает"?- мысленно спросил Кондратьев, надеясь, что Григорий не стал "выключать" свой пси-приемник.

"Вроде, - немедленно отозвался псионик. - Во всяком случае, я тебя слышу".

"А остальные"?

"Я в сети", - тут же произнес Макс.

"А Реутов"?

"Его я не подключал", - ответил Мезенцев.

"Не доверяешь"? - поинтересовался суперсолдат.

"Что-то в этом роде".

Этот обмен информацией длился всего секунду. Оставалось только надеяться, что мыслесвязь не могла перехватываться и дешифровываться хозяевами подземного убежища.

- Не хорошо быть таким невежливым хозяином, - прокричал Михаил. - Пугать гостей - это низко.

- А проникать в чужой дом без спроса - это подло, - моментально парировал незримый обладатель мужского голоса.

- Не надо передергивать, - вступился за друга Макс. - Мы тут не по своей воле. Ты знаешь, почему мы здесь. Вылезай из своей выгребной ямы и поговорим.

Мезенцев выругался себе под нос, проклиная несдержанность Удава. До сих пор Поводырь, или тот, кто играл его роль, демонстрировал стремление к переговорам, во всяком случае, Григорию так показалось, но теперь, после столь нелицеприятных слов, хозяин пещеры мог передумать и основательно осерчать.

- Значит, хочешь побеседовать?- спросил невидимка.

- Хочу, - кивнул Макс. - Давно хочу. Прямо-таки кулаки чешутся.

Раздался не то приглушенный смех, не то чих.

- Хорошо, я удовлетворю твою потребность, - отозвалось сразу отовсюду. - Правда, разговор мы станем вести на моих условиях.

- Это на каких?- спросил Кондратьев.

И вновь чихающий смех разнесся под сводами подземной галереи.

- Сначала вы все умрете, а потом я удовлетворю запросы вашего друга и тоже убью его. Мне видится это справедливым. Видите ли..., в мире есть распорядок вещей, и его не должно нарушать. Если все идет своим чередом, значит, система находится в устойчивом равновесии. Она стабильна, а вы, и подобные вам всю свою жизнь пытаетесь привнести в отлаженный тысячелетиями механизм дисбаланс. Это крайне нежелательно, поэтому вас стоит устранить. И сделать это как можно быстрее.

- Что за..., - выругался Реутов.

Несостоявшуюся матерную тираду в исполнении генерала прервал вопль Макса:

- Вниз! Ложись! Справа!

Григорий ничего не понял и, самое паршивое, ничего не почувствовал, но подчинился команде боевого товарища беспрекословно. Кулем рухнув на умощенный плитами пол, Мезенцев что есть мочи отполз назад и попытался укрыться за громадным валуном, высотой в рост среднестатистического человека.

В этот самый момент Удав нанес куда-то в пространство подземной крепости несколько слепых ударов, по всей видимости, ни к чему не приведших. Он чувствовал опасность или, может быть, даже видел цель, но по какой-то причине не мог по ней попасть.

- Кондрат, ко мне, - не своим голосом взревел Макс, - под щит!

Суперсолдат мгновенно среагировал на приказ товарища. Из положения сидя, он дал короткую автоматную очередь, крест накрест перечеркивая пространство перед собой, скользнул вниз, словно собираясь нырнуть в воду, извернулся, едва его грудь соприкоснулась с гладким материалом пола, перекатился влево, словно волчок, и...

На траектории его движения словно из ниоткуда, прямо из воздуха возникли сразу три пули. Одна едва не высекла искру от соприкосновения с плитой пола, аккурат в том месте, где меньше мгновения назад находилось тело Михаила, вторая одновременно с первой угодила в струящуюся, колеблющуюся стену воздуха прямо перед лицом Макса, а третья поразила Кондратьева в плечо. Сколь бы быстр, изворотлив и непредсказуем не был суперсолдат, враг оказался еще быстрее. Однако находясь в боевом режиме Михаил не почувствовал боли и благополучно очутился под защитой Макса, который создал вокруг себя визуально слабо различимый кинетический барьер. Что такой щит способен был выдерживать воздействие чудовищных энергий, ребята уже успели убедиться при штурме дачи генерала Суворова, поэтому в сложившейся ситуации место рядом с Долматовым не без оснований могло считаться самым безопасным.

А вот Реутову и Мезенцеву повезло меньше. Мало того, что они не оказались под защитой кинетического барьера Макса, им до него необходимо было преодолеть порядка десяти метров открытого, хорошо простреливаемого пространства, и, судя по тому, какой силой обладал их противник, как он ловко сумел подранить Кондратьева, столь короткая дистанция превращалась для ребят в поистине непреодолимую.

"Гриша, используй все, на что ты способен!"

Мысленная команда Михаила ворвалась в голову псионика столь неожиданно, что парень чуть было не выпрыгнул из-за укрытия.

"Я их не чувствую, - ответил Мезенцев, - я их не вижу, не знаю, куда бить!"

"Бей по площади, - посоветовал Кондратьев. - Если ты их не ослепишь, тебе крышка, усек?"

"Усек, - раздраженно ответил Григорий, - но, похоже, им мои атаки, что слону пули из пневмата. В прошлый раз только Макс нам помог."

Удав вынужден был признать правоту псионика.

Напротив раздались выстрелы - Реутов решился попугать противника, немного постреляв в пустоту. Естественно, безрезультатно. Мало того, по мнению Мезенцева, подобные действия граничили с безумством, ибо выстрелами во тьму генерал мог привлечь к себе повышенное внимание.

В итоге, так и произошло. Как и несколькими секундами ранее прямо из воздуха перед фигурой генерала возникли несколько пуль, от которых человек, не обладавший никакими сверхъестественными способностями, попросту не смог защититься. Одна из пуль поразила Реутова в голову, другая - в шею, третья ударила в грудь, а четвертая и пятая попали в живот. Ущерб, нанесенный ему, был необратим. От подобных ран генерал скончался на месте.

- Можешь перевести часть энергии щита на Мезенцева?- спросил Кондратьев.

- Могу,- кивнул Макс, - но это ослабит нашу с тобой защиту, и прилично.

- Эти твари способны к эволюционированию, - механическим голосом произнес Мезенцев. Несмотря на то, что псионик недолюбливал генерала и так и не смог к нему привыкнуть, его смерть произвела на парня сильное впечатление. - Два года назад они прекрасно гибли от моих атак, но ликвидаторам в особняке Маркова на мои способности было, мягко говоря, наплевать. А эти твари действуют вообще за гранью фантастики. Либо я чего-то не понимаю, либо они стремительны, как молнии.

"И мне так показалось, - сказал Кондратьев. Боли он по-прежнему не чувствовал и на пулю, засевшую в плече, не обращал никакого внимания. - Наш противник очень быстр. Не один человек не способен двигаться столь стремительно. Даже я в боевом режиме."

"Значит, они каким-то образом нарушают законы физики", - ляпнул Григорий.

"Каким?- спросил Макс. - Как это возможно?"

"Как-то. Не забывай, кто наши противники. Их уровень технологий ушел далеко вперед. Его нельзя сравнивать с тем, что мы привыкли считать обычным и даже перспективным. Они на Земле уже почти миллион лет, и все это время пользуются людьми, как хотят. Возможно, они каким-то образом научились... управлять временем."

"Все домыслы потом, - прервал Михаил начинающуюся перепалку между двумя бойцами. - Гриша, сейчас тебе предстоит совершить очень короткий но, пожалуй, самый важный в твоей жизни забег. Готов?"

"Нет, - совершенно честно ответил Мезенцев,- но куда деваться? Можно подумать, у меня есть выбор."

"И правильно. Выбора у тебя нет, да и у нас его тоже нет. Щит Макса - наша единственная защита, но своим ходом, без нашей помощи, ты до него не добежишь."

"Тогда на счет три..."

- Пошел,- во весь голос прокричал Долматов, высвобождая часть психо-кинетической энергии для переформирования психофизической защиты.

