Наталья Андреева

Любовь и смерть по вызову

© Андреева Н.

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Пролог

20-е августа

– Оставьте свой телефон, если понадобится, мы вам позвоним…

Позвоним, позвоним… Если понадобится, если понадобится…

Не надо быть особо сообразительной, чтобы догадаться: собеседование она опять не прошла. Нет работы, нет денег. Что ж, сама виновата: институт бросила, как только муж открыл собственную фирму, и они перестали считать копейки, на работу, разумеется, не устроилась. А зачем? Все и так есть, живи и радуйся! С тех пор прошло ни много, ни мало, пять лет! Она уже привыкла к сытой беззаботной жизни, к тому, что все проблемы решает муж.

По лицу ручьем текут слезы… Господи, какие только мысли не лезут в голову!

Когда-то давно, так давно, что в это даже и не верится, была учеба в техникуме, или, как сейчас говорят, в колледже. В маленьком городке, где она родилась, и где жила счастливо, хотя и бедно. Где и сейчас самые высокие дома – пятиэтажные, а к школе ведет аллея высоченных, похожих на свечки, украшающие именинные торт, тополей. Где из всех развлечений только рынок, три раза в неделю, в четверг, в субботу и в воскресенье. Где небо синее-синее, а вода в реке чистая-чистая. И где хрупкая светловолосая девочка с голубыми глазами была счастлива, несмотря на бедность.

Впрочем, и в браке она была счастлива. Но муж это не родина, которая всегда готова принять обратно. Если уж он стал тебе чужим, там, в бывшем браке остается только выжженная земля, где и травинки больше не вырастет. Дальше, дорогая, как хочешь, ищи себе новое пастбище. Он так и сказал: корова. Хотя не больно то и растолстела за эти пять лет. Просто не нужна стала.

«Господи-и-и… Но ведь я же его любила-а-а». Глаза застилают слезы. Это же такая боль!

А ведь ей был знак: в начале мая она потеряла обручальное кольцо. Была поездка за город, на пикник, и майский воздух пьянил, так густо в нем было намешано весенних запахов и звуков. И пила она его, как молодое вино, наслаждаясь и смакуя каждый глоток, да только радости не было. А кольцо потеряла глупо: руки, испачканные золой, после того, как была съедена испеченная на углях картошка, пришлось мыть в глубоком ручье. Голова кружилась от выпитого вина, оно и лесной воздух все-таки подействовали, а вода в ручье оказалась ледяной. Она торопливо ополоснула в ней руки и, распрямившись, стряхнула с пальцев воду. И только потом, уже в машине, поняла: обручальное кольцо осталось там, в лесном ручье. Навсегда.

– Я куплю тебе новое, – пообещал муж, и забыл.

Потому что было ему уже не до кольца, как она потом с ужасом поняла. Огромный корабль, его фирма, который пять лет с комфортом вез их маленькую семью и целый штат сотрудников по бурным волнам житейских морей, давно уже дал течь и теперь, в конце лета, тонул окончательно и бесповоротно, увлекая на дно и команду, и капитана. Хуже всего было ему, человеку, отвечавшему за все: за неумелое руководство, за кредиты, которые надо было отдавать, за проблемы с таможней и налоговой инспекцией, за…

Этих «за» было великое множество. Все кончено, не сегодня-завтра фирму и ее хозяина объявят банкротом. Две квартиры, купленные в тучные годы, мужу пришлось продать, но долгов это не покрыло. Он замкнулся в себе, перестал разговаривать с женой, отвечать на телефонные звонки. И она поняла: надо срочно искать работу. Боже, ну почему столько лет безвылазно просидела дома? Думала, что счастье будет длиться вечно? Теперь вот натыкайся повсюду на безразличные взгляды, и слова мнимого сочувствия:

– Понимаем ваши проблемы. Если понадобится, мы вам позвоним.

Если понадобится.

Что она умеет? Ничего. Молодая и красивая женщина вполне годится для того, чтобы подавать гостям хозяина и его клиентам чай-кофе. Но хорошо бы еще уметь оправлять факс, владеть компьютером на уровне продвинутого пользователя, знать иностранные языки. Не говоря уже о дипломе, подтверждающем высшее образование. Хорошо бы! А главное, везде требуется опыт работы не менее одного года. Как? Двадцать пять лет и нигде еще не работали? А что же вы, девушка, простите, делали? Ах, у мужа своя фирма! А что, простите, с фирмой? Ах, вот оно как! Что ж, бывает. Если понадобится…

Нет, не понадобится. Там, в теплых офисах, пахнущих нагретым пластиком бесчисленных включенных мониторов, сидят такие же покорители Москвы, приезжие, сотворившие здесь карьеру. Из ничего, только из своих амбиций и жгучего желания выбиться в люди. Она сделала ставку на свою внешность, они на знания. И кто победил? Они никогда не примут ее в свой круг. Думала, что хорошо устроилась, птичка? А муж-то теперь банкрот! Давай! Вперед! Только теплые-то места уже заняты! Остались только на холоде, да за копейки.

Таких, как она, никто не любит. Никто. «Ты все пела, это дело, так пойди же попляши», – вспомнилось некстати. На переходе женщина с двумя тяжеленными сумками, смотрит на нее с завистью. «Молодая гладкая сучка», – красноречиво говорит этот взгляд. Внешне у нее, у сучки все в порядке, она едет на своей машине, в ушах сверкают бриллиантовые серьги. Эту «крошку», дамскую сумку на колесах муж подарил на двадцатипятилетие. Несмотря на размеры, машина не из дешевых. Щедрый подарок был сделан еще зимой, когда супруг свято верил, что выкрутится. Теперь вторую машину придется продать, первую бы обслужить! У мужа дорогая иномарка, которая требует немалых расходов на сервис и топливо расходует неэкономно. Как ему помочь? Ну, как?!

У нее в глазах стоял туман, хотелось только одного: зареветь в голос. Не жизнь, а сплошное разочарование! А впереди, буквально в метре от капота, маячил черный «Мерседес». Она плохо разбиралась в машинах, но знак известной марки заметила. «Мерседес» то обгонял ее, то ехал с боку, то пропускал и оказывался сзади. У дяди супруга, человека очень богатого, был такой же. Или не такой? Но точно «Мерседес». Она твердо знала: это очень дорогая машина. Дядя… Почему он-то не поможет?! Ведь богатый!

Как странно ведет себя этот «Мерседес», и почему все время держится рядом? Вот он опять ушел влево, притормозил, как будто дожидаясь ее, и мужчина на переднем сиденье глянул на сидящую за рулем женщину поверх опущенного стекла и, как ей показалось, улыбнулся. Неужели клеит? Этого еще не хватало!

Она попыталась перестроиться в другой ряд. Проклятые московские пробки! «Мерседес» тут же вильнул, словно бы подставил огромный черный бок: вот он я! А опыта вождения у нее кот наплакал! Нет, надо сбросить скорость, пропустить его, а то не ровен час…

Уф, проехал. Слава богу! Скорей домой, надо расслабиться, выпить чаю с ромашкой, прилечь на диван и включить телевизор. Немного спиртного тоже не помешает. Все это очень унизительно. Бесконечные собеседования, где на нее смотрят презрительно: ты все пела? Это дело! Так пойди, и…

Она вытерла слезы. Впереди перекресток, сейчас зеленый моргнет и почти тут же включится красный. Успеть бы! Она уже решила: проскочу. Ей очень хотелось домой. Выпить – и на диван. И включить телевизор.

Она так и не поняла, откуда опять взялся этот черный «Мерседес»? И как она его проморгала?! Он вдруг опять оказался впереди и резко притормозил. Слишком уж резко, потому что ее кроха «породы сумчатых» легонько тюкнула матерого хищника в задний бампер. Во всяком случае, ей показалось, что легонько. Но когда она вылезала из машины, уже поняла: все, попала. Левое крыло дорогой иномарки было смято и еле-еле держалось, обе задних фары вдребезги. Она в ужасе зажмурилась. И все это натворила ее кроха?!!

А из «Мерседеса» меж тем лениво вылезали два накачанных бритоголовых мужика. Она сразу поняла: крутые. Вальяжные, пальцатые, словно из начала девяностых, и такие же хамы. Она те времена не помнила, зато помнила фильмы, которые снимали о бандитах. Ей сразу же стало страшно. Вот тебе и попала в сериал! Водитель тут же начал загибать пальцы:

– Да ты знаешь, чувиха, кого я вожу?!

Второй пытался его урезонить:

– Тихо ты, Митяй, видишь, девушка, какая симпатичная? Она не нарочно.

– Да. Я виновата. Но – она судорожно сглотнула. – Не нарочно. Честное слово!

– Да ты знаешь, сучка – полез в бутылку водитель.

– Да тихо, ты! – остановил его приятель. – Здесь надо культурно, без мата. Девушка все понимает.

– Да, – покорно кивнула она. – Я понимаю, что нанесла вам ущерб.

Водитель заржал. А его добрый приятель попытался ее успокоить:

– Повезло тебе, что шефа с нами нет. Я его охранник, еду принимать смену. Шеф у нас мужик крутой. Про солнцевских слыхала?

Она поняла только одно: все плохо. Муж не должен об этом узнать, ему сейчас только ее проблем не хватает!

– Десять штук гринов.

– Сколько?!

– Десять штук. Долларов. Можешь рублями. По курсу Центробанка. Ты глянь, как машину-то разворотила! А это, между прочим, «Мерседес»! Я с тебя еще по-божески беру!

Десять тысяч долларов!!! Откуда?!! Ее «кроха», правда, почти не пострадала. Ее можно починить по страховке и продать. А деньги отдать владельцу «Мерседеса».

– Как только я получу страховку, я с вами тут же расплачусь, – заверила она.

Водитель опять заржал. Она с неприязнью посмотрела на желтые прокуренные зубы. Урод просто! Его культурный и симпатичный приятель сочувственно покачал головой:

– Ты будто вчера на свет родилась. Знаешь, сколько тебя будут мурыжить с этой страховкой?

– Нет. Не знаю. Я в первый раз попадаю в такую ситуацию.

– Деньги нужны сегодня. В крайнем случае, завтра. Шеф не будет ждать.

– У меня нет такой суммы, – упавшим голосом сказала она. – Есть вещи, которые я могу продать, но это займет какое-то время.

– Деньги нужны сегодня, – жестко сказал мужчина, который поначалу показался ей добрым и симпатичным. Теперь лицо его стало жестким, глаза превратились в буравчики. Она окончательно поплыла.

– У меня нет денег, – на глазах выступили слезы.

– Ай-яй-яй! – покачал головой водитель. Теперь они с приятелем поменялись мечтами: он стал добрым. – У такой красивой девушки и нет денег! Ну, это не проблема.

– То есть?

– Расплатишься натурой.

– Как?!

– Я скажу как, – опять вмешался приятель, сверля ее глазами-буравчиками. – Я тебе дам сейчас один адресок. Приедешь, представишься, тебя отвезут куда надо. Проведешь вечерок с приятными людьми, сделаешь все, как они захотят, и считай, что твой долг списан. Не звери же мы, в конце концов?

– Один вечер? – уточнила она.

– Хочешь, два. Если понравится, – заржал, словно конь, водитель.

– Хорошо, я согласна.

– Паспорт у тебя есть?

– Что? Ах, паспорт! Да, конечно. – Она ведь на собеседование ездила. На проходной надо было получить пропуск.

– Покажи.

Она была так напугана и растеряна, что достала из сумочки документ:

– Пожалуйста.

– Получишь, когда отработаешь долг. – Мужчина с глазами-буравчиками засунул ее паспорт к себе в карман.

– Но…

– Может, гаишников вызовем? Протокол составим? Это я тебе навскидку насчитал десять штук, а, сколько там на самом деле выйдет, кто знает? Судиться хочешь, или мы с твоего покровителя эти денежки будем вытрясать?

– С какого покровителя? – растерялась она.

– Хочешь сказать, что купила тачку на свои? – презрительно сказал ее мучитель. – Насосала небось. Так какая тебе разница, где и с кем?

– Давайте адрес, – упавшим голосом сказала она. Лучше уж десять минут позора, чем рассказывать мужу о том, какая она растяпа. Ведь говорил же: езди аккуратнее, держись подальше от дорогих машин, соблюдай дистанцию.

– Я сразу понял, что с тобой можно договориться.

«Можно было бы оформить кредит», – запоздало подумала она, садясь в машину. «Но паспорт-то у них! Нет, это невозможно… Придется ехать».

Когда машина насмерть перепуганной женщины скрылась из виду, «охранник» повернулся к водителю «Мерседеса» со словами:

– Давай пулей в сервис, подмажем, подкрасим, крыло веревочкой привяжем и опять на трассу. Нам надо еще парочку телок отловить. Иначе шеф будет недоволен.

– А эта ничего, – задумчиво сказал водитель, – симпатичная.

– Симпатичная! Классная девка! Красотка просто! Только дура набитая! Развели за пять минут, даже не дернулась! И паспорт отдала!

– Побольше бы таких дур!

– Все, поехали!

Глава 1

– Женщина за рулем – аварийная ситуация на дороге, – буркнул недовольный инструктор вождения, когда Люба, вздохнув с облегчением, припарковала на стоянке у автошколы старенькую «Ладу» с буквой «у» на заднем стекле.

– Но я же все правильно сделала! – возмутилась, было, она.

– Если за рулем все время думать только о том, как бы все сделать правильно, аварии не избежать. Все должно делаться на автомате, поняли? А думать надо о любви. Вы же женщина!

– То есть?

Он тяжело вздохнул:

– Значит, не поняли. Права вы, конечно, получите. Раза этак с десятого. Да и подмазать бы надо. Даром на матушке-Руси только сыр в мышеловке.

– Спасибо за совет!

– Обиделись?

– Нет. Нисколько.

Она все-таки обиделась. Мужчины! Думают, что мир принадлежит им! А вечером и Стас подколол:

– Мы, кажется, решили поменять профессию? Любовь Александровна Петрова, дипломированный психолог – водитель такси. А что, звучит? Пока везешь клиента до места назначения, излечишь его заодно и от парочки фобий. Дельный совет – цени! Дай объявление в газету и – вперед! Сейчас появилось дамское такси, и, между прочим, пользуется спросом.

– Я всего-навсего решила получить права!

– Зачем?

– Затем, что они просто должны быть. Я женщина одинокая, позаботиться обо мне некому. Надоело тяжелые сумки в руках таскать. Кстати, не хочешь давать мне уроки вождения? У тебя же теперь есть папина машина?

– Машина-то есть, а вот желания учить тебя на ней ездить нет никакого. И кстати, одинокая женщина. Могу по этому случаю рассказать одну поучительную историю из собственной практики. Так сказать, из суровых будней работника уголовного розыска. Для профилактики, так сказать.

– Ну, расскажи.

– У меня уже есть парочка заявлений об изнасиловании. Представь себе: господам крутым бизнесменам надоели профессионалки. Видишь ли, шлюха есть шлюха. А хочется отчего-то порядочную женщину. Так называемую содержанку. Интересную дорогую бабу, которая живет на деньги состоятельного мужика и только его одного удовлетворяет. А как ее склонить к случайным связям, групповому сексу и прочим мерзостям? Вот и ловят их, дурочек, на дороге. Наводят марафет на старую тачку, скажем, «Мерседес» или «БМВ», повязывают крыло веревочкой, чтобы даже после легкого удара отвалилось, и подставляют под неопытного водителя-женщину. Нет, не на крутой тачке, у этих покровитель может оказаться ого-го! Сам кого хочешь, поимеет во все дыры. Тут важен тонкий психологический расчет. Новая машина, но не слишком навороченная иномарка, и дура-девка, которая мгновенно поверит, что расколотила дорогой «Мерс». Долг предлагают отработать натурой. Мол, обойдемся без гаишников и протокола. Дают женщине адрес частной квартиры, потом на машине с тонированными стеклами отвозят в vip-сауну к заждавшимся клиентам. Перепуганная женщина, зажатая на заднем сиденье двумя бугаями, толком и не соображает, куда ее везут. А уж там, на месте, ее используют на полную катушку. Случаются разрывы, маточные кровотечения и прочие гинекологические неприятности. Две женщины, которые рискнули написать заявления об изнасиловании, обратились после посещения этой vip-сауны к врачу. Но печенкой чувствую, что одна заявление заберет.

– Почему?

– Если покровитель узнает, что с ней проделали, женщина останется без средств к существованию. А там дело к свадьбе идет. Глупая: не соображает, что становится потенциальной жертвой шантажиста. Он так и будет из нее деньги тянуть. А я пока не знаю, как к этому делу подступиться, как найти и эту сауну, и охотников за женщинами. Самому что ли в платье переодеться и выехать на трассу? Говорят, они на Кольцевой промышляют, а потом пасут жертву, выжидая удобный момент. И я предчувствую, что к нам еще не одно такое заявление попадет, они похоже, во вкус входят. Есть такая сверхзадача у милиции: профилактика преступлений. Как бы мне стать доктором, а, милая? Научи? – невинно посмотрел на нее Стас.

– Сколько ты говоришь, было заявлений?

– Два. Пока два. Та, которая больше разглядела и оказалась поразговорчивей, как раз и собирается заявление назад забрать. Но я уверен, что подобных случаев было гораздо больше. Гораздо, – подчеркнул он. – Просто боятся. Даже до умопомрачения влюбленный мужчина может начать испытывать отвращение к женщине, с которой обошлись подобным образом. А уж если хочет со временем на ней жениться.

– Но почему просто не попросить у своего покровителя денег, чтобы расплатиться за разбитую машину?

– Десять тысяч долларов? Двадцать? А даст?

– Если любит…

– А если не очень? Если его жена и так пилит, что на любовницу много денег тратит? Если родители давят: ей нужен не ты, а твои миллионы? Мало ли какие бывают ситуации. Лучше уж выбрать пять минут позора и сохранить то, что имеешь. На это и расчет.

– К чему ты мне все это рассказываешь?

– К тому, чтобы ты не спешила садиться за руль.

– Стас, я не похожа на содержанку.

– Не переживай, на таких как ты тоже есть спрос. Кто знает, вдруг какой-нибудь из клиентов vip-сауны завтра захочет не содержанку, а дипломированного психолога?

– Не смешно…

– Я просто хотел сказать, что тебе несказанно повезло: если такое случится, я буду просто в восторге. Всех повяжем. Кстати, у меня возникла мысль: а как они делают заказ? Не через Интернет ли? Давай с тобой пошарим по разным порнографическим сайтам, а? Ведь основная цель у всех какая? Реклама и торговля. А в данном случае живым товаром. Возможно, что один из виртуальных магазинов принимает заказы именно на содержанок, а потом поставляет их клиентам. Давай, Любовь моя, ищи порно.

– С ума, что ли сошел? Чтобы я…

– А бедных женщин тебе не жалко? Их же мучают, шантажируют. Насилуют, наконец, – нажал он.

– Почему ты сам не хочешь этим заняться?

– Ты же знаешь, я не в ладах с компом. Прошу помощи! Умоляю! Ну, хочешь, на колени встану?

– Хорошо. Только ради этих несчастных женщин.

Люба не в состоянии оказалась оценить масштабы порнографии, столько ее было в Инете! Она лезла отовсюду, с невиннейших сайтов, торгующих фильмами, дисками, книгами. Глядь – выскочила весьма выразительная картинка, а на ней горячая штучка почти без ничего, или и в самом деле без ничего. Только зайди! Вперед, по ссылке! Торговля живым товаром шла так бойко, что Люба искренне удивилась: «Господи, зачем они порядочных-то женщин трогают?! Неужели проституток мало?!»

– Я даже не представляю, где искать этих охотников за женщинами, – упавшим голосом сказала она Стасу который сидел рядом, время от времени вскрикивая: «Стоп, стоп, стоп… О!!!» – По-моему, это бессмысленная работа.

Она хотела, было, выключить компьютер, но Стас с горящими глазами схватил ее за руку:

– Погоди-ка… Ну-ка, ну-ка… Дорогая, нельзя же останавливаться на самом интересном месте!

– Стас!

– Не мешай, я работаю.

– Бессовестный!

– Вау!

– Стас!

– Ну? – спросил он, не отрываясь от экрана монитора.

– Я понимаю, что тебе это очень даже интересно.

– Как всякому нормальному человеку.

– Но у меня возникла идея.

– Идея, идея, и де я нахожуся? – пропел он. – Продолжай, подруга, продолжай. Только не выключай эту чудесную штучку. Черт! Я готов завтра же пойти и записаться на курсы компьютерного ликбеза! Что-нибудь придумала, солнышко? – Он сладко причмокнул.

Люба поморщилась, увидев на экране жгучую брюнетку в интересной позе.

– Да ну тебя, в самом-то деле! – зло сказала она. – Нельзя использовать меня только как средство, для удовлетворения естественных потребностей! Это свинство, Стас! Надо пойти другим путем, использовать поисковый серв. Допустим, взять ключевое слово «секс». А второе – «досуг». Или «досуг в сауне». Этого добра я тоже, полагаю, немало, но постепенно мы сузим круг поиска.

– Зачем же? Мне и так хорошо! Я вовсе не спешу поскорее закончить эту работу!

– Да оторвись ты наконец от монитора! – Она начала терять терпение. – И посмотри на меня! На меня посмотри, слышишь?

– Жестокая. – Стас со вздохом сожаления повернул голову в Любину сторону. – Ну, что ты там придумала?

– Секс. Надо начать поиск с этого ключевого слова.

– Иногда тебя посещают потрясающие идеи! Начинай.

Открывшихся сайтов снова было такое великое множество, что Люба растерялась и упавшим голосом сказала:

– Бесполезно!

– А что ты хотела? Миром правят две вещи: голод и секс. Где еще можно так классно поразвлечься, как не в Инете? Тут тебе и фильмы, и стриптиз, если захочешь, и он-лайн общение с предметом страсти. Только денежки отстегивай! Зато, все можно получить, не сходя с места.

– Здесь же работы… Надо ведь просмотреть каждый сайт!

– Классно!

– По-моему, тебе проще дождаться какой-нибудь разговорчивой девушки. Которая не только заявит в милицию, но и загорится желанием разоблачить мерзавцев.

– И внимательной.

– Что?

– Надо ведь, чтобы она, сидя на заднем сиденье машины в компании двух мордоворотов, и где-то час колеся по ночному городу в состоянии близком к панике, еще и дорогу запомнила.

– А, знаешь, где проще всего спрятать информацию, содержащую криминал?

– Где?

– В чате. На форуме. На первый взгляд, невинный треп…

– Эх, мне бы ноут!

– Можешь пользоваться моим.

– Мне что, здесь окончательно поселиться? Я ведь не такой продвинутый пользователь как ты, – с досадой сказал Стас.

– А что тебе мешает?

Этот разговор она начинала далеко не в первый раз. Люба устала от полной неопределенности их со Стасом отношений. Ну, сколько можно ему намекать: я женщина свободная, независимая. Но очень хочу поменять статус.

Иногда ей удавалось до Стаса достучаться. С периодичностью раз в два месяца в Любиной ванной комнате появлялись его зубная щетка и бритвенный станок, а на вешалке в прихожей верхняя одежда, куртка или дубленка, в зависимости от сезона, но спустя какое-то время вновь исчезали. Больше чем на неделю Самохвалова не хватало. Максимум на две. Потом Стас искал какой-нибудь предлог, в основном «работы завались» и исчезал.

Когда он вновь приходил со спортивной сумкой, набитой своими вещами, даже с домашними тапочками, то с порога заявлял, что на этот раз все решено окончательно и бесповоротно. Но слово свое не держал. В Любиной квартире ему явно было скучно. «И вот так всю жизнь?» – ловила Люба на себе его задумчивый взгляд. Да, она зануда. Скучная и правильная. А он птица вольная, хоть и денег немного зарабатывает и непостоянен, как ветер, но женщинам нравится. Его амплуа – случайные связи. А ее?

«Кто я ему?» – с тоской думала Люба. «Любовница? Боевая подруга? Просто удобная вещь, попользовался и забыл?»

– Кто я тебе, Стас? – спрашивала она по ночам, прижимаясь к его плечу, в те редкие моменты, когда все у них было хорошо.

– Потом, все потом, – сонно бормотал Самохвалов и делал вид, что спит. Или, в самом деле, засыпал, ведь на работе он уставал смертельно. Люба прекрасно это знала.

«Выгоню я его когда-нибудь окончательно и бесповоротно, без права оставаться на ночь», – думала Люба после его очередного исчезновения, но каждый раз покорно отпирала дверь и вешала в прихожей его куртку. Ей иногда казалось, что главной причиной его колебаний является разница в возрасте, которая отнюдь не в ее пользу. То есть, в ее, со знаком плюс. Трудно удержать мужчину, который моложе тебя и гораздо привлекательнее.

Так и на этот раз: непрозрачно намекнула, что неплохо бы ему здесь остаться.

– Ты единственная женщина, которая завлекает меня в свои сети, обещая помочь в расследовании преступления, – улыбнулся он в ответ.

– Может, именно такая тебе и нужна? – осторожно сказала она. Очень осторожно, Стас ведь обидчивый.

– Хорошо. Уговорила. Без твоей помощи мне в этом деле все равно не обойтись. Мы будем исследовать все эти порносайты вместе.

– А если там ничего нет? Если преступники банально пользуются телефоном?

– Кстати, забыл тебе сказать, что одна из потерпевших оказалась девушкой весьма продвинутой в области компьютерных технологий, она работает секретаршей у своего папика. И не только пасьянс «Косынка» освоила, но и еще кое-что. Она описала местечко, куда ее привезли, весьма красочно. Vip-сауна представляет собой развлекательный комплекс, и в служебном помещении этого комплекса, куда девица невзначай заглянула, стоит крутой комп. Девушка может поклясться, что сидящий за ним молодой человек что-то искал в Инете. Уж не заявки ли от клиентов собирал?

– До чего дошел прогресс! Сутенеры, и те освоили компьютер!

– Вот именно. Так я завтра перевезу к тебе свои вещи?

– Зубную щетку и тапочки?

– Надо же с чего-то начинать совместную жизнь, – пожал он плечами. – Могу еще холодильник привезти и телевизор, но у тебя уже есть. Вот времена настали! У всех все есть! Главный предмет роскоши в интерьере у современной женщины это мужчина, его я тебе доставлю завтра же. Могу организовать подарочную упаковку.

– Не стоит, – печально улыбнулась она. – Не траться, Стас.

– Идет!

Он явно обрадовался.

Поздно вечером, уже перед тем, как лечь спать, проходя мимо журнального столика в прихожей, Люба взяла оттуда пачку газет, вынутую утром из почтового ящика.

– Программу опять забыла купить, – пожаловалась она Стасу. – Надо поискать в газетах, хотя бы на завтра. Да, у меня есть компьютер! – сказала она, поймав иронический взгляд Самохвалова. – Но я люблю по старинке, как делала моя мама. И как меня приучила. Обводить в кружок время передачи, которую я хочу посмотреть. Или фильма.

– Ты еще смотришь телевизор? – хмыкнул он.

– А ты нет?

– Нет! Ящик для идиотов!

– Врешь! Что-нибудь, да смотришь! Сколько уже раз ловила людей на вранье! Говорят, что смотрят только канал «Культура», тем не менее в курсе, у кого из участников ледового или танцевального шоу роман!

– Я не смотрю ни «Культуру» ни всякие тупые шоу.

– Тогда еще более тупые «Ментовские войны»!

– Понятия не имею, о чем ты!

– Ой, смотри, Самохвалов! Поймаю я тебя когда-нибудь за язык! А! Вот, опять! Ты только глянь!

– Что такое? – сопя, спросил Стас, явно обидевшись за «Ментовские войны».

– Я когда-нибудь доберусь до этого парня! Надоело работать почтальоном!

Из пачки газет Люба вытянула длинный белый конверт со словами:

– Какой ужасный почерк у отправителя! Девятку не отличишь от восьмерки! Мне в почтовый ящик, в который уже раз опускают письмо для некоего Олега Валерьевича Варягина! А он живет в соседнем подъезде!

– Откуда ты знаешь?

– Да я уже не один раз относила письма в его почтовый ящик!

– Зачем?

– Ну, как же? Вдруг там что-то важное?

– Не проще ли, милая, объяснить почтальону, что он не прав?

– Не проще!

– Дай-ка сюда конверт.

Стас взял протянутое Любой письмо, зачем-то его понюхал, профессионально глянул в конверт через свет яркой настольной лампы и пожал плечами:

– Там не письмо.

– А что?

– Какой-то финансовый документ. Листок длинный и узкий. Похож на проездной билет в литерный дальнего следования. Но гораздо ярче. А почерк на конверте действительно ужасный. Я бы тоже принял девятку за восьмерку.

– Я завтра же пойду домой к этому Олегу Валерьевичу и выражу свой протест. Пусть скажет своему постоянному отправителю, чтобы писал цифры яснее. Сколько можно!

– А не послать бы тебе их всех…

– Если бы каждый поступал честно и порядочно…

– Как ты?

– Нам всем стало бы жить гораздо проще.

– Тоже мне, эталон! – фыркнул Стас. – Если бы все были такие как ты, Любовь моя, человечество недолго бы протянуло. Все сдохли бы от скуки. Впрочем, я надеюсь, что твой Олег Валерьевич Варенцов…

– Варягин.

– Без разницы. Бутылку коньяка тебе хотя бы поставит.

– А ты ее вылакаешь.

– Причем, с огромным удовольствием! Надеюсь, он не жмот и коньяк купит хороший. – Стас зевнул. – Идешь ты наконец спать?

– Иду. А ты корыстный, Самохвалов. Все-то тебе дай.

– Сейчас ты узнаешь, насколько корыстный. Чтобы склонить тебя к сотрудничеству, я даже готов…

Он ухватился за поясок ее халатика и потянул его на себя. Люба и ахнуть не успела, как оказалась в одном нижнем белье. Понятно, почему она каждый раз впускает его в свою квартиру, с тапочками и зубной щеткой. И каждый раз надеется, что он останется. Как любовник Стас очень хорош, хотя, откуда ей это знать? У нее-то опыта в постельных делах кот наплакал, если судить по количеству мужей и любовников. Один и один. Но каждый раз, когда Стас умело расстегивает ее лифчик и запускает Любе в рот свой обжигающий язык, объясняя, что и как будет с ней делать, ее тело погружается в сладкую истому. И она готова простить ему все, лишь бы он не останавливался…

Данное себе слово Люба всегда держала. На следующий день, как только стемнело, она накинула на плечи пиджак, и, уже стоя в прихожей, мельком глянув в зеркало, тронула губы помадой. Для приличия, чтобы не распустехой. «Надо покончить с этим раз и навсегда», – подумала она, закрывая входную дверь. «Надеюсь, он дома, этот Олег Валерьевич».

Возле второго подъезда она ненадолго задержалась. Вот и осень пришла. Как всегда, незаметно. И все неприятности воспринимаются гораздо острее. Это потому что холодно и дождь. Надо поскорее покончить с неприятной обязанностью чужого почтальона и забыть об этом! Хоть бы он был дома, этот Варягин! Люба решительно шагнула в подъезд.

В дверь пришлось звонить долго, и Люба уже отчаялась. Выбрасывать их, что ли, эти письма? Любая другая так бы и поступила. Черт бы побрал ее порядочность! Но из-за двери вдруг раздалось:

– Кто там?

Она немного удивилась: мужчина, а дверь открывать боится. И глазок есть, мог бы и посмотреть, убедиться, что его беспокоит безопасного вида женщина, и в руках у нее не пистолет, а белый конверт.

– Это ваша соседка. С письмом.

– С каким письмом? – настороженно спросил хозяин квартиры. Голос его был глухим, мешала дверь, и в глазок он, похоже, не смотрел, Люба напрасно улыбалась.

– Мне в почтовый ящик случайно попало адресованное вам письмо, – начала терять терпение она.

– Минутку.

Дверь открылась. Стоящий за ней мужчина был молод и хорош собой. Только взгляд у него был какой-то затравленный, а подбородок слегка дрожал.

– Извините, но я никого не хочу видеть, – мрачно сказал он, и подбородок при этом задрожал сильнее, будто мужчина собирался заплакать.

Идущее от него напряжение Люба почувствовала сразу. Недаром она столько лет проработала психологом. «Этому человеку срочно нужна помощь», – подумала она.

– С вами все в порядке?

– А кому это интересно?

– Я врач. Могу вам помочь.

– Помочь? Врач? – Он странно рассмеялся. Мертво, что ли, как показалось Любе. – В докторе я как раз нуждаюсь меньше всего.

– А, по-моему, именно в докторе вы и нуждаетесь. Я психолог.

– Вот как? А я думал, что почтальон.

– Одно другому не мешает. – Она вдруг заторопилась. – Войти можно?

– Хорошо, – сказал он после легкой заминки. – Заходите.

Хозяин посторонился, и Люба оказалась в просторной квартире. Она затруднилась бы сказать, сколько здесь комнат, а главное, зачем ему одному столько? Кроме него здесь больше никого не было. Тем не менее квартира была напичкана современной бытовой техникой, кухня, куда допустили Любу, поражала обилием приспособлений для жарки, варки, парки, мойки. И – никого.

– Я только хотела уточнить: это вы Варягин Олег Валерьевич?

– Да. Я. А вы из налоговой?

– Вы или глухой, или погружены в свои мысли, – покачала головой Люба.

– Да что вы все ко мне привязались?! Что вам всем от меня надо?! Я никого не хочу видеть! Понятно вам?! Никого!

– Да, мне все понятно. У вас кто-то умер?

– Умер? С чего вы взяли, что умер?

– А ваше здоровье как? В порядке?

– Да наплевать мне на свое здоровье!

– Вот видите: ваши близкие живы-здоровы, вы тоже на здоровье не жалуетесь. А в этом конверте письмо, которое, возможно, принесет вам удачу. И не надо кричать. Давайте сядем и во всем спокойно разберемся. Вот письмо. – Люба положила на стол конверт.

– Письмо? Какое письмо?

Он взял в руки конверт, глянул на адрес и вдруг истерически расхохотался:

– Удачу? Ничего смешнее не слышал! Удачу! Да я хронический неудачник, если хотите знать! Разрешите представиться: Варягин Олег Валерьевич – неудачник! – Он дурашливо поклонился.

«Потенциальный самоубийца», – определила Люба. «У него явно не все дома».

Словно в ответ на ее мысли хозяин квартиры вдруг решительно взял ее за руку и со смехом потянул за собой:

– Пойдемте!

– Куда?! – Люба уже пожалела, что пришла одна, без Стаса. Вдруг Варягин собирается вместе с ней спрыгнуть с балкона? Высоко, между прочим. Седьмой этаж.

– Не бойтесь. Я только хотел показать.

– Что? Что показать?! Отпустите меня! Немедленно!

Но он упорно втащил упирающуюся Любу в спальню. «Мамочки, маньяк!», – запаниковала было она. Но Варягин не стал ее раздевать, он стал вдруг дико хохотать. Взахлеб. Люба тоже едва не рассмеялась, глянув на стены этой странной комнаты. Прекрасный ремонт, мебель в стиле хай-тек, дорогие обои. Но поверх этих чудесных тисненых обоев стены были сплошь оклеены лотерейными билетами?

– Пинго-шоу, – пояснил хозяин. – Вы, случайно, не играете в Пинго-шоу?

– Н-нет, – с легкой запинкой сказала Люба.

– А в «Русское лото»? Не играете? Может, быть, в рулетку? Тоже нет? Правильно делаете. Это к вопросу об удаче. Вот.

Он разорвал конверт и вытянул оттуда лотерейный билет. Билет «Пинго».

– Все это чушь собачья! Любая азартная игра обогащает только ее создателя! А всякие идиоты верят в удачу! Как смешно! Ха-ха! Умираю просто! Ха-ха-ха!

– Послушайте, выпейте воды.

– Воды?! О! Мне просто необходимо выпить воды! Это гораздо лучше, чем кого-нибудь убить! А я жажду кого-нибудь убить! Задушить, зарезать, за… – Он икнул. – Застрелить…

– Успокойтесь.

– Нет, не могу. Билет «Пинго»! Опять! Ха-ха!

Он смеялся долго, а Люба в это время оглядывалась в поисках телефона. Мобильник она, разумеется, не взяла. Шла, ведь в соседний подъезд, с милой улыбкой вручить соседу почту. А наткнулась на сумасшедшего. Не в себе человек.

– Так вы психолог? – Он наконец остановился, перестал смеяться.

– Да.

– И считаете, что у меня в жизни все в порядке, если я здоров, и близкие мои живы и здоровы? Так?

– Да. Так.

– А если я скажу, что от меня жена ушла?

– Бывает. Но это еще не конец света, – осторожно сказала Люба.

– А что тогда конец? Фирма обанкротилась – это не конец? Моя фирма. А единственный человек, который мог бы мне помочь, как всегда отделался этим.

Он потряс билетом «Пинго».

– Объясните, пожалуйста.

– Объяснить? Хорошо. Заранее извините, если буду говорить сбивчиво, я очень зол. Видите ли, нас два брата. Я и Антон. Родители наши умерли, но зато у нас есть богатый бездетный дядюшка. Человек во всех отношениях странный. Несколько лет назад он выиграл в лотерею огромную сумму денег. Повезло, знаете ли. И вложил эти деньги в прибыльное дело. Это дело теперь приносит неплохой доход. Да что там неплохой! Огромный! А наследников у дядюшки двое: я и мой брат Антон. Антон младше меня на два года. Так вот он почему-то пользуется всеми благами: числится у дядюшки в топ-менеджерах, именно числится, потому что на работу почти не ходит, но получает огромную зарплату, ездит на шикарной машине, живет в шикарной квартире. Любимчик, в общем. А я словно подкидыш. Когда начинал свое дело, попросил у дядюшки денег. Взаймы, с отдачей, хотя, старик не разорился бы, если бы мне их просто подарил. Знаете, чем он мне ответил? Прислал билет «Пинго». Мол, в бизнесе нужна в первую очередь удача. Если мне повезет в лотерею, значит, судьба. Не повезет, значит, не надо открывать никакой фирмы.

– Странная позиция, – осторожно вставила Люба.

– Я же говорю, что мой дядюшка человек экстравагантный. По-моему, ему давно пора лечиться. Как говорится: вам к психотерапевту. А фирму я все-таки открыл, но пришлось туго. На все мои просьбы о кредите, я получал вот это. – Варягин снова потряс лотерейным билетом. – Да, забыл: подарки ко всем праздникам и семейным юбилеям мне достались в таком же виде. У дядюшки просто-таки маниакальная страсть покупать лотерейные билеты. Лучше бы деньгами дал, – горько сказал Варягин.

– Вы их когда-нибудь проверяли? – осторожно спросила Люба. – Билеты?

– Зачем?

– Вдруг, там на самом деле крупный выигрыш?

– Я похож на ненормального? Я клею их на стену. Вот. – Он взял скотч, аккуратно отрезал ножницами маленький кусочек и прикрепил полученный от Любы билет на стену, рядом с остальными. Потом задумчиво сказал: – А места осталось не так уж и много. Может, мне отвести под это дело еще одну комнату? Как вы считаете?

– По-моему, вы с дядей друг друга стоите.

– Нет! Я нормален, слышите вы, психолог? Нормален. Это он псих. Форменный псих. Я звонил ему недавно, просил помочь. Думал, надеялся, что хоть сейчас. Я же пять лет как-то выкручивался! Я же доказал, что могу! И вот ответ. Все. Жизнь кончена.

– Не надо так. Жили же вы когда-то без фирмы, без больших денег?

– Жил, да. Без денег, но и без долгов. А вы можете себе представить, сколько я сейчас должен?! Это в долларах. Целое состояние. – Варягин опять нервно рассмеялся. – И что мне делать? В петлю лезть?

– У вас есть квартира. Хорошая квартира.

– Нет, вы ничего не поняли. Даже не в деньгах дело. Не столько в деньгах. Дело в том, как окружающие вдруг стали ко мне относиться. То, что еще осталось на складах, просто-напросто нагло разворовывают. Оказалось, что у меня совсем нет друзей. Что я для них не сделал? Не понимаю… Вместе, объединившись, мы многое еще могли бы. Ведь пока фирма процветала, они заработали деньги, много денег. Но никто не хочет ужиматься. Уже подыскивают себе теплые места, смотрят на меня так, словно я пустое место. Словно я уже умер. А еще совсем недавно ели за моим столом, пили за моим столом. На мои деньги. За границу ездили. Я их на семинары возил, на корпоративы. Слышите вы? – истерически взвизгнул вдруг Варягин. – И отдыхать они ездили на мои деньги! Всех вывозил! Всю фирму! А говорили-то что! Мол, самый умный, самый лучший, самый замечательный! И где все эти друзья? Где они? А жена? Никогда не думал, что и жене нужны только мои деньги. Не работала ни дня, всем, чем мог, я ее обеспечивал. Недавно собрала чемоданы и ушла. Причем, даже «прощай» не сказала. Улизнула тайком, пока меня не было дома, в глаза не захотела посмотреть в последний раз. Объясниться не захотела. Ушла, мол, и все. Не нужен ты мне нищий. К маме уехала. Теща ее к телефону даже не зовет. А сколько я для них сделал! Денег сколько давал! А подарки? Тещу за границу сколько раз вывозил! Даже разговаривать со мной теперь не хочет!

– Успокойтесь.

– Нет, вы не понимаете! Не можете меня понять!

– Зато вы теперь знаете, кто на самом деле ваш друг, а кто нет.

– Да. Знаю. Нет у меня друзей. Ни одного.

– А брат? Разве он вам не поможет?

– Антон? Не знаю. Я ему звонил, – равнодушно сказал Любин собеседник. – Он обещал приехать.

– Вот видите! И дядя вам поможет. Непременно поможет. И я помогу.

– Вы? А чем вы мне можете помочь?

– Вас нельзя оставлять одного. Считайте, что вы нашли нового друга.

– Вы кто? Сестра милосердия? Служба спасения? Мне нечем вам заплатить, если вы хотите на этом заработать.

– Мне не нужны ваши деньги. Я просто хочу вам помочь.

– Ненормальная. Точно. Вот вы – ненормальная. Не я. Что вам от меня надо? У меня больше ничего нет! Откуда вы свалились на мою голову? С неба? Дайте мне умереть спокойно!

– Не дам.

– Я смерти буду искать, – отчаянно сказал Варягин. – Вы слышите? Психолог? Я буду искать смерти! Хотел сам, но, каюсь: малодушен. Боюсь долгих мучений, дозу не рассчитать или промахнуться, если из пистолета в висок стрельнуть, а вдруг рука дрогнет? Валяйся потом по больницам. Жду, что оно само как-то случиться. А вы?! Вы уходите! Вон! – взвизгнул Варягин и сжал кулаки: – Ненавижу!!!

– Хорошо, хорошо, я уйду. Я понимаю, что в таком состоянии вы ищите одиночества, людей видеть не хотите. Но лечится это просто: надо сесть и написать все, что вас мучает. Некоторые таким образом даже становятся известными писателя. Вот адрес моей электронной почты. – Люба схватила с туалетного столика ручку и написала на одном из приклеенных скотчем к стене лотерейных билетов свой e-mail, а заодно и номер телефона. – Захотите со мной пообщаться – пишите. Или звоните.

– Не знаю. Я не уверен, что мне этого хочется. Скорее, не хочется.

– А вы попробуйте.

– Нет.

– Я уйду, только если получу от вас честное слово, что вы опишите все, что с вами происходит, – твердо сказала Люба. – Вы, ведь честно вели свой бизнес?

– Ну, – замялся Варягин. – Э-э-э… не всегда.

– Но вы ведь мужчина. Дайте мне слово настоящего мужчины. Я вам постараюсь помочь.

– Хорошо. Даю слово настоящего мужчины. Только уйдите!

– И дайте мне, пожалуйста, адрес вашей электронной почты.

– Это еще зачем?

– Я хочу знать, что с вами все в порядке. Если вы в течение дня мне не ответите, я приду со слесарем вскрывать квартиру. Кстати, мой друг работает в милиции. Мне ничего не стоит это сделать, – заверила Люба.

– Хорошо, – буркнул Варягин. – Я уже понял, что вы не отстанете.

Он взял ручку, которой Люба писала на «обоях» свой e-mail, и, чиркнув что-то на вырванном из блокнота листке, сунул его ей со словами:

– Только уходите.

– Вы увидите, как в скором времени все образуется, – сказала она, пряча листок в карман пиджака. – А дяде вашему скажите, чтобы разборчивее писал адрес на конверте. Хотя… Это привело меня сюда в нужную минуту. Выходит, не все так плохо. Значит, вам надо жить, значит, судьба такая. Она привела меня к вам, и вас куда-нибудь выведет.

– Я, действительно, могу вам написать? – после небольшой заминки спросил Варягин.

– Я думаю, вам надо это сделать. Вы смотрите на мир через призму своей жгучей обиды, это сильно искажает реальность. Давайте-ка, я взгляну на все, что с вами произошло со стороны? С позиции простого наблюдателя? Идет?

– Хорошо. – Варягин взглянул на лотерейный билет, где Люба написала свой e-mail. – Я вам напишу.

«Слава тебе! Уговорила!» – перевела дух Люба, и торопливо сказала:

– Я уже консультировала пациентов через Интернет. И результат есть.

– С ума сойти! Послушайте, ведь я вам буду должен какие-то деньги…

– Ничего вы мне не должны. Надо же вас убедить в том, что не все люди плохие, есть и хорошие.

– Я вас провожу.

В прихожей Варягин спохватился:

– А как вас, кстати, зовут, благодетельница?

– Любовь. Любовь Петрова.

– И что, есть Петр?

– Какой Петр?

– Ну, тот, чья вы любовь?

– Нет, Петра нет, но есть Стас.

– Значит, вы замужем?

– Нет.

– Понятно.

– А вот мне это не понятно.

– Сапожник без сапог? – улыбнулся вдруг Варягин. Почти по-человечески.

– В смысле?

– Я думал, у психологов нет проблем, раз они их легко решают, когда дело касается других людей. Выходит, до себя руки не доходят?

– Не доходят. Да это и не проблема. Это просто жизнь. Всего вам хорошего, Олег. – Ее голос чуть дрогнул.

– До свидания.

Его звали Олегом. Как и Любиного мужа, который когда-то у нее был… И которого она была уверена, что знает… Но ведь все, кажется, прошло. И давно прошло. А голос все равно предательски дрогнул, когда она сказала: «Олег».

Вот когда она говорит «Стас», голос давно уже не дрожит. Правда иногда ей хочется сорваться на крик:

– Стас!!! Что за бардак?!!

– Ужин будет у нас? – Взгляд у него невинный, как у младенца.

– Когда-нибудь будет.

– Когда-нибудь?! Я жрать хочу, женщина!

– Ты только вошел!

– И уже хочу есть. Если хочешь, чтобы я остался навсегда, поторопись! Покажи, как ты мною дорожишь.

– Какое хамство, – проворчала она, отправляясь на кухню.

Ей бы понять, что толку от его очередного возращения не будет. Он здесь, пока их связывает очередное дело. Но женщина есть женщина. Как только в отношениях с мужчиной она ставит точку, ей тут же хочется добавить еще одну, для верности. А потом еще. Так точка превращается в многоточие.

После ужина они со Стасом уселись за компьютер, работать.

– Видишь ли, – сказала она, щелкнув мышкой, – надо в первую очередь смотреть сайты, где в названиях есть слова «любовь», «интим», «sex-intim»…

– И что нам это даст?

– Пока не знаю. Возможно, они вылавливают женщин банально на сайте знакомств. Это проще всего, мухи сами лезут в паутину. Эти сайты такая грязь, что трудно себе представить. Объем информации, который надо прокачать, огромный, а шансы невелики. И потом: чего мы с тобой добьемся, даже если нападем на верный след?

– Узнаем, например, что поступил заказ, и на кого поступил. Сажаем в тачку подсадную утку подходящей внешности и выводим ее на трассу. Глядишь, они и клюнут. И мы их возьмем с поличным.

– С чего начнем?

– «Любовь» – это как-то скромно. Ты уж меня прости. «Sex-intim». – Стас сладко зажмурился. – Или что-то в этом роде.

– Пойдем через поисковик. Итак, наш первый сайт по ссылке «Досуг в сауне. Приятное общение». Вылетел первым, значит, проплатили. Такая реклама дорогого стоит. Посмотри, идет активное обсуждение новой темы. Кто-то забил пост: «А слабо приятно провести этот вечер?» Хочешь подключиться к диалогу?

– А как? Куда-то нажать?

– Надо для начала зарегистрироваться. Тут есть определенные правила.

– Пока нет. Не хочу.

– Тогда просто читаем форум. Итак, последнее сообщение:

Лолита: вааще вы все уроды)))))))))… Уходите отсюда, девоньки!!!!! Тута зассада!!!!!

– Очень интересно. – Люба щелкнула мышкой.

Зайчик: почему все красивые девушки так далеко от меня?

Лолита: Зайчик, ты кто?

Зайчик: человек

Лолита: какой? баальшой и товстый?

Зайчик: где надо, там и баальшой и толстый

Лапочка: Всем привет! А тебе Зайчик, баальшой и толстый привет! Хочу твое фото.

Лолита: обойдешься! Я первая в этой очереди!

Лапочка: а это Зайчику выбирать.

– По-моему, пустое, Стас.

– Да, дети балуются. Давай дальше.

Она вернулась назад по стрелке и открыла другой сайт.

– Стас, здесь же безумное количество ссылок! Мы их никогда не найдем! Если только случай!

– Значит, ищи случай! Лови удачу.

– Вот подходящее, – сказала она минут через пять. – «Доска объявлений. Интим-досуг». Так, загрузился… Запостили тему легкий флирт. Это подходит. Я думаю, они не сразу пускают в бой тяжелую артиллерию.

Security: девки, ау! Я тута. Кто хотит сказать мне здрасьте?

Lana: а пошел бы ты)))

Security: за что же ты меня так то сразу?

Lana: а за то. Для профилактики.

Селедочка: ВСЕм привет! Ура! Я тут!

Security: утю тю!!! Солененькая ты моя!

Lana: а пошла бы ты отсюда!

Селедочка: что ж ты, девочка, такая злая? Трахать некому?

Lana: Знаим мы таких прытких! Тебя здеся не было! И не надо!

Olga: девочки, нельзя же так! Давайте поговорим об идеалах…

– Это верно, – заметила Люба. – А то забанят. Выкинут с форума.

– Кто? – удивился Стас.

– Какой же ты темный! Любой ребенок умеет пользоваться Интернетом! А ты как вчера на свет родился! Одна уголовщина в голове! Есть такие люди, администраторы и модераторы. За чатом тоже следят, как и за всем, что происходит в Интернете. Есть определенные границы и правила поведения в чате. Если ввалился откровенный хам, его просто выкидывают. Модератор.

– Кто-кто?

– Человек, уполномоченный администрацией сайта. К нему обиженный всегда может обратиться за помощью. Кстати, если содержатели притона обмениваются информацией через чат, они тоже нарушают правила. Значит, все это как-то завуалировано, чтобы модератор не догадался. Ты будешь дальше смотреть?

– Это пустое.

– Что? Весь этот треп о флирте? Мне тоже так кажется.

– Давай что-нибудь другое. – «Назад».

– Следующий номер нашей программы: «Секс – интим. Знакомство».

Benera: ищу Аполлона. Скучаю.

Appolon: я уже здесь. Хочешь мое фото?

Benera: небось, наколешь. Знаю я, чьи вы фотки присылаете! Жулики!

Appolon: а вы, бабы, честные? Сколько уж раз накалывался!

Maggy: да здравствует виртуальная любовь!!! Кто сомневается, что я красавица?!

Appolon: я тебе верю!!! Давай друг друга любить!!!!!!!!!!

Первый час ночи. На ключевое слово поисковый сервер выдал не один десяток страниц, у Любы уже в глазах рябит. Еще один сайт – мимо.

– Чушь, какая! – протяжно зевает Стас. – И – ничего! Пусто.

– А что ты хотел? Заглянул разок и поймал своего маньяка?

– Так он же не один работает! Небось там целая шайка!

– Может, у них код? Набор слов? Или имена какие-нибудь особенные? – предположила Люба.

– Ты что, подозреваешь этого дебильного Секьюрити или озабоченного Аполлона?

– Интересно, какой бы он мог взять псевдоним? – задумчиво спросила Люба.

– Давай спать. Хватит на сегодня.

– Что, не хочешь больше общаться?

– Хочу спать! Я думал, это интересно. – Самохвалов зевнул. – А оказалось тоска. Все одно и то же.

– Эй, Самохвалов! Не спи! Меня зовут Юнона. Ищу Авося. Авось, повезет. Стас, как думаешь? Повезет?

– Мне на работу завтра! Отвяжись!

– Всем на работу. Поцелуй меня.

– Спокойной ночи!

– Но я хочу общаться!

– Тогда вперед! Там таких желающих пруд пруди. И кому все это нужно?!

– Коммерция, Стас, чистая коммерция. Одни скучают, а другие деньги на этом делают. Иногда ведь так хочется хоть с кем-нибудь поговорить! Хоть виртуально!

– Я правильно подумал: его сегодня не было?

– Там, где мы искали, не было. Мне почему-то кажется, что я должна его почувствовать. А это не один день работы. Но когда-нибудь нам повезет… Эй! Да ты уже спишь! Что ж… Спокойной ночи.

Вскоре и она уже крепко спала.

Глава 2

Вечер следующего дня ознаменовался неприятным сюрпризом. Стас пришел с работы позже обычного, чем-то сильно расстроенный.

– Случилось что-нибудь? – осторожно спросила Люба.

– Угу, – буркнул он и пошел мыть руки.

– На работе?

– Не знаю еще. – Стас вышел из ванной комнаты, наспех вытираясь полотенцем, потом швырнул его, куда попало, и протопал на кухню. Люба, поморщившись, подняла полотенце и аккуратно повесила его на место. Все-таки Самохвалов порядочная свинья!

– Как это ты не знаешь, на работе у тебя неприятности или нет? – спросила она, заходя на кухню.

– В соседнем подъезде мужик умер. Возможен криминал. Я сегодня возвращался с работы, и увидел в нашем дворе «труповозку». Сразу подумал, что это дурной знак. Да что с тобой?

– Стас! Это же… О господи! – Она обессилено опустилась на стул. – Я же чувствовала, что так и будет! Я не должна была оттуда уходить!

– Откуда? – Он удивленно поднял брови.

– От Варягина!

– Какой еще Варягин?

– Помнишь письмо? Неправильный адрес на конверте?

– Ну, помню. И что?

– Я его отнесла в соседний подъезд. Адресат, Олег Валерьевич Варягин был в состоянии глубокой депрессии. Близок к тому, чтобы покончить с собой. И я… Я оставила его в таком состоянии, Стас! Попросив связаться со мной по электронной почте! – Люба горько рассмеялась. – Ну не дура?

– С этой минуты поподробнее, пожалуйста, – нахмурился Стас. – Как ты сказала, зовут твоего клиента?

– Варягин Олег.

– Постой-ка. Варягин, ну да. Его сейчас допрашивают как свидетеля. Я у мужиков поинтересовался на всякий случай, как, мол, и что? Вдруг это дело на меня повесят? Я же теперь живу в двух шагах! Новости разносятся быстро. Все уже знают, что я переехал к любовнице.

Люба поморщилась. Какое неприятное слово: любовница.

– А каким образом труп сейчас допрашивают как свидетеля?

– Какой труп? – вытаращил глаза Стас.

– Варягина. Он же умер?

– Какая ты непонятливая! Варягин-то как раз жив, умер его сосед, мастер из телеателье.

– Сосед? Мастер? – удивленно спросила Люба.

– Ну да. Он сегодня чинил твоему Варягину телевизор, по-соседски, и денег за работу не взял, но получил в качестве благодарности бутылку водки. Отличная водка, дорогая, прозрачная, как слеза.

– Не отвлекайся!

– Я уже понял, у тебя спиртного не допросишься, – тяжело вздохнул Стас. – Так вот: придя, домой и, выпив, дареной водки, Варягинский сосед Михаленко Борис Павлович мгновенно склеил ласты. Спрашивается: в чем причина?

– И в чем?

– Вскрытие покажет. Но судмедэксперт сказал, что очень уж похоже на отравление.

– Водка, значит, была некачественная. Паленая.

– Все может быть, – задумчиво сказал Стас. – Но вскрытие как говорится, покажет.

– Значит, с Варягиным все в порядке?

– В том-то и дело, – сказал Стас, косясь на кастрюлю супом. – Мы есть-то, будем сегодня? Голоден, как волк!

– Да, конечно, – спохватилась Люба.

«Варягин, Варягин», – билось у нее в голове, когда она разливала по тарелкам суп. «А умер сосед».

– Что ты сказал? – переспросила она, заметив, что Стас что-то бубнит себе под нос.

– Я сказал, что если дело вовсе не в плохом качестве водки, то получается, что твой Варягин отравил своего соседа.

– Чушь, какая! Зачем ему травить соседа – телемастера?

– Ну, мотивы могут быть разные. Жену могли не поделить.

– Чью? От Варягина жена ушла.

– У соседа осталась.

– И как она?

– Баба как баба, – пожал плечами Стас. – Стоит у подъезда, воет. Мужа только что в морг увезли. Я мимо проходил, слышал. Орет громко, а вот что на самом деле чувствует – вопрос.

– Бесчувственный ты, все-таки, человек!

– А ты чувственный?

Люба внезапно почувствовала злость. Надоели его вечные подколки!

– Не чувственный, а чувствительный, – сказала он. – Слово «чувственный» имеет другое значение.

– Да знаю я, что оно означает! Но к тебе никак не относится!

– Это ты о чувственности заговорил потому, что до часу ночи по порносайтам лазал?

– Я работал!

– Хорошая работа. Чувственная.

– Дай спокойно поесть, а? Не люблю за едой выяснять отношения.

– Я просто не верю, что человек, который находится на грани самоубийства, станет травить своего соседа. Он не мог этого сделать.

– Мог, не мог, – равнодушно пожал плечами Стас. – Все мы думаем, что не можем. Вскрытие покажет.

– Может, мне пойти с ним поговорить? – осторожно спросила Люба. – С Варягиным?

– Ты-то не лезь в это дело! – разозлился и он. – Психолог доморощенный! Только частных сыщиц мне не хватало!

– Я тебе, между прочим, не раз помогала. И я не доморощенный, – обиделась Люба. – У меня есть диплом!

– Помогала, да. И диплом есть. Но если ты только попробуешь подойти к дверям квартиры Олега Варягина.

– В тюрьму упрячешь?

– Надо будет, упрячу и в тюрьму, – отрезал Стас. – Или наручниками к батарее прикую. Люба, я тебя прошу: не надо самодеятельности. Труп это уже не шутки. И Варягин – главный подозреваемый в убийстве.

– Что ж…

Люба отвернулась к плите и старательно стала вытирать тряпочкой масляные брызги. Стас перестал жевать:

– Обиделась?

– Нет.

– Обиделась. И зря. Занимайся своим делом, милая. Плиту вот помой. Полезно. И дай мне слово, что к Варягину больше и близко не пойдешь. Самое свое честное и благородное слово.

– А иначе?

– Иначе я выполню свою угрозу. Насчет наручников, которыми к батарее. Ну?

– Даю честное благородное слово, что к Варягину не пойду.

– Вот и хорошо.

– А если я его нарушу?

– Не нарушишь. Ты женщина порядочная. Люба, ты сейчас дырку в плите протрешь. Предупреждаю сразу: бытовые электроприборы чинить не умею.

– Все-таки, Стас, ты свинья неблагодарная. – Она наконец озвучила свою мысль. – Зачем ты мне нужен, скажи? Что есть мужик в доме, что нет.

– Я тебя потом поблагодарю. Вот доем и поблагодарю. За вкусный ужин. Так, как я умею.

Она невольно покраснела. Что за привычка, все сводить к сексу! И таких вредных привычек у него – на двух руках пальцев не хватит сосчитать. Вот так всегда: выбираешь человека за его достоинства, а жить приходится с недостатками. Она оставила в покое плиту и принялась за раковину. Монотонная работа отвлекала от неприятных мыслей.

– Кстати, как твоя неугомонная подруга? – спросил Стас, покончив с ужином.

– Апельсинчик? О, теперь у нее дела идут полным ходом! В прошлую субботу я увидела наконец кулинарное шоу, где она ведущая! В десять тридцать утра. Канал не Федеральный, но вполне достойный. Аудитория миллионная. Думаю, Людмилу ждет блестящая карьера.

– Ты бы пошла к ней в ученицы, что ли, – вздохнул Стас. – У тебя-то никакой.

– Что, ужин не понравился?

– Не в еде дело. Конечно, мужчина любит вкусно поесть, но больше этого он любит, когда его на пороге дома встречает жизнерадостное, полное сил и энергии существо.

– Существо! Женщина – это существо?! Вроде кошки или собаки?!

– Собаку выгуливать надо, – вздохнул Стас. – А женщина с этим и сама справляется. Я к тому, что у тебя все время кислое выражение лица. Вот сейчас, к примеру. Чем я тебе не угодил?

– Неужели так заметно?

– Ты не умеешь скрывать свои чувства.

Он встал, обнял Любу за плечи, зарывшись лицом в ее волосы:

– Вкусно пахнешь… Идем баиньки?

И она, как всегда, очень легко сдалась.

– Как там они в новой квартире, обживаются? – спросил Стас как ни в чем не бывало после того, как пришел из душа. Будто десятиминутный эпизод, «кино для взрослых», предшествовавший этому, из жизни был вычеркнут. Ему это, как зубы почистить. Еще одна дурная привычка, донельзя раздражающая Любу. Разговор опять вернулся к ее единственной подруге.

– Обживаются. Люська смеется, что она теперь в долгах не как в шелках, а как в бархате. Да еще в три слоя! Кредит взяла, теперь надо отрабатывать.

– Ничего, она справится. Надо как-нибудь посмотреть ее шоу. Хоть я и не собираюсь брать уроки кулинарии, но все равно интересно. Все-таки, подруга твоей м-м-м… женщины – звезда!

– Существа ты хотел сказать.

– Не цепляйся к словам. Давай спать, а? Завтра новый день и новые неприятности.

– Почему обязательно неприятности?

– Чего еще ждать от жизни, которая проходит в безумном городе, где люди обезумели, решая бесконечные проблемы? Я бы и сам кого-нибудь убил. – Он зевнул. – Достали, блин. Теперь труп уже в соседнем подъезде! Скоро на дом будут приносить! Я где-нибудь могу отдохнуть, а?

