Дарья Калинина

Бабушка по ипотеке

© Калинина Д. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Если женщине стукнуло восемьдесят, это еще отнюдь не значит, что она перестает быть женщиной. Жанна смогла убедиться в этом на собственном примере. Нет, не то чтобы самой Жанне стукнуло восемьдесят, до этого ей все-таки было еще очень далеко. Просто на ее горизонте совершенно внезапно возникла старушка, которая, даже находясь в столь преклонном возрасте, не оставила попыток кокетничать с мужчинами. И оставшись верной своей излюбленной привычке соблазнять всех представителей противоположного пола, до которых была в состоянии добраться, вела жизнь весьма насыщенную и бурную, о чем Жанна до поры до времени просто не подозревала.

В ее-то представлении все дамы старше шестидесяти были почтенными особами, исключительно добропорядочными и более или менее интенсивно готовящимися к переходу в другой мир, со всеми вытекающими из этого последствиями – добрыми делами, благими помыслами и желанием искупить прежние грехи. О том, что встречаются старушки совсем иного рода, Жанна даже и не помышляла.

Но сейчас обо всей этой истории, приключившейся с нашей героиней, расскажу поподробнее.

Уважаемая старушка, о которой пойдет речь, приходилась Жанне тетушкой. И была она родной сестрой матери Жанны. Однако судьбы сестер сложились таким образом, что они практически не общались всю свою жизнь. Во всяком случае, всю Жанкину жизнь – это уж точно. Жанна только слышала, что у матери есть сестра. Напряженность в отношениях между сестрами возникла еще в их детстве, в юности эта трещина лишь углубилась и расширилась, и дальше случился уже окончательный разрыв между ними.

С тех пор минуло больше полувека. В жизни младшей сестры – матери Жанны – произошло многое. Например, у нее родилась и выросла дочь – Жанна. Потом Жанна сходила замуж и вернулась оттуда с дитем, затем ее мама умерла, а неизвестная Жанне тетушка как жила себе, не ведая о переменах в судьбе своей сестры, так и продолжала себе жить. Даже когда сестры не стало, тетушка не соизволила забыть о старой вражде, не пришла на похороны, не позвонила, отделалась сухой лаконичной телеграммой, в которой было всего четыре слова: «Прийти не смогу болею».

– Может, и впрямь болеет, – утешали обиженную Жанну другие родственники. – Годков-то, поди, ей уже немало.

Но тетя Люся, которая во всем любила прямоту, и тут выразилась прямо:

– Выделывается она! Внимание к своей персоне привлекает. Она ради того, чтобы внимание на себя обратить, и из печной трубы выскочит, если в нее сперва пролезет, конечно.

– Чтобы внимание привлечь, логичней прийти было.

– Нет, ты не понимаешь. Придет она, и что? Пришла и пришла. Обниметесь, поплачете и забудете. А тут интрига! Родная сестра и не явилась на похороны! Даже не позвонила. Соболезнования не выразила. Люди о таком еще долго вспоминать будут. Ее имя трепать. А Любе только этого и надо.

От родственников Жанна знала, что тетушка до самой старости оставалась одинокой, а потому не ведала ни радостей, ни печалей замужней женщины. Но зато у нее были свои собственные радости, которые заменяли ей все прочие.

Как уже говорилось, детьми тетушка за свой долгий срок не обзавелась. Сначала все было недосуг, потом стало поздно. Тетя Люба, или Любовь, как тетушка требовала себя называть, любила петь. И в молодые годы даже имела успех, который позволял ей жить безбедно и, самое главное, иметь поклонников, что для тетушки было делом весьма значимым.

Сама Жанна о присутствии в своей родословной еще и этой родственницы даже не думала, пока однажды не раздался телефонный звонок и слабый старушечий голос не произнес в трубку с придыханием:

– Жанночка, деточка, умоляю, спаси меня.

Если бы Жанна могла знать, что этот телефонный звонок четко разделит ее жизнь на две неравные половинки – на половину «до», пусть и не слишком счастливую, но в которой все же случались проблески радости, и на половину «после», которая стала для нее одним сплошным кошмаром, наверное, она бы просто бросила трубку, и этим бы все и закончилось. Но увы, Жанна обладала многими достоинствами, но дара предвидения среди них не было.

Поэтому вместо того, чтобы бросить трубку, а лучше вырвать сам телефон из розетки или даже саму розетку с «мясом», избавившись от искушения, она удивленно произнесла:

– Кто это?

– Я твоя тетя, деточка. Тетя Любовь.

– Тетя Любовь?

Вообще-то у Жанны было великое множество тетушек и чуть меньшее количество дядюшек. Имелась у нее тетя Люся и тетя Света, была тетя Зоя и тетя Наташа, но тети, которая бы произносила свое имя с таким сексуальным придыханием, Жанна что-то не припоминала.

– Разве мама тебе не рассказывала про меня?

Жанна не знала, что и сказать. Не только мама, но и другие родственники особенно не упоминали при ней про эту тетю Любовь. И на какой-то миг Жанна подумала, что стала жертвой мистификации или чьего-то розыгрыша, и даже собиралась бросить трубку (ах, если бы она так и поступила), мало ли кто мог прикинуться ее тетушкой. Но тут старушка застонала совсем уж жалобно. А сама Жанна внезапно вспомнила, как один из ее дядюшек – дядя Володя – как-то в подпитии упрекал маму Жанны в том, что она совсем бросила свою сестру, не вспоминает о ней и им всем запретила о Любе говорить в ее присутствии.

– Злая ты, Галя. А так нельзя. С родной-то сестрой!

– А ты меня еще поучи, алкаш хренов! Да что ты знаешь про нас с Любкой?

– Ты ее отвергла.

– А ты хоть знаешь, как она со мной поступила? Все материно золото у меня украла. Ковры, занавески, хрусталь! Все-все из дома вывезла, пока нас с мужем не было. Даже люстру и ту не постеснялась с потолка снять.

– Это она по-свински поступила, что и говорить. Только даже преступников прощают, когда срок выходит. А тому уж не один десяток лет минул.

– Сорок пять.

– Простила бы ты ее.

– Никогда! – резко ответила мать. – Не дождется она от меня прощения!

Так и в могилу сошла, непримиримая в своей вражде с родной сестрой. Даже перед смертью не позвонила той, чтобы и самой проститься, и подарить Любе прощение ее грехов. И ни разу не упомянула при Жанне о тете Любе, и другим родственникам, видимо, запретила говорить о сестре, потому что Жанна и тогда не услышала подробностей про тетю, когда хоронили мать.

Но тот давний разговор матери с ее братом отложился в голове у Жанны. И теперь, услышав слабый старческий, почти умирающий голос, она внезапно все вспомнила и воскликнула:

– Так вы все-таки позвонили, тетя Люба!

И тут же получила первый щелчок по носу:

– Не Люба, а Любовь! – сварливо произнес голос, даже как-то окрепнув. – Никому не позволено звать меня по-простецки, даже тебе, моей племяннице!

Фраза «моей племяннице» прозвучала так, словно тетушка была по меньшей мере королевой английской. Или герцогиней.

Жанна слегка притихла, но потом все же спросила:

– А… а что вам нужно, тетушка Любовь?

Тетя пустилась в длительные рассуждения о том, как несправедливо устроена жизнь. Вот вчера ты была еще молода и обожаема толпами поклонников, а ныне возле тебя лишь жалкая горстка почитателей и ровным счетом ни одной родной души.

– Вот если бы ты, моя племянница, приехала ко мне, просто навестить свою старую тетушку, я была бы этому очень рада.

И прежде, чем Жанна успела хорошенько подумать, она ляпнула:

– Конечно, мы к вам приедем.

– Мы? Кто это – мы? Ты и твоя мать?

Жанне послышалось, что в голосе тетушки прозвучала надежда. Но послышалась она лишь на один короткий миг. Жанна объяснила, что приехать с мамой она никак не может, та умерла около года назад, о чем тетя должна знать.

– Я не знала.

– Как же так? От вас и телеграмма пришла.

– Я никаких телеграмм вам не слала!

Тут бы Жанне и призадуматься, и догадаться, что человек, которого не принимает вся остальная семья и который так лихо врет, способен причинить ей немало неприятностей. Но нет. Разум всегда был не самой сильной стороной Жанны, и поэтому она заверила тетю, что если той плохо и одиноко, то она приедет к ней со своей дочкой, Алиной.

– И много ли ей лет?

– Вовсе нет. Пять.

– Ах, совсем малявка.

Теперь в голосе родственницы послышалось разочарование. Но тетушка вновь оживилась и заверила, что видеть свою двоюродную внучку она будет тоже очень-очень рада.

– Только у меня к тебе будет одна маленькая просьба.

– Какая?

– Видишь ли, так получилось, что я долгое время уже не в состоянии выйти на улицу. Болею. Без посторонней помощи я даже по квартире теперь передвигаюсь с трудом. Не могла бы ты по дороге купить несколько вещей, о которых я тебя попрошу?

– Ну, конечно. О чем речь! Куплю все необходимое.

– Очень хорошо. Тогда записывай, деточка, что мне нужно.

Список, продиктованный тетей, получился внушительным. И разглядывая его, Жанна прикидывала, в какую сумму может обойтись ей поездка к дорогой родственнице. Получалось что-то очень уж много. Особенно смущали лекарства. Жанна знала, что в последнее время многие лекарственные препараты стали стоить намного дороже. Но она даже не представляла, насколько именно. Жанна утешала себя тем, что как-нибудь вытянет подобные траты, ведь игра может стоить свеч.

Несмотря на значительное количество тетушек и дядюшек, все они приходились Жанне двоюродной, а то и троюродной родней. А вот тетя Любовь была родной теткой, а Жанна, соответственно, ее родной племянницей. Родной и, что немаловажно, единственной.

За долгую жизнь тетя должна была накопить кое-чего. Квартира у нее точно имелась, это Жанна знала совершенно точно. И судьба этой квартиры ее взволновала сейчас не на шутку. Если тетушка стара и больна, то как знать, долго ли она еще протянет? А если умрет, кому достанется квартира? Государству? Жанна была категорически против такого расклада. Государство как-нибудь обойдется, вот самой Жанне свободная квартирка совсем бы не помешала.

Но по пути к тете, заглянув в аптеку, Жанна с ужасом убедилась, что нынче в России быть больным хуже, чем наркоманом. Многие препараты стоили куда дороже наркотиков. Поэтому она позвонила тетушке и спросила, нельзя ли обойтись российскими аналогами импортных лекарств из ее списка.

– У тебя что, нет денег на импортные препараты?

В голосе тетушки звучало невыносимое презрение.

– Ты совсем нищая, да?

– Пока нет, но если куплю все, что есть в вашем списке, боюсь, что стану.

– Тогда мне ничего не надо! – со слезой в голосе произнесла вдруг тетя. – Какое горе, что я дожила до таких дней, когда становлюсь обузой своим близким. О, лучше бы мне было умереть! Еще в молодости!

– Тетя, ну что вы такое говорите?

– Умоляю тебя, забудь обо всем, о чем я тебя просила. Приезжай сама, приезжай со своей девочкой. Обойдемся тем, что у меня есть. Посидим за пустым чаем, даже сахара у меня нету, впрочем, заварки тоже не осталось. Но это ничего, пожуем с тобой сухариков с голым кипятком, тоже не беда, главное ведь не еда, главное, это общение с дорогой племянницей, моей единственной родственницей и наследницей!

Разумеется, после таких слов Жанна чуть не расплакалась от сочувствия и жалости к своей бедной больной тете. Она пообещала, что вывернет весь свой кошелек, но купит тетушке максимум из продиктованного списка. Так Жанна и сделала. Но когда взмыленная, потная и раскрасневшаяся от беготни по аптекам и магазинам, она наконец поднялась к тетушке, там ее поджидал сюрприз.

Жанна ввалилась в дверь квартиры с двумя сумками и Алиной, которой по малолетству было дозволено нести лишь самый легкий, но далеко не самый дешевый пакетик из аптеки, и застала там вовсе не умирающую бледную и с хладными членами старушку, а совсем даже наоборот.

Навстречу Жанне вышла сияющая белоснежной фарфоровой челюстью и ярко накрашенными глазами дама с веселеньким тюрбанчиком, сооруженным на макушке из пестрого платка. Жанна в первый момент даже подумала, что это какая-то приятельница ее тетушки, заглянувшая проведать тяжелобольную. Ей и в голову не могло прийти, что тяжелобольная старушка, которая не в силах и шагу ступить на улицу, может выглядеть настолько цветуще.

Но тут странная дама раскрыла свои объятия и воскликнула:

– Жанночка! Дочка моей дорогой сестрички! Как я тебе рада!

Жанна разинула рот. Не так она представляла себе встречу с тетушкой. И что-то было не похоже, чтобы тетка собиралась помирать. Во всяком случае, не в ближайшее время, как она изобразила это Жанне вчера по телефону. Это был жестокий обломс.

Но старушка не дала Жанне времени, чтобы опомниться.

– А это Алиночка? – засуетилась она. – Моя внучечка? Заходи, моя дорогая. Бабушка купила для тебя конфеток и йогуртов. Ты же любишь йогурты?

Алина молча таращилась на странную бабку. И Жанна даже не могла сделать дочери замечание. Она и сама была не в силах отвести глаз от своей тети. А той, казалось, только того и надо было. Она вовсю вертелась перед ними, жеманничала и поджимала губки, густо обведенные алой помадой. Райская птица, да и только! Одета она была во что-то просторное и тоже очень яркое. Такой наряд подошел бы молодой женщине, ну или хотя бы даже до сорока, но никак не той, которая в прошлом году справила свое восьмидесятилетие.

Но тетушка уже углядела пакеты с покупками, протянула свои цепкие лапки с ярко накрашенными коготками и живо сунула туда свой нос. На ее лице отразилось странное ликование, словно у ребенка, которому давно ничего не дарили, а тут вдруг притащили целый воз подарков.

– Отлично, отлично, – пробормотала тетушка и мигом утянула пакеты куда-то в комнату, долго там шуршала, сортируя покупки.

Но назад в кухню тетя вернулась почему-то с пустыми руками.

– Садитесь, мои дорогие, – любезно улыбаясь, сказала она. – Будем с вами знакомиться.

Жанна и глазом не успела моргнуть, как они очутились за кухонным столом. Он был совершенно пуст. А ведь они с Алиной купили для тети и колбаску, и сыр двух видов, и сливочное масло, и свежий хлеб. И пирожных целую коробочку купили. И конечно, чай, кофе, сахар, ну, и еще кое-какие деликатесные мелочи. Что интересно, ни круп, ни овощей, ни даже просто молока в продиктованном тетушкой списке не значилось. Одни лишь закуски и деликатесы, вроде красной рыбки, которую она сейчас и утащила зачем-то в комнату.

– Давайте разложим все покупки в холодильнике, – предложила Жанна. – Рыба, колбаса и сыр могут испортиться. Может, что-то и на стол поставим.

Тетушка тут же поджала губы и заявила:

– У меня свои принципы! То, что мне принесли в подарок, я на стол никогда не выставляю. А то некрасиво получится, люди сами принесли, сами и съедят. Где интерес? Где смысл похода в гости? Они же знают, что сами покупали. Получается, что они вроде как и не в гостях. Нет уж, я так не поступлю. Прекрасно, что вы столько всего мне принесли, но я тоже не ударю в грязь лицом. Пусть из последних сил, но приготовила для вас угощение.

И с этими словами тетушка повернулась к холодильнику, откуда начала доставать прикрытые пленкой тарелки и миски. Жанна обратила внимание, что техника в доме у тетушки довольно старая, порядком замызганная и поцарапанная, а вот холодильник, похоже, совсем новехонький. На нем даже капельки жира еще не успели осесть, хотя все вокруг они покрывают весьма основательно. Похоже, тетушка не слишком обременяла себя чисткой и уборкой квартиры. А если говорит начистоту, была просто грязнулей.

Не подозревая о мыслях племянницы, тетушка сновала от холодильника к столу, но при этом она не переставала беззаботно щебетать:

– Как только вчера узнала, что ко мне дорогие гости придут, сразу же подорвалась к плите. Хоть умру, но угощение для своих девочек приготовлю.

Жанна со страхом смотрела на те яства, которые тетушка выставляла на стол. Салат из пекинской капусты с мелко покрошенными помидорами превратился в какое-то бесформенное месиво, а когда тетушка сняла пленку, то сразу же пошел кислый запах, и Жанне стало совершенно очевидно, что салат приготовлен не вчера, и даже не позавчера, ему много дней, и он уже просто скис!

Но тетушка, словно ничего не замечая, уже доставала следующее кушанье. Им оказалась тарелка с бутербродами с копченой колбасой, но такой старой, что некоторые куски буквально завернулись и почернели от времени.

– Мама, что это? – прошептала Алина, к таким кушаньям не привыкшая. – Это разве можно есть?

– Съешь лучше йогурт.

И Жанна повернулась к тете:

– Вы же сказали, что купили йогурт для Алины?

– Да, да! Прекрасный экологически чистый продукт.

И с этими словами она достала из холодильника несколько баночек. Жанна приободрилась. Фирма производитель была ей хорошо знакома, она сама неоднократно покупала этот йогурт и никогда нареканий к товару у нее не возникало.

– Один съешь сейчас, а остальные возьмешь домой.

Жанна вскрыла упаковку, но, отдирая крышечку, машинально взглянула на дату.

– Алина, не ешь! – вырвалось у нее.

– Почему?

Тетя тоже повернулась к племяннице. Жанна смутилась. На крышечке была отпечатана дата изготовления, с того момента йогурт можно было употребить в течение семи дней. Очень хорошо, что срок хранения был таким небольшим. Жанна не признавала товары с длительным сроком, была уверена, что они буквально напичканы химией, чтобы так долго лежать и не портиться. А вот неделя для герметически упакованного йогурта – это вполне пристойный срок, примерно столько же хранился бы в холодильнике и домашний йогурт. Все прекрасно. Вот только с момента изготовления данного продукта прошло уже больше двух недель. То есть срок годности давно вышел. Но как сказать об этом тетушке?

Тетя и дочь смотрели на Жанну одинаково удивленными глазами. Пришлось все-таки объяснить, в чем причина ее тревоги.

Тетушка тут же надулась.

– Сама каждый день ем этот продукт, ничего со мной не случается. Сколько времени отовариваюсь, ни разу конфуза не случалось. Сын одной моей старой знакомой в крупном супермаркете работает. Хороший такой мальчик. Меня обожает. Все продукты, у которых срок годности к концу подходит, он мне за полцены продает. Специально для меня подгадывает с товаром, чтобы я могла отовариться за полцены. Звонит, зовет, приходите, Любовь Михайловна, очень вас жду. Только таким образом могу себя любыми деликатесами побаловать. Между прочим, для себя этот йогурт покупала, но решила лакомство девочке твоей отдать. А ты так меня опозорила перед ребенком. Неблагодарная ты, вот что!

Губы у старушки задрожали. На глазах появились слезы.

– Извините, – залепетала Жанна. – Не хотела вас обидеть, просто забочусь о здоровье дочери. Разволновалась, что она желудок себе повредит просроченным продуктом.

Тетушка передумала плакать и уставилась на Жанну злыми глазами:

– О дочери она беспокоилась! Молодец какая! А обо мне кто позаботится? Хоть бы я тут наелась просрочкой, хоть бы отравилась и умерла, никому и дела нет!

Жанна встревожилась еще больше. Похоже, прогнозы родственников начинали сбываться самым неприятным образом. Вчера после звонка тетушки Жанна невольно насторожилась и обзвонила всех своих родственников на предмет информации о тетушке Любе. И оказалось, что и память Жанну не подвела, и дядя Володя в свое время сказал чистую правду. Тетушка Люба имелась, но почему-то никто из родственников не желал с ней общаться. На все вопросы Жанны родственники смущались и мямлили нечто невразумительное. Одна лишь тетя Люся сразу же заявила Жанне честно и откровенно:

– Да она просто сумасшедшая! Не связывайся с ней, а то пожалеешь!

Именно это завуалированно говорили Жанне и все другие родственники. А она их не послушалась. Поехала к тетушке. Впрочем, интерес Жанны к той был не совсем бескорыстным. Неловко признаться, что в первую очередь ей двигало не желание помочь старушке, а забота о квадратных метрах, коими та располагала. Прекрасно понимая, что она является для тетушки единственной наследницей, Жанна хотела при личном визите удостовериться, что тетя ее и впрямь так одинока, как представила это ей по телефону.

Пока что все было правдой. И слова тети о ее одиночестве, и психологическая характеристика, данная родственниками тетушке Любови.

– Знаете что, пожалуй, мы с Алиной лучше поедем, – начала подниматься со своего стула Жанна.

Но тетушка тут же вскинулась:

– Нет! Куда? Еще рано!

Жанна снова присела. Напряжение витало в воздухе. И чтобы его рассеять, она спросила:

– Тетя, а почему вас теперь зовут Любовь?

Жанна знала, что спрашивала. От рождения ее тетушка получила совсем другое имя. И звали ее тогда Софья – Сонечка. Но став взрослой, тетя выбрала себе новое имя – Любовь.

Как ни странно, этот вопрос отвлек тетушку от ее горя. Глазки у старушки вновь засверкали, и она воскликнула:

– Любовь – это вся моя суть! Ни одного дня не могу прожить без этого чувства! Ах, если бы ты знала, какие толпы восторженных поклонников осаждали меня в юности! Сколько цветов и подарков бросали они к моим ногам! Сколько предложений руки и сердца я получила в свое время!

– И замужем, наверное, не один раз побывали?

– Нет! – гордо ответила тетушка. – Я хранила себя для сцены. Мужья, дети, писаные пеленки – это удел простых баб, вроде твоей матери и других. Я же была рождена, чтобы блистать! Чтобы нести в мир красоту и любовь. В этом и есть мое предназначение.

От родственников Жанна знала, что ее тетя всю свою жизнь простояла за прилавком галантереи. Если она и выступала на сцене, то исключительно в качестве любителя.

Но Жанна кивнула:

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно, девчонка! – внезапно вспылила тетушка, реакция Жанны показалась ей недостаточно восторженной. – Я и сейчас востребована необычайно. Мы с моим коллективом даем концерты не реже одного раза в неделю. А еще репетиции. Гастроли! О, я сейчас покажу тебе своих девочек.

Девочками оказались старушки к количестве двенадцати штук, тетушка Любовь была тринадцатой. И Жанна с трудом различила ее среди других наряженных в народные костюмы бабушек.

– А вот мои ухажеры.

И тетка ткнула чуть тронутым артритом пальцем в трех дедушек, совершенно затерявшихся на фоне бабушек. Выглядели они неважнецки, наверное, тетя и сама это понимала, потому что сказала, вроде как извиняясь:

– Ты не думай, это лишь трое из многих десятков моих поклонников.

– Не сотен? – съехидничала Жанна.

Но тетя восприняла ее вопрос за чистую монету.

– Были и сотни, были и тысячи! – воскликнула она. – Толпы влюбленных в меня мужчин бились у моего порога.

– И где же они теперь?

– Все мы смертны. Увы.

И тут же тетя поспешно воскликнула:

– Умереть могут все, вот ты, например, запросто можешь умереть. И твоя дочка тоже умрет. Но только не я. Я-то буду жить вечно!

Жанна поежилась. Ей стало очень неприятно, что тетя так сказала про нее и особенно про Алину. Разве можно призывать смерть на голову ни в чем не повинного ребенка? Этак и до беды недалеко.

Но ссориться с тетей Жанне не хотелось. И она склонилась пониже над альбомом с фотографиями.

Фотографии были напечатаны по старинке на бумаге. Ни компьютера, ни других современных гаджетов Жанна в квартире у тетушки не заметила. И телефон был самый простой – кнопочный. Похоже, тетушка не дружит с современными средствами коммуникации, а жаль, при ее активной жизненной позиции они бы пришлись ей по душе. На скамеечках нынче бабушки сидят редко, все больше зависают в соцсетях. Может, подарить ей хотя бы простенький ноутбук? Пусть общается с одноклассниками, которые еще живы.

Но с другой стороны, из мужской половины населения до восьмидесяти доживают единицы. А с женским полом тетушка не очень-то рвется общаться. Тогда зачем ей ноутбук?

Но вот Жанну тетушка зачем-то позвала. Выяснить бы еще зачем?

– Костюмы нам сшили за счет государственных дотаций, – продолжала вещать тетушка, не подозревая о благих помыслах, посетивших племянницу. – Очень красиво получилось, ты не находишь? Только для нас сшили, для женщин, нашим мужчинам костюмы до сих пор приходится брать в прокате.

Жанна кивнула. Жизнь у ее тетушки и впрямь насыщенная. Судя по фотографиям, выступают бабульки много. Чаще всего встречались интерьеры каких-то социальных учреждений – больницы, дома инвалидов и престарелых. Что же, очень хорошо, когда и на пенсии человек находит себе применение. Пусть за эти выступления тете ничего и не платят, но наверняка социальные работники отыскивают способ отблагодарить инициативных старушек.

Так и оказалось. Тетя регулярно получала санаторно-курортные путевки. Конечно, побывать на море в сезон не получалось, но в Анапе хорошо и в апреле месяце. А Кисловодск в октябре дивно красив, и осенними холодами там в это время еще и не пахнет. Ну, а на качестве минеральной воды в источниках время года вообще никак не сказывается.

– Засылают нас, когда нормальные люди не едут. Благодетели! Крохоборы! Ненавижу их всех! Но ты не думай, я этими путевками пользуюсь, чтобы добро не пропадало. А летом я тоже езжу отдыхать. Каждый год!

– Рада за вас.

– Не сама покупаю путевки. Еще чего! Не хватало свои деньги тратить!

– Откуда же берете?

– Как откуда? Мне поклонники их дарят!

Однако при всем при том ни одного мужчины на продемонстрированных тетушкой фотографиях не просматривалось. Ну, кроме тех трех с балалайками. Но они выглядели так, словно даже самим себе не в состоянии оплатить отдых, не то что подарки делать. И несмотря на многочисленные заверения тетки в том, что у нее по-прежнему толпа поклонников, пусть и поредевшая, но все же толпа, Жанна в это что-то не очень-то верила. Где же они, эти поклонники? Ни одной фотографии с ними у тетушки в альбоме нет.

– Кстати, – закрыв альбом, произнесла Любовь. – У меня на следующей неделе день рождения. Приглашаю тебя и Алину ко мне на праздник.

– А кто еще будет?

– Только вы и я. Все остальные дерьмо. Знать их не желаю!

– А как же ваши подруги из музыкального коллектива?

– Зачем нам эти древние бабки? Были бы еще мужчинами, а так…

– А те трое ваших кавалеров?

– Не собираюсь тратиться на угощение для старых развалин. Принесут на две копейки, много ли купишь на грошовую пенсию, а съедят как стадо слонов. Поверь мне, я уже пробовала. Никого кроме тебя и Алины, не хочу видеть.

Жанна поблагодарила. А потом, сославшись на занятость и необходимость спешить домой, попрощалась с тетей. Впечатления от этого визита у нее остались двойственные. С одной стороны, старушку жалко. Она явно очень одинока и тоскует по общению. Но с другой… с другой, видно невооруженным глазом, что бабка порядочная эгоистка. Да и с головой у тетушки и впрямь неладно.

– Бабка не в себе.

Все движения тетушки – суетливые и беспорядочные, манера одеваться и вести себя говорили о некотором психическом нездоровье. Возможно, клинического диагноза у тетушки и не было, но состояние у нее было на грани с нормальным. Доктора про таких как раз и говорят, пограничное состояние.

Да еще и характер! Все родственники в один голос заявляли, что Сонька всегда обожала одну себя и была с хорошим прибабахом. Но они-то помнили тетушку молодой женщиной, а теперь она состарилась. И похоже, характер у нее с годами не улучшился. Да и вся ее речь – хвалебная в свой адрес и бранная в адрес других говорила о том, что тетушка человек очень непростой и даже вредный.

И все же Жанна решила, что если тетя рвется к общению, то ее долг это общение поддержать. Как ни крути, после мамы и Алины Любовь самый близкий ей человек. И Жанна ей тоже. Квартира у тети есть, и квартира неплохая. Надо лишь точно выяснить, не прописала ли уже тетушка к себе кого-нибудь из «поклонников», тучными стадами обивающих ее порог. И если нет, то надо дерзать. В конце концов, одинокие тетушки с отдельными квартирами на дорогах просто так не валяются. И даже если какой-то проходимец сумел вписаться на законные тетушкины метры, Жанна найдет способ, чтобы выдворить оттуда чужака.

Да, решено, она берет одинокую престарелую родственницу под свою опеку! Ах, если бы только Жанна представляла, какие беды и несчастья она навлекает на свою голову, побоялась бы даже соваться лишний раз к своей тетке. Но как уже говорилось, дара предвидения у Жанны не было. Да и вряд ли бы он ей помог.

Если Бог кого-то хочет наказать, то он делает этого человека слепым и глухим. И в случае с Жанной это уже начинало работать. Дружные предостережения всех своих родственников против ее затеи она просто не услышала. И увидеть то, что увидел бы всякий другой на ее месте, она тоже не смогла. И даже слова Алины «Мне эта бабушка совсем не понравилась» не заставили Жанну свернуть с намеченного пути.

Нет, вбив себе в голову, что она сумеет за счет тетушки поправить свое материальное положение, Жанна перла вперед напролом, совершенно не думая о последствиях.

Глава 2

К следующему визиту к тетушке Жанна подготовилась еще основательней. Квартирка показалась ей достойной наградой в предстоящем забеге. Пусть она требовала основательного ремонта, но просторные метры, плюс близость к метро, плюс кирпичный дом, плюс лоджия – все это, вместе взятое, позволяло надеяться на приличный бонус после смерти старушки.

– Если тетушка согласится оставить квартиру нам с Алиной, то я готова поухаживать за ней. И капризы ее потерплю. Благо, не будет же она жить вечно, что бы там она себе ни воображала. Надо лишь выяснить, что думает по этому поводу сама тетя. Готова она признать меня своей единственной наследницей или нет?

Об этом Жанна и собиралась потолковать со старушкой. Разумеется, спрашивать у тетушки Любови прямо в лоб, согласится она завещать им с Алиной квартиру или нет, Жанна поостереглась. Выяснить, есть ли у тетушки другие претенденты на ее жилплощадь, нужно было аккуратно и исподволь. И так как человек в хорошем расположении духа куда больше склонен к откровенности, чем человек зажатый и обиженный на всех вокруг, Жанна расстаралась.

Она накупила всяких вкусностей, до которых ее тетушка, по всей видимости, была большая охотница. И кроме того, приобрела хороший подарок – современный тонометр, которым можно было легко и просто измерять давление. Тетушка всю неделю перед своим днем рождения жаловалась племяннице поочередно то на гипертонию, то на сломанный старый тонометр, то на мизерную пенсию, которая не позволяет ей самой сделать это приобретение. И Жанна рассудила, что верно истолковала прозрачные намеки старушки.

Догадка ее оказалась правильной. Тетушка пришла в восторг от дорогой покупки. Тонометр был хорош. Он одевался прямо на запястье, был удобен и работал от нажатия всего одной кнопки.

– Балуешь ты меня! – с удовольствием произнесла тетушка. – Но и я могу тебя отблагодарить не хуже. Ты же понимаешь, о чем идет речь?

И тетушка выразительно взглянула на Жанну.

– Эта квартира может достаться тебе.

Жанна молчала. Разговор, к которому она так старательно готовилась, но так и не решилась начать первой, завязался сам собой.

– Если хочешь, то эта квартира достанется тебе и Алине.

– Вы это всерьез?

– Я так одинока, – пожаловалась старушка. – Если бы ты только знала, как мне бывает тоскливо. Словом не с кем перемолвиться.

Жанна хотела спросить, а где же те толпы поклонников, пусть и поредевшие, но все еще боеспособные, о которых говорила тетушка в прошлый раз? Хотела, но не стала. И так было ясно, что кроме них с Алиной других гостей не ожидается. Никто не звонил. На столе лежали всего три прибора. А угощение было лишь чуть лучше, чем в прошлый раз. По крайней мере, на столе имелась жареная картошка и курица. Уже дело. Будет чем червячка заморить. Да и Алина от жареной картошки не откажется.

Но ничего из тех деликатесов, которые привезла Жанна, на стол так и не отправилось. Тетушка все припрятала для себя любимой. Жанне еще в прошлый раз показалось такое поведение странным. И сегодня она решила немного подшутить над тетушкой. Нарочно купила самый большой торт из всех, что были выставлены в кондитерской. Торт был поистине огромный, и Жанне стало даже интересно, как поступит тетушка? Неужели и торт припрячет, чтобы схомячить потом его в одиночку?

Торт на столе так и не появился. Чай пили с конфетами, которые лежали у тетушки, наверное, еще со времен ее молодости. Во всяком случае, коробка выцвела, шоколад «поседел», а начинка превратилась в камень. Разгрызть его не получалось даже у Алины, что уж говорить про Жанну и тетушку.

– Тортик бы сейчас не помешал.

Но тетушка сделала вид, что не слышит. Вместо торта Жанне пришлось удовольствоваться обещаниями озолотить ее в будущем, сделав наследницей. Разумеется, для этого следовало постараться, так как тетушка не стала скрывать, что имеются и иные претенденты на ее квартиру.

– Есть у меня один кавалер, очень добрый и щедрый мужчина. Это он оплатил мне отдых на Ривьере.

– Где?

Жанна чуть не подавилась конфетой, которую безуспешно пыталась рассосать вот уже почти полчаса. В плане экономичности эти конфетки побили все рекорды. С одной конфеткой можно было выпить целый самовар чаю, а потом можно было смело пускать конфетку по второму кругу.

– Где вы отдыхали? На Ривьере?

Тетушка мечтательно закатила глаза.

– Ах, что это был за отдых! Боюсь, тебе этого никогда не понять.

– Почему же?

– Что ты там видела в своей убогой жизни? – презрительно хмыкнула тетушка. – Разве можно сравнивать тебя и меня? У тебя нищета и убожество. А вот я…

Но на сей раз поток разглагольствований о том, как красиво и шикарно жила тетушка, был прерван телефонным звонком. За все время пребывания Жанны в гостях у тети это был первый раз, когда телефон ожил. Но Любовь не спешила брать трубку. Напротив, она сделала вид, что не слышит надрывающегося телефона.

– Вам звонят. Наверное, хотят поздравить.

Никакого эффекта. Жанна насторожилась. Что-то было не так. Тетушка вроде как сжалась, уменьшилась в размерах, стала жалкой и какой-то нелепой. Она сидела в кресле, втянув голову в плечи, и Жанне внезапно показалось, что тетушка испытывает страх. Но чего она боится? Неужели ее так напугал телефонный звонок?

– Хотите, я возьму трубку?

– Нет, не надо.

– Почему?

Телефон продолжал трезвонить, Жанна сидела рядом с ним. Она не выдержала и поднесла трубку к уху.

– Да? Я вас слушаю.

– Слушает она! – внезапно взорвалась телефонная трубка громким женским голосом. – Позови к телефону старую швабру!

– Кого?

– Старуху! Сюда! Немедленно!

– Простите, но вы не туда попали.

– Ах ты!.. Да чтоб тебя!.. Да я тебя!..

Дальше понеслась непечатная брань. И Жанна аккуратно вернула трубочку на рычаг.

– Кто звонил? – тонким и каким-то не своим, очень печальным голоском поинтересовалась у нее тетушка.

– Какая-то невоспитанная хамка.

Телефон зазвонил снова. Чувствуя напряжение, витающее в воздухе, Жанна тем не менее снова взяла трубку. На этот раз собеседник ее оказался мужчиной. Он не орал, не угрожал, но от этого его голос почему-то делался еще страшнее.

– Слушай меня внимательно, – произнес он. – Не знаю, кто ты такая и как там очутилась, но заруби себе на носу только одно. Старуха задолжала мне кучу денег. А я свое всегда получаю назад. Усекла?

– Вы не туда попали.

– Туда я попал, – хохотнул мужчина. – Не первый раз по этому телефончику звоню, так что номер наизусть запомнил. Так и передай уважаемой Сюсичке, что жить ей осталось считаные денечки, если должок свой не позаботится вернуть дорогому Мисюсику.

От удивления Жанна ляпнула:

– Кому?

Но в трубке уже запикали короткие гудки.

– Кто звонил?

Голос у тетушки был совсем слабым. Но Жанна была погружена в раздумья и не обратила на это должного внимания.

– Ненормальный какой-то звонил. Сказал, что какая-то Сюсичка сильно задолжала некоему Мисюсику и поэтому жить ей осталось всего ничего.

– Ой!

Тетушка внезапно согнулась, словно ее кто-то ударил под дых.

– Что с вами? Вам плохо?

Любовь кивнула.

– Помоги мне прилечь на кровать.

Жанна помогла тете добраться до кровати и с тревогой устроилась рядом. Лицо у тетушки было бледным, его покрывали капельки пота. Пульс был слабый, старушка едва могла шевелиться. Похоже, ее и впрямь прихватило. Померив давление, Жанна обнаружила, что оно резко упало. Пришлось достать банку растворимого кофе и сварить тетушке напиток покрепче.

Пока Жанна искала на кухне кофе, она не удержалась и заглянула в холодильник. Ага! Вот он, тортик, стоит, красуется. А из тех подношений, что тетушка получила в прошлый раз, ничего уже не осталось. Хороший аппетит у родственницы, никак не скажешь, что собирается помереть в ближайшее время. Хотя кто ее знает, вдруг и впрямь помрет? Но странно все это, чертовски странно.

После кофе тетушке вроде как стало полегче. Но все равно с кровати она подняться не могла.

– Мне так плохо, – лепетала она. – Так плохо.

– Может, вам полежать надо одной? Так мы с Алиной поедем.

Но тут Любовь резко приподнялась и воскликнула:

– Нет! Не уезжайте! Одна я точно умру!

Жанна растерялась. И что делать?

Внезапно тетушка заговорила:

– Жанночка, а что, тяжело тебе приходится с ребенком одной и без всякой помощи?

– Почему? Мне помогают. Все родственники помогают.

– Но живете-то вы с Алиной вдвоем, – настаивала Любовь. – На работу тебе из-за нее не устроиться.

– Я работаю.

– Что это за работа такая! – поморщилась тетя. – Тряпкой махать. Ты молодая, умная, колледж какой-то закончила, можешь и на работу получше устроиться. А я могла бы сидеть с твоей Алиной!

Жанна вздохнула. Слова тети разбередили ее незаживающую рану. Она хотела работать, умела и знала, что способна одна без всякого мужика преуспеть в этой жизни. Вкусно кушать, красиво одеваться, отдыхать на теплых морях. Да, могла, но не знала, как это реализовать с висящей у нее на руках малышкой. Отдать ее в садик на круглые сутки? От такого сердце Жанны обливалось кровью. Как это она не будет видеть свое солнышко каждый божий день? Как это ее родной комочек не будет засыпать у нее под мышкой каждый вечер? Даже подумать о таком было страшно.

По этой же причине отпадал и интернат. Но до чего же Жанне было трудно сводить концы с концами! Боже мой, кто бы только знал, к каким ухищрениям приходилось ей прибегать, чтобы выклянчить у своих обеспеченных, а зачастую и просто богатых родственников хоть какую-нибудь крошку для себя и своей малышки. Каждую копеечку приходилось оплачивать своими слезами – истинными или притворными, Жанна и сама уже не понимала, как она плачет. Она настолько привыкла притворяться, что постепенно так вошла в роль бедной, убогой и всеми покинутой в этой жизни, что рыдала вполне себе натурально. К тому же Жанна заметила, что чем горше она плачет, тем охотнее и больше ей подают. Зависимость прослеживалась четкая, так что Жанна удвоила свои усилия. Подавать стали больше, у многих это даже вошло в постоянную привычку, появились даже кое-какие припасы, но вот парадокс, спокойней от этого Жанне не становилось.

Она хотела иметь постоянный и стабильный источник доходов. Хорошую работу. Или что-то иное, но тоже стабильное и доходное.

И словно ответ на ее молитвы прозвучали слова тети:

– А если нам с тобой сдать мою квартиру?

– Как это сдать? А вы куда денетесь?

– К тебе переберусь. Ты же не прогонишь свою старую тетку?

Жанна молчала. Предложение тетушки было несколько неожиданным. Но было ли оно неприятно Жанне? Нет, этого она сказать не могла. Напротив, чем больше она думала о поступившем ей предложении, тем более находила его выгодным. Квартира удобно расположена, до метро и магазинов всего пять минут ходу. К тому же район зеленый, застройка солидная. Такую квартиру они легко и просто сдадут даже в нынешних непростых экономических условиях, когда в стране бушует финансовый кризис. А деньги, которые они получат с арендаторов, видит бог, будут Жанне совсем не лишними.

Несмотря на подарки и угощение для тетушки, которые они с Алиной приволокли, сама Жанна давно уже не питалась такими деликатесами. Оставшись одна после смерти матери, она с избытком хлебнула лиха. Муж у нее объелся груш, и на его помощь рассчитывать не приходилось даже в лучшие годы их отношений. Теперь же он просто тихо «слился». Ни алиментов, ни его самого Жанна не видела вот уже третий год подряд, но нельзя сказать, что ее это сильно огорчало. Огорчало совсем другое.

На приличную работу или даже вообще на какую-либо работу ее с маленьким ребенком брать не хотели. В отделе кадров бдительные тетеньки первым делом интересовались, кто будет сидеть с малышкой, если та заболеет. И услышав в ответ, что ребенок у нее практически совсем не болеет, поджимали губы и цедили:

– Ну, это вы сейчас так говорите. А как выйдете и начнете нам больничные пачками таскать, что тогда делать?

– Я не буду. Клянусь!

– Ладно, – поджимали губы еще сильнее тетеньки. – Мы вам перезвоним. Ждите.

И не перезванивали. Те же места, куда Жанну все же соглашались принять, были настолько сомнительными в плане оплаты, что про них и говорить-то не хотелось, не то чтобы там работать. Конечно, Жанна с удовольствием осталась бы сидеть дома. Но мужа у нее не было. Алиментов она не получала. А той соцподдержки, которую ей выплачивало государство, никак не хватало для нормальной жизни. И ведь Жанна почти не тратила деньги на еду, они с Алиной питались очень умеренно, донашивали то, что имелось уже в гардеробе, или то, что отдавали более обеспеченные родственники. И все равно денег катастрофически не хватало. Куда они девались, не известно. Но ведь за квартиру, телефон и Интернет надо было платить. Алина хотела пить сок и кушать вкусные творожки. А Жанне время от времени приходилось покупать кое-что из средств гигиены и косметики.

Так что предложение тетушки упало на благодатную почву. Жанна мысленно подсчитывала выгоду от переезда тетушки к ней. Несмотря на то, что Любовь жаловалась на маленькую пенсию, Жанна понимала, пенсия у тети совсем неплохая. Во-первых, огромный полувековой стаж работы. А во-вторых, тетушке повезло побывать в блокадном Ленинграде. То есть тогда, в далеком сорок втором, это казалось везением весьма сомнительным, но теперь, когда граждане и дети, побывавшие в блокаде, получали неплохие добавки и льготы от государства, везение стало уже более очевидным.

«А если тетя переедет жить ко мне, то и пенсия ее тоже переедет, – смекнула неглупая Жанна. – Даже если тетушка будет отдавать мне лишь половину, и то нам с Алиной это будет хорошей прибавкой».

И чем больше Жанна прикидывала, тем ясней понимала, что дело это выгодное. Немножко странно, что тетушка так быстро сделала такое предложение, все-таки они с Жанной видятся всего лишь второй раз в жизни. Но с другой стороны, если добыча сама идет в руки, то глупо от нее отворачиваться.

И Жанна выпалила:

– Я согласна!

Тетушка просияла. Ей моментально стало легче. Она сама призналась в этом племяннице, сказав:

– Словно камень с груди упал. Ну-ка, девочка, помоги мне встать.

– Да лежите, зачем вам вставать? Со стола я сама уберу.

– Но мне надо же собраться.

– Куда?

– К тебе, деточка.

– Как? – изумилась Жанна. – Вы прямо сейчас хотите переезжать?

– Так чего тянуть-то, – произнесла тетушка. – Решили, надо делать.

– Погодите, я не могу так сразу.

– А чего думать? От твоих раздумий мое здоровье не улучшится.

– Мне надо приготовить вам комнату. Убраться. Повесить новые занавески на окнах.

– Ой!

Тетушка прижала руку к сердцу и внезапно побледнела.

– Что-то мне снова нехорошо. Жанна, деточка, вызови мне врача. И вещи собери.

– Вещи-то зачем?

– В больницу поеду. Пусть мне там воды никто не подаст, пусть на проходе кровать поставят, пусть все об меня спотыкаются, кому не лень, пусть даже помру там в одиночестве, так мне и надо, коли уж родная кровь от меня отворачивается.

У Жанны даже слезы на глазах навернулись, когда она представила себе нарисованную тетей картину.

– Тетя, зачем вы так говорите? Конечно, я вас к себе заберу.

– Прямо сейчас?

Ах, нет бы Жанне взглянуть в этот момент в глаза своей тетушке! Тогда поостереглась бы она приглашать ее под свой кров. Очень уж злые и требовательные глаза были у милой старушки. Но Жанна смотрела на Алину, думала, сколько всего полезного и нужного она сможет купить для дочери на те деньги, которые они получат с помощью тети, и поэтому ничего другого не видела.

И она со вздохом сказала:

– Поедемте прямо сейчас, коли вам так не терпится.

– Тогда вызывай такси. С кулями и сумками мы на метро не доедем. Да, и еще торт!

И видя, что Жанна все еще колеблется, тетушка произнесла и вовсе невероятную вещь:

– Что ты стоишь как просватанная! Вызывай такси, я плачу!

Справедливости ради надо сказать, что заплатила тетушка лишь половину озвученной таксистом суммы. Вторую пришлось добавить Жанне. И огромный торт тетя отволокла в свою комнату, не разрешив племяннице поставить его в холодильник. И напрасно Жанна пыталась объяснить, что взбитые сливки, из которых сделан крем, в тепле быстро испортятся, прокиснут. Нет, тетя упрямо поставила торт у себя в комнате.

– Стану любоваться на него всю ночь. Включу ночник и буду радоваться, что ты у меня в жизни появилась.

Порадуешься минут пять, а потом возьмешь нож, вилку и слопаешь торт в одиночку!

Жанна понимала, что столько жирного и сладкого вредно даже для молодого организма, что уж говорить про пожилого человека. От жирного крема и толстых слоев бисквита у тети может подняться сахар, давление и что там еще поднимается обычно у стариков. И как знать, не станет ли этот торт причиной того, что у тети обострится какая-нибудь хроническая болячка. Ведь должна же у Любови Михайловны быть хоть какая-то болячка к ее-то восьмидесяти с гаком годочкам. Не заколдованная же она!

Объевшись жирным бисквитом, тетя запросто может угодить в больницу. А больницы у нас таковы, что оттуда очень легко и просто перекочевать и куда подальше. Но у Жанны не было даже времени, чтобы обдумать, хорошо это будет для нее или плохо. Не до того ей было.

С приездом тетушки у нее в квартире поднялась дикая кутерьма. Жанна металась от кухни к комнате, от Алины к тетушке, а потом обратно. Столько всего надо было успеть сделать! Застелить свежее белье, протереть пыль, разложить тетушкины вещи. Да еще оказалось, что на ночь тетя привыкла пить теплое молоко с медом, потому что это полезно для здоровья. И молоко требовалось одной строго определенной температуры, а градусника у Жанны дома не было. То есть был ртутный, но стоило ей о нем заикнуться, как тетушка подняла дикий визг:

– Ты что, отравить меня задумала? И не мечтай, что сумеешь себе все мое наследство заграбастать.

– Вы чего? – оторопела Жанна. – Если вы так про меня думаете, давайте прямо сейчас назад все переиграем. Поезжайте к себе, а я останусь тут.

Тетушка вмиг снова стала ласковой.

– Что ты, деточка. Я же просто пошутила.

Ночь прошла сравнительно спокойно. Тетушка всего-то три раза выбиралась в туалет, еще два раза прошаркала на кухню, чтобы попить там воды, и один раз разбудила Жанну, чтобы спросить, как открывается окно в ее комнате.

– Мне душно. Задыхаюсь просто, а форточки у тебя нет, – с укором произнесла она.

И хотя Жанна еще с вечера показывала родственнице, как открывать створку стеклопакета на проветривание, ей пришлось подняться и плестись вместе с тетушкой в ее комнату. Через час старушка вновь заглянула к племяннице.

– Чего вам еще? – простонала Жанна, которой только что удалось задремать.

Тетушка тысячу раз извинилась, но теперь ей было слишком прохладно.

– Спите так, – посоветовала ей Жанна. – На дворе весна, не простудитесь. Если хотите, вон запасное одеяло лежит, укройтесь им.

И не встала. Специально не встала, потому что почувствовала, что тетушка будет совсем не легким жильцом. И потому Жанне просто необходимо поберечь свои силы.

Рано утром она подняла Алину, отвела девочку в садик и убежала на работу. Ей удалось наняться мыть полы в одном офисе, но сделать всю работу было необходимо до прихода сотрудников, то есть до десяти утра. Обычно с половины восьмого и до открытия офиса Жанна все успевала, но сегодня ее то и дело отвлекала своими звонками тетушка:

– Дорогая, где у тебя сковорода?

– Зачем вам?

– Хочу напечь блинчиков к обеду. Ты же не позаботилась об этом.

Жанна объяснила, где найти сковородку, на которой она жарит блинчики. Но этим дело не закончилось. Тетушка позвонила ей еще несколько раз, чтобы по очереди узнать, где искать растительное масло, где спрятано молоко и почему она не видит муки, а также сахара и соли. Про каждый ингредиент тетушка вспоминала с примерно равными промежутками в полторы-две минуты. И Жанна заколебалась уже объяснять тете, что и где лежит. А уж когда Любовь пошла по второму кругу и после яиц снова спросила про сковородку, Жанна не выдержала и завопила:

– Слушайте, не надо уже никаких блинчиков! Приду и сама нажарю целую гору!

– Вот ты какая! – немедленно обиделась тетушка. – Хочешь тебе добра, а ты орешь! Ладно, суп тогда хотя бы сварю. Где у тебя кастрюля?

Кое-как домыв пол, Жанна побежала назад. Великий Боже, что делалось у нее на кухне! Уму непостижимо, как за считаные часы можно было так изгваздать чистенькую кухоньку, которую оставляла Жанна, убегая на работу. В раковине громоздилась гора посуды. Оба стола были засыпаны мукой. По полу текли молочные реки вперемешку с какими-то красными подтеками, которые оказались клубничными кисельным киселем.

– Хотела кисельку наварить, да кастрюльку опрокинула. Ну, и молоко тоже пролилось.

– Что вы тут наделали? – в ужасе закричала Жанна. – Тут же теперь уборки на целый день!

И это не считая испорченных продуктов! А ведь это клубничное варенье, которое тетушка столь щедрой рукой пустила на кисель, Жанна берегла как зеницу ока, планируя сделать из него желе для торта на Восьмое марта. И где теперь брать ягоды? Снова покупать? На какие шиши?

Заглянув под раковину, где стояло у нее мусорное ведро, Жанна увидела там коробку от торта. Пустую! Ни кусочка не осталось от большущего торта, рассчитанного на двенадцать взрослых людей. А тетя проглотила его весь целиком одна. Ни Жанне, ни Алине даже крошечки не досталось.

Жанна, которая и сама была сладкоежкой, выпрямилась и с негодованием воззрилась не тетушку. А той и горя мало. Сделала вид, что не замечает пустой коробки от торта в руках у племянницы. А у Жанны просто не нашлось слов, чтобы выразить обуревавшие ее чувства.

Она лишь смогла выдавить из себя:

– Тетя… Тетя, вы удивительный человек!

– Ты тоже это находишь? – просияла та. – О, как я рада, что наконец нашелся человек, который оценил меня по достоинству.

– Уж можете мне поверить!

Но тут Жанна напомнила себе про аренду квартиры родственницы и быстро успокоилась. Еще перед отъездом они договорились с тетушкой о том, что все доходы поделят пополам. На эти деньги Жанна сможет купить хоть двадцать тортов. И напомнив самой себе о грядущем пополнении бюджета, Жанна быстренько все подмела, почистила и, поручив тетушке протереть пол, помчалась звонить Оле – своей знакомой агентше по работе с недвижимостью, чтобы та взяла квартиру тетушки срочно в работу и сдала ее побыстрей.

Увы, новости у Оли были плохие.

– Квартиры сейчас сдать трудно. Но будем пытаться. Сколько ты хочешь получить?

– По максимуму.

– По максимуму не выйдет, – вздохнула Оля. – Разве что по минимуму, да и то вряд ли.

Депрессивный настрой Оли расстроил Жанну. Если с таким настроением приниматься за дело, то лучше вообще ничего не делать. Все равно толку не будет.

– А я уверена, что у нас все получится, – упрямо произнесла она.

– Квартира хоть в приличном состоянии? Не стыдно будет людям ее показывать? Предупреждаю сразу, клиент нынче требовательный пошел. Если какие-то недочеты, лучше сразу скажи.

– В отличном состоянии квартира! Все там прекрасно!

Но Жанна соврала. Квартира тетушки и так нуждалась в кое-каком ремонте, а после их вчерашних поспешных сборов там и вовсе царил кавардак. Если придут желающие ее снять, при виде такого беспорядка они, ясное дело, мигом убегут прочь. Оля ведь сказала, что предложение нынче многократно превышает спрос. Так что надо было постараться и показать квартиру в наиболее выигрышном виде.

– Тетя Любовь, я поеду к вам, приберусь немножко и…

Шагнув в кухню, Жанна захлопала глазами. Тетка мыла на кухне пол. Дело хорошее и правильное. Но как и чем она его мыла! Жанну даже затрясло, когда она увидела, что тетка щедро засыпала все вокруг стиральным порошком, который дал обильную пену, потом еще зачем-то присыпала все содой, а теперь размешивала эту кашу лучшим банным полотенцем Жанны, которое она купила для Алины. Полотенце было дорогое и очень красивое, с дельфинами, русалками, мишками и прочими милыми девчачьему сердцу существами. Алина это полотенце очень любила. А вот Жанна вчера опрометчиво оставила его на кухне, чем тетушка и воспользовалась.

– Что вы делаете?

Вырвав у тетки полотенце, Жанна притащила ей швабру, а пострадавшее полотенце закинула в стиралку. Она не знала, как ей реагировать. Неужели тетя не понимает разницу между банным полотенцем и половой тряпкой? Плохи тогда дела! И еще хуже, если тетя разницу прекрасно видит, но все равно делает то, что делает.

– И знаете что, лучше вы ничего не трогайте. Вытрите пол и все! Отдыхайте.

– А ты?

– А я скоро буду.

– Но я хочу обедать.

– Обедать будем вечером, – пообещала ей Жанна. – Сейчас мне некогда. Еду к вам домой, наводить там порядок.

– Да, это очень хорошо, – неожиданно быстро согласилась тетушка. – Дам тебе список вещей, которые я забыла вчера у себя дома.

– Сейчас не надо.

– Но я без вещей…

– Столько кутелей притащила вчера, и все без вещей!

Но Жанна опять напомнила себе о квартире, которую можно сдать за живые деньги, и терпеливо произнесла:

– Я вам из вашей квартиры позвоню, и вы мне продиктуете список. А то сейчас у меня все равно голова кругом идет, я половину по дороге забуду. Все, целую, я побежала.

