Триш Мори

Сердце к твоим ногам

Trish Morey

SHACKLED TO THE SHEIKH

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A. Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2015 by Trish Morey

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

* * *

Глава 1

Рашид аль-Харим мерил шагами комнату.

Ему нужно что-то покрепче. Что-то, чтобы забыться, притупить боль от всех сегодняшних потрясений хотя бы на несколько часов. Ему хотелось забыть об отце, который умер не тридцать лет назад, как он всегда думал, а всего четыре недели назад. Забыть о крошечном младенце – его сестре, – груз ответственности за которую лег теперь на его плечи.

Он был полон гнева и терзаний, когда дверь его номера сиднейского отеля с шумом захлопнулась за его спиной. Рашид нетерпеливо нажимал кнопку вызова лифта. Он точно знал, что именно ему сейчас необходимо.

Женщина.

Глава 2

Господи, как же она ненавидела эти мрачные бары! Снаружи он выглядел как убежище от ее отчаяния, но внутри оказалось темно и шумно, и там было много плотоядных взглядов мужчин, которые были слишком стары, чтобы болтаться в баре, в котором средний возраст женщин едва переваливал за девятнадцать лет. Тора решила, что своим присутствием повысила среднестатистический возраст и понизила среднюю высоту каблука на несколько дюймов, но это не помешало немолодым ловеласам точно так же плотоядно пялиться на нее.

Но бар находился всего в нескольких шагах от офиса ее кузена, и после часа бесполезных споров с ним, когда ни веские аргументы, ни слезы не помогли, ей было просто необходимо пойти куда-то и выпить что-нибудь покрепче.

Один из пожилых посетителей бара подмигнул ей. Фу!

Она скрестила ноги и раздраженно одернула юбку, заказывая еще один коктейль. Как же она ненавидела бары! Но еще больше она в данный момент ненавидела своего кузена. Интересно, сколько еще алкоголя надо в себя влить, чтобы злость хоть немного притупилась?

Она отказалась принимать очередные извинения и оправдания Мэтью и потребовала ответа, когда сможет получить доступ к деньгам, причитающимся ей по наследству от родителей. Ей никогда не забыть, как презрительно изогнулись его губы в этот момент.

Ей хотелось забыть жалость в его холодных серых глазах, когда он наконец перестал юлить и признал, что бумаги, которые она подписала, – не последняя формальность перед получением доступа к средствам, а передача прав распоряжения деньгами кузену. Только выплат все равно не будет, потому что он «инвестировал» все средства от ее имени, но инвестиции сгорели, и денег совсем не осталось. Не осталось ни цента из двухсот пятидесяти тысяч долларов, на которые она рассчитывала. Не осталось ничего от денег, которые она обещала дать Салли и Стиву.

– Надо было читать то, что написано мелким шрифтом, – высокомерно сказал кузен, и она всерьез задумалась о том, чтобы нанести человеку тяжкие телесные повреждения.

Ее родители настояли на том, чтобы их финансовые дела вел именно Мэтью, их племянник. Тора лишь пожала плечами – это их выбор, в конце концов. Но она всегда знала, что никогда бы не выбрала его в качестве финансового консультанта.

И, черт возьми, она оказалась права!

Теперь ей нужно придумать, как сказать Салли, что обещанных денег не будет, – а ведь Мэтью заверял ее, что получить деньги можно в любой день. От одной этой мысли ее затошнило. Они так рассчитывали на эти деньги! Придется найти другой выход…

Она поднесла бокал к губам и сделала жадный глоток спиртного, желая поскорее заглушить гудение в голове.

– Привет, сладенькая. Похоже, тебе это действительно нужно. Трудный денек?

Она моргнула от неожиданности и обнаружила по соседству с собой одного из подозрительных старикашек с пивным брюшком и сальными волосами, собранными в жидкий хвостик. Он уже успел положить свою руку на спинку ее стула. С другого конца бара за ними наблюдали дружки хвостатого и мерзко ухмылялись. Тора внезапно вспомнила о початой бутылке рислинга в холодильнике, и ей мгновенно захотелось домой. Тора потянулась за своей сумкой.

В баре было слишком шумно и слишком темно.

Рашид почти сразу пожалел о сиюминутном импульсе, заставившем его спуститься в бар по соседству с отелем. В голове у него все еще гудело. Он смотрел на танцпол, заполненный молодыми женщинами, на которых макияжа было больше, чем одежды, и сомневался, что найдет здесь то, что ищет.

Рашид стиснул зубы: он напрасно тратит здесь свое время. Он повернулся, чтобы уйти, когда увидел женщину, в одиночестве сидящую за барной стойкой. Она была привлекательна и явно выделялась из общей массы. Это место было совершенно точно не для нее. Светлая рубашка с коротким рукавом выделялась на фоне полуголых тел, каштановые волосы собраны в тугой пучок. По крайней мере, она не выглядела подростком, едва преодолевшим пубертат. Это была женщина.

Он наблюдал за тем, как она молча пьет свой коктейль, но она не выглядела угрюмой, скорее злой. Значит, она была так же разочарована окружающим миром, как и он сам. Превосходно! Последнее, что ему было нужно, – это романтичная барышня.

Он уже начал прокладывать дорогу сквозь толпу, когда к ней подсел какой-то мужчина и положил руку на спинку ее барного стула. Рашид подавил гневный рык и отвернулся. Как бы он ни был зол, у него совершенно не было настроения побороться за женщину.

– Я не ищу компанию, – сказала Тора своему собеседнику.

Возможно, кто-то сочувствующий мог бы выслушать ее невеселую историю о подлеце кузене, но она пришла сюда не в поисках утешения и сомнительных приключений.

– Мы хорошо поладим. – Мужчина придвинулся ближе, загораживая ей путь, когда увидел, что она взяла свою сумочку, чтобы уйти.

– Я так не думаю, – сказала Тора. Она мысленно добавила пункт в свой список вещей, которые ненавидит: скользких мужиков из баров, искренне считающих себя богами. – А теперь, будьте любезны, пропустите меня.

– Да ладно. – Он придвинулся ближе и дыхнул ей в лицо пивным перегаром. – Куда ты так торопишься?

Тора отвернулась, чтобы глотнуть свежего воздуха, и тогда увидела его. Он двигался как тень в темноте полуподвального бара, он был высок и, казалось, искал кого-то. Мужчина внимательно осматривал помещение, приковывая к себе любопытные взгляды.

– Давай я закажу тебе еще выпить, – продолжал настаивать ее непрошеный собеседник. – Я хороший парень.

– Я кое-кого жду, – соврала она и встала со стула. Тора покачнулась на своих каблуках. Ого! Кажется, коктейли оказались крепче, чем она думала.

– Кинул он тебя, похоже? – не отставал хвостатый. – Повезло тебе, что я оказался здесь. Не придется одной коротать весь вечер.

– Нет, – твердо сказала она, – он только что вошел. – И в подтверждение своих слов она решительно зашагала в глубь зала, чтобы доказать это.

Рашид еще раз лениво окинул взглядом бар, уже зная, что он понапрасну тратит здесь свое время. Он уже собрался уходить, когда кто-то схватил его за руку.

– Ну наконец-то, – услышал он женский голос сквозь громкую музыку. – Ты опоздал. – Он уже собирался сказать, что девушка обозналась, когда она об хватила рукой его шею и жарко прошептала на ухо: – Подыграй мне.

Это была женщина, которую он приметил у барной стойки, и поэтому он не оттолкнул ее. Скромница-то оказалась не только смелой, но и довольно нахальной. Но самое лучшее она припасла напоследок: поцелуй оказался лучшим сюрпризом. Она попыталась отстраниться через пару мгновений, но он не дал ей этого сделать. Ее губы были такими мягкими и нежными, хранившими вкус фруктов и алкоголя. Он провел рукой по ее спине, от плеча до плавного изгиба бедер. Она выгнулась и ахнула.

Да. Это именно то, что ему нужно. Именно то, что он искал.

Кажется, прийти сюда – не такая уж плохая мысль.

– Пойдем, – сказала она и слегка нетвердой походкой направилась к выходу.

Сердце Торы громко стучало в такт басам музыки из бара. Кажется, алкоголь подействовал на нее сильнее, чем она думала. Иначе зачем она решила подойти к этому незнакомцу и поцеловать его?

Но она никак не ожидала, что мужчина, к которому она подошла, настолько готов поддержать ее игру. Она была смущена и ошеломлена его ответным поцелуем, его настойчивыми губами. И то, как покалывало ее кожу от прикосновений незнакомца, тоже было необычным.

Она обвила рукой талию незнакомца, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Ох, ей просто необходимо выйти на свежий воздух и прийти в себя. Ей нужно поблагодарить этого мужчину и вызвать такси, пока не успела наделать еще каких-нибудь глупостей.

Когда они вышли на улицу и дверь бара захлопнулась за ними, у Торы не было ни единого шанса, чтобы сказать слова благодарности. Он потянул ее в тень соседнего здания и снова поцеловал. Тора ответила ему, и на этот раз гнев и алкоголь были ни при чем.

Безумие, просто безумие! Надо это остановить! Но его язык уже проник между ее губ. Она не может себя так вести! Да, они стоят в тени, но по-прежнему на улице, у всех на виду. А что, если Мэтью этой дорогой пойдет домой и увидит ее?

К черту Мэтью! Не все ли равно, что он подумает? Пусть видит! Тора прижалась к незнакомцу всем телом. Через мгновение она уже не думала ни о чем, кроме его горячих губ, прокладывающих путь от ее губ к нежному изгибу шеи.

– Проведи со мной ночь, – прошептал он ей на ухо.

Его дыхание обжигало кожу, раздувая растущее в ней пламя, и на мгновение ей захотелось броситься в этот омут и ни о чем не думать. Бред! Она не знакомится в баре, чтобы найти приключение на одну ночь.

– Я даже имени твоего не знаю.

– А это имеет значение?

Он прав, это не имеет значения. Он мог сказать, что его зовут Джек-потрошитель, но она все равно не сдвинулась бы с места.

– Я должна идти домой.

Тора тщетно пыталась напомнить себе, что она хорошая девочка, которую дома ждет бутылка вина, но у нее плохо получалось. Он отстранился, давая ей шанс уйти, хотя расстояние между ним составляло всего несколько дюймов.

– Этого ты хочешь? Вернуться домой?

Она увидела, как напряглось его лицо, словно ему физически тяжело было держать дистанцию. Тора ощущала жар, идущий от его тела, и понимала, что ему потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы дать ей право выбора, ведь он явно привык получать то, чего хочет. Ситуация была странно волнующей. Идеальный незнакомец. Сильный, даже опасный, но он дает ей право выбора.

Ночь с незнакомцем. Кузен будет в шоке, если узнает. А это достаточно хорошая причина, чтобы согласиться. Всю сознательную жизнь Тора была сдержанной и ответственной, и куда это ее привело? Никуда. Она всегда поступала правильно, и все же она потеряла больше, чем могла помыслить.

– Нет, – твердо сказала она. – Я хочу провести с тобой ночь.

– Одна ночь, – честно предупредил он. – Это все, что я могу тебе дать.

– Прекрасно, – улыбнулась она, потому что именно этого и хотела. – Одна ночь.

Завтра она соберет разбитые осколки своих обещаний и начнет все заново.

Его глаза вспыхнули победным огнем, и он протянул руку, чтобы заправить ей за ухо непослушную прядь волос.

– Меня зовут Рашид.

– Тора, – сказала она и вздрогнула от его прикосновения.

Он взял ее руку, поднес к своим губам и поцеловал.

– Пойдем, Тора.

Глава 3

Тора плыла как в тумане, когда Рашид вел ее через холл одного из самых дорогих отелей Сиднея. Простые люди мечтали провести ночь в таком месте. Очевидно, мужчина рядом с ней не был простым обывателем. Но она и так уже это знала. Ни один мужчина не заставлял ее сердце так бешено стучать одним своим присутствием. А теперь от предвкушения предстоящей ночи у Торы подгибались колени.

Лифт плавно поднял их на верхний этаж. Пальцы их рук были переплетены. Лишь присутствие других пассажиров удерживало их от новых поцелуев. В стеклянных панелях лифта отражалось его лицо, и Тора воспользовалась случаем, чтобы получше рассмотреть Рашида. В темном баре ей показалось, что он весь состоит из острых углов и прямых линий черных бровей и породистого носа, но теперь она разглядела мягкие линии его губ, высокие скулы и покатый лоб. Сочетание оказалось сногсшибательным. Вдруг она поняла, что глаза у него не черные, а темно-темно-синие, как бездонный океан.

Он был красив, слишком красив, чтобы быть одному. «Хорошая девочка» Тора задавалась вопросом, почему он сегодня ищет случайную компанию, а «плохая девчонка», которая напивается в барах и цепляет незнакомца на одну ночь, порадовалась тому факту, что именно она поднимается в лифте в его номер.

Рашид открыл дверь люкса. Гостиная была оформлена в стиле современной классики в серо-бежевых тонах. О нет, этот мужчина явно непрост.

– Какой огромный номер, – ошеломленно протянула Тора, гадая, кто этот мужчина на самом деле.

– Я получил повышение, – небрежно сказал он, как будто это все объясняло. Рашид взял телефонную трубку. – Что-нибудь выпьешь?

– Ничего, – ответила она, хотя во рту у нее пересохло от волнения.

Рашид заказал шампанского и положил трубку.

– Спальня здесь, – сказал он и направился в сторону комнаты, обставленной мебелью темного дерева, по пути расстегивая рубашку. Огромная двуспальная кровать, застеленная белоснежным постельным бельем, занимала центральное место. Рашид сбросил с себя рубашку, обнажив мускулистую грудь. – Сначала в душ?

Тора стояла неподвижно, как зачарованная глядя на литые мускулы, переливающиеся под загорелой кожей. Лишь когда он взялся за ремень брюк, она осознала, что нужно что-то делать, а не стоять истуканом в ожидании, когда ее соблазнят.

– Да, конечно, – словно очнулась она.

Тора начала понимать, что связалась с человеком не своего уровня, и дело было не только в деньгах. Он стоял посреди ярко освещенной комнаты и снимал с себя одежду и обувь, ожидая, что она сделает то же самое. Тора сбросила туфли и начала расстегивать пуговицы рубашки, пожалев, что с утра она надела простую белую блузку, черную юбку и скучное повседневное нижнее белье. Не то чтобы у нее была целая коллекция для обольщения, но можно было надеть хотя бы кружево. Тора нервно сглотнула и сняла рубашку, оставшись в юбке и бюстгальтере.

– Боюсь, я не одета для…

Рашид нахмурился. На нем оставались лишь темно-синие боксеры, выгодно подчеркивавшие его безупречную фигуру. Во рту у Торы пересохло, как в пустыне Сахаре. Ей срочно нужен глоток шампанского.

– Меня не интересует твое нижнее белье. – Он сделал шаг ей навстречу, пальцами поднял ее подбородок и осторожно поцеловал в губы, а свободной рукой рас пустил ее волосы, так что они водопадом упали на ее плечи. Он просунул палец под бретельку бюстгальтера, потянул вниз и прижался губами к ее обнаженному плечу. – Меня интересует то, что под ним.

Тора вздрогнула, когда его опытные пальцы ловко расстегнули ее бюстгальтер и отбросили в сторону. А потом и юбка соскользнула к ее ногам. Тора даже не заметила, как он ее расстегнул. Рашид сжал пальцами ее напрягшиеся соски, и из горла Торы вырвался стон наслаждения прежде, чем она смогла сдержать его. Он наклонил голову и поцеловал ее в губы, усиливая ощущения.

– Что такого могло случиться с девушкой, что она решила подойти ко мне в баре? – спросил он.

– Она была чертовски зла, – нервно сглотнула Тора.

– Она все еще злится?

– Да, но она очень хочет забыть причину.

– Я смогу заставить тебя забыть, – сказал Рашид и за руку повел ее в душ.

Рашид оказался верен своим словам. Конечно, на его стороне были горячие струи воды и гель для душа, но его умелые руки и губы могли заставить ее забыть обо всем, кроме обнаженного мужчины рядом с ней. Она хотела его так сильно, как никого и никогда прежде.

Он снял с нее трусики, и его пальцы проникли внутрь. Тора подумала, что через пару минут прелюдии они будут готовы заняться любовью прямо в душе. Но Рашид никуда не спешил.

Он снова поцеловал ее, глубоко и чувственно, и горячие струи воды обрушивались на них сверху. Его длинные пальцы ласкали ее грудь и бедра. Тора судорожно ахнула, когда его пальцы проникли между ее охваченных огнем бедер. Она почувствовала улыбку на его губах, ласкавших ее шею. Он наклонился и обхватил губами ее грудь, медленно обводя языком ее сосок. Рашид опустился на колени и проложил дорожку из поцелуев от ее живота вниз. Его пальцы уже были глубоко в ней и ласкали ее пульсирующую влажную плоть.

Тора вздрогнула, когда он раздвинул ее ноги. Она думала, что знает о сексе если не все, то очень многое, но сейчас она снова чувствовала себя неопытной девственницей.

Она ощущала ни с чем не сравнимое удовольствие. Оно волнами накрывало ее, она не замечала ничего вокруг, кроме своих ощущений.

Его язык. Пар. Струи воды.

Она ощущала его пальцы внутри себя и почувствовала приближение оргазма. Тора прикусила губу, чтобы не закричать, но она не смогла остановить захлестнувшую ее волну удовольствия. Тора хрипло вскрикнула и обмякла в его руках.

Рашид поддержал ее, чтобы она не упала. Несмотря на высоты, на которые он ее вознес, она все еще хотела его, хотела почувствовать его внутри себя.

Внезапно Рашид отстранился и, чертыхнувшись, распахнул дверь душа. Тора растерянно моргнула, когда он взял полотенце, обернул его вокруг ее обнаженного тела и поднял Тору на руки.

– Что случилось? – спросила она, опасаясь, что сделала что-то не так.

– Ничего, что могло бы нас остановить, – ответил он и положил ее на огромную кровать.

Рашид открыл ящик прикроватной тумбочки и достал презерватив. Тора порадовалась, что хотя бы один из них не потерял способности здраво мыслить. Он надел презерватив и устроился между разведенных ног Торы.

– На чем мы остановились?

Тора обхватила пальцами его напряженный член и направила внутрь себя.