– Спи. Не у тебя одного неприятности.

Хорошо, что Самохвалов никогда не устраивает разбора полетов. Это, пожалуй, одно из его немногочисленных достоинств. Вот и сейчас: отвернулся к стене и уснул, как младенец. И Люба в который уже раз его простила.

Утром, едва Стас ушел на работу, Люба кинулась к компьютеру. «Я обещала, что и близко не подойду к Варягину. Но не писать ему по электронной почте я не обещала. Самохвалов с меня такого слова не взял. Следовательно, я имею полное право».

Тема: почтальонша

Уважаемый Олег Валерьевич! Я всерьез беспокоюсь. Мне стало известно, что с вами произошла неприятная история. Умер ваш сосед по лестничной клетке, после того, как побывал у вас в гостях, и ко всем вашим несчастьям прибавились еще и проблемы с милицией. Я верю, что к его смерти вы не имеете никакого отношения. Постарайтесь успокоиться и взять себя в руки. Это еще не конец света. Всего лишь стечение обстоятельств. Очень вас прошу: свяжитесь со мной. Не молчите. В противном случае, помните? Я обещала, что взломаю дверь в вашу квартиру. Всерьез о вас беспокоюсь.

Любовь Александровна Петрова.

Ответ она получила через полчаса. Варягин писал коряво и пафосно. Это говорило о том, что он человек высокомерный и скрытный. К тому же неадекватно оценивает себя и свои поступки. Люба сразу насторожилась.

Тема: большая проблема

Уважаемая Любовь Петрова!

Отчего вас так беспокоит мое самочувствие? По-моему, до меня никому больше нет дела. Моя жизнь кончена, и не стоит о ней беспокоиться. Ко всем моим проблемам не хватало только этой: меня теперь подозревают в убийстве! И кого?! Моего соседа, который просто зашел, посмотреть, что неисправно в моем телевизоре. Причем, я на этом и не настаивал. У меня их вообще пять! Пять телевизоров в моей огромной квартире, пять ящиков разного калибра, и сейчас мне не до них вообще. Обмолвился как-то соседу, что в одном ящике с настройками не могу разобраться, а он в меня тут же вцепился: давай, мол, зайду. Выпить ему захотелось! Я всегда давал другим людям возможность заработать. Что мне, бутылку жалко? Если человеку только этого для счастья не хватает, пусть напьется. Я вот не могу. Проблемы-то все равно остаются.

Тем более что бутылка водки в холодильнике была. До сих пор не могу вспомнить, когда я ее купил, где, зачем? Но я теперь в таком состоянии, что очень многих вещей не могу вспомнить. Как, когда я упустил из рук удачу, как дошел до жизни такой? Что мне какая-то бутылка водки! Открыл холодильник, а она там стоит. Так что? Нужна она мне? Тем более у человека трубы горят. А теперь выходит, что я его отравил! Да знал бы, сам ее выпил! Который день хожу и думаю, где бы взять яду! Вы не знаете, где достать хорошего яду? Так, чтоб сразу. Не мучиться. Выпил и – конец. Боюсь мук, боюсь не умереть. Подумают, что жалость хотел к себе вызвать. Черт, а? Надо же! Ну, почему я ее отдал? Эх, знать бы, где упасть!

Меня вчера допрашивали аж два часа! О том, в каких отношениях я был со своим соседом. Ну, какие отношения? «Здравствуй» и «до свидания». Отношения! Еще приплели его жену! Не было ли у меня с ней романа? Я свою жену люблю, понимаете?! Свою?! До сих пор люблю. И мне нет дела до чужой.

Кстати, звонил дядюшка, интересовался, как мои дела. Я попросил денег, а он спросил, не выиграл ли я еще в лотерею? Мол, если удача меня нашла, то он готов помочь. По-моему, это последняя стадия маразма. И братец Антоша объявился. Пришел, посочувствовал, а когда я спросил денег, сказал, что денег у него нет. Ха! У Антона нет денег! Да он же у дядюшки офигенную зарплату получает! Я-то знаю! По пять раз в год за бугор мотается! Вот и намедни заявился: рожа загорелая. Денег нет, говорит. И это родной брат!

Кстати, хотите послушать поучительную историю? Никому никогда еще не рассказывал, боялся, что голос будет дрожать. Что не выдержу и заплачу. А тут сел за компьютер, начал по клавишам стучать. И мысли хлынули потоком. Водопадом. Это, знаете ли, отвлекает. Вы были правы. И легче мне стало. Значительно легче. Сижу, стучу по клавиатуре, с такой злостью стучу, что пальцы уже болят. Разобью ее на хрен сейчас! Своей болью разобью! Вы не представляете себе, что это такое. Отчаяние. Жизнь кончена, в таком относительно молодом возрасте кончена совсем. У меня полный ноль в балансе, и на банковском счету, и на любовном «депозите».

А ведь я любил ее. И как любил! Сказка будет такая: «жили-были два брата, один умный, а другой дурак». Дурак, это, разумеется, я. Хотя, как посмотреть. Дуракам, говорят, везет, а вот я дурак невезучий. Анекдот получается. Зато моему брату все доставалось играючи. Он младший, он любимый. Хотя, разница между нами всего в два года. Но зато, какая разница! Будто бы я подкидыш, детдомовец, а он дядюшкин родной сын. Мы оба остались у него на попечении после смерти родителей. Несчастный случай: папа с мамой поехали на машине на юг и разбились на трассе «Дон». Насмерть. Оба. А мы с братом в это время гостили в деревне у дядюшки и остались живы. С тех пор он нас с Антошей и растил, по собственной, так сказать, инициативе. Оформил опеку, все как положено. Антоху он обожал, а меня все время выпихивал из родного гнезда: давай, Олег, добивайся, вперед, Олег! Потому я и называю себя кукушонком.

Но поначалу мне, надо сказать, везло. Я и в институт поступил сам, и на стипендию как-то выживал, подрабатывал, где только мог, и грузчиком никогда не гнушался. Еще и домашнее хозяйство вел, домработницы у нас не было. А Антоха оставлял мне грязные тарелки в раковине, никогда не убирал за собой постель, и как только ему требовались деньги, тут же бежал к дяде Володе и получал все, что хотел. И в институт его, дурака, устроили по дядюшкиной протекции. И стипендию он никогда не получал, потому как экзамены регулярно заваливал, жил на подачки того же дяди Володи. А по окончании института тут же получил теплое местечко в его фирме. А Олег все давал. Думаете, я к дяде не просился? Еще как! Но получил все то же: лотерейный билет и совет добиваться всего самостоятельно.

Говорят, что Бог все видит и он справедлив. Нет, он слеп. И нет на свете никакой справедливости. Потому что пришло время, и мы с братом оба женились. Я по любви, а он по расчету. Вернее, сначала мы влюбились в одну и ту же девушку. Я уж по порядку, госпожа психолог. Обстоятельно. Познакомился с ней первым я: Снежанна приехала в столицу за покупками, да город посмотреть, а после шопинга зашла в кафе перекусить, и какой-то подвыпивший парень стал к ней приставать. Она очень красивая, моя Снежка. Я за нее заступился, вел себя, как рыцарь, можно сказать. Какая романтическая история, подумаете вы! И в самом деле, романтическая. Я спас Снежку от хулигана, и она вмиг отдала мне свое сердце. Ха-ха! Будете смеяться, но ей понравился мой братец! Вот ему она, так сказать, и отдала. Все самое ценное.

За что?! Этот бездельник, прожигатель жизни, этот смазливый нахал, этот урод, которого непонятно как земля еще носит! Что он сделал, чтобы завоевать Снежку? Ничего! Но он ей понравился. Он добился ее расположения, мало того, он с ней переспал. Но жениться? Вы плохо знаете моего братца!

То есть, сначала он вроде, как и хотел. Она его, знаете, как любила? И потом: очень уж она красивая. И честная. Характер у нее легкий. Но ничегошеньки у нее нет, вот в чем беда. В смысле денег и связей.

Узнав о Снежке, дядюшка покрутил пальцем у виска: ты, мол, рехнулся, Антоха? И в самом деле. Бездельнику, живущему на дядюшкины подачки, жениться на девушке – провинциалке из простой семьи, без квартиры, без денег, без образования?! Зачем?! Он ее так и получил. И без штампа в паспорте. Антоха, короче, задумался.

А дядюшка тут же свел его с девицей некрасивой, но богатой и родовитой. Папа ейный большой начальник, чиновник, мама банковский работник. В приданое девице полагалась квартира, а зятю тепленькое местечко, ежели захочет. У тестя в министерстве или у тещи в банке. Чтобы зарабатывал дочке на светлую жизнь. Антоха, сволочь, и думать не стал: бабах девице предложение! Та, разумеется, рада. Родители тем паче. Жених красавец, опять же, выгодное родство. Торганул им, короче, дядюшка. Но Антоха не в накладе, как сыр в масле катается. Девка, правда, толстая и страшная, но я думаю, он эту проблему как-то решает.

Бывшую свою невесту, красавицу Снежку братец мой, разумеется, бросил. Она в слезы. Чуть ли не в петлю. И тут я, как благородный человек, сызнова рыцарь предложил ей руку и сердце. Не знаю, почему она вдруг согласилась, наверное, от отчаяния, но мы поженились. Почти одновременно с Антохой пошли в загс. Так они и звались, наши жены: Жанна и Снежанна. Брак по расчету и брак по любви, как я уже вам сказал. По справедливости, я должен быть счастлив, а он нет. А на деле?

Что стало с моей семейной жизнью, а что с его? Кто здравствует и процветает? Где справедливость? Нет ее. Он переехал к жене, в ее шикарную квартиру, и не думайте, что при этом оставил мне родительскую. Антоха ко всему прочему, крохобор. Мы ее продали, а деньги поделили пополам, так настоял Антон. Этому уроду все мало. Брату родному пожалел квартиру оставить! Ведь это я на бесприданнице женился, а он ведь на богатой! Ну да ладно. Я простил. Стали мы жить-поживать, и, как говорится, добра наживать.

Я рискнул: снял небольшую квартирку для себя и Снежки, а все деньги вложил в бизнес. Дела поначалу пошли, и я разбогател. Вернее, подумал, что разбогател. Купил эту квартиру, в которой сейчас живу, сделал, дурак, хороший ремонт. Машину купил шикарную. Дом загородный затеялся строить. С детьми мы не спешили: Снежка еще молодая, ей хочется пожить для себя. До сих пор хочется, раз ушла, когда поняла, что с меня больше взять нечего. А я-то дурак, надеялся, что она меня полюбила! Что оценила все, что я для нее сделал! Как же! В этом мире ни от кого не дождешься благодарности. Все меня кинули, когда деньги кончились.

А теперь скажите мне: есть на свете справедливость? И где она, моя награда? Да, признаю: я тоже не святой. Чтобы выжить в мире бизнеса, мне приходилось заниматься делами грязными. Налоги не платил, черным налом брал, да много чего нехорошего делал, но я ведь государство обманывал, которое и для меня ничего хорошего не делало, а не людей. С людьми я старался быть честным. Я никого не убил, не ограбил, никого по миру не пустил. Хотя, есть человек, который считает, что я его обидел. Заходил он вчера посмотреть на то, как мне теперь плохо. Я видел в его глазах скрытое торжество, хотя слова, которые он мне при этом говорил, были словами сочувствия. Мол, что заслужил, то и получи, – вот, что было в его глазах. А разве я это заслужил? Такой ли уж я плохой человек, доктор? Вот вы как считаете?

Вот и устал я писать. Все об одном и том же. Все мысли. О справедливости. Может, и впрямь, признаться в том, что убил соседа и сесть в тюрьму? На ближайшие лет десять у меня будет крыша над головой и хоть какая-то еда. Идти-то мне некуда и не к кому. Вы скажите: какая глупость. В тюрьме не сахар. Там страшно. Глупость, да. Согласен. Но от отчаяния самые безумные мысли приходят мне в голову. И такая была: убить кого-нибудь и сесть в тюрьму. Брата, например. Я бы с удовольствием его грохнул. Я хочу кого-нибудь убить, я вам уже говорил. Мне просто необходимо найти объект для своей ненависти. Если бы Бог, хоть изредка спускался на землю, я выследил бы его и убил. С наслаждением. Он не должен раздавать кресты, которые нам нести не по силам. Я в безумном отчаянии. Не утешайте меня и не пытайтесь спасти. Я жалею сейчас только об одном: если в бутылке, которую выпил сосед, был яд, жаль, что я ее отдал. Очень жаль. Это была моя смерть. Но к большому моему несчастью она меня не нашла.

Остаюсь с уважением к вам.

Люба думала над этим письмом до вечера. Человеку свойственно заблуждаться. Когда он смотрит на окружающих, глаза его широко открыты, и люди такие, какие они есть. А себя он видит только в зеркало, и зеркало это кривое. Недостатки почему-то кажутся достоинствами, поступки, самые нелепые и смешные, достойными уважения, глупые слова умными и сказанными к месту. Варягин заблуждается насчет себя и брата. Это факт.

Она так задумалась, что не сразу сообразила: звонят в дверь. Стас, зайдя в прихожую, буркнул:

– Что так долго не открывала?

– Ты в плохом настроении? – насторожилась Люба. – Что-то случилось?

– Да так. В бутылке водки, которой Варягинского соседа отравили, яд нашли, – сказал он, пристраивая на вешалку куртку. – Вернее, сильнейший транквилизатор, который в сочетании с алкоголем дает просто-таки убойный эффект. Лошадиная доза.

– Да ты что?!

– Если бы он выпил ее не всю, был бы шанс спастись. Но сосед Варягина алкаш. Был, – мрачно добавил Стас. – Употребил всю, до капли. И не проснулся. Варягину срок светит. Надо только мотив найти. Но наверняка бабу не поделили.

– Варягин любит свою жену.

– А ты откуда знаешь?

Она тут же прикусила язык.

– Мой руки, и иди за стол, – пропела ласково.

Дождавшись подходящего момента, Люба вкрадчиво спросила:

– А ты не думал, что это Варягина хотели отравить? А он просто не знал, что водка отравлена, и отдал ее соседу?

– Может, и так. Только подозревать Варягина, оно как-то проще.

– А справедливость? Человеку, между прочим, и так сейчас плохо. Он весь свет возненавидел.

– Вот и излил свою ненависть на соседа. Мотив? Мотив.

– Если бы он, как ты говоришь, изливал свою ненависть, он бы его топором по голове тюкнул или начал душить. А отравить – это изощренный способ убийства. Продуманный. Человек, обуреваемый ненавистью, на такое не способен. Тем более мужчина.

– Это ты как психолог говоришь. И потом ты так хорошо знаешь этого Варягина? Может, он баба в штанах?

– Он нормальный мужчина, – твердо сказала Люба. – Не баба.

– Ты это поняла в результате десятиминутного общения с ним?

– Я пробыла у него в квартире довольно долго.

– Милая, есть факты, против которых не попрешь, – вздохнул Стас. – Водка чья? Варягина! Сосед чей? Опять же Варягина! Зачем далеко ходить?

– Вы его посадите?!

– Оснований для содержания под стражей пока нет. Слушай, а, может, это жена Михаленко своего мужика траванула? И лекарство попало в бутылку уже после того, как тот принес водку в дом. Хорошая версия. Только снотворного-то в доме у Михаленко не нашли. Куда же, интересно, она его задевала? В мусоропровод, что ли, выкинула? Или в окно? В унитаз спустила? Надо ее допросить с пристрастием.

– Как я поняла, у Варягина тоже ничего не нашли.

– Вот потому-то и нет оснований для… Слушай, мы который уже вечер про этого Варягина говорим? Он что, член нашей семьи?

– Он человек, попавший в беду.

– Вот почему я у тебя надолго не задерживаюсь, – поморщился Стас. – Да что тебе до него? И до всех остальных? Живи себе спокойно, у тебя своих проблем хватает. А ты вечно кидаешься на помощь каждому, кто кажется тебе несчастным. Да, может, он Ваньку валяет? Запомни: никому нельзя верить.

– И тебе?

– Мне тем более. Никому. Этому меня профессия научила. И тебя должна была научить.

– Хорошо, я больше не буду о нем говорить. Оставим эту тему. Что по делу об изнасилованных девушках? Есть информация?

– Одна забрала заявление. Другая лопочет что-то невразумительное. Примет преступников не помнит, а, скорее, помнит, но боится. Но процесс идет. Уверен, что сегодня в их сети попалась новая жертва. Они каждый день выезжают на охоту, небось опять кого-то выцепили. Но новых заявлений не поступало, – с сожалением сказал Стас. – Значит, надо работать.

Первый час ночи.

Боцман: народ, кто не спит? Свистать всех наверх!

Betsy: а, может, я лучше снизу?

Ковбой: брось его, детка! Я тута! Я весь твой!

Боцман: не лапай моих девочек! Дам в рыло!

Ковбой: ой-ой-ой, какие мы грозные! Че, мужик? Ты небось хиляк, тока прикалываешься!

Боцман: а ты проверь!

Betsy: мужики, может, вы меня для начала спросите?

– Стас?

– А? Что?

– Ты спишь.

– Нет. – Он повернулся на другой бок.

– Ничего нет, – с сожалением сказала Люба. – Пустой треп.

– Ага.

У нее уже рябило в глазах. Кто-то кого-то клеит, куда ни глянь. Потом они уже пишут друг другу в личку, может быть, встречаются. Но ведь Интернет абсолютно прозрачен. Всех можно вычислить, кто скрывается под никами. Стасу только надо сделать запрос. Но ведь и преступники это знают. Поэтому у них наверняка есть код. Это что-то невинное. Комментарии на форуме. Только на каком?

«Досуг в vip-сауне. К вашим услугам настоящие леди». И еще один «досуг». Она уже почти спала…

Sara: Всем привет)))))

Оленька: здравствуй, милая! Я уже соскучилась!

Железный Дровосек: опять эти лесбиянки! Хочу нормальную бабу!

Сказочник: какую?

Железный Дровосек: нормальную.

Сказочник: когда?

Железный Дровосек: да хоть сейчас!

Сказочник: а завтра не устроит?

Железный Дровосек: чего тянуть?

Сказочник: так надо ж разогреться!

Sara: дайте же мне слово! Я нормальная. Просто обожаю секс, это моя профессия! Подойду?

Железный Дровосек: знаем мы вас, профессионалок! Да вы ж все спидоноски!

Sara: сам такое слово! Я думала, что у тебя кое-что другое железное, а не ржавое ведро вместо головы.

Сказочник: мужик, если потерпишь до завтра, тебе непременно повезет.

Железный Дровосек: тогда потерплю до завтра. До вечера. Как обычно.

Куколка: Приветик)))) Поговорите и со мной!..

– Стас!

– А? Что?

– Проснись! Кажется, что-то есть.

– Где?

– Вот эти: Железный Дровосек и Сказочник.

– Железный Дровосек! Ха-ха-ха! – Он сонно рассмеялся.

– Перестань смеяться. Посмотри лучше, что они пишут.

Ей в ответ раздался храп. Придется работать одной. Она, зевая, зарегистрировалась на сайте. Надо было как-то себя назвать.

«Shushelo», – набила Люба в пустой строке. И, подумав, добавила: «Sineglazoe». Раз этот нахал спит, пока она трудится в поте лица, придется ей побыть мужчиной. На женщин здесь внимания не обращают, они вроде как фон.

Могут ли порядочные женщины в постели быть шлюхами?

запостила она. И на всякий случай добавила:

Разумеется, не со своими мужьями…

Ответом ей было молчание. Потом откликнулась какая-то девушка. Или не девушка? Но ником было женское имя, и употребляемые глаголы оканчивались на «а».

Настоящая женщина и должна быть королевой в гостиной, хозяйкой на кухне и шлюхой в постели. Я, кстати, такая и есть! И мой муж – счастливый человек!

Чего ж ты сюда-то приперлась? На сайт где полно порнухи? Для мужа, что ли стараешься? – буркнул кто-то под ником «Знающий».

Она забыла сказать:

и сукой в Инете)))

Тут же нашлась Sara.

Так как нащот провести приятно вечерок?

Закинула удочку Люба.

Но тему не подхватили. То есть, ей, тьфу ты, ему (Стасу, который сладко спал), тут же начали навязываться девицы (или не девицы). Но не один из сказочных персонажей не проявился. Люба была разочарована и вскоре отправилась спать.

«Буду ждать», – подумала она, засыпая.

Мама дорогая, неужели удалось?! Неужели случилось?! Даже не верится! Сколько она его пасла, сколько сдерживала себя, сколько терпела! Куда деваться, совсем уже скоро закончится временная регистрация в столице, да и та, надо признаться, липовая. Это ему она впаривала: москвичка. Просто попала в стесненные обстоятельства. Родственники лишили крова, обманом отобрали квартиру. Вранье на вранье, аж самой противно!

Москвичка, как же! Ах, милый, я круглая сирота. Ха-ха! Три сестры и два братца только и дожидаются, когда она и им кинет кусок. Дам, да. Только цыц! Сидите и молчите. И вы, мамаша с папашей прищемитесь. Ваше пролетарское происхождение не вписывается в схему.

«Почему я работаю официанткой? Ах, у меня диплом о высшем образовании! Просто хочу увидеть жизнь такой, какая она есть».

Диплом ей сварганили приятели, и недорого обошлось. Учитесь, лохушки! Но надо еще найти такого валенка, как ее милый, с деньгами и с принципами, из-за которых он до сих пор не женился. Идиот, в общем. Зато будущая свекровь – ох какая проницательная!

«Сынок, ты уверен, что Верочка тебя любит?» «Ей нужны только твои деньги и московская прописка!» «Тебя обманывают, а ты веришь!» «Послушай свою мать!» «Кто угодно, только не она!» «Сколько ты уже на нее потратил?» Ах, оно, материнское сердце, все-то оно чувствует! И ведь верно чувствует!

– Зачем же уезжать из Москвы, дорогая? Я сниму для тебя квартиру, буду давать деньги.

– А регистрация, милый?

– Придумаем что-нибудь. Живут же люди как-то. И без регистрации. Гражданство-то у тебя российское.

Да уж, хоть с этим проблем нет. Но остаться его любовницей, содержанкой? Нет уж, спасибо! Уже два года так! Два года! Измучилась, завралась, а он ни мычит, ни телится.

– Нет, милый, мне ничего не надо. Мне нужны не деньги, а ты, я лучше уеду к маме.

– Ты же сирота?

– Я хотела сказать, к тете. Оговорилась. Все время думаю о твоей маме. Какая же она хорошая! Мне бы такую!

«Чтоб ты сдохла гадюка! Но нет! Живее всех живых! Меня переживешь! Но – терпеть. Надо терпеть. Я тебе потом со свету сживу, старая сука».

Ох, как они нужны, деньги! Он хоть и не олигарх, но бизнесмен крепкий, состоятельный. И девочки у него на фирме работают, дай боже! Умненькие, хорошенькие, модно одетые. Маникюр, педикюр, сильные стрижки – прически. И деньги нужны в первую очередь на то, чтобы не выглядеть хуже них. Как ни крути, она-то – официантка. С липовым дипломом о высшем образовании. Но она же не работать у него собирается!

Деньги, деньги… Надо одеваться, как супермодель, и при этом оставаться хорошей, доброй, милой. Застенчивой, блин! А главное, заставить его поверить в то, что это любовь. Настоящая. И ей нужны не деньги его и не фирма, а он сам, некрасивый, немолодой, жирный занудливый гад. Неудивительно, что до сих пор не женился! Она все поставила на карту: на брак с москвичом без жилищных и материальных проблем, а такие на дороге не валяются. Тем более что будущий муж скуповат. И для него главное, что невеста не клянчит денег и говорит, что она девушка простая и привыкла обходиться малым.

И вот она, награда: свадебный подарок. Новенькая машина! Иномарка! Не бог весть что, «Ниссан Альмера», но у этого жадины и такую выклянчить – подвиг. Уже и заявление в загс подали, через неделю свадьба.

– Верунчик, ты бы пока подождала ездить на машине, она новая, еще необкатанная, не дай бог, с тобой что-то случится. Накануне свадьбы попадешь в больницу, и я буду переживать.

Ну да, милый, ты будешь переживать! Зачем тебе проблемы, зачем больница? И жена тебе нужна только такая: тихая, нетребовательная, с улицы взятая, чтобы потом всегда можно было этим попрекнуть. Но выбора нет, жить хочется хорошо. Где она, любовь? Нет ее. Все норовят попользоваться без всяких обязательств. Хорошо, что она девушка неглупая, умеет все точно рассчитывать. Вот и жениха своего просчитала до мелочей: на что он расщедрится, а на что не допросишься. Нет, не любит этот человек швырять деньги на ветер. Все правильно: ему никто подарков не делал, мама с папой не баловали, да и жизнь тоже. Сам всего добился, потому и денежки умеет считать.

– Не езди без меня, Верунчик.

Ага! Щас! Хоть чем-то себя порадовать. Эх! Закатиться бы в родной город! Завидуйте, лохушки провинциальные! Вот она я, в Москве! В люди выбилась! Замужем за богатым!

А машина действительно новенькая, необкатанная, ехать на ней непривычно. И коробка-автомат, а на курсах учили ездить на механике. Но как хочется-то! Господи-ииии… Как хочется выпендриться! Человеком себя почувствовать, а не принеси-подай!

Она словно видела себя стороны и любовалась этой картинкой. За рулем новенькой иномарки сидит красивая девушка, почти уже москвичка и законная жена владельца крупной фирмы. Да, ее будущий муж уже не молод и вовсе не хорош собой. Но придет время, и улыбнется красавица Верочка из своей машины какому-нибудь молодому, красивому мачо, и пальчиком его легонько поманит. А дальше не жизнь – веселое приключение. Заслужила!

А этот, из «Мерседеса» чего так уставился? Хороша, да? Она знает: хороша. Но не про тебя. Через неделю свадьба, надо терпеть.

Надавила на газ. Подумаешь, «Мерседес»! А вот мы его сейчас сделаем, нечего пялиться! Она, Верочка, несется на новенькой машине навстречу своему счастью! Жизнь прекрасна!

Она даже не поняла, как это случилось? Замечталась, что ли? Когда ее очаровательный «Ниссанчик» коснулся черного бока «Мерседеса», Верочка сначала даже не поверила в это, хотя раздался ужасный звук. Металлический скрежет и что-то зазвенело, на асфальт посыпались осколки. Как же так? Ведь все было так прекрасно! И он сам виноват: подрезал. Можно даже сказать, что подставился. Но из машины вылезли двое, и лица у них были такие, что она сразу поняла: хорошего не жди. Верочка насмотрелась на таких типов у себя в ресторане и прекрасно знала, на что они способны. И хотя она была не робкого десятка, душа ушла в пятки. Это была первая в ее жизни машина и первое ДТП.

– Да ты знаешь, чувиха, кого я вожу?!! Это машина моего босса, не моя! Ты пожалеешь, что на свет родилась, сука!

– Да разве это я виновата? Я перестраивалась в средний ряд, а вы, как нарочно, выехали!

– Сейчас милиция разберется, кто нарочно! А лучше я боссу позвоню! Он сам с милицией разберется, а потом уж с тобой.

Милиция?! Она живо представила недовольное лицо своего жениха: а ведь я тебе, Верунчик, говорил! И тут же влезет его мамаша: Верочка такая неаккуратная, я тебя, сыночка, предупреждала! И – понеслась! А вдруг она, Верочка, действительно виновата? Эти двое очень уж уверенно держатся.

– Ну, что, будешь платить?

– Платить? А сколько?

– Если по минимуму, то штук семь. Баксов.

– Да вы что?!

– Это же «Мерс»! Ты же не слепая! Васек, доставай трубу, хозяину будем звонить.

– Постойте. Дело в том, что у меня все равно нет денег.

Просить деньги у жениха? Наивно думать, что даст. И надо еще как-то скрыть до свадьбы следы ДТП. На первый взгляд у «Ниссана» все цело. Хотя бампер немного помят, и надо бы в сервис заехать. А когда еще она получит страховку! Вот попала!

– У такой красивой девушки и нет денег? Натурой заплати.

– Натурой?!

– Тогда звони своему покровителю. Мы сами с ним покалякаем.

– Нет у меня никакого покровителя!

– Тогда чего ломаешься? Приедешь завтра в условленное место, проведешь вечерок в приятной компании, и долг твой списан.

– Один вечер?

– Но поработать придется, как следует.

– Я согласна.

– Давай паспорт.

– Зачем?

– Хочешь, чтобы мы тебя просто так отпустили? А залог?

– Я не обману.

– Ну да! Видали мы таких!

– Паспорт не отдам, можете данные переписать.

– О'кей. Но учти, девка, если завтра не придешь, куда сказано, мы тебя из-под земли достанем, и тогда тебе уж точно мало не покажется.

Отвязалась! Паспорт вам, еще чего! С паспортом ей скоро идти в загс!

Верочка села в машину и вытерла выступившие, было, на глазах слезы. Растяпа! Замечталась! Ничего, выкрутится как-нибудь. В сервисе с мальчиками договорится, что потом расплатится. В крайнем случае, возьмет в банке кредит на неотложные нужды. Паспорт-то вот он, в сумочке. Машина будет, как новенькая. Потом она сэкономит на туфельках, на платье, на косметике и как-нибудь кредит отдаст, и проценты по нему тоже. Как-нибудь обойдется. Пять минут позора – это ей не привыкать. Все равно любви нет. Все только норовят попользоваться.

Глава 3

К выходным установилась по-летнему теплая погода. Никто и не ожидал, что к концу сентября температура поднимется выше двадцати градусов и можно будет снова погреться на солнышке, забыть на несколько дней о том, что приближаются осенние холода. В пятницу вечером машины потоком хлынули за город.

Люба, взволнованная до крайности сидела на переднем сиденье «Лады» рядом со Стасом и не могла сказать ни слова. Стас везет ее на дачу к родителям, это что-нибудь значит или нет? Ни разу даже в гости не пригласил, а тут на целых два дня, да в загородный дом, где собралась вся его семья! Так значит это что-нибудь, или не значит?

– Чего молчишь? – первым спросил Стас.

Они уже с полчаса торчали в огромной пробке и конца этому не предвиделось. Вечер. Пятница. Хорошая погода. Конец света, одним словом. Их то и дело пытались затереть крутые иномарки, по обочине перлись джипы, чтобы потом по наглому втереться в ряд. Стас матерился и грозил кому-то кулаком. Из соседних машин грозили ему и по губам было видно тоже матерились.

– Я никогда не смогу ездить по Москве! – с отчаянием сказала Люба. – Не представляю себя за рулем в этой ужасной пробке!

– Слава богу! – облегченно вздохнул Стас. – Ты это наконец поняла!

– Что поняла?

– Что женщина за рулем – аварийная ситуация на дороге.

– Ты сейчас говоришь слово в слово, что и мой инструктор по вождению.

– Неудивительно, что умным людям приходят в голову одинаково умные мысли, – глубокомысленно заметил Стас.

– По-моему, мужчины и женщины – это два враждебных клана, которые никогда друг с другом не договорятся.

– Ха-ха! Договариваются же. По ночам, в постели. А со звонком будильника вновь начинается война.

– Есть же счастливые пары.

– Ладно, не дуйся. Хочешь, я тебя немного развлеку? Все равно застряли надолго.

– И как ты, интересно, собираешься меня развлечь? Песенку споешь?

– Беседой, милая, беседой.

– Очень интересно!

– А мотив, по которому Варягин вполне мог отравить своего соседа тебе не интересно?

– Что ты такое говоришь?! Как так: отравить?!

– На первый взгляд знакомство между Варягиным и Михаленко шапочное. Живут двое на одной лестничной клетке, и что с того? Но на поверку оказывается, что пересекались они, не только заходя в один лифт.

– А как еще? – насторожилась Люба.

– У Варягина есть фирма, – издалека начал Стас.

– Знаю. Но она обанкротилась.

– Это сейчас она обанкротилась. А пару лет назад фирма Олега Валерьевича Варягина процветала. Кстати, ты знаешь, как устраиваются на работу?

– Есть разные способы, – пожала плечами Люба. – Некоторые берут газету и начинают звонить по объявлениям или залезают в Интернет и рассылают резюме по электронной почте.

– Есть гораздо более надежный способ: знакомства. Допустим, твой сосед по лестничной клетке – владелец процветающей фирмы. А близкий родственник твоей жены потерял работу. Почему бы не зайти к соседу починить сломавшийся электробытовой прибор и между делом не порекомендовать своего шурина?

– Я так поняла, что Варягин взял на работу брата жены своего соседа по лестничной клетке?

– Именно. Кладовщиком. А тот проворовался. Оказался нечист на руку. Или сослуживцы подставили, но Варягин поверил в версию о воровстве вновь нанятого сотрудника. Так тоже бывает: приходит на работу новый человек, и пока он осматривается, на него вешают всех собак. То есть люди, знающие все ходы и выходы, находят козла отпущения. В данном случае таким козлом, по-видимому, оказался шурин Варягинского соседа по лестничной клетке.

– А если он действительно проворовался? Шурин?

– Может, и такое быть. Короче, излагаю факты. С год назад между Варягиным и его соседом Михаленко произошла бурная ссора, чему есть свидетели. В частности, жена Михаленко и другой сосед по лестничной клетке. Телемастер подстерег Варягина у лифта и, будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения, угрожая ножом, заявил, что если перед Мишкой не извинятся, он его обидчика просто-напросто прирежет. То есть Варягина, который поверил в наговор. А Мишка, мол, не виноват.

– Мишка – это шурин? Тот самый, которого взяли кладовщиком?

– Именно.

– А почему же согласно твоей версии, Варягин отравил своего соседа?

– Испугался. Жить рядом с человеком, который тебе угрожает, все равно, что жить на вулкане. От страха за свою жизнь Варягин Михаленко и отравил.

– Какая чушь! Они так часто ссорились?

– Не часто. Но уволенный Варягиным Мишка к телемастеру Михаленко не раз заходил. И, судя по всему, жизнь у него так и не сложилась. Сначала работал грузчиком, к материальным ценностям и хорошей должности допуска не имел, теперь и вовсе без работы.

– И что?

– Последний раз Михаил Борисов заходил к Михаленкам как раз накануне того дня, когда умер телемастер. Картина-то вырисовывается. Шурин пришел, в очередной раз пожаловался на жизнь, телемастер на следующий день поддал и рванул к Варягину отношения выяснять, они поссорились, и, чтобы окончательно избавиться от конфликтного соседа, Олег Валерьевич подсунул ему отравленную водку.

– Знаешь, Стас, ему сейчас не до того, – с сомнением сказала Люба. – Варягин ищет смерти. Думаю, он бы обрадовался гневу Михаленко и сам подставил бы ему свой лоб: на, бей!

– А разве не ты мне недавно говорила, что у Варягина возникла потребность найти козла отпущения? Что он хочет кого-нибудь убить, потому что чувствует себя обиженным? Вот и излил злость на соседа.

– Какая чушь! – повторила Люба.

– И не чушь вовсе, – надулся Стас. – Стройная версия. Только доказательств маловато.

Любе некстати вспомнились некоторые строки из письма Варягина, отправленного им по электронной почте. Интересно получается. Варягин зол на весь свет, на его лестничной клетке труп. Черт его знает. Стас-то не так уж и не прав.

– В час по чайной ложке, – вздохнула она.

– Что?

– Приедем поздно, вот что.

– Да. Поздно.

– О чем ты думаешь?

– Как доказать вину Варягина, – коротко ответил Стас.

– Вы ничего не докажете. Разве можно осудить человека на том основании, что он несколько раз поскандалил с соседом по лестничной клетке?

– Все можно, – пожал плечами Стас. – Человек-то умер. Налицо криминал. Кто-то должен за это сесть.

– Я тебе докажу, что ты ошибаешься.

– Ты обещала к Варягинской квартире и близко не подходить.

– И не собираюсь.

– Хвала аллаху! Тронулись наконец!

– Ты вроде не мусульманин. Аллаха-то зачем помянул?

– Да кого угодно. Черта, дьявола, пророка Магомета. Не знаешь, кому молиться, какому богу. Или дьяволу. Господи, почему ж люди не летают?!

– Авария, Стас. Потому и стояли.

– Вот уроды! – взвился Самохвалов. – Ездят, как… – Люба заткнула уши, потому что понеслась матерная брань. В пробках люди перестают разговаривать, как люди. И думать тоже.

Люба и не ожидала, что столь неудачно начавшийся вечер закончится так приятно. То ли погода так повлияла, то ли выпитое за ужином спиртное, но в наступившей вскоре после их приезда темноте Люба сидела у костра вместе со Стасом, томная, расслабленная, и думала о том, что, кажется, понравилась его родителям. Во всяком случае, как это принято говорить, ужин прошел в теплой и дружественной атмосфере.

«Любовь Самохвалова – звучит не слишком благозвучно», – лениво думала она, – «но если женщина любит своего мужа, она должна взять его фамилию». Она тут же спохватилась: «Размечталась! Подумаешь: любовник привез к родителям на дачу!»

– Стас?

– Ну? – зевнул тот.

– А что ты про меня рассказывал родителям?

– Что-то рассказывал.

– Хорошее?

– Нет, плохое.

– Я тебе уши сейчас надеру!

– Ха-ха!

– Отшлепаю!

– Милая, и зачем тебе ребенок? У тебя есть я.

И они оба вдруг резко замолчали. Шутка была неудачной.

На следующий день Стас от скуки вывез Любу на местную дорогу, практиковаться в вождении.

– Здесь водителей – три с половиной калеки, поэтому можно тебя выпускать. Посмотрю, на что ты способна, – сказал он, усаживая ее за руль. – Разобьешь мне тачку – купишь новую.

Она рулила старательно, пытаясь доказать, что вполне освоила процесс.

– Что ты шарахаешься от встречных машин чуть ли не на обочину? – все равно нашел повод придраться Стас.

– Пропускаю.

– Не надо: тебя и так все боятся. Сами объедут за километр.

– У меня получается?

– Ага. Щи варить.

– У меня, между прочим, на следующей неделе будут права!

– Это тебе кто сказал?

– Инструктор. Я деньги заплатила.

– Права – это хорошо, – задумчиво сказал Стас.

– Так ты не возражаешь?

– А, получай свои права! – махнул рукой он. – Кто знает, быть может, в скором времени и пригодится?

В общем, уик-энд прошел на мажорной ноте. Люба надышалась хвоей в сосновом бору, обожгла руку, неловко вытаскивая из костра печеную картошку, но съев ее, умилилась и расчувствовалась, вспомнив вкус детства и пионерлагерь, занималась со Стасом любовью в прохладной террасе, пахнущей деревом, и умывалась утром родниковой водой. Чай был необыкновенно вкусным, с травами, Стас как-то особенно нежен. Все время лез с поцелуями и норовил ее обнять.

Когда его родители их провожали, у Любы возникло чувство, что это уже серьезно. Знакомство состоялось, глупостей она, вроде бы, не наговорила, плохой хозяйкой себя не показала. Как знать? Может, это и будет ее семья?

Люба вспомнила о Варягине только вечером в воскресенье. Надо бы и почту проверить, и сообщение послать. Права она или не права, интересно? Ладно, подождет. В конце концов, что может случиться до завтра? В тюрьму его не посадят, это уж точно. Стас ничего об этом не говорил.

Люба пугалась, когда он приходил домой в таком вот настроении. Злой, растрепанный, раздерганный какой-то, нервный. Она, молча, ушла на кухню.

– Это черт знает что! – завопил в прихожей Стас. Потом загремела упавшая вешалка, на пол со звоном посыпалась мелочь из его карманов.

– Ты можешь потише? – возмутилась она.

Стас протопал в комнату и зло сказал:

– Твой Варягин – просто козел! У нас еще один труп.

– Труп?!

– Алкаш из четвертого подъезда. Похоже, что в округе завелся маньяк, член общества «Трезвость». Два потерпевших, и оба любители заложить за воротник. Сегодня в девять часов вечера позвонила жена покойного Михаленко и, рыдая, сообщила, что у лифта лежит ее сосед Олег Варягин весь в крови.

– Так его все-таки убили?!

– Ты слушай, не перебивай. На лестничной клетке кто-то вывернул лампочку. Людмила Павловна Михаленко утром, часов в восемь, видела, как ее сосед Варягин вышел из своей квартиры, одетый в рыжую приметную куртку и рыжую же кожаную кепку. И вот Михаленко выходит вечером из своей квартиры и у лифта (заметь, лампочка вывернута, только уличный фонарь в окошко светит!) видит эту самую кепку и куртку. В крови. Ну, кто убит?

– Варягин.

– Вот и она так подумала. Но приехавшая опергруппа, восстановив освещение, вскоре идентифицировала труп как некоего Палочкина Сергея Прокопьевича сорока трех лет. И Людмила Павловна вынуждена была это подтвердить. Палочкин – известная личность. Давно уже пьянствует, пока не бомжует, но в квартире у него настоящий притон. Был. Палочкин собирал и сдавал бутылки, постоянно клянчил у жильцов деньги. И продуктами брал, не гнушался. В общем, опустившаяся личность.

– Ах, этот! Из четвертого подъезда! Конечно, помню! Да и я сама ему десятки совала. Уж больно вид у него жалостливый. И пустые бутылки нарочно к мусоропроводу выношу. Только поставишь, он тут как тут! Словно караулит. Но за что же его убили?

– Найти бы, кто убил, да спросить: «А за что, собственно?» Эти два трупа, Палочкина и Михаленко как-то связаны. Но как?

– Почему обязательно связаны?

– Во-первых, оба убийства произошли на одной лестничной клетке. Во-вторых, на Палочкине почему-то была одежда Варягина. В‑третьих, черт, все завязано на этом Варягине! А у него на сегодняшний вечер железное алиби! Железобетонное. Он с работы уехал без пятнадцати девять, есть свидетели. И приехал к дому позже, чем опергруппа. Увидел труп Палочкина и принялся вдруг дико хохотать. Ну не странная ли реакция? Может, ты права, и он точно псих? На почве глубокой депрессии крыша поехала. Может такое быть?

– Нет, Стас. Я, кажется, догадываюсь, в чем тут дело.

– И в чем?

– Ты же запретил мне подходить к квартире Варягина. Как я могу проверить?

– Подумаешь! Разберусь без тебя. Завтра утром Варягина следователь будет допрашивать. Вытрясем из него все, – заверил Стас.

Почему Варягин при виде трупа Палочкина стал дико смеяться, Люба узнала гораздо раньше Стаса. На почте у нее было письмо, которое она открыла, едва за Самохваловым захлопнулась дверь.

Тема: происшествие

Уважаемая Любовь Петрова!

Хочу спросить у вас совета, как у специалиста. Со мной в последнее время происходят странные вещи. Странные и непонятные. Хочу спросить у вас: а не отъезжает ли часом, моя крыша и верите ли вы в судьбу? Может, я законченный шизофреник или безумец, страдающий манией преследования? Каков будет ваш диагноз?

Новости разносятся быстро. Вы должно быть, уже слышали, что вчера вечером на моей лестничной клетке был обнаружен еще один труп. Предполагаю, что весь дом теперь только об этом и говорит! По счастью, мне пришлось задержаться на работе, иначе меня обвинили бы и в этой смерти, хотя, видит бог, к убитому я вообще никакого отношения не имею. Но, рассказываю по порядку.

Вчера утром я проснулся в сквернейшем настроении. Минут двадцать не мог встать с постели, все лежал, думал о своих несчастьях, перебирал в уме все возможные варианты выхода из сложившейся ситуации. Вы, должно быть, знаете, как это бывает. Ничего путного в голову не пришло, и настроение мое стало еще сквернее. Я заставил себя выпить чашку кофе, глянул за окно, увидел там синее небо, на термометре восемнадцать градусов тепла, что многовато для конца сентября, и расстроился окончательно, хотя, казалось бы, больше некуда. Вот ведь какая дрянь! Чудесная погода, а мне решительно некуда идти! И не с кем! Будучи целиком занят своими грустными мыслями, я машинально взял с вешалки яркую рыжую куртку, купленную мне женой и такую же кожаную кепку. Признаться, терпеть их не могу, но в последнее время я не соображаю, во что одет, как одет, хорошо одет или плохо.

И вот выхожу я из подъезда, расстроенный и вдруг до меня доходит, что действительно жарковато. За каким чертом я так вырядился? Двух шагов от дома не отошел, а уже вспотел! Словом, неприятность за неприятностью, хотя, казалось бы, все это мелочи. Но эти мелочи, уважаемая Любовь Александровна, очень меня угнетают. И тут подходит ко мне алкаш из четвертого подъезда со словами «дай десятку на опохмелку». И черт меня дернул вступить с ним в диалог. Начал ему проповедовать, что пить вредно, и вообще это не выход. Себя, что ли, пытался уговорить? Давно уже хочется напиться вдрызг.

А мужик мне и говорит: «Тебе хорошо, у тебя вон какая одежа, а я свою пропил. Скоро холода, а мне и надеть нечего. Подай, Христа ради, трясусь, как осиновый лист». И руки перед собой вытягивает. Глянул я: и, правда, трясутся. И так жалко его стало. «Видишь», – говорит он, – «как тяжело живется бедному человеку? Вам, буржуям зажравшимся нас, пролетариат, не понять. А на богатых я насмотрелся: за десятку удавятся». И тут меня такое зло взяло! Ну что он знает про нас, богатых? Разве я сволочь? Разве зажравшийся буржуй? Разве не давал я людям заработать? Разве не один сейчас все это расхлебываю?

В порыве нахлынувших чувств я снял с себя куртку, снял кепку, нахлобучил все это на алкаша и говорю: «На, пользуйся!» Он, конечно, обалдел. А я еще добавил: «На память от буржуя – сволочи. И это возьми». Сунул ему тыщу и пошел к своей машине.

И весь мой день пошел наперекосяк. До вечера с трудом дотерпел, а потом говорю секретарше: «Всем отвечай, что Варягин уже уехал домой. И точка». А сам меж тем отсиживался допоздна в офисе, пока все сотрудники не разошлись. Я имею в виду тех, которые еще с фирмы не разбежались. Которые еще на что-то надеются и терпят двухмесячную уже задержку зарплаты. Но таких немного. Ушел я около девяти, а когда добрался до дома, увидел возле своего подъезда милицейскую машину. И двое с носилками выходят, а на них человек лежит, вперед ногами. Потом я увидел куртку свою рыжую всю в крови. И кепку.

Знаете, умереть мне давно хочется. Но что останавливает человека? Страх. Страх перед тем, что будет очень больно, страх перед физическими страданиями. Ведь этого алкаша ножом несколько раз пырнули. Я как представил себе, что в мое тело входит нож. Раз, другой, третий. Жуть! Самая легкая смерть та, которая подстерегает тебя неожиданно. Когда ты планируешь свое будущее, знаешь, что через два месяца будет зима, потом опять весна, и даже мысли в голове нет, что всему этому может прийти конец, да так и умираешь с верой в то, что придет весна.

Я пожалел потом, что так оно все получилось, потому что догадался: вовсе не алкаша этого хотели убить. И не маньяк там орудовал. Зачем маньяку было лампочку на площадке выкручивать? Незачем. Ну, вышел бы я из лифта, увидел постороннего человека и спокойно повернулся бы к нему спиной. А к тому, кто ждал меня с ножом, не повернулся бы. И он, увидев мои глаза, не смог бы меня убить. Почему? Должно быть, мы знаем друг друга не один год. И у него на меня какая-то обида. Но вот логики его я понять не могу. Зачем меня надо сейчас-то убивать? Лежу на лопатках, как побитая собака, мучаюсь смертельно. И все знают мое состояние. Зависти-то никакой сейчас точно уж быть не может.

Вот вы и скажите мне, не свихнулся ли я часом на почве длительной депрессии, и не страдаю ли паранойей? Что вообще происходит? Конечно, это вопрос не к вам, а к милиции, но как они работают, мы с вами сами прекрасно знаем. Будут они разбираться во всяких там тонкостях!

Смешно! Человека, который больше всего на свете хочет умереть, пытаются убить и дважды не получается. Потому как отравленная водка, полагаю, предназначалась тоже мне. Никто ж не знал, что сосед получит ее в презент.

Весьма рассчитываю на ваш скорый ответ.

О. Варягин.

Нет, этот человек не был параноиком. С ним действительно происходило что-то странное. Интересно, а что вечером скажет Стас? Есть какие-то новости?

– Устал, как собака. Этого Варягина следователь четыре часа сегодня терзал. И, знаешь, какая заковыристая получается история.

– Это его хотели убить, так?

– А ты откуда знаешь? – вытаращил глаза Стас.

– Догадалась.

– Может, ты догадалась, и кто это мог сделать?

– Может, и так.

– Поделись, подруга, своими соображениями, – снисходительно сказал Самохвалов. – А я подумаю, может, тебя в помощники взять? С положенным по штату окладом?

– Сначала ты расскажи.

– Палочкин, ошарашенный, пошел к пивному ларьку и там рассказал о странном мужике, у которого крыша поехала. Мол, почти новую кожанку со своего плеча чужому человеку отдал. Еще и тыщу прибавил. Слушатели, конечно, посоветовали: пойди и верни, мало ли что. Этих буржуев не поймешь: сегодня куртку дарит, завтра, морду набьет и отнимет. И гражданин Палочкин, напившись для храбрости до состояния почти полной невменяемости, отправился вечером к Варягину отдавать куртку. Номер квартиры ему подсказала консьержка, выслушав его жалостливую историю, она же открыла дверь в подъезд. Я думаю, что дело было так: убийца позвонил Варягину на работу, секретарша сказала, что шеф уже уехал домой. Убийца поехал туда же, вывернул лампочку на лестничной клетке, потому что Варягин мог его узнать, и стал ждать. А тут Палочкин поднялся, в куртке, в кепке. Убийца, видимо, хорошо знает гардероб Варягина, и в этой приметной куртке с кепкой видел его не раз. К тому же рост, сложение… В темноте Палочкина вполне можно принять за Варягина. И последнее: он направился прямиком к Варягинской квартире. Убийца подошел со спины и несколько раз ударил его ножом. И кинулся бежать.

– А запах? От Палочкина же водкой пахло?

– Может, у убийцы насморк или хронический гайморит? Кстати, интересная версия. И почему, собственно, Варягин с горя не мог напиться? Как случилось, так и случилось. Может, мужик сразу догадался, что не того убил? И вообще, мне кажется, что этот человек не профессионал. Дилетант. Как известно, таким везет. В том смысле, что вычислить их трудно. Это, во‑первых. А во‑вторых, тот, кто покушается на Варягина, почему-то боится смотреть ему в глаза. Совестно, что ли?

– А пытаться убить его не совестно?

– Видимо, обстоятельства заставили. И серьезные обстоятельства.

– Стас, ты веришь в судьбу? – внимательно глядя ему в глаза, спросила Люба.

– В судьбу? Не знаю. Верю, наверное.

– А в то, что каждому свой срок отмерен?

– Может быть, и так. А может, и не так.

– А вот я недавно передачу смотрела. О катастрофах. Так там интереснейшие вещи рассказывали! О человеке, например, которого жена вечером выгнала из дома, а ночью этот дом взорвали террористы. Этот человек решил пожить немного у своего приятеля. Так через неделю террористы взорвали и этот дом. И человек все-таки погиб. Хотя взрывов больше не было. Только два. Первый раз его не зацепило, так во второй сработало. Судьба?

– Да, наверное.

– Или рассказывали об американке, которая случайно осталась жива после теракта, когда башни-близнецы в Нью-Йорке рухнули. Она решила вообще уехать из этого города и села в самолет, который после взлета рухнул на жилой квартал того же Нью-Йорка. И погибла. Судьба?

– Ты это к чему?

– Варягина дважды пытались убить. Но погибают другие люди. По-моему, его надо изолировать.

– С ума, что ли, сошла? Зачем?

– Ему срок еще не пришел, а он смерти просит. Вот и получается, что она кого-то другого находит.

– Люба, это же дико. Какие-то первобытные суеверия. Ты же образованная женщина, компьютер знаешь, Интернетом пользуешься. Кстати, давно мы этим не занимались.

– Не отвлекайся от темы. Что ты намерен делать с Варягиным?

– Теперь надо изучать его окружение. Родственников, друзей, врагов. Может, из-за наследства убили?

– Да у него же ничего нет кроме долгов! Квартира за них уйдет, если с Варягиным что-то случится. И потом, его прямая наследница – жена. Насколько я поняла, они не в разводе. Следовательно, после смерти мужа все достается ей. А она уехала в другой город.

– Жена? Это интересно. Надо все про нее выяснить. Так как насчет Интернета? Как там поживают наши Венеры с Аполлонами?

– Что ж. Любое дело надо доводить до конца. У нас еще много сайтов осталось.

– И все о любви? Класс!

Одиннадцать тридцать:

Mara: ищу даму сердца

Дама сердца: а хата есть? А бабло?

Mara: не хочу быть спонсором

Дама сердца: задаром ничего не бывает

Mara: сама дура!

Воспитатель: девочки, не надо сориться!

Дама сердца: а кто тебе сказал, что мы девочки?

Воспитатель: женщины что ли?

Дама сердца: вааще-то я мальчик

Mara: хватит прикалываться!

– Стас, это не то. Тебе не кажется?

– Самое то.

– Ты опять о своем. Мы преступника ищем.

– Да? Я к этому уже остыл. Может, они прекратили свою деятельность?

– Давай-ка проверим еще раз сайт «Досуг в vip-сауне». Там, где настоящие леди.

Страшила: мне в субботу понравилось.

Дуся: что конкретно?

Страшила: общаться с девушкой.

Сказочник: девушки бывают разные.

Страшила: та первая была ничего. Жаль адресок не оставила.

Дуся: ребята, вы о чем?

Страшила: о девушках. Сел Железному Дровосеку на хвоста.

Сказочник: а сам?

Дуся: парни, я здесь! Записывайте адресок.

Страшила: согласен на любые условия.

Сказочник: значит, организуем.

Страшила: держим связь. Как же я люблю наше сказочное королевство!

Дуся: парни, вы такие скучные!

– Стас?

– Да?

– Кажется, попали. Имя знакомое.

– Сказочник?

– Да. Это, похоже, продавец. Или лицо его представляющее.

– А кто такая Дуся?

– Скорее всего, случайная собеседница. Не могут же они выкинуть желающих пообщаться с форума?

– А ты уверена, что это не ошибка? Как доказать?

– Не знаю. Заявлений больше не было?

– Пока нет.

– Значит, действуют наверняка. Ищут тех, кому в милицию идти не резон. Во избежание огласки. Надо бы хоть какое-то подтверждение тому, что Сказочник – это продавец. Ох, как у меня голова от всего этого болит! Да, я вспомнила, что хотела тебе сказать! Помнишь, ты мне рассказывал историю о шурине убитого телемастера Михаленко? Михаиле Борисове, кажется?

– И?

– Так вот: если хочешь проверить знакомых Олега Варягина, то начать надо с Борисова. Я думаю, если Борисов заходил к телемастеру, то вполне мог постучаться в соседнюю дверь и заглянуть к своему врагу. Ведь Варягин ему враг? Враг.

– Интересная версия. Хорошо, мы выясним.

Следующим утром:

Варягину О. В.

Тема: почтальонша

Олег Валерьевич! Успокойтесь: с вами все в порядке. Никакой манией преследования вы не страдаете. Вас и в самом деле пытаются убить. Но и паниковать не стоит. Просто надо быть настороже. Вы упоминали в первом письме о человеке, который считает вас своим врагом. Вопрос первый: кто этот человек? Вопрос второй: не заходил ли он к вам перед тем, как в холодильнике неизвестно откуда появилась бутылка водки? Вопрос третий: кто к вам заходил за последнюю неделю? Не было ли среди этих людей тех, с которыми у вас старые счеты?

Еще раз повторяю: вы должны успокоиться. Мы с вами пытаемся проанализировать ситуацию. Я уверена, что это лежит на поверхности. Не держите в себе свои переживания. По крайней мере, с вас снято обвинение в убийстве, это уже немало. Все сложные жизненные ситуации, как правило, разрешаются, непоправима только смерть. Нужно время. Вам в первую очередь нужно время. Соберитесь с мыслями, и не думайте о том, что в милиции одни дураки работают и им все равно, кого посадить. Там тоже люди, и если вы не виновны, они будут на вашей стороне.

Петрова Л.

вечером того же дня:

Петровой Л.

Тема: все та же

Уважаемая Любовь Петрова!

Насчет дураков, которые не сидят в милиции, вы меня ни за что не переубедите. Сидят, и еще как! Сплошь взяточники и хамы! Четыре часа я пытался доказать следователю, что убить пытались именно меня! Но я вот он, клиент, как говорится, готов, осталось только наручники надеть и отправить дело в суд. А того, кто на меня дважды неудачно покушался еще найти надо. Меня каким-то чудом выпустили. Но не факт, что на этом все и закончилось.

Что касается человека, о котором я уже упоминал, как о своем враге, да, действительно он заходил ко мне накануне того злосчастного дня, когда я отдал соседу – телемастеру бутылку водки. Его зовут Михаил Борисов. Знаете, это очень неприятная история, о которой мне до сих пор не хочется вспоминать.

Примерно год назад сосед попросил устроить своего шурина на работу. Мол, мужик непьющий, ответственный, предельно честный, потому и с работой не везет. Словом, человек хороший, потому и места себе найти не может. Я почему-то вспомнил себя в юности, как мыкался, пытаясь куда-то пристроиться, как был в роли просителя и что получил от дяди за свои лучшие человеческие качества. Претенциозно звучит, да? Но в каждой похожей истории я все равно ищу свою обиду на дядю. Очень уж меня зацепило. Так вот: я решил помочь хорошему человеку и взял его на работу. Оклад положил большой, это мой принцип: чтобы люди не воровали, им надо платить столько, чтобы хватало на жизнь. И не только на хлеб с маслом, но и на маленькие радости тоже. А на складе товара много, и не дешевого, а, следовательно, и соблазн большой.

И вот через два месяца мне докладывают, что обнаружилась недостача. Не сказать, что много, штук на десять зеленых. И вешают все на нового кладовщика. Ну, что мне было делать? Этого Борисова я знаю два месяца, и то по рекомендации пьющего соседа, а человека, который на него докладную написал, знаю несколько лет. Он мне стал почти как родной. И кому я должен был поверить? Разумеется, тому, кого много лет считал своим другом, с кем начинал дело.

Это сейчас, когда он купил трехкомнатную квартиру, я начинаю понимать, что друг-то меня по крупному развел. Сколько их было, этих Михаилов Борисовых? На одного повесили десять штук, на другого двадцать. Третий и вовсе тридцатку якобы умыкнул. А утекло все в один карман. Фирма-то в кризисе не из-за одной только моей нерасторопности, здесь еще и мои сотрудники постарались, которым я без оглядки верил.

А Борисова я тогда уволил, причем, не выплатил ни зарплату за последний месяц, ни выходного пособия. Долг выколачивать не стал, списал на убытки. Да еще посчитал себя добрым человеком. Оно понятно: другой бы хозяин на моем месте послал бы крутых парней выколачивать украденные деньги, а я человека пожалел.

Борисов зашел ко мне за день до того, как случилась эта история с водкой. Я открыл дверь и первое что услышал было:

– Сказали, что у вас большие неприятности? Могу я чем-нибудь помочь?

Что вы на это скажете? Дорого бы я дал, чтобы услышать эту фразу от кого-нибудь из своих так называемых друзей! А сказал ее человек, которого я когда-то здорово обидел. Я, разумеется, спрашиваю:

– Зачем пришел? Порадоваться моим несчастьям?

– Нет, – говорит. – Помочь хотел.

– А ты что, – спрашиваю, – разбогател?

– Нет, не разбогател. Но если продать что-нибудь хотите, квартиру или машину, могу найти хорошего покупателя. У меня племянница в риэлторской конторе работает. К тому же я наследство получил, тетка умерла. Участок десять соток с маленьким домиком, километрах в пятидесяти от Москвы, так что, если надо.

– Что надо?

– Вы можете там жить.

Участок у него, видишь ли, с домиком! Десять соток! Ну, откуда такие берутся? Я ему не очень-то поверил. Но в дом пригласил. Теперь думаю: точно! Это он бдительность мою хотел усыпить! В доверие втирался. Я все пытаюсь вспомнить: была ли у него в руках сумка? Кажется, была. Кто же нынче с пустыми руками ходит? Оставался он один на кухне? Оставался. Зазвонил телефон, и я минут десять разговаривал в соседней комнате с одним из своих кредиторов. Не при Мишке же!

Хотя, знаете, этот человек, то есть не кредитор, а Борисов, стал мне вдруг удивительно симпатичен. Лицо у него такое… Сам не знаю, как это объяснить. Есть такая порода людей. Словно не из мира сего. Кидают их все, почем зря, а они все лезут со своей помощью. Знаете, что мне сказал на прощанье Мишка?

– Вы мне когда-то поверили, на работу взяли. Вы человек хороший, потому и в наговоры верите. А хорошим людям надо помогать.

И ушел. И что мне теперь делать? Стукнуть на него? А если не он? Но ведь больше мне думать не на кого.

Еще ко мне заходила женщина, с которой у меня когда-то был роман? Любовь? Не знаю, как это назвать. Любовь, это когда дело до постели доходит, я же верный муж при неверной жене, правильный до безобразия. А дама эта долго меня добивалась. Эта женщина – одна из моих сотрудниц. Кстати, она до сих пор остается работать на фирме, и я вижу ее каждый день.

Догадываетесь, зачем она приходила? Считается, что, если от человека ушла жена, то он готов кинуться на грудь к первой же, которая его пожалеет. Но я не кинулся. Понимаете, не люблю я ее. Хотя, красивая баба, умная, мужчинам, наверное, нравится. Но что-то в ней есть такое Холод, да. Если и любит, то любит слишком уж расчетливо. Мол, ты теперь должен переехать ко мне, мы поженимся, рассчитаемся с долгами, откроем новую фирму и будем вместе зарабатывать деньги.

Я понял из ее пламенной в кавычках речи, что такие мужчины, как Олег Варягин на дороге не валяются, нужно пользоваться моментом и устраивать свою личную жизнь. Ну и кого она хочет из меня сделать? Короче, дама ушла ни с чем, и уже не в первый раз. Говорят, нет ничего страшнее оскорбленной женщины. Да, я был в тот день слишком резок, но не могла же она. Нет, об этом не хочется и думать!