Григорий почувствовал, как вокруг него родилась тугая волна энергии, мгновенно преобразовалась в прозрачную стену, способную держать выстрелы из любого автоматического оружия любого калибра. Ноги сами собой выбросили восьмидесяти пятикилограммовое тело, разгоняя его до приличных скоростей.

Что-то ударилось о воздух справа, затем слева. Одновременно с этим впереди, прямо по ходу движения псионика, возникла призрачная фигура и, напоровшись на кинетический барьер, исчезла.

- Живой? - спросил Кондратьев, наскоро осматривая напарника, ввалившегося в зону относительной безопасности с автоматом наперевес.

- Вроде бы, - ответил голосом Григорий, не до конца еще веря, что его забег увенчался успехом. - В меня что, стреляли?

- Ага, - кивнул Макс, - и, по всей видимости, пытались взять на абордаж.

- Что?- не понял шутку псионик.

- Противник попытался перейти в ближний бой, - пояснил Макс, - воспользоваться своим холодным оружием, но, кажется, мой щит его задержал.

Мезенцев шлепнул себя по лицу, пытаясь прийти в себя. От того, насколько его мысли были упорядочены, зависела не только его жизнь, но и жизни ребят. Сейчас Григорий не имел права отвлекаться, у него не было времени на то, чтобы передохнуть. Он должен был работать, мыслить, творить.

- Они пользуются огнестрелом и при этом остаются полностью невидимыми, - озвучил собственные мысли Кондратьев.

- Да, и это еще раз доказывает, что здешние ликвидаторы представляют собой самую технологически продвинутую версию подобного рода бойцов, - сказал Мезенцев.

Михаил нервно усмехнулся.

- Считаешь, они и правда заигрывают со временем?

- Все возможно, - немедленно ответил псионик. - Если это так, то мы, скорее всего, не сможем с ними тягаться. Я честно не понимаю, каким образом они делают то, что делают. Для нас для всех время должно течь одинаково, но эти солдаты..., по всей видимости, научились его как-то изменять, выходить из общего потока времени и существовать в своем собственном. При этом я совершенно не понимаю, как в отдельно взятом объеме пространства могут существовать сразу несколько временных потоков и при этом никак друг с другом не...

Он осекся на полуслове, уставился куда-то в пустоту подземного убежища Поводырей.

- Нет...Нет... не может быть все настолько просто...

- Что?- спросил Михаил, схватив псионика за плечо. - Что ты видел?

- Я...

Мезенцев несколько раз сморгнул внезапно навернувшиеся на глаза слезы, резким движением протер вспотевший лоб.

- Эффект взаимодействия, - прошептал он себе под нос.

- Что еще за эффект?- продолжал тормошить его суперсолдат. - Какой еще нахрен эффект? Как им пользоваться?

- Эффект взаимодействия двух континуумов с разным... эм... временным показателем, - ответил ему Мезенцев.

Вовремя спохватившись, что подобные слова не стоит произносить вслух, псионик перешел на мысленную речь:

"Мы обитаем в привычном нам пространстве, где время имеет показатель компрессии, то есть сжатия или расширения, равный, скажем, единице. Однако вблизи объектов с громадной массой, например, вблизи черных дыр или массивных, очень массивных звезд, показатель компрессии будет отличен от единицы. Даже кино такое голливудское успели снять, в котором вся драма была завязана как раз на существовании двух родных друг другу людей в разных континуумах, показатели компрессии времени которых отличались один от другого. Так вот, наши противники каким-то образом способны создавать локальные объемы пространства, в которых этот самый показатель компрессии времени отличается от нашего. Для них секунда, что для нас час, и наоборот. Вот почему они быстрее, вот в чем их сила и главная слабость."

"Ни черта не понял, - процедил кинетик, - но заявление о слабости противников мне понравилось! Как нам их победить?"

"Для того чтобы их победить, их нужно сначала увидеть, и в этом состоит наша основная и самая сложная задача. Если я мыслю в правильном направлении, при соприкосновении пространственных континуумов с разными показателями компрессии времени должен возникнуть определенный эффект, характеризующий границу взаимодействий этих объемов. Если нам удастся отследить эту границу, уловить этот эффект, то мы сможем увидеть наших врагов. Во всяком случае, мы сможем ощутить зоны континуумов с иным поток времени, а это уже кое-что".

После подобных заявлений обычно следовала долгая пауза, в течение которой все присутствующие размышляли над сказанными словами, но троица диверсантов оказалась в жестоком цейтноте. Каждая секунда была дорога, и решение необходимо было принимать незамедлительно.

- Хорошо, коли так, - сказал Михаил, взваливая на себя бремя лидерства. - Допустим, мы их увидим, что тогда? Мы сможем их поразить?

Пространственный объем, ограниченный барьером Макса, вновь попытались взять штурмом. Сначала его несколько секунд поливали свинцом, затем, по всей видимости, враг попытался применить приемы рукопашного боя, но защита не подвела.

"Наступают, засранцы, - выругался Удав. - Еще пара таких лобовых атак, и противник сподобится на очередную подлость".

"Или высокотехнологичную гадость, - добавил Кондратьев. - Стоит поспешить, пока нас не ухлопали. Гриша, твой план - хорош, спору нет, но давай проясним два момента. Первый, как нам отыскать эту самую границу взаимодействий? И второе: как мы убьем тех, кто, как я понял, находится в другом пространственно-временном континууме? Это вообще реально?"

"Не в другом, ты не так понял, или я не понятно объяснил, - возразил Мезенцев. - Они находятся в таком же пространственно-временном континууме, что и мы, просто один из параметров этого континуума, а именно показатель компрессии времени, изменен по средствам применения противником неизвестной технологии. А раз так, то поразить противника можно, хоть и сложно. Наши пушки против него бесполезны, поскольку враг всегда сможет уклониться от любого числа пуль. Плотность огня не будет играть никакой роли, если противник быстрее тебя в тысячу раз."

"И как же быть?"- спросил Макс.

"Вот ты нам и поможешь, - ответил Григорий. - Психо-кинетические атаки действуют мгновенно. Во всяком случае, если скорость распространения психо-кинетического воздействия и имеет ограничение, то она никак не меньше скорости света, а это, согласись, куда выше, скорости любой пули. У нас появляется шанс, и мы должны его использовать."

Михаил коротко кивнул, соглашаясь с доводами псионика.

"Пункт два, считай, решили. Что будем делать с пунктом один?"

Григорий глубоко вздохнул, собираясь с силами.

"Мне придется кое-что поменять в собственном мировосприятии, и это... может оказаться опасным. Для меня."

"А по-другому никак нельзя? Без геройства?" - спросил суперсолдат.

"Боюсь, что нет, - сказал как отрезал Григорий. - Я буду не только отслеживать перемещения противника. Мне придется наводить атаки Макса, поскольку его чувствительность слабее моей. Все это потребует огромных затрат психической энергии и концентрации. Ты мне понадобишься для подстраховки, если я... ну... начну отдавать концы."

Он произнес это столь спокойно, что любого, услышавшего эти слова, пришлось бы немедля откачивать. К счастью диверсанты оказались людьми понимающими и психически крепкими. Они доверяли друг другу. Они верили в то, что говорил Мезенцев, и принимали любые его решения.

"А почему бы тебе, Макс, не долбануть по площади чем-нибудь тяжеленьким?- спросил Кондратьев, удивляясь, почему он до сих пор не предложил нечто подобное."

"Я думал об этом и пришел к выводу, что это ничего не изменит", - ответил ему Долматов.

"Почему?" - не унимался Михаил. Неаргументированные ответы никогда не устраивали суперсолдата.

"Потому что это не поле и не лес. Мы под землей, и если нашим глазам кажется, что эта пещера достаточно просторна, то мне здесь развернуться негде. Если я начну бить по площади, то, скорее всего, я, конечно, смогу достать наших противников, но при этом разрушу здесь все до основания. Нас просто завалит ко всем чертям."

