Свеллоу Лиза

Все из-за Люси

Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Любое коммерческое и иное использование материала,

кроме предварительного ознакомления, запрещено.

Оригинальное название: Lisa Swallow «Because of Lucy»

Название на русском: Лиза Свеллоу «Всё из-за Люси»

Перевод: Ирина Шапочкина

Редактор: Виктория Бабенко

Вычитка: Полина Киперина, Ксюша Манчик

Оформление: Ксюша Манчик

Обложка: Ксюша Манчик

Переведено специально для группы:

https://vk.com/romantic_books_translate

Любое копирование без ссылки

на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация

Родители Несс были в шоке, когда она отказалась от места в университете Лидса и устроилась на работу в call-центр. Вступив во взрослую жизнь так, как считает нужным, Несс переезжает в Лидс, чтобы снимать дом вместе с лучшей подругой Эбби.

Однажды вечером она встречает Эвана, который является воплощением всего, что она ненавидит в парнях. Несмотря на сексуальность, он вечно пьян, высокомерен и, к тому же, может переспать с девушкой, а после забыть об этом. Однако первое впечатление обманчиво, и вскоре Несс обнаруживает, что у них намного больше общего, чем могло показаться.

Эван также пытается убежать от своего прошлого, но появление Люси ставит под угрозу его отношения с Несс. Будучи не уверена, что сможет противостоять эффектной Люси, Несс принимает решение о своем будущем, которое их разделяет.

Но когда их жизни перестают идти по плану, Несс с Эваном оказываются перед выбором.

И все из-за Люси…

ГЛАВА 1

ОСЕНЬ

НЕСС

В моей постели лежит незнакомец. Оранжевый свет уличного фонаря проникает сквозь открытые шторы, едва очерчивая этот холмик. Я стою в дверном проеме, а на моем новом дорогущем постельном белье лежит храпящее тело. Мужчина, судя по размерам и децибелам. Когда я вечером уходила на работу, постель однозначно была пуста.

Я поставила сумку на ковер и громко выругалась. Не слышит. Неудивительно, ведь шум голосов и музыки внизу заглушит даже звук, с которым я буду убивать этого придурка. Полагаю, я должна быть благодарна за то, что в моей постели не валяется парочка.

Захлопнув за собой дверь, я направилась к лестнице. Безвкусную мебель в гостиной занимали люди. Убитые — пожалуй, такое определение я бы использовала, глядя на их состояние. Дюжина нетрезвых неряшливых студентов покрывает собой коричневый диван или сидит, прислонившись друг к другу на вытертом ковре. Парочка из них смотрит на меня отсутствующим взглядом. Моя соседка Эбби щурится и, пошатываясь, пытается подняться на ноги. Так же пошатываясь, она подходит ко мне, расплескивая вино по грязному полу.

— Несс! — выкрикивает она, пытаясь меня обнять.

Я напряженно отступаю.

— Представь себе. Вернулась домой. Минут пять назад.

Она моргает.

— Серьезно?

Этим вечером ее каштановые волосы избежали выпрямления утюжком и торчат на одну сторону. Помада Эбби размазалась, и по ее парню Мэтту становится понятно, почему она не заметила моего возвращения.

— Кто в моей кровати? — кричу я, заглушая музыку.

Эбби бросает на меня взгляд. За год я научилась расшифровывать его. Она была не в состоянии вести конструктивный диалог. Затем она нахмурилась.

— Понятия не имею.

— Эбби! Я работала всю ночь. Я хочу пойти спать, а один из твоих гостей оккупировал мою кровать.

Эбби хихикает.

— Не смешно! — взвизгиваю я. — Ты не можешь устраивать подобное каждый вечер, мы уже обсуждали это. Только в выходные. Пожалуйста.

Мы договорились делить дом. Она студентка, а я работаю полный день. Чудовищная ошибка.

— Я не виновата… — бормочет она.

— Что? Хочешь сказать, они сами ворвались? И сами вошли?

Я начинаю узнавать людей в комнате: все те же друзья, расположившиеся в своих излюбленных местах по всей гостиной. Пьющие вино и курящие косячки. И с таким серьезным видом обсуждающие политику и слушающие Лу Рида^1. Так модно, так старомодно. Клише.

— Нет, но… — Она прикрывает рот рукой и издает нечто среднее между икотой и отрыжкой. Нет, но… она просто студентка-первогодка, живущая в собственном доме. После закрытия пабов и клубов, они не могут втиснуться в свои комнаты в общежитии. Так что большую часть ночей я имею удовольствие наслаждаться их обществом. Я испытываю желание накричать на нее, сказать, насколько эгоистичной она бывает, однако в этом нет смысла. У нее память, как у золотой рыбки, и она становится только хуже, когда Эбби выпьет. Она не запомнит то, что я скажу.

— Итак, где же мне спать? — спрашиваю я, уперев руки в бока, словно обиженный ребенок. Можно подумать, я вообще смогу уснуть в разгаре вечеринки.

Она снова беспомощно смотрит на меня. Удивительная комбинация — алкоголь и травка. Скоро она уже будет блевать в раковину.

— Эбби!

Я продираюсь через богемные тела на полу на кухню. Пустые бутылки и тарелки борются за место на загромождённой металлической сушилке. В белых шкафчиках осталась пара стаканов, и я наполняю один из них водой.

Зачем я мирюсь с этим? Сделав Эбби студенткой в Лидсе, я отказала в университете самой себе. В лицо заявила об этом родителям и окунулась в гудящую жизнь call-центра. Гордость семьи, Ванесса, которая всегда мечтала стать врачом, как папочка. До тех пор, пока не послала все к чертям. Я больше не их прежняя Ванесса, которой они могли вертеть, как хотели. Я Несс, и я сама решаю, что делать со своей жизнью.

И теперь, наблюдая за состоянием так называемой элиты вокруг, я рада, что не являюсь одной из них.

— Простите.

Я отхожу от раковины и оборачиваюсь. Стараясь выглядеть беспечно, о дверной косяк оперся парень, однако его обмякшая поза сигнализировала о том, что он пытается держать себя в вертикальном положении. Спереди его каштановые волосы чуть длиннее и рассыпаны по лицу, а расфокусированные карие глаза устремлены в моем направлении. Он один из завсегдатаев. Я не обращаю на таких особого внимания, однако этот был симпатичным, а такие никогда не остаются незамеченными.

— Да? — резко произношу я.

Его глаза скользят по моей фигуре. Невероятно… Я распрямляю рукава и смотрю на него, подняв бровь.

— Ты соседка Эбби?

— А ты кто?

— Эван. — Он потирает нос. — Ты не студентка?

— Верно, я та, что не валяется на полу в пьяном угаре, уставившись в собственный пупок.

Эван делает шаг вперед, придерживая себя одной рукой, пока я поднимаю паруса остроумия над его головой.

— Почему?

— Почему я не валяюсь на полу пьяная?

— Почему ты не студентка?

— Потому что вместо этого я работаю.

— Хм-м-м.— Он замолкает и хватается за раковину в поисках стакана. Я передаю ему запасной. — Провалила?

— Провалила что?

Эван наполняет стакан.

— Или ты недостаточно умна для универа? Что ты делаешь? — Он выпивает воду в три глотка и вытирает рот рукой.

Высокомерный кретин.

— Все правильно. Я недостаточно умна. Я буду жить с Эбби до тех пор, пока не найду хорошего мужчину и не выйду замуж, после чего у меня будет 2, 4 ребенка^2 и дом за городом. Раз я не студентка, у меня не может быть будущего.

Эван оперся о раковину.

— Справедливо.

О, Господи, он принимает мои слова за чистую монету. Сколько он выпил?

— То есть ты думаешь, что те, кто не пошел в университет, стоят ниже тебя? — задаю вопрос я.

Я уже поняла, что друзья Эбби глядят на меня свысока. Перевернутый снобизм^3, на вершине которого местные ненавидят студентов, а студенты местных. Я никто. Я не могу выиграть.

Теперь мы стоим ближе, от него воняет алкоголем и травкой, а также слабым отголоском дезодоранта, задержавшемся на одежде. Футболка Эвана собирается и приподнимается, когда он прислоняется к раковине. Он в хорошей форме, очевидно, качается. Я никак не могу остановиться и разглядываю его. Под локонами скрываются темно-карие глаза. Противоречащие глаза. С негодованием вынуждена признать, что в нем есть нечто сексуальное.

Даже несмотря на то, что он придурок.

— Что ж, прошу меня извинить, — говорю я.

Он прыскает.

— Что смешного?

— Говоришь как королева.

Только не снова. Дерьма мне хватает и на работе. Я переезжаю из Челтнема в Йоркшир и неожиданно оказываюсь «заносчивой девушкой из графства».

Я не удостаиваю его комментарий ответом, разворачиваюсь и покидаю кухню.

— Хочешь, я выгоню парня из твоей постели? — произносит он мне вслед.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Ты знаешь его?

— Я могу занять его место.

От его самонадеянности у меня отвисает челюсть. На его губах играет подобие кокетливой улыбки, однако расфокусированный взгляд убивает эффект, которого он стремился достичь. Он серьезно. Полагаю, у него имеется в запасе несколько изнывающих от желания девиц. Это не слишком удивительно с таким-то телом и внешностью, жаль только, что он нуждается в пересадке личности.

Я подхожу к нему.

— Эван. Я не пьяна. И ты не приблизишься к моей постели. Спокойной ночи.

Удовлетворенная своим ответом, я медленно иду к лестнице. Позади меня Эван передразнивает меня с преувеличено прекрасным акцентом.

Все-таки хорошо, что я трезвая, а то вернулась бы и ударила его.

ГЛАВА 2

ЭВАН

Свет падает на мое лицо, заставляя проснуться. Во рту царит отвратительный привкус. Я щурюсь. И почему в домах студентов никогда не бывает нормальных занавесок? Либо слишком короткие, либо узкие. Солнце просачивается в трехсантиметровый промежуток между тонким розовым материалом, натянутым на эркер.

Я расправляю конечности, выходя за пределы маленькой тахты, и разминаю затекшую шею. На кухне кто-то шумит, на сушилке гремят тарелки, громко играет радио. Кто бы там ни был, он явно вознамерился разбудить весь дом. Я нащупываю телефон и провожу по экрану. Одиннадцать утра. В какое время я лег? Без понятия. Да пофиг.

Я единственный человек, оставшийся в комнате прошлой ночью. На полу валяются банки и пробки от бутылок, переполненные пепельницы, пара открытых коробок с пиццей с затвердевшим сыром и жиром. Отвратительно. Какое счастье, что у меня крепкое телосложение, потому что чувствую я себя, как кусок дерьма.

Хлопает дверь, и я вздрагиваю. Меня обдает потоком прохладного воздуха, и на голубую подушку эркера усаживается, подобрав под себя ноги, девчонка. Не говоря ни слова, она ест тост и пьет из кружки.

— Привет, — произношу я, улыбаясь.

Она переводит на меня взгляд своих бесстрастных зеленых глаз. Что-то смутно знакомое. Для девушки без макияжа и только-только выбравшейся из постели она довольно сексуальна. Ну, почти. Ее лицо обрамляют шелковистые каштановые волосы, а на бледных щеках играет естественный румянец. На ней бесформенный наряд — штаны для йоги, «кенгуруха» и огромные носки, прикрывающие ноги. Видны только ее тонкие руки. Невероятно, но я не нашел, что сказать. По большей части из-за убийственного взгляда, который она послала в мою сторону.

— Ты здесь живешь, да? — спрашиваю я, откидывая волосы с лица.

— Мы уже выяснили это прошлым вечером.

— Да?

— Да. — Она отправляет в рот следующий кусок тоста.

— Не помню.

Это правда. Вот дерьмо. Надеюсь, я не приставал к ней. Вряд ли. Если бы приставал, она бы лежала сейчас со мной в постели. А я был бы голым. Я потрогал грудь, убеждаясь, что все еще одет.

— А я прекрасно все помню. Ты скоро уйдешь? Или мне стоит вежливо попросить тебя свалить? — продолжает она.

Ого! Грубовато. Должно быть, я все-таки приставал к ней. Или отказал. Хотя не думаю, что я смог бы ей отказать.

— Вау, хорошо, крошка.

Тост падает на тарелку, и она давится.

— Крошка?

— Я просто пытаюсь поддерживать разговор, а ты злишься без причины.

— Действительно, никаких причин, кроме оскорбления, которое ты нанес мне прошлой ночью. — Она допивает содержимое кружки и поднимается. — Мне пора на работу.

Работа. В голове всплывает воспоминание.

— Ты соседка Эбби?

— Нет. Я королева.

Холодный поток воздуха следует за ней обратно на кухню. Она и правда немного напоминает королеву, но это же смешно. Я растираю ноющую шею и разминаю плечи. Она снова проходит мимо меня. На этот раз топает вверх по лестнице, и я вижу, как исчезает за углом ее крохотная фигурка.

Хотел бы я вспомнить, как оскорбил ее. Обычно я не оскорбляю цыпочек прямо в лицо. И вообще обычно такая хитрая цыпочка старается приударить за мной. В ней меня ничего не отталкивает. Кроме отношения.

***

Я стою на кухне и пью третий стакан воды, когда захлопывается входная дверь. Отодвигаю тюль на окне в сторону и выглядываю. Серое небо и дождь. Снова. Машины выстроились в ряд на узкой улице, а люди спешат по треснутому тротуару к автобусной остановке в конце дороги. Если я высуну голову достаточно далеко, то смогу увидеть местный магазинчик, в котором отовариваюсь каждый вечер, покупая пиво и чипсы.

Соседка Эбби возится с ключами в своей маленькой голубой машине. Она одета в серую юбку до колена, черные чулки и удобную обувь. Подходящий по цвету пиджак обтягивает талию и подчеркивает бедра. Я размышляю над тем, действительно ли на ней чулки, и мое воображение переключается. Она наклоняется к заднему сидению, чтобы бросить сумку, и ее юбка задирается. Нет. Не чулки. Хотя вид сзади ничего.

Пожалуй, мне не стоит пялиться на ее зад. Несмотря на похмелье, мое тело реагирует как надо. Я одергиваю себя и отворачиваюсь. Необходимость идти на работу удручает. То ли дело я: никаких лекций до полудня. В большинстве случаев до полудня. Мои дни прекрасны: подъем, тренажерка, универ, паб или вечеринка и, возможно, девушки. Прополоскать и повторить. Свобода. Холодная вода успокаивает горло, пока я полощу его. Да, жизнь прекрасна. Бог свидетель, я достоин такой жизни.

Входная дверь хлопает, сотрясая окна, и кто-то, топая, поднимается вверх по ступенькам. Приглушенный разговор надо мной заканчивается очередным хлопком двери и шагами, возвращающимися обратно.

— Тогда я сяду на чертов автобус!

Голос той девчонки. Я снова выглядываю в окно, ее машина все еще на месте.

— Прости! Я знаю, что должна была заправить ее! — раздается снизу голос Эбби.

— У меня нет времени на то, чтобы ехать за бензином в другую сторону!

Я высовываю голову из кухни.

— В чем дело?

Девчонка отрывает глаза от сумки, в которой роется, одаривая меня уже знакомым убийственным взглядом, и вываливает ее содержимое на стол. Я знаю, что в основном сумочки цыпочек забиты косметикой и девчачьим хламом. Но только не ее сумка. Кошелек, бумажные салфетки и ручки.

— Все в порядке? — интересуюсь я.

— Нет. В моей машине закончился бензин, и я опоздаю на работу. К тому же я никак не могу найти свою карточку на метро.

Каштановые волосы падают ей на лицо, и она отбрасывает пряди назад, щеки раскраснелись, брови сдвинуты. Когда рядом со мной разгневанная цыпа, в основном я являюсь причиной ее гнева, и это очень нервирует. Поэтому обычно я отмахиваюсь. Блеск в ее глазах сигнализирует о приближающихся слезах. Цыпочки вокруг меня тоже частенько так делают, а я делаю что-нибудь, чтобы это предотвратить.

— Где ты работаешь?

— В call-центре Бостона^4. И они будут очень злиться, если я заступлю на смену с опозданием. Это было так глупо, — говоря это, она запихивает вещи обратно в сумку, даже не смотря на меня.

Дождь барабанит по окну. Полагаю, это уже не морось. Она резко останавливается, увидев погоду, бросает сумку и вытирает глаза краем пиджака.

Ох ты ж, божечки, только не плачь.

— Я тебя подброшу.

Она наконец-то переводит свои покрасневшие глаза на меня.

— Подбросишь?

— На работу. Прошлым вечером я приехал сюда на тачке. — На самом деле больше всего на свете мне хочется поехать домой и подготовиться к спортзалу, но я совершенно не могу устоять перед плачущей женщиной.

— Нет, не стоит.

— Я хочу помочь, — говорю я и ищу на полу свою обувь.

***

НЕСС

Не ожидала от него такого благородства. Спасти девицу от страданий и довезти ее до работы. Я тихонько фыркаю, будучи совершенно не в восторге от решения позволить ему подвезти меня. Взвесив все, я встала перед выбором: вымокнуть до нитки на автобусной остановке, а потом еще час трястись в самом автобусе или провести полчаса в машине, но с ним. Сверхурочная работа в случае опоздания или беседа с неандертальцем. Неандерталец победил.

Он наклоняется к двери, сгребает с сидения кучу бумажек и пустых оберток из-под фастфуда и перекидывает их назад. Довольно внушительная коллекция. Эван делает шаг в сторону, при повороте случайно задевая мою грудь своей. Я мгновенно вспыхиваю: тепло сильных мускулов под футболкой проходит через меня электрическими импульсами. Прошло довольно много времени с момента моего последнего контакта с парнем. Я убеждаю себя, что это единственная причина, по которой я так реагирую. Он ухмыляется, его глаза сияют.

— Залезай, промокнешь.

Я забираюсь на потрепанное сиденье, ставлю сумку на колени и пинками отбрасываю в сторону пустые бутылки из-под воды.

— Не так хорошо, как в твоей, верно?

Это было настолько очевидно, что я задумалась: как этому автомобилю вообще удастся добраться до конца улицы, не говоря уже о поездке по городу. Я бы хотела, чтобы моя машина была постарше, потому что мой годовалый голубой Хёндай чересчур выделялся среди потрепанных машин на улице. Я все ждала, что кто-нибудь украдет его. Кто-нибудь кроме моей соседки по дому.

— Спасибо тебе, — бормочу я.

— Нет проблем. Я чувствовал, что должен извиниться за что-то. Правда, не помню за что.

Произнося это, он хмурит лоб и поблескивающие от дождя сухожилия на его предплечьях напрягаются, когда он выворачивает руль. Я отгоняю прочь мысль о том, как провожу рукой по темным волосам на его руках. Некоторые парни так и излучают сексуальность, поглощая тебя, стоит тебе оказаться рядом. Даже если они тебе не нравятся. Это раздражает.

— Не могу вспомнить твое имя, — произносит он, искоса глядя на меня и жеманно прикусив губу. Он пытается флиртовать со мной?

— Ванесса.

Он кивает и наклоняется, чтобы включить радио. The Killers взрывают машину, заполняя остатки комфортного пространства между нами. Я могла бы сказать, что я Несс, но какая я для него Несс?

— Как ты познакомилась с Эбби? — спрашивает он.

— Мы всю жизнь вместе ходили в школу.

— Вы очень разные.

Я возилась с кондиционером перед собой, желая согреть влажные руки.

— Да, разные семьи.

Разные части города. Мои родители пытались оградить меня от общения с ней, когда нам стукнуло четырнадцать, решив, что она априори плохая подруга, толкающая меня на скользкую дорожку. Им было невдомек, что это я воровала алкоголь из их забитого бара, спасаясь от постоянного давления быть лучше, чем я могла быть. Родители постоянно приседали мне на уши, ноя об учебе и достижениях. И что же, быть как они? Работать так, чтобы даже не видеть своих детей?

— Не можешь отстоять позиции, да? — сказал он. — У меня тоже есть такой друг. Трудно оставить дом. Особенно, когда уезжаешь так далеко.

— Вообще-то, нет.

Машина притормозила на красный, я лезу в сумку и проверяю время на телефоне. Мне стоит радоваться, ведь теперь мне не нужно ждать автобуса. Эван постукивает пальцами по рулю.

— Ты не очень-то разговорчива, — произносит он.

Я делаю вдох. Его запах наполняет машину, от влажной футболки пахнет дезодорантом. Впрочем, слабый запах травки и несвежего пива уменьшает его привлекательность.

— Я устала, — отвечаю я.

— Да что ты? — спутанный влажный локон падает ему на глаза, когда он оборачивается ко мне с бесстрастным выражением на лице.

— У меня была вечерняя смена, а после этого я обнаружила кого-то в своей кровати.

— Серьезно? — Его тон меняется, глаза наполняются блеском. — Кто-то не давал тебе спать всю ночь?

О, Боже мой, он думает…

— Нет! — выпаливаю я несколько торопливо, и он ухмыляется. — Ты не помнишь, да?

Глаза Эвана расширяются, брови в замешательстве изгибаются. Он вглядывается в мое лицо так, что внутри живота начинают расходиться теплые волны.

— Черт. Прости… Нет, я не помню. Слушай, я не имел в виду…

— О, боже мой! Нет! Ни ты… ни кто-либо другой! Я имела в виду, что ты не помнишь, что сказал мне. Мы не…

Эван выдохнул.

— Слава богу! Я думал, я снова это сделал.

— Сделал что?

— Иногда… я забываю. — Движение возобновляется.

— Забываешь? — Но я и так знаю, что он имеет в виду.

Эван глубоко вздыхает.

— Вещи, которые делаю. Людей, с которыми сплю. Когда я бываю мертвецки пьян, как вчера, например. И я никак не могу это контролировать.

— Это так оскорбительно. И чертовски мерзко. — Я перевожу взгляд на движущиеся машины.

Остаток пути проходит в молчании. Я прислоняю голову к оконному стеклу и слушаю, как шлепают по лужам шины и как гудит мотор. Меня бесит, что он даже не извинился за свое сексистское поведение. Но еще больше меня удивляет, что его слова задевают меня. Столько парней из универа, с которыми я сталкивалась, ведут себя так же, потому что им позволено. Возможно, он подвозит меня, потому что видит во мне будущую зарубку на своем ремне?

Мое раздражение сменяется тревогой, когда мы въезжаем в промышленный центр. Он останавливается перед высоким прямоугольным блочным зданием. Солнце прорывается сквозь серые облака, и я вступаю прямо в лужу.

— Спасибо, что подвез, — неохотно произношу я, наклоняясь к машине.

Эван оборачивается ко мне, на его лице, как и последние двадцать минут, все еще присутствует хмурое выражение.

— Я бы тебя не забыл.

Я открываю рот, чтобы высказать ему все, что думаю о его сексистских взглядах, но натыкаюсь на лукавую улыбку и подмигивание. Но это не единственное. Он раскаивается или пытается клеить меня?

— И это все меняет, не правда ли? — Я с большим наслаждением хлопаю дверью.

Мои шаги хлюпают по мокрой парковке, пока я гордо удаляюсь прочь. Я знаю, он смотрит на меня, потому что двигатель его машины работает вхолостую за моей спиной.

ГЛАВА 3

НЕСС

Я тащусь по улице от автобусной остановки, радуясь, что черные облака держат свой дождь при себе. На грязную улицу опустился закат, скрыв в тени фасад дома. Поездка на автобусе продлила обратный путь на тридцать минут, и я про себя проклинаю Эбби, когда слышу ее смех через входную дверь.

Поставив сумку на пол, я опускаюсь в стоящее рядом кресло. Мужские голоса на кухне умаляют облегчение. Надеюсь, друзья Эбби скоро уйдут, и она вернется одна.

Густо накрашенное лицо Эбби выглядывает в дверной проем, розовая помада виновато трескается.

— Я заправила твою машину бензином.

Я наклоняюсь и скидываю туфли.

— Не вздумай брать ее снова.

— Никогда?

— Не в ближайшем будущем.

Она переступает порог с большой кружкой в руках и ставит ее на стол рядом.

— Вот. Мне очень жаль.

— Спасибо. — Я отпиваю горячий кофе.

В комнату входит Мэтт с бутылкой пива в руке и вручает Эбби разноцветный алкогольный напиток, который та просто обожает. Он окрашивает ее губы в красный цвет, как те леденцы, что мы ели в детстве, да и на вкус он точно такой же.

— Привет, Несс, — здоровается он. — Хочешь напиток повкуснее кофе?

Мэтт тоже готов к выходу в свет: рубашка в голубую клетку застегнута на широкой груди, на длинных ногах красуются дорогие брюки. Он подцепил Эбби на дне открытых дверей. Мне он не особенно нравится. Но есть в нем один плюс. Никогда бы не подумала, что парни могут так быстро привязываться, однако он называет ее своей девушкой и, похоже, до сих пор верен ей. Он сжимает задницу Эбби и наклоняется для поцелуя. Я отворачиваюсь, пока он лапает ее.

— Несс? Как чудовище? — На лестнице возникает пара облаченных в джинсы ног, и мне не требуется много времени, чтобы понять, что это Эван. Он вопросительно поднимает бровь, и я стараюсь не замечать усилий, которые он приложил к своему вечернему наряду. Как же он хорош в своей прекрасно скроенной рубашке и с гладко выбритой кожей. Я отгоняю эту мысль прочь. Без сомнения, он сможет подцепить пару-тройку девиц, чтобы затащить их в постель.

Оставляю его глупую школьную шуточку без внимания.

— Спасибо за утро.

Я прохожу мимо Эбби на кухню и мысленно даю себе пинка за то, как жаждет прикоснуться к нему мое тело. Ну и что с того, что он сексуален и показал себя рыцарем в сверкающих доспехах, он все равно придурок.

Я одергиваю себя, напоминая своим глупым гормонам, что этот парень спит с девушками и забывает об этом.

— Повеселитесь, ребята, — бросаю я, отворачиваясь.

— Сегодня же пятница, — доносится до меня хныкающий голос Эбби.

— Я знаю, поэтому и должна быть трезвой, когда ты притащишь домой половину универа.

— Нет, я имею в виду, почему бы тебе тоже не пойти куда-нибудь? Выходные же.

Неужели она не видит темных кругов под моими глазами — результат недели беспокойного сна и восьмичасовых смен на птицефабрике, выдающей себя за call-центр?

На случай, если это действительно так, я поворачиваюсь к ней и демонстрирую свое лицо.

— Я устала, Эбби. Возможно, завтра.

Роюсь в холодильнике в надежде найти ингредиенты для быстрого перекуса, но обнаруживаю лишь пакет молока и половину буханки хлеба. Все, что я купила вчера, испарилось. Я вздыхаю, в очередной раз напоминая себе, что переезжать сюда было большой ошибкой.

Эбби угадывает мои мысли, издает приглушенное «хм-м» и удаляется прежде, чем я успеваю что-нибудь сказать. Эван подходит ближе и прислоняется к дверному косяку. Намного прямее, чем в прошлую нашу встречу на кухне.

— Тебе стоит пойти куда-нибудь. Развеяться.

— Предпочитаю расслабляться дома. Что и делаю в тишине и спокойствии.

— Тебе необязательно тусоваться всю ночь, — раздается голос Эбби из комнаты позади него. — Мы сначала идем в бар, и ты можешь поехать после него домой, если не захочешь в клуб.

— Звучит как план, да? — произносит Эван, и я задаюсь вопросом, почему он так хочет, чтобы я пошла с ними.

Я отворачиваюсь, достаю из шкафчика макароны и озираюсь в поисках кастрюли.

— Нет, спасибо.

— Ты могла бы угостить меня напитком.

Остановившись, поворачиваюсь с кастрюлей в руках.

— Каким напитком?

— Тем, который ты купишь мне в качестве благодарности.

Я готова наброситься на него за его высокомерие, но он смотрит на меня взглядом, которым, я уверена, он заманил в постель не одну девушку. Невинность, дерзкая кривая усмешка и сияющий взгляд. Пусть не старается, на меня его чары не действуют.

— Может быть, в другой раз.

— Заметано. — Он отводит очаровательную мордашку и присоединяется к друзьям. Где-то в глубине души я расстроена, что он не был более настойчив.

Спустя десять минут я стою над закипающими макаронами и прислушиваюсь к голосам в гостиной. Я размышляю над тем, стоит ли ехать, ведь дома я бы ни за что не пропустила вечер пятницы. Может, нам удастся выбраться вдвоем с Эбби. За эту неделю я достаточно насмотрелась на ее студенческую группу.

— Мы выходим через пять минут, — произносит Эбби, появляясь в дверях. — Ты уверена, что не хочешь пойти?

— Мне нужно поесть.

— Мы подождем.

— Кто пойдет?

Эбби пожимает плечами.

— Не знаю. Некоторые хотели пойти в «Союз», но я знаю, что тебе там не нравится. Мы встретимся с большинством из них в «Ритзи». — Она замечает, что я колеблюсь. — Брось. Я чувствую себя ужасно из-за произошедшего утром. Я хочу провести с тобой время. Мы можем сначала отправиться выпить в какой-нибудь паб.

За ее плечом на диване развалился Мэтт, закинув ноги на стол, он перебрасывается шуточками с Эваном. Очень сомневаюсь, что она проведет со мной много времени, если будет с Мэттом. Эван сидит напротив двери и смотрит на меня. Я ловлю его взгляд, выдерживаю его и впервые понимаю смысл слова «теплиться». О боже мой, он секси! Щеки предательски краснеют, и я отвожу взгляд.

— Может быть, завтра. — Я отворачиваюсь и сливаю макароны.

— Ладно, — фыркает Эбби.

Эван сменяет Эбби в дверном проеме. Свежая голубая рубашка натянута на груди, акцентируя внимание на том, что он часто ходит в спортзал. Выглядит она куда сексуальнее, чем потертая одежка, в которой он был накануне. Я стараюсь не представлять кубики пресса под его одеждой. Что за черт. Я мысленно даю себе пощечину. Я не считаю его сексуальным. Но карие глаза снова останавливаются на мне.

— Ты огорчаешь ее, — шепчет он.

— О чем ты?

— Она весь вечер только и твердит о том, чтобы вытащить тебя и извиниться. Она думает, ты сердишься на нее, и не хочет с тобой ссориться.

Я моргаю.

— Это она тебе сказала?

— Это я тебе говорю. Идем. Уверен, с тобой ничего не случится от пары напитков.

Я думаю о макаронах, затвердевающих в раковине позади меня, и о перспективе сидеть одной в доме, в котором пока не чувствую себя на сто процентов уютно. Я уже слышала несколько историй о взломщиках. Лидс — это новый мир, а не просто город в нескольких милях от дома. Мою уверенность подкрепляют темные вечера и незнакомые окрестности, а вовсе не призывная улыбка Эвана.

— Ладно. Пойду переоденусь.

Улыбка Эвана становится шире.

— Круто. Могу поспорить, ты одна из тех цыпочек, которые готовы к выходу уже через пять минут.

Я размышляю над его словами, пока поднимаюсь по лестнице. Он имеет в виду, что я и так прекрасно выгляжу или то, что у меня нет шансов придать себе мало-мальски приличный вид? Непонятно.

***

ЭВАН

— Я пошутил насчет напитка, — говорю я Ванессе, когда на столе передо мной возникает пинта.

Она сидит напротив меня, ерзая на одном из неудобных круглых стульев.

— Не хочу быть тебе обязанной.

— Забавно.

Она переоделась в джинсы и простой топ на бретельках с небольшим вырезом, подчеркивающий темно-зеленые глаза. Ее грудь облегает тонкая ткань, и я отвлекаюсь на кружевную оторочку ее лифчика. Наши глаза вновь встречаются, и взгляд, которым она меня одаривает, говорит о том, что она поняла, что я на нее пялюсь. Но я не хотел. Нет, правда. На ее полных губах призывно сияет немного блеска. Я вытираю свои губы, и она поворачивает голову. Ну вот, теперь я погряз в фантазиях о ее губах. Так и до убийственных взглядов недалеко.

Мы выбрали паб неподалеку от универа, и, судя по лицу Ванессы, когда мы вошли, Эбби стоило подобрать место, не настолько забитое студентами. Узкий танцпол, бар в самом центре и небольшие деревянные столики со стульями по краям. Очень удобно, если не хочешь потерять кого-то из виду, и несколько проблематично, если хочется уединения. Эбби с Мэттом зависают в баре, где Мэтт заводит разговор с группой приятелей. Я узнаю парочку из нашего общежития и машу им, находясь в смешанных чувствах из-за того, что сижу наедине с Ванессой.

— Ладно, что произошло? — спрашиваю я, делая долгий глоток.

— Когда? — отвечает вопросом на вопрос Ванесса.

— Когда я что-то натворил. То, что тебя расстроило.

Она выпрямляется и припечатывает меня взглядом, который я уже видел сегодня ранее.

— Ты сделал вывод, что я глупа. И сказал, что я выражаюсь как королева.

Я фыркаю, не будучи уверен, что смех в данной ситуации будет приемлем.

— Не знаю насчет глупой, но выражаешься ты и впрямь как королева. Слегка.

Ванесса прищуривается, однако в уголках ее губ притаилось подобие улыбки.

— Неправда.

— Я северянин. Такие роскошные цыпочки как ты всегда выражаются как королевы.

Улыбка исчезает.

— Ты не очень-то уважаешь женщин, не так ли?

Откуда это, черт возьми? Ее слова раздражают меня, принимая во внимание мою прежнюю жизнь.

— Я очень уважаю женщин.

Она фыркает.

— Я не цыпочка. И другие женщины тоже не цыпочки.

— А, ну ладно.

Божечки.

— И еще. Как можно переспать с девушкой и забыть об этом на следующий день?

Как странно, она такая настойчивая.

— Ты не знаешь меня настолько, чтобы судить, — говорю ей я.

Появляется Эбби с напитком для Ванессы. Пока они болтают, я сканирую бар в поисках Мэтта. Он по-прежнему стоит, прислонившись к барной стойке, и общается с группой ребят из нашего общежития. Я подумываю присоединиться к ним, но Эбби снова испаряется.

Ванесса наблюдает за ней, после чего открывает рот и начинает жадно пить.

— Жажда замучила?

— Я не собираюсь оставаться здесь, если ее не будет рядом. Я знала, что так все и будет. — Ее взгляд останавливается на Эбби с Мэттом у бара.

— А моя компания тебя не устраивает?

Она не отвечает. Настала очередь Эбби получить порцию гневных взглядов Ванессы.

— Для протокола: я не считаю тебя глупой, — говорю я.

— Да ладно?

— Эбби сказала, что ты сознательно не пошла в универ, несмотря на то, что умна, — продолжаю я. — Почему?

Она переводит свои зеленые глаза обратно на меня и на мгновение перестает смотреть на меня так, будто я ничтожество.

— Ради свободы.

— Свободы? Ради работы в call-центре? Не понимаю.

— Да. Ради свободы не быть той, кем я не хочу быть. И не быть той, кем хотят меня видеть другие.

— Родители?

— Ага.

Я киваю, хоть и не до конца могу ее понять. Я тоже испытываю необходимость сбежать от гнетущего прошлого, так что в этом мы с ней похожи. Но как можно выбрать дерьмовую работу вместо нескольких лет университетской свободы прежде, чем столкнуться с реальным миром?

— А кем они хотели тебя видеть?

— Врачом.

— Ого. Ты определенно не глупа!

Она слегка улыбается.

— Я изменила решение в последнюю минуту. Сдала вступительные и все прочее. Но я так устала от нытья и соперничества. Мой старший брат учился на отделении искусств и был обузой для семьи.

Я напрягаюсь.

— Я учусь на отделении искусств…

Она потирает покрасневшие щеки.

— Я не имела в виду, что…

— …что я тупой? Похоже круг замкнулся, как думаешь? — Я слышу в своих словах враждебные нотки, и ее фарфоровая кожа краснеет еще больше.

— Никогда бы не подумала, что ты учишься на факультете искусств, — произносит она.

— Нет?

— Скорее на отделении спорта.

— Правда? Почему?

— Ты в… — Она подбирает слова. — Форме. В смысле в здоровой форме. Не…

Я понижаю голос и говорю:

— В сексуальной форме?

Я подумываю прибегнуть к обаянию, чтобы узнать, насколько далеко смогу зайти. Конечно, не стоило бы, во всяком случае не теперь, когда она разволновалась из-за того, что оскорбила меня. А ей идет легкий румянец, он делает ее ярче. Конечно, она не мой типаж, однако что-то в ней все-таки цепляет. Вызов. Так что я улыбаюсь ей своей фирменной улыбкой. Той, которая им так нравится.

Ванесса скрещивает руки на аппетитной груди.

— Мне это неинтересно.

Я смеюсь над ней, ведь она даже не осознает, что этими словами только что вызвала меня на дуэль.