– Возьми хотя бы ключи.

Тетушка протянула Жанне связку ключей, но когда Жанна направилась к дверям, снова остановила ее:

– Но как быть с обедом? Мне необходимо регулярно питаться.

– Знаете что, – разозлилась Жанна, – блины вы уже нажарили, кисель сварили. Что вам еще?

– Что-то на обед, – повторила тетя, и было ясно, что просто так она не сдастся.

– Хотите, сварите тогда еще суп, как и собирались.

– А где кастрюля?

Опять двадцать пять! Но Жанна вновь напомнила самой себе о грядущем богатстве и быстро полезла в шкафы.

– Вот кастрюля. Вот картошка. Вот морковь. Вот грудинка.

Выставив тетушке все необходимое на стол, она наконец смогла заняться делами. Уж как-нибудь сварит тетушка суп. Испортить это блюдо крайне трудно. Впрочем, насколько успела заметить Жанна, тетушка у нее в плане кулинарии была невероятно «талантлива». Может, и с супом ей удастся удивить племянницу.

Глава 3

Когда Жанна добралась до квартиры тетушки, ее снова поджидал сюрприз. Возле двери стоял рослый плечистый мужик, на вид лет тридцати – тридцати пяти, который жал на кнопку звонка. Глядя на то, как упорно он держит свой толстый палец на маленькой пимпочке, Жанна испытала смутную тревогу. А уж когда он заколотил в дверь, крича: «Открывайте! Я знаю, что вы дома!» – Жанна встревожилась еще больше.

Когда мужик взревел: «Ну, старая перечница, ты у меня еще попляшешь!» – она и вовсе уверилась, что мужик имеет претензии к обитателям данной квартиры. А так как до сего дня тут обитала ее тетушка, то Жанна сделала логичный вывод, что претензии у этого типа именно к ее тетушке Любови.

Откуда тут взялся этот мужик? Что ему нужно? Оставалась слабая надежда, что это водопроводчик или электрик, которого тетушка вызвала для какой-то надобности, а затем по рассеянности и забыла.

И Жанна спросила:

– Вы кто?

Мужик повернулся к ней всем корпусом, морда у него была красная и злая. И Жанне внезапно стало страшно. С опозданием она заметила, что в руках у этого типа нет ни чемоданчика, ни чего-либо другого, что позволяло бы заподозрить в нем работника ЖКХ. Да и одет этот тип был вполне прилично, никак не в рабочую робу. И с чего Жанне вздумалось считать его водопроводчиком?

Она продолжала вглядываться в этого персонажа. Точно не водопроводчик. На запястье болтаются дорогие часы. Куртка и штаны пошиты фирмой, которая дряни не шьет. Опять же из кармана выглядывает брелок от машины. Да и лицо этого мужчины показалось Жанне где-то даже симпатичным. Если сделать скидку на красноту и злость, то парень был очень ничего себе.

Вот только что ему тут понадобилось? И хотя Жанна наморщила лоб от усердия, на ум ничего дельного не приходило.

– Вы кто? – повторила она свой вопрос, так как мужчина сверлил ее ответным взглядом совершенно молча.

– А тебе какое дело?

– Такое, что вы звоните в дверь моей квартиры.

– Твоей квартиры?

Кажется, мужчина был поражен.

– Вот эта квартира твоя?

И он ткнул в дверь квартиры тетушки.

– Моя.

– Врешь!

– Кто вы такой? – в третий раз спросила у него Жанна. – Отвечайте быстро, а в противном случае я вызываю полицию.

– Зачем полицию-то?

– Может быть, вы грабитель какой или вор. Пронюхали, что квартира пустая, вот и решили поживиться на халяву.

На самом деле грабить в квартире тетушки было особо нечего. Любовь к вкусностям и деликатесам перевешивала в тетушке все другие стремления. Ни техники современной, ни модной мебели у нее не имелось. То золотишко, что у нее было, тетушка надела на себя. Да и немного его было. К тому же для вора мужик вел себя слишком нагло и шумно.

– Ишь ты, шустрая какая! – возмутился он. – В полицию она пойдет! А если я тебе скажу, что квартира эта моя?

– Как это ваша? Вовсе она не ваша! Она принадлежала моей тете.

Жанна сказала в прошедшем времени, потому что мысленно уже считала квартиру своей. Других родственников у тетушки нет, ясно, что квартиру она завещает либо Жанне, либо Алине, к которой, видимо, привязалась. Вчера вечером даже какие-то игрушки принялась ребенку мастерить. И играла с Алиной с явным удовольствием, они и пели, и танцевали, и стишки рассказывали. Вообще, будучи в хорошем расположении духа, тетя была веселым и заводным человеком. Вот только жалко, что хорошее расположение духа у нее бывало крайне редко. А приступы неумеренного, даже неестественного оживления сменялись затяжными приступами депрессии и даже вспышками злобы.

Мужика слова Жанны насторожили:

– А почему это ты сказала «принадлежала»?

– Потому!

Голос Жанны прозвучал значительно. И мужик насторожился еще больше.

– Квартира принадлежала и принадлежит моей тете, – повторила Жанна.

– И в каком это смысле тете?

– Родной моей тете!

– Хочешь сказать, что ты племянница старухи?

– Если вы про мою тетушку Любовь Михайловну, то да, я ее племянница.

Какое-то время мужик молча мерил Жанну взглядом. Много времени ему на это не понадобилось, Жанна была невелика ростом. Всего-то метр в кепке. Но жизненной силы и энергии при ее маленьком росте у девушки было в избытке. На трех таких вот рослых мужиков вполне бы хватило и осталось бы еще на какую-нибудь среднестатистическую офисную тетеньку.

– А мне по фигу, чья ты там племянница. Квартира моя. По завещанию моя!

– По какому завещанию?

– А вот по этому!

И мужик в самом деле вытащил из кармана какую-то бумагу и сунул ее Жанне под нос.

– Глянь, если не веришь.

Жанна подошла и взяла из его рук бумагу.

– И не боитесь мне его давать?

– Это же ксерокс! – заржал мужик.

– Цветной?

– Дура темная! Про цветной ксерокс никогда не слышала?

Но Жанна не обратила внимания на его хамство. Она жадно читала.

– Гражданка Сергеева Любовь Михайловна, год рождения… Тра-та-та… Ах, вот, завещает свою однокомнатную квартиру на улице Красных… Кубышкину Андрею Семеновичу! Андрей – это вы?

– Я!

– Мама родная! – не сдержавшись, вскрикнула Жанна. – Откуда у вас это завещание? Где вы его взяли?

– Интересное кино. Племянница, а не знаешь, что я за твоей теткой вот уже третий год ухаживаю.

Жанна оторопела. Ухаживает? В смысле ухлестывает? Неужели это и есть один из тех поклонников, о которых без умолку трещала ее тетушка? Если так, то честь и хвала старой кокетке. В ее возрасте заловить такой вполне приличный вариант… Даже Жанна бы от такого мужчины не отказалась. Ну, в смысле, если бы он не претендовал на ее квартиру, точно бы не отказалась. А так-то они злейшие враги и конкуренты.

Потому что чем дольше вглядывалась Жанна в лицо Андрея, тем меньше она видела в нем намеков на какие-то теплые чувства к ее тетушке.

– Тебе не тетушка моя нужна, а ее квартира!

– Ясное дело, что квартира, – фыркнул Андрей. – Говоришь, откинулась бабка?

Жанна ничего такого не говорила, но возражать не стала. Пусть Андрей чего-нибудь скажет по этому поводу.

И Андрей сказал.

– Давно пора, – произнес он удовлетворенно. – Бабка мне всю кровь выпила. По два раза в год отдыхать желает. Да все в лучших санаториях. Ривьеру требует. С трудом уломал вместо Франции к нам в Зеленогорск съездить. Там тоже Ривьера, только Северная.

Ах, вот о какой Ривьере шла речь. Жанна ощутила нечто вроде облегчения. Сама-то она никуда круче Египта не летала, было бы трудно признать, что старая тетушка кое в чем обошла ее. А так при случае Жанна сумеет поставить родственницу на место, если та снова вздумает тыкать ей в лицо тем, какая она крутая и какая дрянь и поломойка Жанна. Но в то же время Жанна почувствовала и нешуточную тревогу.

Если тетушка брала деньги у этого типа на свой отдых, то он может потребовать их с нее через суд. Или как-то иначе попытаться их стребовать. Нельзя говорить ему, где тетушка. Пусть поищет.

И Жанна изобразила удивление:

– А почему вы сказали, что тетушка откинулась?

– Ты сама сказала.

– Нет, не говорила.

– Говорила. Ты сказала, квартира принадлежала. А потом поправилась: принадлежала и принадлежит. Разве тетя умерла?

– А разве нет?

– Я не знаю.

– Как не знаешь? – возмутился Андрей с видом человека, обманутого в своих лучших ожиданиях.

Жанна не стала отвечать ему на этот вопрос. А вместо этого спросила сама:

– Почему вы стучите и шумите? Тети разве нет дома?

– Нет.

Мужик бросил подозрительный взгляд на девушку.

– А ты точно ее племянница? Что-то она мне о тебе ничего не говорила.

– А кто же я тогда?

– Конкурентка! Может, бабка и тебе завещание решила настрочить. Так ты учти, я тут первый.

– Пожалуйста, – сделала безразличное лицо Жанна. – Кому тетя захочет, тому и завещает. На кого последнего завещание написано, тот и в дамках. А вы не знали?

– Ну, я так просто тебе не дамся. Не вздумай меня обойти!

– И не собиралась вовсе. Все будет решать тетя.

– Она уже все решила!

И Андрей снова сунул Жанне завещание под нос.

– Ясно тебе? Никаких племянниц в нем нету! Квартира одному мне достанется!

– Пока еще рано о чем-то говорить. Или вы уверены, что тетя мертва? Может, вы ее сами… того?

Жанна нарочно провоцировала Андрея, стремясь отвлечь его от неправильных мыслей. Сейчас важно вытрясти из этого типа как можно больше. А пока он в растерянности и не знает точно, что с тетушкой, они вроде как в одной лодке. Может, чего и выболтает ей этот пижон в красных тапочках.

Под курткой Андрей был одет в спортивный костюм, а на ногах у него красовались спортивные туфли. И все бы ничего, но были эти туфли такого темно-розового цвета, который смотрелся почти красным. Но все же именно почти, а на деле оставался розовым. И Жанне, которой нравились строго одетые мужчины, стало смешно. И от его туфель, и от того, как он испугался ее намека.

Услышав, что Жанна намекает, что он расправился с Любовью Михайловной, парень даже затрясся.

– Ты это… того… Чего говоришь-то?

– Откуда я знаю. Тети нет, к телефону она не подходит, может быть, вы ее уже под елочкой в лесу закопали.

– И на кой я тогда в дверь бы к ней колошматился?

– Может, это спектакль. Или хотите внутрь попасть. Сейчас потребуете дверь вскрыть, и все, вы в квартире.

– Кабы я старуху убил, у меня бы ключи от ее хаты были.

– А у вас нет?

– Нет. У меня ключей от ее хаты нет.

Жанна ощутила мимолетный триумф. А вот ей тетушка ключики сама дала. Но говорить об этом Андрею она не стала. Еще расстроится бедняга. И так вон на нем лица нету, смотрит на нее, словно не верит, что судьба подкинула ему такую подлянку. У бабки, которую он взялся опекать, племянница нарисовалась. Но Жанна не собиралась жалеть доверчивого простака. Не надо быть таким дураком, чтобы тебя даже старуха смогла развести.

Спроси Андрей совета у Жанны, она бы уж ему объяснила: если ты, голубчик, и впрямь вздумал заграбастать себе квартиру одинокого пенсионера, заручись чем-нибудь понадежнее завещания. Например, договором ренты. Его пенсионеры подписывать не любят, потому что расторгнуть его практически невозможно. Вот с рентой тетушка была бы повязана по рукам и ногам. А так с завещанием, пусть даже и оформленным у нотариуса, извините, дорогой Андрюша. Завтра она откажется от завещания, и прощай, голубок. Даже если и удастся доказать через суд, что какие-то суммы ты на тетушку тратил, то как доказать, что это было из-за квартиры, а не подарки. А возвращать подарки ни один суд тетушку заставить не может. Это дело исключительно добровольное. И даже если обяжут ее что-то возместить Андрею, так что там она вернет со своей-то пенсии?

– А у тебя?

– Чего?

– Ключи, спрашиваю, у тебя есть?

– Нет, – соврала Жанна, не моргнув глазом.

– Тогда я даже не представляю, что и делать.

– Я тоже.

– Может быть, полицию вызвать? Пусть дверь вскроют? Вдруг она там… пахнет?

Ломать дверь? Жанна встревожилась. Нет, портить имущество тетушки она не даст.

– Пожалуй, это самый разумный вариант.

Жанна забеспокоилась еще больше. В голосе Андрея слышалась решимость. А при наличии у него на руках завещания или даже его копии, ему могли пойти навстречу. Надо было срочно убедить Андрея в том, что тетушка жива.

– Ладно, я пойду, – произнесла Жанна. – Если хочешь ломать, то делай это один. Не желаю, чтобы потом тетя предъявила мне какие-то претензии. И учти, я ей скажу, что отговаривала тебя, но ты не послушался.

– Сам сломаю, сам новую поставлю. Отвали! – огрызнулся на нее Андрей.

И Жанна отвалила. Но далеко она не пошла. Спустилась вниз и сразу же набрала номер тетушки.

– Ты доехала? – откликнулась та. – Ну, записывай, что мне привезти из вещей.

Жанна зашипела на нее:

– Заткнитесь и слушайте меня внимательно! До вещей ваших мне никак не добраться.

– Почему? – притихла тетушка.

– Тут возле вашей квартиры Андрей собирается взламывать вашу дверь.

– Ка-какой Андрей?

– Память отшибло? – злобно выпалила Жанна. – Освежить? Тот самый, на которого вы завещание оформили!

Тетя замолчала окончательно.

– И когда вы собирались мне об этом сказать? – наседала на нее Жанна.

– Честное слово, я собиралась. Просто забыла.

– Тетя, если бы я знала про этого Андрея, я бы никогда не повезла вас к себе.

– Да я откажусь от завещания хоть завтра. Сегодня хочешь? Приезжай, пойдем к нотариусу и все оформим. Я и сама жалею, что с ним связалась. Знаешь, я его даже теперь боюсь.

Жанна уже немного успокоилась и принялась соображать.

– Нельзя, чтобы он сломал вам дверь. Вряд ли он теперь станет ее чинить.

– А что же делать?

– Позвоните ему и скажите, что вы живы и здоровы.

– А если он спросит, где я?

– Соврите ему что-нибудь. Скажите, что отдыхаете.

– Где?

– В Геленджике!

– Хорошо, – безропотно согласилась тетушка и отключилась.

Похоже, она и впрямь струхнула. Из всего разговора Жанна вывела для себя следующее. С Андреем ее тетушка связалась не от хорошей жизни. И видимо, теперь искренне жалеет об этом. Но деньги она у него брала. И как быть с этим обстоятельством?

«Проблемы будем решать по мере их поступления», – утешила саму себя Жанна и стала ждать результатов своего звонка.

Они не заставили себя ждать. Андрей выскочил из подъезда, снова красный и злой. Увидев Жанну, он на мгновение притормозил возле нее и буркнул:

– Жива. В Геленджике отдыхает.

– Где?

– Где слышала! – схамил Андрей.

Он был серьезно озабочен и не скрывал этого.

– Видать, еще кто-то у старухи появился. Иначе с чего бы это ей вдруг в санаторий укатывать? Раньше она только за мой счет и за счет государства каталась. Но за его счет она в этом году уже отдохнула. Больше ей ничего не светило. Я ей денег тоже не давал. Скопить она не могла.

– Почему?

– Потому что транжира. Все деньги на разные лакомства тратит. На лекарства иной раз и то не остается. А сколько сожрать может, я прямо диву давался. Мешками ей колбасу-сыр-мясо-сливки-оливки таскал, а ей все мало. То и дело звонит, Андрюшенька, когда ты ко мне приедешь? Честно сказать, достала она меня. Если бы не те деньги, что я в нее уже вложил, давно бы плюнул и забыл про нее. Черт с ней, с квартирой, здоровье дороже.

– Вот и не переживайте, тетушка нашла вам замену.

– А пошла ты, – беззлобно ответил Андрей. – Сама-то не пожалей потом.

– Ты это о чем?

– Если со старухой вздумаешь связаться, не кайся потом. Она еще тот цветочек. Только кажется этаким одуванчиком, а на самом деле плющ!.. Да не простой, а ядовитый!

И с этими словами Андрей прошел к своей машине. У него была массивная черная «Тойота». Совсем не подходящая машина для человека, который разгуливает по городу в спортивном костюме и розовых тапочках. Впрочем, может, это и не его машина? Друг, например, дал покататься. Или любимая женщина. Или Андрей вообще работает шофером, и это его служебная машина.

Уже сев на место водителя, Андрей неожиданно опустил стекло на передней дверце и повернул голову в сторону Жанны.

– Учти еще одно. Если старуха такие фокусы не первый раз проворачивает, то дело может закончиться худо.

– Ты угрожаешь?

– Я-то человек мирный. Но вот другие… Другие могут и обидеться.

И с этими словами он ударил по газам, отчего его машина буквально сорвалась с места. «Мирный человек» оставил на асфальте длинные черные следы от горелой резины колес своего автомобиля.

Выждав, пока машина Андрея и он сам скроется из виду, Жанна вошла обратно в дом. Надо же выполнить задание тетушки. Да и квартиру убрать нужно. Хотя с ее сдачей, как теперь понимала Жанна, могут возникнуть серьезные осложнения. Если Андрей или другие, кого тетушка поводила за нос, примутся биться в двери и размахивать завещаниями, то потенциальные жильцы просто разбегутся. А несмотря на заверения Андрея в собственной «мирности», у Жанны были на его счет большие сомнения.

Даже если тетушка откажется от своего завещания (а она от него, конечно же, откажется прямо сегодня), оставался вопрос моральной ответственности перед Андреем. Насколько сильно обидится он, когда поймет, что Любовь его банально кинула? И каковы будут его действия? Следовало еще раз все хорошенько переосмыслить. И прибираясь в квартире, Жанна об этом только и думала. Так что в итоге, выходя из дома, для вечернего разговора с тетушкой была полностью готова.

Одного она не учла. Слежки. Когда Жанна выволокла из подъезда два баула, набитые вещами, которые тетушка сочла совершенно необходимыми на новом месте, и остановилась немного передохнуть, на нее внимательно уставилась холодным взглядом незнакомка. Вернее, сначала она впилась глазами в одну из сумок, которую Жанна извлекла из шкафа у тетушки и в которую сложила ее вещи. Сумка была приметная. Большая, легкая и прочная, она была украшена на боку красочной аппликацией в виде то ли сказочной жар-птицы, то ли павлина. Вот с этой сумки взгляд незнакомки и переполз на Жанну.

Та не заметила на себе чужого взгляда. Она не оглянулась, а лишь поправила волосы, потому что ей вдруг показалось, что их мимолетно коснулась какая-то легкая паутинка или насекомое. Ничего подозрительного не найдя, она встряхнулась, подхватила сумки и бодро потрусила в сторону станции метро. Оглядываться теперь ей назад не было ни нужды, ни резона, ни возможности.

Тяжелые сумки здорово оттягивали Жанне руки, так что ворочать головой даже вправо-влево ей было затруднительно. Стоило чуть двинуть головой, как у Жанны тут же начинали ныть и без того чрезмерно перегруженные мышцы шеи и плечевого отдела позвоночника. Поэтому передвигаться она предпочитала, вытянув вперед шею, так ей удавалось немного облегчить тянущую боль.

И конечно, Жанна не заметила, как после ее ухода от стены тетушкиного дома отделилась невысокая худая женщина, которая и двинулась следом. Женщина не делала попыток напасть на Жанну или причинить ей какой-то иной вред. Она просто шла за ней, не сводя с нее переполненных лютой ненавистью глаз. И ни у кого, кто мог это видеть, не осталось бы сомнений в том, что к Жанне у этой женщины есть какой-то весьма серьезный разговор.

– Дрянь! – шептали губы женщины беззвучные проклятья. – Гадина! Ты у меня еще попляшешь! Ты у меня еще узнаешь!

Злобные высказывания, летевшие в спину Жанны, могли бы легко свалить ее с ног, но девушка даже не дрогнула. Оно и понятно, проклятия предназначались не ей, а совсем другому человеку, которого и поджидала странная женщина у подъезда дома Любови Михайловны. Поджидала, поджидала, а встретила в итоге Жанну.

Не подозревая о странной преследовательнице, Жанна добежала до станции метро и нырнула вниз. Незнакомка последовала за ней, не раздумывая. Если бы она могла, то прожгла бы в Жанне дырку. Но увы, дырки не получалось.

– И куда несется! – злилась незнакомка. – На каблуках, а прыгает. Коза!

Жанна сегодня была в сапогах на внушительных шпильках, но это не мешало ей передвигаться весьма резво. Еще ее дедушка говорил: «Чем сильнее нагрузишь ишака, тем быстрей он идет». Вот и Жанна набрала столько, что теперь ей не терпелось избавиться от тяжеленных сумок побыстрее.

Если бы кто-то мог видеть этих двух женщин со стороны, то он бы неизбежно отметил их странное между собой сходство. Словно бы мать и дочь или сестры – старшая и младшая. Сильно старшая и сильно младшая. Разница в возрасте между ними составляла лет десять-пятнадцать. Но при внешнем сходстве их лиц, движений и фигур, была между ними и разница. Жанна была одета с претензией на шик, даже полушубок норковый у нее имелся, но все-таки многие мелочи выдавали в ней человека небогатого, каким она в сущности и являлась. А вот в ее преследовательнице невозможно было заподозрить малоимущую. Хоть на ней и был пуховичок, но одета она была с той самой особенно изысканной простотой, которая, как всем хорошо известно, покупается лишь за очень и очень большие деньги.

Таким дружным тандемом – Жанна впереди, незнакомка позади, они доехали до Сенной площади, где Жанне нужно было выходить. Незнакомка не отстала от Жанны и когда они оказались с ней наверху. Никакого сомнения не оставалось, она преследовала именно Жанну. Оказавшись на Садовой улице, она двинулась за Жанной, явно намереваясь проводить ту до самого ее дома.

Жанна еще прибавила шагу. Как лошадь, чувствуя близость дома, прибавляет шагу, так и у нее словно крылья за спиной выросли. Второе дыхание открылось. А все спасибо родной Садовой улице. Как же сильно Жанна ее любила! Может, для кого другого ничего хорошего в этом месте и не имелось, но Жанна бы с пеной у рта отстаивала, что лучше места на свете не найдешь.

Это был ее дом, тут она родилась, росла и выросла, и она любила эту шумную и в летние месяцы пыльную и душную улицу. И все равно, когда бы ее ни спросили, где она хочет жить, она бы неизменно ответила: только здесь, на своей любимой Садовой!

Глава 4

Уже подходя к дому, Жанна позвонила тете на мобильный.

– Алло, тетя? Как у вас дела?

– Все в порядке, деточка.

– Суп готов?

– Суп?

Голос родственницы звучал так, словно она начисто забыла про свое обещание.

– С супом все в порядке. И я пообедала в кафе, за меня не беспокойся.

– Я уже подхожу к дому. Вы можете выйти вниз?

– Зачем это?

– Взять у меня сумки.

– И что мне с ними потом делать?

– Отнести наверх.

– У тебя четвертый этаж, – напомнила ей тетя. – Я вчера еле-еле вскарабкалась сюда с твоей помощью, а ты хочешь, чтобы я сегодня проделала этот путь одна?

Допустим, вчера-то ее тетечка очень резво прыгала по ступенькам. И сумки наверх волокла, будь здоров. А сегодня зачем-то изображает из себя слабенькую. Что за новая игра? Или вчера тетю так напугало упоминание о Мисюсе, что она была готова дать драпака из своей квартиры куда угодно? И кстати, что это еще за Мисюсь?

Решив, что ей во что бы то ни стало надо хорошенько потолковать с родственницей еще и об этом персонаже, Жанна вновь включила слух и услышала:

– И ты хочешь, чтобы я сначала одна спустилась вниз, а потом также одна поднялась наверх?

– Почему одна? – хмыкнула Жанна, решив свести все к шутке. – С вами будут сумки!

– Ты сошла с ума. Но так и быть, я все равно сейчас гуляю неподалеку от дома. Подойду, возьму парочку пакетов… те, что полегче.

Гуляет она! Жанну затопила волна дикого возмущения. Пока она корячилась у тетки в квартире, отмывала на редкость замызганный пол, снимала занавески, обметала по углам паутину, драила плиту и раковину, и все равно не сделала и десятой части задуманного, ее тетка приятно проводила время! Гуляла! Кушала в кафе!

– Я там врастопырку, попой кверху стою, а эта тут гуляет! – вырвалось у нее, когда она закончила разговор. – Барыня нашлась!

Эти слова долетели до тощей женщины, преследовавшей Жанну. И по ее лицу скользнула мимолетная, но очень злорадная ухмылка.

– Так тебе! – прошептала она. – Поплатишься ты за свою жадность! Старуху к себе взять решила! На наследство польстилась! Будет тебе наследство. Дырка от бублика тебе будет, а не бабкины камни.

И незнакомка злорадно расхохоталась. Она слишком увлеклась, и Жанна, услышав позади себя какие-то громкие звуки, обернулась на нее. Незнакомка тут же умолкла и нырнула в толпу. Спрятавшись там за спиной какого-то похожего на бегемота гражданина, женщина с досадой выругалась:

– Черт! Теперь она меня видела!

Но тут же вновь заулыбалась с самым довольным видом.

– Ничего, значит, так и надо было. Все в этом мире делается для нашего блага. И этот случай, конечно, не исключение. Все на пользу, все на благо.

Внушение помогло. Незнакомка перестала беспокоиться, и слежка за Жанной продолжилась. Впрочем, сама Жанна даже не заметила преследовательницы. Да и долго незнакомке скакать за Жанной больше не пришлось. Тетушка уже подходила к парадной, и возле нее эти две женщины встретились. Веселая, словно птичка, тетушка и взмыленная до последней степени Жанна.

– Сколько ты всего привезла! – всплеснула руками тетя, не делая при этом даже попытки помочь Жанне.

– Дверь откройте!

– А где пожалуйста? – надулась тетя. – Я еще раньше заметила, что ты очень дурно воспитана, моя дорогая. А я тебе так скажу, воспитание – это вторая натура. Если человек воспитан, то его и в обществе приличном всегда примут. А если он хамнит, то рассчитывать ему не на что.

– Пожалуйста, – прохрипела девушка. – Откройте дверь! У вас ведь есть ключ от домофона! Достаньте и приложите его к замку!

Жанна еле переводила дыхание. Несмотря на прохладный ветер, она здорово вспотела. А еще надо было закинуть сумки на четвертый этаж, потом спуститься, бежать за Алиной в садик, а оттуда по магазинам и снова наверх. И внезапно Жанне показалось, что она не сможет этого сделать. Вот не сможет, и все. Сил просто-напросто не осталось. Но потом она взяла себя в руки, стиснула зубы и приказала себе не раскисать.

Поручив тете пару пакетов, Жанна помчалась наверх. Она надеялась, что успеет хотя бы умыться, пока тетя будет подниматься. Но не получилось. Тетушка забуксовала на середине пути. И Жанне же пришлось спускаться вниз, чтобы потом тащить наверх и пакеты, и старушку. Тетушка еле перебирала ногами, и Жанна вконец выбилась с ней из сил. Но внезапно ее осенила одна идея.

– Вот что, – едва переводя дух, произнесла девушка. – Сейчас я бегу за Алиной, всех детей уже, наверное, разобрали. Но когда я вернусь, мы с вами потолкуем про Мисюсика. Кто он? Откуда? И как бы вам от него отделаться.

Жанна угадала верно. Тетушка вмиг перестала умирать, ноги у нее зашевелились, а сама она стала оглядываться по сторонам, словно ожидая появление этого Мисюсика прямо из стен.

– О чем ты говоришь, Жанночка? – пролепетала Любовь, на которую упоминание имени Мисюсика производило магическое действие.

Она вновь стала милой, ласковой и услужливой тетушкой, именно той, которую вчера вечером, поддавшись ласковым уговорам, Жанна и забрала к себе. Надо же, подивилась про себя девушка, а имя Мисюсика действует на тетку безотказно! Не зная, кто это такой на самом деле, Жанна тем не менее преисполнилась горячей признательности к этому человеку. Его имя действовало на ее тетушку, словно волшебное заклинание, превращая ту из жеманницы и эгоистки в вполне себе нормальную старушку.

Кроме того, имя Мисюсика помогло тетушке обрести былую легкость ног и подвижность суставов. Она взлетела наверх, словно горная козочка.

– Ты его видела? – встревоженно допытывалась она у Жанны. – Разговаривала с ним? Жанна, не молчи, ответь мне! Ты видела этого страшного человека?

Тетушка была настолько сильно взволнована, что даже не пыталась скрыть свой страх.

– Вы его боитесь? Этого Мисюсика? Кто он такой?

Глаза у родственницы забегали. Ей и правду хотелось сказать, и все карты перед племянницей раскрывать она не спешила.

– Тетя, нам с вами жить. Сегодня я узнала, что вы не сказали мне про Андрея и написанное на него завещание. Завтра я узнаю, что вы еще кому-то что-то должны. Я не хочу играть с вами вслепую. Либо вы мне все рассказываете, как вы жили до моего появления и с кем дружбу водили, либо мы с вами прощаемся, и вы возвращаетесь к себе домой.

Тетушка выглядела совершенно несчастной.

– Ты же собиралась сейчас бежать за Алиной, – слабым голосом напомнила она Жанне.

– Прямо сейчас я и побегу. А вы присядьте и подумайте! Надеюсь, когда мы вернемся, у нас с вами состоится плодотворный разговор. Уверена в этом.

И Жанна, даже толком еще не отдышавшись, припустила вниз по лестнице. Выскочив на улицу, она побежала в сторону детского садика. Все ее мысли были лишь о том, что она скажет воспитательнице и как оправдается за свое опоздание. Больше ни о чем она думать просто не могла. Жанна знала, что к пяти часам почти всех детей их родители или другие родственники уже разбирали. За кем-то приходили бабушки, за кем-то старшие братья или сестры, тети, дяди или соседи на худой конец. Но ей пока что некого было попросить о такой услуге на постоянной основе. Вот если бы тетушка смогла забирать Алину… Хотя бы только забирать!

Отводить ребенка в садик с утра Жанна успевает и сама. А потом на работу! И работать, работать, пусть много и тяжело, но лишь бы видеть результат своих трудов. Лишь бы знать, что у Алины будут игрушки не хуже, чем у других детей. И одевать она своего ребенка станет не в обноски с чужого плеча, а в собственноручно купленные платьица, согласно своему вкусу и желанию.

Впрочем, Жанна всегда была склонна к своего рода самообману. А в последнее время она так привыкла лгать и притворяться, что постепенно стала заниматься этим и с самой собой. Она и сейчас обманывала саму себя. Ведь даже появись у нее свободные деньги, она все равно постарается продолжить получать от родственников материальную помощь. Почему бы и нет? Рассчитывать на то, что она сумеет заработать столько, чтобы послать к черту всех вокруг, нечего. Денег всегда не хватает.

Но ведь совсем не обязательно говорить родственникам всю правду. Пусть и дальше снабжают Алину красивыми платьицами, курточками и штанишками. Жанна была совсем не против такой прибавки к семейному бюджету. А на сэкономленные деньги они смогут славно отдохнуть летом. Так думала расчетливая Жанна. При мысли, сколько лет она уже не отдыхала, девушка пришла в отчаяние. Получалось, очень уж долго.

– Да, тетушка могла бы здорово облегчить нам с Алиной жизнь. Ну, а мы в свою очередь облегчили бы ее. Надо только договориться с ней. И кажется, я знаю, как это сделать.

Жанна собиралась использовать магию имени Мисюсик. Уж коли оно так хорошо сработало те два раза, не подведет ее и в третий.

Занятая своими мыслями, Жанна вновь не заметила странную женщину, которая, казалось, ждала ее возле выхода из дома. Но на этот раз женщина не последовала за Жанной. Она осталась на Садовой возле парадной и лишь проводила убегающую девушку холодным внимательным взглядом.

В садике Жанну первым делом отругали. Она даже не удивилась этому. В последнее время ей приходилось выслушивать массу наставлений со всех сторон. Ничего не поделаешь, если ты мать-одиночка, то приготовься к тому, что очень многие захотят помочь тебе и в качестве самого верного средства выберут строгие нотации. Вот и Жанне пришлось выслушать от воспитательницы очередную лекцию о собственном безответном поведении и о том, что свои дела необходимо тщательно планировать.

– Впрочем, вам этого, наверное, уже не понять, – закончила свою речь воспитательница. – Если до сих пор не поняли, то нечего теперь уже и пытаться.

Жанна пыталась возмутиться, но воспитательница была права. Часы показывали уже начало восьмого, а рабочий день заканчивался ровно в семь. Так что она с удовольствием отчитала нерадивую родительницу. А когда Жанна приготовилась скандалить, отстаивая свое право на ошибку, воспитательница просто ускользнула от нее в дожидающуюся возле ограды садика машину.

Жанна с завистью посмотрела ей вслед. В машине четко просматривался силуэт мужчины. Кто это, муж или сын, девушка разобрать не могла, да ей это было и не важно. Важно было другое, что у этой женщины есть мужчина, который ее опекает. А у Жанны такого мужчины не было даже в проекте. Нельзя сказать, что ей он был так уж нужен, но все-таки для статуса было бы хорошо обзавестись каким-никаким, а все же мужчинкой.

Алина, радуясь приходу матери, прыгала вокруг нее. Девочка нисколько не устала от целого дня игр и развлечений с друзьями и теперь была не против поразвлечься еще и с матерью.

– Мама, пошли в детский магазин. Ты мне обещала! Еще вчера!

Жанна пыталась отказаться, но с Алиной не так-то просто бывало договориться, когда она решала поупрямиться. Вот и сейчас девочка явно планировала добиться своего любыми средствами. Не желая наблюдать сегодня еще и детскую истерику, а угомонить Алину, когда она разошлась, бывало непросто, Жанна пусть и нехотя, но все же согласилась:

– Хорошо. Пошли.

До магазина они шли долго, Алине хотелось обойти все детские площадки, которые встречались по дороге. Несмотря на то, что уже стемнело, девочка резвилась вовсю. Но когда дошли до магазина, Алина вдруг стала тормозить и обращать внимание исключительно на выставленные на прилавках других магазинов шоколадные батончики, печенье и конфеты. Даже упоминание про домик для счастливой семейки кроликов, смотреть на который они, собственно говоря, изначально и шли, не заставило девочку оторваться от созерцания сладостей.

– Может, ты голодная? – наконец осенило Жанну.

– Да. Я хочу кушать.

– Тогда бежим домой!

– Я прямо тут хочу! Вот это! И это! И те конфеты тоже!

Алина закапризничала, но Жанна не собиралась идти на поводу у дочери. Заходить в магазин, стоять там очередь ради какого-то одного батончика, когда в десяти-пятнадцати минутах ходьбы ждет и приготовленный тетушкой супчик, и горы надаренного к праздникам и еще не доеденного шоколада, просто безумие. Жанна умела быть экономной сама и планировала научить этому же и ребенка, так что сейчас она схватила дочь за руку и, больше не слушая возражений, быстро потащила Алину к дому.

– Идем, дома бабушка.

– Неправда! Галина Михайловна умерла.

Алина почему-то всегда называла покойную бабушку по имени и отчеству. Жанна никак не могла добиться от ребенка ответа, в чем причина такого обращения. Но одно было очевидно, Алина испытывала настолько глубокое уважение к покойнице, что иначе ее называть просто не могла.

– Галина Михайловна на кладбище. У нее там домик. Ты мне показывала, когда мы к ней ездили. Ты еще сказала, что когда-нибудь тоже там поселишься.

Похоже, в свое время Жанна наговорила при ребенке много глупостей. И сейчас она решила, что надо последить за своим языком и за тем, что она мелет.

Но на Алину она прикрикнула:

– Если ты немедленно не перестанешь тормозить, я поселюсь в домике у бабушки прямо сейчас!

– А я с кем останусь? – не по-детски встревожилась Алина.

– Одна!

Одной девочке быть совсем не хотелось. Не любила она этого и поэтому не нашла ничего лучше, чем разрыдаться. Голод, усталость и капризное настроение довершили начатое дело, и рыдания переросли в полноценную истерику. Жанна рассердилась. И на дочь, и на себя, и на весь мир, который был так несправедлив к ней. Ну, почему именно на нее навалилось столько всего? И муж оказался никудышный, и мать умерла, и работы приличной нет, и денег, соответственно, тоже. Да еще полусумасшедшая тетка навязалась со своими многочисленными проблемами, а дочка вместо того, чтобы поддержать, наглеет и капризничает.

Кое-как она дотащила Алину до подъезда. Причем на лестнице терпение у Жанны уже отключилось, и она сказала дочери:

– Хочешь оставаться тут, оставайся.

А сама пошла наверх, не оглядываясь. Сил просто не было, чтобы уговаривать девочку. Алина еще немного похныкала, а потом принялась карабкаться следом за мамой. Это ей удалось проделать без особых усилий. Девочка была хоть и худенькая, но крепенькая и резвая. Жанна и сама когда-то в далеком теперь детстве была такой. Она стала убыстрять шаги, а следом за ней, повинуясь включившемуся соревновательному духу, Алина тоже ускорилась, стремясь догнать, а если повезет, то и перегнать маму.

И все же Жанна достигла дверей квартиры первой и сразу же поняла, что тут что-то не так. Входная дверь была открыта. Не совсем уж нараспашку, но все же замок не был захлопнут. И любой, абсолютно любой человек мог войти в квартиру.

– Еще новое дело!

Жанна не особенно испугалась. Брать у нее было особенно нечего. Но все же потерять последнее было бы обидно. И она кинулась внутрь.

– Любовь Михайловна, вы тут?

Никто Жанне не ответил. Однако в квартире было тихо и спокойно. Никакого особого беспорядка ни в прихожей, ни на кухне Жанна не обнаружила. На месте были и зимние сапоги, и норковая жилетка. На кухне обнаружилась мультиварка, никем не тронут был и кухонный комбайн. Однако входная дверь была почему-то открыта, хотя Жанна хорошо помнила, что, убегая, она захлопнула дверь.

– Тетя Люба, вы где?

Девушка обошла всю квартиру, заглянула в свою комнату и в комнату тетушки. Старушки нигде не было видно.

– Куда же она делась? Домой к себе уехала? Разговора про Мисюсика испугалась?

Вещи тетушки были на своих местах. Разве что отсутствовал ридикюль, и верхнего пальто на вешалке не было видно.

– Снова куда-то умотала. И чего не сидится человеку?

Жанна пошла на кухню, чтобы покормить Алину. Девочка давно уже вымыла руки и теперь с нетерпением поглядывала на кастрюлю с супом, стоящую на плите. Она втягивала воздух ноздрями и поглядывала то на мать, то на пустой стол перед собой. Жанна открыла крышку кастрюли, и в нос ей ударил запах чеснока. Похоже, тетушка сварила щи, но переборщила с чесноком. Но зачерпнув ложкой месиво, Жанна изумилась. Да, капуста тут присутствовала, и картошка тоже, но при этом сам суп был нежно-розового цвета. Возможно, тетушка добавила сюда еще свеклы?

– Ешь.

Алина опасливо принюхалась и поинтересовалась:

– А что это?

– Суп.

– А какой?

– Борщ.

– Это не похоже на борщ, – заявила дочь. – Я его не буду.

– Это еще почему?

– Он странный.

С трудом Жанне удалось уговорить девочку отведать хотя бы ложку. Алина набрала суп в рот, а потом вдруг выплюнула его в тарелку.

– Это еще что такое? – рассердилась Жанна.

– Я не буду, – заревела Алина. – Он сладкий!

Жанна попробовала сама. Что за ерунда? Суп на вкус и впрямь был сладким. Неприятная догадка осенила Жанну. Похоже, тетушка положила в суп остававшееся в банке ягодное повидло. Наверное, перепутала его с томатной пастой. Повидло во время варки растворилось, окрасив суп в розовый цвет и сделав его слишком сладким.

Пришлось отварить дочери пельмени. Хорошо еще, что у Жанны всегда был запас домашних, собственными ручками налепленных пельменей на случай появления внезапных гостей. Розовый суп Жанна хотела вылить в туалет, но потом решила оставить его до возвращения тетушки. Пусть скажет, что именно она варила. Компот? Или все-таки суп? Но время шло, а тетушка где-то задерживалась. Жанна несколько раз звонила ей на мобильный и несколько раз на домашний. Бесполезно. И там, и там никто не отвечал.

– Вот ведь старая шлендра, – сердилась и волновалась одновременно Жанна. – Где ее только носит? Уже десятый час, а ее все дома нет.

Жанна не представляла, что ей делать. Где искать тетю? Та не оставила на этот счет никаких указаний. Но наконец, когда часы показывали почти половину двенадцатого ночи, дверь тихонько скрипнула и в квартире появилась тетушка.

– Где вы были? – выскочила к ней Жанна. – И что за суп вы нам сварили?

Но она тут же осеклась, увидев, в каком состоянии находится ее тетушка. Любовь Михайловна была словно пьяная. Седые волосы старушки совершенно растрепались и упали ей на лицо, закрыв его.

– Что с вами?

Тетушка не отвечала. Жанна принюхалась. Запаха алкоголя вроде бы слышно не было. Однако что тогда происходит с тетей? Любовь Михайловну пошатывало, она глупо хихикала и строила из-под волос жуткие гримасы Алине, выглянувшей из комнаты. С помощью Жанны старушка с трудом доплелась до постели, куда и упала, продолжая хихикать и гримасничать.

– Куда вы ходили?

Но тетя не отвечала. Спряталась так, что ее и видно не было.

– С кем вы были?

Жанна не ожидала, что получит ответ на свой вопрос. Но затем губы тетушки слабо пошевелились, и Жанна различила:

– Мисюсик. Мисюсик меня нашел.

Вот и все, что она разобрала. Но и это ее встревожило не на шутку. Снова этот Мисюсик!

– О ком вы говорите? Кто этот Мисюсик?

Но тетушка уже спряталась под одеяло с головой и, кажется, задремала там. Решив, что выяснить у старушки всю правду про Мисюсика она сможет и завтра, Жанна пошла тоже готовиться ко сну. Было уже поздно. И в конце концов, тетушка вернулась, волноваться за нее больше не нужно. До утра с ней ничего больше не случится, уж об этом Жанна позаботится. Девушка тщательно заперла входную дверь на оба замка. Ключа от второго она тетушке не оставила, так что удрать среди ночи у беспокойной старушки точно не получится. Вот и чудно!

И в полной уверенности, что утром все разрешится, Жанна уложила дочь и заснула сама. Перед сном она не удержалась и еще немного подумала про таинственного Мисюсика. Кто это такой? Родственник? Знакомый? Вроде бы от родственников Жанне не приходилось слышать такого имени. Знакомый тетушки? Еще один?

И вообще, Мисюсик – это он или она?

Жанна спала и не слышала, как в соседней комнате за стенкой тихо поднялась и начала ходить по комнате старушка. Она явно что-то искала, рылась в своих вещах, в шкафу, в ящиках. Но вести себя старалась как можно тише. А когда один раз протяжно скрипнула половица под ногой, даже сдавленно выругалась. Голос у нее был какой-то странный. Но было ясно, что меньше всего на свете старушка хотела бы привлечь к своим действиям внимание племянницы.

Утро у Жанны всегда проходило в страшной спешке и хлопотах. Нужно было столько всего успеть сделать! Поднять, умыть, причесать и еще накормить завтраком Алину, которая в такую рань кушать совсем не хотела, а хотела лишь спать. Сама Жанна металась между ванной и кухней, где скучала над тарелкой каши ее дочь.

– Не хочу кашу.

Но Жанна была неумолима. Она знала, если не покормить Алину сейчас, в садике она точно не станет есть. И до самого обеда, а зачастую и после него будет ходить голодной. Иногда до самого полдника. Да и тогда поест лишь в том случае, если подадут сладкую творожную запеканку. А если будут морковные котлеты или тушеные овощи, то так и останется голодной.

– Ты должна поесть. Ради мамы! Хотя бы ложечку.

Алина вертела головой, ловко уклоняясь от ложки с кашей. В борьбе с дочерью Жанна расходовала силы, а результат был мизерный. Наконец с завтраком и утренними процедурами было покончено, и она потащила ребенка в садик. На улицах было еще темно и холодно, несмотря на то, что весна уже подбиралась к их городу. Днем солнышко припекало совсем по-весеннему, бежали ручейки, снег почти совсем растаял. Но все же ранним утром и вечером на улицах города бывало еще стыло и холодно.

После садика и уборки в офисе Жанна прибежала домой. Было уже пол-одиннадцатого, и она рассудила, что может разбудить тетю. Утром та не встала, чтобы их проводить. Даже из комнаты не выглянула. Но сейчас Жанна была настроена решительно. С тетей пора поговорить.

– Тетя Любовь! Тетя! Вставайте! Светлый день на дворе, а вы все спите!

Тетушка не отвечала. Накрывшись одеялом, она спокойно спала.

– Тетя, просыпайтесь! Нам необходимо поговорить про этого вашего Мисюсика.

Но на этот раз упоминание имени Мисюсика не оказало своего обычного благотворного воздействия. Тетя не пошевелилась. И Жанна даже грешным делом подумала, не померла ли ее родственница, и потрогала ее за выступающие округлости, но та вдруг, не высовывая головы из-под одеяла, глухим и в то же время сварливым голосом сказала:

– Убирайся! Убирайся из моей комнаты, дрянь!

– Тетя, вы ничего не перепутали?

– Пошла вон! А если хочешь быть полезной, приготовь мне завтрак!

От милой и приветливой старушки, обещавшей Жанне золотые горы и чуть ли не материнскую любовь, не осталось и следа. На ее месте вновь был злобный монстр, который не стеснялся гонять Жанну. Но не на ту напали!

И уперев руки в боки, девушка произнесла отповедь:

– Вот что, дорогая моя тетушка, если вам хочется позавтракать, а встать и приготовить самой желания нету, я, конечно, буду кушать сама и для вас приготовлю и завтрак, и обед, и даже в постель еду принесу. Но будьте любезны за это разговаривать со мной вежливо!

И что ответила на это тетушка? Она лишь отчеканила:

– Пошла вон отсюда, побирушка!

Обидеть сильнее Жанну было невозможно. Она ушла вся в слезах, не понимая, чем вызвала такое к себе отношение. Еще вчера тетушка клялась ей в теплых чувствах, а сегодня ведет себя, словно они вовсе незнакомы или Жанна ей что-то должна. Возясь на кухне, девушка приготовилась к новой схватке, даже заготовила речь. Но когда зашла в комнату тетушки, то обнаружила, что той и след простыл.

– Где же это она? – изумилась Жанна.

Жанна обыскала всю квартиру и вернулась назад в комнату тетушки в полнейшем недоумении. Тети Любови нигде не было. Пока Жанна плакала от обиды на кухне, родственница снова куда-то свинтила.

– Ну и пусть! Хоть бы совсем не возвращалась. Жила же без нее, и дальше небось проживу!

После этого Жанна наконец-то вывалила в унитаз содержимое кастрюли и почувствовала умиротворение. Сейчас наварит горохового, да с копчеными ребрышками супа, то-то будет вкусно, то-то хорошо! Тетя еще пожалеет, что так грубо и неучтиво обошлась со своей ближайшей родственницей. Ни Андрей, ни тот же Мисюсик никогда не станут так с ней возиться, как готова была делать это Жанна. Несмотря на свой, мягко говоря, странный характер, тетушка была Жанне чем-то близка. Родная кровь, что тут поделаешь. И сейчас, несмотря на нанесенную ей обиду, Жанна испытывала тревогу за старушку, бродящую невесть где и с кем.

– Ничего, еще объявится!

Но время шло, а тетушка не давала о себе знать. Жанна уже и за Алиной сбегала, и обед приготовила, и в квартире прибрала, а тетушка все не звонила.

Глава 5

От Любови Михайловны не было никаких вестей до самого вечера. Жанна даже начала думать, что тетушка вовсе не появится, но она неожиданно позвонила.

– Я тут приболела, – сказала она словно ни в чем не бывало. – Приезжай ко мне завтра.

Голос у нее и впрямь был осиплый. Жанна даже вначале ее не узнала.

– Тетя Любовь – это вы?

– Да, да, я!

– А я вас не узнала!

Старушка закашлялась, а потом хриплым голосом произнесла:

– Я звоню. Кому, кроме меня, ты еще нужна, убогая?

Жанна нахмурилась:

– Если вы хотите, чтобы я вас навестила, то вы выбрали странное начало для разговора.

– Это нужно прежде всего тебе, а не мне.

– Как это понимать?

– А вот и подумай. Жду тебя ровно к десяти. Успеешь?

– Подумаю.

Тетя, не прощаясь, тут же бросила трубку. А Жанна задумалась. Голос у родственницы был чертовски странный. А поведение и подавно. Сначала сказала, что перебирается жить к Жанне на Садовую, а теперь вернулась обратно к себе домой. Ну ладно, допустим, заскучала, затосковала, но вещи-то как же? Все вещи тети лежали на своих местах, куда их Жанна аккуратно распределила.

– Как же она там без своего тонометра? Без лекарств? Без ночной рубашки, наконец! Странная какая. Нет, совсем чудная. Чего ей тут-то не сиделось? Ну, не понравилось, сказала бы прямо. Перевезли бы мы ее обратно вместе со всеми пожитками. Что же так-то убегать?

Но чего Жанна хотела от своей тетушки? Ее ведь предупреждали многочисленные родственники, что тетя у нее слегка с приветом. Она им не поверила. А оказалось, что родственники еще пожалели Жанну, отозвались о ее тете очень мягко.

– Надо будет к ней все же завтра съездить, – решила девушка. – Пожилой человек, с головой не дружит. Вот только что она там ест? Холодильник я от всех продуктов очистила и даже выключила.

В общем, чем дольше Жанна размышляла, тем очевидней ей делалось, что затея с теткиным переездом оказалась неудачной. Старушка не так уж мечтала жить с Жанной. Просто по какой-то причине она очень боялась некоего Мисюсика, от которого и удрала к племяннице. Когда он позвонил с угрозами на тетин домашний телефон, она вначале ударилась в панику. Но потом, видимо, ветер переменил направление, тетя Люба помирилась с таинственным Мисюсиком и уже без всякого страха вернулась обратно в свое любимое гнездышко.

– А чего, разве плохо ей там? Я там все отмыла, отчистила, пропылесосила. Там теперь чистота и порядок, чего бы и не жить?

И все же, как ни сердита была Жанна на свою взбалмошную тетку, она не могла оставить ее без всякой помощи. Даже тапочек у бабки и то сейчас нету! В чем она там по линолеуму шлепает? В чулках или прямо босиком? Если босиком, так недолго и простудиться. Все болезни идут от холодных ног. А тетя Любовь жаловалась на больные почки.

Жанна позвонила тете домой, чтобы узнать, какие вещи ей нужно доставить в первую очередь, но та не взяла трубку.

– Дуется. Хотя чего дуется? Это я на нее дуться должна была бы. Наплела мне тут с три короба, вещи заставила таскать, а сама взяла и обратно к себе домой срулила. Нет, ну что за человек? И я тоже хороша! Связалась со старой идиоткой!

Жанна сделала еще несколько попыток дозвониться, а потом решила, что завтра поедет к тете прямо с утра. Отведет Алину и поедет. Но как же работа? Нет, если переезд тетушки вместе с ее пенсией и деньгами от сдачи квартиры откладывается, тогда пренебрегать своими должностными обязанностями никак нельзя. Если Жанну уволят за прогул, они с Алиной совсем загнутся.

Поэтому на следующий день Жанна вначале разобралась с уборкой офиса, которую проделала за рекордно короткий срок, правда, не без ущерба для качества. Но она тут же дала самой себе зарок, что в другой раз уберет все огрехи и буквально вылижет офис. Но не сегодня. Сегодня у Жанны было более важное дело. Она вновь нагрузила две сумки вещами, которые ей казались наиболее нужными и важными, и проделала сначала на метро, а потом пешком знакомый путь от своего дома до дома тетушки.

Вместо назначенного ей срока – десять утра, она оказалась возле дома родственницы лишь в начале двенадцатого. Да еще, подходя к дому тетки, Жанна увидела занятную картину. Из подъезда выходила знакомая фигура. Девушка прищурилась, чтобы лучше видеть, и довольно кивнула, соглашаясь со своей догадкой.

«Правильно, это Андрей. Только кто это там с ним?»

Удивление Жанны легко было понять. Вместе с Андреем из подъезда вышли трое крепких мужчин, которые окружали его со всех сторон и вроде как сопровождали к полицейской машине, припаркованной тут же. Жанна ускорила шаг. Сердце подсказывало ей, что там что-то случилось. Неспроста полицейские сажают Андрея в свою машину. Ох, неспроста! И еще происходит это возле дома тетушки. Ах, как нехорошо!

Жанна спешила не зря. Андрей ее тоже увидел, и его круглое лицо озарилось самой искренней радостью.

– Вот она! – закричал он, тыча в сторону Жанны толстым пальцем. – Вот эта племянница, о которой я вам говорил!

Теперь Жанна начала притормаживать. Ей очень не понравилась радость, которую буквально излучал Андрей. Если у человека, который вам совсем не друг, так сияют глаза при виде вас, то лично для вас это совсем нехорошо. Жанна даже подумала, а не повернуть ли ей вспять, но было уже поздно.

Андрей закричал снова:

– Держите ее! Держите! Это она старуху порешила! Точно вам говорю!

Жанна растерялась. Она видела, что к ней изо всех сил спешат двое молодых мужчин. В другой бы раз она порадовалась такой популярности у представителей мужского пола, но честное слово, сейчас ей было не до флирта! Полицейские подхватили Жанну под обе руки. Они также мягко разжали ее пальцы и забрали у Жанны обе ее сумки.

– Пройдемте.

– Ку… куда?

– С нами.

– А по какой причине?

За полицейских все объяснил Андрей. От восторга он даже не мог стоять на месте ровно, пританцовывал на кончиках пальцев, радостно приговаривая:

– На нее новое завещание написано. Она и убийца! А я тут ни при чем! Совершенно ни при чем! Старуху я не убивал. Это все она сделала!

Жанна взглянула на него с удивлением.

– О чем ты говоришь?

Но Андрей ей не ответил. Вместо этого он кинулся к одному из полицейских, который и выглядел постарше, и погоны на плечах имел посолиднее.

– Избавьте меня от общения с преступницей! А то она еще чего доброго и на меня набросится. Видели, что она со старухой сделала? Я не хочу, чтобы она и меня так же!

– Кто-нибудь объяснит мне, в чем, собственно говоря, дело?

Жанна здорово растерялась от всех этих событий, но старалась не подавать виду, что она напугана.

– Кого-то убили? – спросила она.

– А то ты не знаешь! – издевательски закричал на нее Андрей. – Вы посмотрите, граждане хорошие, что у этой типши в сумках! Уверен, что там вещи бабкины! Уже перетаскивает! Не терпится ей бабкиным наследством завладеть!

– Какое наследство? – недоумевала Жанна.

– Гадина! Еще и притворяешься! Верни мои деньги!