Кондратьев буквально выстрелил глазами, окинув Макса своим взглядом.

"Значит, последний аргумент?"

"Если понадобиться, то да, действительно последний" - кивнул Удав.

- Что-то мы рано начали себя хоронить, - сказал Мезенцев. - Давайте лучше начнем, а то нас, пожалуй, заждались.

Михаил кивнул, выводя все психофизиологические процессы в собственном теле на максимальный уровень.

- Давай, Гриша, - сказал он, - на тебя вся надежда.

Ободряющие слова напарника в подобной ситуации отнюдь не были лишними. Григорий сосредоточился, привычно концентрируясь на чувствах внутри себя. До сей поры он занимался сканированием психо-энергетических оболочек людей и животных, попросту говоря, считывал ауры живых существ, что помогало псионику всегда ощущать присутствие других представителей животного мира. Сейчас же его задача заключалась несколько в ином. Он должен был отыскать границу взаимодействий континуумов с разными временными потоками. Для столь мощного и искусного пси-оператора, каким считал себя Григорий, плевая задача, если б не одно но: он не знал, как должно выглядеть то, что ему следовало отыскать. Он не знал, с какими энергиями ему придется работать. Сейчас парачувствительная сфера Мезенцева напоминала собой обыкновенный радиоприемник, а сплав его сознания и воли - палец оператора, который перебирал частоты, пытаясь поймать нужную ему волну.

К тому же, сказывалась ограниченность во времени, из-за которой Григорий вынужден был работать очень быстро, а скорость, как известно, важна была лишь при ловле блох. Никогда еще излишняя спешка не приводила к положительным результатам, но сейчас у псионика просто отсутствовал всякий выбор. Он должен был справиться со своей задачей или погибнуть, и никакой третьей альтернативы для него не существовало.

Паранормальное зрение кардинальным образом отличалось от общепринятого человеческого. Мезенцев ощущал себя в роли подопытного, согласившего на безумный эксперимент, входе которого ему прививали биологический локатор, призванный заменить обычное зрение. Григорий ощущал пространство сразу целиком, а психоэнергические сферы живых существ видел яркими точками, разбросанными по объему. Теперь же перед его внутренним взором распахнулась настоящая тьма, и псионик во все "глаза" пытался разглядеть в ней сполохи, просветы, вспышки - все, что хотя бы теоретически могло обуславливаться взаимодействием двух континуумов с разным коэффициентом хронокомпрессии.

И он узрел их. На самой границе своих непомерно раздувшихся чувств, на пределе собственных отнюдь не слабых возможностей. Призрачный, едва заметный свет, окружал пять сфер, радиусом чуть больше одного метра. Каждая из них с дикой скоростью перемещалась по пространству, и чем выше была эта скорость, тем ярче сияли сферы. Пять противников окружили безопасное пространство внутри психо-китетического щита Макса и готовились к решающему штурму. Ликвидаторам была поставлена четкая задача: во что бы то ни стало нейтрализовать назойливых людишек, зашедших слишком далеко.

"Нашел, - бросил короткое Григорий. - Готовься, Макс, переключаюсь на тебя."

"Всегда готов, - ответил пионерским девизом Удав. - Показывай цели. Сейчас я поджарю им хвосты."

Но, вопреки ожиданиям, проще было об этом сказать, чем сделать. Скорость распространения психо-кинетической волны, создаваемой кинетиком, действительно была чрезвычайно высока, однако "система прицеливания", базирующаяся на чувствах Мезенцева, находилась во власти обычного пространственно-временного континуума, время в котором текло без всякой компрессии. После первой же атаки, стало понятно, что Макс элементарно не успевает прицелиться в очень юркого и фантастически быстрого противника. Первый "выстрел" оказался не точным и просверлил в стене подземной крепости глубокую дырку размером с добротный арбуз.

Несколько следующих атак также ушли в молоко, не причинив противникам никакого вреда, и ребятам пришлось срочно менять тактику.

"Атакуй фронтом, - предложил Мезенцев свою идею. - Не стоит с ними фехтовать. Не успеваем."

Долматов моментально понял задумку Григория и поспешил воплотить ее в жизнь. Первая атака Удава вновь не принесла диверсантам успеха - бойцы Поводырей успели разбежаться в разные стороны, и психо-кинетическая волна срезала одну из многочисленных колонн.

А вот следующий выпад оказался более чем удачен. Невидимая глазу волна разрушительной энергии перечеркнула сразу двоих противников. Сфера континуума с иным коэффициентом компрессии времени лопнула словно мыльный пузырь, и на отполированных до зеркального блеска черных плитах пола остались лежать разрезанные напополам тела в футуристического вида боевых костюмах.

- Ха-ха, получили, твари?! - выкрикнул Макс. - Ничего, сейчас я вас всех ухлопаю, сучьи отродья!

Однако праздновать победу, как оказалось, было немного преждевременно. Да, противник понес серьезные потери, и против тройки диверсантов теперь боролась тройка ликвидаторов. Но они все так же являли собой крайне неудобные цели, а с учетом того, что со смертью пары бойцов Поводырей, плотность противника резко упала, попасть по оставшимся в живых врагам сделалось практически невыполнимой задачей. Макс мазал, хотя и старался изо всех сил бить точно. Каждый его удар грозил серьезными повреждениями подземной обители. Удав здорово рисковал, даже не вкладывая в собственные атаки все свои силы, поэтому вскоре наступил момент, когда над ребятами возникла нешуточная угроза обрушения всей крепости целиком.

"Надо что-то сделать, иначе мы уничтожим не только их, но и себя."

Предложение Кондратьева восприняли без особого энтузиазма, поскольку было не понятно, что следует менять и в каком ключе стоит вести боевые действия дальше.

"Нам кажется, что мы действуем быстро и слаженно, - заявил Мезенцев, - но на самом деле для наших противников наше время течет чрезвычайно медленно."

"Можешь предложить выход из ситуации?" - спросил Макс.

"Не уверен, что могу, но можно кое-что попробовать".

В это время в психо-кинетический щит Макса ударили три ярчайших луча, свет от которых, казалось, исторг тьму даже из самых удаленных закоулков подземной пещеры. Удав заскрежетал зубами, разъяренно зарычал, словно проголодавшийся хищник, только что упустивший лакомую и казавшуюся такой доступной добычу.

"Бысстрее, - прошипел он, - я еле держусь!"

Как выяснилось, их враг окончательно понял, что троица диверсантов, представителей вконец обнаглевшего человечества, являла собой серьезного противника, с которым стоило считаться, и это вынудило защитников Поводырей прибегнуть к применению тяжелого вооружения. В ход пошло некое лучевое оружие, мощи которого не могло выдержать даже защитное поле Макса.

На то, чтобы сделать ответных ход, у парней совершенно не оставалось времени. Противник не оставлял Кондратьеву и компании ни единого шанса. Все, что диверсанты могли предложить своему могучему врагу, это лишь жест отчаяния или...

На то, чтобы достигнуть феноменальной степени ментальной, психической и энергетической концентрации внутри собственного сознания, у Мезенцева ушло примерно полсекунды. Никогда прежде он не проделывал ничего подобного, и теперь не мог дать определения тому, что с ним происходило. Новое, особое состояние сознания, в которое ввел себя псионик, предстало перед его внутренним взором призрачным кристаллом, сверхпрочным, сверхупругим, невидимым и, по большому счету, нематериальным каркасом, который, подобно дополнительному скелету, пронзил его тело с макушки до самых пят. Кристалл духа - высшая форма организации психо-ментальной и психо-энергетической материи - сверкнул в сознании Григория вспышкой, подобной взрыву мириад сверхновых звезд, и мощь, вырвавшаяся на свободу, казалось, заставила содрогнуться саму Землю.