— Что ж, справедливо.

Она смотрит на что-то и облизывает губы языком, и я тоже мысленно облизываю их.

— А что за искусство?

— Английская литература.

— Ты любишь поэзию?

Она произносит это с невероятным скептицизмом.

— А что, это странно?

— М-м. Да, — Ванесса опускает стакан на стол. — Что дальше? Признаешься, что сам пишешь стихи?

— Нет. Слишком занят растлением невинных девственниц с помощью своего сексуального тела.

Попытка Ванессы сохранить спокойствие была подпорчена легким смущением на ее лице.

— Байрон был поэтом. И он был слегка похож на тебя.

— Слегка похож на меня?

— Только не такой женоненавистник.

Я делаю глубокий вдох. Мне становится скучно. Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать оскорбления от телки, которую даже в постель затащить не удастся. Я не против легкой битвы темпераментов. Но не тогда, когда флирт оканчивается ничем.

— Любишь навешивать на людей ярлыки? — спрашиваю я ее.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты назвала меня женоненавистником, хотя, мне кажется, ты сама та еще сексистка. А как насчет девушек, которые поступают так же, как я? Которые используют парней для секса? Или ты назовешь их как-то иначе?

Ванесса ерзает на сидении и поднимает свой напиток.

— Нет.

— В таком случае не суди людей, пока не узнаешь их достаточно хорошо.

— Ладно, извини…

Моя усмешка исчезает в пиве, пока я делаю глоток. Обожаю, когда удается перехитрить девчонок вроде нее. Тех, кто делает обо мне поспешные выводы, считая себя выше. Впрочем, после того, как я обидел ее прошлой ночью, у нее могли быть причины. Так или иначе, коготки у нее острые, но едва ли она вонзит их мне в спину в ближайшее время. Я ищу в баре знакомых. Вот группа девчонок, с которыми я хожу на лекции, и я почти уверен, что миниатюрная блондинка с очень глубоким вырезом ждет не дождется, когда я подойду к ней. А теперь она мне улыбается.

Я прерываю то, что Несс собирается сказать, и прошу извинить меня, делая это куда более вежливо, нежели чувствую. Единственное, чего я не могу понять, это напряжение, которое возникает во мне при взгляде на уязвленное лицо Ванессы, когда я поднимаюсь и оставляю ее одну.

ГЛАВА 4

НЕСС

Когда открылась входная дверь, я дремала, завернувшись в одеяло во время просмотра ночного фильма. По громким голосам с улицы я слышу, что они идут, еще до того, как они заходят внутрь и подумываю над тем, чтобы капитулировать в свою спальню. Слишком поздно. Эбби с блестящими от дождя длинными волосами, вваливается первой, сзади ее подталкивает Мэтт. За ней появляется несколько парней, знакомых мне по прошлой ночной вечеринке. Один из них, всклокоченный парень в черной фанатской футболке, несет позвякивающий полиэтиленовый пакет, другой, худощавый, балансирует со стопкой коробок из-под пиццы. Прекрасно.

В животе ёкает, когда в дом входит симпатичная блондинка с длинными волосами. Внутрь ее проталкивает Эван, чьи руки крепко обнимают ее за талию. Пьяные карие глаза Эвана встречаются с моими, и он опускает руки. Дверь за ним закрывается, и он прислоняется к ней, не прикасаясь к девушке, которая так и вьется вокруг него.

На этом я отворачиваюсь, злясь на себя за то, что они меня задевают. А с чего, собственно? У нас была всего лишь короткая посиделка в баре, которая, к тому же, неожиданно закончилась. Ну ладно, я была рада побеседовать с кем-то, кому интересно то, что я говорю, даже если наши слова звучали слегка язвительно. Он попытался обворожить меня, удачно польстив мне тем, будто я ему нравлюсь. Боже, должно быть, я отчаянно нуждаюсь во внимании. К слову об этом: с момента переезда я старалась не особенно контактировать с людьми. В офисе намного проще уйти с головой в работу и заниматься делами. Вот почему после нескольких недель жизни с ощущением себя предметом мебели Эбби внимание Эвана так польстило мне. «В чем-то он определенно хорош», — решаю я, глядя на льнущую к нему девицу.

— Ох! Ты еще не легла, выпей с нами! — взвизгивает Эбби и вкладывает в мою руку один из своих алкогольных коктейлей.

— Нет, спасибо. Я иду спать. — Я отдаю напиток обратно.

Эван смотрит на меня. Нет, не смотрит. Пялится. Я встречаюсь с ним глазами, затем смотрю прямо на девушку, с которой он пришел, и снова на него. Он забавно пожимает плечами. Этот небольшой обмен заставляет мое лицо покраснеть, и я отворачиваюсь. Пока мы сидели в пабе, я была настороже. Я думала, что разгадала его, но мой комментарий о студентах с отделения искусств пробил брешь в моей обороне. От Эвана исходит уверенность в собственной сексуальности, поэтому-то он и пытался флиртовать со мной, используя слова и взгляды, чтобы завлечь меня. Вот почему после этого я злилась на себя. Потому что его уловка сработала. Да-да, она одинаково хорошо действует как на случайных блондинок, так и на меня. Я мотаю головой, отгоняя свое влечение к нему. Игнорируя прожигающий кожу взгляд, я разворачиваюсь и исчезаю наверху, пока он не попытался заговорить со мной снова. Я не хочу еще одной стычки с пьяным Эваном.

Включив лампу, я подключаю свой IPod к колонкам и кидаю книгу на постель. Моя ночь — это чтение книги и немного музыки до тех пор, пока гуляки внизу не угомонятся. Я надеваю теплую пижаму с симпатичными котятками на розовой фланели. Это так на меня не похоже.

Когда я выхожу из ванной, Эван сидит на верхней ступеньке, прислонившись к деревянной чипированной стене. На расстегнутой рубашке не хватает пуговицы. Блондинка.

— Пользуйся, — беспечно говорю я, указывая на ванную.

Он не двигается, голова прислонена к стене, глаза смотрят на меня. Мою шею покалывает, больше всего мне хочется, чтобы он перестал смотреть на меня так. Из-за отсутствующей пуговицы видна верхняя часть его груди. Гладкая, готовая к поцелуям. Я зажмуриваюсь. Гормоны. Отвалите.

— А ты? — медленно произносит он, оценивая меня в моей, к счастью, бесформенной, пижаме.

— А я что?

— Вся моя. — Он рывком ставит себя на ноги и кладет руку на перила. Полагаю, он замечает отвращение на моем лице. — Ладно, шучу.

— А разве не она вся твоя? Та блондинка?

— Не. Я слишком большой женено… женонанев… — Он путается в словах и прокашливается. — Слишком байроновский.

— В смысле высокомерный нигилист?

На его лице возникает фирменная улыбка.

— «Что за странные создания мужчины? Но женщины, меж тем, еще странней».

Я смотрю на него во все глаза и пытаюсь подобрать слова, чтобы описать свою реакцию. Полупьяный парень цитирует мне стихотворение, пока я стою в своей пижаме над комнатой полной нетрезвых студентов.

— Так вот, как ты это делаешь? — спрашиваю его я.

— Делаю что?

— Затаскиваешь девушек в койку.

Эван смеется.

— Нет, все дело в моей внешности и сексуальном теле.

Он дразнит меня, но ему не победить.

— Тогда не стоит лишать ее этого.

— Кого?

— Ты забыл ее еще до того, как переспал? — произношу я с глумливым скептицизмом.

Он пожимает плечами.

— Нет. Она слишком доступна. А мне нравятся сложные задачки.

— Сложные задачки?

Он понижает голос.

— Я уверен, что ты как раз такая.

О боже мой. Этот парень становится таким придурком, когда выпьет. Внизу его дожидается девушка, а он флиртует со мной?

— Я не заинтересована в этом, Эван.

— Да. Я знаю. — Он корчит удрученную мину, но затем снова усмехается.

— Тогда иди. — Я отгоняю его рукой.

— Вот и пойду.

По пути в ванную он останавливается и оборачивается.

— Чушь какая-то. У тебя нет ощущения, что все предрешено?

— Предрешено. Верно. У тебя и на это есть стихотворение?

— Нет. Я имею в виду, что мы подходим друг другу.

— Подходим?

— Наши имена. Эван… Ванесса. — Он дарит мне кривую усмешку, приправленную сияющим взглядом. — Эван подходит Ванессе.

Эван игриво приподнимает бровь.

— Он безусловно ей не подходит! — отвечаю я и бросаюсь в спальню.

Я прислоняюсь к двери и прислушиваюсь. В груди бешено стучит сердце. Дверь ванной комнаты со щелчком закрывается. Я мягко бьюсь головой о дверь, досадуя на свой жалкий ответ на его вульгарный комментарий. Черт подери, он выиграл.

Я все еще стою на месте, когда слышу, как он выходит из ванной и спускается вниз. Каждая наша встреча лишь сильнее интригует меня и пробуждает во мне желание что-нибудь с ним сделать. Кроме очевидной и раздражающей привлекательности в нем есть что-то еще. Парень, цитирующий стихи и участвующий в битве темпераментов, не может быть тем праздным бабником, которого я повстречала вчера. Я хочу узнать его историю.

ГЛАВА 5

НЕСС

Я размазываю хлопья по тарелке. Эбби стоит, прислонившись к раковине в ожидании, когда в кастрюле закипит вода. Мэтт находится наверху в ее спальне, кроме него с прошлой ночи в доме никто не остался. Я никак не могу перестать думать об Эване и той блондинке, хоть это совершенно не мое дело. После нашего разговора на лестнице я постаралась сосредоточиться на книге и музыке, так что я не должна была думать о нем. Но после этого мое сердце еще долго колотилось, а в голове раз за разом прокручивался прошлый вечер. То, как Эван смотрел на мой рот, как флиртовал со мной в пабе. А затем переключился на другую. Логичный выбор, учитывая, что я бы все равно не сделала того, что он хочет. Никакого секса. Когда голоса внизу стихли, я задремала, представляя во снах оторванную пуговицу Эвана и его настойчивые взгляды.

— Мэтт живет вместе с Эваном? — спрашиваю я Эбби.

Она трет глаза, сейчас похожие на глаза панды, потому что макияж, что так красиво выделял их прошлой ночью, теперь размазан по ее щекам.

— Ага, в одном общежитии.

— А они были знакомы до универа?

— Думаю, да. Я слышала, как они говорили об одних местах в одном и том же городе.

Я отправляю кукурузные хлопья в рот.

— С чего такой интерес к Эвану? — спрашивает Эбби. Ее лицо проясняется. — Ох! Да ты втюрилась в него? Хм. В таком случае вставай в очередь.

Она разливает кипяток по трем сколотым кружкам и откидывает волосы на плечи. Мне не стоит продолжать разговор, но я решаю продолжить.

— А что ты о нем думаешь?

— Милый парень. В большинстве случаев. Только пьет много. И наркоманит. Больше, чем Мэтт, по крайней мере. Но я думаю, многие люди делают это, когда сталкиваются с университетской свободой.

— Ага, а еще, кажется, каждый раз, когда он приходит сюда, то приводит с собой новую девицу.

Эбби улыбается.

— Не думаю, что он годится для отношений.

— А Мэтт ничего о нем не рассказывал?

— Что, например?

— Ну, не знаю, что-нибудь о его прошлом?

Эбби подходит и ударяет меня по голове чайной ложкой.

— Думаешь, он мрачный и задумчивый брошенный парень?

Я проклинаю свои побледневшие щеки и невозможность скрыть раздражение.

— Нет.

Эбби возвращается к кружкам.

— Нет, он просто игрок. Кстати, парни ведь не обсуждают подобную чушь?

Когда я расправляюсь с кукурузными хлопьями, внутри возрастает разочарование. Я бы хотела, чтобы он был чуть более уязвимым, тогда я смогла бы проникнуться к нему небольшой симпатией.

ГЛАВА 6

НЕСС

Работать в call-центре — все равно, что быть бройлерной курицей. В начале смены нас загоняют в кабинки, подключают наши телефоны и отдают на милость автоматизированной телефонной службе. Флуоресцентные огни раздражают глаза, а терморегулятор внутри здания без окон еще и высушивает их. Все строго по графику: обеденные перерывы, перерывы на кофе и даже походы в туалет. Мы одна команда. С целями. Это должно создавать командный дух, однако в целевых продажах и встречах заинтересовано только начальство. Большинство из нас просто хочет поскорее разделаться со сменой и пойти домой.

Постепенно Эбби стала более внимательной. Вот уже две недели она не притаскивает в дом половину кампуса, так что я могу выспаться. Друзей, которые засоряли помещение после того, как я заканчивала работу, тоже стало меньше, в основном лишь Мэтт и несколько приятелей. Эвана среди них не было, и это вызывало во мне смешанные чувства. Я могла разложить по полочкам мысли о нем, пока его не было рядом, но та тщательно подавляемая часть меня, что испытывала к нему сексуальное влечение, жаждала увидеть его снова. Дура.

Даже при наличии дополнительных часов для сна дни, подобные этому, ужасны. Вечерняя смена плавно перетекла в утреннюю. Практически двойная смена. Я не в настроении, и у меня есть несколько по-настоящему сложных клиентов.

Во время обеда (тридцать минут) я сижу в одиночестве и листаю журнал. Я работаю в call-центре месяц и пока не устроена официально. Из-за акцента половина команды думает, что я студентка, и избегает меня. Отсутствие командного духа и стервозность не смутили меня при поступлении на работу, однако в последнее время враждебность начинает меня беспокоить. Ладно, допустим, что местная рабочая среда не предполагает общения возле кулера, когда ты весь день подключен к телефону. Но ведь общаются же люди во время перерывов и обеда, а со мной все равно почти не разговаривают. Я бы никогда не призналась в этом никому кроме себя, но я жалела о своем поспешном решении устроиться сюда. Зарплата, конечно, хорошая, но я отрезана от других.

Я подумываю накопить денег и отправиться в путешествие. Накоплю самостоятельно и не возьму ни пенни от родителей. Представляю, как взбесится мама, да и меня эта идея немного будоражит. Мне не с кем поехать, и я не уверена, что буду чувствовать себя комфортно, болтаясь по миру в одиночку с рюкзаком за плечами. Голову затуманивают нерешительность и стресс, так что я перестаю думать о том, что сделаю. Вот, что бывает, когда твоя жизнь распланирована с рождения. Отступишь от этого плана — и карточный домик развалится.

— Тебя хочет видеть Джули. — Женщина средних лет с отвратительной завивкой и с плохо сходящейся на груди блузкой смотрит на меня исподлобья.

— Джули?

— Да. — Она отходит.

Я проглатываю остатки мутного безвкусного кофе из пластикового стаканчика и выкидываю его в мусорную корзину по пути из столовой.

Свои офисы есть только у начальства. Несколько огороженных коробок по краям птицефермы. Офис Джули обклеен слоганами по тимбилдингу, таблицами продаж и лицами лучших работников месяца, мрачно смотрящими с цветастых сертификатов.

Джули ждет внутри, и я взгромождаюсь на предложенное сидение. Ее стол усеян фотографиями детей, а на стенах висят школьные рисунки.

— Ванесса, — произносит она и улыбается.

Джули тощая, слишком тощая. Ее яркие светлые волосы тщательно уложены, а на тонких губах красуется красная помада. Из-за густого макияжа я затрудняюсь сказать, сколько ей лет. Но теперь, будучи ближе к ней, я не могу не восхититься ее гладким лбом без единой морщинки и прихожу к выводу, что она колет ботокс.

— Итак, как тебе работается с нами в команде Дельта?

Всякий раз, когда кто-нибудь произносит эти слова, я представляю нас мчащимися на плоту по бурлящей воде через Африку.

— Вроде хорошо.

Ее фальшивая улыбка свидетельствует о том, что она так не думает.

— Хорошо, хорошо. Я общаюсь со всеми нашими новичками и просматриваю статистику, так что знаю, как обстоят дела. — Она нажимает пару клавиш.

— Какие-то проблемы? — спрашиваю я, ерзая на сидении.

— Только с твоими перекрестными продажами. Скажи, ты каждый раз предлагаешь нашим клиентам ознакомиться с другой нашей продукцией, когда они звонят?

— Обычно, — вру я. По характеру я вовсе не продавец, поэтому всякий раз, когда нужно навязать клиентам ненужную продукцию, меня передергивает.

— Что ж, кажется, тебя стоит поднатаскать в этой области. Мы назначим тебе несколько встреч. Скорее всего, на следующей неделе я поставлю тебя с новичками.

Я мысленно вою. В действительности она сказала мне, что поместит меня в коррекционный класс. Я натягиваю на лицо фальшивую улыбку, которая больше подошла бы ей.

— Конечно, звучит здорово.

Покинув офис, я, не обращая внимания на лица членов моей команды, следую прямиком в туалет. Сквозь слезы на глазах я смотрю на расплывчатое отражение в зеркале. Резкое освещение подчеркивает отсутствие сна и бледность кожи. Я провалилась в чем-то, и это чертовски неприятно.

ГЛАВА 7

НЕСС

— А я говорила, что это дерьмовая работа, — замечает Эбби в совершенно бестактной манере.

Мы возвращаемся из библиотеки через выдающиеся серые многоэтажки, контрастирующие с более старыми университетскими постройками. У нас договоренность: я забираю ее из университета в те дни, когда позволяет мой рабочий график, а она покупает домой продукты в те дни, когда позволяет ее расписание. Стоит ли говорить, что шкафчики и холодильник по-прежнему пусты, несмотря на кучи списков, которые я вывешиваю на двери.

— Но я должна ее выполнить, — говорю я.

— Но ты ведь ненавидишь ее?

— Бывают работы и похуже. Нет, я ее не ненавижу.

Эбби машет идущей мимо группе девчонок. Ни одна из них меня не замечает.

— Ты такая упрямая. Почему ты не пошла учиться на другое направление вместо медицины? Нашли бы компромисс.

— Я больше не хотела брать у них деньги. И особенно тратить их на то, чем бы они не были довольны.

Недели споров и пассивной агрессии со стороны отца медленно подогревали во мне ярость. Их попытки уговорить меня изменить решение превратились в угрозы осушить финансовый поток в случае, если я откажусь. Они выставили все так, словно я принцесса, которая обирает своих родителей до нитки, а я никогда не была такой. Я никогда не выпрашивала вещи у виноватых предков, которых не было рядом из-за долгих часов на работе. Я ничего не хотела, но и не желала отдавать что-то взамен.

С тех пор, как они смирились с моим решением, мы договорились, что я возьму с собой машину, так как это был подарок на восемнадцатилетие. Также они собирались внести гарантийный залог за дом, если я позволю маме поучаствовать в его выборе. Это были несколько веселых деньков, проведенных в охоте за домом.

— Тебе нужно выпить, — говорит Эбби.

— Это твой универсальный ответ на все вопросы?

— Раньше это был твой универсальный ответ. До того, как ты стала занудой. — Она толкает меня локтем в бок прежде, чем я успеваю ответить.

— Один напиток. Не забывай, я за рулем. Только не в «Союзе».

Эбби усмехается и обвивает меня руками.

— Круто!

Паб располагается на крутой улице на полпути к университету: достаточно близко от города для офисных служащих и сравнительно недалеко от кампуса для тех, кому наскучили студенческие бары. Мы сидим на тех же местах, что и в прошлый раз, когда были здесь с Эваном. Я потягиваю пиво из стоящей на подставке пинты.

Эбби снова пьет через соломинку разноцветную сахарную дрянь. Уже через минуту, после того как мы усаживаемся, она начинает строчить смски, до тех пор, пока я не отбираю у нее телефон и не кладу его на стол.

Она трещит о своих недавних вечерних выходках, я киваю в нужных местах. Не могу разговаривать как с коллегами об ипотеках и детях, так и со студентами об учебе и тусовках. Я застряла где-то посередине.

Эбби энергично машет кому-то за моей спиной, и, оборачиваясь, я вижу Мэтта, пробирающегося к нам с сумкой через плечо. Его щеки раскраснелись от холода, и он широко улыбается Эбби. За ним плетется Эван, и я опускаю глаза на напиток, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Ты и словом не обмолвилась, что они придут, — бормочу я.

— Мэтт прислал мне смс, хотел узнать, где я. Ну, я и сказала.

— У вас двоих все серьезно? — Эван еще не дошел до стола, а в моем животе уже вовсю трепещут бабочки. Нужно успокоиться.

Эбби отхлебывает из своей бутылки, когда подходит Мэтт.

— Может быть.

Эбби с Мэттом уютно устраиваются на красной виниловой скамье, и я перемещаюсь на стул. Взгляд через плечо подтверждает, что Эван собирается присоединиться к нам. Он стоит у бара и покупает напитки, не вступая ни с кем в беседу. Прекрасно. Сидеть с Эбби и Мэттом довольно неуютно, но если к нам присоединиться Эван, то мы вернемся туда, где остановились в наш первый вечер, смущенные нежелательным сексуальным напряжением, искрящимся в воздухе вокруг нас. Разумная Несс стремится уйти, но беззаботная Несс приковывает ее к месту. Я не видела его с момента нашей встречи на лестнице и хочу узнать больше.

***

ЭВАН

— Я взял тебе колы, Ванесса, — произношу я, опуская напиток на стол. — Но смотрю, сегодня ты отдаешь предпочтение пиву?

Она пьет, избегая моего взгляда. Никогда бы не подумал, что она любит пиво. Белое вино с содовой, возможно. Или «Крейсер».

— Всего один бокал. Мне нужно доехать до дома.

Сложенный пиджак Ванессы и белая блузка сообщают о том, что она еще не заходила домой после работы. И снова я могу видеть под ее одеждой дразнящее кружево, но на этот раз мне удается отвести взгляд прежде, чем она засекает меня. Что-то в этой девушке заводит меня, и мне не нужно приближаться или даже касаться Ванессы, чтобы испытать зудящее желание заграбастать ее.

Эбби с Мэттом льнут друг к другу и хихикают, их поведение заставляет меня чувствовать себя неуютно и лишь увеличивает напряжение между мной и Ванессой. Я усаживаюсь на стул рядом с ней. Наши колени соприкасаются, и она отдергивает свое так, словно я пропустил через нее электрический разряд.

— Спасибо за напиток, — произносит она.

— Не за что.

И тишина.

— Как работа? — интересуюсь я.

— Дерьмово.

Она бледнее, чем обычно, а опущенные уголки рта и сквернословие говорят еще больше.

— Все настолько плохо, да?

Ванесса делает большой глоток пива.

— Просто плохой день. Вот и все.

Я изображаю сочувствующий взгляд, но в моей голове звучит: «Ха-ха, а я предупреждал». Принцесса Ванесса не умеет обращаться с простолюдинами.

— Как уроки поэзии? — ехидно спрашивает она.

— Ах да, прости.

Ну вот, еще одна ночь свалилась на голову. Я надеялся, она пресечёт то, что происходило. Черт, когда я напиваюсь, всегда несу какую-нибудь чушь.

— Извини? Нет, это было очень мило: ты читал мне стихи, пока твоя последняя пассия дожидалась тебя внизу.

Она посылает мне фальшивую улыбку. Всякий раз, стоит мне только подумать, что мне нравится эта девушка, как она тут же выпускает когти.

— Ты снова судишь обо мне, Ванесса?

— Нет, просто констатирую факт, Эван.

Она чешет нос тонким пальцем и вытирает губы. Я заворожен этим зрелищем и ее участившимся дыханием. Я замечаю признаки улыбки.

— Ничего не было, — говорю ей я.

— Ничего?

— Мы не занимались сексом с той блондинкой. — Я и сам не знаю, почему испытываю потребность произнести эти слова, и это меня настораживает. Какое Ванессе вообще дело?

Она выгибает бровь.

— Блондинка? То есть у нее даже имени нет?

Я ставлю локти на стол, обхватываю голову руками и снова смотрю на нее.

— Ванесса, ты всегда предполагаешь самое худшее. Конечно, я знаю ее имя. Ее зовут Кэндис. Она ходит со мной на средневековую литературу и все еще со мной разговаривает.

— И что же произошло? Она вырубилась?

Я медленно качаю головой, подмечая странный блеск в ее глазах. Она делает это нарочно.

— Само собой она вырубилась, а иначе как бы ей удалось противостоять моему обаянию, если бы она была в сознании?

— Взбодрил бы ее своей поэзией, глядишь, она бы продержалась подольше.

Ее ответ похож на удар ракеткой по мячу с прямой спиной, словно мы с ней играем в теннис.

Отбрасываю эту мысль. А встречи-то становятся все интереснее. Может, я и не трачу свое время впустую. Прошло уже довольно много времени с момента моей последней словесной битвы с кем-либо, тогда партнером была моя сестра, и это было забавно. Обычно я не особо разговариваю с девушками, попытки узнать их все усложняют, а я не люблю усложнять. Но Ванесса загадочная и забавная. Кроме того, чтобы затащить ее в постель, недостаточно одной лести. Это вызов. И возможно, я-таки совладаю с этими коготками.

— А как насчет твоей сексуальной жизни?

Она давится пивом.

— Что за?..

— Ну, ты проявляешь такой интерес к моей.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой это! — Бледные щеки покрываются румянцем.

— Тогда давай перестанем говорить обо мне. — Я улыбаюсь в ожидании смущенного взгляда и ответной подачи.

Ванесса опускает бокал и медленно заводит волосы за ухо.

— Извини, просто я заинтригована твоей невероятной способностью флиртовать с каждой девушкой в округе. — Она проводит языком по верхней губе и наклоняется ко мне.

Я моргаю. Что за черт? Кто-то подменил Ванессу на другую девчонку, а я не заметил? Она ведь говорила, что не заинтересована. Ванесса смотрит прямо на меня, и до меня долетают ванильные нотки ее духов. Это намного больше, чем вызов. Она читает мои мысли. Я возвращаю себе обычный непринужденный вид.

— Только не со мной, — продолжает она и допивает пиво, пряча улыбку в бокале.

— Пока нет, — оправившись, произношу я, наклоняясь и присоединяясь к ее игре.

Она отодвигается.

— В таком случае, я разглядела тебя.

— Разглядела меня?

— Я разглядела Эвана. Настоящего Эвана — Она потягивает свой напиток.

— Что еще за настоящий Эван?

Размяв шею и плечи, она продолжает смотреть на меня сияющими зелеными глазами.

— Это ты мне скажи.

Расстояние между нами сокращается, как если бы она и впрямь увидела нечто тщательно скрытое. Ванесса дотрагивается до золотого кулона, проведя пальцами по шее. Над грудью. Не знаю, сделала ли она это нарочно, но выглядело это чертовски сексуально. Я сосредотачиваю на ней настойчивый взгляд. Тот, что всегда использую в тех случаях, когда хочу затащить девушек в постель так быстро, как только возможно. Взгляд срабатывает. Она отводит глаза, и румянец перебирается с ее щек на шею. Я добиваю ее своей фирменной улыбкой. Хорошая попытка, Ванесса. Игра продолжается.

ГЛАВА 8

НЕСС

В минуту, когда я согласилась отправиться с Эбби в паб, я должна была предвидеть последствия. Несколько напитков подряд приводят Эбби к решению, что мы все идем на карри. Индийский ресторан располагается недалеко от паба, так что мой отказ был бы расценен как грубость. Я все еще пытаюсь отвертеться, однако комбинация из настойчивости Эбби и немая мольба Эвана не оставлять его наедине с влюбленными голубками убеждает меня. Кроме того, холодильник дома все равно пуст. Да и признаться, интригующее поведение Эвана сегодня вечером тоже сыграло свою роль. Не знаю, какую игру он ведет, но я собираюсь выиграть.

Войдя с улицы в ресторан, мои чувства были атакованы запахами индийских специй и ярко-красным с золотым декором. Если бы мы пришли пораньше, то ресторан был бы забит переместившимися сюда из паба студентами, но сейчас здесь только одна парочка. Мэтт заказывает пять разных блюд, и вскоре стол начинает ломиться от кучи мисок с томящимся карри и тарелок с гигантскими лепешками наан.

Смесь ароматов напоминает мне, что я голодна, и мой аппетит вытесняет странное чувство, царившее в животе все время, пока мы разговаривали с Эваном в пабе. Вкус настоящего карри так хорош, что я без стеснения наполняю тарелку курицей тикка, нааном и бхаджи^5.

— Ты явно нетипичная девушка, да? — произносит Эван через стол, переводя взгляд с моей полной тарелки на тарелку Эбби.

На тарелке Эбби лежит крошечная горка риса и ложечка роганджоша^6. Я смотрю прямо Эвану в глаза и отправляю огромный кусок лепешки наан себе в рот.

— Не-а, — произношу я с полным ртом лепешек.

Эбби хихикает.

— Она везде никак все.

Взгляд Эвана перемещается с моего рта к моей груди и медленно обратно, глаза темнеют, на губах зарождается улыбка.

— Начинаю понимать.

Мои чертовы гормоны возвращаются к жизни, и я задерживаю дыхание. Эван не тот человек, с которым мне хотелось бы удовлетворить свои потребности, похороненные мной со времен разрыва с Джошем. Я и сама прекрасно справляюсь, спасибо. Я не собираюсь фантазировать о том, кто гарантированно разобьет мне сердце. Я задумчиво слизываю соус с нижней губы, его взгляд тут же замечает это, и он сам прикусывает свою губу. Что за одержимость испытывает этот парень по отношению к моему рту? Я могу догадаться, и мое воображение тут же рисует образ его губ, соприкасающихся с моими. Я хватаю ложку и отвлекаю себя, наполняя тарелку едой.

Эбби с Мэттом флиртуют и вытворяют все эти гадкие штучки из разряда кормления друг друга, и всякий раз, как Мэтт запихивает вилку ей в рот, Эбби хихикает. Эван поднимает вилку с карри и, изогнув бровь, подносит ее ко мне.

— Думаю, не стоит, — говорю я. — Мне не три года.

Он ухмыляется и отправляет вилку в собственный рот, медленно облизав губы. Я смеюсь над его попыткой скопировать меня.

После дерьмового дня на работе дружеская атмосфера — самое то. Эван тоже становится более расслабленным, и заумные ремарки переходят в обычный разговор. Здесь, с ними, мне не нужно угрюмо вглядываться в студенческий мир, на обочине которого я нахожусь.

— Кстати, хочу спросить тебя кое о чем, — произносит Эван.

Мой разум подрывается и начинает бить тревогу.

— Расслабься, ничего неприличного. Просто хотел узнать, почему ты живешь в центре студенческого гетто, общаешься со студентами, но при этом работаешь на дурацкой работе, хотя могла бы учиться в универе?

Я прикусываю щеку изнутри.

— Я уже говорила, что не хочу, чтобы мои родители решали, как мне жить.

— Могла бы пойти учиться на что-нибудь другое.

Не могу поверить, что мне приходится разговаривать на эту тему уже второй раз за день.

— И выслушивать от них упреки за то, что трачу их деньги? Нет уж, впредь я сама буду решать, как мне жить.

Эван отпивает из пивной бутылки.

— А разве они до сих пор не управляют твоей жизнью? Раз ты делаешь то, что не хочешь, лишь затем, чтобы доказать свою позицию?

В его словах есть смысл.

— Тебе стоит учиться на психолога, — отвечаю я.

— Просто к слову пришлось.

Когда он возвращается к еде, я ловлю на себе его изучающий взгляд, но на этот раз в нем нет голодного сексуального интереса. Если он пытается понять меня, то может успокоиться. Ситуация ясна и понятна: я подросток, находящийся в погоне за независимостью.

— А как насчет тебя? Что думают о твоем жизненном выборе твои родители? — спрашиваю я.

Он хмурится.

— Намекаешь, что я учусь на бесполезном направлении?

— Нет, я не говорила ничего подобного. А они?

Вернувшись к еде, Эван набивает рот карри, а я думаю, что угробила беседу.

— Как и ты, я не желаю, чтобы другие люди диктовали мне, какое будущее выбрать, — произносит он после долгой паузы.

Напряженность в его голосе сигнализирует о том, что он больше не шутит, и я отступаю. Немедля. Мы молча едим, а Мэтт с Эбби, естественно, продолжают флиртовать.

Когда мы уходим, я указываю на отсутствие бутылок перед Эваном.

— Сдаешь позиции, уже девять вечера, а ты до сих пор трезв.

Эван придерживает передо мной дверь.

— Я не напиваюсь каждый вечер. — Он выходит за мной. — Но делаю это часто.

Чувствуется приближение зимы, и я плотнее закутываюсь в тонкий пиджак. К моему разочарованию, Эван все еще прибывает в дурном настроении.

Моя машина ждет на библиотечной парковке, и я радуюсь, обнаружив ее в целости и сохранности. Я знаю, что есть фары и сигнализация, однако студенческий кампус не лучшее место для того, чтобы оставлять машину на всю ночь. Мэтт с Эбби устраиваются сзади, и их приглушенные голоса переходят в нечто, что, как я надеюсь, является звуками поцелуев. Мощное тело Эвана усаживается рядом со мной на пассажирское сидение, и я украдкой бросаю на него взгляд. Улыбка, которой он отвечает мне, не несет в себе прежних скрытых намерений. Так что я улыбаюсь в ответ.

— Вы, наверное, хотите, чтобы я отвезла вас домой? — спрашиваю его я.

— Нет! — произносит Эбби. — Мэтт едет с нами. А ты, Эван?

Эван почесывает бровь.

— Как Ванесса скажет.

Эбби хихикает.

— Никто не зовет ее Ванессой, кроме ее предков.

— Я знаю, но мне не позволено обращаться к ней как-то иначе. — Он не смотрит на меня, но я слышу в его голосе дразнящие нотки.

— Лучше уж Несс, чем крошка, — отвечаю я.

Он весело хмыкает.

— Я предпочитаю называть тебя Ванессой, и ты знаешь почему.

— Почему? — спрашивает Эбби.

— Потому что Эван подходит… — начинает Эван, и я в ужасе хлопаю его по ноге.

— Так почему? Я не понимаю, — настаивает Эбби.

Я не слушаю ее, а Эван перехватывает мою руку, когда я касаюсь его бедра, проводя большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Его скользящее прикосновение вызывает в руке покалывание. Черт. Неужели меня способно возбудить всего одно прикосновение? Я пялюсь на руль, разрываясь между тем, чтобы позволить ему продолжать и желанием вырвать руку.

Мэтт стучит в мой подголовник.

— Ну же. Кое-кто тут хочет лечь в постельку.

— Тш-ш, — Эбби закрывает ему рот рукой.

Я отдергиваю пальцы от Эвана, пока двоякое значение слов Мэтта не распространилось по машине. Пытаясь скрыть учащенное дыхание, я сосредотачиваюсь на дороге домой.

***

НЕСС

Вытянув ноги, Эван лежит на диване с бутылкой пива в руке. Я выхожу из кухни с парой напитков для себя и Эбби и замираю. В его потемневших зрачках плещется задумчивость, когда он медленно делает глоток из бутылки. Черт. Надо было отвезти его домой.

Эбби с Мэттом переплелись на кресле у окна, и единственное место, которое я могу занять, — на диване рядом с Эваном. Я трушу и опускаюсь на подлокотник с противоположного конца от него.

Он разворачивает ко мне всем телом.

— Я не кусаюсь, Несс.

— Кто тебя знает. — Я делаю вид, что игнорирую его, отпивая лагер.

Он перемещается в мою сторону, и мое дыхание снова учащается. Слава Богу, в комнате достаточно темно, поэтому не видно, как я изменяюсь в лице.

— Чистая правда. Хочешь, вместо этого почитаю тебе стихи?

Я сдаюсь и плюхаюсь в свободное пространство между нами, он пододвигается ближе и задевает меня своим твердым бедром. Я вздрагиваю, и он отодвигает ногу.

— Что ты предпочитаешь? Шекспира? Или что-то более современное?

Я вжимаюсь в диван, радуясь, что он выключил свои первобытные взгляды.

— Порази меня, поэт.

— «Мы с тобой слишком умны, чтобы любезничать мирно»7.

И вновь его слова обескураживают меня и, хотя я мечтаю высмеять его, есть в его лице некая странная серьезность.

— «Много шума из ничего»? — спрашиваю я.

— Что я слышу.

В этот раз, когда его нога соприкасается с моей, он не отводит ее. Я выдыхаю, так, будто снимаю часть выстроенных против него барьеров. Он ищет мое лицо. Я уверена, он вот-вот меня поцелует.

Движение на ступеньках отвлекает меня, и мое сердце подлетает к горлу, когда я вижу, как Мэтт с Эбби поднимаются наверх. Эван отводит голову назад, чтобы взглянуть на них, затем снова поворачивается ко мне. Я замираю, готовясь отстраниться, если он потянется ко мне.

Слегка встряхнув бутылку, я делаю глоток.

— Ты давно знаком с Мэттом?