– Какие деньги?

Жанна попятилась от надвигающегося на нее Андрея. Вид у того был однозначно угрожающий, и она испугалась. Но полицейский быстро угомонил его:

– Все в отделение! Там во всем разберемся.

Так и получилось, что вместо визита к тетушке Жанне довелось оказаться в полицейском отделении. Нельзя сказать, что ей раньше не приходилось общаться с полицией. И свидетельницей выступала, и главной обвинительницей, но чтобы в роли подозреваемой оказалась она сама, такого с Жанной еще не бывало. Говорят, что все в жизни нужно попробовать, но лично она, будь это в ее власти, от такого опыта бы легко отказалась.

Вот только спрашивать ее никто не собирался.

Привезли их с Андреем в разных машинах, так что по пути поговорить им не удалось. Может, оно и к лучшему, что старший полицейский распорядился их разделить, очень уж агрессивно Андрей вел себя по отношению к Жанне. Полицейские были настроены куда дружелюбней, по крайней мере, поначалу.

– В чем меня обвиняют? Кого-то убили?

Жанна уже начинала понимать, что произошло. Но ей требовалось более внятное объяснение, чем собственные догадки.

– Тетушку убили?

– Гражданка Сергеева Любовь Михайловна приходилась вам тетей?

– Да. Родная тетка. Что с ней?

– Ее убили.

Жанна ахнула.

– Как?

– Все объяснения в отделении.

– Но хотя бы сказать, кто это сделал, вы мне можете?

– Пока нет.

– Но вы уверены, что ее именно убили?

– Да.

– То есть она не сама умерла?

Молодой полицейский взглянул на Жанну уже без прежней симпатии во взгляде.

– Я же вам сказал.

Тон его был настолько неприязненным, что Жанна заткнулась. Ей было о чем подумать и без того. Скорей всего, убили тетушку в собственной квартире. Андрей каким-то образом оказался на месте преступления и теперь пытается перевести стрелки на Жанну, называя ее главной подозреваемой. Но почему ее? Наследства тетка ей не оставляла. До нотариуса они дойти так и не успели. Все осталось как было. Завещание на имя Андрея в силе.

Именно это Жанна первым делом и сказала, когда ее привели в кабинет на допрос к следователю. Ей показалось, что он заинтересовался. Да и говорить он с ней после этого начал совсем другим тоном.

– Конечно, мы проверим ваши показания. Но если окажется, что вы сказали правду и наследником являетесь совсем не вы, тогда к вам все вопросы отпадут сами собой.

– Я сказала вам чистую правду, – произнесла Жанна тем более гордо, что на сей раз она и впрямь не врала.

Один из полицейских куда-то вышел, а Жанна принялась с любопытством озираться по сторонам. Кроме нее и следователя в костюме, который вел допрос, присутствовали еще два человека. Третий только что вышел. Итого, четверо на нее одну. Не многовато ли чести для простой подозреваемой? Ох, похоже, она у полиции в почетной роли подозреваемой главной.

– У вас с тетей были хорошие отношения?

О, тут Жанна могла много чего рассказать. Она с удовольствием поведала полицейским про странное поведение своей тети, которая сначала решила переехать к племяннице на Садовую улицу, а потом без всяких объяснений от нее свинтила.

– Представляете, где-то болталась позавчера весь вечер, я вся испереживалась, потом явилась около двенадцати ночи, то ли пьяная, то ли не пойми какая, под одеяло залезла, а утром обругала меня побирушкой и ушла. Целый день ее снова не было. Я уж думала, случилось чего. Нет, вечером вчера звонит, заезжай, говорит.

– Значит, с тетей вы жили на ножах?

– Просто характер у нее был такой.

– Какой? Скандальный?

– Можно сказать, что и так.

Следователь с удовлетворением кивнул.

– Именно так о потерпевшей и отзываются все ее соседи. Также соседи рассказывают, что к вашей тетушке и впрямь ходило много народу, в том числе и мужчин.

– Вот как.

Жанна была неприятно удивлена тем, что в словах тетушки оказалась хоть капля правды. Жанна-то думала, что Любовь Михайловна безбожно привирает о своих поклонниках. А выясняется, что мужчины к ней и впрямь заглядывали. Ладно, допустим, мужчины были, вот только с какими целями навещали они тетушку?

– Особенно запомнился соседям один высокий мужчина в темном плаще, шляпе и с усами, – продолжал следователь. – Уже в возрасте, но выглядел он до того загадочно, что о нем мне сказали сразу трое соседей. Хотя после разговора с ними у меня создалось впечатление, что во всем подъезде у вашей тети не нашлось ни одного доброжелателя. Люди говорят о ней исключительно плохое.

– Почему-то я совсем не удивлена, – пробормотала Жанна. – А не могли ли соседи и прикончить мою тетю? Раз уж вы говорите, что все они были дружно настроены против нее. Объединились, сговорились, да и… как ее убили? А теперь какого-то усатого, высокого и в шляпе придумали. Для отвода глаз, а?

Но следователь не ответил на этот вопрос. Вместо этого он внезапно спросил у Жанны:

– Когда, говорите, тетушка покинула вашу квартиру?

– Вчера утром, примерно часов в одиннадцать – начале двенадцатого.

– Выходит, сутки назад?

Жанна кивнула и продолжила:

– Где целый день она болталась, я не знаю. Может быть, что и дома сидела. Но домой я ей звонила, она не отвечала. И на сотовый звонила, она тоже не брала трубку. А вечером сама позвонила.

– Вчера вечером?

Жанна снова кивнула. Она видела, что следователь выглядит удивленным. Но так как совесть у нее в данном случае была чиста, она продолжала рассказывать:

– Позвонила и попросила, чтобы я к ней сегодня приехала. К десяти утра.

– Сейчас уже больше.

– Я немного задержалась. А разве это важно?

– Как знать. Продолжайте.

– Так вот, вчера вечером она мне позвонила, сказала, что заболела. Голос у нее и впрямь был простуженный. Ну, а так как все свои вещи она перевезла ко мне, то я решила, что будет правильней вернуть их ей. И сегодня приехала.

Следователь задумчиво посмотрел на Жанну, а потом произнес:

– Тетя вам звонила на домашний?

– Да.

– У вас на аппарате имеется функция определителя номера?

– Наверное. Не знаю.

– Как же так?

– Никогда ею не пользовалась.

– Значит, номер звонившего у вас не высветился?

– Нет.

– Тогда как вы узнали, что тетя звонит вам из дома?

– Она мне сама так сказала.

– Но голос ее показался вам незнакомым?

– Почему незнакомым? Он был хриплый, простуженный. Да, узнать ее было трудновато, но у меня, когда я болею ангиной, голоса вообще никакого нету. А тут можно было разобрать, что она хрипит.

Следователь откинулся на спинку стула. Он не сводил взгляда с Жанны, и она тревожно заерзала на стуле.

– А в чем дело? Почему вы так на меня смотрите?

– Потому что такого не могло быть. Вы мне тут либо круто заливаете, либо… либо сами стали жертвой чьей-то непонятной пока что аферы.

Жанна встревожилась. Она очень не любила попадать в лапы аферистам, потому что отлично знала, что это чревато большими материальными потерями. А нынешнее ее финансовое положение было таково, что позволить себе даже малюсенькую потерю она просто не могла.

– Почему вы так говорите?

– Потому что ваша тетушка мертва уже долгое время. Тридцать шесть часов, это самое меньшее.

– Пошли вторые сутки с момента ее убийства? Вы не ошибаетесь?

– Это совершенно точно.

Жанна почувствовала себя вконец растерянной. Вторые сутки? Как же так?

– Я вчера с ней разговаривала. Вечером.

– Значит, это была не она.

– А кто?

– Вот это нам и предстоит с вами выяснить. Не возражаете, если мы проедем к вам на Садовую, осмотрим там все, в том числе и телефон, на который поступил вам вызов?

– Конечно, пожалуйста, – произнесла вслух Жанна, а внутренне съежилась, нужны ей такие визитеры, сто лет без них прекрасно обходилась!

Но с другой стороны, если ее тетя, как говорят эти люди, мертва уже вторые сутки, то кто же тогда ночевал у нее во вторую ночь на Садовой? И тут Жанна испугалась. Потому что получалось, что если тетю убили гораздо раньше, чем нашли, то позапрошлой ночью у нее на Садовой ночевал убийца!

Жанна тут же поделилась своей мыслью со следователем. Но тот сказал:

– Как выглядел этот человек?

– Ну как… как тетя.

– То есть ростом и телосложением она была похожа на вашу тетю?

– Да. Иначе я бы заподозрила подвох. Ой, у нее и одежда была тетина! Это точно ее убийца! Убила, одежду надела и ко мне явилась!

– Не обязательно, что к вам явилась сама убийца. Это могла быть ее или его сообщница.

Хрен редьки не слаще!

– Хотя тоже странность. Убийца вашей тети – человек под метр восемьдесят. Так гласит заключение экспертизы. А к вам, по вашему же собственному описанию, пришла мелкая субтильная пожилая дамочка, похожая на вашу тетю.

– Да. Мне так показалось, – призналась Жанна, но тут же спохватилась: – Но лица-то я ее и не видела! Она все время отворачивалась от меня. И еще она волосы совсем растрепала, лицо ими завесила. Я еще подумала, что тетка пьяна, хотя никакого запаха от нее и не было.

– Поздравляю вас.

Вид у следователя был мрачный. Как-то не чувствовалось, что он действительно хочет поздравить Жанну.

И поэтому она опасливо поинтересовалась:

– С чем?

– Той ночью в вашей квартире ночевал очень опасный и, главное, предприимчивый человек. Он или она выдал себя за вашу тетю, причем проделал это с таким блеском, что тут впору задуматься об актерском таланте преступника.

Но Жанна услышала лишь последнее слово «преступник».

Она с трепетом спросила:

– Хотите сказать, что мы с Алиной подвергались опасности?

– Кроме вас и злоумышленника, переодетого вашей теткой, в квартире никого не было?

– Нет. Мы были втроем.

– Поздравляю, – снова произнес следователь. – Вам грозила нешуточная опасность, вас той ночью запросто могли убить точно так же, как и вашу тетушку. Но у вас, похоже, очень сильный ангел-хранитель.

– Скажете тоже. Беды на меня со всех сторон так и сыплются. Был бы у меня сильный ангел-хранитель, разве бы он такое допустил?

– Во всяком случае, он уберег и вас, и вашу дочку. Вы могли умереть, приютив у себя в доме опасного гостя, но остались живы.

Жанна похолодела. Вот что значит приводить домой всяких разных теток! Ах, не случайно не лежала у нее душа к переселению тети Любови на Садовую. Чувствовала Жанна, что из этого может получиться неладное! Чувствовала и все равно привезла тетку под свой кров!

– Ей еще Мисюсик какой-то звонил, – пробормотала она.

– Кто? Масюсик?

– Нет. Мисюсик.

И Жанна честно рассказала все, что знала об этом человеке. Она видела, что рассказ ее следователя заинтересовал.

– Значит, после звонка этого человека ваша тетушка задумала экстренно перебраться к вам на Садовую?

– Да. А потом сказала, что они с Мисюсиком помирились. Хотя нет! Выходит, это уже не моя тетя сказала, а та лжететка, которая приходила ко мне под видом настоящей! Но если они с Мисюсиком сообщники, зачем ей это было делать?

– Меня куда больше интересует, зачем фальшивая тетка вообще приходила к вам на Садовую. У нее явно был какой-то план, раз она задержалась там на всю ночь.

– Положим, задержаться она могла не только поэтому, – хмыкнула Жанна. – На ночь я закрыла входную дверь на все замки, включая и тот, ключ от которого был только у меня. Фальшивая тетка не смогла бы уйти, даже если бы захотела. Ей пришлось дождаться утра, когда я встану и начну собираться на работу.

– Но вы сказали, что, даже вернувшись с работы, застали вашу тетю дома.

– Да. Мне показалось, что она спала. Но потом она услала меня на кухню за завтраком, обругала ни за что ни про что, а когда я снова к ней сунулась, ее уже не было.

– Она удалила вас подальше, чтобы иметь возможность беспрепятственно покинуть квартиру. Что-то ей было у вас нужно, для этого она и пришла вечером, и ночевать осталась. Скажите, а вы той ночью не слышали каких-нибудь подозрительных шумов?

– Тетя шуршала за стенкой. Но я слишком устала, чтобы встать и проверить, в чем там дело. Прямо такая тяжесть навалилась, ни рукой не могла шевельнуть, ни ногой. Решила, утром разберусь.

– Возможно, именно эта усталость и спасла вам жизнь.

Жанне уже надоело, что спрашивают только ее, а она сама до сих пор не получила ни единого ответа на свои вопросы. И она взглянула на следователя:

– Как именно была убита моя тетя? Вы мне скажете?

– Ударом ножа в грудь.

– Ой!

И прикинув про себя кое-что, Жанна сказала:

– Это мог сделать Андрей! Рост у него подходящий. И намерение такое он имел. Он очень разозлился, когда узнал, что тетя его обманула, что она вовсе не так уж одинока и что у нее имеется племянница – то есть я.

И она рассказала о том, как столкнулась с Андреем в первый раз и что из этого вышло. Но следователя заинтересовал другой момент.

– Значит, это вы наводили порядок в квартире вашей тети?

– Да. На другой день после ее переезда, то есть позавчера, я приехала, и что смогла, то до блеска отдраила. Например, плиту и раковину я почти час отмывала. А вот ковры на другой день оставила. А так да, уборкой занималась я.

– Тогда вы могли бы пройти с нами на квартиру вашей тетушки и сказать, что там изменилось с вашего последнего визита?

– Конечно.

Жанна согласилась тем охотнее, что ей и самой хотелось посмотреть, что там делается. Следователь кивнул и поднялся со своего места первым. За ним поднялась Жанна, а потом и те оперативники, которые молча наблюдали за допросом свидетельницы. Затем к ним присоединился еще и тот молодой человек, который до этого выходил из кабинета. И так впятером они и вышли в коридор.

Сердце у Жанны тревожно забилось. Такой серьезный эскорт не говорил лично ей ни о чем хорошем.

Глава 6

Впрочем, из отделения с Жанной вышли лишь трое, а до самой квартиры тетушки, где и было обнаружено ее тело, с девушкой доехали лишь двое, из чего она сделала вывод, что отношение к ней полиции поменялось в лучшую сторону. Она сумела завоевать кое-какое доверие следствия, отчего и присматривать за ней отправились всего двое, а не все четверо.

– Тело уже забрали, так что пугаться там нечему.

– Крови нет?

Следователь покачал головой.

– Конечно, наши эксперты там уже все осмотрели, но я попрошу вас еще раз взглянуть. Вдруг что-нибудь пропало.

– Хорошо.

Жанне и самой было любопытно взглянуть на место преступления. Любопытно и чуточку страшновато. Впрочем, следователь и тут ее предупредил:

– Само убийство произошло где-то в другом месте. Где, это нами еще будет выясняться. Также мы ведем работу с соседями и жильцами дома. Есть шанс, что кто-то из них мог видеть, как транспортируют тело вашей тетушки в ее квартиру. Пока что результатов нет, но ребята не сдаются.

С этими словами следователь аккуратно отлепил полоску бумаги с печатью, которая украшала квартиру Жанниной родственницы. И девушка не без трепета шагнула в знакомую прихожую. С первого же шага она стала озираться по сторонам. Стараясь быть полезной следствию, она пыталась определить, что же тут изменилось. Вроде бы все вещи на своих местах.

– Красть у тетушки и так было особо нечего. А уж после того, как она перевезла ко мне все свои наиболее значимые вещи, то и подавно. Оставалась лишь мебель, продукты и какие-то тряпки, обувь, одежда. Холодильник еще.

– Все равно, поглядите.

– Беспорядок тут вы устроили?

– Нет. Так и было.

– Тогда это странно. Когда я уходила, то навела тут пусть и не идеальную чистоту, но близкую к идеальной. У нас с тетей была договоренность, что мы сдадим ее квартиру. Так что я расстаралась к приходу возможных клиентов. Все красиво разложила, привела в порядок.

Жанна еще посмотрела по сторонам, а потом сказала:

– Вот этой сумки тут раньше не было.

И указала рукой на большой черный баул из какого-то тонкого, но прочного материала. Такие сумки очень практичны. Пустые они не занимают много места, – к примеру, этот можно было свернуть до размера ежедневника, – но зато в раскрытом виде он был рассчитан на большой вес и еще больший объем. Сейчас баул выглядел как большая черная тряпка. Он сиротливо валялся у стены, но Жанна его все же приметила.

– Этой сумки тут точно не было.

– Уверены?

– Да. Когда я уходила, то прихватила для тети Любови кое-какие вещи. И еще искала, куда бы их поместить. Был бы тогда тут этот баул, я бы его и использовала, а так пришлось в менее удобные пакеты и сумки распихивать. Одна вообще была дурацкая с пестрой птицей на боку.

Помощник следователя тоже услышал рассуждения Жанны, взглянул на баул и произнес:

– Сюда и человека запихнуть можно.

Следователь посмотрел на него вопросительно:

– Думаешь?

Жанна поняла, о чем говорят эти двое, и ей стало здорово не по себе. Похоже, полицейские считают, что тело тетушки доставили сюда именно в этом черном бауле. У Жанны даже мурашки по спине пробежали, когда она поняла, что видит перед собой.

И чтобы скрыть свои чувства, она спросила:

– А где вы обнаружили тело?

– Ваша тетушка в кровати лежала.

– Этот, который ее нашел, утверждал, что решил, старушка спит.

Нашел тетушку Андрей.

– Интересно, как он попал в квартиру? – пробормотала Жанна. – Ключей у него, насколько мне известно, не было.

– Он говорит, что дверь была открыта.

– А вообще пришел зачем?

– По его словам, ваша тетя позвонила ему вчера вечером примерно в то же время, что и вам, и попросила сегодня к десяти утра прибыть к ней.

– Так же как и мне! Только я задержалась.

– А вот Андрей прибыл вовремя. Вошел, увидел Любовь Михайловну, решил разбудить старушку и очень испугался, когда понял, что она мертва и даже давно остыла.

Жанна на мгновение испытала чувство благодарности к Андрею. Все-таки именно он принял на себя удар, который в противном случае достался бы ей. Страшно себе даже представить, что бы с ней было, обнаружь она тетю. Это с ее-то нервной системой! Совсем ей такой стресс был бы ни к чему. Нехорошо так говорить, но лучше уж пусть он достался Андрею. Этот тип показался Жанне существом с толстой кожей. Такого если что и взволнует, так исключительно собственная безопасность. Да и вообще, если наследник Андрей, должен же он хоть как-то отработать халявную квартиру!

Вспомнив, что квартира тети теперь отойдет этому человеку по имеющемуся законному и никем не отозванному завещанию, Жанна испытала неприятное чувство досады. И чем дольше думала, тем сильней душила ее злость. Квартира в наследство от тетушки и им с Алиной бы не помешала! И ведь она могла быть их! Запросто! Что стоило Жанне поспешить с этим делом! Не ерундой надо было заниматься, а хватать тетушку в охапку и в первый же день мчаться с ней к любому нотариусу, который согласился бы их принять.

– Надо было аннулировать завещание, когда тетя была согласна это сделать, а теперь уж поздно, – горько признала свое поражение Жанна. – Ни один суд мне не поверит. Квартира достанется Андрею. Зря только тут чистоту наводила.

Следователь попытался ее подбодрить:

– Если бы завещание было написано в вашу пользу, мы бы заподозрили в причастности к убийству именно вас. А так задержанным окажется Андрей.

Это немного утешило Жанну, но лишь совсем немного. Мало радости сознавать, что кому-то другому приходится сейчас хуже, если твердо знаешь, что потом ему станет сильно лучше.

Но следователь к уже сказанному прибавил еще одну фразу:

– А если удастся доказать причастность Андрея к совершенному убийству, то и завещание потеряет свою юридическую силу.

Вот это уже порадовало Жанну несказанно больше.

– Вы уж докажите! – взмолилась она. – Несправедливо, если квартира достанется постороннему человеку. Андрей тетке никто! А мы с Алиной – родные люди.

Полицейские подвезли Жанну до ее квартиры, поднялись вместе с ней, осмотрели комнату, в которой проживала сначала настоящая тетя Любовь, а потом ее двойник. Жанна опасалась, что полицейские заберут ее домашний телефон, чтобы проверить, кто звонил на него Жанне. Как она без него будет? Но они ограничились тем, что проверили, нет ли на нем функции определителя номера. Убедившись, что аппарат самый простой, АОНа на нем нет, полицейские не ушли, они еще долго копошились в бывшей комнате тетушки.

Жанна не вмешивалась. Она с нетерпением ждала, когда закончатся все эти бесконечные досмотры с обязательным заполнением кучи бумаг, чтобы она уже могла бежать в детский садик за Алиной. Жанна даже подумала, а не попросить ли у следователя справку, что она задержалась в интересах проведения следственных мероприятий, но потом решила, что это еще больше подорвет ее авторитет в среде воспитателей. Мало того что мать-одиночка, решит воспитательница, так еще и в каких-то преступлениях замешана. Никто ведь не станет разбираться, что там и как было, поспешат обвинить крайнего, то есть ее – Жанну.

В детский садик Жанна вопреки опасениям успела вовремя. Алина всю дорогу рассказывала маме что-то про подготовку к празднованию Восьмого марта, которое состоится у них в садике. Краем уха Жанна услышала, что ей необходимо приобрести букет, который дочка ей затем торжественно подарит.

– Все дети будут дарить своим мамам или бабушкам цветы. Мама, ты меня не слушаешь!

Жанна и впрямь невнимательно слушала дочку, но тут поспешила ее заверить, что все слышит.

– Я только задумалась, где мне деньги взять, чтобы самой себе букеты дарить.

Лично Жанна предпочла бы обойтись без всяких цветов. Но раз для ребенка надо, значит, надо. Они зашли в магазин и приценились к выставленным букетам. От ценников Жанна пришла в ужас.

– А что вы хотели? Предпраздничные дни. Берите сейчас, ближе к самому празднику еще дороже станет.

Но Жанне было необходимо свыкнуться с озвученной суммой. И вопрос, который уже не первый раз возникал у нее после смерти мамы, где взять денег, возник вновь. Видимо, Алина тоже что-то смекнула, потому что девочка с тяжелым вздохом произнесла:

– Ладно, мама, можно и без цветов обойтись. Нина Геннадьевна сказала, что кто не хочет цветы, тот пусть только открытки дарит.

– Открытку тоже покупать надо?

– Нет, – помотала головой девочка. – Мы же их с ребятами сами делаем. Я тебе рассказывала. Мама, ты что совсем меня не слушаешь?

До того ли было Жанне? Голова у нее была забита совсем другими вещами. После осмотра полицейскими комнаты Жанна подкараулила их в прихожей и попыталась выяснить еще что-нибудь. И наконец следователь снизошел до просьбы к ней:

– Если хотите помочь нам, поговорите со своими родственниками. Может, кто из них что-то знает или слышал про вашу тетю и тех людей, с которыми она общалась в последнее время.

– Что вы! Они о ней и слышать не хотят.

– Вот очень кстати вы у них и спросите, почему.

Так что, вернувшись домой, Жанна принялась обзванивать своих родных. Семья у нее была большая. Со стороны матери родных сестер-братьев не имелось, одна лишь тетя Любовь. Но зато двоюродных было большое количество, а уж про троюродных и вовсе говорить не приходилось. Со многими из них Жанна поддерживала теплые отношения. То же самое касалось и семьи ее отца. Там родственников было еще больше, так что Жанна надеялась собрать много плодов.

Но ее поджидало разочарование. Родственники радостно приветствовали Жанну, но стоило им услышать имя тети Любови, как они тут же замыкались. Имя тетушки было для них словно темный платок для попугая. Накинешь, и птичка тут же затыкается. Ночь пришла, время молчать.

– Тетушку убили, – плакалась им Жанна. – В убийстве подозревают меня.

Это было не совсем так, но она нарочно сгущала краски.

Но на этот раз излюбленный трюк не прошел. И все родственники в один голос заявляли: «А я тебя предупреждал (или предупреждала), не связывайся с ней! Дурной она человек!»

– Но почему? Почему вы все против нее настроены?

Старшее поколение молчало. Младшее вообще про тетушку Любовь знало исключительно со слов самой Жанны, так что ничем помочь ей не могло. Девушка начала ощущать полнейшую беспомощность, как вдруг дядя Юра смилостивился над ней и сказал:

– Не знаю, какие причины у других, чтобы не любить эту бабу, но у нас они очень ясные и простые. Она украла у нас браслет и серьги, которые Люсе достались еще от ее прабабки.

– Да вы что?!

– Вот тебе и что!

– А мне почему не хотели об этом говорить?

– Что сор из избы выносить, – буркнул дядя Юра. – Да и сколько лет тому прошло. Мы с твоей тетей подумали, что Любовь могла и исправиться. Хотя теперь вижу, что этого не произошло. Как была от нее сплошная головная боль, так и осталось. Даже умереть по-человечески не смогла. Нет, даже тут ей нужно было внимание к своей персоне привлечь!

Жанна потребовала к трубке тетю Люсю, которая, поставленная перед фактом, призналась в краже у нее браслета и серег.

– Гарнитур был, от бабушки мне достался, а ей от ее бабушки, а той от ее. Ценность его была для меня необычайная. Это единственная ценная вещь, которую в моей семье сумели сохранить после революции. Все остальные ценности, земли, дома и фабрики большевики у нас отняли. Драгоценности мы сами обменяли потом на деньги и продукты. А вот эти серьги и браслет каким-то чудом уцелели и остались в нашей семье до более спокойных времен. Еще кольцо к браслету и серьгам прилагалось, но его я постоянно носила, не снимая. Оно у меня осталось. Его Любовь не украла. А серьги и браслет слишком массивными были, неудобными для каждодневной носки. Они у меня отдельно в шкатулке лежали.

– И вы думаете, что их именно тетя Любовь взяла, а не кто-то другой?

– А больше некому. Кроме нее, никто к нам в тот день не приходил. И главное, когда мы ее ждали, я еще подумала, не надеть ли мне весь комплект. А потом рукой махнула, невелика птица эта Люба, чтобы перед ней парадом ходить. Так и оставила их лежать. А надела бы, глядишь, и сохранила бы раритеты. Не стала бы Люба их с меня срывать, правда? Как ни дурна была на голову покойница, а до такого бы не дошла. Да и Юра бы этого не допустил.

– Она одна к вам пришла?

– Что ей у меня одной было делать? Дружбы мы с ней не водили. Вместе с твоей матушкой заявилась, та сестру привела. И отец твой с ними был. Но на твоих родителей я не думаю. Твой отец же мой брат. Это Люба все сделала. Я потом спрашивала, у других тоже ценные вещи после ее визитов пропадали.

– Не может быть!

Жанна была шокирована и потрясена. Как ни чудно вела себя тетушка Любовь, но чтобы докатиться до воровства, такого Жанна про нее подумать не могла.

– И много она украла?

– Главным образом золото пропадало. И не просто золото, а с камнями. До самоцветов твоя тетка большая охотница была.

– А как выглядели украденный у вас браслет и серьги?

– Кольцо мое с гранатом помнишь?

– Старинное? Да, помню.

– Вот к нему гарнитуром браслет и серьги шли.

Жанна представила кольцо тети Люси, которое видела много раз. Потемневшее от времени золото, темные коричневато-красные камни, кольцо было слишком массивным для руки тети Люси, однако носила она его, никогда не снимая.

– А почему вы не написали заявление в полицию?

– Ты что? Разве можно сор из избы выносить? Да и что бы это поменяло? Мы к Любе ездили, деньги ей предлагали, а она ни в какую. Не видела, говорит, вашего гарнитура. Еще и все так разыграла, будто бы мы виноваты. Как это мы ее посмели своими подозрениями оскорбить. Чуть не взашей нас с Юрой выгнала, хорошо, он на нее гаркнул, так она притихла. А то уже когтями своими размахивать перед нами начала.

– Может, она и впрямь была не виновата?

– Я сначала тоже на нее не думала. Но когда родственникам звонить стала, жаловаться на пропажу, они у меня первым делом спросили, не приходила ли ко мне перед этим Люба. А когда узнали, что приходила, тогда все и рассказали. У тети Зои кулон пропал с аметистом. У тети Светы брошка с бирюзой. У тети Наташи серьги с сапфирами. А у жены дяди Бори и вовсе вся шкатулка с драгоценностями. То есть шкатулка, помнится, осталась, драгоценности из нее испарились. Ты, наверное, не помнишь, но у дяди Бори жена из богатеньких была, отец с матерью много ей разных самоцветных украшений подарили. Она, наивная, думала, что в приличную семью попала, драгоценности на видном месте держала, ни от кого не прятала. Ну, а тут Люба в гости пришла и…

Фраза повисла в воздухе, но Жанна и сама сумела воссоздать то, о чем не было сказано. Она помнила, как переживала мама развод дяди Бори с его молодой женой-красавицей.

– И умница, и хозяйка отличная, а уж как дядя Боря ее любил, тебе и не передать. И ушла! Вернулась назад к родителям, к отцу.

Выходит, поступок тети Любови стал последней каплей, после которой жена дяди Бори приняла такое важное решение.

На всякий случай Жанна позвонила дяде Боре. Но сперва она сбегала к своему тайничку, в котором держала свое немногочисленное золотишко. Вдруг и ее тоже тетушка Любовь ограбила? Нет, к облегчению Жанны, все ее украшения лежали на своем месте в пустом яичке от «Киндера». Цепочка на руку, серьги и колечко. Все подарки от мамы. То ли тетушка Любовь не нашла тайник племянницы, то ли сочла эти украшения недостаточно красивыми и побрезговала, Жанна не хотела об этом думать, просто радовалась, что они остались с ней, вот и все. Порадовавшись и налюбовавшись на свой золотой запас всласть, она снова спрятала яичко среди детских игрушек Алины, а потом пошла звонить дяде Боре.

Он сначала не хотел вспоминать тот случай, но потом понял, что Жанна не отцепится, и признался:

– Да, было такое, что драгоценности из шкатулки у Эрики пропали. Под подозрением были несколько человек, в том числе и Люба. Но не пойман – не вор. А заявлять на родственницу, пусть даже и дальнюю, такого у нас в семье не водится и, надеюсь, впредь не заведется. Что взяла, то взяла. Эрике я тогда все ее утраты пообещал компенсировать, только она сама не захотела. Заявила, что жить в семье, где есть воры, она не станет. И ушла обратно к своему отцу.

– Вы-то тут при чем?

– Я жену за это не осуждал, отец у Эрики большой шишкой был, в родительском доме Эрика в роскоши купалась. Я ей такую жизнь обеспечить, конечно, не мог. Должность у меня в ту пору была незначительная, денег я много не зарабатывал. Вот я и подумал, может, она просто соскучилась по прежней сытой жизни и предлог искала, чтобы со мной развестись?

– Вы ее любили?

– Очень. И мне казалось, что она меня тоже. Во всяком случае, так говорила. Впрочем, общаться со мной она после развода больше не захотела. И наверное, отец ей другого мужа подыскал. Из своих.

– Из каких своих?

– Отец у Эрики в советские годы овощной базой заведовал, большие деньги там делал. Так что Эрика в любом случае после развода со мной ни в чем не нуждалась. Только давно это все было, лет тридцать с гаком уже тому минуло. Ты чего вдруг вспомнила эту историю?

Жанна объяснила. И дядя Боря присвистнул.

– Ну и дела! Но не думаю, что Эрика спустя столько лет собралась Любке за ее воровство мстить. Впрочем, если хочешь, дам тебе ее телефон. Поговори с ней, может, чего и узнаешь.

Телефон Жанна взяла, но звонить неизвестной ей женщине, конечно, не стала. Развод дяди Бори с его женой произошел почти сразу после рождения самой Жанны, так что она эту Эрику и в глаза-то никогда не видела. А если и видела, то не помнила. И что могла бы сказать ей эта женщина? Нет, Жанну интересовало совсем другое. Личность Мисюсика, вот что она хотела бы выяснить.

Увы, сколько она ни расспрашивала своих родственников, никто из них не смог вспомнить человека, которому бы подошло это имя.

– Больше на ласковое прозвище похоже. Знаешь, как молодые влюбленные друг к дружке обращаются? Котюсик. Лапусик. Мисюсик.

– Но котюсик и лапусик – это ясно, от котика и лапочки. А Мисюсик? От мисочки?

Но тетя Люся, к которой снова обратилась Жанна, считала, что скорее от Миши.

– Михаил, Миша, Мися, если шепелявит кто. А там и до Мисюсика недалеко.

Хорошо, предположим, но как найти этого Мишу – Мисюсика? Жанна ломала голову над этим вопросом до позднего вечера, но ничего не придумала.

Так и спать легла, вот только сон упрямо не шел к Жанне. Лежа рядом с посапывающей дочкой и слушая, как бурчит у нее от голода в животе, Жанна решила немножко перекусить. Осторожно встала и прокралась на кухню. На ночь есть вредно, это всем известно. Но во-первых, Жанна отнюдь не страдала от избытка веса, наоборот, все врачи находили у нее дефицит мышечной массы. А во-вторых, она же не будет наедаться. Так, заморит чем-нибудь червячка.

Сунувшись в холодильник, Жанна углядела на полке баночку с творожным десертом. Алина от него отказалась, потому что в нем были персики, которые девочка не любила. Но выбросить продукт у Жанны рука не поднялась, денег же стоит, вот сейчас она и приговорит эту вкусняшку!

И поедая нежный воздушный творожок, Жанна неожиданно вспомнила, как тетя Любовь говорила ей о том, где затоваривается своими просроченными деликатесами.

– «Сын моей знакомой в крупном супермаркете работает», – пробормотала Жанна, вспоминая. – Как она тогда сказала? Хороший такой мальчик? Интересно, как этого мальчика зовут? Уж не Миша ли?

И Жанна принялась соображать, кто бы ей мог в этом деле помочь. Сначала ничего на ум не приходило, а потом она вспомнила, как Андрей говорил, что помогал тете делать покупки. Как знать, возможно, тетушка познакомила его со своим поставщиком «просрочки»? Но как спросить об этом у Андрея? Как до него добраться, ведь он сейчас в полиции.

Впрочем, прощаясь с Жанной, следователь оставил ей свою визитку, попросив звонить в любое время, если она еще что-нибудь вспомнит или узнает про свою тетю подозрительного.

– А я и вспомнила? Разве нет?

Жанна достала визитку и с любопытством уставилась на нее. Широков Геннадий, старший следователь, вот что значилось на ней. И два номера телефона, оба сотовые. Жанна набрала первый номер и вскоре услышала голос следователя. Объяснив, что она хочет узнать у задержанного полицией Андрея, следователь разочарованно цокнул:

– Опоздали вы. Совсем чуть-чуть опоздали. Буквально полчаса назад я вашего конкурента отпустил.

– А почему? Почему вы его отпустили?

– Во-первых, он не подходит под описание личности убийцы, сделанное нашими экспертами. А во-вторых…

– Почему не подходит? – взволнованно поинтересовалась Жанна. – Он же высокий!

– Но к этому еще и левша. Причем ярко выраженный. Он даже пишет левой рукой.

– И что?

– А преступник ярко выраженный правша.

– И только поэтому вы Андрея отпустили?

– Не только. У него еще и алиби какое-никакое имеется. Он частным водителем работает, и шеф его буквально завалил работой. Конечно, мы не знаем, в каких температурных условиях хранился труп вашей тетушки и в какое время его принесли в ее квартиру, так что точное время ее смерти назвать трудно. Но помимо битком забитого рабочего графика, Андрей еще и ездил к своей теще в Лугу, задержался у нее там на пару суток.

– Это у тещи-то? На двое суток? Добровольно? Это уже подозрительно!

– У тещи прохудилась крыша. Пришлось нанимать рабочих, следить за ними.

– Какая-то очень уж беспомощная теща, – стояла на своем Жанна. – Любая бы с таким делом сама справилась, а зятя бы постаралась побыстрее сплавить. Зря вы его отпустили! Зря!

– И помимо прочего…

Следователь был явно чем-то смущен.

– Договаривайте уже!

– И к тому же завещание, которое написано на Андрея, оно недействительно.

На мгновение Жанна ощутила невыносимую радость оттого, что Андрею не достанется квартира тети. А потом встревожилась:

– Почему недействительно?

– Квартира вашей тети находится в закладе у банка.

– Что?

– Другими словами, ваша тетя взяла у банка в долг крупную сумму денег, оставив в залог свою квартиру.

Какое-то время Жанна осмысливала информацию, а потом спросила:

– Хотите сказать, что квартира принадлежит банку?

– До тех пор, пока вашей тетей не будет выплачен долг банку. А так как она умерла, то банк волен взыскать свои деньги с наследников тети. Так что Андрею там ничего не светит.

– Заплатит тетушкин долг, а квартиру заберет себе.

– Очень уж долг велик.

– Сколько?

– Три миллиона.

– Три миллиона? – ахнула Жанна.

– Это с процентами.

Но Жанне было все равно. С процентами или без них, долг тетушки ужаснул ее. Этак и впрямь вся квартира отойдет банку. Да так и будет, это же ясней ясного.

– Это на что же можно было истратить такие огромные деньги?

– Можете мне поверить, потратить можно любые деньги.

– Но тетя жила сравнительно скромно. Да, она была лакомкой, но она даже продукты предпочитала покупать с истекающим сроком годности, чтобы подешевле вышло. И никаких новых вещей, кроме холодильника, у нее в квартире нет.

– Вы упоминали, что она любила отдыхать на курортах.

– Но она ездила либо за счет государства, либо за счет спонсора – того же Андрея.

– Вы мне это говорили, – согласился Широков. – И Андрей говорил. Но деньги ваша тетушка в банке все же взяла.

– Три миллиона!

– В банке она объяснила, что берет их для подарка очень дорогому ей человеку.

– Что же это за человек такой?

Помимо воли Жанна ощутила что-то вроде зависти. Ей таких дорогих подарков никто и никогда не делал. А между тем она бы тоже с удовольствием побыла таким вот дорогим человеком. Может, это ее тетушка и имела в виду? Или хотя бы Алину?

– Когда это случилось? – спросила Жанна у следователя с надеждой. – Когда тетя взяла в долг у банка?

– В конце зимы. Чуть меньше двух месяцев назад. Вряд ли она сумела потратить за два месяца такие большие деньги, если вы говорите, что в своих тратах она была умеренна.

Теперь Жанну охватило разочарование. Последняя надежда разбилась вдребезги. Два месяца назад они с тетей даже и знакомы-то еще не были. Конечно, можно предположить, что тетя загодя заняла денег у банка, чтобы порадовать дорогую племянницу и не менее дорогую двоюродную внучку, но это было бы уж слишком притянуто за уши. Да тетушка и не предлагала Жанне таких подарков. Напротив, то и дело просила, чтобы Жанна купила ей что-нибудь за свой счет.

И Жанна вздохнула:

– С деньгами у тетушки было совсем худо. Она в них отчаянно нуждалась.

– Может, это она вас просто проверяла?

Но Жанне казалось, что деньги были предназначены для кого-то другого. Но кто этот человек, которого тетушка считала столь дорогим? Правда, у Любови была завышенная самооценка, она без конца хвасталась Жанне, что у нее полно поклонников. И язвительно интересовалась, когда Жанна заведет себе хотя бы одного.

– Вот у меня толпы кавалеров! – распускала она перья перед племянницей. – А ты хоть и помоложе меня будешь, но мужчины на тебя и не смотрят. А все почему? Потому что ты вечно кислая, словно уксус! А мужчины летят на сладкое, на мед! Слышишь меня, на ме-о-од!

– И еще на какашку, – тогда буркнула себе под нос Жанна, чтобы тетушка ее не услышала.

И еще тогда Жанна подумала, что ее тетя и впрямь не прочь приврать, правильно ее характеризовали родственники. Но теперь она задавала себе вопрос: а если поклонники и впрямь водились? Вот только загвоздка. Молодой мужчина не станет бегать за древней развалиной, если не надеется получить с нее хороший бонус. А что в наше время больше всего нужно людям? Слава, репутация, но больше всего деньги! Так не любовь ли молодых мужчин покупала тетушка с помощью этих трех миллионов, взятых в долг у банка? Не в том ли крылась причина большого количества поклонников, которые вились, по словам тетушки, вокруг нее? Но когда закончились деньги, а закладывать больше ей было нечего, тогда-то она и вспомнила про свою племянницу. Еще бы, если банк отберет квартиру, жить-то где-то надо. Вот на этот случай и сгодилась бы Жанна. Небось не выгнала бы бесприютную тетушку на улицу.

А с другой стороны, если бы тетушка покупала себе поклонников, то с чего Мисюсику требовать с нее возврат долга. Да еще с такими угрожающими нотками в голосе? Выходит, тетя не только у банка деньги в долг взяла, но и у Мисюсика? А он ей под какое обеспечение дал в долг? И вообще, кто он, черт возьми, такой?

Этого Жанна, увы, пока что не знала. Но зато она сообразила другое.

– Значит, Андрей теперь на свободе и я могу ему позвонить!

– Если у вас есть его телефон, полагаю, что да.

– Вот вы мне его и дайте.

– Зачем?

– Я вам объясняла, чтобы найти Мисюсика. Или вы уже вышли на его след?

– Пока нет. Нам удалось проследить звонок, который поступил вашей тете, но звонили с телефона-автомата.

– Оттуда?

– Да, есть еще и такие, – подтвердил следователь. – Немного, но есть.

– А когда фальшивая тетка звонила мне, приглашая к десяти утра явиться на квартиру? Тоже звонила из автомата?

– Этот звонок был сделан с телефонного аппарата, который находится в квартире вашей тети. Видимо, доставив туда свою жертву, преступник или его сообщница позвонили вам и Андрею. Вы были приглашены на десять, Андрею было названо это же время. Видимо, преступник надеялся столкнуть вас прямо возле тела вашей тетушки.

– Но он или они знали наши координаты! Значит, и о нас с Андреем преступники знали!

– Но вы не догадываетесь, кто это может быть?

– Нет. Я надеюсь, что вы узнаете.

– Мы ищем.

– И я вам помогу! Найдем Мисюсика, получим и зацепку. Андрей больше других контачил с тетей, у него могут быть сведения об этом человеке.

Следователь продолжал колебаться:

– Вы твердо уверены, что хотите ему звонить?

– Но вы желали, чтобы я вам помогала.

– И не побоитесь? Андрей настроен против вас весьма яростно.

– С Андреем нам теперь есть о чем потолковать. Об этом не волнуйтесь. Обоих нас, если можно так выразиться, кинула моя тетушка. Квартира не достанется ни ему, ни мне, а это здорово сближает.

Следователь хотел что-то возразить, но в это время на заднем плане раздался властный женский голос, который позвал его:

– Дорогой, мне бы хотелось обсудить с тобой кое-что. Мог бы ты подойти ко мне на минутку?

Несмотря на форму просьбы, звучало это скорее как приказ. И следователь задергался:

– Мне пора идти. Жена зовет. Номер я вам, так и быть, скину.

И отключился. Жанна пожала плечами. Ей бы очень хотелось повидать женщину, которая была способна превратить гордого тигра в подобие пушистого кролика, готового прыгать по команде на задних лапах.

Глава 7

Номер Андрея следователь прислал Жанне лишь через четверть часа. Видимо, именно столько времени заняло обсуждение того вопроса, который волновал супругу следователя. Как только заветный номер высветился в телефоне Жанны, она тут же позвонила Андрею. Тот ее узнал. И сразу же сказал:

– Извини, что утром наорал на тебя. Следователь тебе уже сообщил? Кинула нас твоя тетка.

– Я знаю. Но я хочу попробовать найти ее убийцу.

– А тебе не все равно теперь, кто ее кокнул? Квартира ведь тю-тю.

– Это же моя тетя. Для меня это важно.

– Странная ты, – хмыкнул Андрей. – Я бы на твоем месте радовался, что не сильно пострадал. Вот из меня твоя тетушка без малого пару сотен тысяч вытянула.

– Так много?

– А ты думала? Нынче отдых-то недешев. И продукты я ей тоже покупал.

– Вот об этом я как раз и хотела с тобой поговорить, – обрадовалась Жанна. – О продуктах! Куда вы с ней за покупками ездили?

– По большей части я один ездил. Она мне утром список, я ей вечером покупки.

– А вместе вы никогда по магазинам не ходили?

– Вроде бы нет. Не припомню такого. Я вообще старался с ней поменьше контачить. У меня от ее трескотни башка начинала пухнуть.

Жанна почувствовала страшное разочарование. Но Андрей, словно поняв, что огорчил свою собеседницу, прибавил:

– Впрочем, бабка и одна по магазинам неплохо рыскала. Были бы деньги.

– Она рассказывала, что покупает молочную продукцию с критическим сроком хранения.

– Это как?

– Когда до даты окончания срока годности остается один-два дня, товар поступает в продажу с большой скидкой.

– Если по части молочного, то это она в соседнем магазине отоваривалась. Не знаю, просрочку брала или что, но кефир, творожок и йогурты она часто сама из соседнего магазина таскала. А я и не интересовался. Сама покупает, и пусть, мне расходов и хлопот меньше.

– А что за магазин? Крупный?

– Не сказал бы. «Денежка» называется, торговая сеть. Сходи, старуху там должны хорошо знать. Она любительница языком почесать была. Да и приметная. Такую раскрашенную старушку один раз увидишь, не скоро забудешь.

Любовь Михайловна и впрямь предпочитала одеваться словно молоденькая. И красилась ярко. Ногти, губы, веки – все в ней было ярко, почти вульгарно. Для сцены такой образ был бы в самый раз, а вот для повседневной жизни – нет.

– Эх, где были мои мозги, когда я с этой бабкой связывался? – бичевал самого себя Андрей. – Ведь чувствовал же, что не к добру. И жене моей старуха тоже не нравилась. А вот не послушал никого, теперь сижу на бобах!

Жанна его уже не слушала. Она узнала все, что ей было нужно, и попрощалась с Андреем, оборвав его жалобы прямо на середине. Она решила, что завтра разберется со своими обычными делами, а потом махнет к тете. Заглянет в эту «Денежку». И как знать, возможно, ей повезет, она познакомится там с Мисюсиком.

Сказано – сделано. На следующий день Жанна встала пораньше, чтобы успеть переделать как можно больше дел. Халявить с уборкой офиса она больше не решалась, отдраила там все на совесть. А потом помчалась в излюбленный тетин магазинчик.

Эту «Денежку» Жанна приметила, еще когда приехала в первый раз. Магазинчик был чистенький, аккуратненький, он входил в довольно крупную торговую сеть, но данный павильон был совсем невелик размерами. Тем не менее все, что нужно для жизни, тут имелось. Жанна зашла внутрь и тут же направилась в сторону отдела молочной продукции. Длинные холодильники тянулись вдоль стен, покупателей возле них почти не было. Зато тут копошился молодой человек, сортируя и переставляя баночки с творожками, время от времени сверяясь с записями, лежащими у него на коленях.

Уж не этот ли мальчик и был тем самым Мисюсиком, появление которого так встревожило тетушку?

Жанна внимательно рассматривала юношу, пытаясь найти в нем черты злодея и преступника. Но сколько ни таращилась, ничего у нее не получалось. Ни ростом, ни комплекцией этот молодой человек на убийцу не походил. Тем временем юноша почувствовал на себе взгляд Жанны, поднял на нее глаза и улыбнулся:

– Вы что-нибудь хотели?

Девушка машинально кивнула. Молодой человек тут же поднялся и подошел к ней.

– Да? Чем я могу вам помочь?

– Скажите, а кто у вас занимается просроченной продукцией?

Молодой человек нахмурился.

– У нас такой не бывает. Каждый день я тщательно проверяю весь товар и убираю тот, у которого срок годности закончился. Как раз сейчас я и занимаюсь тем, что сортирую йогурты, подлежащие выбраковке.

– Вот-вот! – обрадовалась Жанна. – О них-то и речь! Продайте мне их!

– Простите, не понял.

– Но вы же их выбрасываете?

– Честно говоря, сначала мы ставим их в дисконт. Делаем солидную скидку, если видим, что срока годности остается один-два дня.

– И они продаются? Любой может купить такой товар?

– Конечно.

Жанна ощутила разочарование, но не сдавалась:

– А потом?

– А потом, если что-то остается, а срок годности истек, естественно, мы избавляемся от такого товара.

– Совсем?

– Да.

– Утилизируете?

– Да.

– А если кто-нибудь попросит продать такой товар? Или даже отдать даром?

– Боюсь, что я буду вынужден отказать. Такой товар может нанести вред. А мне неприятности не нужны.

Жанна не знала, что ей еще спросить. Вроде бы на все свои вопросы она получила исчерпывающие ответы.

– Вас же Мишей зовут? – поинтересовалась она.

– Я – Андрей. Миша – это мой сменщик.

– Он тоже занимается просроченными продуктами?

– Это входит в сферу его деятельности. Между прочим, сегодня я за него тут корячусь. Он должен был работать, да почему-то не вышел.

Андрею явно надоел разговор с докучливой посетительницей. Ему не терпелось вернуться к делам. Но Жанна не отставала:

– Дай мне телефон твоего сменщика!

– Зачем?

– Он продавал моей тете просроченные йогурты, я тоже так хочу!

– Женщина, вы чего? Спятили? Берите, вон они все стоят и уже со скидкой.

– Дай мне телефон твоего сменщика!

И Жанна протянула к Андрею руки. Ничего плохого она ему не хотела. Это был жест отчаяния. Но весь вид Жанны – худой, изможденной тяжелой работой и еще больше тревогой, с неестественным блеском в глазах, покрасневших почти от каждодневных слез, показался Андрею не только жутким, но и угрожающим. И он попятился.

Видимо, Андрей счел, что имеет дело с опасной сумасшедшей, у которой совершенно некстати началось обострение болезни. Увы, он не рассчитал движений и налетел на тележку, загруженную баночками с соками.

У тележки была одна большая ручка, за которую ее толкали продавщицы. И на эту самую ручку и оперся Андрей, стремясь удержать равновесие. Ничего у него не вышло. Он перевернулся сам, да еще вдобавок опрокинул и тележку.

– А! О! Ух!

Так отреагировал Андрей, когда рухнул на пол. Баночки с соком падали вокруг него, словно метеориты со звездного неба. Некоторые ограничивались падением, другие при этом взрывались, изрыгая из себя сладкую пенную струю. Сок-то оказался газированным!

Андрей барахтался среди потоков сока, стремясь увернуться от все новых и новых ударов и брызжущих во все стороны фонтанов.

– Бам! Бац! Пш-ш-ш!..

Фонтаны газировки били во все стороны, банки вертелись, все вокруг было залито сладкими потоками разноцветных соков.

– Что тут происходит?

Со всех сторон к месту взрывов сбегались люди. Тут были и продавцы, и любопытные покупатели. Не спешила одна лишь Жанна. Прижав сжатые кулаки ко рту, она с ужасом смотрела на тот разгром, который учинил Андрей.

Но вот у самого Андрея оказалось иное видение проблемы, и, едва обретя возможность говорить, он заорал:

– Это она! Это она виновата!

При этом он указывал на Жанну пальцем и был чертовски убедителен. И потому все немедленно настроились против нее.

– Держите ее! – завопила какая-то тетка, хотя Жанна и не думала удирать.

То есть до того момента не думала. Как только услышала, что ее хотят задержать, тут же вспомнила про кучу неотложных дел, которые ее ждут не дождутся.

– Стоять!

Это Жанну ухватил крепкий жилистый дядечка в костюме охранника. Сражаться с ним было бесполезно, дядечка напоминал бывшего военного или сотрудника полиции. Высоченный и сильный. С такими сражаться себе дороже. Так что Жанна почти безропотно позволила увести себя в подсобные помещения. Всего-то и сказала:

– Он все врет! И сам во всем виноват!

Но Андрей орал во все горло:

– Набросилась на меня! Когтями своими глаза выцарапать хотела. Сумасшедшая!

– Всего-то спросила, как мне купить просроченные товары со скидкой!

Но Жанну все равно провели в подсобку, где директриса – упитанная тетка средних лет – подступила к ней с расспросами:

– Чего тебе надо?

Жанна объяснила. Директриса покрутила пальцем у виска.

– Чокнутая. Ты хоть понимаешь, какой урон ты нам нанесла? Как ты собираешься расплачиваться?

– Я платить не буду. Ваш продавец виноват, вот пусть он и платит.

– Он говорит, что ты на него набросилась.

– Врет. Показалось ему. Небось у вас в магазине всюду камеры натыканы. Посмотрите и увидите, как было дело. Я до него и не дотронулась.

– Посмотрим, – угрожающе произнесла тетка. – Вместе и посмотрим.

– Вот-вот.

Жанна уже успокоилась. К тому же она не хотела крупных неприятностей, поэтому взяла себя в руки. И так уже вляпалась.

К счастью, просмотр видеозаписи настроил директрису более дружелюбно. Там было ясно видно, что Жанна и впрямь до Андрея даже не дотронулась.

– Вот ведь трус! – проговорила директриса, взглянув на Жанну вроде как даже сочувственно. – И что за мужики нынче пошли, ты не знаешь?

– Не знаю, – буркнула Жанна. – Сама тем же вопросом задаюсь.

Жанна знала, о чем говорила. Про нынешних хлипких мужиков она могла порассказать многое. Ее дорогой и единственный муж сбежал от них с Алиной, когда дочке было то ли два, то ли три месяца. При этом муж умудрился прихватить с собой все, что когда-то приобреталось на его деньги или в покупке чего он так или иначе участвовал.

Жанна до сих пор поражалась, почему он не упер детскую кроватку и коляску, ведь эти вещи покупала свекровь Жанны, то есть родная мамочка ее мужа. Он должен был счесть и ее деньги своими. Кто может быть ближе родной мамы и ее денег, соответственно?

Исчезновение вещей Жанна переживала тяжело. Она не любила что-то терять, предпочитала приобретать. Но потом она прикинула, что чем больше они бы с мужем приобретали, тем больше бы он потом упер, и стала радоваться, что так легко отделалась.

Вскоре после исчезновения супруга Жанна подала на развод и стала ждать алиментов. У нее было дурное предчувствие, но она мужественно старалась в себе его подавить. Увы, предчувствие ее не обмануло. Муж алиментов не платил. Самое большое, что Жанне удалось из него вытрясти, – это десять тысяч, которые присудил ему выплатить суд. После этого муженек счел такой расход чрезмерным для своего бюджета, со своего места работы уволился и пропал с горизонта Жанны уже окончательно.

Найти его не удалось даже с помощью приставов. Оставалось лишь изумляться той ловкости, с которой этот человек уходил от ответственности за собственного ребенка. И все последующие годы он с изяществом, достойным лучшего применения, избегал общения с Жанной.

В конце концов ее терпение лопнуло и она подала на лишение этого злостного алиментщика отцовских прав. На суд супруг также не явился. А ведь Жанна до последнего надеялась, что хотя бы суд и перспектива стать чужим для собственного ребенка разбудит в ее бывшем муже хоть каплю совести.

Нет, этого она не дождалась. И лишь когда выяснилось, что выплачивать алименты на ребенка он все равно должен, пусть даже отцовских прав его и лишили, муженек сорвался с цепи и наконец вышел на разговор. В тот раз Жанна услышала про себя столько нового и интересного, что это навсегда поколебало ее и без того не слишком крепкую веру в себя.

В общем, Жанна не понаслышке знала, что такое мужская подлость и трусость. Так что когда директриса потребовала от нее сочувствия в данном вопросе, радостно поддакнула.