Удар был направлен за периметр защитного барьера, поэтому ни Макс, ни Михаил не пострадали. А вот всем остальным досталось с избытком. Сферы континуумов с иным потоком времени не смогли защитить ликвидаторов от волны психической энергии, захлестнувшей подземную обитель Поводырей. Тайные солдаты Кукловодов человеческой цивилизации уже на второй версии имели встроенную защиту от пси-атак, сломать или обойти которую, как считали создатели этой внеземной технологии, было практически не возможно. Третья версия стражей снабжалась еще более впечатляющей пси-защитой, но против мощи, высвобожденной Григорием Мезенцевым, и она не устояла.

И тогда, лишенная пси-компенсаторов, тайная стража Поводырей застыла, потрясенная, словно группа боксеров, разом оказавшихся в стоячем нокдауне.

На то чтобы добить смертельно опасных противников, враз растерявших всю свою силу, у Макса ушло не больше трети секунды. Три психо-кинетические волны разорвали человеческие тела в навороченных боевых скафандрах на части, разметав кровавые ошметки по всей подземной цитадели.

В следующее мгновение Мезенцев рухнул на блестящий черный пол словно подкошенный. Силы оставили молодого псионика, отдавшего всего себя ради победы. Это была та жертва, без которой нельзя было победить ни в этом бою, ни, тем более, в войне со столь коварным и могучим противником.

Кондратьеву ничего не оставалось, как только взгромоздить безвольное тело парня себе на шею, и попробовать дотащить его до места, где бы Григорию могли оказать квалифицированную помощь. Михаил не хотел верить, что его наверное единственный настоящий друг, отдал свою жизнь ради всеобщего блага. Суперсолдат изначально подозревал, что этот поход может статься для него последним, но сейчас отказывался верить в смерть своего боевого товарища. Брата.

- Пошли, - уставшим голосом произнес Макс. - Думаю, у нас остался еще один незаконченный разговор.

Кондратьев медленно поднялся, оберегая драгоценную ношу на своих плечах.

- Пошли.

Ребят ждало последнее испытание. Испытание правдой.

Глава 20

.

Завтра не умрет никогда.

Шаги двух пар ног звучали приглушенно, неестественно. Двое диверсантов брели по гладкому блестящему черному полу медленно и осторожно, инстинктивно готовые к внезапному возникновению опасной для их жизней ситуации.

Но никто не спешил на них нападать. Ни ликвидаторов, ни Поводырей - подземная галерея, превращенная в засекреченную и прекрасно защищенную крепость, вымерла, обезлюдила, стала безжизненной и необитаемой. Неужели атака псионика была настолько мощной, что за пределами защитного барьера, возведенного Максом, никому не удалось выжить? Неужели то существо, с которым они так стремились потолковать по душам, теперь не сможет ответить на их вопросы? Или же хитрый, осторожный Поводырь, почувствовавший неладное, попросту улизнул от рук варваров-людей?

Отойдя от места последнего боя метров на пятьдесят, ребята очутились в небольшом зале, уровень пола которого находился несколько выше, чем таковой окрест. Стены данного зала были вымощены гладкими зеркального типа панелями, некоторые из которых переливались яркими цветными гармонически правильными картинами. Посреди помещения прямо в воздухе висели несколько плоских и объемных голограмм, сверкавших различными геометрическими фигурами, сферами и гиперболами всевозможных размером и оттенков. На полу рядом со стенами по периметру зала были установлены пять постаментов из черного гладкого материала. Три из них имели цилиндрическую форму разных диаметров и высот, а два представляли собой кубы. На одном из черных кубов лежало легкое светящееся разноцветными огоньками полотно или покрывало. На другом кубе покоились четыре кувшина или амфоры совершенно одинаковой формы и габаритов. Два кувшина еле заметно дымились, испуская из своего чрева голубоватого цвета испарения. Аккурат в центре зала располагалась впадина эллиптической формы, размерами метра три на полтора, в которой находилась ярко алая, похожая на кровь, жидкость. А в ней...

Кондратьев невольно присвистнул, разглядывая тощую длинную антропоморфную фигуру существа, нежившегося в красной воде. Существо больше всего походило на рослого и очень худого человека с длинными тонкими руками и жилистыми ногами. Серая кожа пловца туго обтягивала дистрофичный торс инопланетного гостя; лысый череп покрывали мутные капли слизи. Его глубоко посаженные глаза были закрыты, а скуластое отталкивающее своими нечеловеческими чертами лицо застыло маской боли и мучений. Тело почти двухметровой длины лежало совершенно неподвижно, будто изваяние, исполненное из серого мрамора. Мышцы рук и ног существа были сведены судорогой, на что Михаил Кондратьев поспешил указать своему напарнику.

- Вижу, - буркнул Макс, осторожно обходя ванну против часовой стрелки. - Это, видимо, и есть наш Поводырь.

- Скорее всего, - согласился с ним суперсолдат.

Долматов недовольно покачал головой.

- Принимал ванну и тут его, по всей видимости, накрыло. Ничего не скажешь, Мезенцев постарался на славу. Лысый гигант, похоже, двинул кони.

Однако Удав поспешил с выводами. Да, Поводырю действительно серьезно досталось. Психическая атака Мезенцева была очень мощна. Поводырь, как и стражи - его личная гвардия - имел при себе высокотехнологичный аппарат (еще более продвинутую его версию), позволявший хозяину подземной обители, фактически, не беспокоиться насчет пси-атак, но сила, высвобожденная псиоником, имела столь разрушительный потенциал, что никакая технология не смогла уберечь инопланетного паразита от пси-удара. Безусловно, львиная доля той мощи, что Григорий невольно вложил в свое "последнее слово", ушла на преодоление пси-защитника Кукловода, но и оставшейся ее части серому гиганту хватило с избытком. Поводырь получил столь чувствительный удар по своей нервной системе, что едва не умер, принимая расслабляющую ванну в своем рабочем офисе. Лишь по чистой случайности его организм выдержал то чудовищное нервное напряжение, которое возникло в его теле в результате наведенных психических полей негативных энергии, и чтобы прийти в себя, серому гиганту требовалось время.

Михаил, однако, решил действовать по-хозяйски. Суперсолдат ткнул лежащее тело стволом автомата, небрежно зарядил тому пощечину, причем столь сильную, что у лежащего в ванне существа едва не оторвалась голова.

- Поаккуратней, - сделал Удав замечание своем напарнику, - вдруг он еще жив, а ты его окончательно добьешь.

Добить Поводыря не получилось, а вот немного привести в чувство удалось. Кукловод медленно с явным трудом приоткрыл оба глаза, взглянул на непрошенных гостей совершенно черными с мутным налетом глазами. Ему было очень плохо, и Михаил, глядя на распростертое в красной жидкости тело, не без злорадства усмехнулся.

- Прости, что прервали твой сеанс релакса, дорогой, но, нам надо поговорить, - сказал Кондратьев. - Ты не против?

Губы существа едва заметно дернулись. Он силился что-то ответить, но у него ничего не вышло.

- У нас здесь телепатов нет, поэтому тебе придется общаться привычным для всех людей способом, - заявил Михаил, зло глядя на Хозяина подземной крепости. - Мне плевать, в состоянии ли ты говорить или нет, я в любом случае развяжу тебе язык, понял?

Вновь серый попытался выдавить из себя определенный звук, но у него получилось лишь неразборчивое шипение.

- Макс, сделай этой твари... приятно, - приказал суперсолдат.

- Как скажешь, - буркнул Удав и сформировал призрачное психо-энергетическое лезвие.

Легкое волевое усилие, невидимый ни для кого взмах, и существо в овальной ванной лишилось двух пальцев на правой руке. Темно-красная почти вишневая густая кровь начала толчками вырываться наружу, обагряя собой черную гладкую поверхность бассейна. Гигант надсадно завыл; рука, лишенная пальцев, конвульсивно дернулась.

- Кто-то только что говорил мне действовать поаккуратней, - заметил Кондратьев. - Не подскажешь, кто это был?

- Прости, - зло процедил Макс, - я понял тебя слишком буквально. Если хочешь, могу отсечь ему два пальца на другой руке. Для симметрии.