Эван качает головой.

— Мэтт? Это попытка ловко сменить тему?

— Ага.

— Ты подумала, что я собираюсь поцеловать тебя?

— Это еще более странная попытка сменить тему.

Мы близко, почти касаемся друг друга, и наэлектризованность между нами рискует заискриться. От него исходит странное тепло, и я борюсь с влечением к нему, которое рядом с ним, я уверена, чувствует каждая девушка. Я не могу спокойно дышать, и это мне не нравится, обычно парни не производят на меня такого эффекта. Я закрываю глаза, отбиваясь от желания поцеловать его.

— Я знаю Мэтта с четырех лет, — говорит он, и я открываю глаза.

Его лицо где-то совсем рядом с моим.

— Почти как мы с Эбби.

— Ага.

— Откуда ты?

— Из Ланкастера. Всегда там жил. С рождения.

— Тогда ты, наверное, испытал облегчение, уехав оттуда?

Эван поддевает этикетку на своей бутылке.

— О, да.

Нечто вспыхивает на его лице после этих слов, и он зажмуривается, словно старается позабыть о чем-то.

— Это не так уж далеко, если захочется приехать в гости, да?

Эван переводит на меня взгляд.

— Почему бы нам не поговорить о чем-нибудь другом?

— Зачем?

— Затем, что все это — пустая болтовня.

Я хмурюсь.

— Просто пытаюсь узнать тебя получше.

Эван откидывается на спинку дивана.

— Нечего тут узнавать. Это было в детстве. Моя жизнь началась сейчас.

Забавно, ведь я точно знаю, что он хочет сказать этими словами. Слишком многие из тех, кого я встречаю, цепляются за детство.

— Твои родители тоже тебя контролировали?

— Родитель. — Он делает большой глоток пива.

— Ох, у тебя не было отца?

— У меня не было матери.

Он закрывает рот, и я думаю, что наступила на больную мозоль. Он снова наклоняется.

— Теперь ты станешь задвигать мне всю эту фрейдовскую чушь?

— В каком смысле?

— Ну, про меня и других девушек. Про то, что все дело в матери. И про то, что я не позволяю женщинам любить себя. Всю эту хрень, в общем.

Мне не нравится тон его голоса, и то, как он сжимает бутылку. Мы снова вернулись к разговору в ресторане. Пусть думает, что хочет, но я еще даже не начинала делать какие-то выводы на его счет.

Я сопротивляюсь желанию указать ему на то, что эти слова подтверждают его собственный аргумент.

— Нет, не стану.

Эван трет лицо.

— Извини, Ванесса.

— Несс.

— Мне теперь позволено называть тебя Несс? Чем же я заслужил такую честь?

Я улыбаюсь, напряжение спадает.

— Просто я думаю, что ты не тот парень, что нагрубил мне два дня назад.

— О, и что же я за парень?

Я сознательно прикусываю нижнюю губу и останавливаю на нем свой взгляд. Может, стоит поцеловать его. Я делаю это, потому что знаю, что он снова увлечен моим ртом.

У Эвана звонит телефон, он достает его из кармана и в этот момент, могу поклясться, его руки слегка трясутся.

— Отвали, — бормочет он и нажимает на кнопку сброса.

Он убирает телефон и переводит взгляд обратно на меня, но тот звонит снова. Челюсть Эвана напрягается, когда он сбрасывает вызов. Это происходит еще дважды, и его волнение возрастает. К слову об убийцах настроения.

— Может, просто ответишь? — предлагаю я.

— Нет. — Он нажимает на верхнюю кнопку, выключает телефон и кладет его на стол, смотря на него так, словно это граната.

Пару минут мы сидим в тишине и пьем пиво бок о бок. Эван сидит рядом и грызет ноготь, а я хочу спросить, все ли с ним в порядке. В ход идут опасения, что он пытается затащить меня в постель.

— Черт, — произносит он.

Затем он набрасывается на мои губы, и я удивленно охаю, пока его грубый поцелуй размыкает мой рот. Сначала мне хочется оттолкнуть его, но мое тело имеет иные соображения на сей счет, поэтому я прижимаюсь к нему. Эван притягивает меня к своей груди, его объятия настолько плотные, что я слышу, как бешено колотится его сердце. Логика покидает мой разум даже не попрощавшись, и я с вожделением жду его следующего движения. Он нетерпеливо ищет губами мой рот, и мое тело вспыхивает от желания. Я вся дрожу, но все, что он делает, это накрывает мой рот своим. Черт подери, что это? Эван отстраняется и кладет свою грубую ладонь на мою щеку, проведя пальцем по моим распухшим губам.

— Я должен идти, — хрипло произносит он. — Но сперва мне хотелось сделать это. Надеюсь, ты не обиделась.

Он хватает телефон со стола и прячет его в задний карман. Откинувшись на спинку дивана, я смотрю на то, как он идет к двери. Мой мозг растворяется в море страсти, а тело дрожит от возбуждения. В смущении и замешательстве я прячу лицо в ладонях.

Что, черт подери, только что произошло?

ГЛАВА 9

ЭВАН

В кафетерии общежития подают отличный завтрак — традиционный английский, практически с половиной свиньи на тарелке. Обычно я просыпаюсь поздно и не могу побаловать себя местным завтраком, и уж тем более порцией, которая сейчас лежит передо мной на тарелке. Я удивлен тем, насколько забито помещение: голоса и грохот подносов по столам действуют мне на нервы. Мэтт вваливается через двойную дверь и идет по устланному линолеумом полу, лавируя своим огромным телом между стульями.

На нем та же одежда, что и прошлой ночью, глаза усталые.

— Ты что тут делаешь? — спрашивает он.

— Могу спросить тебя о том же. Ты же вроде с Эбби был прошлой ночью?

Мэтт подтягивает к себе стул по плиточному полу и садится напротив меня.

— Я рано ушел. Слишком уж все по-семейному, не хочу, чтобы она думала, будто я ее «единственный» или как там телки это называют.

— По-моему, ты профукал момент. — Я кладу бекон на хлеб и откусываю. — Судя по тому, что я видел, она уже считает тебя своим единственным.

— Возьму пример с тебя. Не стану усложнять, — Он ухмыляется. — Ну, а ты трахнул ее?

Это слово звучит неправильно по отношению к Ванессе. Несс. Оно как-то обедняет ее. Странно. Обычно мне плевать на формулировку. Должно быть, это ее взгляды на жизнь так на меня влияют.

— Нет. Нам кое-что помешало.

— Я не слышал, чтобы кто-то приходил прошлой ночью. Хотя, я-то был занят…

Я выставляю вперед ладонь.

— Не желаю слышать об этом, Мэтт.

— Так, а что вам помешало?

— Она снова позвонила мне, — бесцветно отвечаю я.

— Кто?

— Люси.

Кто-то ударяет по спинке моего стула, проходя мимо, и я вынужден остановиться, чтобы обернуться и накричать на них. Мэтт трет глаза.

— Вот черт.

— Вот именно: вот черт.

— А чего она хочет?

— Я не ответил. — Выключенный телефон остался в моей комнате. Но он не сможет оставаться выключенным вечно. — То же, что и всегда, полагаю.

Мэтт берет кусочек тоста с моей тарелки.

— Это не твое дерьмо, чувак.

— Как раз-таки мое. И всегда им будет.

— А она знает, где ты?

— Не знаю, зависит от того, сказал ли ей кто-нибудь об этом. Когда я уехал, ее ведь не было рядом?

Вокруг нас шумят подносы и голоса, заполняя пустоту в месте окончания разговора. Молчание с Мэттом никогда не бывает неловким, но я вижу по его пальцам, которыми он постукивает по столу, что ему неуютно.

— Не знаю, что сказать, приятель.

Мои мысли уплывают обратно к Несс, прошлой ночи и внезапному поцелую перед моим уходом. Я мог бы сорвать с нее одежду и затащить в постель. Освободить разум от всего за исключением мысли о теле Несс под моим телом. Я мог бы жить настоящим, а не прошлым. Но вместо этого я цепляюсь за прошлое и тащу его за собой в дом. Люси стоит держаться подальше. Для нее в моей новой жизни места нет.

***

ЭВАН

Туча под названием Люси нависает надо мной, окрашивая мой мир в серые тона, и я жду, когда же разразится гроза, которая сметет и утопит меня. Это всего лишь вопрос времени. Большую часть дня я прячусь в своей комнате, отказываясь снова включить телефон. Чтобы позвонить, я пользуюсь платным телефоном. Никто не может поведать мне о том, где Люси и что она делает, и туча надо мной становится еще больше.

Дерьмо. Если она разыскивает меня, то одному богу известно, где она сейчас.

Когда я набираюсь мужества и включаю телефон, то обнаруживаю пятьдесят пропущенных вызовов и с полдюжины еще более истеричных голосовых сообщений. Как только я слышу, что это Люси, тут же удаляю все до единого. Я и так достаточно для нее сделал. И больше не могу делать то, что она хочет.

Мои последующие действия довольно глупы: следующие два дня я активно напиваюсь. Радости в этих пьянках мало, заканчиваются они падением в каком-нибудь углу и без девчонок. Даже под действием алкоголя я не могу выбросить Люси из своей головы, опьянение дает обратный эффект, ослабляя мою решительность. Что, если она и правда нуждается во мне, а я ее бросаю? Я был в миллиметре от того, чтобы перезвонить ей, но не сделал этого.

Ведь есть еще и Несс. И я не знаю, что делать, стоит ли ей позвонить. Ситуация довольно неловкая, не столько из-за поцелуя и упущенной возможности, сколько из-за того, что Мэтт избегает Эбби. Кроме того, Несс начнет задавать вопросы, хочет поговорить о моей жизни, а мне так хочется обойтись без неудобных вопросов, пока Люси снова не исчезнет с горизонта. Может быть, я позвоню Несс, когда все уляжется.

***

Моя следующая попытка почувствовать себя лучше куда логичнее. Я иду в спортзал и качаюсь. Постепенно тревоги последних нескольких дней отступают, и жизнь возвращается в привычное русло. Почти. Спустя несколько дней я выхожу после финальной тренировки и обнаруживаю у входа колеблющуюся Эбби. Я подхожу, вытирая лицо полотенцем.

Эбби выпрямляется и тоже идет в мою сторону.

— Ты знаешь, где сейчас Мэтт?

Она теребит молнию на сумке, ее глаза широко раскрыты и смотрят на меня в поисках ответа, который я не могу ей дать.

— Я не видел его сегодня.

— Правда? — Ее рот сжимается в тонкую полоску.

— Да, правда.

Иметь дело с девчонками, которых я обидел, довольно мерзко, но как быть с другими? Спасибо, Мэтт.

— Он избегает меня? — Ее голос становится на октаву выше.

— Откуда я знаю? — Мне нужно пойти принять душ. Я все еще волнуюсь из-за того, что Люси может искать меня, и не хочу болтаться без дела.

— А ты избегаешь Несс?

Я хмурюсь.

— Дело не в этом.

— А она думает, что избегаешь. Она не сказала, что произошло, но я чувствую, что что-то случилось.

Я вспоминаю слова Мэтта о важности своего положения в жизни девушек. И почему некоторые телки раздувают трагедию на пустом месте? Мы с Несс всего разок поцеловались, это же фигня. Я не могу придумать ответ, который бы в итоге не дошел до Несс, так что просто качаю головой и ухожу.

Удача отвернулась от меня. Несс сидит на низкой стене около зала. Я останавливаюсь, не зная, что делать. Она замечает меня, так что я не могу смыться без того, чтобы она не подумала, будто я избегаю ее, что сейчас я как раз и делаю.

***

НЕСС

Эван останавливается у двери в спортзал и встречается со мной взглядами. Между нами повисает тот неловкий момент, когда не знаешь, что сказать. По его предплечьям стекают струйки пота, футболка тоже пропитана потом и очерчивает широкую грудь, к которой он прижимал меня два дня назад. При взгляде на него мое тело оживает. Он выглядит так, словно сошел со страниц календаря с мужчинами-моделями. Или со страниц, ссылки на которые постоянно присылают мне друзья с Фейсбука. Хотя нет. Для этого он должен быть без футболки. Образ Эвана без футболки проникает в мое сознание, и мне хочется треснуть себя. Я уверена, что он двинется в противоположном направлении, в сторону деревьев, на которые так пристально смотрит. Но нет. Мой пульс ускоряется, когда он подходит. Успокойся.

— Несс… — Он скрещивает руки на груди, неопределенно смотря на меня. — Не ожидал увидеть тебя в кампусе.

— Я присматриваю за Эбби.

Во взгляде, который он посылает мне, читается недоверие. Конечно, едва ли он поверит, что я здесь не из-за него.

— Я не преследую тебя, — говорю ему я. — Я здесь с Эбби.

Эбби провела довольно хорошую поисковую операцию. Не имея возможности связаться с Мэттом, она нашла Эвана. Ее изобретательность изумляла меня, а вот мотивы настораживали.

— Да, она нашла меня.

— Счастливчик, — отвечаю я с улыбкой.

— Почему она спрашивает у меня про Мэтта? Я не знаю, что ей сказать. — Он кладет свою сумку на стену рядом со мной.

— Почему? Он ее избегает?

Эван потирает нос.

— Может быть. Возможно. Я попрошу его позвонить ей.

Мое сердце болит за Эбби. Последние пару дней я пыталась объяснить ей, что она в университете всего месяц и едва ли сможет завести длительные отношения. Одному богу известно, для чего ей понадобилось с кем-то встречаться. Но всякий раз, когда в жизни Эбби появляется парень, она по уши влюбляется в него, цепляется за него, не понимая, что парни таких не любят. Я знала, что Мэтт непостоянный парень, но за эти годы я отчаялась повторять ей это.

— Эбби расстроена. Довольно грубо с его стороны не перезванивать. Ему стоит набраться мужества, перестать игнорировать ее и сказать ей, что он больше не хочет ее видеть.

Он хмурится.

— Эбби сказала мне, что ты думаешь, будто я тебя игнорирую.

Что за черт?

— Я не говорила ничего подобного. С чего бы я могла такое сказать?

— Вот и я подумал, что это странно.

И это все, что он может сказать? Очевидно, поцелуй не заслуживает упоминания.

— Где она сейчас? — Я заглядываю за его спину, смотря на дверь. — У меня смена сегодня вечером, и мне нужно идти. Так что, если она нуждается в утешении, ей лучше появиться здесь.

— Не стану тебя задерживать. — Он улыбается, и его глаза наполняются блеском впервые с момента начала нашего разговора. Неужто он боялся, что я насяду на него из-за нашей встречи?

— Ты разобрался? — спрашиваю я.

— С чем?

— С проблемой, возникшей той ночью. Со звонком, который заставил тебя сбежать?

Блеск тускнеет в его глазах.

— Ага.

Он лжет. Я хочу, чтобы он признал, что поцеловал меня. Но еще больше признания я хочу, чтобы он попросил меня встретиться с ним снова. Я мысленно даю себе пинка. Я ничем не лучше Эбби. Мне стоило бы поблагодарить его за удачное бегство, потому что мои гормоны отправляли меня прямо к нему в постель.

Эван не вдается в подробности, вечер забыт. Конечно, что для Эвана поцелуй?

— Чу́дно. Полагаю, теперь мы сможем пересекаться только здесь. Потому что, если Мэтт не объявится, вы все тоже будете избегать нашего дома, — произношу я более дружелюбно, чем чувствую.

— Ага, больше никаких странных парней в твоей постели.

— Или хитрых парней, которые читают мне стихи, пока я пытаюсь уснуть.

Мы оба улыбаемся, и что-то ноет внутри меня. Мне нравится говорить с ним: Эван умный и загадочный. И я хочу большего, чем поцелуй. Я мысленно перескакиваю на воспоминание о его губах на моих губах и восхитительном чувстве, которое разливалось во мне во время этого поцелуя. Я знаю: я одна из многих. Но если он так целуется, то секс с ним, должно быть, фантастический.

Теперь я испытываю к себе отвращение.

Мы расходимся, и я спешу найти Эбби.

ГЛАВА 10

НЕСС

Спокойные вечера и полноценный сон увеличивают мою способность справляться с суматохой на работе. Впрочем, замкнутость Эбби омрачает хорошее самочувствие. Она никуда не выходила с тех пор, как получила Тот Самый Звонок от Мэтта две недели назад. Я взяла на себя роль санитарки разбитого сердца, наполняя холодильник и шкафчики ее любимыми вкусностями и участливо кивая в минуты постоянно повторяющихся страданий. Стараясь не звучать как мама, я уговаривала ее вернуться к урокам. Чем быстрее я смогу сбыть Эбби на руки другому парню, тем лучше.

Сегодняшний рабочий день включает в себя очередные тренировки по продажам. Настойчивое и нудное повторение всего того, что я узнала за два месяца. Раздражающие сальные улыбочки и хихиканье группы девчонок, записавших меня в ряды первоклассных сук, толкают меня на тропу войны.

Сожаление по поводу моего решения устроиться сюда каждый день сопровождает меня по пути на птицефабрику, а это дерьмо еще больше все усугубляет.

После того, как я, ругаясь и громко топая, поднимаюсь наверх, появляется Эбби и предлагает приодеться и провести вечер вне дома, что нам обеим крайне необходимо. Она считает, что мне не повредит немного мужского внимания, и часть меня согласна с ней. С момента моего разрыва с Джошем прошло три месяца, и я до сих пор по нему скучала. Если быть до конца честной с собой, больше всего я скучала по физической стороне отношений и тому, что кто-то находит меня желанной.

Эбби настаивает на кардинальном преображении, и я уступаю ее прихоти. Она радостно приходит ко мне в комнату со своей распухшей от косметики сумочкой и набором платьев.

Спустя час она подталкивает меня к зеркалу.

— Взгляни!

Короткое черное платье едва доходит до моих колен и обтягивает мою стройную фигуру, пожалуй, чересчур сильно. Я вытягиваю лицо, когда вижу туфли, которые она дает мне. Определенно они сделают мои ноги длиннее и сексуальнее, но, когда я упаду лицом в пол, это едва ли вызовет у кого-то желание. Я снимаю их и надеваю балетки. Эбби вытягивает лицо.

— Ты хочешь, чтобы я и платье сменила?

— Нет! Ты не посмеешь!

На этот раз манипуляции Эбби над моим лицом придают мне естественный вид, макияж подчеркивает зелень моих глаз, что намного лучше макияжа панды, который она так любит. Я поворачиваюсь к ней и начинаю гримасничать, а она наклоняется ко мне и делает снимок на свой телефон. Я соглашаюсь пойти с ней в «Союз». И не потому, что могу встретить там Эвана. Ну ладно, вру.

Пока я иду рука об руку с Эбби, меня охватывают сомнения. Нам так хорошо вдвоем без ее бойфренда и его прихвостней. Неужели я и впрямь хочу помочь Эбби найти нового дружка?

***

ЭВАН

Прошло две недели, а Люси так и не позвонила, не объявилась. Я расслабился и продолжил заниматься своими будничными делами. Надеюсь, кто-нибудь вмешается до того, как она найдет меня.

Периодически в моей голове возникают мысли о Несс, что-то цепляет меня в этой девчонке. Кроме желания увидеть ее голой. Я раздражен тем, что между нами был только поцелуй, и в не меньшей степени в этом виновата Люси. Между мной и Несс есть искорка иной связи, например, взаимное желание убежать от детских ограничений. Наша жизнь за многие мили от дома. Впервые за долгое время я встретил девушку, которую мне хочется узнать. Несс непростая и умная, захватывающе разная. Мне хотелось бы узнать, почему она выбрала путь, на который встала, ограничив себя, несмотря на свой ум.

С тех пор как Мэтт перестал видеться с Эбби, я знал, что не смогу встретиться с Несс, если только не стану искать ее специально. В раскинувшемся в разные стороны студенческом городке обитает множество студентов, и, поскольку Эбби не из моего общежития, я вряд ли смогу пересечься с ней снова. Несмотря на мой интерес к Несс, я не был уверен, что стоит искать ее и давать ложную надежду. Последнее, что мне нужно, — это серьезные отношения, за которые телочки принимают твою охоту на них. Нет. Намного лучше поднапрячься и забыть ее.

Так что я вернулся к своим старым привычкам и охоте на девушек. Пабы, алкоголь и смутные воспоминания о прошлой ночи.

В баре толкучка, воздух наполнен теплом, когда я приезжаю в «Союз» со своими пьяными приятелями. Наша попойка началась пару часов назад и результат закономерный: выпивка, хихиканье девушек и голос Мэтта, звучащий в два раза громче обычного. Пара девчонок из нашей группы привлекают мое внимание, но моя репутация опережает меня, потому что мне не очень-то везет с ними. Ох, ну и ладно. Я сканирую бар в поисках подходящей альтернативы.

В конце бара вспыхивает ссора, и голова Мэтта находится в центре группы девиц. Вздыхаю. Его длинный язык и алкоголь — смертельное сочетание. Он либо привязался к кому-то, кто не заинтересован во флирте, либо его настигло его прошлое.

От группы отделяется Эбби и устремляется в мою сторону, но проносится мимо. Хорошо. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ей вслед, как вдруг кто-то врезается в мою спину.

— Извините.

Мимо меня проходит Несс, следуя за своей подругой. Ни одна из девушек не замечает меня, так что я либо в их банлисте, либо они просто меня не узнали.

То, как Эбби расталкивает людей и расплескивает свой напиток, наводит на мысли, что она привлекает внимание.

А Несс.

Боже ж ты мой!

Ее платье очерчивает изгибы ее тела, намек на которые я видел в наши прошлые встречи. Я мысленно даю себе пинка за то, что не добрался до ее тела раньше, ведь теперь я вижу, насколько она горяча. Смотря на ее зад, пока она удаляется, я радостно вспоминаю о том, как Несс наклонилась в машине в утро после нашего знакомства. Я вновь пускаюсь на поиски причин, по которым я не должен с ней связываться.

Люси — вот причина. Снова занявшая в моей жизни много места. Прервавшая меня. Но только не сегодня. Несс здесь, я тоже, и есть ощущение, что мы должны продолжить с того места, на котором остановились. Во всяком случае, так решает мой заправленный алкоголем мозг. Я иду вперед и просто на всякий случай выключаю телефон и запихиваю его подальше.

Я огибаю тела и наконец останавливаюсь рядом с двумя подругами, сидящими за круглым металлическим столом в самом тихом углу в противоположном конце «Союза». Несс гладит подругу по спине, склонившись к ее лицу, и утешает плачущую девушку. Когда Несс подается вперед, бугорки ее груди свободно выглядывают из-под тонкого материала и собираются вместе. Вот оно. Возбуждает мгновенно. Черт. Больше мешкать нельзя.

Словно обладает особым нюхом на парней, раздевающих ее глазами, Несс поднимает глаза и ловит мой взгляд.

Я подхожу, стоять здесь и пялиться было бы еще глупее.

— Где твой гребанный друг? — шипит Эбби. — С какой из этих баб он трахается?

Ух ты!

— Понятия не имею.

Несс стреляет в меня глазами. Полагаю, я только что совершил ошибку из разряда «мужчины, которые не понимают женщин».

— Ох, — взвизгивает Эбби. — Так значит он трахается с одной из них?

Несс тычет языком себе в щеку и смотрит на меня. Ладно, теперь я понял, что не так сказал.

— Эм. — Я смотрю на Несс в поисках защиты, но она едва заметно качает головой. — Нет, не думаю.

— А как насчет тебя? С какой из них спишь ты? — продолжает она.

— Что? — произносим мы с Несс в унисон.

— Это все из-за тебя! Он просто копирует тебя! — всхлипывает она.

— Он большой мальчик, способный самостоятельно принимать решения.

— Эбби, пойдем домой. — Несс касается плеча подруги, но Эбби сбрасывает ее руку.

— Нет. Я хочу посмотреть. Хочу увидеть, что он делает. И с кем он это делает.

— Не думаю, что это хорошая идея, — произносит Несс, и я с ней согласен.

— Нет! Мы выбрались потусить! И он не испортит нам вечер! — Она опрокидывает содержимое наполовину опустевшего стакана. — Чего будете? Я схожу за напитками.

— Я не прочь выпить. Может, я схожу в бар?

— Или я куплю тебе что-нибудь, — предлагаю я. Но по выражению лица Эбби становится понятно, что она ассоциирует меня с Мэттом и мечтает низвергнуть меня в ад. — Или нет.

Несс прикрывает рот рукой, и я вижу в ее глазах веселые искорки. Отодвинув стул, Эбби поднимается и идет к бару. Слава Богу, не к тому, у которого находится Мэтт.

— Что смешного? — спрашиваю я Несс.

— Ситуация.

Я мешкаю, стараясь не смотреть на те части ее тела, из-за которых могу получить пощечину, если направлю на них свой взгляд. Она встречается со мной глазами, они слегка затуманенные.

Она потягивает свой напиток.

— Останешься или пойдешь шататься дальше?

— Не уверен, что мне будут рады. — Я выдвигаю стоящий напротив стул.

— Почему? Ты ведь не сделал ничего плохого.

— Нет, но никто и не давал мне такого шанса.

— И то верно.

Я ставлю свой напиток и сажусь напротив нее. Несс следит за каждым моим движением, смотря на мои руки, пока я пью.

— Как уроки поэзии? — спрашивает она.

— Нормально. А как птицефабрика?

— Болезненно.

Забавно, похоже, у нас появилось приветствие — обмен шутками.

— Никогда бы не подумал, что ты придешь в «Союз». Тебе ведь не нравится находиться среди толпы студентов?

— Не нравится, но Эбби настояла. Она никуда не выходила с тех пор, как твой дружок ее бросил, так что я не могла ей отказать. А то она заперлась бы в своей спальне с мороженым еще на две недели.

Мировоззрение Несс забавляет меня.

— Веселишься?

— Чрезвычайно. Ничто так не скрашивает вечер, как пьяная лучшая подруга, ставящая себя в неловкое положение.

Эта девчонка веселит меня, я соскучился по разговорам с ней и не хотел бы ее избегать. Надеюсь, я еще не упустил свой шанс. Она была так возбуждена во время нашего поцелуя. Ванильные духи Несс зависают в воздухе, вызывая воспоминания о ее мягких губах, об объятиях с ней и о том, как я ей упивался. Я снова пялюсь на ее рот, и Несс смущается.

— Ты сегодня хорошо выглядишь, — говорю я.

Ее глаза слегка прищуриваются.

— Спасибо.

— Это правда. — Я думал, девчонкам нравятся комплименты?

— Ну, и с какой же девушкой ты спишь?

Несс и ее неожиданные вопросы.

— Ни с какой. Ни с одной. В последнее время. И давай не будем снова ставить эту заезженную пластинку?

На ее лице притаилась улыбка.

— А я ведь говорила тебе, что, если что-то пойдет не так, стоит прибегнуть к поэзии. Девушкам нравится подобная чушь.

— Ты забавная, Несс.

Несс берет напиток и смотрит на стол, а я не понимаю, что же не так сказал. Я наклоняю голову, стараясь поймать ее взгляд.

— А ты странный, — произносит она, глядя прямо мне в глаза и вызывая во мне тревогу.

— Странный?

Несс поджимает губы и отпивает из своего бокала. Ее щеки пылают. Она пьяна.

— Тогда ночью. Ты сбежал. А теперь сидишь здесь и снова со мной разговариваешь.

Вот дерьмо. Поцелуй.

— Я не сбежал, мне нужно было уйти.

— Кто звонил?

Я качаю головой.

— Никто. Это неважно.

— Неважно? Однако тебе срочно понадобилось уйти. Ладно. Это не мое дело. — Несс вытягивает шею, выискивая что-то или кого-то в толпе.

Сейчас я знаю, что сказал что-то не то, даже знаю, что именно. Я сказал ей, что она неважна. Молодчина, Эван.

— Серендипность^8, — говорю ей я.

Она фыркает и поворачивается обратно ко мне.

— Что это? Слово дня?

— Это о том, что я встретил тебя сегодня вечером. Когда подумал о тебе.

Несс откидывается на спинку сидения.

— Ого, ты используешь для соблазнения не только стихи, но и словарный запас?

— Если ты перестанешь вести себя так, словно я стремлюсь сорвать с тебя одежду при первой возможности, у нас может получиться конструктивная беседа. И мы узнаем друг друга лучше.

— Ты хочешь узнать меня?

Несс садится прямо и наклоняет голову на бок. Ее лицо пылает, но я полагаю, причина в алкоголе, а не во мне. Я не пьян, но некоторое количество пива в моем организме, заставляет меня признать вещи, которые я не обдумывал.

— Да. Хочу.

Странное нечто из прошлого снова парит в воздухе, делая наши барьеры неустойчивыми.

— Зачем? — спрашивает она.

— Потому что ты не похожа на других девушек.

Несс поперхнулась напитком.

— Теперь ты используешь клише?

— Нет.

Наклонившись вперед, она произносит:

— Потому что я — загадка?

Я тоже наклоняюсь, чтобы ответить.

— Нет, потому что ты Несс. И ты нравишься мне. Прости, что не вышел на связь раньше.

Наши головы почти соприкасаются, пока ее глаза ищут мои, оценивая масштабы моей чуши.

— Серьезно?

— Серьезно.

Несс откидывается назад, берет напиток и не сводит с меня взгляда.

— Я должна позаботиться о своей пьяной подруге, — произносит она.

— Ладно, но мы можем встретиться? Завтра, например?

Я жду ее ответа, когда возвращается Эбби.

— Я передумала! Уходим! Не хочу находиться с ним в одном городе.

Несс пожимает плечами, и Эбби поднимает ее. Уходя, она оборачивается и обращается ко мне.

— Глупо, но я с нетерпением ждала поэзии.

Мой мужской взгляд, провожающий ее красивую круглую попку, не единственный. Я также не единственный мужчина в помещении, желающий увидеть ее без платья. Несс с Эбби на мгновение останавливаются, чтобы поболтать с группой ребят, и один из парней дотрагивается до руки Несс. Ревность накрывает и обескураживает меня. Мое намерение не преследовать Несс вытесняется дискомфортом при виде рук другого парня на ней. Не думаю, что теперь мне удастся забыть Несс. Она — риск, на который я жажду пойти.

ГЛАВА 11

НЕСС

Эбби тащит меня домой, а я в кои-то веки не хочу, чтобы ночная тусовка заканчивалась. Очевидно, крохотная часть меня, желающая встретить Эвана в «Союзе», не такая уж крохотная, как я думала, потому что встреча с ним скрасила мой вечер. Я с трудом признаю это, но это так. Может быть, это из-за того, что он не смотрел на меня как на свое будущее завоевание, а поддерживал со мной разговор? Этой ночью другие парни тоже флиртовали со мной, я была окружена мужским вниманием. Но только Эван сказал, что хочет узнать меня получше. И это автоматически отделяет его от тех парней, к которым, как я думала, он относится. Я сбита с толку.

Эбби переходит с мороженого на вино и чипсы и в очередной раз включает свою любимую мелодраму. Мне кажется, ее проблема в том, что никто не сказал ей, что реальная жизнь совсем не похожа на кино. Мысль об очередном просмотре одного и того же фильма наводит на меня ужас, так что я устраиваюсь на диване с книжкой в руках.

Я понимаю, что выпила слишком много водки, когда слова начинают расплываться на странице. Я читаю одну из романтических книжек Эбби. Неуклюжие девушки влюбляются в плохих парней, которые с первой встречи обеспечивают им множественные оргазмы. Неудивительно, что Эбби помешанная.

У Эбби звонит телефон, и я выныриваю из книги, в которой только-только началась прелюдия. Она кладет пакет с чипсами, достает телефон и, слизывая с пальцев соль, смотрит на экран.

— Ублюдок.

Она кладет его обратно. Но телефон не замолкает. Ко мне приходит ощущение дежавю. Впрочем, сомневаюсь, что Эбби будет целовать меня так же, как Эван.

— Будешь отвечать?

— Это он. Мудила.

— Я как бы догадалась. Но если ты не попросишь его прекратить, он так и будет звонить.

Всю ночь.

Эбби подтягивает одеяло к шее.

— Нет. — Она кидает в меня телефоном. — Ты ответишь ему.

— Тебе не двенадцать! — Я выключаю телефон и кладу его на стол.

Через час раздается звонок в дверь. А потом по ней начинают чем-то колотить. Явно не кулаком. Скорее всем телом.

Я смотрю на замершую Эбби. Никакой реакции. Испускаю стон.

— Брось, Мэтт. Пойдем.

У меня начинает сосать под ложечкой, когда я слышу Эвана.

— О, да они пришли вдвоем, — произносит Эбби.

Один из них колотит в дверь.

— Эбби! Детка! Давай поговорим!

Стук задает ударный ритм. Я не могу выносить шум больше нескольких минут, поэтому сдаюсь и иду открывать дверь. Как и следовало ожидать, Мэтт вваливается через дверной проем и падает на ковер. Позади него, прислонившись к моей машине, маячит Эван.

— Не мог отвезти его домой? — спрашиваю я. — Не думаю, что Эбби станет с ним разговаривать.

— Я пытался. Он и слышать ничего не хочет.

— Нужно было пытаться усерднее.

Эван выходит на свет через дверной проем и протискивается мимо меня, чуть оцарапав мое лицо хлопковой тканью своего пиджака. Я улавливаю нотки аромата Эвана, и в голове всплывают воспоминания о его поцелуе.

— Пойдем, приятель, тебе это не нужно. — Эван хватает Мэтта за рубашку и приводит его в сидячее положение.

Парни частенько говорят о том, насколько жалкими бывают девушки после расставания. Судя по моему опыту, подобные чувства присущи скорее парням, нежели девушкам. Конечно, девушки иногда рыдают и едят сладкое до тех пор, пока не заболеют, но делают это в уединении своих домов. А что же жалкие всхлипывания Мэтта? Нет, это стопроцентно пацанская тема. Мэтт бормочет что-то себе под нос.

Зажав подбородком одеяло, Эбби сидит на диване, ничего не предпринимая. Я горжусь тем, что она не кидается на Мэтта и не принимает его обратно с распростертыми объятиями. Однако это не отвечает на вопрос, что с ним делать.

— Сколько он выпил? — спрашиваю я Эвана.

— Ты еще спрашиваешь? Я удивлен, что он вообще сюда добрался.

— Ты мог бы остановить его.

Эван облокачивается на входную дверь и откидывает волосы с лица.

— Ну да, конечно. Он весит на двадцать фунтов больше меня, и верхняя часть моего тела не в состоянии противостоять его решительности.

Я отмечаю красноречие Эвана. Он не так пьян, как его друг.

— Хорошо хотя бы, что ты здесь и можешь за ним проследить.

— Я по жизни с ним, — бормочет он.

Мэтт хлопается обратно на пол.

— Извини. Я пытался остановить его, боялся, что он может во что-нибудь ввязаться. — Он тычет ботинком в храпящую массу. — Думаю, сейчас он безобиден.

Закутанная в одеяло фигура позади меня издает странный звук, и рыдающая Эбби исчезает наверху. Эван моргает, я наклоняю голову, примечая пустую бутылку из-под вина рядом с пакетиком чипсов.

Громкая отрыжка Мэтта подает Эвану сигнал, и он приседает.

— Ну ёперный же театр! — произносит Эван, переворачивая Мэтта на бок. Легкость, с которой он делает это, говорит о том, что ему не привыкать.

— Пить хочешь? — спрашиваю я, не понимая, что нам теперь делать.

— Воды, пожалуйста. — Эван садится на пятки.

Когда я возвращаюсь с кухни с водой, Эван сидит в кресле, уставившись в потолок.

— С ним все будет хорошо? — Я передаю ему воду.

— Ага.

— Ты хороший друг.

Он тихонько кашляет.

— Да уж, слишком хороший. Кто знает, сколько времени ему потребуется, чтобы прийти в себя.

— Оставайся здесь. На диване.

Он обращает на меня взгляд своих карих глаз.

— Может, мне стоит уйти. Не знаю.

— Раньше ты не стеснялся оставаться. Наш диван стал твоим лучшим другом несколько недель назад.

— Сейчас мне неловко. — Он смотрит вниз на Мэтта.

Неловкость — самое подходящее слово для описания всего происходящего: от пьяного парня на полу до недоговоренности с Эваном.

— Потому что ты поцеловал меня? — спрашиваю я, удивляясь собственным словам.

— Отчасти.

Эта новая сторона Эвана интригует меня. Забота о друге. Приглашение на свидание в «Союзе». Парень, которым я считала Эвана, бросил бы Мэтта и свалил домой с девушкой. Но он не сделал этого. И теперь смягченное сердце (и огромное количество водки) жаждало поцеловать его снова.

Я плюхаюсь на диван и смотрю на него.

— У тебя найдется немного поэзии для меня, плохиш Байрон?