– А тебе зачем Мишка-то нужен?

– Он одной моей соседке, бабушке-старушке, сбывал просрочку за мизерную цену.

– Бабушке-старушке? Слушай, а не та ли эта двинутая, что к Мишке подкатывалась?

– Двинутая? – переспросила Жанна, а потом была вынуждена признать: – По правде говоря, с головой у старушки и правда непорядок.

– А выглядит она как?

Жанна в деталях описала внешность своей тети.

– Точно, это она! – радостно воскликнула директриса. – Как Мишка в смене, она к нему. Придет и давай глазки ему строить. Я сколько раз мимо проходила, видела, вертится, егозит, хихикает, словно молоденькая девочка. А сама сухофрукт ходячий!

– А как она к Мише обращалась? Не Мисюсик?

– Не слыхала.

И все равно Жанна считала, что нашла того, кого искала. Но отчего-то радости она не испытала, одну лишь тревогу.

– Миша не вышел сегодня на работу, – пробормотала она. – Почему?

– Кто же его знает?

– Вы с ним не разговаривали?

– Трубку не берет, паршивец. Пришлось Андрею звонить, выходи, мол. Ну, он и вышел, хороший мальчик, безотказный, не чета Мишке. Тот вечно пальцы гнет, крутого из себя изображает. Если уволиться надумал, только рада этому буду.

– Дайте мне его адрес.

– Да зачем он тебе?

– Дайте, – ныла Жанна. – Очень нужно.

– Нужно – плати.

– Нечем мне платить.

– Коли платить нечем, отработай. Бери швабру, тряпки и топай в зал. Приведешь там все в порядок, уцелевший товар расставишь по местам.

– И тогда вы дадите мне адрес Мишки?

– Потом и поговорим.

Делать нечего, Жанна вооружилась инвентарем и двинулась в торговый зал. Там она, засучив рукава, взялась за дело и в течение получаса навела в помещении чистоту, которой там отродясь не водилось. Даже забрызганные холодильники оттерла, а вместе с каплями сока отмыла и застарелую грязь. Так что когда директриса заявилась в зал с ревизией, на ее лице мелькнула тень удовольствия.

– Вот его адрес, – протянула она Жанне бумажку. – Только учти, это адрес его регистрации, но Мишка там не живет.

– Зачем же мне он тогда? Вы мне скажите, где я смогу Мишу найти!

– А я этого и не знаю.

– Вы меня обманули! – возмутилась Жанна.

– В чем?

– Заставили меня тут убираться!

– Все честно. Ты прибралась, вот получи его адрес. Другого у меня все равно нет.

И директриса удалилась обратно. Жанна какое-то время постояла, размышляя, не перевернуть ли ей в качестве мести коробки с соками обратно на пол? Но потом ей стало жалко плоды своих собственных усилий, и она потопала к выходу. Но там ее неожиданно остановил охранник, тот самый дядька с жилистыми руками, которыми он совсем недавно так грубо хватал Жанну.

– Я слышал, тебе Мишкин адрес нужен? – спросил он у нее.

– Да.

– Вон его дом.

И подведя ее к стеклянной витрине, охранник ткнул пальцем в высотный дом, который высился через дорогу от магазина. Охранник был выше Жанны почти на две головы, и весить он был должен, как две Жанны.

– Пойдешь по переходу. Свернешь. Крайняя парадная. Поднимешься то ли на шестой, то ли на седьмой этаж, квартира в центре.

– И он точно там живет?

– Насчет этажа только не помню. А остальное все верно.

– А вы откуда знаете?

– Когда Мишка к нам только работать пришел, пожаловался, что телевизора у него нету. Ну, а у меня дома два лишних.

– Зачем вам столько?

– Когда кризис грянул, я на все наличные техники накупил. Одних только холодильников у меня три штуки. Ну, а телевизоров два. Я ему предложил у меня купить. Накинул даже чуток, а все равно дешевле получилось, чем в магазине теперь брать. Тебе, кстати, ничего не нужно? У меня и кухонные комбайны есть, и фены, и утюги.

– Нет.

– Бери, у меня все берут, – настаивал мужик. – Только деньги вперед.

Но Жанна уже убегала.

– Стиралку, может, возьмешь? – крикнул ей вслед охранник. – Хорошая стиралка, в упаковке еще. Бери, не пожалеешь!

Но Жанны уже и след простыл. Она спешила в указанном ей направлении и очень скоро очутилась возле нужного подъезда. Из него как раз в эту минуту выходила пожилая женщина с маленькой девочкой, и Жанна шмыгнула в открытую дверь. Поднявшись на шестой этаж, она позвонила в центральную квартиру.

– Кто там?

– Мне нужен Миша.

– Таких здесь нет.

– Он работает продавцом в «Денежке». Не вышел сегодня на работу. Не скажете, где он?

– Пошла вон! – посоветовали ей из-за двери. – Сказано уже, нет здесь таких!

Жанна побежала выше. Кроме лифта в доме имелась еще и лестница, по которой она поднималась. По дороге ей показалось, что лифт загудел и поехал вниз, но она не обратила на это никакого внимания. Девушка наконец поднялась на нужный ей седьмой этаж и, затаив дыхание, нажала на кнопку звонка центральной квартиры.

– Дзинь!

Звонок был такой громкий, что его, наверно, услышали все соседи. Но никто не поспешил откликнуться на зов. Жанна позвонила снова, и снова никакого результата. Похоже, дома Миши не было.

– Вот досада!

Но девушка не собиралась сдаваться так легко. Чтобы получить адрес Мисюсика, у нее ушел не один час, и семь потов с нее сошло, так неужели она пару часиков просто не покараулит его? Ничего страшного, посидит тут на подоконнике, подождет, глядишь, чего и выяснится.

Ждать так долго Жанне не пришлось. Уже скоро загудел лифт, и из него вышла молодая девушка. Она с удивлением взглянула на Жанну, а потом подошла к той самой двери, в которую совсем недавно безуспешно ломилась Жанна и, достав ключ, стала открывать замок.

Жанна мигом вскочила на ноги.

– Простите, вы живете в этой квартире?

– Разве и так не ясно?

– А Миша где?

– Зачем это вам мой Миша?

Выражение лица девушки стало жестким.

– Вы кто такая?

Кажется, она заподозрила в Жанне соперницу.

Жанна на мгновение растерялась. Что сказать этой девушке? Правду? Но не насторожится ли она, услышав про убийство тетки, с которой ее Мисюсик требовал денег и угрожал. И Жанна решила соврать. Почему бы и нет? Она и раньше прибегала к этому методу, и никогда он ее не подводил. А что на душе потом гадко делалось, так это издержки производства.

И Жанна принялась врать:

– Понимаете, меня с Мишиной работы прислали. Директриса ругается, что он на работу сегодня не вышел.

– И чего такого? – нахмурилась девушка. – Приболел Миша.

– А трубку почему не берет?

– Сломался у него телефон.

– А сам он где?

– Дома. В постели лежит. Я ему за лекарствами бегала.

Только сейчас Жанна разглядела, что в руках у девушки и впрямь имеется фирменный аптечный пакетик.

– А я звонила, никто мне не открыл.

– Задремал, должно быть, – пожала плечами собеседница.

И так как Жанна не уходила, она вздохнула и спросила у нее:

– Что вы стоите? Хотите своими глазами убедиться, что я вас не обманываю?

– Если можно, – просительно произнесла Жанна. – Понимаете, директриса у нас такая вредина…

– Да уж Миша рассказывал. Вредина – это вы еще мягко выразились. Ладно, заходите.

Наконец, открыв дверь, девушка шагнула через порог, поманив за собой и Жанну. Та тоже шагнула, с любопытством оглядываясь по сторонам. Что же, обстановка вполне скромная, но вокруг все чисто и аккуратно. Мебель новая. Квартира, похоже, однокомнатная, во всяком случае, из коридора вели две двери в туалет и ванную, была дверь на кухню и имелась еще одна дверь, плотно притворенная. Девушка заглянула туда, поманила Жанну и указала на диван, на котором, укрытый почти с головой, лежал какой-то человек.

– Миша спит, – прошептала девушка. – Не будем его сейчас тревожить. Посидим на кухне.

Жанна хотела сказать, что за то время, что она трезвонила в дверь, и мертвый бы проснулся, но потом передумала. Похоже, Миша с этой девушкой состоит в близких отношениях, стоит воспользоваться случаем и поболтать с ней, может, что интересное и выяснится. И поэтому Жанна безропотно пошла следом за хозяйкой на кухню, где должен был состояться их разговор.

Глава 8

Девушка положила пакетик с лекарствами на стол и включила чайник.

– Сейчас заварю травяной чай для Мишки, когда настоится, минут через пятнадцать его и разбужу. Ты ведь не против, – перешла она на «ты», – подождать пятнадцать минут?

Жанна заверила, что она и двадцать подождет.

– А ты заботливая, – заметила она. – Ухаживаешь за ним так хорошо.

– Жених ведь он мой. Уже заявление в ЗАГС подали. В июне пожениться должны.

– Очень за вас рада.

– Одно плохо – с деньгами у нас туговато. Мишка на работе слезы, а не деньги получает. Да и я без работы сижу.

– А что так?

– Пол мыть я не пойду. А ничего другого не предлагают.

Жанна промолчала. Когда она искала работу, ей тоже ничего другого не предлагали, но она фыркать не стала. Куда позвали, туда и пошла. Полы так полы. Моет их и не ноет.

– А вы с Мишей давно знакомы?

– Почти полгода. Даже больше.

– И все это время здесь живете?

– Да. У меня. Квартиру с обстановкой мне родители подарили, а вот содержать они меня не хотят. Папа хотя и хорошо зарабатывает, у него свой медицинский центр, но считает, что нечего растить из меня тепличный цветочек. Дескать, в жизни человек должен пробиться сам. Минимальный стартовый пакет они мне обеспечили, а дальше я сама должна выкарабкиваться.

– И как? Получается?

– Не очень, – честно призналась девушка. – К папе в центр работать я идти не хочу, это значит расписаться в собственной никчемности, а в другие места без образования не берут. Но мы с Мишей не унываем. Знаем, рано или поздно удача повернется к нам передом, и мы разбогатеем.

– Ты где-нибудь учишься?

– Оканчиваю в этом году.

– А Миша?

Девушка нахмурилась.

– Нет. Он – нет, нигде не учится.

– А учился?

– И не учился, и желания такого не имел, вот что беда. Уж я ему сколько раз вдалбливала, что в наше время без хорошего образования пропадешь. Нет, не слушает человек. Золотых гор, говорит, даже с дипломом все равно не заработаешь. У них в магазине каждый второй продавец – это человек с высшим образованием, вот Миша мне их в пример и приводит. Зачем, говорит, столько лет себя на учебу гробить, если потом все равно окажешься в продавцах?

– Тебя как зовут?

– Нюша. А тебя?

Жанна представилась.

– Миша мне о тебе ничего не рассказывал. Хотя обычно он со мной всеми новостями делится. А вот твоего имени он ни разу не упоминал.

– Я новенькая, – выкрутилась Жанна. – Только сегодня на работу первый день вышла. И сразу такое задание получила.

– Нам скрывать нечего. Мише и впрямь нездоровилось еще с вечера. Озноб, тошнота. Всю ночь он в туалет бегал, а утром его и вовсе скрутило. Я хотела врача вызвать, да он в аптеку меня за лекарствами послал, а врачей запретил вызывать.

– Почему?

– Ну, Миша ведь в этой квартире не прописан. Участковый терапевт не обязан его обслуживать. Позовешь, врач еще и ругаться будет. Да и сам Миша не хотел никаких врачей. Но раз он уснул, значит, ему лучше стало.

Жанна ничего не возразила. Все то время, пока Нюша сначала кипятила чай, а потом разливала густой ароматный напиток по хорошеньким чашкам с веселенькими гусятами с бантиками на длинных шеях, Жанна пыталась сообразить, как бы ей вывести разговор на свою тетушку и ее взаимоотношения с прихворнувшим Мишей.

– А Миша не говорил, люди в магазине хорошие?

– В смысле, коллеги?

– Ага. Хочется знать, с кем работать придется.

– Нормальные люди. Всякие встречаются, но по большей части хорошие. Вот дядя Петя, например, он Мише телевизор уступил.

– Тебе родители телик не купили?

– Маленький у меня был. А этот большой и новый совсем. И привез его дядя Петя сам, и поднять помог. Миша ему за этот телик деньги уже который месяц отдает, да все не отдаст никак, зарплата маленькая, трат много. И ничего, дядя Петя его особенно с этим делом не торопит. Один раз только и пришел, чтобы сказать, что либо Миша ему деньги за телевизор выплачивает, либо он телевизор назад забирает. Мне кажется, дядя Петя очень интеллигентный человек, другой бы на его месте нам настоящий скандал учинил.

– Но не все же такие милые. Мне вот говорили, что покупатели очень разные попадаются.

– Это точно, – вздохнула Нюша. – Миша об одной бабке рассказывал, та вообще чума.

Жанна насторожилась. Уж не про ее ли тетушку пойдет сейчас речь? Она оказалась права. Прикусывая шоколадную конфетку, Нюша заговорила дальше.

– Бабка эта сначала Мише очень славной показалась. Разговаривала с ним так ласково, хвалила его, комплиментами осыпала. Мол, и красивый он, и сильный, и она сама от такого мужчины в доме бы не отказалась.

– Так она его поселиться у нее приглашала?

– До этого у них дело не дошло. Но квартиру ему завещать она предлагала.

– И что же Миша? Как отреагировал?

– Он не против был.

Действительно, кому не помешает лишняя квартира? Похоже, подумала Жанна, ее тетушка нашла отличный способ, как разводить доверчивых простаков.

– Когда вся эта история началась, несколько раз Миша у старухи даже дома побывал.

– Зачем?

Жанна нахмурилась. Сколько же соискателей на одну теткину квартиру кроме нее самой еще имелось? Нюша, не замечая ее настроения, продолжала говорить дальше:

– Надо же было посмотреть, что за квартира у старухи.

– И как? Посмотрел?

Настроение у Жанны портилось с каждой минутой.

– Квартира неплохая, – подтвердила Нюша. – И Миша решил рискнуть, поухаживать за бабкой. То продукты поднести, то потом уже, когда они телефонами обменялись, бабка его просила ей что-нибудь особенное купить, лекарства там или еще чего. Но деньги всегда возвращала. Только Мише потом эта история разонравилась.

– Почему? Квартиру в наследство не каждый день предлагают.

– Да уж больно чудная старуха оказалась. Миша с ней совсем замотался. То туда съезди, то сюда, то с ней сиди, развлекай ее. А всех развлечений – болтовню ее слушать. Какая она замечательная и восхитительная, но никем не понятая. Да что родственники у нее все сплошь проходимцы или колхозники.

– Это как?

– Из сельской местности приехали.

Жанна поежилась. Действительно, родня ее четко делилась на два клана. Одни занимались торговлей и преуспевали, наверное, их тетя и считала проходимцами. А вторая ветвь была деревенской, больших постов ее представители не занимали, но всегда трудились усердно и честно, оттого и преуспевали. Их тетя называла колхозниками. Интересно, к какому клану причисляла она Жанну? Та ведь была на стыке этих двух ветвей.

А Нюша уже принялась за вторую конфетку и, прихлебывая чаек, рассказывала дальше:

– Нет, один раз послушать даже интересно. Но надоедает ведь одно и то же по сотому разу выслушивать. Ну, Миша и стал потихоньку от старухи отходить. Плевать, говорит, на квартиру, здоровье дороже. Но куда там. Она это почувствовала и еще пуще в него вцепилась. Прямо никакого проходу ему не давала. Он уже начал бояться, что бабка его уволиться вынудит, да вдруг она исчезла. То каждый день притаскивалась, то нет ее.

– Померла?

– Неа. Племянница у нее объявилась. Бабка Мише звякнула, хвасталась, что к племяннице жить перебирается. На Садовую улицу.

Это же она обо мне, сообразила Жанна. И еще она поняла, что тетушка Любовь, похоже, за ее спиной успела позвонить Мише и сообщить тому о своем переезде. Интересно, кому еще позвонила резвая старушка, хвастаясь изменениями в своей судьбе? И еще Жанна подумала, если тетка сама сказала Мише о том, что переезжает на Садовую, значит, Миша – это не тот Мисюсик, которого она боялась.

– Честно тебе скажу, как мне Миша рассказывал, так мне эту племянницу даже жаль стало, – продолжала Нюша. – Понимаю, что она тоже на квартиру бабкину позарилась, только дорого ей она достанется. Бабка из нее все соки выпьет, а потом тем, что останется, еще и закусит.

Определенно они говорили об одном человеке. Но всех тонкостей взаимоотношений Миши и тетушки Любови эта симпатичная девушка знать не могла. Об этом мог рассказать только сам Миша.

И Жанна спросила:

– Не пора ли Мише лекарство принимать?

– Ой, в самом деле. Чай-то уже остывает, а его теплым принимать нужно. Пойду, отнесу ему напиток.

И увидев, что Жанна тоже поднимается, велела ей:

– А ты здесь посиди. Я Мишу осторожненько разбужу, потом тебя кликну. Посиди.

Жанна послушно осталась сидеть на табуретке, а Нюша ушла. От нечего делать Жанна приоткрыла пакетик, который Нюша принесла из аптеки. Так что тут у нас? Безбодунин, похмелин, антиполицай. Интересный набор препаратов. Похоже, что Миша вовсе не грипп подцепил и не какую-то другую бяку. Он всего лишь мучается похмельем. Жанна не любила пьяных и не одобряла пьянство, сама она никогда не стала бы жить не то что с алкоголиком, но даже просто с человеком, злоупотребляющим спиртным. Но читать нотации Нюше она не собиралась. В конце концов, это не ее мужчина и не ее дело. Нравится Нюше бегать по аптекам, чтобы поставить любимого на ноги после запоя, пожалуйста. Только пусть потом не плачет.

Теперь уже неудивительно, что Миша не захотел вызвать врача. Любой участковый в один миг разобрался бы, от какого такого недуга мучается пациент. И вряд ли в этом случае терапевт имеет право открыть больничный лист. Вот только как он собирается оправдать свой прогул на работу?

– Это не мое дело, – напомнила самой себе Жанна уже вслух. – Не мое, а потому нечего и нос туда совать.

И она, выбросив из головы мысли о поведении Миши, принялась осматриваться по сторонам. Увиденное ей понравилось с самого начала. У Нюши была симпатичная квартирка, свежий ремонт, недорогая, но качественная новая мебель и техника. Похоже, девушка зря наговаривает на своих родителей. Они не только купили дочери квартиру, но и позаботились ее обставить.

Да и вообще на жизнь Нюша зря жалуется. Вон в вазочке у нее лежат шоколадные конфетки от питерской шоколадной фабрики, стоят они недешево. Во всяком случае, Жанна не могла уже и вспомнить, когда она сама в последний раз ела эти конфеты. После смерти мамы не ела, это уж точно. А ведь раньше покупала их килограммами и могла умять целый килограмм всего за пару дней.

Какое-то время Жанна колебалась. Нюша предложила ей угощаться шоколадом, но Жанна постеснялась сразу взять конфеты. И теперь, воспользовавшись отсутствием хозяйки, она протянула руку, чтобы все же достать лакомый кусочек.

«От одной или двух конфеток они точно не обеднеют. А Алина такие конфеты очень любит».

Вот только покупать их ребенку Жанна так часто, как девочке бы хотелось, никак не могла. Может, оно и к лучшему, зубки у Алины безупречные, но все же какая мать не захочет порадовать свое дитя маленьким сладким сюрпризом. Так радостно видеть детские глазки, заблестевшие при виде нежданного угощения у мамы в руках. И кто осудит Жанну за то, что она тайком вознамерилась прихватить пару-тройку конфеток для своей дочери? Вазочка-то была полна ими до краев. Никто и не заметит пропажи.

Но стоило Жанне протянуть руку над столом, как из комнаты сначала раздался звон разбившегося стекла, а потом вскрик. Поняв, что там случилось что-то непредвиденное, Жанна вскочила на ноги и, не дожидаясь зова Нюши, устремилась к ней.

– Нюша, что разбилось?

Вбежав в комнату, Жанна подбежала к девушке, которая стояла возле разобранной кровати, закрыв лицо руками. Осколки разбившейся кружки валялись вокруг нее, а у ног подергивалась рябью мелкая лужица от пролившегося на ламинат травяного чая. Но Нюша не делала никаких попыток привести тут все в порядок. Она смотрела на лежащего на кровати мужчину с таким отчаянием, что Жанна сразу же заподозрила неладное.

– Там… Миша… О-о-о!

С этими словами Нюша неожиданно повалилась на пол. Жанна сначала бросилась к ней, собираясь помочь ей встать, но, увидев закатившиеся глаза девушки, поняла, что та находится в обмороке. Что же напугало до такой степени Нюшу, что девушка свалилась в обморок? Жанна наконец-то подняла взгляд и уперлась в диван, на котором лежал молодой мужчина. Он был безупречно сложен и вообще хорош собой. Высокий, широкоплечий, даже сейчас он выглядел привлекательным. А между тем сейчас собственная привлекательность должна была беспокоить его меньше всего. Потому что на его торсе алела внушительных размеров рана, глубокая и даже на вид очень страшная.

Понять, куда именно был нанесен удар, было затруднительно, до того много крови вытекло из раны. Кровью была залита вся подушка и постельное белье. Зрелище было до того жутким, что Жанна вначале хотела и сама упасть в обморок, но потом поняла, что не может позволить себе такую роскошь. Кто-то должен был оставаться в сознании, чтобы разрулить тут все или хотя бы вызвать пострадавшему врача.

И схватив трубку и набрав номер, Жанна закричала:

– Алло! Умоляю! Приезжайте скорее! Человек помирает!

– С чего вы это взяли?

Голос звучал совершенно равнодушно, и это раззадорило Жанну еще больше.

– Откуда я знаю? У него все тело в крови!

– Назовите возраст и пол пострадавшего.

– А вы адрес, куда ехать, узнать не хотите? – обозлилась Жанна. – Какое вам дело до того, сколько ему лет?

– Пострадавший – мужчина? – зудел голос. – Назовите его имя и фамилию.

– А отчество почему пропустили, чем оно вам не угодило? – окончательно вышла из берегов девушка. – Машину высылайте, с анкетными данными потом разберетесь.

Но диспетчер еще успела спросить, какого характера полученное ранение. Жанна осмотрела пострадавшего и обнаружила, что и на голове у него есть следы крови.

– Похоже, его еще и по голове стукнули.

Голос в трубке тут же откликнулся:

– Если травма головы, то открытая она или закрытая?

– Вы что, издеваетесь? Я же не врач! Но тут все в крови.

– Серого вещества возле тела не видно?

– Что еще за серое вещество?

– Если травма открытая, то мозг мог вытечь из черепа.

Жанна ощутила тошноту, которая подкатила ей к горлу. Она с трудом закончила разговор с дотошным диспетчером «Скорой помощи», а потом вернулась к Нюше. Девушка еще не пришла в чувство и продолжала лежать на полу там, где и упала несколькими минутами раньше. И на мгновение Жанна ощутила раздражение.

– Разлеглась тут! Лежит! Отдыхает.

А Жанна в это время вынуждена носиться взад и вперед по квартире. Она сбегала на кухню, принесла оттуда воды и сбрызнула лицо Нюши. Эти простые меры помогли девушке прийти в себя.

– Миша…

– Он жив, – заверила ее Жанна.

– Но кровь…

– Он дышит. И пульс у него есть.

Пульс и в самом деле присутствовал, Жанна успела его нащупать, пока крутилась возле парня. Она помогла Нюше дойти до кресла, девушка все еще чувствовала сильную слабость, поэтому откинулась на спинку и беспомощно закрыла глаза.

– Я не понимаю, – пролепетала она. – Как это могло случиться?

– Что именно?

– Я принесла Мише чай, отдернула одеяло… А там кровь… Откуда кровь?

– Хочешь сказать, когда уходила в аптеку, Миша был еще в порядке?

– Да.

– Ты это точно знаешь?

– Сама укрыла его одеялом, чтобы он немного поспал. А потом побежала в аптеку. Все было хорошо. Вернулась, заглянула в комнату, он все еще спал. А спустя десять минут зашла… кровь… Господи, как это случилось?

Жанна принялась соображать.

– За то время, пока мы с тобой пили чай в кухне, никто не мог на Мишу напасть. Я хорошо помню, что, когда мы вошли, ты захлопнула дверь и еще внутренний засов задвинула. Ни ты, ни я из кухни не выходили. Сам он упасть таким образом, чтобы разбить голову и так порезаться, тоже не мог. Во-первых, он бы тогда обратно на кровать не сумел взгромоздиться, а во-вторых, мы бы с тобой услышали шум падения тела, и в-третьих, нигде не видно оружия.

– Да-да.

– Выходит, что, пока ты ходила в аптеку, кто-то вошел в квартиру и ранил Мишу.

– Но кто?

– У кого еще есть ключи от квартиры?

– У моих родителей, – пролепетала Нюша. – Они же мне эту квартиру подарили, комплект ключей они оставили себе. На всякий случай.

– А родители твои не были в восторге от Миши?

– Они моей личной жизнью не интересуются.

– Ты их с Мишей знакомила?

– Нет.

– И ничего им про своего сожителя не говорила?

– Обмолвилась, что у меня новый мальчик, а так нет, больше ничего им не рассказывала.

Жанна с сомнением смотрела на Нюшу. Предположим, что у нее есть гиперзаботливый папаша, которому категорически не понравилось, что его дочь живет с каким-то сомнительным типом. Допустим, что этот папаша хочет для своей дочери лучшей участи, чем стать женой продавца из соседнего магазина. Он дождался, пока дочь ненадолго отлучится в аптеку, проник в квартиру, прикончил Мишу, а затем ушел, никем не замеченный. Могло такое быть? В принципе, могло. Но у этого плана было сразу несколько жирных минусов.

Во-первых, зачем любящему папе подвергать свою кровиночку такому стрессу? Он ведь должен был понимать, что при подобном раскладе именно Нюша будет тем человеком, который и обнаружит Мишу убитым или тяжело раненным. Так ведь и оказалось, и Нюша отреагировала крайне чутко, в обморок грохнулась.

И во-вторых, даже если чувства дочери были папаше безразличны, допустим, он обозлен и хотел наказать дочь за неподходящее знакомство и легкомыслие, но ведь отец не мог не понимать, что так он навлекает подозрение и на Нюшу, и на самого себя. Не лучше ли было бы организовать подобное нападение на Мишу где-нибудь на улице? Сколько в городе есть укромных уголков, которые для этого подходят куда лучше, чем квартира родной дочери.

В это время в прихожей раздался шум. Это приехали врачи. Они внимательно осмотрели Мишу, озабоченно переглянулись и принялись грузить его на носилки.

– Я с вами! – дернулась Нюша.

Но врачи заявили, что ей лучше побыть тут, потому что сюда уже едет следователь, который отчаянно хочет с ней побеседовать.

– Если вы его не сами так долбанули, то будет лучше вам остаться и поговорить со следователем. А если сами, то тем более.

– Но я ничего не знаю, – растерялась Нюша.

– Это уж следователь разберется. А жениху своему вы сейчас все равно ничем не поможете.

С этими словами врачи вынесли носилки, причем из коридора раздался такой звук, словно они там уронили их вместе с пострадавшим. Последовавший затем отборный мат говорил о том, что врачи очень недовольны и собой, и своей работой, и в особенности пациентом, который прибавил им дел на сегодня.

Нюша выбежала в коридор. При виде нее врачи перестали материться, бодро запихали носилки с Мишей в лифт, причем поставили их вертикально. Иначе в кабинку они просто не влезали. Нюша проводила их растерянным взглядом. А Жанна подумала, что если, не приведи бог, что-то подобное случится с кем-то из ее близких, она нипочем не отпустит пострадавшего на карете «Скорой помощи» одного с такими вот эскулапами.

Но сейчас присутствие Нюши было Жанне только на руку. И она снова подступила к девушке с расспросами:

– У кого еще есть ключи от твоей квартиры? Вспоминай.

– Только у меня, у родителей и у Миши. Правда…

– Что?

– Миша несколько дней назад сказал, что потерял свою связку. Нам пришлось сделать дубликат, один ключ получился неудачно, мы два раза ходили и подправляли его.

– И где Миша мог оставить ключи?

– Он сказал, что не знает. Сказал, что утром вышел из дома, ключи у него были, он ими закрыл дверь. А когда вечером хотел дверь открыть, ключей не обнаружил. Он весь день провел на работе, поэтому вернулся назад в «Денежку», обыскал там все, но свою связку не нашел.

– А до работы и с работы он шел по улице?

– Собственного автомобиля у Миши нет. Да и глупо ехать на машине, тут всего-то дорогу перейти. Мы решили, что он их по дороге выронил, на этом и успокоились. Заказали новые ключи и спали спокойно.

Но возможно, что проникший в квартиру преступник выкрал ключи у Миши. Выкрал, а затем воспользовался ими.

– У Миши были враги?

– Нет. Мне он ничего такого не говорил.

– Не было заметно, что он чего-то опасается?

– Нет. Я не заметила.

– А та старуха, которая к нему в магазине подкатывала?

– Достала она Мишу, – кивнула Нюша, – верно. Но старуха не могла такое с ним сделать. Силенок не хватило бы.

Это еще вопрос спорный. Иные старушки будут покрепче молодых. Но Жанна точно знала: если Миша свел знакомство с ее тетей, то она никак не могла сегодня покушаться на жизнь молодого человека, хотя бы потому, что сама была уже мертва.

И все же Жанне надо было выяснить еще одно немаловажное обстоятельство:

– Миша давал бабке деньги?

– Что? – удивилась Нюша. – Зачем?

– Давал или нет?

– Не знаю. Мне он ни о чем таком не говорил. А почему ты спрашиваешь?

Пришлось Жанне объяснить, почему она интересуется. Узнав правду о том, кто Жанна такая, Нюша удивилась:

– Зачем ты меня обманула? Сказала, что из магазина.

– Думала, что бабка была должна Мише деньги, отдавать не собиралась, он ее за это и убил.

– Миша не мог, – расплакалась Нюша. – Он такой хороший.

Еще одно спорное утверждение. Близкие родственники серийных маньяков тоже были свято уверены в том, что их муж, отец, сын – замечательный человек, лучше него в целом мире никого нет. А между тем примерный семьянин Вася по ночам резал молодых женщин в скверах и парках города. А ласковый сынок Бориска убивал своих сверстников, посмевших чем-то ему не угодить или обидеть.

Разобраться до конца в личности человека невозможно. Вроде бы он уже прочитанная книга, а внезапно возьмет и выкинет какой-нибудь фокус. И станет ясно, что книгу эту ты читал невнимательно, пропустил в ней много занимательных мест.

Глава 9

Общение с Нюшей пришлось свернуть, когда в дверях появились полицейские. Врачи со «Скорой» сказали правду, следователь жаждал пообщаться со свидетельницей. Увидев, что в квартире находятся сразу две молодые женщины, он удивился. А уж когда узнал Жанну, то удивление его переросло в нечто большее. Жанна тоже узнала Геннадия Широкова и отчего-то помимо воли покраснела.

– Снова вы! – воскликнул тот. – Как вы тут оказались?

– Я нашла Мисюсика, или, во всяком случае, мне так показалось.

– И?..

– Зашла к нему побеседовать.

– Побеседовали? – многозначительно спросил Широков.

Его тон не сулил ничего хорошего. А следователь еще и прибавил:

– Очень подозрительно все это выглядит. Где вы, там всегда трупы.

– Неправда! – запротестовала Жанна. – Всего-то пару раз так получилось. Это случайность!

Но следователь все равно выглядел недовольным.

– Я бы предпочел, чтобы вас тут не было. Для вас самой это было бы лучше.

Жанна развела руками и покаянно вздохнула. Она и сама отнюдь не рвалась к новому витку общения с полицией, но что поделаешь, если так получилось?

Вместе с Нюшей их доставили в отделение, уже хорошо знакомое Жанне. Но там их разделили. Нюшу увели с собой оперативники, а Жанной занялся сам Широков.

Он усадил ее на стул и проникновенным голосом поинтересовался:

– Разве я поручал вам самостоятельно искать убийцу вашей тети?

– Нет, – виновато призналась Жанна. – Но я подумала…

– О чем?

– Я подумала, что должна вам как-то помочь. У вас ведь столько работы, а у меня много свободного времени. И это была моя тетя, несправедливо, если вы станете искать ее убийцу, а я останусь в стороне.

– Вы мне очень поможете, если теперь ограничите свою деятельность исключительно вашей семьей и вашими родственниками, как мы с вами и договаривались.

– Я помню.

– Вы с ними побеседовали? Узнали что-нибудь новое о своей тете?

– Только то, что она была нечиста на руку и приворовывала всюду, где бывала. Причем крала исключительно золото. Если верить моим родственникам, то у тети должна была образоваться неплохая коллекция ювелирных украшений. Вы что-нибудь из золота-бриллиантов у нее в квартире находили?

– Нет. И на теле мы тоже никаких золотых побрякушек не обнаружили.

Жанна задумалась. А ведь и правда, тетя ее золота почти не носила. Цепочка на шее да серьги. Выходит, и они пропали?

– Впрочем, мы нашли пустой тайник, – внезапно произнес следователь.

– Тайник? Где?

– В квартире вашей тетушки. Он был не очень умело, но зато добротно сооружен – в нише, идущей вдоль плинтуса. Там вполне могли поместиться коробочки с ювелирными украшениями. Откровенно говоря, очень много коробочек.

– По моим сведениям, тетя обворовала трех или четырех человек из нашей родни. Но вряд ли она крала вещи в упаковке.

– Если без коробочек, тогда еще больше поместится.

– Тетя лишь один раз поживилась от души, забралась в шкатулку, в которой, по словам свидетелей, было много драгоценностей. В остальных случаях она брала одно, максимум два украшения.

Пока они беседовали, следователю позвонили.

– Хорошая новость, – произнес он, закончив разговор. – Наш пострадавший очнулся в больнице.

– Он сказал, кто на него напал?

– Нет. Он все еще очень слаб. Но я собираюсь поехать и выяснить у него поподробнее, что случилось.

Разумеется, Нюша тоже захотела поехать. А вместе с ней увязалась и Жанна. Нужно же было ей удостовериться окончательно, Миша – это Мисюсик или же нет. Молодая женщина была уверена, что стоит ей услышать голос Миши, как она сразу же поймет, он звонил ее тетке или какой-то другой мужчина. Поэтому она настояла на том, чтобы сопровождать Нюшу в больницу. А та и не очень-то отказывалась.

Так что в больницу они прибыли втроем – девушки и Широков. Как и следовало ожидать, первым в палату зашел Широков. Но Жанна с Нюшей недаром бродили поблизости. Как только в больничном коридоре стало сравнительно спокойно, они обе прижались к дверям палаты интенсивной терапии, где находился сейчас Михаил, и смогли услышать часть его беседы со следователем. Миша хотя и был слаб, но силы потихоньку возвращались к пострадавшему.

Вот только ничем особым он порадовать следователя не смог.

– Ничего не помню. Перебрал вчера, в сон меня потянуло. Я Нюшу за таблетками послал, а сам вырубился. Больше ничего не помню. Очнулся уже здесь. Врачи сказали, что меня кто-то по голове ударил, а потом еще ножом в грудь.

– Все правильно. Злоумышленник проник в квартиру, воспользовался отсутствием вашей подруги и нанес вам один или несколько ударов по голове, от которых вы потеряли сознание. А затем он ударил вас ножом в грудь.

– Врачи сказали, что я запросто откинуться мог. Повезло мне, что черепушка крепкая. Удары кость не пробили, только кожу порвали, оттого и кровь. И еще сердце у меня неправильно расположено. Анатомический дефект. Он мне жизнь и спас.

– На вашем месте я бы не сильно радовался. Если у кого-то есть на вас зуб, этот человек может повторить свою попытку.

– Неа, не думаю. Наверное, это воры были. Подумали, что хата пустая, вот и проникли.

– Зачем ворам нападать на вас? Вы же спали!

– И чего? Проснуться в любую минуту мог. Действовали на опережение, вот как.

В ответ следователь посоветовал Мише получше вспомнить, кто мог желать ему зла настолько, что захотел убить. Но Миша таковых в своем окружении припомнить не смог.

– Меня все любят. Кого хочешь, спросите. Да вот хотя бы Нюшу, она подтвердит, у меня врагов нет, одни друзья.

Неизвестно, что для себя вынес из всего этого разговора следователь, но Жанна уяснила для себя одну немаловажную вещь. Кто бы ни звонил ее тете с угрозами и требованиями вернуть Мисюсику должок, это был явно не Миша из «Денежки».

Тот голос был совершенно другой. Тете звонила сначала женщина, и это тоже не могла быть Нюша, голос был куда взрослее. А после женщины тетушке позвонил мужчина, который и потребовал вернуть долг Мисюсику. И его голос не только не был похож на голос Миши, но и говорил он иначе. Миша тянул гласные, а тот мужчина говорил коротко. Не тянул, а выстреливал. Так что Жанна решила снять подозрения с Нюши и Миши.

Следователь еще немного поговорил с больным, а потом разрешил войти к нему Нюше. Ну, а Жанна просочилась следом. Миша слегка удивился посторонней женщине, которая принялась его расспрашивать про одну из покупательниц, но, узнав, кто такая Жанна, заговорил с ней охотнее:

– Говорите, убили вашу тетю? А я не удивлен.

– Почему?

– Любила она перед мужиками хвостом вертеть. Даже мне, хотя я ей во внуки гожусь, намеки разные делала, мол, будь со мной, осчастливлю тебя. Золотом обещала завалить. Мол, есть у нее уникальные драгоценности, которые она всю свою жизнь берегла, а теперь хочет оставить их достойнейшему. И квартиру тоже. И деньги. И еще невесть что плела, я ей не очень-то верил.

– Почему?

– Видно же было, что бабка не в своем уме. Но это я такой наблюдательный. А если кто ее так хорошо не знает, мог и повестись. Подумал, что у бабки и впрямь сокровище дома спрятано, вот и прибил старую сумасбродку, чтобы ее богатства к рукам прибрать.

В словах Миши было рациональное зерно. И Жанна невольно подумала: если ее тетушка пару месяцев назад взяла в банке сумму в три миллиона, которая после ее смерти куда-то испарилась, то как знать, не убили ли старушку именно из-за этих денег? Разболтала она о том, что обладает богатством, кто-то мог и позариться.

– Скажи, а некоего Мисюсика она в твоем присутствии упоминала?

– Никогда не слышал от нее этого словечка. Это чье-то имя?

– Да.

– Не знаю. Вокруг нее много разных людей крутилось. Она многим золотые горы обещала. А на деле, я думаю, все пшиком заканчивалось. Если кто-то ее вранье слишком близко к сердцу принял, мог и грохнуть старушонку.

Слегка раздосадованная тем, что ей так и не удалось найти Мисюсика, Жанна отправилась домой. Но не успела она добраться до метро, как ее притормозил звонок Андрея.

– Хочу тебя спросить, у тебя есть ключ от квартиры твоей тети?

– Ну, допустим, что есть.

– Тогда второй вопрос. Ты на бабкины вещи претендуешь?

– О чем ты говоришь?

– Мебель там всякая, техника.

– А к чему ты меня об этом спрашиваешь?

– Так ведь квартира-то у банка в закладе, выкупать я ее не стану. Я узнавал, там одних процентов набежало больше, чем рыночная стоимость самой квартиры. Значит, все квадратные метры банку отойдут. Вот я и подумал, не жирно ли банку будет, если мы еще и всю обстановку бабкину им оставим?

Жанна задумалась. В принципе ничего особенно ценного у ее тети не наблюдалось, но кое-какую посуду она бы себе взяла. И постельное белье несколько комплектов. Чехлы с кресел. Да мало ли чего еще. Андрей прав, отдавать банку еще и эти вещи просто глупо. Все стало так дорого, нечего разбрасываться полезными вещами.

– Я сейчас туда направляюсь, – продолжал Андрей. – Решил, что лучше мне с тобой честно играть. Если хочешь, приезжай, поделим бабкино добро, чтобы никому потом не обидно было.

Еще не ответив ему, Жанна уже круто изменила свой маршрут. Предложение Андрея пришлось ей весьма по вкусу. Чайник со свистком, который был у ее тети, Жанна себе точно вытребует. Электрический слишком много потребляет энергии, кипятить в нем воду дорогое удовольствие для матери-одиночки, живущей на скромную зарплату и пособие от государства. Куда разумней кипятить воду на газу. И чайник в этом деле самый верный помощник.

Жанна уже давно поглядывала на чайники на прилавках магазинов, но все оттягивала момент покупки, слишком существенной ей казалась данная трата. Отдать десятую часть своего ежемесячного дохода она просто физически не могла. Ведь половину и так съедала плата по коммунальным платежам. Поэтому пока что Жанна кипятила воду для чая в небольшом ковшике, но это было не совсем удобно и, уж конечно, совсем-совсем не эстетично.

– Я еду, – сказала она Андрею. – Жди.

Она понимала, почему Андрей ей позвонил. Дело было вовсе не в его порядочности. Все дело было в ключах. Они у Жанны и впрямь имелись. Едва получив ключики из рук своей тети, она первым делом помчалась и сделала себе дубликат. А вот у Андрея, хоть он и был включен в завещание, ключей от квартиры не имелось.

Прибыв к дому тети, Жанна сразу же увидела Андрея, выбирающегося из кабины грузового фургончика.

– А ты основательно подготовился.

– Должен же я хоть какую-то компенсацию получить. Из-за фокусов твоей тетки я попал в крутой минус. Те деньги, что я на нее потратил, мне уже не вернуть, но хоть что-то попытаться можно.

– Говорят, у тети под плинтусом была припрятана коллекция драгоценностей. А теперь она пропала.

Андрей присвистнул.

– Так бабку из-за брюликов грохнули?

– Все может быть.

Андрей разволновался:

– А кто же камешки-то тиснул? Ты?

– Если бы это сделала я, стала бы я сейчас с тобой из-за тарелок спорить?

– Разные люди бывают. Иные за копейку удавятся или по горло в масле сидеть будут, а лишней ложки масла все равно не упустят.

– Я не такая, – вздохнула Жанна. – Будь у меня теткино золото, я бы уж обстановку тебе уступила.

– Какое великодушие!

Лишь уже оказавшись в квартире у тети, Жанна впервые подумала, а так ли уж правомочно то, что они затеяли с Андреем. Не говоря уже о том, имеют ли они вообще право находиться тут? Но потом она успокоила себя тем, что следователь и его сотрудники тут уже все обыскали, скоро заявятся люди из банка. И что ее тете эти вещи уже точно не пригодятся, а им – напротив. Так что ничего плохого они с Андреем не делают, пусть даже у закона и есть на этот счет свое мнение.

Вещи они поделили дружно и мирно. Мебель, холодильник и ковер забрал себе Андрей. Также он не поленился стащить вниз и старенький телевизор. Добыча Жанны была куда скромней. Она не хотела тратиться на такси, а Андрей подвезти ее не предложил, поэтому девушка отобрала мелкие вещи, лишь то, что могла унести в руках – посуду, полотенца, занавески и, конечно же, тот самый облюбованный ею чайник со свистком.

После этого они закрыли квартиру тети и спустились вниз, словно их здесь и не было.

– Хочу тебя предупредить: держи язык за зубами. Никто не должен знать, что мы тут с тобой поживились.

– Это в моих собственных интересах.

И обменявшись рукопожатием, словно старые приятели, они расстались. Андрей уехал, а Жанна какое-то время постояла у дома. Какая-то неясная тревога не позволяла ей уйти.

– Все ли я взяла?

Жанна ломала голову, пока не вспомнила, что в ванной комнате у тети имеется ниша, в которой стоял целый набор шампуней, средств для принятия ванны, и в том числе подарочный набор детской косметики.

– Для Алины я его купила, – так сказала тетушка, когда они последний раз были у нее.

Но купить-то тетя его купила, а подарить подарок Алине забыла. И вот сейчас Жанна прикидывала, не вернуться ли ей за набором. Получалось, что стоить он может самое малое тысячу, а Жанна была не из тех людей, кто разбрасывается подобными суммами направо и налево.

– Вернусь!

Она поднялась обратно, без всяких приключений проникла в квартиру, забрала шампунь и еще какую-то приглянувшуюся ей мелочь вроде чайных ложечек, и уже собиралась выйти, как вдруг в дверь позвонили. Жанна притихла. Чутье подсказывало ей не открывать. Однако любопытство пересилило. Подкравшись к дверям, она выглянула в глазок. За дверью стояла женщина средних лет, небольшого росточка, с бледным, немного испуганным лицом.

Повинуясь даже не доводам разума, а какому-то импульсу, Жанна распахнула дверь. Увидев ее, женщина ойкнула:

– Вы кто?

– А вам кого нужно?

Женщина внимательно всмотрелась в Жанну.

– А вы похожи на Любовь Михайловну. Родственница?

– Вы знали тетю?

– Так вы ее племянница?

– Да. А вы?

– А я из собеса.

Женщина ответила слишком быстро. Или Жанне так просто показалось? Голос ее показался Жанне странно знакомым. Они общались? Но когда?

Жанна молчала, и тогда незнакомка произнесла:

– Хочу видеть вашу тетю.

– Зачем?

– Через полчаса мы должны быть у врача.

– Тетя не сможет.

– Что вы! Сегодня Любовь Михайловна никак не может пропустить визит к врачу. Ей предстоит сделать МРТ шейного отдела позвоночника. Знали бы вы, чего мне стоило записать ее на эту процедуру! Надо было обегать кучу врачей, собрать массу справок и подписей, чтобы ее поставили на очередь на бесплатное МРТ. Так где же она? Нам уже пора идти.

– На бесплатное МРТ?

Жанна невольно почувствовала уважение к тетке. Она и сама как-то хотела сделать МРТ позвоночника, который с каждым годом беспокоил ее все сильней и сильней, но когда ей озвучили сумму, мигом передумала. Ничего, и без МРТ ее позвоночник еще поскрипит. А вот тетке удалось выбить для себя эту процедуру. И тут же настроение у Жанны сменилось, она почувствовала раздражение. До чего противная тетя Любовь! Сама не пошла, могла бы племяннице талончик подкинуть. Жанна жаловалась тете на боли в хребте. И ведь та ни гу-гу о том, что вскоре сама должна обследоваться. До чего эгоистичная была у нее тетка, и сама померла, и талон теперь пропадет!

– Скажите, – задумчиво спросила Жанна, – а нельзя мне как-нибудь вместо тети пойти?

– Вам? С какой это стати?

– Чтобы талончик не пропадал. Тетя все равно уже не сможет.

– Почему это она не сможет?

– Умерла.

Женщина снова ойкнула, на сей раз еще громче, а потом прижала к груди руку.

– Как умерла? – прошептала она. – А мы должны с ней в поликлинику идти.

– Убили ее.

– Ой!

Теперь женщина побледнела настолько основательно, что даже Жанна, которая обычно не была склонна щадить окружающих, и то ощутила тревогу.

– С вами все в порядке? Воды дать?

– Да, да, пожалуйста.

Жанна провела женщину на кухню, налила воды из фильтра-кувшина, машинально отметила, что надо бы и его не забыть взять, а потом уставилась на незнакомку. Несмотря на выпитую воду, та все еще выглядела плоховато. Краски не спешили возвращаться на ее сильно побледневшее лицо.

– Как это случилось?

– Расскажу, если отдадите талончик мне.

– Хорошо.

Жанна рассказала. Закончив, она вопросительно посмотрела на женщину.

– Где талончик?

– Там.

Женщина махнула рукой в неопределенном направлении.

– Где это там? – насторожилась Жанна.

– В поликлинике.

– На какое время?

– Там по записи. Пойдите, поднимитесь в тридцатый кабинет, скажите, что вы вместо Любови Михайловны. А если хотите, так ничего им не говорите, может, и не заметят, что вы – это не она.

– Отлично.

Жанна заторопилась уходить. Женщина тоже стала прощаться. Но уже перед тем, как выйти из дома, она неожиданно спросила:

– Скажите, а полиция не упоминала о драгоценностях? У Любови Михайловны была большая коллекция ювелирных украшений.

– А вы откуда знаете?

– Однажды она мне их показала.

– Они пропали, – мрачно произнесла Жанна.

Она исподлобья наблюдала за теткой. Если та знает о драгоценностях, может, она их и сперла? Но, с другой стороны, зачем ей тогда вообще о них упоминать? Да и если бы женщина украла драгоценности, она и про смерть тети тоже должна была знать. А судя по ее реакции, женщина ничего не знала.

– Кстати, а как вас зовут?

– Надежда.

– А отчество?

– Семеновна.

Женщина отвечала неохотно. Мысли ее были заняты чем-то другим.

– Ладно, я побежала. Тороплюсь. Извините.

Жанне тоже следовало поторопиться, если она хотела попасть на МРТ вместо тети.

– Хоть какое-то наследство, – попыталась пошутить она.

Отобранные вещи Жанна оставила дома у тети, пусть подождут ее, ничего страшного. Сама девушка быстро спустилась вниз. Надежду Семеновну она увидела сидящей за рулем симпатичной желтенькой машинки, она с кем-то разговаривала по телефону. Окно было приоткрыто, и до ушей Жанны донесся возглас:

– Мисюсь, что ты мне теперь заливаешь! Ты был в курсе! Я видела, как тебя из-за перстня перекорежило! Ты весь дрожал от жадности! Признайся, это твоих рук дело!

Жанна невольно заинтересовалась и притормозила. Но Надежда Семеновна, увидев краем глаза маневр Жанны, нахмурилась и нажала на газ. Машинка тронулась с места, оставив девушку с носом. Ничего не поделаешь, не все коту масленица. Но пусть Жанне и не удалось подслушать разговор Надежды Семеновны, но зато впереди ее ждало бесплатное МРТ. А ради такого можно было пожертвовать и расследованием.

Пробежав несколько шагов, Жанна затормозила.

– Ах я глупая клуша! Тормоз ходячий! Она сказала «Мисюсь»! Уверена, это же тот самый Мисюсик, что запугивал тетю! И эта женщина… Надежда Семеновна! Это она звонила моей тетке! Это ее голос я слышала в трубке!

Вот почему Жанне с самого начала показалось, что голос Надежды Семеновны ей знаком. Но потом женщина заговорила про бесплатное МРТ, которое было обещано тете и талон на которое теперь остался вроде как бесхозным, и все дельные мысли Жанны вылетели прочь.

– Блин! – в досаде воскликнула она. – Блин горелый! Да что же это такое? Выходит, у меня в руках была преступница, а я ее упустила? Надо к Широкову бежать?

Но немножко остыв, Жанна рассудила, что сделанного назад уже не воротишь. Надежда Семеновна укатила прочь на своей желтенькой машинке, Жанне на своих двоих ее никогда не догнать. Да и стоит ли? Ведь ее ждет МРТ, надо разобраться с этим, а уже потом думать о других.

Глава 10

Из поликлиники Жанна вышла спустя всего четверть часа, безумно злая и жаждущая мести. Никакого бесплатного МРТ ей не сделали. Более того, выяснилось, что подобную процедуру в данном учреждении никогда не проводили и даже нужного оборудования у них не имелось. Все от первого и до последнего слова Надежды Семеновны оказалось враньем.

А в тридцатом кабинете, указанном ею, сидел врач ухо-горло-нос, который безмерно удивился, когда Жанна заявилась к нему с претензиями. После отоларинголога Жанна посетила заведующую, которая также ничем не смогла ей помочь. Впрочем, медицинскую карту тетушки заведующая полистала и нашла там нужную отметку.

– Вашей тете МРТ было проведено чуть больше месяца назад. В этом году нового обследования бы никто не назначил.

Из поликлиники Жанна понеслась прямым ходом в собес. Она сообразила, что раз Надежда Семеновна так уверенно врала про МРТ, значит, она была в курсе того, что оно тетке было назначено и сделано. Выходит, Надежда Семеновна не могла быть совсем уж посторонним тетке человеком. Жанну мучило желание плюнуть в лицо обманщице и врунье, заставившей ее без всякого толку пробегать столько времени по кабинетам поликлиники.

– Можно подумать, у меня дел других нет!

Но и в собесе Жанну поджидал жесточайший облом. Никто здесь слыхом не слыхивал об этой женщине.

– Надежда Семеновна? Такая у нас не работает.

Хотя саму Любовь Михайловну тут хорошо знали, и от Жанны не укрылось, какими многозначительными взглядами обменялись сотрудницы, когда она поведала, чья именно она племянница.

– Вашу тетю обслуживала Лидия Петровна, – сухо произнесла начальница отдела.

– Можно мне ее видеть?

– Сейчас сотрудница на больничном.

– Тогда дайте мне ее телефон!

Видимо, Жанна производила впечатление вконец отчаявшегося человека, потому что телефон Лидии Петровны ей дали. И даже, как выяснилось, домашний.

– Только она и может сказать, кто обслуживал вашу тетю в последнее время.

Возмущение буквально переполняло Жанну, но она добежала до квартиры тети, потому что прикинула, что при ее тарифе звонить с сотового на домашний весьма затратно. А когда считаешь каждую копейку, лучше научиться экономить на всем. Достаточно уже и того, что она потратилась на подарки для тетушки Любови, на лекарства и продукты. Траты поистине несоразмерные со скромным бюджетом Жанны, пробившие в нем зияющие дыры.

Понятно, что Жанна пошла на эти расходы не просто так. Она-то надеялась задобрить Любовь Михайловну, а потом получить от нее наследство. Но оно вон как обернулось – чистой воды благотворительностью. Только и оставалось, что утешать себя мыслью о том, что когда-нибудь ей эти подарки зачтутся на небесах в качестве проходного билетика в рай. Да и то сомнительно ей что-то было. Добрые дела ведь полагается делать изначально бескорыстно, а у Жанны корысть в отношении тетушки была, да еще какая. Только вот не срослось у них.

– Да, – слабым голосом произнесла Лидия Петровна, когда Жанна набрала ее номер. – Любовь Михайловна, я вас слушаю.

Жанна хотела удивиться, как это женщина выяснила, кто ей звонит, но тут же смекнула. Наверняка у тетки на другом конце провода стоит АОН, она увидела высветившийся номер и поняла, что звонок поступил с номера одной из ее подопечных. Что же, тем легче. Жанна представилась и объяснила, что является племянницей Любови Михайловны, ныне покойной.

Лидия Петровна охала и ахала, слушая рассказ Жанны.

А потом произнесла:

– Понятия не имела о случившемся.

– Мне нужна ваша помощь.

– К сожалению, сама я ничем не могу вам помочь. Лежу дома на больничном после удаления желчного пузыря. Вашу тетю не видела уже давно.

– И даже не разговаривали с ней?

– Нет.

Жанне показалось, что Лидия Петровна соврала. Общительность тетушки заставляла ее искать все новых знакомств, но и старых она тоже не забывала. Все соседи отзывались о тетке как об исключительно активной личности, от активности которой порой на стену хотелось лезть. Впрочем, поскандалив с кем-либо, тетка могла дуться и обижаться на этого человека в течение долгого времени. Может быть, и с Лидией Петровной у них тоже произошла размолвка?

– Но если не вы, то кто-то же мою тетку обслуживает? К ней сегодня женщина приходила. Сказала, что из собеса.

Какое-то время Лидия Петровна колебалась, но потом все же призналась:

– Заботу о вашей тетушке я доверила своей хорошей знакомой – Надежде Семеновне.