- Еще успеется, - попридержал напарника Михаил. - Нам сейчас важно, чтобы это чмо начало говорить. Надеюсь, он понял серьезность наших намерений, и в скором времени мы сможем приступить к конструктивному диалогу.

Однако поговорить с инопланетянином, одним из представителей внеземной цивилизации, паразитирующей на человечестве уже не одну тысячу лет, ребята смогли только спустя полчаса. Все это время серый гигант отчаянно старался прийти в себя и восстановиться. Он догадывался, что варвары-диверсанты заочно приговорили его к смерти (и не только его одного, но и вех его соплеменников), и пытался выторговать себе жизнь, оказавшись как можно более полезным. А для возможности торга, как известно, необходима была коммуникабельность или, проще говоря, хорошо подвешенный язык.

- Я... готофф... купитть... сффою шшиснь..., - прошамкал Поводырь, стараясь изо всех сил выглядеть как можно более важно.

- О, как, - расплылся в довольной улыбке Михаил, - оно заговорило. Оно соизволило снизойти до жалких челвоеческих особей! Мир, бл..., меняется на глазах!

Кондратьев бережно положил тело псионика рядом с ванной, отвесил инопланетянину низкий поклон.

- Интересно, с чего это вдруг его величество Поводырь сделался столь ласковым и любезным, - вторил ему Макс. - Мы для него как были животными, варварами, так таковыми и остались. Воистину ты прав - мир меняется.

- Я... готофф... купитть... сффою... шшиснь...,- вновь пробурчал инопланетянин, казалось, ни обратив никакого внимания на словесные издевательства людей.

Диверсанты переглянулись.

- Готов он, понимаешь, купить, - начал размышлять вслух Михаил, - готов, готов... Вопрос в том, захотим ли мы торговаться с тобой. Ты же понимаешь, что цена за твою жизнь должна быть весомая. Очень.

- П-понимаю, - прошептал серый гигант. - Шшиснь...

- Да-да, жизнь священна, и все такое, - перебил его суперсолдат. - Сейчас ты начнешь плакаться мне, как тебе хреново живется, что у тебя куча маленьких детей и три десятка жен, готовых проесть твой лысый череп, если ты перестанешь их содержать на должном уровне. Ты попытаешься войти ко мне в доверие, попытаешься поставить меня на свое место, впаришь мне какую-нибудь фигню, и исчезнешь, а я останусь здесь как та бабка у разбитого корыта. Нет уж, друг ситный, так дела не делаются. Если ты хочешь вести торг, давай делать это на моих условиях.

- Еххо... шиснь, - тихо-тихо прошипел Поводырь и слега дернул здоровой рукой, словно пытаясь указать ею на что-то.

Или на кого-то. До Кондратьев не сразу дошло, о чьей жизни говорило существо, а когда понял, что речь идет о Мезенцеве, ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы сдержаться.

- Ты хочешь сказать, что он... умирает? - в едином порыве выпалил Михаил.

Его челюсти сжались до скрипа зубов. Его глаза, казалось, готовы были прожечь инопланетянина насквозь.

- Н-нет... он не умирает..., но он мошшет ушше никхогда... не пыть прешшним...

- Что это значит, твою мать?- вспылил Макс. - Что ты хочешь этим сказать, лысая скотина!?

Существо в ванне едва заметно сглотнуло, закрыло глаза на несколько секунд.

- Нерффное... перенапряшшение... Он... останется инфалидом... как фы иногда насыфаете... оффощем.

Кондратьев стрельнул глазами в сторону псионика, лежащего на полу.

- Ты сумеешь спасти ему жизнь?

Поводырь открыл глаза, медленно и неохотно.

- Н-нетх... у меня нет на это... сил.

- Тогда какого черта...

- Фы схами этхо... стелаете.

- Как?! - синхронно выпалили Долматов и Кондратьев.

Тело серого гиганта сотрясла судорога. Он закашлялся. Из носовой полости вытекло несколько капель серебристой слизи.

- Тальний... коридхор... такая ше секция... постулат... гексагонал...

- Что?!- заорал Михаил, не понимая, что ему пытаются сообщить.

- Отнесси меня тута...

- Тебя? На себе?

- Да, - еле слышно выдохнул Поводырь.

Диверсанты вновь переглянулись. Макс неуверенно пожал плечами.

- Не думаю, что мы можем доверять ему, - произнес он сквозь зубы.

- У нас нет выбора, - ответил ему Кондратьев. Суперсолдат в доли секунды сложил в уме "два и два" и понял, что вести дела с инопланетным пришельцев в том состоянии, в котором он нынче пребывал, попросту невозможно. - Поможем ему - поможем себе.

Удав нервно щелкнул костяшками пальцев.

- Черт с ним, - выдохнул он, - неси эту сволочь, куда она просит, а я останусь тут и буду за вами следить. Если только эта гнида попытается тебе навредить, я здесь все на атому разнесу.

- Только не нервничай. Уверен, наш дражайший друг прекрасно понимает всю ситуацию и не станет делать глупостей.

Поводырь и впрямь не стал глупить. Михаил легко и аккуратно подхватил тело серого гиганта, нисколько не поморщившись от обилия неприятных ощущений, возникших от прикосновений к коже инопланетянина, и понес того в нужную секцию. Идти пришлось недолго. Дальний коридор располагался всего в сорока метрах от рабочего офиса Поводыря, а искомая комната находилась в самом его начале.

- Оппусти меня... на тот гексагонал, - прошелестело над ухом суперсолдата.

Михаил окинул глазами секцию, увидел несколько черных постаментов с шестью боковыми гранями.

- На какой именно?

- Перффый спрафа, - сиплым голосом уточнил пришелец.

Михаил молча выполнил просьбу серого гигант, уложил его возле постамента и моментально навел на того ствол автомата.

- Не глупи и не схлопочешь пулю, усек?- предупредил Поводыря Кондратьев.

Инопланетянин ничего не ответил. Судорожным движением он поднял свою правую руку и прислонил внутреннюю поверхность ладони к гладкой отполированной черной крышке гексагонала.

Мгновением спустя по всей ее поверхности от центра грани к бокам пробежали зеленые яркие узоры. Серый отнял свою ладонь, и на том месте, где она только что лежала, образовался провал квадратного сечения.

Прошло несколько секунд, и из провала появилась небольшая платформа, на которой лежала закупоренная амфора, спокойно помещавшаяся в ладонь взрослого мужчины. Амфора была украшена всевозможными узорами, символами, которые изредка вспыхивали и тут же гасли.

Представитель внеземного разума надавил на крышку амфоры большим пальцем. Моментом спустя вся ее поверхность сделалась угольно-черной, а самый край горлышка раскрасился яркой полосой иероглифов. Поводырь закрыл глаза, застыл каменным изваянием. Его мышцы стали постепенно расслабляться, а спустя минуту Кондратьев заметил, что серый цвет кожи стал приобретать еле заметный бронзовый оттенок. Вскоре Поводырь смог открыть глаза и взглянуть на мир куда боле трезво.

- Регенератор... и тонизирующее вещество. - Хозяин подземной крепости счел за лучшее объясниться. - Пройдет еще около часа, прежде чем мои силы полностью восстановятся, однако даже в теперешнем своем состоянии я... куда более полезен.

- Я вижу, - ухмыльнулся суперсолдат. - Ближе к делу.

Существо вздохнуло, повертело шеей вправо-влево, словно разминая ее.

- К делу так к делу. Перво-наперво, необходимо уложить твоего друга на вон тот пьедестал. - Пришелец пальцем указал человеку на иссиня-черный параллелепипед, высотою в метр с площадью основания полтора метра на три. - Думаю, через пару часов он придет в себя и будет как новенький.

Михаил критическим взглядом осмотрел зловещего вида параллелепипед.

- Как он работает?- спросил суперсолдат. - Что это такое?

Кукловод задержался с ответом. Он не знал, как понятнее и проще объяснить человеку то, что сам не до конца понимал.