– Примерно на этом.

Его глаза вспыхнули, и он пригвоздил ее руки над головой. Их пальцы туго переплелись. Одним резким движением Рашид вошел в нее, и Тора ахнула.

Она вынуждена была напомнить себе, что это просто секс, потому что в тот миг ей показалось, что весь мир вращался вокруг этого мужчины. Он наклонился и поцеловал ее так медленно и нежно, что она невольно задумалась: чувствует ли он ту же крошечную искру связи, что и она. Он начал наращивать темп, все глубже вонзаясь в нее, пока очередная волна наслаждения не смела ее.

Тора прижалась к нему, и Рашид вздрогнул всем телом, достигнув пика. Он нежно поцеловал ее в лоб и рухнул на подушку рядом с ней.

Рашид смотрел, как она спит, наблюдая, как медленно опускается и поднимается ее грудь. Он гадал, почему эта женщина повстречалась ему именно тогда, когда была нужна. Женщина, которая заставила его забыть о всех сегодняшних передрягах настолько, что он вдруг перестал быть осторожным. Такого с ним еще не случалось.

Он покачал головой. Рашид понял, что события сегодняшнего дня затронули его куда сильнее, чем он ожидал, иначе он никогда бы не забыл о такой важной вещи, как контрацепция. Этому не может быть другого объяснения. К тому же она готова была ему отдаться так стремительно, что он не хотел медлить.

Рашид приподнялся на локте и наблюдал, как время от времени трепещут ее веки. Ее волосы в беспорядке разметались по подушке, и Рашид осторожно провел пальцем по шелковистой пряди. Он еще раз подумал, что очень удачно зашел в тот бар. Никогда еще ему не была так нужна ночь с незнакомкой.

Он склонился над Торой и осторожно поцеловал ее в губы. Она мгновенно распахнула глаза и немного рассеянно улыбнулась.

– Привет, – сказала она, и ее улыбка стала настороженной. – Мне пора идти?

– Ни за что, – сказал он и притянул ее к себе. – Ты пока никуда не уходишь.

Глава 4

Когда зазвонил телефон Торы, было еще темно, лишь тусклый свет уличных фонарей скупо освещал комнату сквозь неплотно закрытые жалюзи. Дезориентированной в незнакомом месте, ей понадобилось некоторое время, чтобы найти свою сумку. Она быстро схватила телефон и покосилась через плечо на Рашида. Он крепко спал, раскинув руки.

– Да, – прошептала она.

Салли извинилась за звонок в выходной и попросила ее приехать на работу, потому что дело было срочное.

Тора устало прикрыла глаза и рукой отбросила волосы с лица. Сколько она проспала? Не самое удачное время идти на работу, потому что хороших новостей для подруги у нее не было.

– Ты уверена, что, кроме меня, больше некому выйти?

Но Тора уже знала ответ, иначе Салли не звонила бы в ее первый выходной за две недели.

– И еще, – заметила Салли, когда Тора заметила, что будет через час. – Упакуй вещи и возьми паспорт. Похоже, они тебе понадобятся.

– Куда ехать?

– Точно не знаю. Я тебе все расскажу, когда приедешь.

Тора отложила телефон и посмотрела на мужчину, который перевернул ее мир с ног на голову столько раз за ночь, что она и представить не могла. Она не должна сожалеть о том, что все кончено. Одна ночь – так они договорились. Тора подобрала рубашку и юбку и тихо оделась в ванной.

Если она уйдет по-английски, будет лучше для них обоих. По крайней мере, не будет никаких неуклюжих прощаний, никаких ложных надежд и обещаний.

Тора подобрала туфли и бросила прощальный взгляд в сторону кровати.

Да, у нее была всего одна ночь с этим мужчиной. Зато какая ночь!

Он сделал то, что обещал сделать: смыл боль и гнев предательства. Он унес ее от горестного онемения в мир, наполненный удовольствиями и наслаждением.

Дверь люкса тихо захлопнулась за ее спиной.

Что-то ей подсказывало, что забыть этого мужчину будет очень непросто.

Рашид проснулся с тяжелой от недосыпа головой и потянулся. На сегодня было запланировано немало дел, но адвокат и визирь могли подождать. Было кое-что, чего он хотел именно сейчас, в этом полусонном состоянии, прежде чем столкнуться с реалиями.

Он протянул руку, но рядом никого не было. Он перевернулся и увидел пустую постель с холодными простынями вместо теплой желанной женщины. Рашид приоткрыл один глаз и никого не увидел. Теперь он точно проснулся.

– Тора? – позвал он, но в ответ услышал лишь тихое гудение кондиционера. – Тора? – повторил он, на этот раз громче.

Он проверил ванную комнату и гостиную, открыл шторы: вдруг она решила выпить кофе на террасе, чтобы не разбудить его? Утренний свет залил комнату, и Рашид зажмурился от ярких лучей восходящего солнца. Но терраса тоже была пуста.

Она ушла, не сказав ни слова. Ушла до того, как он готов был ее отпустить. Рашид глухо рыкнул, и венка вздулась на его виске. Настроение его мгновенно испортилось. Рашид посмотрел на часы. Ему пора на встречу.

Он был чертовски зол, когда адвокат сказал ему, что назначил эту встречу с так называемым визирем Каджарана. Может быть, он получит ответы на свои вопросы.

Он пошел в душ, бросив последний взгляд на смятую постель, хранившую следы бурной ночи. Рашид не помнил, сколько раз они были близки, но каждый раз, когда он поворачивался к ней, она была готова принять его, желанная и ненасытная.

Неудивительно, что он разозлился, когда обнаружил, что она ушла. Рашид чувствовал себя обманутым.

Но он ведь сам сказал, что ему нужна лишь одна ночь. Это лучше, чем ничего. Он утопил в их близости свою боль хоть ненадолго, но теперь ему нужна была холодная, ничем не замутненная голова.

Он снова мысленно вернулся к прошедшей ночи. Девушка была чертовски хороша, и ему было бы трудно просто так ее отпустить. Хорошо, что она ушла.

* * *

Керим оказался вовсе не таким, как представлял его себе Рашид. Он думал, что визирь – маленький юркий человек, жилистый и проницательный. Но человек, которого представил ему адвокат, был высоким интеллигентным мужчиной средних лет. Ему в равной мере могло быть и пятьдесят, и восемьдесят лет. Он прекрасно чувствовал себя в сандалиях и восточных одеждах в городе, полном мужчин, одетых в деловые костюмы.

Керим поклонился, когда адвокат представил ему Рашида.

– Ты истинный сын своего отца.

– Вы знали моего отца? – По позвоночнику Рашида прошла мелкая дрожь.

– Да, – кивнул он, – хотя наши отношения в последнее время оставляли желать лучшего. И тебя я знал, правда, еще совсем младенцем. Рад встретить тебя снова спустя годы.

Адвокат извинился и оставил двух мужчин поговорить наедине.

– Зачем вы приехали? – напрямую спросил Рашид. – Зачем просили об этой встрече?

– Смерть твоего отца повлекла за собой множество вопросов, и ты это знаешь. Хотя, боюсь, ты считаешь их болезненными.

Рашид вздохнул. Его тошнило от всех этих загадок, но он все еще не мог поверить, что человек, о котором они сейчас говорят, действительно его отец.

– Вам придется непросто, если вы хотите убедить меня. Мой отец умер, когда я был ребенком.

– Твой отец хотел, чтобы ты так считал, – сказал Керим.

– Хотел, чтобы я так считал?

– Я понимаю твой скепсис, – признал визирь и поднял руки в знак капитуляции. – Будет правильнее сказать, что он хотел, чтобы весь мир считал его мертвым. Я не хотел, чтобы у тебя создалось впечатление, будто он отказался от тебя.

Рашид презрительно фыркнул. Это должно было послужить ему утешением?

– А моя мать? – спросил он прежде, чем Керим успел продолжить. – Она тоже где-то беспечно проживает свою жизнь, бросив свой материнский долг?

Визирь покачал головой:

– Я был бы рад сказать это, но увы. Твоя мать, как ты знаешь, умерла, когда ты был младенцем. Прошу прощения. Я знаю, что все это трудно для тебя, но это еще не все. Далеко не все.

– Я уже знаю о своей так называемой сестре, если вы об этом.

– Атия? Да, она уже на пути сюда. Но я говорил не о ней.

– Тогда о чем? – нахмурился Рашид. – Почему вы здесь и какое отношение имеете к внебрачным связям моего отца?

Керим серьезно посмотрел в глаза Рашиду и заговорил торжественным голосом:

– Я знаю, что ты рос, считая, что твой отец был скромным портным, погибшим при несчастном случае на производстве. – Он сделала паузу, чтобы удостовериться, что Рашид внимательно его слушает. Рашид слушал. Он ждал ответов, но все это походило на какое-то сумасшествие. – На самом деле твой отец был членом королевской семьи Каджарана. – Он снова сделал паузу. – Ты знаешь что-нибудь о Каджаране?

Рашид закрыл глаза. Он знал эту маленькую страну, расположенную в пустыне, довольно неплохо: будучи инженером-нефтяником, он несколько раз бывал там по работе. Он знал, что в Каджаране была непростая экономическая ситуация, как и в других странах этого региона, и не выделял эту страну из других похожих.

– Так кем же был мой отец?

– Племянником эмира и его преемником, которого он предпочел своему родному сыну, слишком слабому и эгоцентричному.

Племянник? Преемник?

– Но если то, о чем вы говорите, – правда… – вы давил Рашид, все еще не уверенный, что все правильно понял, – почему он жил здесь, в Австралии? Что про изошло?

Керим сделал глоток молока и поставил стакан на стол. Каждое его движение было плавным и размеренным. Рашид же в этот момент чувствовал напряжение.

– Твой отец был прекрасным игроком в поло, – сказал визирь, – и в то время, когда он был за границей на соревнованиях, эмир внезапно умер. – Он вдруг замолчал и сделал глубокий вдох. – Кто-то скажет, что он умер уж слишком внезапно, я бы даже сказал, в «удобное время», но доказательств не было. К тому времени, как твой отец вернулся домой, сын эмира объявил о своем восхождении на престол. Твой отец ничего об этом не знал, и его посадили под домашний арест, как только он пересек порог дворца. Он был очень популярен среди населения, и конечно же его внезапное исчезновение вызвало множество вопросов, потому что все в Караджане знали, что именно его эмир выбрал своим преемником. Малик объявил, что назначит его советником эмира, но в частном порядке было решено, что от твоего отца нужно избавиться.

– Значит, его выслали из страны?

– Нет, Малику чуждо было благородство и милосердие. Твоего отца собирались убить и выдать его смерть за несчастный случай. Вертолет должен был разбиться по пути на церемонию коронации. К счастью, у твоего отца были союзники во дворце. Мой предшественник не мог остаться в стороне и позволить случиться такому преступлению. Из больничного морга выкрали тела и тайно пронесли их в вертолет. В нужное время твой отец и пилот прыгнули с парашютами и благополучно приземлились, а вертолет действительно разбился. Обгоревшие до неузнаваемости тела сочли за твоего отца и пилота. Детская одежда была найдена среди обломков, так что Малик думал, что наследников не осталось.

– Детская одежда? – переспросил Рашид, почувствовав озноб. – Моя одежда…

– Твоя, – кивнул визирь. – Новый эмир ничего не оставлял на волю случая. Но жизнь твоего отца имела свою цену. Чтобы защитить жизни тех, кто спас его вместе с сыном, он должен был поклясться, что никогда не вернется в Каджаран и проведет остаток жизни в изгнании под чужим именем. Твое имя тоже изменили, но, несмотря на это, вдвоем вы были слишком узнаваемы, поэтому вам пришлось расстаться – ради твоей безопасности.

– Я рос в одиночестве. – Рашид сжал кулаки. – Я вырос, думая, что мой отец мертв.

– Ты вырос в полной безопасности. – Визирь был неумолим. – Если бы Малик хоть на секунду заподозрил, что ты жив, он тут же послал бы за тобой своих ищеек.

Рашид изо всех сил старался понять все это.

– Но ведь Малик умер, верно? Уже почти год назад, если я правильно помню. Почему мой отец продолжал молчать? Почему не предъявил свое право на трон, пока был жив?

– Потому что он поклялся никогда не возвращаться, а он был человеком слова и сдержал его, несмотря ни на что.

– Это его не оправдывает! Он мог рассказать все мне! Он мог меня разыскать. Почему я остался без отца? Только из-за слова, которое он дал кому-то много лет назад?

– Я знаю, – тяжело вздохнул визирь. – Рашид, я искренне сожалею, что именно я говорю тебе это, но твой отец решил, что лучше тебе никогда не знать о своем наследии. Я разыскал его после смерти Малика. Я просил его найти тебя, я умолял его позволить мне поговорить с тобой, но он был неумолим. Он сказал, что лучше тебе не знать правды, что она может причинить тебе невыносимую боль. Он заставил меня пообещать ему, что я не стану связываться с тобой, пока он жив.

Рашид покачал головой. Он так сильно стиснул зубы, что едва заставил себя говорить.

– Значит, он решил оставить меня в неведении и умолчать даже о том, что жив?

– Твоему отцу было тяжело наблюдать за тобой издалека, лишь по бумагам зная, кто ты и чем занимаешься. Но он был горд тобой и тем, чего ты достиг.

– Он выбрал забавный способ показать это.

– Он знал, что ты всего добился сам, и – правильно или нет – решил позволить тебе остаться на выбранном пути, не скованным ответственностью, которая легла бы на тебя, узнай ты всю правду.

Рашид прищурился и внимательно посмотрел на визиря, чтобы задать вопрос, на который, как он боялся, уже знал ответ.

– Что вы имеете в виду? Какая ответственность?

– А ты разве не понимаешь? Ты – единственный настоящий наследник престола, Рашид. И я прошу тебя поехать со мной в Каджаран и претендовать на трон.

Глава 5

Рашид рассмеялся. Он не мог удержаться от смеха, хотя подозревал нечто подобное. Идея была просто нелепой, хотя старик был сама серьезность.

– Вы не можете говорить серьезно!

– Прошу меня простить, но я не привык шутить подобными вещами.

У Рашида сложилось впечатление, что этот человек вообще не привык шутить, полное отсутствие хотя бы намека на улыбку визиря заставило его остановиться.

– Но я не жил в Каджаране с самого младенчества, если все, что вы сказали, – правда. По крайней мере, я не помню ничего из того времени. Я бывал там два или три раза в деловых поездках – и все. Должен же быть кто-то еще, кто-то более… квалифицированный?

– После смерти Малика наступил настоящий вакуум. Совет Старейшин принял на себя основы правления, но в стране нет четкого руководства, и никто не берет на себя ответственность. Каджарану нужен сильный лидер, и нет никого лучше, чем сын истинного преемника. Я знаю, что в самом начале твой отец хотел передать тебе это право по наследству, хотя со временем он передумал и предпочел дать тебе ту же свободу, что обрел сам. Он построил свою жизнь здесь, и чем дольше он жил вдали от Каджарана, тем меньшую связь ощущал со своим долгом перед родиной.

– Отец, которого я никогда не знал. – Рашид даже не пытался скрыть свою горечь. – Если он действительно был моим отцом. Почему я должен верить на слово?

Старик кивнул.

– Я был бы обеспокоен, если бы ты слишком быстро принял брошенный тебе вызов. Я бы подумал, что власть заботит тебя куда сильнее, чем благополучие нашего народа. – Он сунул руку в складки своего одеяния и выудил что-то из кармана. – Малик постарался уничтожить все изображения твоего отца, но кое-что уцелело.

Это была одна из тех старых картонных рамок для фотографий с потрепанными уголками, но изображение сохранилось. На фотографии был мужчина в национальных одеждах, сидящий верхом на арабском скакуне, бита для поло была небрежно закинута на плечо. Мужчина явно позировал фотографу.

– Господи, – прошептал Рашид.

Он узнавал свои собственные черты лица: лоб, высокие скулы, волевой подбородок, такие же темно-синие глаза. Могло показаться, что это именно он сидит верхом на лошади.

– Ты сам видишь, – сказал Керим. – Страна нуждается в тебе, Рашид, – нахмурился он. – Каджаран находится на перепутье. Тридцать лет под гнетом правителя, который отвергал любую возможность, если она не приносила выгоду лично ему. Тридцать лет разбазаривания доходов от промышленности и ресурсов на безумства и прихоти. Нам повезло, что экономика страны не рухнула окончательно. Но теперь настало время, чтобы начать строительство нового государства. Стране нужен сильный лидер, образование и реформы.

Рашид покачал головой:

– Почему народ должен принять меня как своего лидера, если подразумевается, что я погиб тридцать лет назад? Почему они должны поверить, что я не самозванец?

– У людей долгая память. Возможно, Малик и попытался стереть образ твоего отца из людской памяти, но он не смог вычеркнуть его из их сердец. Твоему возвращению все бы обрадовались.

– Каким образом, если предполагается, что я мертв?

– Тело ребенка так и не нашли, многие считали, что тебя могли утащить дикие животные. А это значит, есть сомнения. Люди в Каджаране отчаянно нуждаются в чуде. А твое возвращение стало бы настоящим чудом.

– Это безумие, – покачал головой Рашид. – Я инженер-нефтяник.

– Но ты был рожден, чтобы править. У тебя это в крови.

Рашид порывисто встал и подошел к окну, он не мог усидеть на месте. Автомобили быстро двигались по оживленному проспекту, пешеходы деловито шли по тротуарам. Все они куда-то спешили, у всех были какие-то свои дела, своя жизнь. Никто не говорил им, что теперь у них есть маленькая сестра, оставшаяся сиротой, не говоря уже о народе целой страны, за который он тоже в некотором роде несет ответственность.

Рашид покачал головой. У него никогда не было семьи. Самыми близкими людьми в его жизни были друзья – Золтан, Бахир и Кадар. Их дружба началась еще в университете. И хотя все его друзья счастливо женаты и даже успели обзавестись детьми, это вовсе не значит, что он должен последовать их примеру. У него не было никакого желания создавать семью.

Рашид резко повернулся и посмотрел в лицо человеку, который внес в его жизнь этот кошмар:

– Почему я должен это делать? Почему должен взваливать на себя все это?

Керим кивнул.