Жанна чуть не подпрыгнула, услышав знакомое имя. Та самая Надежда Семеновна – наглая врунья, посмевшая сегодня так жестоко ее разыграть!

– А разве можно передоверить свою подопечную кому попало?

– Вообще-то так не полагается делать, но ваша тетушка обладала… м-м-м… не самым уживчивым характером. Она умудрилась поссориться со всеми работниками из нашего отдела, никто не хотел ее больше обслуживать. Всех она умудрилась обидеть, всем гадостей наговорила.

Да, это тетушка умела.

– Только мне как-то еще удавалось с ней ладить, да и то… Мне кажется, что желчь у меня пошла на нервной почве. Очень уж ваша тетушка была, как бы это сказать, стрессовампиричная.

– Что?

– Поскандалить любила. Нравилось ей это, как молодела она при этом. Придешь к ней, бывало, сидит себе, пригорюнилась. А потом причину придраться найдет, орет, слюной брызгает, глупости всякие несправедливые говорит. Ну, ответишь ей слово, а там и второе, и третье. Постепенно и сам заводиться начинаешь. Только мне после ругани плохо, а она вроде как расцветает вся. Румянец на щечках появляется, глазки блестят. То сидела, словно урюк сушеный, а под конец скандала спелой абрикоской выглядеть начинает. Обнимать меня лезет, целует, а мне от ее объятий еще хуже делается. Вот я и подумала, если кто ее уму-разуму научить может, то это Надежда Семеновна.

– Почему именно она?

– Сын у нее экстрасенс. Со всякой нечистью борется. Злых духов заговаривает. Вот я и подумала, надо к нему за помощью обратиться.

– А сына случайно не Мисюсик зовут?

– Мисюсь, – подтвердила собеседница. – И совсем не случайно. Надя его так зовет. А уж почему, я не спрашивала. Как с детства прилипло к нему это прозвище, так и осталось. Хотя и смешно, взрослый мужик уже, а Надя его все Мисюсь да Мисюсь.

Жанна чувствовала настоящий охотничий азарт. Она шла по горячему следу, только бы он не оборвался!

– И что же эта Надежда Семеновна? Она согласилась вам помочь? А Мисюсь?

– И она, и сын заверили, что сделают все, что от них зависит. Вы уж простите, но ваша тетя малость была на молодых мужчинах сдвинута. Вот я и решила, что общение с сыном моей приятельницы ей только на пользу пойдет. Глядишь, он ей и сумеет внушить, что к людям надо уважительнее относиться. Особенно к тем людям, которые вам помогают и очень много для вас делают, причем делают то, что по долгу службы делать были не должны.

Жанна хмыкнула:

– Надеялись, что тетя на вас квартирку перепишет?

– Не скрою, была у меня такая мыслишка. Но я понимала, что одной мне не справиться, не вразумить мне вашу тетю, не слушала она меня. Пользоваться пользовалась, золотые горы обещала, а на деле отдачи никакой не было. Одни упреки и оскорбления. Обидно мне это стало. Да еще и болячка прицепилась. Одним словом, я для себя решила, если и у Нади с сыном не получится бабку образумить, откажусь от нее, и все дела. Пусть кто хочет за ней ухаживает, а я умываю руки.

– Очень разумное решение.

– Старушек много, а здоровье одно. Конечно, если человек на старости лет совсем один остался, без всякой помощи близких – это печально. Только человек чаще всего сам бывает в этом виноват.

– Тут я с вами не соглашусь.

– Потому что по вашему голосу слышно, что вы молодая и жизни не знаете, – снисходительно проронила Лидия Петровна. – Не бывает так, чтобы совсем уж родственников у человека не было. А если и нету близких по крови, умерли, например, то всегда есть соседи, друзья, знакомые, наконец. Можно с ними договориться, чтобы о вас заботились. Но ваша тетя ни с кем договариваться по-хорошему не собиралась. Как объявила войну всему этому миру, так и воевала с ним до последнего. Честно говоря, я удивилась, когда Надя сказала, что у Мисюсика со старухой возникло взаимопонимание.

– Но вам Надежда Семеновна с отчетом о своих успехах звонила?

– Да уж дней пять как я от нее ничего не слышала. А до этого вроде бы все хорошо было. Мисюсь сумел вашу тетю к себе расположить. Правда, у меня есть подозрение, что причиной тому стали не экстрасенсорные способности, а кое-что другое.

– И что же?

– Личное обаяние. Ухаживать он за вашей тетей начал.

– В смысле, продукты ей таскал?

– Нет, именно как мужчина ухаживать. Может, и не очень красиво в этом признаваться, но мы решили, что пусть тетушка в мальчика втрескается, легче с ней договориться потом будет.

– И тетя была влюблена в Мисюсика?

– В ресторан она с ним ходила, подарки принимала с удовольствием.

Жанна про себя только изумлялась ловкости тети, которая на одну-единственную да еще к тому же заложенную в банке квартиру умудрилась поймать такую уйму мужиков. Андрей, Миша из «Денежки», Мисюсь этот. Кто еще, интересно?

– А потом что случилось?

– Я не знаю, – призналась Лидия Петровна. – Мы с Надей давно уже не разговаривали.

– И она вам ничего не сказала о смерти тетушки?

– Нет. Наверное, и сама не знала.

Что же, такое очень могло быть. Но Жанне все равно хотелось потолковать с этой Надеждой Семеновной. Девушка была почти на сто процентов уверена, что именно она звонила ее тетке, а потом следом позвонил Мисюсь, который и принялся угрожать.

– Продиктуйте адрес, где мне найти вашу знакомую и ее сына.

Лидия Петровна принялась в ответ охать и причитать. Сказала, что не хочет впутывать в неприятности таких хороших людей, которые согласились ей помочь.

– Они исключительно порядочные люди. Надю я знаю всю свою жизнь. Мальчик ее вырос на моих глазах. Они не способны причинить вред кому-либо. Я не могу впутать своих друзей в историю с убийством.

Но Жанна резко оборвала сентиментальный треп:

– Вы уже их впутали! И если не хотите отправиться за решетку за соучастие в преступлении, давайте домашний адрес вашей приятельницы! Живо!

Лидия Петровна не стала больше кочевряжиться и быстренько «слила» свою знакомую. Получив адрес, Жанна подхватила битком набитые пакеты и понеслась к себе домой. Время поджимало. Если не поторопиться, то Алина снова застрянет в садике дольше положенного, а Жанне совсем не хотелось получить второй выговор.

Но все обошлось. Жанна прибежала, когда еще не было и шести. Однако Алина оставалась в группе одна. И воспитательница снова была не очень-то любезна с Жанной. Поставив тяжелые пакеты в уголок, Жанна принялась одевать Алину. Воспитательница крутилась рядом, одним глазом посматривая в сторону сумок.

– А что это у вас там? – не выдержала она. – Небось подарки к Восьмому марта для домашних?

Жанне не хотелось рассказывать правду, и она произнесла:

– Для домашних, и не только.

Воспитательница не уходила и все водила вокруг них с Алиной хороводы. Начала вдруг рассказывать, какая Алина умничка, какая светлая у девочки головка, как легко она запоминает все стихи и как повезло маме с такой девочкой. Жанна слушала и изумлялась. То, что у ее Алины голова варит отлично, это она знала и сама. Регулярно занималась с девочкой счетом, учила буквы, даже пыталась складывать из них слоги, но раньше воспитательница никогда не утруждала себя лишней похвалой в адрес ее дочери. Цедила сквозь зубы «Неплохо!» – вот и все.

А что с ней случилось сегодня?

Жанна недоумевала, пока не поймала очередной жадный взгляд, который метнула воспитательница в сторону пакета. И тут Жанну осенило. Скоро же Восьмое марта, воспитательница рассчитывает получить свой презент.

И Жанна сказала:

– У меня приготовлен подарок и для вас.

Она полезла в пакет, где имелась стопка совершенно новых льняных полотенец. Ткань была изумительно гладкой, плотной и шелковистой на ощупь, само полотенце было большим, широким, да еще и с вышивкой. Лично Жанна скакала бы до небес, вздумай ей кто-нибудь подарить такую вещь. Но воспитательница лишь поджала губы и покосилась на стопку таких же полотенец, которые еще находились в руках у Жанны.

– Кроме меня тут трудятся еще два человека. Моя сменщица и нянечка.

Пришлось Жанне расстаться еще двумя полотенцами. Но когда воспитательница заикнулась, что надо бы поздравить еще кухню и медкабинет, Жанна решительно спрятала полотенца в пакет. На кухне человек пять трудится, никак не меньше. И тащат они по вечерам такие торбы, что ясно, давно уже заготовили сами себе подарки на все праздники на многие годы вперед. Сотрудников медицинского кабинета поздравлять и того глупее, Жанна их почти и не знает. Алина никогда не болеет, встречаться с врачом и медсестрой матери нужды нету. А если так перебирать, то и до музыкального работника дело дойдет, а потом и до преподавателя физкультуры.

– А чайник? На кухне давно мечтают, чтобы им подарили чайник.

Вот глазастая! Нет уж, чайник Жанна ни за что не отдаст.

– Есть кружки, – сказала она. – Пойдут вместо чайника?

– Давайте, что ли, ваши кружки, – нехотя, словно делая Жанне одолжение, процедила воспитательница.

Она взяла упакованные в картонную коробочку две очень симпатичные белые чашки, густо разрисованные синими с позолотой цветами.

– Упаковка-то какая бросовая, – скривилась она. – И полотенца от времени пожелтели. Где вы их взяли? На барахолке? Или у бабушки с антресолей вытащили?

– Да хотя бы и так!

Жанна была вне себя от возмущения. Что за вредная баба! Получила такие прекрасные подарки – и все недовольна. Полотенца легко отстирать, одна стирка, и они станут лучше новеньких. А чашкам этим и вовсе цены нет. Одной позолоты на них сколько ушло! В советское время с этим делом не скупились. Если уж серебрили или золотили посуду, то густо, от души. Не то что в наше время, когда слой толще одной молекулы хрен где найдешь.

– Старье какое-то, – продолжала брюзжать воспитательница. – Где оно у вас валялось? Такого фарфора я уже сто лет в магазинах не видела.

– Да эти кружки можно на цветмет сдать! – возмутилась Жанна. – В них позолоты на несколько сотен рублей. И вообще, не нравится, не берите, зачем же позорить? Давайте подарки назад!

Ясное дело, что назад ей никто ничего не вернул, воспитательница буркнула «спасибо», но вид у нее при этом был такой злобный, что Жанна решила побыстрее уйти сама и увести ребенка.

– Букет к празднику не забудьте купить! – донеслось ей вслед. – Надеюсь, букет у вас хотя бы не припасен на ваших антресолях?

Жанна едва сдерживала слезы. Почему жизнь так несправедлива к ней? Мало того, что все не ладится, так еще и люди попадаются сплошь злые, жадные и неблагодарные. При этом Жанне даже в голову не пришло спросить у самой себя, может, виноваты не окружающие, может, дело все в ней самой? В ее поведении? В ее отношении к людям? Нет, она об этом и думать не хотела, потому что обвинить других было куда проще и легче, чем копаться в самой себе и в итоге признаться в своих собственных совершенных ошибках.

– Мама, не плачь. Почему ты так быстро бежишь, мама?

Алина с трудом поспевала за матерью. Но Жанна не обращала внимания на дочку.

– Мама, куда мы идем?

Умненькая Алина заметила, что они идут в сторону, противоположную дому.

– Сейчас я отведу тебя к тете Оле.

– Я не хочу к ней, – тут же надулась Алина. – Она злая.

– Зато у Степы игрушек много. И почему ты говоришь, что тетя Оля злая? Она хорошая. Она моя подруга.

– Да? А почему тогда она своему дяде Диме говорит, что ты невезучая?

Жанна притормозила.

– Тетя Оля ошибается, – как можно мягче произнесла она, глядя в расстроенное лицо дочери. – Я очень везучая.

– Правда?

– Конечно. Ведь у меня есть ты.

– Да, – задумчиво проговорила Алина, – я у тебя есть. Мама, а разве это считается?

– Только это и считается, – заверила дочь Жанна, и взявшись за руки, вдвоем они быстро побежали к Оле.

Та была дома. Радости при виде Жанны с малышкой она не продемонстрировала. А узнав, что та хочет оставить у них Алину, скорчила гримасу:

– Я к тебе в няньки не нанималась.

– Пожалуйста! На пару часов всего!

– Ладно уж.

Жанна не сомневалась в ответе. Она знала, что Оля обожает повыламываться и набить себе цену, но сердце у нее доброе. Когда уж очень припрет, она обязательно поможет.

– А что это у тебя за кули?

– Бабкин хлам.

– Зачем он тебе?

Жанна замешкалась с ответом. Как объяснить Оле, чей муж владеет собственной фирмой и регулярно дарит своей жене на каждый праздник либо колечко с брильянтом, либо золотые часики, либо шубку, что она не в состоянии себе сейчас купить даже тарелки? Увы, Оля ее просто не поймет. А между тем набор симпатичных тарелочек потянет на такую сумму, которая пробьет в бюджете Жанну новую основательную дыру. И восполнить эту дыру будет уже решительно нечем. Надежда на теткино наследство обломилась. А больше Жанне рассчитывать не на кого.

Поэтому она отделалась туманным ответом:

– Понимаешь, так надо.

– А к кому хоть бежишь? Неужели нашла себе кавалера?

В голосе Оли слышался откровенный сарказм, и Жанне стало обидно. Что же, она совсем уж никому не может понравиться? Ведь когда-то считалась если не первой красавицей курса, то твердо входила в пятерку самых симпатичных девчонок их потока. А там было много очень и очень хорошеньких.

– Представь себе, нашла! И чтобы ты знала, мой Мисюсь не менее успешен, чем твой Дима!

– А о ребенке он знает?

– Пока нет.

– Советую тебе не тянуть с этим. А то построишь себе воздушные замки, а мужик прознает, что у тебя ребенок от другого, и свинтит. Никому ведь чужая обуза не нужна.

И с этими словами «лучшая подруга» захлопнула за Жанной тяжелую металлическую дверь своей квартиры. Жанна даже фыркнула. Ну да, им с Димой было что прятать. У самой Жанны дверь в квартиру была самой обычной, деревянной. Брать у них с Алиной было почти нечего, так что воров они не боялись.

На станцию метро «Площадь Победы» Жанна приехала к семи часам вечера. И стрелки часов уже двинулись на следующий круг, когда Жанна поравнялась с красивым семиэтажным домом на Московском проспекте. Дом был такой основательный, величественный и статный, что она ощутила легкую зависть к тем людям, которым повезло жить в этом месте. Дом – дворец, хотя и выстроен в пятьдесят каком-то там лохматом году прошлого века.

Во дворе она увидела знакомую желтенькую машинку и обрадовалась. Надежда Семеновна дома. А если совсем уж повезет, то и ее сынок Мисюсь тоже. Отправляясь на встречу, Жанна не представляла, что скажет этим двоим. Для начала она решила послушать, что они скажут ей. Голоса их послушать. Насчет голоса Надежды Семеновны было уже почти все понятно. Это она звонила тетушке. А голос телефонного Мисюсика запомнился Жанне еще лучше. Она была уверена: один раз услышит, сразу же узнает.

Хотя, с другой стороны, ведь следователь проверял эти звонки и убедился, что они сделаны с телефона-автомата. Предосторожность отнюдь не лишняя, когда планируешь убийство старухи. И как знать, вдруг настоящие преступники пошли настолько далеко, что запаслись преобразователями голоса. Таких игрушек сейчас полным-полно, приобретай и развлекайся. И вдруг по несчастливому стечению обстоятельств голос Надежды Семеновны совпадал по тембру с преобразованным голосом преступницы или даже преступника. Сейчас ведь все возможно сделать, было бы желание.

– Да ну, слишком уж муторно, – возразила самой себе Жанна. – Они это, я чувствую.

Девушка позвонила в нужную ей квартиру, и мужской голос из динамика нелюбезно спросил:

– Кого там принесло на нашу голову?

Сердце Жанны радостно подпрыгнуло. Голос был тот самый, что и в тетушкином телефоне! Она была в этом почти уверена.

– Племянница Любови Михайловны к вам пожаловала.

Голос помешкал, а потом все же поинтересовался:

– И что вам нужно?

Теперь он звучал совсем не так браво, как еще несколько секунд назад.

– Поговорить хочу с вами.

– Это вы хотите, – заметил Мисюсик. – А нам с вами разговаривать не о чем.

– Откройте. Это в ваших же интересах. Или мне обратиться сразу же в полицию?

Это сработало. Общаться с полицией никто не любит. Непонятно, кстати говоря, почему. Вот Жанна получила от общения со следователем Широковым куда больше удовольствия, чем от общения со многими другими своими знакомыми. Вот если бы он еще не был женат на той противной бабе с властным и в то же время сладким голосом… Почему супруга Широкова вызывала в ней такую живейшую неприязнь, Жанна и сама определить не бралась. Но стоило ей вспомнить, как она обратилась к Широкову, требуя его внимания, и Жанна ощущала глухое недовольство. Хотя ей-то какое дело?

– Второй этаж, – услышала она все тот же голос из динамика. – Я вас жду.

Дверь в подъезд распахнулась перед ней, и Жанна вошла внутрь. Тут было шикарно. Былое великолепие, помноженное на своевременный уход, – и вот картинка, подтверждающая величие и могущество СССР, – даже в трудные послевоенные годы у страны нашлись ресурсы и силы, чтобы строить такие дворцы.

У нужной квартиры ее уже ждали. Там стоял высокий симпатичный парень. Такой симпатичный, что сердце Жанны невольно затрепетало, а в груди стало жарко. Нет, не то чтобы она сразу же влюбилась, такого за ней даже в очень юные годы не водилось, но все же познакомиться поближе с этим мужчиной она бы не отказалась. Тем приятней и неожиданней оказалось то, что произошло в следующую минуту. Мужчина протянул руку, схватил Жанну и втянул ее в квартиру.

Но не успела Жанна обрадоваться тактильному контакту с симпатичным мужчиной, как на голову ей опустилось что-то черное и шуршащее. Полиэтилен, сообразила Жанна и приготовилась возмутиться. Вдобавок от пакета пахло рыбой, а Жанна с детства на дух не выносила этот запах. Так что она попыталась запротестовать, но чьи-то руки зажали ей рот, а потом потащили куда-то. Куда, этого Жанна теперь не видела. По сторонам она смотреть не могла, мешал пакет, надетый ей на голову. Но она видела, что под ногами у нее плитка прихожей сменилась паркетом коридора, а затем они переместились в другое помещение, судя по наборным половицам – гостиную или столовую.

Тут Жанну усадили на стул. Она была бы и рада, стул оказался с мягкой спинкой, удобный, и мышцы спины сразу перестали ныть. Но вот привязывать ее к этому самому стулу было явным перебором.

– Послушайте…

– Нет, это ты меня сначала послушай! – прошипел знакомый мужской голос прямо ей в ухо. – Знаю, кто тебя подослал! Старуха!

– Дайте мне все вам объяснить.

Но мужчина не позволил ей больше сказать ни слова. Он закончил вязать узлы на руках у Жанны и теперь отошел на несколько шагов, любуясь своим творением. Он молчал. Жанна тоже молчала. Ошарашенная оказанным ей приемом, с мешком на голове, она начала понимать, как глупо было соваться к людям, которые могут быть замешаны в убийстве ее тетушки. На нее накатило запоздалое раскаяние в собственной глупости. И почему у нее не хватило ума предупредить Широкова о том, куда и к кому она направляется?

Уверения сотрудницы собеса в порядочности своей знакомой и ее сына оказались пустыми. И Жанна начала тосковать. В голову полезли всякие нехорошие мысли о том, что обычно бывает с теми, кто вот так сидит связанный и с мешком на голове. Их тела находят потом где-нибудь за городом или даже в самом городе, это уж кому как повезет.

Но Жанна совсем не собиралась умирать. Нет, сейчас это было бы слишком рано. Годиков этак через пятнадцать-двадцать, когда Алина будет уже взрослой и самостоятельной барышней, способной сама о себе позаботиться, – это, пожалуйста. А сейчас нет, Жанна не согласна. Она просто не может умереть!

И только она собралась проинформировать об этом разбойника, как раздались легкие шажки, и в комнату вошли женские ноги.

Глава 11

Конечно, вошли не одни ноги, вместе с ними вошли и туловище, и голова, и вообще все, что там обычно к ногам прилагается. Но Жанна могла видеть только ноги – симпатичные и стройные женские ноги в темно-бордовых тапочках с белыми пушистыми помпонами из какого-то меха.

– Что тут происходит? Мисюсь, кто это у тебя сидит?

И так как голос был Жанне знаком и прозвучал он испуганно, девушка решила не церемониться:

– Надежда Семеновна, это я, Жанна! – крикнула она из-под пакета. – Мы с вами сегодня виделись. Я племянница Любови Михайловны.

Женщина ахнула.

– Батюшки! Мисюсь! Что происходит?

– Так надо, мама.

– Нет, ты совсем сошел с ума! Она же связана! Зачем ты связал девочку?

– Так надо.

– А мешок на голову зачем ей надел?

– Чтобы нас не увидела.

– А тебе не кажется, что если уж она нас каким-то образом нашла, пришла к нам, то теперь уже без разницы, увидит она нас или нет.

– Я не хотел, чтобы она вопила, затем и мешок надел.

– Тогда уж рот надо было ей заклеить.

– Ага, как же, – произнес Мисюсь, и тон его был скептическим. – А как бы она тогда разговаривала?

– Немедленно снимай!

Похоже, Мисюсь был не очень-то большого ума юношей, но маму свою он слушался и по ее приказу все-таки стянул с Жанны пластиковый мешок.

– Уф! Спасибо! – поблагодарила Жанна. – А то я уж думала, что задохнусь от этой вонищи. Вы что, рыбу купили?

– Леща.

– То-то я и чувствую, – проворчала девушка. – Выкиньте мешок. Он же воняет!

– Я и выкинула. То есть выбросила.

И обе женщины уставились на Мисюсика. Мать растерянно, а Жанна разгневанно. Потом Жанна перевела взгляд на Надежду Семенову и спросила:

– Вы ему ничего не сказали про тетю?

– Сказала. Он не верит.

– Почему?

– Говорит, не могло такого случиться.

Жанна перевела взгляд на Мисюсика.

– Почему не могло?

Она не ожидала, что Мисюсик ей ответит, но он снизошел до разговора.

– Потому что я должен был провидеть убийство! – заявил он с важностью. – У меня с детства ярко выраженные экстрасенсорные способности, я вижу будущее. Смерти вашей тети я не видел, значит, это все брехня.

Правда он не верит или делает вид, что не верит? Жанна с интересом рассматривала Мисюсика. Этот молодой человек, видно, был любителем поспешить. Не стал разбираться, накинул Жанне на голову мешок, втащил в дом. Такой, недолго думая, пырнет старушку ножом, а потом будет ходить и всех уверять, что не верит в ее смерть. Ну, не могло такого случиться!

– Насчет ваших способностей спорить не буду. Но вы оба должны мне объяснить, зачем запугивали тетю. Да-да, не отводите глаза, вы оба ей звонили!

– Мы ее не запугивали.

– Вы ей звонили. Должок требовали вернуть. Не отрицайте, это я в тот раз взяла трубку. И голоса ваши потому узнала.

– Должок мы у нее требовали. Все правильно. Но не угрожали.

– А должок за что?

– Развела нас старуха. Сначала денег заняла крупную сумму, сказала, что на один день, а потом начала воду мутить. То у нее денег нет, то перевод не пришел, то одно, то другое. Перстень в счет долга дала, а больше ничего.

И взглянув на Жанну, женщина произнесла:

– Нет, нам с сыном желать старухе смерти было никак нельзя. Вот она умерла, а кто же нам долг отдаст?

– Вы ей просто так дали или под расписку?

– Под расписку. Конечно, под расписку. Я еще с ума не сошла, чтобы деньги направо и налево кому попало раздавать.

– Можно взглянуть на расписку?

Надежда Семеновна кивнула, подошла к красивому старинному секретеру из полированного розового дерева с бронзовыми завитушками, стоящему в коридоре, порылась в одном из ящичков и достала листок бумаги. Его она протянула Жанне. Та выразительно покосилась на веревки, которыми до сих пор была опутана, и Надежда Семеновна смутилась:

– Ой, простите ради бога. Сейчас мой сын вас развяжет.

Она кивнула Мисюсику, и тот пусть и нехотя, но все же повиновался матери. Когда путы были с Жанны сняты, она изучила расписку. Сомнений быть не могло, это точно был почерк ее тетушки. Размашистые буквы, криво написанные. Строчки, налезающие одна на другую. В начале фразы буквы крупные, потом уменьшаются, в конце предложения совсем мелкие, а вдруг где-нибудь в середине слова, написанного мелким бисером, вдруг вылезет буква-переросток.

Да, писала тетушка, но что же она писала? Жанна внимательно прочла расписку. Сумма, которую одалживала ее тетушка у Надежды Семеновны, неприятно поразила ее.

– Полтора миллиона! – ахнула она.

– Брала всего на неделю!

И на что же тетушка могла потратить такую внушительную сумму? Жанна откровенно недоумевала. И это вдобавок к тем почти трем миллионам, которые родственница уже получила под заклад своей квартиры у банка. Потом Жанна взглянула на дату на расписке и удивилась еще больше. Именно в тот день тетушка позвонила ей в первый раз. Позвонила и плакалась на свою горькую и одинокую старость, на бедность. А у самой в это время под подушкой лежало полтора миллиона! И еще почти три. Пусть всего лишь рублей, но для Жанны эта сумма казалась запредельной. Да ей с ее жалким пособием столько вовек не скопить!

– И куда она их потратила?

– Нам она не отчиталась. Сказала, что должна заплатить, потому что иначе ей хана.

– Что?

– Хана. Она именно так и выразилась.

Выходит, эти деньги тетушка не оставила себе? Она их кому-то отдала? Но кому? Очень щедрый подарок. Слишком щедрый, если вспомнить, какой скаредой была старуха. И потому Жанна усомнилась. Возможно, никому тетушка эти деньги и не отдавала, а решила истратить на себя любимую? Но тогда что она купила? Еду привозила ей Жанна или Андрей, и тетя старалась денег им не отдавать. Новых вещей в ее гардеробе не прибавилось. Мебели или техники, кроме холодильника, тоже. Куда же она дела деньги? Хотя тетя могла просто припрятать их за плинтус. Там у нее был оборудован вместительный тайничок для украденного золота, в него могли и полтора, и три миллиона поместиться. Особенно если перевести их в доллары, вообще ерундовый объем пачки получится.

Мысль о плинтусе подтолкнула Жанну к еще одному вопросу:

– А что за перстень, о котором вы говорили? У тети был тайник. Она оттуда достала этот перстень?

Мать с сыном переглянулись.

– Тетя дала вам какой-то перстень! – настаивала Жанна.

– В счет долга, так она сказала.

– Мы ей не поверили, думали, что дешевка.

– Да и немудрено было ошибиться. Золото темное, камни тусклые, пыль, паутина.

– Так и должно быть, если драгоценность долгое время пролежала в тайнике за плинтусом.

– Мы думали, что латунь с пластиком, отнесли к ювелиру, а он нас огорошил. Золото, говорит, и камни натуральные.

– Можно на него взглянуть?

– Мы его продали, – слишком быстро ответил Мисюсик.

Мать взглянула на него с укором, но возражать не стала. И даже сказала:

– Ювелир предложил нам за перстень очень хорошую цену.

– И мы с мамой решили: чего ради держать сомнительное приобретение, если можно обернуть его в деньги? Сразу же и продали!

– Ювелира назвать можете?

– По объявлению приехал! Приехал, уехал, деньги оставил, а самого ювелира мы и знать не знаем.

– Но вы же с ним как-то связывались. Номер его телефона у вас должен был остаться.

– Потеряли. Выкинули.

Было ясно, что Мисюсик врет, но Жанна решила не заострять на этом вопросе внимания. Не хочет парень демонстрировать ей перстень, его право.

– А как выглядел перстень?

– Золотой мужской перстень, двадцать первого размера. На нем была сделана вкладка в виде правильного шестигранника из какого-то черного материала. Мы с сыном сначала подумали, что это пластмасса, но ювелир нас уверил, что это черный агат.

– А камень в центре вкладки, который мы приняли за хрусталик или страз, оказался брильянтом!

– Да еще каким! Чистейшей воды. А такие стоят очень дорого.

Судя по тому воодушевлению, с каким сын и мать дружно описывали перстень, он и впрямь был у них. Продали они его или оставили, дело десятое, но перстень у них в руках побывал. Это ясно.

Жанна притворилась, что верит в историю с ювелиром, и спросила:

– И за сколько же вам удалось продать перстень?

– Почти за двести тысяч.

– Рублей?

– Да.

– Ничего себе! И заплатили вам, надо полагать, всю сумму сразу и наличными?

– Конечно!

Хорош ювелир, который на вызов берет с собой такую сумму. Надежда Семеновна взглянула на своего дурака сына, снова тяжело вздохнула и произнесла, обращаясь к Жанне:

– Ювелир нас заверил, что камень сам по себе стоит столько. А золото и агат – это просто приятное дополнение, не более того.

– Тем не менее работа была тонкой, ювелир сказал, что перстень сделан в СССР годах примерно в семидесятых-восьмидесятых прошлого века. Эксклюзивная вещь, такие советские ювелиры делали на фабриках, но не в промышленных масштабах, а маленькими партиями, исключительно для тогдашней элиты. Высокопоставленных чиновников, известных артистов, и конечно, для богатых цеховиков – владельцев подпольных цехов по пошиву всевозможной мануфактуры.

– Очень интересно.

Жанна задумалась. Если перстень и в самом деле был, где могла его взять тетушка? Родственники говорили, что тетушка Любовь всегда была не чиста на руку и могла при случае прихватить понравившуюся ей ювелирку. До сих пор Жанна почему-то думала, что тетя воровала исключительно женские украшения, но возможно, что это было и не так.

Настаивать на том, чтобы ей показали перстень, было бесполезно. То ли мать и сын боялись, что она его потребует вернуть, то ли еще по какой-то причине, которую выдумал не очень умный мозг Мисюсика, но он решил перстень утаить. Ладно, это его дело. Жанна и не настаивает. Она лучше выяснит другое.

– Вы попугали тетю по телефону, а что было потом?

– Ничего. Она куда-то делась.

– Ко мне перебралась жить. Струхнула из-за ваших звонков и решила у меня переждать опасное время.

– Вряд ли ее наши угрозы так уж сильно напугали, – покачала головой Надежда Семеновна. – Мне показалось, что куда сильней она боится того человека, которому отдала наши деньги. И для которого хотела занять у нас еще.

– Еще?

– Да. Этот перстень… Он был выдан нам после того, как мы дали ей еще денег.

При этом оба родственника, что мать, что сын, как-то странно потупили глаза. Жанна нутром почуяла, что тут есть какая-то каверза, которую эти двое затеяли против ее тетушки, но пока что не понимала, какая именно.

– Да, того человека ваша тетя реально боялась, – подтвердил и Мисюсик.

– Кто это был?

– Мы не знаем.

Жанна помолчала.

– Но вы думаете, что этот человек мог убить тетю?

Мать и сын снова переглянулись. И Жанна была уверена, на секунду на их лицах появилось выражение вины.

– Да. Любовь Михайловна именно так и говорила. «Она убьет меня! Убьет за все то зло, что я ей причинила! Она ненормальная, поверьте моему слову!»

Жанна глубоко задумалась. Если верить рассказу этих двоих, то у тети был какой-то страшный враг, желающий ей отомстить. Враг – женщина. Эта женщина желала крови тетушки. И чтобы сохранить себе жизнь, тетушка была вынуждена откупаться от этого врага деньгами. Очень большими деньгами. Выходит, что какая-то женщина запугивала ее тетю, и делала это куда основательней, нежели Мисюсик с его мамашей.

Вот только правду ли рассказывают ей эти двое? Но пусть с этим разбираются Широков и его ребята. Им будет проще понять, где Мисюсик и его мамочка говорят правду, а где нагло врут.

И как только Жанна вышла из дома, она тут же скинула Широкову эсэмэску: «Нашла Мисюсика!» – и адрес. Ничего личного, только интересы дела.

Но странно, думала Жанна, уже возвращаясь домой, тетя была не из тех людей, кто легко расстается со своим имуществом. Попросту говоря, тетя ее была скопидомкой. Однако она настолько серьезно восприняла угрозу от неизвестной злодейки, что даже рассталась с одним из предметов своей ювелирной коллекции.

Правда, перстень тетя отдала не просто так, она под этот перстень надеялась занять у Надежды Семеновны и ее сына еще некую сумму.

Надеяться-то надеялась, да вот не успела. То ли преступнице надоело ждать, когда тетушка подготовит ей новый денежный перевод, то ли что-то пошло не так.

Преступница точно женщина, раз тетка в разговоре с этой Надеждой Семеновной говорила о ней в женском роде. Но почему тетя Жанне ничего не сказала о грозящей ей опасности? Думала, что на Садовой улице ее злодейка не найдет? Зря. Похоже, та выследила ее и у племянницы дома.

И тут Жанна вспомнила ту странную особу, которая заявилась к ней под видом тетушки. Наверняка это и была преступница! Сначала она убила тетушку, спрятала ее тело, обыскала квартиру и обчистила тайник под плинтусом. Но зачем тогда она приперлась еще и к Жанне? Это было очень рискованно. И значит, преступнице было ради чего рисковать.

Возможно, тетя не оставила драгоценности в тайнике. Возможно, она их прихватила с собой, когда перебиралась на Садовую. Ну, конечно, у нее была возможность залезть в свой тайник, пока Жанна возилась на кухне и с вещами.

Девушке показалось, что она даже вспоминает, как зачем-то зашла в комнату и увидела, как ее тетушка стоит на четвереньках на полу.

«Тогда она сказала, что у нее закатилась пуговица. Пуговица! Как глупо! Да у нее на одежде не было ни одной пуговицы. И я-то, дубина стоеросовая, тупица тупая! Я тогда ничего не заподозрила».

Тетя сразу же снова отослала Жанну под каким-то предлогом из комнаты, а сама, видно, за это время закончила потрошить свой тайник.

«Все драгоценности переехали ко мне на Садовую. Убийца обнаружила пустой тайник и решила, что драгоценности у меня. Потому она и прикинулась тетушкой! Хотела пошуровать в вещах у старухи, поискать золото и брильянты».

При мысли об украшениях, которые пусть и временно, но все же находились у нее на Садовой, ноги Жанны невольно понесли ее вперед. Теперь она двигалась куда резвей, чем еще минуту назад. Перспектива найти какое-нибудь колечко или даже запонку, случайно затерявшиеся среди вещей тети, придавала Жанне сил. Уже подбегая к дому, она вспомнила про Алину, и ее затопила горячая волна раскаяния.

– Доченька моя! Совсем тебя забросила с этим расследованием!

Но когда Жанна прибежала к Ольге, та выглядела ничуть не более сердитой, чем обычно.

– Как прошло свидание?

Жанна вместо ответа показала поднятый вверх большой палец. Мол, отлично.

– Подробностями поделиться не хочешь?

Жанна помотала головой, и Ольга тут же надулась:

– Неблагодарная. Я целый вечер кручусь возле твоей девчонки, а ты даже не желаешь меня свежей сплетней порадовать.

– Оля, я была не на свидании.

– А где же ты была?

Глаза у Оли расширились. Она не представляла, куда еще может вечером отправиться молодая незамужняя женщина.

– Помнишь, я тебе говорила про свою тетю?

– Помню.

– Так вот она…

– Все-все-все! – замахала руками Ольга. – Даже можешь не продолжать! Если ты снова про какую-нибудь свою престарелую родственницу, то мне собственной мамочки хватает. Чужих старческих закидонов мне точно не надо!

Алина не хотела уходить, ей очень понравилось в гостях. Да и Степка проявил к ней интерес, научил играть в настольный футбол, в который Дима когда-то азартно играл сам и который неожиданно пришелся по вкусу и его сыну. Оказалось, что ловить маленький мячик с помощью игрушечных футболистов – это куда увлекательнее, чем гонять мяч на экране компьютера.

Оказавшись дома, Жанна отправила Алину в ванну, а сама кинулась к шкафу, в котором лежали оставшиеся вещи тетушки. Если еще вчера Жанна ломала голову, что с ними делать, выкинуть, раздать или попытаться обратить в деньги, то сейчас у нее такого вопроса не возникло. Она переворошила весь шкаф, но ничего ценнее посеребренной заколки не обнаружила. Заколка была ничего себе, но, конечно, особой ценности для ювелиров не представляла.

– Ни колечка, ни сережек! – разочарованно произнесла Жанна. – Может, эти… аферисты – мать с сыном меня обманули?

Но тут же она вспомнила, сколько случилось с ней за последнее время, и решила, что этим двоим можно верить хотя бы отчасти.

Всего они ей, конечно, не рассказали. Но если правда, что тетушка с молодости подворовывала золотишко и камушки, то к старости у нее должна была скопиться неплохая по размеру коллекция всяких там брошек-браслетов.

И снова Жанна задумалась о том, что же такого ужасного могла совершить ее тетя, что была готова платить шантажистке, лишь бы та ничего не предпринимала. И ведь огромные суммы уплывали в руки к этой особе. Значит, тетушке было чего стыдиться и чего бояться. Жанна попыталась воскресить в памяти рассказы матери о ее сестре, но на ум не лезло ничего, кроме раздела люстры. Деля наследство, сестры до того вошли в раж, что даже люстру разделили пополам. Они никак не могли договориться, кому из них она достанется, и в результате просто споловинили ее. В прямом смысле этого слова! Ножовкой!

Впрочем, и такое решение сестер между собой не примирило. И расстались они врагами. Тетя вообще обладала уникальной способностью обретать новых врагов. Родня ее либо ненавидела, либо презирала очень дружно. Ни от одного человека Жанна не услышала в адрес тетушки ласкового или хотя бы приветливого слова. Тем не менее мысли о драгоценностях, которые имелись у Любови, не давали Жанне покоя.

– Продай я хотя бы некоторые из них… – задумчиво произнесла Жанна и замолчала.

Эти деньги пришлись бы ей сейчас весьма кстати. Тот факт, что тетушка в свое время драгоценности попросту украла, Жанну смущал, но не так чтобы очень сильно. И чем дольше она думала, сколько прекрасных и нужных вещей она могла бы купить на эти деньги для своей дочери, тем глуше звучал голос ее совести.

– Для меня-то ведь драгоценности будут уже унаследованными.

Совесть сопротивлялась, но уже из последних сил. И Жанна решила ее добить.

– И в конце концов, разве в основе всех крупных современных состояний изначально не лежит какая-то преступная деятельность отца-основателя? Если другим можно, почему мне нельзя? Недаром же говорят, что от трудов праведных не наживешь хором каменных.

Хотя, конечно, Жанне было вовсе не до хором. Она хотела всего лишь вырастить свою дочь и иметь для этого необходимые средства. Конечно, часть драгоценностей или даже все она может вернуть законным владельцам. Но не совсем же они бессовестные, должны будут как-нибудь отблагодарить и Жанну с малышкой. Ну, а за давностью лет о многих драгоценностях, наверное, их владельцы уже и позабыли.

Жанна убедилась в этом, когда начала обзванивать своих родственников.

– Перстень? Золотой? А вставка черная и с агатом? Не помню, чтобы у нас такой был.

– Нет, такой у нас вроде бы не пропадал. Какой пропадал? Сейчас уже и не вспомню.

– Вроде такого у папы никогда не было.

– Может, я уже забыл, потому что склероз, но, кажется, не было у меня такого.

Жанна позвонила тете Люсе, которая не дала племяннице поделиться своей проблемой и первой воскликнула:

– Я тебе сейчас что-то скажу, ты умрешь!

– Ой! – вздрогнула Жанна. – Не хотелось бы! Что вы такое мне пророчите, тетечка?

Но тетю Люсю так легко было не смутить.

– Помнишь, я тебе говорила про драгоценности, которые твоя тетка у нас у всех украла?

– Да. Помню.

– Так вот! Они возвращаются! Сегодня к тете Симе вернулась ее подвеска!

– Что? – еще больше удивилась Жанна. – Вы мне про подвеску ничего не говорили. Про кулон тети Зои говорили. Про брошку тети Светы говорили. И про серьги тети Наташи я тоже помню. А вот про подвеску ничего.

– Значит, я забыла. Но главное, что подвеска вернулась. Подвеска, которую твоя тетка украла у нее много десятков лет назад! Еще до твоего рождения!

– Может быть, это какая-то другая подвеска? – осторожно уточнила Жанна.

– Нет! Та самая! В виде подковки! Сима ее отлично помнит. Да и если бы не помнила, там на обороте имеется дарственная надпись. Подковка была подарком на ее день рождения.

– А как эта подковка к ней вернулась?

– Так это самое главное! – азартно воскликнула тетя Люся. – Слушай!

А дальше она поведала уже вовсе удивительную историю о том, как сегодня утром тетя Сима, не подозревая о надвигающемся на нее счастье, пошла вниз, открыла почтовый ящик, и оттуда вместе со счетами и рекламой выпал белый сверток.

– Ты же знаешь Симу, она осторожная, как не знаю кто! Она этот сверток вынесла на улицу, палочкой его там осторожно развернула и чуть в лужу не свалилась от удивления. Ее подковка! Прямо ноги у нее отказали.

– А кто ей вернул подковку?

– Так в том-то и дело! Любовь-то не могла этого сделать. Она же мертва, ты мне это говорила, правильно?

– Да.

– Сима проверяет почту каждый день. Вчера подковки не было, а сегодня появилась.

– Значит, ее точно не тетя Любовь принесла.

– Значит, кто-то другой, – согласилась с племянницей тетя Люся.

– Но кто?

– В подъезде у Симы никакого видеонаблюдения нет, – с укоризной произнесла тетя Люся.

У них-то в доме такое наблюдение имелось, что позволяло тете Люсе чувствовать моральное превосходство.

– И потому узнать, кто подходил к почтовому ящику, чтобы оставить такое послание нашей Симе, теперь невозможно.

– А бумажку, в которую была завернута подвеска, тетя Сима куда дела?

– Выкинула, разумеется.

– Зачем? Надо было отнести ее в полицию!

Теперь уже пришел тетин-Люсин черед удивляться.

– Зачем в полицию-то? Если бы подковка пропала, тогда я понимаю. Но она же нашлась! Какое полиции до этого дело?

– Если подковка была в тайнике и пропала оттуда вместе с другими драгоценностями, то взять их мог человек, убивший нашу Любовь!

Это заставило тетю Люсю призадуматься, но она быстро нашлась:

– Если этот человек возвращает украденное, то не надо ему мешать. Пусть сначала все вернет, а потом уже посмотрим.

Жанна не стала спорить с тетей, потому что по личным наблюдениям знала, спорить с пожилыми людьми – себе дороже. Они только на вас обидятся, а потом еще чего доброго затаят зло и в самый тяжелый момент вашей жизни возьмут и лишат вас своей помощи.

Поэтому Жанна лишь сказала:

– А теперь послушайте, что я узнала.

И она рассказала о перстне с черным агатом и про безрезультатные поиски его бывшего владельца.

– Может, вы помните, был такой перстень у кого-нибудь в нашей родне или нет?

– Если и был, так только у дяди Бори, – тут же заявила тетя Люся. – Помнишь, я тебе рассказывала, что у него Любовь украла целую шкатулку с драгоценностями?

– Вы говорили, у жены дяди Бори.

– Тогда это было одно и то же. Пока они были вместе, драгоценности тоже были общими. Конечно, после этой истории жена от дяди Бори ушла. И честно говоря, я ее не осуждаю. Не знаю, захотела бы я оставаться в семье, в которой имеется вор.

– Паршивая овца может завестись в любом стаде.

– У жены дяди Бори… Как же ее звали?.. Дай бог памяти, какое-то непростое и вычурное имя. Эльвира? Нет, не Эльвира. Может быть, Эльмира? Нет, тоже не так. Эвридика? А! Вспомнила! Эрика ее звали! В общем, отец этой Эрики занимался какой-то хозяйственной деятельностью. А чтобы ты знала, в советские годы на этом только и можно было сделать хорошие деньги. И как мне кажется, он вовсю их делал. Потому что Эрика всегда щеголяла в самых модных и дорогих вещичках. А в Советском Союзе джинсы фирмы «Вранглер» подчас стоили больше, чем инженер получал в месяц в своем КБ. А у Эрики одних только таких импортных брючек было не меньше десятка. И еще кофточки, сапожки, туфельки, а уж нижнее белье! Один раз она мне показала свою комбинацию, я чуть не скончалась от зависти. Мне показалось, что такой красоты я в жизни своей не видела. И скажи мне, стоило такой девице оставаться с дядей Борей, у которого были такие никудышные родственники?

– Конечно, если она его любила.

– Любила… Может, она его и любила, но оскорбление было слишком велико. Эрика после той истории ушла от дяди Бори, и как сложилась ее дальнейшая судьба, я не знаю.

– Дядя Боря больше никогда с ней не общался?

– Она сама прекратила все контакты. Сказала, чтобы он ее не искал, не звонил, вообще забыл про нее.

– И дядя Боря послушался?

– Ты же знаешь, какой он мозгляк и хлюпик. Даже когда его подталкиваешь, все равно на что-то толковое для него решиться – целая проблема. А уж самому сделать серьезный шаг – это точно не к нему. Может, конечно, он и пытался помириться с Эрикой, но успеха это не имело.

Жанна задумалась, а потом решила позвонить дяде Боре. Если кто и сможет просветить ее насчет содержимого тайника тетушки, то только он. Ведь львиную долю тетушка прикарманила именно в его доме и именно у его жены.

Глава 12

Дядя Боря был дома и, откровенно говоря, удивился звонку племянницы. Оно и понятно, обычно они с Жанной созванивались на Новый год, а виделись еще реже, исключительно во время обязательных семейных торжеств – свадеб и похорон. А тут за совсем короткое время Жанна звонит ему уже второй раз.

Но еще больше дядя Боря удивился, когда услышал о цели звонка племянницы.

– Перстень? Золотой? С черным агатом? И чего ты вдруг заинтересовалась мужскими украшениями?

– Есть информация, что такой перстень тетушка Любовь передала одной своей знакомой с целью получения в залог под него крупной суммы.

Жанна не ожидала, что дядя как-то отреагирует, но он очень оживился и спросил:

– А эта агатовая вставка была выполнена в форме правильного шестигранника?

– Да. Вы его помните?

– Вот старая хрычовка! – неожиданно выругался дядя Боря. – Прости, дорогая, это я про твою тетушку! Старая дрянь!

– Значит, помните перстень!

– Еще бы мне его не помнить. Это был мой любимый перстень. Первый подарок от моей Эрики. Всего она подарила мне четыре перстня. Господи, меня как кипятком обдало всего! Сколько лет не вспоминал, и вдруг ты мне говоришь, что мой перстень нашелся!

Жанна не стала уточнять, что слово «нашелся» тут не вполне подходит. Вместо этого она спросила:

– А как выглядели остальные перстни?

– Один был с бриллиантами, выложенными буквой «Б». Это первая буква моего имени.

– Понятно.

– Второй перстень, если мне не изменяет память, был с двумя крупными колумбийскими изумрудами и брильянтами, а третий с очень красивым синим камнем и тоже с брильянтами.

– И все их украла тетя Любовь?

– Да. Все их украла эта мерзавка. Залезла в шкатулку, которая стояла на туалетном столике у Эрики, и выгребла оттуда все подчистую. И удрала.

– И как она умудрилась?

– Мы сели обедать, а она сказала, что пойдет ополоснуть руки. Сидим. Ждем. Все нет ее и нет, мы ждали-ждали, потом пошли искать. В ванной комнате ее не оказалось, одежды тоже не было, и мы поняли, что она ушла. Долго еще голову ломали, пытаясь понять, что ее так обидело. Звонили ей даже домой, сотовых тогда еще не было, а она трубку не брала. А потом Эрика хватилась содержимого своей шкатулки. Ну, и все стало ясно.

– А что еще было в шкатулке?

– Золото.

– Перстни?

– Не только. У Эрики тоже имелись свои драгоценности. И конечно, как у всякой женщины, у нее их было куда больше, чем у меня, мужчины.

– Она держала их в той же шкатулке?

– Шкатулка была довольно вместительной.

– Но что именно у вашей жены имелось из украшений?

– Так сейчас я уже и не вспомню. Но была одна подвеска в виде бабочки на листке. Очень красивая и тонкая работа. А крылья бабочки были буквально усыпаны драгоценными камнями. Эти самоцветы складывались в узор, вещь была уникальной красоты.

– А еще?

– Серьги были. С изумрудами. В комплект к моему перстню. Собственно говоря, этот перстень к ним и шел, но Эрика находила его грубоватым. А для моих рук он был в самый раз, так что она с удовольствием подарила его мне.

– Она была добрая?

– У нее было всего слишком много. Ей хотелось делиться этим с окружающими. Если считать щедрость мерилом доброты, то да, Эрика была добра. Хотя со мной она поступила совсем не по-доброму.

– Вы имеете в виду ее уход?

Дядя Боря молчал.

– Тема для меня слишком тяжелая, – произнес он наконец. – А почему ты взяла на себя расследование смерти тети?

Жанна объяснила, что иначе под подозрение может попасть она сама. Дядя Боря ахал и пугался. А под конец заявил:

– Какой бы ни была Любовь, твой долг похоронить ее достойно.

Жанна ушам своим не поверила.

– На какие средства, дядя?

– Надо изыскать. Она – одна из нас. То, что она в свое время оступилась, ничего не меняет. Она из нашего рода, а значит, достойна того, чтобы упокоиться со всеми необходимыми почестями, отпеванием и памятником.

– Вы мне самой памятник готовите, – с горечью произнесла Жанна. – Откуда деньги взять?

– Разве тетя ничего тебе не оставила? Быть этого не может! Ни за что не поверю, чтобы у нее ничего не было припасено в кубышке. Лиза всю жизнь была скупердяйкой. Она из тех, у кого снега зимой не выпросишь.

– При чем тут какая-то Лиза? Мы говорим про тетю Любовь.

– Любовь или Лиза – это одно и то же.

– Как это?

– А разве ты не знаешь, что Любовью она стала лишь где-то лет в двадцать пять?

– Знаю.

– А до этого всегда звалась Софьей.

– И это я тоже знаю. Но вы-то сказали Лиза.

– А в промежутке между Софьей и Любовью она звалась Елизаветой.

– Тетя сменила имя два раза? – поразилась Жанна.

– Это то, что известно мне.

– И всякий раз меняла комплект документов?

– Полагаю, что так.

– Но почему она отказалась от Софьи?

– Первое имя ей не нравилось, она находила его слишком старомодным. Лизой ей тоже быть почему-то не понравилось. И тогда она выбрала себе имя – Любовь, на нем и остановилась. Она находила, что новое имя больше ей соответствует.

Жанна слушала и поражалась. Сколько нового и интересного узнаешь о человеке, разговаривая вот так с людьми, знавшими его всю жизнь.

– Так что ты думаешь насчет похорон? – снова спросил дядя Боря.

– Одной мне не справиться.

– Ладно. Я тебя понял.

– Дядя Боря, а вы знаете, как сложилась жизнь Эрики после того, как она от вас ушла? Неужели вы совсем ничего про нее не знаете?

– Она вышла замуж… кажется.

– Кажется или вышла?

– Во всяком случае, у нее родился ребенок. Мальчик или девочка.

– То есть вы не в курсе?

– Эрика запретила мне лезть в ее жизнь. Я лишь раз случайно увидел ее на улице с каким-то ребенком в штанишках, но мальчик это был или девочка, я не понял.

И помолчав, дядя Боря спросил:

– Разве Люся тебе не говорила об этом?

– О чем?

– Мы с ней вместе видели Эрику с ребенком.

– Нет, она об этом не упоминала.

– Странно.

Жанне показалось, что дядя был разочарован то ли ее ответом, то ли забывчивостью тети Люси. Понять было сложно. Впрочем, дядя Боря вообще в родне слыл чудаком. Да и как еще назвать человека, который достиг профессиональной карьеры, материального достатка и всего, чего душа желает, но при этом живет бобылем, на женщин даже не смотрит, для которого единственная женщина – это его бывшая жена Эрика, которая сбежала от него больше тридцати лет назад.

– И потом мы еще долго спорили с Люсей, кто это может быть у Эрики – мальчик или девочка. Неужели она тебе не рассказывала?

Тетя Люся ничего такого Жанне не рассказывала, видимо, вообще забыла. И немудрено, ведь для нее эта встреча имела куда меньшее значение, нежели для дяди Бори. И конечно, тетя Люся давно выбросила этот не касающийся ее лично эпизод из своей головы.

Но Жанна не стала огорчать своего дядю забывчивостью его родственницы и, наоборот, поддержала предложенную им тему, сказав:

– Раз штанишки на ребенке были, значит, мальчик.

– Девочки тоже носят штанишки, – тут же откликнулся дядя Боря. – У малыша были кудряшки, но и мальчикам иногда оставляют длинные волосы. Тем более что я помню, Эрике всегда нравились длинные кудри. Она и меня пыталась уговорить отрастить волосы подлиннее. Я всегда отказывался, может, поэтому она меня и бросила?

– Из-за волос?

– Из-за моего нежелания пойти ей навстречу.

– Адрес Эрики у вас есть? Телефон ее вы мне давали, а адрес?

– Где-то имеется адрес квартиры, в которой жил ее отец и в которую Эрика вернулась после разрыва со мной.

– Дайте его мне.

– А зачем он тебе?

– Надо. Это не моя прихоть, это нужно для расследования.

– Как знаешь. Только учти, Эрика не может быть причастна к убийству Любы.

Имя бывшей жены для дяди Бори даже спустя столько лет по-прежнему было свято. Об этом тетя Люся свою племянницу предупредила. Поэтому Жанна даже не стала спорить и сразу сказала:

– Согласна, Эрика не могла убить. Но поговорить с ней я все равно должна.

И Жанна не отстала от дяди, пока он не выдал ей адрес квартиры отца своей бывшей жены. Лишь после этого Жанна побежала доставать Алину из ванной. Бедный ребенок просидел в горячей воде так долго, что стал весь красный, а пятки и пальцы на руках, наоборот, белыми. Алина долго с удивлением разглядывала свои морщинистые пальцы, а потом печально спросила у мамы:

– Я уже старею, да?

Жанна рассмеялась. Ох уж эти дети! Вечно придумают что-нибудь эдакое.

– Что ты, доченька. Тебе до старости еще сто лет жить.

– А тебе? Тебе меньше осталось жить, да? Ты уже скоро умрешь? Как бабушка?

Разговор Жанне совсем не понравился. Не о таком нужно на ночь глядя думать.

– Со мной все будет в порядке, – заверила она девочку и неожиданно добавила: – Господь уж позаботится.

– А кто это – Господь?

– Кто?

Жанна задумалась. Как объяснить ребенку то, о чем и сама имеешь лишь самое смутное представление. Что поделать, Бог не присутствовал в жизни Жанны ни постоянно, ни временами, вообще никак. И не стоит так уж сильно осуждать Жанну. Что поделать, она не была человеком верующим. Да и откуда бы взяться вере, ведь родилась Жанна в советское время, когда все, что связано с религией, строго осуждалось. Мама и папа девочки, сообразуясь с линией партии, в Бога тоже не верили и в церковь никогда не ходили.