- Это стабилизатор, - произнес он, нарочито растягивая слова. - Его задача состоит в том, чтобы насыщать энергиями оболочки тел разумных существ, созданные различными физическими полями. Практически у каждого мыслящего организма во Вселенной имеются различные тела. Физическое тело - это лишь грубая основа истинной Сущности живого существа, которая является совокупностью многих тел, таких как эфирное, ментальное, психическое или астральное, ну и так далее. А если существует совокупность тел, значит, существует и взаимодействие между ними, которое порой нарушается или вовсе входит в дисбаланс. Стабилизатор же создан для того, чтобы нормализовать взаимодействие между телами и... привести энергии каждого тела в надлежащий вид.

- Своего рода успокоительное? - предположил Михаил.

Пришелец удивленно взглянул на землянина.

- Можно и так сказать. Успокоительное для каждого из тел Сущности разумного существа.

- Ясно, - кивнул Кондратьев.

- Макс, - крикнул он в глубину коридора. - Тащи сюда Мезенцева, да поживей.

Вскоре псионик лежал на черной глыбе Стабилизатора и по заверениям Поводыря спешно шел на поправку.

- Итак, - заявил Кондратьев, - продолжим торг? Или ты думал, что выкупил свою жизнь помощью моему товарищу? Хочу тебя огорчить - это была не помощь, а всего лишь компенсация наших затрат. Ты собирался нас убить, натравив свою паранормальную гвардию. Вот уж не думаю, что теперь ты враз подобрел и полюбил человечество. Привычки просто так не проходят.

Серый гигант облокотился на один из постаментов, заполнявших данную секцию. Он по-прежнему выглядел уставшим. Видимо, психическое воздействие Григория оказалось слишком сильным.

- Я предложу вам правду и технологии, потому что большего у меня просто нет.

- Технологии лично мне без надобности, а вот от правды я не откажусь, - высказал свое мнение Удав. - О чем же ты собираешься нам поведать?

- Наверное, о том, как его племя уже несколько раз уничтожало различные версии человечества, - предположил суперсолдат.

Существо горестно вздохнуло. Навряд ли оно испытывало жалость к тем, кого когда-то жестоко умертвили его предки. Скорее всего, оно было просто раздосадовано самим фактом утечки столь конфиденциальной информации.

- Если вы знаете о чистках, мне нечего к этому добавить, - сказал Поводырь. - Мне без разницы, из какого источника вам удалось раздобыть подобную информацию, но я больше чем уверен, что вы не знаете истинных причин этих самых чисток.

- Так поведай нам их, - неожиданно взорвался Михаил. - Объясни, какого черта вы загубили такое число ни в чем не повинных жизней!? Какими причинами можно оправдать тотальный геноцид разумного вида?!

- Никакими, - совершенно серьезно ответил Поводырь.

Его поведение вогнало диверсантов в ступор. Кондратьев ожидал чего угодно, но не безвольного признания инопланетным существом факта геноцида не просто отдельно взятого народа, но целой расы. И как это прикажете понимать?

- Вы мыслите примитивно, слишком узко, - продолжал серый гигант, эффектно воспользовавшись возникшей паузой. - Геноцид разумного вида - недопустим, тут вы правы, но по своей сути вы до сих пор остаетесь полуразумными существами. Те чистки, к которым мы были вынуждены прибегнуть в прошлом, не что иное, как обыкновенные воспитательные меры. Когда человеческий ребенок шкодит, не слушается своих маму и папу, родители начинают применять к нему всевозможные санкции. Дите могут поставить в угол, лишить вкусностей, всевозможных развлечений, даже легонько отшлепать. Если делать все это в меру, ребенок приобретет правильное воспитание, вырастит, добьется успеха и станет жизнеспособной особью, если же родители страдают косорукостью - их чадо обречено. Нечто похожее применимо и к вам. Если рассматривать человечество в целом, то вы тот самый ребенок, который должен трансформироваться из полу разумного и, соответственно, потенциально опасного для Вселенной существа, в разумную, взрослую особь, понимающую и осознающую всю глубину ответственности, возложенную на ее плечи. Так что...

- Стоп, стоп, стоп, - замахал руками Михаил, - полегче, приятель. - Глазами полными удивления он разглядывал инопланетное существо, пытавшееся надуть его столь наглым образом. В том, что Поводырь нес околесицу, у Кондратьева не было никаких сомнений. - Ты нам сейчас пытаешься, выражаясь привычным мне языком, толкнуть дезу. О каких детях идет речь? О каких родителях? Какое еще наказание за непослушание? Ты совсем рехнулся? Вы - поводыри! Вы - паразиты, живущие за счет людей!! Сеятели...

- Сеятели, точнее те, кто породил разумную жизнь на этой планете, и стали инициаторами вашего воспитания, - жестко и безапелляционно произнес пришелец. - Вы были и остаётесь любимыми их... творениями. Недаром вы уникальны. По количеству биологических, энергетических и прочих механизмов, в вас заложенных, вы представляете собой невообразимую, а с точки зрения многих обитателей космоса и вовсе невозможную форму жизни. В вас вложили огромные силы и средства, но даже столь могучие и продвинутые существа, какими являются Сеятели, оказались не всеведущими. В изначальных человеческих особях присутствовал небольшой изъян. Вы крайне слабо поддавались естественному эволюционному посылу, и это... хм... посеяло в рядах Сеятелей настоящую панику. Одни предлагали уничтожить первых людей и заменить их новой, более совершенной версией. Другие надеялись найти иные, более гуманные способы борьбы с изъяном, и, в конечном счете, они одержали верх над радикально настроенными представителями своего племени. На Землю были посланы мы, те, кого вы называете Поводырями, Паразитами или Кукловодами. И это воистину так. С самого начала мы должны были паразитировать на вашем существовании, мы должны были стать для всех людей дополнительным фактором угрозы, под воздействием которого эволюционные механизмы, заложенные в ваших изначальных особях, запустились бы на полную мощь. И нам это, в конечном счете, удалось. Все начало работать так, как и задумывали Сеятели. Они явились на Землю с надзором, посмотрели результат своих и наших трудов, все взвесили и... отдали приказ очистить планету от большей части человечества.

- Не может быть, - не веря своим ушам, прошептал Кондратьев. - Ты врешь, мразь! Родители никогда бы не стали поступать так со своими детьми!

- Родители - быть может, но вы - люди - всего лишь чей-то эксперимент. Обыкновенный эксперимент в рамках создания совершенных видов, адаптированных к более эффективному существованию на просторах Вселенной. Нам было приказано провести очищение, а из оставшихся лучших и наиболее перспективных особей первого поколения выпестовать второе. И мы это сделали. Мы очистили Землю от людей, создали второе поколение человечества, позволили им размножиться, развиться, после чего нам вновь пришлось повторить все сначала. Сеятели увидели новую версию людей и приказали ее уничтожить, сохранив при этом самых перспективных особей. Больше полумиллиона лет все повторялось вновь и вновь. Последнее очищения случилось тринадцать с небольшим тысяч лет тому назад, и станется ли оно последним - зависит не от нас, как вы считаете, а от тех, кто вас породил. От Сеятелей.

Ребята молчали не в силах поверить в столь чудовищную правду. Или все-таки ложь? Можно ли было доверять словам существа, привыкшего заниматься паразитированием на теле целой цивилизации? Можно ли доверять существу, который считал тебя полуразмным?

- Наверняка вы задаете себе вопрос об адекватности поведения Сеятелей, - как ни в чем не бывало, продолжал серый гигант. - Почему, спрашивается, они сначала пожалели первую версию человечества, не стали заменять ее новым творением, а прислали нас, тех, кто должен был работать с изначальным материалом, но в последствие истребили практически всех людей, оставив в живых лишь самых перспективных? Признаюсь честно, среди моих соплеменников крайне мало особей, кто задумывался над этим. А вот я задумывался. Я размышлял, и знаете, к какому выводу я пришел?