Удрученное выражение на его лице сменяется живым интересом, и он опускается на подлокотник дивана. Прямо как я в прошлый раз в подобной ситуации.

— Я не кусаюсь.

Он ухмыляется.

— Кто тебя знает.

Есть что-то милое в том, что он помнит наши прошлые разговоры. Большинство парней даже не слушают. Эван втискивается в крошечный промежуток между мной и подлокотником. Его мускулистое бедро давит на мое, и моя рука прижимается к его боку. От неудобства начинаю елозить, и он разворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Итак, продолжим разговор, начатый в «Союзе»? — спрашивает он.

Чувство, вызванное соприкосновением наших тел, захватывает меня, и я мечтаю снова выровнять дыхание. Он опьяняет меня, и, ведомая алкоголем внутри, я хочу прижаться к нему и надеюсь, что он ответит мне поцелуем.

— Конечно, — произношу я вместо этого.

— Я хочу кое-что сказать тебе, Несс.

Я вдыхаю его пикантный аромат, вспоминая о том, как мы сидели на этом же самом месте раньше. Только в тот раз его губы накрывали мои.

— Что?

— Сам того не желая, я произвел на тебя неверное впечатление.

Я сосредоточена на его губах. Мне пофиг, просто поцелуй меня.

— М-м-м?

Он слегка отодвигает голову назад.

— Ты не особенно красноречива сегодня.

— Поверь мне, для часа ночи в субботу это очень длинное слово.

Эван улыбается и вытягивает руку, дотрагиваясь пальцами до моего лица.

— Это одна из причин, по которой мне хочется узнать тебя. Ты такая…ты.

Я не могу сконцентрироваться ни на чем, кроме его прикосновений и необходимости дышать. Но у меня есть неловкий вопрос.

— Со сколькими девушками ты переспал с тех пор, как перебрался в Лидс?

— С одной.

Я ожидала, что он отчитает меня за вмешательство в его сексуальную жизнь, но у меня были на то причины.

— С одной?

— Это правда. Ты видела состояние, в котором я флиртую. Сколько раз, по-твоему, мне могло что-то обломиться в таком состоянии, даже если бы я очень этого хотел? Я был настолько пьян, что в большинстве случаев засыпал, едва у меня появлялся шанс.

Я хихикаю. Сначала тихо, но затем начинаю совершенно не по-женски ржать.

— Что смешного? — Эван тоже улыбается, посмеиваясь надо мной.

— Те бедные девушки думали, что урвали себе кусочек сексуального тела Эвана, а ты вырубался.

— Ты сводишь меня с ума. — Он обхватывает мое лицо, и держит его так, что я смотрю прямо на него.

— Свожу с ума? — Поцелуй меня. Ну же.

— Ты такая умная, такая забавная и такая замечательная.

— Замечательная? — Сейчас. Пожалуйста.

— Потому что тебе плевать. Ты делаешь то, что хочешь, и никому не даешь себя остановить. Ты никем не притворяешься.

Я беру одну из его рук и отвожу ее от лица, переплетая наши пальцы. Намерение в его глазах едва скрывается за соблазнительными словами.

Рот Эвана приближается к моему рту, теплое дыхание согревает кожу. Производимый на меня эффект странный, непохожий на тот, что производили на меня другие. Эбби однажды рассказывала о парне, который умудрялся возбуждать ее, даже не касаясь. Тогда я решила, что Эбби преувеличивает. Теперь же я думала, что в этом есть нечто первобытное, происходящее между двумя людьми. Потому что тепло, поднимающееся из глубин моего тела на поверхность, обжигало в тех местах, где его ладонь прикасалась к моему лицу.

Глаза Эвана сфокусировались на моих губах.

— Прости, что ушел в прошлый раз.

— А кто сказал, что я позволила бы тебе остаться в прошлый раз?

— Ладно, извини. Но я поцеловал тебя на прощание.

Он снова дразнит меня? Ибо рот Эвана находится на мучительно близком расстоянии от моего рта, но не спешит слиться со мной в поцелуе. Я ерзаю, стараясь скрыть учащенное дыхание, и понимаю, что он ждет от меня действий. Прекрасно. Я набрасываюсь на его губы, раздвигая их. Эван наматывает на руку мои волосы и, нежно придерживая мою голову, легко целует меня, моя кожа искрится под его губами.

Наша поза на диване позволяет мне прильнуть к Эвану, почти вскарабкаться на него, слиться с ним, при этом не разрывая поцелуя. Руки Эвана обвивают мою талию и притягивают ближе. В месте, где мое бедро соприкасается с ним, я чувствую его эрекцию. Ух ты! А ведь я едва прикоснулась к нему. Может быть, я тоже действую на него так? Я отстраняюсь, смотрю в его глаза и, как ожидалось, вижу в них голодный блеск.

— Ты специально прижала меня, чтобы на этот раз я не смог уйти?

Я улыбаюсь.

— Отчего же? Можешь идти.

— Думаю, я подожду, пока проснется Мэтт.

Сильными, грубыми руками он вновь обхватывает мое лицо, и его язык стремительно вторгается в мой рот. На этот раз вкус пива ощущается слабее, чем прежде. Наши зубы сталкиваются, и я отворачиваюсь от него, схватившись за рот. Он наблюдает за тем, как платье ползет вверх по моим ногам.

Маленькое черное платье перестает быть целомудренным, когда лежишь на мужчине сверху. Но я и не собиралась вести себя целомудренно. Руки Эвана скользят вверх по моим ногам, мягко поглаживая.

Да, я определенно переборщила с водкой, да и хрен с ним. Он здесь, он чертовски сексуален, и это мой выбор. С эмоциями я разберусь попозже. Не знаю, что это — алкоголь или уверенность в собственной сексуальности, которую я обрела сегодня, — но парни смотрят мне вслед, Эван хочет меня… так что я приняла решение.

— Вам того же? — спрашиваю я.

— Того же?

— Как с той девушкой, с которой ты спал в Лидсе.

Я уже видела этот взгляд на лице Эвана раньше, ночью в пабе, когда с него на мгновение слетела маска.

Он стушевывается.

— Несс…

— Скажешь, нет? — Я убираю руку с его мускулистого пресса, по которому вожу пальцами.

— Честно, я не знаю, что сказать.

Я хватаю его за рубашку и притягиваю к себе. Я слегка пьяна и чересчур безрассудна, но какого черта, мне весло!

— Как насчет того, чтобы поразить меня поэзией? Я слышала, девушки реально…

— Несс. Заткнись. — Он тянет меня на себя, запечатывая мой рот своими губами. Нетерпеливость его поцелуя захватывает меня и выкачивает весь воздух из легких. В эту минуту я теряю последние крохи самообладания.

ГЛАВА 12

ЭВАН

В ночь, когда Мэтт выкинул то, что выкинул, мне почти удалось остановить его. В какой-то момент я успокоил его настолько, что довел до автобусной остановки. Но судя по всему, желание увидеть девушку, которую он бросил несколько недель назад, стало настолько сильным, что он, пошатываясь, пошел к ней. Он стал бы легкой добычей для любого скрывающегося бандита, ищущего студента для битья, так что мне пришлось сделать чертов выбор. И я последовал за ним.

Черт, в ту минуту я был в ярости, потому что хотел продолжить отрываться в городе со своими друзьями. Но теперь я готов сбежать вниз по лестнице и расцеловать его. За то, что лежу в постели, и Несс, расстегнув свое сексуальное платье и раздвинув ноги, сидит на мне сверху. Она наклоняется и начинает осыпать поцелуями мою шею, и ее мягкие волосы щекочут лицо. Я хочу спросить у нее, зачем она это делает, но знаю, что нет идеи хуже, чем спросить у девушки: «Зачем?» Потому что она может остановиться.

Несс отрывает губы и выпрямляется, пробежав пальцами по моей груди. Она с ловкостью расстегивает пуговицы на моей рубашке, и ее аккуратные пальчики согревают кожу. Распахнув рубашку, Несс припадает теплыми губами к моей холодной груди, и давит на нее своим языком, облизывая меня.

— О господи, Несс, — рычу я, опрокидывая ее на кровать. — Я еле сдерживаюсь.

Она глядит на меня, волосы разметались по постели.

— Зачем?

— Потому что не хочу, чтобы завтра меня в чем-нибудь обвинили.

— Я не стану ни в чем тебя обвинять. Я хочу этого.

Я борюсь с собой и с теми вещами, о которых так пекутся девчонки. Ситуации, подобные этой, невероятно смущают меня.

— Несс…

— Так ты не хочешь?

Глаза Несс сияют, пока ручки стягивают рубашку с моих плеч. Она впивается пальцами в мои сухожилья и легко смещается от центра моего тела к краю моих джинс. Сердце колотится в груди, в висках стучит кровь. Я ужасно возбужден, до боли.

Я сжимаю ее бедра сквозь платье, задираю его наверх, обвиваю руками ее талию и тяну на себя. Я привык к тому, что девушки начинают хихикать и извиваться, но она смотрит на меня с забавной решимостью на лице. Нужно идти дальше.

— Боже, Несс, конечно, я хочу тебя…

Бретелька платья легко соскальзывает вниз, и я впиваюсь зубами в ее плечо, утыкаясь носом ей в шею. Несс издает слабый звук, который затихает в ее горле, пока я прокладываю дорожку из поцелуев к вершине ее груди. Мои руки скользят по ее теплой коже вслед за губами. Добравшись до груди, я начинаю поглаживать ее сосок сквозь кружевную ткань бюстгальтера, и Несс резко подается ко мне. Я опускаю вторую лямку платья, и она извивается так, что мне удается опустить его до талии.

По мере соскальзывания ткани, я следую вниз за платьем, легко целуя ее невероятно мягкую и ароматную кожу. Несс хватает меня за волосы и подтягивает наверх, к своему лицу.

Я сглатываю и встречаюсь с ней взглядами. Боже, надеюсь, она не передумала.

***

НЕСС

Эван в нерешительности смотрит на мое полуобнаженное тело. Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на него, стоящего на коленях с обнаженным торсом. Проникающий сквозь раздвинутые занавески свет подчеркивает рельеф его пресса, и мне приходится сильно сдерживаться, чтобы не наброситься на него.

Похоже, Эван передумал, возможно, ему не нравится то, что он видит, так как он больше не прикасается ко мне.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Глаза Эвана вспыхивают.

— Я боюсь, ты перестанешь уважать меня на утро.

Я открываю рот, чтобы успокоить его, но в эту минуту вижу смутную улыбку на его губах.

— Ладно, иди домой, если хочешь. А я просто лягу спать.

Не сводя с него взгляда, я завожу руки за спину и расстегиваю лифчик, отбрасывая ненужный предмет одежды в сторону. Я жажду снова почувствовать на себе его губы, жажду, чтобы он накрыл меня своим телом. Каждое прикосновение, каждая ласка порождает непреодолимое желание принадлежать ему. Посмотрим, захочет ли он теперь уйти…

Эван выдыхает мое имя, его руки вновь неожиданно оказываются на мне, тянутся к моей груди, и язык скользит вверх по моему животу. Он ласкает ртом мою грудь, посасывая соски. Я впиваюсь ногтями в его плечи и, пока наслаждение еще трепещет во мне, обвиваю его ногами. В ответ он разводит мои колени в стороны, и я прижимаюсь к нему, ощущая, насколько он возбужден под тканью своих джинс.

Эван вновь опускается на колени, раздвигает мои ноги в стороны и прокладывает путь из поцелуев от лодыжки к бедру. Я напрягаюсь. Черт, я знаю, что он собирается сделать. Он нежно поглаживает меня через хлопковую ткань моих трусиков, затем медленно стягивает их вниз. Дрожь проходит по всему моему телу, когда он дразнящим жестом вводит в меня палец. С моих губ срывается стон, он стимулирует меня большим пальцем, и ощущения переполняют меня. Я едва справляюсь с удовольствием, которое дарят мне его пальцы, как вдруг ощущаю на себе его теплое дыхание, когда он касается языком моего клитора.

— О, боже мой, Эван!

Я начинаю извиваться от удовольствия, но он хватает меня за бедра и прижимает к постели. Придерживая меня одной рукой, он энергично ласкает меня своими пальцами. Мое тело полно сюрпризов, оргазм — неожиданный и пьянящий — накрывает меня, и я начинаю метаться по кровати.

Эван поднимается выше, невесомо целуя мой живот и груди. Я хватаю его за волосы и прижимаюсь к нему губами. Дыхание Эвана учащается, потемневшие глаза вопросительно смотрят на меня. Я расправляюсь с застежкой на его ремне, и вопросительное выражение на его лице сменяется пониманием.

— Нам не обязательно это делать, — говорит он.

— Я знаю. Но я хочу этого.

Эван отстраняется, и я, дрожа, лежу с закрытыми глазами, лишенная тепла его тела. Не думаю, что я когда-нибудь хотела Джоша так же сильно, как хочу сейчас Эвана. Я слышу, как Эван с шорохом снимает джинсы, затем шуршание упаковки от презерватива. Отгоняю прочь мысль о том, что Эван носит с собой презервативы, чтобы они всегда были под рукой.

— Несс, ты уверена? — шепчет он, склонившись надо мной несколькими минутами позже.

— Если ты не перестанешь спрашивать меня об этом, я начну думать, что это ты не хочешь, — рычу я.

Мне кажется, что простого «да» будет недостаточно, поэтому я впиваюсь ногтями в его спину и соскальзываю руками на его задницу.

— О, боже, Несс, конечно я хочу тебя, ты восхитительна, — шепчет Эван мне на ухо, нежно входя в меня.

Он смотрит на меня сверху вниз, едва сдерживая желание, которое я не раз замечала в парнях прежде, а затем приближает ко мне свое лицо. Я была уверена, что Эван один из тех парней, что прижимают девушку к постели и не слезают с нее до победного, однако Эван удивляет меня. Вместо этого он покрывает поцелуями мое лицо и все видимые участки кожи, до которых может дотянуться, заставляя трепетать все мое тело. Его движения внутри меня осторожны и сдержанны, и это просто сводит меня с ума.

— Эван, пожалуйста…

Я впиваюсь руками в его кожу и притягиваю его к себе, лаская каждую клеточку его тела так, как он ласкал меня. Наконец Эван отпускает себя, поддавшись собственному удовольствию, и начинает двигаться во мне быстрее.

После этого Эван обнимает меня за талию, и мы милуемся в кровати, натянув простыни на свои поблескивающие тела. Влажный жар, исходящий от его груди, остывает, и сердце Эвана бьется мне в спину. Я провожу пальцами по мышцам на его предплечьях и наклоняюсь, чтобы коснуться поцелуем его кожи. Нахождение здесь после самого лучшего секса, который у меня только был, согревает так же сильно, как и его объятия.

— А я говорил тебе, — шепчет он мне на ухо.

— О чем?

— Эван подходит Ванессе.

Я издаю смешок и поворачиваюсь, чтобы в шутку стукнуть его. Эван смеется надо мной и перехватывает мою руку прежде, чем она касается его кожи. Наши пальцы переплетаются.

— А возможно, наоборот. Поскольку твоя рука помещается в моей так, словно специально была сделана для меня.

Поцеловав мою ладонь, он кладет мою руку на свое сердце. Я ложусь и прижимаюсь к его груди, слушая, как постепенно замедляется его сердцебиение, пока мы оба проваливаемся в сон.

ГЛАВА 13

НЕСС

Когда я просыпаюсь, Эван все еще лежит в моей постели. Скептически настроенная часть меня ожидала, что он ускользнет ночью. Я выбираюсь из кровати и, пока надеваю свой халат, пальцами ног собираю в кучу нашу одежду. Эван лежит, положив руку на голову, и во сне его лицо безмятежно. Его гладкая грудь словно создана для поцелуев, и я вынуждена бороться с желанием забраться обратно в постель и разбудить его. Прежде чем сделать что-то вроде этого, я решаю оценить ситуацию. А поможет мне в этом крепкий кофе.

Когда я возвращаюсь с двумя теплыми кружками, то обнаруживаю Эвана сидящим на краю кровати в одних джинсах. Его лицо повернуто в другую сторону, к уху прижат телефон. Я восхищаюсь сплетением мышц на его спине, чуть исцарапанной слабыми следами от ногтей. Воспоминания о прошлой ночи моментально меня распаляют.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

Эван приходит в движение и поворачивает голову.

— Да… — Он кладет телефон на мой комод. Прозвучало не очень-то уверено.

Вручив ему кофе, я напряженно усаживаюсь рядом с ним.

— А ты в порядке?

— Думаю, да.

Черт, должно быть, это очень неловко.

Эван забирает кружку из моих рук и ставит обе чашки на комод рядом с телефоном. Он убирает спутанные волосы с моих глаз.

— Надеюсь, это так.

С прошлой ночи мои губы опухли, лицо побаливало в тех местах, где он поцарапал меня своей щетиной, но если он поцелует меня, то вкус этого поцелуя снова меня возбудит. И я вновь смогу с легкостью раствориться в нем.

Эван отклоняется назад и кладет на меня голову.

— Итак, ты все еще уважаешь меня?

Я улыбаюсь.

— Возможно.

Эван тянется за футболкой, и мне хочется обидеться на него за то, что он одевается.

— Теперь мы должны сходить на свидание? Если ты хочешь, конечно, ведь ты уже получила от меня то, что хотела.

— Ага, ну… — Я изучаю свои ногти. — Я позвоню тебе, если у меня будет время.

Мы смотрим друг на друга и смеемся с дружеским пониманием. Он осыпает поцелуями мой лоб.

— Нет, серьезно. Я хочу куда-нибудь с тобой выбраться.

Дверь ванной Эбби хлопает, возвещая о том, что она вышла в коридор. Эван поднимает взгляд.

— Мэтт все еще внизу?

Резкая смена темы возвращает меня обратно в настоящее время и место. Я почти забыла о Мэтте.

— Нет.

— Я должен его найти…

Мои планы удержать Эвана в своей постели рушатся. Но затем я вспоминаю, что все равно работаю этим вечером. Реальная жизнь — отстой. Сожаление по поводу отказа от студенческой жизни задевает меня.

— Ладно. — Я надеюсь, он не станет извиняться.

Телефон Эвана начинает трезвонить, он подскакивает и устремляет на него взгляд. Нет, только не снова.

— Популярный парень, — говорю я.

— Да, я выключил его прошлой ночью.

Эван допивает кофе, берет телефон и поднимается, чтобы уйти. На смену счастливым и приятным воспоминаниям приходят грустные чувства.

Он наклоняется ко мне, заключает мое лицо в свои теплые ладони и нежно целует.

— Я должен найти Мэтта. Но я позвоню тебе по поводу свидания. Ты свободна сегодня ночью?

Я киваю, хоть и сомневаюсь, что он собирается искать Мэтта.

Пусть Эван выключил телефон прошлой ночью, но что-то все равно настигло его этим утром. А точнее кто-то.

***

ЭВАН

Я без остановки стучу в дверь Мэтта до тех пор, пока он не начинает ругаться на меня, и я убеждаюсь, что он благополучно добрался до дома. Позже мы с ним поговорим, ибо я больше никогда не встану между двух влюбленных ни за какие коврижки. Конечно, вечер закончился для меня хорошо. Даже слишком хорошо. Но я не собираюсь больше носиться по округе в поисках людей.

Во время душа, стоя под теплыми струями воды, я думаю о Несс, вызывая в памяти воспоминания об ее образе и о нас. Сказать, что события приняли неожиданный поворот, значит ничего не сказать. И я не знал, что чувствую по этому поводу. И что чувствую к ней. Она восхитительная, сексуальная и, о Боже, невероятно умная, но я не знаю, что с этим делать. Быть с ней уютно, спорить забавно, но я волнуюсь, как бы все не пошло слишком быстро. Я уважаю ее и расскажу о том, что думаю, о том, что не хочу отношений.

Может, я, как девчонки, излишне накручиваю себя? Может, она просто хочет мое тело? Подобная идея вызывает смех: даже когда девчонки говорят, что хотят исключительно физической близости, придерживаться этой концепции они не могут. Мы повеселимся и посмотрим, как пойдет. Я позвоню ей.

Я надеваю чистую футболку и джинсы и смотрю на экран телефона. Вот дерьмо. Села батарейка. Я подключаю телефон к зарядке, и на экране высвечивается номер.

Он не звонил мне несколько недель. И вот, пытается дозвониться уже целый час.

Черт.

Я сажусь на кровать и смотрю в одну точку, прекрасно зная, что это значит. Почему он не может разобраться с ней без того, чтобы втягивать меня обратно в это дерьмо? Но раз он позвонил мне, значит, на это есть причины. Я набираю номер.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Ты должен вернуться. — Его голос взволнован, на заднем плане гремит музыка.

— Зачем? Я не могу.

— Мне не справиться самому, Эван. Ты должен приехать и помочь мне. — Речь невнятная. Сейчас одиннадцать утра.

— Ты в гребанном пабе? Это никак не поможет!

— Эван, пожалуйста. Я не стал бы просить, но…

Не стал бы просить? Он только и делает, что просит, каждый раз взваливая на меня это дерьмо, возлагая на меня ответственность.

— Нет.

Он перемещается, и музыка затихает.

— Если ты не приедешь, я не знаю, что она сделает.

— Не начинай эту херню! Ее раскаяние и без твоих начинаний ужасно.

— Что, если она снова исчезнет? Я попросил ее подождать, сказал, что ты приедешь повидаться с ней. Она будет искать тебя.

— Да, я знаю. Она пыталась дозвониться до меня пару недель назад. Но я думал, она сдалась.

— И я не сказал ей, где ты, хотя мог бы.

Эмоциональный шантажист. Мой мозг по кругу проигрывает возможные решения. Отчаянное желание зацепиться за настоящее и не возвращаться обратно. В прошлое. Я никогда не приезжал в Ланкастер с тех пор, как уехал оттуда. И сейчас не хочу.

— Я не могу этого сделать.

— Я в отчаянии. Иначе я бы не позвонил. Эван, пожалуйста. Помоги мне здесь.

Я делаю глубокий вдох и не выдыхаю до тех пор, пока от недостатка кислорода не начинает кружиться голова. Он такой пьяный и такой жалкий. Отчаявшийся. Я выдыхаю и прислоняюсь головой к стене.

— Если я приеду, то только на выходные.

В машине меня накрывают нежеланные воспоминания, зовущие обратно в Ланкастер. В прошлое, подальше от моей новой жизни. И все из-за Люси. Внезапно я вспоминаю о настоящем. Достаю из кармана телефон и посылаю Несс сообщение с извинениями, обещая позвонить ей после выходных. Сейчас мне не хочется вдаваться в объяснения.

ГЛАВА 14

НЕСС

Сообщение от Эвана не становится сюрпризом, но его содержание все равно похоже на удар под дых. Смущение — не злобу — вот, что я испытываю сейчас. Меня соблазнили, и это был не тот случай, когда стоило идти дальше после пьяной ночи. Я знала историю Эвана еще до того, как связалась с ним, знала, чем все закончится. Поведение Эвана утром, когда он попросил о свидании, породило во мне надежду. Хотя честное «спасибо и до свидания» было бы лучше. Зачем врать? Никогда не думала, что Эван трус.

Шансы на «я позвоню тебе на следующей неделе» слишком малы. Одно хорошо, что я не рассказала Эбби о том, что случилось, и тем самым уберегла себя от унижения.

Я отчаянно пытаюсь прогнать грустные мысли, но в моей затуманивающей разум работе находится местечко для обдумывания случившегося. В голову закрадываются привычные сомнения. Дело во мне? Я сделала что-то не так? Хотя, если по-честному, разве имеет значение, что я сделала или не сделала? Дружба с привилегиями не в моих интересах, так что плевать на него. Ах да, я уже это сделала…

Выходные проходят, и я постепенно смиряюсь с ситуацией, неустанно повторяя себе, что это было мое собственное решение.

Наступает и проходит понедельник и, несмотря на все мои попытки не думать о нем, мое сердце подскакивает от каждого телефонного звонка. Конечно же, он не звонит. Ни во вторник. Ни в среду. К четвергу дыхание при звуке рингтона на моем мобильном уже не учащается.

С тех самых пор, как Мэтт появился на пороге нашего дома, Эбби вернулась к своей обычной жизни и не собиралась возвращаться к нему. Я полагала, сил ей придает его слабость, потому что он звонил ей каждый божий день, а она с улыбкой отклоняла его звонки. Здорово, что она живет дальше, плохо только, что это означало новую толпу студентов в нашем доме.

Несколько дней спустя неожиданно приходит сообщение от Эвана, и я уныло просматриваю его содержание. Его намерения сбивают с толку, и я решаю, что он хочет еще секса. Может, сексуальное тело и поэзия подвели его? Я улыбаюсь, вспоминая о наших шутках. За изобретательностью Эвана стоят типичные мужские потребности. Я игнорирую его.

Исходя из того, что сообщение было единственным, что он прислал, я делаю вывод, что мои предположения верны.

Я все еще испытываю жесткие трудности с продажами на работе, и это тоже давит на меня. Идея отправиться на год в путешествие становится все притягательней с каждым днем. Изученные исследования только подкрепляют мою уверенность: многие девушки путешествуют в одиночку или встречаются и путешествуют группами. Что я теряю?

Мне нужно серьезно подумать над своей жизнью и отстраниться от всего на несколько месяцев, чтобы разобраться в себе. Работа в этом месте определенно не мой путь, но и возвращаться в универ под родительское «мы же тебе говорили» я тоже не собиралась. Я должна попробовать и доказать им, что в этом больше жизни, нежели в том, чего они хотели для меня. Фотографии зарубежных пляжей и блоги о путешествиях заполняют мое свободное время. Черт, может, я вообще не вернусь обратно.

***

ЭВАН

Люси и прошлое давят на меня даже на расстоянии. Моя глупая уверенность в том, что, покинув Ланкастер, я избавлюсь от кошмара последних лет, улетучивается. Я покорно возвращаюсь на старый путь, к старым воспоминаниям, чтобы помочь. Я поклялся никогда больше не причинять себе боль. Люси не моя ответственность. Но мне не все равно. Как бы сделать так, чтобы стало?

Сидя в своей старой комнате и глядя на возвышающиеся вдалеке Пеннинские горы, я не могу дышать. Я опять попался. Уехать снова после того, как Люси вынудила меня вернуться, очень сложно. Проходит неделя, прежде чем мне удается снова сбежать в Лидс.

После событий этой недели студенческая среда кажется мне непривычной, и я никак не могу влиться. Туча по имени Люси все еще нависает надо мной, и я хочу увидеть Несс. Рядом с ней я смогу расслабиться и стать ближе к себе. Больше, чем с кем бы то ни было другим. Все, с кем я общаюсь в универе, держатся за свои старые жизни и восторженно рассказывают о своем прошлом. Несс понимает меня, она такая же, как и я. Нужно убежать от контроля прошлого. Детство кончилось.

Мое сообщение остается без ответа. Я не могу винить ее. Мысль о том, чтобы связаться с ней, пока я был в отъезде, пару раз забредала ко мне в голову, однако необходимость держать два мира на расстоянии удерживала меня от звонка. Чудовищная ошибка.

В итоге я делаю вывод, что с нашим общением покончено, и мне нужно постараться наладить отношения с другими. Выключаем Ланкастер, включаем Лидс, и, надеюсь, чертова Люси, в конце концов, останется там, где находится.

***

НЕСС

Небо весь день хмурится, и зимняя прохлада приходит к нам раньше, чем в Челтнем. С окончанием осени лужайки кампуса усеяли опавшие листья. Золотые цвета, в которые все еще одеты деревья, привлекают мое внимание, хоть солнце все реже светит во второй половине дня. Я больше не выхожу из машины, когда заезжаю за Эбби, так как не хочу наткнуться на Эвана. Минуло несколько недель, и в моей голове все утряслось, но, чует мое сердце, стоит мне увидеть его, и на меня тут же обрушится чувство унижения, которое, впрочем, и так меня не покидает.

Пару раз за время своего ожидания, я видела парней, жутко похожих на Эвана, но при ближайшем рассмотрении это оказывался не он. Сегодняшний парень определенно был им. Я узнаю куртку, которую он носит, и каштановые волосы, спадающие ему на глаза, пока он уверенно шагает по кампусу. Один. И почему мое сердце слегка подпрыгнуло, когда я не заметила рядом с ним девушки? Я запрыгиваю в машину, молясь, чтобы он не оглянулся. Мои пальцы зависают возле зажигания, но я медлю.

Эван останавливается, чтобы с кем-то поговорить, но из-за его мощной фигуры не видно с кем. Он отходит в сторону и оборачивается. О, Боже мой! Эбби. Они продолжают беседовать, и все это время он не сводит глаз с машины. Я чувствую слабость, грудная клетка сжимается. Не подходи. Пожалуйста. Я повторяю эти слова, точно мантру. Когда Эбби подходит одна, я, наконец, выдыхаю с облегчением. Но в душе разливается разочарование: моя мантра сработала.

— Я только что видела Эвана, — сообщает Эбби, садясь в машину.

— Да? И как он? — Я стараюсь звучать весело и непринужденно. Я так и не рассказала ей, что случилось в ночь, когда он остался.

— Кажется, нормально. Он спрашивал о тебе.

— М-м-м? — Моя неспособность говорить больше похожа на писк.

Эбби снимает перчатки.

— Что-то произошло? В ночь, когда объявился Мэтт?

— Ты уже спрашивала меня об этом. Тысячу раз. Нет, ничего не произошло.

— Ладно. Но шестое чувство лучшей подруги подсказывает мне обратное. Ты побледнела, и у тебя руки трясутся.

Я смотрю на уличенные руки. Если скажу что-нибудь, только подкреплю ее в ее подозрениях.

— Он попросил тебя позвонить ему.

— Зачем?

— Я не знаю! Позвони ему и спроси! — Она замолкает. — Может, он снова хочет затащить тебя в постель.

— Эбби! — Я поспешно поворачиваю ключи в зажигании и ставлю машину на передачу.

— Сдается мне, леди слишком явно протестует, — произносит она и ухмыляется.

ГЛАВА 15

НЕСС

Я не перезваниваю Эвану. Эбби считает, что я упрямлюсь и набиваю себе цену. Да и плевать. С какой стати я должна снова обнажать перед ним душу? Лучше буду держаться подальше от мужчин и студентов, как и планировала изначально.

С каждым днем параллельно с изучением темы пешего туризма растет и число закладок на моем ноутбуке. По моим расчетам, к весне у меня будет достаточно средств, чтобы уехать. Шесть месяцев. Мысль о том, что придется провести в call-центре еще полгода, отягощает меня, но затем я вспоминаю о людях, которые могут проработать здесь всю свою жизнь. Я должна радоваться тому, что у меня есть время и возможности.

Я прокручиваю один из своих любимых блогов, читая новые истории о девушке, за чьими приключениями слежу. Она в Австралии, там очень красиво. Огромное голубое небо над ее головой контрастирует с серыми вечерами, оккупировавшими мою жизнь с этого момента и до весны. Я вздыхаю. Шесть месяцев. Может, стоит начать отсчитывать время? Создать свой собственный блог?

Кто-то стучит в дверь, и на лестнице слышатся голоса. Я смотрю на часы. Семь вечера. Примерно в это время Эбби уходит тусоваться. Любопытно. До меня доносится только один чужой голос. Мужской. Интересно, я ведь еще не видела нового парня, о котором Эбби говорит. Выскользнув из комнаты, я перегибаюсь через перила, чтобы взглянуть на него. И упираюсь взглядом прямо в Эвана.

Я хлопаюсь задницей прямо на покрытые ковром ступеньки и вспыхиваю. Эван тепло улыбается, но не своей сексуальной усмешкой, а дружеской улыбкой. Его взгляд менее самоуверенный, чем раньше.

— Привет, Несс.

Я несмело улыбаюсь в ответ, испытывая головокружение и боль в желудке. В голове моментально всплывает каждая минута, проведенная в постели с ним, и я удивляюсь, как ему удается без особых усилий выглядеть так сексуально. Он стоит в голубом пиджаке нараспашку, засунув руки в карманы.

— Эбби говорила, что я просил тебя позвонить мне?

— Говорила, — произносит Эбби.

— Ох. А ты звонила? — спрашивает он. — Я хотел встретиться.

— Прошло много времени с тех пор, как мы виделись. Ты мог бы сам позвонить. У тебя был мой номер. — Я смотрю ему в лицо, и в памяти возрождаются воспоминания об этих губах на моих губах и груди, а мое лицо краснеет.

— Я пытался связаться с тобой, — спокойно произносит он. — Но ты не отвечала.

— Конечно пытался. Сообщениями.

— Ладно! — говорит Эбби. — Мне нужно довести до ума свой внешний вид перед тусой. — Она ускользает наверх, по пути перегибается через перила и говорит: — Ведите себя хорошо.

Я спускаюсь вниз, отчаянно жалея о том, что на мне нет макияжа и я в неподходящей одежде.

— Как работа?

— Дерьмо. А как уроки поэзии?

— Уроки нормально. Пропустил парочку, пока был в отъезде.

— Да? Не думала, что они бывают по выходным.

Эван опирается рукой о диван, придавая себе равновесия.

— Меня не было больше, чем выходные, Несс. Я написал тебе, когда вернулся.

— А что, в Ланкастере нет салонов сотовой связи?

Что-то в лице Эвана располагает меня к нему. Затравленное выражение лица, которое он тут же сбрасывает, порождает определенные мысли в моей голове.

— Это были трудные времена.

Вот дерьмо. Может, кто-то умер.

— Но сейчас все в порядке?

— Мне бы не хотелось об этом говорить.

Тайны. Брошенный парень? Не мои проблемы.

— В любом случае ты не позвонила и не ответила на сообщение, которое я прислал, так что я подумал, что нужно заскочить к вам ненадолго.

— Зачем?

Эван наклоняет голову, и его волосы спадают на одну сторону.

— А зачем одни люди обычно навещают других?

— На то есть тысячи причин. — Я удаляюсь на кухню, подальше от его головокружительного физического притяжения.

— Я пришел увидеть тебя. Поговорить с тобой. И извиниться. — Он возникает в дверном проеме и прислоняется к косяку, имитируя вечер, когда мы впервые разговаривали с ним. За тем исключением, что сейчас он куда трезвее, чем в первый раз.

— Тебе не нужно извиняться.

— Я чувствую себя долбанным клеше, Несс. Я переспал с тобой, назначил встречу, а потом прислал сообщение «я тебе перезвоню».

— Пить хочешь? — Я поворачиваюсь к чайнику.

— Отличная идея, мы могли бы выпить пива.

— Я не это имела в виду.

— Несс… — Я поворачиваюсь, замечая, как слегка дрожат мои руки. Руки Эвана скрещены на груди. — Я знаю. Я прошу тебя пойти выпить со мной. Чтобы извиниться.

Я обдумываю его предложение. Объяснение, почему он не звонил, наполовину правдоподобно. Но он не так уж вдается в подробности.

— Мне не хочется идти куда-то сегодня ночью. И с тобой тоже.

Он хмурится, и я думаю, что причина в нем самом, а не во мне.

— А завтра?

— Я не знаю.

— Хорошо, а если я попрошу тебя о свидании?

Я облокачиваюсь о раковину.

— О свидании? Серьезно? Ты не очень-то хорош в назначении свиданий.

— Прости, я облажался. Но я хочу узнать тебя. Я уже говорил тебе. Нас просто… прервали.

Он снова покоряет меня. Но на этот раз не своей сексуальной улыбочкой, а открытостью. Признанием, что ошибся.

— Я не знаю… — Моя решимость пошатывается, когда он подходит ко мне так, будто между нами существует магнитное притяжение.

— Пожалуйста, Несс. Позволь мне, по крайней мере, извиниться за то, что сделал тебе больно.

— Ты не делал мне больно, — фыркаю я. — Я знала, на что иду.

— Ладно… — Могу поклясться, он не поверил мне. — Но ты встретишься со мной завтра вечером?

Боже, он не сдается.

— Завтра вечером я работаю.

— Это не проблема. Я заеду за тобой к десяти утра.

Он ухмыляется и отворачивается, испаряясь прежде, чем я успеваю запротестовать. Пока я включаю чайник и жду, когда закипит вода, то корю себя за то, что так легко сдалась.

***

ЭВАН

Ну почему я не могу держаться от нее подальше? Тот факт, что я с кем-то переспал и бросил, никогда не волновал меня. Ни разу. Я никогда не чувствовал себя виноватым. Чем дольше я ждал контакта с ней, тем сильнее она сопротивлялась. Обычно я не сталкивался с таким раньше. Как правило, девушки, с которыми я спал, хотели от меня большего. Тем забавнее, что теперь я хотел от девушки большего, а она ни в какую. Затем я встретил Эбби, которая оказалась не в курсе того, что произошло между мной и Несс, но все равно вынесла мне мозг, и я тут же почувствовал себя виноватым за то, что обидел Несс. Сама Несс была так близко, сидела в своей машине, но у меня не хватило смелости подойти. Ненавижу сталкиваться с рыдающими девушками. Но после встречи с Эбби все вернулось назад: все приятные воспоминания о времени, проведенном с Несс. Так что я сдался, решил извиниться и посмотреть, что будет.