Потом ко мне зашел брат Антон. Я ждал его, и, если честно, ждал с деньгами или с каким-то конкретным предложением. Ведь мы же братья! У него жена богатая. Он спросил, не наладились ли мои дела? А как они наладятся, если никто не хочет помочь? Как?! Помните фильм «Обыкновенное чудо»? Так вот я сейчас в положении жены короля, которую душили, а тот стоял рядом и говорил: «Потерпи, может, обойдется». Так же сейчас поступают все мои родственники и друзья, причем все без исключения. Я умираю, а они стоят рядом и уговаривают потерпеть, но помочь никто не хочет. Брат Антон, например, сказал, что своих денег у него нет, только деньги жены, а дядя в последнее время стал прижимист. Зашел же братец глянуть на мою квартиру. Мол, если решу продавать, то они с женой подумают. Может, и выручат меня, но надеются на скидку. По-родственному все устроить. По-свойски. Ну уж нет! Ни от него, ни от дяди мне таких денег не надо. Никогда и ни за что. Я прекрасно знаю, что свои в таком деле хуже чужих. По-свойски купят по дешевке, так уж устроен мир. Чужих можно и нагреть, и денег с них больше спросить, а свои прекрасно знают, что сколько стоит. Да еще и скидку просят! Лучше уж пусть мне Борисов покупателя поможет найти. Братец прокрутился немного и ушел. Сказал:

– Звони, если что.

Еще заходили сотрудники, которых я отправил в отпуск без содержания, трое или четверо, точно не помню. Выражали сочувствие, но, кажется, просто зондировали почву: что и как. Хорошую работу найти трудно, а я, вроде бы, никогда никого не обижал. Эти просто выжидают: выкрутится Варягин или не выкрутится. Помочь не хотят, но сторожат, словно псы голодные, и на всякий случай поддерживают отношения. Не говорят, что куда-то пристроились. Говорят, ждем, мол. Врут, должно быть. Слова сочувствия денег не стоят, но потом всегда можно сказать: в это тяжелое время мы были с тобой, а не против тебя.

Обидел ли я кого-нибудь из них? Вы же прекрасно понимаете, что у сотрудников всегда есть повод обижаться на хозяина. А ты крутишься как белка в колесе, и многие обиды просто не замечаешь. Кто-то из них вполне мог затаить зло, в душу ведь ни к кому не влезешь.

Вот, собственно, и все. Да, зашел тот самый товарищ, из-за которого я уволил Борисова, и который, несмотря на то, что дела на фирме идут плохо, купил себе недавно трехкомнатную квартиру. Кстати, я спросил его: на какие деньги? Замялся, начал что-то плести про жену, про ее родню. Я спросил в лоб: а виновен ли Мишка и иже с ним? Не ты, ли их подставил? Дал понять, что обо всем догадываюсь, и еще пошутил, что знаю теперь, к кому посылать кредиторов. Мол, вот они, ваши денежки: вложены в квартиры сотрудников. С них и собирайте долги. Надо сказать, что товарищ стал белее мела при этих словах. Знает кошка, чье мясо съело. Поспешно попрощался и ушел.

Вот теперь точно все. Потом пришли вы.

Так что вы теперь, уважаемая Любовь Александровна, думаете обо всем об этом? Знаете, у меня ведь на милицию мало надежды. Я надеюсь только на себя, но мое мнение субъективно. Я хотел бы, чтобы кто-то со стороны проанализировал ситуацию, так сказать, извне. Сдается мне, что вы человек умный и наблюдательный. Помогите мне разобраться с этим делом. Клянусь, что я умею быть благодарным. Да, сейчас дела мои плохи, но придет момент, и я вам тоже смогу чем-нибудь помочь.

Жду ответа с нетерпением.

Остаюсь с неизменным к вам уважением

Варягин Олег Валерьевич.

Люба задумалась: что на это ответить? Проще всего показать письмо Стасу. В нем ценная для следствия информация. Но Варягин милиции не верит. С «почтальоншей» он достаточно откровенен, но если Олега Валерьевича спугнуть, он замкнется в себе окончательно, и тогда из него слова не вытянешь.

И Люба решила никому ничего пока не говорить. Все равно следствие сейчас активно разрабатывает Борисова. Пусть они убедятся, что бывший кладовщик невиновен, и тогда Люба осторожно даст Стасу наводку на остальных. Варягин упоминал какую-то женщину. А еще брата.

Но когда Стас пришел с работы, разговор пошел совсем не о Варягине.

– Дождались! – хмуро сказал он.

– Случилось что-то?

– Случилось. Объявилась еще одна жертва охотников за содержанками.

– Заявление об изнасиловании подала?

– Если бы! Девушка сама не знает, чего хочет. С одной стороны, ей не к кому обратиться за помощью, одна в чужом городе, родных – никого, а с другой – она не хочет, чтобы ее муж узнал подробности. То есть не хочет, чтобы он вообще что-то узнал. Я принес запись нашей беседы. Если хочешь послушать.

– Ты же против моего участия в расследованиях? И разве мне можно? А как же конфиденциальность?

– Я хотел услышать мнение профессионала. То есть психолога. Мне же надо ее на заявление раскрутить, а она слезы льет, но никакой бумаги писать не хочет. Впрочем, послушай сама.

Они со Стасом сидели на кухне, Люба помешивала остывающий в чашке кофе и внимательно слушала рассказ девушки:

– Вера Владимировна Бабкина. По мужу. То есть это фамилия моего мужа – Бабкин. Владислав Федорович Бабкин, коренной москвич. А я родилась в такой дыре, что не приведи господь! У меня здесь никого нет! – Слезы. – Несколько дней назад вышла замуж… Только умоляю! Ничего ему не говорите!

– Где ваш муж сейчас?

– На работе. Он целыми днями на работе.

– А вы чем занимаетесь?

– Пока ничем. – Всхлип. – Домашним хозяйством. Я недавно окончила институт… Получила диплом.

– По специальности?

– Ме… менеджер.

– Почему на работу устроиться не хотите?

– О! – Очередной всхлип. – О! – Рыдания. – Так тяжело найти хорошую работу без постоянной регистрации, без связей, с таким образованием, как у меня. Менеджеров сейчас пруд пруди. А замуж я вышла недавно. У мужа фирма. Он уже немолод, и… – Всхлип. – Можно водички? Если он меня бросит… А если узнает, то непременно бросит… Спасибо.

Слышно, как женщина пьет воду.

– Успокойтесь, пожалуйста.

– Вы должны их найти как можно быстрее. Мы с мужем послезавтра улетаем в свадебное путешествие. На две недели. Ему надо было разобраться с делами до отъезда. Ну, вы понимаете? – Женщина перестала рыдать, заговорила громко, торопливо. – А теперь у нас билеты. Конечно, пока мы за границей, они меня не достанут. Я сказала, что послезавтра вечером приеду, но послезавтра вечером я уже буду.

– Погодите, погодите, давайте по порядку. С чего все началось?

– Я врезалась в черный «Мерседес». Они велели отработать долг… Ну, натурой. Я приехала вечером по указанному адресу, мне открыл дверь парень, ну, знаете, весь такой… Крутой, как говорят. Потом меня куда-то повезли. За город, кажется. Я, естественно, была напугана и мало что соображала. Было уже темно, а двое здоровенных парней буквально зажали меня на заднем сиденье машины в тиски.

– «Мерседеса»?

– Нет, кажется, это был не «Мерседес». Хотя, тоже что-то большое, черное.

– Вы плохо разбираетесь в машинах?

– В машинах я разбираюсь неплохо, но мое состояние…

– Понимаю.

– Что вы можете понимать! Вы же не женщина, а мужчина! Понимаете: вы – мужчина! Это был просто кошмар какой-то! Поймите, что я не проститутка, я порядочная женщина! Это им все равно… Проституткам.

– Откуда вы знаете, что чувствуют проститутки? – В голосе Стаса чувствовалась насмешка. – Может быть, и им не все равно?

– Да какое мне дело! Я порядочная замужняя дама! Я вынуждена была так поступить! Хотя, они поначалу были вежливы. То есть, охрана. А потом…

– Потом?

– Я не могу об этом откровенно рассказывать.

– Попробуйте неоткровенно. Сколько их было?

– Трое. Да. Кажется, трое.

– Вы что, не запомнили?

– Ах, я выпила. Ну, это просто невозможно, если не выпить! Была какая-то сауна, правда, все по высшему разряду. Сауна и небольшой бассейн, куда мы прыгали… Голыми.

– И вам было весело?

– А что вы хотите? – Женщина сказала это с вызовом. – Я должна была беспрерывно лить слезы и кричать: «Ах, не надо, не надо?» Тогда бы меня просто изнасиловали. А так…

– А так в целом было даже приятно.

– Я не проститутка! Я просто попыталась расслабиться и пережить это с минимальными для себя потерями.

– Значит, с вами занимались групповым сексом и вы не сопротивлялись? Можно сказать, добровольно?

– Ничего нельзя сказать! Я была должна деньги! Семь тысяч долларов за разбитую машину. Они так сказали. У меня выхода не было.

– А рассказать все жениху?

– За кого вы меня принимаете?!

– Послушайте, Вера э-э-э… Владимировна. Я так понимаю, что если бы эти люди не проявились снова и не стали бы вас шантажировать, вы сочли бы все произошедшее веселым приключением.

– Какое вам дело? Вы должны мне помочь. Я ведь гражданка России и теперь законная москвичка. Это ваша работа. Я нахожусь под защитой закона.

– Ну, хорошо. – Люба услышала, как Стас тяжело вздохнул. – Рассказывайте дальше. Вера Владимировна.

– Дальше я вышла замуж. Мужу необходимо было уладить дела, прежде чем…

– Это я уже слышал.

– Ах да! Два дня назад мне позвонили.

– Как же они вас нашли?

– Они записали паспортные данные. У меня была временная регистрация, срок которой истек, и я надеялась…

– Что они вас не найдут. Нашли. Видимо, у них связи. Широко шагают.

– Они ведь так и будут тянуть с меня деньги!

– Правильно мыслите. Так, значит, вам позвонили?

– Да. Тот человек, который был тогда в «Мерседесе» вместе с водителем. Я его по голосу узнала. Наглый такой. Сказал, что тот должок можно считать списанным, но есть другие соображения. Мол, я девушка раскованная и просто-таки создана для древнейшей профессии! Вы представляете?!

– В общем-то, да. – В голосе Стаса снова ирония.

– Это ложь. Гнусная клевета. Я порядочная женщина. Короче, у них есть видеозапись.

– Надо думать! В таких местах, да не иметь записывающей аппаратуры! Вы видели эту запись?

– Нет. Но представляю, какая это гадость!

– А много вы, простите, тогда выпили?

– А вы разве не напиваетесь от отчаяния?

– Напиваюсь, но только не в vip-сауне.

– Я не видела эту запись. – Довольно резко сказано. – И не собираюсь ее смотреть. Мне достаточно знать, что она есть. Короче, они хотят, чтобы время от времени я туда приезжала на «работу». Мол, хозяин мной заинтересовался. И даже будет мне теперь платить. Но переведет меня в другой разряд. У меня будут постоянные клиенты.

– И чем вас это не устраивает?

– Я не хочу, чтобы меня всю жизнь шантажировали! И потом: меня вовлекают в занятие проституцией! Меня, порядочную де… женщину!

– Не всегда же вы будете молодой и красивой, Вера Владимировна. Годков через несколько выйдите в тираж или клиентам надоедите, и они оставят вас в покое. Или заработаете денег и выкупите у них пленку. А так же все последующие.

– Что вы несете! Я уезжаю с мужем в свадебное путешествие!

– А вы меня попытайтесь понять. Заявление вы писать не хотите, подробные показания давать не хотите, описывать насильников не хотите, чтобы муж и его родня узнали, не хотите, но требуете, чтобы по вашему возвращению с заграничного курорта мы нашли этих людей и спасли вас от позора.

– Что вы имеете в виду под подробными показаниями?

– Как долго вы ехали, что это за место, что было, когда вы приехали, как, сколько раз, с кем, как выглядели эти люди, что говорили. Ведь что-то же они вам говорили на протяжении всей этой ночи?

– Я была пьяна.

– Но что-то же наверняка запомнили?

– Разве я одна такая? Разве у вас нет других женщин, которые попали в такую же ситуацию?

– Разумеется, есть. Но все вы хотите, чтобы кто-то другой принял удар на себя.

– Так я не могу на вас рассчитывать?

– Без заявления потерпевшего никакого уголовного дела не может быть возбуждено.

– О чем заявление?

– О том, что вас изнасиловали.

– Нет.

– Хотя бы о том, что вас шантажируют.

– Но тогда надо признаться, что этому предшествовало. Групповой секс.

– А вы, Вера, Владимировна, девушка неглупая. Удивляюсь, как они вас подловили!

– Я, пожалуй, пойду.

– Далеко?

– Домой. Подумаю.

– Подумайте. Вы послезавтра улетаете?

– Да.

– Значит, у вас есть только один день: завтра.

– А есть шанс, что их поймают через две недели?

– Потому что кто-то из потерпевших вдруг даст показания? Ну, не знаю, Вера Владимировна, не знаю. Я бы на вашем месте на это не рассчитывал.

– Всего хорошего.

Звук, похожий на хлопок двери.

– И? – посмотрел на Любу Стас.

– Я думаю, что она завтра не придет. Решительная, целеустремленная. Наглая. Прекрасно знает, чего хочет.

– Дать бы эту запись послушать ее мужу, как думаешь?

– Не советую. Если ты разобьешь ее семейную жизнь, эта особа с тебя живого не слезет. У нее, похоже, железная хватка.

– А что она мне может сделать?

– О! Не сомневайся: сообразит. Настучит твоему начальству, будет катать телегу за телегой. Баба – танк!

– Ну, хорошо: Вера Бабкина завтра не придет и заявление не напишет. Уедет на две недели за границу и окажется вне пределов досягаемости. Но только на две недели. Потом-то она вернется. А запись у ее мужа на столе. Шантажисты не получат денег и пришлют ему почтой занятную посылочку.

– Но у нее есть эти две недели. Шантажисты будут звонить, дома никого нет. Думаешь, справки кинутся наводить?

– Не знаю. Но влипла она крепко. Ей бы надо сейчас заявление писать, да показания давать. А она время хочет потянуть. Черт с ней: пусть едет, наслаждается пляжем и достопримечательностями. Может, в последний раз. По возвращении ее ждет скандал и развод. Рискует, сучка! Но девка рисковая, сразу видно!

– Она выкрутится, Стас. Не сомневайся.

– А я? – жалобно спросил он. – Мне как выкручиваться? Я все время только и жду: завтра придет еще одна.

– Постой-ка. Когда она вышла замуж?

– Дня три назад.

– А за неделю до того попала в ДТП. Тогда же я наткнулась на этот сайт: «Досуг в сауне». Теперь Страшила сообщает Сказочнику, что девушка не оставила адресок. Видимо, эта Вера кого-то здорово зацепила. Клиент готов выложить за нее большие денежки. Стас, я их нашла!

– Маловато доказательств. Пока это только твои предположения. И Бабкина вряд ли завтра ко мне придет. Номер пустой.

– Погоди немного. Так всегда бывает: пусто, пусто, пусто, а потом прорыв и информация льется просто-таки потоком.

– И на мне куча нераскрытых дел! – жалобно сказал Стас.

– А вдруг завтра утром к тебе придет красавица Вера и напишет заявление? Не понимаю, зачем она вообще в милицию заявилась, если не хотела давать показаний?

– Не понимаешь? Она же почву зондировала! Что, да как. Сколько было потерпевших, не собираемся ли мы в ближайшее время задерживать преступную группу. Ей же надо курортом наслаждаться, а отдых-то не в кайф! Ненавижу таких дамочек!

– Успокойся.

– Если бы ты знала, сколько я на них насмотрелся! Ну, не дают показания, и все тут!

– Они ведь женщины, их можно понять.

– Ладно, закончим этот разговор. Давай еще раз проверим чат «Досуг в vip-сауне».

Полчаса спустя:

Mery: всем привет!

Mars: бог войны приветствует тебя, детка!

Mery: ты на мне, как на войне, да?

Mars: именно! Что делаешь?

Mery: скучаю

Mars: давай скучать вместе

Олечка: меня возьмите в компанию

Ближе к полуночи:

Star: вечер перестает быть томным

Superstar: тогда не томись, черкни адресок

Сказочник: и мне

Star: что толку? Ты все равно никогда не отвечаешь!!!

Страшила: и не выполняешь своих обещаний

Сказочник: порядочные девушки бывают очень застенчивы

Страшила: видел я, какие они застенчивые!

Star: застенчивые-презастенчивые!

Сказочник: предлагаю равноценную замену

Страшила: но только на время!

Сказочник: будет так, как ты захочешь

Star: ух ты! Да здравствуют крутые парни!

Superstar: Страшила, а ты очень страшный?

Стас Любе:

– И что это значит?

– Предположительно, речь опять-таки идет о Вере Бабкиной. Может, она не отвечает на звонки?

– А ты уверена, что это о ней?

– Ни в чем я не уверена! Только предполагаю.

Влюбленный человек щедр. Как удачно все получилось! Была любовницей, стала законной женой! И в мыслях не было, что он решится оставить свою матрону с двумя детьми ради простенькой девушки, серой мышки! Это уже из области фантастики! Так не бывает, разве только в сказке о Золушке. Но она не Золушка и мнения о себе всегда была невысокого. Не думала даже, что кому-то нужна такая вот зануда библиотекарша в очках с толстыми стеклами, книжная кикимора, задохлик. Его-то бывшая – матрона! С первой минуты знакомства было понятно: этот шикарный мужчина простой библиотекарше не по зубам. Слишком уж богатый, интересный, уверенный в себе.

Она всего-навсего помогала ему, чем в силах была помочь. Он владел крупной страховой компанией, а втайне писал романы. О любви. Смешно? Ей было не смешно, и романы понравились. Она все вечера напролет сидела за компьютером, разбирая его каракули и переводя рукопись в электронный формат. Так и познакомились: через объявление в газете. «Требуется наборщица на компьютере, грамотность, высокая скорость печати». Она хотела всего лишь подработать на отпуск, потому и позвонила по указанному телефону.

Кто же знал, что это ее судьба? Втайне от жены он привозил свои романы, очень стеснялся, потому, что та с самого начала смеялась над сими «шедеврами». Красивая, уверенная в себе, холеная женщина, родившая преуспевающему бизнесмену двоих детей. Думала, что обеспечила себе пожизненную гарантию беззаботного существования. Вот и досмеялась. Муж ушел, затеяв судебный процесс. Наказал ее так, что теперь всю оставшуюся жизнь эта матрона будет просыпаться в холодном поту. Потому что жить она привыкла хорошо, а теперь придется прижаться. Нельзя смеяться над порывами души!

И вот библиотекарша, маленькая серая мышка уже полгода замужем. Очки с толстыми стеклами заменены контактными линзами, вместо прежнего пучка на голове стильная стрижка, и платья тоже новые, модные. Но, изменив свою внешность, став яркой, стильной, преуспевающей она не собирается менять свой образ жизни и привычки. По-прежнему старательно разбирает каракули супруга, только уже не вечерами, а целыми днями. Страховая фирма приносит неплохой доход. А романы – это для души. Над порывами которой смеяться нельзя. Она и не смеется. Благоговеет. Хоть и знает втайне от супруга: никогда это не напечатают. Потому что графоманство. Так сказали в издательстве. Но она супруга, разумеется, расстраивать не стала. Пусть пишет.

Недавно муж купил в подарок новенькую иномарку: владей!

Куда ей ездить, и зачем? Сегодня решила проехаться до оптового рынка. Надо купить побольше продуктов, про запас. Утром муж, стесняясь, положил перед ней на письменный стол новый роман. Когда только успевает? Она восхищается его работоспособностью и героизмом! Какой удивительный человек! Но что там с продуктами? Ох, припарковаться бы еще без ущерба! Вчера, например, заднюю фару разбила! Муж только улыбнулся: машина-то застрахована. Любовь предусмотрительна, он хочет, чтобы у новой жены не было никаких проблем. Чтобы все свое время она отдавала ему, его тайной страсти к писанию романов.

Улыбнувшись, она посмотрела на правую руку. Надо же! Опять забыла надеть обручальное кольцо! Никак не привыкнет к тому, что замужем! Уж и не надеялась, что когда-нибудь примерит свадебное платье, да еще такого мужика отхватит! Почему-то пассажир черного «Мерседеса» тоже глянул на ее правую руку. Что это он? Ну уж нет, она на мужчин внимания не обращает! Она замужем! Любовные приключения – это не ее, только те, что описаны на страницах мужниных книг. А жизнь пусть себе течет мимо. Пусть он проезжает вперед, этот черный «Мерседес». Сейчас будет съезд с Кольцевой, надо бы перестроиться в крайний ряд. Вроде бы, можно, поток машин не слишком большой.

О господи, что это?! И этот туда же! Черный «Мерседес»! Только он уже на крайней полосе, а она еще только на средней! Притормозил неожиданно, и ее новенькая иномарка врезалась в огромный черный бок! Ну, надо же!

– Ты знаешь, чувиха, кого я вожу?!!

– Извините, пожалуйста.

– Извините?!! Вован, доставай трубу, шефу будем звонить.

– Вы не переживайте: машина застрахована.

– Нам бабки сейчас нужны! Сегодня!

– Деньги будут, – заверила она.

– Сколько ждать твою страховку? Год?

– Страховой компанией владеет мой муж, так что…

И у водителя, и у пассажира разом вытянулись лица. Она заволновалась: неужели переживают, что страховка не покроет целиком ущерб?

– Да все в порядке. Я сейчас бумаги покажу. Мой муж сам все оформил, – с гордостью сказала она. – Вашу машину починят в лучшем сервисе, если вы захотите. Я сейчас же ему позвоню. – Она достала из кармана мобильный телефон.

– Вован, поехали отсюда.

– Куда же вы? Давайте милицию вызовем? Надо же все подробно описать и выяснить сумму нанесенного ущерба?! Я вам все заплачу! Все, до копейки! Сегодня же!

Она еще долго не садилась в машину, ожидала, что «Мерседес» вернется. Как же так? Она виновата и должна заплатить. У ее иномарки повреждений гораздо меньше, завтра же шофер супруга отгонит машину в автосервис, и там все сделают за каких-нибудь пару дней. И «Мерседес» бы починили. Почему же они уехали?

А пассажир черного «Мерседеса» долго еще злился:

– Надо же, какой облом! Одинокая симпатичная баба, без обручального кольца, тачка новенькая, задняя фара разбита, значит, водитель неопытный. На лице детская наивность. Думал уже, что дело в шляпе. А тут блин, выясняется, что муж – владелец страховой компании!

– И звонить ему не боится! Не боится расстроить любимого, блин, супруга! – включился в разговор водитель. – Полный облом! «Мерина» только сызнова надо в сервис загонять. Время теряем.

Пассажир грязно выругался. Потом глянул на женщину, сидящую за рулем лихо обгоняющего их кабриолета:

– Вот кого бы зацепить! Красотка! Да мы теперь в пролете! Похоже, день впустую. Шеф будет очень недоволен.

Глава 4

Люба не выспалась: допоздна сидели со Стасом за компьютером, и никакого толку. На «Shushelo Sineglazoe» Сказочник не клюнул, и в диалог не вступил. Видимо, у него там прикормлено, и без рекомендации никак. Осторожный товарищ. А может, все это только Любины фантазии? Теперь надо в таком вот полусонном состоянии идти на работу, решать чужие проблемы. Одной чашки кофе будет маловато, надо сварить побольше. Интересно, как Стас-то умудряется высыпаться? Половина восьмого, а его уже и след простыл!

Телефонный звонок вывел ее из полусонного состояния:

– Доброе утро.

– Утро доброе. – Она едва удержалась, чтобы не зевнуть. Чего уж тут доброго, если так спать хочется!

– Я вас не разбудил?

– Лучше бы разбудили. Простите.

– Моя фамилия Борисов. Михаил Анатольевич Борисов.

– Борисов?!

– Мне рекомендовал вас Варягин. Олег Валерьевич Варягин.

Голос был мягкий, и как Любе показалось, вкрадчивый.

– Варягин?! – Вот тут уже Люба окончательно проснулась.

– Может, я не вовремя?

– Нет, что вы! Говорите, я внимательно слушаю.

– Видите ли, у меня есть некоторые проблемы.

– Да-да, я в курсе.

– В курсе?

– Мы с Олегом Валерьевичем много говорим на разные темы. В том числе и о его знакомых, – заторопилась Люба. – То есть, я, конечно, не в курсе лично ваших проблем, но я курсе, что у Олега Валерьевича есть такой приятель: Михаил Борисов. Так что у вас случилось?

– А что он конкретно про меня рассказывал?

– Ничего не рассказывал. – Врачебная этика прежде всего. – Просто упомянул пару раз вашу фамилию, и все.

– Я могу записаться к вам на прием?

– На прием? – Люба знала и о его материальных проблемах. – Разумеется, можете. Когда вам удобно?

– В любой день.

Он несколько раз переспросил адрес и записывал все старательно, словно школьник, каждый поворот дороги и мало-мальски заметный ориентир. Люба уже догадывалась о его проблемах. Мужчина, а так в себе не уверен. Тихоня, мямля. Ходячий комплекс, одним словом, как о таких «Борисовых» говорят. Наконец с тем, как доехать до поликлиники, они разобрались.

– Это дорого стоит? – еле слышно спросил Любин собеседник.

– Двести рублей в час. – Сумму она назвала намного меньше той, что брала в действительности со своих клиентов. Но здесь был иной случай. Если же вообще денег не спросить, то Борисов насторожится. А спугнуть его нельзя.

– Да? – явно обрадовался ее собеседник. – Это меня устраивает!

– Вот и хорошо. Я вас жду часам к пяти. Устраивает?

– Конечно! Я думал, психотерапевты дороже берут! – заметно повеселел Борисов.

– Мне государство доплачивает, – не моргнув глазом, соврала Люба. С ним можно все, проверять не будет.

– Ну, тогда понятно, – еще больше обрадовался Михаил. – Я приеду в пять!

На этом разговор закончился.

«Сказать Стасу, или не сказать?» – аж до пяти мучилась Люба. А что, собственно, сказать? Это ее работа, а работой своей любовницы он не интересуется.

К разговору с Борисовым она готовилась весь день. Главное, не дать ему понять, что Варягин был достаточно откровенен и многое о своем бывшем сотруднике ей рассказал. По сути, постороннему человеку. Она, Люба, изо всех сил должна делать вид, что ничего не знает.

В целом же день прошел достаточно скучно. Дорого, но безвкусно одетая женщина средних лет долго и нудно жаловалась на своего мужа, так что Люба начала испытывать к тому симпатию. Кончилось же все неожиданно.

– Так он к вам завтра зайдет? – спросила под занавес ее пациентка. Весь сеанс она, не переставая, прокручивала на безымянном пальце правой руки обручальное кольцо с крупным бриллиантом.

– Простите?

– Муж к вам зайдет? – На мгновение женщина оставила кольцо в покое. – Я все это затеяла ради него. Вы должны внушить мужу мысль, что лучше меня ему никого не найти.

– Но из нашего разговора я поняла, что муж вас не устраивает. Так зачем же?

– Устраивает, устраивает! – воскликнула женщина и снова принялась за обручальное кольцо. Оно быстро-быстро завертелось, бриллиант беспрерывно сверкал. – Очень устраивает! Я не работаю, денег имею достаточно, заботами не обременена. Мое желание сохранить это мое теперешнее положение, только и всего. Но в последнее время я что-то чувствую, понимаете? Так он зайдет?

– Хорошо.

– А вы мне потом расскажите, о чем он думает.

Некоторые пациенты Любу шокировали, особенно женщины. Мужчины, те в основном были озабочены проблемами своего бизнеса или потенции. И в консультациях действительно нуждались. А вот их жены просто скучали. Похоже, и эта не знает, куда время девать. Мало ей пользоваться всеми благами земными, надо еще и в душу к кормильцу залезть! Не замышляет ли чего криминального, не собирается ли уходить? Любе не хотелось становиться тайным осведомителем.

– Может, вам лучше сходить к гадалке? – намекнула она. Жаль, конечно, терять богатую клиентку, но не наушничать же?

– К гадалке? – удивилась женщина.

– Ну да. Знаете, это вас развлечет.

– Да? Вы так думаете? Может быть. Я ж хотела по науке. К гадалке. Г-мм… Интересная мысль. Спасибо вам.

Борисов пришел в половине пятого. За полчаса до назначенного времени. Провожая очередного пациента, Люба увидела в коридоре мужчину, одетого в старый, но старательно вычищенный костюм. Ботинки у нового клиента тоже были надраены до блеска, чтобы, как заподозрила Люба, максимально скрыть их изношенность.

– Вы Борисов? – догадалась она.

– Да, Борисов Михаил Анатольевич.

– Вы раньше пришли на полчаса.

– Ничего, ничего, я посижу. Вы не беспокойтесь.

Обычно она брала получасовую паузу. Запомнить медицинскую карту, собраться с мыслями, в общем разгрузиться. Некоторые клиенты были очень уж занудливы и буквально выносили мозг. Но к Борисову она сразу почувствовала жалость. Тот сидел, как послушный ученик, и за свои же деньги готов был ждать сколько угодно. Если бы Люба вообще не пригласила его в кабинет, он и тут не устроил бы скандала.

– Заходите, пожалуйста, – тихонько вздохнула она и открыла перед ним дверь. – Присаживайтесь в кресло.

Он робко вошел и, втянув голову в плечи, неуверенно огляделся. Кабинет у Любы был маленький, но довольно уютный. Ничего, сейчас этот человек осмотрится, привыкнет к окружающей обстановке, освоится и разговорится. Надо его лишь немного расшевелить наводящими вопросами.

– Присаживайтесь, Михаил Анатольевич.

Тот поспешно сел.

– Вы всегда стараетесь приходить раньше назначенного времени? В любое место?

– Да, знаете ли. Боюсь опоздать. Но мне даже приятно посидеть с полчаса где-нибудь в коридоре, настроиться, так сказать. Потом уже не так страшно.

– Вы работу ищите, так?

– Да. Давно уже ищу.

– Просто когда вы говорите о коридорах, о страхе…

– Собственно, в этом и есть моя проблема. Я не понимаю, почему не могу найти хорошей работы. Да что там! – Борисов махнул рукой. – Вообще никакой! У меня нет таких недостатков, которые… словом, вредных привычек.

Люба не хотела сразу же переводить разговор на Варягина. Человек пришел за помощью, а она врач. Пусть уж милиция с убийствами разбирается. Она присела напротив и стала внимательно слушать. Но Борисов через некоторое время сам заговорил о бывшем хозяине:

– …хорошая работа. И начальник хороший человек. Хозяин то есть. Потому и наговорам поверил, что хороший. А я, вот, не умею себя защитить. Не верят, ну что ж. Почему-то те, кто врут, в себе уверены. А я, вот, правду говорю, а оказываюсь виноватым. Так что ж, учиться врать?

Она молчала, слушала. Слушать – ее работа. Если психотерапевт начинает давать советы, это уже непрофессионализм. Надо подводить пациента к мысли о том, какое решение ему принять, как найти выход из сложной ситуации, но ни в коем случае это решение не подсказывать и не навязывать.

– …наказывает. Вот ему тоже досталось, Варягину, хотя он хороший человек. – Борисов повторял это без конца. По нему выходило, что все вокруг исключительно хорошие люди. Все кроме него. – Но слушает людей плохих. – Наконец-то к огромной Любиной радости появились и плохие люди! – И им верит. Почему человек не видит тех друзей, которые ему по-настоящему друзья, а врагов своих возвышает? Почему?

– Это уже вопрос философский. Давайте вернемся к вашей проблеме. Вы давно знаете Варягина? И в каких вы с ним отношениях?

– Да ни с кем я не могу быть в отношениях! Ни в каких! Я навязываться не умею. Друзей у меня нет, – уныло сказал Борисов. – Видите ли, в результате эволюции гомо сапиенс постепенно переродился в эго сапиенс. Человек разумный стал эгоистом разумным. «Я» прежде всего, а с остальными надо поступать в интересах своего «я». И получается, что люди хорошие только с тем, кто им выгоден. Отсюда и доброта эгоистичная, с выгодой, с подтекстом. А я словно и не эволюционировал вместе с прочими, остался, так сказать, на первой ступени, а потому никак не могу приспособиться. Когда хочешь кому-то стать другом, то получается все наоборот. Люди правду и искренность до себя не допускают. А вдруг да от этой правды будет больно? Боли никто не хочет, душу, значит, на замок. И никого туда не пускают, особенно добрых, как я. И как мне сблизиться с понравившимся человеком, тем более что он начальник, а я никто? Я не могу быть ему другом из-за разницы в социальном положении. Мне сначала тоже надо стать бизнесменом, а это невозможно.

– Но теперь вы почувствовали, что между вами установилось равенство, и решили с ним сблизиться?

– Да. Я к нему зашел. По-дружески. Помощь предложил.

– Очень хорошо.

– Да ничего хорошего! Он ведь мучается, страдает. Но думает, что все дело в деньгах. Главное – это раздобыть деньги, раздать долги. А ведь получит он деньги и вновь побежит по тому же кругу. Все эти плохие люди вновь к нему вернутся и будут им пользоваться.

– А что, по-вашему, может облегчить его страдания?

– Бросить все, фирму продать, квартиру тоже, – решительно сказал Борисов. У него даже голос изменился. Михаил вдруг заговорил уверенно, будто он единственный знал правильный Варягинский жизненный путь. – Я ему домик в деревне предлагаю. Тишину, покой. Разве плохо?

– А если он не хочет?

– Ему покой нужен, – упрямо сказал Борисов. – Сейчас, как никогда, нужен покой. И я ему помогу. Я спасение ему несу, а он упрямится.

– Вы лекарства какие-нибудь употребляете?

– Лекарства?

– Это я к тому, что если вдруг буду рекомендовать вам медикаментозное решение проблемы.

– Выписывали уже, – резко оборвал ее Михаил. – И успокоительное, и снотворное. Много чего выписывали.

– Пьете их? Таблетки?

– Нет. Не пью.

– Почему?

– Да не хочу я успокаиваться! Я переживаю. За людей.

– Скажите, а кто вам их выписывал?

– Доктор. Невропатолог.

– По причине?

– Я вроде бы, когда сильно нервничаю, агрессивным становлюсь. То есть не всегда, конечно, а если здорово припечет.

– Что значит припечет?

– Ну, припечет. Сам не знаю, как это происходит. Когда я сильно нервничаю, меня трое не могут удержать. Сила ужасная во мне просыпается. Когда мне за кого-то очень уж надо заступиться.

– Интересно. И как она проявляется, эта сила?

– Дверь могу, например, запертую плечом вышибить. Запросто.

– А человека убить? Врага?

– Врага, наверное, могу.

– А того, кому успокоение надо?

– Не знаю. Не пробовал.

– Когда сильно нервничаете, в каком вы состоянии? Помните потом что-нибудь?

– Не особо. – Михаил нахмурился: – Не помню. Это импульс. Чувствуешь себя ружьем после отдачи. Сначала будто выстрелил, а потом назад отбросило. Выстрела не помню, помню только, когда назад отшвырнет. Вы мне таблеток не выписывайте. Не помогает. Я лучше в коридорах полчаса посижу и успокоюсь. Может, мне не везет просто? А?

– Как вы себя сейчас чувствуете?

– Вроде бы полегче. Полегче, да.

– Вы должны ко мне приходить и дальше. По крайней мере, два раза в неделю.

– Да. Я понимаю.

– Если у вас нет денег…

– Деньги есть. Жена умерла, так мне квартира досталась. Я ее продал и живу. У меня еще одна есть.

– Значит, у вас есть деньги?

– Есть, – кивнул Михаил.

– Но Варягину вы их не предложили.

– Ему не деньги нужны, а спасение, – нахмурился Борисов. – Деньги ему не помогут.

– Отчего умерла ваша жена?

– Из окна упала.

– Из окна?!

– Мыла по весне окна, как раз под Пасху, и упала. У нас высоко. Она и разбилась насмерть.

– Давно это случилось?

– Года три назад.

– А вы что в это время делали? Когда она мыла окна?

– Телевизор смотрел. Виноват.

– Вас в милицию вызывали?

– Само собой. Как же? Если несчастный случай произошел, всегда вызывают.

– И какой вердикт? Вас пытались обвинить в ее смерти?

– Да куда там! – Борисов махнул рукой. – Кому надо обвинять, если несчастный случай! Дело-то в милиции не так просто открывают. Ну, упала и упала. Таблеток моих напилась.

– Таблеток?!

– Ну да. Понервничала, и напилась. Все насчет моей работы переживала. Меня как раз с очередного места попросили. Вот, Валентина и распсиховалась. Женщины, они такие. Таблеток-то больно много выпила, полезла окно мыть, да ее на солнышке и сморило. Десятый этаж… Два часа я у вас сижу. Пойду уже.

Люба машинально взяла протянутые четыреста рублей. Без сдачи. Загодя наменял.

– Может, вы больше берете? Я могу.

– Нет-нет. Все в порядке. Все в полном порядке, – машинально сказала она.

– Когда мне в следующий раз прийти?

– А когда у вас есть свободное время?

– Всегда. То есть, в пятницу.

– Очень хорошо.

– В пять часов?

– Пусть будет в пять.

– Так я вас того… проблемами своими не шибко загрузил?

– Всего хорошего. – Люба не выдержала и улыбнулась. Какой странный человек! И эта странная история, с таблетками, с его женой.

– Обостренное чувство справедливости, – сказала она вечером Стасу. – Ко мне сегодня приходил клиент. Я бы его отправила на лечение в стационар. Ему явно нужен психиатр. Эти припадки буйства. Странно, что он еще не там.

– Что-что?

– Я говорю, что обостренное чувство справедливости тоже может привести человека к преступлению. Тебе не кажется?

– Мне кажется, что в эти выходные мы никуда не поедем. То есть, на дачу. Погода портится.

– Значит, о работе не желаешь разговаривать?

А она уже хотела рассказать ему, о ком именно идет речь.

– О твоей или о моей?

– Ну, о моей мы никогда не говорим, а вот о твоей.

– Мне не нравится твой тон.

– Почему?

– Такое чувство, что ты собираешься вскрыть мне череп и посмотреть, что творится в моей бедной голове. Я на трепанацию не напрашивался. Оставь это. Ты с приема всегда такая, – поморщился Стас. – Я о психах говорить не желаю!

– Как хочешь. Не поедем, так не поедем. На дачу. Людмилу будем по телевизору смотреть.

– Все-таки, некоторым в жизни везет, а? – сразу оживился Стас. – Ты глянь! Была простая торговка! Продавщица, то есть. А сейчас звезда!

– Везет тому, кто везет.

– Это да, – вздохнул Стас. – Люська пробивная. В отличие от тебя, – не удержался он.

Люба слегка обиделась. Ну и закрутил бы роман с ее подругой! Хотя, Самохвалов не в Люськином вкусе, и мужиков у нее вагон и маленькая тележка. Люба вдруг вспомнила, что подруга теперь замужем, и мужики в безумном количестве остались в прошлом.

– Иди смотреть телевизор, – сердито сказала она Стасу. – А я позвоню Апельсинчику.

Люба все никак не могла привыкнуть к тому, что лучшая подруга переехала в новую квартиру. Каждый раз хотелось набрать прежний, до боли знакомый номер. Люба плотно закрыла дверь на кухню и стала вызванивать обожаемую подругу.

Гудки. И наконец:

– Але?

– Здравствуй, Петя.

– Здравствуйте, тетя Люба. Вам маму позвать?

– А она дома?

– Дома. – Издалека раздался голос подруги: «Меня? Дай сюда!»

– Любаша? Это ты?

– Да. Как твои дела?

– И сразу о делах! Может, посплетничаем для начала?

– Было бы о ком. – Люба тяжело вздохнула. – У меня все по-прежнему, без новостей. А как там твои: муж с сыном?

– Кушают хорошо, – хихикнула Люська. – А хороший аппетит – признак душевного равновесия. У тебя что-то случилось? – насторожилась подруга.

– Вроде бы нет.

– А я уж думала, мне надо опять кого-то выслеживать. С тех пор как одно приключение принесло мне удачное замужество, а второе славу и любимую работу.

– Во второе ты сама ввязалась, – напомнила Люба.

– Так вот с тех самых пор я не против. Хотя, чего еще желать? Разве только кучу денег, чтобы с долгами рассчитаться?

– Слушай, ты водишь машину?

– Машину? Пока нет.

– Ну и слава богу.

– Сережа водит.

– Нет, Сережа не подойдет.

– Вообще-то у меня есть права, – оживилась Люська. – И я вожу машину, только муж мне свою не дает. Говорит, расколочу. Но ты ж меня знаешь! Из мужика я выну, что хошь! Владею массой приемов обольщения. Когда нужна тачка?

– Нет, Люсенька, не надо…

– Подруга, не темни.

– Пока не надо. Кстати, как там поживает твоя знакомая? – поспешила Люба сменить тему.

– Какая знакомая?

– У которой депрессия на почве несчастной любви.

– Ах, Лариса! Ничего себе поживает. Только она не знакомая, просто соседка по лестничной клетке. Надо же налаживать контакты на новом месте. О чем жалею, так это о прежних соседях. Так мы с ними здорово общались! Слушай, ты в гости, когда приедешь?

– Так ты же все время занята.

– Это ты все время занята. Короче, приезжай. И Лариса зайдет. Не знаю, как там у нее с любовью, но насчет желания поддержать компанию все в полном порядке. Компанейская баба, – похвалила соседку Людмила.

– Слушай, я у тебя совета спросить хотела: что бы мне такого вкусненького приготовить?

– Вкусненького? У тебя новый любовник, что ли?

– Нет, пока старый.

– Тогда на кой черт его вкусно кормить, твоего Самохвалова, если никак предложение не сделает? Все не разродился?

– Нет, – призналась Люба.

– Ты, Любка, наоборот, не давай ему жрать, пока в загс не отведет. Послушай совета женщины, которая побывала замужем бессчетное количество раз.

– Так ведь и не отведет никогда, если не буду кормить.

– А ты корми его рецептами, заманивай. Рассказывай, как вкусно он будет жить, ежели на тебе женится.

– А то он не в курсе, что я готовить не умею!

– Господи, сделай вид, что притворялась до сих пор! Ты, Любаша, прямо как ребенок! Нет, тебе непременно надо приехать ко мне в гости! И как можно быстрее! Я тебя проинструктирую, а то период ухаживания у твоего Самохвалова слишком уж затянулся.

– Почему обязательно женщине нужно выходить замуж? – кисло спросила Люба.

– Очевидно такова сущность этого явления, – отрезала Люська и повесила трубку.

«Тьма происходит преимущественно от недостатка света», – тут же вспомнила Люба. Общение с Алексеем Градовым заметно повлияло на Люськин лексикон. Нахваталась, называется. Кстати, где он теперь? Пути господни неисповедимы, может, и объявится.

Вернувшись в комнату, она увидела, что Стас с бутылкой пива валяется на диване. Телевизор включен, по нему идет выпуск «Новостей»: люди в погонах выкручивают руки какому-то мордовороту. Стас смотрел на это и явно наслаждался.

– Держу пари, что тебе только что внушали, что меня пора тащить в загс, – зевнул он.

– Подслушивать нехорошо, – заметила она.

– Надо было! Это просто дедукция. О чем могут разговаривать две бабы? Пардон, женщины. А: о тряпках. Б: о мужиках. О тряпках в смысле что надеть, о мужиках в смысле, как поиметь с них деньги на тряпки.

– О работе не могут?

– О работе женщины в принципе разговаривать могут. Только эта тема несерьезная. Не для вечернего трепа.

– Почему?

– Потому что женская работа вещь сама по себе несерьезная.

– Тебе пить нельзя вообще.

– Почему?

– Теряешь чувство реальности. Вот возьму и выставлю тебя сейчас за дверь.

– Я угадал на двести процентов. Потому ты и злишься.

– Это неправда!

– Угадал. Если бы не угадал, ты бы сейчас на мои рассуждения так болезненно не реагировала. А я тебя просто провоцировал, чтобы проверить свою догадку. Ну, и кто из нас психолог? – самодовольно прищурился он.

– Убью тебя. – Люба схватила подушку-думку и замахнулась, чтобы швырнуть ее в нахала.

– Положи пуфик на место! – проворно закрылся руками Стас. – И скажи на милость, как ты еще жива, если пациенты так болезненно реагируют на диагноз психотерапевта?

Люба все-таки кинула в него подушкой. Как выпьет, так начинает нести чушь. А она еще собралась ради него узнать у Люськи рецепт знаменитых бабушкиных пирогов! Да пусть он с голоду подохнет, зараза!

Для чего нужны выходные? Разумеется, для того, чтобы всласть поваляться утром в постели. Как раз этим они со Стасом и занимались, пока по телевизору не началось кулинарное шоу с участием Люськи-Апельсинчика. Все-таки не забыл ее канал ММ-2 после того, как акции выкупил новый владелец. Первый опыт реального телевидения, хотя и был не совсем удачным, привлек внимание огромной аудитории к новому каналу. И завертелось колесо: сериалы, яркие шоу, видеоклипы, блоки рекламы.

Кулинарное шоу с участием звезды «Игры на вылет» Людмилы Ивановой назвали «Еда без вреда» и для пробы запустили в утреннем эфире в субботу. Контракт ведущая подписала пока только на полгода, дальше все зависело от нее. Переговоры велись так долго, что Любина подруга уже и не надеялась появиться вновь на экране телевизора. Но в сентябре, в начале нового сезона наконец свершилось! Новой передаче отвели целый час эфирного времени, в течение которого ведущая не только готовила вкусную и полезную пищу, но и общалась в режиме онлайн с телезрителями и гостями студии.

– Доброе утро! В эфире кулинарное шоу «Еда без вреда» и его ведущая Людмила Иванова! Встречайте наших гостей! Врач-диетолог.

– Фи! – высунулся из-под одеяла Стас. – Сейчас будут внушать, что бутылка пива в день – это уже алкоголизм, а мясо вредно.

– Помолчи, дай послушать!

– Как похудеть? Хотя купальный сезон уже завершился, и впереди нас ждет долгая зима, давайте будем готовиться заранее к своему появлению на залитом солнцем пляже!

– Давайте! – охотно согласился Стас. – Что, и раздеваться будут?

– С таким настроением иди на стриптиз, – посоветовала Люба.

– …отказывать себе во всем.

– Из-за тебя прослушала! Надо отказывать себе во всем, или вовсе не обязательно отказывать себе во всем?

– Не обязательно отказывать. Особенно тому, кто просит немного тепла и ласки, – тут же полез к ней с поцелуями Стас.

– Да иди ты на Ленинградку! Там никто никому не отказывает!

– После этого уж точно придется обращаться к врачу. Только не диетологу, а к венерологу.

– Тихо! Хочешь ехидничать – ехидничай, тебе хорошо: ты худой от природы. А у меня лишних пять килограммов.

– Не надо скромничать: десять.

– Я тебе сейчас…

– …соблюдать определенные правила.

– Слышала? Чтобы меня бить, надо соблюдать определенные правила. В сковородке должна быть еда. Чем ты меня сегодня порадуешь, милая? – прищурился Стас.

– Отстань! Дай послушать!

– С нами сегодня посуда со специальным покрытием, позволяющим не использовать жиров для жаренья вообще! От известного итальянского производителя! Встречайте!

Дружные аплодисменты, ослепительная блондинка в обтягивающих кожаных брючках выносит набор посуды.

– Ух ты! От известного итальянского производителя! – открыл рот Самохвалов. – И почем?

– …кандидат наук. Он выскажет свое мнение по этому поводу.

– Я думаю, что наши с ним мнения по поводу этой блондинки совпадают. Если только он не голубой, – тут же прокомментировал Стас.

Люба поняла, что если реагировать на его реплики, можно все самое интересное пропустить, и прибавила звук. Говорил диетолог.

– Видите ли, пристрастие человека к какой-то пище на самом деле связано с его группой крови. Дело в том, что первая группа – самая древнейшая. Она текла в жилах первых охотников на диких животных. Поэтому люди, обладающие первой группой крови, просто не могут жить без мяса! И ни в коем случае не должны от него отказываться. Наоборот, употреблять его, иногда даже просто в сыром виде! Да-да!

– И мы сегодня будем готовить такую вкуснейшую вещь, как печеночный торт! – улыбаясь, сказала Люська. – Для обладателей первой группы крови! Правда, не из сырой печенки, хотя я не сомневаюсь, что есть ее полезно. Пока наш уважаемый гость рассказывал, я тут кое-что уже подготовила. Печень промыть, разрезать на кусочки. Теперь ее надо провернуть через мясорубку. Или пропустить через кухонный комбайн…

– От известного итальянского производителя! – тут же начала распаковывать яркую коробку блондинка в кожаных брючках. Стас сладко причмокнул.

Процесс пошел.

– А у тебя какая группа крови? – поинтересовалась Люба.

– Та самая. Древнейшая, как и у этой девицы.

– Печенку будешь есть?

Он с сомнением посмотрел на неаппетитную массу коричневого цвета, вылезающую из кухонного комбайна:

– А если вторая?

– Про вторую еще ничего не говорили.

– Тогда я, пожалуй, подожду. Я потерял медицинскую карту и точно не помню, какая у меня группа крови.

– Да? – с сомнением спросила Люба.

– Неужели ты думаешь, что я позволю себя отравить?

– …теперь мы будем печь коржи.

– На сковороде с замечательным покрытием от известного итальянского производителя! – тут же заманчиво улыбнулась блондинка.

– А в это время моя помощница подготовит овощи. Морковь надо почистить, натереть на мелкой терке. Лук почистить и мелко нарезать.

– Людям с первой группой крови противопоказано все мучное. А главное, хлеб и макароны, – сообщил кандидат наук, пока Люська энергично кромсала морковь. – И бобовые. Соя, горох, фасоль, блюда из бобовых.

– И пиво, – добавил Стас.

– Пиво противопоказано всем, – толкнула его в бок Люба.

– А у тебя какая группа крови?

– Вторая.

– Махнемся? Не глядя, а?

– Дай послушать.

– …лук и морковь надо обжарить на сковороде.

– От известного итальянского производителя!

– Потом все это соединить. И начать укладывать коржи. Слой моркови с майонезом, корж, слой лука с майонезом, корж, слой…

– Как просто, а? Люська – молодец! – похвалила подругу Люба.

– …дать постоять и как следует пропитаться. Вы видите сейчас телефоны, по которым можно звонить к нам в студию и задавать вопросы.

– И телефоны магазина, где можно приобрести эту замечательную посуду! – ослепительно улыбнулась блондинка.

– Я позвоню, – высунул руку из-под одеяла Стас. – Хочу!

– Посуду?

– Девушку!

– Все, Стас: сегодня будешь есть печенку. Ты сам напросился.

– В следующей нашей передаче мы расскажем о диете для людей со второй группой крови, – многообещающе сообщил кандидат наук.

– У нас первый звоночек, – пропела Люська. – Сейчас мы узнаем, насколько простым показался зрителям наш рецепт. И насколько вкусен печеночный торт.

– Никаких звонков в студию от всяких идиотов я слушать не буду! – Стас заявил это категорично, взял пульт и убрал звук. – Лучше печенка!

– Тогда поднимайся! Одиннадцать скоро, а мы еще лежим!

– Если долго-долго лежать в постели, то можно долежаться до…

– Обратись к итальянскому производителю. Я обиделась.

– Ну, Люба! Ты самая лучшая! Я просто пошутил! Давай займемся сексом, а?

– А лишние десять килограмм?

– Пошутил.

– А сколько лишних?

– Ни грамма. Для своего возраста ты очень даже ничего. Такая же, как печеночный торт.

– Теперь ты уж точно ничего не получишь. Даже печенки.

Она отбросила одеяло и вскочила. Всякому терпению есть предел! Люба не выносила, когда Стас намекал на разницу в возрасте. Если бы не радость за лучшую подругу, которая в роли ведущей кулинарного шоу смотрелась великолепно, настроение было бы испорчено окончательно.

– Милая, ты куда? – жалобно спросил Стас.

– Если хочешь, есть – съешь эту блондинку, – посоветовала она. – А я ухожу.

Вот сейчас она соберется и поедет в гости. Но куда? Шоу-то еще не закончилось! И потом, у Людмилы, наверное, теперь и кроме шоу полно работы.

«Сварю кофе только для себя», – думала она, доставая из шкафчика жестяную банку с заветным напитком. – «Только для себя. Все отныне только для себя. Только для…»

Он подкрался неслышно, положил руки ей на плечи и губами отодвинул волосы с ее шеи. Поцеловал в выпирающий позвонок, потом чуть левее и постепенно добрался до уха.

– Я больше так не буду, – услышала Люба жаркий шепот.

Ее рука, сыплющая в турку кофе, дрогнула.

– Ты самая добрая, самая замечательная, самая лучшая – шептал он. – Честное слово, мне нет дела до твоего возраста и твоих лишних килограммов. Когда не любят, на это обращают внимание, а когда любят…

– Стас!

– Поцелуй меня.

И она сдалась. Пока блондинка в кожаных брючках беззвучно собирала свои кастрюли со сковородками, они и управились. Две группы крови, первая и вторая, примирились и вместе отправились пить кофе.

– Ты съездишь со мной в гости к Люське? – спросила Люба.

– Сегодня?

– Нет. Когда позову.

– Хорошо. Съезжу. Мир?

– Мир.

У соседнего подъезда стояли трое: Варягин, Борисов и незнакомый Любе мужчина. Тут же была припаркована почти новенькая иномарка, насколько Люба разбиралась в машинах, не из дешевых. Варягин наседал на мужчину, чтобы тот непременно заглянул в открытый багажник, а Борисов стоял поодаль с неприкаянным видом. Любе показалось, что он заметил ее под руку со Стасом. Она проворно шмыгнула обратно в подъезд и потащила за собой Самохвалова.

– Иди сюда! Быстро!

– Что случилось?

– Варягин знает, что ты в милиции работаешь?

– Конечно!

– А Борисов?

– Бывший Варягинский кладовщик? Мы его к себе еще не приглашали. Для беседы. Пока только выясняем характер его отношений с Варягиным, устанавливаем общих знакомых. Вот в понедельник и начнем потихоньку раскручивать.

– Значит, кто ты Борисов не знает? – нетерпеливо прервала его Люба.

– Нет. Пока нет, – уточнил Стас.

– Очень хорошо.

– Почему?

– Потому что он нас, кажется, заметил. Стоит с Варягиным возле подъезда. Машину, кажется, смотрят.

– И что с того?

– Давай переждем. А может, вернемся, кофейку попьем?

– Только что пили! Ты, подруга, не темни. Колись: зачем мне прятаться от Борисова?

– Хорошо. – Она тяжело вздохнула. – Давай поднимемся на второй этаж и постоим у окошка, пока они не уйдут, и я тебе все расскажу.

Он, похоже, разозлился, но все-таки поднялся вслед за Любой на второй этаж. Она подошла к окну и посмотрела во двор, на Олега Варягина, суетящегося возле черной машины:

– Как думаешь, что они делают?

– Машину, кажется, смотрят. Хорошая тачка. Варягин ее, похоже, продает.

– И Борисов здесь, – задумчиво сказала Люба. – Напросился все-таки.

– Куда напросился?

– Варягину помочь. Должно быть, это он покупателя привел. Хочет избавить Олега Валерьевича от обременяющей его душу собственности.

– А откуда ты знаешь, что Борисов напрашивался помочь?

– Он же заходил к Варягину недавно, – попыталась выкрутиться Люба. – Ты мне сам рассказывал.

– Подробности не рассказывал. Давай, колись, почему не хочешь Борисову на глаза показываться? Вместе со мной?

– Видишь ли, согласно врачебной этике, я не могу рассказывать тебе ничего о своих пациентах.

– Пациентах?!

– Не кричи. Да, о пациентах.

– Варягин твой пациент?!

– Я же консультировала его, когда относила письмо.

– Врешь.

– Не вру.

– Врешь.

– Я не хочу, чтобы он знал о нас с тобой. О том, что я живу с сотрудником милиции.

– Как звучит! «Я живу с сотрудником милиции»! Прямо, как начало романса! Надо порекомендовать внести его в программу концерта ко Дню милиции. Значит, я не мужчина, а всего лишь сотрудник милиции? Ты стесняешься сотрудников милиции вообще, или меня в частности?

– Отстань. Они, кажется, уходят.

– Да. Не договорились, – посмотрев в окно, сказал Стас. – Или мужик решил еще немного подумать. Чего тут думать! Деньги есть – брать надо! Классная тачка! Или Варягин несусветную цену заломил? Вроде, не должен, ему деньги до зарезу нужны. И на чем, интересно, этот буржуй недорезанный собирается ездить, если машину продаст?

– За что ты его буржуем недорезанным обзываешь? Он, между прочим, несчастный человек!

– Ага. Но счастливым побыть успел. А мы вот с тобой не дождемся. Несчастными родились, несчастными и помрем.

– Все, пошли.

– По-моему, ты темнишь. Ты не случайно от Варягина прячешься. Неужели ходила к нему? Признайся: ходила?

– Нет.

– Клянешься?

– Клянусь.

– Тогда звонила?

– Нет, – сказала Люба с легкой заминкой. – Нет, я не звонила, – уже гораздо тверже повторила она.

– Хорошо, пошли, – потянул ее к лестнице Стас. – Как подростки в подъезде тремся. Да ушли они уже, ушли, не переживай.

Она тем не менее чувствовала себя неловко. Когда в понедельник Борисова пригласят для дачи показаний, он столкнется в Управлении со Стасом. И подумает, что Люба не помочь ему пытается, а выведать информацию. Еще и в ней заподозрит сотрудника милиции! Мол, выполняет задания под видом психотерапевта. И Варягину расскажет. Прощай тогда откровенные письма! А у нее только-только начало получаться.

Узнал он ее или не узнал? Смотрел в их сторону, это точно. Как у Борисова со зрительной памятью?

– …ты не слушаешь.

– А? Что?

– Я говорю, что этот Борисов – человек не простой. Стали выяснять подробности его биографии, и всплыла интересная история. Погоди, куда это ты направляешься?

– К метро.

– Я же на машине!

– Ах да.

– Конечно, это не Варягинская ласточка, но… Слушай, у тебя нет в заначке миллиона?

– Зачем?

– Давай у Варягина машину купим? Помочь ведь надо человеку. Да шучу я, шучу.

– Если ты хочешь новую машину…

– Очень хочу. Мы в ней будем шикарно смотреться. Лучше, чем в этой. – Стас открыл перед ней дверцу своей «Лады». – Прошу!

– Хочешь, чтобы ее любимая женщина подарила? – спросила Люба, залезая на переднее сиденье.

– Ага. И все шито-крыто. Никто не упрекнет меня в том, что я беру взятки.

– А берешь?

Вместо ответа он сердито надавил на газ.

Какое-то время они ехали молча, но потом вернулись к интересующей их теме.

– И что там с Борисовым? – спросила Люба.

– Вообще-то я не имею права тебе рассказывать, – притворно вздохнул Стас. – Но ты ведь никому? – Она кинула. – Три года назад умерла жена Борисова. Несчастный случай: мыла окно и упала с высоты десятого этажа. Маша мыла раму, нынче Маша тама. На кладбище, то есть. А в организме ее, между прочим, при вскрытии обнаружилась большая доза транквилизаторов.

– И что Борисов?

– Вполне мог ее накормить таблетками. Но доказать ничего нельзя. Дело не возбуждали за отсутствием состава преступления. А ему после смерти жены тещина квартира досталась. Жена получила ее по дарственной, буквально за неделю до смерти матери. Чтобы, значит, при разводе не делиться. По дарственной-то это ее имущество и только ее.

– Они разводиться собирались?

– Кто знает. Может, и собирались. Мутная история с этими квартирами. Недвижимость Борисов продал и живет себе припеваючи, нигде не работает. Деньги к концу подойдут, а тут теткино наследство на подходе.

– А что с теткиным наследством?

– Умерла тетка. Скоро полгода будет, как умерла. Пора вступать в законное владение имуществом. Эх, и везунчик же он, этот Борисов! Просто в рубашке родился!

– Она тоже упала с десятого этажа?

– У нее дом в деревне. Слава богу, одноэтажный. Но это не застраховало ее от несчастного случая. Кстати, эта деревня километрах в пятидесяти от Москвы. Место престижное, дачки там ныне шикарные строят. Земля просто золотая, повезло Борисову.

– От чего ж она умерла?

– Я тебе говорю: несчастный случай. Повела бычка на пастбище, а цепь вокруг ноги и обмоталась. Бычок дернулся, взбрыкнул, понесся пулей и протащил старушку по земле метров немало. Многочисленные ушибы, в том числе и головы, парочка переломов, в общем, травмы, несовместимые с жизнью. Много ли ей надо? Через два дня скончалась бабулька в местной больнице, на руках у любимого племянника.

– Вот видишь! Борисов тут не причем!

– Вообще-то он именно в этот день гостил у тетки. Когда бычок взбесился. Может, он того? Громко свистнул? Скотинка-то и взвилась.

– Ерунды не говори! Борисов свистнул! Да он говорить громко не умеет, не то что…

– Стоп-стоп-стоп! Все тайное становится явным. Когда это ты слышала его тихий голос? И где?

– Хорошо, я тебе расскажу. Только не думай: я не влезала в расследование и вообще… У него серьезные проблемы, он нуждается в помощи психотерапевта.

– И какого плана проблемы? – напряженным голосом спросил Стас.

– Обостренное чувство справедливости. Он считает, что страдает в силу своей доброты и природной застенчивости. И у него неконтролируемые вспышки агрессии. А лекарства, которые ему выписывают, Борисов не пьет. Только ты не подумай…

– Я уже это однажды слышал. Так вот ты о ком говорила! О Борисове! Психушка, мол, по нему плачет! Люба! Да как ты могла?!

– Я что, не имею права принимать пациентов?

– Он прежде всего фигурант в деле об убийстве, которое висит на мне!

– Борисов безобиден.

– А кто мне только что сказал, что в бешенстве он себя не контролирует? Между прочим, в водке, которой отравился телемастер, и которая предназначалась Варягину, был сильнейший транквилизатор! А у Борисова его полные карманы!

– Это убийство спланированное, а приступы неконтролируемого бешенства у Борисова возникают спонтанно, – возразила Люба.

– Если у человека с головой не в порядке, то это не лечится. Борисов, похоже, уже кучу народу отправил на тот свет. Еще неизвестно, при каких обстоятельствах умерла его теща!

– Погоди делать выводы. Вдруг это ряд случайных совпадений?

– Да уж, погожу. И все-таки, как он попал к тебе на прием?