- Испытание и селекция, - произнес тихий, но властный голос.

Все, включая серого гиганта, повернули головы в сторону человека, лежащего на черном постаменте.

Мезенцев открыл глаза, несколько секунд молча любовался потолком релаксационно-медицинского блока подземной твердыни Поводыря, чье сложно произносимое имя переводилось на русский как "мыслитель под звездами". Псионик неподвижно лежал на гладкой поверхности стабилизатора и не спешил подниматься на ноги. Его грудная клетка размеренно поднималась и опускалась - человек уверенно дышал. Тело излучало в пространство волны энергии и силы, и ни у кого из присутствующих не было сомнения в том, что Григорий не просто выжил, но и стал кем-то большим, чем был до сих пор.

- Он не солгал, - произнес псионик, приподнимаясь на руках. Он осторожно сел на край стабилизатора, начал разминать кисти. - Я увидел это в его голове, так что он говорит либо истинную правду, либо то, что знает сам. Поводыри - такие же инструменты в руках Сеятелей, как, скажем, люди Круга в лапах самих Поводырей. Их использовали в качестве узкоспециализированных высококлассных наемников и, возможно, будут использовать впредь. Не знаю, мне это не ведомо.

Григорий поднялся на ноги, подошел к инопланетному существу.

- Все мы жертвы одного большого эксперимента, длящегося без малого миллион лет, хотя я бы не стал произносить слово "жертвы". Человечество - это продукт эксперимента, а Поводыри или Хайлань, если уж быть совсем точным, исполнители. Но на Земле в настоящее время нет ни одного организатора или заказчика данного эксперимента. Господин Мыслитель, как мне теперь кажется, размышлял в правильном направлении. Сеятели - это раса экпериментаторов. Они могучи и обладают нечеловеческой логикой, нормами морали и психики. То, что чудовищно и неприемлемо для нас, для них вполне естественно и обычно. Скорее всего, они используют планеты для проведения масштабных экспериментов евгенического характера над различными искусственно созданными биологическими формами жизни. Берется какая-либо планета, в нашем случае Земля, с уникальными астрофизическими свойствами, заселяется предварительно выведенной формой разумной жизни, и в течение нескольких сот лет, а, возможно, и миллионов лет, ее население подвергается всевозможным испытаниям, механизмам воздействия и прочим инструментам искусственной эволюции. В результате Сеятели получают более совершенные формы разумной жизни и таким образом защищают Вселенную от "нерадивых шалопаев". Хотя это одна из версий. Господин Мыслитель в этом вопросе не может прийти к какому-то определенному выводу. Ясно одно: если есть эксперимент, тем более такой масштабный, то есть весомая причина проводить этот самый эксперимент. Зададимся вопросом, а что же получится в результате эксперимента? Совершенно новая форма жизни или, быть может, прежняя, но проэволюционировавшая далеко вперед? Чтобы ответить на сей занимательный вопрос, нужно быть Сеятелями или, по крайней мере, понять их мотивы, а нам пока что это не дано.

Григорий Мезенцев по очереди оглядел своих друзей. Кондратьев сидел с задумчивым выражением лица. Его глаза, казалось, буравили пол под ногами псионика. Макс, напротив, разглядывал фигуру Григория, словно пытаясь отыскать в нем нечто-то несвойственное простому человеку. Лицо серого гиганта не выражало никаких эмоций. Мыслитель, будучи уверенным, что его драгоценной жизни ничто не угрожает, просто сидел и ждал. Он догадывался, что дни его пребывания на этой планете, фактически, сочтены. Поводырь радовался, что все закончилось именно так, но испытывал при этом двоякие чувства. С одной стороны, проникновение группы диверсантов на сверхсекретный объект ставило под угрозу весь масштабный эксперимент Сеятелей, а поскольку диверсия произошла на объекте, подконтрольном лично ему, за подобный проступок Заказчики на вряд ли расщедрятся на похвалу. Однако во всем можно было отыскать положительные стороны, даже в собственном провале. Мыслитель был склонен считать, что удачная работа диверсионной группы свидетельствовала о высоком потенциале бойцов, входящих в нее. И Удав, и, в особенности, псионик вполне помогли сойти за конечным продукт эксперимента, иначе как можно объяснить, что этим парням с поражающими воображение паранормальными способностями удалось задуманное? Архивы Хайлань категорично заявляли, что ни одному человеку за всю его историю, контролируемую космическими пришельцами, не удалось подобраться к Поводырям настолько близко. А эти двое мало того что пробрались в подземную крепость, так еще и вынудили ее хозяина играть по своим правилам. Немыслимое нахальство! И Удача! Возможно, именно этого и добивались Сеятели? Что если появление Михаила, Макса и Григория в скором времени ознаменует собой конец эксперимента, освобождение человечества от надзора из космоса и конец службы Хайлань?

Если дела обстоят именно так, то игра стоила свеч - в этом серый гигант не сомневался.

- Кто ты, - неожиданно серьезно произнес Кондратьев. Суперсолдат поднял голову, и его глаза вперились в лицо Григория.

- Твой друг, как и прежде, - мягко улыбнулся Мезенцев. - С этой стороны ничего не изменилось.

- А с какой изменилось?

Григорий подмигнул Кондратьеву, подошел к нему и положил руку на плечо Михаила.

- Не заморачивайся на эту тему, - ответил он мягко, но настойчиво. - У нас много работы. Я ведь теперь, как некогда было сказано, Ведущий. Первый среди равных. Для нас с тобой, да и для Макса тоже, настало время межзвездной дипломатии, ну а для всего человечества... Людям пора подняться с колен и занять подобающее место под звездами. Думаю, сегодня мы доказали некоторым скептикам свою состоятельность. Что бы там ни задумали Сеятели, и какова бы ни была истинная причина их эксперимента, мы - живые существа, и мы должны жить.

Он сцепил обе руки в замок, поднял их над головой. Его глаза ярко сверкнули.

- Будем жить и стараться никому не мешать, - сказал он громко. Так, как будто его слушало гораздо больше народу. - Будем жить и постараемся, чтобы нас уважали!

Эпилог.

Дипломатия нового уровня.

Золотой свет Солнца озарял окрестности не функционировавшего уже пяток лет летного поля густым, медовым светом. На улице стоял зной. Несмотря на ранние часы в это погожее июньское утро столбики термометров уже успели подняться на отметку в двадцать семь градусов. И это в восемь утра. День грозился выдаться чересчур уж жарким, но никого из собравшихся на отреставрированной недавно пластобетонке ВПП это не волновало.

Маленькая девочка с золотистыми волосами, заплетенными в две небольшие косички, держала за руку свою маму - высокую красивую зеленоглазую блондинку - и изо всех сил старалась не пропустить самое интересное из происходящего вокруг. К началу девяти утра вторника, восьмого июня две тысячи девяносто четвертого года недалеко от подмосковного Жуковского уже успело собраться порядка трех с половиной миллионов человек, но мероприятие, намеченное на девять утра, грозило собрать чуть ли не вдвое больше. Ясно как божий день, что все летное поле не способно было вместить в себя такую прорву народа, поэтому вновь пребывавшие москвичи, россияне и представители иных государств занимали места на прилегавших к полю улицах, проспектах да бульварах города. Им не суждено было в живую увидеть то, до начала чего осталось подождать всего-то пятьдесят семь минут, но громады голографических экранов, расставленных повсюду на территориях крупнейших городов мира, готовы были передать всем желающим атмосферу, возможно, самого знаменательного события за всю историю человечества.

- Мама, мама, смотри, - заголосила девочка, дергая длинноногую блондинку за палец левой руки, - вторая луна на небе! Такая большая! Красивая! Это они? Они там!?

Зеленоглазая красотка подняла голову кверху, посмотрела на небо, аккурат в ту сторону, куда глядело восторженное ее дитя. На западной стороне небосвода и впрямь можно было наблюдать целых две луны. Естественный спутник планеты Земля выглядящий как полумесяц, стремился к новолунию, а в тридцати градусах к северу от него висел шар, видимые размеры которого в два с половиной раза превышали таковые у Месяца.