Когда я постучал в ее дверь на следующее утро, Несс открыла мне, одетая в джинсы и мешковатый свитер. Также на ней был блеск, что, как мне кажется, являлось хорошим признаком. Сияние на ее губах вызывает воспоминания о том, как я целовал их. Тот вечер был так давно, и с тех пор в моей жизни многое изменилось.

— Куда пойдем? — спрашивает она, пока мы идем к моей машине.

— Я организовал пикник.

— Пикник? — Несс смотрит на меня так, будто я сказал ей, что мы будем весь день носиться голышом по лесу.

— Посиделки с поеданием пищи. Или в северной Англии слово «пикник» имеет какое-то другое значение?

— Нет. Просто я не ассоциировала тебя с пикниками. И сейчас ноябрь.

Она открывает машину и, морща нос, садится внутрь. Я забираюсь на водительское сидение. Мне и в самом деле пора помыть машину: слишком много вокруг упаковок от фастфуда. В нос ударяет тот же жирный запах.

— Надеюсь, то, что я чувствую, — не запах пикника, — произносит она и улыбается мне.

С этой минуты, я понимаю, что принял верное решение.

***

НЕСС

После кирпично-бетонного города смотреть на пестрящие вдали Пеннинские горы — одно удовольствие. Переезд из Челтнема в Лидс был резким и изменил привычный глазу зеленый сельский пейзаж на городские постройки. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Отъезд из Лидса казался глотком свежего воздуха.

Эван выезжает из города, и пригороды редеют до тех пор, пока мы не оказываемся на автомагистрали. Пока мы едем, я смотрю на дорожные знаки.

— Ты же не везешь меня в Ланкастер, надеюсь?

Его руки чуть сильнее стискивают руль.

— Конечно нет.

— Мне начинает казаться, что ты реально ненавидишь это место.

— Так и есть.

По его щеке пробегает судорога. Я хочу спросить у него, почему он вернулся назад, но понимаю, что он держит книгу своей прошлой жизни закрытой настолько, насколько может. Даже после загадочного визита туда. Так же, как я. Мои родители хотели приехать навестить меня, но я отказалась. Несмотря на добрые отношения, я не хотела, чтобы они появлялись в моей новой жизни и вмешивались в нее.

И мне не хотелось делиться с мамой новостью о том, что я покину страну на несколько месяцев. Сама справлюсь.

— Так куда же мы едем? — спрашиваю я.

— В мой любимый городок. За тридевять земель от Лидса, но в нескольких минутах езды.

В его машине неуютно, пружины пробиваются сквозь обивку, и спустя час езды я ерзаю от неудобства. Наша беседа иссякает через полчаса, когда становится ясно, что мы едва знаем друг друга. Я прикусываю щеку с обратной стороны, понимая, что вновь переспала с парнем, которого почти не знаю. Некоторые из моих претензий на независимость не такие уж продуманные. К тому же, я понятия не имею, как общаться с ним без того, чтобы не казаться язвительной. Слова вылетают сами собой. И пусть я уже не так зла на него, как раньше, его мотивы все равно не вызывают во мне доверия.

Постепенно дорога начинает виться по холмистой местности, очерченной зимними деревьями. Мы останавливаемся в красивом производственном городишке, припарковавшись рядом с парком с пролегающим между каменными домами каналом.

— Здесь так тихо, — говорю я, пока он достает рюкзак из багажника автомобиля. — И вид восхитительный.

Сейчас горы ближе, город тянется через долину, и его каменные стены чередуются с полями.

Эван закидывает рюкзак на плечо и берет меня за руку. Его холодные пальцы обхватывают мои, и мой желудок сжимается. Я смотрю вниз на свою ладонь в его огромной ладони, рука напрягается.

— Можно взять тебя за руку? — спрашивает он, ослабляя хватку.

Я думаю, что после того, что мы вытворяли в моей спальне, стадию хождения за ручку можно пропустить, так что странно, что он спрашивает меня об этом. Я не отвечаю, но и не выдергиваю руку.

Мы молча идем по дорожке вдоль речки, на которой вклинивается в шлюз длинная баржа и быстро вытекает вода, опускающая судно вниз. Мы прислоняемся к шлюзу, наблюдаем и машем взбудораженным путешествием детям на борту. Когда баржа оказывается в нижнем канале, мы возобновляем путь по дорожке.

— Мы очень далеко, — произношу я.

— Я подумал, тебе здесь понравится.

Место, выбранное Эваном для пикника, оказывается деревянным столом со скамейкой под деревьями. В кои-то веки выдался солнечный зимний денек и кусачий ветер поутих. Коллекция захваченной Эваном еды для пикника впечатляет: сэндвичи, салаты и кремовые пирожные из местной пекарни, обернутые в фирменную бумажную упаковку. Длинными пальцами он выуживает пару стаканов и большую бутылку апельсинового сока. Все это время я изучаю его. Может, я его недооцениваю? Вокруг его шеи обернут голубой шарф, соприкасающийся с кончиками его длинных волос. Щеки разрумянились от холода, на лице выражение искренней радости, будто то, что давило на него до сегодняшнего дня, исчезло навсегда.

— А ты мастер в этом, — говорю я.

— В чем?

— В пикниках. Многим парням такое даже в голову бы не пришло, и максимум, на что я могла бы рассчитывать, — это упаковка чипсов и банка колы.

Его брови опускаются.

— Мне всегда нравились пикники. Я просто повторил то, что мы обычно делали, когда я был маленьким.

— А мы никогда не устраивали пикников.

— Тогда нам стоит организовать много пикников, чтобы исправить это.

Он передает мне сэндвич, и вместе с хлебом до меня доходит дополнительное значение его слов. Больше времени вместе.

— Спасибо, — произносит он, взяв сэндвич.

— За что?

— За то, что согласилась поехать со мной. Я не хотел, чтобы ты думала, будто я один из тех парней.

— Я знала, какой ты парень, когда решила сделать это, Эван.

Он качает головой.

— Тебя кто-то обидел? В прошлом? Ты невысокого обо мне мнения. И о других парнях тоже.

Я потираю глаза.

— Ничего такого, кроме обычных подростковых расставаний.

— Может, часть взросления подразумевает принятие того, что некоторые люди совершают ошибки и что жизнь намного сложнее?

— Это слишком глубоко.

— Возможно, мне стоит перевестись на психологию. — Он улыбается уголком рта. — Я имею в виду, что все мы находим свой путь. А иногда теряем его.

— Значит, ты потерял свой путь в тот день, когда не перезвонил мне?

Наполнив стаканчики соком, Эван отпивает из одного из них.

— Да, как я уже говорил, я облажался, не позвонив тебе, так что, думаю, так и есть. Но я рад, что ты позволила мне найти тебя снова.

Эван прикусывает губу и смотрит на меня ясными карими глазами. Не для того, чтобы соблазнить или впечатлить меня. А честно.

В ночь, когда я встретила Эвана, шансы на то, что я окажусь здесь и буду вести умные разговоры, были равны нулю. В день, когда я переспала с ним, меня не покидала мысль, что он не сделает ничего, кроме как высечет мое имя на спинке своей кровати. Но он тянется ко мне и общается со мной. Все отношения непредсказуемы, каждый человек, которого мы встречаем, предназначен нам по судьбе, но то, куда вела меня судьба, я не знала. Моя склонность к обдумыванию спряталась.

— Ты говорил, что хочешь получше узнать меня? — спрашиваю его я.

— Да, я говорил это несколько недель назад. И тех пор ничего не изменилось.

— А ты позволишь мне узнать тебя?

Эван ерзает на сидении и ковыряется в еде.

— Думаю, да. Если ты этого хочешь.

Я накрыла его руку своей рукой в перчатке.

— Ты не то, что держит тебя в прошлом, а то, что, как ты думаешь, не держит тебя в нем.

Он смотрит на меня из-под своих ресниц.

— Поэзия?

— Нет. Прочитала это в чьем-то статусе на Фейсбуке. Но звучит круто, правда?

Мы обмениваемся понимающими улыбками. Он обхватывает мою руку своей и сжимает.

— Да, звучит круто.

В конце пикника мы идем обратно к машине. Я не хочу покидать этот красивый город, мысль о предстоящем вечере на птицефабрике нагоняет тоску. День, проведенный за разговорами с Эваном, придает вкуса моей реальности. Я изолировала себя, сделав неправильный выбор. Отсутствие общения на работе заставило меня уйти в себя. А Эван вытащил меня оттуда.

— Несс, — Эван отпускает мою руку, когда мы подходим к машине и останавливаемся, — ты в порядке?

Эван вытягивает руку и гладит меня по щеке тыльной стороной ладони. Второй рукой он притягивает меня к себе, и у меня перехватывает дыхание. Эван склоняет ко мне голову и, прежде чем вновь отстраниться, нежно касается поцелуем моих губ.

— Ты потрясающий человек, — произносит он.

— Ты едва меня знаешь.

Одно касание его губ, и мое сердце начинает биться с удвоенной силой.

— Я хотел бы иметь в себе силы развернуться и держаться подальше от вещей, которые тебя ранят.

Неожиданно в боли в его глазах я вижу маленького мальчика и понимаю, что он разрешает мне узнать себя. Скрытый Эван. Не зная, что сказать, я провожу пальцем по его губам и улыбаюсь. Эти новые эмоции на его лице и его голос так тянут меня к нему. Я и представить не могла, что меня будет тянуть к его жизни так сильно.

Я не собиралась этого делать, однако целую его, ощущая сладковатый привкус апельсинового сока, когда он раскрывает губы и я проникаю языком ему в рот. Наши языки переплетаются, и он осторожно прижимает меня к машине, утыкаясь в меня своими твердыми бедрами, и наши тела оказываются на одном уровне. Между нами нет пространства, и у меня снова кружится голова, пока он пробуждает поцелуями экстаз ночи, проведенной в моей постели. Это безопасно, мы в общественном месте, а значит, сможем сдержать разрастающееся внутри взрывоопасное желание.

Словно поняв это, Эван отстраняется и проводит своим жестким пальцем по моей брови.

— Мне нравится целоваться с тобой.

Я облизываю губы, наслаждаясь вкусом Эвана и его запахом на своей одежде.

— Должна признать, мне нравится, когда ты меня целуешь.

Он накрывает мои щеки своими ладонями и ищет глазами мой взгляд.

— Та ночь вместе не была похожа ни на одну другую ночь ни с одной другой девушкой. Я бы хотел, еще много раз просыпаться рядом с тобой. Мы можем попробовать снова?

Я не отвечаю, зарываясь лицом в его пиджак и обдумывая его слова. Может и стоит дать второй шанс парню, который вызывает бабочки в моем животе.

ГЛАВА 16

ЭВАН

Три дня с Несс. Три дня бодрствования и желания быть с Несс, даже если я видел ее всего час назад. Наш день вдали от повседневной жизни влечет за собой еще два, и каждый момент, который проходит рядом с Несс, сближает меня с ней. Она хочет быть со мной, но при этом ничего не ждет от меня. Три дня, которые мы проводим вместе, по ощущениям сравнимы с тремя неделями, и каждый день мы открываем друг в друге что-то новое — тоненькие ниточки, которые, как оказалось, нас связывают. Нет ничего легче, чем молчать и просто быть. Иногда тебе просто необходимо потерять кого-то, чтобы заново его найти.

Пока Несс переодевается для вечернего выхода, я жду ее на диване, который всегда напоминает мне о нашем первом вечере. Воспоминания о часах наедине с ней прокручиваются в моей голове так много раз, что буквально выматывают. Образы оказывают тот же эффект. Поэтому я перестаю думать. Если встречу ее с эрекцией, вечер едва ли будет удачным. Секс на повестке дня не стоит по понятным причинам. К сожалению. Раз она отстраняется, значит, и мне стоит остановиться и не лезть. Думаю, я навсегда упустил возможность затащить ее в постель. Поэтому я обнимаю ее и прикасаюсь к ней так много, как только могу, чтобы забрать домой воспоминания о нежности ее губ и тепле ее кожи. Но когда ночью я лежу в одиночестве в своей постели, то представляю себе, как ее грудь скользит по моей груди и как мои руки гладят ее красивую попку.

Сегодня Несс в странном настроении и снова язвит. И я никак не могу понять почему, ведь все же было прекрасно. Надеюсь, у нее просто «эти дни», а не я что-нибудь напортачил. Или Люси. Ты никогда не умел разговаривать с телками. То есть с девушками.

Когда мы входим в паб, она затихает. Задумывается. Вот дерьмо. После трех дней? Я нарочно подвожу ее к столику, за которым мы сидели раньше. Я присаживаюсь на ту же красную виниловую скамью, ставлю на деревянный стол то же пиво и беру ее за руку. Может, если она увидит, что мы сидим на особенном для нас месте, то потеплеет ко мне. Думаю, девчонкам нравится эта фигня.

Я пытаюсь прочитать ее, но это трудно. Допустим, она за что-то на меня злится, но тогда зачем она пошла со мной на свидание сегодня вечером, если не хочет меня видеть? Несс не снимает свое пальто и постоянно откидывает волосы с лица, раздражаясь, когда они рассыпаются обратно. Я подаюсь вперед и заправляю челку Несс назад.

— Есть кое-что, о чем я не сказала тебе, Эван.

— Да?

— Я подумываю уехать.

Ее слова врезаются мне в грудь. Что, черт возьми, я натворил?

— Уехать?

— Да, накопить денег и отправиться путешествовать. — Полагаю, она замечает замешательство в моих глазах. — Я запланировала это раньше. До нас. Я имею в виду, до этого.

Я надеваю обратно свою маску и ободряюще улыбаюсь.

— А куда ты поедешь? Звучит интересно.

Несс произносит вдохновенную речь на тему ее планов на будущее. Каждая ее частичка наполняется энтузиазмом, когда она говорит о своей идее. Никогда еще лицо Несс не было таким оживленным, а глаза такими сияющими. Но я понимаю ее. Ее выбор — работа — тянул ее вниз, и я обнаруживаю, что, оказывается, совсем не знаю настоящую Несс. И во мне просыпается зависть. Настоящая бурлящая зависть. Она может делать все, что хочет, ее прошлое не отягощает ее. Черт подери, ее прошлое окупит ее бегство.

— Должно быть, здорово, — говорю я, когда она замолкает.

— Что?

— Иметь деньги.

Ее руки, активно жестикулирующие и рисующие картины ее путешествий, замирают.

— Я заработала свои деньги.

Оживленное выражение на ее лице сменяется ожесточением.

— Ты подразумеваешь, что никто не оплатит твое путешествие?

— Под «никем» ты имеешь в виду моих родителей?

— Ты собираешься сама все накопить?

Несс одаривает меня равнодушным взглядом.

— А это за гранью возможного?

Недоразумение. Зависть. Раздражение. Мы снова к этому вернулись. Я потерял ее. Ее лицо мрачнеет, когда она делает глоток.

— Не имеет значения. — Я тоже отпиваю и прикидываю, как сильно я вляпался.

— Что ты обо мне думаешь, Эван? — спрашивает она.

— Нам лучше не продолжать этот разговор. Забудь.

Лучше бы я прикусил язык и не позволял боли взять верх. Дерьмо. Мы совсем не похожи на пару.

— Все это напоминает мне наш первый разговор. Я думала, мы прошли стадию навешивания ярлыков. Но кто же я? По-прежнему видишь во мне папину принцессу?

— Нет, я думаю, что ты не уверена в своем прошлом, потому что будь ты папиной принцессой, то не работала бы в call-центре. Я не думаю о тебе так.

— Ну, а как насчет тебя? Твоего прошлого? В чем состоит твоя неуверенность? В чем твой секрет, Эван?

Теперь глаза Несс прикованы ко мне, и в глубине души я знаю, что это больше, чем просто спор о нашем прошлом. Нечто, скрывающееся за ее сегодняшним напряженным молчанием.

— Не стоит, — предупреждаю ее я.

— В таком случае, не проси меня раскрываться перед тобой. — Несколькими глотками она опустошает свой бокал с пивом. — Думаю, мне пора.

Я беру ее за руки.

— Несс? В чем дело?

Мой телефон звонит в самый неподходящий момент. Несс смотрит сначала на него, потом на меня.

— Ответишь?

— Нет.

Она встает, и я хватаю ее за руки.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Я просто расстроился из-за того, что ты уезжаешь. Ты удивила меня.

— Мы по-прежнему едва знаем друг друга. Это, например. Что это такое? Каждый день. — Несс жестом указывает на телефон.

Мобильный снова звонит, и я отклоняю вызов.

— А ты? Разве ты не делаешь то же самое? Воспринимая меня стереотипно? — спрашиваю я.

Она фыркает.

— Как парня, который страдает фигней из-за боязни отказа?

Я обвиваю мобильный пальцами, металл врезается в мою ладонь.

— Это уже слишком, Несс.

Несс, тяжело дыша, наклоняется над столом. Блеск в ее глазах пугает меня.

— Ну, ты соблазнил меня, но не подпускаешь к себе.

Звук рингтона на моем телефоне прерывает мой ответ.

— Да ответь же ты, черт бы тебя побрал! Что у тебя за проблема с телефонами? — выплевывает она.

Я сбрасываю звонок и хлопаю телефоном об стол, сраженный ей наповал. Так вот откуда ноги растут. В последний раз, когда я ругался с девушкой, она всхлипывала в течение нескольких секунд. Несс же тыкала прямо в мои раны, чем, сама того не понимая, еще сильнее бередила свои собственные. Под взглядом, которым она смотрит на меня сейчас, я могу сделать все то, что вытворяют в мелодрамах: перегнуться через стол, поцеловать ее, признаться в том, что хочу ее, и поведать ей все свои секреты. Проблема в том, что Несс едва ли относится к девушкам, любящим мелодрамы. Она садится обратно на стул. Напряжение между нами увеличивается, я не желаю ее отпускать, потому что не уверен, что она вернется. Что, черт возьми, с ней происходит?

Я сосредоточен на ней так сильно, что не замечаю, как мой телефон снова начинает звонить. Несс хватает его со стола и смотрит на экран. Прежде чем я успеваю забрать у нее телефон, она видит имя. Злость на ее лице превращается во что-то другое. Боль? Отвращение? Я не знаю. Она вытягивает руку, и телефон оказывается прямо у меня перед носом.

— С тобой жаждет поговорить Люси.

— Положи.

— Твоя девушка хочет тебя, — произносит она холодно.

— Она не моя девушка, отклони вызов.

Телефон перестает трезвонить, и она снова разворачивает его к себе. Несс скользит пальцем по экрану.

— Люси и правда жаждет поговорить с тобой, сегодня она одна звонила тебе двадцать раз.

Ее поведение могло бы заморозить помещение.

— Ублюдок, — тихо произносит она. — Я знаю, что-то происходит. Ты переспал с ней, а потом бросил, да?

— Нет.

Несс поднимается и набрасывает на плечо свою сумку.

— Я догадывалась. Ты, этот гребанный телефон и тайные разговоры за моей спиной.

Я провожу ладонью по лицу.

— Это не то, что ты думаешь.

— Ну да, конечно, это всегда не то. Я ждала, что ты все мне объяснишь, но ты не сделал этого. Так в чем причина, Эван?

Все, что я могу сделать, это покачать головой. Слова не идут с языка. Почему я не могу рассказать ей? Я должен. Или она уйдет.

Она издает издевательский звук.

— Видишь, ты не можешь мне объяснить. Не понимаю, почему ты решил поиграть моими чувствами. Позвони своей девушке или кем там она тебе приходится. А от меня отвали.

***

НЕСС

Я зла. Я чертовски зала, мать вашу. На себя. За то, что снова повелась на его ложь. Как долго он планировал ухаживать за мной? До тех пор, пока снова не затащит меня в постель? Следующие несколько дней я размышляю над всей этой ситуацией с Эваном. Мужчины говорят, что женщин не понять, однако сейчас я не понимала, какую игру он ведет. Либо Люси всегда присутствовала в его жизни, по крайней мере, с той ночи, когда он поцеловал меня, либо он серийный сердцеед, который выбирает девушек, склонных к преследованиям. Двадцать звонков за день. Боже. Это ненормально. Девушке следует намекнуть на это.

Что ж, он может не бояться, что я стану его преследовать, я выше этого. Мое сумасшествие заключалось в моих гормонах, а они нынче под контролем.

В первый день я получаю звонки и сообщения от Эвана, на которые не отвечаю. Как иронично. Его хватает всего на день, и это так сильно меня ранит. Тогда я начинаю активно задаваться вопросом, кто же такая Люси. Она может быть одной из списка завоеваний. Интересно, насколько давно это было? Я ждала, что он объяснит звонки. Но он не сделал этого. Тогда я возвращаюсь обратно к вечеру, когда он поцеловал меня, и первому звонку. Та же девушка? Может, она живет в Ланкастере, тогда это объясняет его поездку туда.

Кем бы она ни была, она настойчива.

Я возвращаюсь домой после очередного трудного дня на работе и обнаруживаю кухню заставленной посудой и мусором. Стервозность на работе становится хуже, в то время как мой уход повышает шансы на общение с кем-либо. Я хочу уехать, но для этого мне нужны деньги. Так что я обклеиваю свой шкафчик фотографиями мест, которые собираюсь посетить, и когда мне звонит какой-нибудь заковыристый клиент, я фокусируюсь на Австралии. Или Индии. Или на месте, в котором нет call-центров, или на студентах, или на Эване.

И вот я возвращаюсь домой в это дерьмо. Дом захламлен грязными кружками, пустыми коробками из-под пиццы и разбросанной повсюду одеждой. Эбби учится всего четыре часа в день, и меня тошнит от ее лени. Идея делить с ней дом однажды разрушит нашу дружбу. Хорошо, что я скоро уезжаю.

К чайнику прислонен конверт с моим именем. Сначала я решаю, что это записка от Эбби, однако почерк мне незнаком.

Я открываю конверт, внутри лежит открытка с голубыми бабочками. С обратной стороны голубая надпись:

«Я хотел бы, чтобы мы были бабочками и жили три летних дня. Эти три дня с тобой я мог бы наполнить таким наслаждением, какого бы не испытал и за пятьдесят долгих лет».

К глазам поступают слезы, и я быстро моргаю, злясь на свою реакцию. Под текстом еще несколько слов:

«Я хочу рассказать тебе о Люси». Ниже заостренными буквами выведено имя Эвана.

Я прислоняюсь к раковине, чтобы выровнять дыхание и унять слезы. Открытка приводит меня в бешенство. Эта попытка Эвана воздействовать на мою психику приемами, которые он видел в кино. И она срабатывает. Трогательные слова и простота сообщения пробивают брешь в моей защите.

Я вытираю глаза. Хорошо, он может рассказать мне о Люси. Но его объяснения ничего не изменят. Потому что, кем бы она ни была, он врал мне, скрывая ее.

ГЛАВА 17

ЭВАН

Ярость, вызванная тем, что Люси разрушила все, что было с Несс, безгранична. Я иду домой и напиваюсь до бессознательного состояния, чтобы не наделать глупостей. На следующий день я пытаюсь связаться с Несс, но ирония, связанная с множественными звонками без ответа, становится слишком явной и напоминает о том, из-за чего мы поссорились, поэтому я сдаюсь.

Я истязаю себя в тренажерном зале. Каждый день. Часами. Утомляя себя и высвобождая адреналин, ключом бьющий в моем теле.

Люси продолжает названивать, и я почти готов ответить. Но вместо этого я звоню ему в Ланкастер и умоляю что-нибудь сделать. Все проваливает ругань на тему того, как он разрушил мою жизнь. Мы оба терпим неудачу. И я вновь возвращаюсь к бутылке, доводя себя до полуобморочного состояния. Ничего не помогает. Я не могу заглушить собственную боль из-за неспособности утихомирить ее боль.

На уроках поэзии я сталкиваюсь с новой иронией. Мы проходим романтизм. Байрона. Несчастные поэты. Ха-ха. Я не знаю, зачем послал Несс открытку, но, когда я прочел цитату из любовного письма Китса^9, эти слова поразили меня в самое сердце. Три дня бабочки с Несс. Пока Люси не подрезала нам крылья.

Я не жду от нее ответа, зная Несс, она посчитает открытку неискренней и шаблонной. Я ошибаюсь. Она не перезванивает мне, но присылает сообщение с указанием времени и места. Это вызывает во мне смешанные чувства: одна часть меня не хотела, чтобы она перезванивала, тем самым заставив меня смириться.

Мэтт пристает ко мне с предложением отправиться на очередную попойку. Ему по душе вакханальная сторона моей боли. Я открещиваюсь от него, сказав, что встречаюсь с Несс, и строго-настрого запрещаю ему появляться в этом пабе со своими пьяными друзьями. Еще одно напоминание об Эване, которого она ненавидит, не поможет ситуации.

Я на месте. Несс опаздывает.

Было хорошей идеей выбрать этот паб, потому что здесь почти нет студентов. Я едва ли столкнусь здесь с кем-то из универа. С девушками. Местные жители старшего возраста прислоняются к барной стойке и что-то тихо бормочут под музыку из музыкального автомата. Мне приятен старый стиль. Мой пивной бокал быстро пустеет, и я останавливаюсь. Алкоголь в этой ситуации не помощник.

В животе появляется неприятное чувство: решение привлечь свою старую жизнь в новую наводит ужас.

Тяжелая дверь открывается, и входит девушка. Бледное лицо, частично заслоненное кудряшками, и рыщущие по помещению карие глаза. Она вскидывает руки, словно тянется к чему-то, и я знаю, что она ищет меня. Пиво, тяжестью лежащее в моем животе, подступает к горлу.

Как, мать вашу, ей удалось меня отыскать? Люси.

Ей не нужно много времени, чтобы найти меня в полупустом помещении. Больше у меня нет шанса спрятаться от нее.

Она устремляется вперед и садится на стул, я приковываю к ней взгляд.

— Эван, я искала тебя. Ты должен мне помочь.

Люси вцепляется в мой рукав обломанными ногтями. Ногтями, которые она когда-то любила раскрашивать в разные цвета.

— Люси, ты не должна здесь быть. — Я едва могу слышать то, что говорю, слух исчезает.

— Пожалуйста. Я не знаю, кого еще попросить.

Ее голос заглушает шум паба, и на нас начинают оборачиваться. Дерьмо. Люси трясет, и я знаю, что за этим последует. Я не могу сидеть здесь и ждать, когда Люси прорвет.

Я хватаю свой пиджак и касаюсь ее руки.

— Ладно, идем со мной.

На лице Люси появляется облегчение, и она проводит рукавом по лбу.

— Спасибо.

Я хочу вытолкать ее из паба, но не могу. Так что я веду ее за собой и оборачиваюсь, как только мы оказывается на прохладном воздухе.

— Что тебе от меня нужно, Люси? Я не могу помочь тебе!

Ее лицо снова сморщивается, и она хватает меня за рукав.

— Нет, Эван, ты единственный, кому я могу доверять. Пожалуйста. Помоги мне.

Я ничего не чувствую, словно мое сильное тело мне не принадлежит. Это неправда. Ее здесь нет.

— Почему ты не отвечал на мои звонки? — хнычет она.

— Я не знаю, что сделать, чтобы помочь тебе. Тебе не следовало приезжать сюда.

Люси хватается за волосы и начинает рыдать, звук ее плача, такой знакомый, накрывает меня, и я не отвечаю. Я прижимаюсь к стене, когда она набрасывается на меня и начинает колотить кулаками в грудь и царапать ногтями мои обнаженные руки. Ее истерика не впечатляет меня. Больше нет.

Ее умоляющий голос и попытки привлечь мое внимание тонут в темноте беспристрастной ночи, в которой я мечтаю раствориться. Ничто не трогает меня сейчас.

Кроме Несс, стоящей в ста метрах от нас.

***

НЕСС

Перед пабом, в котором мы встречаемся с Эваном, вспыхивает нешуточная ссора. Крики девушки слышны на улице еще до того, как я поворачиваю за угол. Люди здесь часто выясняют отношения на улицах, особенно под воздействием алкоголя. Их неспособность держать себя в руках выглядит довольно жалко. Я заворачиваю за угол и иду вниз по склону в сторону паба. Снаружи ругаются двое.

— Эван!

Крик останавливает меня, и я внимательнее присматриваюсь к парочке. Вывеска паба подсвечивает бесстрастное лицо Эвана и льнущую к нему женскую фигуру. Не знаю, что удерживает меня от того, чтобы не броситься бежать в обратную сторону, когда я вижу это, но я подхожу ближе. Затем мнусь в нерешительности. Эван не отвечает, смирившись со своей участью, пока девушка колотит его. Почему он не возьмет ее за руку и не поговорит с ней? Он еще хуже, чем я думала.

Эван замечает меня, хватает девушку за руку и отталкивает ее от себя. Когда он устремляется ко мне, я разворачиваюсь и перехожу на бег, однако его шаги настигают меня.

— Несс!

— Не говори со мной, черт бы тебя подрал! — кричу я.

Эван хватает меня за предплечье, но я отталкиваю его.

— Это она? — Я указываю на приближающуюся к нам девушку.

— Да.

— Когда ты сказал, что собираешься рассказать мне о Люси, я не думала, что ты познакомишь меня с ней!

Мое сердце колотится, внутри клокочет ярость. Я близка к тому, чтобы ударить его, но это опустит меня до ее уровня.

Девчонка настигает нас и хватает его за руку.

— Кто это?

Я даже знать не хочу, кто она, однако приковываю взгляд к тому, как по-собственнически она вцепилась в его руку.

— Это Несс, — произносит он.

— Что за Несс? — Интонация ее голоса пугает меня, и я отступаю. Может, ее ненормальное поведение распространяется на каждую женщину в его жизни?

— Я не знаю, чего ты хотел этим добиться! — кричу на него я.

— Я не ожидал ее здесь увидеть. — Он не кричит, голос тихий.

— Могу поспорить!

— Что еще за Несс? — настаивает девчонка.

— Моя подруга.

— Что за подруга?

— Новая подруга.

Их разговор вызывает покалывание в шее, и я впервые смотрю на девушку более внимательно. В том месте, где ее рука цепляется за руку Эвана, она теребит ткань странным повторяющимся жестом. Она примерно нашего возраста, каштановые кудри и яростный взгляд обезоруживают меня.

— Кто она, Эван?

Эван смотрит на меня отсутствующим взглядом, взглядом человека, безнадежно оторванного от всего происходящего. Он пугает меня. Она пугает меня.

— Это Люси. Моя сестра.

ГЛАВА 18

НЕСС

— Сестра?

Эван переводит на меня взгляд пустых глаз.

— Да. И она не здорова.

Люси хватает его за пиджак.

— Я в норме. Я просто должна была узнать, где ты. Ты скрывался от меня.

— Не здорова? — Я догадываюсь, о чем он. Явно не о гриппе.

— Я же сказала, что я в норме. — Голос Люси поднимается на децибел и возвращает Эвана к реальности.

— Ладно, Люси. Как долго ты пробудешь в Лидсе?

Люси чешет голову.

— Думаю, только сегодня. Я видела Мэтта. Это он сказал мне, где тебя искать. Я уже очень давно его не видела. Почему вы оба уехали?

— Я приехал в Лидс учиться.

— Ты уехал, когда они забрали меня. Я даже не успела попрощаться.

Потрепанный внешний вид Эвана из-за нападок сестры резонирует с замешательством на его лице. Я хочу прикоснуться к нему.

— Прости, Люси, — мягко произносит он.

Кто-то выходит из паба — мужчина среднего возраста с редеющими каштановыми волосами, кутающийся в зимнее пальто. Он с подозрением смотрит на нас. Нам не следует здесь оставаться.

— Хотите пойти ко мне домой? — спрашиваю я.

— Звучит здорово, ты, наверное, замерзла? — Эван по-доброму улыбается своей сестре.

— Конечно, а у тебя дома есть вино?

Я тоже улыбаюсь ей.

— У меня есть подруга Эбби. А у нее всегда полно вина.

Люси перестает яростно цепляться за руку Эвана, и из ее глаз исчезает животный страх. Мы молча идем ко мне домой.

***

Когда мы входим, Эбби готовится к выходу. Волосы обернуты в полотенце, она наполовину одета и наносит на ресницы тушь, глядя в стоящее на столе зеркало.

— Привет… — Ее голос затихает, когда она видит нас троих. — Не ожидала увидеть тебя снова, — говорит она Эвану. — Больше никогда.

— Это Люси, — произношу я, надеясь, что Эбби заметит мой упреждающий взгляд. — Сестра Эвана.

— Сестра? — Рука Эбби взметается в воздух, щеточка туши удлиняется.

— Близняшка, — поясняет Люси. — Поэтому мы так близки. Несс говорила, что у тебя есть вино?

— У меня? — Эбби смотрит на меня.

— У тебя оно всегда есть, — произношу я и поворачиваюсь к Люси. — Надеюсь, ты любишь белое сладкое?

— Я все люблю. — Люси ухмыляется и садится на диван.

Эван становится рядом с ней, крепко скрестив руки на груди. Меня переполняет желание подойти к нему, обнять и стереть с его лица сосредоточенность. Я иду на кухню. Эван следует за мной.

— Эван… — Я протягиваю руку и касаюсь его лица. — Почему ты не сказал мне?

— Ты не дала мне шанса.

— Нет, до этой ночи.

Взгляд потерянных карих глаз фокусируется на мне.

— Люси — это прошлое, от которого я пытаюсь сбежать. Зачем я должен приносить ее в свою новую жизнь?

— Она твоя сестра…

— Черт! — произносит он чересчур громко, затем прокашливается и устремляет взгляд на дверь. — Она не только моя сестра. Она еще чья-то дочь, внучка, племянница… Но ее всегда вешали на меня, и я так больше не могу!

Эван вертит в руках что-то высушенное. Я хочу задать ему так много вопросов, но боюсь растревожить столько ран.

— Как давно она не здорова? — наконец, спрашиваю я.

— С момента постановки диагноза три года. Без диагноза намного дольше. Когда я уехал, она находилась в больнице на лекарствах. — Он прислоняется к выступу и скользит ботинками вперед, и я уверена, что он собирается сесть на пол. — Я думал, что, если уеду, кто-нибудь другой позаботится о ней.

— Ты присматривал за ней три года? — недоверчиво произношу я. Он ведь тогда и сам был подростком.

— По большей части да. Я первым заметил, что с Люси что-то не так, и отвел ее к врачу. Так что теперь, если ей требуется помощь, она всегда приходит ко мне. Никому больше не доверяет.

— А как же твой отец?

Эван издает издевательский смешок.

— Старая школа. Думает, что ей следует взять себя в руки во время депрессии, и всякий раз паникует, когда у нее случается обострение. Он считает, она хочет убить его. Потому что знает о ее расстройстве только из TV-шоу.

Я тянусь к нему и пытаюсь обнять, но он напрягается, так что я отступаю и встаю рядом с ним.

— Ты не можешь оказать ей помощь, в которой она нуждается. Ты не врач. — Я замолкаю. — И не ее родитель.

Эван с силой проводит по лицу ладонью.

— Я знаю, что это несправедливо, Несс. Она всякий раз срывает мои планы, это несправедливо. А по отношению к ней несправедливо, если рядом с ней никого не будет. И раз сейчас она здесь, я должен что-нибудь сделать. Снова.

Напряжение Эвана растет, и я не хочу давить, но меня раздражает его семейка, повесившая на него все это. Мне не стоит ничего говорить.

Эбби болтает с Люси в другой комнате, Люси улыбается и веселится, и Эбби не может вставить ни слова, что крайне меня забавляет. Такое редко случается. Эван замечает бутылку в моих руках.

— Возможно, не стоит позволять ей пить слишком много. Я должен узнать, где она остановилась, где ее лекарства и прочее. Сумки при ней нет, а значит и лекарств тоже.

Я перемещаю бутылку над стаканами, он хмурится.

— Она хорошая. И никому не навредит. Она злилась на меня за то, что я скрывался. Только на меня, ни на кого больше.

Как давно она здесь и как долго разыскивала Эвана, блуждая по городу в нестабильном состоянии?

Я вижу, как Эван вручает сестре бокал и как она спокойно и счастливо улыбается ему. Эван снова успокаивается и разговаривает с Люси мягко, но не покровительственно. Он вживается в образ словно актер. Мое сердце плачет и болит за него. Слова Эвана о возложенном на него бремени, его спокойное, логичное объяснение того, что необходимо сделать, чтобы помочь сестре, открывают мне глаза. Я не знаю всей истории, но я в ярости от того, что он единственный человек, заботящийся о своей душевнобольной сестре, и никто не помешал ей последовать за ним, несмотря на существующую опасность.