– Я немало знаю о тебе, я знаком с длинным списком твоих достижений на ниве переговоров. Ты бы прекрасно справился с задачами эмира. – Рашид снова покачал головой, и Керим поднял свою широкую ладонь. – Конечно, это не предложение по найму на работу. Это выходит за рамки твоей квалификации. Твой отец был избран эмиром до того, как обстоятельства вынудили его бежать из страны. Ты – его наследник, поэтому теперь это твой долг.

– Долг? – похолодел Рашид. – Вы сказали, что у меня есть право выбора.

Керим посмотрел ему в глаза:

– Я не вправе предоставлять тебе выбор. Я лишь говорю, что у тебя есть долг, и тебе решать, принять его или нет.

Долг.

Рашид хорошо знал, что это такое, да и его друзьям было не чуждо это слово. Он видел, как Золтан прошел непростой путь, чтобы занять трон Аль-Джирада. Рашид выполнил свой братский долг и отправился вместе с ним, Бахиром и Кадаром в пустыню, чтобы спасти принцессу Аишу, а потом вытащить ее сестру из плена Мустафы. Он всегда исполнял свой долг.

Но он никогда не думал, что долг может радикально изменить его жизнь. Если он согласится, вся его жизнь пойдет кувырком, он никогда уже не будет по-настоящему свободным. А если откажется, то не сможет выполнить долг.

– Я понимаю, непросто понять и принять то, что я говорю, – сказал Керим. – Я могу лишь попросить тебя приехать на родину и увидеть ее своими глазами. Возьми с собой Атию, это и ее наследие тоже.

– Вы хотите, чтобы я добровольно приехал туда, где были бы рады видеть меня и моего отца мертвыми? Вы считаете, что я привезу в такое место ребенка?

– Малик умер. Тебе больше не нужно бояться его или его сторонников. Ты должен приехать, Рашид, прошу тебя. Почувствуй, как древний песок твоей родины просачивается сквозь твои пальцы, пройди по нему босыми ногами. Посмотри, как восходит солнце над пустыней, и тогда, возможно, ты почувствуешь, как сердце Каджарана бьется в твоей груди.

– Я приеду, – сказал Рашид, прияв для себя решение. – Сейчас это все, что я могу обещать.

Визирь сдержанно кивнул:

– На данный момент этого достаточно. Я приглашу адвоката, и мы обсудим все наши договоренности.

– Что они там делают? – Тора расхаживала по приемной адвокатской конторы. Она тяжело вздохнула и села в кресло рядом со своей начальницей. Ей приходилось мерить шагами комнату, потому что из-за недосыпа она начинала зевать и клевать носом. – О чем можно так долго говорить? – возмущалась она, стараясь разговаривать не слишком громко, чтобы не потревожить спящего младенца.

Торе едва хватило времени, чтобы наскоро принять душ и побросать вещи в чемодан. Она встретилась с Салли в офисе, и они вместе отправились в детский дом, чтобы забрать оттуда ребенка, находившегося там последние несколько дней. А теперь они просто сидели и ждали, а ведь скоро подойдет время следующего кормления.

– Не знаю, – Салли покрутила свои часы вокруг запястья, – но я не могу здесь больше оставаться. У меня встреча с врачом Стива меньше чем через час.

Малышка завозилась во сне, и Тора наклонилась, чтобы успокоить ее. Девочка была ангельски красива: черные завитки волос, темные глаза с длинными ресницами, красиво очерченные губы, смуглая кожа – она вырастет настоящей красавицей. Но сейчас она была лишь крошечным беззащитным младенцем, оставшимся без родителей, и, казалось, до нее никому не было дела.

Малышка не успокоилась и засуетилась еще больше, и Тора вынула ее из креслица и взяла на руки. Тора улыбнулась и прижала к себе девочку, с наслаждением вдохнув младенческий запах. Ей было непривычно заботиться о таком маленьком ребенке. Большинство подопечных агентства по сопровождению детей в поездках были все же постарше. Их родители, как правило, были в разводе и были либо слишком заняты своими карьерами, либо предпочитали не встречаться с бывшими супругами, даже если это причиняло боль их ребенку.

Торе всегда было грустно наблюдать за такими детьми. Но младенец, оставшийся круглой сиротой, – это настоящая трагедия.

– Бедная малышка, – нежно проворковала она, покачивая девочку на руках. Салли поерзала в своем кресле, и Тора почувствовала, как она напряжена. Что-то явно было не так. – Как Стив? – рискнула спросить она, когда малышка немного успокоилась. Тора боялась услышать ответ.

Начальница поморщилась, и Тора вдруг подумала, что Салли постарела на десяток лет за прошедшие две недели.

– Держится. Есть шанс, что врачи смогут стабилизировать его состояние, чтобы транспортировать в Гер манию. – Она задумчиво посмотрела вверх, и Тора увидела в ее глазах тоску и отчаяние с крошечным про блеском надежды. – Слушай, Тора, я не хотела подо ждать, пока ты сама расскажешь… Как у тебя прошла вчерашняя встреча с кузеном? Он дал тебе какие-то рекомендации, как можно получить деньги из вкладов?

У Торы упало сердце. У нее была чертовски серьезная причина, по которой она не хотела сегодня выходить на работу, и дело было вовсе не в том, что она почти не спала. Без денег, вырученных за имущество родителей, она не сможет одолжить Салли и Стиву ни цента, а они так рассчитывали на эти деньги, чтобы оплатить транспортировку и лечение за рубежом. Она хотела выиграть немного времени, чтобы найти другой источник финансов, прежде чем открыть Салли правду.

– Да, – оживленно сказала Тора, – я как раз собиралась с тобой об этом поговорить.

Салли скрестила руки на груди, и Тора увидела, как побелели костяшки ее пальцев от напряжения.

– Черт. Я так и знала, что не должна была спрашивать тебя об этом. Я не готова услышать плохие новости…

– Нет-нет, – солгала Тора, приложив все усилия, чтобы хоть немного улыбнуться. – Ничего подобного. Просто море бумажной волокиты. – Она пожала плечами. – Ты же знаешь, как это бывает. Я очень надеюсь, что все решится в ближайшее время.

Салли снова посмотрела на часы.

– Что ж, тогда мне придется подкинуть тебе еще бумажной работы, если мы подпишем сегодняшнее соглашение. – Она вытащила из портфеля папку с документами и положила на стул рядом с Торой. – Прости, что бросаю тебя здесь одну, хотя мы пока не знаем никаких подробностей. Ты ведь справишься без меня?

– Эй, все будет в порядке. Если ты собираешься в ближайшее время уехать за границу, – сказала Тора, стараясь не акцентировать слово «если», – нам всем придется привыкнуть брать на себя больше бумажной работы. Не волнуйся, я напишу тебе по электронной почте, когда узнаю, куда надо перевезти ребенка, и отсканирую всю документацию прежде, чем мы куда-то уедем. Сейчас ты должна думать о Стиве и о себе.

Салли улыбнулась и поцеловала Тору в щеку.

– Спасибо. – Салли осторожно погладила ребенка по голове. – Позаботься об этой куколке, ладно?

– Договорились. А теперь иди и обними за меня Стива.

К тому времени, как секретарь вернулась с кувшином холодного чая для посетителей, Салли уже ушла, а Тора все еще была слегка нетрезвой после вчерашнего. Дверь адвокатского кабинета открылась, и в приемную вышел пожилой джентльмен с кустистыми бровями и седой шевелюрой.

– Джоан, – обратился он к секретарю, – мы готовы принять гостей. – Он вопросительно взглянул на Тору с младенцем на руках.

– Мне очень жаль, – сказала она, – но Салли Барнс не смогла остаться.

– Я понимаю, – любезно ответил он. – Разговор занял гораздо больше времени, чем мы ожидали. Благодарю за терпение, мисс Берджесс. Пора малышке встретиться со своим опекуном.

– Господа, – сказал адвокат, открыв дверь кабинета и пропустив вперед Тору с ребенком, – вот наконец и Атия в компании мисс Виктории Берджесс, представителя крупнейшей в Австралии компании, специализирующейся на транспортировке детей по всему миру. Виктория будет заботиться об Атии и сопровождать вас в путешествии в Каджаран.

Тора удивленно подняла брови, переваривая новости. Значит, вот куда она направляется? Она была во многих странах Европы и Азии, но работа еще никогда не приводила ее в такую крошечную ближневосточную страну.

Высокий пожилой мужчина в арабских одеждах приблизился к ней и с нежностью посмотрел на малышку в ее руках. Он прижал пальцы к макушке девочки и проговорил по-арабски что-то вроде благословения. Если это опекун Атии, она в хороших руках.

– Прошу меня извинить, – с поклоном произнес он, – я должен известить пилота, что мы готовы к вылету. – Прошелестев подолом своих одежд по плиточному полу, он вышел из кабинета.

– Виктория, – услышала она голос, донесшийся из дальнего угла кабинета. Тора узнала этот голос, сухой и холодный, вчера он звучал совсем по-другому. – Большинство сократили бы это имя до Тори, не так ли?

Господи, пожалуйста, только не это!

Тора оглянулась назад: да, это был он. Мужчина, с которым она провела безумную ночь, подошел к ней и смотрел на нее своими пронзительно-холодными глазами. Ее сердце пропустило пару ударов, и Тора покрепче прижала к себе ребенка.

– Не знаю, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это так важно?

Адвокат как-то странно посмотрел на Рашида, в его глазах читался немой вопрос.

– Действительно, – сказал адвокат, – имеет ли это значение? Познакомьтесь со своей сестрой.

Сестрой? Тору замутило от нехорошего предчувствия.

Рашид не спешил, хотя он и согласился лететь в Каджаран вместе с ребенком. Он снова сел в кресло, чтобы собраться с мыслями и осознать, что сейчас произошло.

Это была она, женщина, которая сбежала из его номера посреди ночи, как воришка. Женщина, которую он не ожидал когда-нибудь увидеть снова.

Она выглядела почти так же, как вчера в баре: бежевая рубашка с коротким рукавом, с собранными в ненавистный пучок волосами, которые на самом деле были длинными и блестящими, как шелк, но сегодня вместо юбки на ней были темные брюки-дудочки, подчеркивавшие очень длинные ноги. Он прекрасно помнил, как эти ноги обвивали его, когда он быстро и мощно двигался в ней. Сегодня она казалась бледной мышкой, но Рашиду было прекрасно известно, какой огонь скрывается под этой оболочкой.

– Рашид? – окликнул его адвокат. – Не хотите по знакомиться с сестрой?

Вообще-то не очень, особенно сейчас, когда девочку держала на руках женщина, которая была в его постели всего несколько часов назад. Он подумал, что надо хотя бы из вежливости взглянуть на девочку.

Рашид встал. Ему показалось или Тора действительно сделала инстинктивный шаг назад? Нет, понял он, ему не показалось. В ее глазах плескался страх, хотя подбородок был упрямо вздернут. Она боялась его, хотя старалась не показывать этого. Боялась, ведь он знал, что вытворяет няня по ночам. Еще бы ей не беспокоиться!

Рашид подошел ближе. Достаточно близко, чтобы почувствовать запах женщины, с которой провел ночь. Он изо всех сил пытался сохранить самоконтроль. Разве мало ему сейчас проблем? Не хватало только этой женщины, обладавшей властью над его эмоциями и заставившей его позабыть обо всем на свете.

Рашид отвел взгляд от Торы и посмотрел на крохотное существо, извивающееся у нее на руках. Смоляные кудряшки, пухлые ручонки и сморщенное личико. Младенец. Он совершенно ничего не знал о младенцах, потому что искренне считал, что это ему никогда не понадобится.

– Хотите подержать ее? – напряженным голосом спросила женщина, которую он знал под именем Тора.

Теперь шаг назад сделал Рашид.

– Нет.

– Она не сломается.

– Я же сказал – нет.

Рашид внезапно понял, что не хочет, чтобы эта женщина держала на руках его сестру и сопровождала их в Каджаран. Рашид повернулся к адвокату:

– Никого другого вы не могли подыскать на эту роль?

Тора моргнула от услышанного. Ее карие глаза были холодны, как мрамор.

– Простите? – переспросил адвокат.

– Найдите кого-то, кто больше подходит для того, чтобы позаботиться об Атии. Кого-то, кто лучше позаботится о моей сестре.

– Мисс Берджесс имеет высочайшую квалификацию. Хотите увидеть ее рекомендации?

– В этом нет необходимости.

Он уже видел все ее рекомендации, хотя они характеризовали ее совсем не с той стороны, с которой нужно было в данный момент.

– Если у вас какие-то проблемы… – начала Тора.

– Да, у меня есть «проблемы», мисс Берджесс, – перебил ее Рашид. – Возможно, мы могли бы обговорить их в частном порядке, я бы все вам подробно рассказал.

Адвокат нервно посмотрел на них:

– Прошу меня извинить, мне кое-что нужно сказать Кериму. – Он мгновенно скрылся за дверью.

Рашид сделал глубокий вдох и отступил к окну.

– Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла?

– Что? Я тебя не искала! Моя начальница попросила меня взять эту работу. Я не знала, что ты имеешь какое-то отношение к Атии!

– Ты ждешь, что я поверю в такое совпадение?

– Можешь верить во что хочешь. Меня наняли, что бы сопровождать Атию куда понадобится. Честно говоря, я уже успела о тебе забыть.

Рашид скрипнул зубами. Уже успела забыть, значит? В его жизни женщины всегда были временным явлением, но именно он решал, когда расставаться с ними. Это он забывал женщин, а никак не наоборот.

– Значит, ты – квалифицированный работник по уходу за детьми и их сопровождению?

– Да, это моя основная специализация, хотя у меня есть дипломы по обучению детей школьного возраста, медицинских курсов по уходу за детьми и некоторые языковые навыки.

– Ты забыла упомянуть еще кое-какие важные навыки, – проворчал он.

– Вряд ли они сейчас уместны, – ответила Тора.

Рашид услышал недовольный младенческий плач и звук расстегиваемой молнии. Он резко развернулся, возмущенный тем, что она, казалось, вовсе не замечает двусмысленности ситуации, и увидел, что Тора села на кресло вместе с ребенком, в одной руке она держала бутылочку с молоком. Вместе они выглядели как мать и дитя.

Это просто смешно! Она не Мадонна с младенцем! Не важно, как она выглядела и что было на ней надето, – он все еще представлял ее обнаженной. Он все еще помнил, как она трепетала в его руках, содрогаясь от наслаждения.

– Это просто невозможно! – резко сказал он. Малышка удивленно посмотрела на него и протестующе завозилась. – Так не бывает.

– Успокойся, – холодно сказала ему Тора, покачивая девочку. – Мне эта ситуация нравится не больше, чем тебе.

– Мне нужна другая няня.

– Почему?

Потому что он не доверяет самому себе в ее присутствии!

– Потому что женщина вроде тебя не может присматривать за младенцем!

– Женщина вроде меня? – рассмеялась она. – И к какому же типу женщин я, по-твоему, отношусь?

– К женщинам, которые ночами шляются по барам, а потом отправляются с незнакомцем в гостиничный номер.

Она улыбнулась, и Рашид почувствовал, как в нем закипает ярость.

– Зато мужчина, цепляющий в ночном баре случайную женщину и приглашающий ее в свой номер, – прекрасный опекун для малышки, правда? Это ты хочешь сказать?

– Речь сейчас не обо мне.

– Тебе не кажется, что у тебя двойные стандарты?

Рашид рассердился. Она парировала каждый его аргумент, но не мог же он озвучить ей реальную причину: ему просто необходимо сейчас мыслить как никогда ясно, а он может лишь проигрывать в памяти события прошлой ночи, когда она рядом.

– Я хочу, чтобы Атию сопровождал кто-то другой.

– Да нет никого другого! Все остальные сотрудники уже заняты.

– Я не хочу, чтобы ты летела с нами.

– А ты думаешь, я этого хочу? – возмутилась Тора. – Как только я тебя узнала, захотела провалиться сквозь землю! Так что не волнуйся, я вовсе не жажду продолжения вчерашнего приключения. Я здесь не из-за тебя, я просто забочусь о ребенке – вот и все.

Отрывистый стук в дверь прервал их разговор. С легким поклоном вошел Керим. Стало ясно: он не мог не услышать последние слова Торы и наверняка их неправильно понял.

– Тысяча извинений за то, что прервал вас. Самолет будет готов к вылету через два часа.

Тора взглянула на Рашида:

– Ну что, расскажешь всем, почему ты предпочитаешь другого сопровождающего, или это сделать мне?

Керим выжидающе смотрел на него с легким налетом недоумения во взгляде, и Рашид выругался про себя. У него не было времени искать варианты, к тому же что может случиться? Она сопроводит их в Каджаран, и на этом ее миссия будет закончена – она улетит домой ближайшим рейсом. А он избавится от постоянных напоминаний о прошедшей ночи.

– Я предпочел бы кого-то постарше, – пробормотал он, – но я полагаю, альтернативы у нас нет.

Глава 6

Тора проследила, чтобы детское автокресло надежно пристегнули ремнями безопасности, и села на кожаное сиденье лимузина. Она сделала глубокий вдох: она спасла контракт. Салли сошла бы с ума, потеряй она его, а Тора не смогла бы объяснить ей, почему это произошло. Как можно объяснить тот факт, что она накануне заключения сделки случайно переспала с клиентом, подцепив его в сомнительном баре?

Но Рашид выдал себя, когда попросил переговорить с ней наедине. Похоже, секреты были не только у нее.

В чем же проблема? Он женат? Она как-то не додумалась спросить у него об этом вчера. Он предложил ей одну ночь, и она приняла это, ни о чем не спрашивая. Может, это характеризовало ее не с лучшей стороны, но прошлая ночь для нее была почти идеальной. До тех пор, пока она не вошла в кабинет адвоката и не встретила осуждающий взгляд Рашида.

Ночью он был совсем другим человеком. Напористым, решительным. Он был так же зол, как и она сама, – она чувствовала это в каждом его движении. А сегодня он скрывался за прочной броней.

В чем же дело?

Керим сел на переднее сиденье рядом с водителем и обернулся к ней:

– У вас с собой есть все, что нужно, мисс Берджесс?

– Да, спасибо, – кивнула она, проверив, как спит малышка. – У нас обеих все хорошо.

– Тогда поехали, – кивнул он.

– А где Раш… опекун Атии? – Тора оглянулась вокруг.

– Его сиятельство путешествует самостоятельно. Он встретит нас в аэропорту.