– Варягин меня порекомендовал. Я написала у него на обоях свой номер телефона, – призналась она.

– Остроумно! Он тебе что, уже клиентов подыскивает? В благодарность за что, интересно?

– Это не то, что ты думаешь, – залилась она краской.

– А откуда мне знать?

– Ты что ревнуешь?

– Потому что ты дура! – всерьез разозлился Стас. – Мне он не показался человеком беззащитным. Бизнесмен, акула. Пыль в глаза пускает. Разжалобить тебя хочет. А причину еще надо выяснить.

– Ты преувеличиваешь.

– Думаешь, он живет с тобой в одном доме и не знает обо мне? Думаешь, не видел ни разу нас вместе?

– Ты не так уж часто здесь появляешься. Появлялся, – поправилась она.

– Он наверняка знает. Хочет через тебя слить мне информацию. А ты, дурочка, повелась.

– Давай закроем тему.

– Хорошо. Насчет Борисова я все понял. В понедельник будет, о чем поговорить.

– Не смей!

– Что?

– Ссылаться на меня!

– Но до тебя он же к кому-то обращался со своими неконтролируемыми вспышками агрессии?

– К невропатологу.

– Вот я и наведу справки по месту жительства.

– Какой же ты!..

– Куда ты хочешь? В бар? В кафе? Или просто прогуляться?

– Все равно.

– Если было б все равно, люди лазили б в окно.

– Вот ты и лезешь туда все время, вместо того, чтобы культурно постучаться в дверь. Вытянул из меня все, что хотел.

– А как ты хотела, подруга?

– Борисов не маньяк.

– Это он тебя сказал?

– Это я так думаю.

– Да ему давно место если не в тюрьме, то в психушке, – хмыкнул Стас. – Все, вылезай. Красная площадь. Давай на время прервемся. Обмен мнениями произошел в теплой и дружественной атмосфере, высокие стороны остались каждая при своем. Прошу на обед в честь важной персоны. То есть, меня.

– Все шутишь.

– У тебя же нет чувства юмора. Зато обостренное чувство справедливости, – не удержался он. – Называется, нашли друг друга. Вы с Борисовым. Неудивительно, что ты ему симпатизируешь.

Через час они помирились окончательно. Со вкусом пообедали, побродили по огромному торговому комплексу, посидели в кафе у фонтана, выпив по чашечке кофе, и даже кое-что купили. Прямо как супружеская пара, что не могло не греть Любину душу. Жизнь, кажется, налаживалась.

Вечером она уселась за компьютер и стала просматривать чат на привлекшем ее внимание форуме. Теперь она уже целенаправленно изучала только сайт «Досуг в vip-сауне».

Просто муж: эй, кто-нибудь! Скучно, ей-богу!

Чужая жена: мне тоже

Просто муж: развестись, что ли?

Чужая жена: а зачем тогда женился?

Просто муж: так все женятся!

Чужая жена: вот и не знаешь, как отвязаться потом от вас, уродов!

Страшила: скучно, я недоволен.

Сказочник: птичка выпорхнула из гнезда?

Страшила: а когда прилетит?

Сказочник: похоже, подалась в теплые страны, а там долго не задерживаются.

Страшила: надо было в клетку поймать.

Сказочник: поймали, никуда не денется.

Страшила: вот пусть знает, что никуда не денется, надо бы проучить.

Сказочник: проучим.

Bella: ищу спонсора 90–60–90.

Спонсор: а просто метр восемьдесят не устроит?

Bella: дурак!

Страшила: встретимся на этой неделе?

Bella: где?

Сказочник: когда?

Страшила: в среду.

Сказочник: постараюсь придумать что-нибудь интересное.

Bella: вы мне что, мужики, групповуху предлагаете?

Страшила: групповуха давно надоела.

Bella: но вас же двое! Где свидание?

Сказочник: на старом месте.

Bella: так я ж там еще ни разу не была!

Марианна: И я с вами, ура!!!!

– Стас, проснись! У тебя работа! Вот теперь я точно уверена, что речь идет о Вере.

– О какой еще Вере?

– О Бабкиной. Которая к тебе так и не пришла. С заявлением.

– А, это та девушка, которая хочет, чтобы всем было плохо за то, чтобы ей ничего не было! И черт с ней!

– Она уехала за границу с мужем, а ей хотят какую-то гадость устроить.

– Ну и замечательно.

– Да ты что?!

– Знаешь, ей полезно. И не смотри так. Что я могу сделать? Поймать этого Страшилу? Как? И что предъявить? Треп в Инете? Может, всех тогда посадить? Они там далеко не на невинные темы болтают!

– Что же они хотят сделать? Веры-то нет, уехала.

– На солнышке греется. Хорошо ей сейчас, должно быть. – Он сладко зевнул. – Ничем не могу помочь. Вот пусть они сделают это что-нибудь, тогда посмотрим.

Погода испортилась. Осень скоро, чему тут удивляться? Что ж, и это тоже неплохо. У работы нет плохой погоды. А осенью работы на фирме особенно много. К новогодним праздникам еще прибавится, только поспевай! И это хорошо! Будет работа, будут и деньги. Надо погашать кредит за машину. Еще и ипотека на горизонте. Надеяться не на кого, только на себя. И машина не роскошь, а предмет первой необходимости, потому что надо же на чем-то каждый божий день ездить на работу в Москву хоть и из ближнего, но пригорода. Маршрутное такси дорого, да и в очереди намерзнешься. Электрички утром идут битком. От людей уже тошнит, так их много. Просто безумно много. А ездить на работу надо, потому что надеяться не на кого, одна живет. Все деньги в Москве, и работу, соответственно, надо искать там. Любовник, конечно, есть, но он как ребенок, честное слово! Виталик – смазливый мальчишка, абсолютно беспомощный в быту. Она ему, как мать. И даже больше, чем мать. У той еще трое, мал мала меньше. Единственное, на что она не согласилась, это жить вместе. У него привычка разбрасывать вещи где попало и не сливать воду в туалете. Он бардачник, ее Виталик. Зато очаровашка. Что бы такое подарить ему к Новому году? Надо думать о подарке заранее, к праздникам цены взлетят до небес. Лучше купить подарок и спрятать его, а потом достать и положить под елочку. Деньги и так летят. Экономить надо на всем, такая она нынче, жизнь. А еще ипотека светит, сколько ж можно по съемным мотаться?

Хорошо, что ее дочка пока живет у мамы. И то, что развелась вовремя, тоже хорошо. Ничего, все наладится. Дочка подрастет, ее можно будет отпускать в школу одну. Тогда и к себе можно забрать. А пока… Пока она далеко. И мама… Все далеко!

Надо бы заранее подумать о подарках. Дочке, маме, Виталику. Обо всем надо думать заранее. И надо же было выйти замуж за этого подлеца! Молодая была. Глупая. Очертя голову бросилась в омут, как тогда показалось, большой любви. А можно было бы как сейчас: иметь ни к чему не обязывающие отношения с понравившимся молодым человеком, жить, как тебе нравится, ни перед кем не отчитываться. От нынешнего кавалера тоже копейки не дождешься, но он по крайней мере не муж, его содержать не надо. Только подарки. И ни к чему не обязывающие отношения. Почему ей везет именно на таких мужиков? Наверное, такова судьба всех женщин, самостоятельно зарабатывающих себе на жизнь. Те, которые не умеют этого делать, находят себе богатых мужей, а тем, кто умеет, достаются бедные. И не просто бедные, а еще и норовящие сесть на шею.

Да что это она? В новой машине такие старые мысли! Все еще наладится, тридцать лет, не сорок. Да и сорок не пятьдесят. В любом возрасте можно встретить свое счастье. А счастье может быть и в труде. Главное, чтобы работа была, а уж нравится она или не нравится…

Приятно все-таки ехать с работы не в битком набитой электричке и не в душном автобусе, а в своей машине. Это было правильное решение: купить машину. Напрячься и купить. Скоро зарплата, фирма солидная, никаких задержек, все в срок. Ей теперь нравится, когда все приходит в срок: и зарплата, и любовь. По расписанию, в пятницу вечером, потому что каждую субботу она едет к дочери. А в воскресенье вечером возвращается. Ну, почти каждую. Размеренная, налаженная жизнь, теперь уже окончательно налаженная. Осталось только купить в Москве квартиру.

Устала. Скорей бы домой, принять ванну, улечься на диване с книжкой. Скоро поворот, а там до дома рукой подать. Вот только машин на трассе слишком уж много. Эти пробки! Огромная очередь выстроилась, чтобы повернуть налево. Неужели же на этот раз не проскочить? Вроде бы есть зазор в несколько метров, черный «Мерседес» впереди едет не спеша. Газануть? Вырулю, успею! Да и он наверняка притормозит, пропустит женщину. На ее машине всем известный знак: туфля. Ну же, тормози! Ну же! Ну!

От удара она откинулась назад и почувствовала в шее резкую боль. Но обиднее всего было за новенькую машину. Как же это? Виновата. Никаких сомнений в том, что виновата. Не имела права выезжать, «Мерседес» ехал по главной. Она же прекрасно знает правила дорожного движения! И прекрасно знает, что мужчины не джентльмены. Не в первый раз. Просто наваждение какое-то! Ей пришлось вылезать из машины под нудный осенний дождь.

– Ты знаешь, чувиха, кого я вожу?

Она с сомнением оглядела старый «Мерседес». Крутые на таких машинах не ездят. Ищи дуру!

– Двести сороковой «мерин»? И кого же ты на нем возишь? – насмешливо спросила она. – На таком-то старье? Ему же сто лет в обед!

– Ты это, того. Все равно виновата. Милицию будем вызывать?

– Сколько?

– Семь штук.

– Рублей?

– Ха! Рублей! Баксов?

– Что-о?!! Нет, не пойдет. И денег у меня все равно нет.

– Ну, натурой отработаешь. Правда, Вован?

Вован нехотя вылез из машины. Если водила возит его, то на большую зарплату бедняге рассчитывать не приходится. Вид у Вована потасканный.

– Что значит натурой?

– Приятный вечерок в сауне. В приятной компании.

Она с сомнением оглядела вмятину на боку «Мерседеса». Конечно, это не семь тысяч долларов, и даже не две. Но денег нет, ни копейки. И своя машина пострадала. В первую очередь надо думать о ней, о том, как скоро ее починить, чтобы снова с комфортом ездить на работу. Даже лишней сотни долларов нет, а тут ремонта на пять сотен, если принимать в расчет обе машины. Или больше. «Мерседес», конечно, старый, но железки к нему все равно дорогие. Как же это она? Может, рискнуть? Уехать с места происшествия, и пусть они вызывают, кого хотят?

– Так. Номерок твоей тачки я записываю. – Вован что-то чертит на визитке, которую достал из кармана. Интересно было бы на нее взглянуть. Какая же она дура! Надо было сразу уехать, теперь поздно.

– Хорошо. Что я должна делать?

– Вот и умница. Паспорт у тебя есть?

– Паспорт мой вы не получите. И адрес тоже.

– Как же мы тебя отыщем, если что?

– Ты же номер машины записал.

– А тачка-то из салона, новехонькая. Там и адресок есть, и телефончик. Так?

А он не такой уж тупой, этот Вован. Да, попала. Надо признать, что попала. И лица у мужиков серьезные. Кто бы они ни были, но она одна, а их много. И не двое, это сразу понятно, а целая компания. Водитель мог ее пропустить, но не захотел. И удар рассчитал верно. Это явная подстава. Что ж, придется заплатить.

– Адрес давайте.

– Вот и умница. Не надо с нами ссориться. А при должном раскладе, можно и самой остаться не в накладе. Некоторым даже нравится.

Заржал, как конь. Никогда не думала, что дойдет до такого: ехать в сауну, отрабатывать долг. Как последняя…

– Так что? Среда устроит?

А в четверг на работу. И с каким лицом? В каком виде? Но чем скорее, тем лучше. И денег надо зарабатывать больше. На такие случаи надо всегда иметь деньги. А дома, как назло, ни копейки! Думала, что скоро зарплата, поиздержалась. Значит, среда. Пять минут позора, а потом все сначала. Вкалывать и вкалывать. Может, еще не поздно сбежать? И слушать потом еще долгое время эти голоса по телефону с требованием денег?

Она со вздохом полезла в свою новенькую иномарку, которая уже и не радовала. Надо быть аккуратнее.

– Ловко я, а? – хвастался меж тем водитель в салоне старого «Мерседеса». – Еще по тому, как она выруливала, сразу понял, что баба. И тачка новенькая, значит, за рулем недавно. Мог бы, конечно, затормозить, но решил на всякий случай легонько ее тюкнуть. В нашей профессии нужно еще и немного везения.

– Да, – согласился пассажир. – Весь день проездили без толку, а тут сама нарвалась. Чистое дело, она ведь и правду виновата.

– Хочешь сказать, что ментов стал бы вызывать? – захохотал водитель.

Пассажир тоже рассмеялся:

– Не стал бы. Главное, что она этого не знала. Баба неглупая, но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Одним словом: повезло. Сегодня нам просто повезло.

Глава 5

Варягину О. В.

Тема: почтальонша

Уважаемый Олег Валерьевич!

Прошу меня извинить за то, что задержалась с ответом. Были причины. Вынуждена вас немного огорчить. Дело в том, что Михаил Борисов воспользовался вашим советом и обратился ко мне за помощью. Я его консультировала и считаю своим долгом предупредить вас относительно этого человека. Ваши подозрения на его счет не беспочвенны.

Паниковать не надо, нервничать не надо, бегать от него тоже не надо. Старайтесь поддерживать с Борисовым ровные, дружеские отношения, ни в коем случае не конфликтуйте с ним, но и не принимайте его помощь, в каком бы виде она вам ни предлагалась. Дождитесь результатов расследования. А пока будьте осторожны.

Лично я не верю в то, что это Борисов покушался на вас, но лучше вам его не провоцировать. Он возомнил себя Миссией и озаботился вашим спасением. Кто знает, во что это выльется?

И еще. Давайте пойдем дальше? Если вам это не претит, расскажите о женщине, которая хотела иметь с вами близкие отношения.

Петрова Л.

Ответ пришел быстро.

Тема: проблема

Уважаемая Любовь Петрова!

Я вам, конечно, благодарен за совет, но проблема в том, что я уже принял помощь от Борисова. Он нашел мне клиента. Покупателя на мою машину. Дело в том, что жена, уйдя от меня, оставила в числе прочих вещей и свою машину. Ту, что я подарил ей на двадцатипятилетие. Правда, под занавес нашей совместной жизни супруга умудрилась въехать в автобусную остановку, но машину уже починили, и теперь я могу на ней ездить. Машина, конечно, не соответствует моему статусу, но ведь и буржуй я теперь чисто номинальный. Голый король. Поэтому свою дорогущую иномарку я решил продать.

Я, конечно, давал объявление, и в газете, и в Инете, на стекло наклеил табличку «продается», но хорошей цены никто не дал. Не знаю, где Борисов умудрился найти покупателя, говорит, что это его сосед по даче. То есть, у покупателя двухэтажный особняк рядом с домиком ныне покойной Мишкиной тетки. Михаил зимой туда наезжает и следит заодно и за виллой соседа, потому и телефончик его знает. Уж и не знаю, как Мишке удалось его уговорить? На кой ему сдалась старая тачка, когда в любом автосалоне без проблем можно взять новую? Но у них какие-то там свои дела. Выбора у меня нет, и я согласился на встречу.

Кстати, звонил Антон, интересовался моими делами. Я и ему предложил купить машину. Антоха в ответ рассмеялся. Он мужик шикарный, обносками не интересуется. Моей бывшей женой тоже не интересовался. Даже не спросил, что с ней, как она? А ведь какая была любовь!

Что касается той женщины, о которой вы меня спрашиваете… Честное слово, мне очень не хочется об этой истории вспоминать. И она наверняка уже перебесилась. Да и вокруг меня вроде бы все успокоилось. Последнее время никто меня не тревожит, за исключением, конечно, моих кредиторов, но к ним я вроде бы начинаю привыкать. Может, это они меня пытаются того? На тот свет отправить? Но пока им это не выгодно. Я еще квартиру не продал и фирму не ликвидировал. С меня еще есть, что поиметь. И потом: эти обычно киллеров посылают, профессионалов, а они не ошибаются. Давно бы грохнули.

В общем, живу как-то. Скриплю. Один Мишка Борисов и оказался человеком. Не бросил меня. Мы теперь с ним вроде как друзья. И зря вы так о нем, человек он хороший. Правда, все эти его рассуждения об эго сапиенсах. Такое ощущение, что он не в себе. Юродивый.

По-моему, Мишка решил обратить меня в свою веру. Субботний вечер провели в дискуссии на тему о человеческой сущности. Получается, что и он слабое звено, и я тоже. Я потому что слишком умный, а он, потому что слишком, пардон, дурак. И тех и этих сжирают в первую очередь. На дураках денег не заработаешь, а умного нельзя пропускать в финал, он слишком опасный соперник. Вот и получается, что крепкие середнячки, которые звезд с неба не хватают, но и глупостей не делают – те и в фаворе у фортуны.

Вы, наверное, думаете, с чего это меня на философию потянуло? Борисов накрутил. Он может часами рассуждать о добре и зле, о высоких материях. Все это, конечно, бред. Но мне все одно нечем заняться. От скуки я с Мишкой и дискутирую. Без водки, вы не думайте. Он не пьет. Идейный.

Кстати, а почему вы мне не звоните и не заходите? Почему предпочитаете такую странную форму общения? Это новомодные веяния в психотерапии или у вас есть какие-то особые причины со мной не встречаться? Если есть, то скажите, я как-нибудь это переживу.

Вообще-то мне нравится с вами письменно общаться. Отроду этим не занимался, бумагу не марал, а тут вдруг потянуло. Я ведь раньше даже писем никому не писал. Оказалось, занимательно и отвлекает. Понимаю теперь, откуда столько графоманов.

Интересно будет, спустя какое-то время перечитать написанное и понять, каким ты был дураком. Какая ерунда тебя занимала. Вполне может случиться, что спустя годы я буду долго и громко смеяться над своими теперешними проблемами. Как видите, я уже не собираюсь умирать. Думаю, это Мишкино влияние. И ваше.

Не бросайте меня, очаровательная почтальонша Любовь Александровна Петрова!

Остаюсь с неизменным уважением к вам.

Варягин О. В.

Люба живо представила Борисова с Варягиным вечером на кухне за чашкой чая и философской беседой о смысле жизни, и едва не рассмеялась. Хозяин обанкротившейся фирмы и его бывший кладовщик рассуждают на тему, почему им обоим в жизни так не повезло. Борисов зануда, да и Варягин не лучше. Оба любители посетовать на судьбу-злодейку, на несправедливость. Может, им хорошо вместе? Посидят так-то, побеседуют, пострадают, да и поедут в домик в деревне. Заведут бычка, огород картошкой засадят.

Зато вечером, когда заявился Стас, Любе стало не до смеха.

– Не такой уж он рассеянный человек, твой Борисов, – прямо с порога пожаловался он. – Это ты во всем виновата.

– Виновата в чем?

– Он меня узнал. Начал жаловаться, что милиция к гражданам психотерапевтов подсылает и выведывает их личные секреты. И тут же заявил, что все рассказанное им на приеме – неправда. Так и сказал: «полная и абсолютная неправда». Мол, никакими фобиями он не страдает, никакой агрессии по отношению к окружающим людям не проявляет, и вообще, человек он тихий, мирный и страшно застенчивый. Подставила ты меня, подруга.

– Выходит, я виновата, что не вовремя из подъезда вышла?

– Жизнь – это цепь на первый взгляд случайных совпадений, каждое из которых имеет смысл. Ничего не бывает случайно, запомни. Ужинать мы будем?

– Я, между прочим, тоже сегодня работала!

– Кого на этот раз работала? Надеюсь, не подозреваемого номер два?

Она поспешила на кухню. У них получался какой-то кухонный детектив. За ужином или за завтраком, где Стас получал от нее еду, а она от него информацию.

– И что ты будешь теперь делать? – осторожно поинтересовалась Люба. – Ко мне Борисов уже не придет. Мы его спугнули.

– Доказательства собирать. Пойду, куплю тушенку из того бычка, которого зарезали после смерти Борисовской тетки, съем всю банку и проверю, был ли оный парнокопытный болен коровьим бешенством или, напротив, абсолютно здоров.

– Бычок?

– Борисов.

– Я серьезно спрашиваю.

– И я серьезно отвечаю. Он уперся, и все тут. Как бык. Вы все представители эго сапиенс, а я гомо, вы меня в тюрьму хотите посадить, так сажайте. Я жертва. Но доказательства-то нужны. Ладно, водка, которую он и в самом деле мог зарядить транквилизаторами, этого добра у Борисова полно. А как быть с ножом, который в Палочкина воткнули? Борисов-то говорит, что дома спал. Живет он один, алиби никто подтвердить не может. Но и доказать второй эпизод мы не можем тоже. Его никто не опознал.

– А вдруг он в тот вечер звонил на фирму к Варягину и спрашивал его? Секретарша может узнать голос.

– Умница!

– А ты меня ругаешь.

– Когда надо, хвалю. Слушай, почему такая простая мысль не пришла в голову мне?

– Было бы странно, если бы пришла.

– Ладно, не загордись. Вот мы его завтра и прищучим. Главное, чтобы секретарша голос узнала.

– Ты так уверен, что он звонил?

– Я хочу быть в этом уверенным. Мне этот человек очень не нравится.

А на следующий день Люба, нос к носу, столкнулась с Варягиным.

Она как раз выходила из подъезда, а Олег Валерьевич садился за руль типично дамской иномарки. Рядом стояла его прежняя машина, и к ней с ключами в руке шел Михаил Борисов. Видать, подрядился отогнать машину покупателю. И тут успел! Прямо впиявился в господина Варягина!

Люба растерялась. Мужчины находились довольно далеко от нее, но ведь надо идти к метро! Если они чуть помедлят, ей придется пройти мимо. Как поступить? Снова прятаться в подъезде? Идти вперед? А если Борисов накинется с упреками? Мол, что же это вы, психотерапевт, милиции секреты выдаете? Или вы у них на зарплате? Люба намеренно замешкалась у двери, роясь в сумочке и играя в забывчивость. Ой, а ключи я взяла? А мобильник? А губную помаду положила? Люба надеялась, что Борисов с Варягиным не обратят на нее внимания и уедут по своим делам. И неприятной сцены удастся избежать.

Первым медленно тронулся Варягин на дамской иномарке и успел уже отъехать метров на двадцать, когда прогремел взрыв.

Любе какое-то время казалось, что она оглохла и ослепла. Рвануло здорово! Казалось, сам воздух сделался вдруг горячим и тяжелым, словно бы состоящим из огромных свинцовых плит, которые трутся друг о друга, и грохочут, грохочут, грохочут. Метрах в тридцати от нее горела большая черная машина. Люба не сразу сообразила, что случилось, ей на минуту показалось, что произошло землетрясение, и сейчас вокруг начнут рушиться дома. Дышать этим свинцовым воздухом было так тяжело, что она закашлялась. Вокруг что-то выло. У стоящих во дворе машин сработала сигнализация. Она почувствовала себя беспомощной. Потом начали появляться какие-то люди. Кто-то схватил ее за руку.

– С вами все в порядке?

– Что? – попыталась она перекричать вой многочисленных противоугонных устройств.

– «Скорую» уже вызвали. Потерпите.

Любу, как слепую, повели к скамейке и усадили на нее. Уши у нее все еще были заложены. Это было похоже на легкую контузию. Тут Люба заметила, что двор полон народа.

– А-а-а! Террористы дом взорвали! – кричала какая-то женщина, прижимая к себе жестяную коробку, видимо, с деньгами и документами.

– Убийцы!!!

– Милиция! Где же милиция?!

– Пожарных сюда! Гаражи могут загореться!

– «Скорую», женщине плохо!

– Уже вызвали!

– А мужика-то, мужика-то просто в клочья разорвало!

– Почти ничего ж от него не осталось!

– Мамочки, кровищи-то сколько!

Люба с трудом сообразила, что женщина, которой плохо, это она, а почти ничего не осталось от Михаила Борисова, который пытался уехать со двора на бывшей машине Олега Варягина.

– С вами все в порядке?!

– Что? Вроде бы.

– Вы свидетельница.

– Что?

– Свидетельница, говорю! И вон тот мужик!

Люба, словно в тумане увидела Олега Варягина, который брел к ней, шатаясь, как пьяный.

– Мишка, – пытался он выговорить дрожащими губами. – Там… – Варягин махнул рукой в сторону горящей машины. – Вот тебе и дофилософствовался. Суд, справедливый или нет, случился. Вы-то целы?

– Вроде бы, да, – не очень уверенно ответила она. – Звон в голове. И лицо. – Она потрогала щеки. – Горит.

– Ничего не заметно. Потерпите, сейчас «Скорая» приедет.

Он сел рядом и вдруг заплакал. Люба потрясенно молчала.

«Скорая помощь», пожарные и милиция появились почти тут же и одновременно. Двор, где горела машина, оцепили. Краем уха Люба услышала, что повезло, взрыв был направленным, хотели ликвидировать только машину Варягина. И людей по близости не оказалось. Кроме Любы никто не пострадал.

Вскоре появился взволнованный запыхавшийся Стас.

– Люба! – отчаянно закричал он. – Почему на звонки не отвечаешь?!

– Звонки? Какие звонки? Я ничего не слышу. – Она потрогала уши.

– У тебя что, контузия? – Стас схватил ее за руки.

– Вроде бы проходит.

– Успокойся, милая, все хорошо. Господи, как я испугался! Сразу подумал о тебе. Как только узнал, что пострадала женщина.

Люба прижалась к нему и разревелась. Она наконец поняла, как велика была опасность. Только теперь ей стало страшно.

– Врач! – не своим голосом заорал Стас. – Мать вашу! Где врач?!!

К Любе уже спешила женщина в белом халате с чемоданчиком в руке. Она тут же принялась наполнять шприц какой-то жидкостью.

– Шок. У меня нервный шок, – всхлипнула Люба.

– Сейчас все пройдет. Потерпите минутку.

Она почувствовала укол в руку. В вену.

– А лицо? Что с лицом?

– Да все нормально. Красивая, как и всегда. – Стас пытался улыбнуться, в тоже время осторожно и внимательно ее осматривая и ощупывая.

– Не мешайте мне, мужчина! – попыталась оттереть его от Любы врач.

– Я ее муж!

– Все равно не мешайте!

– Мне уже лучше, – всхлипнула Люба. Оттого, что Стас назвался ее мужем, сразу полегчало. Мог представиться и сотрудником милиции. Тоже сработало бы.

– Руки-ноги как? – не успокаивался он. – Шевелятся?

– Меня уже спрашивали. Шевелятся. Кровь! На рукаве кровь!

– Не пугайся. Чем-то зацепило. Пустяки.

– Женщину надо в больницу, – заявила врач. – У нее контузия.

– Я уже лучше слышу, – запротестовала Люба. – Мне на работу надо. Меня же люди ждут! Не хочу я ни в какую больницу!

– Да какая тебе сегодня работа! – отмахнулся Стас. – Позвони, отмени прием.

– Но я же.

– Люба, ты единственный свидетель, пойми.

– Но я же рылась в сумочке, искала ключи. И Варягин. Где он? Он тоже все видел!

– Его уже допрашивают.

– Господи! Борисов! Его же убили! – спохватилась она.

– Успокойся.

– Но как же? Стас? Как же так?

– Тебе повезло, что не пошла дальше. Остановилась бы возле клиента, «здрасте-здрасте», о здоровье, о делах, «пока-пока», он бы ключик в замке зажигания повернул, и… Подумать даже страшно, что бы от тебя осталось! В рубашке родилась.

– Но это же не его хотели.

– А кого? Опять Варягина?

– Да. Где он?!

– Успокойся, – в который уже раз сказал Стас. – Я тебе сказал: его допрашивают. Все начальство наше здесь, скоро и высшие чины появятся. Адвокаты-депутаты. Пресса тут как тут. Ну все, рейтинг криминальных новостей подскочит до небес! К тебе корреспондент идет, мужайся.

– Как вы себя чувствуете? – Решительный молодой человек сунул Любе под нос микрофон.

– Спасибо, нормально.

– Что вы видели? Расскажите!

– Извините, я не очень хорошо себя чувствую.

– Он при вас садился в машину?

– Да.

– И что? Взрыв прогремел неожиданно, да?

– Да.

– И как все было? Что вы ощущали?

– Эй! Отвяжись от нее! – одернул нахала Стас. – Не видишь, у нее шок!

– Мы в прямом эфире! – заорал парень с микрофоном. – Нас смотрит вся страна!

– А мне нас…ть! Женщина сама еще не поняла, что она в тот момент ощущала, – решительно оттер его плечом Стас. – Извините, но в интересах следствия мы пока не можем дать подробную информацию о происшествии, – сказал он в камеру и закрыл ее рукой.

– Что вы делаете? – возмутился корреспондент.

– Ты что, оглох? Сказано тебе: никаких комментариев!

– А когда?

– В другой жизни.

– Представьтесь, пожалуйста, – сообразил наконец парень с микрофоном.

– Люба, идем. – Стас потянул ее за собой.

Корреспондент, махнув рукой оператору, метнулся к группе мужчин в дорогих костюмах. На подъездах к оцепленному двору припарковались их черные лимузины.

Самохвалов же отправился работать. Олег Варягин как раз давал показания. Люба стала невольной свидетельницей его откровений.

– Вот это номер, а? Вот это номер! – без конца повторял Олег Валерьевич. – Мишка, Мишка, как же так! А?

– Можно в подробностях? – попросил его Стас.

– Да о чем тут говорить?! Вы что, не видите, что творится, а? Вот это номер!

– А ну, прекрати истерику! Женщина, и та лучше держится, – кивнул Самохвалов на Любу.

– Да пошел ты на…! – заорал Варягин.

– Стас, не надо так, – поморщилась она. – У человека на глазах умер друг.

– Ключ в замке зажигания повернул и – бац! В клочья! Как в кино! Жуть! Вот это номер! – подтвердил Варягин.

– Вы кому-нибудь говорили, что собираетесь продавать машину? – спросил Стас.

– Да всем говорил!

– А о том, что продали ее и сегодня утром передаете покупателю?

– Да кому ж я успел сказать? Он же думал с самой субботы! Покупатель! Думал, думал и надумал. Сегодня. Деньги передал.

– Где деньги?

– У меня в машине. И как же мне теперь быть? Машина-то по документам уже и не моя.

Я ему доверенность написал. С деньгами-то как? А? Как с деньгами? Черт, что ж это я! О каких-то деньгах! Мишка умер, а я о деньгах!

– Значит, кроме вас, покупателя и только что погибшего Борисова о состоявшейся сделке не знал никто? – уточнил Стас.

– Нет. Больше никто не знал.

– Тогда вероятность, что именно вас хотели убить, возрастает.

– Конечно, меня! Да кому нужен Мишка Борисов? Соседу по даче? Смешно!

– Как знать, как знать. А что у него с соседом? Нормальные отношения?

– Да какие там отношения! Черт знает что! То есть, я не про отношения. Конечно, меня хотели убить! Меня!

– Если учитывать две предыдущие попытки. Тоже неудачные, – вздохнул Стас и не удержался: – В рубашке вы родились, Олег Валерьевич. Чем же вы так кому-то насолили? Машину взорвали, это вам не шутки! Это ж готовиться надо, взрывчатку где-то доставать! Но отравить вас не удалось, зарезать тоже. Кого-то вы до печенок достали, Олег Валерьевич. Если мы вашего врага в ближайшие дни не вычислим, эдак он дома взрывать начнет. Поезда-самолеты. Вы никуда в ближайшее время не собираетесь? К бабушке в деревню или на курорт?

– Идите вы к черту! – взвился Варягин. – А вы-то как? – спохватился он и сочувственно посмотрел на Любу. – Вам тоже досталось.

– Заметил наконец, – хмыкнул Стас.

– Я в порядке, – сказала она.

– Я же вам говорил, что Михаил здесь ни при чем!

– Когда именно вы это говорили? – тут же вцепился в него Стас.

– Да какая разница! Я хочу, чтобы ко мне приставили охрану! – решительно заявил Олег Варягин.

– А как насчет проблем? – усмехнулся Стас. – Как насчет желания свести счеты с жизнью? Что, пропало?

– Да какие там проблемы, – поморщился Варягин. – Смерть – вот главная проблема! Бац – и в клочья! Бац и… – Он судорожно сглотнул.

– Вылечились, значит, – через силу улыбнулась Люба. – От желания умереть. Оказалось, что это больно и очень некрасиво.

– Дайте мне охрану! – потребовал Варягин.

– Охрану мы к вам приставить не можем, Олег Валерьевич, – мстительно сказал Стас. – У нас людей не хватает.

– Вы же милиция, вы должны.

– Вы же нам помочь не хотите.

– Как помочь-то?

– Рассказать правду.

– Да я и рассказываю! Это кредиторы, точно. Попугать решили.

– Ничего себе, попугать! С трупа, что ли, долги потом спрашивать?

– Не знаю.

– Может, вы что-то скрываете? Может, вы подпольный миллионер, а бедным только прикидываетесь?

– Да какой там миллионер! У меня одни долги! Берите, да проверяйте! Стал бы я классную тачку продавать, если бы деньги не были нужны до зарезу! Я не понимаю, за что меня хотят убить. За что?!!

– Вот то-то и оно, – задумчиво сказал Стас. – Был бы ясен мотив, мгновенно нашли бы и убийцу. У Борисова он был. Мы его сегодня хотели раскрутить на чистосердечное.

– Ха-ха! У Мишки был мотив! Да не смешите меня! Вот он уж точно и мухи не обидит. Не обидел. То есть, бы. Не обидел бы. О черт!

Варягин взялся за голову. «Спокойно», – сказала себе Люба. «Я видела больше него. Надо просто вспомнить. Собраться и вспомнить».

На работу она так и не пошла. Позвонила пациентам, извинившись, отменила прием.

– Я видела вас сегодня по телевизору! – сказала одна ее клиентка. – Какой ужас!

– Да, неприятная история.

– Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, нормально.

– Я вам сочувствую. Вы дома или в больнице?

– Дома. У меня пара царапин и легкая контузия.

– Лечитесь, Любовь Александровна. Удачи вам и крепкого здоровья.

Да уж! Удача ей сегодня понадобилась! Как говорится, бог миловал. Люба до сих пор вздрагивала при мысли, что могла бы зацепиться с Борисовым языком. А он в этот момент повернул бы ключ в замке зажигания. Б-р-р-р…

Потом позвонила Люська.

– Что, подруга? Вот ты и стала телезвездой!

– Не сыпь соль на раны, – взмолилась Люба. – Ты тоже видела сюжет в криминальных новостях?

– Бьет все рейтинги, – подтвердила Людмила. – Ты опять во что-то вляпалась? Колись!

– Нет, просто из дома вышла, и вот…

– Удачно вышла. Миллионы людей утром пошли на работу, но только тебе удалось попасть в сводку криминальных новостей, – хмыкнула Апельсинчик. – Люба, что случилось?

– Это длинная история.

– Приехала бы, рассказала. Может, я смогу помочь? У меня как-никак связи.

– Я и собиралась.

– Боюсь, пока соберешься, от тебя ничего не останется.

– Люся, ну чем ты мне можешь помочь?

– Если хочешь, можешь пожить у меня. Жилплощадь позволяет.

– Нет, спасибо. Не переживай: это не меня хотели убить.

– А кого?

– Моего знакомого.

– Ну и знакомые у тебя! Постой-ка. Хотели убить или убили?

– Хотели. Не получилось: за руль сел другой человек.

– Да? Ты бы держалась от такого знакомого подальше.

– Спасибо за совет.

– Я тебя жду в воскресенье.

– Хорошо.

– До встречи?

– Да, до встречи.

– Все, пока.

И тут Люба сообразила, что звонят в дверь. Почему Стас никогда не воспользуется своим ключом, интересно?

– Ты?

– Кого-то другого ждала?

– Нет. А где твой ключ, Стас?

– Забыл, куда засунул. Найду, не переживай. Почему долго не открывала?

– По телефону разговаривала.

– Что, поклонники замучили? Ты ж у нас теперь телезвезда!

– Да уж, телезвезда.

– Не боишься, что на улице теперь узнавать будут? Автограф просить?

– Вечно ты с дурацкими шутками! Лучше скажи, что удалось выяснить?

– М-м-м… – пробурчал он что-то неразборчивое.

О делах Стас упорно не говорил весь вечер. Люба уже начала терять терпение.

– Все-таки, это теперь касается и меня, – не выдержала наконец она.

– Не думаю.

– Я теперь свидетель.

– Что, ты видела, кто бомбу в Варягинскую машину подложил?

– Нет, не видела. К сожалению.

– К счастью. Как ты думаешь, на что способна ревнивая женщина?

– Очень ревнивая?

– Похоже, что да.

Люба уже догадывалась, куда он клонит.

– В деле появился новый фигурант?

– Как ты догадалась? Да, милая, шерше ля фам. Варягин ей несколько раз отказал в любви. Не проявил должного внимания. Она и решила: «Не доставайся ты никому!»

– Сомнительно. Ладно, яд в бутылке. Но пырнуть ножом? Подложить бомбу в машину?

– Наняла кого-нибудь.

– Сомнительно, – повторила Люба.

– Сегодня я имел удовольствие познакомиться с этой особой. И не понимаю, почему Варягин на нее не запал. Я бы на его месте…

– Не сомневаюсь. Но ты же не видел еще его жену. То есть, бывшую жену. Варягин говорит, она красавица.

– Когда это он с тобой говорил?

– Я же относила ему письмо! Вспомни! – выкрутилась Люба.

– Никак не могу понять, поэтому это первой встречной Варягин рассказал в подробностях всю свою биографию? – прищурился Стас.

– Он просто обмолвился, что бывшая жена красавица, – покраснела Люба.

– Почему бывшая? Насколько я знаю, она на развод не подавала. И он тоже. Просто разъехались на время. А вообще ты права: надо бы посмотреть на эту Снежанну Павловну Варягину. Может, там такое! Хотя, и любовница очень даже ничего.

– Она ему не любовница.

– Ну, могла бы ею стать. Если бы он не был таким дураком.

– Стас! Говори по делу! И без эмоций.

– Без эмоций, извини, не могу. Знаешь, как начинаются все любовные романы? С описания главной героини. – Стас прикрыл глаза и, подвывая, заговорил: – «С того самого момента, как девушка появилась в комнате, все без исключения взоры были прикованы только к ней. Она была среднего роста, но удивительно пропорционально сложена. Ее лицо поражало своей белизной, волосы были черны, как жаркая летняя ночь, а дивные антр-р-рацитовые глаза»…

– Как-как?

– Антр-р-рацитовые.

– Ты хотя бы в курсе, что такое антрацит?

– Не лови меня на слове, подруга. Это уголь. Но согласись, что угольные глаза – это звучит жидковато.

– Откуда такие познания? Ты что, читаешь любовные романы?!

– Я – нет. Но у нас на работе есть одна баба, следователь дознания. Кремень, а не баба, характер железный, умна необыкновенно, дела ведет – просто блеск! Черт, а не баба! Мужикам на нее надо равняться. Но у нее в сумочке всегда лежит такая вот книжица. И самое смешное: она их читает.

– Ну и что?

– Причем запоем, и даже на работе. Пока подследственного на допрос ведут, эти дивные антрацитовые глаза светят ей с любимых страниц. Или сапфировые. Бывают еще изумрудные. Мы с операми таскаем у нее иногда эти книжонки и устраиваем громкие чтения. Когда охота поржать. Купим пивка, и КВН отдыхает!

– И тебе не стыдно? Женщина читает о любви. Может, она не замужем. Ей хочется помечтать.

– Может. Мы же не над ней потешаемся. Просто забавно. Особенно, когда доходит до постельных, извиняюсь, сцен. «Он посмотрел на нее страстным взглядом, потом медленно подошел и обнял за хрупкие плечи. Потом медленно провел своим горячим языком по…»

– По-моему, достаточно.

– Ну, как хочешь.

– Попробуй сам что-нибудь написать, критиковать легко. Так, значит, у особы, страдающей по Варягину, черные глаза?

– Антр-р-рацитовые.

– Давай без поэзии. Хотя я понимаю, что у тебя слюни потекли. Как там насчет фигуры? Удивительно пропорционально сложена?

– Именно, – кивнул Стас. – Знаешь, я слегка разомлел. Вот представь: в кабинет входит такая шикарная женщина! И мы с ней остаемся наедине! На ней короткая юбка и сапоги-ботфорты. Она садится передо мной и закидывает ногу на ногу. – Он обиженно заморгал. – И что мне делать?

– Допрашивать ее! Она, возможно, и есть убийца!

– Ты же сама недавно сказала, что это сомнительно.

– Я переменила мнение. Судя по описанию, это женщина-вамп.

– А ты, оказывается, ревнивая.

– Нет.

– Ревнивая. Ладно, не будем про это.

– Проверь ее алиби. Круг знакомых.

– Ты мне что, советы взялась давать?! Вот, бабы!

– Не кричи на меня! Не забывай, что я сегодня оказалась в двух шагах от эпицентра взрыва.

– А ты не лезь, куда не надо! Сиди дома, и все будет в порядке!

Прошло несколько дней. Люба начала волноваться: от Варягина ни строчки. Забился в нору и дрожит? Страх – сильное чувство. Или потерял доверие к своему виртуальному психотерапевту? Она уже готова была ему позвонить.

– Доброе утро! С вами «Еда без вреда»!

Люська, как всегда, излучает оптимизм. Вот кто настоящая телезвезда! Чего хотела, добилась. Интересно, много людей смотрит эту передачу? Люба искренне желала подруге оглушительного успеха.

– Сегодня, как я и обещала, мы поговорим о людях со второй группой крови и диетой для них.

Замечательно!

– Подруга, ты конспектируешь? – зевнул Стас.

– А ты сам как, определился с группой крови?

– Смотря, что она будет готовить.

– А я, похоже, и без диеты скоро похудею. От нервов, – вздохнула Люба.

– …эта кровь текла в жилах древнейших земледельцев, и поэтому люди, обладающие второй группой крови, должны есть как можно больше фруктов и овощей.

– У меня точно не вторая, – передернулся Стас. – Скорее всего, третья. Или даже четвертая. Ты бы поговорила со своей телевизионной подругой, а? Мне нужна группа, которой показано соленое, острое, жирное, сладкое.

– И пиво.

– Само собой.

– …мясо категорически противопоказано! – заявила с экрана Людмила.

– Это не мое. – Стас потянулся за тренировочными штанами. – Ты слушай о том, что тебе противопоказано, а я пойду на кухню, колбаски наверну.

– …тушеные баклажаны.

– Какая гадость! – сказал он, закрывая за собой дверь.

– Сам ты гадость! Очень вкусно!

Этот рецепт Люба уже знала. Незачем записывать. Проще завтра поехать к подруге в гости и налопаться всего, что она так замечательно умеет готовить. Люська не только талантливая, но и предприимчивая. Умеют же некоторые люди извлекать из своего хобби материальную выгоду! Может, тоже подрядиться на телевидение, в какую-нибудь передачу? Попросить Людмилу оказать протекцию.

«Глупая мысль», – одернула себя Люба. Радоваться надо за лучшую подругу, а не ревновать к ее славе. В гости вот позвала. Интересно, чем занят Сергей Иванов, обожаемый Люськин муж, красавец мужчина? Ремонт, что ли делает в новой квартире?»

Ремонтом в огромной трехкомнатной квартире еще и не пахло. Зато аппетитно пахло тушеным мясом, специями и соленьями, которые Людмила с энтузиазмом выставляла на стол, накрытый в самой большой комнате.

– И как тебе? – спросила Апельсинчик у Любы. – Хоромы? А?

«Хоромы» напоминали зал ожидания какого-нибудь вокзала: коробки, тюки, не распакованные еще баулы, содранные кое-где со стен обои. А в самой маленькой комнате, дверь в которую была распахнута, Люба увидела матрас и брошенное на него одеяло с подушками. Больше там не было ничего, даже табуретки.

– Временные неудобства, – прокомментировала подруга. – Зато все наше.

Люська не способна была унывать, хотя Люба на ее месте давно повесилась бы от тоски. Ремонт в трешке – это же неподъемно!

– Бедненькая, – посочувствовала она подруге.

– Счастливая, – возразила та. – Тьфу, тьфу, тьфу, как бы не сглазить!

– А мебель где? У тебя же все было.

– Не тащить же в новую квартиру старую мебель? На три комнаты ее все рано не хватило бы. Устроила распродажу.

– Но спать на чем-то надо?

– А нам с Сережей и на матрасе хорошо, ты не беспокойся! – подмигнула Люська. – И кухонная утварь в полном боекомплекте. Мне больше ничего не надо. Ему тоже.

– От известного итальянского производителя утварь? – съехидничал Стас, пристраивая на вешалку неизменную джинсовку.

– Это он о чем? – моргнула Люська. – Да, спонсоры пока балуют.

– Он о девушке, – хмыкнула Люба. – Девушка ему понравилась, которая в твоей передаче посуду рекламирует.

– Ах, это… И ничего особенного!

– Я все гадаю, что бы тебе такого полезного подарить на новоселье? – спросила Люба.

– Вот будет новоселье, тогда и подаришь. А сегодня генеральная репетиция. Сережа! Ты где, Сережа?

– Пытаюсь хоть в одной комнате навести относительный порядок. – Он появился в прихожей, и Люба привычно подумала: «Самый красивый мужчина, которого я видела в жизни». – Здравствуйте.

Стас был ниже Люськиного мужа почти на голову, и Люба заметила, что ее любимый мужчина занервничал. Впрочем, Люська была ниже Сергея аж на две головы, что не мешало ему обожать супругу без меры.

– Самохвалов! Комплексы надо лечить! – прошипела Люба толкнув Стаса в бок.

– О чем ты?

– Какой красивый мужчина! – Супруги как раз ушли на кухню, и Люба позволила себе высказаться.

– Ничего особенного!

– А мне, думаешь, приятно, когда ты пялишься на девиц? Или описываешь их прелести? Ах, у нее на ногах были ботфорты!

– Что вы тут застряли? – выглянула в прихожую Люська. – Проходите к столу! Все давно готово!

– Может быть тебе помочь? – спросила Люба.

– Не надо, я сама. Отдыхай.

И Люська упорхнула.

– А где Петя? – спросила Люба, сообразив, что не видит рыжего Люськиного отпрыска. Они уже расселись за столом, Стас поближе к студню, Люба к баклажанам. Ждали только Сергея.

– Гуляет. Погода хорошая, чего ему здесь торчать?

– Еще кого-нибудь ждешь?

– Соседку.

– Ту самую? Ларису?

– Ага. Ты ревновать не будешь?

– Кого?

– Капитана своего, не моего же Серегу. Его я буду ревновать.

– Ревновать?

– Эта Лариса оч-чень интересная женщина.

– Зачем же ты ее тогда в гости зовешь?

– Может, своего мужа на вшивость проверяю? Способен он на флирт с интересной дамой или не способен? Я-то далеко не красавица. Эксперименты ставлю.

– О чем это вы шепчетесь? – насторожился Стас.

– Сейчас придет еще одна гостья, – сказала Люба.

– А может, не будем ее дожидаться и начнем?

– Потерпи, обжора!

Люба вдруг вспомнила, что еще недавно главной Люськиной проблемой была теснота в однокомнатной малогабаритке и невозможность разменять ее на жилплощадь побольше. И подруга эту проблему все-таки решила!

– Я тебя хотела попросить, – нагнулась к самому ее уху Люська. – Как психолога. Приглядись к моему мужу и Ларисе и скажи: есть между ними чего или нет? Эта Лариска – настоящая акула! И не замужем. Так и крутится возле моего красавца. То лампочка у нее перегорела, то слив засорился.

– Не волнуйся так.

– Меня целыми днями дома нет, и по выходным тоже. А у Ларисы на фирме проблемы, зачастую без работы сидит. Петьки целыми днями дома нет. Да и не могу я сына попросить приглядывать за отчимом.

– Мы уже будем наконец есть? – потерял терпение Стас. – Где Сергей?

– Сережа! – закричала Люба. – Мы тебя ждем!

Он появился в комнате с доверху наполненной хлебницей. Люба со вздохом подумала: прощай, диета! Последней, вслед за хлебницей появилась Лариса.

Люба и сама слегка занервничала, прекрасно понимая подругу. Лариса оказалась красивой, ухоженной женщиной, с отличной фигурой. Одета Люськина соседка была так, чтобы подчеркнуть достоинства этой фигуры, во что-то обтягивающее и блестящее. Они с Апельсинчиком проигрывали этой шикарной женщине по всем статьям. Лариса была и красивее, и моложе. А выглядела просто потрясающе!

И тут она заметила, что Лариса не отрываясь, смотрит на Стаса. Вышла даже легкая заминка, поскольку гостья не спешила садиться за стол.

– Да, мир тесен! – высказался наконец капитан Самохвалов.

– Может, я лучше пойду? – вскинула голову брюнетка.

– А в чем, собственно, дело? – удивленно спросил Сергей.

Они с Людмилой переглянулись:

– Вы что, знакомы?

– Да, мы уже встречались. В официальной, так сказать, обстановке, – хмыкнул Стас. И тут до Любы дошло: «ее волосы были черны, как жаркая летняя ночь, а дивные антрацитовые глаза…» Стас довольно выразительно описал новую фигурантку в деле о покушении на Олега Варягина. Можно уже было и догадаться!

– Ах, вы уже встречались, – протянула Люська. – Бывают же такие совпадения.

– Лариса Валентиновна проходит свидетельницей по делу, которое я… В общем, не ожидал. – Стас явно занервничал. – Это мне надо бы уйти.

– Можно просто Лариса, – с вызовом сказала брюнетка, усевшись за стол. Люба поняла, что наглости ей не занимать. – А вам что, с подозреваемыми можно только в рабочем кабинете встречаться?

– Ну, от случайных встреч никто ведь не застрахован, – попытался улыбнуться Стас. – Если, конечно, они случайные.

– Клянусь, я ничего не знала! – ударила себя кулаком в грудь Люська.

– Учтите, мы сегодня без протокола, – хихикнула Лариса. – Если что, я от своих показаний откажусь.

– Давайте выпьем за переезд, – потянулся к бутылке Сергей, чувствуя, что атмосфера в комнате слишком уж напряженная. – В конце концов, никто не виноват, что мы с Ларисой оказались соседями.

– Я себя уж точно виноватой не чувствую, – сверкнула брюнетка антрацитовыми глазами. – Рада познакомиться поближе. Мне, пожалуйста, водки.

Люба с Апельсинчиком переглянулись.

– Водки, так водки. – Стас потянулся к запотевшему графину.

Через два часа картина полностью изменилась. Лариса оказалась не дура выпить, Самохвалов тоже вмазал, выпила и Люська, чтобы от них не отставать. Люба, которая уже поняла, что ей вести машину, к вину не притронулась. Сергей тоже пил мало.

– А почему ты не замужем? – все добивался от красавицы пьяный Стас.

– Не хочу, – смеялась не менее пьяная Лариса.

– Как так? Все женщины хотят замуж!

– Ха-ха! Кто это сказал?

– Мой жизненный опыт. – Стас выразительно посмотрел на Любу.

– Ха-ха! – заливалась смехом Лариса.

– А, правда, что у Варягина жена – красавица?

Лариса тут же перестала смеяться.

– Ничего особенного! – отрезала она.

Люба уже в третий раз за сегодняшний день слышала эту фразу. Сначала Люська сказала это в адрес своей помощницы, выносящей итальянскую посуду, девушки модельной внешности, очевидной красотки. Потом Стас также высказался о Сергее Иванове, равных которому в плане мужской харизмы было немного. Теперь вот Лариса. Это означало, что Снежанна Варягина редкой красоты женщина.

– За ней, говорят, и брат его ухаживал? – не унимался Стас. – Значит, красивая?

– Я с ним не знакома.

– Ничего, я оценю. – Стас потянулся к графину. Лариса проворно подставила свою рюмку.

– Не поставить ли чайник? – выразительно намекнула Люська.

– Мы еще с горячим не справились, – окончательно захмелевший Стас покосился на аппетитные Ларисины колени: – Эх, Лорик! Тебе бы выйти замуж за какого-нибудь крутого бизнесмена!

– Я тоже на это рассчитывала, когда на работу устраивалась! Ха-ха!

– Значит, хозяина увести хотела у молодой жены?

– Да я и сама нестарая. Ха-ха!

– Ну а теперь-то он тебе на кой?

– Это что допрос?

– А я ведь знаю, что ты к нему в гости ходишь! – пьяно погрозил ей пальцем Стас.

– Подумаешь! Я ко многим мужчинам в гости хожу!

Люба покосилась на подругу. Люська при этих словах – хлоп одним махом целый бокал вина! Явно ревнует!

– И в самом деле, пора ставить чайник, – громко сказала Люба.

– Может, потанцуем? – встал с дивана Сергей. – Музыку включить?

– Ты прекрасно знаешь, что я с тобой в разных весовых категориях! – фыркнула Люська. – Любаша, ты представляешь себе, как мы смотримся, когда танцуем? Он метр девяносто, а во мне и ста шестидесяти нет! Дурацкая идея, Иванов!

– Какая муха тебя укусила? – нахмурился Сергей.

– Танцуй лучше с Ларисой!

– С Ларисой буду танцевать я! – Стас встал и тут же покачнулся.

– Ты поедешь домой! – решительно сказала Люба.

– А мне тут нравится!

– Я, пожалуй, пойду, – привстала Лариса. – У вас тут для танцев и без меня подходящая компания.

– Я провожу, – вызвался Стас.

Люба поймала взгляд подруги: «И ты это допустишь?!»

– Стас, а ты дорогу обратно найдешь? – спросила та, поскольку Люба молчала.

– Есть такая вероятность.

Когда капитан Самохвалов с брюнеткой исчезли, Люська тут же и высказалась:

– Какая же она дрянь!

– Ты ведь сама ее пригласила! – удивился Сергей. – Ты всегда настаивала на том, что с соседями надо дружить.

– Вот как это называется?! Дружить?!

– Да какая муха тебя укусила?!

– Она сама сказала: «Я ко многим мужчинам в гости хожу!» Причем призналась, что устроилась на фирму с расчетом выйти замуж за ее хозяина! Развести его с женой!

– Ты меня ревнуешь, – догадался Сергей. – По-моему, у Любы повод гораздо весомей. Хотя я уверен, что Стас это делает по работе.

– Хорошая работа! – горько сказала Люська. – Люба! А ты что молчишь? И что ты сидишь? Беги к ним!

– Он и в самом деле пошел по работе, – промямлила она. – Хочет выяснить, есть ли у Ларисы знакомые из криминального мира.

– У этой всякие могут быть! – фыркнула Люська.

– Что ты несешь? – укоризненно посмотрел на жену Сергей.

– Да я сама недавно на лестничной клетке встретила такую рожу! Сразу видно: уголовник. И между прочим, он звонил в Ларисину дверь!

– Да это ее брат!

– А ты что, уже всех ее родственников знаешь?

– Тебе надо дома чаще бывать, и ты их будешь знать.

– Ах, вот в чем проблема! Да я, между прочим…

– Все, хватит, – скомандовала Люба. – Это мне сейчас надо переживать. Не Сергей напросился ее провожать, а Стас.

И тут в дверь позвонили.

– Вот и твой ненаглядный капитан вернулся! – вскочила Люська. – Открыто! – прокричала она. – Самохвалов, заходи!

Но в комнате никто не появился. И в дверь больше не звонили.

– Я его сейчас приведу, – решительно сказала Люба и встала. – Работать надо на работе, а не в гостях.

Стас стоял в прихожей и пьяно смотрел в зеркало.

– Все еще не можешь поверить в свою неотразимость?

– Мы только что выяснили весьма интересную вещь, – глубокомысленно сказал Стас.

– Из области?

– Я проверял ее алиби.

– И какого оно цвета?

– Не понял?

– Белое? Черное? На косточках или без?

– Оно красное.

Люба размахнулась и с наслаждением влепила ему пощечину. Весь вечер напрашивался.

– И правильно! – похвалила ее выглянувшая в прихожую подруга. – Вмажь еще! По другой!

– Домой, живо! – скомандовала Люба.

– Между прочим, я не твоя собственность!

– Ты мой гражданский муж! И это не дает тебе права заводить шашни со всякими шлюхами у меня на глазах!

Она торопливо начала одеваться.

– Люсенька, спасибо за вкусный ужин, за приятную компанию.

– И за Ларису, – вклинился Стас.

– За Ларису особенно. Самохвалов, шагай к лифту!

– Заходите еще! – переглянувшись, хором сказали супруги Ивановы.

Выйдя из квартиры, Стас, пошатываясь, направился к соседней двери.

– Куда! – схватила его за плечо Люба.

– Нам разве не туда?

– Нет.

– Ты безжалостная.

– Если бы я была безжалостная, я бы поехала домой на метро. А тебя посадила бы за руль, пьяного. – Она втолкнула его в лифт и нажала на кнопку с цифрой «один».

– Да мне, менту, по фигу! Везде ж свои!

– И в аду тоже. Не сомневаюсь, что тебе забронировано лучшее местечко на самой горячей и большой сковороде. Поближе к огоньку. Если ты туда так торопишься, что ж…

Он надулся и замолчал. В машине Стас неожиданно протрезвел и начал оправдываться.

– Избила не за дело. Да, я задержался. В ее квартире зазвонил телефон. И разговор был очень интересным. Я был в комнате, поэтому Лариса говорила коротко: «да», «нет», чтобы я не понял сути разговора. И знаешь, какая была финальная фраза?

– Представляю себе.

– «Никаких денег ты за это не получишь!» Вот!

– Хочешь сказать, что ты работал?

– Да!

– Проверка на прочность застежки бюстгальтера входит в твои обязанности?

– Я же пошутил! Не знаю я, какое у нее белье! Мне по фигу!

– Ты пьян.

– Трезв, как стекло, – заверил ее Стас. – Я опер, а она подозреваемая. И если ты хочешь подробности моего визита.

– Самохвалов, заткнись!

В салоне наступила тишина. Он даже не критиковал, как Люба ведет машину.

– Злишься? – прервал наконец молчание Стас.

– Пытаюсь сосредоточиться. Я неопытный водитель.

– Я тебе клянусь, что работал! Я думал, что она напьется и проболтается.

– По-моему, больше напился ты. И болтал тоже.

– Да, немного перебрал, – признался он. – Но то ж по работе. Необходимость.

Тут Люба заметила, что стоящий на обочине гаишник в светящемся жилете показывает ей к обочине.

– Фу, – сказал он, сунувшись в салон. – Ну и амбре!

– Все в порядке, свои, – сунул ему под нос свое удостоверение Стас. – Еду с задания.

– Хорошее задание, – хмыкнул сотрудник ГИБДД, но взял под козырек. Он был в чине сержанта. – Езжайте.

– Я ж тебе говорил, – похвастался Стас. – Кто меня посадит, когда я памятник?

«Как же он меня иногда бесит!» – раздраженно подумала Люба.

Дома она уложила Самохвалова баиньки, а сама уселась за компьютер. От Варягина по-прежнему ничего не было. Жаль. А что там в чате?

Наташечка: всем привет, привет, привет!!!

Dosy: присоединяюсь!

Наташечка: Дося – это из рекламы моющих средств?

Dosy: нет, я сам по себе, просто полный.

Наташечка: полный идиот?

Dosy: в смысле, пухленький.

Наташечка: тогда и в самом деле поросенок!

Синяя Борода: а некоторым не нравятся худые.

Сказочник: как это понимать?

Синяя Борода: как пожелание на будущее.

Наташечка: Сказочник, а ты какой? Худой или толстый?

Сказочник: я умный.

Наташечка: полный отпад!

Синяя Борода: Наташечка, если ты пухленькая рыжая девушка с веснушками, то я готов с тобой встретиться вечером в среду.

Наташечка: еще чего! Я худая высокая брюнетка!

Сказочник: Синяя Борода, я попробую тебе помочь.

Синяя Борода: жду с нетерпением и надеюсь.

Сказочник: до свидания.

«Так, у нас появилась еще и Синяя Борода», – подумала Люба. – «Вернее, появился. Да, клиентов у них хватает! Герои сказочной страны, ха-ха! Вот бы получить список, наверняка все данные есть в их компьютере. Почему я не хакер? Влезть бы туда и узнать адреса и номера телефонов. Пособие что ли купить для начинающих? И что я там пойму? Нет, здесь нужен профессионал. К примеру, Градов. Но где он теперь, неизвестно. У Стаса что ли поинтересоваться о его судьбе? Может, самой справки навести?»

Половина первого ночи. Уже понедельник. Значит, вечером в среду. Почему же никто из женщин больше не обращается в милицию?

Она всю жизнь мечтала о машине. Еще когда не было своей ласточки, выпрашивала у папы его старенькую «Волгу», и, очутившись за городом, выписывала круг за кругом по проселочной дороге, вокруг дачного поселка. Потом легко сдала на права. Машина для состоявшейся женщины – это необходимость. Подтверждение ее статуса, ее успешности. Почему-то она тогда была уверена, что создана для роскоши. Только надо найти способ. Кто ж знал, что это окажется так сложно?

Хорошо было бы родиться высокой, стройной блондинкой, пойти в школу моделей, потом выиграть какой-нибудь конкурс красоты и удачно выйти замуж. Или не выходить замуж. Модели, они все имеют и так, без замужества. Главное – это найти богатого покровителя. И тогда он первым делом подарит машину. «Мерседес»! Новенький, сверкающий «Мерседес»! Кабриолет! С откидным верхом! У нее дух захватывало, когда она представляла себе, как мчится в кабриолете, волосы развеваются, шарф развивается, прямо как в кино, и все на нее смотрят! И все восхищаются!

Она со вздохом погладила руль своей крошки. Машина, которую она купила, была маленькая. Не машина, а так, машинка. Машиненка. Но это временно.

«Ничего-ничего, ты у меня тоже умная, хорошая, славная девочка. Лучше всех!»

В конце концов, чем не машина? Многие женщины на таких ездят. Хозяйственная сумка на колесах, чего еще-то надо? Доехать до магазина или до дачи, не зависеть ни от автобусов, ни от электричек. Родилась бы фотомоделью, а не маленьким, пухленьким цыпленком с рыжими волосами, тогда был бы «Мерседес». Кабриолет. А на таких пухляшек богатые мужчины не западают. И шикарных подарков им не дарят.