Да и небезопасно было в советские годы не то что ходить в храм, а даже просто заглядывать туда. В любой момент могли увидеть, донести, а потом выговор, партийное собрание с порицанием и занесением в личное дело. Как следствие этого, лишение премии и прочие ущемления в правах. Например, льготную путевку в месткоме на лето могли и не дать.

Кому-то покажется, что это ерунда, подумаешь, путевка в санаторий, но для очень многих советских граждан это являлось серьезным стимулом, чтобы соблюдать правила игры. Да и кому нравится, когда тебя ругает начальство и стыдят коллеги? Никому. Так и отучились понемногу советские граждане наведываться в храмы. А когда власть сменилась и вновь стали дозволены подобные посещения, прежняя привычка сохранилась, увы, опять же очень у многих.

В общем, ни мать, ни отец, ни тети с дядями в церковь не ходили, и Жанну, соответственно, к тому не приучали. О Боге или о чем-то таком Жанна и думать не думала, жила себе, как придется, сообразуясь исключительно со своими собственными насущными нуждами и интересами. И вот теперь ребенок задал ей вопрос, на который она решительно не знала, что ей ответить.

Но Алина ждала. И Жанна знала, что если уж дочка что-то спросила, то долго теперь не отстанет. Надо было что-то сказать.

– Господь, – выдавила из себя Жанна ту информацию, которой располагала, – он везде.

– Как это везде? И тут, в ванной?

– Он за всеми нами присматривает. Чтобы вели себя хорошо, чтобы жили правильно. Если сворачиваем не туда, он наказывает.

– Наказывает, – задумчиво произнесла Алина. – Значит, Господь злой?

Вообще-то Жанна именно так и считала. Но расстраивать ребенка не захотела.

– Не злой, а справедливый, – сказала она. – Лучше, чем сам человек знает, что для человека лучше. Когда видит, что человек не туда идет, посылает ему вразумление.

– Какое?

– Болезнь или неприятности. Или другое.

– А ты, мама, болела когда-нибудь?

– Случалось.

– Значит, ты что-то плохое делала?

Жанна невольно задумалась. Вроде бы ничего такого не делала. Что другие, то и она. Но это если не задумываться. А если вдуматься хорошенько, то получается, что очень даже делала. Аборт, например, сделала. И не по нездоровью или потому, что мужчина настаивал, нет, просто потому, что тогда Жанне в Египет лететь надо было, а отдыхать беременной ей не хотелось. Тошнота и плохое самочувствие первого триместра могли испортить долгожданный отдых. Да и случись с ней что, кто там в Египте станет носиться с ней – беременной? Нет уж, так рисковать глупо. И раз уж сдать путевку невозможно, можно избавиться от ребенка. Подумаешь! Все так делают!

Вернувшись из отпуска, Жанна тяжело заболела. Очень тяжело. Даже думала, что помрет, но нет, к счастью, антибиотики помогли. Тогда она решила, что заразу подцепила в пути или Египте, также грешила и на смену климата, но теперь до нее вдруг дошло, что болезнь была ей наказанием за ее поступок. И если вдуматься, Господь еще очень мягко ее вразумил.

– Ой, доченька, к чему ты сейчас этот разговор завела? – расстроилась Жанна.

У нее и слезы на глазах выступили, и внутри вдруг стало жарко и горько одновременно. Гадко она тогда поступила, гадко. Но поплакав, она слегка успокоилась. Что сделано, то сделано. Назад уже ничего не вернешь. Остается лишь в будущем не совершать зло, а делать побольше добра. Авось хоть отчасти зачтется, и новое добро закроет собой то зло, что было сделано Жанной в прошлом.

Не было у нее ответа лишь на один вопрос?

«Но почему именно меня Бог наказывает? Другие еще хуже делают, а ничего, живут себе припеваючи! Всего у них вдоволь, а я вынуждена каждую копейку считать. Да еще тетка так меня обманула!»

На следующий день у Жанны был запланирован визит в квартиру отца Эрики – жены дяди Бори. Но еще прежде, чем она отправилась в путь, ей позвонила тетя Люся:

– Ты представляешь, тете Зое вернули ее кольцо! Золотое! С насечками! Она думала, что потеряла его, а теперь понятно, его Любовь сперла!

– Но ты говорила, у тети Зои кулон с аметистом пропадал.

– И кулон вернули! Про кулон-то она помнила, а про кольцо и не думала совсем. А вот вернулись обе пропажи!

– А кто же вернул?

– Неизвестно! Кольцо само прилетело.

– Как само?

– Так! В форточку! А кулон следом за ним приземлился. Ты же знаешь Зою, она упрямая, как стадо ослов, и от стеклопакетов решительно отказалась. Живет как в каменном веке с деревянными рамами. Нет, я ничего не скажу, мастеров она вызвала, и они окна в порядок, конечно, привели, выглядят они прилично. Но все равно не тот вид, что у стеклопакетов.

– А при чем тут кольцо и кулон?

– Так я же и говорю, кольцо в форточку прилетело. Зоя на первом этаже живет, только форточку и открывает. А форточка у нее даже марлей не затянута, вот в нее кольцо и бросили. А потом и кулон. Зоя за кухонным столом сидела, завтракала, вдруг бац! Что-то упало в сливочник. Она сливки вылила, думала, что камешек или другая дрянь, а там кольцо. Да еще то самое, что у нее тридцать лет назад пропало!

– Она его так сразу узнала?

– У Зои за всю ее жизнь драгоценностей-то не так уж много было. Они всегда бедно жили. Даже зелени на рынке в жизни не покупали. Так что кольцо свое она мигом вспомнила. А потом и кулон на стол приземлился.

Жанна очень заинтересовалась этой историей.

– А кто кольцо и кулон кинул, она видела?

– Сразу же к окну подбежала, да никого там уже не было.

– Жаль, – огорчилась Жанна.

– Чего тебе жаль? Радоваться надо! Глядишь, и остальным все украденное у них золото вернется.

– А дяде Боре что-нибудь уже вернули?

– Не слышала.

Жанна позвонила дяде Боре, который заверил ее, что ему ничего в почтовый ящик не опускали и в окна не кидали.

– И я бы тебе советовал поменьше Люсе верить. У нее с возрастом фантазия что-то очень уж стала буйствовать.

Жанна пообещала, что не будет слепо верить каждому слову тети Люси, и для очистки совести позвонила тете Зое, но та лишь подтвердила историю о чудесном возвращении к ней кольца и кулона с аметистом.

– Такая радость! Такое счастье! Кого только благодарить, не знаю. Может, тебя, Жанночка? Ты ведь вроде как взялась за Любовью ухаживать. А как она умерла, так ты и драгоценности начала назад их законным владельцам возвращать. Только не забудь, еще дяде Коле надо его запонки вернуть.

– Так он же уже умер.

– Ну и что же? А сын-то его жив! Ему и верни.

– Нет у меня ничего.

– И о Люсе не забудь. Она тот гранатовый браслет очень любила. Она обидится, если ты его себе оставишь. И серьги не забудь!

– Нет у меня никаких драгоценностей! И кто их вам возвращает, я без понятия.

С трудом отвязавшись от болтливой родственницы, Жанна быстро накинула на себя курточку и выбежала из квартиры. На душе у нее было суетно. Если родственники вообразили, что она стала наследницей всех украденных украшений, то с них станется еще и потребовать, чтобы она их вернула. И бесполезно объяснять, что драгоценностей у нее нету, и вообще ничего нету. Родственники ей не поверят, это уж как пить дать.

– Вот беда, – переживала Жанна. – Что и делать, ума не приложу. А вдруг этот доброжелатель кому-то вернет украденное золото, а кому-то нет? Ведь тете Свете ее брошку с бирюзой и тете Наташе ее серьги с сапфирами никто пока что не вернул. Да еще дядя Коля всплыл вместе со своими запонками и наследниками. И что это будет? Все родственники, кому их цацки не вернут, обвинят в этом меня? И тетя Люся тоже?

И если раньше Жанна хотела просто отыскать убийцу тети и вора, укравшего коллекцию драгоценностей, которую она уже начинала потихоньку считать своей, то теперь она хотела найти преступника из куда более альтруистических побуждений.

Дом, в котором жила семья Эрики, к счастью, находился неподалеку. На Загородном проспекте. Когда-то здесь пролегал тракт, по которому путешественники покидали город или въезжали в него, но теперь это была просто одна из улиц города. Дома тут были старинной постройки, квартиры с высокими потолками, и жить здесь было все еще престижно.

Хотя войдя в подъезд, Жанна подумала, что это жилье не идет ни в какое сравнение с новыми домами, где и подъезды светлые, и видеонаблюдение, и лифты, и застекленные лоджии. А тут что? Одни лишь стершиеся от времени мраморные ступени да витой чугун на лестничных перилах. Всей-то и радости. Может быть, дом и имеет историческую ценность, но жить в нем, честное слово, теперь совсем не весело.

Поднявшись на третий этаж, Жанна нажала на кнопочку звонка. Она видела, что дверь новая, дорогая, звонок всего один, значит, квартира отдельная, не коммуналка. И это давало Жанне определенную надежду. Она нажала раз, другой, третий, и наконец из глубины квартиры раздался голос:

– Иду я, иду! Кому это там так не терпится?

Дверь распахнул рослый молодой человек, который воззрился на Жанну с полнейшим недоумением.

– Тебе чего?

Хорошим манерам этот лоснящийся от сытости паренек явно не обучался. Вся его поза и выражение лица излучали презрение к Жанне, хотя он ее знать не знал и даже не представлял, зачем она к нему явилась.

Жанна быстро произнесла:

– Мне нужно видеть наследников Эрики или ее саму.

– Кого?

– Эрика – хозяйка этой квартиры.

И так как новый владелец квартиры молчал, Жанна добавила:

– Я ищу женщину, которая жила здесь раньше. Эрику.

– Не знаю, – покачал головой парень. – Отец купил эту квартиру пять лет назад, никаких Эрик здесь и в помине не было.

– А кто был?

– Хозяйка. Баба. Тощая, мелкая, злобная. На тебя малость похожа. Только помоложе и одета получше. Ты чего, ее родственница?

Вспомнив, что у Эрики, возможно, была дочка, Жанна не стала спорить.

– Возможно. А куда эта женщина делась?

– Понятия не имею. Другую квартирку купила. В четырех комнатах ей больно жирно было одной куковать. Хотя, похоже, все комнаты, кроме одной, она сдавала. Они были в таком состоянии… в таком, в каком собственное жилье содержать не станешь. Только если под сдачу. Ну и пришлось отцу с ремонтом тут изрядно повозиться. До бетона работяги все соскабливали. Пять грузовиков с мусором вывезли! А потом заново все шпаклевали, выравнивали. До кризиса дело было, и тогда ремонт отцу в копеечку обошелся. Но зато и квартира получилась – картинка! Жаль, тебя пустить не могу, ты бы обалдела. Небось в жизни такой роскоши не видывала!

Молодой человек был явно не слишком хорошо воспитан, раз так открыто кичился богатством своего отца. И откуда он знает, что Жанна видывала, а чего нет? Но Жанне было не до этого.

– А через какое агентство вы совершали сделку? – спросила она.

– Не знаю. Могу у отца спросить. Спросить?

– Спроси.

Парень ушел, захлопнув дверь и оставив Жанну на площадке. Назад он вернулся быстро. Но на сей раз выглядел еще менее любезным.

– Отец велел тебе проваливать, – сказал он ей.

– Почему?

– А может, ты воровка!

– Нет, я честная.

– Все! – отрезал парень. – Мне с тобой не о чем больше болтать. Пока.

И снова захлопнул дверь. Жанна попыталась позвонить, но из-за двери раздалось:

– Полицию сейчас вызову!

Девушка поспешила уйти. Объясняться с полицией у нее времени не было. Жаль, Эрику ей найти не удалось. И почему она не догадалась посоветоваться с Широковым? Он бы ей сказал, живет ли еще бывшая жена дяди Бори на Загородном или нет. И если нет, то обязательно бы подсказал, куда именно делась женщина.

Но не успела Жанна спуститься на пару ступенек, как дверь квартиры напротив распахнулась и из-за нее высунулась лохматая голова.

– Пс-с-ст! Иди сюда!

Жанна проворно вернулась.

– Это ты про Эрику спрашивала?

– Да.

Голова принадлежала типичному алкашу. Небритая и опухшая физиономия. Красные веки. Старый синяк под одним глазом, синяк посвежее под другим. Чувствовалось, что жизнь у этого человека бурная и насыщенная, особенно когда выпьет.

– Могу рассказать про Эрику, если желаешь.

– Ой, правда?

– Еще бы! Сколько лет дверь в дверь прожили. На бутылку дашь?

Вообще говоря, Жанна выпивку не одобряла. Жизнь и так нелегка, к чему ее еще больше себе усложнять пьянством? Но, с другой стороны, как иначе ей узнать про Эрику?

И она сказала:

– Дам.

– Деньги вперед, – предупредил ее алкаш.

– Само собой.

– Тогда заходи!

Только оказавшись в квартире, Жанна разглядела окончательно, с кем имеет дело. Это был невзрачный мужичок лет пятидесяти – пятидесяти пяти. Лучшие его годы остались уже позади, все рушилось и сыпалось, включая волосы и зубы, а их владелец еще и довершал собственный распад неумеренным употреблением алкоголя. Жанна догадывалась об этом и раньше, а теперь без труда подтвердила свою догадку, увидев выстроившиеся в шеренги вдоль стен коридора пустые водочные бутылки.

– Проходи скорей, – торопил ее мужичок.

И заведя Жанну в свою комнатушку, протянул ей руку:

– Меня дядя Гриша зовут.

Не без колебания девушка все же пожала протянутую ей грязную ладонь.

– А я Жанна.

– Вот и славно. Деньги давай.

Жанна нехотя достала из кармана купюру, но отдавать ее пьянчуге не торопилась. Совсем не такие были у нее планы. На эти деньги Жанна планировала купить дочери после садика сок и сдобное печенье. Но похоже, что придется ее девочке сегодня обойтись дома просто сладким чаем с булочкой.

– Давай, давай деньги, – торопил ее дядька.

– Сначала рассказ.

– Ишь хитрая какая, – усмехнулся мужик. – Я тебе все, что знаю, выложу, а ты с денежками убежишь. Зачем тебе Эрика?

– Я ее родственница. Хотела проведать ее дочку.

– Поздненько ты спохватилась, родственница. Они, почитай, тут уж лет пять как не живут. Сначала Эрика на тот свет отчалила, потом Маринка квартиру продала и тоже куда-то умотала.

– А куда? Вы знаете?

– Может, и знаю. Только информация денег будет стоить.

Жанна помахала купюрой.

– Этого мало.

– Знаете что, – рассердилась Жанна, – тогда обращусь в полицию. Может, времени это и чуток дольше займет, зато бесплатно.

– Станут тебе менты бесплатно что-то делать. Ладно уж, давай свои деньги. Совсем, похоже, ты нищая, да?

– Не ваше дело, – стиснула зубы Жанна. – Рассказывайте про Эрику и ее дочь, или я ухожу. Ваши оскорбления я слушать не нанималась.

– Ишь ты! А вы с Маринкой и впрямь похожи. Верю, что родственницы. Небось тоже без отца выросла?

Жанна удивилась.

– Откуда вы знаете?

– А у похожих людей и судьбы похожи бывают. Маринка вон без отца выросла, и чего получилось?

– Чего?

– А ничего хорошего. До тридцати лет в девках проходила, потом нашла себе какого-то хахаля, да мать его не приняла.

– Почему?

– Много старше Маринки жених был. Не понравилось это Эрике. Мне через стену слышно было, как она вопила, что только через ее труп. А потом вдруг тихо стало. Психанула Эрика в тот раз так, что кондрашка ее прямо на месте схватила, да так крепко, что она уж не выкарабкалась. Померла в одночасье, Маринке долго возиться не пришлось. Похоронила, в права наследства вступила, и вперед. Квартиру продала и съехала в новую жизнь.

– А ее жених?

– Он-то больше тут не показывался. Видать, напугала его вся эта катавасия с Эрикой. Да и то сказать, шуму было много. Даже менты приезжали, все пытались криминальный след найти. Оно и понятно.

– Почему понятно?

– Так Маринка-то у них не на лучшем счету числилась. За ней уже кое-какие проделки значились.

– Какие? – заинтересовалась Жанна.

– А одному мужику Маринка по башке дала.

– За что?

– Нам она не отчиталась. Только сказать честно, мужик тот еще гад был. Контору букмекерскую неподалеку отсюда держал. Многих бедолаг обобрал. Игроманов то есть. Маринка и требовала, чтобы мужик этот контору свою закрыл или в другое место перенес. Подальше от ее глаз.

– Если человек хочет играть, то не все ли равно, где он будет играть?

– Так-то оно так, только Маринка за чистоту окружающего ее пространства всегда переживала. Со мной ругалась, что я пью. Из-за нее пришлось даже перестать на лавочке по вечерам с пивасиком сидеть. Как увидит, мигом налетит на нас, разгонит, а кто замешкается, тому и по шее надает.

– И все терпели ее выходки?

– Общественность-то на ее стороне была. Она ведь все правильно требовала. Действительно, не дело, когда игорный притон за углом, туда ведь игроманы издалека стягивались. А это такой народ, что если денег на ставку нету, так они и прибить могут, чтобы деньжатами разжиться. Вроде наркоманов, если не хуже. И на лавке пьяными спать тоже не дело, тут я с Маринкой согласен. А уж как она с собачниками воевала, отдельный разговор.

– Собаки-то ей чем не угодили?

– К самим собакам у нее претензий не было. Она хотела, чтобы хозяева за своими кобелями убирали навоз.

– А те не хотели?

– Не привыкли, понятное дело. Сроду такого у нас не водилось, чтобы за собаками с совочками ходить. Но Маринка их быстро уму-разуму научила. Знаешь, что придумала?

– Что?

– Стала, пардон, дерьмо собачье собирать в пакетики, а потом пакетики эти в окна и форточки владельцам собачек подкидывать. И метко так наловчилась в открытые окна швырять, все прямо диву давались. Снайпер, а не девка!

– А если окно закрыто?

– Тогда прямо по стеклу. Блямс! И клякса! А отмывать потом еще хуже. Воняет, да и стыдно. Так что собачники быстро к порядку приучились. У нас во дворе больше ни одно животное отходов своей жизнедеятельности не оставляет, хотя Маринка съехала давно.

– Значит, она за общее спокойствие боролась? Так полиция ей еще и благодарна должна была быть.

– Так-то оно так, да не совсем. Очень уж Маринка резко действовала. Многие на ее методы жаловались. И собачники, и мы – соседи, и другие, с кем она воевать начинала. Конечно, Маринка всегда права бывала, но только она не стеснялась кулаки в ход пускать. Ее собачники тут сговорились всем коллективом отдубасить, так что ты думаешь, сами же еще и с синяками потом неделю ходили. А Маринке хоть бы что, как с гуся вода. Ни синяка, ни ссадины. Вот когда Эрика умерла, менты и набежали. Небось они-то прежние художества Маринки вспомнили и подумали, что это она свою мамашку грешным делом на тот свет спровадила. Тем более что сама Маринка от них не скрывала, что мать была категорически против ее замужества, потому и психанула, да так сильно, что померла. Сосуд у ней, видишь ли, в голове лопнул. Оттого и скончалась скоропостижно. А так-то она еще не старая была, только-только на пенсию вышла.

Если бы Жанна хотела нарисовать для себя психологический портрет дочери Эрики, то все получилось лучше некуда. Но ее интересовало совсем другое. Сама Марина.

– Где мне ее найти?

– Переехала она.

– Это я знаю. Куда?

– Деньги давай. Я тебе задарма уже много чего рассказал. Теперь плати!

– Самое главное не сказали.

– Дашь деньги – скажу.

Поколебавшись, Жанна протянула мужику деньги. Тот жадно схватил их и поманил девушку за собой:

– Пошли.

– Куда?

– Пошли, пошли скорей, – тянул ее к выходу мужик.

Решив, что ему не терпится сбегать в магазин за водкой, Жанна послушно двинулась за ним. Но, доведя ее до дверей, мужик неожиданно сильным толчком выпихнул ее наружу, а потом захлопнул за ней дверь.

– Эй! – возмутилась Жанна, перед носом которой сегодня уже дважды захлопывали дверь. – Что происходит? Ты мне обещал адрес Марины!

– А пошла бы ты на…

И последовало нецензурное указание того, куда следовало отправиться Жанне. Возмущенная до глубины души, девушка продолжила колотить в дверь. Но мужик больше не отзывался. Видимо, адреса Марины он не знал, просто воспользовался доверчивостью Жанны, чтобы раздобыть себе денег на опохмелку.

Все было ясно. Ее обманули. Жанна понимала, что правды она тут не добьется, но наказать мужика за обман все же хотелось. Так что она пошла на хитрость. Ударив по двери в последний раз, она ругнулась, а потом начала громко топать, имитируя спуск по ступеням. Вскоре она затихла. Лифта в доме не было, так что Жанна рассудила правильно. Мужик долго в квартире не усидит, деньги жгут ему ладони, он захочет побыстрее добежать до магазина и купить вожделенную бутылку.

Так оно и оказалось. Обманщик вылез из своей норы, он был в плаще, на голову надел шляпу. В руках, словно олимпийский факел, он держал деньги, полученные от Жанны. Притаившись внизу, девушка караулила его приближение. И когда ее обидчик подошел ближе, выскочила из своего укрытия и с громким уханьем вцепилась обеими руками ему в шляпу. Натянув мужику ее на нос, так что он ничего не мог больше видеть, Жанна вырвала деньги, отвесила пьянице пендель и с торжествующим воплем кинулась к выходу.

Уже в дверях она оглянулась назад и с удовлетворением увидела, что обманщик до сих пор не сумел избавиться от туго севшей шляпы. Он без толку шарил вслепую вокруг себя руками и громко ругался на Маринку и ее проклятых родственничков!

Глава 13

Выскочив на улицу, Жанна поторопилась унести ноги из этого места. Несмотря на то, что ей не удалось выяснить адрес дочери Эрики, настроение у девушки было прекрасное. Она сумела наказать обманщика и вернула свои деньги!

– Не удастся ему водкой сегодня накачаться, – торжествовала она. – Вместо этого Алина, солнышко мое, кровиночка любимая, соку полезного с витаминчиками попьет и печенькой закусит.

Однако постепенно эйфория схлынула, и Жанна задумалась. Да, победу над соперником она одержала. Но что же ей делать дальше? Надо найти эту метко стреляющую по окнам Марину. Но как ее найти? С Загородного проспекта она переехала, но куда? И поломав голову, Жанна поняла, лучше всех помочь ей в данной ситуации может следователь Широков.

Жанна не ожидала, что он ответит ей сразу. Но в трубке раздался знакомый голос:

– Слушаю.

– Как хорошо! Вы-то мне и нужны! Помогите разыскать адрес одной особы.

– Кто она? Снова подозреваемая в убийстве вашей тети?

– Да.

– Очень своевременно. Не даете вы нам скучать.

– А что с Мисюсиком и его мамой? – запоздало поинтересовалась Жанна. – Вы их арестовали?

– Задержали, допросили и отпустили.

– Почему? Они могут быть каким-то боком причастны к убийству тети и уж точно к исчезновению драгоценностей. И к тому же они оба достаточно высокие. Мисюсик – уж точно мог убить тетю! Даже сама Надежда Семеновна, его мать, подозревала сына в убийстве тетушки Любови.

– И все-таки это не он.

– Почему?

– Экспертам удалось определить, что он не подходит. А кого вам надо найти сейчас?

– Это моя родственница.

– Еще одна? – хмыкнул Широков.

Жанне не понравился его шутливый тон. И она строго произнесла:

– Это важно для следствия.

– Ладно, если важно, диктуйте, что знаете о вашей родственнице.

Жанна продиктовала бывший адрес Эрики и ее дочери.

– Ждите, я вам перезвоню.

И ведь перезвонил! Вот только голос следователя теперь звучал отнюдь не шутливо:

– Зачем вам понадобилась эта женщина?

– Она может знать, где находятся украденные из квартиры тети драгоценности. И более того, львиная доля коллекции тети когда-то была украдена у матери этой Марины.

– Хм. Интересное кино получается.

– А в чем дело? У покойной Эрики не могло быть таких драгоценностей?

– Нет, почему же, наоборот. Очень даже могли. Дело в том, что отец вашей Эрики, Семен Яковлевич Клязьмин, в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году был осужден по статье «Хищение в особо крупных размерах». Тогда по этой статье предусматривалось наказание вплоть до расстрела. И Семен Яковлевич получил высшую меру.

– Хотите сказать, что отец Эрики был расстрелян?

– Именно это я и хочу сказать. В ту пору с хищением государственной собственности боролись очень жестко. Конечно, в руки правосудия попадались далеко не все воры. Но тем, кто попадался, приходилось за свои делишки отвечать по полной программе. Статья, под которую подпадал господин Клязьмин, также предусматривала конфискацию собственности. Я удивляюсь, как вашей Эрике удалось сохранить четырехкомнатную квартиру в центре города. Впрочем, в квартире была прописана она и ее несовершеннолетняя дочь, вероятно, суд поэтому и не включил эту квартиру в список конфискуемого. Там и так было что конфисковать. Одних только машин у господина Клязьмина числилось три штуки. Две отечественной сборки и одна импортной, представьте себе, «Мерседес». А чтобы вы знали, в те годы в нашей стране владеть «Мерседесом» было все равно что владеть Луной или чем-то вроде того.

– Отец Эрики был очень богат, – медленно протянула Жанна. – Да, мне это родственники уже говорили. Но я не представляла размеры его богатства.

– И кроме машин, дачи и квартиры в центре…

– Еще одной?

– Да, еще одной и к тому же битком забитой всяческим антиквариатом, к которому у господина Клязьмина был явный интерес, у него было конфисковано несколько сотен тысяч рублей и валюта. Вот последняя-то Семена Яковлевича и погубила окончательно. Кроме хищений он пошел еще и по статье о валютных махинациях, а это в Советском Союзе было вовсе безнадежным делом.

– А как же его жена? Дочь?

– Клязьмин на момент ареста уже был вдов. Единственная дочь Эрика была замужем за неким Николаем Владимировичем Кабачковым.

– Это кто же такой! – удивилась Жанна. – Совсем не дядя Боря!

– Не знаю, кто такой этот Кабачков, в нашей базе информации о нем нет. Но брак этот продлился всего один год. Даже чуть меньше. Впрочем, в этом браке у Эрики Клязьминой родилась дочь – Марина. Когда ребенку было полгода, брак распался. Никаких свидетельств о выплате алиментов господином Кабачковым или тому подобных вещах я не нашел. Похоже, что Эрика и ее второй муж просто разбежались, забыв друг о друге навсегда.

– Но у них же был общий ребенок. Марина!

– Девочку воспитывала одна мать. Думаю, что ей пришлось нелегко после ареста отца и особенно после его смерти.

– Он мог ей оставить что-то… втайне.

– Сколько бы тайников он ей ни оставил, большая часть его накоплений должна была обратиться в пыль еще при Горбачеве. А реформы времен Ельцина должны были подчистую свести на нет оставленное Эрике наследство.

– Да, я от соседей слышала, что Марина с матерью в последнее время были вынуждены сдавать три комнаты из четырех.

– Не думаю, что они имели с этого большие деньги, так что им пришлось хлебнуть лиха.

– А в то же время драгоценности Эрики лежали у моей тети под плинтусом. Эрика могла захотеть вернуть их себе. Она ведь знала, кто украл ее драгоценности.

– С тех пор как умерла Эрика, прошло уже больше пяти лет, – напомнил следователь. – Если бы она хотела получить назад драгоценности, она бы попыталась это сделать еще при жизни.

– Да, немного странно, что она этого не сделала. Но все равно я хочу отыскать эту Марину и поговорить с ней про ее маму.

– Что ж, адрес я вам дам. Не думаю, что эта женщина может что-то знать о произошедшем когда-то в семье матери, но попробуйте. Почему бы и нет?

Получив долгожданный адрес, Жанна снова двинулась в путь. Но по дороге ей позвонила тетя Люся. Голос ее звучал радостно.

– Жанночка! – громко воскликнула она. – Деточка! Огромное тебе спасибо!

– За что?

– Запонки дяди Коли! Они теперь у Сережи!

Сережей звали сына почившего несколько лет назад дяди Коли. Но прежде, чем Жанна сумела что-либо уточнить, тетя закричала еще громче:

– Но бог с ним, с Колей и его запонками, главное, мой браслет! И серьги!

– А с ними что?

– Ты их мне вернула! На руках готова тебя носить за это, дорогая!

– Тетя, вы что-то путаете. Я вам ничего не возвращала.

Жанна уже начала догадываться, в чем тут дело. Похоже, таинственный доброжелатель вернул тете Люсе ее гранатовые серьги и браслет, а наследнику дяди Коли достались его запонки.

– Да, да, я понимаю, – таинственно понизила голос тетя Люся. – Ты не хочешь признаваться в сделанном тобой добром деле. Но я тебе так благодарна! Так благодарна! Если бы ты только знала, что для меня значили эти украшения!

И она повесила трубку прежде, чем Жанна снова успела повторить, что ни капельки не причастна к тому доброму делу, о котором твердила ее тетя. Да и что толку, даже если бы она и успела? Тетя Люся умела быть чертовски упрямой, когда этого хотела. И чтобы переспорить эту даму, требовалось потратить много сил. А силы были нужны сейчас Жанне для другого дела. Пусть тетя думает, что это Жанна вернула ей драгоценности, еще будет время, чтобы убедиться в ином.

На сей раз девушке для перемещений по городу пришлось воспользоваться метро. Добраться до Ленинского проспекта, где сейчас обитала Марина, можно было только на нем. И лишь подходя к нужному ей дому, Жанна сообразила, что Марины может и не быть дома. Ведь женщина она молодая, всего тридцать с небольшим, значит, в разгар рабочего дня запросто может находиться на службе.

Но на ее счастье, стоило Жанне позвонить, как за дверью тут же закопались и раздался голос:

– Кто там?

И тут Жанна сообразила, что упустила из внимания еще одну немаловажную вещь, как ей представиться Марине? Что сказать, чтобы эта женщина захотела с ней общаться? Да не просто общаться, а максимально доверительно!

– Здравствуйте. Вы меня не знаете, но я была на вашей старой квартире на Загородном, где вы когда-то жили с вашей мамой. Мне сказали, что тетя Эрика умерла, я хотела узнать у вас обстоятельства ее смерти.

За дверью стало тихо-тихо. Видимо, Марина обдумывала слова Жанны. Наконец замки щелкнули, и сердце у Жанны радостно дрогнуло. Перед ней стояла невысокая худощавая женщина, брюнетка, чем-то похожая на саму Жанну. Она была моложе гостьи, лучше одета, здоровей. Но при этом приветливостью отнюдь не лучилась.

И Жанна попыталась растопить ее суровость своей улыбкой.

– Вы же Марина?

– Тебе чего надо? – хмуро поинтересовалась у нее женщина вместо ответа.

– Я уже объяснила. Хочу поговорить с вами про тетю Эрику.

– Тетю? – хмыкнула Марина. – Откуда ты взялась, племянница? У мамы ни братьев, ни сестер отродясь не было.

– Зато у вашего отца их в избытке.

– Отца?

Жанне показалось, что ее собеседница вздрогнула.

– Ка-какого еще отца?

– Николай Владимирович Кабачков – ваш отец. Вам же знакомо это имя?

Лицо Марины расслабилось.

– Ах, этот, – как-то небрежно, словно и не про ее родителя шла речь, проронила она. – Так ты родственница Кабачкова?

Марина выглядела слегка озадаченной, но быстро пришла в себя и заявила:

– Не знаю, что тебе нужно, но ты не туда пришла. В этом доме Кабачковым не подают.

– Я знаю, что дядя Коля плохо поступил с вашей мамой. Они развелись очень быстро, но…

– Проваливай!

– Что?

Вместо ответа Марина толкнула Жанну в грудь рукой, а потом попыталась захлопнуть дверь. Но Жанна была начеку. Она уже была научена сегодняшним горьким опытом. Два раза перед ней захлопывали двери! Так что теперь девушка знала, как действовать. Проворно выставив ногу в крепком башмачке, она навалилась на дверь всем телом, мешая Марине ее закрыть.

– Ты чего такая борзая? – пыхтела Марина, пытаясь вытолкнуть Жанну. – Кабачковы все такие?

– Не знаю. Я-то не Кабачкова.

Жанна уже смекнула, что Марина не рвется к общению с представителями семейства своего папаши. Что было тому причиной, Жанна не знала, но она чувствовала, что представиться Кабачковой было тупиковым вариантом.

– Ладно уж, скажу тебе правду, – выкрикнула она прямо в раскрасневшееся лицо Марины. – Я племянница, но не Кабачкова, а дяди Бори.

– Кого?

– Первого мужа твоей матери.

Вот теперь в глазах Марины вспыхнул интерес, который она и не стала скрывать.

– Ладно, твоя взяла.

И она перестала бороться с дверью, а потом еще и неожиданно похвалила Жанну:

– Правильно, что не стала дальше про Кабачкова врать. Совсем случайный человек в нашей жизни этот Кабачков.

– Твой отец?

– Репей он подзаборный.

Жанна удивилась тому, как Марина отзывается о своем родителе. Но с другой стороны, если человек бросил полугодовалого малыша, а потом тридцать с лишним лет не показывал и носа, то может ли такой человек называться отцом и заслуживает ли лучшего к себе отношения?

– Значит, ты племянница дяди Бори.

Марина разглядывала Жанну с явным интересом.

И Жанна спросила:

– Ты про него знаешь?

Марина кивнула.

– Мать рассказывала.

– И чего говорила? Почему они развелись?

– А ты не в курсе разве?

– Нет.

– Вот и я не в курсе.

Разговор явно не очень-то клеился. Но Жанна не теряла надежды разговорить эту странную особу.

– Значит, после смерти матери ты сюда переехала?

– Да.

Марина держалась без прежней агрессивности, но зайти в гости не предлагала. Кажется, она и сама еще не определилась, как ей поступить со странной гостьей.

Возникшую в разговоре паузу обе молодые женщины использовали для того, чтобы разглядеть друг друга хорошенько. Обе они, как уже говорилось, были худощавые, невысокие брюнетки. Но у Жанны носик был слегка курносый, а у Марины ровный, точеный. У Жанны ресницы были редкие, приходилось компенсировать их отсутствие косметической подводкой, без которой глаза делались совсем мышиными, а Марина ни в подводке, ни в туши для ресниц не нуждалась. Да и кожа у Жанны никогда не была такой гладкой и шелковистой, даже в юности. Это можно было определить даже визуально.

Марину можно было бы назвать красивой женщиной, но вот ее взгляд… Взгляд у нее был тяжелый, настороженный, странный такой взгляд, от него хотелось поежиться, а еще лучше отойти подальше.

– Ты меня так и не позовешь к себе?

– Пока не скажешь, зачем приперлась, не позову.

Пришлось Жанне прямо на пороге изложить Марине и про убийство тети Любови, и про исчезновение коллекции драгоценностей, и про странное возвращение некоторых предметов из этой коллекции к своим законным обладателям.

– Понимаешь, если драгоценности возвращают именно тем, у кого их тетя Любовь в свое время свистнула, значит, это делает человек, хорошо знакомый с историей нашей семьи. Кто-то из нас!

Марина пожала плечами.

– Логично. А при чем здесь я? Чего ты от меня хочешь?

– Твоя мама больше других пострадала от действий воровки. У прочих родственников тетка Любовь украла одно, от силы два украшения, а у твоей мамы целую шкатулку хапнула.

– И чего?

– Вот я и хотела спросить, тебе ничего не возвращали?

– А почему мне?

– Ты же единственная наследница Эрики, твоей мамы. Кому же, как не тебе?

Марина снова замолчала.

– Допустим, – произнесла она наконец очень медленно и неторопливо. – Допустим, вчера я и впрямь получила посылку.

– По почте?

– Нет, с курьером.

Жанна возликовала.

– Как называется фирма, осуществившая доставку?

Жанна даже приплясывала от волнения. Наконец-то появилась долгожданная зацепка! Курьер – это вам не кольцо в окошко.

– На курьере должна была быть фирменная одежда, – твердила она. – На посылке – логотип компании. Где обрывки упаковки? Надеюсь, ты их не выбросила?

– Ты не поняла. В роли курьера выступал соседский мальчик.

– Мальчик?

– Да. Живет этажом ниже меня. Он и принес пакет.

– И… и что он тебе сказал?

– Ничего. Передал полиэтиленовый прозрачный пакетик с бижутерией. То есть я сначала подумала, что пакетик с бижутерией, но потом стала разбирать и смекнула, что там настоящее золото и самоцветы. А уж когда нашла бабочку, которую видела у мамы на шее, то поняла, что это и есть те самые украденные у мамы драгоценности.

Жанна почувствовала досаду.

– Погоди, если бабочка была украдена у твоей мамы, то это должно было случиться еще до твоего рождения. Как же ты могла видеть эту подвеску?

– На фотографии я ее видела.

И вздохнув, Марина нехотя произнесла:

– Ладно, так и быть, заходи.

– Ты меня приглашаешь войти? Я уж думала, что не дождусь.

– Чего там. Не чужие все-таки друг другу люди.

В квартире у Марины царил удивительный диссонанс времен и стилей. Мебель старинная, очень красивая, сплошь покрытая искусной резьбой, перемежалась с типовыми изделиями из ДСП. Прикроватный столик с перламутровой инкрустацией в виде гуляющих по дворцовому саду райских птиц соседствовал с современной кроватью из полированного ореха. Дверцы шкафа были украшены ажурной резьбой по кости, а совсем рядом устроился комод с простыми пластиковыми накладками.

Похоже, что после продажи четырехкомнатной квартиры на Загородном проспекте Марина переехала в однушку и прихватила с собой на новое место жительства лишь самые любимые вещи, а недостаток места заполнила чем попало из ближайшего мебельного магазина. Но странно, ведь Марина продала огромную четырехкомнатую квартиру в центре, а приобрела лишь довольно скромную однушку на окраине. Куда же она дела разницу? Истратила? Вполне возможно. Одета Марина модно и дорого. Но все-таки на одежду так много не потратишь. Куда же делись остальные деньги? Прокутила? Или положила в банк под проценты? Купила акции компаний?

Что-то подсказывало Жанне, что ближе всего второй вариант. Почему? У Марины был включен телевизор. Но на экране не сериал, не видеоклип и даже не фильм о живой природе. Быстро сыплющий непонятными для слуха Жанны словами и цифрами юноша с уверенным видом сообщал:

– Индекс Би-Би-Кей пошел вверх, а Эй-Си-Уан остался на уровне прошлых торгов. Соответственно, котировки фьючерсных фондов могут считаться стабильными.

И еще что-то вещал, и еще, и еще.

Лично Жанна не стала бы слушать эту муру по доброй воле ни одной секунды. А вот Марина до прихода гостьи явно слушала диктора. Об этом говорила чашечка с недопитым кофе, стоящая на столике, и придвинутое к нему кресло. И даже сейчас, проходя мимо, Марина кинула заинтересованный взгляд в сторону работающего телевизора и лишь затем его выключила.

В саму комнату они не пошли, остались на кухне. Тут мебель была вся сплошь современной, а вот посуда явно пришла из далекого прошлого. Хрупкие и изящные фарфоровые чашки. Позолоченные ложечки с витыми ручками, на которых были выбиты чьи-то вензеля. Хрусталь и потемневшее от времени, но все еще великолепное серебро.

– Нравится? – спросила Марина, заметив, что Жанна крутит в руках крохотную солонку в виде избушки. – Работа Фаберже.

– Неужели самого Фаберже?

– Ага, – равнодушно кивнула Марина. – Дед собирал эти штуки, он увлекался антиквариатом и камнями. То, что ты видишь, это жалкие остатки его коллекции.

– Я слышала, что он был крупным хозяйственником еще в советские годы.

– Ага.

Больше Марина ничего не прибавила. Было ясно, что касаться темы своего деда она не намерена. Но Жанна и не собиралась. Что ей было нужно, она уже узнала от Широкова.

И дождавшись, пока Марина разольет по элегантным чайным чашкам какую-то коричневую бурду, остро пахнущую кофе, Жанна из деликатности пригубила получившийся напиток, содрогнулась от вкуса растворимого кофе и отставила чашку подальше. Нет, даже из такой красоты она эту отраву пить не станет.

– Извини, натуральный кофе закончился. Только перед твоим приходом последнюю капсулу истратила.

– Лучше просто поговорим, – улыбнулась Жанна. – Я же к тебе не на кофе пришла.

– Ладно, спрашивай.

– Значит, драгоценности тебе принес соседский мальчик?

– Сашка.

Марина держалась совершенно спокойно и естественно.

– Пакет был запаян. Сашка сказал, что возле дома к нему подошел какой-то дядя, который дал ему тысячу и попросил передать театральный реквизит соседке из семьдесят восьмой квартиры.

– То есть тебе?

– Раз я живу в семьдесят восьмой, ясное дело, что мне.

– И когда это было?

– Вчера.

– Утром или вечером?

– Ближе к вечеру. Часов около шести, если быть точной.

– И ты не удивилась?

– Немножко. Но я ведь по образованию портниха. Часто шью по заказу для артистов сценические костюмы. Вот я и подумала, что это кто-то из них передал мне реквизит. Удивилась только такому оригинальному способу, но потом подумала, что человек куда-то торопился, вот и отдал бижутерию мальчишке. Только зачем деньги тратить? Этот тип ведь Сашке тысячную бумажку сунул за услугу.

– А когда ты поняла, что в пакетике настоящее золото, ты не попыталась разузнать у мальчишки об этом мужчине?

– Сашка не очень-то разговорчивый. Мне он лишь сказал, что мужчина был высокий.

– Ага, высокий. Уже кое-что.

– Но Сашке самому десять лет, ему все взрослые кажутся высокими.

– Что еще он сказал?

– На мужчине была шляпа, плащ с поднятым воротником и темные очки. А! На руках темные перчатки.

– То есть разглядеть мальчишка ничего не сумел?

– Только усы.

– Длинные усы. Может быть, накладные?

– Может.

Жанна задумалась. Накладные усы, очки, театрально поднятый ворот плаща. Прямо как в шпионском детективе. «Прием, прием, я – Соловей, прием, прием, Роза, жду связи». Мужчина явно играл роль, которую ему уже доводилось репетировать, а возможно, что и играть.

– А вот ты говорила, что шьешь для разных артистов, – произнесла Жанна и вопросительно посмотрела на Марину.

– Шью – это слишком громко сказано. По большей части ушиваю, перешиваю и чиню.

– Но все же ты общаешься с артистками. Мог кто-нибудь из них устроить для тебя что-то в этом роде?

– Что именно? – нахмурилась Марина. – Насколько я понимаю, вор, укравший драгоценности, он же и убийца старой воровки? Думаешь, среди моих знакомых или клиентов есть такие люди? Воры и убийцы?

– А ты как думаешь?

– Нет, – решительно покачала головой Марина. – Таких людей среди них нет.

– Откуда ты знаешь!

– Знаю!

– И все же этот мужчина знал, где ты живешь. Знал номер твоей квартиры. Он все про тебя знал.

– Никакой особой тайны в этом нет. Ты же меня нашла? Вот и он тоже нашел. Если задаться целью, в наше время можно найти кого угодно и где угодно.

Жанна скромно умолчала о том, что ей-то помогала полиция. А вот кто помогал высокому мужчине с усами и в шляпе?

– Как он хоть выглядел?

– Я же тебе уже сказала, что сама знала.

– Может, этот соседский мальчишка сможет вспомнить что-нибудь еще?

Марина нехотя поднялась со стула.

– Ладно. Вижу, что ты иначе от меня не отцепишься.

Они сходили к Сашке, который оказался крепышом с круглой, коротко стриженной головой, которая напоминала мяч. Он подтвердил рассказ Марины.

– Был дядька. Пакетик мне дал. Тяжелый. В нем разные цепочки были, брошки. Он сказал, что это бижутерия. И еще сказал, чтобы я этот пакетик соседке из семьдесят восьмой передал.

– А имя Марины он называл?

Паренек задумался.

– Нет, имени не называл.

– А что он еще сказал?

– Ничего.

– Но к тебе он как-то же должен был обратиться!

– Сказал: «Иди сюда, мальчик».

– И ты пошел?

– Ага.

– А тебе разве не говорили, что с чужими дядями разговаривать нельзя?

Сашка потупился. Было ясно, что говорили, и не один раз.

– А чего я? – заныл он. – Он мне дорогу заступил. Чего мне делать-то было? Назад бежать? Он бы меня все равно догнал. И люди там были, тетки всякие, соседки. Они бы за меня заступились, если что.

– На соседок надейся, а сам не плошай. Что дальше было?

– Дальше он спросил, хочу ли я заработать тысячу рублей. А я спросил, смотря что для этого надо сделать. Если, к примеру, на ботинок ему плюнуть, то это я запросто. А если с крыши сигануть, то это фигушки.

– Ты, я вижу, малый не промах, – польстила ему Жанна. – И что дальше было?

– А дальше он сказал, что надо передать пакетик с театральной бижутерией. Дескать, для костюма цыганки нужно, а он не успевает к Марине забежать. И чтобы я отнес.

– И ты согласился?

– А чего нет? Тысячу за плевое дело, почему нет? Был бы пакетик непрозрачный, нипочем бы не взял. Откуда я знаю, что там в этом пакетике? Может, наркотики или бомба. А так сразу было видно, что барахло всякое, кольца да серьги. Что тут опасного? Взял пакетик и пошел.

– А тысяча?

– Тысячу тоже взял.

– Сразу?

– Ага. Взял пакетик, тысячу, а этот тип сразу же отвалил. Когда я до подъезда дошел, назад оглянулся, его уже и след простыл.

– А ты можешь показать место, где вы с ним встретились?

– Могу. Только чего мне самому с этого будет?

Будущий предприниматель просыпался в Сашке со страшной силой. А ведь человеку всего-то один раз удалось срубить легких денег. И вот поглядите-ка, какой результат! Уже и шагу не хочет сделать, чтобы не слупить еще бабок.

– По шапке ты получишь, если не пойдешь, – ласково сказала ему Марина. – И матери твоей нажалуюсь, что ты у каких-то прохиндеев на посылках служишь. А если бы там среди бижутерии наркотики оказались или того хуже, споры какой-нибудь редкой болезни?

– Какой еще болезни?

– Бубонной чумы, например. От нее в Средневековье почти вся Европа вымерла. Или лихорадка Конго, от которой бы потом весь наш подъезд пострадал? Тогда как?

– А чего? – разинул рот Сашка. – И такое бывает?

В общем, место, где к нему подошел высокий усатый гражданин в шляпе, паренек показал совершенно безвозмездно. Сделанное ему Мариной строгое внушение возымело результат. Пока ехали на лифте и шли по двору, Сашка все время думал, а потом спросил:

– Тетя Марина, а как с той тысячей быть? На ней тоже зараза может быть?

– Какая зараза?

– Лихорадка или чума эта ваша. Бубновая.

– Не бубновая, а бубонная, грамотей. Все в порядке с твоей тысячей.

– Ой, это хорошо! – обрадовался Сашка. – Потому что я вчера эти деньги уже истратил. Вот и подумал, жалко, если тетя Света, которая мороженым торгует, помрет. Она добрая. И когда у ребят нескольких рублей на мороженое не хватает, всегда верит, что мы отдадим.

– Все будет в порядке с тетей Светой.

– Вы уверены?

– Да, показывай, тут он тебя ждал или где?

Сашка указал нужное место и тут же убежал. Наверное, хотел побыстрее истратить остатки той тысячи, которая досталась ему так легко. А Жанна с Мариной принялись осматриваться вокруг. Ничего особенного тут не было. Разве что стенд с объявлениями, за которым можно было отлично спрятаться. За стендом росла акация, так что стенд закрывал прячущегося за ним человека сверху, а акация прикрывала ноги.

Жанна залезла за стенд, и Марина очень удивилась:

– Эй! Тебе там чего понадобилось?

– Вот ты мне скажи, если бы ты была на месте этого мужика, который вручал незнакомому парнишке пакет с золотом, ты бы его просто отпустила или предпочла проверить, куда он пойдет?

– Предпочла бы проверить.

– Вот и этот с усами должен был проверить. Стоял тут и наблюдал, как Сашка резво трусит к нужному подъезду.

И Жанна, нагнувшись к самой земле, принялась водить своим носом по пожухлой траве. Был месяц март, снег почти всюду растаял, лужи подсохли, но трава еще не спешила зеленеть. И вот среди пыльной прошлогодней травы Жанна неожиданно увидела что-то блестящее. Наклонившись еще ниже, она протянула руку, чтобы взять предмет, привлекший к себе ее внимание. И тут же из ее груди вырвался вздох разочарования.

Золотое и блестящее оказалось вовсе не очередным ювелирным украшением, как она вначале подумала, а просто золотистым шнурочком, которым любят привязывать этикетки к бутылкам с недорогим вином. Вот, мол, как мы вас, дорогие покупатели, любим, даже шнурочка красивенького для вас не пожалели. А что вино средненькое, так что с того, ведь зато шнурок-то какой!

– Что у тебя там?

– Ничего.

Рядом со шнурком валялась какая-то бумажка, которую Жанна машинально подняла. Бумажка в отличие от прочего мусора выглядела сравнительно свеженькой, явно не зимовала под снегом. Так что Жанна на всякий случай прихватила и ее. Больше ничего интересного тут не было, и девушка, стараясь не вляпаться в собачьи «мины», вылезла из-за кустов обратно к Марине.

Глава 14

Марина не удержалась и с любопытством спросила:

– Что ты там нашла?

Жанна протянула ей шнурок.

– Вот.

– Дрянь какая-то, – хмыкнула Марина. – И это все?

– Все.

Про кусочек картона Жанна почему-то промолчала. Сама не могла объяснить, почему она его сунула к себе в карман и ничего не сказала о нем Марине, но факт остается фактом, она поступила именно так. Но ведь и Марина больше не позвала ее к себе домой, так что вроде как они остались квиты. А ведь Жанна старалась так и эдак и намекала по-всякому:

– А ты посмотрела, тебе все драгоценности вернули? Или чего-то не хватает?

Но противная Марина намеков понимать не желала. И драгоценности, которые к ней вернулись столь оригинальным образом, Жанне не продемонстрировала. Ну, и Жанна свою находку не показала. Хотя если говорить откровенно, то кусочек картона против увесистого пакетика с золотом – это было как-то слабовато. И поэтому она решила, что обязательно сообщит Широкову о Марине.

Распрощались они все-таки друг с другом тепло, Марина даже приглашала Жанну заходить к ней вместе с Алиной. Не сейчас, а так… когда-нибудь.

– Я после смерти матери одна живу, с личной жизнью не складывается. Да оно и понятно, было бы у меня дедушкино состояние, мигом бы мужа себе нашла, как мама. А так одни проходимцы мной интересуются.

Жанна шла домой и думала, как странно рассуждает Марина. Выходит, будь у нее деньги, ими бы интересовались порядочные люди? И еще Жанна невольно подумала о том, что же за личность была ее тетушка. Сидела на горе золота, а жалилась из-за каждой копейки. Или это она только с Жанной так себя вела? Актрисой ее тетушка была замечательной, это уже Жанна поняла. Но была ли она такой уж отчаянной вруньей, как думала о ней племянница?

– Хвостом повертеть тетушка до старости была горазда. Молодец, тетя! Весело ты жизнь прожила. Не то что я. Дом – работа – дом – работа. Вот и вся моя жизнь.

Но не успела Жанна загрустить, как вспомнила, что за конец был у ее тетушки, и быстренько устыдилась своей зависти и прогнала дурацкие мысли из головы.

– Нет, жить надо честно, тогда и умирать будет не так страшно.

Но если раньше Жанна воспринимала слова тетушки о ее многочисленных поклонниках скептически, то когда нарисовался сначала Андрей, потом Миша, а затем и Мисюсик, она была вынуждена пересмотреть свое мнение. Мужчин вокруг тетушки крутилось в избытке. Но вот что их привлекало в старой жеманнице? Вряд ли иссохшие прелести и вставная челюсть.

Андрей запал на квартиру. Миша надеялся разжиться и деньжатами, и квартирой. Мисюсик пронюхал про хранящуюся у тетушки ювелирку, надеялся поживиться ею. Но был еще кто-то. Тот, кому тетушка сама давала деньги. И не брала, а именно давала, случай поистине беспрецедентный. Кто это был? Надежда Семеновна говорила, что тетка боялась какой-то женщины. Но к Марине с золотом приходил мужик. Убийца, который завладел золотом, или кто-то другой?

Пока что Жанна могла сказать, что некий высокий мужчина, тщательно скрывающий свою внешность, ходит по городу и раздает всем пострадавшим украденное у них тетушкой золото.

А если Марина врет? Если она сама украла золото? Если никакого высокого и усатого в шляпе не было?

Марина, предвидя возможный визит следствия, могла подговорить соседского мальчишку, снабдив того байкой про незнакомца, передавшего ему золото для Марины.

А с другой стороны, зачем такой огород городить? Могла бы сказать, что золото ей подбросили в почтовый ящик, как другим, или прямо у квартиры сверток положили.

И Жанна решила пока что оставить Марину вне подозрений. Лично она сама убить тетушку никак не могла, росточком не вышла. Чтобы прикончить тетушку, Марине пришлось бы встать на табуретку или даже на две.

Не бегала же она по городу за тетушкой со складным стульчиком?

Тут у Жанны зазвонил телефон. Это снова была тетушка Люся. На сей раз голос ее звучал растерянно:

– Жанночка, я ничего не понимаю, кто был этот мужчина?

– Тетя, о ком речь?

– Мужчина. Высокий, с усами. Полчаса назад он принес тете Свете ее брошку. Помнишь, о которой я тебе говорила?

– Брошка с бирюзой, которую у тети Светы украла тетушка Любовь. Помню.

– Так вот, эту брошку Свете вернул какой-то мужчина. Это твой знакомый? Почему ты ничего мне о нем не говорила?

– Тетя Света сумела его разглядеть?

– Что ты! Она же слепая совсем. Я ей уже сколько времени твержу: прооперируй глаза, Света! А она ни в какую! Ведь бесплатно хрусталик можно поменять. А она твердит: пусть лучше мутный, да свой. Вот и мучается. Только и увидела, что мужчина был высокий, в плаще, шляпе и вроде как с усами.

– Для слепой тетя Света немало разглядела.

– Но лица-то его она не разобрала! Ты мне хоть скажи, кто это такой? У тебя кавалер завелся? А почему мне ничего не рассказала?

Насилу успокоив бдительную тетю, Жанна принялась думать. Выходит, Марина и ее маленький сосед не обманывали. Высокий мужчина в шляпе и с усами и впрямь ходит по городу, раздавая направо и налево драгоценности, изъятые у покойной Любови Михайловны.

По росту он в убийцы годится. Но если он убийца и грабитель, зачем возвращает золото прежним владельцам?

И самое главное, как этот человек может знать, кому и что возвращать? Вывод тут напрашивался очевидный. Этот человек настолько близко и хорошо знал тетушку Любовь, что был в курсе того, у кого она что в свое время стырила.

Как ни странно, в пользу того, что некий высокий мужчина все же существовал, говорил еще и тот обрывок картона, который нашла Жанна возле дома Марины на том месте, где, по ее расчетам, должен был прятаться незнакомец в шляпе. Этот ничего из себя не представляющий кусочек картона тем не менее, сильно заинтересовал Жанну. А все потому, что он напомнил ей другой кусочек, который она нашла в квартире у тетушки.