- Да, милая, это они, - с благоговейным придыханием произнесла девушка. - Это их космический корабль. Он завис над Землей, и скоро капитан этого корабля пожалует к нам в гости.

- И мы его увидим? - спросила девочка.

- Конечно, радость моя. Мы за этим сюда и пришли.

Лицо юной леди излучало радость и жизнь. Ее глаза (копия мамины), казалось, светились изнутри, словно два маленьких фонарика.

- А почему их космический корабль такой огромный? - задала очередной вопрос чудесная обладательница косичек. - Он что, больше Луны?

Ее мама едва заметно улыбнулась.

- Нет, солнышко, не больше. Просто он расположен к Земле значительно ближе, чем Луна, и поэтому нам кажется, что он визуально крупнее. Это оптический обман, иллюзия, но могу сказать, что их звездолет действительно огромен.

Лицо шестилетней девочки озарила очередная радостная беззаботная улыбка.

- А мы сможем побывать на их корабле?

- Конечно, дорогая, - ответила девушка, - пришельцы пускают на борт всех желающих. Исключения составляют лишь те, кто плохо себя ведет. Их внутрь не пустят.

- Мама, мама, а я хорошо себя веду? - поспешила спросить девочка. - Пришельцы пустят меня к себе?

Молодая мама потрепала свою дочку по голове.

- Пока да, Аленушка. Ели будешь вести себя так же, думаю, пришельцы будут к тебе благосклонны.

Пространство, принадлежащее некогда ЛИИ имени Громова, представляло собой громадную площадь, получившую название Звездной, однако в скором времени это место могло быть переименовано. Новое официальное название пока что нигде не фигурировало, но в головах обывателей вертелись громкие названия аля ""Площадь Мира", "Площадь межзвездной дипломатии" или "Площадь Мезенцева", и если первые варианты названий звучали слишком высокопарно и пафосно, то вариант присвоения площади фамилии первого в истории планеты межзвездного дипломата вполне мог быть реализован. Алексей Мезенцев, сын основателя военного концерна "Наследие", которого многие в шутку называли частным министерством обороны России, по праву занял сей почетный и безмерно ответственный пост. Отпрыск знаменитого родителя шагал в первых рядах тех, кто решил открыться миру, рассказав о своих паранормальных способностях. Поначалу, это вызвало настоящий шок внутри социума, но в последствие выяснилось, что подобных Алексею людей с каждым днем рождалось все больше и больше. Процент паранормов с каждым годом лишь возрастал. Среди них были совсем слабенькие операторы паранормальных способностей, но появлялись и те, чьи силы уходили далеко за грань понимания. Алексей Мезенцев считался одним из самых сильных псиоников на свете, что вкупе с его блестящим аналитическим умом и гениальным интеллектом сделало его, фактически, единственным кандидатом на пост дипломата человеческой цивилизации.

По толпе народа пронеслась волна восторженного гула. Несколько миллионов человек выдохнули в едином порыве, уперев свои глаза в небо. То, ради чего они здесь собрались, начиналось. От гигантского шарообразного корабля, радиусом в одну пятую радиуса Луны, отделились пару десятков сверкающих точек. Малые космические тела, так же имевшие форму шара, преодолели расстояние в несколько тысяч километров за считанные секунды. Эскадра космических кораблей, войдя в плотные слои атмосферы, мигом перестроилась в парадное сопровождение. Один из сверкавших шаров не стал менять полетный вектор, и вокруг него гости из космоса выстроили почетное сопровождение. Тридцать два корабля образовали две ромбовидные формации, по шестнадцать космических кораблей в каждой, и заняли два полетных эшелона, один над центральным кораблем, другой под ним. Снизившись примерно до пяти километров, эскадра гостей ровным строем прошла над половиной Европы, мгновенно снизила скорость на подлете к Москве и зависла над Звездной площадью.

- Какие они красивые! - воскликнула маленькая девочка, дергая за руку свою маму. - Хочу, чтобы меня покатали на таком шаре!

- Покатают, моя сладкая, - восторженно произнесла зеленоглазая блондинка, очарованная происходящим в небе, - обязательно покатают.

Все внимание собравшихся было обращено к тридцати трем космическим кораблям, замеревшим в воздухе над многомиллионной толпой. Из-за этого практически никто не обратил внимания на приближающуюся с востока пятерку СВВП. Новенькие летательные аппараты, только что вышедшие из сборочных ангаров концерна "Наследие" демонстрировали последние достижения человеческой цивилизации в области управления гравитацией. Пара авангарда и пара арьергарда заключили центральный СВВП в своеобразные клещи, а мастерство пилотов позволило землянам не ударить в грязь лицом перед соседями из космоса.

Пятерка СВВП плавно затормозила, застыла в воздухе на расстоянии в шестьсот метров от головных кораблей пришельцев. Центральный СВВП и космический корабль дипмиссии начали движение одновременно. Шар несмешно двинулся вперед, а пилот СВВП поднял свой аппарат над плоскостью, образованную четырьмя летательными аппаратами сопровождения, и так же устремился навстречу гостю.

Они застыли друг напротив друга всего в нескольких метрах. На площади, забитой под завязку, существовал всего лишь небольшой пятачок, свободный от людей. На нем еще за полгода до сегодняшнего мероприятия были возведены восемь колонн высотой по двадцать метров. Каждая колона венчалась постаментом с установленной на нем скульптурой. Четыре из них изображали пришельцев из космоса в натуральную величину, другие четыре - соответственно людей.

- Сейчас они покажутся, - взвизгнула девочка, не в силах сдержать переполнявшие ее радость и волнение.

Космический корабль с инопланетными дипломатами на борту немного опустился вниз. Его поверхность казалась абсолютно гладкой, без видимых швов и каких-либо технологических отверстий. Вдруг в нижней полусфере шарообразного корабля образовалась пятиугольная структура, которая неспешно отделилась от самого судна и плавно с равномерной скоростью начала опускать вниз.

По толпе зевак пронеслась еще одна волна громогласного вздоха. Гость из космоса выглядел массивно, имел рост выше двух с половиной метров, был одет в нечто наподобие футуристического вида доспехов с черной, алой и белой раскраской, однако его лицо с короткими, серебристого цвета волосами выглядело вполне человеческим.

СВВП с землянами на борту начал опускаться параллельным курсом. Пространство, заключенное между восьмеркой колонн, позволяло пилотам совершить приземление без особых трудов. В центральной части СВВП раскрылась дверь, и на умощенную гранитными плитами землю ступил рослый седовласый человек, глаза которого сияли неудержимым зеленым огнем.

Несколько минут Алексей Мезенцев разглядывал гиганта, стоящего напротив него, потом сделала один шаг, уверенный, твердый, затем другой, третий.

Они подняли свои руки одновременно, и крепкое мужское рукопожатие, запечатленное миллионами глаз, собравшихся на Звездной площади, запомнившееся миллиардам людей по всему миру, ознаменовало собой новую эпоху на пути развития человеческой цивилизации. Эпоху процветания и прогресса.

Над планетой Земля занималась заря нового человечества.

Сентябрь 2015 года.

Смотри первый роман дилогии.

НАК - Национальный антитеррористический комитет.

Имеется ввиду малогабаритный автомат СР-3 "Вихрь"

Код 000 - он же "Красный код" - категория, присваиваемая административно-территориальному образованию, находящемуся в зоне боевых действий, внутри которого снято ограничение с применения любых видов вооружений, вплоть до ОМП. Авторский вымысел.

Имеется ввиду размеры большой и малой осей эллипса.

95

Content

Твиров Илья Вячеславович
Зона контакта

Глава 1.

Глава 2

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6

Глава 7

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12

Глава 13.

Глава 14

Глава 15

Глава 17

Глава 18

Глава 19.

Глава 20