Зато волосы у нее роскошные. И какие-никакие подарки она от своего любовника получает. Остается ждать, когда он разбогатеет. Но вдруг, став богатым, он переметнется к какой-нибудь модели? С ногами от ушей. Она невольно заерзала на сиденье. Надо довольствоваться малым, раз такая некрасивая уродилась.

Она со вздохом посмотрела в зеркало: надо бы к следующему лету сбросить килограммов пять. Может, тогда любовник расщедрится, отвезет на юг. На модный курорт, за границу. Скажет своей жене, крашеной очкастой мымре, что уехал в командировку, или еще лучше, разведется с ней. Это предел мечтаний. Как же хочется обручальное колечко на палец! И тогда можно взять милого в оборот, заставить зарабатывать настоящие деньги. Вон подруге Надьке муж «Тойоту» подарил! А чем она хуже Надьки? Та тоже не красавица, зато законная жена, мать наследника. На детях мужики не экономят. А детей надо возить во всякие там школы и бассейны.

На всякий случай надо бы похудеть. Вдруг на юг? Вон в субботу была передача по телевизору «Еда без вреда» называется. Сказали, что тем, у кого вторая группа крови, надо есть как можно больше овощей. Интересно, а какая группа крови у самой ведущей? Между прочим, тоже маленькая, пухленькая, и волосы апельсинового цвета. Только наверняка не свои, а крашеные. И некрасивая она вовсе, эта ведущая, а так повезло! Телезвезда!

Да, хорошо было бы, если бы любовничек развелся. Потому что сейчас ему приходится вкалывать на две семьи. Жена не работает, любовница тоже только и мечтает о том, чтобы бросить ненавистную работу. Ах, как хорошо было бы не ходить на службу, сидеть дома, заниматься только собой. Ну и домашним хозяйством, так и быть. Конечно, работа не сильно напрягает. Не работа, так, халява.

Пять часов, а она уже едет домой. Хорошо! Сегодня обещал заехать любовник, можно у него и денег попросить. Пора. На что бы попросить? Серьги с брюликами подарил, колечко подарил, браслет золотой подарил, квартиру съемную оплачивает, машину купил. Что же еще?

– Есть у нее веснушки или нет?

– Что?

– Не разглядеть говорю.

– Какие сейчас веснушки! Веснушки – они весной, а сейчас осень на дворе!

– У рыжих круглый год веснушки.

– Может, она крашеная?

– Не. Непохоже. Красивые волосы.

– Как бы ее того.

– Что?

– Не сильно стукнуть. Очень уж машина у нее хлипкая.

– Делай свое дело.

– Черти бы взяли этих капризных клиентов с их закидонами!

– А кольца обручального на пальце нет?

– Что?

– Надо подставиться, говорю. Подходит.

– Скоро перекресток. Там и попробуем.

Браслет есть, колечко с брюликом тоже. Что ж еще попросить? Хорошо бы кулончик к нему с полукаратником, но это к Новому году. Сейчас еще рановато просить такие дорогие подарки. Что-то этот «Мерседес» подозрительно долго держится рядом? Что ему надо-то? Неужели клеит? Давно бы газанул и уехал! Если бы в машине сидел одинокий мужчина, она бы с ним пококетничала немного. Может, и зацепила бы. Но мужчин двое. Нет, двое ей ни к чему.

– Черт! Аккуратная! Вовремя притормозила. Может, ну ее?

– Нельзя отпускать.

– Долго рядом держимся. Подозрительно это.

– Кому?

– Нет, не могу. Не получается.

– Делай свое дело!

Скоро уже поворот. Надо бы перестроиться в другой ряд, да этот «Мерседес» мешает. Не джентльмен, мог бы женщину и пропустить. И вообще, почему он до сих пор держится рядом с ней? Подозрительно. Ладно, сейчас уже будет поворот. Прощай, дядя! Помаши тете ручкой! Серьги есть, браслет тоже, и машина. Что бы еще попросить? Ну, что?

Удар!

– Ты что о?..

– Е!

– Попали, а?

Рыжая голова лежит на руле. Женщина не двигается.

– Посмотреть бы, что с ней, а?

– Чего там смотреть! Не видишь, у нее кровь!

– Неужто она того?

– Сматываемся отсюда, понял?

– Я ж ее убил! Выходит, что убил, а?

– Сматываемся! С машиной потом разберемся. Надо от нее избавляться.

– Как избавляться-то?

– Что ты нервничаешь? На запчасти разберем. На ней теперь труп висит. Хотя вдруг она жива?

– Давай, выйдем, глянем, а?

– Поезжай!

Черный «Мерседес» лихо развернулся через сплошную и понесся прочь. Кто-то из случайных свидетелей ДТП, остановив машину, уже вызывал по мобильному телефону «Скорую».

Глава 6

– Говорите, вас слушают.

– Это Любовь Александровна?

– Да, это я.

– Я не слишком поздно вас беспокою? – вкрадчиво поинтересовалась женщина.

– Простите, кто говорит?

– Лариса. Мы с вами в воскресенье встречались у Людмилы Ивановой. Помните?

Люба чуть со стула не свалилась. Ну и наглая же девица!

– Конечно, я вас помню, – сухо сказала она. А Лариса все так же непринужденно продолжала:

– Мне вас рекомендовали, как очень хорошего специалиста. Могу я записаться к вам на прием?

– Ко мне? На прием?

– Да.

– По поводу?

– Видите ли, это личное. – Лариса замялась.

– У вас какие-то проблемы?

– А у кого сейчас нет проблем? Понимаете, мне не совсем удобно говорить об этом по телефону.

– Что ж, хорошо. Когда вам удобно?

– Да когда угодно! Хоть завтра!

– Хорошо. Завтра, скажем в четыре часа вас устроит?

– Да, конечно!

– Тогда приходите в…

– Да-да-да, – затараторила Лариса, записывая адрес. – Записала, все записала. К четырем буду у вас!

Люба уже собиралась положить трубку, когда вкрадчивым голоском ее собеседница поинтересовалась:

– Надеюсь, вы на меня не очень сердитесь?

Люба не нашла, что ответить, и держала в руке трубку, пока там не раздались частые гудки: собеседница сообразила, что пауза слишком затянулась. «Подумать только! И это после того, как»…

– Кто это был? – спросил Стас, появляясь в комнате и на ходу дожевывая бутерброд. Они уже собирались ложиться спать.

Вот уже вторые сутки Люба с ним почти не разговаривала. С тех самых пор как они побывали в гостях у Людмилы.

– Молчишь? Ладно, молчи.

– Это была Лариса, – не выдержала она.

– Какая Лариса?

– Та самая.

– А что ей от тебя надо? – Он откровенно удивился. – Неужели извинялась?

– Она записалась ко мне на прием.

– Куда-а?!

– Хочет проконсультироваться у психотерапевта.

– Если бы у нее были какие-то комплексы, я бы это заметил, – хмыкнул Стас.

– Завтра я все выясню.

– Мне опять спать на раскладушке? – жалобно спросил он.

– Я удивляюсь, почему ты вообще еще не съехал, – холодно сказала она. И не удержавшись, съехидничала: – К Ларисе. Заодно полечил бы ее комплексы.

– Ладно, не злись. Я и в самом деле работал.

– И много наработал?

– Ага. Сегодня я весь день собирал информацию о ее брате. Это с ним она при мне разговаривала на тему денег. Оказалось, герой войны.

– Какой войны? – теперь удивилась она.

– Чеченской, какой еще? Отвалялся недавно в госпитале, где лечился от последствий серьезного ранения. До сих пор в себя не придет, хотя прошел уже не один год. Здорово его шарахнуло. Видишь ли, мать у них с Ларисой два года назад умерла, а папаша, несмотря на то, что из него песок сыплется, недавно взял, да и снова женился. Да еще дитя настрогал. И разменял свою трехкомнатную квартиру на две. Однушку и двушку. С доплатой, разумеется. Сам с новой женой и младенцем остался в двухкомнатной, а взрослых детей отселил в однушку. Алексей ведь добровольно попросился в Чечню. Потом было ранение, госпитали, друзья-приятели, у которых он жил. И пил. А потом бац – размен! Лариса переехала в новую квартиру и стала жить одна.

– И что?

– Сейчас ее братец вроде как долечился. Друзья все пристроились кто куда и оказалось, что Алексею негде жить. Отец его к себе не пускает. Иди, говорит, к сестре.

– Но ведь это же несправедливо? Ларисе свою жизнь надо устраивать.

– А там дите! И как быть?

– Не знаю.

– Лариса с ним жить не хочет. Абсолютно нормальными люди оттуда не возвращаются. С войны. Он, говорят, орет по ночам. А тут однушка!

– И что у них за отношения?

– Хреновые отношения.

– Он, часом, не наркоман?

– Может, и так. Пьет точно.

– А когда начались покушения на Варягина?

– Ты думаешь, человек, который за два года и крови и смерти насмотрелся, будет снотворное в водку подсыпать?

– Но были же еще и нож, и бомба.

– Мы его сейчас активно проверяем. Тем более они при мне за деньги говорили. И жарко говорили. Кстати, я рад, что ты меня простила.

– Я не простила!

– Значит, мне показалось? – невинно посмотрел на нее Стас. – И кстати, чем это так воняет?

– Ой, у меня же молоко убежало! – спохватилась она. – И опять твоя Лариса во всем виновата!

Люба кинулась на кухню.

– Она не моя! – прокричал ей вслед Стас.

Неожиданный звонок Ларисы выбил Любу из колеи, заставил понервничать. Девушка не простая, необдуманных поступков не совершает. Ей что-то от Любы надо.

Когда она вернулась в комнату, Стас лежал на диване и щелкал пультом.

– Хочу отвлечься от работы, и ничего не получается! – пожаловался он. – Как вечер, так по всем каналам только и говорят, что о смерти! А у меня эти жмурики уже поперек горла стоят!

– Хватит врать!

– Смотри сама. Программа сегодняшнего вечера: отдыхайте после тяжелого трудового дня, сограждане!

Он нажал на первую кнопку.

– Я убью тебя! – зловещим голосом пообещал небритый тип испуганной девушке в очках. Девушка жутко закричала, и Стас тут же переключился на второй канал.

– …захватили террористы. Мы должны сделать все возможное, чтобы освободить заложников, – гнусавым голосом перевели слова чернокожего гражданина США, которому журналист чуть ли не в рот засунул микрофон. Рот у гражданина был такой большой, что микрофон легко бы там поместился. – Иначе все они погибнут.

– Убери! – взмолилась Люба. – Только не американский боевик!

На третьей кнопке двое разыгрывали сцену ревности:

– Ты должен быть осторожнее, – отчаянно жестикулируя, предупредила платиновая блондинка смазливого брюнета: – Он так ревнует, что хочет тебя убить!

И Люба тут же простонала:

– Нет, только не это!

На четвертой кнопке кого-то душили, на пятой – известный пианист с упоением ударял по клавишам, и Люба умоляюще покосилась на Стаса, который, поморщившись, поспешно переключился на шестой канал, сказав:

– Нет, только не это!

– …произошло дорожно-транспортное происшествие. Погибла женщина двадцати трех лет, ехавшая за рулем иномарки. Водитель второй машины скрылся с места происшествия. Как утверждают очевидцы, этой машиной был черный «Мерседес».

– Да она виновата, она! – возбужденно заговорил мужчина в распахнутой кожанке. – Я сам видел, как…

Стас нажал на седьмую кнопку.

– …и тогда я выпью всю твою кровь! – раздался дикий вопль.

– Стас! – отчаянно вскрикнула Люба.

– Господи, что?! Что случилось?!

– Быстро переключи обратно на шестую!

– Я не знал, что ты не любишь фильмы ужасов. Это же только кино, милая, – посочувствовал он, переключая канал.

Камера тут же показала кроху иномарку, левый бок которой был смят в гармошку и рыжую женскую голову, лежащую на руле.

– Рыжая, – прошептала Люба.

– Ну да. Рыжая. Жаль, такая молодая!

– Стас, вчера в чате была заявка на пухленькую рыжую женщину!

– Не понял?

– Синяя Борода просил Сказочника устроить вечером в среду свидание с рыжеволосой! Я думаю, что это они.

– Погоди-погоди. Черный «Мерседес» скрылся с места происшествия. Если она виновата, то чего им было бежать? В чате заявка на рыжую. Да-а-а… Вот и дождались! Так и знал, что этим закончится!

– Надо все это прекратить.

– Как прекратить-то? У нас на них по-прежнему ничего нет.

– Не знаю, – прошептала Люба.

– Ладно, успокойся. Завтра будем работать аварию. А ты молодец! – похвалил ее Стас. – Отсекла их! Оказывается, и от телика есть польза!

– Может, и нам обратиться к потерпевшим по телевидению? По тому же шестому каналу? Можно и в «Дорожном патруле». Мол, кто стал жертвой мошенников, звоните по такому-то телефону.

– Идея неплохая. Думаешь, кто-нибудь откликнется?

– Я надеюсь, что не все женщины запуганы до смерти. Найдется же среди них хоть одна, готовая дать показания.

– Будем надеяться, – задумчиво сказал Стас.

Лариса открыла дверь Любиного кабинета ровно в четыре часа, ни минутой раньше, ни минутой позже.

– Добрый день, – ослепительно улыбнулась она.

– Заходите, – попыталась улыбнуться в ответ и Люба.

– Я понимаю, что вы обо мне думаете. – Девушка уверенно расположилась в кресле. – Но я не виновата, что везде, где я появляюсь, мужчины проявляют ко мне внимание. Еще тогда, в кабинете, ваш м-м-м…

– Друг, – подсказала Люба.

– Ну да, друг. Он так многозначительно на меня смотрел.

– Так что у вас за проблема?

– Видите ли, я жутко боюсь.

– Кого? Мужчин?

– Нет, что вы! – Лариса откровенно рассмеялась. – Мужчин! Скажите тоже! Все дело в моем брате.

– Так. И что с вашим братом?

– Он пришел оттуда какой-то дикий, необузданный.

– Откуда?

– Из Чечни. Разве вы не в курсе?

– Почему вы думаете, что я в курсе?

– Но разве вы и ваш друг. Разве вы не обсуждаете…

– Его работу? Нет, не обсуждаем.

– Верится с трудом, – с иронией посмотрела на нее Лариса. – Короче, мой брат явно не в себе. Я думаю, что он колется или нюхает.

– Может, пьет?

– Это само собой. Взгляд у него какой-то странный. Стеклянный. Я его боюсь, – поежилась Лариса. – У меня на этой почве тяжелейший нервный стресс. И бессонница. Вы не могли бы мне помочь?

– Попытаться вывести вас из состояния стресса? Что ж могу. Но может, лучше обратиться в милицию? Он вам угрожает?

– Да. И не только это. Он просто-таки ненавидит всех моих поклонников. Мужчин. Ведет себя странно. Как только кто-то начинает проявлять ко мне, ну скажем, интерес, Леша тут же начинает угрожать. И не просто угрожать.

– Вот как?

– Взять хотя бы историю с Олегом Варягиным. Я не стала ничего говорить в милиции, потому что он мой брат, но видите ли, как только от Олега ушла жена, он стал проявлять ко мне повышенный интерес. Попытки с его стороны и раньше были, вы ведь понимаете, когда на фирме работает хорошенькая женщина, начальник начинает за ней ухаживать. Я, конечно, знала, что он женат, но не хочется, ведь, потерять работу.

– А как же ваши слова? О том, что вы устроились на фирму с расчетом выйти замуж за начальника?

– Ах, что только не сболтнешь в пьяном виде! У меня таких Варягиных! Вагон и маленькая тележка!

Лариса поудобнее уселась в кресле и вытянула свои длинные красивые ноги. «И кто из них врет?» – подумала Люба. «Варягин или она?»

– Этот Варягин просто-таки сексуальный маньяк! Он мне проходу не давал! И надо же мне было сделать глупость: пожаловаться Леше. Он как раз из госпиталя вернулся. Сказал, что вроде бы на этот раз долечили. Ну я и не удержалась. Вот с этого все и началось. Леша вдруг решил, что должен моего хозяина убить. Чтобы не приставал ко мне. Знаете, это были жуткие скандалы! Вы себе даже представить не можете! А мое состояние?

– С этого момента вы и начали бояться?

– Да. Он же ненормальный! Психованный. И так страшно каждый раз кричал: «Я убью его! И он навсегда оставит тебя в покое!»

– Почему же вы в милицию не заявили? Вы должны меня понять. Можно лечить страх, но если не устранить причину его возникновения, то лечение может оказаться бесполезным.

– Я понимаю. Но что мне делать? Я еще видела у него такой страшный нож. – Лариса закатила глаза.

– Нож?

– Да. Нож. И вообще. – Она загадочно понизила голос: – Вы, как психотерапевт должны понимать, что если человек убивал людей, и это была его работа, то пырнуть кого-то ножом ему раз плюнуть. Тем более заступаясь за честь сестры. Это для Алексея святое.

– Я понимаю. Так что, давайте начнем? Вам удобно сидеть или приляжете на кушетку?

– Да-да. Но вы ведь примите все, что я рассказала к сведению?

– К сведению?

– Ну да. Вы и ваш друг. – Она вдруг тонко, со значением усмехнулась. – Если к слову придется. Я хочу, чтобы он знал. И еще: Леша классный специалист по взрывным устройствам.

– Взрывным устройствам?

– Это же было в криминальных новостях: автомобиль Варягина взорвался во дворе дома. Там еще сказали, что покушение может быть связано с профессиональной деятельностью. Какая профессиональная деятельность! Ведь он банкрот!

– Хорошо-хорошо. Давай теперь поговорим о вашем страхе.

– Давайте, – без энтузиазма согласилась пациентка.

Она пробыла у Любы в кабинете ровно час, ни больше, ни меньше. В пять часов поднялась, протянула деньги, и, мило улыбнувшись, сказала:

– Я вам очень признательна.

– Когда вы придете еще раз?

– Знаете, у меня сейчас не очень много времени. Ищу работу, – пояснила Лариса. – Варягинская фирма, ведь, обанкротилась, а жить на что-то надо. Но как только все определится, я к вам приду еще раз. Большое спасибо.

– Да не за что, – не удержалась Люба.

За пациенткой давно уже захлопнулась дверь, а она все еще сидела и чувствовала себя не в своей тарелке. Какая предприимчивая особа эта Лариса! И наглая до крайности!

Вечером Люба не выдержала и пожаловалась Стасу:

– Твоя Лариса – это нечто! Урезонь ее как-нибудь, очень тебя прошу! Сегодня в моем кабинете она устроила настоящий цирк! Никакого страха у нее нет. Она приходила с конкретной целью: довести до твоего сведения, что ее брат неуравновешенный человек, у которого на войне крыша поехала, что у него есть нож и он специалист по взрывным устройствам.

– А почему она мне все это не могла сказать? – удивился Стас.

– Да потому что она кокетка, эта Лариса! А ты симпатичный мужчина. Она хочет казаться в твоих глазах белой и пушистой. А главное, жертвой, а не палачом. И она очень осторожная. Предпочитает действовать через меня. В случае, если брат все-таки останется на свободе, она спихнет все на меня. Мол, я на тебя не доносила, во всем виновата эта баба-психотерапевт, которая спит с ментом.

– Вот сука!

– И эта женщина тебе понравилась?

– Я был пьяный.

– Тебя использовали. И меня тоже.

– Ничего, я с ней разберусь, – нахмурился Стас. И вновь не удержался: – Вот, сука! И откуда только берутся такие.

– Кстати, что с той девушкой? – поморщившись, прервала Люба заковыристый матерный оборот.

– С какой?

– С рыженькой. С той, которая вчера разбилась насмерть.

– Черный «Мерседес», естественно, не нашли.

– Естественно?

– Не дураки же они? Должно быть, разобрали машину на запчасти. Да она свое почти отслужила. Рухлядь. А ее хозяин адрес сменил, либо вообще сгинул. Тухлый номер. Этой машины уже в природе не существует.

– Может, теперь они перестанут охотиться на женщин?

– Это вряд ли. За такой период наверняка подобралась солидная клиентура. Бизнесмены, политики. Эти господа не привыкли отказывать себе в удовольствии.

– Я вот что думаю. Может, Апельсинчика попросить?

– О чем?

– Сесть за руль машины, допустим, твоей «Лады», и…

– С ума, что ли сошла?! Ты видела, что стало с этой девушкой?! Так рисковать жизнью лучшей подруги! Нет, это не пойдет.

– Нет, так нет. Давай тогда телевизор посмотрим, – легко согласилась Люба.

– Я до тебя еще доберусь! Тебе не жить, понял? Не жить, гад! – тут же откликнулся телевизор голосом мрачного лысого мужчины.

И Люба, покосившись на Стаса, переключилась на другой канал.

– Ты меня достала, сука! – угрожающе заявили ей. Две блондинки устраивали разборки.

– Один черт! – зевнул Стас. – Там угрожают, тут стреляют. Оставь. Хоть на красивых баб посмотреть.

Поздно вечером она решила проверить почту. Ничего. Тогда Люба сама написала Варягину:

Тема: общение

Уважаемый Олег Валерьевич!

Как вы себя чувствуете? Почему от вас нет никаких сообщений? Вы разочаровались во мне, или по каким-либо другим причинам не желаете общаться?

Л. Петрова.

Ответ пришел довольно быстро:

«Петровой Л.

Уважаемая Любовь Александровна Петрова!

Я просто вылечился. Как только увидел, что осталось от Михаила, так мне сразу же отчаянно захотелось жить. Нет ничего непоправимее смерти. Я был дураком, честное слово! Подумать только, я мог оказаться в той машине! Хотя, угрызения совести меня мучают, но тайная подлая мыслишка так и бьется в голове: «Боже, как мне повезло! Как же повезло-то!»

Хотя, разрази меня гром, до сих пор не понимаю причины. Не по которой повезло, а по которой какой-то идиот подложил бомбу в мою машину. Теперь я еще и деньги должен покупателю отдать. Хотя, сделку мы совершили, но я человек честный. Придется теперь продавать квартиру. Кстати, звонил мой дядя, интересовался уже этим вопросом. Мол, сколько я хочу за свою жилплощадь? Он, мол, готов ее купить. Нет уж, дудки! Кому угодно, только не ему! Не понимаю такого рода помощи.

Как вы себя, кстати, чувствуете? Вам, ведь, тоже досталось?

Искренне сочувствую.

Варягин О. В.

Далее они в течение некоторого времени обменивались короткими сообщениями:

«Олег Валерьевич!

Скажите, вам угрожал брат той женщины, о которой вы упоминали? Которая вам откровенно навязывалась? Как это было, не поделитесь? Оч. важно».

«Брат? Какой брат?»

«Его зовут Алексеем».

«Откуда вы знаете?»

«Я недавно встретилась с вашей знакомой будучи в гостях у подруги. Случайно, поверьте! Я теперь знаю, что ее зовут Ларисой. Она утверждает, что вы якобы за ней ухаживали, проходу не давали, склоняли к связи, но получили отказ».

«Вот стерва! Чего еще от нее ожидать?»

«Так как было на самом деле?»

«Так, как я вам сказал».

«И никто не угрожал вам ножом? Никто не собирался вас убить, чтобы оградить сестру от назойливых притязаний?»

«Эта ненормальная вам так сказала?! Вот кого надо лечить! Она просто помешанная! На почве собственной неотразимости! Угораздило же меня пару раз с ней потанцевать!»

«Где?»

«На фирмах принято отмечать дни рождения сотрудников. Календарные праздники. Как и положено, выпили, посидели, потанцевали. Я никогда не был против того, чтобы сотрудники иногда расслаблялись».

«Поводов действительно много. А вы уверены, что ваши действия по отношению к ней нельзя трактовать, как ухаживания?»

«А почему вы так интересуетесь? Вы занимаетесь частным сыском?»

«Бывает».

«Я знаю, что вы живете с сотрудником милиции» (как деликатно высказался, подумала в этом месте Люба). Но неужели же вы ему помогаете инфу собирать?»

«Иногда помогаю».

«С ума сойти! Конечно, я благодарен вам за то, что собираетесь разобраться в этом деле. Но все же. Зашли бы ко мне в гости, что ли? А то после того как Мишки не стало, мне одиноко. Вы представляете, что такое одиночество?»

«Вполне».

«Вот и мне одиноко. Сначала ушла Снежка. Потом умер Мишка. А эта Лариса… Их даже сравнивать нельзя! Как я мог, имея такую жену, ухаживать за другой женщиной? Да еще за такой сукой! Вы даже представления не имеете, что это за змея!»

– Имею, – вслух сказала Люба. Стас беспокойно заворочался во сне.

«Я как-нибудь зайду к вам в гости», – отстукала она последнее сообщение. Потом со вздохом взглянула на часы: опять не удастся выспаться.

В кои-то веки Стас пришел с работы в прекрасном настроении. И даже пел, моясь в душе. Люба старалась не слушать, потому что он ужасно фальшивил, но его хорошее настроение ее порадовало.

– Сегодня что, День милиции? – поинтересовалась она.

– День торжества добра и справедливости. Выпить бы надо с такой радости. Где у нас там?

Люба без лишних слов полезла в холодильник. «По крайней мере, домой он приходит трезвый. Ну, почти», – вздохнула она, ставя перед Стасом бутылку водки.

– Ты со мной будешь? – поинтересовался он.

– С ума сошел?

– А что здесь такого?

– Это же бытовое пьянство!

– Это жизнь, – пожал он плечами и открыл бутылку: – Не хочешь, как хочешь. Тебе же хуже. За справедливость! – Он хлопнул рюмку и тут же наполнил ее вновь. – Хорошо! Сегодня ко мне пришла гражданка Бабкина вся в слезах.

– Что же ты радуешься? У женщины, наверное, большое горе!

– Еще бы! Это мое счастье – ее горе! Рухнули надежды гражданки Бабкиной на клубнику со сливками. В смысле на сытую беззаботную праздную жизнь. Хочешь послушать? Я просто не в состоянии передать те интонации, которые тронули меня до глубины души! Песня! Верочка теперь готова этих мужиков на «Мерседесе» просто порвать! Даже если самой после этого светит стать калекой!

– А что случилось?

Он хлопнул еще одну рюмку водки и нажал на кнопку. Из динамика понесся уже знакомый Любе женский голос:

«– Сволочи! Они просто сволочи! – Надрывалась Вера Бабкина: – Козлы! Гады! М…! Вы знаете, что они сделали?!

– Что? – невинным голосом поинтересовался Стас.

– Пока я была за границей вместе с мужем, они послали моей свекрови эту проклятую запись! А там… Там…

Она даже захлебнулась от возмущения. И с чувством сказала:

– Чтобы им… – Люба зажала уши. – Я их!..

Надо отдать Бабкиной должное: материлась она смачно и со знанием дела. Стас ее не прерывал, явно наслаждаясь.

– Водички дать? – заботливо спросил он, когда Вера выговорилась. – Выпьете, успокоитесь.

– Лучше бы они послали эту злосчастную запись мужу!

– Вот как?

– Я уже практически держала его в руках! Он бы мне все простил!

– Не сомневаюсь.

– Он был в восторге все эти дни! Мы! Вдвоем! В шикарном номере! С огромной постелью!

– Представляю.

– Да что вы себе представляете! Я честно отработала штамп в паспорте. Думаете, он того стоит, мой муж? Занудливый, противный тип! Козел!

– Найдете другого.

– О-о-о! – взвыла Вера. – Я столько времени на него потратила! Почему они послали запись именно моей свекрови?! Она же ликовала! «Вот видишь, я тебя предупреждала!» Вы бы это слышали!

– Представляю себе.

– Да что вы представляете? Она только и ждала повода. Малейшего.

– А тут такое!

– Короче: он со мной разводится.

– Так быстро? Сразу после медового месяца?

– Это все его мамаша. Он же любит меня! А она… – Вера опять смачно выругалась, на этот раз в адрес свекрови. – Теперь все кончено. Она же мне ничего не сказала! Что у нее есть эта запись! Устроила целое представление! Позвала нас в гости, и «Ах, сыночка, я включу телевизор? Ты не возражаешь? Верочка, ты тоже не возражаешь? Вот видишь ты теперь, кто такая твоя жена?! Обычная проститутка». Немая сцена. Ну и тварь!

– Успокойтесь, Вера Владимировна.

– Вот уж нет! Теперь я не успокоюсь, пока эти мерзавцы, сломавшие мою жизнь, не будут сидеть в тюрьме! Вечно!

– Вы напишите заявление об изнасиловании? То есть, что вас принуждали заниматься групповым сексом?

– Два заявления! Три! Десять!

– А показания следователю дадите?

– Да! Хоть сейчас!

– Опознаете их?

– С удовольствием!

– Замечательно. А вы не боитесь?

– Чего? Моя жизнь все равно кончена! Как вы не понимаете!

– Зачем же так? Вы такая молодая, красивая девушка.

– Сколько нас таких, вы знаете?

– Вообще-то в курсе.

– А сколько мне лет, знаете?

– Передо мной лежит ваш паспорт.

– Вот именно! Я их порву!

– Конечно!

– Сволочи!

– Однозначно!

– Это был мой единственный шанс! Но я отомщу! Записывайте номер машины.

– Так вы и номер помните?

– Разумеется! Я все отлично помню! Вот только дорогу. Черт! Я бы нашла способ все разузнать, если бы еще раз туда поехала. Ах, черт!

– Знать бы, где упасть, соломки подстелили бы. Так что насчет номера?

Вера уверенно назвала не только цифры, но и буквы.

– Вот если бы вы сделали это в прошлый раз, – притворно вздохнул Стас.

– То что?

– Осталась бы в живых молодая женщина. И мы бы уже проделали какую-то работу, устанавливая хозяина машины, дали бы ориентировку в ГАИ, по автосервисам проехались. А сейчас охотятся за женщинами уже на другой машине.

– Значит, вы их не поймаете?

– Не поймаем, а возьмем, – поправил Стас. – Ловят бабочек, а это шайка бандитов. Если уж вы взялись нам помочь, мы их возьмем обязательно.

– Впредь я буду умнее. А у вас тут симпатичные ребята работают.

– И главное, с московской пропиской, Вера Владимировна.

– Что, и холостые есть?

– Разумеется!

– Да? А скажите, мой муж имеет право меня выписать из квартиры и оставить совсем без жилплощади? Ведь я не являюсь собственницей, я там только прописана. Это все из-за его мамаши! Змея!

– Это вам надо с адвокатом решать. Возможно, что вы получите хоть что-нибудь.

– То есть? Не все так безнадежно?

– Я думаю, нет. Конечно, алименты на ваше содержание он платить не будет. Вот если бы вы успели забеременеть.

– Сволочи! Нет, не успела, – с сожалением сказала женщина. – Надо было подстраховаться, но я не ожидала, что они так подло поступят.

– Ничего. Все образуется. Так мы с вами еще увидимся?

– Да! Скажите, а в крайнем случае я могу на вас рассчитывать?

– То есть?

– Хочу припугнуть мужа милицией. Мол, я ценный свидетель, и надо поступать со мной по закону. Или мне лучше сказать, что я напущу на него налоговую инспекцию? Кстати, вы не знаете никого из налоговых инспекторов? Нет? Жаль. Очень жаль. Ну все равно, я ему еще покажу!»

Стас нажал на кнопку.

– Далее все в том же духе. Девушка бурно переживает крушение самых радужных своих надежд.

– И тебе ее не жалко?

– Помилуй, как можно? Это из-за нее дело так и не сдвинулось с места, да еще и труп прибавился! И машину они бросили. Номер-то до буковки совпадает! Вот стерва! Так ей и надо!

– Что же она теперь будет делать?

– То же, что и раньше. По-моему, проституция – это ее призвание. Кстати, я как-то не подумал: они ведь могут снова на нее выйти. И предложить подзаработать, раз с замужеством не получилось. Это мысль. Интересно, они позвонят или просто на улице подойдут?

– А мне ее жаль.

– Тебе всех жаль. Хотя… давай, еще один тост за справедливость!

– Отдай мне бутылку!

– Дорогая, не мешай моему счастью. Пусть оно будет полным!

Утром с Любой случилась очередная неприятность. Ведь сколько людей покидают по утрам свое жилище, чтобы отправиться на работу, но везет только одной гражданке Петровой! То в двух шагах от нее взрывается машина, а то на нее набрасывается с угрозами какой-то тип.

Не успела Люба пройти с десяток шагов, как ее схватили за рукав:

– Эй, вы! Постойте!

– Что вам надо?

Парень с безумным взглядом цепко держал ее за руку. Кривой, словно выжженный кислотой шрам, стекающий тонким ручейком с его левого виска на щеку, почти до самого рта, придавал Любиному мучителю зловещий вид. Сами губы были тонкие, тоже синеватые. А голос… Словно простуженный, хриплый:

– Чего мне надо!

– Отпустите меня!

– Что вам сказала эта сучка?

Люба беспомощно обернулась. Какой-то мужчина, поймав ее отчаянный взгляд, торопливо ускорил шаг. Что ж, вид у парня угрожающий, с таким вряд ли кто-нибудь станет связываться.

«Успокойся. Возьми себя в руки», – скомандовала себе Люба, пытаясь выровнять дыхание. Только бы он не почувствовал ее страха!

– Вы меня с кем-то путаете! – заявила она.

– Ты врач?

– Допустим.

– Который психов лечит?

– А вы больной, да? В таком случае, может быть нам…

– Что тебе сказала эта сучка? – тряханул ее парень. Силища у него была недюжинная, у Любы аж искры из глаз посыпались. – Она врет, слышишь?! Все врет!

Парень тряхнул ее еще раз.

– Мне больно! – взмолилась Люба. – Отпустите!

– Она дрянь! Ты поняла? Из-за нее я туда двинул. Думал – убьют. Пуля достала, да не убила. Не судьба. А она дрянь.

Стерва.

– Руку отпустите, пожалуйста. – Люба старалась говорить тихо и спокойно. Главное, спокойно.

– А? Что? Руку? Больно?

Тут он наконец сообразил, что делает ей больно. Взгляд у парня слегка прояснился. Люба почувствовала, что железные пальцы на ее локте разжались. Парень замотал головой, словно пытаясь прогнать мучивший его кошмар. Люба негромко спросила:

– Вы кто?

– Я? Никто. Теперь никто. Живу – не живу, не знаю. Слежу за ней. Что еще выкинет? Стерва.

– Кто стерва?

– Сеструха. Хахаля хочет в дом привести. А я куда? Моя где квартира? А?

В глазах его снова потемнело. Люба попыталась не выдать своего страха.

– А я-то здесь причем?

– Что она про меня наплела? Что я псих? Куда она меня хочет упрятать? В психушку? В тюрьму? Не-е-ет. Я нормальный. Слышишь ты? Нормальный.

– Да, конечно.

– Ты бумагу свою порви.

– Какую бумагу?

– Какую хотела на меня отправить. И учти: я к тебе не приду. Не затащит она меня. Стерва! Ненавижу! И хахалей ее ненавижу! Вы от меня избавиться хотите! Сколько она тебе заплатила?

И вдруг он шарахнулся прочь. Бежал быстро, оскалившись, по-звериному, словно хищник, которого гончие спугнули из его логова. Люба даже не поняла, откуда вдруг рядом взялся Стас.

– Что, охрану к тебе приставить? – задыхаясь от бега, сказал он. И вдруг остановился. – Черт! Не стрелять же в него? Не отмажешься потом.

– Кто это? – испуганно спросила Люба.

– Не поняла? А это был Ларисин брат.

– Слушай, я теперь верю, что она напугана до смерти. Жуткий тип! До сих пор мурашки по коже. И рука болит.

– Рука? Черт! И тебя она в это дело втянула!

– Послушай, что ему надо?

– Что надо? Похоже, жилплощадь они с Ларисой Валентиновной не поделили. Как думаешь, нужен ей такой сосед? Вот и крутит.

– Но он действительно ужасен! Знаешь, что он мне сказал?

– Что?

– Что ненавидит сестру и всех ее хахалей.

– Между прочим, он специалист по подрывным работам.

– И человека ему зарезать ничего не стоит. Сама видела, – вздрогнула Люба.

– По-моему, он наркотиками накачался.

– Просто сумасшедший.

– Тебя проводить на работу?

– А ты на машине?

– Нет, пешком. Я за ним слежу. А он пользуется общественным транспортом. Но теперь придется мужиков подключать. Брать его надо, он становится опасен. Так проводить тебя?

– Не стоит.

– А ведь это уже не шуточки.

– Хорошо, проводи.

Они шли к метро, и Люба все время ежилась, будто все еще чувствовала на себе этот безумный взгляд.

– Хочешь мороженого? – спросил Стас.

– Мороженого?

– Была бы мужиком, предложил бы пива. Тебе надо снять стресс.

– Давай, – вяло согласилась Люба. – Послушай, а что ему от меня-то надо?

– Не поняла? Он думает, что сестра справки собирает. Чтобы его в психушку упрятать.

– Но я не…

– У тебя на двери кабинета табличка есть?

– Конечно. «Врач-психотерапевт».

– Вот именно. «Психо». От одного этого слова он способен завестись. Проследил за ней до твоего кабинета, вот и решил попугать.

– Он точно наркоман?

– Да, – кивнул Стас. – И наркотики тоже употребляет.

– Но тогда получается, что Лариса права?

– Может, и права. Как мороженое?

– Холодное.

– Посидела бы ты дома, а? Больничный взяла.

– Нет. Не хочу.

– Куда же тебя спрятать? – задумался он. – А хочешь со мной прогуляться за город?

– Куда именно? На дачу к твоим родителям?

– Немного в другую сторону. В маленький городок, где родилась девушка с красивым именем Снежанна.

– К Снежанне Варягиной?

– Надо же узнать причину развода.

– Хорошо. Туда поеду. И воздухом подышать не мешает.

Дойдя до поликлиники, Люба благодарно чмокнула его в щеку:

– Большое спасибо, встречать не надо.

– Большое пожалуйста, но это уж мне решать. Во сколько ты сегодня заканчиваешь?

– Сегодня в шесть. Но ты ведь тоже работаешь!

– Защита свидетелей – это тоже моя работа. Могу даже дать тебе подписать протокол. Мол, взял ценные показания. Всю ночь брал. Мне за ночную смену, между прочим, положена надбавка. Подпишешь? Я тебя на премию в кабак свожу.

– Все шутишь.

Люба постаралась улыбнуться и махнула ему рукой: «До вечера! Пока!» Рука до сих пор ныла.

«Должно быть, останется синяк», – подумала она.

А ночью ее разбудил звонок.

– Да? – сонно спросила Люба.

– Любаша, ты не спишь? – прошелестело в трубке.

– Люсенька, это ты? А почему так поздно и шепотом?

– Чтобы Сережа не проснулся. Любаша, я боюсь.

– Чего?

– На лестничной клетке сидит этот жуткий тип.

– Какой тип?

– Со шрамом.

– Люся, ты в порядке? – испугалась Люба. – Он тебя не тронул?

И машинально потрогала руку.

– Пока нет. Я сегодня поздно с работы возвращалась, готовили субботний эфир, выхожу из лифта, а он сидит. Возле моей двери. Я говорю: «Извините, пройти можно?» Он так жутко на меня посмотрел и говорит: «Ты кто?» А голос!.. Ужас! Только бы Сережа не узнал! Кинется отношения выяснять, а этому типу убить, что стакан воды выпить. Я сейчас в глазок посмотрела: сидит.

– Это брат Ларисы.

– Я знаю. А почему она его в квартиру не пускает?

– Ты бы пустила?

– Ой, только бы Сережа не проснулся! Я так боюсь, что он выйдет на лестничную клетку, и…

– Да, ему нельзя выходить. – Люба подумала, что парень вполне может принять Люськиного красавца мужа за очередного Ларискиного хахаля и кинуться на него с ножом. – Ни в коем случае не пускай его, слышишь? Этот человек – наркоман!

– Я уже поняла. А что делать?

– Погоди, я Стаса сейчас разбужу. Трубку не клади.

– Блин! Это называется, купила квартиру!

Люба подошла к дивану и тронула Стаса за плечо:

– Эй! Проснись!

Он дернул плечом, стряхивая ее руку, и перевернулся на другой бок.

– Капитан Самохвалов! Подъем! – рявкнула Люба.

– А? Что? Куда? Сдурела, что ли?!

– Стас, Люся звонит. Ларисин брат сидит у нее под дверью.

– Какой брат? А? Да ты что?!

– Она на телефоне. Боится очень.

Стас, как был в трусах, кинулся к аппарату:

– Да? Он там? Ну, пойди, посмотри. Сидит, да? Ты не шуми и не пугай его. Сейчас мы подъедем.

Стас положил трубку и торопливо начал одеваться.

– Куда? – вцепилась в него Люба.

– Наша служба и опасна и трудна, – фальшиво напевал Самохвалов, натягивая джинсы. – Мы за ним весь день ходили по пятам, а под вечер он, гад такой, ушел! Профи, блин! А теперь ты подумай, у сестры под дверью сидит! Правильно говорят: у психов нет логики!

– Я с тобой!

– Сдурела, что ли? Там пальба не исключена. Парнишка серьезный. Кто знает, может, у него не только охотничий нож, но и «Калаш» где-нибудь припрятан?

– О господи! – ахнула Люба.

– Сиди дома, – повторил Стас.

– Но…

– Нет! – рявкнул он.

Хлопнула входная дверь. И вновь зазвонил телефон.

– Да?

– Любаша, это опять я. Ну что?

– Он выехал.

– Слушай, что будет? Ой, я боюсь!

– Я тоже.

– Как же Петька? Напугают ребенка!

– Он ведь уже взрослый.

– Ага, взрослый! Маленький.

– Я сейчас приеду. Возможно, понадобится помощь психолога.

– С ума сошла?!

– Все. Пока.

Люба бросила трубку и тоже стала торопливо одеваться.

Минут через десять она уже ловила на шоссе машину.

– Куда? – буркнул водитель, открывая перед Любой переднюю дверцу.

«А вдруг маньяк?» запоздало подумала она. Но машина уже тронулась. Люба машинально назвала адрес.

– Не поздновато ли по гостям, дамочка?

– Что?

– На ночную бабочку вы, вроде, не похожи.

– Я? Мне очень надо. Я врач.

– Заболел, что ли, кто?

– Да.

Водитель оказался хорошим человеком и даже не хотел брать у нее деньги.

– Возьмите-возьмите. – Люба все-таки всунула ему несколько купюр и кинулась в подъезд. От волнения она еле вспомнила, какой этаж.

Она даже не удивилась, что приехала раньше милиции. Жалостливый водитель гнал, что есть мочи, наверное, подумал, что Люба опаздывает к больному ребенку. Если бы!

Ларисин брат сидел на корточках, на полу, прислонившись спиной к холодной стене и, кажется, дремал. Люба подошла, присела рядом, тронула его за плечо:

– Эй!

– А?

– С вами все в порядке? Алексей?

– Вы кто?

Парень ее не узнавал. Любе показалось, что ему очень плохо. Похоже на передозировку.

– Как ты себя чувствуешь?

– Спать. Спать хочу.

– А почему здесь сидишь?

– Сеструха не пускает.

Дверь грузового лифта, находящегося сейчас внизу, на первом этаже, заскрежетала, одновременно на лестнице раздались шаги. Люба поняла, что это милиция. Или как там ее? Группа захвата. Парень на шум не реагировал.

– Послушай, Алексей. Давай-ка, попробуем встать.

– Не могу.

– На пол! Руки за голову! – раздался крик, и Люба почувствовала, как железная рука рванула ее за плечо и отшвырнула куда-то в сторону.

– На пол!

Парень бессмысленно смотрел на людей в камуфляже, с лицами, закрытыми черными шлемами-масками. Пока Ларисиного брата валили на пол, связывали руки и обыскивали, никакого сопротивления он не оказывал.

– Я тебя убью! – зло сказал Стас, протягивая Любе руку, чтобы поднять с холодного пола. – Как ты здесь оказалась?!

– На такси получилось быстрее, – жалобно проскулила она. Теперь не только рука болела, но и плечо. Правая нога тоже ныла, падая, Люба больно ударилась. Алексей лежал на полу, лицом вниз. Его обыскивали двое дюжих парней в камуфляже.

– Какая же ты дура! – высказался Стас. – Куда ты лезешь?

– Послушай, он болен.

– Разберемся.

– И устал. Ему просто надо выспаться.

– Разберемся. Мать Тереза, мать твою!

Из двух приоткрытых дверей выглядывали на лестничную клетку встревоженные Люська-Апельсинчик и Лариса.

– Алексей? – притворно зевнула Лариса. – Что случилось?

– Гражданка, мы хотели бы обыскать вашу квартиру, – обратился к ней Стас.

– Приветик! Рада, что зашел!

– Сейчас пригласят понятых. Приготовьте ваши документы, – официально сказал Самохвалов.

– Да, пожалуйста! – Брюнетка со злостью распахнула дверь.

– Я говорила ей, чтобы не приезжала! Говорила! – взволнованно оправдывалась Люська, потряхивая апельсиновыми кудряшками. – Стас, ты мне веришь? Я ее не звала!

– Разберемся, – повторил тот.

Сергей Иванов, протирая глаза, появился в дверях своей квартиры.

– Что случилось?

– А вот и понятой, – усмехнулся Стас. И Любе: – Раз уж ты здесь, прошу. Будешь присутствовать. Нам нужны двое.

Квартирка Ларисы была однокомнатная, с маленькой тесной прихожей и совмещенным санузлом, но уютная.

– Скажите, здесь есть вещи, принадлежащие вашему брату? – спросил у хозяйки Стас.

– Конечно, есть! Он ведь здесь живет!

– Врешь! – словно очнулся Алексей. – Когда ты меня сюда пускала?

Люди в камуфляже, не церемонясь, переворачивали все вверх дном. На пол летели вещи из распахнутого шкафа, книги с полок, бумаги из письменного стола.

– Наркотики, оружие в доме есть? – спрашивал тем временем сотрудник милиции, заполняющий протокол, у прописанных в квартире Алексея и Ларисы.

– Если есть, то его, – невозмутимо ответила женщина. – Он всякую дрянь в дом натащил, когда с войны пришел!

– Врешь! – дернулся Алексей, и двум мужчинам пришлось удерживать его на стуле:

– Сидеть!

– Это ваше? – Из шкафа был извлечен пакет, и в присутствии понятых развернут.

– Так. Порошок белого цвета, – многозначительно сказал Стас. – Экспертиза покажет, что это такое. Или сами скажите?

– Это не мое, – прохрипел задержанный. – Сука!

– Я к этому не имею никакого отношения, – пожала плечами Лариса. – Вы же видите, что он наркоман. Это его. И это тоже.

Она ткнула пальцем в сторону другого свертка, из которого извлекли армейский нож и коробку с патронами.

– А где взрывчатка? – спросил Стас у ее брата.

– Какая взрывчатка? – удивился тот.

– Бомбу ты изготавливал, чтобы Варягина взорвать?

– Какого Варягина?

– Ладно, в себя придешь, тогда и поговорим. Добра и так достаточно. Оружие, наркотики. Минимум на десять лет. Считай, что ты уже сел, парень.

– Я знаю: он делал взрывчатку. При мне делал! – торопливо заговорила Лариса.

– Врешь! – снова дернулся Алекей. – Все врешь, сука!!!

– Вы в этом что-нибудь понимаете? – спросил у Ларисы другой оперативник. – В изготовлении взрывных устройств?

– Дурак не догадается! Я его и в квартиру поэтому пускать не хотела. Он наркоман и убийца. Сначала я хотела по-хорошему. Раз мы здесь вдвоем прописаны, пусть живет. Но наркотики в моем доме не нужны. Я его не раз предупреждала.

Алексей вдруг разом сник, скорчился на стуле.

– Так как насчет наркотиков? – спросил его Стас.

– Да.

– Что да?

– Колюсь я, колюсь!

– А взрывчатка? Что, всю использовал? Или где осталась? Где тайник? Говори!!!

Алексей молчал. Напарник Стаса обернулся к понятым:

– Ладно, подписывайте протокол. Что искали, то нашли. Задержанного в машину.

В дверях Алексей обернулся и ненавидящим взглядом уставился на сестру:

– Что, дождалась? Теперь долго меня не увидишь. Но я еще вернусь! Теперь назло тебе вернусь. Попомнишь меня, сука.

– Испугалась! – огрызнулась Лариса. – Да ты сдохнешь в тюрьме! Наркоман!

Его увели. Люба с жалостью смотрела на то, во что превратилась маленькая уютная квартирка.

– Между прочим, я вас предупреждала, – многозначительно посмотрела на Стаса Лариса. – И ей говорила! Твоей сожительнице!

Люба глянула на нее с огромным удивлением.

– Мой брат – наркоман и убийца. Он меня запугал. Да-да, запугал! Я боялась обратиться в милицию! Вы слышали, что он мне сказал? Я ходила к психотерапевту! Довела до сведения! А она это проигнорировала!

– А когда в квартире появились все эти вещи? – спросил Стас. – Наркотики, оружие?

– Как только он пришел из Чечни! Я его сначала впустила. Он сам ушел! Сказал, что не хочет со мной жить. С друзьями, мол, веселее. А потом начались все эти ужасные вещи. Сначала я не до конца понимала. Но потом… Он как-то застал у меня Варягина, то есть у нас дома, и стал угрожать. Кричал, что убьет его. Подумал, что Олег собирается здесь жить со мной. Ха-ха! Лешка же больной! Невменяемый! А потом я узнала обо всех этих покушениях. И он что-то делал на столе. Какие-то проводочки, белое вещество.

– Белое вещество?

– Ну да. Должно быть, взрывчатка. Вы сами видите, какой это человек.

– А лечить вы его не пробовали? – не выдержала Люба.

– Лечить? – удивленно посмотрела на нее Лариса.

– Он же болен! Все-таки брат вам.

– От этого не вылечиваются, – отрезала Лариса. – И вообще: я его больше видеть не хочу!

– Понятые могут быть свободны, – сказал Стас. – Люба, подожди, я тебя провожу.

Он вышел первым. На лестничной клетке задержался и пропустил вперед Сергея, а Любу придержал за рукав:

– На минутку.

Она покорно замерла, думая, что Стас опять начнет ругаться.

– Ты хотя бы соображаешь, что делаешь? – печально спросил он. – Зачем тебе это?

– Потому что мне его жалко. А может, она это нарочно?

– Кто?

– Лариса! Ты разве не видишь: она же любыми способами хочет избавиться от своего брата? Это из-за нее он отправился добровольцем в Чечню. А теперь ему просто некуда деваться. И психика искалечена на всю жизнь.

– Но ведь это он наркоман, не она.

– Следовательно, поверят ей? Так?

– Послушай, я сейчас уезжаю. Работа. Думаю, он быстро расколется. Все ясно, как божий день. А ты посиди до утра у Людмилы. Сама понимаешь: я тебя отвезти не могу.

– Ничего. Я тут переночую.

– И давай спокойнее. Нервы надо беречь.

– А как с Варягиным? Думаешь, теперь ему ничего не угрожает?

Он легонько подтолкнул Любу к дверям Люськиной квартиры:

– Иди, глотни валерьянки. Такие ночи здоровья не прибавляют.

Лучшая подруга охотно напоила их с Сергеем чаем, но все же не удержалась, сказав:

– И как я буду выглядеть завтра? После такой ночи? А?

– Пятница – это еще не суббота, – попытался утешить ее муж.

– Да после такого за день в себя не придешь! – возмутилась Людмила. Потом испуганно спросила: – Как думаешь, Люба, он не узнает, что это я милицию вызвала? Вдруг этого бандита завтра выпустят, и он нам дверь подожжет? В отместку? Ничего себе, купили квартиру! Надо было в первую очередь выбирать соседей!

– Да что ты раскричалась, – поморщился Сергей.

– Я переживаю. За Петьку, за тебя.

– Так переживаешь, что даже не разбудила, не сказала, что бандит сидит на нашей лестничной клетке.

– И правильно сделала!

– С каких пор ты за меня все решаешь?

– С тех самых пор как зарабатываю деньги и кормлю семью!

– Как мне это надоело! – Он вскочил и бухнул дверью.

– Люсенька, я тебя не узнаю, – удивилась Люба.

– Я сама себе не узнаю, – всхлипнула подруга. – С тех пор как стало, что терять, меня прямо, как подменили. Только и думаю: а что будет, если ничего этого не будет? Слушай, втянула бы ты меня опять в какую-нибудь авантюру, а?

– Зачем?

– Вон у тебя жизнь, какая интересная!

– Да что ты говоришь?!

– Преступления расследуешь.

– Так меня и допускают преступления расследовать! Думаешь, Самохвалов другой? Думаешь, он не хочет все решать за нас обоих, потому что мужчина? Все то же самое. И меня в отличие от тебя по телевизору не показывают.

– Да и моя карьера к закату идет. Давай-ка, подруга, по рюмочке, – подмигнула Люська.

– В четыре утра?!

– А чем не время? Все равно не уснуть.

– А, давай!

Люська тут же полезла в холодильник.

– А Сергей? – спросила Люба. – Втихаря будем пить?

– Ага. Ох, подруга! Мне до зарезу надо вновь почувствовать себя авантюристкой. Помоги, а?

– И не подумаю, – отрезала Люба. – Даже не проси.

– Э! Тогда давай еще по одной!

Этот день так и прошел бестолково. К вечеру Люба подумала: «Слава богу, что он закончился! Завтра выходной». В десять Стас так и не появился. В одиннадцать тоже. Люба сидела за компьютером, прислушиваясь, не хлопнет ли входная дверь? Неужели Самохвалов опять съехал? Раньше, по крайней мере, звонил, предупреждал.

Baby: Ура!!! Привет всем, всем, всем!

Винни Пух: Привет, подруга? Как настроение?

Baby: великолепно)))))))!

Винни Пух: А я скучаю.

Синяя Борода: аналогично.

Baby: привет! Давненько тебя не было видно!

Сказочник: надо делать паузу в общении.

Синяя Борода: не хотелось бы.

Сказочник: что поделаешь! Иногда возникают проблемы.

Синяя Борода: какого рода?

Baby: с потенцией?

Винни Пух: хочешь проверить?

Синяя Борода: я-то готов, а…

Сказочник: недельку надо подождать.

Baby: неде-еееее-льку! Мужики, тоска с вами! И зачем только лезете к нам в чат?!!!!!!!

«Слава богу, что ты этого не знаешь!» – вздохнула Люба. – «Тебе, беби, повезло, тебя не трогают. Значит, они испугались и решили сделать перерыв. Что ж. Надо бы Стасу завтра сказать. Где же он бродит?»

Машины, машины, машины. Сплошным потоком. То и дело кто-нибудь, нарушая все существующие правила дорожного движения, ныряет из одного ряда в другой, подрезает, обгоняет. Водителей-женщин почти столько же, сколько водителей-мужчин. Сидящий за рулем черного «БМВ» мужик невольно вздохнул.

– Дамочка в крайнем ряду лихо рулит! Ты смотри, что делает? А? Ничего, симпатичная! И молоденькая.

– Как ты ее отсюда разглядел? – усмехнулся пассажир.

– Чую. Вот бы ее, а?

– Шеф сказал не дергаться.

– Думаешь, засветились?

– Кто его знает? Машину на запчасти разобрали, это хорошо. А хозяина, который доверенность выписывал, пускай ищут. Его давно уже и след простыл. Все чисто.

– Эх, и эта ничего! Сопля совсем, а? И уже на джипе!

– Этих лучше не трогать вообще. Знаешь, какой там папа?

– Точно папа?

– Или папик. Блондиночке сразу видно, повезло. Модель, блин! Вся в шоколаде, даром, что сопля! А наш с тобой товар – дамочки среднего класса. От крутых тачек лучше держаться подальше.

– Нет, ну ты посмотри, что делает? Нарывается, точно!

– Значит, сила за ней. Те, у которых за спиной никого нет, так не борзеют. Оставь ее. Пусть едет.

– Мама, роди меня обратно! Желательно бабой с большими сиськами!

– Попроси, чтобы отправили обратно на небо. Может, в следующий раз больше повезет. Родишься у кого надо. Или кем надо.

– Не скули. И мы не бедствуем. Ничего, мы свое еще заработаем! Но, сказать по правде, не терплю этих соплюх за рулем! Учить их надо.

Глава 7

Проснулась Люба от того, что ей стало жарко. Кто-то привалился к спине и жарко дышал в затылок. И она поняла, что Стас все-таки пришел ночевать. И даже ключ от входной двери нашел!

«Во сколько же, интересно, он появился?»

– С добрым утром, подруга, – пробормотал Стас, не просыпаясь.

– Ты где был? – возмутилась Люба. – Я до двух часов не ложилась!

– Там.

– Где там?

– В этом, как его?

– В ресторане? С женщинами?

– Угу…

– Может, с Ларисой?

– Угу…

– А потом что?

– Что?

– Ты поехал к ней?

– Поехал.

Люба поняла, что он спит, а во сне чего только не скажешь! Допрос продолжился только через два часа, когда Самохвалов наконец продрал глаза.

– Итак, ты был в ресторане с Ларисой, – уточнила Люба, наливая ему кофе.

– С Ларисой? С какой Ларисой?

– Ты мне сам сказал.

– Слушай, не гони. Я работал.

– Я ведь все равно узнаю, – пригрозила она.

– От кого?

– От Люськи! Не забывай, что она Ларисина соседка!

– Ах, да.

– Так, где ты был?

– На работе.

– Опять врешь!

– Любовь Александровна, вы не правы. До того ли мне? Надо мной пули свистят, – пожаловался Стас. – Сами вчера видели. И сегодня. Работать надо, работать. Сейчас позавтракаем и поедем.

– Куда?

– Вот это номер! К Снежанне Варягиной! Ты же мне обещала.

– Да, теперь вспомнила.

– Память у вас, госпожа психолог. Девичья, – подколол Стас.

– Надо мной тоже пули свистят. – И Люба, уставившись в экран, демонстративно прибавила звук.

Начиналось кулинарное шоу лучшей подруги:

– Уважаемые телезрители и гости студии! Сегодня мы поговорим о людях с третьей группой крови! Это кровь текла в жилах…

– Не у тебя и не у меня, – сказал Стас, хватаясь за пульт и переключая канал.

– …депутатов Госдумы, которые приняли вчера новый законопроект, и теперь им необходимо…

– Дай сюда, – выхватила Люба пульт. – Тебе не интересно – мне интересно.

– …есть как можно больше рыбы, морепродуктов и других продуктов, богатых йодом. Сегодня мы будем готовить именно такое блюдо. В основе его лежат кальмары и морская капуста.

– Фи! – Стас сморщился и потянулся к пульту.

– Не смей! – хлопнула его по руке Люба.

– Это же гадость!

– Гадость ты! Мы это уже выяснили! Если будешь мешать мне смотреть шоу лучшей подруги, я накормлю тебя кальмарами! – пригрозила она.

– Да, пожалуйста, – надулся Стас. – Смотри на здоровье. Я же понимаю, что это исключительно из дружеской солидарности, а не из-за кальмаров.

– У нас звонок, – объявила Люська-Апельсинчик. – Алло? Говорите?

– Знаете, вы даете такие ценные советы в своей передаче! Вы круто изменили мою жизнь! Я перестала есть хлеб и похудела на три килограмма! В неделю! – раздался жизнерадостный женский голос.

– А если перестанешь есть остальное, похудеешь на все оставшиеся, – буркнул Стас. – Слушай, психолог, почему женщин настолько волнует их вес?

– Он их волнует настолько же, насколько волнует живущих с ними мужчин. Между прочим, все для вас.

– Какие же бабки люди на этом делают!

– Ты на Людмилу намекаешь?

– Упаси боже! Она-то вообще диет не соблюдает и выглядит замечательно.

– Но она далеко не худая и к тому же маленького роста!

– Не в росте дело. И не в весе. Она просто очень обаятельная женщина.

– Спасибо.

– За что?

– За комплимент моей лучшей подруге.

– Блин, опять надулась! Ну хочешь, я съем эти, как их… Кальмары!

– Нет, Стас, кальмарами ты не отделаешься. Ты будешь есть морскую капусту.

– Это уже против всяких правил! Милая, улыбнись, и я куплю тебе курицу гриль. А морскую капусту пусть едят депутаты. Это им надо жить долго, у них бабла до хрена, надо успеть потратить. Мы же будем есть то, что вредно, и получать от этого удовольствие. Ведь наша жизнь так коротка. О'кей?

В ответ она прибавила звук.

Люба ехала в машине Стаса, на пассажирском месте и терпеливо ждала момент, когда можно будет попроситься за руль, и Самохвалов ей не откажет. Он должен зевнуть. Сначала он должен зевнуть.

– Сейчас за город выедем, и сядешь, – зевнув, сказал Стас.

– Откуда ты узнал, что я хочу вести машину?

– У тебя настолько безразличный вид, что это подозрительно.

– Деревья красивые.

– Что?

– Деревья, говорю, красивые. «Есть в осени первоначальной короткая, но дивная пора…»

– Чего-чего?

– Стас, ты любишь поэзию?

– Случай в тему. Еду этой зимой в метро, на улице дождь, слякоть, мерзость, одним словом, ноги промокли, в носу сопли, а из динамиков гремит: «Не ветер бушует над бором. Не с гор побежали ручьи. Мороз-воевода дозором обходит владенья свои!» Ну и так далее. Я бы его убил, того кто это придумал! Честное слово!

– Причем здесь Некрасов?

– Да не Некрасова, – с досадой сказал Стас. – Любителя его поэзии. Все хорошо к месту. Слушать о красе осени первоначальной в душном переполненном автобусе как-то не в тему. Уверен: тот, кто этот проект родил, сам ездит в лимузине с персональным водителем. Оттого-то ему и приходит в голову всякий бред. А пересадить его в маршрутку. – Стас сладко причмокнул.

– И что будет? – с интересом спросила Люба. – Кого тогда будут крутить в метро?

– Группу «Ленинград», – хмыкнул Стас. И Люба не выдержав, рассмеялась. А ведь прав!

– Насчет гражданки Варягиной. – Он зевнул еще раз. «Минут через пять», – подумала Люба. – Странная складывается ситуация. Ушла, как отрезала. К телефону не подходит, маму посылает. С мужем общаться не хочет. Денег не просит. Имущество не делит.

– А по-твоему, как люди разводятся? Звонят друг другу каждый день и в любви объясняются?

– Я один раз разводился. Имею печальный опыт. В любви, конечно, не объясняются, но отношения выясняют не раз и не два. «Ты через два дня после свадьбы оставил в прихожей грязные ботинки! Ты эгоист!» «А ты не помыла тарелки как-то в понедельник, хотя была твоя очередь! Ты вдвойне эгоистка!» «Ты мне сломал жизнь!» «А ты мне своей сломанной жизнью отравила мою жизнь!»