Тора молча кивнула и откинулась на спинку кожаного сиденья. Автомобиль плавно тронулся с места.

Его сиятельство? С кем же она провела прошлую ночь?

Черт! Ему придется провести рядом с ней как минимум те несколько часов, что длится перелет в Каджаран.

Водитель вез Рашида в сторону аэропорта вдоль побережья. Он попросил водителя остановиться там, где дорога сворачивала направо к скалам, и вышел из машины. Ветер, дующий с Тихого океана, трепал его темные волосы. Волны с громким шипением разбивались о скалы, и соленые брызги разлетались высоко в воздухе. Слева располагалось старое кладбище, мраморные надгробия занимали весь склон. На кладбище никого не было, полуденное солнце на фоне ярко-синего неба слепило глаза.

Рашид прошел к тому месту, которое адвокат отметил на карте. Гравий зашуршал под подошвами его ботинок. Тропинки были достаточно широкими и прямыми, и вскоре Рашид увидел свежую насыпь – могилу, где был похоронен его отец со своей любовницей.

Рашид стоял около могилы и чувствовал в душе абсолютную пустоту. У него не было цветов. Он приехал сюда не для того, чтобы оплакивать. Он даже не мог точно сказать, зачем приехал.

У него было право спросить: вспоминал ли отец о нем в день рождения сына, чувствовал ли пустоту в сердце, гадая, где сейчас его сын?

Рашид стоял посреди белоснежных мраморных памятников под палящим солнцем. Он знал: здесь он не найдет ответы на свои вопросы. И все же он стоял здесь и молча смотрел на могилу. Легкий льняной пиджак покрылся брызгами от волн, разбивающихся о скалы.

– Я никогда не пойму, – тихо сказал он, обращаясь к отцу, которого даже не помнил, – почему ты сделал то, что сделал. И я никогда тебя не прощу.

А потом он повернулся и пошел прочь.

Самолет мягко набрал высоту. Тора сидела в мягком кожаном кресле, она все еще была немного не в себе. Однажды она путешествовала бизнес-классом с ребенком рок-звезды, и это тогда казалось ей роскошью по сравнению с эконом классом. Но сейчас…

Деревянные панели были отделаны золотом. Кожаные кресла сливового цвета больше подошли бы изысканной гостиной, нежели самолету; роскошные ковры на полу. Но великолепное убранство было не единственной причиной, по которой Тора пребывала в шоковом состоянии. Это был самолет, принадлежавший королевской семье Каджарана, а значит, ее маленькая подопечная – что-то вроде принцессы.

Но кто же тогда Рашид?

Он сидел через проход впереди нее и был погружен в разговор с Керимом. Тора слышала их голоса: спокойные и размеренные интонации Керима перемежались с низким голосом Рашида. Она не могла разобрать, о чем именно они говорили, хотя со своего места ей было видно, что обстановка накаляется, по крайней мере, Рашид был явно на взводе. Она видела его профиль: строгие, четкие линии носа и подбородка, губы, которые, она знала, могут подарить незабываемое удовольствие. Тора нервно поерзала в своем кресле.

Рашид внезапно обернулся и перехватил ее взгляд. По спине Торы прошла нервная дрожь, он буквально пригвоздил ее взглядом своих темных глаз. Потом он что-то коротко сказал Кериму и отвернулся.

Что это сейчас было? Почему он так смотрел на нее?

Рядом с ней весело загулила в своей люльке Атия, и Тора решила сосредоточиться на своих непосредственных обязанностях. Она здесь не из-за Рашида, а ради ребенка. Тора не смогла сдержать улыбку, глядя на большие темные глаза, нос-кнопочку и очаровательные розовые губки малышки. Но при этом Тора ощущала гнетущую тоску в сердце от осознания того, что девочка вырастет, не зная своих родителей.

В двухмесячном возрасте положено улыбаться, и малышка наверняка бы улыбнулась, увидев лицо матери. А сейчас она смотрела своими огромными глазами на Тору, и все ей было ново и непривычно. Девочке нужна стабильность и любящие люди рядом. Тора надеялась, что, когда у нее в Каджаране появится постоянная няня, девочка научится улыбаться.

Может, к тому времени и Рашид проявит интерес к малышке. Пока что он относился к девочке скорее как к посылке, которую нужно передать, нежели как к сестре. Казалось, ему абсолютно все равно. Правда, он вообще не казался улыбчивым человеком. Такое ощущение, что он постоянно сердился на всех и вся.

И что с этим делать?

Атия широко зевнула и погрузилась в дрему. Тора откинулась в своем кресле, насколько это было возможно, и втайне позавидовала девочке: она может легко отключиться от внешнего мира. Она наблюдала, как мирно спит малышка, низкий гул самолета начал убаюкивать и ее, и Тора сама не заметила, как отяжелели ее веки.

– Есть еще одна вещь, вызывающая у меня беспокойство, – сказал Керим после долгой паузы, когда Рашид уже было подумал, что их разговор окончен. – Нам нужно это обсудить.

– Зачем? Я ведь до сих пор не согласился занять трон.

Керим подробно рассказал Рашиду о пути, который он должен проделать к трону и коронации в случае согласия, об истории крошечного, но богатого природными ресурсами государства, о нынешних проблемах, как внутренних, так и внешних. Голова Рашида гудела от объема полученной информации и готова была вот-вот взорваться.

– Мне очень жаль, ваше сиятельство, – Керим впер вые так официально его назвал, – но сейчас, когда мы летим домой, возникает вопрос об Атии и ее положении в королевской семье.

– Атия – дочь моего отца, моя сестра. Какие здесь могут быть вопросы?

– Это правда, – кивнул визирь. – Тем не менее факт остается фактом: предполагается, что твой отец погиб тридцать лет назад при крушении вертолета. Если ты объявишь Атию его дочерью, возникнут вопросы. Крайне неудобные вопросы. Народ захочет узнать, где он был все эти годы и почему бросил их на волю Малика, а сам наслаждался жизнью на другом конце мира.

– Вы сказали, что он поклялся не возвращаться!

– Поклялся. Но ты не хочешь принимать эту правду. Большинство населения Каджарана тоже не захочет этого понять… – Он помолчал. – И конечно, многие по-прежнему преданы памяти Малика. Они не захотят поверить в правду. Не лучше ли позволить людям верить, что твой отец действительно погиб? Твое возвращение станет чудом, в котором они так нуждаются. Наследник, который чудом выжил и был увезен в безопасное место.

В голове Рашида застучало: его жизнь усложняется с каждой секундой.

– Да какая разница? – воскликнул он. – Я – официальный опекун Атии, так ведь?

– Теоретически – да.

– Почему теоретически?

– Опека над младенцами и несовершеннолетними детьми мужчиной, не состоящим в браке, не признается законодательством Каджарана.

– И что? Я даже не знаю, на какой срок останусь в стране!

– Я понимаю, что это неудобно, но Атия не сможет жить с тобой во дворце, если официально не будет признана членом королевской семьи.

Рашид тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он не просил права опеки над этим ребенком, но он не может бросить девочку, чтобы она жила черт знает где под неизвестно чьим присмотром!

– Как можно решить эту проблему?

– Есть один способ. Ты должен удочерить Атию.

Рашид устало прикрыл глаза. С каждой минутой он все сильнее ощущал огромный вес ответственности на своих плечах за крошечное королевство в пустыне. Он задумался: был ли у него хоть какой-то выбор?

– Хорошо, – наконец сказал он. – Что нужно делать?

– Просто поставить свою подпись. Я могу этим заняться, если пожелаешь.

– Делайте все, что необходимо.

Если Рашид полагал, что на этом все закончилось, и он может наконец закрыть глаза и немного отдохнуть, то он глубоко заблуждался. Керим не сдвинулся с места, все еще наблюдая за ним.

– Что? – пробурчал Рашид.

– Есть еще одна маленькая формальность.

Рашид хмыкнул. Ну еще бы!

– И какая же?

– Чтобы стать усыновителем, необходимо быть женатым.

– Что? Какого черта вы не сказали об этом раньше?

– У тебя нет на примете девушки, которая могла бы стать твоей женой?

– Нет! Другого пути точно нет?

– Абсолютно точно.

– Просто отлично! И вы выяснили это только сейчас, когда мы находимся на полпути к Каджарану.

Керим поклонился:

– Прошу прощения, ваше сиятельство, но ситуация беспрецедентна, я надеялся, что в законе есть какая-ни будь лазейка, но увы. В законе ясно написано: усыновителями могут быть только супруги. Возможно, если у тебя нет никого на примете, я могу предложить подходящую кандидатуру, когда мы прибудем в столицу?

– Вы найдете мне жену?

– Только в качестве временной меры, если тебя это успокоит.

– А потом?

– А потом можешь развестись. Женщина будет жить своей собственной жизнью, а ты сохранишь опеку над Атией. Можешь мне поверить, в Каджаране и брак, и развод – дело пары росчерков пера.

– То же самое вы говорили об усыновлении, – проворчал Рашид. – И все же мне это кажется чересчур сложным.

– Некоторые росчерки пера проще других. – Керим грустно улыбнулся. – Но если ты хочешь защитить Атию – это единственный путь.

Рашиду было трудно спорить, однако позволить Кериму выбрать себе невесту – и не важно, сколько продлится этот брак, – он не мог. Хоть Рашид сам никогда и не собирался жениться, он не мог доверить выбор жены постороннему человеку.

– А что будет нужно делать моей жене?

– Она должна будет вести себя как твоя жена на людях. Она должна будет сопровождать тебя на коронации, если она состоится, конечно. Ну и на всех публичных мероприятиях…

– А ночами, Керим? Что она должна будет делать ночами?

В первый раз лицо Керима выдало его замешательство.

– Ночами жена согревает постель мужа. Что еще ты ожидаешь от нее?

– Конечно, – нахмурился Рашид. Теперь он был абсолютно уверен, что Керима к выбору жены не допустит. Одно дело сопровождать его на публичных мероприятиях, и совсем другое – делить с ним постель. – Значит, так тому и быть.

– Значит, ты хочешь, чтобы я подыскал тебе жену?

– В этом нет необходимости. У меня есть идея получше.

– Может, поделишься своей идеей? – предложил Керим.

Рашид резко обернулся и заметил, что Тора наблюдает за ним. Он улыбнулся:

– Я собираюсь жениться на Виктории.

– На мисс Берджесс? – Керим, казалось, забыл о своей сдержанности. – Но ведь ты был против того, чтобы она сопровождала Атию?

– Я знаю. – Он не мог объяснить, что причина, по которой он был против ее присутствия, делает Тору идеальной временной женой. – Все будет отлично.

Глава 7

– Устали, мисс Берджесс?

Тора открыла глаза и увидела, что Рашид учтиво склонился над ней, как заправский стюард, держа в одной руке кофейник, а в другой – чашку. С тех пор как они покинули офис адвоката, он не сказал ей и двух слов. Что-то определенно изменилось.

– Кажется, я задремала, – с опаской проговорила Тора.

Она выпрямилась в кресле, бросив взгляд на часы: она проспала всего несколько минут. Тора посмотрела на Атию: малышка все еще спала, раскинув в стороны пухлые ручки.

– Кто угодно подумал бы, что вы очень много работали.

Тора сердито посмотрела ему в глаза. Он откровенно смеялся над ней, и Тора не на шутку разозлилась.

– Хочешь сказать: кто угодно, кроме тебя.

– Спокойнее, мисс Берджесс, – сказал он и поставил кофе на маленький столик. – Я принес вам кофе.

Тора окинула взглядом салон самолета, но он был пуст. Даже Керим куда-то подевался.

– Ты уволил всех бортпроводников?

Рашид улыбнулся и уселся в кресло напротив Торы. Улыбка не обманула ее: она чувствовала опасность в изгибе его губ.

– Я хочу кое-что обсудить с тобой, чтобы мы могли продолжить наше сотрудничество.

– Я уже говорила, что нахожусь здесь не из-за тебя, а из-за Атии. Точка.

– Ты очень подозрительна.

– А ты прямолинеен.

– Я говорю не о постели. – Он покачал головой. Рашид явно колебался, и Тора гадала, что же осталось несказанным. – Это касается Атии.

– Каким образом?

– По причинам, которые тебе не нужно знать, я должен удочерить Атию.

– А я-то здесь при чем? – Она равнодушно посмотрела на него.

– Для того чтобы удочерить девочку в соответствии с законодательством Каджарана, я должен быть женат.

Тора нервно сглотнула: шальная мысль промелькнула в ее голове.

– Повторяю, – спокойно сказала она, стараясь унять сердцебиение, – при чем здесь я?

– Это лишь временно и не продлится слишком долго. Просто формальность. А через несколько месяцев мы можем развестись. Мне нужна жена. Кто-то, кто временно может сыграть роль матери Атии. Керим сказал, что брак должен продлиться двенадцать месяцев, чтобы соответствовать законам Каджарана об усыновлении. Но это только если я решу остаться. В противном случае брак можно расторгнуть через неделю. – Он небрежно улыбнулся, словно спрашивал, который час. – Как я уже говорил, это всего лишь формальность.

– Год? Есть шанс, что я буду замужем за тобой целый год?

– Если так сложатся обстоятельства. Но ты не должна будешь оставаться в Каджаране все это время. После того как все формальности будут соблюдены, ты сможешь вернуться домой.

Тора молча смотрела на крепкий кофе, который Рашид налил в ее чашку. Она любила кофе, но сейчас ей нужно было что-то покрепче.

– Кто ты? – Тора нервно облизнула губы.

– Я уже говорил, меня зовут Рашид.

– Нет. – Она покачала головой. – Я встретила Рашида в баре, и он был обычным человеком, разозленным, жаждущим выпустить пар, как все мужчины. Но ты… – она оглянулась вокруг, – ты летишь в самолете с золотой короной, нарисованной на борту, персонал расшаркивается перед тобой и через слово называет тебя «сиятельством». Так кто же ты такой, Рашид, если считаешь нормальным просить незнакомку выйти за тебя замуж, а потом развестись, когда тебе это будет удобно?

Рашид скользнул взглядом по ее лицу и спустился ниже, задержавшись на груди.

– Незнакомку? – переспросил он хриплым голосом. – Нас вряд ли можно назвать незнакомцами.

– Ты меня совсем не знаешь, – Тора воинственно скрестила руки на груди, – а я ничего не знаю о тебе.

– Я не прошу тебя всю жизнь провести вместе со мной! Всего несколько недель, а потом можешь возвращаться домой.

– Я не буду с тобой спать и замуж за тебя тоже не выйду.

– Никто не говорил о том, что тебе нужно будет со мной спать. Вчера это пришлось как нельзя кстати, но сегодня мне нужно кое-что другое.

Все это настолько смахивало на бред, что ей не оставалось ничего другого, кроме как засмеяться.

– Что ж, твое предложение руки и сердца звучит крайне заманчиво, но я вынуждена отказаться, благодарю. – Тора взглянула на спящего ребенка и осторожно встала со своего кресла. Может, если она уйдет, то сможет положить конец этому разговору. Но Рашид тоже встал, преграждая ей путь. – Прошу меня извинить, – сказала она, – мне нужно в дамскую комнату.

– Подожди. Ты еще не знаешь, что я предложу тебе взамен.

– Я уже сказала «нет». Когда мы были в Сиднее, ты ясно дал понять, что мое присутствие тебе неприятно. Поверь мне, это взаимно: я не собираюсь оставаться здесь дольше, чем того требует моя работа. Как только я передам девочку в руки постоянному сопровождающему в Каджаране – как я понимаю, это будешь не ты, – я отправлюсь домой.

– Перестань, – прищурился он. – Ты просто не знаешь, что стоит на кону.

– Например?

– Например, полностью оплаченные каникулы в Каджаране. В расходы входит вид на коронацию и празднование из первого ряда, а также обратный перелет в Сидней на этом самом самолете.

– Чья коронация? – Холодок пробежал по спине Торы.

– Моя.

Так… значит, вот в чем дело. Тора изо всех сил старалась удержать равновесие, ноги вмиг стали ватными. Она постаралась сохранить невозмутимый вид.

– Значит, ты – что-то вроде наследного принца?

– Можно и так сказать, – кивнул Рашид. – В настоящее время в Каджаране нет эмира. Видимо, я первый в очереди на трон, если соглашусь занять его.

– Прости, меня это не интересует.

– Хорошо. Сколько?

– Что?

– Сколько ты хочешь? У каждого есть цена, назови свою.

Тора покачала головой. Наверное, это все ей снится или она стала героиней какого-то дурацкого телешоу. В любую минуту выскочит ведущий и скажет, что это розыгрыш.

– Назови цену!

Тора глубоко вздохнула. Она не хотела ни минуты лишней провести в компании этого человека. Воспоминания о ночи, проведенной с ним, были еще слишком свежи, она до сих пор чувствовала гул в ушах при его приближении. Но потом она вспомнила о своем кузене и Салли, которую она заверила в том, что найдет…

Он не согласится. Ни за что не согласится!

– Хорошо, ты сам спросил. Двести пятьдесят тысяч долларов – вот моя цена.

Возможно, про себя Рашид проклял ее до десятого поколения, но он улыбнулся, действительно улыбнулся. Желудок Торы сделал стремительный кульбит прежде, чем он произнес хоть слово.

– Договорились. – Он повернулся и громко сказал Кериму: – Подготовьтесь к церемонии.

– Но… – Тора пошатнулась.

– Никаких «но». – Рашид довольно ухмыльнулся. – Дело сделано.

Керим поженил их в перерыве между кормлением Атии и сменой подгузника. На невесте были черные брюки и простая рубашка с пятном от молока.

Церемонии как таковой не было. Они с Рашидом встали рука об руку перед Керимом и поставили свои подписи на документе после того, как он произнес несколько фраз по-арабски.

– Хорошо, с этим закончили, – нетерпеливо от резал Рашид. – Давайте теперь подпишем бумаги об усыновлении.

Значит, это все? Никаких «можете поцеловать невесту», ни поздравления, ни шампанского, ни даже намека на праздник? Она всегда представляла свою будущую свадьбу как один из самых счастливых дней в своей жизни. Отец повел бы ее по церковному проходу, а мама со слезами гордости в глазах смотрит на дочь. Конечно, это было до того, как погибли родители, но даже сейчас ей хотелось думать, что они смотрели бы на нее откуда-то сверху и были рядом с ней в такой важный день.