ГЛАВА 19

ЭВАН

Люси все еще не спит. Болтает. Рассказывает о животных. Выясняется, что у нее есть кот. Чарли. Отец купил ей котенка через несколько недель после моего отъезда. Долбанного котенка. Как можно было купить Люси того, о ком необходимо заботиться, если сам не можешь удержать ее на лекарствах, в которых она нуждается. Или в городе, в котором она живет.

Эбби уходит, Несс вежливо слушает Люси, однако ее глаза слипаются. Час ночи, а Люси не спит, теперь я могу с уверенностью сказать, что обострения у нее нет, но все к этому идет. Стресс из-за приезда сюда ситуацию не улучшает. Я делаю глоток пива.

— Люси, ты привезла с собой какие-нибудь лекарства? — спрашиваю я.

— Они мне не нужны.

— Нет, нужны. Ты нездорова.

Люси смотрит на меня, прищурившись.

— Я выздоровела. А тогда я чувствовала себя дерьмово. Я не могу ясно мыслить, когда кто-то забивает мне голову хлопковыми шариками. Так что я перестала принимать лекарства.

— Люси… Мы уже проходили это раньше. Ты не можешь сама справиться с этим.

Люси запихивает пальцы в рот и начинает обсасывать ногти, шевеля пальцами ног и предупреждая меня, чтобы я прекратил. Так что в дальнейшем я избегаю вопросов о том, как она себя чувствует и что происходит. Как она доехала сюда? И знал ли об этом папа? Я понял, что копирую ее, так же засунув пальцы в рот. Она не привезла лекарства, и одному богу известно, когда она принимала их в последний раз. Нужно позвонить отцу. Но так, чтобы она не увидела. Я оказываюсь позади нее и, поймав взгляд Несс, машу телефоном и указываю наверх.

— Да, это в моей спальне, — произносит она.

— Круто.

— Он был в твоей спальне? Эван! — Люси хихикает, и щеки Несс розовеют.

Присутствие в спальне Несс кажется вторжением. Еще несколько часов назад, я был нежеланным гостем, а теперь нахожусь в ее комнате и стараюсь не представлять обнаженную Несс, лежащую в своей постели. На ее аккуратно сбитой кровати лежит забавная пижама с котятами, и я вспоминаю ночь наверху, когда она была одета в нее. Тогда я был свободен от этого. Несколько коротких недель.

Отец снимает трубку после трех гудков.

— Эван?

На заднем плане грохочет музыка, и мой пульс учащается. Он в пабе. Снова.

— Думал, ты позвонишь мне.

— Почему?

— Почему? Потому что твоя дочь пропала.

Молчание.

— Черт. С ней все в порядке?

— Да, пожалуй, слово «черт» самое подходящее. Она со мной. А ты и не заметил?

— Нет, сегодня я был занят. Работал. — На заднем плане в трубке слышится смех.

— А затем ты отправился прямиком в паб? Хотя ей нездоровится.

— Она взрослая, Эван. Я не несу за нее ответственности.

Очень хорошо, что я сейчас в комнате Несс, потому что, будь это моя комната, я бы сейчас что-нибудь сломал.

— Она больна. Она живет с тобой. И чтобы выздороветь нуждается в твоей помощи. Она твоя дочь!

На линии становится тихо, музыка и голоса замолкают.

— Я не знал, что она снова заболела, — говорит он.

— Ей не могло чудесным образом полегчать через несколько недель после моего последнего приезда. Я помог тебе вновь посадить ее на лекарства, успокоить. Все, что тебе нужно было делать, это придерживаться заданной системы.

Новый музыкальный залп заполняет тишину.

— Но сейчас она с тобой?

Ярость покалывает кожу, пробегая по спине.

— Да. И без лекарств.

— Я могу приехать за ней завтра? Сегодня ночью я не смогу ее забрать. У нас закрытая вечеринка.

Мои пальцы сильнее обхватывают телефон, сдерживая гнев.

— Закрытая вечеринка? То есть, ты просидел всю ночь в пабе и даже не собирался проверить, все ли с ней в порядке?

— С тобой она в безопасности? — Он игнорирует меня, и мое желание швырнуть что-нибудь об стену увеличивается.

— Ладно. Приезжай завтра. Я пришлю тебе адрес по смс.

Я швыряю телефон на стол. Он ударяется о гвоздь в столешнице. Со мной она в безопасности. Будто я ее опекун. Я не могу так больше; это несправедливо.

Я ударяю по столу Несс, экран ее ноутбука загорается и на нем возникает калейдоскоп фотографий. Заграничные страны. Места, которые Несс планирует посетить. Свобода. Я ложусь на ее кровать, загоняя назад слезы. Я не могу плакать. И не буду. Парни не плачут, черт подери!

***

НЕСС

Телефонный разговор на повышенных тонах закончился десять минут назад, а Эван так и не вернулся. Я бросаю взгляд на Люси, которая показывает мне каждую фотографию, снятую на ее мобильный телефон. Думаю, к этому моменту мы просмотрели уже около двухсот штук.

— Ты увлекаешься фотографией? — спрашиваю я.

— Ага, собиралась поступать на научно-технологический. Пока… ну, ты знаешь. Не заболела. Но теперь я чувствую себя лучше и могу приступить к учебе. Даже переехать в Лидс. Я могла бы здесь жить или жить вместе с Эваном, — продолжает она, и из ее рта струится поток осознанности.

Я хочу убедиться, что Эван в норме. На кофейном столике лежит пульт, и я включаю телевизор, надеясь, что ее увлечет какая-нибудь программа. Так что она на несколько минут сможет сосредоточиться на чем-то, кроме меня. Она утомляет. Так что когда я натыкаюсь на фильм о милых животных, то почти ликую.

— Ой, подожди! Давай посмотрим это? — произносит она, выпрямляясь. — Сурикаты! Они чертовски милые. Обожаю сурикатов. Но не так сильно, как Чарли, конечно. Интересно, почему их тоже называют котами^10? Они совсем не похожи на котиков. Но все равно милые.

— Отлично, я вернусь через несколько минут. Мне нужно помочь Эвану кое в чем.

Люси поворачивается ко мне, ее глаза сияют.

— О, понимаю… — Она хихикает. — Мне и здесь хорошо с сурикатами и вином. — Она облокачивается на мягкую спинку дивана и кладет свои грязные ботинки на стол.

Завтра я работаю, утренняя смена, и это совсем не то, чего я ожидала от встречи с Эваном этим вечером. Уж точно не Эвана в своей спальне и того, что буду втянута в его прошлое. Дверь спальни приоткрыта, я толчком распахиваю ее. Эван сидит на полу, прислонившись к краю моей кровати и поджав длинные ноги.

— Все в порядке? — шепчу я.

— Просто охренительно.

Сквозь раскрытые занавески проникает свет, отбрасывая тени на лицо Эвана.

— Кому ты звонил?

— Отцу. Он приедет утром. — Он трет глаза. — Прости, что втянул тебя в это.

— Я хотела, чтобы ты рассказал мне.

Он не отвечает, просто смотрит на свои ботинки.

Я сажусь на ковер рядом с ним.

— Вы оба должны остаться здесь на ночь. Дождаться твоего отца.

— Спасибо. Я останусь с ней. На случай, если она снова исчезнет.

— А она исчезнет?

Он пожимает плечами.

— Возможно. Если у нее случится обострение и она решит, что ей нужно быть где-то еще, кроме как со мной. Но сейчас я почти уверен, что она в порядке.

Неудивительно, что Люси постоянно разыскивает его. Он понимает, кто она, на какой стадии находится ее болезнь и что ей необходимо, чтобы не оказаться где-то еще. Может, это связь близнецов? В моей голове назойливо вертится еще один вопрос. Где его мать? Он говорил, что отец — единственный родитель, но она-то наверняка знала о том, что происходит с дочерью. Положив голову ему на плечо, я переплетаю наши пальцы. Его плечи напряжены. Я поворачиваюсь и касаюсь поцелуем его шеи, но он извивается, словно поцелуй ему неприятен.

— Что мне делать, Несс? Как все исправить?

— Я не знаю. Но это не должно висеть на тебе. Ты не ее родитель.

— Но, если меня не будет, она останется одна. — Его голос надламывается, и мое сердце неистово бьется в груди, раненное замешательством этого одинокого мальчика, изолированного от других из-за своего бремени.

— Ну, я помогу тебе изменить это, ты не должен тащить это в одиночку больше. Это неправильно.

Эван поворачивается и прижимает меня к своей груди, спрятав лицо у меня на виске. Я глажу его по волосам, когда его дыхание учащается от слез и отчаяния, которое, я знаю, очень сложно сдержать. Когда я засыпаю на полу, то чувствую, как Эван накрывает меня одеялом, а затем возвращается к сестре.

ГЛАВА 20

НЕСС

Когда я ухожу на работу на следующее утро, Люси с Эваном все еще спят. Люси — поперек дивана, Эван — в кресле. Я не готовлю завтрак, куплю что-нибудь в столовой на работе. Меня сопровождает усталость, которая нависает надо мной весь день. Полагаю, впрочем, что моя усталость не сравнится с усталостью Эвана. Столкнуться с его реальностью было непросто, никогда прежде мое представление о ком-либо не переворачивалось с ног на голову. Из любящего развлечения студента Эван превратился в человека, борющегося с обязанностями, которые ему не принадлежат. Я уверена, что, будь у меня такой огромный секрет, я бы тоже ушла с головой в студенческую жизнь.

Перед началом работы я отправляю Эвану SMS, чтобы дать ему понять, что я думаю о нем, и прошу его сообщить мне, если ему понадобится моя помощь. Я проверяю телефон в первый перерыв во время смены, он отвечает коротким сообщением.

«Спс и прости, скоро позвоню, честно».

Следующие несколько дней мои мысли заняты Эваном, и я жажду помочь ему всем, чем смогу. Не будучи уверена в том, что он хочет моей вовлеченности, я решаю не звонить ему. Если он захочет поговорить, то позвонит сам. А вот с объяснениями для Эбби проблемка. Решение Эвана сохранить свой секрет, вне всяких сомнений распространяется и на Эбби. В школе у нас была подруга, страдающая от депрессии, Эбби поддерживала ее и не осудила бы Эвана, но это его дело, я не имею права рассказывать об этом. Эбби характеризует Люси как полномасштабную личность, на этом наш разговор о ней прекращается.

Неделю спустя приходит SMS от Эвана, в котором он сообщает, что вернулся обратно в Лидс. Отчаявшись поговорить с ним, я вожу пальцем над кнопкой «вызов». Нет, у него есть причины не звонить. Того факта, что он написал мне и потянулся ко мне, уже достаточно. Он решает встретиться со мной снова.

И вот теперь я сижу в местном кафе, грея руки о кружку кофе, и жду его. Мы уже были здесь во время трех наших «дней бабочки»: я и беззаботный Эван. Чистые виниловые скатерти, приправы для жирной пищи и запах жареной картошки, пропитывающий помещение. Обычно я что-нибудь заказываю, но сейчас я не голодна. Перспектива увидеть Эвана снова наполняет мой желудок кислотой.

Входит Эван с лицом, наполовину скрытым шарфом, и с заправленными за уши волосами. Я машу ему, и он подходит, не снимая шарф. Эван бледен, и я замечаю, что за недолгое время его отсутствия он потерял в весе. Он вернулся только вчера, и затравленный взгляд все еще не исчез.

— Выпить хочешь? — спрашивает он, и я качаю головой. Единственное, чего я хочу, это встать, обнять его и сильно прижать к себе, как в ночь возвращения Люси.

Он идет к стойке, возвращается с похожей кружкой кофе и садится, зажав ее руками в перчатках.

— Как ты тут, Несс?

— Лучше, чем ты, полагаю, — мягко говорю я и тянусь, чтобы коснуться его. Надеюсь, он не выстроил новых барьеров.

Эван делает глоток кофе, карие глаза наблюдают за мной поверх кружки. Я не избегаю его взгляда.

— Как Люси? — спрашиваю я.

Мгновение Эван размышляет над тем стоит ли посвящать меня в свои дела. Беспокойство ползет вверх по моим рукам, точно пауки. Мне не следовало спрашивать. Боже, только бы мои слова не оттолкнули его. Он вращает кружку на столе и, концентрируясь на движении, двигает желваками.

— Она не принимала лекарства. Теперь принимает.

— Ох, так сейчас все в порядке?

— Да. — Его голос противоречит словам.

— Или не в порядке?

— Она бунтует, не понимает, как то, что отнимает у нее креативность, помогает ей. Как бы ты объяснила такое кому-то?

Мои плечи облегченно опускаются. Он тянется ко мне. Спрашивает.

— Что произойдет, если она перестанет их принимать?

— Несколько недель или даже месяцев с ней все будет хорошо, пока все не начнется по новой. Депрессия. Или маниакальный синдром.

— Полагаю, ей сложно принять, что она все еще не здорова, когда ей становится лучше?

Эван вздыхает.

— Да. Но так или иначе. Я согласился навещать ее каждые выходные. Помогать отцу. И проверять, в порядке ли она.

Я потираю щеку. Его снова втянули в жизнь, от которой он хотел убежать. Очевидно, мои мысли отразились на моем лице.

— Она не будет принимать их, если я не помогу ей, — настаивает он.

Я стискиваю зубы, чтобы не открыть рот и не сказать что-нибудь неподходящее. Вместо этого я киваю. Девятнадцатилетний парень не должен нести ответственность за свою сестру. Я должна добиться этого. Люси не единственная, кому нужен адвокат.

— У нее есть врач? Психолог? Хоть кто-нибудь?

Кто-то еще. Кроме тебя.

— Да, но она пропускает приемы и исчезает, если никто о ней не вспомнит. Они слишком заняты. У них нет времени на людей, которые не способны помочь себе сами. Пока дела не пойдут совсем плохо. Тогда им приходится что-то делать.

Эван теребит держатель для салфеток, вновь отдаляясь от меня. Столь скорый разговор об этом — не то, чего он от меня ждет. Я погружаюсь в размышления, ища слова, не относящиеся к данной теме.

— Давай поедем куда-нибудь сегодня. Ты как? — произношу я.

Эван улыбается, напряжение в плечах спадает.

— Сбежать на несколько часов? Я за.

***

Мы используем возможность сбежать и возвращаемся в город, в котором прошло наше первое свидание. Свидание. Это слово звучит необычно, но мне кажется, что так оно и было. Там все и началось. Так что мы вернулись в счастливое для нас место, расположенное далеко от кошмарного мира, в котором Эван провел прошлую неделю. Гулять за ручку вдоль канала и выдыхать клубки тумана в воздух. Безмятежность ситуации наполняет меня теплом, и близость к Эвану вновь вызывает во мне возбужденное покалывание. Новому Эвану, скрытому внутри.

Мы едим жареную картошку с рыбой на берегу реки, слушая, как вода пробивается сквозь камни, и кормим уток, плывущих к нам против течения. Мы сидим под теплым декабрьским солнцем, прижавшись друг к другу, и разговариваем обо всем и ни о чем. Обо всем, что касается нашей нормальной жизни, и ни о чем, связанным с печалью. Постепенно с лица Эвана исчезает затравленное выражение, которое было на нем утром в кафе. Каждый раз, когда он прижимает меня к себе, мне хочется остаться в его руках навечно. Остаться навечно здесь и не позволять ему вернуться к этой боли.

— Если бы каждый день был таким, как этот, — говорю я, закидывая очередную жирную картошку себе в рот.

Эван притягивает меня к себе и целует мои волосы.

— Каждый день рыба с картошкой фри? Мы бы умерли от сердечного приступа прежде, чем нам стукнуло бы тридцать.

Устроив голову у него не груди, я слушаю медленные и мерные удары его сердца.

— Зато у нас было бы больше трех «дней бабочки».

Эван приближает мое лицо к своему и трется носом о мою щеку.

— Я лгал. Трех дней с тобой недостаточно.

— Это хорошо.

Его прохладные губы согреваются, как только соприкасаются с моими сперва в нежном, но затем все более неистовом поцелуе. Поцелуй того, кто позабыл вкус твоих губ. Мы переплетаемся на скамейке, и жар объятий стирает обжигающий холод с наших лиц. Мое тело как обычно пылает и трепещет. Все, что я сдерживала в эти дни, рвется наружу. Переполняющее меня желание усиливается эмоциями, которые мы недавно пережили. Когда он отстраняется и проводит ладонью по моему лицу, в его глазах пылает та же страсть.

— Я говорил это раньше и скажу еще раз: Несс, ты великолепна.

В памяти тут же всплывают его слова. Он просопел их мне на ухо, пока мы, крепко обнявшись, лежали на моей кровати. Всполохи образов заставляют меня покраснеть, и по его взгляду я понимаю, что он выразился так неслучайно.

Плутовская улыбка, выраженная в едва дрогнувшем уголке рта, исчезает, когда он вовлекает меня в поцелуй.

Позже, когда мы вваливаемся через дверь обратно в мой дом, зимний воздух грозит скорым снегом. Я направляюсь к стоящей в углу газовой горелке и зажигаю ее. Эван дует на руки, а я тру свои о бедра. Зимой на севере недостаточно шерстяных свитеров, нужен обогреватель. Само собой, дома грязно, на кухне полно посуды, шкафчики пусты. Я вынуждена отправить Эвана за молоком в магазин на углу, но он возвращается с бутылкой вина. Мы отказываемся от чая и устраиваемся вдвоем на диване. Сейчас субботний вечер, а значит, Эбби с толпой вернется домой примерно в 2 часа ночи. А до этого момента мы можем наслаждаться спокойствием. Лишь потрескивание газовой горелки да негромкое дыхание Эвана окружают меня.

Я отпиваю вино и ставлю бокал на кофейный столик.

— Спасибо за сегодня, — говорю я.

Я откидываюсь назад и прислоняюсь к Эвану, обернув его руки вокруг своей талии и накрыв их своими руками. Он зарывается лицом в мои волосы и вздыхает.

— С тобой так хорошо, Несс.

Я не могу сказать ему, как потрясающе просто быть в его объятиях и как сильно физическое притяжение, отправившее меня прямиком к нему в постель много недель назад. А теперь я охвачена новой связью. Так быстро. Я в тайне надеюсь, что та душераздирающая любовь, которую он испытывает к своей сестре, оставила место другим людям. Возможно, всего один день для меня. Не в состоянии найти слов, я поворачиваюсь к нему лицом и кладу руки ему на грудь. Тепло его мускулов побуждает меня прильнуть к нему еще сильнее и поцеловать в шею. Эван нежно перебирает пальцами мои волосы.

— С тобой я чувствую себя спокойно и безопасно, — произносит он. — С той, что наконец-то все поняла и не осудила.

Прошлое не должно вторгаться, только не сейчас, не в этот момент.

— Тебе нужно было выговориться, — произношу я и целую его в шею. — К тому же, я осудила тебя.

— Ты меня не знала. Или не понимала. А мне это и не было нужно.

Поцелуй в шею не срабатывает, так что я прокладываю дорожку из легких поцелуев к его уху и по лицу.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что со мной ты настоящий Эван.

— Я ищу его. Он потерялся несколько лет назад.

Я не хочу, чтобы он говорил об этом, тянул себя обратно к Люси и к своей боли, поэтому накрываю его рот своим. Он все понимает, зарывается пальцами мне в волосы и целует. Его холодные руки проникают под мой джемпер, и я резко отскакиваю.

— Холодно.

Эван смеется и шепчет:

— О нет, ты чрезвычайно горяча.

Я картинно закатываю глаза.

— Ох, да брось…

Его карие глаза останавливаются на мне, и я вижу того Эвана. Вижу эмоции, к которым он стремится, и вожделение, которого не желает.

— О да, очень горяча.

И он целует меня, раздвигая языком мои губы и пробуя меня на вкус. Мы сплетаемся в тесных объятиях, как люди, не желающие расставаться и отчаянно цепляющиеся друг за друга в этом мире. Страстное желание, что я испытывала с момента его возвращения, еще до Люси, разрастается внутри, и я прижимаю его к себе. Я запускаю холодные пальцы под его рубашку, и он, даже не вздрогнув, проделывает со мной то же самое. Пока он водит пальцами по моему боку, щекоча и одновременно возбуждая меня, они согреваются. Обхватив ладонями мою грудь, он проникает руками под мой лифчик. Я резко подаюсь вперед, изгибаясь в спине, пока он нежно поглаживает мои соски, зажав их между большим и указательным пальцами. Я задерживаю дыхание и подавляю стоны, он убирает руки и скользит ладонями вверх по моим бедрам.

— Я, должно быть, свихнулся, раз говорю об этом, Несс, но я хочу утащить тебя наверх и вытворять с тобой возмутительные вещи.

Я смеюсь над его фальшивой педантичностью и прислоняюсь головой к его лбу, его ресницы щекочут мою щеку.

— Что? Даже поэзии не будет?

Можно подумать, я упущу шанс затащить этого нового Эвана в свою постель. Он стал для меня чем-то бо́льшим, нежели просто сексуальным парнем, на котором я сидела верхом несколько недель назад. В тот момент мы обнажили свои тела раньше, чем свои души. Теперь мы связаны глубже, и тяга к нему намного сильнее и куда более насущна.

Есть что-то неудобное в том, чтобы вести парня в спальню, зная о его обстоятельствах. Это точное отражение прошлого раза, что мы были здесь, только вдали от всего мира. Я едва прохожу сквозь дверной проем, когда Эван пинком захлопывает дверь, разворачивает меня и прижимает к деревянной поверхности. Мое тело уже горит от желания, когда его губы накрывают мои и язык вторгается в мой рот. Я хватаю его за руки, скользящие вверх по моему телу, и переплетаю наши пальцы.

Он отстраняется и пытается отыскать мой взгляд в тусклом свете.

— Все хорошо?

— Ты меня удивляешь.

Эван отступает, отпуская мою талию, и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

— Прости…

— Нет-нет, все замечательно…

На его губах медленно возникает фирменная улыбка.

— Оу, ну в этом случае…

В его взгляде проскальзывает что-то первобытное, и по моим плечам пробегает дрожь. Резко прижав меня к двери, легкими касаниями он начинает скользить по моей коже пальцами.

— Я не слишком нетерпелив? Хочешь, приторможу?

Моя кожа пылает там, где он касался меня, соски твердеют от наслаждения еще до того, как он дотрагивается до них. Я хватаю Эвана за волосы и притягиваю к себе, прижимаясь ртом к его губам и одновременно залезая под его рубашку, чтобы ощутить узловатые мышцы на его спине.

Эван прерывает поцелуй и отстраняет голову.

— Я постараюсь замедлиться.

Медленно облизав губы, я наслаждаюсь эффектом, оказанным на дыхание Эвана, и тем фактом, что он снова начинает целовать меня. Из его горла вырывается стон, и я слегка улыбаюсь в момент, когда его губы прижимаются к моим. Припечатанная к двери его бедрами, я высвобождаю руки и расстегиваю ширинку на его джинсах. Его напряженный член упирается в ткань, и я, дразня, пробегаю пальчиками вверх и вниз по грубому материалу джинс, сдерживающего его. Эван делает резкий вдох, и я освобождаю его от джинс, продолжая поглаживать.

В ответ он ловко расстегивает мои джинсы и запускает руку под ткань моих трусиков. Ошеломленная, я издаю стон прямо ему в губы.

— Не уверен, что смогу сдержаться, я мечтал об этом все эти дни, — произносит он, щекоча дыханием мое ухо.

Меня забавляет скорость, с которой мы раздеваем друг друга. Одежда кучей разбросана по комнате, когда мы, уже избавившись от кофт и нижнего белья, стаскиваем с себя джинсы. Эван прижимает меня к кровати, я хватаюсь за его мощные бицепсы и тяну его на себя. Обжигающая дрожь его тела лишь усиливает желание.

Опираясь на локти, Эван опускает взгляд, волосы спадают ему на лицо. Я думаю, что он хочет что-то сказать, но он не произносит ни слова. Вместо этого он наклоняется и начинает покрывать мое лицо и шею невесомыми поцелуями. Затем поцелуи переходят на мою грудь. Я обвиваю ногами его бедра, и он останавливается, нежно отстраняясь.

— Постой.

Рвется блестящая упаковка презерватива, и я изгибаюсь в ожидании. Но он не входит в меня. Вместо этого он сосредотачивает внимание на моей груди. Пока он целует каждый доступный дюйм моей кожи, меня трясет от желания ощутить его в себе. И вот наконец он входит в меня. Сделав это, он останавливается и опускает на меня взгляд. Наши сердца бьются в унисон, он наклоняется и чмокает меня в нос.

— Я был неправ: ты не просто горяча, — говорит он. — Ты чертовски восхитительна!

Чувствовать Эвана внутри себя — невыносимое удовольствие. Я обхватываю его голову и целую до тех пор, пока наши зубы не сталкиваются друг с другом, а в груди не остается воздуха, и пока я делаю это, желание подпитывается возбуждающими движениями внутри меня.

После Эван склоняется ко мне, поддерживая себя одной рукой, и я вижу, как сияет его лицо в тусклом вечернем свете. Я отбрасываю с него влажные волосы, и он целует меня.

— Ты права. Я хотел бы, чтобы каждый день был подобен этому.

Я игриво прикусываю его руку.

— А я говорила.

Он ложится, обвивает меня руками и крепко прижимает к себе, наши обнаженные тела соединяются. Я натягиваю одеяло до подбородка, наслаждаясь исходящим от него теплом.

— Знаешь, мне кажется, что слух о том, что студенты неразборчивы, — полная чушь.

— Серьезно? И давно ты изменила мнение по этому поводу? — В его голосе слышится сомнение.

— С приходом зимы. Они хотят выжить. И из-за адского холода вынуждены жаться друг к другу, чтобы согреться. Если они быстро не найдут партнера, других может и не остаться.

Эван фыркает.

— Да, это точно. И я готов согревать тебя в твоей постели в любое время.

В ожидании момента, когда умиротворение ночи будет разрушено появлением Эбби, мы лежим в тишине, не произнося ни слова. Даже если нам отпущено всего несколько дней. Остальной мир подождет.

ГЛАВА 21

ВЕСНА

ЭВАН

Несс меняет все. И я не желаю ее отпускать.

Всякий раз, как мы оказываемся в ее спальне, я ловлю взглядом ноутбук, и заставка на нем насмехается надо мной. Она недавно поменяла ее, и теперь на экране пестрят фотографии из всех уголков мира. Несколько дней я не могу игнорировать тот факт, что она скоро уедет, и становлюсь раздражительным. Несс не понимает из-за чего, а я не могу сказать ей, как сильно нуждаюсь в ней. Она только что избавилась от контроля, видит бог, я знаю, каково это. Я не имею ни малейшего права вмешиваться в ее мечты. Когда она пытается рассказать мне о своих планах, я поспешно меняю тему. Несс не глупа, скоро она обо всем догадается.

Хватка Люси больше не душит меня. Я держал слово, возвращаться в Ланкастер каждые выходные, а она держала свое. Помог и новый психиатр, новая лекарственная диета и ее соблюдение. Я не обманываю себя тем, что все позади, что все в порядке, однако это самый долгий период стабильности из всех предыдущих.

После Рождества Люси поступит в колледж, чтобы воплотить в жизнь мечту о фотографии. В этом ей поможет творческая натура. И она заживет своей жизнью.

Я же провалил большую часть экзаменов за первый семестр. Что неудивительно, ведь кризисы и визиты домой отняли у меня время. А в промежутке я заполнял свою жизнь Несс в большем количестве, нежели следовало бы. Так что я неохотно повторяю лекции, делая вид, что моя жизнь ничуть не изменилась. Несс же утверждает, что она идет полным ходом, но я не могу не обижаться на нее.

***

День рождения Несс. Она, как обычно, в своем репертуаре — не хочет суматохи. Эбби же планирует закатить шумное празднование вне дома, и я думаю, что она совершенно не знает свою подругу. Несс по-прежнему избегает общества студентов, дни, когда мне удается вытащить ее с собой на вечеринку, чересчур редки. Она отказывается идти со мной гулять, если поблизости бывают студенты. Конечно, в Лидсе полным-полно других мест, в которых можно зависнуть, и это, полагаю, спасает нас от постоянных посиделок наедине, но все же время от времени мне все равно хочется, чтобы она влилась в компанию моих друзей. Они считают ее снобкой, а я не осмеливаюсь сказать ей об этом.

Несс удается отмазаться от грандиозных планов Эбби, и я бронирую столик на двоих в одном приятном местечке. Мы много раз бывали в индийских ресторанах из-за взаимной любви к индийской кухне, так что я заказал первоклассной еды в ресторане вдали от студгородка.

Несс сбегает по ступенькам крыльца. Она одета по-вечернему, я тоже выбрал самую лучшую из своих рубашек, которая не была бы чересчур. Когда она появляется — в зеленом платье до колена и с вырезом, слишком низким для того, чтобы сохранять душевное спокойствие, — я извиняюсь за свою неудавшуюся попытку приодеться.

Притянув меня к себе и сжав руками мою задницу, она прихватывает зубами мочку моего уха.

— Я думаю, эта рубашка делает тебя невероятно сексуальным. Кажется, это ее я стянула с тебя в нашу первую ночь?

Я тяну на себя ее бедра и опускаю руки на ее попку.

— А ну-ка прекрати, или мы так и не выберемся из дома.

Несс хихикает и убирает мои руки.

— Я голодна, поехали.

***

По вечерам солнце светит дольше, поэтому мы выезжаем из дома засветло. Весна постепенно сменяется летом, вечера становятся теплее. Лето. Время отъезда Несс.

Ресторан обставлен со вкусом, персонал одет в идеально сочетающуюся униформу. Все сверкает, и рисунки на стенах не идут ни в какое сравнение с фотографиями в наших обычных забегаловках. Красно-золотые оттенки сияют в ярком свете. Мне внезапно начинает казаться, что моя одежда не соответствует обстановке.

— Я непременно побываю в этой стране, — произносит Несс посреди трапезы, смотря на фотографии на стенах. — Индия великолепна.

Пища застревает в горле. Может, и к лучшему, так как мне не хочется портить вечер разговорами о ее планах.

— У меня для тебя подарок. — Я достаю обернутую в подарочную упаковку коробку, чтобы отвлечь ее.

— Я же просила: никаких подарков.

— Все так говорят.

Она скрещивает на груди руки.

— Я серьезно.

— Сам виноват. Купил тебе кое-что.

Несс аккуратно разворачивает маленькую коробочку и медленно достает брошь из внутренней обивки. Крошечная серебряная бабочка с аккуратными филигранными крылышками. Пока Несс пялится на брошь, наступает один из тех неловких моментов, когда не можешь понять, нравится твой подарок человеку или нет.

— Эван, она прекрасна. — Она перегибается через стол и целует меня. Я чувствую вкус Несс даже сквозь специи на ее губах.

— Я знаю, ты не любишь украшения, но мне захотелось купить тебе что-то, что напоминало бы обо мне.

— И о наших «днях бабочки»? — Она улыбается, прикалывая брошку к своему платью.

Я беру оберточную бумагу и, даже не смотря на Несс, начинаю складывать ее, придавая ей квадратную форму по аккуратным линиям.

— Что такое? — спрашивает она.

— Дни бабочки.

Несс хмурит брови:

— Не понимаю, о чем ты?

С тех пор, как я сел, живот не переставая крутит. Не понимаю, зачем я предложил поужинать, если всякий раз, как я подумаю об этом, мне становится нехорошо. Но я не хочу молчать, создавая неловкость между нами. Если после ее отъезда моему сердцу суждено будет иссохнуть, то где гарантии, что я смогу держаться? Я откладываю вилку.

— Ты уже купила билеты на самолет?

Руки Несс зависают над бокалом с вином, не дав ей сделать глоток.

— Еще нет.

— Все еще хочешь уехать?

Ее глаза расширяются, заметив на моем лице то, что я так старательно скрываю. И я понимаю, что уж лучше бы скрывал дальше, нежели услышал это:

— Ты же знаешь, что да.

Я мну руками лежащую на коленях салфетку. Не порти вечер. Не порти день ее рождения. Не доводи ее до слез.

***

НЕСС

Я дотрагиваюсь до приколотой к платью брошки, холодный металл обжигает разгоряченную кожу. Подаренная брошь так много говорит об Эване. Об Эване, который цитирует стихи и притворяется саркастичным из боязни показаться неискренним. О парне, который порой смотрит на меня так, словно я могу разбиться.

Мы встречаемся пять месяцев, а я чувствую себя так, словно Эван всегда был в моей жизни. Рядом с ним испытываешь такую расслабляющую легкость: он живет своей жизнью, а я своей. Никто из нас не требует от другого слишком многого. Мы уважаем границы друг друга. Мы не видимся каждый день, но нам это и не нужно. Расстояние вдоха между нами — этот крохотный промежуток — прекрасно, и по сравнению с всепоглощающими отношениями, которые я вижу вокруг себя, наши отношения сбалансированы. Доверие и комфорт — вот, что соединяет нас, когда мы не рядом. Когда я сравниваю это с саморазрушительной и всеобъемлющей потребностью во внимании некоторых, то понимаю, что мы все делаем правильно. В большинстве. Кроме одного.

Эван никогда не говорил, что любит меня.

В последнее время Эван удивляет меня: он то холоден со мной, то чрезмерно страстен, в то время как оригинал, то есть настоящий Эван, скрывается где-то в глубине. Я спросила о Люси, но с ней все в порядке, и теперь я волнуюсь. Тот факт, что он никогда не признавался мне в любви, впервые начинает грызть меня изнутри.

Есть одна вещь, которая, как мне кажется, могла послужить причиной резкой смены его настроения, и я подозреваю, что она вот-вот ударит по нам. Я знала, что этот разговор неизбежен, и вот он настал. Эван столько раз прерывал меня, стоило всплыть теме моего годичного путешествия. И каждый раз, когда мы приходили в мою спальню, он закрывал ноутбук, скрывая фотографии экзотических мест на заставке.

— Мы наконец поговорим об этом? — спрашиваю его я.

— Может, позже. — Он фокусируется на еде, размазывая рис по тарелке.

— Я хочу поговорить об этом сейчас, не желаю ужинать под нависшей над нами тучей.

Эван берет напиток.

— Хорошо.

— Тогда спроси меня. Спроси о моих планах.

Эван стряхивает челку с глаз.

— Когда ты уезжаешь?

— Скорее всего в июне. Я почти накопила нужную сумму, так что скоро закажу билеты. — Эван, вздыхая, сжимает бокал. — Почему тебя это так удивляет?

— В последнее время ты не рассказывала о своих планах. Я и подумать не мог, что ты уезжаешь так скоро.

Я убираю салфетку с коленей и кладу ее на стол.

— Ты не хотел говорить о моих планах.

— Не хотел. — Эван кладет вилку. — Потому что не хочу, чтобы ты уезжала.

Сердце начинает биться чаще в предвкушении надвигающегося разговора. Вау, умеет же он выбрать момент.

— Я вернусь.

— Я знаю, но ведь ты уезжаешь на год.

Он сказал, что не хочет, чтобы я уезжала. Слова, которые я мечтала услышать, но в то же время отчаянно не желала слышать. Желание остаться с Эваном в последние несколько недель гравитацией тянуло меня вниз, увлекая все дальше от моего решения. Остаться с Эваном, который был рядом, который затронул мою жизнь, заполнил пустоту и завладел моим миром. Но так и не отдал мне последнюю частичку себя.

— Зачем? — спрашиваю я, вынуждая его сказать больше. Быть может, сегодня он расскажет мне…

Он трет бровь.

— Потому что хочу, чтобы ты была здесь. Со мной. Наверное, это эгоистично…

Потянувшись через стол, я дотрагиваюсь до его руки. На этот раз его пальцы не переплетаются с моими. По моей спине пробегают холодные мурашки.

— Нам следует поговорить об этом.

— Да. — Эван высвобождает руку из моей руки, берет вилку и возвращается к еде.

Моя рука остается на столе, и через меня проходят леденящие волны. Мы откладывали это слишком долго, обманывая себя тем, что такой жизни достаточно для наших отношений. Отпуская прошлое и живя каждый день. Но в любой момент может наступить будущее, и оно уже не за горами.

***

Эван молчит всю дорогу до машины. Вечер прохладный и соответствует настроению. Я тру ладонями предплечья. Мой оптимизм относительно того, что весенний вечер будет теплым, не оправдался. В ответ, Эван кладет руку мне на плечо и прижимает к себе. Моя голова утопает на его груди, надеюсь, он не собирается отпускать меня. Атмосфера ресторана угробила вечер, и теперь настало время прояснить все на открытом воздухе. В противном случае невысказанное будет гложить нас все оставшиеся недели.