– Достаточно.

– Она должна была хоть раз устроить ему скандал. Просто обязана. Бабы без этого не могут.

– Значит, не все женщины такие. – Люба старалась говорить, как можно спокойнее. – Послушай, ты не Скорпион по гороскопу?

– Причем здесь это?

– Неужели Скорпион?

– А ты, похоже, Змея.

– Змея не знак Зодиака.

– Неправда. Есть женщины – змеи. У них это на лбу написано.

– Можно за руль?

– Раз я скорпион, сиди и смотри в окошко.

– Когда ты в следующий раз напьешься, я не сяду за руль, ссылаясь на отсутствие практики вождения.

– Меняемся местами, – тут же сказал Стас. – Но чур, я посплю. У меня есть ее домашний адрес. Варягиной. Посмотрим, что это за фея.

– А почему тебе непременно надо было брать меня с собой?

– Испугался, что ты кинешься задерживать еще одного рецидивиста. И на этот раз испугом не отделаешься. Лучше уж я за тобой присмотрю.

Городок, куда они приехали, был маленький, тихий, самые высокие дома в нем – две девятиэтажки. Новых мало, что же до старых, в основном это были «хрущебы», из красного кирпича, с покатыми крышами. Граница Московской области и Тверской. Непонятно, кто за что отвечает, поэтому дорога вся в латках. Машина то и дело подпрыгивала на ухабах. Люба смотрела в окно и невольно вздыхала.

Сколько их по России, таких вот городков? Главное развлечение – рынок по выходным дням. Дачи закончились – скука. С дач здесь кормятся все. В общем, провинция. На окраине, куда они первым делом приехали, стояли добротные особняки. Улица была узкой и почти по-деревенски тихой.

– Что-то мне не по себе, – поежилась Люба. – Так надо было сюда ехать?

– Не тушуйся, коренная рафинированная москвичка, – криво усмехнулся Стас. – Люди как люди. Никто не кусается.

Женщина в повязанном по-крестьянски платке покосилась на их «Ладу» и задержалась, чтобы перехватить поудобнее две тяжелые сумки. Стас остановился и вылез из машины.

– Здравствуйте.

Она поспешно подхватила сумки и заспешила прочь.

– Женщина, я вам говорю: здравствуйте! Дорогу можно узнать? Мы, похоже, заблудились.

Она остановилась.

– Улица Луговая где тут у вас? – весело спросил Стас.

– Вниз и направо. Там Луговая, – отрывисто сказала женщина и поправила платок на голове.

– Дом номер пять, квартиры нет. Похоже, частный сектор, – сказал Стас, залезая обратно в машину. – А народец здесь необщительный.

– Ты же сказал: не кусаются.

– И что? Ошибся? Целы же.

Он медленно поехал вниз. Да, это был частный дом. С новой крышей, с пластиковыми окнами, и забор заново недавно окрашен. Похоже, что Олег Варягин для семьи любимой жены денег не жалел. В просвет между штакетинами они увидели женщину в теплой куртке, копающуюся в цветнике.

– Хозяйка, можно к вам? – крикнул Стас.

Женщина испуганно подняла голову и стала вытирать руки прямо о куртку.

– Кого вам надо?

– Снежанну можно увидеть?

Женщина шарахнулась прочь.

– Эй! Погодите! Мы из милиции! Да, черт возьми! Мы все равно войдем!

Она остановилась.

– Я думала, вы от него.

– От него, это от Варягина? – спросил Стас.

Она молчала.

– Снежанна – это ваша дочь?

Люба уже заметила, что, несмотря на возраст, хозяйка очень хороша собой. Даже платок на голове ее не портил. Породистое красивое лицо, огромные голубые глаза.

– Она здесь? – настаивал Стас.

– Так вы из милиции?

– Да!

– Я уже все объяснила: это был несчастный случай.

– Что значит несчастный случай?

– Она не знала, что эти таблетки очень сильные.

– Кто она? Ваша дочь? Что с ней?

– Она просто хотела уснуть. У нее разыгрались нервы.

– Вы можете толком сказать, что случилось?! – заорал Стас.

– Если вы из милиции, то должны знать!

– Мы из Москвы.

– Из Москвы-ы? Неужели его наконец убили? – с ненавистью сказала женщина.

– Послушайте, Ираида Иосифовна, может, мы войдем?

Оказывается, Стас успел узнать имя-отчество Варягинской тещи.

– Что ж. Входите.

– Так, где Снежанна? – спросил Стас, войдя в прихожую. – Вы ее позовете?

– Она в больнице.

– В больнице? – удивилась Люба. – Как в больнице?

– Я же сказала: она отравилась снотворным. Но к счастью, осталась жива. Я ненавижу его! Это он довел мою девочку до истерики!

– А почему вы решили, что его должны убить?

– Должна же быть какая-то справедливость!

– Вы можете рассказать все по порядку?

– Проходите в комнату, – нехотя сказала хозяйка.

Они сняли грязную обувь и прошли в гостиную. Чаю им Ираида Иосифовна не предложила.

– Она приехала из Москвы не в себе. Говорить со мной отказалась. Легла в постель, не раздеваясь. Я пошла в магазин. Не ждала ведь ее, а хотелось накормить вкусно. Прихожу – соседи уже «Скорую» вызвали. Анастасия Матвеевна за мукой зашла, а входная дверь открыта. У меня в шкафу таблетки были. Врач выписал, от бессонницы. Она их и…

– Ее спасли, да?

– Спасли. Хорошо, соседка зашла. Сделали промывание желудка. Откачали.

– И что она сказала? Почему она это сделала?

– Ничего не сказала и не говорит. Кроме одного: не хочет видеть и слышать мужа. Только бы он ничего не знал и не приезжал. Кто как не он виноват? Кто ее до такого довел?

– А где находится больница? – спросила Люба.

– И вы к ней поедете?!

– Ираида Иосифовна, я психолог, хочу с ней поговорить. Может быть, она местным врачам не доверяет, огласки не хочет, а мне все расскажет.

– Вы же из милиции?

– Из милиции он, – кивнула Люба на Стаса. – А я… Просто хочу ей помочь. Ей и Олегу Валерьевичу.

– Так это он вас нанял?!

– Успокойтесь. Он меня не нанимал, и если ваша дочь действительно не хочет его видеть, то он ничего и не узнает. Но ей явно нужна психологическая помощь.

– Что ж, – сдалась Ираила Иосифовна. – Поезжайте. Мне дочь ничего не хочет говорить. Вниз по дороге спуститесь, там увидите новый дом, трехэтажный. Ворота зеленые. Это и есть больница. Ее в терапию положили, слава богу, не в психушку. Найдете.

Усевшись в машину, Стас сказал:

– Вот видишь. Я тебе говорю: что-то не то. Твой Варягин врет, как сивый мерин. Довел жену до самоубийства.

– Да любит он ее! Что я, не вижу? То есть, не чувствую? Это другое!

Вскоре они увидели зеленые ворота. Суббота была приемным днем. И часы они угадали. В терапию их пустили беспрепятственно, пришлось только взять у гардеробщицы белые халаты и купить бахиллы.

– В какой палате лежит Снежанна Варягина? – спросили они у дежурной медсестры.

– Так к ней это того нельзя!

– Почему? – переглянулись они со Стасом.

– Врач запретил!

– Какой врач?

– Психиатр!

– Мы из милиции. – Стас достал из кармана удостоверение.

– Все равно нельзя, – уже гораздо неувереннее сказала медсестра и вдруг махнула рукой: – А, проходите. Шестая палата. По мне, так у бабы просто блажь! С жиру бесится!

– Вы ее хорошо знаете?

– Росли вместе.

– Ты иди, а я сейчас, – сказал Стас, присаживаясь рядом с девушкой.

Люба направилась в указанную палату. У девушки, неподвижно лежащей на кровати, были огромные голубые глаза, как сразу показалось Любе, безжизненные. Хорошенькую головку украшали пышные льняные волосы. Ну, просто ангел! Вторая девушка, полная, некрасивая, сидела у тумбочки и что-то жевала.

– Вы ко мне? – спросила она Любу.

– Я к Снежанне Варягиной.

– А вы кто?

– Я? Врач.

– Тогда понятно. Эй, Снежанна! К тебе пришли!

Никакого движения в ответ.

– Вы можете оставить нас вдвоем? – спросила Люба.

– Да, пожалуйста! – фыркнула девица и хлопнула дверью.

– Кто вы? – встрепенулась Снежанна. – Врач? Ну, сколько можно меня мучить?!

– Я врач – психотерапевт.

– И чем вы мне поможете?

– Мы попробуем вместе разобраться, что с вами случилось?

Девушка вдруг рассмеялась:

– Разобраться? Вы думаете, я вам расскажу?

– Но может быть, все еще можно поправить?

– Нет. Это не поправишь.

– Может быть, тебе надо выговориться? Не держать это в себе? Снежанна? – попыталась сблизится с ней Люба.

– Выговориться? Чтобы весь городок знал о моем позоре? Здесь же все друг друга знают!

– Позоре? Снежанна, может то, что ты считаешь позором не так уж и страшно?

– Нет. Это страшно.

– Я не живу в этом городе.

– А где?

– В Москве.

– Это правда. Я вас не знаю. А почему вы здесь?

– Твоя мама попросила.

– Мама? Нет. Этого не может быть. Ей все равно.

– А откуда я тогда знаю, что ты в больнице?

– Может, это Олег вас прислал? Да, это точно Олег! Только у него есть деньги нанимать психотерапевтов, у мамы нет! Но откуда он узнал? – Лицо ее стало испуганным.

– Успокойся, все в порядке. Это не Олег меня прислал.

– Если я его когда-нибудь увижу, я сойду с ума. От стыда. Мне с самого начала не надо было этого делать. Надо было найти какой-то способ. Но он мне отказал. Еще и посмеялся. Он тоже знает. Это он сказал Олегу! Он!

– Снежанна, успокойся. Никто ничего не знает. Твоя тайна – это по-прежнему твоя тайна. И ничья больше.

– Нет.

– Это касается мужчины, да? Интимной сферы?

– Откуда вы знаете?

– Ты ведь любишь своего мужа. Раз ты его так оберегаешь.

– Да. Люблю.

– Значит, это был мужчина, который тебя оскорбил. Так?

– Если бы это был только один мужчина! Но я же хотела как лучше, понимаете? Я не знала, что не смогу такое пережить! Даже ради Олега! Что мне будет и больно, и стыдно, и противно, а потом никогда не пройдет ощущение, что от этого не отмыться всю оставшуюся жизнь. Что бы ни случилось, сколько бы времени ни прошло, все равно не отмыться.

И тут Любу словно осенило. Варягин что-то говорил о разбитой машине своей жены. Якобы Снежанна въехала в автобусную остановку. В остановку, как же!

– Это был черный «Мерседес», так? – негромко спросила она.

– Откуда вы знаете?!

– Ты попала в ДТП. Они стали тебе угрожать. Сказали, что ты должна отработать. Натурой. Ох, девочка, как я тебя понимаю! Ты же хорошая, чистая девочка. Да, тебе было тяжело.

– Откуда вы все знаете?! Вы кто?! – взвилась Снежанна.

– Не беспокойся, никто не узнает. Только я.

– Вы что тоже?

– Нет. Пока нет. Но их теперь обязательно поймают.

– Нет! Не надо! Тогда они все расскажут! И Олег узнает, понимаете?!

– Успокойся. Тебя никто не будет вызывать в суд, как свидетеля. Но ты должна дать показания. Попробовать их описать. А лучше написать заявление об изнасиловании.

– Нет! – вздрогнула Снежанна. – Лучше умереть!

– Жить надо дальше. И лучше рассказать об этом мужу. Я уверена, что он простит. Он очень тебя любит.

– Нет!

– Хочешь, я сама с ним поговорю?

– Вы его не знаете! Он очень хороший. Он думает, что я вышла за него из-за денег. Но ведь человек может ошибаться? Ведь так?

– Конечно.

– Тогда, с его братом. Я подумала, что он, как Олег. Честный, порядочный. Но потом. Потом, я все поняла. Я хотела быть хорошей женой, а получилось…

– Все в порядке. Он простит.

– Вы думаете?

– Один раз уже простил.

– Это другое, – нахмурилась Снежанна. – Вы не понимаете всю серьезность моего положения. Антон. Он сволочь! Он обязательно похвастается. Все расскажет Олегу. Понимаете? Я ведь просила денег. Я пыталась. Пыталась не ходить туда, найти какой-то способ. Нет, я не могу об этом рассказать! – Снежанна горько заплакала.

– Хорошо-хорошо. Молчи, девочка.

Люба поняла, что для первого раза достаточно. И Стаса сюда пускать нельзя. Снежанна – это не Вера Бабкина. Надо девочку поберечь.

– Я приеду к тебе еще раз. Хорошо? – спросила она.

– Да. Но вы же никому не расскажите?

– Нет. Но ты обещаешь, что будешь есть? Что тебя не придется насильно кормить? Принимать лекарства обещаешь?

– Хорошо.

– И с мамой поговори.

– Мне страшно. Она такая… Хорошая.

– И ты хорошая. Скажи, что это была ошибка. Мама всегда тебя поймет. Она очень переживает, думает, что во всем виноват твой муж.

– Нет!

– Вернешься ты к мужу или нет, но жить дальше надо.

– А меня действительно не будут допрашивать?

– Если ты сама этого не захочешь. Отдыхай.

– Спасибо. – Снежанна откинулась на подушку и закрыла глаза.

Люба вышла и тихонько закрыла дверь в палату. В коридоре стояла любопытная соседка. «Слышала или нет?» – покосилась на нее Люба. Кажется, нет, на лице жадное любопытство. Снежанне здесь все завидуют: выбилась в люди, вышла замуж за богатого. Неудивительно, что штатному психологу Снежанна ничего не рассказывает, сплетня мигом разнесется по городу.

– Я уже иду, – поднялся ей навстречу Стас.

– Нет, – тихо, но твердо сказала Люба.

– Не понял.

– Поедем, Стас. Я тебе в машине все расскажу.

– А как же…

– Иди в машину.

– Опять не понял. Зря проездили, что ли?

– Не зря.

– Теперь понял. А вам, девушка, спасибо за ценные сведения, – подмигнул он медсестре.

– Не за что! Приходите еще!

– Шагай, – прошипела Люба, подтолкнув его в спину.

В гардеробной они сдали халаты и положили в контейнер использованные бахилы.

– Что ты узнала? – жадно спросил Стас, едва очутившись на улице.

– А ты?

– Местные сплетни. Все уверены, что это Варягин ее довел. Злорадствуют: вот тебе и вышла за богатого! Все они, буржуи, сволочи! Хорошо, дите не родила. Есть еще шанс снова выйти замуж. С дитем-то кому она нужна?

– Бедная девочка.

– Так что там на самом деле?

– Поехали, я по пути расскажу.

Он полез за руль. Какое-то время ехали молча. На въезде в город была золотая липовая аллея, Люба пришла от нее в восторг еще на пути сюда. Сейчас, когда они ехали обратно, она вновь готовилась насладиться красотой осенней природы. Аллея состояла целиком из лип, которые желтели первыми и все, как одна. Настоящая осенняя сказка! К большому Любиному удивлению, Стас свернул на обочину и остановил машину.

– Что это ты делаешь? – спросила Люба.

– Не надо думать, что во мне совсем не осталось романтики. Выходи, пройдемся.

Она поспешно стала вылезать из машины.

– Какая красота!

– А что это ты такая задумчивая?

– Просто устала.

Они, молча, пошли по золотой аллее.

– Хочешь порулить? – спросил Стас.

– Что?

– Послушай, это все-таки моя работа. Я должен преступников задержать. А не ты.

– Но без помощи этой девушки. Не трогай ее, – попросила Люба.

– Что так?

– Она больна. Тяжелая депрессия на почве… В общем, не важно.

– А что с ней случилось?

– Если я тебя скажу, это будет предательство. Я ей обещала.

– Если бы я знал, я бы ни за что не уехал, не допросив ее! – разозлился он. – Ты меня обманула!

– Послушай, ты должен отнестись к этому серьезно. К моему плану. Я должна сесть за руль и проехаться по Москве. Может быть, не один раз… Где ты говоришь, была последняя авария?

– Ты в своем уме? – округлил глаза Стас.

– Вполне.

– Нет.

– А другого способа нет, Стас. Конечно, попадаются и такие, как Вера Бабкина. Для нее это просто веселое приключение. Но есть и другие. И поэтому надо наконец активно действовать.

– А ты уверена, что они на тебя клюнут?

– Я так непривлекательна?

– Если приодеть и накрасить, – покосился на нее Стас.

– К тому же есть еще Люська. И есть любитель рыжеволосых пухленьких женщин.

– Ее же вся Москва в лицо знает!

– Ты думаешь, эти подонки смотрят по субботам кулинарное шоу?

– Не думаю, но «Игру на вылет» вполне могли смотреть.

– Ты слишком высокого мнения об их интеллекте. И вообще: мне надо зайти сегодня к Варягину.

– Я понимаю. Хочешь помирить его с женой.

– Да, Стас.

Он вдруг нагнулся, поднял с земли ворох золотых листьев и швырнул ей в лицо. Какое-то время Люба стояла в полном восторге, словно осыпанная золотом. Потом спохватилась и нагнулась, чтобы и его окатить золотым дождем. Когда она распрямилась, Стас убегал от нее по золотой аллее.

– Ах ты. – Она кинулась следом.

Люди из проезжавших машин смотрели на них с удивлением. Взрослые люди, а резвятся как дети.

– Не трону я эту Снежанну, – сказал Стас, когда они набегались и чинно уселись в машину. – Уговорила.

– Она просто не хотела, чтобы у мужа были проблемы.

– Значит, к покушениям на Варягина она не имеет никакого отношения?

– Она давно в больнице!

– А причина, похоже, вовсе не та, что я предполагал, когда сюда ехал.

– А что ты предполагал?

– Что у них с мужем произошла крупная ссора, и кто-то решил за нее заступиться. Девица-то красивая. Наверняка есть любовник. И он не прочь заполучить и саму вдову (если Варягин умрет), и квартиру вдовы.

– Боюсь, ей ничего не достанется, – усмехнулась Люба. – Квартиру Варягин скоро выставит на торги. Снежанна отказывается с ним судиться. У нее ничего нет, и не будет даже после развода. Твоя версия полная чушь, Стас.

– Есть и другая. Может, наследство? Мы никогда всерьез не думали о наследстве. А если Варягину светят большие деньги?

– От кого наследство-то?

– Как от кого? Ты меня удивляешь, подруга! От богатого дядюшки, разумеется! Олег Валерьевич – старший племянник, а кроме него и брата других наследников нет. Черт! Как я сразу не додумался! Его брат!

– Антон?

– Ну да! Вот у кого мотив, так мотив! Надо бы справиться о состоянии здоровья любимого дядюшки. И что в завещании. Деньги – вот корень зла! А я, дурак, все отрабатывал версию убийства из мести, потом из ревности.

– Ты забываешь, что подозреваемый уже в тюрьме.

– И улик предостаточно. А если завтра этот Варягин все-таки взлетит на воздух? Или утонет? Что там у нас уже было? Яд, нож, бомба в автомобиле. Что дальше? Пистолет? Здесь трудно ошибиться. Похоже, что четвертая попытка будет самой удачной. Интуиция подсказывает мне, что Олега Валерьевича не оставят в покое. Как же меня все это за…

Он выругался, и Люба поморщилась:

– Можно без мата?

– Ох, какие мы чувствительные! Между прочим, у Ларисы есть любовник. Это к вопросу о виновности ее брата. Смазливый молодой человек с жилищными и материальными проблемами. Как думаешь, может она с ним встречаться, когда брат, накачанный до одури наркотиками, дежурит ночами под дверью?

– На самом деле ее тоже можно понять. Девушка хочет устроить свою личную жизнь. Как разменять маленькую однокомнатную квартиру на две? Никак. Две комнаты в коммуналке? И то, если повезет.

– Выходит, виной всему квартирный вопрос!

– В Москве да. Хорошо, что у нас с тобой все в порядке.

– На что ты намекаешь?

– Тебе все равно неудобно жить с родителями и семьей сестры. Я не настаиваю на браке, но…

– Давай отложим этот разговор. Хочешь за руль? Раз уж ты собралась быть приманкой, разъезжая по городу на машине. Что ж, практикуйся!

– Значит, ты не против? Если нет другого выхода. Я не о браке, а о том, чтобы быть приманкой.

– Раз нет другого способа от тебя избавиться, – вздохнул Стас. – От твоих матримониальных притязаний. Пойми: я не готов жениться. То есть, не готов оформить отношения официально. Один развод у меня уже был. – Он еще раз вздохнул. Люба молчала.

– Хорошо бы иметь их словесный портрет, – сказал Самохвалов после паузы. Люба поняла, что тему брака похоронили. – Для этого желательны показания не одной свидетельницы, и не двух. Как минимум трех-четырех, потому что они могут путаться. И хорошо бы иметь свидетельницу с фотографической памятью и рациональным взглядом на жизнь. Минимум эмоций, максимум информации. Кстати, мы воспользовались твоим советом и дали объявление в «Дорожном патруле». Как думаешь, можно считать нашу поездку удачной?

Люба промолчала, вспомнив Снежанну и недавний разговор о браке. Потом, молча, кивнула. Стас тему развивать не стал.

Спустя три часа она уже звонила в квартиру Олега Варягина, прикидывая, как бы поделикатнее начать этот разговор. Снежанна права: простить такое трудно, даже любимой женщине. И даже в случае полного прощения впоследствии все равно могут возникать семейные скандалы. Когда люди раздражены и злятся друг на друга, они, не стесняясь, бьют в самое больное. А Снежанна – натура тонкая, чувствительная. Может, им вообще не надо сходиться, Олегу Варягину и Снежанне? Что было, то было, а любовь… Проходит и любовь. И боль проходит.

– Вы?!

Он стоял на пороге, какой-то расстроенный или раздраженный. Люба никак не могла уловить настроение Олега Варягина.

– Случилось что-нибудь? – спросила она.

– У меня гости. Заходите.

«Брат?» – тут же подумала Люба. Но человек, сидевший в гостиной, был уже немолод. Глубоко посаженые глаза, будто выщипанные и почти незаметные брови, большие залысины, причем редкие пряди зачесаны так, чтобы это скрыть, но эффект достигнут прямо противоположный: стало еще заметнее. Люба сразу почувствовала неприязнь к этому человеку.

– Варягин Владимир Иванович, – привстал с дивана гость и протянул ей руку.

– Очень приятно. – Она чуть тронула сухие, холодные пальцы. – Любовь Александровна Петрова.

– Как же-с наслышан, – неприятно улыбнулся он. – Вы консультируете моего племянника. У него, что, серьезные проблемы?

– Проблемы у него материального характера, – сухо сказала Люба. – Что касается нормальности Олега Валерьевича, она не вызывает никаких сомнений.

– А еще Любовь Александровна занимается расследованием, – усмехнулся Олег Варягин.

– Расследованием? – сразу напрягся гость.

– Любовь Александровна, а ведь вы пытались скрыть от меня, что ваш муж – опер.

– Он мне не муж, – ляпнула она, застигнутая врасплох. И тут же подумала: «Вот дура! Еще и биографию свою расскажи!»

– Ах да! Я вспомнил! – прищурился Варягин. – Вы сказали при первой нашей встрече, что есть какой-то мужчина. Выходит, я виноват, а? Сразу не сообразил, что это никто иной как Станислав Владимирович Самохвалов! Капитан милиции! Беседовали и не раз, не скажу, что получил от общения с ним огромное удовольствие. По-моему он хам и человек недалекий. Удивляюсь: как вы с ним живете? Вы очень разные люди.

– Я с ним не в милиции беседую, – нахмурилась Люба.

– Оно понятно, – рассмеялся Варягин. Его дядя хихикнул, а она невольно покраснела.

– Почему же вы мне продолжали писать?

– Если он читал мои откровения, так что ж. Я ни на кого не клеветал, напротив, старался быть объективным. А что касается Ларисы…

– Он не читал.

– Мне все равно. А зачем вы пришли?

– Хотела поговорить с вами.

– Я, пожалуй, пойду, Олег, – поднялся Владимир Иванович.

– Как же? А чаю? А о делах?

– Какие могут быть дела? – махнул рукой Варягин-старший. – Квартиру надо продавать. Я хорошую цену дам, Олег.

– Далась вам всем моя квартира! Я сам в ней хочу жить, неужели непонятно?! Я столько денег сюда вложил!

– Я компенсирую.

– Я жил здесь со своей женой! С любимой женой!

– Лучше тебе об этом не вспоминать, – поморщился дядя.

– А почему? Что такого в моей жене, что она вам всем не нравится?

– Я предупреждал тебя, Олег. Твой брат – он умный человек. Я нашел для него подходящую девушку, познакомился с ее родителями, выяснил, как и что. А твоя красавица Снежанна… Ты уж меня прости. Не хотелось бы при посторонних…

«Неужели же Антон все ему рассказал?!» – похолодела Люба.

– Это не посторонний. Это мой психотерапевт. Она в курсе, так что договаривай, – неприятно усмехнулся Олег Варягин.

– Надо не по внешности жену выбирать. И женятся по любви одни дураки, ты уж меня прости. Разговор наш не закончен. Все же это дело семейное. – Владимир Иванович поднялся с дивана. И повторил: – Да-да, одни дураки. Ты уж меня прости.

– Да что ты заладил: «прости» да «прости»!

– Я пришел с миром: поддержать тебя в трудную минуту, – напыщенно сказал Варягин-старший. Этот человек вызывал у Любы неприязнь все больше и больше. – Мне не хотелось бы говорить об этом при посторонних, но… Надо было слушать старших.

– Идите вы все к черту! – рявкнул Олег Варягин.

– Вот ты всегда такой. С самого детства. Упрямец. Несдержанный. И денег я тебе не хотел поэтому давать. И не хочу. Ты сам по себе. Учился, где хотел, женился, на ком хотел. И что? К чему это все привело? Полный крах? Надо было слушать старших.

– Уходи, – скрипнул зубами племянник. – Меньше всего я сейчас нуждаюсь в нотациях.

– Как угодно. Очень приятно было с вами познакомиться, Любовь Александровна.

– Взаимно, – еле выдавила она.

– Извините за вспыльчивость моего племянника. Я подозреваю, что он вам на меня нажаловался, но… Телефончик ваш можно?

– Зачем?

– У каждого может возникнуть потребность обратиться к психотерапевту.

Это был человек абсолютно закрытый, и фразы из уст Владимира Ивановича вылетали какие-то казенные, сухие.

– Я не думаю, что вам когда-нибудь потребуется психотерапевт, – не удержалась Люба.

– Зачем же поддаваться неприязни, которую испытывает ко мне мой племянник, Любовь Александровна! Вы же умная женщина, раз психотерапией занимаетесь! Вы должны понимать, что всегда надо выслушивать и другую сторону. А то я получаюсь какой-то жлоб, который не хочет помочь ближнему своему, – усмехнулся Варягин-старший. – Племяннику. А я, может быть, хочу помочь, но не вижу, так сказать, движения навстречу.

– Все. Хватит, – не выдержал Олег Валерьевич. – Катись отсюда. Достал. Я сам. Понятно? Сам.

– Ну, как угодно. Вот, всегда ты такой, Олег. У брата своего учись. Может быть, покупателя на квартиру приискать? Раз не хочешь моих денег?

– Таких не хочу. И помощи мне от тебя не надо.

– Эх, Олег, Олег! А ведь твое упрямство тебя погубит. Я квартирку-то осмотрел. Что у тебя в спальне творится?

– А что в спальне? Твои подарки.

– Обои не собираешься переклеивать?

– Не собираюсь. Пусть останется, как память.

– Что ж, как знаешь. Но это все как-то… Неправильно, а? Некрасиво?

– Я тебя провожу. Любовь Александровна, вы подождете?

– Разумеется, – кивнула Люба.

Мужчины ушли в прихожую, оттуда еще несколько минут слышался громкий, раздраженный голос Олега Варягина. Его дядя, напротив, говорил очень тихо и ровно. Наконец хлопнула входная дверь.

Хозяин вернулся в гостиную и буквально рухнул на диван:

– Не могу больше, – простонал он. – Полгода здесь не появлялся и довел меня за каких-то полчаса! Что, по-вашему, я не прав?

– Не знаю.

– Ему, видите ли, не нравится моя жена!

– Мне он тоже не понравился, – призналась Люба.

– А! Вот видите! – обрадовался Варягин. – Не так уж я не прав!

Люба поднялась с дивана, подошла к огромному книжному шкафу. На одной из полок стояли семейные портреты. Олег Варягин оказался сентиментальным.

– Ваши родители? – спросила она.

– Да.

– Мама такая красивая. И волосы у нее замечательные. Густые, волнистые.

– Фотография черно-белая, а вообще-то она была рыжеволосой.

– Что ж… Мне кажется, что разговор сегодня у нас с вами не получится. – Она вздохнула. Олег Валерьевич явно в расстроенных чувствах. Он не расположен сегодня прощать свою жену, Люба это почувствовала.

– Может, чаю?

– Нет, спасибо.

– Тогда просто посидите со мной. Вы же видите, в каком я состоянии!

Люба думала как раз о его состоянии. Если заговорить о жене, можно подлить масла в огонь. Только что его дядя высказался весьма конкретно. И говорил он так не спроста. У Варягина-старшего явно были доказательства.

– Хорошо. Я с вами немного посижу, – кивнула Люба.

На кухне Варягин неумело покромсал ножом батон хлеба и подрагивающими руками неаккуратно выложил на тарелку нарезку: колбасу и сыр.

– Ешьте бутерброды. Черт! – вздрогнул он. – Порезался!

– Давайте я, – вызвалась Люба.

– Это все нервы.

– Как ваши дела? – спросила она, отнимая у него нож. Надо было порезать апельсины. Закипел чайник и Варягин метнулся к нему.

– Не обожгитесь! – испугалась Люба.

– Черт! – Он отдернул руку. – Сижу дома, думаю, что делать дальше. Кстати, меня опять к следователю вызывали. Арестовали Ларисиного брата. Какая чушь! Мы с ним виделись от силы пару раз. И то мельком. Это не он. Точно.

– Виделись мельком, вы совсем его не знаете. Почему вдруг такие выводы? Что на вас не он покушался?

– Я знаю Ларису… Вам покрепче?

– Да, если можно.

Он аккуратно налил заварку. Сказал:

– Вы передайте этому своему…

– Олег Валерьевич, давайте договоримся, что я на выводы следствия никак не влияю.

– Да? Ладно. Не влияете. Давайте о другом поговорим? Зачем вы пришли?

– Сами же в гости звали.

– Да. Звал. Тоска, знаете ли. Знакомые звонят. Даже язык не поворачивается назвать их друзьями. Да, знакомые. «Ну, как у тебя дела? Ничего не изменилось? Тебе плохо, да? А как плохо?» У меня такое ощущение, что собралась целая стая вампиров, которые, вытягивая из меня подробности о том, как мне плохо, упиваются тем, как им хорошо. На чужое несчастье люди слетаются, словно воронье. И давай клевать падаль. Клевать, клевать… Все никак наесться не могут. А падаль – я. – Он горько усмехнулся.

– Может быть, мне уйти? Вы не в настроении.

– Сидите. Пейте чай, – сердито сказал Варягин. – Вы же сами пришли. Или вас этот ваш прислал? Самохвалов? Ах да! Договорились, помню.

Пауза. Люба пила чай, внимательно к нему приглядывалась.

– По жене соскучился. Странно, да? – сказал наконец Варягин. Люба напряглась: может быть, момент подходящий?

– Нет, не странно.

– Может быть, мне туда съездить? Не могу больше. С августа ни слуху, ни духу.

– Почему раньше не съездили?

– Обиделся. Теща к телефону все время подходит, а не Снежка. А где моя жена? А?

– А простить вы ее могли бы?

– Простить? За что? За измену? Что, с любовником убежала? Вы что-то знаете? Говорите! Кто он? Убью!

– Я ничего не знаю, – спокойно сказала Люба. – Просто спросила.

– Ах, просто! Да, простить могу. Антоху же я ей простил? Я не на невинной девушке женился, другой уже попользовался. Женился же. Потому что она хорошая. Я знаю. Что бы с ней ни сделали, она все равно останется чистой.

– Я думаю, что у вас все будет в порядке, – осторожно сказала Люба.

– Надо ехать, как вы считаете?

– Это вам решать.

– Черт, теща же там! Видеть ее не хочу! Небось так и зудит сейчас: «Я тебе, Снежаночка, говорила: не выходи замуж за этого Варягина. Я тебе говорила». Тьфу!

– Знаете, Олег Валерьевич, я, пожалуй, и в самом деле пойду. – Она встала.

– С неудачниками скучно?

– Просто меня ждут.

– Этот ваш… Помню, да. Вы на ход расследования не влияете. Что ж. Тоже бросите меня? Кстати, не хотите прикупить мою квартиру? Вам продам.

– Вы же сказали, что сами хотите здесь жить.

– Ха-ха! Сказал! Прижмет, и съедешь, куда деваться? Люди думают, что стены, доставшиеся им в пользование – это вечное. Ха-ха! Есть только четыре вечных стены, из дерева, гроб называется, да и тот рано или поздно превращается в труху.

– У вас опять депрессия начинается?

– С чего вы взяли? У меня все хорошо. Я в деревню поеду. В Мишкин дом.

– А вы что, наследник?

– Будете смеяться, но этот чудик оставил завещание. У него, оказывается, нет прямых наследников. Шучу. Племянница есть, но я с ней судиться не буду. Еще чего! Мне чужого не надо.

– Скажите, ваш дядя, часом, не болен?

– Болен? Дядя, болен? Ха-ха-ха! Здоров, как бык! Вы не смотрите, что он такой худой! Он жилистый, уж я-то знаю. И меня еще переживет.

«Значит, версия со скорым наследством отпадает».

– Проводите меня, Олег Валерьевич.

– Ладно. Посижу еще вечерок в одиночестве. Есть деньги – есть друзья, нет денег – нет друзей. Старая, как мир, истина.

Люба вышла из его квартиры, испытывая явное облегчение. Словно воздуха свежего глотнула. У Олега Варягина в доме такая обстановка… Давит и давит.

– И что ты мне скажешь? – вяло поинтересовался Стас, когда Люба вернулась. – Поговорила?

– Ага.

– И как?

– Никак. Я не смогла ему сказать, что его жена лежит в больнице. Причину не смогла назвать. Не сейчас. Кстати, познакомилась с его дядей. С Владимиром Ивановичем Варягиным.

– И что? – сразу же оживился Стас. – Как он?

– Ты интересуешься, не светит ли Олегу Валерьевичу в ближайшем будущем огромное наследство? Так он говорит, что дядя абсолютно здоров.

– Знаешь, есть такие болезни…

– Знаю. Алкоголизм, например.

– Ах, ты про это. – Он ткнул пальцем в пустую бутылку из-под пива. – От этого не умирают, только толстеют. А я, – Стас задрал футболку, показывая выпирающие ребра, – какой был, такой и остался, как видишь. Значит, я уникум. Особенный человек.

– Ты хвастун. Глядя на тебя лишний раз, убеждаешься в том, как влияет на человека его фамилия.

– По-твоему, я не особенный? – обиделся Стас. – Ем, что хочу, пью, что хочу, веду нездоровый образ жизни, но не толстею и ничем не болею!

– Какие твои годы.

– Вот именно, – с намеком сказал он.

– Намекаешь на то, что я уже старушка? Я так устала, что не в силах обижаться. К тому же мне еще работать.

Той же ночью:

Barbara: всем привет!

Брошенный муж: а от меня вчера ушла жена.

Bars: нашел, о чем горевать! Другую найдешь!

Barbara: кто хочет большой и чистой любви?

Брошенный муж: а сколько это стоит?

Barbara: а ты богатый?

Брошенный муж: допустим, да.

Barbara: тогда я тебя уже обожаю! $$$$$ $$$$$$

Брошенный муж: вот и моя была такая же… Нет уж, спасибо!

Люба зевнула: мимо. Неужели же вечер пустой? Что ж, не всегда везет. А что, если будет заявка на высокую стройную блондинку? Допустим, можно надеть парик, но что делать с ростом и лишними килограммами? Проблема. Она еще раз зевнула и отправилась спать.

Дня через три Стас вкрадчиво сказал:

– Допустим, что твоя идея мне нравится.

– Какая идея?

– Стать приманкой. У меня тут кое-какие статистические выкладки… Где они чаще всего охотятся. Получается, что на Ленинградском шоссе. И еще одна приятная новость: сегодня позвонила женщина и сказала, что готова прийти, но…

– Понятно: без огласки.

– Я думаю, вам надо встретиться. С ее слов мы попробуем составить фоторобот, потом скорректируем его с помощью Веры Бабкиной и еще двух женщин, которые тоже согласны, но без огласки, дать показания, и покажем тебе уже окончательный вариант. Чтобы ты этих двоих сразу узнала.

– Хорошо, – согласно кивнула Люба.

– Значит, я зову даму к нам на вечерний чай?

– Тебе фрак приготовить или спортивный костюм постирать?

– Я рад, что у тебя появилось чувство юмора. Это, разумеется, мое влияние. Авось и наладится.

– Ты это о чем?

– О нас с тобой, – невинно сказал Стас.

– Кстати, почему ты переменил решение? И все-таки задействуешь меня?

– Потому что у меня больше никого нет, – сердито сказал он. – Они ментов по ро… лицам узнают. Что-то есть в наших женщинах такое. – Он вздохнул. – В общем, нужен человек со стороны. Ты подходишь.

Дама не подвела, на следующий же день явилась к ним в гости. Встречать ее пошел Стас.

– Взял работу на дом, – сказал он Любе, когда позвонили в дверь. – Знаешь, чем я ее к тебе заманил?

– Чем?

– Догадайся.

Когда гостья появилась в комнате, Люба сразу же оценила ее элегантный наряд, модную стрижку и со вкусом подобранные украшения. Дама, безусловно, знала себе цену, потому что держалась очень уверенно.

«Господи, а эту как заловили?» – удивилась Люба. «Не похожа на наивную девочку».

– Я сама была виновата, – вздохнула гостья, словно угадав ее мысли. – Можно сесть?

– Конечно, – кивнула Люба. – Располагайтесь, как вам удобно.

– Анна Васильевна, – представил гостью Стас. – А это хозяйка дома, Любовь Александровна Петрова.

– Очень приятно. – Дама села в кресло.

– Чай, кофе? – предложила Люба.

– Кофе, пожалуйста. Возможно, я им злоупотребляю, но очень уж устаю на работе. Я работаю бухгалтером в частной фирме.

– Бухгалтером? – еще больше удивилась Люба.

– Знаете, я недавно купила машину, поиздержалась, и накануне того злосчастного дня денег в доме не было ни копейки. А взять мне не у кого, я живу одна, дочка пока у мамы. Как подрастет, хочу взять ее к себе, но в данный момент… Знаете, после развода я осталась практически ни с чем, то есть, с ребенком, конечно, но без средств к существованию и мне пришлось самой зарабатывать на жизнь. Я окончила бухгалтерские курсы в добавок к своему диплому юриста и теперь неплохо зарабатываю. Но в тот день… Словом, бывает. А я привыкла сама решать свои проблемы. Можно закурить?

– Да-да, разумеется. Стас подай даме пепельницу.

– Пепельницу? А где она?

– Может на кухне?

Он отправился на кухню, Люба поднялась было, чтобы пойти следом и сварить гостье кофе, но та ее остановила:

– Минутку… Мне сказали, что вы психотерапевт?

– Кто сказал? Ах да! – «Знаешь, чем я ее заманил?» Вот поросенок!

– Не скажу, что эта история прошла для меня бесследно. – Анна Васильевна нервно крутила в руках сигарету, которую уже достала из пачки. – Собственно, поэтому я и позвонила. Я понимаю, что привлечь их к ответственности трудно.

– Одна из женщин погибла.

– В самом деле? Какой кошмар! Но эти люди только исполнители. А есть же еще и организаторы всего этого безобразия.

– Да с ними сложнее. То есть, с доказательствами. Но давайте начнем с шофера и того, второго. Я хотела бы знать, как они выглядят.

– Вам-то это зачем?

– Я ведь психолог, – нашлась она.

Вернулся Стас с пепельницей. Дама с облегчением закурила.

– Я все-таки сварю кофе? – спросила Люба.

– Да, конечно, – милостиво отпустили ее.

Они рассматривали фоторобот, когда Люба вернулась с подносом, на котором дымился в турке ароматный кофе.

– Похоже, конечно, но… – вздохнула Анна Васильевна.

– Понимаю, это не фотографии, – кивнул Стас. – Поэтому вы и должны рассказать подробно, какие они. Люба, слушай.

– Понимаете, они какие-то… Неприятные. Вы думаете, что это эмоции. Что ж, возможно, и эмоции. Но я сама виновата. Если бы они, как вы говорите, пытались меня подловить, я бы на это не попалась. Я разбираюсь в машинах, да и напугать меня не так-то просто. Да, я была сама виновата. Ехала по Ленинградке, на повороте стояло много машин, мне хотелось побыстрее попасть домой. Конечно, он мог бы, и избежать столкновения, но воспользовался моментом. Он не подставился, нет. Просто не упустил такую возможность. Как бы это сказать?

– Я понял, – кивнул Стас. – Но вам все же надо было вызвать сотрудников ГИБДД.

– Я сама была виновата в ДТП, потому и смутилась. Знаете, не очень приятно разбираться с гаишниками. Отберут права для начала, потом бегай, добывай их по суду и все равно плати… Я прекрасно знаю, как работает эта машина. Если заплатить сразу, получается дешевле. И договориться непосредственно с владельцем, а не с… Ну, вы меня понимаете. Знаете, шофер, он действительно на бандита похож. И лексикон соответствующий. А вот второй, тот поинтеллигентнее и явно косит, как говорится, под крутого. Все эти «чувиха», «Митяй» – это не его. Вы психолог, Любовь Александровна, вы сразу поймете. Он словно играет. Да-да. Играет в крутого. А машина…

– Они уже на другой машине, – мягко сказал Стас.

– На другой? Но в сауну меня тоже везли на другом «Мерседесе», и тот поновее. С тонированными стеклами, по бокам сидели двое накачанных парней. Не скажу, что мне было страшно, но…

– А что в сауне?

– В сауне? Подробности хотите? – тонко улыбнулась дама, стряхнув пепел с длинной сигареты.

– Там стоит компьютер, так?

– Вообще-то это не сауна, а клуб. Конечно, и сауна там имеется, и бассейн, но здание не маленькое и находится за городом. Не притон, а, скорее, резиденция. Солидная контора. – Она глубоко затянулась.

– За городом? – переспросила Люба.

– А что вас так удивляет? Место довольно безлюдное, двухметровый забор, охрана, все как положено. Мне показалось, что это бывший санаторий. Несколько коттеджей, административное здание и здание, где находятся сауна, спортзал и бассейн. И машины у входа стояли дорогие. Может быть, параллельно весь этот комплекс и функционирует, как санаторий, только для нормальных людей это обычный семейный отдых, а для всяких там извращенцев. – Она поморщилась и вздохнула. – Компьютер я видела, да. И того, кто за ним сидел. Довольно милый парень, высокий, светловолосый, в очках. Чем-то похож на… Словом, на моего друга. Да, у меня есть друг. Вас это удивляет?

– Нисколько, – не моргнув глазом, ответил Стас. – О парне за компьютером, пожалуйста, подробнее.

– Да я его особенно и не рассматривала. Знаете, у него такая кличка… Дайте вспомнить…

– Кличка? – насторожился Стас. – Какая кличка? Сказочник?

– Почему Сказочник? Драйвер. Так его назвал один из качков. Так и сказал: «Привет, Драйвер!»

– Драйвер? Шофер, что ли? Работает шофером? Может, в такси?

– Не знаю. Послушайте, может быть, вам стоит сходить на ту квартиру, где меня так сказать, приняли? Перед тем, как посадить в машину?

– Я помню, вы называли адрес. Увы, там уже никого нет. После аварии, в которой погибла женщина, они обрубили концы. Сменили и машину, и квартиру.

– Но я больше ничем не могу вам помочь, – вздохнула Анна Васильевна.

– И так уже помогли. Еще чашечку кофе? – Стас вел себя, как на светском рауте.

– Благодарю вас, спасибо. Я хотела сразу оговорить один момент. Это насчет свидетельских показаний. Вы должны понимать, мне это не совсем удобно. Я, конечно, их опознаю, но… В суде присутствовать не хотелось бы. Если до этого дойдет.

– Не хотите, чтобы узнал этот ваш друг?

– Причем здесь друг? – вновь тонко улыбнулась дама. – Друг сегодня один, завтра другой. Все дело в моей работе. Кому нужна огласка? Это ведь неприглядно. И Глупо. Попалась, как девочка. Хотя, не я одна провела вечер в сауне, в компании обеспеченных мужчин. Но такие вещи, если ими занимаются порядочные женщины, огласке не подлежат.

– Скажите, а вас не пытались шантажировать?

– Чем, простите?

– Там могла быть видеокамера, – осторожно сказал Стас.

– Она там скорее всего и была. Но это больше подходит для замужних женщин. Шантаж. И для содержанок. А кому они пошлют мое фото в стиле ню? Моему начальнику? Не думаю, что он меня после этого уволит. А политическую карьеру я делать не собираюсь. Просто суд – это… много времени отнимает, а, главное, не хочется никому ничего объяснять. Тратить время на ерунду.

– Это не ерунда, – сердито сказал Стас.

– У меня нет на это времени. А что касается мести. Я не кровожадна. Мести не жажду, надеюсь, что со временем это забудется. Они и без меня свое получат. Кстати, большое спасибо за кофе. Вы прекрасно его готовите. – Дама улыбнулась Любе. – Я могу вам как-нибудь позвонить?

– Да, конечно.

– Мне может понадобиться помощь психолога. А если вдруг от меня понадобятся какие-нибудь дополнительные сведения, то мой телефон у вас есть. Звоните. Но без суда, – еще раз напомнила дама.

– Что ж, и на том спасибо. – Стас поднялся, чтобы проводить гостью. – Кстати, кроме вас никто пока не откликнулся на объявление в «Дорожном патруле».

– Да? Значит, остальные жертвы либо замужем, либо боятся потерять своих покровителей.

Когда она ушла, Стас еще долго инструктировал Любу:

– Ты все поняла?

– Да.

– Только очень осторожно. И не думай, что с первого раза повезет.

– Давай-ка посмотрим, не объявились ли они опять в чате?

Одиннадцать тридцать:

Венера: вошла в чат. Ура!

Зайчик: привет! Как настроение?

Венера: не очень. Скоро зима.

Зайчик: сексом можно заниматься в любое время года!

Венера: не на снегу же?

Зайчик: что, жилищные проблемы?

Венера: а у кого их нет?

Зайчик: у меня.

Венера: тогда, может, встретимся?

– Зайчик – это мужчина или женщина? – зевнул Стас.

– Тебе-то что?

– А вдруг женщина? Без жилищных проблем. Это знаешь ли…

– Помолчи.

– Глаза уже болят, – пожаловался Стас.

– Стоп. Протри их и посмотри сюда. – Люба ткнула пальцем в экран.

Синяя Борода: привет старым знакомым!

Сказочник: привет!

Синяя Борода: скучаю как всегда

Сказочник: жизнь полна приятных сюрпризов

Синяя Борода: хотелось бы дождаться хоть одного

Сказочник: до субботы надо потерпеть. Или изменить пристрастия.

Синяя Борода: все, что угодно, только не это!

Сказочник: тогда до субботы. Будем искать.

Венера: а кого вы ищете, мужчины, если не секрет?

Сказочник: даму, приятную во всех отношениях.

Венера: так это ж я и есть!

Сказочник: нисколько не сомневаюсь.

– Дальше уже не интересно, – взволнованно сказала Люба.

– Это еще почему? – возмутился Стас. – Я хочу еще почитать!

– Дальше он просто будет поддерживать невинный треп. И ждать следующего клиента.

– Давай и мы будет ждать.

– Мы уже выяснили, что свою деятельность банда возобновила. Машину они сменили, квартиру сменили, но канал связи с постоянными клиентами остался тот же. Чего тебе еще? Я Люське, пожалуй, позвоню.

– Знаешь, я не верю, что вы на них наткнетесь, даже если будете вдвоем колесить туда-сюда по Ленинградке.

– Посмотрим. Ты сиди за компьютером и читай сообщения, а я переговорю с подругой.

– Ага. – Он прилип к экрану.

Люба была уверена, что как только уйдет на кухню разговаривать по телефону, Самохвалов тут же залезет на какой-нибудь порнографический сайт. Научила на свою голову! Теперь Стас часами разглядывает голых девиц. Якобы работает.

– Алло? Говорите!

– Люсенька, это ты?

– Ага.

– Уже спать легла?

– Ты что? Так рано?! Самое время для… Ну, сама знаешь.

– Послушай, у меня к тебе не совсем обычное дело.

– Давай! – сразу же оживилась лучшая подруга. И Люба начала ей рассказывать все с самого начала. Про охотников на женщин, про vip-сауну. А под конец спросила:

– Ты вроде бы говорила, что сдала на права.

– Ага! Только не сдала, а купила. Это ты у нас честная. Сколько раз ходила?

– Не имеет значения, – отговорилась Люба. Почему-то стыдно было признаться, что тоже заплатила мзду.

– Ладно, проехали! Но, слушай, как же это интересно! Охота на женщин! Кайф! Песня! Чудо, что за история! Это тебе не котлеты с макаронами! Мне уже давно хочется заняться чем-нибудь серьезным! Сколько можно при кастрюлях состоять?

– Ты же совсем недавно на телевидении! Передаче еще и двух месяцев нет!

– Всегда надо иметь запасной вариант. А тут такое громкое дело! Думаешь, все знаменитые телеведущие закончили факультет журналистики? Образование – это вообще дело наживное. Диплом можно купить так же, как и права. А вот обаяние, напор – этого не купишь! Плюс интересная тема! А эта супер! Представляешь, если сделать передачу с грандиозным разоблачением шайки мошенников? И с клубничкой. Зажигательную. И я в главной роли! То есть, если я буду жертвой!

– Вот жертвой, как раз и не надо быть.

– Ты ничего не понимаешь! Иначе никак нельзя прославиться! Нужен грандиозный скандал! Как с «Игрой на вылет». И чтобы эротика была. Сейчас рейтинг бьет все, что ниже пояса. И надо бы что-нибудь свеженькое, интересненькое. Только вы со Стасом никому не должны говорить, что я нарочно их ловила. Что подставлялась. Мол, роковая случайность с известной телеведущей. Обманули, заманили, опозорили. И все! Скандалище! Мое фото на первых полосах всех газет, желтуха воет от восторга, рейтинги бешеные! Фото в глянце, бесчисленные интервью, новое шоу.

– Люся, опомнись!

– А что? Кстати, как ты думаешь привлечь этих мошенником к уголовной ответственности? А телевидение – это сила!

– Хорошо, хорошо. Так ты согласна?

– Разумеется! Еще бы я отказалась!

– А машина?

– Сережин «Гольф».

– Что ж… Он не очень дорогой? Они не любят богатых женщин.

– Зая, ну откуда у меня деньги на дорогую машину? А что я конкретно должна делать?

– Они будут искать рыжеволосую женщину. Только Стас говорит…

– Что говорит Стас?

– Что твое лицо слишком известно.

– А, ерунда! Думаешь, меня на улицах узнают? Люди в жизни совсем не такие, как на экране. Придумаю что-нибудь. Парик.

– Нет, парик отменяется.

– Ну ладно. Не парик. Очки. Соображу, в общем. Только если они клюнут на тебя, а не на меня, помни: славой надо делиться. Держи меня все время в курсе. Чао!

– По…

Короткие гудки. Подруга уже положила трубку. Как она загорелась! Люську в последнее время, как подменили! Да, слава это наркотик. Подсела. Ох, как бы подруга не заигралась! А что, собственно, будет? Ну, тюкнет их слегка Людмила, получит заветный адресок, потом, тайно сопровождаемая милицией, поедет в vip-сауну. А дальше… Дальше ничего не будет. Разоблачение банды преступников, грандиозное шоу с участием лучшей подруги, цветы, овации.

Уже на следующий день Люська сидела за рулем мужниной машины, отчаянно переругиваясь с мужиками, едущими во всех остальных. Жизнь прекрасна! Впереди ждет удача! Она – Людмила Иванова, ведущая популярного телешоу, победительница «Игры на вылет», первой игры на телевидении, которая проходила в реальном времени! Грандиозный Суперпроект! Смотрите, смотрите, смотрите!

Мужу она наплела черт знает что. Мол, Люба слезно просила, лучшей подруге нужна машина, Стас, разумеется, в курсе… И Сережа, как всегда, поверил. Нет еще мужика, которого бы она, Люська-Апельчинчик не обвела бы вокруг пальца!

Слава – она так скоротечна. Сегодня ты на гребне успеха, ньюсмейкер, повсюду желанный vip, а завтра о тебе уже никто не помнит. Надо во что бы то ни стало удержаться на плаву. Кулинарным шоу нынче никого не удивишь, да и срок жизни на телевидении таких передач недолгий. Не будут смотреть – и прикроют проект. Сколько раз так уже было! Не она первая, не она последняя. А что дальше? Снова к лотку, трусами и носками торговать? Нет, это в далеком прошлом, к нему возврат невозможен. Все равно пристроится на телевидении, хоть где, примелькавшиеся лица, то есть, медийные, где-нибудь да всплывают. Вот именно, всплывают. Но это уже не то, нет, не то… А она привыкла уже быть в центре внимания. К хорошему быстро привыкаешь.

Чтобы что-то иметь, надо чем-то жертвовать. А здесь, какая жертва? Ну, машину немножечко помнут. Сережину машину. И что? Звезде рекламодатели отвалят кучу денег, и она тут же купит мужу другую! В два, нет, в три раза дороже!

Как же легко она стала относить к таким вещам! Было время – копейки считала, до зарплаты еле дотягивала и перешивала у знакомой портнихи старые вещи, чтобы в обносках не ходить. По крайней мере, чтобы в глаза не бросалось. Чтобы в очередной раз подцепить очередного коз… Нет, не надо об этом. Все хорошо, жизнь прекрасна. Ее Сережа – муж, о котором можно только мечтать. Ей нужен только Сережа, и деньги, деньги, деньги…

Господи, с такими мыслями далеко не уедешь! Надо целиком сосредоточиться на деле. В машине, ее преследующей, должно быть двое мужчин. Раньше это был старый «Мерседес», а теперь неизвестно что. Может быть, тоже «Мерседес»? Почему они должны изменить марке? Вон справа крутится подозрительный тип. Машина подержанная, но зато иномарка, и мужик тоже «подержанный», не первой молодости, но при галстуке и в очках. На таких она даже будучи не замужем не клевала. И едет он странно. Дергается, то туда ныряет, то сюда. Может быть, это они? А Люба еще говорила, что с первого раза вряд ли повезет! И вообще, эти поездки могут быть впустую. Ха! Ей, Людмиле Ивановой с некоторых пор везет всегда и во всем! С того самого дня, как она пошла отбираться в «Игру на вылет». Да здравствует удача! Сколько мужчин в машине? Двое. Как тому быть и положено.

Притормозить? Надо показать свою неуверенность. Хотя, чего там еще показывать? И так всем заметно: за рулем новичок. И знак на заднем стекле прилеплен выразительный: женская туфля. Где «мерин»? Вот он, рядышком. Улыбнулась, игриво тряхнула апельсиновыми кудряшками. Маленькая, пухленькая, рыжеволосая женщины за рулем подаренной любовником тачки. А здорово вошла в роль! Черт, в детстве так хотелось стать актрисой! Мечты-то, оказывается, сбываются!

Удар! Куда она ему вписалась? В левое заднее крыло? Хорошо!

Из машины вылезают двое. Надо принять виноватый вид.

– Простите, я не нарочно.

– Да я сам второй день за рулем.

Водитель в растерянности переминается с ноги на ногу. Что-то он не похож на бандита. Второй тоже «крутого» изображать не пытается.

– Тут ремонта немного. Вы, Алексей Степанович, не переживайте, мигом все починят. С боевым крещением вас. И не переживайте: машина застрахована. Сейчас вызовем ГАИ, и…

– Девушка, вы-то как, в порядке? – виновато спрашивает тот, которого назвали Алексеем Степановичем.

– Я…

– Постойте-ка! Максим! Ты посмотри, кто это!

– Я…

– Людмила Иванова! Здравствуйте! Вот не ожидали! Людмила Иванова!

– Я…

– Извините, второй день только за рулем. Жена вашу передачу смотрит каждую субботу! А уж «Игру на вылет» мы…

– Я… Не нарочно. Извините.

– Да это вы нас извините! Второй день только за рулем. А машина застрахована! Вы не переживайте. А ваш «Гольф», он как? Тоже застрахован?

– Да. – «Сережа меня убьет!»

– Вот и отлично! А то я вам могу помочь…

– Нет, спасибо. Я сама как-нибудь.

– Людмила, можно у вас автограф попросить? Надо же, второй день за рулем, и в знаменитость врезался!

– Да это я в вас…

– Рассказать кому – не поверят! Вот это боевое крещение!

Второй мужчина тоже сует ей журнал и авторучку:

– Вот здесь, пожалуйста, чиркните. На память.

Чувствуя, что это полный провал, она дает им обоим автограф.

– Скажите, – умоляюще спрашивает водитель «Мерседеса», – а можно попасть на вашу передачу? На съемки?

– Да, конечно. Скажите свой номер телефона, вам позвонят и пришлют пригласительные билеты. Я устрою.

– Да? Вот здорово! Жена будет просто в восторге! Ну и денек, а? Как вы? Доедите? Переднее крыло слегка помято, но машина должна быть на ходу. Может быть, вас отбуксировать? Если не заведется? Мы с Максимом мигом сейчас тросик прицепим…

«Гольф» к ее облегчению сразу заводится. Вот приставучие! Инцидент исчерпан, скоро они с милейшим Алексеем Степановичем увидятся на очередной передаче. «Как всегда по субботам в прямом эфире «Еда без вреда»! Оставайтесь с нами!» Опять котлеты с макаронами. Иди, Людмила, обратно к плите. Ну уж нет! Так просто она не сдастся! Какая позорная мысль крутится в голове: только бы подруге не повезло раньше! Повезло? Ах, Люся, Люся! И когда только ты стала такой циничной?!

Глава 8

День прошел впустую. Теперь голова невыносимо чешется, потому что в рыжем парике оказалось ужасно жарко и неудобно. Веснушки рисовать Люба не стала – глупо. Да и на парик надежды мало: ну, какая из нее пухленькая, рыжеволосая толстушка? Уф, хорошо! Сняла наконец! В такие минуты ей кажется, что Стас прав: глупая это затея. Сколько раз Люба проехалась сегодня по Ленинградскому шоссе туда и обратно – пусто. Странно, что с Людмилой не встретилась: та тоже собиралась «на охоту». Лениградка большая – вот и разминулись. А может, подруге больше повезло?

Телефон звонит!

– Алло?

– Любаша, ты прости меня, дуру! – Громкий всхлип. – Поехала все-таки.

– Что случилось?!

– Ничего.

– Люсенька, ты в порядке? Они в тебя врезались, да?

– Врезались. Успокойся, не они.

– Да что случилось?!

– Ничего. Я в полном порядке. Машину через пару дней починят. Пустяки. Это оказались не те люди.

– Господи, как ты меня напугала!

– Я расстроена, а не напугана. А у тебя что?

– Ничего.

– Да? Значит, пусто?

– Пусто. А почему ты такая расстроенная?

– Так, – очередной всхлип, но уже гораздо тише.

– С Сережей, что ли поругалась?

– Это само собой. Он обозвал меня глупой авантюристкой и еще разными нехорошими словами. Как будто это его машина!

– Так его же.

– Деньги зарабатываю я, – сердито сказала Люська.

– Зачем ты так? Он же любит тебя! Хочешь все испортить? Опять остаться одной? Такими мужчинами, как твой Сергей не бросаются.

– Это не любовь! Ему нужна моя слава и мои деньги!

– Какая же ты дурочка!

– Ладно, проехали, – вздохнула подруга. – Как у тебя с твоим капитаном?

– По-прежнему.

– Вот и хорошо.

– Не поняла? Ты же сама недавно меня чуть ли не силком под венец тащила!

– Господи, какие ж мы бабы дуры! Ты прости меня, Люба. Твой Самохвалов – не вариант. Сердце мне подсказывает, что вы скоро разбежитесь Я, пожалуй, еще раз попробую. И ты попробуй.

– Да-да. – Она все-таки обиделась: не вариант. Какая же Люська бесцеремонная! Могла бы и промолчать.

– Я тебе еще позвоню. Все. Целую. Пока.

– По…

Гудки. Ох, подруга! Куда ж ты так торопишься? А Самохвалов тут как тут:

– Неудача? Я тебе говорил, что долго ждать придется. Если вообще дождемся. Ну-ка, ну-ка, надень паричок. А что? И ничего! Очаровательная рыжая толстушка.

– Толстушка!

– На правду не обижаются. А психотерапевты вообще не должны страдать комплексами.

– Знать бы, какая у них машина! – с некоторых пор Люба предпочитала пропускать его колкости мимо ушей. Раз он все одно «не вариант».

– Тогда вообще можно без наживки обойтись. Кстати, я тебя не хотел расстраивать, но… Мы своего сотрудника тоже на дамскую иномарку посадили.

– Мужчину в рыжем парике?!

– Зачем мужчину? Женщину. Думаешь, у нас в милиции женщины не работают?

– Ты же сказал, что их сразу распознают, – грустно улыбнулась Люба.

– Нужна же вам с Люськой массовка.

– Это я массовка.

– Не грусти.

В самом деле, что это она? Каждый должен заниматься своим делом.

Четверг, одиннадцать тридцать. Люба взволнована. У них осталось не так много времени, поскольку клиент прибудет в загородный клуб в субботу. Или уже поймали свою рыжеволосую рыбку? Они же милиции докладывать не станут. У Любы оказался свободный день, и, нацепив рыжий парик, она вышла из дома, чтобы порулить на машине Стаса. Поохотиться, так сказать. Интересно, сколько их будет сегодня на Лениградке, веснушчатых и рыжих? Трое, четверо?