Тора вздохнула и решительно отбросила свое разочарование. Этот день вряд ли можно назвать самым важным в жизни.

Это был лишь способ достижения определенной цели как для Торы, так и для Рашида: у нее появилась возможность получить деньги, которые она пообещала Салли, а он смог удочерить Атию.

Рашид выпустил ее руку, как будто ему неприятно было слишком долго к ней прикасаться. А чего она ожидала? Прошлая ночь, казалось, была целую жизнь назад. Рашид был совсем другим человеком – внимательным, чувственным, настроенным на то, чтобы подарить ей удовольствие. Да и она сама была совсем другой: импульсивной, безрассудной, абсолютно раскованной в постели. Тора с трудом узнавала себя, она вела себя как потаскушка.

Тора сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь обрести потерянное равновесие. Она была в шоке от самой себя: прошлой ночью она была настолько бесстыдной, как будто отчаяние от предательства Мэтью приливной волной смыло ее моральные устои. Тора никогда не позволяла себе ничего подобного! Она целовалась-то не раньше второго свидания.

Воспоминания о прошедшей ночи должны были остаться ее маленькой тайной, которой она могла бы тихо улыбнуться про себя, а не ежеминутным напоминанием. Она никак не ожидала, что герой ее сладких грез окажется новым клиентом.

О нет, она не хотела, чтобы родители видели это. Однажды она выйдет замуж по-настоящему. Когда-нибудь она встретит человека, которого полюбит всем сердцем и который полюбит ее, они принесут клятвы перед алтарем под открытым небом, а родители будут смотреть на нее сверху вниз и улыбаться.

Когда-нибудь.

Тора ловко сменила Атии подгузник и защелкнула кнопки на комбинезончике. Она должна думать о деньгах, о Салли и Стиве, о четверти миллиона долларов, которые заплатит ей Рашид за мнимое замужество, сколько бы оно ни продлилось. Теперь у нее нет необходимости обивать пороги банков, так что Салли со Стивом могут отправиться в Германию, чтобы пройти радикально новый метод лечения рака, который может спасти его жизнь. Осталось только дать Рашиду номер банковского счета.

Тора держала Атию на руках и тихо пела ей свою любимую детскую песенку. Ей хотелось приласкать ребенка, пока у нее есть такая возможность.

Дело сделано.

Керим закончил всю бумажную волокиту с его мнимой женитьбой и усыновлением в кратчайшие сроки.

Его друзья от души посмеются: Рашид женился, как они и предрекали! Что ж, пусть смеются – это не настоящий брак. Он не был влюблен, как Бахир или Кадар, ему не нужно зачать ребенка до коронации согласно священным текстам Аль-Джирада, как это пришлось сделать Золтану, когда он женился на принцессе Аише.

Рашид хмыкнул: если бы ему поставили такое условие, он был бы не против. Воспоминания о прошлой ночи промелькнули в его памяти, как кадры из кинофильма, в котором он играл главную роль. Ему достаточно было коснуться лишь ее руки, чтобы вспомнить шелковистость ее кожи, нежный изгиб ее бедер, высокую грудь, которой он касался руками, губами и языком.

Рашид держал ее руку лишь короткий миг, как того требовала церемония, но ему этого хватило, чтобы желание снова разожгло внутри его свой огонь. Слишком многое сейчас менялось в его жизни, чтобы усложнять ее отношениями с женщиной.

Он оглянулся через плечо и увидел, что Тора держит Атию на руках так нежно, словно девочка была ее собственным ребенком, а малышка зачарованно слушала ее голос.

Что-то неправильное было во всем этом, и Рашид стремительно встал со своего места и направился к Торе. Подойдя ближе, он понял, что Тора не разговаривала с ребенком, она пела колыбельную и так нежно смотрела на малышку, что не заметила, как подошел Рашид.

Рашид не стал прерывать их, на какой-то миг он просто остолбенел. Он помнил эту мелодию. Эта музыка хранилась на задворках его памяти, но он узнавал каждую ноту.

– Что ты поешь? – резко спросил он.

Пение остановилось. Тора подняла глаза и спокойно посмотрела на Рашида:

– Просто колыбельную. Мне кажется, она персидская. А что? – с подозрением спросила она. – Что-то не так?

Он не знал. Он только чувствовал, что эта мелодия заставила его покрыться холодным потом. Как он мог знать эту колыбельную, ведь он был уверен, что никогда прежде ее не слышал?

Тора смотрела на него, как будто он сумасшедший или того хуже… Рашид пытался найти тему для разговора, чтобы скрыть свое замешательство. Его взгляд упал на малышку.

– Как она? – спросил Рашид, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, зачем он здесь. – Я думал, младенцы обычно плачут во время перелетов.

– Она просто умница. Ты передумал? Хочешь подержать ее? – спросила Тора. Он отвернулся, удивляясь про себя, куда улетучился его гнев. Он совершенно точно был чертовски зол, когда вставал со своего кресла, а теперь не мог вспомнить почему. – Мне кажется, у тебя нет опыта общения с маленькими детьми. У тебя нет других братьев и сестер?

– Нет.

– С детьми нетрудно поладить, – сказала она. – Им только нужно знать, что кто-то их любит.

Ну, в том-то и проблема. Как он может дать ребенку знать, что его любят, если он сам не знает, что это такое – любовь? Что он может предложить?

– Слушай, – сказал он, – я пришел, только чтобы убедиться, что вам с девочкой удобно.

Вранье.

Она тоже это знала, но все же попыталась улыбнуться.

– Рашид, раз уж ты здесь, – Тора закусила нижнюю губу, – могу я тебя кое о чем попросить?

– О чем?

Загорелось табло «Пристегнуть ремни», и Тора переложила малышку в детское кресло, пристегнула ее и проверила надежность крепления.

– Это насчет денег. Ты не мог бы перевести их на счет как можно скорее?

– Деньги, – кивнул он. Это именно то, что он прекрасно понимал. – Мы женаты меньше десяти минут, а ты не можешь дождаться, чтобы наложить на них свои лапки.

– Ты не мог дождаться, пока приземлится самолет, чтобы жениться! Я защищаю свою сторону сделки.

– Ты хочешь получить деньги прямо сейчас?

– Ну, мы же поженились. Так что я подумала…

– Ты подумала? – Рашид был безмерно рад, что Тора перевела разговор к деньгам – стихии, в которой он чувствовал себя как рыба в воде. – Ты подумала, что можешь вот так сразу начать диктовать условия?

– Ты согласился заплатить мне, если я выйду за тебя замуж.

– Вы получите свои деньги, мисс Берджесс. Должен сказать, я разочарован тем, как низко вы цените свои услуги. Я заплатил бы миллион долларов, может быть, даже два, за удовольствие лицезреть вас в своей постели.

Щеки Торы вспыхнули алым цветом.

– Наша сделка не подразумевает одну постель на двоих. Я уже говорила, что не буду с тобой спать, Рашид.

Конечно, он дразнил ее. Он вовсе не собирался снова прикасаться к ней, воспоминания о минувшей ночи были еще слишком свежими, но ее реакция Рашиду понравилась, и он откровенно забавлялся ситуацией.

– Но ты также говорила, что не выйдешь за меня, а теперь посмотри на нас – счастливые молодожены.

– Ты не можешь заставить меня спать с тобой.

Он наклонился, одной рукой опершись на спинку ее кресла, а другой поправляя тонкий локон, выбившийся из ее прически.

– Не кажется ли тебе, что сейчас поздновато для высоких моральных устоев? Прошлой ночью ты была отнюдь не девственницей на пенсии.

Тора нервно сглотнула, и это не укрылось от взгляда Рашида. Он отпустил ее волосы и нежно провел пальцами по ее шее.

– Я знаю, что ты думаешь обо мне, – что я легкодоступная дешевка.

– Я думаю, что ты легкодоступная, но отнюдь не дешевка. Но я готов заплатить цену, которую ты запросила.

– Пошел к черту!

– Не сомневаюсь, что именно там я и окажусь в итоге. Но можешь не волноваться, моя очаровательная женушка, твоя репутация – или что от нее осталось – не пострадает. Я не имею ни малейшего намерения повторить прошлую ночь.

Глава 8

Одноименная столица Каджарана возвышалась над золотыми песками пустыни. Кирпичные здания поблескивали частичками песка в солнечных лучах, но больше всего Тору занимали люди.

Прилегающие к аэропорту дороги были полны людей. Они размахивали флагами, приветственно хлопали в ладоши – счастливые, улыбающиеся люди. Женщина в цветастой одежде держала над головой ребенка, чтобы ему лучше было видно, как их небольшая процессия выходит из самолета. По морщинистому лицу старика, опиравшегося на трость, текли неподдельные слезы радости. И Тора внезапно поняла: все это ради Рашида, который, возможно, скоро станет их эмиром, правителем Каджарана. И этот человек – ее муж.

Человек, с которым она провела безумную ночь и который буквально пару часов назад уверил ее, что продолжения не будет.

Тора затрепетала всем телом от непрошеных воспоминаний. Это просто безумие! Она должна была быть истощена после безумной ночи, бессонных суток и долгого перелета на другой край земли, но, глядя на Рашида, она никогда не чувствовала себя более живой, чем сейчас.

Господи, было бы куда проще его ненавидеть! В конце концов, он втянул ее в эту безумную сделку! Не без ее согласия, конечно, но он сделал все возможное, чтобы она почувствовала себя ничтожной и меркантильной особой.

Но между ними все еще была та ночь. Как она могла ненавидеть мужчину, подарившего ей столько наслаждения? Но от внимательного взгляда Торы не ускользнули моменты, когда он выглядел таким потерянным и одиноким, что ей хотелось прикоснуться к нему, утешить. Что такого могло произойти в его жизни, что он боялся, что не сможет подарить любовь своей маленькой сестренке?

Рашид сказал, что продолжения между ними не будет. Но если он попросит ее, Тора не была уверена, что найдет в себе силы отказать ему. Когда она думала о том, что сегодня Рашид уже совсем не тот мужчина, с которым она познакомилась накануне, она удивлялась самой себе: почему она до сих пор его хочет?

Тора посмотрела в окно на людей, толпившихся на улице, жаждущих хоть краем глаза увидеть Рашида, и почувствовала, что начинает презирать саму себя. Здесь и сейчас вершится история этой страны, и она некоторым образом даже сопричастна этому, а она думает только о сексе.

– Это вы ангажировали такую пышную встречу? – спросил Рашид Керима.

Тора обернулась на звук его голоса. Впервые она увидела, что Рашид чувствует себя не в своей тарелке, и она была заинтригована. Он не производил впечатления человека, который сомневается в себе.

– Хорошие новости всегда быстро разлетаются, – спокойно сказал Керим, пожав плечами. – Даже в Каджаране, где Интернет не так доступен, как на Западе. Люди долго ждали, чтобы увидеть флаг Каджарана на королевском лимузине. Твоему возвращению рады.

– Если я соглашусь, – сказал Рашид, – мне понадобится помощь.

Торе показалось, что на лбу Рашида выступило несколько капель пота, хотя в машине на полную мощность работал кондиционер. Керим улыбнулся и склонил голову, как будто Рашид сказал именно то, чего от него ожидали.

– Я в твоем полном распоряжении.

– Благодарю, – сдержанно кивнул Рашид. – У меня есть друг, которому тоже неожиданно пришлось взять на себя управление страной. Я хотел бы попросить его совета.

– Ты говоришь о шейхе Золтане, короле Аль-Джирада?

– Да. Вы его знаете?

– Ну конечно! Аль-Джирад и Каджаран – дружественные государства вот уже много лет. Он здесь всегда желанный гость. К тому же его визит лишь упрочит отношения между нашими странами.

Казалось, Рашид немного расслабился и, сделав глубокий вдох, приветственно помахал рукой толпе встречающих. Он повернулся и увидел, что Тора внимательно наблюдает за ним.

– Что? – мгновенно ощетинился он.

– Ничего, – покачала головой Тора.

Она внезапно почувствовала жалость к этому человеку, которого бросали в чуждый ему мир. Ей нечего было ему сказать.

Лимузин притормозил перед высокими коваными воротами в виде двух одинаковых павлинов.

– Я взял на себя смелость разместить вас в старом дворце, – сказал Керим, пока они медленно ехали по подъездной дорожке. – Эмир Малик построил шесть новых дворцов за время своего царствования, все они более современные, и ты можешь выбрать один из них в качестве своей резиденции, но, отдавая дань традициям и вашему комфорту, я счел старый дворец более подходящим.

В окне лимузина мелькали здания, утопающие в тропической зелени, изогнутые куполообразные крыши и сводчатые окна с мозаичным стеклом. Тора нервно сглотнула. Дворец, ну конечно же: где еще может жить эмир?

Внезапно пальмы словно расступились перед ними, и лимузин медленно проехал мимо фонтана размером с небольшое озеро: мраморные жеребцы стояли на задних копытах, их гривы, казалось, развеваются на ветру, а вода икрилась под их копытами, как драгоценные камни.

Фонтан был, безусловно, впечатляющим, но он был всего лишь аксессуаром во дворце. Торе было достаточно бросить один лишь взгляд на величественное сооружение, чтобы понять: вся ее прежняя жизнь осталась позади, а она ступила на страницы восточной сказки. Безусловно, это было самое красивое здание из всех, что она когда-либо видела, с декоративными арками и мраморными колоннами, золотым куполом и мозаичными полами – дворец подавлял своей роскошью. Лимузин затормозил перед мраморной лестницей, на которой выстроилась добрая дюжина людей в одинаковой униформе.

– Добро пожаловать домой, ваше сиятельство, госпожа, – с поклоном кивнул Керим, когда один из слуг почтительно открыл дверь лимузина.

Госпожа? Тора нервно сглотнула.

Она отстегнула автокресло Атии, готовая войти в этот странный чужой мир. Она посмотрела на угрюмого Рашида. Внезапно Тора поняла, что она попала отнюдь не в сказку…

– Госпожа Виктория, – сказал Керим и плавным жестом пригласил ее войти, – это ваша комната.

У Торы закружилась голова. Она думала, что дворец снаружи выглядел величественно, но потом она вошла внутрь. Воздух был наполнен ароматами жасмина и мускуса, и ей показалось, что она попала в другой мир. Стены были украшены золотом и мозаикой, столы и стулья инкрустированы перламутром. Никогда прежде она не видела такой роскоши и богатства, и Тора изо всех сил старалась не таращиться по сторонам, разинув рот.

Ей хотелось бежать отсюда со всех ног. Все еще одетая в свою привычную форму, она чувствовала себя оборванкой среди всего этого великолепия.

А теперь Керим показывал ей комнату, превосходившую по размерам ее сиднейскую квартиру, и это без учета террасы с видом на бассейн и сада, прилегающего к покоям. Заходящее солнце окрашивало все вокруг рубиновым цветом. Сама спальня была просто огромной, с золоченой кроватью с балдахином, а ванная комната была размером с небольшой бассейн.

Для Атии тоже была приготовлена комната, примыкающая к этой, в которой она будет жить вместе с Юзрой, местной девушкой, которая станет ее няней.

Ее комната, только ее. Это означало, что Рашид будет спать в другом месте, и впервые за весь сегодняшний день Тора немного расслабилась. Если она собирается избегать Рашида, ей не стоит покидать свои покои.

Тора с тоской посмотрела на кровать. Она безумно устала и физически, и эмоционально и уже воображала, как упадет в мягкие подушки и забудется глубоким сном. Завтра она снова поговорит с Рашидом о деньгах и даст Салли знать, когда она сможет их получить. К тому времени она сможет довольно убедительно объяснить Салли, что ее пребывание в Каджаране связано исключительно с тем, чтобы помочь Атии. Вряд ли кто-то поверит Торе, если она вздумает рассказать правду.

Но это подождет до завтра. После того как Тора примет ванну, накормит и переоденет Атию, она собиралась сразу же лечь в постель.

– А за этой дверью, – продолжал Керим, указывая на резную дверь из ценной породы дерева, – покои его сиятельства. Комнаты, разумеется, смежные.

– Разумеется. – Рашид с ухмылкой посмотрел на Тору.

Он снова дразнит ее. Внезапно комната Торы показалась ей не такой уж большой. Атия недовольно заплакала, и Тора ухватилась за свой шанс.

– Это все? – спросила она, не желая заходить в покои Рашида. – Я позабочусь об Атии, у нее был трудный день.

– Может быть, Юзра позаботится о ребенке? – спросил Керим. – Не хотите ли вы пообедать вместе с нами?

– Конечно, я буду рада помощи Юзры, – сказала Тора Кериму и улыбнулась девушке. Она была действительно рада помощи, особенно сейчас, когда она так устала. – Но Атия пережила немало перемен в последнее время, и мне хотелось бы внести в ее жизнь немного постоянства. К тому же я уверена, у вас с Рашидом есть немало тем для обсуждения, не требующих моего присутствия.

– Как пожелаете, – почтительно кивнул Керим, и Тора с удивлением увидела в его взгляде что-то вроде одобрения. – Я распоряжусь, чтобы ужин принесли вам в комнату. – Он коснулся кончиками пальцев лба Атии, благословил ребенка и пожелал Торе спокойной ночи.

– Увидимся позже, – сказал Рашид.

– За завтраком? – предложила Тора, ощутив смутную угрозу в его словах. – Нам с тобой тоже есть что обсудить. Спокойной ночи.

По тому, как вспыхнули его глаза, Тора поняла, что он не любит, когда ему диктуют условия. Разумеется, ему не понравилось, что Тора снова напомнила ему о деталях сделки.

– Пойдем, – сказала Тора, повернувшись к Юзре. – Давай искупаем Атию.

Керим прошелестел по полу своими белоснежными одеждами, и Тора поняла, что они с Рашидом ушли. Только тогда она смогла свободно вздохнуть.

Золтан приедет. Рашид чувствовал, как боль все еще пульсирует в его голове, но с тех пор, как самолет приземлился в Каджаране, он успел немного прийти в себя.

Рашид вышел на террасу своих покоев и смотрел на сад, погруженный в ночную тьму. Дворец спал, укутанный иссиня-черным саваном ночного неба.