— Мы можем поговорить об этом? — спрашиваю я, останавливаясь.

Рука Эвана напрягается.

— Я уже сказал тебе, я не хочу, чтобы ты уезжала. Это эгоистично. И мне не следовало ничего говорить, забудь.

Высвободившись из его объятий, я поворачиваюсь к нему.

— Почему ты не хочешь, чтобы я уезжала?

— Потому что ты важная часть моей жизни. И я не могу представить, каково это — не видеть тебя так долго.

Он не говорит то, чего хочет. Я иду вперед, подхожу к его машине, прислоняюсь к двери и жду.

Он догоняет меня в несколько шагов.

— Разве это не глупо, Несс? После стольких дней, что мы провели вместе? — Руки Эвана погружены в карманы, губы поджаты, и мне следует сделать что-нибудь, что пробудит улыбку в его глазах.

— Что я значу для тебя, Эван?

— Многое.

Я прикусываю губу изнутри, зная, что Эван все еще держит свои эмоции под запретом, но он больше не должен этого делать. Не сейчас.

— Многое?

Эван поворачивается ко мне, достает руку из кармана и тянется к моему лицу. Его большой палец касается моей щеки.

— У каждого своя причина просыпаться по утрам, моя причина — ты.

Я отворачиваю голову, сжав зубы, чтобы не сказать то, что хочу. Я заставляла себя молчать месяцами, потому что эти слова были так необходимы.

— Ты никогда не говорил, что любишь меня.

Эван отдергивает руку и отступает. При взгляде на его лицо холодок, бегущий по венам, возвращается.

— Мне нужно было сказать тебе это? Сказать «я люблю тебя»?

Его удивление выбивает меня из колеи.

— Нет, если ты этого не чувствуешь.

Эван запускает руку в волосы и стоит так в течение нескольких минут.

— Я всегда считал тебя человеком, который равнодушен к пустым словам. На День святого Валентина ты запретила мне покупать открытку из-за потребительского отношения к празднику.

— Нет. Я сказала, что люди не должны рассказывать друг другу о своих чувствах только раз в году. И если они так не думают, то все это пустая болтовня.

Эван вздыхает.

— Пусть так. Но ты все равно несправедлива.

Чем дольше он избегал слов, которых я так ждала, тем тяжелее оседал ужин в моем желудке.

— Я миллион раз говорил множество других вещей. Например, что ты центр моего мира, моя опора. Человек, который держит мое сердце, в то время как другие просто держали меня за руку. Ты видишь самые темные уголки моей души, и ты единственная, кому я позволяю это. — Эван хватает меня за руку и притягивает ее к себе. — Сколько раз ты ощущала стук моего сердца, бьющегося только ради тебя, рядом с собой?

Его сердце бьется о мою ладонь сквозь рубашку, на лбу появляется глубокая складка. Он печален, и самые темные уголки его души, о которых он только что упоминал, отражаются в его взгляде.

— Все время, — хрипло говорю я.

— Тогда зачем мы затеяли этот разговор? Люди все время говорят «я люблю тебя», но это ничего не значит. Они просто бросают слова на ветер. И лгут. Любовь не зависит от количества «я люблю тебя», она зависит от того, как сильно ты стараешься доказать, что это правда. И ты очень удивила меня своим вопросом.

Я освобождаю руку и отхожу назад. Нежеланные слезы льются по моим щекам, и мурашки бегут по рукам все сильнее. Всего одно упоминание о моем отъезде — и вечер превратился в дерьмо.

— Отвези меня домой, пожалуйста.

Эван смотрит на меня так, словно я обвинила его в измене.

— А ты? Не скажешь, что любишь меня?

— Нет.

Ключи Эвана позвякивают в руках, пока он колеблется, карие глаза устремлены прямо на мою скрытую боль.

Он едва заметно качает головой и резко устремляется к водительской двери. Тишина, царящая в машине по дороге домой, сопровождается гулом мотора и вылетающим из кондиционера воздухом. Больше говорить не о чем.

ГЛАВА 22

НЕСС

Патовая ситуация, в которой мы оказались, затягивается на несколько дней. Эван отказывается поговорить со мной на обратном пути, и я прошу его уехать, когда мы подъезжаем к моему дому. Мне достается быстрый поцелуй в щеку, после чего он уезжает. Его слова стучат в голове. Его заявление, что он не станет опускаться до романтических клише, душит мои эмоции. Каждый день Эван показывает мне свои чувства, а теперь отказывается говорить, что любит меня. Разве это неестественно — признаться в любви человеку после стольких месяцев? Хотя бы раз.

Затем я начинаю злиться, потому что он заставляет меня чувствовать себя так, словно я пытаюсь заставить его жениться, произнести слова, которые свяжут нас на веки-вечные. Я содрогаюсь от этой мысли.

Меня медленно разъедает догадка, что он и не хотел признаваться мне в любви, и именно по этой причине я не призналась в любви ему. Потому что крохотная часть меня хотела воспользоваться этими словами как оправданием, чтобы не уезжать.

Впервые за несколько месяцев меня начинают гложить сомнения по поводу наших отношений.

Следующие несколько дней мои смены не совпадают с его расписанием, затем наступают выходные, и он уезжает в Ланкастер. Эван уже не ездит туда так часто, как раньше, всего раз в месяц. В этот раз я рассчитывала, что он откажется от своей поездки, чтобы разобраться с нашей неразрешенной проблемой. Люси снова встает между нами, и я гоню отчаяние прочь. Его близняшка. Сестра, страдающая от продолжительной болезни. Конечно, его тяга к ней в разы больше. Мы переписываемся, но не разговариваем, и тяжесть происходящего душит меня.

Эбби сидит в гостиной, закинув на кофейный столик ноги в огромных носках. В руках она баюкает кружку, из которой пьет кофе во время просмотра телевизора.

— Эвана сегодня не будет? — спрашивает она.

— Не будет, он в Ланкастере.

— И на этой неделе Эвана тоже не будет? — Она обращает ко мне сосредоточенное лицо. — Все в порядке?

— Да.

— Эм. Я тебе не верю. Вид у тебя уж больно несчастный.

Эбби преодолела гедонистическую стадию^11 и теперь плотно закрепилась на стадии «я близка к отчислению, начну учиться». Возможно, существование моей птицефабрики показало ей, к чему не стоит стремиться. Но что бы ни послужило причиной, сейчас нам намного лучше друг с другом. Почти так же, как до универа. Она встречается с другим парнем со своего факультета, Кайлом. Кайл более спокойный и по-настоящему приятный. Он кардинально отличается от ее предыдущих бойфрендов. И что особенно странно, она не воспринимает эти отношения слишком серьезно. Что отчасти даже иронично, учитывая страдания, которые я испытываю в связи со своими отношениями.

— Все в порядке. — Я ставлю кружку.

— Он злится из-за твоего отъезда?

— Он сказал, что не хочет, чтобы я уезжала.

Эбби кивает, двигая плечами как мудрая женщина.

— Разве можно винить его в этом? У вас ведь все было прекрасно.

— Но я должна уехать. Должна сделать это. Ради себя. — Слова прозвучали резче, чем хотелось бы.

Она вскидывает руки в защитном жесте.

— Эй, тебе не нужно спорить и со мной тоже. Я просто не вижу необходимости уезжать так скоро.

Я уже думала об этом. Тысячу раз.

— Если я не уеду сейчас, то не уеду уже никогда. Если я подожду, обязательно появится что-то, что остановит меня. Поэтому сейчас самое подходящее время. Для меня. — Слова звучат словно заготовленная речь для убеждения. Может, я хочу убедить саму себя?

Эбби пододвигается к телевизору и выключает его.

— Даже если ты потеряешь Эвана?

Мы смотрим друг на друга, и я вижу девочку, с которой ходила в начальную школу, подругу, которая помогла мне склеить разбитое сердце после первого расставания в четырнадцать лет. Человека, который знает меня так же хорошо, как я сама, который знает, откуда я родом, и сам пришел из тех же мест.

— Эбби…

— Ребята, вы близки. По-настоящему близки. Я не встречала никого похожего на вас. И вам удается встречаться, не навязываясь и не впадая в безумие.

— Если мы близки, то год порознь ничего не изменит. — С губ слетают слова, которые я никогда не произносила вслух. Год порознь. Вдали от Эвана. Разве я могу отмахнуться? Как я могу хотеть, чтобы Эван признался мне в любви, и при этом хотеть уехать от него? В сердце вклиниваются сомнения, о которых я раньше не думала. А ведь я очень много размышляла над этим.

Эбби наклоняет голову.

— Не будь наивной. Может произойти все, что угодно. Ты вернешься совершенно другим человеком, да и Эван изменится после твоего отъезда. Он все-таки парень, и сколько бы раз он ни говорил тебе, что любит, едва ли он станет хранить тебе верность.

Я проглатываю, подступающий к горлу ком.

— Он не говорил.

— О чем не говорил?

— Не говорил, что любит меня.

Голова Эбби откидывается назад, как у людей, обескураженных признанием, которого они не ожидали.

— Серьезно? Ни разу?

— Ни разу.

— И даже после… ну ты знаешь. Или по пьяни?

— Нет. Никогда.

— Но он любит тебя, — произносит Эбби в слепой уверенности. Так, словно в ее голове нет ни тени сомнения в этом, и мне очень хочется, чтобы она поделилась со мной своей уверенностью.

— Возможно.

— Да брось. Вы любите друг друга. Разве пять месяцев с небольшим не подтверждают этого? Боже, да я мечтаю, чтобы парни смотрели на меня так, как он смотрит на тебя.

— Как?

Эбби пододвигается ко мне.

— Так, словно звезды исчезнут с неба, если тебя не станет.

Мне больше нечего сказать, она права. А я дура.

— Он никогда не говорил, что любит тебя в ответ на твое признание? — спрашивает она.

Я закатываю рукава.

— Я тоже не говорила ему об этом.

Эбби качает головой.

— Значит, вы оба хороши.

Сев обратно рядом со мной, она кладет руку мне на колено.

— Несс, тебе не тринадцать. Это не соревнование «кто первым признается в любви». И если из-за этого твои отношения могут разрушиться, то зачем молчать?

После долгих недель самообмана я вынуждена прислушаться к голосу правды, который не желала слышать.

— Потому что если он признается мне в любви, то я передумаю уезжать.

— И если он тебя любит, то не позволит тебе уехать.

***

ЭВАН

Я знаю, что хочу увидеть Несс, но моя неспособность сказать то, что нужно, раздражает. Спустя годы в Ланкастере я пошел по протопанным дорожкам и вернулся к местам своего детства. Детства, которое так хотел оставить в прошлом. Люси тоже едет, и она — моя прежняя Люси. Моя забавная близняшка с яркими глазами и еще более яркой натурой. Я горжусь ее успехами даже больше, чем отец. Она восстановила связи со старыми друзьями, завела новых. Отъезд из дома помогает ей так же, как мне помогает отъезд из города. У нее даже бойфренд появился, Джулиус. Им обоим нравятся фотографии. И кошки. Всякий раз, как я возвращаюсь в Ланкастер, меня приветствуют фотохроникой их отношений. Я посмеиваюсь, когда она заявляет мне, что они предначертаны друг другу, поскольку их коты поладили. В общем ее жизнь наконец вышла за границы постоянной потребности во мне. Она никогда не избавится от своей болезни, но та больше не имеет власти над ней.

— Как дела с Несс? Я не видела ее с Рождества. — Люси засовывает телефон обратно в карман, ее фотоальбом наконец просмотрен.

Это связывающее близнецов шестое чувство сообщает ей о том, что я думаю о Несс. Мы с Люси сидим в небольшом саду у дома нашего детства и смотрим на парящих вокруг птиц.

— У нее недавно был день рождения.

— Ой, а я хотела подарить ей подарок, почему ты ничего не сказал? — Люси толкает меня.

— Она не любит подарков.

— У меня есть ваша офигенная фотка. Я могла бы вставить ее в рамку.

— Она не хочет тащить с собой много вещей при отъезде.

— Почему? Куда она едет?

Я закрываю глаза. Теперь мне нужно открыться и Люси тоже. Признать реальность.

— Она едет путешествовать. На год.

Лицо Люси проясняется.

— Крутяк! А ты тоже едешь?

— Ну да, конечно. Во-первых, я в универе, а во-вторых, у меня нет денег. — Одному Богу известно, как много раз я пытался держать ситуацию под контролем и не дать раздражению испортить вечер с Несс. Конечно, я мог бы взять академ на год. Если бы у меня были деньги и если бы Несс хотела, чтобы я поехал с ней. Но денег у меня нет. А теперь я еще и не уверен, что Несс вообще хочет, чтобы я был рядом.

— Точно подмечено. — Люси поднимается и проходит через сад к поздним нарциссам, чтобы погладить и потрогать их аккуратные желтые лепестки. Она срывает один нарцисс и крутит цветок в руке. — Ты говорил ей, что любишь ее?

Моя близняшка смотрит на меня моими собственными глазами, словно идеальное отражение меня. Я не могу ответить.

— Расскажи ей о своих чувствах. Ты ведь не хочешь, чтобы она уезжала.

— Я и так говорил ей об этом. Вроде. Но я не могу просить ее остаться.

Люси садится рядом со мной.

— Почему?

Конечно, Люси не понимает, в чем сложность ситуации. Ее поверхностные эмоции никогда не сталкивались с трудностями. Для нее жизнь делится на черное и белое.

Осознание ранит меня. Люси — вот причина. Она преследовала меня, когда я сбежал, мешая мне жить своей жизнью. Не хотела, чтобы я уезжал. А я не хочу мешать Несс делать то, что ей хочется так же, как делала это Люси.

— Я не стану никого просить менять планы ради меня. Несс хочет этого. Я просто дождусь ее возвращения.

Люси вручает мне нарцисс и собирается сорвать другой.

— Тогда она тебя не любит.

Ее слова, сказанные так прямолинейно, заставляют желудок сжаться. Мы оба боялись отказа, и я спрятал свой страх так глубоко, что не желал признавать его наличие. Причина, по которой я не могу признаться Несс. Страх, что, уехав, она отвергнет меня.

— Думаю, она любит меня, Люси.

— Думаешь? А она никогда тебе об этом не говорила? — Люси выпрямляется с нарциссом в руках. — А может все-таки нет?

В голове проносятся воспоминания о времени, проведенном вместе с ней, и о том, как легко с ней было. Волнение, вызванное даже несколькими часами без нее, отзывалось теплотой в ее взгляде. То, как она касалась меня, как обнимала и как понимала, когда отпустить.

— Люди, которые любят, никогда тебя не оставят, — говорит Люси.

Неприятное чувство поднимается от живота к груди, и во взгляде Люси читается жесткость, которую я уже видел раньше, пару лет назад на самом дне ее черной дыры, когда она рыдала, как ребенок. Как пятилетний ребенок, не понимающий, почему мать оставляет его. Поток воспоминаний ранит сердце, и на меня обрушивается осознание, освещающее последний скрытый уголок моего разума. Я не могу посвятить себя тому, кто оставляет меня.

ГЛАВА 23

НЕСС

После разговора с Эбби я пытаюсь связаться с Эваном. Мы все еще общаемся, но он в Ланкастере, и меня бесит сила, с которой прошлое Эвана давит на него, а также его откровенное нежелание признавать этого. В настоящее время у Эвана тоже есть вещи, требующие его внимания. Он ненадолго звонит мне, чтобы сказать, что свяжется со мной, когда вернется. Я лежу в постели, сердце тяжело стучит, и я почти физически ощущаю, как меняется мой мир.

Мы назначаем встречу, и бабочки порхают внутри так, словно мы идем на первое свидание. Во рту пересохло, я жду его в парке рядом со зданием университета. Его выбор нейтральной территории и открытого пространства вдали от людей будоражит мою тревогу еще сильнее. Я жду на лавочке, скрытой от весеннего солнца в тени огромного дуба. Здесь ветер холоднее, и я дрожу, жалея о том, что не надела курточку поверх своего летнего платья.

Рядом дорожка, по которой студенты идут к университету. Парочками. Я зависаю на Фейсбуке, концентрируясь на жизни других людей, лишь бы не думать о своей.

Эван появляется без верхней одежды в футболке, которую я ему купила, с обнаженными мускулистыми руками, в которых мне когда-то было так уютно. Стук моего сердца учащается из-за смеси страха и желания.

Бросив на землю сумку с книгами, он садится, затем тянется и мягко целует меня, касаясь теплым ртом моих холодных губ. Я намеренно вдыхаю его запах. Мускусный. Запах Эвана и комфорта. Его не было лишь одни выходные, а его отсутствие уже воспринимается как вечность. Я понимаю, что этим двоим — моим планам и моим отношениям — никак не ужиться вместе. Путешествие и Эван. Его рука тянется к моему колену, а я глажу тыльную сторону его ладони.

— Я скучала, — говорю я.

— Я тоже, — быстро отвечает он на автомате.

— Как уроки поэзии?

— У меня не было поэзии сегодня.

Его слова сжимают сердце: наш обычный юмористический обмен приветствиями не удался.

— А, ну ладно.

Эван проводит ладонью по лицу.

— Несс, я не знаю, что еще сказать.

Это ранит мое колотящееся сердце.

— Сказать мне?

— Я не могу открываться тебе еще больше. Не теперь, когда… — Он вздыхает. — Не теперь, когда ты уезжаешь.

После всех этих недель он наконец-то говорит прямо. Так, словно уже принял решение. Убрав руку с моего колена, он кладет обе руки на свои собственные и растирает бедра.

— Почему ты не говорил со мной об этом до этого момента? Раз мой отъезд так напрягает тебя?

— А что бы я сказал? Я держал все в себе, а потом сказал, что не хочу, чтобы ты уезжала. Знаю, это было эгоистично. А затем ты обвинила меня в том, что мои чувства к тебе недостаточно сильны.

Я смотрю на него, а он глядит в землю, не на меня.

— Я такого не говорила. Я всего лишь хотела узнать, почему ты никогда не признавался…

— Одна из причин, из-за которой я молчал, — это чрезмерная забота о тебе. Я не хотел испортить все, что было.

— Прячась от будущего?

— Нет, живя в настоящем. — Эван наклоняется вперед, всматриваясь в землю. — Может, я отстранялся сильнее, чем следовало бы, но и ты тоже. А впрочем, какой смысл?

— Какой смысл в чем?

Эван поворачивает ко мне голову, его щеки порозовели, и напряжение во взгляде сообщает мне больше, чем слова.

— Какой смысл любить тебя?

Мое волнение оборачивается тошнотой, а вовсе не облегчением. Я спросила его об этом, а он говорит со мной в такой негативной манере.

— Теперь понятно почему. У тебя все на лице написано. — Он снова отворачивается.

Я тянусь к нему, отодвигаю волосы и вижу часть его лица, но он не встречается со мной глазами.

— Эван, ты мне очень дорог.

Его дыхание настолько глубокое, что я могу слышать, как циркулирует воздух в его груди, он закрывает голову руками.

— Я знаю. И ты мне тоже очень дорога, и это меня пугает. Не хочу, чтобы ты сделала мне больно.

Это неправильно. Нам стоит высказать то, что мы скрывали друг от друга, затем посмотреть друг другу в глаза и увидеть в них правду. И если в его глазах все время пряталась правда, то я увижу в них больше, чем три глупых слова.

— Эван… — Я хочу, чтобы он посмотрел на меня, хочу снова это увидеть.

Эван откидывается назад, сильно прижимаясь спиной к спинке скамейки и глядя в летнее английское небо. Мое сердце колотится, содрогаясь от того, что он скажет следом. Разрушительное осознание ранит меня. Я не хочу терять его.

Он ерзает на сидении, медленно разворачивая к себе мое лицо.

— Несс, я люблю тебя, и мне не следует говорить тебе этого. Но это так. И я не хочу, чтобы ты уезжала, потому что не представляю, как можно не видеть тебя так долго. Я боюсь, что ты можешь не вернуться или забыть меня.

Слезы жгут глаза, пока я пытаюсь смахнуть их, но тщетно. Одна из них уже сбегает вниз по моей щеке.

— Я не могу оставаться здесь, в Лидсе, и ходить на эту работу. Как бы я хотела, чтобы ты мог поехать со мной.

Он отпускает мое лицо.

— Я не могу. Это невозможно.

— Почему? Мы могли бы поехать вместе.

— Я не могу уехать из страны, — шепчет он. — Не так скоро.

Ответ ранит меня.

— Из-за Люси?

— Частично. Но еще из-за финансов. И учебы. Сейчас не лучшее время для того, чтобы присоединяться к тебе.

До меня доходит только часть про Люси. Я лишь обманываю себя, считая, что она отошла на второй план. Теперь-то я все понимаю. Она — причина, по которой он никогда не согласится поехать со мной, даже, если у него будут деньги и возможность. Она высасывает из него жизнь.

— А теперь уже я не знаю, что сказать, Эван.

— Возможно, мы встретились в неподходящий момент. Как когда суждено влюбиться, но не суждено быть вместе.

Он больше не притрагивается ко мне, смотря прямо на деревья и размышляя вслух.

— И что же нам делать? — Я не желаю произносить эти слова. — Мы должны закончить все сейчас? Или оставить все как есть до моего возвращения? Посмотреть, что случится, пока я буду в отъезде? И как будут обстоять дела, когда я вернусь? — Отчаявшееся сердце выталкивает слова изо рта. Мысли, что ходили по кругу в моей голове, наконец-то высказаны.

— Я не знаю.

Накатывает тошнота. Ситуация подталкивает мои эмоции к краешку самообладания. Он, наконец, признался мне в любви, но при этом сказал, что не знает, хочет ли еще быть вместе. Противоречивость его слов заводит меня.

— Ты любишь меня, но не знаешь, что делать? Значит, ты любишь меня недостаточно сильно. Это не поможет. Ты не дождешься меня. — Я вскакиваю, чувствуя, как дрожь подкатывает изнутри к моим рукам и голове.

— Неправда, ты очень много для меня значишь. И когда я с тобой, единственное место, где мне хочется быть, — это рядом. — Эван поднимается и тянется ко мне, но я не могу позволить его рукам и его миру окутать себя. Он притянул меня к себе так близко, а теперь так сильно меня ранил.

— Ты же не видишь в этом смысла, Эван. — Я отступаю, скрещивая руки на груди.

Он опускает свои и качает головой.

— Я знаю. Поэтому и не говорил тебе о своих чувствах раньше. Я запутался, Несс. Я затянут в прошлое так, как ты и представить не можешь. Я не хочу, чтобы снова было больно. Не сейчас.

— Я делаю тебе больно? С чего бы?

— Да, делаешь.

Это последнее, что я ожидала услышать. Кто станет добровольно ввязываться в отношения, которые ранят и причиняют боль? Зачем? Он считает, что я в любом случае брошу его? Его боль, вызванная нежеланием быть брошенным, настолько сильна, что сказать об этом он смог только сейчас. Это неправильно. Я обманывала себя, веря, что все будет хорошо, что у нынешних отношений без каких-либо планов на будущее оно все-таки появится. Я разворачиваюсь и иду к выходу из парка. Он не следует за мной, и я наконец получаю ответ, которого так жду. Мое сердце разбито, и все живущие внутри бабочки мертвы.

***

После нашей встречи я снова не вижусь с Эваном. Все кончилось. Внезапно. Я без устали прокручиваю вечер в парке в своей голове. Один короткий разговор, противоречивые заявления, а теперь это. Конец. Я виню себя. Не могу поверить, что загнала его в угол. И хоть он вырвался оттуда, сказав то, что ожидал услышать от меня, все равно навредил себе в процессе.

Я была так захвачена своими планами, что, кажется, даже не думала, как мой отъезд скажется на наших отношениях. И на наших чувствах. А стоило бы. Никто из нас не хотел сталкиваться с будущим, мы жили сегодняшним днем и верили, что так для нас лучше. Мы никогда не понимали, как много времени проводим вместе и насколько близки становимся.

Теперь мне отчетливо видна причина, по которой я не включила Эвана в свои планы: наши отношения длились не так долго, чтобы ставить мой отъезд на повестку дня. Если бы я изменила свои планы ради Эвана, чувство обиды по отношению к нему было бы таким же сильным, как и боль, что я сейчас испытывала. Зачем я вообще начала все это, если знала, что уеду? Потому что не думала, что влюблюсь.

Три дня спустя ожидаемая реакция и бутылка вина застают меня за онлайн бронированием билетов. Кругосветка ждет. Начну с Европы. Плевать на него.

На следующий день я размещаю дату своего отлета на Фейсбуке, с гордостью демонстрируя, чего мне удалось достичь. Некоторые из моих новых друзей-путешественников предлагают встретиться.

На смену хандре приходит возбуждение, смещая фокус моих мыслей на то, чего я так долго ждала, пока Эван не вмешался.

Эван меняет статус на Фейсбуке. Мы больше не в отношениях.

Его незрелость раздражает. Я звоню ему, но он не отвечает и игнорирует мои сообщения. И этот парень несколько дней назад уверял, что любит меня?

Жаль, что Люси не его бывшая или нынешняя девушка. Думаю, я бы лучше справилась. Да и вообще не стала бы связываться.

***

ЭВАН

Резко захлопнув крышку ноутбука, я хватаю телефон и набираю номер Мэтта. Не знаю, почему я ждал, что она сообщит мне о дате своего отъезда, но тот факт, что она не сделала этого, все окончательно прояснил. Все кончено. Я не могу позволить Несс ранить себя еще сильнее, и я определенно не могу ждать ее возвращения. И с чего я решил, что справлюсь?

Всю неделю я жду и страдаю фигней. Не от того, что не знаю, чем заняться, а от того, что она не желает что-то исправлять после нашей ссоры. Вторая ссора за много недель. Я решаю, что все это слишком сложно. Тем более она уже все за меня решила. Я подавляю желание сорваться куда-нибудь на ночь, однако прошлая жизнь манит меня обратно.

Я люблю ее. Я сказал ей то, что она хотела услышать, но и этого ей недостаточно. Я никогда не был для нее достаточно хорош, она всегда хотела оставить меня.

ГЛАВА 24

ЛЕТО

НЕСС

Каждый день, когда я обновляю посты, меня приветствует таймер обратного отсчета. Все уже решено и тщательно спланировано. Три недели до вылета. И последняя неделя в ненавистном call-центре. Брошка-бабочка прикреплена к моей информационной доске, и каждый раз, смотря на нее, я вспоминаю Эван. Надеюсь, у него все хорошо. В период ненависти я убрала все связанные с ним вещи в коробку. Он стал мне лучшим другом, и расставаться с ним было невыносимо, но время и впрямь неподходящее. Возможно, он прав, сказав, что люди нашего возраста, влюбляясь, никогда не планируют оставаться вместе. Правда, крошечная часть меня никогда не думала так о нас.

Эбби занята подготовкой к годовым экзаменам, обнаружив, что ее студенческая карта также является и библиотечным билетом. Кто бы мог подумать… В это время в прошлом году мы находились на «А» уровне и двигались по образовательной конвейерной ленте. Пока я не спрыгнула с нее. Эбби раздумывает, как провести лето: остаться здесь или вернуться домой. Чтобы остаться здесь нужно будет найти работу, поэтому я думаю, что она поедет домой, чтобы встретиться со старыми друзьями, разъехавшимися по разным универам.

Нам нужно освободить дом. В связи с моим отъездом в следующем году Эбби решила поселиться у друзей.

Неделю спустя Эбби сдает последний экзамен и возвращается к своему обычному поведению. Последний рывок перед каникулами. За этот год ее мнение об отношениях изменилось, сместившись с неземной влюбленности в сторону развлечений. Мне стоило бы брать с нее пример. Помимо Кайла она проводила время еще с несколькими парнями. К сожалению, конец года ознаменовался возвращением к Мэтту. Я чувствовала, что что-то не так. Она скрытничала, хотя вызывающие стресс экзамены остались позади. Я узнала обо всем в день, когда она привела его к нам домой. Как только он вошел, мое сердце подпрыгнуло, ожидая увидеть Эвана, идущего за ним следом. Но Эвана с ним не было, и он никогда больше не возвращался сюда ни с Мэттом, ни со своими друзьями. В разговорах с Мэттом я старательно избегала темы Эвана, не желая, чтобы призраки прошлого увязались за мной в поездку.

Эбби и компания решают отправиться в Блэкпул на выходные. В «компанию» входит и Эван. Я гоню прочь уколы ревности, заполняющие воображение образом Эвана с девушками. Я напоминаю себе: он больше не мой. Нужно открыть ноутбук и сосредоточиться на странах, это поможет. А вот сбор вещей в доме — нет. Забавно, как расслабляется мозг, когда начинаешь упаковывать чашки в коробки. Поскольку Эбби должна собрать свою часть сама, я сдаюсь и возвращаюсь к ноутбуку, не обращая внимания на нервозность, аккомпанирующую возбуждению от предстоящего отъезда.

Я и не думала, что, оставшись одна в доме, буду так волноваться. Само собой, я оставалась одна и раньше, когда Эбби уходила гулять, но то было всего лишь на вечер, а вот несколько дней в одиночестве пугают уже не на шутку. Я не знаю никого, кто живет поблизости. Но больше всего меня расстраивает писклявый голос, который, посмеиваясь, интересуется, как я смогу путешествовать в одиночку по миру, если даже пара одиноких ночей в Лидсе для меня катастрофа?

***

Я сплю. И мне снится один из тех странных снов, в который вторгается реальность, а ты всеми силами пытаешься не проснуться. Что-то грохочет. И грохочет так сильно, что мое тело буквально вышвыривает из сна в темноту ночи, а сердце начинает тревожно биться, испуганное громким шумом. Звук исходит от входной двери. Я зажимаю одеяло между пальцами и озираюсь вокруг. В поисках чего? Оружия? Едва ли оно понадобится. У нас довольно крепкие замки, способные сдержать того, кто вздумает сорвать дверь с петель, так что беспокоиться не о чем. Нужно просто подождать, когда нежданный гость уйдет. Такое уже было раньше. Пьяницы по ошибке принимали наш дом за свой, что вполне возможно в темноте из-за ряда террас из красного кирпича с одинаковыми фасадами.

Стук не утихает, и я собираюсь позвонить в полицию. Но что я им скажу? Мне никто не угрожает. Как бы мне хотелось, чтобы Эбби была здесь. Хотя нет. Хочу, чтобы здесь был Эван. Моя вчерашняя одежда висит на стуле, и я натягиваю ее. Бросаю короткий взгляд на телефон. Два часа ночи.

Я медленно спускаюсь по ступенькам.

Затаив дыхание, я жду, когда стук смолкнет.

— Кто там?

О мой бог, я говорю прямо как героиня ужастика.

— Несс! Несс! Он здесь? Открой дверь!

К моим лодыжкам приливает кровь.

— Люси?

— Где Эван? Я должна найти его! — Ее голос находится на грани истерики, тот же тон я слышала в нашу первую встречу у паба.

Я снимаю цепочку и отпираю дверь. Люси пролетает мимо меня и захлопывает ее. На ней нет обуви.

— Люси? Что ты здесь делаешь?

— Эван. Он наверху? — Она отталкивает меня в сторону и поднимается по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Дверь в мою комнату с хлопком распахивается и захлопывается вновь. Люси возникает наверху. — Где он?

— Давай я налью тебе выпить? — спокойно произношу я, стараясь разговаривать с ней так же, как говорил с сестрой Эван в ее последний визит сюда.

Внешний вид Люси пугает меня. Помимо отсутствия обуви ее лицо все бледное, а глаза широко распахнуты. Когда она взглянула на меня, влетев в дом, я заметила расширенные зрачки. Что-то произошло.

— Где Эван? — повторяет она, усаживаясь на верхнюю ступеньку.

— Я не знаю, — полагаю, сказать ей, что он в Блэкпуле, не самая лучшая идея.

— Почему не знаешь?

— Мы больше не встречаемся, Люси. Разве он не говорил?

Она отбрасывает с лица свои длинные кудряшки.

— Возможно. Я не помню. Так он не приходил сюда сегодня?

— Нет, а ты пыталась дозвониться ему?

— Ты же знаешь, что он не отвечает на мои звонки.

Это удивляет меня. Мне казалось, в их отношениях произошли перемены. Похоже, я не на шутку отстала от жизни. А сейчас мне кажется, что я вновь вернулась к ней.

Люси расхаживает по помещению и бросает взгляд на дверь. Я не могу позволить ей уйти.

— Давай я налью тебе выпить? А заодно позвоню паре знакомых, и, возможно, нам удастся найти его.

Она садится в кресло, постукивая ногами по полу.

— Ладно, кто-нибудь да найдет его, верно?

— Зуб даю.

Я хочу спросить ее, в чем дело, но не уверена, что это хорошая идея. Я совершенно не представляю, что вообще делать в данной ситуации, кроме того, что искать Эвана.

Мой мобильный наверху, поэтому я вручаю Люси стакан воды и сообщаю, что мне нужно сделать пару звонков. Пока я набираю номер Эвана, руки дрожат. Мы не общались больше месяца, и это не лучший повод для возобновления общения. Пошли гудки, а затем его автоответчик ударил по желанию пропустить через себя вибрации его голоса и услышать его снова.

Я вешаю трубку, не хочу оставлять сообщение с такой новостью. Эбби. Пытаюсь дозвониться до нее, но результат тот же — автоответчик. На этот раз я оставляю сообщение с просьбой перезвонить мне как можно скорее. Они могут быть где угодно. Например, спать, тусоваться или на улице… Или Эван может быть занят другой девушкой.

Я возвращаюсь к Люси, которая снова вскочила и грызла свои ногти.

— Ты нашла его?

— Нет, но найду. Уже поздно, скорее всего, они уже спят. Может, подождешь здесь до утра?

Люси растирает лицо двумя руками, и я вижу отметины от ногтей на ее предплечьях, пять полукругов.

— Я не знаю…

— А куда еще тебе идти? Подожди здесь, когда мы найдем его, он вернется сюда.

Ее глаза вновь расширяются как блюдца.

— Думаешь, он приедет за мной?

Не будучи уверена, что имею на это право, я протягиваю руку и глажу ее холодное предплечье.

— Он всегда приезжал, так ведь?

ГЛАВА 25

НЕСС

Я резко просыпаюсь и пытаюсь понять, где нахожусь. Руки ломит от кресла, в котором я развалилась. Люси спит на диване, свернувшись калачиком под одеялом, которое я на нее накинула. Как только она поняла, что я не стану пытаться достать Эвана из-под земли, тут же перестала разговаривать, выпила воду и какое-то время пялилась в телефон. Спустя час я решила, что она вообще забыла, что рядом с ней кто-то есть. Не понимая, как разобраться в данной ситуации, я подсела к ней. Она снова могла уйти, и это вызывало во мне беспокойство, равно как и то, что я не знала, как стану объяснять Эвану, если это произойдет и если с ней что-то случится прежде, чем он вернется. Что с ним будет?

Оторвав себя от кресла, я тянусь за телефоном и проверяю экран. Эбби не ответила, а Эван, если и видел мой пропущенный, решил не перезванивать. Я крадусь наверх, на ходу обернувшись, чтобы убедиться, что Люси еще спит. Какого черта я делаю?

Спустя три попытки Эван отвечает.

— Чего? — сухо отвечает он, голос усталый и растерянный.

— Это Ванесса. Нам надо поговорить.

— Несс? Какого черта? Который сейчас час?

Я закатываю глаза, будучи готовой к его реакции, но желудок скручивает.

— Восемь утра.

— Слишком рано. Ты хочешь поговорить с Эбби? Она не со мной, но я могу найти ее.

Послышался шорох от его движений.

— Нет. Я хочу поговорить с тобой.

Молчание.

— Это слегка неожиданно. Я думал, ты не разговариваешь со мной.

— Я? — Ох, как много я могла бы ему сказать, но вместо этого я прикусываю язык. — У меня нет времени.

— И что теперь?

Боже, не могу поверить, что собираюсь взвалить на него это.

— Где ты?

— Зачем тебе это? — Его тон становится жестче.

— Ты вернулся в Лидс?

— Нет, я в Блэкпуле. И ты прекрасно об этом знаешь.

— Ясно… — Я не в силах скрыть возмущение.

Его голос смягчается.

— Слушай, извини. Я просто устал. И у меня похмелье.

Мое воображение рисует его в постели с девушкой, и я отгоняю видение прочь. Я делаю неровный вдох и в очередной раз ненавижу себя за то, что взваливаю на него это. На Эвана — парня, живущего за пределами своей безопасной жизни в кругу приятелей. Расслабленного. Сбежавшего.

— Люси здесь.

— Люси? — сразу отзывается он, на этот раз молчания не последовало.

— Она у меня в доме, и я ума не приложу, что делать…

— Черт. Когда? Я имею в виду, почему? Вот дерьмо. Она в порядке? — На другом конце провода еще больше зашумели и закопошились.