Это был обрывок лотерейного билета. На одной его стороне стояли цифровые комбинации, а на другой были две буквы «ТА». Тот кусочек лотерейки, который Жанна нашла дома у тетушки во время своей последней уборки, был точно таким же. Но букв на обратной стороне было три – «ЛИЯ». Кроме того, лотерейные номера были заключены в рамку, состоящую из каких-то мельчайших предметов. Хорошенько присмотревшись, Жанна увидела, что рамка состоит из букетиков, театральных масок, биноклей, мужских фраков, париков, женских вееров и тому подобных атрибутов театральной жизни.

Рамка на обоих клочках совпадала до последнего цветочка на букетике. А когда Жанна сложила два обрывка, то и буквы сами собой сложились в название «ТАЛИЯ».

– Ага! – глубокомысленно произнесла Жанна, сама еще толком не зная, что за этим стоит.

Выходит, что сейчас она владела двумя фрагментами лотерейного билета, а лотерею организовывала некая фирма «ТАЛИЯ» к Международному женскому дню. О том, что розыгрыш праздничный, говорила цифра «8» в обрамлении тюльпанов. Но Жанна не торопилась праздновать победу.

Возможно, что это вообще разные билеты, от разных лотерей и потеряли их разные люди.

На всякий случай Жанна подошла к ларьку, в котором торговали билетами моментальной лотереи, показала свои обрывки и спросила, много ли людей покупают такие вот билеты? Ответ ее поразил. Оказалось, что хотя лотерейные билеты граждане покупают не просто часто, а очень часто, но вот именно таких билетов кассирша никогда в жизни еще не продавала.

– Не торгуем такими. Подделка это!

Но Жанна с ней не согласилась.

– Это лотерейный билет. Ясно! Тут и номера зачеркнуты.

– Возможно, шутейный, – пошла на уступки кассирша в окошке. – Но вы такие не берите. Вы у меня берите! У меня товар хороший – многократно проверенный.

– И кому только охота деньги на ветер выбрасывать? Моя мама никогда ничего не выигрывала. И я пару раз брала, напрасные траты.

– Другие выигрывают.

– Другие, – проворчала Жанна. – Покажите мне этих других.

В это время ей позвонил Широков.

– Спешу узнать о результатах вашего визита к родственнице.

– Марине тоже вернули драгоценности.

– Кто?

– Какой-то высокий мужчина в шляпе и с усами.

Следователь заинтересовался ее рассказом настолько, что пообещал сегодня же прислать своих сотрудников, чтобы те хорошенько побеседовали и с Мариной, и с ее соседским мальчиком.

– Он ничего не знает.

– Он может сам не знать о том, что знает. Надо уметь разговаривать с людьми.

Жанна промолчала. Конечно, куда ей до профессионалов! Нечего и лезть со свиным-то рылом да в калашный ряд.

Почувствовав, что она притихла и, похоже, обиделась, следователь произнес:

– А хотите, я расскажу вам, кто стал причиной несчастий семьи Клязьминых, и в частности ареста отца Эрики?

– Кто?

– Ни за что не угадаете.

– Говорите, коли начали.

Следователь еще немного помолчал, а потом с торжеством произнес:

– Ваша тетя!

– Да ну! – поразилась Жанна. – Любовь Михайловна?

– Она самая.

– И как же она сумела им навредить?

– Донос.

– Что?

– Видимо, украв у Эрики, первой жены вашего дяди, золото из ее шкатулки, ваша тетя сходила оценить свою добычу к проверенному ювелиру. Тот назвал ей сумму, от которой у женщины глаза полезли на лоб, а от зависти в голове все помутилось. Кипя от возмущения, ваша тетушка тут же кинулась строчить донос в ОБХСС. Знаете, что это такое?

– Структура, которая боролась с хищениями государственной собственности в Советском Союзе.

– И могу сказать, что сотрудники работали там не за страх, а за совесть. Многих нечистоплотных хозяйственников и чиновников вывели они на чистую воду и самостоятельно. Но, конечно, донос вашей тетушки стал для них дорогим подарком.

– А что хотела получить в тот раз сама тетя?

– Как это ни парадоксально, но в тот раз у нее не было видимой личной заинтересованности. Она хотела лишь справедливости и равенства для всех.

Ваша тетушка была далеко не глупой женщиной, она очень быстро сообразила: такие ценные вещи, которые нашлись в шкатулке Эрики, простому смертному в Советском Союзе и не снились. Их могли себе позволить лишь очень высокопоставленные партийные бонзы и приближенные к ним. А кто был Семен Яковлевич? Простым завбазой с окладом то ли в сто пятьдесят, то ли в двести пятьдесят рублей. На такую зарплату колечко с камешком ценой в несколько тысяч тогдашних рублей точно не купишь.

– Но Эрика никогда и не скрывала особо то, что ее отец богат. Тетя Люся говорит, что у Эрики всегда были фирменные шмотки, машина, видеомагнитофон, чего вообще ни у кого из их окружения не имелось.

– Одно дело – шмотки или там даже магнитофон, а совсем другое своими ушами услышать, что украденные колечки-сережки тянут на десятки тысяч рублей. Это же можно было купить несколько машин. И кооперативных квартир. И вообще, всего, чего хочешь. Конечно, у вашей тетушки в голове от зависти все помутилось. Она тут же кинулась в ОБХСС с требованием посадить вора и махинатора Клязьмина. Если бы вы читали ее заявление! Вот это слог! Она его там поливает такими проклятиями, что даже спустя годы у меня в глазах потемнело. Представляю себе градус ненависти, которая бушевала в вашей тете, когда она строчила свое заявление.

– И что? На основании одного этого доноса старшего Клязьмина арестовали?

– Не только. Но дело в том, что к Клязьмину соответствующие структуры уже давно приглядывались. Очень уж размер его состояния сделался вызывающим. Но заявление тетушки стало решающим.

– Но ведь для того, чтобы настрочить такой донос, тетя должна была рассказать, откуда она знает о ценности украшений Эрики. Неужели она призналась в краже?

– Нет. До этого не дошло. О том, что драгоценности она стибрила, ваша тетушка деликатно умолчала, но зато при описании остального красок не пожалела. И о набитой антиквариатом квартире на Владимирской площади упомянула, и о нескольких машинах семьи Клязьминых, и о том, что Эрика покупает себе шмотки у фарцовщиков, причем платит им за вещи валютой. И все это с высокой морально-этической позиции честной советской гражданки, которой ненавистны такие наросты общества, мешающие остальным советским жителям строить свою дорогу в светлое коммунистическое будущее не только для себя, но и для всего мира.

Следователь умолк. Он явно ждал реакции Жанны. А та не знала, что ей и сказать.

– Конечно, – пробормотала она. – Если для всего мира, тогда конечно. Я и не знала, что тетушка такая уж коммунистка.

– Она даже в комсомоле никогда не состояла. О чем вы говорите? Она действовала исключительно из зависти. Ее-то к кормушке господа Клязьмины, Эрика и ее отец, не подпустили. В заявлении она прямо указала, что просила Эрику походатайствовать, чтобы господин Клязьмин взял родственницу к себе на базу, но Эрика ей в этом отказала. И это тоже стало еще одним поводом для обиды.

– Мол, другие воруют, а мне ничего не достается. Понимаю.

– Обидно же! – подхватил и сам следователь. – Вот ваша тетушка и решила, так пусть же ни им, гадам, ни мне!

– Выходит, это по вине тетушки Любови арестовали, а потом и расстреляли Клязьмина?

– О чем я вам и говорю! Это она стала тем злым гением, который навсегда нарушил счастливое и безмятежное течение жизни этой семьи.

– Все у них было хорошо и даже больше, а тут появилась тетушка Любовь и все порушила. Наверное, они здорово ее ненавидели.

– Кто?

– Эрика, Марина да и сам Клязьмин.

– Но первая и последний мертвы. И мертвы уже давно. А мертвые не мстят. Но вот Марина… Да, вы правы, если она знала хотя бы часть из того, что я вам рассказал, то мы сейчас с вами имели самого верного подозреваемого в убийстве вашей тетушки.

Жанне стало не по себе.

– Я тоже заподозрила Марину. Но ее рост даже ниже моего. А вы говорили, что убийца – высокий и хорошо развитый физически человек. Сама Марина не может быть убийцей тети!

– Разберемся.

На этом их разговор и закончился. Жанна осталась с неприятным чувством, что вольно или невольно, а сегодня она выступила в роли тетушки Любови. В свое время родственница сдала старшего Клязьмина, а сегодня Жанна точно так же поступила с его внучкой. В свое оправдание она могла сказать лишь то, что получилось это у нее невольно. Никакой злобы она к Марине не чувствовала и рассказала о возвратившемся к ней золоте исключено правды ради.

Но если разобраться, тетушка тоже вроде как хотела самого лучшего. И тоже за правду выступала. Чтобы вор и, как бы сейчас сказали, коррупционер был наказан. Хорошее дело? Хорошее. А что после него остались дочь и внучка неприкаянные – это уже издержки. Извините, надо было самим раньше думать, в какой семье рождаться.

Жанне казалось, что она понимает свою тетку. Понимает, что ею двигало. А двигало ей очень простое чувство зависти, которую она истолковала как жажду справедливости. Поживилась за счет воровства своего папаши, и будет с тебя, вот что она думала про Эрику. Пусть поживет эта гордячка теперь как все. Пусть узнает, почем фунт лиха. Нет, чести эти чувства Любови Михайловне не делали. Жанне это было ясно даже спустя многие годы. Вот только сама она в этом плане не сильно далеко ушла от своей тети.

На подходе к дому зазвонил Жаннин мобильник. Звонила Катя – мама одной девочки, с которой Алина подружилась в садике.

– Завтра на праздник собираешься?

– Куда?

– Как это куда? В садик!

Только сейчас Жанна вспомнила, что на завтрашний день у Алины в садике назначено торжество по случаю Восьмого марта. Дети подготовили выступление. А после него они будут поздравлять своих мам и бабушек.

– Ой, забыла совсем. Спасибо, что напомнила.

– Нет, но ты к нему готова? – настаивала Катя.

– Костюм у нас сшит.

Дети с помощью воспитателей поставили целый спектакль – «Колобок».

– Алина будет Лисичкой, – похвасталась Жанна. – Роль выучили назубок. Думаю, что не опозорится моя красавица.

– Ты сама-то готова?

– К чему?

– Букет купить нужно.

Жанне очень не понравилась та значительность, с которой Катя произнесла эту фразу. Жанна сразу занервничала.

– А что букет? Так уж обязательно нужно?

– Ты как думала! Евдокимовой Ларке родители у флориста веник еще неделю назад заказали. Камышову Глебу папа из самой Голландии цветы везет. Он у него летчик, в обход всех санитарных кордонов флорибунду какую-то тащит. Другие тоже подтягиваются, кто во что горазд. А мы с тобой что, хуже?

– Нет, мы не хуже, – горько произнесла Жанна. – Мы бедней!

Она знала, что говорила. Катя работала в отделе картографии какого-то архива на полставки. Тех денег, которые она там получала, не хватало даже на оплату тех квитков, которые ежемесячно птицами счастья прилетают к горожанам в почтовые ящики. Так что вчетвером – папа, мама и двое ребяток, они все жили на зарплату отца, тоже очень небольшую.

– Даже не знаю, что и делать. Зашла в цветочный, так у меня даже волосы дыбом встали от их цен. Спрашиваю, с чего вдруг такое подорожание, а они лишь смеются. Не хотите, говорят, не берите. Другие купят.

– Может, ближе к празднику дешевле будет?

– Это когда же ты такое видела? В общем, я тебе хочу предложение сделать. Я тут еще с несколькими родительницами поговорила, предложила им оптом пятьдесят штук взять. По пять штучек каждой как раз получится.

– А что за цветы?

– Можно тюльпаны взять, можно розы африканские. Они там практически в одну цену. Не знаю, как в этом магазине считают, но я с собой калькулятор брала, получается и впрямь недорого.

– И что же, все одинаковые будут?

– Кто?

– Букеты!

– Если мы оптом цветы берем, конечно, одинаковые они будут.

Жанне это не понравилось.

– И будем все с похожими букетами? Словно сиротки в детском доме?

– Если ты такая богатая, то покупай своей Алине отдельный букет. Только учти, без тебя нам оптом на букет не скинуться.

– Найдите кого-нибудь.

– Кого я найду? Ты нам своими капризами всю картину портишь.

Жанна обещала подумать и действительно забежала в цветочный. Увиденное ее неприятно поразило. С того момента, как она заглядывала сюда в прошлый раз, цены еще подскочили.

– А что вы хотели? – удивилась продавщица ее возмущению. – Мы этим праздником целый год живем. Берите мимозу, если денег жаль.

Но даже мимоза стоила непозволительно дорого. К тому же Жанна знала одну неприятную особенность этого цветка. Стоит после холода пушистым шарикам оказаться в теплой комнате, как они моментально превращаются из милых желтых пушистиков в скучные грязно-коричневые комочки.

– Нет, мимозу я точно не хочу.

Жанна вышла из магазина и уже собралась позвонить Кате, сказать, что согласна брать цветы оптом, как телефон у нее в руках завибрировал. Номер был не знаком.

Жанна поднесла его к уху и услышала приглушенный мужской голос:

– Хотите узнать, кто убил вашу тетю? Могу рассказать.

– Кто вы?

Голос доверия у Жанны не вызывал. Он звучал как-то сдавленно, словно звонивший и сам чего-то боялся.

– Кто вы такой?

– Это не важно. Вам достаточно знать, что я был знаком с вашей тетушкой. Мы с ней состояли в одном коллективе.

– В каком коллективе?

– В танцевальном.

Теперь Жанна что-то стала вспоминать. Тетушка рассказывала ей, что поет, танцует и даже гастролирует. Она и фотографии показывала. И там позади крепких щекастых старушек действительно стояли два-три сморчка мужского пола.

– Неужели вы тоже ее поклонник?

– Что значит тоже? – оскорбился голос. – Я был и есть единственная и незабвенная страсть вашей тетушки.

Жанна сдержалась, не хмыкнула. Вместо этого она спросила:

– А откуда вы узнали, что она умерла?

– Я позвонил ей сегодня, но там трубку взял какой-то мужчина и сказал, что хозяйка умерла, а квартира переходит в собственность банка. Вот я вам и звоню, чтобы вы мне объяснили, что происходит? Неужели Любовь Михайловна и впрямь скончалась?

– Увы, да.

– Тогда я знаю, кто мог ее убить!

Голос мужчины дрожал. Он был сильно взволнован. Но Жанна не торопилась ему верить.

– А мой телефон у вас откуда?

– Любовь Михайловна мне сама его дала. Сказала, что если с ней что-то случится, чтобы я звонил вам.

И шмыгнув носом, мужчина прибавил:

– Вы знаете, ваша тетушка предчувствовала свой конец.

Шмыганье сделалось более интенсивным.

– Вы что там, плачете? – встревожилась Жанна.

– Скажите, неужели это правда? Неужели моя Любовь умерла?

Жанна поразилась. Да этот старикан и впрямь втюрился в ее тетку! Вот диво дивное! И похоже, на сей раз к тетушке испытывали истинное чувство.

– Да. Говорю вам, тетю убили.

– Ах! Значит, все правда?

– Что правда?

– Любовь Михайловна ожидала чего-то такого… чудовищного. Она мне жаловалась. Говорила, что ей снятся дурные сны. Что у нее нехорошее предчувствие. Знаете, она ведь боялась умереть. Я ее утешал. Но этот человек не оставлял ее в покое! Все мучил и мучил ее!

– Какой человек?

– Я не знаю точно. Но он хотел смерти вашей тетушки. Он ее ненавидел!

– Это был мужчина?

– Да-да!

– Не женщина?

– Любовь Михайловна говорила о нем «он».

А Надежда Семеновна, мать Мисюсика, говорила об опасности, угрожающей тетушке Любе, – «она». И кто из них двоих говорит правду? Как это понять Жанне?

– Он ей угрожал, и не только угрожал. Пару раз, когда Любовь Михайловна задерживалась с платежами, он организовывал нападения на вашу тетю.

– С какими платежами?

– Этот человек требовал от нее денег! Много денег! Он обещал сохранить ей жизнь, если она будет платить.

– Но кто он такой?

– Любовь Михайловна говорила о нем очень уклончиво. Но кое-что я все-таки понял. Этот человек из ее прошлого. Очень далекого прошлого. Если хотите, я поделюсь с вами всем тем, что знаю сам.

– Почему со мной? Почему не с полицией?

– Нет-нет! – отчего-то испугался старикан. – К ним я ни за что не обращусь.

– Боитесь?

– Не за себя. Видите ли, дело слишком деликатное. Речь идет не только о жизни, но и о чести вашей тетушки.

Любопытство разбирало Жанну все больше и больше. Что же такого может знать этот старый дед про ее тетушку? Чего он так разволновался? А ведь слышно, что голос у дедка прямо дрожит.

– Как вас зовут? Вы уже столько мне всего наговорили, что скрывать свое имя просто глупо.

Дед помедлил, а потом все же произнес:

– Савва Игнатьевич меня зовут.

– Не слышала о вас никогда.

– Разве тетушка вам ничего обо мне не рассказывала?

– К сожалению, нет.

Савва Игнатьевич явно расстроился, что его незабвенная Любовь даже не упоминала о нем в беседах с ее племянницей. Но он быстро нашел оправдание для любимой женщины.

– Она не хотела торопить события. Хотела, чтобы я сначала сделал ей предложение. И я даже собирался… Но тут…

Тут его голос снова задрожал, и в трубке раздались знакомые Жанне шмыгающие звуки.

– Вот ведь жизнь! – высморкавшись, произнес наконец Савва Игнатьевич. – Сегодня человек есть, завтра его уже нет. Так вы приедете?

– Куда?

– О! Я вам скажу! Мы решили организовать в ДК сегодня что-то вроде вечера памяти Любови Михайловны. Она была ярким членом нашего танцевально-музыкального коллектива. Даже не представляю, как мы будем без нее дальше.

– Так мне надо подъехать к вам в ДК?

– Да. Метро «Выборгская». Власти района очень любезно предоставили нам для репетиций и выступлений небольшую площадку. Нам всем будет очень приятно, если ближайшая родственница нашей подруги посетит наше мероприятие.

– Я приеду.

– Желательно к шести часам.

Жанна обещала поспешить. И лишь закончив разговор, подумала о том, как опрометчиво было с ее стороны давать согласие на встречу с человеком, про которого ровным счетом ничего не знала, но который так неожиданно вышел на нее. Мало ли кто может скрываться за личиной безобидного старичка Саввы Игнатьевича. И все же Жанна собиралась поехать. Вопреки логике, здравому смыслу и даже инстинкту самосохранения.

Впрочем, Жанна себя утешала, что едет она не куда-нибудь на квартиру, а в Дом культуры, место оживленное и людное. А значит, вряд ли Савва Игнатьевич сможет расправиться с ней прямо там.

Глава 15

Танцевальный коллектив, в котором подвизалась Любовь Михайловна, состоял из полутора десятков резвых старушек в народных костюмах и трех дедков, выполнявших в большей степени роль фона.

К шести часам Жанна приехать в Дом культуры не успела, так как ей пришлось еще забежать за Алиной в садик и уже оттуда ехать на «Выборгскую». Но старушка на контроле была предупреждена о Жанне, так что пропустила ее без всяких возражений.

– Савва Игнатьевич говорил, что вы придете. Что же вы задерживаетесь? Они уже давно выступают. Слышите?

До них и в самом деле доносилось разноголосое пение.

– Проходите же, проходите, – поторопила Жанну с девочкой контролерша.

Зал был заполнен почти полностью. Жанна невольно удивилась. Она и не подозревала, что народная музыка у нас в стране пользуется такой популярностью. Но разгадка была проста. Концерт оказался бесплатным, приглашения на него раздавали через службы социального обеспечения пенсионеркам и вообще всем желающим. Единственным условием была половая принадлежность. В преддверии Международного женского дня в зале сидели одни женщины. На сцене выступали почти одни женщины. И было в общем-то непонятно, кто и кого должен поздравлять.

Глядя на бабулек, лихо отплясывающих на сцене, и на других бабулек, притопывающих им в такт в зале, Жанна невольно позавидовала им. Все выглядели довольными и счастливыми. А вот сама Жанна не любила этот праздник. Не любила все, что с ним было связано. Почему? Не известно почему, но в этот день с Жанной обязательно случались разные неприятности. Не было такого Восьмого марта, которое прошло бы у Жанны нормально.

Из самых запоминающихся случаев она могла назвать свой тринадцатый праздник весны, когда она задумала протереть пыль в серванте, и стеклянная полочка рухнула, увлекая за собой весь мамин парадный сервиз. Остаток праздника Жанна просидела в чулане, боясь даже нос оттуда высунуть и слушая мамины причитания, родительница прочила безрукой дочери такую судьбу, что Жанна содрогалась от ужаса.

Пятнадцатый праздник она встречала в больнице, где ей только что вырезали аппендикс. В двадцатый у нее из кошелька украли все деньги.

В общем, чахлый букетик и тортик с кремовыми розами никак не могли компенсировать Жанне моральные и материальные затраты, которые ей приносил этот праздник. И девушка с некоторым содроганием ждала наступления завтрашнего дня. Что-то ей принесет очередное Восьмое марта? Хорошо, если просто провал детского выступления в садике и позорное отсутствие букета. Ведь даже поучаствовать в оптовых закупках Жанна так и не успела. А если завтрашний день приготовил ей что-то еще худшее?

– А ты пой, – услышала она вдруг чей-то голос.

Думая, что обращаются к ней, она повернула голову и поняла, что это одна старушка говорит другой:

– Пой и смейся. Все горе не беда, была бы песня хороша!

И старушка вдруг засмеялась, да так заливисто и заразительно, что Жанна и сама невольно улыбнулась. А потом начала подпевать и притопывать. Глядя на нее, Алина тоже начала приплясывать. И они отлично провели время. Выступление им понравилось, а после него Жанна с дочкой пошли знакомиться с артистами, друзьями тетушки Любови и, конечно, с самим Саввой Игнатьевичем, который встретил их в народном костюме и с балалайкой в руках.

Ни один из трех старичков не играл ни на каком музыкальном инструменте, вокальные данные у этой троицы были весьма сомнительными, а плясать и водить хороводы им не позволяли артрит, ишиас и ревматизм. Но заводные бабки, составляющие костяк творческого самодеятельного коллектива, в помощи своих мужчин и не нуждались. Они задорно ухали, ахали, распевали частушки и хороводные. Дедкам выдали муляжи балалаек, на которых те и наяривали, время от времени вскидывая их в воздух без всякого ущерба для музыкального сопровождения.

Савва Игнатьевич оказался ростом с Жанну. Двое других были лишь немногим выше. То ли всегда были низкорослыми, то ли к старости так ссохлись. Но Жанна быстро оставила свои подозрения насчет того, что кто-то из этих дедушек мог расправиться с ее тетей Любой. Во-первых, силы у них явно были не те, а во-вторых, все тот же рост. А поговорив со старичками, Жанна уяснила и еще одно обстоятельство, которое препятствовало тому, чтобы кто-то из них мог напасть на тетушку или даже задумать подобное.

– Мы все обожали вашу тетю.

– Она была огонь!

– Звезда!

– Комета!

– Когда она появлялась, жизнь становилась ярче.

Бабки неодобрительно поглядывали в их сторону и цедили сквозь зубы в адрес покойницы несколько иное:

– Врунья.

– Вертихвостка.

– Кокетка.

И еще кое-чего похлеще прибавляли.

– Вы на них не обращайте внимания, – закудахтал от смеха Савва Игнатьевич. – Это они от ревности бесятся. Мы трое – единственные мужики в их бабском коллективе. И все трое были в Любовь Михайловну дружно влюблены. Конечно, остальным было досадно.

– Не их в том вина.

– Любовь Михайловна – это была женщина!

И старичок мечтательно закатил глаза к небу. Несмотря на просьбу, Жанна не могла не обращать внимания на старушек. Многие из них были высоки ростом и могли похвастаться отличным здоровьем. Такая бабища запросто могла расправиться с тетей. Жанне даже показалось, что одна из пожилых артисток, как раз самая крупная и хорошо развитая, поглядывает в их сторону с особенной злостью. Жанна решила после расспросить и ее тоже. А пока сосредоточила свое внимание на трех дедушках.

– А что вы можете рассказать про тетю Любу? Она кого-то опасалась?

– Родственников, – кивнул Савва Игнатьевич.

– Кого?

– А что вы так удивляетесь? Вы же ее племянница, должны были знать, как вся родня годами травила Любовь Михайловну.

– Да что вы! С ней никто из родственников и не общался!

– Потому и не общались, что она отпор умела дать их хамству.

– Какой отпор?

– Прямой! И мы ей в этом помогали.

Жанна заинтересовалась.

– И чем именно помогали? Материально? Деньги тетушке давали?

Старички смутились. Из их бормотания Жанна поняла, что пенсии у всех троих были невелики для подобных трат, и даже ради прекрасных глаз тетушки Любы они никак не были предназначены.

– Но всем остальным мы ей помогали! И записки развозили. И окна били. И звонили.

– Кому?

– Да всем ее родственникам.

– Всем, кто ее обижал!

– Всем, кто ее травил!

– Много раз случалось, что Любовь Михайловна приходила на репетицию заплаканная. Мы ее расспросили, конечно, в чем дело. Она нам и призналась, что родственники ей покоя не дают. Звонят, грубят, обзывают ее по-всякому.

Жанна изумлялась все сильней и сильней.

– Она просила вас помочь приструнить кого-то из своих родственников? А кого именно?

– Все адреса я сейчас уже не упомню. Но на улицу Коллонтай мы ездили. И на проспекте Просвещения были.

Жанна кивнула. На улице Коллонтай жил дядя Коля – покойный владелец запонок. А на проспекте Просвещения обитала тетя Люся.

– И что вы там делали?

Старички начали переглядываться, глупо хмыкать в кулак и отворачиваться. Но кое-что Жанне удалось из этих трех старых ребят вытянуть. И она поняла, что тетушка и тут умудрилась использовать их в своих целях. До такой степени запудрила мозг этим трем старикам, что они были готовы ради нее на любые подвиги. И как тетке только это удавалось?

– А к кому еще домой вы ездили?

– Больше ни к кому.

– Нет, ездили, – возразил третий старичок. – На Загородный проспект ездили, вы забыли?

– Верно, было дело, – подтвердили двое других. – Но там же никого не оказалось. Адресат выбыл в неизвестном направлении.

Жанна задумалась. На Загородном у них из родни, насколько ей помнилось, никто и никогда не проживал. Кроме… Минуточку, да ведь это же они к Марине мотались!

Жанна задала несколько уточняющих вопросов и окончательно убедилась, что старички ездили именно по Маринину душу. Но не застали.

– А что вы на Загородном должны были сделать?

– Письмо передать.

– Кому?

– Хозяйке. Только не было там никакой хозяйки, мужик толстый вышел, сказал, что прежняя хозяйка померла, и нас взашей прогнал.

И больше тетушка их ни к кому не посылала. Но зато с ее подачи старички резвились иначе. Один раз прислали родственникам телеграмму, в которой информировали их о тяжелой болезни родственника из глубинки.

– Они собрались и поехали. Ха-ха! Зря только в такую даль смотались и деньги на бензин потратили. Любовь Михайловна была довольна.

Жанна вспомнила этот случай. Только зря Любовь Михайловна радовалась, что сделала гадость родственникам. Ничего у нее не получилось. Наоборот. Обрадованная внезапным вниманием невестки, старушка свекровь надавала семье сына такое количество гостинцев, что тетя Вера потом целый месяц озабоченно пристраивала по родственникам чудесный лесной мед в сотах, орехи, сушеную вишню на компот, грибы на суп и даже замороженную чернику.

В другой раз старички по наущению своей приятельницы стащили собачку – маленького шпица, любимца семьи, за которого потом требовали выкуп, а иначе угрожали убить животное. И этот случай Жанна помнила. Волнение тогда старички доставили самим себе. Шпиц был на редкость злобной и зубастой скотиной, обожавшей кусать все, что двигалось. А когда ничего не двигалось, увлеченно грыз ножки столов, стульев, шкафов и вообще все, что поддавалось его мелким и острым зубкам. Хозяева собачки лишь вздохнули с облегчением, радуясь, что хоть несколько дней проведут спокойно. И дальше просто ждали, когда несносную псинку вернут им назад.

– Конечно, мы бы Максику ничего не сделали. Мы же не фашисты какие-нибудь. Просто хотели помочь вашей тетушке, проучить злых родственников. Отучить их плохо с ней обращаться.

– И у вас ни разу не возникло сомнений, может быть, у родственников есть причина не любить тетю Любу?

Но гипнотическое воздействие, которое оказывала тетушка на этих дурней, продолжалось и после ее смерти.

– Что вы! – с жаром воскликнул Савва Игнатьевич. – Ваша тетушка была ангелом!

Жанна могла бы оспорить это утверждение, но не стала. Зачем? Пусть думают, что хотят.

– Вы говорили, что знаете, кто мог убить тетю.

– Знаю! Это кто-то из ее родственников. Этого человека она всерьез боялась. Если те другие, к кому мы ездили, просто ее раздражали и обижали, то этот человек пугал вашу тетю.

– Но как его зовут?

– Она нам не говорила.

– А что он имел против тети?

– Тоже не знаем.

Жанна была раздосадована. Стоило ехать в такую даль, да еще ребенка после садика с собой тащить. Тем более что у нее еще и букет на завтра не куплен! Дел полно, а она с тремя выжившими из ума стариками разговоры разговаривает. И снова Жанна подумала, что надо позвонить Кате, сказать, что она согласна поучаствовать в покупке общего букета.

Но тут взгляд Жанны упал на фигуру, которая двигалась к выходу. Это была та самая дородная старуха, которая привлекла к себе ее внимание еще раньше. Бабка уже переоделась в обычное пальто и собиралась уходить. Перед уходом пожилая женщина глянула на Савву Игнатьевича и двух его приятелей и сквозь зубы отдала им строгий приказ:

– Не забудьте сдать реквизит в «Талию»!

Для Жанны эта фраза прозвучала загадочно, и она невольно насторожилась. Но трое старичков лишь ухмыльнулись.

– Не извольте беспокоиться, уважаемая, – дурашливо отозвался Савва Игнатьевич. – Прямо завтра и метнемся к ним.

– Нет! До завтра дело ждать не может. Прямо сейчас отвезете балалайки и костюмы, завтра они уже другим людям нужны будут. И смотрите, не напутайте ничего! Все точно исполните!

Когда бабка вышла, Жанна спросила у старичков:

– О чем это она?

– Не обращайте внимания, – отмахнулся Савва Игнатьевич. – Наши внутренние дела.

Но двое его приятелей оказались более словоохотливыми, они пояснили Жанне:

– У женщин в ансамбле костюмы собственные, они их за свои деньги пошили, а нас они в прокатное тряпье наряжают.

– Такое неудобство! Никогда у них толком нужный размер подобрать не удается. То брюки широки, то рубаха узка.

– Да и не в том дело, что с размерами не всегда угадаешь. Но перед каждым выступлением в эту «Талию» нам троим нужно мотаться, костюмы для выступления там получать, а на другой день назад возвращать.

– Одно хорошо, сотрудники в «Талии» очень любезные.

– Всегда какие-то приятные мелочи для постоянных клиентов организовывают.

– Конфетки.

– Прохладительные напитки летом.

– А зимой так и кофейку нальют.

– Ко Дню защитника Отечества всем памятные значки подарили.

– А в честь Женского дня лотерею устроили.

– С призами!

Услышав это, Жанна прямо окаменела. Лотерея в «Талии».

И, затаив дыхание, словно боясь спугнуть удачу, Жанна спросила:

– А что это за «Талия» такая? Объясните! Прокат?

– Вроде того. Они и сами шьют сценические наряды, и заказывают из магазинов. Золушки, Белоснежки и зверята всегда нужны. И для взрослых в «Талии» всегда подходящий костюм для выхода на сцену найдется. Нас они ни разу не подводили. Хоть что-нибудь, да найдут.

Ну все! Жанна нашла свою «Талию»!

У нее не было никаких сомнений в том, что прокат сценической одежды под названием «Талия» и был организатором той самой лотереи, порванный билетик от которой нашла Жанна. Нашла его в двух местах, которые на первый взгляд вроде бы и не были связаны одно с другим, но только на первый взгляд. Для тех, кто копал глубже, сразу же становилось очевидным, что связь тут есть. И связь эта – погибшая тетушка Любовь.

И Жанна дала себе зарок, что сегодня же смотается вместе со старичками в эту загадочную «Талию».

Договорившись с Саввой Игнатьевичем о том, что в «Талию» они поедут все вместе, Жанна поспешно выскочила из ДК и побежала за пожилой артисткой, которая еще раньше привлекла к себе ее внимание.

Бабка уже успела уйти далеко вперед. Шагала она широко и размашисто. Жанна даже запыхалась, пытаясь ее догнать. Да еще Алина висела на ней увесистым якорем, тормозя мать.

– Подождите! – крикнула Жанна вслед старухе. – Мне нужно с вами поговорить!

Та оглянулась, узнала Жанну, и на ее лице мелькнуло неудовольствие.

– Чего тебе?

– Вы ведь тоже знали мою тетушку Любу?

– Вот уж обошлась бы без такого счастья! – хмыкнула старуха. – А ты ей на самом деле племянница?

– Да.

– Сочувствую я тебе. Мы-то с Любой не один год общались, изучили ее вдоль и поперек. Это она моему мужу и его дружкам-недоумкам могла по ушам ездить, сколько ей вздумается, а мы-то, бабы, сразу раскусили, что она за фрукт. Прощелыга и проходимка, каких еще поискать!

Жанна, хотя в душе и была согласна с такой характеристикой, вслух не могла согласиться.

– Зачем вы так? Были у тетушки и хорошие стороны.

– Какие?

– Она… она была веселой!

– Ага! – кивнула бабка. – Только от ее веселья всегда другим плакать хотелось. Ладно, если ты тетку защищать вздумала, говорить нам с тобой не о чем. Оставайся при своем мнении, а я при своем останусь.

И она двинулась к метро.

– Нет, подождите!

Жанна догнала старуху.

– Я… я с вами согласна насчет тетушки!

– Ах, согласна, значит? И чего тогда хочешь?

– Вы знаете, кто мог ее убить?

– Да сколько угодно народу мечтало это сделать. Далеко ходить не надо, я, например.

– За что?

– А за то хотя бы, что она у меня под носом с мужем моим кокетничала.

– Савва Игнатьевич – ваш муж?

– Положим, что бывший. Я уж давно себе другого мужика нашла, получше. Но все равно приятного мало, когда какая-то пройда с ним у меня под носом амуры строит.

– Тетушку больше молодые мужчины интересовали.

– Да не беспокоилась я. Знала, что коли она до восьмидесяти дожила, ни разу замуж не сходив, значит, и в восемьдесят рисковать не станет. Не то что я! Пять раз замужем была. И сейчас тоже не холостая.

– Значит, эти красивые цветы вам муж подарил?

В руках у старухи и впрямь было два или три букета. Два поскромней, но один очень нарядный с гипсофилой, лилиями и такими огромными раскрывшимися розами, каких Жанна сроду не видывала. Букет был сплошь усеян сверкающими бабочками, которые произвели очень сильное впечатление на Алину. Девочка прямо вся в струнку вытянулась, стараясь стать повыше и увидеть побольше бабочек. Глаза у нее так и светились, что случалось с ней крайне редко.

– Мама! Бабочки! – теребила она Жанну. – Мама! Посмотри! Бабочки!

– Нравятся тебе бабочки?

Алина восторженно кивнула и прошептала:

– Как живые!

– Ну, держи.

И старуха неожиданно протянула Алине… нет, не одну бабочку, а весь букет! Он был таким огромным и шикарным, что девочка едва могла его удержать двумя руками. Для этого ей пришлось отпустить маму, но Алина об этом не жалела. Глаза ее сверкали от счастья. И она не сводила глаз с полюбившихся ей столь сильно нарядных бабочек.

– Что вы! – сконфузилась Жанна, в то же время не в силах отвести глаз от дочери с букетом в руках. – Не надо! Это же вам подарили!

– И чего? Мне подарили, теперь я твоей девочке дарю. Знаешь поговорку? Дают – бери, а бьют – беги!

– Я так не могу. Букет очень дорогой.

– Не дороже денег, – хохотнула бабка.

– Все равно не могу.

– Ты не можешь, а дочка твоя сможет. Правда, малышка? Нравится тебе?

Алина молча кивнула.

– Ребенку такое в радость, – сказала старуха. – И не муж мне эти цветы подарил, а зрители. Не только у твоей тетки поклонники имеются. У меня тоже кое-кто и помимо мужа есть.

Теперь Жанна догадалась, что роскошный букет старуха просто не хотела тащить домой. Видимо, нынешний муж у нее ревнивый. Увидит слишком роскошный букет в руках явившейся поздно вечером домой супруги и задумается: а что же такое сделала его женушка, чтобы заслужить подобный подарок? Разве нужны такие вопросы в счастливой семейной жизни? То-то и оно, что не нужны. Отсюда и подарок Алине.

– А насчет твоей тетки я тебе так скажу: характер у нее был дерьмо. И как человек она была со странностями. К людям плохо относилась, вечно на всех жаловалась. Ни одной репетиции не проходило, чтобы она какой-нибудь фортель не выкинула. То в обморок падает, то истерика у нее, то скандал. В результате мы все репетицию бросаем, вокруг нее крутимся, утешаем, успокаиваем.

– Зачем же вы ее терпели?

– Ну, в профессиональном плане у нас к ней претензий не было. Что бы там она нам за кулисами ни устраивала, на сцене она всегда четко работала. Но скажу тебе честно, когда я узнала, что она померла, испытала облегчение.

– Знаете, кто мог ее убить?

– Видела как-то раз: высокий мужчина ее подвозил на своей машине.

– Молодой или старый?

– В возрасте уже, но не совсем уж старик. Думаю, лет шестьдесят пять ему было или около того. Но почему я его запомнила? Очень уж бледной твоя тетушка из его машины выходила. Прямо как простыня после хлорки, да если еще синьки потом чуток добавить. С голубизной лицо у нее было! Я за ней шла, видела, что пару раз она чуть не свалилась. Потом, на репетиции, словно выжатый лимон в уголке сидела. Ни ругани от нее в тот раз мы не услышали, ни слез. Тихо, словно мышка посидела, потом я видела, она Савву попросила такси ей вызвать. На нем домой и уехала. Сказала, что чувствует себя плохо. Но я-то знаю, что ее мужик тот седой напугал. У нее потом даже инсульт приключился.

Инсульт! Это же совсем недавно было. Именно после перенесенного ею инсульта тетя Люба и вспомнила про Жанну. Инсульт был легкий, ничего у тетушки не отнялось. Лишь на время левая сторона тела слегка потеряла чувствительность, но уже спустя неделю все восстановилось.

Но Жанна решила уточнить:

– Это недавно было?

– Не больше месяца прошло. Может, и того меньше.

Жанна заволновалась:

– А мужчину того вы хорошо разглядели?

– Интересный такой. Одет хорошо, и чувствуется, что не распустился, следит за собой.

– А машина?

– «Рено-Логан» у него. Серый.

Да таких машин полгорода! Жанна была разочарована.

К этому времени их новая знакомая дошла до остановки маршрутных такси, на одном из которых и укатила. А Жанна с Алиной побежали назад, чтобы вместе со старичками ехать в «Талию».

Ехать оказалось совсем недалеко. И уже спустя четверть часа все они, включая Алину с ее букетом и бабочками, выгрузились возле ничем не примечательного здания с посеревшими от времени стенами. В окнах первого этажа была выставлена скромная табличка «Талия» – ателье по пошиву и прокату сценических и карнавальных костюмов» и красовались вырезанные из черного картона силуэты мушкетера в шляпе с пером и дамы в вечернем туалете.

– Приехали. Заходим.

Жанна зашла, не без трепета нащупывая в кармане обрывки лотерейного билета. Именно этот билет должен был стать ответом на все ее вопросы или, по крайней мере, на многие из них. Пока старички сдавали свой сценический реквизит, Жанна приглядывалась. Ателье уже закрывалось, старичков обслуживала одна-единственная сотрудница – молоденькая и хорошенькая, она хотя и должна была устать к концу длинного рабочего дня, но приветливости все равно не растеряла. И занимаясь своим делом, одновременно улыбалась шуточкам трех старичков.

Особенно старался Савва Игнатьевич, который, как заметила Жанна, был вообще большим любителем женского пола. Он так и эдак распускал перья перед приемщицей, но она лишь продолжала улыбаться и заниматься своими делами. Убедившись, что ему тут ничего не светит, Савва Игнатьевич скомандовал отступление.

– Дорогая Жанночка, вы с нами? – обратился он к ней.

Но Жанна еще не выполнила того, ради чего явилась. Она покачала головой. Савва Игнатьевич не стал настаивать. Он лишь попросил, чтобы она поклялась им троим, что обязательно сообщит о дне похорон «дорогой Любушки». Жанна торжественно поклялась, что они узнают об этом первыми, и после этого старички наконец удалились.

А Жанна подошла к девушке и спросила:

– Слышала, у вас проводится праздничная лотерея?

– Да. Но она только для клиентов.

– У меня случайно оказался один лотерейный билет. Вы не взглянете на него?

И Жанна выложила из кармана обрывки. Девушка посмотрела на них, и на ее лице отразилось недоумение.

– Да, билет наш, – сказала она. – Но почему он порван? – Я даже не уверена, что это один и тот же билет. Может, это обрывки от разных билетов?

– Билет один, – заверила ее девушка. – Посмотрите, линия разрыва совпадает.

– Мало ли, вдруг это случайность?

– И серийный номер тоже совпадает.

– Где? – оживилась Жанна. – Покажите.

Девушка пальцем указала на несколько цифр в левом углу билета, на которые Жанна даже внимания не обратила.

– И этот же номер продублирован в противоположном углу.

И девушка указала на совсем уж крохотные циферки, которые без лупы и различить-то было почти невозможно.

– Тот же самый номер, значит, обрывки от одного и того же билета.

– Как у вас все серьезно, по-взрослому.

– А вы думали! Лотерея подразумевает ценные призы.

– А мне сказали, что ничего серьезного выиграть нельзя. Максимум, шампунь или тушь для ресниц.

– Кто вам сказал такую чушь? Конечно, мелкие призы тоже будут. Но есть несколько ценных вещей. Есть и денежные призы. Но повторяю, это только для наших клиентов.

– Понимаете, я нашла этот билет у моей тети дома. Может быть, она была вашей клиенткой?

– А где сама тетя?

– Увы. Она умерла.

– Соболезную. А как ее фамилия?

– Сергеева Любовь Михайловна.

Девушка быстро посмотрела по компьютеру и огорченно покачала головой.

– К сожалению, такой дамы в нашей клиентской базе нет.

– Но билет кому-то должен был принадлежать. Кому-то из ваших клиентов.

– Верно.

– Надо вернуть его законному владельцу.

– Ну… наверное.

– А вы можете узнать, кто он?

– Каким же образом? – удивилась девушка.

– Разве вы не регистрируете номера билетов, какой кому из ваших гостей достался?

– М-м-м…

– Ну, пожалуйста! – взмолилась Жанна. – Уверена, что этот человек очень близок моей тете. Ведь это в ее квартире я нашла обрывки. Если вы скажете мне хотя бы имя этого человека, я тут же соображу, кому его отдать.

– Хотите вернуть билет хозяину?

– Конечно! Человек же потеряет право на выигрыш. Расстроится.

– Ладно, я посмотрю, – вздохнула девушка.

На этот раз она копалась в компьютере дольше. Видимо, лотерейная программа была ей не так хорошо знакома. Но в конце концов она все же победила и вынырнула назад с победой.

– Есть! Фамилия владелицы этого лотерейного билета – Клязьмина.

– Марина! – воскликнула Жанна.

– Вы ее знаете?

– Конечно, я ее знаю.

Жанна была всерьез озадачена. Выходит, Марина все же бывала у тети Любови. Ну да, а иначе откуда в квартире у тетушки взялся обрывок лотерейного билета, принадлежащего Марине? Но в то же время Марина была и на том месте, где прятался высокий мужчина с усами. Иначе как объяснить, что второй обрывок оказался там?

И тут Жанне пришел в голову еще один вопрос:

– А что, Марина тоже ваша клиентка?

– Ну, конечно. Я же говорила, в лотерее участвуют только клиенты.

– А можно узнать, что она брала у вас в последний раз?

Девушка поколебалась, но потом все же нырнула в компьютер.

– Она брала темный плащ, шляпу, накладные усы и темные очки. Костюм называется «Сыщик – шпион». На рост метр восемьдесят пять. Размер пятидесятый.

Жанна слушала, широко раскрыв рот. Плащ! Шляпа! Усы! Это же костюм того типа, который якобы передал Марине драгоценности. Выходит, Марина знала этого человека? И Жанна тут же ответила самой себе: конечно, Марина его знала, иначе для чего бы стала брать этому типу костюм?

– Я вам помогла? Могу я теперь закрывать ателье?

Поняв, что их вежливо выпроваживают вон, Жанна взяла Алину за руку, и они с дочкой вышли на улицу. Алина едва двигалась. Ребенок очень устал и не скрывал этого.

– Мама, я хочу домой.

– Сейчас уже поедем, моя хорошая.

Жанна брела к метро, машинально передвигая ноги. Голова у нее была занята мыслями об убийстве тети Любови и исчезновении драгоценностей. Все-таки права была Жанна, когда подозревала Марину в причастности к этому исчезновению.

Высокий мужчина был возле дома Марины. Высокому мужчине Марина брала костюм шпиона. Высокий же мужчина подвозил тетю Любу на своей машине – сером «Рено».

Снова эта серая «реношка»! И модель, как назло, такая распространенная.

Вот хотя бы у них в семье, к примеру, у дяди Бори такая машина.

В этот момент Жанна вздрогнула. Дядя Боря. Его серый «Рено-Логан». Визит старичков на Загородный проспект в дом и квартиру, где когда-то жили Эрика с дочерью. Марина – дочь обожаемой дядей Борей женщины. Все это сложилось в голове у Жанны в почти что полный пазл. Не хватало всего нескольких кусочков, но она не сомневалась, если поискать, они тоже найдутся.

– Ох, дядя, дядя, – пробормотала Жанна. – Во что же ты вляпался, дорогой ты мой?

Жанне с Алиной ехать предстояло еще долго. Всю дорогу до дома Алина не сводила сияющих глаз со своих столь полюбившихся ей бабочек, а Жанна думала, что хоть что-то, но она узнала. Правда, не совсем то, что хотелось бы, но правды по заказу ведь не бывает.

И Жанна попыталась перевести мысли в другое русло. Она стала думать про Любовь Михайловну и ее проделки. Оказывается, ее тетушка вовсе не выбросила из головы свою родню. Время от времени уделяла им свое внимание, хотя и весьма оригинальным образом. Но тетя вообще была человеком нестандартным, это Жанна поняла уже давно.

Но больше всего во всем этом Жанну радовало то, что букет для завтрашнего праздника она себе все же раздобыла. И ни копейки за него платить не пришлось! Да, этот вечер определенно прошел для нее не впустую.

Дома Жанна определила букет в вазу, а Алину в ванну. Девочка обожала купаться, могла плескаться хоть каждый день. Жанна добавляла в воду немножко морской соли, старалась хотя бы таким образом компенсировать Алине отсутствие возможности поехать на море. Убедившись, что дочка увлеченно пускает кораблики, Жанна позвонила Широкову.

Услышав от нее новости, он сказал:

– Благодарю вас за сотрудничество, но можете расслабиться. Марина и ее отец уже во всем признались.

– Как? – поразилась Жанна. – Вы и Кабачкова задержали? Как вы его нашли?

– При чем тут Кабачков? – с раздражением произнес следователь, и связь на этом оборвалась.

Жанна пыталась еще несколько раз позвонить, но безрезультатно. Наконец она поняла, что следователь не желает с ней больше общаться. То ли он был слишком занят, то ли не видел смысла даже брать трубку. Он же сказал, что Марина и ее отец во всем признались. Значит, работы сейчас у него выше крыши. Только на то, чтобы просто запротоколировать показания, может уйти не один час. А еще нужно оформить задержание. И если вина доказана, то сразу и арест.

«Неужели Марина участвовала в убийстве тетки? – терзалась Жанна. – В принципе, поводов для мести у нее было предостаточно».

Если выстроить логическую цепочку, то получалось, что все несчастья Эрики, ее отца и дочки начались как раз с тетки Любы.

– Сначала украла драгоценности Эрики. Потом драгоценности эти показались ей слишком уж дорогими для того, чтобы ими могла владеть простая советская гражданка. Тетка побежала и настучала на Эрику и ее отца.

Господина Клязьмина арестовывают, осуждают и приговаривают к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор приводят в исполнение, Эрика остается на всем белом свете одна-одинешенька, если не считать дочери. Но Марина пока совсем крошка, никакой помощи от нее Эрика не увидит еще много лет.

– Наверняка Эрика тогда была в отчаянии. И еще отец Марины оказался негодяем, сбежал в самый отчаянный момент. Крыса!

Но почему Эрика не обратилась за помощью к дяде Боре? Пусть она с ним и развелась, но развод был инициирован самой Эрикой. У дяди Бори явно сохранились чувства к его бывшей жене. Не случайно же и теперь, спустя тридцать с лишним лет, он все еще холост и одинок. Ни одна другая женщина так и не сумела занять место Эрики ни в сердце ее мужа, ни в его постели, ни в жизни вообще.

Он бы ей помог. И Марину бы вырастить тоже помог.

И тут Жанна решила позвонить дяде Боре. Тот не брал трубку. Зато спустя час, когда Жанна уже ложилась спать, ей позвонила тетя Люся. Она была вся в слезах и почти кричала:

– Так я и знала, что эта гадина еще даст о себе знать! Сама подохла, а нам вредить продолжает!

– Тетя, вы о ком?

– Об этой гадине! О твоей тетке!

Жанна без труда догадалась, что речь у них пойдет о Любови Михайловне. Но что такого могла совершить покойница?

– Ты что же, ничего не знаешь? Дядю Борю арестовали!

– Что? – поразилась Жанна.

– Да-да! Арестовали! Вместе с дочерью!

– Дочерью Эрики? Мариной?

– Да! Да! Да!

– Тетя, ты ошибаешься, – с облегчением произнесла Жанна. – Марину арестовали – верно. Следователь подозревает ее в причастности к убийству. Но Марину арестовали вместе с ее отцом – Кабачковым!

– Каким еще Кабачковым?!

Тетя Люся была то ли в отчаянии, то ли в ярости, так сразу и не поймешь.

– С каким еще Кабачковым, я тебя спрашиваю? Марину арестовали вместе с отцом! А отец ее – наш дядя Боря!

Вот теперь Жанна ахнула по-настоящему. Она чувствовала себя так, словно ее чем-то ударили по голове. Мозг ближе к вечеру и так-то не слишком хорошо работал, а тут он вообще заявил: баста! С меня хватит! И выключился совершенно.

Глава 16

На несколько минут Жанна ослепла, оглохла и выпала из этой жизни. Тетя Люся что-то кричала в трубку, но Жанна не могла разобрать ни слова. Но потом чувства вернулись с ней. А вместе с ними и жгучий стыд.

– Какая же я дура! – воскликнула Жанна. – Просто клиническая идиотка!

Тетя Люся что-то говорила, но, услышав покаянный вопль племянницы, осеклась и замолчала.

– Деточка, не называй себя так, – осторожно попросила она ее. – Ты у нас умница, это все знают.

– Тетя, я должна была сама догадаться!

– О чем?

– Марина похожа на меня! Я должна была понять, что мы с ней родня, и самая что ни на есть кровная. Значит, ее настоящий отец никакой не Кабачков, а наш дядя Боря?

– Да.

– Но как же так?

– Я не знаю, как это у них получилось. Вроде бы Боря говорил, что Эрика уже имела на примете мужчину, за которого и вышла замуж буквально через месяц после развода с ним. Во всяком случае, Боре она о своей беременности ничего не сказала. Родила ребенка якобы от этого Кабачкова, которому, думаю, заплатил ее отец.

– Господин Клязьмин был тогда еще свободен?

– Ну, не сразу же твоя тетка понеслась его закладывать. Ей было необходимо время, чтобы собраться с мыслями. Да и соваться к следователю, я думаю, ей было страшновато. Могли ведь возникнуть вопросы, а где сейчас то самое золотишко, у кого оно и как оно у этого человека оказалось. Но не возникли. В общем, с момента ухода Эрики, ее развода с дядей Борей и нового скоропалительного брака прошло не больше полутора месяцев. Как раз за этот промежуток времени наша Любовь и дозрела, чтобы пойти к следователю и заложить ему и Эрику, и ее отца.

– Но зачем Эрика развелась с дядей Борей?

– Я тебе уже говорила. Точно этого никто, кроме самой Эрики, не знает. Но думаю, она не хотела иметь ничего общего с семьей, в которой есть воры. С нашей семьей.

– И очень глупо, учитывая то, чем занимался ее собственный папочка, и размеры его состояния. Да по сравнению с ним тетя Люба – это просто невинная овечка.

– Думаю, что Эрика могла не знать о том, какие махинации проворачивает ее отец. Даже уверена, что она ничего не знала. Ну, разумеется, пока отца не арестовали.

– Как это не знала?

– Хочешь верь, а хочешь не верь, но сплошь и рядом случается, что близкие не подозревают ни о чем дурном, чем занимается их родственник.

– Может, так и бывает, но Эрика должна была понимать, что всего того, чем владели они с отцом, на его официальную зарплату не купишь.

– В отношении своих близких, особенно тех, кого любим, обычно мы бываем слепы. Долгое время не можем поверить в то, что наш любимый человек делает что-то плохое. И даже поставленные перед фактом будем отрицать очевидное. Вот я помню, как одна моя знакомая в случае со своим сыном…

И дальше тетя пустилась в повествование, которое Жанна благополучно пропустила мимо своих ушей. И в данном случае поступила так совершенно сознательно. Ну не было ей интересно, что там случилось у знакомой тети Люси и ее сына. Разобраться бы со своими собственными знакомыми и родными.

Выходит, что дядя Боря и Марина – родные отец и дочь. В пользу этого говорит дата рождения Марины и фамильное сходство. Например, в Жанне фамильных черт очень много. Посторонние намекали ей на то, что она похожа на своих родных, но она пропускала их слова мимо ушей. И вот что получилось! Не увидела очевидных подозреваемых – дочь и отца. Одна Марина прикончить тетушку Любу, конечно, не могла, росточком не вышла. Но в компании со своим родным папулей – запросто!

– И возможность у них имелась, и причина.

Ведь что у дочери Эрики, что у ее мужа были свои счеты к Любови Михайловне. Эти двое не могли не понимать, что причиной всех их несчастий является один-единственный человек, одна-единственная женщина – тетушка Любовь.

– И конечно, они могли захотеть ей отомстить. Могли захотеть ее убить, – пробормотала Жанна.

Тетя Люся, которая продолжала вещать что-то про свою подругу, воодушевленно подтвердила:

– Вот, вот! Именно, что убить!