Золтан приедет через три дня в сопровождении принцессы Аиши и детей. Бахир и Кадар с семьями присоединятся к ним за день до коронации. В последний раз они встречались все вместе в Мельбурне полгода назад на свадьбе Кадара. Когда-то их было четверо братьев пустыни, а теперь каждый раз, как они встречались, их компания становится все больше и больше. Рашид покачал головой. Еще несколько лет назад никто из них и подумать не мог, что скоро они один за другим женятся.

Остался только он. Рашид не брал в расчет свой скоропалительный брак с Торой. Она не была его настоящей женой. Она исчезнет из его жизни через несколько недель, даже если их брак продлится целый год.

Рашид услышал какой-то шум и оглянулся в сторону покоев Торы, но ночь снова погрузилась в тишину, шелест пальмовых листьев был единственным звуком.

Он вздохнул. Что ж, его братья могут думать об этой ситуации все, что захотят. У него сейчас есть дела поважнее: например, люди, которые много лет жили под гнетом правителя, обогащавшегося за счет природных ресурсов страны. Многое предстоит изменить. Меньше денег будет тратиться на дворцы и прочую мишуру, больше – на финансирование больниц и школ, особенно за пределами столицы.

Кто-то должен перенести страну в двадцать первый век, а он – первый в очереди на престол. Его желудок болезненно сжался. Господи, что он здесь делает? Он инженер-нефтяник, у него нет опыта управления целой страной! Что у него есть, помимо ДНК, чтобы взять на себя такую ответственность?

Рашид оглянулся по сторонам: снова этот звук. Ребенок, понял он. Но на этот раз звук был громче.

Она снова пела эту песню.

Рашид наблюдал, как Тора вышла на свою террасу с ребенком на руках и тихо напевала слова колыбельной, которой он не знал, и тем не менее что-то дрогнуло в глубине его души. Рашид скрылся в тени пальмы, а Тора продолжала покачивать малышку. Она наконец распустила волосы именно так, как ему нравилось. Полупрозрачная белая ночная сорочка выгодно подчеркивала ее длинные босые ноги.

Рашид с замиранием смотрел на нее и чувствовал обжигающую волну желания.

Тора пела про абрикосовые деревья и водопады, немного коверкая арабские слова, но это не портило общего впечатления – песня лилась нежно и мелодично.

Рашид стоял в тени с бешено колотящимся сердцем от тайны, которую он не мог постичь. Он застыл, словно околдованный ее очарованием.

Тора допела колыбельную, последнюю протяжную ноту унес легкий ночной ветер. Младенец на ее руках сладко спал. Тора повернулась, чтобы зайти внутрь, в то же мгновение, когда Рашид вышел из тени. Тора вздрогнула.

– Тора.

– Ты напугал меня, – выдохнула она. – Что ты делаешь на моей террасе?

– Кажется, у нас общая терраса, – он оглянулся назад, – прилегающая к смежным комнатам.

– Что ж, тогда доброй ночи. – В ее глазах на краткий миг мелькнуло разочарование.

– Тора, подожди.

– Зачем? Атии пора обратно в кроватку.

Рашид посмотрел на спокойное личико малышки, спящей на руках Торы:

– Она спит.

– И я собираюсь последовать ее примеру.

– Тора.

– Почему ты здесь?

– Не могу уснуть.

– Нет. – Ее голос задрожал в бархатной темноте ночи. – Зачем ты здесь? Чего ты хочешь?

– Тебя.

Тора мгновенно потеряла восприятие времени и пространства. Рашид стоял перед ней, одетый лишь в шелковые пижамные брюки, не скрывавшие его возбуждения. В его глазах она видела неподдельную тоску, в тени деревьев он казался высеченной из мрамора скульптурой.

А потом он подошел ближе, и Тора увидела в его глазах не только муку, но и страсть. Она вздрогнула, ощутив внезапный озноб, тщетно пытаясь обрести твердую почву под ногами в мире, где была незваной гостьей.

– Рашид, – прошептала она, но он уже подошел ближе. Тора чувствовала себя перед ним абсолютно без защитной, когда его пальцы коснулись ее волос. – Рашид…

А потом его губы нежно коснулись ее, и Тора вдохнула его мускусный мужской запах, мгновенно вернувшись к проведенной с ним ночи. Ее тело тут же наполнилось желанием, словно кто-то щелкнул выключателем.

О боже…

Его губы были мягкими, как ночная тишина, и казалось, магия искрилась в воздухе вокруг них. Инстинктивно она открылась ему, и поцелуй стал глубже. Рашид притянул ее ближе.

Раздался недовольный детский плач. Тора отстранилась, и ее внимание снова переключилось на ребенка. Она отвернулась и уперлась ладонью в обнаженную грудь Рашида.

– Рашид, остановись.

Он растерянно моргнул. Эта женщина снова сводила его с ума. Она заставила его забыть обо всем на свете, о его решимости контролировать свои эмоции в ее присутствии. Он был настолько ослеплен желанием, что забыл о ребенке на ее руках – своей крошечной сестре.

– С ней… с ней все в порядке?

– Да, – ответила Тора, покачивая девочку на руках. – Все нормально. Может, тебе стоит вернуться в свою комнату? – Дрожь в голосе выдавала ее волнение.

Рашид протянул к ней руку. Он не хотел уходить.

– Тора…

Но она отступила.

– Прекрати! Тебе что, совсем плевать на ребенка?

– Я удочерил ее, разве нет?

– Вот повезло-то!

– Послушай, – протянул он, глядя в ночное небо, – я не собирался брать на себя ответственность за младенца. Я ничего не знаю о детях!

– Ну, может, пора начинать учиться, потому что, по правде говоря, Атия заслуживает лучшего. У тебя есть ребенок десяти недель от роду, который потерял обоих родителей, а ты относишься к ней как к помехе, которую хорошо бы отправить куда-нибудь подальше. Неужели ты не понимаешь, Рашид? Она ребенок, а не вещь! Она нуждается в любви человека, который действительно переживает за нее, а вместо этого ей достался ты – угрюмый, мрачный, обиженный на весь свет, и я не понимаю, почему ты такой. Ты уже забыл, что значит быть ребенком?

– Нет, не забыл. – Рашид скрипнул зубами от злости. – И поверь, я не планирую отсылать Атию в школу-интернат, чтобы за ней присматривали чужие люди, как это было со мной. Так что, полагаю, кое-что о воспитании детей я все же знаю, пусть это и не совпадает с твоими высокими стандартами. Но все равно спасибо, что так лаконично указала на мои недостатки.

Он развернулся, чтобы уйти, но на этот раз Тора его остановила.

– Рашид. – Он видел нежность в ее глазах. – Сколько тебе было лет, когда тебя отдали в интернат?

– Это не важно, – со вздохом сказал он, запустив пальцы в волосы. – Сам этот факт делает меня неудачным кандидатом, чтобы стать чьим-то опекуном, тем более опекуном младенца. – Он посмотрел на успокоившуюся Атию. – Она заслуживает лучшего. Прости, что задержал тебя. – Он посмотрел Торе в глаза. – Доброй ночи.

Рашид ушел, и Тора вернулась в свою комнату. Юзра стояла прямо перед ней и растерянно смотрела на Тору.

– Все в порядке? Я слышала голоса. – Она посмотрела на спящую в руках Торы Атию. – О нет! Я должна была проснуться! Она плакала? Простите, что не дала вам поспать.

– Все в порядке, – успокоила девушку Тора. – Я почти всегда просыпаюсь в это время. Иди спать.

– Если вам угодно, госпожа, – поклонилась Юзра.

– Называй меня Тора, – сказала она. – В конце концов, мы обе заботимся об Атии. Давай будем друзьями.

Девушка смущенно улыбнулась и снова поклонилась:

– Если вы уверены, госпожа.

Юзра ушла, и Тора положила малышку в ее кроватку. Она смотрела на девочку, умиляясь тому, как безмятежно она спала, хотя ее жизнь радикально изменилась, но она еще не подозревала об этом. Что же такое могло произойти в жизни Рашида? Почему он сомневается в том, что сможет полюбить Атию? Почему он учился в школе-интернате, если его отец умер совсем недавно?

Тора снова легла в постель, стараясь не думать о том, что в Сиднее сейчас полдень, а не середина ночи, и о предстоящем завтраке с Рашидом. Она думала о том, как помочь ему преодолеть эмоциональную пропасть, которая разделяет его с сестрой.

Тора вытянула ноги и откинулась на мягкие подушки. Она просто хотела, чтобы Атия была счастлива, и ее беспокойство не имело никакого отношения к боли, которую она видела в глазах Рашида. Никакого.

Глава 9

Когда Тора проснулась и выглянула в окно, небо было окрашено в розовато-голубые тона, как сахарная вата. Атия оживленно гулила и внимательно рассматривала свои пальчики.

– Доброе утро, красавица, – проворковала Тора и была вознаграждена беззубой улыбкой. Сердце ее растаяло. – Ты моя хорошая. – Тора взяла малышку из кроватки, как раз когда к ней вошла Юзра с кофе, который стоял на подносе.

– Она уже проснулась? – спросила девушка.

– Да, и она улыбается. Смотри.

Юзра подошла и легко пощекотала животик малышки, на что она замолотила в воздухе пухлыми ножками и громко икнула. Девушки рассмеялись. Они играли с девочкой почти до самого завтрака, когда Тора должна была встретиться с Рашидом.

На террасе уже вовсю шли приготовления: Тора слышала, как прислуга накрывает на стол. Завтрак на открытой террасе с видом на бассейн? Утро было бы очень приятным, если бы не напоминало о событиях прошлой ночи.

Тора причесалась и собрала волосы в привычный пучок, стараясь не думать о вчерашнем поцелуе. Ей придется держаться от него на расстоянии, особенно когда ночная тишина лишает ее способности здраво мыслить. Больше никаких ночных бдений на террасе!

И уж точно больше никаких поцелуев! Она прикоснулась пальцем к своим губам, гадая, как такой жесткий и холодный мужчина мог дарить такие нежные, горячие прикосновения.

Тора покачала головой, чтобы отогнать от себя эту мысль. Нет, она не совершит ту же ошибку снова. Если бы она вчера не держала на руках Атию, неизвестно, чем бы все закончилось.

Неправда. Она точно знала, чем бы все закончилось.

Нет! Она не должна вспоминать ту ночь в Сиднее. Это случилось, когда они были просто незнакомцами. Теперь все изменилось. У нее есть работа, и она докажет Рашиду, что он не сможет заставить ее плясать под свою дудку. Но она сможет показать ему, что он способен полюбить Атию.

Тора еще раз придирчиво взглянула на свое отражение в зеркале. Прическа и макияж были в порядке, она лишь нанесла немного блеска для губ нейтрального оттенка. Выглядела она сдержанно и по-деловому – как раз то, что нужно для предстоящего разговора. Сегодня он не сможет ни смутить ее, ни напугать. Тора была уверена в себе, как никогда. Потому что Атия ей улыбнулась.

Когда Тора подошла, Рашид уже сидел за столом и изучал какие-то бумаги.

– Ты могла бы надеть что-нибудь другое? – Рашид неодобрительно посмотрел на нее.

Тора вздохнула и села за стол. Если она думала, что его вчерашние откровения сделают его отношение к ней немного менее враждебным, она ошибалась. Между ними снова была стена, но она не собиралась позволять ему испортить себе настроение.

– И тебе доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спал.

В ответ Рашид лишь хмыкнул. Появился официант, поставил на столик блюдо с фруктами и йогуртом.

– Прекрасное утро, – проговорила она, когда официант ушел.

– Ты не можешь надевать это, – Рашид пренебрежительно кивнул на ее одежду, не обращая внимания на слова Торы, – каждый день.

Тора посмотрела на свою одежду: юбка и рубашка с коротким рукавом были свежими, тщательно выглаженными и, насколько она знала, без следов детской отрыжки.

– А что не так с моей одеждой?

– Ничего. За исключением того, что эти скучные рубашки можно назвать униформой. Не могла бы ты найти что-то более подходящее?

– Забавно, – с улыбкой сказала она, не желая поддаваться мрачному настроению Рашида, – но по какой-то неведомой причине я оставила все свои отпускные вещи дома. – Она пожала плечами. – К тому же мне нравится моя форма: она удобная, практичная и отпугивает мужчин. Ну, как правило, отпугивает… За исключение присутствующих, конечно.

– Чему это ты так радуешься? – нахмурился Рашид.

– Помимо встречи с тобой? – ухмыльнулась Тора и отпила кофе, вдыхая его пряный аромат. – Сегодня важный день: Атия впервые улыбнулась.

– Это хорошо?

– Это лучше, чем хорошо. Это просто здорово! Ты же хочешь, чтобы она была счастлива?

– Конечно, – удивленно протянул он, как будто эта мысль никогда не приходила ему в голову. – Да, – кивнул Рашид, и взгляд его смягчился, – я хочу, чтобы она была счастлива.

– Уже лучше, – сказала Тора, уверенная, что он преодолеет все трудности в общении с сестрой. – Клянусь, в ее улыбку невозможно не влюбиться. Надо было принести ее сюда, чтобы ты сам увидел.

Рашид растерянно смотрел на Тору и не знал, что сказать. Он снова почувствовал себя на незнакомой территории.

– В любом случае, – наконец сказал он, – пред полагается, что ты – жена эмира. Ты не можешь одеваться так каждый день, это выглядит нелепо. Вчера Керим сказал мне, что для тебя подобрали целый шкаф одежды.

Так вот в чем дело! Вчера она открыла дверь гардеробной, чтобы поставить свой чемодан, и обнаружила, что шкафы просто ломятся от одежды: тончайший шелк и хлопок всех цветов радуги. Тора закрыла шкаф, потому что эта одежда ей не принадлежала. Видимо, просто не нашлось другого места, чтобы ее хранить.

– О чем ты хотела со мной поговорить? – Рашид мельком взглянул на часы.

Точно. Тора отставила чашку в сторону. У них не просто светская беседа за завтраком. Она сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, и достала из кармана юбки сложенный вчетверо лист бумаги.

– Вот реквизиты банковского счета, на который нужно перевести деньги.

Рашид взял листок и внимательно изучил.

– Это не твой счет?

– Это трастовый фонд.

Точнее, трастовый фонд, которым руководил Мэтью. Черт, она не хотела больше иметь ничего общего с Мэтью, но придется пережить.

– Трастовый фонд? – удивленно поднял брови Рашид, внимательно глядя на нее. – Ты не перестаешь меня удивлять. Под твоей униформой кроется немало интересного. Впрочем, это мы уже выяснили. – Рашид положил листок к остальным бумагам. – Что-то еще?

– Ты действительно сделаешь это? – Тора подалась вперед, не веря, что все получилось так просто. – Сегодня?

– Сегодня. Это все?

– Не совсем, – сказала она. – Есть еще одна вещь. Мне нужен доступ в Интернет, тут стоят пароли.

– Хочешь написать в Твиттере, что стала женой эмира Каджарана?

– Нет, – поморщилась Тора. – Мне нужно связаться с начальницей, чтобы сказать, что мое возвращение откладывается. Нужно перераспределить задания.

И нужно сказать Салли, что деньги скоро будут у нее, но Рашиду не нужно об этом знать.

– Я попрошу Керима все устроить. Пожалуйста, будь осторожна с информацией, которую будешь отправлять из дворца.

– Конечно.

– Что ж, – сказал он, поднимаясь из-за стола, – если на этом все, то мне пора. Приятного аппетита.

Завтрак встал Рашиду поперек горла. Он размашисто шагал по коридорам дворца в сторону библиотеки, которую решил сделать своим кабинетом, и на чем свет стоит клял Тору.

Он все еще должен принять самое важное решение в жизни, а в ее присутствии он просто не мог рассуждать здраво.

Рашид покачал головой. Почему он вчера так разоткровенничался с ней? Его прошлое касается только его одного. Он никогда и ни с кем не делился подобными вещами, особенно с женщиной, которую подцепил в баре.

А теперь она его жена, пусть только на бумаге.

И он хотел ее, хотел, несмотря на собственные заверения, как будто не существовало ни вчерашнего дня, ни завтрашнего. Желание ослепляло его, но и она вчера ответила на его поцелуй. Им помешал лишь плач ребенка.

Ночью, лежа без сна в своей огромной кровати, он понял, что Тора не пыталась его оттолкнуть, она отвечала на его поцелуй, а значит, не он один чувствовал эту ошеломляющую страсть.

Между ними еще остались незавершенные дела.

Тогда зачем он противится своим чувствам? Нужно переспать с ней, исключить из уравнения, и тогда он сможет снова мыслить ясно.

Да, он пытался максимально дистанцироваться от нее, и посмотрите, куда это его привело! Но не мог же он просто сказать ей, что передумал, и ждать, что она согласится на это.

Рашид резко рванул на себя двери библиотеки.

– Ваше сиятельство, – поприветствовал его Керим, который уже ждал внутри, погрузившись в свои бесчисленные записи. – Надеюсь, вы хорошо спали.

– Более или менее, – коротко ответил Рашид, не желая думать о том, как мало спал, и особенно – почему. – Что мы должны сделать сегодня?

– У нас много дел, – сказал Керим. – Шейх Золтан скоро будет здесь, и я подумал, что мы могли бы осмотреть дворцы Малика. Может, вы захотите сделать один из них своей резиденцией.

– Если вы считаете это необходимым. Сколько новых дворцов он построил?

– Шесть. – Господи боже! Рашид подавил вздох, уже предчувствуя тяжесть исторических и экономических сведений, которые ему предстоит изучить. – А более важных вопросов для рассмотрения у нас нет?

– Разумеется. Но вы пока примеряетесь к своей новой роли, и никто не станет осуждать вас за то, что вам потребуется на это время. Нужно дать оценку многим вещам, и для этого не нужно копаться в древних пыльных фолиантах. Эти вещи могут дать вам более полное представление о королевстве перед вашей возможной коронацией.

– Хорошо, – согласился Рашид. Он зажал пальцами переносицу, пытаясь унять пульсацию в голове. – А Тора? – внезапно осенило Рашида. – Она может поехать со мной?

– Госпожа Виктория? – задумался визирь. – Не вижу причины для отказа.

– Не вызовет ли это проблем в будущем? Сначала народ увидит ее в моей компании, а потом она внезапно исчезнет.

– Проблем не будет. – Керим был невозмутим. – Люди привыкли видеть эмира с любым количеством жен, и они скорее удивились бы, будь вы холосты.