— Я не знаю, что с ней. И не стала спрашивать, Эван. Я пыталась дозвониться…

— Черт… я был…

— Вне зоны доступа? — И снова передо мной возникает образ Эвана с другой девушкой, только вот ревновать я больше не имею права.

— В отключке. Твою мать. Я еду обратно. Только я не на машине. Черт. Ладно, сяду на поезд. — Его монолог напоминает мне Люси в ночь нашей первой встречи. Неконтролируемая паника.

— Успокойся, Эван. Она в порядке. — Стоит ей только щелкнуть пальцами, и ты тут как тут. Я в шоке от того, насколько жестоки мои мысли. Девушка больна.

— Несс… у меня садится телефон, я еду. Я позвоню тебе, когда вернусь в Лидс. Скажи ей, что я еду.

Эван вешает трубку, и я пялюсь на телефон, разум захвачен сложившейся ситуацией. Входная дверь хлопает, резко возвращая меня к реальности. Желудок скручивает крохотный спазм, и я выбегаю на лестницу. На диване лежит скрученное одеяло, Люси под ним нет.

— Люси?

Я сбегаю вниз, надеясь, что она на кухне, но прекрасно понимая, что ее там нет. Люси, мои туфли и моя сумка пропали.

***

Не понимаю, как кому-то удается так быстро исчезнуть. Я добежала до конца улицы, но так и не нашла ее. Не имея возможности искать дальше из-за отсутствия обуви, я шлепаю обратно домой, игнорируя любопытные взгляды людей, смотрящих на меня с автобусной остановки.

Следующие несколько часов я тщетно пытаюсь связаться с Эваном. После трех попыток я решаю остановиться, иначе он сойдет с ума от обилия пропущенных звонков от меня. Я сижу тихо, покачивая в руках кружку с чаем и размышляя, отчего Люси повела себя таким образом. Зачем она приехала сюда? Как, черт возьми, ей удалось запомнить мой адрес?

Фасад дома смотрит прямо на улицу, поэтому каждого прохожего слышно через окно. Я подскакиваю при каждых приближающихся шагах, ожидая Эвана и раздумывая над тем, что ему сказать.

Его стук мягче, чем стук Люси, но ненамного. Когда я открываю дверь, он слегка колеблется прежде, чем заходит в дом и ставит на пол сумку. Пахнет от Эвана ужасно: ночью без сна, пивом и кебабом. Да и выглядит он дерьмово. Похмельные круги залегли под тусклыми глазами, кожа бледная. Кажется, мне поплохело, настолько не хочется заводить с ним предстоящий разговор.

— Где Люси? — Эван проходит на кухню, осматривается, затем оборачивается назад. — Несс? Где она?

Дрожа, я опускаюсь на диван.

— Она ушла, Эван.

— Ушла? Куда?

— Я не знаю. После разговора с тобой я спустилась вниз, и ее уже не было.

Эван таращится на меня, усталые глаза расширяются. Он стискивает челюсть, и мне кажется, что таким образом он старается сдержать крик.

— Прости, — бормочу я.

Развернувшись на пятках, Эван исчезает на кухне, и я подскакиваю, когда оттуда слышится громкий грохот. Эван быстро ругается, а я мнусь, не зная, что сделать или сказать. Когда я захожу туда, то вижу, как он стоит, отвернувшись от меня, и крепко стискивает руками раковину.

— Ты знаешь, куда она могла пойти? — хрипло спрашивает он, не оборачиваясь.

— Она ищет тебя.

— Но она не знает, где я. — Он разворачивается и облокачивается на раковину. — Она рассказала тебе, что случилось? В каком она была состоянии? Маниакальном? Подавленном?

По мере того, как он произносил эти слова, я качала головой. Я не эксперт по Люси, мы виделись всего несколько раз, два из которых она была не в себе.

— Не знаю… она была не в себе. На ней не было обуви.

— Она болтается по улицам без обуви? — Паника, которую он старался сдержать, начала прорываться наружу.

— Она взяла мои туфли. И мою сумку. Так что у нее есть немного денег.

Эван выпрямляется.

— Мне нужен твой телефон.

Я чувствую себя растерянно из-за событий последних нескольких часов и не представляю, как Эвану удается держаться.

После того, как я отдаю ему свой сотовый, я завариваю чай и возвращаюсь в гостиную. Это так по-английски — пить чай во время кризиса. Эван, ссутулившись, сидит на подлокотнике дивана, поддерживая голову рукой, и смотрит в пространство.

— Кому ты звонил?

— Всем. — Он хватается рукой за подлокотник. — Отцу, ее врачу, соседке по квартире… Никто о ней не слышал.

— Тебе известно почему? Почему произошел рецидив, или как там это называется?

— Очевидно, несколько недель назад она рассталась со своим бойфрендом. Никто не заметил перемены в ее настроении. Ей прекрасно удается скрывать чувства до тех пор, пока болезнь не выйдет из-под контроля.

Поставив кружку, я сажусь в кресло напротив него.

— Что мы будем делать?

Эван переводит на меня полные боли карие глаза, и меня переполняет желание прижать этого потерянного человека к себе.

— Мы ничего не сможем сделать. Она пока еще даже не считается пропавшей. Официально. Но отец все равно собирается позвонить в полицию. Я буду надеяться, что она все еще ищет меня. — Он вскакивает на ноги. — Телефон. Мне нужно подзарядить свой телефон.

— А у Люси есть телефон? Мы могли бы позвонить ей.

— Я пытался. Включается голосовая почта. Скорее всего, ее телефон тоже разряжен.

Эван колеблется, и мы неловко соприкасаемся друг с другом, чтобы он смог дотянуться до своей сумки. Достав зарядку, он замирает в нерешительности. Осторожно забираю ее у него и кладу зарядку на стол. Обхватываю его руку и сжимаю.

— Я разберусь с этим, Эван. Прими душ. А я подожду здесь телефонных звонков. Когда тебе станет легче, мы решим, что делать дальше.

— В прошлый раз… — Он замолкает и высвобождает руку. — В прошлый раз, когда она сделала это, все закончилось плачевно.

ГЛАВА 26

ЭВАН

Несс подвозит меня до дома. В Ланкастер, я имею в виду. Мир вокруг холодный и чужой, мне едва удается сдерживать страх и ярость. Но Несс рядом. Спокойная красавица Несс, которая знает, что сказать, когда и сказать-то нечего. Она понимает меня. Понимает, как никто другой на свете. Я хочу сказать ей, как много это значит для меня, но внутри я уже мертв. Я потерян. Я продолжаю вспоминать портрет Люси в ожидании звонка из полиции. Вот уже почти двое суток от нее нет ни слуху ни духу.

Мы сидим в саду, в котором я сидел с Люси весной. Нарциссов нет, отец не занимается садоводством, так что сейчас на земле ничего не растет кроме одуванчиков, которые так нравились Люси в детстве. Воздух вокруг нас наполнен летом: пением птиц, запахом скошенной травы и солнечным сиянием на далеких коричнево-зеленых холмах.

Два дня, но ни одной весточки. Нам остается только ждать. Я парализован и не способен ни на что, кроме как сидеть возле телефона. Я нахожусь в глубоких раздумьях, в кошмаре, в котором я даже не знаю, жива ли еще моя сестренка или нет.

— Мне нужно уехать сегодня, — произносит Несс. — Завтра с утра у меня смена.

Иногда я забываю, что она здесь.

— Конечно.

Несс снова кладет руку мне на колено, она постоянно так делает. Я хочу обнять ее и рассказать, что чувствую по отношению к ней, но не могу.

— Если только тебе не нужно, чтобы я осталась.

Кислород застревает у меня в легких. Нужно. Вот причина всех моих неудач в жизни. Я смотрю на нее.

— Делай, что хочешь, Несс.

В ее глазах блестят слезы.

— Я хочу знать, что с тобой все в порядке.

Я не могу перестать смотреть на нее, на красивый рот, который я когда-то целовал и который теперь превратился в жесткую линию, на морщинки беспокойства над сияющими глазами. Как бы я хотел никогда ее не отталкивать.

Дрожащий вздох переходит в слова, которые я должен был сказать ей день назад и всякий раз, когда она спрашивала меня об этом.

— Я не в порядке.

Несс протягивает руки и прикасается к моему лицу нежными пальчиками.

— Я здесь, — произносит она. Я закрываю глаза, не в силах поддаться чувствам. Не в силах открыться кому-либо.

Я изумленно подскакиваю, когда она касается меня губами. Один нежный, невероятно возбуждающий поцелуй, и она снова отстраняется. Желание обнять Несс и ощутить ее тепло заполняет меня наряду с потребностью восстановить с ней связь. Я подаюсь вперед и тоже целую ее, прислоняясь ртом к знакомым мягким губам. Мы обнимаемся и томно целуемся, хоть мое тело и разрывает от болезненного желания прижать ее сильнее, удержать и никогда не отпускать.

Отстранив свое лицо, я провожу тыльной стороной ладони по ее щеке.

— Спасибо тебе.

Она берет меня за руку и сжимает.

— Я останусь, если нужна тебе.

Под глазами Несс залегли темные круги, она поспала в моей постели, пока я бодрствовал внизу, но не думаю, что ей удалось выспаться.

— Лучше поезжай домой, — говорю ей я.

Несс убирает волосы с моего лица.

— Кто-то должен быть здесь. Рядом с тобой.

Лучше бы она не произносила эти слова.

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке, твоя сестра пропала, тебе тяжело.

— Справлялся же я раньше. — Она пытается взять меня за руку, но я не могу, я вырываю ее. — Несс. Не надо. Я справлюсь и в одиночку.

Глубоко вздохнув, Несс трет свои усталые глаза.

— Я знаю, мы не общались несколько недель, но я волнуюсь за тебя, Эван. Мне невыносимо видеть твою боль. И я хочу помочь.

— Ты уже помогла. Но у тебя есть и своя жизнь, к которой необходимо вернуться.

— Птицефабрика подождет, да и что они сделают? Уволят меня? Все равно осталась всего неделя до моего ухода… — Несс замолкает, когда мой взгляд выдает мои чувства. — Прости, я хотела сказать…

— До твоего отъезда. Все в порядке, я и не ждал, что ты останешься тут навечно.

Я не знаю, что она видит на моем лице, поскольку уверен, что все мои чувства надежно скрыты, но ее глаза наполняются слезами. Я закрываю свои, не желая видеть, как она заплачет. Да и с чего бы ей плакать? Она всхлипывает, я открываю глаза и вижу, как она качает головой и моргает прежде, чем одарить меня слабой улыбкой.

— Сейчас я здесь с тобой, — мягко произносит она, кладя обе руки на мои щеки.

Порой люди произносят что-то простое, но эти слова все равно заполняют пустоту в твоем сердце.

Я накрываю ее руки своими.

— Я люблю тебя.

И едва сдерживаемые ею слезы наконец сбегают по ее лицу, от глаз, продолжающих искать мой взгляд, отражая меня и проникая в самую душу. Мои ладони покоятся на ее руках, пока она целует меня и трется мокрой щекой о мое небритое лицо. Я должен удержать то, что имею сейчас, и справится с болью, когда потеряю ее.

***

НЕСС

В эмоциональном порыве Эван сжимает мои руки. Тепло и грубо. Он сжимает их так, как будто не хочет меня отпускать. Последние два дня я нахожусь с ним, слушаю его и подбадриваю. Потакаю его расстройству за неимением лучшей помощи. Понимание того, с чем он имел дело в последние несколько лет, разбивает мне сердце. Люси поступает так уже в третий раз, и каждый раз он берет на себя ответственность за это. Как и в шестнадцать лет, он единственный, кто отвечает за здоровье своей близняшки. Я убеждаю Эвана в том, что это неправильно и что если бы она была психически не здорова, то никто бы не стал просить его заботиться о ней. Эван лишь качает головой, не слушая.

В доме звонит телефон, Эван снимает свои и мои руки с моего лица и поворачивает голову на звук. Мой мобильный. Он устремляется в дом, берет мой телефон и передает его мне. На его лице вспыхивает разочарование.

— Ванесса? С тобой все в порядке? Где ты? — Голос моей матери на несколько октав выше обычного, а на заднем плане я слышу отца.

— Мам, я в норме, остановилась у друга. А что? Вы в Лидсе?

— Нет. Звонили из полиции. По поводу девушки, у которой нашли твой кошелек, она сейчас в больнице и по описанию не похожа на тебя… — Пока моя мама бьется в истерике, я перевожу взгляд на Эвана, борясь со слезами.

— С ней все хорошо? С девушкой?

Эван бледнеет и подходит ко мне.

— Что? Что случилось?

— Я не знаю все ли с ней хорошо, дорогая, мы были вне себя от беспокойства. У тебя украли кошелек?

— Нет. Нет. Я знаю ее. Где она?

— Можно мне поговорить с ней? Пожалуйста. — Эван протягивает руку, в глазах плещется отчаяние.

Я вручаю ему телефон, и он идет обратно в сад. Он говорит приглушенным голосом, так что я не могу его слышать. Когда Эван возвращается, он отдает мне мобильный.

— Она в Манчестере.

— Люси? Где?

Он смотрит на меня странно.

— В больнице. Они нашли ее, бредущей по главному шоссе. Не в себе. Твоя мама дала мне номер полиции, я сейчас позвоню им.

— Позвони отцу на работу.

Эван растирает голову.

— Зачем?

— Ты должен покончить с этим, Эван. — Я произношу эти слова так мягко, насколько могу. Я сдерживала их в течение двух дней, но больше не могу.

— Ей нужна моя помощь, Несс.

— Нет, ей в принципе нужна помощь. Не только твоя.

Мысли возвращаются к первому столкновению с Люси в наших отношениях и тому отвращению, которое я испытывала к зависимости семьи Эвана от него самого. И теперь, как и месяцы назад, я была уверена, что ему стоит снять с себя воображаемую ответственность за нее. Ясно, что этого никогда не случится.

— Не нужно об этом сейчас, — тихо говорит он.

Ранимый Эван, который целовал меня снаружи, исчез, уступив место поникшему Эвану, который отлично справляется, закрываясь. Он нуждается во мне, но в той мне, что была с ним в последние несколько дней. Об остальном можно поговорить позднее.

***

Я прогуливаю смену и еду вместе с Эваном и его отцом в Манчестер. Люси находится в травмпункте, чего я никак не могу понять, ведь Эван говорит, что физических повреждений у нее нет. Он терпеливо рассказывает мне о пробелах в системе общественного здравоохранения. Все, что я без конца видела и слышала в течение всей своей жизни, все жалобы, которые слышала от родителей. Теперь я знала обо всем из первых рук, потому что эта ситуация коснулась моей жизни. Там ей некуда было пойти, и она не чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы ждать нашего прибытия. Так что она дожидается нас в одноместной больничной палате, испуганная и взволнованная. Я чувствую себя скверно.

Эван с отцом оставляют меня в комнате ожидания, где мои глаза наблюдают за миром, от которого я так защищалась. Ни одна болезнь не вторгалась ни в нашу семью, ни в мое детство, ни одна борьба не коснулась меня. Я понимаю, что мир подвел не только Люси, но и Эвана тоже. А также людей вроде него. Я прислоняю голову к стене, разрисованной магнолиями, съежившись на ковшеобразном сидении среди других людей, ожидающих помощи. Веки опускаются, и я дремлю под голоса детей и медсестер.

Эван дотрагивается до моего плеча, и я подскакиваю, просыпаясь.

— Она в порядке? — спрашиваю я.

Его лицо испещрено усталостью, но он хотя бы уже не бледен.

— С ней все будет хорошо. Ничего плохого не случилось, насколько нам известно. Но мы не знаем, где она была. Она сильно путается.

Я киваю, хотя и не понимаю.

— Так, что будем делать теперь?

— Я не знаю, что делать, отец хочет оставить ее здесь, но она паникует и не соглашается. Если он заставит ее остаться, а она откажется, они будут вынуждены удержать ее. Запереть в отделении, чтобы она не сбежала снова. И чем более буйно она станет себя вести, тем выше вероятность, что так оно и будет.

Эван выдыхает вслед за краткими пояснениями.

Подобное варварское отношение задевает меня.

— Что? Почему твой отец не хочет забрать ее домой? Она же неопасна.

— Нет, но она опасна для самой себя. Видишь, что произошло: она бродила по окрестностям, не зная, где находится. А в больницу в Ланкастере она поехать не может, там нет мест. И если они удержат ее, она останется здесь. В скорой. До тех пор, пока у них не появятся койки, а это может занять несколько дней.

— Она должна остаться в больнице?

— Ее самочувствие не позволяет ей вернуться домой. Я думаю, она должна провести в больнице какое-то время, но не оставаться здесь навечно. Она растерянна и несчастна, но я видел ее в куда более худшем состоянии. Было бы лучше, если бы она смогла вернуться в больницу, в которой лежала раньше, в Ланкастере. Но это невозможно.

Я хватаюсь за слова, но никак не могу подобрать нужные.

Эван садится на неудобный пластиковый стул рядом со мной.

— Я не знаю, что делать.

— Пусть решает отец.

— Он не понимает.

— Тогда пусть врачи объяснят ему.

Он качает головой.

— Эван, пожалуйста, послушай. Тебе нужно покончить с этим. Когда она поймет, что ты не отвечаешь, она перестанет требовать от тебя ответы, которых у тебя нет. Ответы, которые ты не можешь ей дать.

— Я нужен ей. Посмотри, что вышло из-за того, что меня не было рядом.

— Тебе нужно жить своей жизнью. Ты и так делаешь все, что можно.

Я вонзаю ногти в ладони, чтобы перестать говорить то, что он не хочет слышать. Ситуация, он и все вокруг раздражают меня. Болезнь сестры поглощает его. Эван наклоняется к коленям и обхватывает голову руками.

Беспомощность, которую я чувствую, лишь капля в море по сравнению с его бедами.

ГЛАВА 27

НЕСС

Я уезжаю на следующее утро. Подбрасываю Эвана и его отца до дома и возвращаюсь в Лидс. Попытки убедить Эвана вернуться в Лидс со мной провалились. Люси остается в больнице Манчестера, так что, полагаю, тот факт, что он оставил ее и отправился в Ланкастер — это уже большой шаг. Эван упомянул, что через несколько дней Люси переберется в больницу в Ланкастере. В течение следующих нескольких недель мы созваниваемся пару-тройку раз. Я думаю, тот факт, что Эван живет рядом с ней — не норма для них обоих.

Теперь большинство вещей упаковано. Работа закончена, и я считаю дни до отъезда. Но что-то все равно не так. Слушать, как Эван разговаривает с обеспокоенным лечащим врачом, слушать истории об отсутствии последовательного лечения для Люси, видеть, как ее реальность втискивается в мир, о котором я и понятия не имела.

Я запуталась, и чем больше дней проходило, тем сильнее мне хотелось увидеть Эвана. Звонков было недостаточно. Я должна была поговорить с ним лично.

После дня в саду мы общались несколько раз, но невысказанного еще так много, а я не могу уехать из страны, не поговорив с ним. Но мне не хочется ехать к нему в Ланкастер. Мне кажется, Эвану пойдет на пользу, если он уедет оттуда на некоторое время. И оставит Люси. В конце концов, он соглашается приехать и повидаться со мной в день, когда вернется за вещами в свое общежитие.

***

Эван подходит к дому, и я с облегчением обнаруживаю, насколько лучше он выглядит. Лицо вновь светится, глаза живые. Он неловко обнимает меня, я стискиваю его в ответ, чтобы показать, что все в порядке, но он отстраняется. Его глаза останавливаются на куче коробок в комнате.

— Когда ты уезжаешь?

— В конце недели.

Он поджимает губы так, как обычно делают люди, которые стараются не прикусить их.

— Ты сбежала с птицефабрики? — спрашивает он, улыбаясь. Но в глазах улыбки нет и в помине.

— Слава Богу!

Как и несколько месяцев назад возобновляются неудобные разговоры, Эван вновь прячет свои чувства.

— А у тебя как дела? Все собрал?

— Да. Уезжаю завтра.

Я мнусь, а он присаживается на краешек дивана. Как много мне хочется сказать ему, но он закрылся от меня.

— Перед тем, как ты уедешь. И я уеду. Я хочу отвезти тебя кое-куда, — говорит он.

— Ого. Надеюсь, на пикник? — Я ожидаю, что он заразится моей беззаботностью.

— В место, которое тебе понравится. Только вечером. Пикник тоже можно организовать. — Он улыбается фирменной улыбкой Эвана, по которой я так скучала.

***

Мы едем по городу, а вовсе не загород к автомагистрали, как я думала. Не в наш фабричный город. Я ерзаю на сидении, внутри бурлит радость. Все в норме. И я не стану упоминать о Люси, пока он не сделает этого сам.

Беседа в машине не касается тем, на которые нам стоило бы поговорить, и я надеюсь, что мы не вернулись снова к игнорированию этих вещей. Я слушаю о Мэтте, сама рассказываю об Эбби и call-центре… За пределами данных тем мы не можем поговорить ни о чем больше. Так что разговор затухает.

Мы въезжаем в парк, и зеленые пастбища приводят нас к озеру, заросшему деревьями. Шины шуршат по гравию, пока он паркуется рядом с постройкой.

— Куда мы приехали? — спрашиваю я, выходя.

— Сними куртку, там жарко.

В июньском небе парят облака, и я слегка дрожу.

— Нет, не жарко.

— Внутри, куда мы пойдем, довольно влажно.

Я хмуро смотрю на него и обхватываю себя руками, моя тонкая зеленая безрукавка и джинсы не предназначены для уличной температуры. Когда мы подходим к деревянной постройке, я вижу вывеску.

— Тропический мир? — с любопытством спрашиваю я.

Эван мнет мои плечи.

— Будет весело, поверь мне.

Пока мы блуждаем по удивительному пространству зоопарка, до меня доходит, зачем он попросил меня снять куртку. Из-за воздухопроницаемой влажности запотевают окна.

Пройдя мимо сурикатов, которые теперь всегда будут напоминать мне о Люси, мы подходим к тонким пластиковым веревкам, свисающим с потолка. Я насмешливо приподнимаю бровь, пока Эван отодвигает занавес в сторону. Я вхожу внутрь.

Влажность здесь повыше, куполообразные парниковые растения перемежаются с деревянными аллеями и мостиками.

— Вот, что я хотел показать тебе, — шепотом произносит он мне на ухо.

Я решаю, что он рехнулся, поскольку я никогда не проявляла интереса к садоводству. Да, здесь много красивых тропических растений, тянущихся к потолку, и вьющихся вокруг мостиков. Но все это не для меня.

— Мило.

Эван смеется.

— Забавно, Несс, ты не сможешь соврать, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь. Идем.

Эван берет меня за руку и подводит к краю деревянного мостика.

— Стой спокойно. И смотри.

Ко мне склоняется стрелиция^12 с цветущим оранжевым бутоном. Позади виднеются низкорослые гиацинты, а на них белые бабочки. Мой взгляд привлекает какое-то движение, и я начинаю озираться по сторонам. Куда ни глянь, повсюду порхают бабочки самых разных цветов и размеров, и когда одна из них — ярко-синяя — устремляется ко мне, я слегка отклоняюсь.

— Не двигайся, она может сесть на тебя, — произносит Эван.

Я замираю и обращаю к нему взгляд. Он стоит, прислонившись к деревянным перилам, и выглядит как тот Эван, которого я знаю. Мир вокруг него наполнен тихим счастьем и широкой улыбкой. Его глаза сияют, пока он наблюдает за порхающими вокруг нас маленькими бабочками.

И все, чего мне хочется, это расплакаться. Никогда бы не подумала, что сантименты способны повлиять на меня так сильно.

— Дни бабочек? — почти выдыхаю я.

В его голосе возникает нерешительность, а на лице проступает страх из-за того, что он мог расстроить меня, когда он видит стоящие в моих глазах слезы. Я улыбаюсь и подхожу к нему, обвиваю его руками и прижимаю голову к его груди. Меня окутывают уют и тепло Эвана, а его запах пробуждает в памяти воспоминания. Его сильные руки нерешительно обнимают меня, и он гладит меня по волосам, пока я слушаю его неугомонное сердцебиение.

— Ты же не плачешь, правда? — спрашивает он.

— Нет. — Я смотрю в его обеспокоенные глаза и дотрагиваюсь до его губ. — Ты — сама непредсказуемость.

— Что тут скажешь, ты пробуждаешь во мне лучшее.

Все, чего мне хочется сейчас, это поцеловать его. Мне плевать на людей, бабочек, Люси и прочих. Сейчас лишь Эван имеет для меня значение. Я прижимаюсь к нему, запускаю пальцы в его волосы и приближаю к себе его лицо. Могу поспорить, он удивился, когда мои губы встретились с его губами, он не был готов. На мгновение я задумываюсь, а правильно ли поступаю? Но затем я получаю на свой поцелуй такой же нежный и настойчивый ответ, и осознаю, что все в порядке.

Знаю, он хочет поговорить со мной, да только я не желаю ничего слышать. Я просто хочу быть рядом с ним в этот момент, чтобы сохранить его в памяти. Я отказываюсь разъединять наши губы.

ГЛАВА 28

НЕСС

Эван расправляет одеяло на поросшем травой склоне, спускающемся к озеру. Несмотря на будний день, вокруг куча людей наслаждается теплым летним днем. Когда солнце проглядывает сквозь облака, начинаешь потеть. Короткое цветастое платье, в которое я одета, обнажает мои руки и ноги, и когда я сажусь на грубый плед, он царапает кожу на моих ногах.

Когда Эван взял меня на пикник в первый раз, я еще не видела разницы между Эваном романтиком и Эваном, который затащил меня в постель. Я расценивала это как уловку, как часть игры по покорению девушек. Но за те месяцы, что я узнавала его, я обнаружила, что это часть его личности скрыта за фасадом от всех, за исключением единиц. И отчасти, по этой же причине он отталкивал меня.

Эван достает огромную упаковку чипсов и банку кока-колы, ставит их на одеяло и ухмыляется, глядя на выражение моего лица.

— Говоришь, это парни берут с собой на пикник?

Я смеюсь над моим прежним Эваном.

— Неплохо, но я предпочитаю чипсы со вкусом сыра и лука.

Эван качает головой и достает сэндвичи.

— Хорошо, но тогда ты должна взять один из этих сэндвичей. А я в следующий раз запасусь чипсами с сыром и луком.

Эти слова задевают меня. В следующий раз. Полагаю, он и сам понял, что сказал, потому что вдруг замолчал и отвел от меня взгляд.

— Как Люси? — спрашиваю я.

Мы также можем пройтись по списку необсужденных тем: Люси, мой отъезд, он, я. Мы. Но мне есть, что ему сказать.

— Лучше. — Он наполняет пластиковый стаканчик газировкой. — Кажется, она начинает понимать.

— Понимать?

— Она извинилась, чего раньше никогда не делала. Я думаю, она начала понимать, что дело не во мне.

Я откидываюсь на локти и смотрю на него, гадая, а понимает ли он, что дело не в нем?

— Это здорово.

— Ага. Надеюсь. — Он отбрасывает свои длинные волосы с лица и поворачивается ко мне. — Я и сам поговорил кое с кем. Чтобы понять, что это для меня значит.

Откинувшись назад, я кладу руку на его вытянутую ногу.

— Я очень рада слышать это, тебе это нужно.

Он берет меня за руку.

— Это все благодаря тебе. Наконец-то я понял, о чем ты говорила. Насчет нее и того эффекта, который она на меня оказывает.

Распаковывая сэндвич, я обдумываю его слова. Это объясняет, отчего он так расслаблен и больше похож на Эвана, который делил со мной жизнь в течение тех нескольких месяцев, пока мы не рассорились из-за недопонимания.

— Кстати о том, что я сказал. В саду, — выдает он слова, которые сдерживал слишком долго.

Сэндвич перестает быть аппетитным, мой желудок сжимается, и я жду его следующих слов.

— Хочу, чтобы ты знала, так и есть. И я дождусь твоего возвращения. Если ты дождешься меня, — говорит он.

Я мотаю головой потому, что не могу говорить — перехватило горло.

Его глаза расширяются, затем он отворачивается и ложится на одеяло.

— Ясно, я понял. Год — это слишком долго.

— Нет-нет, я не уеду. На год, я имею в виду.

— Что ты хочешь этим сказать? — Он приподнимается на локте, брови нахмурены.

— Я уеду только на лето. Я приняла решение и передумала уезжать на год. Это было бы неправильно. — Я беру в руки стаканчик с содовой и делаю глоток.

Рот Эвана слегка приоткрывается.

— Я удивлен. Ты никогда не говорила об этом.

Никогда не говорила. А было ли для этого подходящее время? Решение стало последствием из-за происходящего в Ланкастере. И сформировалось за то время, что я провела в одиночестве среди коробок. Его там не было, а мне нужно было убедиться, что это исключительно мое решение.

— Я не чувствую себя достаточно уверено, чтобы делать это в одиночку. Чтобы объехать половину мира.

Его рука обвивает мою руку, и из-за прикосновения кожу начинает покалывать.

— Ты-то? Не уверена? Ха-ха!

— Есть еще кое-что.

Зачем я говорю об этом? Дело-то еще не сделано. Я просто рассмотрела возможности и пообщалась с правильными людьми. Засунув подальше свою гордость, я попросила отца повлиять на ход событий. Но теперь, сидя здесь, рядом с Эваном, я понимаю, что это был правильный выбор. Лето шумит детскими криками в парке, птичьим пением на деревьях и отдаленным гулом поездов. Находиться с Эваном так спокойно.

— В сентябре я возвращаюсь в универ. На медицинский.

К моему удивлению, Эван отпускает мою руку и садится.

— Нет. Ты же не хочешь этого. И никогда не хотела.

— Я всегда хотела, но из-за чрезмерного давления со стороны родителей и чувства, будто я должна делать то, что они хотят, я отказалась. Помнишь вечер, когда ты сказал мне, что я позволяю людям контролировать себя, делая то, что не хочу делать, и поэтому не делая того, что от меня ждут? Ты попал в точку, и я понятия не имею, как тебе это удалось. Я устроилась на эту дурацкую работу лишь потому, что не хотела делать, чего они от меня хотели. Это сложно понять.

Эван трет лицо руками, и я мечтаю узнать, что за мысли скрываются за его напряженным лицом. Не слишком ли поздно?

— Мое решение отчасти связано с Люси. Я хочу помогать людям вроде нее, и я смогу делать это, если стану врачом. Я считаю, эгоистично не использовать навыки, которые, уверена, я получу, лишь бы почувствовать разницу.

Эван поднимается на ноги и отходит от места, на котором мы сидим. Я не знаю, что делать. Он молчит, стоит и смотрит на широкое озеро у подножия спуска. Я обхватываю руками колени и пытаюсь сдержать навернувшиеся слезы. Притяжение, которое я испытываю к нему, ничуть не ослабло, даже за те дни и недели, что мы не виделись. Но теперь к этому чувству примешивался магнетизм того, кем он был, магнетизм Эвана, которого он показывал. Парня, с которым я провела несколько месяцев, не замечая, как сильно мы на самом деле запутались. Находясь здесь сейчас, я замечаю, как плотно сидят на нем его джинсы и как напрягаются мускулистые руки и широкие плечи, когда мы вместе. Я хочу его.

Эван поворачивается обратно ко мне.

— Ты действительно этого хочешь? Не из-за…

Я не могу сказать ему. Не сейчас. Я встаю и заполняю пространство между нами, протянув руку к его лицу.

— Отчасти из-за тебя. Ты есть в моей жизни, а значит, сейчас не самое лучшее время для отъезда. Я не знаю, что будет в будущем, но в настоящем я хочу быть с тобой. Если ты тоже этого хочешь.

Эван отводит мою ладонь от своего лица и обхватывает меня руками, которыми я только что восхищалась. Он целует меня, пока мне не становится трудно дышать, и я вынуждена отстраниться от него. Он заключает мое лицо в свои ладони, глаза глядят прямо в душу.

— Конечно, я хочу, чтобы ты осталась здесь. Я хочу держать тебя за руку, шутить с тобой и просыпаться в одной постели. И просто жить этим моментом. Ты и представить себе не можешь, как начинает биться мое сердце, когда я с тобой.

Я киваю и улыбаюсь сквозь слезы, сбегающие вниз по моему лицу. Он остается и обнимает меня так, словно никогда не отпускал. Я вдыхаю запах моего Эвана, прислушиваюсь к размеренному сердцебиению в его груди, и вокруг нас разливается благодать. Это так естественно и нормально. Теперь.

***

Когда мы возвращаемся к машине, Эван останавливается у водительской двери и опирается на крышу, держа в руке ключи.

— Что случилось?

Он отходит и скрещивает руки на груди. Он хмурится, но на губах играет фирменная улыбка.

— Я сказал это, но ты еще ни разу не произносила этих слов.

— Каких?

Одними губами он произносит те самые слова, и теперь уже я скрещиваю на груди руки.

— Ты реально хочешь, чтобы я сказала это? После всего, что я наговорила тебе только что?

На лице Эвана возникает тревога, и я прикусываю губы изнутри, стараясь не рассмеяться.

Я тянусь вперед и дотрагиваюсь до его лица.

— Когда я посмотрел на тебя, я влюбился, а ты улыбнулась в ответ.

— Неужто Шекспир? А ты в этом хороша. — Его рот изгибается в улыбке. — Но на самом деле это неправда. В нашу первую встречу я тебе не понравился.

— Да, в первый раз нет.

— И во второй.

— Верно.

Эван наклоняется и нежно чмокает меня в нос.

— А в третий?

— Думаю, я заинтересовалась.

Запустив руку в его волосы, я притягиваю его к себе и прикусываю его губу. Из его горла вырывается слабый стон, и он хватает меня сзади и притягивает к себе.

— Значит, дело в поэзии! — говорит он.

Я смеюсь.

— Это никогда не перестанет меня удивлять.

— Что именно?

— Твоя поэзия.

— Байрон был поэтом, и мы с ним немного похожи. Внешне.

Я собиралась подождать, но теперь не могла себя сдерживать.

— Поэтому-то мы и поедем в Тоскану.

— Куда-куда поедем?

— В Тоскану. В место, куда любил ездить настоящий Байрон.

Эван останавливается напротив машины.

— Мы?

Перед нами раскинулось лето, и прежде, чем я поступлю в универ, а Эван вернется на учебу, у нас есть целых три месяца свободы.

— Европа. Я собираюсь туда летом. Едем?

— Когда?

— Через пару недель. Я обналичила свои авиабилеты и потратила деньги на турне по Европе. Перед началом универа в сентябре. И я не желаю ехать туда одна. — Подойдя к нему, я прислоняюсь к его груди, наслаждаясь запахом его тела.

— Я не могу себе этого позволить, Несс.

— Мы устроимся на работу, когда приедем туда. И деньги на первое время у меня есть. Неужто ты думаешь, что я скинула тебя со счетов? Мы можем туда поехать!

Эван наклоняет голову и смотрит на свою машину.

— Может, на твоей?

Это ближе всего к тому «да», которое мне так нужно. Ухмыляясь, я обвиваю руками его шею и прижимаю голову к его лбу.

— Я надеялась, ты захочешь поехать. Захочешь меня.

— Я всегда тебя хочу, просто не хочу нуждаться в тебе.

Я собираюсь рассказать ему, как, войдя в мою жизнь, он научил меня понимать всю прелесть расставания. Но не могу, так как стоит мне открыть рот, как он тут же затыкает его поцелуем, целуя меня так, словно не собирается останавливаться. Мы крепко обнимаемся, прижавшись к его машине, окутанные желанием и взаимопониманием. Быть рядом с Эваном так же естественно, как дышать. Даже если я не могу дышать из-за страстных поцелуев, лишенная кислорода, дрожащая и сгорающая от желания.

Заметки

[←1]

Американский рок-музыкант, поэт, вокалист и гитарист, автор песен, один из основателей и лидер рок-группы TheVelvetUnderground.

[←2]

Среднее количество детей в семье в Соединенном королевстве.

[←3]

Неодобрение высших классов общества и гордость по поводу принадлежности к низшим классам.

[←4]

Имеется в виду Бостон в графстве Линкольншир.

[←5]

Индийское острое блюдо из овощей

[←6]

Мясное блюдо.

[←7]

«Много шума из ничего», У. Шекспир, перевод: Т. Щепкиной-Куперник.

[←8]

Способность, делая глубокие выводы из случайных наблюдений, находить то, чего не искал намеренно.

[←9]

Джон Китс – английский поэт.

[←10]

Сурикаты по-английски — «Meerkats».

[←11]

Стадию стремления к удовольствиям.

[←12]

Растение, произрастающее в Южной Африке.

Content

Свеллоу Лиза Все из-за Люси