И она продолжала говорить о своем, а Жанна продолжала думать тоже о своем. Так что общались они чудесно, одна говорила, другая думала. И никто из них друг другу не мешал. Под конец они поблагодарили друг друга за интересный разговор, и каждая пошла спать, преисполненная симпатии к собеседнице.

«Какая у меня славная тетя, – тепло думала Жанна, заворачиваясь в одеяло сама и укутывая Алину, которая спала рядом с ней. – Наличие одной такой тети искупает собой наличие другой – воровки. И дяди, по всей видимости, убийцы».

Привыкнуть к мысли, что у них в семье завелись не только воры, сумасшедшие, но и убийцы теперь есть, было гораздо тяжелее, чем рассчитывала Жанна. Она без толку проворочалась в постели до половины четвертого утра и лишь под утро забылась беспокойным сном. В семь утра она уже проснулась и, чувствуя, что просто не в силах заставить себя пролежать в постели дольше, вскочила и направилась в ванную комнату.

Если Алина принимала водные процедуры почти каждый вечер (плескаться в чуть подсоленной водичке ребенку полезно), то сама Жанна доставляла себе это удовольствие куда реже. Утром она всегда опаздывала. Вечером после целого дня беготни и хлопот бывала уже без сил. Поэтому, встав сейчас под струи горячего душа, она почувствовала ни с чем не сравнимое блаженство.

– М-м-м… до чего же хорошо! Да здравствует горячая вода!

Ровно в этот момент воду и отключили. И горячую, и холодную. Разом! Жанна еще потыкала пальцем в воронку душа, надеясь, что оттуда польет волшебный дождик, но ничего не произошло. Хорошо еще, что она успела смыть с себя мыло. Можно сказать, повезло. Завернувшись в пушистое банное полотенце, Жанна стала вылезать из ванны. Стоило ей встать на пол, как из душа снова полилась вода. Правда, на сей раз она была только холодная.

– Все ясно. На себя мне время тратить не рекомендуется.

Но Жанна все равно сделала себе прическу и накрасилась. И хорошо, что воду отключили. А то она долго проторчала бы в душе, а на прическу времени бы не хватило. Волосы легли удивительно хорошо. Ресницы тоже удалось накрасить с первого раза. А ведь даже в лучшие времена, когда рука у нее была набита, Жанна могла сделать две или даже три неудачных попытки, прежде чем ей удавалось добиться желаемого результата. А тут все получилось неожиданно легко и быстро.

Девушка до пробуждения дочери еще успела погладить свое платье. Не все же одной Алинке форсить, разгуливая в еще бабушкой купленных или переданных заботливыми родственниками нарядных платьицах. У Жанны тоже имелся неплохой гардероб, состоящий из вещей, купленных ею еще в годы процветания, когда она не была матерью-одиночкой, живущей на нищенское пособие и такую же нищенскую зарплату уборщицы. С момента рождения Алины, когда начались сложности сначала с мужем, а потом и с мамой, Жанна не прикасалась к этим вещам. Довольствовалась каждодневным свитерком и брючками. Бегала в них что в праздники, что в будние дни. Летом могла на прогулку и вовсе выйти в лосинах и футболке. А тут вдруг решила надеть что-нибудь посимпатичнее и поэлегантнее.

Так что к тому моменту, когда Алина проснулась, Жанна стала напоминать самой себе саму себя ту… прежнюю, в жизни которой не было столько трудностей, а иногда случались и радости.

– Вот и молодец! Вот и умница! – повторяла Жанна самой себе, без устали вертясь перед зеркалом.

Отражение ей так нравилось, что она не удержалась и послала ему воздушный поцелуй. Потом счастливо засмеялась и послала еще один.

Дочка проснулась и впервые за все годы не расхныкалась, что не хочет вставать, что ей холодно, что она маленькая и хочет поспать, а уставилась на маму и тут же захлопала в ладоши:

– Мама! Какая ты красивая! Ты на праздник так оделась?

– Конечно.

– А я?! – заторопилась Алина, спуская тонкие ножки с кровати. – Мне тоже нужно одеться! Где мое платье! Мамочка, ну, пожалуйста, скажи, где оно?

Алина разговаривала с матерью необычайно ласково. Она всегда была тихой девочкой, но такой ласки Жанна от нее до сей поры никогда не видела. Обычно дочка держалась с матерью спокойно, но чуточку отстраненно. Целовать себя разрешала, но потом обязательно тыльной стороной ладони вытирала поцелованное место, словно ей было мокро или противно.

– Вот твое платье!

Алина завизжала от восторга, сама обняла и звонко чмокнула Жанну несколько раз подряд. Чудеса, да и только! Ее холодноватая девочка этим утром изменилась почти до неузнаваемости. Или дело было в самой Жанне? Может, это не Алина, а Жанна изменилась? Ну да, накрасилась, нарядилась, встретила утро красивой и оттого радостной. И утро тут же поспешило преподнести ей ответные дары в виде ласки ее любимого ребенка.

Дальше степень приятности событий только нарастала. Взяв роскошный букет, подаренный им вчера, мать и дочь вышли на улицу. И надо же такому случиться, что в это время выезжал их сосед – дядя Володя. Высунувшись из окна своего старенького «Опеля», он предложил:

– Не подвезти ли вас, прекрасные дамы?

– А подвезите, – беззаботно согласилась Жанна и снова рассмеялась.

И что с ней такое творится? Уже сколько лет она почти не смеялась, а тут смеется без умолку.

Дядя Володя тут же распахнул перед ними дверь своей машины.

– Садитесь! Я и карету в виде исключения помыл. Как чувствовал, что встречу таких прекрасных дам.

И он довез их до самого садика. Когда они вышли из машины – нарядно одетые, причесанные и с огромным букетом в руках, все их знакомые, что дети, что взрослые, просто попадали с ног. И было от чего, надо сказать.

На Жанне было ее любимое платье из шелковистого итальянского трикотажа, которое она много лет назад купила в Пассаже на свадьбу одной своей близкой подруги. Платье она надевала всего пару раз, так что оно было практически новым. И к тому же покрой его был классическим, не выходящим из моды столетиями.

Платье изумительно подчеркивало ее фигуру, компенсировало отсутствие груди и придавало бедрам необходимую округлость. К тому же было оно изумительного глубокого синевато-лилового цвета, который необычайно шел Жанне. Платье было вечерним, с открытыми плечами, так что сверху девушка накинула горжетку из черной блестящей канадской норки. Длина платья также требовала обуть туфли на каблуках, что Жанна и сделала. В руки она взяла крохотный клатч, мысленно взмолившись, чтобы Алине не потребовалось ни питье, ни сухарики, ни салфетки, ни что-либо другое крупнее расчески. Только она и мобильник и влезли в крохотный клатч.

Но зато и результат себя оправдал в полной мере! На Жанну все прочие родители смотрели, явно ее не узнавая. А воспитательница даже попыталась узнать у Алины, где же ее мама. И лишь когда Жанна расхохоталась, все поняли, кто она такая, и попадали снова. На этот раз от удивления. Да, можно было сказать, что появление Жанны и Алины произвело настоящий фурор на празднике! Фурор, о котором затюканная жизнью Жанна раньше и мечтать не смела.

Все с ней вдруг стали так милы и обходительны! Жанна даже подумала: просто диву даешься, до чего могут быть очаровательными и любезными люди, когда они внезапно понимают, что у вас, оказывается, в загашнике кое-что водится и вы совсем не такая уж нищая, как о вас думали. Жанне было и забавно, и грустно наблюдать эту метаморфозу, произошедшую с ее вчерашними знакомыми. Еще вчера многие родительницы ее и знать не хотели. Если и снисходили до разговора с ней, то лишь в случае крайней необходимости. А сегодня от их пренебрежительности не осталось и следа.

Все желали поговорить с Жанной, сказать ей несколько любезных слов. После детского спектакля – свою роль Алина отыграла с блеском, текст произнесла не только без ошибок и заминок, но еще и с выражением, – когда все они собрались для общей фотографии, даже возникла небольшая сутолока. Возле Жанны хотели стоять чуть ли не все мамашки и уж точно все папашки. Особенно усердствовали те, кто явился на детский утренник без своей женской «половины».

Но местечко рядом с Жанной досталось военному, отставнику-ветерану. Дедушка Сережи Костикова явился на утренник в мундире летчика с погонами, на которых сияли звезды полковника. Грудь его была украшена планками с орденами и медалями. Так что у всех прочих мужчин против этого воплощения красоты и героизма просто не было шансов.

– Позвольте представиться, – произнес дед, лихо закручивая усы. – Полковник в отставке Сергей Сергеевич Костиков.

Жанна представилась. Деда она видела впервые. И что скрывать, он ее заинтересовал. На вид ему было лет пятьдесят – пятьдесят пять. В нем чувствовалась мужская уверенность, а глаза светились неподдельным интересом. И было ясно, что полковник не собирается ограничиться одной лишь фотографией с Жанной, он захочет продолжить знакомство с ней. Так и оказалось. После утренника дед навязался проводить ее до дома. И так уж получилось, что ходить пешком Жанне сегодня не пришлось. В садик ее привез сосед, а домой доставил настоящий полковник. Вот что делает красивое платье и вовремя наложенный макияж!

Оказавшись дома, Жанна долго хохотала, вспоминая полковника. Тот не скупился на комплименты, и Жанна прямо расцвела, пока доехала до дома.

– Я скоро выйду снова замуж, – напевала она, порхая по квартире на глазах у изумленной Алины. – Я твердо так решила!

Внезапно раздался звонок в дверь. Ожидая от сегодняшнего дня лишь приятных сюрпризов и думая, что это явился чересчур темпераментный полковник, Жанна распахнула ее настежь. Но на пороге стоял совсем другой мужчина. Это был следователь Широков.

Он уставился на Жанну, словно не узнавая ее, и произнес:

– А могу я видеть?.. Это же вы!

– Не узнали?

– Не узнал, – признался следователь.

Широков не сводил с нее глаз, и Жанна даже начала краснеть под его взглядом. Раньше следователь так на нее никогда не смотрел. Ей даже захотелось подтянуть повыше лиф своего платья.

– А что вы тут делаете?

– Да так вот… случайно прогуливался мимо, дай, думаю, зайду.

– Случайно прогуливались… Так-так.

Случайно он прогуливался! Как же! Отделение, в котором работал Широков, было совсем в другой части города. Он мог оказаться на Садовой только специально, чтобы повидать ее – Жанну.

– Ну, заходите.

Широков зашел, продолжая таращиться на девушку.

– Но вас и впрямь не узнать. Куда это вы так разоделись?

– На празднике была. В детском садике.

Следователь молча смотрел на нее. А потом вдруг спросил:

– Я вот все хотел поинтересоваться у вас, а как получилось, что вы, такая молодая и очаровательная, и вдруг остались без мужа?

– Как другие остаются, так и у меня получилось.

Настроение у Жанны начало портиться, как бывало с ней всякий раз, когда она вспоминала своего непутевого мужа. Но окончательно испортиться не успело, потому что следователь произнес:

– У меня есть близкий друг, он тоже живет сейчас один. Может быть, вас с ним познакомить? Вы как? Не против?

В другой раз Жанна бы фыркнула и заявила, что никакие мужчины ей вовек теперь не нужны. Но платье… и туфли… и прическа… Они требовали своего! Они хотели видеть рядом с собой мужчину!

И Жанна сказала:

– Ну что же… познакомьте.

– Отлично.

Но ее тут же охватили сомнения.

– Только сперва скажите мне, этот ваш знакомый – он приличный человек?

– Вполне. Мы с ним коллеги.

– Так он служит в полиции.

– А вы что-то имеете против полицейских?

– Нет-нет. Даже наоборот. Они мне нравятся. И военные тоже нравятся. Чаю хотите?

– Не откажусь.

Широков, кажется, обрадовался ее приглашению. Он извлек из кармана шоколадку для Алины и еще какие-то конфеты, в которые девочка радостно вцепилась. Жанна пыталась возражать, но Широков с Алиной так дружно на нее шикнули, что у нее слова замерли на языке. Она пошла на кухню, ломая голову, что ему понадобилось от нее. В то, что следователь чисто случайно проходил мимо ее дома и так же случайно решил заглянуть к ней на огонек, она ни на секунду не поверила. Это он может другим заливать, а ее не проведешь.

Жанна нашла пакетик травяного чая, и так как никакого другого на полках не обнаружилось, решила, что сгодится и он.

И пока кипятилась вода на газу, присела к столу. Следователь только этого и ждал.

Он тут же произнес:

– А у меня есть для вас хорошие новости.

– Буду рада их услышать.

– Буквально пару часов назад я отпустил ваших родственников с миром.

От радости Жанна чуть не опрокинула только что заваренный напиток.

– Вы отпустили дядю Борю! И Марину! Значит, они не виноваты?

– В убийстве вашей тетушки – нет. Они вынесли из ее квартиры золото, это да. Но так как это, как я понимаю, было их собственное золото, когда-то украденное у них вашей тетушкой, то состава преступления я тут не наблюдаю. Люди вернули себе свою собственность.

Жанна была с ним целиком и полностью согласна. Конечно, если бы золото осталось у тетушки, а потом перешло к Жанне, было бы еще лучше. Но раз уж объявились законные владельцы, ничего не попишешь, придется от мысли о том, чтобы разбогатеть за чужой счет, на время отказаться.

– Ах, как хорошо, что дядя и Марина свободны, что они не убийцы!

У Жанны от радости даже дыхание перехватило. Плевать на потерянное для нее золото. Радость от обладания им не сравнить со счастьем по поводу того, что им всем удалось избежать огромного позора! Дядя Боря не убийца! И Марина тоже не убивала! У них не горе, у них радость. Членов их семьи еще прибыло. У дяди Бори нашлась взрослая дочь! Дочь, которая вернула всем украденные у них тетушкой Любовью драгоценности, которая восстановила справедливость, которая…

Тут Жанна прервала поток славословий, который лился из нее в адрес Марины, и снова спросила:

– Так как вы догадались?

– Снова эксперты помогли.

– А если точнее?

– По отпечаткам. Убийца вашей тетушки особенно с ее телом не церемонился. Оно буквально заляпано его пальцами. Но на нем нет ни единого отпечатка, который бы принадлежал Марине или вашему дяде Боре. Ни единого.

– А они не могли нанять исполнителя?

Жанна это произнесла и чуть язык себе не откусила. И куда она лезет? Или она хочет, чтобы дядю Борю снова запихнули в каталажку? К счастью, следователь то ли не услышал ее вопроса, то ли не обратил на него внимания. Он в этот момент с опаской принюхивался к чаю, который заварила Жанна прямо в чашках.

– Запах какой-то странный, – произнес следователь. – Вроде бы что-то знакомое, но не пойму, что именно. Вы мне раскроете секрет?

– Потом, потом, – отмахнулась от него Жанна. – Сначала расскажите, как вам стало ясно, что дядя Боря и Марина забрали золото у тети?

– Это надо начать с самого начала. Как только мы их задержали, они принялись каяться. Признались в том, что не один месяц следили за вашей тетушкой. Признались, что шантажировали старуху, напоминая о ее прошлом, и даже угрожали ей физической расправой. Правда, опять же клянутся и божатся, что претворять свою угрозу в реальность не собирались. Также они признались и в краже драгоценностей из тайника, о наличии которого догадывались и раньше, а за время слежки окончательно в этом убедились.

– Вот оно что. И давно они этим делом занимаются?

– По их словам, не больше трех месяцев.

– А что же так затянули? Марина уже не девочка. Да и Эрика умерла пять лет назад.

– Как вы знаете, после смерти своей матери Марина продала квартиру и перебралась в другое место. С собой она взяла лишь некоторые предметы прежней обстановки.

– Я была у нее в квартире, видела антикварную мебель.

– Также она взяла пакет с разного рода бумагами. Ну, знаете, всякие там второстепенные дипломы, грамоты, квитанции. Одним словом, всякий хлам, выкинуть который рука не поднимается, потому что можно случайно вместе с бесполезными бумажками выкинуть и что-нибудь стоящее.

– Знаю. У меня самой от мамы осталось несколько таких пакетов. Так и лежат до сих пор неразобранные. Все руки до них не доходят.

– Вот и Марина не сразу взялась за сортировку бумаг. По ее словам выходит, что случилось это всего несколько месяцев назад. Но сортируя бумаги, одни на выброс, другие в семейный архив, она случайно наткнулась на переписку своей матери.

– С кем?

– С самой собой.

– Эрика писала письма самой себе? – удивилась Жанна. – Это странно.

– Одинокие люди делают немало вещей, кажущихся другим странными. А Эрика после смерти ее отца была очень одинока. Вокруг нее образовался своего рода вакуум. Братьев-сестер у нее не было. И ее отец, и мать были единственными детьми в своих семьях, так что тетушек и дядюшек, которыми так богаты вы, у бедной Эрики не было и в помине. Отца расстреляли, от первого мужа она ушла, второй оказался ненадежным и исчез сам.

– Да, ей не позавидуешь. От всего этого недолго и свихнуться.

И про себя Жанна подумала, что она-то справилась куда лучше Эрики.

– Но вообще-то эти письма были адресованы другому человеку, просто отправлять Эрика их не стала. Думаю, что ей надо было выговориться, но делиться с дочерью своей болью она не могла, тогда пришлось бы посвятить Марину слишком во многое, чего Эрика не хотела. Поэтому она писала и отправляла письма в ящик своего стола, откуда их впоследствии вместе с другими бумагами и выгребла ее дочь.

Не глядя, что там хранится, Марина скинула все бумаги в мешок и вместе с ним переехала на новую квартиру. Длительная депрессия после смерти матери, хлопоты по обустройству на новом месте и другие дела заняли у нее несколько лет.

– Марина мне сказала, что работает портнихой.

– Она шьет сценические костюмы. Работает в ателье.

– Уж не «Талия» ли оно называется? – уточнила Жанна.

– В самую точку. Марина сотрудничает с этим ателье.

– Она там взяла костюм шпиона.

– Который перед этим сама же и сшила, – подхватил Широков. – Когда у них с отцом возникла идея попугать тетушку Любовь, Марина вспомнила про этот костюм и взяла его для отца.

– Но мне сказали, что Марина – их клиентка, а не сотрудница.

– А разве сотрудница не может быть одновременно и клиенткой? Но об этом еще рано говорить. До проделок отца и доченьки речь у нас еще дойдет. Пока мы с вами беседуем про письма, которые оставила после себя Эрика.

Произнеся эту фразу, следователь поднес наконец чашку к губам и сделал первый большой глоток. Видимо, в горле у него пересохло, он хотел его смочить. Но заваренный Жанной чай не сильно ему в этом помог. Лицо у следователя сделалось непонятно почему задумчивым, и он поспешно отставил напиток в сторону.

Но затем он все же продолжил рассказ:

– Итак, после смерти матери Марина не прикасалась к ее бумагам. И лишь сравнительно недавно она решила разобраться наконец с ними. Когда она обнаружила письма матери и стала их читать, то даже не сразу поняла, кому они адресованы.

В письмах Эрика обращалась к какому-то мужчине, говорила о своей любви к нему, о своей боли, о своей ошибке, о которой она горько сожалеет и которую хотела бы исправить, кабы не проклятая гордость. Сделать шаг навстречу первой для Эрики казалось невозможным. Однако то, что она любит этого мужчину, было очевидным. Также Эрика рассказывала ему о том, как растет его дочь. Логично предположить, что она писала Кабачкову, который и был записан у Марины в метрике в качестве биологического папаши. Но вот незадача, Эрика обращалась к своему любимому по имени – Борис, а Кабачкова звали совсем иначе.

– И читая эти письма, Марина заподозрила, что ее настоящий отец совсем другой человек?

– Да, у нее появилась такая мысль. Она ее не отбросила, наоборот, стала ее прорабатывать и в конце концов нашла своего настоящего отца.

Розыски Марины довольно скоро привели ее к первому мужу ее матери.

– К дяде Боре!

Марина показала ему письма покойной Эрики и сразу поняла, что пришла по адресу. Борис встретил свою потерянную дочь с распростертыми объятиями.

– Он буквально рыдал от счастья.

Также отец рассказал Марине о том, как и почему они расстались с Эрикой. Горько сожалел, что не стал разыскивать Эрику, удовольствовался ее лаконичным сообщением, что у нее все прекрасно, она замужем и просит ее и ее нового супруга не беспокоить своими звонками.

– Если бы я только знал! Если бы я знал! Я ведь видел тебя совсем малюткой. Тебя и мою бедную Эрику.

Также Борис до появления в его жизни Марины понятия не имел о судьбе своего бывшего свекра. Самолюбие Эрики было слишком велико, она не смогла признаться Борису в том, что ее отец оказался вором. Эту тайну следовало хранить в страшном секрете от всех, включая и Бориса. От него в первую очередь!

– Но почему?

– Так ведь Эрика ушла от него по той причине, что в семье мужа есть воры. Что это позор и дурная кровь. А оказалось, что ее собственный отец ничуть не лучше. Признаться в своей неправоте Эрика не захотела, предпочла страдать молча.

– Глупость какая-то.

– Люди очень часто неправильно расставляют приоритеты. То, что кажется им невероятно важным, на самом деле и яйца выеденного не стоит. Но гордыня не позволила Эрике вновь стать счастливой. Она предпочла страдать, лишь бы не признаться Борису в том, что была не права.

– Но письма она ему писала!

– Писала, но не отправляла. Все они скопились в ее столе. При жизни Эрики, когда еще все можно было исправить, Борис не получил из этих посланий ни одной строчки.

Жанна кивнула.

– Я поняла. Отец и дочь, Марина и дядя Боря, встретились, примирились, наверное, поплакали друг у друга на плече…

– Не без этого. Особенно расчувствовался ваш дядя.

– А что было потом?

– Потом они решили выяснить подробности ареста господина Клязьмина. В своих письмах Эрика упоминала о том, что причиной ареста отца стал донос близкого их семье человека. Сама она была слишком раздавлена свалившимся на нее горем, чтобы предпринять какие-то меры в этом отношении. Да и возможностей на тот момент она не имела. А вот у вашего дяди Бори нашлись знакомые, которые помогли ему получить доступ к архивным делам и выяснить, кто же стал причиной свалившихся на господина Клязьмина бед.

– Представляю его ярость, когда он увидел, кто именно настрочил донос.

– Ваш дядя Боря и Марина тут же решили, что должны отомстить старухе. Может, это было и не слишком благородно с их стороны, но ими двигали праведный гнев и злость. И вот они начали следить за тетушкой.

– Зачем?

– Убивать ее они не собирались. Но вот сильно напугать, проучить, а если повезет, то и вернуть назад украденное у Эрики золото, получить своего рода материальную компенсацию за причиненные моральные страдания, им показалось не зазорным.

– Материальную компенсацию! – фыркнула Жанна. – С кого? С тетушки Любы? Легче было из камня нацедить воду! Тетка была такой сквалыгой, какой свет не видывал!

– Но своей жизнью она дорожила. И умирать раньше времени не собиралась. Ей в голову пришла оригинальная идея – откупиться от своих врагов их же золотом, обратив его в деньги.

– Они требовали с тетушки деньги?

– Они много раз бывали у нее дома.

Увлекшись, следователь снова взял чашку с травяным напитком и допил его до конца. Лицо его вновь приняло какое-то странное выражение, но он тут же продолжил речь:

– Сначала отец и дочь пытались договориться со старушкой по-хорошему, но быстро поняли, что с прожженной мошенницей этот номер не пройдет. Ваша тетушка страдала полным отсутствием совести, без конца врала и сама путалась в своем вранье. Сперва Марине и Борису она сказала, что золото давно продала, так как отчаянно нуждалась. Потом сказала, что пожертвовала украшения на благотворительность. Затем принялась врать, что их у нее изъяли еще много лет назад в качестве вещественных доказательств в деле Клязьмина. Это вранье ей не помогло, ваш дядя и его дочь потребовали от старухи выплатить им компенсацию за украденные драгоценности, за донос, за несчастную жизнь Эрики, а в противном случае грозили Любови Михайловне ужасными карами.

И тут тетушка совершила промашку. Она извлекла из тайника один перстень, желая получить под него деньги у своих знакомых, которых она считала надежными и проверенными людьми.

– Да! Мисюсик и его мамаша одолжили тетке деньги, а взамен получили перстень, который когда-то подарила дяде Боре его жена – Эрика. А что было потом?

– Ваш дядя утверждает, что они засекли, как старуха передала перстень. Недаром же они следили за ней столько времени. И поняли, что драгоценности находятся у нее. И решили, что пора идти на приступ крепости. И пошли. Но ваш дядя клянется, что ни он, ни его дочь никого не убивали.

– А драгоценности тогда у них откуда взялись?

– Драгоценности они забрали. Явились к вашей тетушке для очередного решительного разговора с ней, дверь нашли открытой, а ее мертвой.

Жанна молчала. Мягко говоря, версия дяди Бори и Марины выглядела как-то подозрительно. Но ведь следователь нашел возможным поверить подозреваемым. Иначе бы он ни за что не выпустил их из-под ареста.

Широков тоже молчал. Выглядел он как-то странно. На его лице выступили капли пота, он покраснел и тяжело дышал, словно бы его что-то мучило.

Чтобы отвлечь его, Жанна спросила:

– Вы им верите?

– Их показания совпадают с отчетами экспертов. Причем показания свои эти двое писали отдельно один от другого, в разных кабинетах, и времени, чтобы договориться, у них не было. Но при этом даже в мелочах они друг другу не противоречили. И знаете, что меня подкупило в их показаниях больше всего?

– Что?

– Каждый из них старался взять большую часть вины на себя, обелив при этом другого. Редко встречается такое единодушие. Обычно кто-то один закладывает другого, а другой либо принимает это, либо отстаивает свою точку зрения. А еще чаще оба подозреваемых дружно пытаются переложить свою вину на подельника. Но тут… Я как-то сразу поверил, что они отец и дочь. И более того, даже если бы отец растил эту девочку с самых пеленок, он вряд ли мог бы относиться к ней с большей теплотой.

– Все говорят, что дядя Боря очень любил свою жену. Наверное, он рад до чертиков, что теперь у него есть дочь от любимой им Эрики.

– Это он и сам твердит постоянно. Первое, что он собирается сделать, оказавшись свободным, это устроить большой семейный праздник, на котором представит свою вновь обретенную дочь остальной семье. Если вы ему сейчас позвоните, уверен, тут же получите приглашение.

– Позвоню. Обязательно позвоню. Но скажите, кто же возвращал украденные у них ювелирные украшения моим родственникам? Дядя Боря? Или Марина?

– Они действовали вместе. Дядя Боря знал, что и кому требуется вернуть. И они разделили родственников по адресам. К кому-то отправилась Марина, кого-то навестил дядя Боря.

– В костюме шпиона! Дядя Боря слишком увлекся.

– После того как они с Мариной нашли остывшее тело вашей тетушки, они поняли, что их могут привлечь к ответственности. Поэтому, возвращая украденную ювелирку, они оба приняли все меры для того, чтобы их не увидели, не опознали и даже случайно не могли бы связать их с этими драгоценностями.

– Для этого и понадобился соседский мальчик Саша? Но как дядя Боря рискнул отдать мальчишке драгоценности, стоящие кругленькую сумму? Дядя Боря передал мальчику пакетик с золотом, сказав, что там бижутерия, но вдруг бы пацан не поверил в это? Вдруг бы сунул нос? Это же был риск!

– А там и была одна бижутерия.

– Как?

– Настоящее золото уже находилось на тот момент у Марины дома.

– Значит, этот визит дяди Бори под видом загадочного мужчины с усами, в плаще и в шляпе к дому Марины был лишь для отвода глаз? Чтобы если что, то Марина смогла отчитаться: драгоценности были ей возвращены, как и всем прочим пострадавшим в нашей семье?

– Совершенно верно. Вы же помните, они возвращали драгоценности не только непосредственно самим законным владельцам, но и если те умерли, то их наследникам.

Все это было, конечно, очень хорошо, и Жанна была искренне рада за своих родственников, к которым вернулось их золото. И за дядю Борю, который спустя столько лет одиночества наконец обрел родную душу. Рада Жанна была и за Марину. Остаться совсем одной – это очень тяжело. Когда рядом есть любящий тебя отец, тем более такой, как дядя Боря, жизнь становится много проще и уж точно приятней.

Но все же это никак не снимало главного вопроса. Если дядя Боря не виноват, если Марина не убивала, тогда кто же прикончил их тетушку Любовь?

Тревожило Жанну и поведение ее гостя. Широков уже давно ерзал на своем стуле, словно бы ему снизу изрядно припекало. На остатки чая он смотрел с отвращением. От остального угощения отказался наотрез. И вообще, выглядел так, словно ему не терпелось смыться от Жанны. Это было тем более странно, что в начале беседы Широков выглядел очень расположенным и к хозяйке, и к их разговору.

И лишь когда Жанна начала мыть чашку, она поняла, что заварила ему не простой травяной чай, а чай с сенной. Действие этой травы вызывает определенные изменения в организме. И неудивительно, что следователь умчался от нее так внезапно и вел себя под конец столь беспокойно.

– Не везет мне в личной жизни, – огорчилась Жанна. – Вряд ли теперь он захочет знакомить меня со своим другом. Наверное, он решил, что я специально над ним подшутила.

Жанна разочарованно ополоснула чашку, потом со вздохом сняла с себя платье и смыла с лица макияж. От ее прекрасного утреннего настроения не осталось и следа. Больше гостей она не ждала. И они не появились. И ложась спать, Жанна все же печально подумала: только с ней могло случиться такое, что причиной краха всей ее будущей счастливой замужней жизни стал малюсенький пакетик, так некстати попавшийся ей в руки.

Глава 17

Один день сменял другой, а ответа на вопрос о том, кто же убил тетушку Любовь, по-прежнему не находилось. Мисюсик, на которого Жанна затаила зло за надетый ей на голову вонючий рыбный пакет и которого поэтому она была бы рада видеть на скамье подсудимых в первую очередь, по словам следователя, на роль убийцы тетушки никак не годился. Его мать тоже не подходила.

Дядя Боря и Марина отпадали по целому ряду причин. Следствие отвергло в качестве подозреваемого также и Андрея, и молодого продавца Мишу, который, впрочем, и сам пострадал от рук неизвестного злодея. Больше подозреваемых на роль убийцы тетушки не находилось, и следствие застопорилось.

Итак, время шло, а с личностью убийцы Любови Михайловны следствие так и не определилось.

Уже и дядя Боря познакомил семью со своей дочерью – Мариной, назвав ту своей наследницей. Уже и Жанна сходила на два свидания подряд. Одно – с бравым полковником в отставке, потащившим Жанну с Алиной кататься на каруселях и укатавшим их там от порыва офицерской щедрости до такого состояния, что назад Жанна ехала вся зеленого цвета.

Второе свидание понравилось ей значительно больше. Несмотря на выпитый им «чаек», Широков оказался человеком слова. И со своим знакомым Жанну все-таки свел. Приятель Широкова был человеком, может, и не столь щедрым, как полковник, но зато куда более разумным. Он повел дам в кафе-мороженое, где Жанне все пришлось по вкусу. Но вот беда, когда она спросила у Алины, какое из свиданий пришлось по нраву ей лично, дочь однозначно высказалась в пользу усатого полковника:

– Он такой веселый! Я его люблю! И усы у него смешно щекотятся. А у второго дяди подбородок колючий.

– Так он побреется.

– Все равно! – упрямилась дочь. – Хочу снова на Диво-остров!

– Так и Коля отведет нас на твои карусели.

Только тогда Алина смилостивилась и снисходительно разрешила:

– Ну, ладно, пусть отведет.

Дядя Коля отвел. Алине все равно не понравилось. Полковник со своими погонами умел убедить контролеров, и те пропускали Алину даже на те аттракционы, которые ей по возрасту были еще не положены. А вот Коля проявлял строгость, и пользоваться своими служебными «корочками», как надеялась Алина, он для удовлетворения капризов девочки не стал.

– Ты же видишь тут ограничение по возрасту? – удивлялся он. – Разве можно нарушать правила?

– Можно!

– Ни в коем случае нельзя! – твердо заверял девочку Коля. – Это может быть опасным и для других, и для тебя самой!

– И пусть! Все равно! Я хочу!

– Я сказал, нет!

Разумеется, это не помогло Коле набрать баллов в глазах потенциальной падчерицы. Девочка надулась, не захотела даже принять из рук Коли мороженое, а ведь он предлагал ей в знак примирения любимое Алиной эскимо на палочке. Но даже это не помогло сломить упрямство маленькой строптивицы.

А вот Жанне неожиданно понравилась твердость Коли, проявленная в этом вопросе. Она и сама чувствовала, что это куда лучше, чем вседозволенность полковника. Может, для праздничных дней полковник и был хорош, но в каждодневном бытовом сражении позиция Коли была более правильной. И еще Жанна понимала, что сама она слишком мягко и покладисто ведет себя с дочерью. Всегда на все просьбы дочери Жанна старается откликнуться. Пусть Алина ничего такого себе не позволяет, но это пока. Она будет расти, и запросы ее тоже будут расти. И еще не известно, что потребует она от матери, когда ей исполнится десять или пятнадцать лет.

Но пока Жанна не могла остановить свой выбор ни на одном из своих поклонников. Будущее покажет. Обоих, кажется, Жанна заинтересовала. И даже присутствие Алины их не смущает. Напрасно Оля пророчила, что от Жанны сбежит любой жених, едва только пронюхает об Алине.

И все же главным для Жанны было понять, кто же мог убить тетушку. А вопрос этот пока что повис в воздухе. Вот уже и время хоронить Любовь Михайловну пришло, тело было выдано, церемония похорон оплачена дядей Борей и другими родственниками, а убийца все еще разгуливал на свободе. Несмотря на неприязнь, которую родственники испытывали к покойнице, в церкви о ней помолились абсолютно все. Причем Жанна особенно усердствовала, потому что чувствовала, любая молитва ее тетушке в ее загробном путешествии сейчас ох как пригодится.

– Нагрешила Любка наша за свою жизнь без всякой меры, – качали головой родственники. – Всех старалась обмануть, со всех свою выгоду поиметь.

– А если не получалось, то смертельно обижалась.

Жанна пригласила и самодеятельный коллектив, в котором подвизалась тетушка, но пришла лишь мужская его часть, да и то не в полном составе.

– Савву жена не пустила.

– Сказала, что тогда он может прямо с одного кладбища отправляться на другое. Домой она его уже точно не пустит.

Оставшиеся двое старичков пробыли на церемонии недолго. Положили по две куцых гвоздички и быстро исчезли.

Андрей тоже присутствовал на похоронах. Жанна сочла, что он общался с тетушкой Любовью побольше многих ее родственников. Поэтому она уведомила его о дне и месте проведения церемонии. И когда со всеми формальностями было покончено, Андрей подошел к Жанне. Вид у него был озабоченный.

– Представляешь, до чего не везет мне!

– А в чем дело?

– Даже холодильник, который я у старухи с квартиры забрал, бракованным оказался!

– Вот досада. А казался совсем новым.

– Он и есть новый. Только с браком!

– И что теперь делать будешь?

– Возвращать товар, либо чинить надо. Ни то, ни другое без гарантийного талона невозможно. А свои кровные за ремонт выкладывать – дешевле тогда уж новый агрегат купить. Забирал-то я его с квартиры без всяких документов!

– У меня их тоже нет, – развела руками Жанна. – И в квартире уже банк хозяйничает. Может, у них спросить?

– Спрашивал. Бесполезно. Весь хлам они давно на мусорку вывезли. Ты не знаешь, в каком магазине тетка твоя технику брала?

– Я думала, ты ей покупал. Ты же о ней заботился.

– Нет. Без моего участия старушка обошлась. Примерно около месяца назад я к ней пришел и вижу, что у нее новый холодильник. Откуда, спрашиваю? Она заулыбалась, глазками так задвигала и говорит, что кавалер подарил.

– У тетушки все знакомые мужчины вмиг кавалерами становились. Ты тоже у нее кавалером числился. Так что это мог быть кто угодно.

– Все-таки, если подарил, мог бы и с документами это сделать, – переживал Андрей. – А то что мне теперь делать? На доставку я потратился, еще на ремонт деньги выкладывать? Один сплошной убыток с твоей теткой! Знал бы, что так получится, ни за что не взялся бы за ней ухаживать.

Жанна хотела сказать, что, возможно, будь у Андрея насчет тетушки менее корыстолюбивые планы, дела пошли бы лучше, но не стала. Таким, как этот Андрей, невозможно объяснить, что добрые дела делаются от чистого сердца, а не из желания подзаработать. Примись он за дело с другой установкой, глядишь, и результат был бы другим. Впрочем, Жанна вспомнила, что и сама взялась помогать тетушке не из чистого альтруизма, и немного устыдилась.

Но вслух она ничего не сказала, лишь развела руками и пробормотала:

– Наверное, документы на холодильник были. Могу у других «попечителей» тетушки спросить. Например, у Миши. Может, ему она говорила, где холодильник раздобыла?

Миша из продуктового магазина звонку Жанны удивился и обрадовался.

– А меня уже выписывают, – похвастался он. – Прекрасно себя чувствую.

– Преступника твоего поймали?

– Нет, кто на меня напал, не известно. А сам я этого так и не вспомнил. Но ко мне пару дней назад снова полиция приходила. Сказали, что ими по городу зафиксировано еще несколько аналогичных нападений. Почерк тот же. Ножевое ранение в область груди. И как я понял, они подозревают, что все нападения осуществил один и тот же человек. Расспрашивали меня про всех моих знакомых. Заколебался я с ними.

– Но хотя бы выяснили?

– Откуда я знаю! Они же не говорят ничего! Записали с моих слов, а что за выводы сделали, передо мной не отчитались.

– Слушай, Миша, у меня к тебе один вопрос. Не знаешь, где Любовь Михайловна свой холодильник покупала?

– Так я ей помог.

– Ты ей купил холодильник?

– Не купил, но посоветовал, у кого взять по дешевке. Я же ведь рассказывал про нашего охранника – Петра, который перед кризисом накупил всякой разной бытовой техники?

– Говорил.

– Вот у него Любовь Михайловна свой холодильничек и взяла.

– А документы при нем были?

– С документами, с чеком, с гарантийным талоном, все по правилам, можете не сомневаться. А в чем дело?

– Сломался холодильник.

– Вот беда! – посочувствовал Миша. – А наш телевизор фурычит. Деньги я, правда, за него до сих пор не отдал. И теперь уж и не знаю, когда отдам со всеми этими больницами, но работает телик исправно.

Жанна передала Андрею разговор с продавцом. Тот заинтересовался и тут же решил отправиться к охраннику Петру.

– Пусть скажет, в каком магазине покупал. У них же теперь все компьютеризировано, можно серию посмотреть и выяснить, когда этот холодильник приобретался. И там же в магазине можно дубликат чека мне сделать. Этак я и по гарантии его починить или обменять смогу!

Андрей заметно приободрился и повеселел. Жанна была рада, что сумела ему помочь. На поминки он не пошел, Жанна и не настаивала. Вопрос с холодильником решать надо человеку, до поминок ли ему сейчас? Посидели в ресторане, который оплатили дядя Боря и другие обеспеченные родственники. Все уже начали расходиться, когда за столом появился еще один гость, которого никто не ожидал тут увидеть.

Следователь Широков, едва войдя в ресторан, сразу же подсел к Жанне, не спрашивая, налил себе водки, выпил, не закусывая, крякнул и лишь после этого с явным удовольствием произнес:

– Поймали!

Сердце у Жанны так и подпрыгнуло.

– Кого? Кого поймали?

– Убийцу вашей тетушки поймали! Взяли мы его наконец-то!

Жанна всплеснула руками. Верилось ей с трудом. Столько времени не было никаких подвижек, они уже и надеяться перестали, а тут вдруг, бац! И бинго!

– И кто он?

– Вы ни за что не поверите, когда скажу. И кстати, разрешите вас поблагодарить. Я за этим сюда и примчался.

– За что меня благодарить?

– Это вы помогли нам в поимке опасного преступника.

– Когда? Чем?

– Вы сегодня с Андреем разговаривали?

– Да, – кивнула Жанна. – Насчет холодильника. А что?

– Вот этим вы нам и помогли. Очень сильно помогли.

– Так убийца – это Андрей?!

– Нет же! – рассмеялся следователь. – Что вы! Совсем другой человек. Но направили Андрея к нему именно вы.

– Я направила Андрея… Но он к охраннику в «Денежку» поехал. Петр его зовут. Тетя, как выяснилось, свой новый холодильник не в магазине, а с рук у охранника из «Денежки» купила.

– Не купила, а взяла в кредит. Деньги ваша тетушка обещала выплачивать ему частями.

– Очень неудобно для продавца.

– Неудобно, что покупателем оказалась именно ваша тетушка, прямо скажем, человек не самых честных правил.

– Зачем же этот охранник с ней связался? Неужели он не знал от Миши, какая это аферистка? Или сам не видел?

– Распродажа бытовой техники шла у него туго, поэтому владелец полутора десятка громоздких коробов, занявших у него дома все свободное пространство, был вынужден идти на уступки своим немногочисленным клиентам. Холодильник он вашей тетушке доставил, надеясь на ее совестливость, а вот когда дошло дело до получения платежей, конечно, тут начались определенные сложности.

Жанна задумалась. Насколько она успела изучить характер тетушки, та вообще не любила расставаться с деньгами. Сделать это ее могло заставить лишь нечто чрезвычайное. Во всех прочих случаях тетушка предпочитала внушать самой себе и всем окружающим подряд, что ценная вещь не приобретена ею, а получена в подарок. За красивые глаза! За доброе сердце! За ум, талант и особенно за невероятную харизму, от которой все мужчины в радиусе ста метров буквально теряли рассудок и кидались осыпать тетушку цветами, подарками и прочими знаками внимания.

Старушка до того преуспевала в этом самовнушении, что и сама начинала верить, что вещь ей именно подарена, а не украдена ею и не продана ей.

– Думаю, что тетушка постаралась ничего не заплатить владельцу холодильника.

– Правильно думаете. Он ходил к ней чуть ли не каждый день. Просил, умолял, даже угрожал. Но старушка была твердым орешком. И всякий раз у вашей тетушки находилась какая-то отмазка, чтобы не заплатить охраннику. Наверное, она думала, что рано или поздно ему надоест к ней шастать и она сможет оставить холодильник себе просто так. Но она просчиталась. Нервы у охранника и без того были здорово натянуты. Товар расходился плохо, никто не хотел платить, убыток от его лучшего экономического предприятия был налицо. Да еще длительное общение с вашей тетушкой и вовсе завело его до предела.

– Тетушка это умела.

– Теперь достаточно было искры, чтобы этот человек вспыхнул.

– И что? Он напал на тетушку?

– По его словам получается, что убивать он ее не хотел.

– Но убил?

– Поджидал ее на улице, возле дома Любови Михайловны. Ваша тетушка как раз удрала от вас с Садовой и возвращалась к себе, не чуя приближающейся беды. И Петр сперва подошел к клиентке со своей обычной темой, требуя деньги за холодильник. Но слово за слово, что-то у них пошло не так. Ситуацию обострило еще и то, что тетушка какое-то время отсутствовала у себя дома, находясь в гостях у вас.

– И что тут такого? Поехала и поехала. Хотя вообще-то разговор шел о том, что тетушка перебирается ко мне жить. Думаю, что у нее накопилось много проблем по месту ее прежнего жительства, и она решила попросту немножко отдохнуть от них.

– Петр же воспринял исчезновение клиентки, даже временное, очень болезненно, счел его очередной ее попыткой уклониться от платежей за холодильник. Он так прямо и сказал вашей тете, мол, не надейся от меня сбежать, платить тебе все равно придется. Любовь Михайловна в ответ ему тоже что-то ляпнула, он ей еще лишнего наговорил. Она его попыталась оттолкнуть, он вытащил из кармана нож и… Одним словом, домой ваша тетушка в тот вечер попала уже в черном бауле. Да, да, в том самом, который вы справедливо сочли чужим предметом.

– Но зачем тетушка вообще поехала в тот вечер к себе домой? Она меня ни о чем таком не предупреждала.

– Видите ли, дома у нее была назначена встреча. И пропустить ее она никак не могла.

Совершивший убийство охранник в первую очередь задумался о том, где бы ему спрятать тело. Ничего лучше, чем отнести его домой к тетушке, ему в голову не пришло. Так что он занес свою жертву в квартиру, открыть которую смог тетушкиными ключами, которые нашел у нее в сумочке. Занес тело, уложил его на кровать и удрал, даже не закрыв дверь.

Голова у него кружилась. Он был потрясен, шокирован и одновременно странно горд своим поступком. Вот как нужно разбираться с должниками! А то развелось вокруг тех, кто беззастенчиво пользуется его добротой! Ну, теперь он им всем покажет, что значит иметь дело с человеком решительным!

– И его следующей жертвой стал уже Миша.

– Какой Миша?

– Продавец Миша из «Денежки».

– Верно! – воскликнула Жанна. – Миша тоже купил у этого типа телевизор! И денег он охраннику тоже не заплатил. Как и моя тетушка!

– Следом за Мишей пострадали еще два человека. Один купил стиральную машину, второй – варочную панель.

– И они оба погибли?

– Нет. Этим двоим повезло больше, чем вашей тете. Они хотя и оказались на больничной койке, но жизни их ничто не угрожает.

Полиция уже стала кое-что подозревать насчет этого охранника, очень уж много совпадений было во всех этих случаях. За ним было установлено наблюдение.

– Но когда сегодня Андрей попытался с ним поговорить, никакие другие доказательства стали нам не нужны. Охранник буквально накинулся на Андрея с ножом, с которым привык ходить на расправу с должниками. Мы взяли его с поличным. Вина его неоспорима, и он уже во всем признался.

Видимо, нервы охранника от всех этих событий совершенно расстроились, он и впрямь напоминал душевнобольного человека, когда напал на Андрея и пытался ударить того ножом.

– Но Андрей оказался не лыком шит. Сумел скрутить убийцу прежде, чем подоспели сотрудники полиции, и сдал нам преступника тепленьким.

Жанна покивала. Замечательно, что преступник найден. Ужасно, что им оказался знакомый ей человек. Но все же прежде всего Жанне хотелось вернуться к обсуждению темы ее тетушки.

– Значит, охранник перенес тело тетушки к ней в квартиру и ушел?

– Потерпевшая была весьма небольшой, она с легкостью уместилась в черном бауле. У убийцы не возникло особых сложностей с ее транспортировкой.

– И он уложил ее в кровать и сразу ушел? Даже не попытался найти деньги?

– По его словам, он был словно в тумане. По этой причине он и дверь за собой закрывать не стал. Просто не сообразил, что нужно это сделать.

– Входная дверь осталась открытой?

– Совершенно верно. И следом за убийцей в квартире вашей тетушки появились новые гости… Марина с ее отцом.

– А этим что у тетушки понадобилось?

– Именно на тот вечер у них была назначена очередная встреча с вашей тетушкой. Любовь Михайловна наконец обещала отдать Марине все драгоценности ее матери. Марина и ваш дядя Боря очень рассчитывали на эту встречу, но когда вошли, то были неприятно удивлены, обнаружив тетушку хотя и в постели, но мертвой. И не просто мертвой, а зарезанной.

– Наверное, они запаниковали?

– По словам Марины, нет. Она сказала, что давно ожидала, что за свои проделки Любовь Михайловна в конце концов получит от кого-нибудь на орехи. Но, конечно, убийство – это было слишком.

Однако Марина сумела взять себя в руки. И пока дядя Боря сокрушался над телом родственницы, Марина обыскала квартиру, поняла, что тайник пуст. Поняла, что тетушка Люба в очередной раз хотела провести ее и отца. И еще она догадалась, где могут находиться драгоценности.

– Где же? – сгорая от любопытства, спросила Жанна.

– Да у вас дома! Где же еще? На Садовой! А до того Марина следила за вами, узнала, что вы забрали тетушку к себе. Сперва она увидела вас возле дома тетушки, когда вы явились туда за вещами еще для живой и вполне себе здравствующей Любови Михайловны.

– Да. Уже на следующее утро после того, как тетя перебралась ко мне на Садовую, ей вдруг понадобилась куча вещей из ее квартиры. Мне пришлось поехать и привезти их тетушке.

– Марина узнала вас по приметной сумке, которую она сама передала Любови Михайловне, когда они с отцом еще пытались договориться со старухой по-хорошему, задабривали ее разными вкусностями и подарочками.

– Было и такое?

– А вы как думали? Они довольно продолжительное время надеялись на то, что у вашей тети проснется совесть, или что там у нее было вместо нее.

– И конечно, не дождались.

– Ну, а после разрыва их «дипотношений» с вашей тетей сумка так и осталась у последней. Марина ее узнала по приметной аппликации на боку, поняла, что вы являетесь близким Любови Михайловне человеком, и пошла за вами по пятам. Так она и выяснила, где обитает теперь Любовь Михайловна. Узнала номер дома, а потом и номер вашей квартиры.

– И зачем все эти сложности? Следить! Мотаться за мной на Садовую! Достаточно было спросить у дяди Бори, а тому обратиться к тете Люсе или к кому-нибудь еще из нашей родни, ему бы сказали, что тетя Любовь живет пока что у меня. И адрес мой дядя Боря прекрасно знал без всякой Марининой слежки за мной.

– Не забывайте, что ваш дядя не слишком-то разговорчивый человек. С родней он общается от силы один-два раза в год. Он и понятия не имел о том, что вы взяли Любовь Михайловну к себе. Но когда Марина описала ему вас, сказала, что видела вас с тетушкой на Садовой улице, когда вы затаскивали вещи в дом, конечно, ваш дядя смекнул, где и у кого прячется старая аферистка. И конечно, они вдвоем быстро поняли, где после смерти тетушки вероятнее всего могут находиться сокровища. Дядя Боря назвал Марине номер вашей квартиры, и препятствий на пути в ваш дом практически не возникло. Разве что нужно было немного замаскироваться!

– Так это она ко мне под видом тетушки Любы заявилась?

– Совершенно верно. Она самая.

– Но Марина упомянула Мисюсика. Зачем она назвала его имя?

– Она старалась отвести подозрение от себя и еще больше боялась за своего новообретенного отца. Вот и произнесла имя Мисюсика, надеясь, что вы вспомните об этом, когда узнаете о смерти тети. Сама-то Марина о ней уже знала! А вот вам это еще только предстояло.

– А про Мисюсика она откуда узнала?

– Вы меня удивляете! Марина с отцом пасли вашу тетушку не один месяц! Следили за ней! Они узнали о ее жизни все, ну, или почти все.

– И еще Марина осталась у меня ночевать, – задумчиво произнесла Жанна. – Зачем?

– Ночью она вдоволь порылась в вещах старушки, нашла золото и хотела уже уйти вместе с добычей. Но дверь оказалась закрытой изнутри на замок.

Жанна ощутила жуткую досаду. Нет бы ей самой порыться в вещах у тетушки! И почему она этого не сделала до появления Марины? Ведь у Жанны было полно свободного времени! Но нет, проклятая порядочность помешала ей сделать то, что озолотило бы и ее, и Алину в прямом смысле этого слова. Ах, если бы ювелирка Эрики досталась Жанне! И пусть бы потом Марина с дядей Борей попытались что-нибудь доказать. Ничего бы у них не вышло. И плевать, что это их золото, вернее, золото их Эрики. Небось дядя Боря не из бедных. Марине и так повезло в жизни, что у нее есть такой отец. А кто заступится за Жанну? Кто поможет ей, если не она сама?

И тут Жанна услышала голос Широкова:

– Дверь изнутри заперли вы?

– Да, – кивнула Жанна, вновь возвращаясь в реальность. – Это я ее заперла.

– Зачем?

– Испугалась, как бы к нам кто-нибудь ночью не влез.

– В итоге Марине пришлось задержаться у вас до утра, хотя она на это совсем и не рассчитывала. Лежа в кровати, она была уверена, что не заснет, но молодой и здоровый организм взял свое, и Марина все-таки задремала. И проснулась лишь утром, к тому времени вы уже пришли с работы.

– Тогда она меня отослала на кухню, а сама удрала!

– И начался процесс возврата украденных у ваших родственников драгоценностей.

Теперь Жанне было все понятно. И про убийство ее тетушки. И про Марину. И про ее отца.

– Удивительно другое, – произнесла Жанна. – Тетушка стольким людям умудрилась нагадить в своей жизни, взять хотя бы Марину, Эрику и ее отца. И других она обижала очень часто и помногу. Но в итоге пострадала Любовь Михайловна от рук человека, которому сделала совсем незначительную по меркам других пакость. Подумаешь, какой-то холодильник! Ерунда! Мелочь! У Петра, как вы сами говорите, таких холодильников было еще несколько штук. В крайнем случае, этот Петр мог забрать агрегат назад, ничего бы тетя ему не смогла сделать.

Но именно эта мелочь и стала для старой аферистки роковой. Именно она привела историю к той развязке, которую она имела. И ни Жанна, ни следователь, ни даже охранник или тетушка Люба не могли тут ничего поделать. Оставалось лишь удивляться тому, что в этом мире награда всегда находит своего героя, а злодей – свою жертву.

История эта закончилась для Жанны очень даже счастливо. Пусть она и не сумела разбогатеть, пусть золото Эрики проплыло мимо нее точно так же, как и квартира тетушки Любови Михайловны, но зато родня преисполнилась к ней самых теплых чувств. Почему-то именно ее все благодарила за возвращенные им ювелирные украшения, когда-то украденные у них тетушкой Любовью.

Совершенно непонятно, почему у родни сложилось такое впечатление. Ведь Жанна не имела к возвращению золота своих родственников никакого отношения. И даже более того, если бы это зависело от нее напрямую, никто бы из родственничков не получил от нее ни единой даже самой крохотной подвески. Еще чего! Жанна бы оставила все для своей любимой доченьки. Для своей Алиночки. Девочке бы золото пригодилось куда больше, чем тетушкам и дядюшкам, которые прекрасно жили без своих украшений все эти годы и точно так же прекрасно прожили бы и дальше, сколько бы им там ни осталось тянуть.

Поэтому, не желая брать на себя больше, чем могла потянуть, Жанна говорила всем чистую правду:

– Золото возвращала вам Марина, а помогал ей в этом наш дядя Боря. Их и благодарите.

Но родственники продолжали благодарить именно Жанну, да еще теперь и считали ее не просто благородной, но еще и невероятно скромной.

Правда о том, почему так происходило, вскрылась, когда тетя Люся призналась Жанне в том, что в тот день, когда ей вернули гранатовый браслет и серьги, она обзвонила всю родню и каждому повторила одно и то же.

– Жанна – святая! Вернула мне память моей прабабушки! Мы просто обязаны сделать для Жанны в ответ что-то хорошее!

С тетей Люсей, которая любила долгие задушевные разговоры, родственники общались постоянно. А вот с дядей Борей, напротив, все общение сводилось к лаконичным поздравлениям или соболезнованиям. Так что озвученная тетей Люсей версия возвращения драгоценностей продержалась в родне очень долго. И даже когда истинная правда все же выяснилась, многие родичи по инерции еще очень долгое время продолжали считать Жанну лучшей из всех племянниц на свете.

Получила ли Жанна с этого какую-нибудь материальную выгоду от своих родственников, об этом история умалчивает. Впрочем, в самом скором времени Жанна вышла замуж за коллегу следователя Широкова – Колю, и проблемы с деньгами отошли для нее на второй план. Вперед вышли новые сложности, присущие обычной семейной жизни молодой пары.

Но это уже другая история.

Content

Дарья Калинина
Бабушка по ипотеке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17