– Отлично, – сказал Рашид и впервые за день улыбнулся.

Возможно, если они проведут этот день вместе, Тора увидит, что он вовсе не угрюмый, мрачный, обиженный монстр, каким она его себе нарисовала.

Тора наслаждалась солнечным днем. Юзра устроила ей небольшую экскурсию по дворцу, показала сады и фонтаны. Тропические цветы и брызги воды делали воздух прохладным и удивительно ароматным, а маленькие разноцветные птички с веселым щебетом метались от цветка к цветку. После напряженного завтрака в компании Рашида Тора наконец почувствовала себя умиротворенной.

Когда Тора подумала, что красивее быть уже не может, Юзра показала ей тайный сад, скрытый за раскидистыми пальмами. В овальном пруду, полном лилий, плавали маленькие утята. А в самом центре сада стояла беседка с колоннами цвета слоновой кости, черепичной кровлей и белыми полупрозрачными занавесками, мягко струившимися между колонн.

– Как красиво, – выдохнула Тора, и Юзра улыбнулась ей. Из-за беседки вальяжно вышли два павлина, лишь усилив ощущение сказки. Тора была очарована. – Что это?

– Это называется беседка Махаббы, она была построена по приказу эмира Халима, когда умерла его любимая жена. Это был ее любимый сад. Эмир так сильно любил жену, что называл ее Махабба – это на нашем языке означает «любовь». Говорят, он наполнил этот пруд своими слезами. Пойдемте, – сказала Юзра, – нам накрыли столик к чаю.

– Значит, это беседка любви, – проговорила Тора несколько минут спустя, когда они с Юзрой сели на один из низких диванчиков и пили травяной чай с восточными сладостями, а Атия лежала на детском коврике и толкала ножками висящие над ней игрушки. – Наверное, он очень сильно ее любил.

– Сердце эмира стоит сердец десяти мужчин. И говорят, эмир любит в десять раз сильнее.

Тора молча потягивала чай, не желая спорить. Ей хотелось верить, что у Рашида есть сердце, потому что она желала Атии вырасти в любви, а не безразличии. И она снова подумала о мужчине, чье собственное детство, похоже, было не слишком радужным. Она догадывалась, что случилось что-то ужасное, что оставило глубокий след в его душе. И если она не ошибалась, это все еще причиняло ему боль.

Ее не должно это волновать! Он всего лишь обеспечил ее средствами, которые она пообещала подруге, – и все. Правда, была еще умопомрачительная ночь и вчерашний поцелуй, который ей не хотелось заканчивать…

И все же ей было не все равно.

Во второй половине дня развлечения были совсем другие. Тора и Юзра стояли посреди огромной гардеробной, наполненной самыми удивительными и роскошными нарядами, которые доводилось видеть Торе.

Юзра сидела на краешке кровати с Атией на руках, а Тора примеряла наряд за нарядом под одобрительно-восхищенные возгласы Юзры, которая советовала Торе, какие наряды подойдут для повседневной носки, какие для вечерних выходов и светских мероприятий.

– Да, вот это! – сказала Юзра, когда Тора облачилась в широкое шелковое платье цвета морской волны с вышивкой вокруг горловины и манжет рукавов. – Вам очень идет этот цвет! Вы прекрасно выглядите.

Тора повернулась к зеркалу и вынуждена была согласиться. Платье было действительно очень красивым, а шелк приятно холодил кожу.

– Мне нравится, – сказала она и перешла к следующему наряду.

После того как Тора перемерила весь гардероб и пересмотрела все крошечные наряды для Атии, она поняла, что уже не сможет снова надеть свою привычную одежду, и вернулась к бирюзовому платью. Юзра причесала Тору, накрасила ей глаза, как это делают каджаранские женщины, и предложила нарисовать узоры хной на руках и ногах Торы. В ответ Тора накрасила Юзре ногти на руках и ногах лаком. Девушки смеялись, сравнивая результаты, когда в дверь постучались, и вошел Рашид.

– Приятно видеть, как кто-то веселится, – сказал он и обвел взглядом комнату. – Вы не разбудите ребенка?

Юзра тотчас же низко поклонилась и спрятала свои руки с накрашенными ногтями в рукавах платья, как будто в чем-то провинилась.

– Простите, – тихо проговорила она.

– Это большое заблуждение, что младенцы должны спать в абсолютной тишине. – Тора не видела причин для раскаяния. – Они слышат много шума уже в материнской утробе, а для ребенка полезно расти, слыша смех. Зайди и убедись лично, что у нее все прекрасно.

Тора увидела растерянность в его глазах, как будто он не знал, как реагировать, так что она взяла его за руку и потянула в комнату Атии. Они подошли к колыбели, и Тора отодвинула полог. Малышка сладко спала, широко раскинув руки в стороны.

– Правда, она красавица?

– Правда.

Рашид собрался погладить малышку по щеке и только тогда понял, что все еще держит за руку Тору. Он прикоснулся кончиками пальцев к щеке своей крошечной сестренки. Девочка глубоко вздохнула, и Рашид убрал руку, чтобы не тревожить ее сон.

– Керим передал это для тебя, – сказал он, протянув ей листок бумаги, на котором был написан пароль для выхода в Интернет.

– Спасибо.

– Деньги переведены на твой счет.

Тора закрыла глаза и прижала бумагу к груди.

– Спасибо, что сказал.

Она была так красива!

Тора сменила свою скучную форму и тугой пучок на свободное шелковое платье и распущенные волосы. Наряд был свободным, и все же он делал ее очень женственной, и воображение Рашида тут же нарисовало картинку ее обнаженной фигуры. И она что-то сделала с глазами, она словно смотрела с поволокой, очень соблазнительно.

– Есть еще кое-что, – сказал Рашид и сам заметил, как охрип его голос. – Завтра Керим устраивает мне экскурсию по шести новым дворцам, и я хотел узнать, не составишь ли ты мне компанию?

– Я?

– Ты.

– А Атия?

– Не самая удачная идея брать ее с собой. Мы будем ходить между машиной и дворцами по самой жаре.

– Но…

– Не волнуйтесь, госпожа, я присмотрю за ней.

– Ты уверена? – Тора посмотрела на Юзру. – Мы можем уехать надолго.

– Конечно. Заботиться о ней – это радость.

– Значит, вопрос улажен, – сказал Рашид. Его настроение резко улучшилось. – Выезжаем после завтрака.

– Тогда до завтра, – сказала она, провожая его к двери.

Рашид обернулся, прежде чем уйти, чтобы еще раз посмотреть на Тору. Ему нравилось, как она выглядела сейчас.

– Я смотрю, ты все же нашла, во что переодеться.

– Да. Ты был прав: Керим наполнил нарядами целую гардеробную. Юзра помогла мне в них разобраться.

– Мне нравится твой выбор. – Он кивнул на шелковое платье Торы. – Прекрасно выглядишь.

Рашид резко развернулся и ушел.

Глава 10

Всего было шесть дворцов.

Белый, облицованный перламутром, слепил глаза своим великолепием. Красный дворец с башенками и куполами воздавал хвалу рубину. Дворец с огромными зелеными садами назывался Ясмин, в честь фаворитки Малика. Дворец, сделанный наподобие Венеции: итальянские палаццо соединялись настоящими каналами с гондолами. Дворец – двойник Версальского дворца. Остался после Малика и так называемый Потешный дворец, полный аттракционов в идеальном состоянии, но выглядели они устрашающе пустыми, словно ждали, когда кто-то нажмет на кнопку «пуск».

Торе все эти дворцы казались прихотью мальчика, который не хотел взрослеть. Зданиям не хватало утонченной элегантности Старого дворца, несмотря на все их богатое убранство.

– Почему их так много? – спросила она Рашида, когда их процессия покинула последний дворец. – Кому понадобилось столько дворцов?

– Малику, – ответил он. – Потому что гарем в Старом Дворце был недостаточно большим.

– Значит, он построил шесть дворцов, чтобы разместить в них своих женщин?

– Видимо, он был ненасытным мужчиной.

– Но детей у него не было?

– Однако попыток он не оставлял, – сухо сказал он, и Тора не смогла сдержать смех. – Что?

– Ты пошутил.

– Извини. Я не собирался шутить.

– Я знаю, – с усмешкой заметила она. – Именно поэтому мне так смешно.

Рашид отвернулся, делая вид, что обиделся, но на самом деле ему было чертовски приятно. Как хорошо было отвлечься хоть ненадолго от бесконечных документов и электронных таблиц, заполненных цифрами, которые отражали, как сильно пострадала экономика страны. Три десятилетия казна разграблялась, чтобы оплатить безумства Малика.

Ему на удивление хорошо было в компании Торы. Он надеялся, что эта совместная поездка даст ей шанс увидеть его в лучшем свете. Но Рашид не ожидал, что сам откроет Тору с новых сторон.

Как собеседник она составила неплохую конкуренцию Кериму, которого Рашид очень уважал, но его речь, как правило, была начисто лишена юмора. Излишне говорить, что и внешне она нравилась Рашиду гораздо больше, чем Керим. Сегодня на ней было другое шелковое платье, в оранжево-желтых разводах, и когда Тора шла, она казалась похожей на мерцающий закат.

Он был прав, попросив Тору поехать с ним. Она превратила поездку в приятную экскурсию, выражая то восторг, то ужас, слушая про безумства эмира, вместо того чтобы сухо констатировать факты.

Внезапно Рашиду захотелось, чтобы это не заканчивалось. Они находились на окраине города, практически посреди пустыни. У него возникла интересная мысль.

– Остановите машину, – сказал он водителю, и автомобиль затормозил у обочины.

Рашид вышел, чтобы переговорить с Керимом. Через несколько минут он вернулся, и их автомобиль, отделившись от других, направился в сторону пустыни.

– Куда мы едем? – спросила Тора.

– Поскольку мы совсем недалеко, я подумал, что нам стоит кое-что увидеть. Здесь рядом есть оазис.

Рашид заметил, как Тора взглянула на часы, прикусив нижнюю губу.

– Это надолго? Мы отсутствуем уже несколько часов, и я беспокоюсь, справляется ли Юзра одна.

– Это не займет много времени, – пообещал он.

Всего в нескольких километрах отсюда, среди пустынных песков, находился оазис, зеленый островок посреди ровного золотого пейзажа. Оазис был почти пуст, лишь несколько семей расположились на пикник около пруда с розовыми лилиями. Воздух в пустыне был сухим и горячим, но над прудом дул легкий ветерок.

– Керим сказал, что когда-то это было место отдыха караванов, шедших через пустыню. Сейчас город практически вплотную подобрался сюда, и оазис сохранили в качестве национального парка для народа Каджарана.

– Как красиво. – Тора посмотрела на Рашида, глаза ее сияли. – Как ты думаешь, можно походить по воде? День был такой длинный, ноги просто отваливаются. – Тора уже сняла свои сандалии, подняла подол платья и ступила в воду. – Ох, как хорошо. Просто блаженство, – сказала она Рашиду через плечо. – Попробуй.

Рашид рассмеялся и покачал головой. Это безумие. Он проплывал десятки километров, он был чемпионом по гребле, но он не был уверен, что когда-либо просто ходил босыми ногами по кромке воды. А потом Рашид решил, что лучшего времени, чем настоящее, просто не существует. Он сбросил мокасины, подвернул брюки и присоединился к Торе.

Она была права. Вода была прохладной и чистой – прекрасный способ снять усталость. Сотни мелких рыбешек метнулись вокруг его щиколоток, неподалеку на одной ноге стоял журавль, с подозрением глядя на людей, и Рашид вдруг начал получать удовольствие от таких простых вещей. Тора обернулась к нему и показала на счастливое семейство: папа держал малыша над самой водой, а он с заливистым смехом молотил в воздухе ножками.

– Надо привезти сюда Атию на пикник. Что скажешь?

Что-то изменилось в его сознании: ему показалось, что это хорошая идея. Ему доставит удовольствие такой пикник, при условии, что эта женщина будет рядом с ним.

– Может быть. – Рашид вышел из воды и присел на траву, глядя в голубое небо и размышляя.

Тора подошла и присела рядом с ним.

– Спасибо, что привез меня сюда, – сказала она, отряхивая влажный подол платья и разглядывая узор хной на своих босых ногах. – Это было волшебно. Мне кажется, нельзя стать слишком взрослым для того, что бы шлепать по воде.

Рашид фыркнул:

– Возможно. Учитывая тот факт, что я никогда этого прежде не делал.

– Серьезно?

– Насколько я помню.

– Но когда ты был ребенком, тебя же возили на пляж или что-то в этом роде?

Рашид покачал головой. Он оперся локтями на колени и задумчиво посмотрел на воду.

– В моей школе был бассейн, там я и научился плавать.

– Сколько лет тебе было, когда ты попал в интернат?

– Я не помню. Мне кажется, я всегда там жил. – Он пожал плечами. – Это была хорошая школа в Оксфорде, грех жаловаться.

– А твои родители?

– Мама умерла, когда я был еще младенцем. Я вырос, считая, что мой отец тоже мертв.

– Как это?

Рашид повернулся и посмотрел на нее. Его темные глаза были совершенно пустыми, как черные дыры. Она сразу же пожалела о сказанном.

– Я не знал, что он был жив, пока меня не вызвали на встречу в Сидней, на которой я узнал, что он не умер тридцать лет назад, а погиб в автокатастрофе всего несколько недель назад. Мало того, теперь я являюсь единственным опекуном его двухмесячной дочери. Что бы ты чувствовала, узнав такое?

Она видела ответ в его глазах. Опустошен. Зол. Растерян.

У нее перехватило дыхание. Он был зол в ту ночь, когда они встретились. Именно в тот день он и узнал правду? Неудивительно, что он был так возмущен: отец когда-то бросил семью, и теперь на Рашида возлагали ответственность за ребенка.

– Почему он так поступил с тобой? – Тора неотрывно смотрела на сверкающую в солнечных лучах рябь воды.

– Видимо, он защищал меня. – Рашид смахнул муравья со своей ноги. – Защищал нас обоих.

И он рассказал Торе о том, как его отец был избран преемником эмира, о предательстве Малика, решившего избавиться от наследника престола и его сына, и об изгнании.

– И он ни разу за все это время не связывался с тобой?

– Нет.

– Значит, тебя воспитывали чужие люди?

– У меня были приемные родители. Они хорошие люди, но я никогда не чувствовал себя сопричастным к ним. Я никогда не был частью их семьи.

Это многое объясняло. Неудивительно, что он чувствовал себя неспособным позаботиться о маленьком ребенке.

– Тяжело взрослеть в такой обстановке.

– Все было не так уж плохо, как мне кажется. Возможно, у них не хватало для меня любви, но мне привили дисциплину. Я был лучшим учеником в школе и в спорте.

Ее сердце разрывалось от жалости к маленькому мальчику, который вырос в одиночку, а теперь оказался под гнетом ответственности за целую страну.

– Как думаешь, ты останешься здесь? Ты станешь новым эмиром?

– Я ни в чем не уверен, – честно ответил он. – Мой отец решил ничего не рассказывать мне о моем происхождении. Я думаю, он ценил полученную свободу и не хотел заставлять меня выбирать судьбу, для которой был уготован он сам. Или же он решил, что одного покушения на мою жизнь будет достаточно.

– Это опасно?

– Керим говорит, что нет. Видимо, чем дольше правил Малик, тем большим посмешищем становился, его интересовало только удовлетворение собственных прихотей. Последние три десятилетия прошли впустую. Люди хотят перемен.

Рашид смотрел вдаль. Почему он рассказывает ей все это? Но каким-то образом то, что он облек свои мысли в слова, помогло. Ее вопросы многое расставили по местам. Собирается ли он остаться?

Каджарану нужна помощь, но является ли он человеком, способным повернуть историю страны? Завтра приедет Золтан, чтобы дать ему совет, но в этом не будет никакой необходимости, если Рашид уедет.

Рашид смотрел на горы и вспоминал слова Керима, сказанные им в Сиднее. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Тогда ему казалось, что эти слова не имеют никакого смысла, а теперь они отбивали барабанную дробь в его сердце.

– Куда ты? – спросила Тора, когда Рашид встал и направился к пескам, лежащим за пределами зеленого оазиса.

Рашид ступил голыми ступнями на раскаленный песок. Каждый, кто посмотрел бы на него сейчас, счел бы его сумасшедшим, но он продолжал идти. Он отошел уже достаточно далеко, когда наконец остановился и зачерпнул ладонями горсть песка, позволяя ему спокойно просачиваться сквозь пальцы. Сухой, жаркий ветер наполнял его легкие и трепал полы его свободной рубашки. Рашид поднял взгляд и посмотрел туда, где возвышались величественные горы, и тогда он почувствовал это – сердце Каджарана бьется в его груди…

Он твердо знал, что является частью этого мира.

Он дома.

Его кожу все еще словно покалывало от открывшегося ему откровения, и он обернулся к оазису. Он остается, теперь он точно это знал. Ему хотелось поделиться этим с Торой, потому что он был уверен: она поймет.

Он нахмурился, потому что в оазисе стало гораздо больше людей, чем было, когда он уходил. Когда он подошел ближе, они начали кланяться, благословляя его и желая всех земных благ. Они смотрели на него глазами, полными надежды, и Тора стояла среди них, и ее прекрасное лицо светилось улыбкой.

Он не знал, станет ли хорошим правителем, но народу Каджарана нужен сильный лидер, и он хотел попробовать.

Цена неудачи была слишком высока.

Они вернулись в Старый дворец в полном молчании. Рашид погрузился в свои мысли, глядя на город, появляющийся из пустыни. Он знал, что Керим обрадуется его решению и с головой погрузится в подготовку к коронации, планы на которую уже были предварительно намечены. И все же Рашид задавался вопросом, правильное ли решение он принял.

– Так что ты будешь делать с этими дворцами? – спросила Тора. – Если ты не планируешь создать свой гарем, конечно.

Он покачал головой: простых ответов у него не было.

– Пока не знаю. Но государство не может продолжать оплачивать расходы на их содержание. Керим хотел показать их мне на случай, если я предпочту один из них в качестве своей резиденции.

– Мне нравится Старый дворец, – призналась Тора. – У него есть история и свой характер.

– Но это не снимает вопроса, что делать с остальными.

– Тогда продай их.