Зайдя в лифт, Люба глянула в мутное зеркало и подумала: какой же глупый вид! Рыжий парик ей не идет. И помада слишком уж яркая, Людмила презентовала из своих запасов. Вот и пригодилась. Не ее, Любин, цвет, но рыжим, должно быть, идет.

Выйдя из подъезда, она наткнула на Олега Варягина. И тот ее узнал!

– Доброе утро, Любовь Александровна!

– Здравствуйте, Олег Валерьевич! Только уже полдень.

– Да? Не заметил. Вот время бежит! А вы, куда собрались в таком странном виде?

– Э-э-э… В магазин за покупками.

– Хотите, я вас подвезу.

– Благодарю, но я на машине.

– А вы разве водите машину?

– Представьте себе, вожу.

– Купили, что ли?

– Нет, это машина моего… – Люба невольно вспыхнула. – Моего друга.

– Ах, вот как! Он уже доверяет вам свою машину! Это знак, Любовь Александровна. А цвет волос тоже он заставил вас сменить?

– Нет, я сама.

– Вкус вам изменил. Хотя я бы сказал пикантно.

– Извините, я тороплюсь!

Она чуть ли не побежала к «Ладе» Стаса, а Олег Валерьевич пошел к своей машине. То есть, к бывшей машине жены, на которой он теперь ездил. Когда Варягин вставил ключ в замок зажигания, Люба невольно втянула голову в плечи. Но все обошлось.

Варягин уехал первым, она тронулась следом. Он водил машину уверенно и даже лихо, поэтому когда ее «Лада» выехала на проспект, Варягинская иномарка уже была далеко впереди. Мимо лихо пронеслась темно-синяя «Тойота» с тонированными стеклами. Из своей машины Люба видела, как «Тойота» пристроилась в хвост Олегу Варягину. Но значения этому не придала. Вскоре обе машины скрылись из виду.

Она ехала не спеша и думала о том, что надо бы и в самом деле в магазин заскочить. Кто знает, сколько придется колесить по Ленинградке? Честно сказать, душа у нее к этому сегодня не лежала. Но и дома сидеть было скучно. Припарковавшись у первого попавшегося супермаркета, Люба побрела туда.

Взяв тележку, она не спеша, пошла вдоль полок с продуктами, машинально беря яркие баночки и соблазнительные коробочки, и складывая их в корзину для покупок. И только взяв упаковку куриных яиц, она сообразила: «Господи, да что это я делаю?! Вчера принесла аж три десятка!»

В корзине уже лежала куча дорогих и бесполезных продуктов. Люба дала обратный ход и принялась расставлять все это обратно по полкам. Администратор торгового зала, занимающаяся тем же, замерла и открыла рот. «Нет, я не сошла с ума», – подумала Люба. Ей вдруг невыносимо захотелось снять парик.

– Девушка, вам плохо? – сочувственно спросила администратор.

– Ничего, сейчас пройдет.

Такого с Любой никогда еще не было.

– Может быть, «Скорую» вызвать? – не унималась та. «Матвеева Надежда Павловна», – машинально прочитала Люба у нее на бейдже. Сначала буквы плыли перед глазами, но постепенно в глазах прояснилось.

– Не надо. Мне уже легче.

Она и впрямь почувствовала: отпустило. Но что она делает в этом супермаркете, с корзиной, полной бесполезных продуктов? И что это было?

– Вам и в самом деле не надо вызывать «Скорую»? – на всякий случай поинтересовалась миловидная Надежда Матвеева. – У вас такое лицо…

– Я в порядке. Просто голова закружилась. Бывает.

У кассы в Любиной корзине остался только батон белого хлеба и пакет апельсинового сока. Маловато для ужина, но не начинать же процесс сначала? Ничего, Самохвалов пожарит себе яичницу. И бекон в холодильнике еще остался. Кто ж виноват, что у нее закружилась голова?

На улице Люба почувствовала себя гораздо лучше. Словно гора с плеч свалилась. Сколько же времени прошло с тех пор как с ней это случилось? Полчаса? Час? И что это? Если бы ее попросили описать произошедшее, она бы не смогла. Предчувствие, что ли. Как у экстрасенса. Предчувствие огромных неприятностей.

Она села в машину и продолжила свой путь. Но машины ехали все медленнее и медленнее, пока совсем не встали. Похоже, пробка. Пока Люба сообразила, что надо бы повернуть назад, она уже была зажата со всех сторон. Все. Приехала.

И тут ее охватила самая настоящая паника. С ее опытом вождения попасть в такую ситуацию! Машины медленно, но все-таки едут. Люба на своей «Ладе» какое-то время пыталась держаться в центре и думала только об одном: как бы ни стукнуть переднего! Но этот рваный ритм оказался ей не по силам. Правил здесь никаких не соблюдалось, кто смел, тот и съел. Она замешкалась, и ее тут же со всех сторон обдудели. В соседней машине мужик покрутил пальцем у виска: мол, дуреха, куда прешь? А тот, что справа, начал материться, она поняла это по выражению его лица. Люба растерялась.

Она начала испуганно оглядываться по сторонам. Ее машина занимала крохотное пространство между автобусом и «КамАЗом». Те медленно, очень медленно тронулись, а она все никак не могла справиться с собой. Что там говорил инструктор вождения? Надо чувствовать дистанцию, если хочешь ездить в пробках. Она не чувствовала ничего, кроме страха. Казалось, что передний бампер ее машины уперся в автобус, а сзади вот-вот раздавит «КамАЗ». И совершенно обессиленная, Люба включила «аварийку». Ее «Лада» замерла на месте. Пусть думают, что угодно, пусть дудят. Все. Теперь уже по-настоящему приехала.

И тут водитель соседней машины показал жестами: стекла опусти! Что-то хочет сказать? Обругать? Ну и пусть! Она опустила стекло, и… Да это же Алексей Градов! Программист, давний Любин знакомый. Где бы ни встретиться!

– Здравствуйте! Что случилось? Машина сломалась, да?

– Я… Не знаю. Помогите, – прошептала Люба.

Он остановился, и, выбежав из машины, сказал тоже, что и сама Люба подумала:

– Где бы ни встретиться! Клянусь, что это чистая случайность! Давайте к обочине, долго вам так не продержаться! – Вокруг уже отчаянно сигналили.

– Но как я это сделаю? Я с места тронуться не могу!

– Проезжайте! Да проезжайте же!

– Нет, я не могу! – закричала Люба.

– Давайте, я вас вывезу отсюда.

– Большое спасибо!

Он буквально прыгнул за руль. Вокруг дудели, матерились, издевательски смеялись. Люба, багровая от стыда, подвинулась на пассажирское место. Градов, не обращая ни на кого внимания, стал выруливать к обочине.

Впервые в жизни, Люба была ему искренне рада. Спаситель, принц на белом коне, то есть, на «Форде», явился к ней, когда она уже приготовилась погибнуть. Поставив ее «Ладу» на обочине, Алексей отогнал туда и свою машину, после чего включил на обеих «аварийки» и в паре метров поставил предупреждающий знак.

– Мы же создаем пробку! – проскулила Люба.

– Она такая, что без нас, что с нами. Успокойтесь. Давно водите машину?

– Только что получила права.

– Бывает, – рассмеялся он. – Вы торопитесь? Я могу вас отвезти.

– Нет. Я никуда не тороплюсь.

– А что вы здесь делаете? Куда тогда едете?

– Так – ей было стыдно признаться.

– Понятно: практикуетесь. Время вы выбрали подходящее. И маршрут. Говорят, впереди большая авария. С вашим опытом вождения, это смертельно. Что, страшно ездить в пробках?

– Да. Очень.

– Послушайте, эта пробка – надолго. Что делать будем?

– Вы езжайте.

– А вас? Бросить?

– И все же: как вы здесь оказались?

– Думаете, по-прежнему спасаюсь бегством от правосудия? Нет, мы теперь в некотором роде сотрудничаем. Я их консультирую. Сотрудников по борьбе с преступлениями в области высоких технологий. У меня же огромный опыт. Сами знаете, – усмехнулся он.

При этих словах Любе стало слегка не по себе. Опыт! Знает она, какого рода опыт у Алексея Градова в области высоких технологий!

– Что, хакерством больше не промышляете?

– Упаси боже! – рассмеялся он. Как же! Так она и поверила! – А, знаете, я рад, что мы с вами опять встретились! Честное слово! По-прежнему меня боитесь? – Он пристально глянул на нее и замолчал, в ожидании ответа.

– Не знаю, – честно призналась Люба. – Воспоминания, связанные с вами не очень приятные.

– Не хотите, чтобы я снова стал вашим пациентом? Шучу. Я квартиру в Зеленограде снимаю. В гости не хотите? Снова шучу. Ну, хотя бы подвезти вас? Любовь Александровна, вы разве не видите, я напрашиваюсь к вам в гости?

Тут Люба сообразила, что метрах в пятидесяти находится пост ГАИ. Может, оставить машину у поста и позвонить Стасу? Все равно из пробки ей не выбраться самостоятельно. Да и куда ехать?

– Вы можете довезти меня до поста?

– Зачем?

– Это машина Стаса. Капитана Самохвалова.

– Ах, вот оно что!

Градов нахмурился, но Любину просьбу выполнил. Усатый гаишник долго пытался понять, в чем дело.

– Это машина сотрудника милиции, – пыталась втолковать ему Люба. – Оперуполномоченного по особо тяжким преступлениям. А я выполняю спецзадание.

Уф! Вроде кивнул.

– Пусть машина здесь постоит, а я ему сейчас позвоню.

– Она что, сломалась?

– Кто?

– Машина?

– Нет. Просто я еще побаиваюсь ездить в пробках. Права только получила. Я честно! – затараторила Люба. – Окончила курсы вождения!

– Зачем вообще садитесь за руль? – пробурчал гаишник и зло сплюнул: – Тьфу! Еще одна баба за рулем!

– А надолго это? – поинтересовался у него Градов. – Я вижу, пробка-то мертвая.

– Точно! – кивнул гаишник. – Сказать по правде, зрелище не для слабонервных. По рации передали. Сказали, что грузовик с прицепом ехал к Москве, водитель вроде бы в нетрезвом состоянии, решил на полпути развернуться, да и рванул через сплошную. Смел прицепом несколько машин, одной крышу напрочь снесло!

– Да что вы! – ахнула Люба.

– Кровищи, ужас! На обочине трупы – в ряд! Человек десять!

– А когда это случилось?

– С час назад.

С час назад! Вот и не верь после этого в судьбу! Она же никак не могла уйти из супермаркета! Ноги словно к земле приросли! То же случилось и с Олегом Варягиным. Выходит, у каждого свой срок. Не судьба Любе Петровой сегодня умереть.

– Гражданка, что это вы? Вам плохо?

– Люба? Тебе плохо? – Когда это они с Алексеем Градовым перешли на «ты»?

– Ничего. Прошло. Мне надо позвонить.

Она долго путалась в кнопках, вызванивая Стаса. Наконец он ответил.

– Я здесь с Алексеем Градовым, – бодро сказала она.

– Значит, ты жива? А то я уже волнуюсь. На Ленинградке жуткая авария.

– Я в нее чуть не попала.

– Так ты стоишь в пробке?

– Нет. У поста ГАИ. Рядом с Химками. Можно я оставлю здесь машину?

– А в чем дело?

– Понимаешь, Стас, я не могу ездить в пробках.

– Да ты что? Укачивает, да? Или запах бензина тебя так раздражает? – В его голосе была издевка.

– Я лучше на метро домой приеду.

– Милая, откуда в Химках метро?

– Меня Алексей подвезет.

– Даже так? И ты не боишься сесть в его машину?

– Нет!

– Что ж, для психотерапевта маньяк всяко лучше пробок. С маньяком ты знаешь, что делать, а что делать в пробке – нет.

– Он не маньяк!

– А что мне делать, если ты ночевать домой не придешь? Где тебя искать? В морге? Или в его постели? Ладно, шучу. Оставляй там машину. Я сам ее заберу. Ты уже взрослая девочка. А ему скажи: он у меня под колпаком.

При этих словах Градов хмыкнул, а Люба опять покраснела. Самохвалов врет, как сивый мерин.

– Спасибо! – сказала она в трубку. – Знаешь, тут со мной странная история случилась.

– Все. Вечером увидимся, – оборвал ее Стас. – Мне некогда.

И дал отбой.

– Что смешного-то? – покосилась она на Алексея Градова. Тот скалился во время всего разговора и прекрасно все слышал.

– Ничего. С этим мужем, по крайней мере, весело, а?

– Он мне не муж. – «Господи, ну почему я всем об этом докладываю!»

– Вот как?

– И не вот, и не как. Мы просто друзья.

– А живет он у тебя, как квартирант? Сдаешь ему угол?

Люба вспыхнула:

– Ты повезешь меня домой или нет?

– Повезу. Только пробки не миновать. Сейчас никак нельзя развернуться. Обе полосы перекрыты. Придется какое-то время потерпеть. Проехать место аварии.

– Так поехали! Я уже всего натерпелась! Пусть теперь будет пробка!

– Зрелище будет не из приятных. Ты готова?

– Готова.

Разве можно быть к такому готовой?! Минут через сорок они доползли до места, где произошло ДТП. Картина им открылась ужасная. Грузовик с прицепом развернуло поперек обеих центральных полос, поэтому пробка была в обе стороны, и в Москву, и в область. По всей проезжей части валялись детали от машин, осколки стекла, какие-то железки, а местами были пятна крови. Тут же стояли машины «Скорой», реанимабиль, три милицейские машины, а на обочине лежало что-то, накрытое брезентом. На это что-то Люба старалась не смотреть. Машина, с которой начисто срезало крышу, оказалась темно-синей «Тойотой». Странно, но перед у машины абсолютно цел.

– Что? Плохо? – спросил Алексей.

Мало ли на свете синих «Тойот»?

– Да, – кивнула она.

– Ничего, сейчас поедем быстрее. Только вот насчет развернуться…

– Стой! Алексей, стой!

– Что случилось?

Она заметила на обочине знакомую иномарку, а возле нее… Да, это же Олег Варягин! Неужели и он оказался замешал в этом ужасном ДТП?

– Пожалуйста! Мне надо выйти!

– Но это невозможно.

Люба, не слушая его, выскочила из машины, воспользовавшись тем, что они пока еще стоят в пробке. К ней тут же кинулся сотрудник милиции:

– Гражданка, куда? Мать вашу! Проезжайте! Нечего глазеть!

– Этой мой родственник! – отчаянно закричала Люба.

– Родственник? Где?

– Вон он! – указала Люба в сторону стоящего на обочине Варягина и замахала рукой: – Олег! Это я! Я здесь! Я хочу узнать, все ли с ним в порядке? Не ранен ли он?

– Что ж… Проходите.

Им позволили остановиться и включить «аварийку». Люба тут же кинулась к Варягину:

– Олег, вы в порядке?!

– Любовь Александровна? А вы откуда взялись?

Тут она заметила, что на Варягине лица нет.

– Что случилось?

Варягин, молча, кивнул на «Тойоту» с начисто срезанной крышей.

– Кто в ней? – еле слышно спросила Люба.

– Брат Антон.

– Ваш брат?! – ахнула она.

– Когда он только успел поменять машину? – растерянно спросил Олег Варягин. – У него ж была другая! Я его даже не сразу узнал…

Варягин обхватил голову руками и заплакал, как ребенок.

– Успокойтесь, – сказала она, чтобы хоть что-то сказать.

– Я ехал к жене, – глухо сказал Олег Валерьевич. – А он «Тойота»… Он как приклеился от самого дома, так и не отставал. Я подумал, что за чертовщина? Мерещится, что ли? На Ленинградке прибавил газку. Не отстает. Я еще прибавил. Надо было остановиться. Я даже и не подумал, что это Антон. Стекла у машины тонированные. Он держался чуть позади меня. А тут этот… С прицепом. Как начал разворачиваться через две полосы! Аккурат впереди меня! Я к обочине рванул, хорошо, что среагировал! Меня тоже чуть было не зацепило! Чудом увернулся, задел, правда, кого-то, но зато жив остался! Выскочил из машины – смотрю, а грузовик своим прицепом легковухи метет! Маршрутку тоже смело! И Антоха попал. Я вроде как свидетель. Потом трупы выносить стали. Тут я его и узнал. – Варягин опять заплакал. – По голове… Голова отдельно была… Отрезало ему голову…

– А сами вы как?

– Не знаю. – Голос его был растерянным. – Два часа уже здесь стою… Или три? Не помню… Дяде позвонил. Жене его не смог. Я знаю, она его любит очень… Любила…

– А ваша машина?

– Вроде цела, – равнодушно сказал Варягин. – Акт вот составили. О повреждениях. А вы здесь какими судьбами?

– Тоже ехала.

– Гражданин! Эй, гражданин! – к ним шли двое в милицейской форме.

– Что еще? – равнодушно спросил Варягин.

– Вы сказали, что парень на синей «Тойоте» – ваш родственник.

– Да, брат, – кивнул Олег Валерьевич и уточнил: – Родной брат.

– Тогда вам придется проехать с нами.

– А в чем, собственно, дело?

– В этой «Тойоте» нашли оружие.

– Оружие?

– Пистолет «Макарова». Надо бы выяснить, чем занимался ваш брат. Протокольчик составить. Так что пройдемте с нами.

– Я знаю, в чем тут дело, – вмешалась Люба. – Только мне надо позвонить.

– Куда? – переглянулись сотрудники милиции.

– Господи, да в уголовный розыск! Погибший проходит по делу о покушении на… – Она кивнула на Варягина. – Недавно его пытались взорвать, но погиб случайный человек.

– Звоните!

Домой ее отвозит не Алексей Градов, а Стас. Спаситель на белом «Форде» исчез, как только узнал, что скоро объявится капитан Самохвалов. Правда, взял с Любы слово, что она обязательно позвонит.

Она так и сказала Стасу:

– Я обещала ему позвонить.

– А зачем?

– Знаешь, если бы не он…

– Если бы не он, в нашей с тобой жизни было бы гораздо меньше неприятностей.

Дела им удалось закончить только, когда совсем уже стемнело. Теперь по тем же пробкам они возвращались домой.

– Повезло тебе, подруга! – весело сказал Стас. – В рубашке родилась!

– Я же тебе говорила, что у каждого свой срок.

– Значит, он ехал за Олегом Варягиным от самого дома?

– Да. Я заметила синюю «Тойоту» еще когда выезжала со двора. Он просто-таки приклеился к Варягину.

– Все-то ты замечаешь!

– Хватит язвить, мне и так сегодня досталось!

– Извини. Значит, он ехал за братом, держа наготове оружие. Ждал удобного момента.

– Почему ты в этом так уверен?

– Потому что у него нервы были на пределе. Три неудачные попытки! Ирония судьбы, черт возьми! И он решился на отчаянный шаг. Знаешь, куда мы сейчас поедем?..

– ?

– К его жене.

– К какой жене? К Снежанне? Зачем?

– К жене Антона Варягина. У нее прекрасное имя: Жанна. А главное, редкое, – вздохнул Стас.

– И откуда ты все знаешь?

– Работа такая.

Жанна Варягина оказалась дома. Дом, кстати, был прекрасен! Элитное строение в центре Москвы, со всеми вытекающими. Любе и Стасу далеко не сразу удалось проникнуть внутрь, сначала путь преградил домофон.

– Кто там? – раздалось из динамика.

– Из милиции. По поводу вашего мужа.

– Проходите.

Раздался писк, они с трудом открыли тяжеленную дверь, и на пути встала вторая преграда: усатая консьержка:

– Вы к кому?

– Мы из милиции. – Стас полез в карман за удостоверением.

– Мы никого не вызывали!

– Нас не зовут, мы сами приходим. С моими документами все в порядке? Тогда, может, пропустите?

– А в какую вы квартиру? – подозрительно спросила консьержка, возвращая ему удостоверение.

– В сорок вторую.

– Ах, к энтим! Дайте-ка, я запишу.

– У вас здесь что, засекреченный объект? – не выдержал Стас.

– Ась?

– Кого, говорю, так усиленно охраняете?

– Как же? Во всем должен быть порядок. – Консьержка зашелестела страницами толстенного вахтенного журнала.

– Простите, вы где раньше работали? – поинтересовался Стас.

– На заводе, где ж еще? На проходной. Теперь вот подрабатываю к старости. К пенсии, то есть.

– Значит, у вас профессиональная память? Знаете, кто в какое время из дома вышел, когда вошел?

– Как не знать? Кого не знаю, тех сюда записываю. – Консьержка потрясла огромным журналом. – Номер вашего документика я сюда занесла. Память у меня фотографическая. А дамочка с вами? Тоже сотрудница?

– У меня нет документов. – У Любы после всего пережитого вылетело из головы, что в сумочке лежат права.

– Значит, под вашу милицейскую ответственность, товарищ Самохвалов. Проходите, – дозволила консьержка.

– Завод, часом, не на оборонку работал? – не удержался Стас.

– А вы, простите почему этим интересуетесь?

– Спокойно, бабушка, империализм нам уже войной не грозит. Идем, Люба.

– Зануда, – высказалась она по поводу консьержки, зайдя в лифт.

– Что ты! В нашем деле – ценнейший человек! Если бы в каждом подъезде сидела такая вот бдительная бабуленция, знаешь, как уменьшилась бы преступность?

– Ты думаешь людям, пришедшим в гости, приятен такой допрос? На каком основании я должна показывать консьержке паспорт? Это же не режимный объект, просто жилой дом.

– А мы не в гости идем. Двенадцатый этаж. Приехали. Звони, подруга.

Дверь открыли мгновенно:

– Проходите, я вас жду.

Женщина, стоящая на пороге, выглядела совершенно спокойной. Темный брючный костюм, скрывающий полноту, был ей к лицу, которое, кстати, она очень умело подкрасила. Глаза не были припухшими от слез, прическа в порядке.

– Простите, вы что, еще ничего не знаете? – слегка испугался Стас. Никто не любит приносить дурные вести.

– О чем?

– Об аварии. О том, что ваш муж…

– Папа уже поехал.

– Куда поехал?

– В морг. Ведь тело уже должно быть там? Папа сказал, что все надо сделать как можно быстрее.

– Что все?

– Ну, похороны.

– Снова замуж торопитесь?

– Проходите, – посторонилась женщина.

Да, квартирка у погибшего Антона Варягина была ничуть не хуже, чем у его брата Олега. Соревнование они, что ли, устроили? Куча комнат, перепланировка, евроремонт, арки, ниши с уютными диванчиками, вся мебель импортного производства, из дорогих пород дерева.

– В гостиную, пожалуйста, – пригласила хозяйка.

Они очутились в огромной комнате, где Люба мгновенно замерзла. Холод шел от белой глыбы кожаного дивана, таких же кресел, похожих на айсберги, от полированного белоснежного стола. И от самой хозяйки. Ни слезинки. А ведь у нее только что муж погиб! И страшно погиб! Ему отрезало голову! Неужели не знает?

– Вас не удивляет, Жанна Марковна, что к вам из милиции пришли? – спросил Стас, причаливая к одному из айсбергов.

– Удивляет? – Похоже, что эту дамочку уже невозможно было удивить. – Чай, кофе?

– Все равно.

– Минуточку. Я сейчас принесу.

– Ничего квартирка, а? – подмигнул Любе Стас, когда хозяйка удалилась на кухню. – Нравится?

Они не успели это обсудить. Жанна Марковна вовсе не собиралась варить им кофе, она просто отдала соответствующее распоряжение домработнице.

– Сейчас все будет, – сказала она, присаживаясь.

Скоро действительно появилось все. Миловидная девушка вкатила в гостиную сервировочный столик.

– Прошу, – кивнула хозяйка.

Люба с наслаждением взяла в руки дымящуюся чашку. Хоть немного согреться! Осень погодой теперь не радовала.

– В каких отношениях вы были с мужем? – издалека начал Стас.

– Простите, а женщины в милиции тоже работают?

– Я? – Люба посмотрела на Стаса. Тот кивнул. – Да. Я с ним.

– Очень странно.

– Отчего же?

– У вас вид порядочной женщины.

Стас хмыкнул, но от комментариев воздержался.

– Так в каких отношениях.

– Ни в каких.

– То есть?

– Это был брак по принуждению. И не могу сказать, что я была от Антона в восторге.

– Но он же, вроде как, был красивым мужчиной?

– Так что ж с того? Когда много лет проживешь в одном доме с красивым мужчиной, как-то перестаешь замечать, какое у него лицо, какая фигура. А вот то, что он подлец, становится все заметнее и заметнее.

– Интересно!

– Я прекрасно понимаю, что Антон женился на мне по расчету. Это был сговор наших родителей. Вернее, моего папы и его дяди.

– А зачем же вы тогда…

– Если бы я была в кого-нибудь влюблена или хотя бы знала, что могу влюбиться, я бы еще подумала. И наверняка отказалась. А так как мое сердце было свободно… Антон или кто-то другой, какая разница? Замуж-то надо выходить.

– Зачем?

– У меня есть брат. Родители возлагали на него большие надежды. До сих пор возлагают. – Любе показалось, или она усмехнулась. – А про меня всегда говорили, что меня надо пристроить. Я никогда не спорю со своими родителями. Надо, так надо.

– А жить самостоятельно вам никогда не хотелось? Самостоятельно решения принимать?

– Самостоятельно? – Жанна Марковна приподняла тщательно подведенные брови. Чуть-чуть приподняла, чтобы обозначить свое удивление. – В нашей семье все решает папа. Он зарабатывает деньги, он содержит женщин, помогает встать на ноги моему брату. По-моему, совершенно естественно, что за ним остается право все за нас решать.

– Учиться, работать не пробовали?

– Училась, да. У меня высшее гуманитарное образование. А работать… Кем, простите?

– Все понятно. Это к делу не относится. Мы вот по какому вопросу. Вы с мужем разводиться не собирались?

– Разводиться? – Она снова обозначила удивление. – А зачем?

– А с деньгами его, часом, не прижимали?

– У меня нет своих денег. У него были какие-то дела с папой. Он и дядя Антона имеют общие интересы в бизнесе. Подробности я не знаю. Меня это не касается. Возможно, Антону хотелось самостоятельности. У меня иногда было ощущение, что он хочет от нас уйти.

– От нас?

– От меня и папы. Но это его дело. То есть, это было его дело, поскольку Антон теперь мертв. Я хочу жить так, как я привыкла. У меня все четко распланировано. Посещение салона красоты, массаж, косметический кабинет, бассейн, выставки, театральные премьеры.

– Вы любите театр?

– Я люблю жить так, как я привыкла. Мама говорит, что каждый уважающий себя человек должен повышать свой культурный уровень.

– Все понятно. Машина у вас есть?

– Ах, машина! – Вот тут Жанна Марковна впервые заволновалась. – Представляете, он сегодня взял мою машину! «Тойоту»! Представляю себе, что от нее осталось!

«Что осталось от мужа, тебя мало интересует», – подумала Люба, – «а вот имущество – это действительно – ценность».

– А вы не разрешали ему брать свою машину? – спросил Стас.

– Видите ли, у него своя жизнь, у меня своя. То есть, у него была своя жизнь, – быстро поправилась Жанна Варягина. – Зачем же брать мою машину? Ее купили всего неделю назад! И вот вам, пожалуйста!

– Ничего, папа новую купит, – утешил ее Стас. – А у Антона вообще было что-то свое?

– Что значит свое?

– Машина, квартира, деньги?

– Он работал и, кажется, неплохо зарабатывал. Но Антону всегда было мало. Кажется, он всерьез рассчитывал на наследство.

– Наследство?

– Ну да. У его дяди нет детей. Только два племянника: Антон и Олег.

– Кстати, как вы относитесь к Олегу?

Она слегка замялась:

– Никак не отношусь. Мы, естественно, встречались. Даже пару раз ездили вместе на шашлыки. На природу. – Жанна Марковна поморщилась. – Хотя, я, признаться, не люблю бывать на природе, все эти бытовые неудобства…

– Понятно.

– Но Олег, он романтик. – Она опять поморщилась. – Их родители были людьми простыми. Отсюда это дикое желание кормить комаров в лесу.

– Дикое?

– Это же атавизм, – в третий раз поморщилась Жанна Марковна. – У папы прекрасный загородный дом, но Олег отказался туда ехать. И мы перестали общаться.

– Значит, ваш муж всерьез рассчитывал на наследство? А что его дядя серьезно болен?

– Да, – вдруг тихо сказала госпожа Варягина.

– И чем?

– Я затрудняюсь в диагнозе, но Антон сказал, что жить ему максимум полгода.

– Вот как? – Стас выразительно посмотрел на Любу: «А ты говорила!» – И когда он это сказал?

– Точно не вспомню. Хотя… Да недавно! Вот осень началась, и…

– У вашего богатого родственника, то есть, у дяди Антона, если не ошибаюсь, два племянника. И Олег – старший.

– Но Антон – он же любимый! Есть такая вещь, как завещание.

– Значит, Антон был уверен, что завещание в его пользу?

– Мы об этом не говорили.

– Скажите, а какое образование у вашего… У Антона?

– Высшее.

– Ну это понятно. Техническое, гуманитарное?

– Что вы, конечно, техническое! Он, кажется, инженер. По каким-то там установкам.

– Значит, смастерить взрывное устройство мог вполне, – задумчиво сказал Стас.

– Простите?

– А пистолет вы у него когда-нибудь видели?

– Пистолет? – Она вновь обозначила удивление. – Хотя… Я знаю, что у его дяди есть пистолет.

– Какой?

– Я не разбираюсь в оружии. – И Жанна Марковна движением своих великолепных бровей обозначила легкую обиду.

– Понятно. А к брату своему Антон как относился? Может, ругал его?

– Ко всем людям он относился абсолютно одинаково: считал их ниже себя. Про Олега говорил, что он хоть и старший, но, простите, дурак.

– А жена Олега? Снежанна?

Вот тут она слегка занервничала.

– Она мне не нравится.

– Почему?

– Она…

«Красивая», – закончила про себя Люба, – «и любит мужа».

– Я слышала, у них с Антоном был роман, – насмешливо сказала госпожа Варягина. – Кстати, он правильно сделал, что на ней не женился.

– Почему?

– Весьма ограниченная особа. Не ходит на выставки, не любит театр. И вообще, духовно никак не развивается. И образование… Какой-то, простите, техникум! И потом, ее вкус… Она вульгарна.

– Значит, с ней, как и с Олегом, вы не нашли общего языка?

– Не надо думать, что я не пыталась. Я несколько раз приглашала ее пойти вместе на прогулку, невзирая на то, что мы люди разного круга…

– Хотели узнать, что было между ней и вашим мужем, – закончил Стас.

– Ну, знаете! Еще не хватало мне его ревновать!

– А это ревность не к женщине. К тому, чего вы не понимаете. Как так? Отдаться страсти, ничего не выгадав, не рассчитав, потом найти дурака, который еще и женится. Вы пытались понять, как ей это удалось.

– Между прочим, вы ей напрасно симпатизируете. Она попала в неприглядную историю. А у Антона как раз не было денег.

– А он хотел ей дать? – взволнованно спросила Люба.

Жанна Варягина молчала.

– Вы ведь слышали, о чем они разговаривали?

– Я никогда не подслушиваю.

– Случайно слышали, – подсказала Люба, и собеседница тут же ухватилась за это слово:

– Да-да, случайно, совершенно случайно! – Видимо, Жанне Варягиной очень хотелось вылить ушат грязи на неприятную ей персону. – Она врезалась в «Мерседес» и просила Антона заплатить долг. Говорила, что в противном случае ей придется… Это не совсем прилично, говорить такие вещи. Отрабатывать натурой, да-да! И я уверена, что она это сделала! – В голосе Жанны Марковны было торжество.

– Муж попросил у вас денег, видимо, своих у него в тот момент не было, а вы не дали, и ему пришлось разыграть неприятную сцену перед Снежанной. Не признаваться же ей в том, что он находится в полной зависимости от нелюбимой женщины? И он начал Снежанну оскорблять, довел до слез, – попробовала угадать Люба.

– Если вы узнали все, что хотели, я вас не задерживаю, – поднялась с дивана хозяйка. – И вообще я не обязана была вас принимать. Ни к моему мужу, ни к его делам я не имею никакого отношения.

– Что ж, спасибо, – поднялся и Стас. – Любовь Александровна, нам пора.

Уже в прихожей хозяйка все-таки поинтересовалась:

– Скажите, а к чему это все? Ваш визит, вопросы. Это необходимая формальность в любом случае, если человека настигает преждевременная смерть?

– В любом, – заверил ее Стас.

– В таком случае, вы убедились, что все в порядке?

– Убедились.

– Я на всякий случай позвоню папе.

– Позвоните. В морг.

– Да, все это не слишком приятно.

Дверь за ними захлопнулась, Люба нажала на кнопку вызова лифта.

– Ужас, что за баба! – пожаловался Стас. – Хоть бы всплакнула разок для приличия! Все-таки муж погиб!

– Успокойся.

Внизу он задержался у консьержки:

– Ваше имя отчество можно узнать, уважаемая, – постучал Стас согнутым пальцем в стекло.

– Елена Федоровна. А вы с дамочкой уже уходите? Погодите, я запишу.

Она зашелестела страницами талмуда.

– Возможно мы вас, Елена Федоровна, в ближайшем будущем побеспокоим.

– Кто это вы?

– Правоохранительные органы. Готовы помочь следствию?

– Всегда готова, товарищ капитан!

– Вольно!

На улице Люба поинтересовалась:

– Что тебе от нее нужно?

– А кто скажет, отлучался ли по таким-то дням из дома Антон Варягин и на сколько именно отлучался?

– Ты всерьез думаешь, что это он покушался на родного брата?

– Ты же сама все слышала.

– А мотив?

– Наследство.

– Но он же был любимым племянником! Есть завещание!

– А вот его суть еще надо узнать. И кстати, поинтересоваться, что за болезнь у дяди. Ведь ты сказала, что он абсолютно здоров. Со слов Олега Варягина. Интересно получается: одному племяннику дядя говорит, что здоров, а другому, что при смерти. Где истина?

– Поздно уже. – Она невольно вздохнула. – Какой был длинный день!

И он, кстати, еще не кончился. Ночью Люба пыталась сидеть за компьютером, но глаза слипались. Завтра рабочий день, надо бы лечь спать, а не…

Варвара: спокойной ночи, малыши!

Малыш: тетя, а вы что, на работе?

Варвара: а несовершеннолетним здесь вообще делать нечего!

Малыш: в Инете все равны!

Волшебник изумрудного города: ура родной столице! Повеселимся?

Сказочник: приветствую!

Волшебник: гуляем на полную!

Сказочник: когда?

Волшебник: и в субботу, и в воскресенье! Но чтоб разные!

Сказочник: например?

Волшебник: одна темненькая, другая светленькая, одна худая, другая пышка. И не подсовывайте мне шлюх!

Варвара: а что ты против нас имеешь?

– Стас?

– Ну?

– Ты спишь.

– Нет.

– Ты спишь. А к ним, похоже, богатый гость приезжает. Волшебник изумрудного города. Из Сибири, что ли? Заезжий купец, как в старые добрые времена. Гулять, так гулять. Или с Урала? На самом деле, по псевдониму о человеке можно узнать очень многое Стас?

– Ну?

– Что ж, спокойной ночи, малыши. Работы у тебя скоро будет много.

Ну и денек выдался! Ночь на дворе, самое время расслабиться, подумать о приятном. Беда только, что стоит закрыть глаза, и вспоминаются события этого дня, отнюдь не приятные. Напоминание о том, что у тебя, девочка, теперь появились проблемы. И серьезные проблемы! А как он замечательно начинался, этот день! Полусонное томление в постели, как обычно, до полудня, потом неспешное одевание, чашечка утреннего кофе, макияж, предвкушение поездки по магазинам, часового сеанса у маникюрши, под ту же чашечку ароматного кофе. Лак самую капельку облез, но не самой же красить ногти?!

В целом, она неплохо устроилась. Пусть бывший муж не задирает нос! Доложили уже, что он живет с какой-то бабой. Ах, подружки, подружки, всегда-то вы наготове! Всегда рады шепнуть на ушко то, что слышать меньше всего приятно. Ведь была любовь. Потому и скандалы были. Хотелось переделать его под себя, бывшего, заставить зарабатывать деньги.

Господи, что это она? Сколько уж лет прошло! Ну, живет он с какой-то теткой, и пусть себе живет. Может, и женится на ней. Пусть! Говорят, она намного старше. Все равно это была не жизнь, а сплошная мука: в одной квартире со свекровью, да с золовкой. У той ребенок родился, если бы сама не сделала аборт, сейчас в квартире был бы дурдом. А она умница, сделала!

И сейчас живет одна, хоть и в небольшой, но в очень уютной квартирке. Тишина. Покой. Никаких тебе орущих детей. Спать можно, сколько влезет. А по вечерам рестораны, ночные клубы, танцы, шумные застолья с веселыми мужиками, пьяные поездки ночью по Москве. Шикарная жизнь! Как-то встретились в ресторане. Бывший муж и эта его… Корова. Да, корова. И старая. Некрасивая старая тетка. Намного его старше. Подружки уже подсчитали: лет на десять, не меньше! Это утешает. Надо жить весело, а у него какая жизнь? Мент проклятый! Взятки брать так и не научился. Берет, конечно, все они берут, надо же на что-то жить. Но это же взятки, а не ВЗЯТКИ. Судя по одежде бывшего и жратве на их столике. Занялся бы бизнесом, как все умные люди, купил бы квартиру, и не было бы никаких проблем. Жили бы себе, и… Что и? Все сводится к одному: бессонные ночи, памперсы, бутылочки со смесями, болезни, поликлиники, детский плач, ругань. Нет, жить надо весело.

Вот недавно любовник подарил машину. Хороший любовник, хорошая машина. Иномарка. А этот, то есть, бывший, ездит на отечественном металлоломе. Может, конечно, маскируется, но что это за деньги, которые нельзя всласть потратить? Которые надо таить. Нет, это не по ней. Вот ее любовник, он бизнесмен. Может, замуж за него выйти? Такие не женятся. Ну и подумаешь! Все равно неплохо устроилась.

Подумать только: подружка-однокурсница встает каждый день в семь утра, идет на работу, в школу! Б-р-р-р! Там все тот же детский крик, топот, гомон, беготня, суета. А зарплата? Машину не купишь на такую зарплату и квартиру не купишь. Отдых раз в год, в какой-то там Турции. Б-р-р-р… Подружка ей завидует, не может не завидовать, хотя и старается этого не показывать. Все завидуют. Работающая женщина не может не завидовать той, которая вольна ничего не делать и жить в свое удовольствие. Просто надо было родиться вот такой: яркой, рыжеволосой, фигуристой, волнующей своими формами воображение мужчин. Которые на кости не бросаются, а на пышный бюст – как собаки на мясо.

Вот захочется ей сейчас, и запросто снимет тех двух мужиков на черной «бэхе»! Запросто! И еще одна веселая ночь: рестораны, пьяные поездки по ночному городу, ошарашенные менты, пачками запихивающие в карманы стодолларовые купюры. За скорость надо платить! Жить надо весело! Можно, как в прошлый раз, устроить заезд по Садовому кольцу на двух джипах: кто быстрее? Ох, и весело же было! Ее любовник, правда, спор проиграл, но что ему деньги! Заплатит! За все заплатит!

Черт, куда он прет на своей «бэхе»? Ошалел, что ли? Женщина за рулем, надо пропустить! Она надавила на клаксон. Вот так, три раза. С дороги, придурок, раз не любишь быстрой езды! Голова-то как трещит! Не надо было вчера столько пить!

– Куда прешь? – А послать его, куда подальше. И газку.

Надо же, не отстает! Поиграть решил? Бац! Удар! Неужели нынче мужчины именно таким вот способом знакомятся с понравившимися им женщинами? И кому она приглянулась, водителю или пассажиру? Оба выходят из машины.

– Привет, мальчики!

– Да ты знаешь, чувиха, кого я вожу!

– Ох-ох-ох, напугал!

– Давай, бабки плати! – Они это серьезно?!

– Да вы что, мальчики?

– А ты что хотела, чувиха? Знаешь, сколько эта тачка стоит? Я сейчас шефу позвоню!

– И я позвоню.

Они отошли, негромко о чем-то переговариваясь. Шофер, кажется, собрался уезжать, но второй настаивает: подожди, мол.

Сейчас она им задаст!

– Саша? Алло. Это я. Чем занят? Ах, ничем! Тут у меня неприятная история. Ха-ха! Знаешь, я врезалась в чью-то «бэху». Ну, да, «БМВ». Они денег хотят, говорят, что крутые. Мол, шеф какой-то мафиози. Что? Что ты сказал? Как же, Саша? Заплатить? Хорошо, я перезвоню.

– И что сказал твой мужик?

– Сколько вы хотите за эту рухлядь?

– Разуй глаза! Это же «БМВ» седьмой модели!

– Ну и что?

– Семь штук баксов.

– Что-о?

– Ну, пять. Это потому, что нам тебя жалко.

– За помятое крыло пять штук?! Да пошли вы!

– Тогда мы сейчас будем звонить. Поняла?

– Минутку… Саша? Они хотят пять штук. Что? Но это же только пять тысяч долларов?! Не поняла… Ты хочешь сказать… Как сама? Не поняла… Как это у тебя нет денег?! Ах, для меня нет! Ты что?! Да можешь вообще ко мне больше не приходить! Сама заплачу! И за квартиру! И за шмотки! Козел! Да иди ты!

– И что будем делать? – внимательно посмотрел на нее пассажир. Она в шоке, в самом настоящем шоке. Только что осталась и без покровителя, и без квартиры, и без денег. Зачем вообще ему звонила? Дура!

– У меня с собой нет.

– Давай паспорт.

– Что?

– Документ, говорю, гони.

Надо же было так попасть! Разговор с любовником совершенно выбил ее из колеи. Она с трудом соображала, глаза застилали слезы. В один миг все потерять! Вот попала!

– Возьмите.

– Но есть вариант. – Он сунул в карман паспорт. – Без денег.

– Не поняла?

– Провести вечерок в приятной компании. Натурой отработать.

– Что-о? Ха-ха-ха!

– И долг списан.

– Два дня подождете? Я достану деньги.

– Как хочешь. Максимум – в воскресенье к вечеру. Приезжай по этому адресу, или с деньгами, или с желанием их заработать. Поняла?

Он сунул ей в руки визитку.

– Не приедешь – пеняй на себя. Бить тебя будут больно. Красоту свою пожалей.

– Поняла. – Злые слезы выступили на глазах. Может, покровитель еще одумается? Сегодня только пятница. Есть еще время все поправить. В крайнем случае, есть варианты. Сашкин друг давно на нее облизывается, надо бы ему позвонить.

– Тогда до встречи, красавица.

Уехали. С ее паспортом. Еще и своя машина требует ремонта! Ну и попала!

А двое мужчин на «БМВ» перевели дух и расслабились, только отъехав метров на сто от рыжеволосой красотки.

– Уф! Пронесло! – расправил плечи пассажир. – А если бы у нее, в самом деле, оказался крутой покровитель?

– Крутые своим бабам крутые тачки дарят. Типа «Ауди ТТ». Скорее, наврал ей с три короба, что крутой, а в кармане на самом деле вошь на аркане. Или воспользовался моментом, кинул надоевшую любовницу. Такое тоже бывает.

– В любом случае, мы можем порадовать шефа. Птичка попалась!

Она начала звонить, как только оказалась в машине. Повезло, что серьезных повреждений нет, эвакуатор вызывать не надо.

– Макс? Привет! Узнал? Ха-ха! У меня проблемы, Макс. То есть, приятная новость: я с Шуриком расплевалась. Встретиться? Да хоть сейчас! Послушай, только у меня маленькая проблемка. Так, пустячок. Деньги нужны. Да нет, не на колечко. И не на сережечки. Пять штук. Баксов, разумеется. Да так, пустяки. Поцарапала какую-то «бэху». Что? Нет, квартира не моя, Шурик платил. Да, я ее снимаю. Украшения? Ты хочешь, чтобы я продала свои побрякушки? Да кто за них даст пять штук! Думаешь, Шурик мне на столько надарил? Да иди ты! Что ж вы тогда на джипах по городу гоняетесь, если денег нет? Понятно. Для меня нет. Каких-то пяти штук! Макс? Макс!

– Кекс? Это ты? Дай денег взаймы. Влетела, да. Машину чужую поцарапала. Пять штук. Ха! Рублей! Баксов, блин! Отработать? Как? Да ты с ума сошел! Это же статья! Семь лет! Думаешь, я не знаю, сколько дают за распространение наркотиков? Откуда такие сведения? Да у меня бывший муж – мент! Что? Ему советуешь позвонить? Да пошел ты!

Вот они, друзья! Понятно, что отдавать ей нечем, и эти пять штук можно считать потерянными… Кто она такая? Обычная шлюха. Может, отработать, как они намекали? Что так, что эдак. Наркотики в отличие от проституции серьезная статья. А шлюх не сажают. Муж в свое время просветил. Хотя они по ночам отнюдь не уголовный кодекс читали. Вот и докатилась. Следующий этап – прямиком на панель.

Ничего, как говорится, еще не вечер. В записной книжке много телефонных номеров. Друзья, подружки. Теперь придется всех, как говорится, проверить на вшивость. Только бы до дома добраться. А дома…

– Алена, привет! Узнала? Ах нет! Значит, богатой буду. Ха-ха! Слушай, у меня к тебе дело на сто баксов. Вернее, на пять штук.

Глава 9

– С добрым утром!

Любе и в самом деле, казалось, что утро доброе. Но Стас ее мнения не разделал: проворчал что-то и перевернулся на другой бок. Надо попробовать еще раз:

– С добрым утром!

Сейчас будет ругаться: зачем так рано разбудила? Так и есть.

– Чего же в нем доброго?

– Во-первых, нет дождя, а во‑вторых, выходной.

– А сколько времени?

– Восемь часов.

– Восемь?! Ты с ума сошла!

– Дел много. Надо поехать в маркет, купить продуктов, сделать уборку, – намекнула она.

– А я здесь причем? – Он зевнул. – Квартира твоя.

– Ах так… Но ведь я же тебе помогаю!

– Это была глупая затея, сделать тебя наживкой.

– Глупая?!

– Из тебя никогда не получится детектива. Поддаться панике в автомобильной пробке, это… – Он не договорил и опять зевнул.

– Это что?

– Без комментариев, потому что они слишком обидны. Короче, Любовь Александровна, я отстраняю вас от дела.

– Стас!

– Все, – отрезал он. – Не обсуждается. В качестве компенсации предлагаю поехать завтра туда, куда ты захочешь. По магазинам, в кино, в театр, на выставку собак.

– Я не люблю собак.

– Тогда кошек. Кошечек. Маленьких, пушистеньких, ласковых ко…

– Не лезь.

– Подумаешь, обиделась!

– У тебя нос холодный. Думаешь, приятно?

– А у тебя волосы, как пакля, – тут же нашелся он. – Думаешь, приятно?

– Это от парика, – упавшим голосом сказала она.

– Вот и не надевай его больше!

– Могу я хотя бы съездить в магазин? В последний раз, а? Прежде чем ты отберешь у меня машину. Или меня отвезешь туда ты?

– Хорошо, – мгновенно сдался он. – Я хочу выспаться. И посмотреть футбол. В общем, делай, что хочешь, только меня не трогай, договорились?

– Да.

– И никаких авантюр – в магазин и обратно.

– Я поняла. В магазин – и обратно.

Люба решила начать с парикмахерской. Стас прав: волосы у нее, как пакля. Смотрятся ужасно. Проклятый парик! Она решила пожертвовать час, или два, чтобы вечером придирчивого Самохвалова порадовать. Что там советуют женские журналы? Мужчина любит глазами. Купите красивое дорогое белье, зажгите свечи… Свечи, гм-м-м… Но начать надо все же с белья. Не с прически.

Недалеко от дома на днях как раз открылся салон красоты «Юнона». Заманчивый плакатик с белокурой красоткой в бикини обещал за умеренную плату волшебное преображение всего за одно посещение. Любе давно хотелось зайти в эту «Юнону», но она отчего-то побаивалась. Снаружи салон выглядел шикарно, и Люба боялась представить, что же там внутри? Кроме белокурых красоток с выдающимися формами? Скорее всего, «Юнона» не для таких, как она, серых мышек с посредственной фигурой и дрянными волосами.

Но сегодня Люба решилась. Робко войдя в салон, она оглянулась и не слишком уверенно сказала:

– Мне хотелось бы попасть к парикмахеру. Это возможно?

– Вам придется немножечко подождать, – улыбнулась миловидная девушка-администратор. – Все мастера сейчас заняты. Минут двадцать, не больше. Вы согласны?

Она кивнула. Дома все равно делать нечего: Стас спит. Потом футбол. И разумеется, пиво.

– Чашечка кофе и улыбка у нас бесплатны. Вам с сахаром или без?

– С сахаром.

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Девушка указала на удобный кожаный диван. По телевизору шло модное шоу, звук был приглушен, рядом лежал пульт. Люба с удовольствием присела и расслабилась. Здесь был полумрак, волшебные запахи и чарующая вежливость. Не успела Люба допить свой кофе, как ее пригласили к мастеру.

Она уселась в кресло перед огромным зеркалом. Захотелось закрыть глаза: из глубины зеркального стекла на нее смотрела измученная жизнь и работой особа с веником на голове.

– Что делать с волосами? – спросила еще одна милая девушка.

– Да что хотите.

– То есть? – Мастер была удивлена.

– Может, мне покраситься?

– Давайте лучше сделаем легкую химию, например, «шелковую волну» и мелирование. Или нет. Стоит не осветлять отдельные пряди, а сделать их, например, бронзовыми. И легкую волну.

– Бронзовыми?!

– Чтобы волосы были с отливом. Знаете, будет очень эффектно!

– Делайте, что хотите… А сильно будет заметно?

– Вы себя не узнаете.

– А долго это?

– Не меньше часа. А то и дольше. Вы куда-то торопитесь?

– Я? Нет.

Гм-м-м… С бронзовым отливом. И легкая шелковая волна… Может, в таком виде она наконец сможет составить конкуренцию Роналду или даже Месси?

– Делайте с отливом! – решилась она. – И так долго, как захотите!

Выставленный счет вызвал у нее глубокий вздох. Это все равно, что пять-ноль в пользу сборной Нидерландов, которую Стас ненавидит. Говорит, грубо играют. Глубокий траур. Спокойнее… Ты знала, на что шла.

– Вам не нравится? – испуганно спросила мастер.

– Очень нравится. Только вот лицо…

– Зайдите к косметологу, сделайте массаж, маску, и грамотный макияж. Клянусь, вы себя не узнаете!

«А… Гулять так гулять!» – подумала она. Ей надо сегодня побороть сборную Аргентины в полном составе. Кажется, у них товарищеский матч с бразильцами. Господи, с бразильцами! С ними вообще ни одна женщина не в состоянии конкурировать! И Люба записалась еще и на маникюр.

Еще час она провела у косметолога.

– Вам повезло, обычно у нас строго по записи, но моя постоянная клиентка заболела и не смогла прийти, – сказала ей еще одна милая девушка, уже третья по счету. – У вас, кстати, серьезные проблемы с кожей. Надо лечиться.

– Лечиться?

– Хотите, я вас включу в список постоянных клиентов? Надо бы сделать пилинг и походить на маски и массаж.

– Я работаю. А, впрочем, – она вспомнила прытких бразильцев, – я найду время. Записывайте.

Потом была четвертая милая девушка, которая посоветовала ей раз в неделю ходить на маникюр.

– У вас руки в ужасном состоянии. Хорошо бы поделать парафиновые ванночки.

Она вспомнила, что впереди финал Кубка чемпионов вкупе с Кубком УЕФА и согласилась и на это. Ну, держись, Криштиану Роналду!

Когда преображенная Любовь Александровна Петрова возвращалась к своей машине, проходящий мимо мужчина бросил заинтересованный взгляд. Люда приободрилась и распрямила плечи.

– Моя машина вам что, помешала выехать? – спросила она у другого мужчины, который топтался на парковке.

– Нет что вы! Все в порядке!

– Я сейчас уеду.

– Спасибо, я не очень опытный водитель, мне и в самом деле трудновато было выехать, пока вы здесь стояли.

Она мило улыбнулась и уселась на руль своей «Лады». То есть, Стаса.

– Вот и все, – сказала она, опустив стекло, после того, как ее машина отъехала.

– Большое спасибо. А вы, похоже, по магазинам собрались?

– Как вы догадались?

– На неделе небось работаете. А что вы делаете вечером?

– Каким вечером? – растерялась Люба.

– Сегодня, например. Или завтра. В выходные.

– Еще не знаю.

– Могу я вас пригласить куда-нибудь? На ужин в ресторан? Или в театр?

– В театр?

Да он же ее, как это называется? Клеит? Вот это номер! И как себя теперь вести?

– Знаете, я не совсем уверена, что свободна. Меня могут вызвать на работу.

– А кем вы работаете?

– Психотерапевтом. – Зачем сказала? Что за глупая привычка отвечать правду на любой заданный вопрос!

– Я так и думал! Что у вас какая-нибудь изысканная профессия.

– Изысканная?!

– Разрешите вручить вам свою визитную карточку?

Люба машинально взяла у него визитку и сунула ее в сумочку, даже не взглянув, что на ней написано.

– А ваш телефончик не оставите? – Поклонник оказался настойчивым.

– Рабочий. – Любе пришлось дать ему свою визитку.

– Да-да, я понимаю. Мы с вами почти не знакомы. Но я надеюсь, – он улыбнулся, и таинственно понизил голос, – что наша встреча далеко не последняя.

– Да, конечно. Приятно было познакомиться. В самом деле. Очень.

Она поспешно завела машину. Вот так номер! И что он в ней нашел, этот мужчина? Люба глянула в зеркало заднего вида. В нем отразилась довольно интересная женщина с роскошными волосами и ярким победным взглядом. С ней ведь только что пытался познакомиться весьма приятный мужчина.

Она так разволновалась, что потеряла бдительность. И так была за рулем новичком, а тут и вовсе ехала, как бог на душу положит. И думала совсем не о покупках, которые предстояло сделать. То есть, не о продуктах для ненасытного холодильника. О новом кружевном белье и о свечах, которые зажжет сегодня вечером. Нет, это что-то из ряда вон выходящее! Стас узнает, будет дико хохотать! К ней сегодня клеились!

А эти двое на черной машине что, тоже заинтересовались? Какой невероятный день! Люба заметила, что пассажир смотрит на ее правую руку. Машины шли вровень, и черная иномарка притерлась к Любиной «Ладе» почти вплотную.

«Да не замужем я, не замужем!» Что ж за день сегодня! Скорей бы уж избавиться от этой машины, спуститься в метро, затеряться в толпе… Сколько раз Люба ездила на работу, и ни один мужчина даже не пытался с ней заговорить. Будто она – пустое место. Кроме банального: «Не подскажите, как пройти в?..» А вслед за этим вежливое «спасибо» и ничего больше.

Нет, черная машина не отстает. И что тут такого? Может быть, им в ту же сторону. Может, тоже в маркет. Люди едут за покупками. В свой выходной день. Люба покосилась в зеркало. Кажется, под левым глазом чуть-чуть размазалась тушь. Не хочется так быстро «потерять лицо». Мизинчиком аккуратно подправить, и…

Удар! Она опешила. В зеркало надо поменьше смотреть, когда рулишь, дуреха! И кто виноват? Люба или водитель черной машины? Кажется, ее подрезали. Она вылезла из салона на дрожащих ногах.

– Извините, но…

– Ты что не видишь, куда прешь?! – Оба, шофер и водитель, сразу принялись на нее, что называется, наезжать.

– Я все сделала правильно!

– Да?! Я ехал по своей полосе, а ты в другой ряд хотела перестроиться и влепилась мне в бок! Соображаешь?

– Простите, но вы могли меня пропустить. Вернее, мне показалось, что хотели пропустить, даже рукой махнули, иначе я бы никогда…

– Да ты разве на меня смотрела?! Кто это тебе рукой махал? Ты ж в зеркало пялилась!

– Не надо на меня кричать.

– Ты сколько машину водишь?

– Какое это имеет значение?

– Да я десять лет за баранкой! – заорал водитель. – Ты знаешь, кто мой шеф? Мне что, позвонить ему?

– Я…

– Или ментов будем вызывать?

Ментов. Это машина Стаса, и если он узнает…

– Погоди, Вован, зачем такой красивой женщине проблемы с милицией? Зачем протокол? Полюбовно можно обо всем договориться.

– У меня с собой нет денег. – Она и в самом деле оставила солидную сумму в салоне красоты. Осталось только на покупки, но этого, кажется, им не хватит.

– Ну, это не проблемы.

– И сколько я вам должна?

– Пять штук. Баксов.

– Сколько?!

– Это же «БМВ»!

– Да? – Она с сомнением посмотрела на черную машину.

– Но проблему можно решить и по-другому.

– Как, интересно? – печально спросила Люба. День безнадежно испорчен. Никогда больше она не сядет за руль.

– Если согласишься провести вечерок в хорошей компании, мы твой долг спишем.

– Что?! – Любе показалось, что она ослышалась.

– Не надо так кричать, – поморщился пассажир. Люба все еще не могла поверить в свою удачу. Вот это ирония судьбы! – До завтра время есть, можешь подумать.

– Я… – Хочется во весь голос крикнуть: «Я согласна!» Она еле сдержалась: – А если не достану денег?

– Вот адрес. – Пассажир «БМВ» сунул Любе какую-то бумажку. – Приедешь к семи вечера. Кстати, паспорт у тебя есть?

– Нет. Но вот тут указан адрес. – Она достала документы на машину. Стас недавно выписал ей доверенность. – Это доверенность. Здесь есть паспортные данные. Вы можете их переписать.

– Отлично! – оживился пассажир.

– Если не объявишься и не расплатишься за побитую машину, мы тебя из-под земли достанем! – предупредил водитель, пока его напарник записывал Любины паспортные данные.

– Я приеду. Завтра вечером. То есть, постараюсь достать деньги.

– Уж постарайся.

Они уехали первыми, а Люба еще какое-то время соображала: куда теперь? Машину надо бы в сервис. Но лучше бы это сделал Стас. За покупками? Кружевное белье? Свечи? К черту свечи! Домой!

– Странная дамочка, – сказал своему напарнику пассажир черной «БМВ».

– Почему странная?

– Когда вылезла из машины, я пожалел, было, что мы ее зацепили. Одета бедновато. Не впечатляет.

– Она же наверняка по магазинам едет, а не на свадьбу. Холеная, богатая баба, сразу видать. Прическа, маникюр, – все в ажуре.

– Не очень-то похожа на содержанку.

– Еще как похожа! У меня глаз наметанный: не замужем, – хмыкнул водитель.

– Сама пашет.

– А нам без разницы! Такие, знаешь, как заводятся? Клиентам нравится.

– Ладно, проехали. Будем считать повезло.

«Ладу» с помятым крылом Люба оставила возле дома и почти побежала в подъезд. Самохвалов, тебе сюрприз! А ты говорил, что не получится из Любови Александровны Петровой детектива! Еще как получился!

Стас разговаривал с кем-то по телефону. Люба услышала обрывок разговора:

– Сколько ты говоришь, они спросили? Пять тысяч? Две уже нашла? Так-так. Нет, ничего.

– Стас! – окликнула она.

– Погоди, – махнул он рукой. Люба сняла верхнюю одежду и присела на диван, ожидая, когда он закончит разговор.

– …Я к тебе подъеду. Нет, без денег. Не ори. Тебе просто «подставили» эту машину. Да не ори ты! Я подъеду, и мы все обговорим. Пока. Да, до встречи.

Он положил трубку и обернулся к Любе.

– Стас, ты представляешь!

– Да погоди ты! Нет, представляешь?! Это звонила моя бывшая жена!

– Вот как? – Люба моментально насторожилась.

– Эти охотники за содержанками «подставили» ей свою тачку и спросили по прейскуранту: пять штук или отработать в сауне с клиентами.

– Я тоже хотела сказать…

– Я срочно уезжаю. Это же такой шанс! Сердобольная мамочка дала Эльке мой, то есть, твой домашний телефон. Хотя, ты бы видела, как они собачились, когда жили вместе! Я ухожу. – Он торопливо стал натягивать куртку.

– И ты едешь к ней?

– По делу, подруга, исключительно по делу.

– К ней домой? К своей бывшей?

– А что тут такого? Это же моя работа.

– Все понятно.

– Надо же, какое счастливое совпадение! Что они подставились именное ей!

– Конечно: счастливое. Она, должно быть, все такая же красивая.

– Что? Да, моя бывшая содержит свой главный капитал, то есть, свои роскошные формы в идеальном порядке. Иначе ей кушать будет нечего. Ха-ха! Любовники кинули ее, не дали денег. И бывший муж – мент – вдруг пригодился.

Люба заметила, что он сильно возбужден. От того, что есть шанс задержать преступников или из-за встречи с бывшей женой? Первая любовь не забывается. А его бывшая молодец – сообразила, кому позвонить. Когда новые приятели кинули, вспомнила о старом, но все таком же надежном муже-менте. Молодец!

– А меня ты не хочешь выслушать? – спросила она.

– Очень хочу, но извини – тороплюсь. Вечером. Люба, я вернусь поздно.

– Не сомневаюсь.

– Что с тобой? Мы столько ждали этой удачи! Элька даст показания, это, без всякого сомнения. Уж ее-то я дожму. Сейчас переговорю с ней, и будем готовить операцию по задержанию. На них ведь труп висит. Это еще, конечно, надо доказать, но… Расколятся, никуда не денутся. Так что ты мне хотела сказать? Если коротко, то давай.

Он уже был в куртке и ботинках.

– Подождет до вечера.

– Дай мне ключи от машины.

Она покорно протянула ему ключи. Может, увидев свою машину, Стас тут же позвонит, чтобы выяснить, в чем дело?

– Все, я побежал! Эй, постой… Что это ты сделала с волосами? А с лицом?

– Тебе нравится?

– Я еще не знаю. Не сердись. Займись чем-нибудь. За компьютером посиди. Да, ужин можешь не готовить.

– Стас…

Дверь закрылась. Но через секунду открылась вновь.

– А тебе новая прическа идет, – сказал он и исчез. На этот раз, совсем.

Она еще какое-то время ждала звонка. Вот сейчас он спустится вниз, увидит свою побитую машину, и…

Но он либо не заметил помятое крыло, либо не хотел замечать. Стаса ждала рыжеволосая красотка, которая и научила его всем этим постельным штучкам. Жили они с женой плохо, все время ругались, но было кое-что, что их объединяло. По ночам супруги Самохваловы бурно мирились. Неудивительно, что услышав вновь ее голос, он так завелся. Истосковался, наверное, занимаясь любовью с психотерапевтом.

Она сидела за компьютером, пыталась отвлечься, путешествуя по дебрям Инета. Было десять вечера, для Сказочника и его клиентов еще рановато. Стас все не появлялся. Мог он хотя бы позвонить? Предупредить, что задерживается. Почему их угораздило подставить свою машину именно под ту, на которой ехала его бывшая жена? Люба еще помнила случайную встречу в ресторане: яркая, рыжеволосая женщина, привлекающая внимание мужчин. Ей даже сборная Бразилии не конкурент, в полном своем составе.

Люба невольно вздохнула и покосилась на молчащий мобильник. Стас не звонит. Занят. Интересно, чем? По телевизору передача интересная идет, можно посмотреть, отвлечься.

Звонок. Она проворно схватила трубку.

– Любаша, ты еще не спишь?

Не Стас.

– Люсенька? Как хорошо, что ты позвонила! Я здесь одна, сижу, скучаю.

– А где твой мент?

– Уехал.

– На дежурство что ли?

– К бывшей жене.

– Да ты что?!

– Можешь себе представить: они подцепили именно ее. Подставили свою машину, она и попалась. У нее рыжие волосы.

– Не расстраивайся так.

– Ты не понимаешь, что происходит!

– Ничего еще не происходит. Подумаешь! Он уже один раз с ней развелся. Кстати, ты смотрела сегодня мое шоу?

– Сегодня? Нет, не смотрела.

– А было очень интересно, – разочарованно протянула лучшая подруга.

– Извини. Я не сомневаюсь, что было очень интересно. Ты – молодец.

– Да? А мне кажется, что передача становится скучноватой. Кандидат наук рассказал до конца свою диету по группам крови, надо придумать что-нибудь новенькое… Как ты считаешь, бывшая жена Самохвалова согласится прийти на мое шоу? Я еще не отказалась от мысли сделать передачу об охотниках за женщинами.

– Тогда, может быть, меня позовешь?

– Не поняла?

– Я сегодня тоже попала в ДТП, – печально сказала Люба. – Это оказались они.

– Они?!

– Те самые охотники за женщинами.

– Да ты что?! А твой знает?

– Я ничего ему не сказала. Он был так увлечен своей бывшей! Вот вернется… Если вернется.

– Слушай, ты пока ничего ему не говори. Давай, мы сами?

– Что сами?

– Поедем туда сами, и…

– Что и?

– Как только ты приедешь в сауну, я ему позвоню. Но сначала должно произойти что-нибудь интересненькое. Ты должна все там разведать. Обстановку, причину, почему вдруг мужикам шлюхи надоели и они перешли на порядочных женщин, что там, в сауне едят, что пьют, что говорят.

– Ты предлагаешь мне заняться групповым сексом?!

– Ну, до этого не надо доводить. Эх, почему они в меня не врезались! Я бы уж развлеклась на полную катушку! То есть, было бы, о чем рассказать! Зрителям не хватает клубнички.

– По-моему, закормили.

– Так что? Скажешь своему?

– Если вообще буду расположена с ним разговаривать. Не слишком-то приятно, когда от мужчины, с которым ты живешь, пахнет чужими духами.

– Во сколько тебе завтра стрелку забили?

– Что?

– Господи! К каким часам тебе ехать в эту квартиру, говорю?

– К семи.

– Поедем вместе. Приезжай ко мне часов в пять. Я тебя одену как следует, поскольку знаю твой гардероб, и сама отвезу по нужному адресу. Потом поеду за вами.

– А дальше?

– Дальше будет видно. Положим, я зайду, представлюсь журналисткой и сделаю несколько фотографий. Или возьму интервью. Здорово?

– А если они нас с тобой убьют?

– Да ладно! Я, между прочим, известная телеведущая! Пусть попробуют!

– Хорошо, я приеду. До завтра.

– Пока.

Люська – одержимая. Хочет снова произвести фурор. Стоит ли ради этого так рисковать? Должно быть, стоит. И не на такое люди идут, чтобы хоть ненадолго оказаться в центре внимания. Мир телевидения жесток. Сегодня ты звезда, а завтра про тебя все забыли. Вот Люська и старается.

Двенадцатый час.

Софи: тоска-а-а-а

Ден: привет! Давно не общались!

Софи: привет, привет! Где ты был все это время?

Ден: где был, там меня уж нет. По бабам ходил.

Софи: по виртуальным?

Синяя Борода: хотелось бы по живым, по тепленьким.

Сказочник: встреча состоится.

Синяя Борода: а пожелания трудящихся? Учтены?

Сказочник: полный ажур. Все останутся довольны.

Синяя Брода: что, будет теплая компания?

Сказочник: горячая. И парку поддадим.

Софи: возьмите меня с собой.

Сказочник: не скучай, детка! Вы с Деном – отличная пара!

Кажется, в замке поворачивается ключ. Очень интересно. Стас, похоже, трезвый. Может, на самом деле по делам, а не по бабам ходил?

– А ты все в Инете сидишь?

Вид, как у кота, съевшего миску сметаны.

– Знаешь, тут много интересного.

– Не сомневаюсь.

– Что так долго?

– Обсуждали план операции. В деталях. – Не обнюхивать же его?

– Могу я узнать эти детали?

– Спать хочу, как собака. – Он зевнул. Притворно зевнул или, в самом деле, устал? – Короче, завтра в семь часов вечера мы едем по указанному адресу, а потом…

– В семь часов?!

– Что, рановато? Компании надо же собраться, разогреться, как следует.

– Как твоя бывшая жена?

– В порядке. Послушай, где ты так крыло помяла? Глазам своим не поверил! Угораздило же! Сколько раз говорил: аккуратнее надо.

В его голосе Люба услышала раздражение. Конечно, она теперь плохая. И растяпа. Нет, ничего не надо ему говорить. Завтра в семь часов вечера они встретятся. У дверей интересной квартиры. Надо сделать любимому сюрприз, а то совместная жизнь стала скучновата. Стас думает, что женщина, с которой он живет, прочитанная книга. Что ж, капитан, завтра ты увидишь пропущенные страницы.

– Есть будешь? – тоже притворно зевнув, спросила она.

– Спать хочу… Знаешь, она, кажется, начинает взрослеть. И я уже не такой плохой, и веселая жизнь не в радость, – задумчиво сказал он. Люба поняла, что это о бывшей.

– Вы вдвоем были, или еще кто-нибудь разрабатывал вместе с вами план оперативно-розыскных мероприятий?

– А? Разрабатывали, да – сказал он уклончиво.

Засыпает? Или делает вид? Что ж, спокойной ночи.

Проснулись они почти одновременно. Кофе пили молча, делая вид, что новости, идущие по телевизору, сегодня исключительно интересные. День тянулся медленно. В три часа Стас не выдержал:

– Ты понимаешь, это важная операция. Надо как следует подготовиться.

– Это правда.

– Я тебя предупреждал: моя работа и семья вещи несовместимые.

– Да, я помню.

Что ж, этого следовало ожидать.

– Ты сегодня какая-то нервная.

– Думаешь, у меня нет проблем?

– Давай, о твоих проблемах потом поговорим?

– Хорошо. Потом.

– Вот и славно. Ну, я пошел? – Он отвел взгляд.

– Иди. – Она кивнула.

И он ушел. Комментарии, как говорится, излишни. Люба ведь психолог, ей не надо ничего говорить. Завтра он позвонит, чтобы сказать, когда заберет свою зубную щетку. Люба не выдержала и заплакала. Это случилось уже не в первый раз, но, кажется, в последний. А она только что сделала новую прическу и записалась на маски и массаж. Не помогло.

Через час и Люба начала собираться. Встретиться договорились у Люськи и уже оттуда ехать по указанному адресу на ее машине. То есть, на Сережиной.

Увидев Любу, подруга ахнула:

– Класс! Где это тебя так преобразили?

– В салоне «Юнона». Мне не идет?

– Да ты что?! Класс! Дашь адресок? Никак не могу найти хорошего мастера. А твой – просто волшебник!

– Меня женщина стригла.

– Какая разница. Все равно – мастер! Пойдем, покопаемся в моем платяном шкафу. Ты должна выглядеть сногсшибательно!

– А где твой муж? – поинтересовалась Люба, рассматривая экстравагантные Люськины наряды. Уж больно короткие. Люба и сама не манекенщица, но выше Люськи сантиметров на десять.

– Каблуки надо было надеть, – вздохнула подруга, глядя на Любины ноги. – Что это на тебе за туфли? А супруг мой отчалил на работу.

– Сегодня же воскресенье!

– Вот и я говорю, – мрачно сказала Люська. – Какая работа в воскресенье?

– А от меня Самохвалов опять ушел.

– Да ты что?! Переживаешь, да?

– Не в первый раз.

– Значит, вернется.

– Боюсь, что нет, – вздохнула Люба. – На этот раз точно все.

– Плюнь! Вот что тебе нужно. – Люська извлекла из шкафа алое с блестками платье.

– Ни за что не надену!

– На тебя не угодишь! Тогда вот это.

Из шкафа появилось зеленое.

– Это уже лучше, – вздохнула Люба. – Но оно мне коротко.

– Привереда!

– Давай оставим все как есть, а? – с надеждой спросила Люба.

– Ехать на свидание в деловом костюме?!

– Я еду не на свидание. На задержание опасных преступников.

– Но ты должна произвести именно такое впечатление. Ты приехала на свидание. Ты хочешь разоблачить банду или нет?

– Уже не знаю. Мне кажется, что это опасно.

Дискуссия по поводу Любиного наряда продолжалась еще с полчаса. Наконец, Люська уговорила ее надеть под деловой пиджак легкомысленную кружевную блузку.

– Это авантюра, – вздохнула Люба, глядя в зеркало. Через тонкое кружево просвечивался бюстгальтер.

– Авантюра – всю жизнь в девках сидеть, – сердито сказала подруга. – Надо жить весело, с размахом. А от твоего образа жизни с тоски можно подохнуть. Самохвалов пришел, Самохвалов ушел. Возьмешь ты себя в руки или нет? Либо гони его взашей, либо заставь жениться!

– Знаешь что…

– Т-с-с! Входная дверь хлопнула!

– Сергей?

Да, это был он. Увидев их с Людмилой при полном параде, Сергей Иванов подозрительно спросил:

– Куда это вы собираетесь?

– Сереженька, нас не будет несколько часиков, – запела Люська. – До… Ну, словом, поздно вернемся.

– Ой, что-то вы мне не нравитесь! Вид у вас странный. Словно у заговорщиц.

– Я возьму твою машину, Сереженька?

– Мою машину? Люся, последний раз, когда ты ее брала, ты угодила в аварию! Не подумай, что мне жалко, но…

– Так, помяла чуть-чуть. Поцарапала. Бомба дважды в одну воронку не падает.

– Когда речь идет о тебе, возможно, все, потому что ты постоянно находишься под артобстрелом. Ты просто их ищешь, эти бомбы.

– Значит, ты согласен? Вот и славненько, вот и чудненько! Любаша, пойдем.

– Да, нам пора, – засуетилась Люба, запахивая пиджак. Ей было неловко врать Сергею.

– План действий мы обсудим в машине, – шепнула ей на ухо авантюристка Люська.

Сергей не успел ничего возразить, как его жена схватила ключи от машины и исчезла. Люба еле поспевала за подругой. «Это авантюра», – думала она. «Во что я ввязалась?» Грела ее только мысль о том, что у дома, где ей «забили стрелку», она непременно встретится со Стасом. Интересно, охранники их вдвоем с Эльвирой в сауну везти собираются или порознь? Приятно будет посмотреть на вытянувшееся лицо Самохвалова и сладко, по-Люськиному пропеть: «Любимый, сюрприз!»

– О чем думаешь? – спросила лучшая подруга, вставляя ключ в замок зажигания.

– О том, что мы делаем глупость.

– За свое счастье нужно бороться! Мужик только до штампа в паспорте лев, царь зверей, а после тоже лев, но уже покорный слуга дрессировщика. И всегда возвращается туда, где ему дадут кусок мяса и приласкают.

– Кто бы говорил! Сама себя утешаешь? Послушай, Люсенька, давай-ка я сяду за руль?

– Ты только недавно получила права!

– Также как и ты!

– Не рыпайся, я поведу.

– Тогда мы обязательно опоздаем!

– Ничего, успеем.

– Не сомневаюсь. На тот свет.

Когда Люська резко затормозила всего в полуметре от крутого «Лексуса», Люба в ужасе закрыла глаза:

– Ох!

– Пронесло же!

Лучше закрыть глаза. Поскорей бы добраться по указанному адресу и сдаться на милость капитана Самохвалова. Чем ближе к назначенному времени, тем больше Любе хотелось оказаться дома, на диване. Она уже не хотела никого разоблачать.

– Люся, у тебя есть мобильный телефон? У моего аккумулятор разрядился. Какая же я растяпа!

– Конечно, есть!

– Может, мне позвонить Стасу?

– Успеешь. Дай мне номер его мобильника. Как только ты войдешь в подъезд, я ему звякну.

– Стас ведь там! То есть, он уже должен быть там.

– Тем более. Зачем звонить? Как только ты выйдешь из машины, он тебя увидит.

– Да, это так.

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Все будет хорошо. Дома… На диване…

– Элька, ты готова?

– Стасик? Привет! – Она широко зевнула.

– Да ты же еще не одета! Мы и так опаздываем! Придется с мигалкой по улицам нестись!

– Ты что не видишь, в каком я состоянии? Вот!

Эльвира выставила ногу с перебинтованной лодыжкой.

– Что это?

– Упала. Полезла на антресоль за чемоданом и грохнулась вместе с табуреткой.

– Когда?

– Утром.

– У врача была?

– А зачем мне врач? Мне что, больничный нужен? Я на работу не хожу, ха-ха! Поваляюсь с недельку дома, и все пройдет. Обычный ушиб. Или вывих. Или растяжение.

– И что делать? – растерялся он.

– Как что? У меня выпить есть, я сейчас лягу на диван, ты будешь меня жалеть, приготовишь мне ужин. Нам.

– С ума, что ли, сошла? Там мужики ждут!

– Какие мужики?

– Опера! Разработана операция по захвату преступной группы! Все из-за тебя одной!

– Но я же не виновата, что так получилось, Стасик!

– Значит, ты не можешь ехать?

– С больной ногой? Предлагаешь прямо с повязкой засунуть ее в сапог? А до дверей той самой квартиры ты меня на руках донесешь? Ой, вот умора!

– Так… Значит, отбой?

– Стасик, мы приятно проведем вечер, – промурлыкала она.

– Ты все это нарочно придумала?! Ты заранее знала, что некуда не поедешь?!

– Ничего я не знала. Это вышло случайно, – заморгала Эльвира зелеными, как крыжовник глазами.

– Элька! Ты просто испугалась! Проблем не хочешь! Когда прижало, готова была на все! И в операции участвовать, и показания давать! А когда поняла, что в любом случае платить не придется, моментально дала задний ход!

– Ага, ты получишь очередное звание или орден, а со мной что потом будет? – зло сверкнула глазами бывшая жена – У тебя теперь новая сучка, а я одна! Кто меня защитит?

– Да ничего с тобой не будет!

– А ты прям знаешь! Вернись ко мне, и я поеду за тобой сейчас хоть на край света. Даже со сломанной ногой.

– Ты же сказала, что это простой ушиб!

– А я не доктор. Может, и перелом.

– Эля, это глупо. В моей жизни ничего не изменилось. И я не изменился. У меня по-прежнему нет ни денег, ни отдельной жилплощади.

– А мне вообще некуда деваться. Меньше чем через месяц эту квартиру придется освободить.

– Это не деловой разговор, это просто выяснение отношений.

– Я никуда не поеду. Я больна.

– Черт! Даже если врубить мигалку, мы все равно к семи не успеваем! Но это ведь не приемная президента. Семь, восемь, девять, какая разница! Одевайся!

– Нет!

– Ты операцию срываешь! Я тебя в тюрьму засажу! Это уже не игрушки, в конце-то концов!

– Сажай. Только не сейчас, потому что я возьму справку у врача о том, что я больна… Стасик, хватит капризничать. Проходи в комнату, садись на диванчик. Я тебе водочки налью. Или пивка. А лучше и то и другое.

– Минуту… Мне надо позвонить.

– Звони, сколько хочешь. – Она сладко зевнула.

– Мужики, поедем попозже. Баба задурила. Нет, ничего не отменяется… Просто откладывается.

– Этот дом? – робко спросила Люба.

– Улица, номер, все сходится. – Подруга сверилась с навигатором. – Только я не вижу здесь оперов.

– Это ведь секретная операция. Замаскировались.

– И что ты предлагаешь? – Люська тоже, кажется, растерялась. Она ожидала штук десять машин с мигалками, рассерженного капитана Самохвалова, а в придачу Генерального прокурора, не меньше. Оказалось – никого. Только две растерянных женщины.

– Поднимусь наверх, а там видно будет. Может, они в подъезде устроили засаду?

– Хочешь, я с тобой пойду?

– Ты-то здесь причем? Тебя не приглашали.

– А те, в квартире знают, кого куда приглашали! Ха! Скажу, что мне тоже велели отработать долг. Или я не рыжая? – И Люська тряхнула апельсиновой гривой.

– Сиди пока в машине. Подстрахуй меня. И позвони, пожалуйста, Стасу.

Люба вышла из машины и неуверенно оглянулась по сторонам. Дом, как дом, тихий уютный дворик, деревья, с которых уже наполовину облетела листва. Люба невольно поежилась: вечер был промозглый.

Адрес она уже выучила наизусть. Неуверенно зашла в дом. Странно. Ни кодового замка, ни консьержа. И очень жаль. Была бы та бдительная вахтерша со своим журналом, она бы не только все запомнила, но и все тщательно записала. Люба поднялась наверх пешком, почему-то испугалась воспользоваться лифтом. Второй этаж, третий. Тишина. Может, оперативники стоят этажом выше, на площадке четвертого этажа? Десять минут восьмого, Эльвира уже должна была приехать и, возможно, находится в квартире, за этой дверью. Позвонить?

Люба неуверенно нажала на кнопку электрического звонка. На лице у парня с квадратными плечами, открывшего ей дверь, не отразились никакие эмоции.

– Проходи.

Второй, одетый в черную кожаную куртку, энергично двигая челюстями, перекатывал во рту жевательную резинку:

– А рыжая не пришла. Ничего, она об этом еще пожалеет!

Как это не пришла?!

– Поехали. Здесь Колян останется на всякий случай. Тачка у него есть. Может, девушка и передумает. Если проблем не захочет.

Люба подумала, что это сказано специально для нее. Мол, кто не принял условия, тот здорово об этом пожалеет. Вот, значит, каким образом они добывают женщин и поставляют их в подпольные публичные дома! И у них наверняка не одна эта квартира. С чего это Люба взяла, что Эльвире тоже дали этот адрес? Мало ли на свете рыжих женщин?

– Двигай вперед, – подтолкнул ее в спину парень, жующий жвачку. Естественно, что он не представился. – Пошла!

– Послушайте, как вас там, – попыталась войти в контакт Люба.

– Пешочком, лифта не будем дожидаться. Двигай.

Он шел следом, дыша ей в затылок. Любе стало страшно. Но у подъезда по-прежнему стоял Люськин «Гольф» и Люба немного успокоилась. Она не одна. Подруга не бросит, обязательно поедет следом. И где-то рядом Стас. Возможно, он решил не срывать операцию, оперативники поедут за ними следом.

– Залезай. – Парень распахнул перед Любой заднюю дверцу черного «Мерседеса» с тонированными стеклами.

Она, ежась, полезла в машину. В салоне удушливо пахло клубничным ароматизатором. За рулем сидел дюжий мужик.

По бокам сели двое таких же крепких парней, взяв Любу в железные тиски. Да у них целая преступная организация! Надо запоминать дорогу. Только без паники. Осень, темнеет рано, пока машина едет по городу, можно ориентироваться по ярким вывескам и названиям крупных универмагов. Кажется, они едут на южную окраину столицы. А дальше что? Vip-сауна, вернее, притон, находится за городом. В этом направлении Люба никогда не ездила, здесь ей все кажется незнакомым. Парни молчали, то ли дремали, то ли по натуре были молчунами. Попробовать разговорить их?

– А куда мы едем?

– Узнаешь.

Жвачка у него во рту тоже была клубничная. Любу замутило. Сладковатый, удушливый запах.

– А документ свой, я когда назад получу? – «Какой документ! У тебя же не было с собой паспорта! Они просто записали номер!» – спохватилась она.

– Получишь.

– А кто там еще будет?

– Заткнись, а?

Люсенька, милая, где ты?!

Черный «Мерседес» ехал слишком уж быстро. Люська еле за ним поспевала. Все гораздо серьезнее, чем казалось. И никаких оперов возле дома не было, теперь Люська знала это наверняка. Кроме ее «гольфа» ни одна машина не поехала следом за «Мерседесом». Что могло случиться? Где, черт возьми, Стас?! Почему твой телефон все время занят, капитан Самохвалов! Кому ты названиваешь, чучело?! Главное, чтобы они не оторвались. Они ведь должны тормозить у светофоров, а в Москве много светофоров. Но скоро «Мерседес» выедет за город, и тогда… За город?!

Нет, на трассе Люське за ним не угнаться. С ее-то опытом вождения! Она чуть не заплакала от отчаяния.

Как только пробка рассосалась, водитель «Мерседеса» прибавил газу. Все, уехали. На глазах у Люськи все-таки выступили слезы. Что теперь будет?!

Стас пил уже третью чашку кофе и злился. Как заставить ее переменить решение? Бывшая жена, упряма, как ослица. Если бы умела, хоть чуть-чуть уступать, не было бы ни развода, ни прочих проблем. Ни сегодняшней размолвки с Любой. Она небось черт знает что подумала! И не сидел бы он сейчас у Эльки на кухне, раздраженный, взвинченный, не упрашивал бы ее, как маленькую девочку:

– Эля, поедем! От этого зависит судьба многих людей!

– Мне-то что.

Силой ее, что ли запихать в машину? Это он может. А дальше что? Она заупрямится и наверх не пойдет. Взять тех, что на хате? И что им предъявить? Нет, брать надо весь притон, всю их «теплую» компашку, а здесь без Элькиной помощи никак.

Он опять схватился за телефон. «Абонент временно не отвечает», ответил Любин мобильник металлическим голосом. Аккумулятор, что ли разрядился? Он торопливо набрал номер ее домашнего телефона. Не отвечает. Ее нет дома. Куда она могла деться? Стас заволновался. В запале женщина может наделать немало глупостей. Если она всерьез обижена на любимого мужчину. А расстались они плохо.

Может, уехала к Людмиле в гости? Надо туда позвонить. Он вновь стал набирать номер.

Длинные гудки.

– Куда ты все время звонишь? – нахмурилась Эльвира.

– Заткнись!

– Да пожалуйста, – сразу надулась она.

– Алло? Говорите!

– Сергей? Это Стас Самохвалов. Моя случайно не у вас?

– Была. Слушай, ты не в курсе, что вообще происходит?

– А что происходит?

– Прихожу – у них обеих вид, словно у заговорщиц. Наряжаются, шушукаются. Моя ласковая, как кошечка. Когда она такая, значит, чует, что я буду ругаться, когда все выяснится. Взяли мою машину и смотались.

– Машину? Может, они в ресторан поехали? Раз красились и наряжались?

– Одни? А чего тогда скрывать? Черт! Из головы вылетело! Я тебе дам сейчас номер Людмилиного мобильника! Где-то же они есть!

– Давай. Записываю. Так… Спасибо, Серега, а то я что-то нервничаю. Мы с Любой сегодня поцапались. Эти бабы народ взбалмошный. Если они в ресторан поехали, я как-нибудь это переживу, но боюсь, там другое.

– Что-то серьезное? Я сейчас тоже Люсе позвоню.

– Погоди пять минут. Не занимай линию.

– Хорошо. Если что – созвонимся.

Чертовы бабы! Только бы и Люська, коза, мобильник не отключила! Длинные гудки, потом в трубке раздался громкий всхлип:

– Але?

– Люся? Это Самохвалов.

– Стас?! Наконец-то! Я тебе звоню, звоню, а у тебя все время занято. Ты где?! Вы за ними едите?! А почему я вас не вижу?

– За ними? За кем, за ними?

– За Любой. Она сказала…

– Что сказала?!

– Что ты тоже будешь там в семь часов вечера.

– Где там? – У него враз охрип голос.

– Понимаешь, она в субботу поехала в магазин.

– Знаю, короче!

– Они в нее врезались на «БМВ». То есть, подставились. Назначили встречу сегодня в семь часов. Мы с Любой решили…

– Что-о?! – До него наконец дошло. Так вот где она помяла машину!

Он кинулся в прихожую, за курткой.

– Ты куда? – вскочила бывшая.

– Мы думали, что милиция тоже там. Я хотела, – продолжала рыдать Люська.

– Где она?! – заорал он.

– В машине. Я еду за ними. Но я вас почему-то не вижу. Вы где?

Оттолкнув бывшую жену, он уже несся к лифу. Черт! Ждать долго! Стас рванулся к лестнице. Ему казалось, прервись разговор с Люськой, и единственная ниточка, связывающая с Любой оборвется.

– Номер?! – кричал он в трубку.

– Какой номер?

– Номер этого «Мерседеса»!

– Я не… Ой, какая же я дура! У меня и видеокамера с собой, и фотоаппарат… Погоди… Я не могу, я ведь за рулем. Мне надо остановиться, чтобы достать камеру. Но тогда я их упущу.

– На мобильник снимай, дура! – заорал он, вылетая из подъезда. – Где ты сейчас?!

– Мы едем на юг.

– Мужики – в машину! – крикнул он.

Водитель без лишних слов завел мотор. Стас начал перечислять названные Люськой ориентиры.

– Так. Знаю, – кивал водитель. – Далековато, Стас.

– Мигалку врубай!

Они с воем понеслись по запруженной машинами улице.

– Ты едешь за ними?! – орал он в трубку.

– Да!

Потом… Он отругает их потом. И эту курицу и ту овцу. Обеих. Если все обойдется. А ту рыжую упрямую дуру, что осталась сейчас в квартире, просто убьет. Игрушки ей все! Стаса трясло от бешенства. Он, сжимая в руке телефон, объяснял мужикам, сидящим в машине ситуацию, то и дело, перемежая речь матерными словами.

– Взяли другую бабу, везут в сауну. Мы едем за ними.

Тут в трубке раздались рыдания и Люськин вопль:

– Стас! Я их потеряла!!!

– Спокойно, – сказал он вслух. Мысль работала быстро и четко.

У них в притоне стоит компьютер. Преступники нынче используют самые передовые технологии, клиентов ищут через Интернет. До чего дошел прогресс! Стас вспомнил: есть продвинутый человек. Недавно Стас выкрал у Любы номер его телефона. Залез в ее записную книжку. Из ревности, потому что этот Градов давно положил глаз на Любу. Однажды она уже из-за него пострадала, и лучше ей держаться от Градова подальше. Но сейчас выбора нет.

– Алексей Градов? – официально сказал он в трубку.

– Да, это я. – Повезло! Ответил!

– Это капитан Самохвалов.

– Кто?

– Послушай, она вляпалась в историю. Объяснять долго, но ее сейчас везут в одно место, адрес которого нам не известен. Короче, у них стоит компьютер, можно как-нибудь вычислить номер телефона, а по нему адрес? Это можно сделать быстро?

– Даже если они не выделенкой пользуются, а «Скайпом»… Можно, только вот насчет быстро…

– Очень быстро.

– А что известно? Адрес электронной почты? Ник того, кто сидит за компом?

– Сказочник. Сайт «Досуг в vip-сауне».

– Сказочник? – хмыкнул Градов. Стас услышал сухие щелчки. Пальцы хакера уже проворно бегали по клавиатуре.

– Еще та дамочка говорила… Драйвер. Да, точно: Драйвер. Кличка парня.

– Драйвер? Знавал я паренька, который работал под этим ником. Мы с ним до сих пор поддерживаем отношения. Ваш Драйвер, он какой?

– По описанию свидетельницы высокий, светловолосый, в очках. Симпатичный парень, как она сказала.

– Точно. Когда-то мы сидели рядышком в одном интернет-кафе. Когда все только-только начиналось. Интересными делами парень стал заниматься. Мне нужно время, – сухие щелчки клавиш, – чтобы взломать сайт… На официальный запрос времени, как я понимаю нет… Чтобы все было законно…

– Только быстрее! К черту закон! Отмажемся как-нибудь!

– Минут двадцать как минимум. Я уже работаю.

– Жду.

Двадцать минут! Но телефон зазвонил тут же. Стас глянул на дисплей и разочарованно вздохнул: Элька!

– Стасик, я согласна.

– Иди ты на!.. – заорал он. – Не занимай линию!

Десять минут, пятнадцать. Все это не так быстро, как оказалось… А время-то идет!

– Куда теперь, Стас? – спрашивает водитель. И Стас торопливо набрал Люськин номер:

– Ты где?

– Все там же, на шоссе. Не знаю, куда мне ехать дальше. Они ведь могли куда-нибудь свернуть. Здесь полно развилок.

– Стой, где стоишь! – рявкнул он в трубку. – Место назови, где ты их потеряла!

Люська, запинаясь, дала новые вводные, которые Стас тут же транслировал водителю.

– Понял, – кивнул тот.

– Там и самом деле, много развилок?

– Хватает.

Через какое-то время он увидел на обочине знакомую машину. Возле «Гольфа» с включенной аварийкой стояла Людмила.

– Притормози-ка, – велел он водителю. – Кажись, приехали.

– Стас! – кинулась к нему Апельсинчик, вся в слезах. – Я не знаю, куда дальше!

И тут вновь зазвонил его мобильник.

– Записывай адрес, – коротко сказал Градов.

– Понял. – Он тут же передал все водителю и операм. Те потянулись к карте.

– С ней все будет в порядке? – спросил Алексей.

– Да. Я уже еду. – Он дал отбой.

– А я? – кинулась к нему Люська.

– Двигай домой. – Он зло хлопнул дверцей. Комментарии потом.

Они, включив мигалку, вновь понеслись по трассе.

– Ну уж нет, вас-то я ни за что не упущу! – пробормотала Люська, пристраиваясь им в хвост.

– Кто это, Стас? – спросил один из оперов. – Лицо вроде знакомое.

– Еще одна дура! – выругался он. – Глянь! За нами тащится!

– Стряхнем! – уверенно сказал водитель.

– Я вспомнил! Этот же телеведущая. Людмила Иванова! – раздалось с заднего сиденья.

– Да ты что?! Это которая в прямом эфире макароны варит?

– Как видишь, надоели ей макароны, – сыронизировал Стас. – Хочет чего-то погорячее. Пулю в лоб, например.

– Слушай, а она замужем?

– Замужем. А что?

– Так. Жена телеведущая это ж круто! Хотел уж было попросить, чтобы познакомил.

– Без шансов. Зачем ей муж мент?

– Как это зачем? Не видишь – женщина непременно хочет участвовать в каком-нибудь расследовании. Так организуем!

– Одна уже участвует. Знать бы еще, что с ней.

Это место напомнило Любе подмосковный санаторий времен ее детства: безликие двухэтажные корпуса, вокруг них огромные ели, запах солянки из окон столовой, прогоревшие мангалы у веранды. Хотя, нет: мангалы были новенькие, а среди стандартных строений тоже встречалось новье, например, бассейн с огромными окнами. Когда-то мама доставала профсоюзную путевку, и ей с дочерью удавалось целый месяц пожить в лесу, в тишине и покое, не думая ни о работе, ни о готовке, ни о мытье посуды. Для Любы это было райское время.

Но теперь она смотрела на все это с ужасом. Они шли прямиком к зданию с огромными окнами, Люба не сразу заметила притулившуюся рядом бревенчатую избушку. С бассейном ее соединяла крытая галерея. Любу завели в маленькую комнатку, отделанную вагонкой и сказали:

– Здесь можешь переодеться и оставить шмотки.

Дверь парень, перекатывающий во рту клубничную жвачку, от запаха которой Любу уже тошнило, снаружи запирать не стал, но изнутри здесь тоже невозможно было закрыться. На двери не было шпингалета, а в замочной скважине ключа. Если только тяжелое что-то к двери приставить. Люба оглянулась: стол, деревянные скамейки, шкаф-купе, который уж точно с места не сдвинешь. Кроме стола забаррикадироваться нечем. Решеток на окнах не было, и Люба на всякий случай проверила крепость оконных рам.

«Бежать через окно? И далеко интересно я уйду?» У входной двери в бассейн, которая прекрасно просматривалась из окна, топтался плечистый паренек. Люба была уверена, что и он хорошо видит ее окно. Бежать было невозможно.

А там, за окном, был красивый ночной пейзаж: все те же высокие, стройные ели, а над их верхушками глубокий черный бархат осеннего неба, украшенный мелкими стразами звезд. Как огромная золотая брошь посреди этого великолепия сияла луна. В другой день Люба порадовалась, что оказалась в таком тихом, уединенном месте. Но только не сегодня.

Тут она заметила еще одну дверь: там была крохотная ванная комната. В зеркале Люба увидела свое испуганное лицо. Раздался требовательный стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в комнату кто-то ввалился:

– Эй? Ты где?

Она вышла из ванной:

– Я хотела подкраситься. В чем дело?

– Расслабиться хочешь?

– То есть?!

– Ты что пьешь? Водку, джин, мартини?

– Ви… вино.

– Шампанское для начала? Тебе какое, сухое, полусухое? Я принесу.

– Я вообще не хочу пить!

– Послушай, а чего ты так нервничаешь? Может, закурим?

Она поняла, что надо вести себя естественно. Стас где-то рядом, значит, надо тянуть время.

– Давай.

– Тебе с ментолом? У меня есть.

– Да.

Плечистый крепыш протянул ей пачку дамских сигарет. Люба неумело затянулась и закашлялась. Но надо было терпеть. Парень подвинул к ней пепельницу и спросил:

– Тебя как зовут?

– Любовь Александровна. – От сигареты во рту стало противно, голова закружилась.

«А вдруг это человек Стаса?» – подумала она, приглядываясь к парню.

– Александровна, ха! – хмыкнул тот.

– Что тебе не нравится?

– А кем работаешь?

– Психотерапевтом.

– Это круто! Черт, а? Сама себя и полечишь.

– В смысле?

– А то попалась тут одна психованная, так с крыши сиганула. Хорошо зима была, снегу навалило. В больницу отвезли, тем и кончилось.

– Не поняла, – вздрогнула она. – Чем кончилось?

– Переломом, блин!

– Сейчас осень. Снега нет.

– Вот и ты не дури, – нахмурился качок.

Тут у него в кармане заверещал мобильный телефон. Люба услышала «Мурку» и невольно поморщилась. Нет, это не человек Стас. Или он очень хороший актер. По кратким «да» и «нет» она пыталась угадать свою судьбу.

– Ладно. Перекурили, и будет, – поднялся он, закончив разговор. – Пойдем, что ли?

– Куда?

– С гостями познакомлю. Только пиджачок сними.

– А так нельзя?

– Ты не дури, подруга, – нахмурился он. – Это тебе, блин, не прием в больнице! Снимай пиджак! – рявкнул он.

– А кто они, эти ваши гости?

– Солидные люди… А зря ты выпить отказалась.

Она тоже теперь подумала, что зря. Парень открыл дверь и вопросительно на нее уставился. Под его тяжелым взглядом она поспешно сняла пиджак.

– А паинькой прикидывалась, – оскалился качок. – Все вы бабы такие. Самой ведь нравится.

Она вспыхнула. Черт бы тебя побрал, Люська, с твоим экстравагантным гардеробом!

Коленки подгибались, когда Люба вышла в холл.

– Куда мы идем?

– В бассейн.

– Послушайте, я купальник с собой не взяла.

– А он тебе нужен?

«А если побежать?» – в отчаянии подумала она. Качок дышал в затылок.

– Нам туда. – Парень кивнул на вход в крытую галерею. Оттуда тянуло прохладой.

Выйдя из нее, Люба наткнулась на женщину лет пятидесяти, одетую в спортивный костюм.

– Марь Иванна, выдай даме простыню и прими шмотки, – скомандовал парень.

– Да вы с ума сошли?! – содрогнулась Люба. Держащая в руках простыню «Марь Иванна» смотрела на нее презрительно.

– Раздевайся, живо!

– Нет!

– Предлагаешь мне самому тебя раздеть? – оскалился качок. – Это я мигом! А хочешь, другана кликну? Чтобы не скучно было. Я вижу, ты групповуху предпочитаешь.

– Отвернитесь, – попросила Люба.

– Оттягиваешь удовольствие? – ощерился парень. – Я ведь твои прелести все равно увижу. Ну, да ладно… Подожду, когда тебя клиенты обломают.

Он отвернулся. Люба поспешно разделась и закуталась в протянутую «Марь Иванной» простыню.

– Куда идти?

– За мной, – позвала та.

– Вам что, хорошо платят? – спросила Люба, идя за женщиной.

«Марь Иванна» молчала.

– Послушайте, здесь есть телефон? Мне надо позвонить. Или другой выход? Я хочу уйти.

– Как же вы мне, проститутки надоели! – высказалась провожатая. – То телефон вам, то крэм, то бутылку водки.

Она так и сказала: «крэм». Потом открыла перед Любой какую-то дверь:

– Иди, б…! Работай!

– Послушайте, я из милиции.

– Да хоть из Кремля! Везде вы одинаковые. Шлюхи.

– Сюда сейчас мои коллеги приедут.

– Эта дверь в бассейн, эта в душ. Там тебя уже ждут. Поняла?

И она ушла, Люба растерялась. Итак, одна дверь в бассейн, другая в душ. А третья в коридор, откуда она пришла. Люба открыла ее и высунула голову. Ее старый знакомый, все так же флегматично перекатывая языком во рту жевательную резинку, поинтересовался:

– Что, без меня никак? Спинку потереть?

Она поспешно захлопнула дверь. Нет, ее отсюда не выпустят. «И зачем тебе надо было до этого доводить, Стас? Хотел меня унизить? Я тебе этого никогда не прощу!»

От страха ее словно парализовало, она так и стояла между двумя дверями, не идя ни в душ, ни в бассейн. Когда-нибудь это ведь кончится? Стас придет и ее спасет. От позора.

Прошло какое-то время. Люба поняла, что еще немного, и за ней придут. Она осторожно открыла дверь и выглянула в помещение, где находился бассейн. Здесь было прохладно.

В бассейне кто-то плескался. Увидев Любу, мужчина нырнул, но вскоре вынырнул почти у самого бортика и насмешливо сказал:

– Вас с новой прической и не узнать, Любовь Александровна.

– Варягин! – ахнула она. – Владимир Иванович!

И тут до нее наконец дошло. Она вспомнила семейный портрет в рамке, рыжеволосую женщину на нем, мать Олега Варягина.

– «Синяя Борода»!

– Ну и где ваш сожитель? Капитан как там его? Или вы ведете частное расследование?

– Я…

– Вы хоть соображаете, во что вляпались? Отсюда вас теперь живой не выпустят.

– Я не…

– В чем дело? – спросил появившийся в бассейне толстяк. – О, наконец-то! Мы тебя уже заждались, крошка! Снимай простыню и ныряй в бассейн! А потом пойдем париться! – заржал он.

– Эта дама из милиции, – натянуто сказал Владимир Иванович.

– Из… О черт!

– Сауна с девочками отменяется. Скажи, чтобы разъезжались. Не стоит светиться.

– Да хрен их сюда кто пустит! Милицию!

– Сами войдут. Проблемы нужны?

– Как войдут, так и выйдут, – поморщился толстяк. – Сейчас позвоню, кому надо, и…

– Сюда приедет моя подруга, она телеведущая, – поспешно сказала Люба. – Людмила Иванова, слышали про такую? Она хочет сделать программу про эту vip-сауну и ее постоянных клиентов. Хотите стать звездами порнофильма?

– Е-мое! Не, этого нам не надо. Не люблю журналистов! Черт! В такую даль тащился! И что? Развлекся, называется!

– Мы с Любовью Александровной сейчас поговорим по душам и все выясним. Как получилось, что она здесь, и что за этим последует, – натянуто сказал Варягин. – А вы поезжайте. Как там в сауне? Жарко?

– Парок, что надо!

– Вот и отлично!

– Гарантию даешь, что проблем не будет?

– Я все устрою. Не беспокойся.

Толстяк поспешно нырнул в дверь. Варягин вылез из воды.

– Прошу! – Он жестом предложил Любе пройти в сауну.

– Нет!

– Стесняетесь?

– Послушайте, я никому не скажу.

– О чем?

– О вас. О ваших… Зачем вам его квартира?

– Кого? – напряженно спросил Варягин.

– Племянника. Вы знаете, что Антон погиб?

– Вот об этом мы тоже поговорим.

– Вы сами дали ему пистолет?

– Проходите. – И он довольно грубо подтолкнул ее в спину.

Толстяк только что вышел из душа и теперь кутался в простыню.

– Волшебник Изумрудного города, – вдруг вырвалось у Любы. – Откуда? С Урала?

– Они за нами давно уже следят! – по-бабьи взвизгнул «Волшебник». – У меня же выборы скоро!

– Ничего, изберешься, – неприятно усмехнулся Варягин. И крикнул: – Фара! Сюда!

В дверь сунулся качок:

– В чем дело, шеф?

– Бабу в сауну.

– Уже?

– Она одна будет париться.

– Не понял.

Варягин вытолкнул Любу в коридор и ее опять куда-то повели. Она почувствовала аромат сосновой смолы.

Словно гостеприимный хозяин, Владимир Иванович распахнул перед ней дверь жарко натопленной сауны:

– Вы замерзли, Любовь Александровна. Вам надо согреться.

– Я не хочу! – закричала она.

– Фара!

Качок резко толкнул ее в спину. Люба влетела в сауну и дверь за ней захлопнулась.

Она огляделась. Сначала ей это даже понравилось, особенно, что ее оставили одну. Она присела на нижнюю полку. Здесь пахло нагретым деревом, смолой и еще чем-то сладковатым. А еще здесь была жара. Согрелась Люба быстро. Скоро ей стало душно, а потом жарко. Она сняла простыню. Потом вскочила и, прикрывшись ею, толкнула дверь. Тщетно. Снаружи ее заблокировали. Люба поняла, что ее тут заперли, в жарко натопленной сауне. Через несколько часов она умрет, задохнувшись в этом аду.

Она обессилено присела на нижнюю ступеньку. По щекам тек пот, по шее, по груди, по животу и бедрам тоже. У нее уже не было сил терпеть. И вдруг дверь открылась:

– Выходите, – услышала Люба.

Она сидела голой на самой нижней ступеньке, и Варягин со знанием дела окинул взглядом ее обнаженную грудь и бедра. Люба поспешно схватилась за простыню.

Шатаясь, на ватных ногах, она вышла из сауны.

– И как парок? – насмешливо спросил Варягин.

– Мне нехорошо.

– Перегрелись? – заботливо спросил он. – Хотите принять холодный душ?

– Хочу.

– Расскажите, что вам известно.

– Кому это вам?

– Милиции.

– Я не работаю в милиции.

– Бросьте. Мой племянник достаточно ясно тогда выразился. Вы даже живете со своим начальником, с ментом. Так что?

– Вы обмениваетесь информацией в чате. На сайте «Досуг в сауне». Ваш псевдоним – Синяя Борода. Скажите, вы что, любили его мать?

– Да вам-то, какое дело?! – неожиданно сорвался Варягин. – Да, любил! И она меня лю… Любила. Но родился Олег. Она еще могла уйти от моего брата и выйти замуж за меня. Но когда поняла, что беременна… Все было кончено. У меня тогда не было ничего. Если бы именно тогда мне свалился этот огромный выигрыш… За деньги можно купить все. Но я опоздал. Она погибла. А этого ребенка я с самого начала возненавидел. О, как же я его ненавижу! – скрипнул зубами Варягин. – И с годами эта ненависть не прошла, только стала сильнее!

– Но ведь к Антону вы относились нормально. Он ведь тоже не ваш сын.

– Не мой. Антон – это уже не то. Все ведь было решено. Я ненавижу Олега. Я всегда хотел, чтобы он умер.

– Но убить вы его решили не из-за этого.

– Убить? – Он вроде бы удивился.

– Вы сказали Антону, что смертельно больны, а в завещании все отписано его брату, потому что он старший. Антон не смог этого пережить. Он очень рассчитывал на ваши деньги. А ненависть к брату вы воспитывали в нем с детства. Вы хотели, чтобы Антон сел в тюрьму, да? Снотворное, которым пытались отравить Олега, тоже вы ему дали? Как и пистолет? А потом сказали бы, что он сам его взял, да?

– Замолчите!

– Вы хотели, чтобы Антон сел в тюрьму, чтобы не путался под ногами. Его руками убрать старшего племянника и одновременно избавиться от младшего. Вам оба ее сына от другого мужчины были ненавистны, вы просто не хотели, чтобы они против вас объединились. Поэтому с одним мальчиком играли в злого дядю, а с другим в доброго.

– Хватит!

– Снежанна была здесь, в этой сауне. Все случилось на ваших глазах. Вы отомстили Олегу. А ведь вы могли спасти ее от позора. Но нет. Вы этого не сделали. Вы нарочно довели ее до самоубийства. Но она жива.

– Вы никуда отсюда не уйдете!

– Я догадываюсь, зачем все это. Деньги, огромные деньги. Неужели же вам мало? Она ведь прямая наследница, если ваш племянник умрет. Но я повторяю: она жива. И она не впустит вас в квартиру Олега. Вы не попадете туда даже в случае его смерти. У вас ничего не вышло.

– Кто? – хрипло спросил он. – Кто еще знает?

– Разве вы бедный человек?

– Это мои деньги. Понимаете? Мои… Я знал, что судьба еще раз подарит мне шанс. Если упорно добиваться. Это мое. Только мое… Почему он до сих пор жив?!

– Ирония судьбы. Ну не хочет она, чтобы умер хороший человек Олег Варягин.

– Хороший? Ха-ха! Хороший! Ну и насмешили! Кто еще знает? Этот ваш сожитель. Знает?

– Знает, – уверенно соврала Люба.

– Убью… Его тоже.

– Вы больны, Владимир Иванович, – грустно сказала она. – Погоня за деньгами сделала вас одержимым.

– Вперед!

Он снова толкнул ее к двери в сауну.

– Я еще не все сказала…

– Иди! – заорал Варягин.

Люба боялась отпустить руку, придерживающую простыню. Ей не хотелось оказаться перед ним голышом. Поэтому она не смогла долго сопротивляться. Варягин затолкал ее в сауну и закрыл за ней дверь. Люба опять очутилась в аду.

Через полчаса она поняла две вещи. Во-первых, что Варягин уже не предложит ей освежиться под холодным душем. Допрос окончен, он узнал все, что хотел, теперь избавляется от свидетелей. Во-вторых, она больше никогда в жизни не будет париться в сауне. Ее сюда больше калачом не заманишь. Никогда.

Никогда?! А второго раза и не потребуется. Это все, конец. Люба легла на нижнюю полку, вытянулась во весь рост и закрыла глаза. Все тело было потным, оно стремительно обезвоживалось. Надо было сказать Варягину, что Стас знает все. Так она и сказала! Не помогло. Ей уже не хватало воздуха. Жара… Невыносимая жара… Просто пекло! Настоящий ад! Она уже почти умерла, когда дверь в сауну распахнулась. На пороге стоял Стас.

– Жива?!

Ей показалось, что это ангел, а она уже в раю. Люба счастливо улыбнулась.

– Выходи отсюда! Скорее!

– Нет… Мне хорошо…

Он схватил ее на руки и вынес из сауны. Люба вскоре почувствовала, как в лицо бьют холодные струи: Стас засунул ее под душ.

– Одежда, – вспомнила она.

– Где?

– Где-то. Спроси у Марь Иванны.

– Ты можешь стоять на ногах?

– Да, кажется. Стою. Стас! Господи! Я ведь голая!

– Не переживай, я дверь закрою. Никто сюда не войдет.

Она стояла под душем, пока от холода не начали стучать зубы. Кажется, раньше она любила лето. Жару. Теперь даже зиму она будет проводить в Антарктиде! На Северном полюсе! Где угодно, только бы там не было жары.

– Ты в порядке? – спросил Стас, кладя на стул ее одежду. – Вылезай.

– Я лучше здесь останусь.

– Ты простудишься.

– Знаешь, я летом никогда больше не поеду на юг.

– Люба… Вылезай, пожалуйста.

– И не буду загорать. Это ужасно!

– Люба!

– Оставь меня здесь.

– Да приди ты в себя! В конце концов, сама виновата! Надо было все мне рассказать!

– А где… Где твоя бывшая жена? Что-то я ее здесь не вижу. Эльвира? Ты где? Почему я сегодня одна отдуваюсь?

– Быть может, ты оденешься, – хмуро сказал он. – Тогда и поговорим.

Она вышла наконец из душа.

– А где Варягин?

– Взяли. Но главные действующие лица успели сбежать. Наши славные сказочные персонажи. И Сказочник тоже. Все, кроме Варягина. Этого взяли. Он же пытался тебя убить, теперь точно сядет. Как ты там выжила, в сауне-то? Тем более что он парку прибавил.

– А сколько я там сидела?

– Не знаю. С час или около того.

– А компьютер? Где компьютер? – заволновалась Люба.

– Зачем тебе компьютер?

– Надо проверить одну вещь. Стой! Скажи, чтобы ваши люди ничего там не трогали! Не приближались к нему!

Она уже начала приходить в себя. Когда Люба села за компьютер, на дисплее появилась знакомая рамка.

– Что это? – удивленно спросил Стас. – Вроде, у нас дома такого нет?

– Он запрашивает пароль. Так просто сюда не войдешь.

– Так нажми чего-нибудь!

Его палец потянулся к клавиатуре.

– Стой!

– Ты что?

– Вполне возможно, что если ты нажмешь клавишу «ввод», не дав пароля, запустится программа, уничтожающая наиболее ценные файлы. Или вообще все подряд. Не трогай. Лучше выключить.

– И что с этим делать?

– Возьми компьютер с собой, это надо показать специалисту. Тому же Градову, например. Иначе можно всю ценную информацию уничтожить. У них наверняка есть список клиентов и их адреса. Клиентская база.

– И как его брать? Телевизор тоже?

– Сколько ты со мной общаешься, и ни-че-го-шеньки не понял, тупица! Зачем тебе монитор? Надо просто взять системный блок. Или найти человека, который может вынуть из компьютера винчестер.

– Вин… Где он?!

– Жесткий диск, балда.

– Я так и подумал, что жесткий диск. А как он вынимается?

– Как минимум, нужна отвертка, а как максимум, немного мозгов.

– Лучше я возьму всю эту коробку.

– Погоди, надо очень аккуратно отключить его от сети и отсоединить от монитора. – Люба какое-то время возилась с проводами. – Все, тащи.

– Имущество конфисковано в твоем присутствии. Я хочу этого Варягина задушить своими руками!

– Ты знаешь, что это он натравил Антона на родного брата? И все из-за денег!

– Давно догадался что он, только никак не пойму мотива. За что?

– А вот я, кажется, догадалась.

На улице Люба первым делом увидела Люську, которая с визгом кинулась ей на шею:

– Люба-а-а-а!!!! Ты жива-аааа!!!!

– Я же велел не пускать тебя на территорию! – выругался Стас.

– Ха! Мою передачу, между прочим, по всей Московской области смотрят! Я им теперь задам! Любаша, ты как? Что они с тобой сделали?

– Ее всего-навсего пытались убить.

Стас посмотрел на часы:

– Вам лучше отсюда уехать, дамы, а мы задержимся. В машине обменяетесь впечатлениями. Давайте, дуйте отсюда.

– Я только возьму свой плащ, – вспомнила Люба.

– Тебе что, холодно? – заботливо спросила лучшая подруга.

– Холодно?! По-моему, я отогрелась на всю оставшуюся жизнь!

Когда Люська наконец уехала объясняться с любимым мужем, Люба уселась за компьютер, чтобы проверить свою догадку. Зашла на нужный сайт, потом записала важную для себя информацию. Да, все верно. Интересно, а Олег Варягин знает?

Вернувшийся глубокой ночью Стас, первым делом начал ее ругать:

– Дура, курица, овца, что ты натворила?! За каким чертом тебя туда понесло?! Почему не сказала мне?!

– Погоди, – прервала его Люба. – Варягин-старший признался, что являлся организатором убийства своего старшего племянника?

– Черта с два он признался! Адвоката требует!

– Ему просто надо показать этот билет. Это его убьет.

– Какой билет?

– Билет «Пинго-шоу», за которым Владимир Иванович вот уже больше месяца охотится. Я проверила по компьютеру. Кто-то сорвал джек-пот, почти два миллиона долларов. И я почему-то уверена на сто процентов, что этот кто-то – Олег Варягин.

– Да ты что?!

– Я думаю, после того, как Владимир Иванович выиграл в лотерею большие деньги, это стало его наваждением. Крыша слегка поехала. Но он прекрасно понимал, что удача дважды одного и того же не выбирает. И с маниакальной страстью стал покупать билеты «Пинго» и посылать их своему племяннику. Возможно, что не только ему. Своего рода подарки дарил. А номера билетов записывал на всякий случай.

– Он что, сумасшедший?

– У каждого свои странности. Короче, он давно знает, что билет, выигравший джек-пот, был послан старшему племяннику. А тот никогда не проверял билеты, прицеплял их скотчем на стену. Чтобы все время помнить о дядиных «благодеяниях».

– Так эти два миллиона долларов что, висят на стене?!

– Да.

– А почему Варягин-старший просто не мог взять этот билет? Войти в спальню к племяннику и взять. Зачем убивать-то?

– Может, потому, что их там много, билетов? Надо же тщательно проверять все номера. И потом, это была своего рода ревность. Он ненавидел племянника с самого рождения, а тут еще этот сумасшедший выигрыш!

– Да, дела Владимира Ивановича на самом деле не так уж хороши. Я имею в виду, финансовые. Он почти разорился, и такой выигрыш был бы весьма кстати. Значит, он хотел одного брата убить, другого посадить в тюрьму и получить в наследство имущество обоих. Главное, миллионный выигрыш.

– Вот именно. Олег ни за что не хотел продавать эту квартиру ни дяде, ни брату. Варягин-старший все никак не мог заполучить эти стены. Вернее, одну стену, которая была ему до зарезу нужна.

– Так все эти проблемы из-за какой-то стены, оклеенной лотерейными билетами! Ты номер-то хоть записала?

– Да.

– Тогда пошли к Олегу Варягину.

– Ночью?

– Ради такой вести человек не то что с постели поднимется, но и со смертного одра! Два миллиона долларов! Даже за вычетом налогов все равно получается обалденная сумма! Пошли.

В дверь пришлось звонить долго. Естественно, что сонный Олег Валерьевич первым делом сказал:

– Какого черта вам надо?

– Вам деньги нужны? – напрямую спросил Стас.

– Что, взаймы пришли дать? А не поздно?

– Дайте-ка пройти.

– Куда?

Стас обернулся к Любе:

– Где, говоришь, эта стена? В спальне?

– В маленькой комнате. Вон та дверь.

– Послушайте, – возмутился, было, Варягин.

– Да-а-а… Тут работы!

Стас присвистнут, увидев, сколько билетов «Пинго» прицеплено скотчем к стене. Вернее, теперь уже к стенам.

– И которые посвежее? – деловито спросил он.

– Да что вам, надо наконец?! – возмутился Варягин.

– Вы зря их не проверяли, Олег Валерьевич. Люба, диктуй номер.

Она достала бумажку и зачитала цифры: номер серии, номер билета, контрольный номер.

– Если вы, Олег Валерьевич, найдете сейчас этот билет, все ваши проблемы решены, – торжественно сказал Стас. – Ваш выигрыш составил два миллиона долларов.

– Сколько?!

– А сколько у вас долгов?

– Около миллиона. Долларов.

– Вам хватит. И еще останется, чтобы расширить бизнес.

– О черт!

Они по очереди срывали со стены билеты, проверяли номера. Скоро весь пол был усеян разноцветными бумажками.

– Я точно помню, что последние билеты прикреплял в это место, – занервничал Олег Варягин, ткнув пальцем в стену.

– Может, дядя все-таки нашел билет?

– Нет, – уверено сказал Олег Валерьевич. – Он недаром так настойчиво интересовался, не выиграл ли я в лотерею. Если бы билет был у него. – Он развел руками.

– Нечего нет, – потерянно сказала Люба. – Должно быть, он тоже заходил сюда, искал, да не нашел. Но знал наверняка, что билет находится в этой квартире, потому-то она ему и была так нужна. Хотел обыскать все, каждую полку, каждый ящик. Проверить здесь все, может быть, найти тайники. Из-за этой квартиры он и спровоцировал Антона на убийство брата.

– Олег Валерьевич, бессмысленно теперь скрывать, – внимательно посмотрел на Варягина Стас. – Где тайник?

– Да я клянусь, что…

– Постойте! – спохватилась вдруг Люба. – А если…

Стас так посмотрел на нее, что Люба вздрогнула. Тоже догадался. «Два миллиона долларов!» – красноречиво сказал его взгляд. И она ответила взглядом так же выразительно: «Деньги портят».

– Этот конверт может быть у меня.

– Как у вас? – вздрогнул Олег Варягин.

– Затерялся среди старых газет. Я же не так тщательно их перетряхивала.

– Так пойдемте!

В своей квартире Люба достала из тумбочки толстую пачку прессы:

– Хорошо, что я не сдаю макулатуру.

– А то два миллиона долларов пошли бы под пресс, – хмыкнул Стас.

– Где же он? Где? – отчаянно закричал Олег Варягин.

«Может, не надо было ему говорить?» – мелькнуло и у Любы в голове. Такие деньги! У кого угодно рассудок помутится!

Плотный конверт неожиданно выпал из старой газеты, которую Стас энергично тряс над ковром. Все дружно ахнули:

– Он?!

Олег Варягин дрожащими руками вскрывал конверт, а Стас в это время несколько раз прерывисто вздохнул. Билет был осторожно вынут, номер все уже знали наизусть. И еще один дружный глубокий вздох:

– Он!

– Поздравляю вас, Олег Валерьевич, – грустно сказал Стас.

– Я вам так обязан! Я вам так… Послушайте, а почему он мой? Ведь его Любовь Александровна получила. А?

– Билет купил ваш дядя, – сказала Люба. – Послал его вам в качестве подарка, просто адрес неразборчиво написал. Это не мои деньги.

– Я вам обязан, – повторил Олег Варягин. – Я вам должен за консультацию, за вашу помощь, и черт! Я же теперь могу отдать долги! Я свободен! Нет, вы не понимаете, какое это счастье! Я свободен! Сегодня счастливый день! Ко мне возвращается жена! Вот будет сюрприз ей! Она же не знает, что я опять разбогател!

– У вас теперь снова будет много друзей, – усмехнулась Люба. – Может, и на фирме дела пойдут в гору. Вы опять станете богатым.

– А когда… – Он нервно сглотнул. – Когда я смогу получить выигрыш?

– Читайте условия на обороте.

Этот разговор возник сам собой:

– Все-таки мы дураки, – первым высказался Стас.

– Я дура, ты хочешь сказать.

Его взгляд был красноречив: да. «Вот почему мы расстанемся», – грустно подумала Люба. «Он уже съехал бы, не вляпайся я в историю, и не попытайся Варягин-старший меня убить. Но этот месяц ничего не решает. Стас – не мой мужчина. Или можно сказать так: я не его женщина. И дело тут не в разнице в возрасте. Надо было взять эти деньги. А я…» – Она тяжело вздохнула.

– Полагаешь, он тебе даст хоть копейку? – не унимался Стас. – Хотя билет нашла ты.

– Не надо думать о людях так плохо.

– Именно так и надо о них думать! Люди неблагодарны!

– Не хочу об этом разговаривать.

– Тогда, может быть, хочешь развлечься?

– Как?

– Градов согласился залезть в их компьютер. Притон мы, конечно, прикрыли, но клиентская база нам до зарезу нужна. Я звонил программисту, он сказал, что ты была права. Нажатие любой клавиши без введения пароля может привести к уничтожению файлов. Этот Драйвер – тоже крутой программист, наверняка подстраховался. Так хочешь присутствовать?

– Да.

Алексей Градов с задумчивым видом бесконечно долго, как показалось Любе, смотрел на пустую строку. Потом высказался:

– Есть несколько путей. Можно все это грохнуть, рискнув, а потом попытаться восстановить. Можно спросить пароль у Драйвера. Но он опять-таки может сказать слово, которое, если его ввести, запустит программу переименования файлов. Такие штуки мне знакомы. А потом плечами пожмет: мол, система засбоила, никто не виноват. Тряханули при перевозке системный блок, и «винт» посыпался.

– А такое может быть? – спросил Стас.

– Чепуха! Но попробуй, докажи обратное. То есть, умышленную порчу жесткого диска.

– Так что будем делать?

Градов еще раз посмотрел на пустую строку, в которую надо было ввести пароль:

– Надо знать Драйвера. Он вообще-то парень сентиментальный. И какое слово он мог придумать в качестве пароля? Есть железное правило: не брать за пароли номера своих машин, квартиры, известные даты, особенно день, месяц и год рождения и тому подобные вещи. И такие слова, как «любовь», «секс», названия месяцев. Но надо знать Драйвера. Когда-то он был моим близким другом. Рискнем?

– И что ты хочешь набрать? Какое слово?

– Насколько я в курсе, у его любимой девушки редкое имя: Марианна. Драйвер только о ней и говорит. Вернее, говорил, когда мы встречались. Они до сих пор вместе. Так что, рискнем? – снова спросил программист.

– А если файлы уничтожатся?

– Тогда нам будет гораздо сложнее, но я все равно попробую что-нибудь сделать. Нет ничего невозможного.

– Тогда давай, – кивнул Стас.

И Градов пальцами одной руки, едва касаясь клавиш, быстро-быстро набрал в пустой строке: «Марианна». И тронул клавишу «ввод». Возникла небольшая пауза, потом компьютер начал загружаться. На экране появился рабочий стол с кучей значков. Один файл назывался «Клиентская база».

– Да, надо знать Драйвера, – вздохнул Алексей Градов. – Он почти гений, но его погубила любовь.

И он грустно посмотрел Любе в глаза.

Content

Наталья Андреева
Любовь и смерть по вызову

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9