– Это невозможно. Дворцы принадлежат народу. Хорошо это или плохо, но они – часть их наследия. Даже если их можно было бы продать, никто не заплатит столько, сколько потратил на них Малик. Страна потеряет целое состояние.

– Значит, у тебя есть шесть дворцов огромной стоимости в идеальном состоянии?

– В том-то и проблема.

– А можно их превратить в бутик-отели? Считай, люксовые номера уже отделаны «под ключ». Мне кажется, это будет не так уж сложно.

Рашид смотрел на нее. Смотрел совершенно другими глазами.

– Тебе кто-то это подсказал? Керим упомянул, пока мы осматривали дворцы?

Они с Керимом только вчера обсуждали такую возможность, когда обговаривали окончательные детали.

– Нет. – Она пожала плечами и покачала голо вой. – А что еще с ними делать? Музеи из них вряд ли сделаешь. Невозможно привлечь столько туристов, что бы окупить затраты. Но ты только подумай о туристах, которые хотели бы поставить галочку, что останавливались в одном из самых причудливых отелей Каджарана. Подумай о рабочих местах: люди будут заняты обслуживанием гостиниц, а не содержанием пустого дворца в образцовом порядке в ожидании, когда эмир надумает посетить его.

– Вполне возможно…

– Конечно! – воскликнула она. – Только не Потешный дворец, тут совсем другое. Нужно открыть его для народа Каджарана. Сам дворец вполне может быть гостиницей, но парк должен быть открыт для всех, кто захочет посетить его со своими семьями, не останавливаясь в номерах отеля.

– А постояльцы? – воодушевленно продолжил Рашид. – Им придется выстаивать очереди, чтобы воспользоваться тем же, что другие получают бесплатно?

– Дай им два часа эксклюзивного пользования парком в вечернее или утреннее время. Не знаю. Это абсолютно не моя сфера деятельности. Я просто предлагаю возможности. Если, превратив дворцы в отели, ты станешь просто зарабатывать на этом деньги, а жители Каджарана не смогут насладиться собственным наследием, то это просто позор. Тем более что парк развлечений уже существует.

Не ее сфера деятельности! Тогда почему ее слова так его зацепили? Он может дать народу Каджарана шанс приобщиться к роскоши, за которую они, сами того не понимая, уже успели заплатить.

– Как ты начала работать сопровождающей?

– Очень просто, – ответила она. – Мы с Салли учились вместе в школе, а потом и в университете. Когда они со Стивом начали свой бизнес, я к ним присоединилась.

– Они твои близкие друзья?

– Самые лучшие. Салли мне как сестра. Когда умерли мои родители, я была просто раздавлена. Она помогла мне справиться. А потом, когда я с головой ушла в любовную связь с неподходящим человеком, она помогла мне снова собрать себя по кусочкам. Только благодаря ей я не сошла с ума.

– Что случилось с этим «неподходящим человеком»? – спросил он.

– Тут во многом и моя вина. Я так отчаянно нуждалась в любви, которая могла бы хоть отчасти компенсировать потерю родителей, что стала очень требовательной. Теперь я, конечно, это понимаю. Если бы он постарался максимально мягко расстаться со мной, я бы просто его не отпустила.

– И как все закончилось?

– Плохо, – кисло улыбнулась Тора. – С помощью социальных сетей он объявил на весь мир, что бросает меня, потому что я «стерва по жизни и бревно в постели». Это его точные слова.

– Официально заявляю: ты не стерва и не бревно.

– Официально тебя благодарю.

– Этот человек недостоин даже твоего мизинца.

– Я знаю. Салли говорила то же самое.

– Так почему именно работа, связанная с детьми? – Рашид сменил тему, потому что мысль о том, что Тора была с другим мужчиной, вдруг стала ему неприятна.

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Я всегда любила детей, может быть, потому, что я была единственным ребенком и росла в одиночестве. Когда я поняла, что могу постоянно работать с детьми, я не сомневалась ни секунды.

Рашид кивнул, хотя не был уверен, что до конца понял ее. Он тоже вырос в одиночестве, но всегда держался особняком. Если бы он не повстречал своих друзей, возможно, так и скитался бы по миру отшельником.

– Поужинаешь со мной? – предложил Рашид.

Они уже приближались к Старому дворцу, и он понял, что скоро Тора извинится и скроется в своей комнате, сославшись на то, что она нужна Атии. Рашиду внезапно стало тошно от собственного одиночества. Тора выглядела растерянной, словно подыскивала вежливые слова для отказа.

– Просто ужин.

– Но я должна проверить, как там Атия с Юзрой. Нас долго не было.

– Ну так проверь.

– А если Юзра устала?

– Тогда возьми Атию с собой, – сказал Рашид, удивив себя самого, когда понял, что говорит абсолютно серьезно. – Возьми ее с собой в любом случае, – добавил он, надеясь, что это склонит чашу весов в его сторону. Все что угодно, лишь бы отсрочить время, когда она снова закроется от него.

– С чего вдруг такая забота? – моргнула Тора.

Рашид медленно повернулся к Торе, борясь с желанием прикоснуться к ней, почувствовать ее тепло. Он боролся с этим желанием весь сегодняшний день, который они провели вместе. Рашид протянул ладонь и взял ее за руку. Никакого давления, просто прикосновение – нежное и легкое.

– Потому что сегодня был один из лучших дней за очень долгое время. И я не хочу, чтобы он заканчивался.

Тора вспыхнула. Она с трудом осознала, что они уже въезжали во дворец. Скоро двери машины откроются, внешний мир ворвется внутрь, и момент будет потерян: Рашид уйдет решать очередную проблему государственной важности.

Она не хотела, чтобы внешний мир вторгался в их маленькое пространство. Не сейчас, еще рано.

– Хорошо, – сказала она. – Я поужинаю с тобой.

– Хорошо, – сказал он и поднес ее руку к своим губам.

Рашид нежно поцеловал ее открытую ладонь, глаза его улыбались, но она увидела в них не только секс. Она была уверена, что в них было что-то еще.

Машина замедлила ход, а сердце Торы, наоборот, ускорило свой темп. Ужин с Рашидом. Могут ли они стать друзьями? После сегодняшнего дня ей хотелось верить, что это возможно.

Когда автомобиль подрулил к входу, он все еще держал Тору за руку. Ей нравилось, какие эмоции в ней вызывали его прикосновения. Ей нравилось, что сегодня их отношения вышли совсем на другой уровень, включавший в себя доверие и уважение.

На верхних ступенях стоял высокий широкоплечий мужчина с черными как смоль волосами. Он смотрел, как приближается их автомобиль, и улыбался.

– Кто это? – спросила Тора.

– Золтан, – ответил он и широко улыбнулся.

Рашид был настолько взволнован, что даже не заметил, что Тора выпустила его руку. Она с внезапной грустью поняла, что приглашение на ужин отменяется.

– Золтан! – Рашид стремительно вышел из машины. – Ты рано. – Он взбежал по ступеням и крепко обнял друга. – Мне сказали, ты приедешь только завтра.

– Я решил сделать тебе сюрприз, – рассмеялся Золтан.

– И он удался! Спасибо, что приехал! Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

– Для меня тоже. Я понимаю, что у тебя были непростые времена.

– Я рад, что ты смог приехать. Мне так много нужно тебе рассказать.

– Расскажешь за ужином.

И тут Рашид вспомнил. Он огляделся вокруг, но нигде не увидел Тору.

– Тора…

Он попросил ее поужинать с ним, а теперь она просто исчезла, и Рашид почувствовал, что этот безупречный день померк.

– Ты что-то сказал? – спросил Золтан, и Рашид снова порадовался приезду старого друга.

Возможно, это и к лучшему, что она ушла. По крайней мере, это спасло его от неловкости при знакомстве. Если повезет, Золтан даже не узнает, что он женился. Он припасет эту новость для более подходящего времени. У них много важных вопросов, которые необходимо обсудить прямо сейчас.

– Ну, рассказывай, – сказал Рашид, провожая Золтана внутрь дворца, – как Аиша?

По пути в свою комнату Тора уговаривала себя, что все к лучшему. Он был так взволнован, увидев своего старого друга, что пожалел о своем приглашении на ужин в тот же миг, как увидел его. Кроме того, ужин все равно не имеет никакого значения, скоро она вернется домой и оставит этот мир в прошлом.

Юзра ждала ее в спальне. Она качала малышку в колыбели и пела ей. На лице девушки читалось такое неподдельное облегчение при виде Торы, что ей показалось, будто Юзра вот-вот расплачется.

– Как она? – прошептала Тора. Она наклонилась к детской кроватке, ожидая увидеть спящую девочку, но вместо этого из колыбели на нее смотрели широко раскрытые карие глаза. Атия скривила личико и начала пронзительно рыдать прежде, чем Тора успела взять ее на руки. – Прости, – сказала она Юзре, прижимая к себе девочку, – я не должна была оставлять ее.

После всех перемен и потрясений Атия настолько привыкла видеть рядом с собой Тору, что ее исчезновение на несколько часов заставило малышку по-настоящему страдать. Не стоило ей принимать приглашение Рашида!

Тора знала, что не должна позволять себе думать таким образом. Нельзя становиться постоянной величиной в жизни девочки, но все же это уже происходило. Она должна была сразу вернуться домой, как и предполагалось изначально. Перевезти Атию в новый дом и вернуться. Если бы только Рашид не придумал этот дурацкий брак!

А теперь чем дольше она здесь остается, тем сильнее Атия привязывается к ней. А значит, когда Тора уедет, девочка снова будет страдать.

Тора прижалась губами к макушке Атии и почувствовала, как горячие слезы закипают в ее глазах. Ее пребывание в Каджаране – палка о двух концах. С одной стороны, это даст Атии чувство безопасности, но с другой стороны, Тора чувствовала, что все сильнее начинает любить этого ребенка.

Она никогда прежде не испытывала подобных чувств ни к одному из своих подопечных. Она никогда не чувствовала такой материнской привязанности, желания защищать и оберегать, давать все самое лучшее, включая свою любовь.

Глава 11

Ночь быстро опустилась на пустыню. Казалось, дневной свет спешит скрыться за горами, чтобы поскорее уступить место темноте. Атия вскоре успокоилась, ее громкие рыдания сменились судорожными вздохами, а потом сон наконец одолел ее. Тора знала, что должна взять на себя роль второго плана в уходе за Атией, но пока что она отпустила Юзру навестить семью и отдохнуть после трудного дня.

Тора поговорит с Рашидом завтра еще об одной няне. Сейчас он занят своим другом, а сама Тора была рада немного расслабиться. Она поужинает у себя в комнате и проверит электронную почту. Она очень обрадовалась, получив письмо от Салли. В теме было написано: «Я тебя люблю!»

После прочтения письма слезы навернулись на ее глаза уже во второй раз за день. Стив был готов к транспортировке в Германию, потому что Салли сообщила врачам, что средства найдены.

Если все пойдет по плану, лечение, которое может спасти его жизнь, начнут уже на следующий день после прибытия. Салли писала, что нет никаких гарантий, но это единственный шанс, который остался у Стива, и, что бы ни случилось дальше, она всегда будет в неоплатном долгу перед Торой.

Тора смахнула ладонью слезы счастья. Какие хорошие новости! Сейчас она была рада сделке, заключенной с Рашидом, несмотря на боль, которую она испытает по возвращении домой. Если лечение поможет, это того стоило.

* * *

– Какая она, твоя сводная сестра? – спросил Золтан, отщипнув виноградинку.

Они сидели на низких диванах в одной из комнат дворца. Двери в сад были распахнуты, и ветер доносил терпкий запах цветущего жасмина.

– Я не знаю, – сказал Рашид. – Просто младенец. – Но вдруг он вспомнил, как Тора за руку привела его к колыбели, чтобы посмотреть на девочку, и почувствовал внезапную гордость. – Хотя она довольно милая.

– М-да, – протянул Золтан. – И это все, что ты можешь сказать? В тебе говорит человек, у которого нет детей. Подожди, пока у тебя появятся свои дети, тогда ты будешь знать все: от первой улыбки до первого зуба.

– Мечтай дальше, – фыркнул он.

Даже если его чувства к девочке потеплели, он не собирается умиляться ей каждую секунду. По крайней мере, не так, как Тора, которая пришла в неописуемый восторг от улыбки Атии.

– Вот тут ты ошибаешься, брат, – сказал Золтан, катая виноград между пальцами. – Эмиру нужен наследник.

Рашид покачал головой. Несмотря на то что сегодня в оазисе его посетило нечто вроде прозрения, он не собирался тут же обзаводиться потомством.

– Дай мне небольшую передышку, Золтан. Не все сразу.

– Ни за что. Тебе придется подыскать себе жену. Ты – последний холостяк из нашей четверки, но это ненадолго. Твои дни беспечного плейбоя сочтены.

Рашид сделал все возможное, чтобы заткнуть Золтана. Это было бы огромной ошибкой, к тому же Золтан все равно не заткнулся бы. Более того, он тут же сообщил бы об этом Бахиру, Кадару и их женам, и Рашида никогда не оставили бы в покое.

Нет, ему нужно решить много серьезных вопросов, прежде чем выпустить кота из мешка. Он не хотел, чтобы они узнали о Торе раньше времени. Они узнают о его женитьбе рано или поздно, но тогда Тора уже будет на полпути домой.

Рашиду вдруг стало зябко, но он сам пока не знал почему.

– Ты так говоришь, будто брак – сплошное веселье, – проворчал Рашид. – Во всяком случае, я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь. Давай приступим к работе.

Рашид стоял на террасе, опершись на перила, и смотрел в ночное небо. Внизу тихо журчала вода в фонтане, птицы устроились на ветвях деревьев на ночлег.

В душе Рашида царил хаос, он уже успел забыть, что значит жить в мире с самим собой. Возможно, это из-за решения, которое он принял для себя сегодня, или же это его собственные чувства раздирали его на части.

Долг.

Сомнение.

Страх.

И снова долг.

Он всегда возвращался к чувству долга. Рашид глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Не важно, какое решение он принял сегодня в оазисе, первый разговор с Золтаном не принес ему успокоения. Ему так много предстоит сделать, так многому научиться. Так много сомнений относительно того, как улучшить жизнь страны и народа…

Страх.

Он не привык бояться трудностей.

Он никогда не терпел поражения, но он всегда принимал решения, которые отражались лишь на его собственных желаниях и стремлениях. Он сам выбирал свой путь. Он много работал и часто основывался на догадках, он был успешным бизнесменом, принимая возможные риски, и почти всегда они окупались. Но это всегда был его выбор, и только его. Никогда прежде его не засасывало в бездонную яму, из которой нет выхода.

Долг.

Сомнения.

Страх.

Они крутились в его голове все вместе, пока одно чувство не вышло победителем из этого погрома, как будто оно долго сидело в засаде, а теперь готово было сделать шаг вперед.

Желание.

Мощное и настойчивое, желание нарастало в нем, заполняя каждую клеточку. Он обернулся и посмотрел на двери в ее комнату, в которой все еще горел свет.

Тора.

Их сегодняшний разговор помог ему распутать тугой узел спутанных мыслей в его голове, которым, казалось, не было конца. Она просто выслушала и поняла его. А он отплатил ей холодностью и отчуждением.

Не осознавая толком, что делает, Рашид пошел к свету.

К Торе.

Надо спать. Тора уговаривала себя отложить книгу, но книга была о Каджаране, о его сокровищах и истории, о войнах и Крестовых походах, и она была зачарована книгой. И Тора находилась здесь, в Старом дворце, который видел многое из того, о чем она сейчас читала…

Посмотрев на часы, Тора пообещала себе, что прочитает еще только одну главу.

Она подпрыгнула, услышав тихий стук в застекленную дверь комнаты, отделявшей ее от террасы. Сердце от испуга застучало так громко, что она не сразу услышала еще один деликатный стук. Она соскользнула с кровати и набросила на себя шелковый халат.

– Тора, – услышала она голос Рашида и не знала, что возобладало: тревога или облегчение. – Ты не спишь?

Дверь террасы была открыта, но между ней и Рашидом оставалась тонкая занавеска, как невидимый барьер.

– Что ты хотел?

– Я… Нет, ничего… Я хотел извиниться за то, что оставил тебя, когда приехал Золтан.

– Все в порядке, я понимаю. Вы долго не виделись, хотели наверстать упущенное.

Он кивнул.

– И, – сказал он, словно борясь с собой, – я хотел увидеть тебя.

У Торы перехватило дыхание. Разум подсказывал ей, что это ничего не значит, но ее сердце… Сердце хотело верить его словам.

– Сегодня был прекрасный день, спасибо тебе.

– Я рад. У меня не было случая, чтобы поблагодарить тебя за твои идеи. Завтра я переговорю с Керимом.

Тора вспомнила, что хотела поговорить с Рашидом насчет Атии, потому что боялась слишком сильно к ней привязаться, но это может подождать. Ночной воздух ласкал ее кожу, словно черный бархат, принося с собой мускусный мужской запах.

И Тора вспомнила ту ночь, когда она спала на плече Рашида, вдыхая этот же запах. Ей казалось, что она никогда не сможет насытиться им.

– Что ты чувствуешь, – внезапно спросил он, – когда улыбается ребенок?

Тора моргнула от удивления: Рашид казался ей не тем человеком, который интересуется подобными вещами.

– Как будто обнимаешь солнце. Как будто весь мир озаряется светом и наполняет им тебя.

Он кивнул, но в его глазах Тора видела противоречивые чувства, и ей стало интересно, это ли он ожидал от нее услышать.

– Мне бы хотелось это увидеть. Не буду тебя больше задерживать, – сказал Рашид и развернулся, чтобы уйти.

Он выглядел таким измученным, что она просто не смогла его отпустить и коснулась его плеча.

– Рашид?

– Да? – Он с удивлением посмотрел на ее руку на своем плече.

Тора привстала на цыпочки и коснулась губами его разгоряченной кожи. Поцелуй был нежным и сладким, дарованным, чтобы успокоить, а не разжечь огонь.

– Спасибо, что пришел. – Она отступила в относи тельную безопасность своей комнаты. – Доброй ночи.

Он все еще был слишком возбужден, чтобы спать. Рашид задержался на террасе под бархатным небом с россыпью звезд и золотистым серпом новорожденной луны. Он вдохнул прохладный воздух, наполненный ароматами жасмина и лайма. Эмоции все еще бурлили в его голове, найдя шаткое перемирие.

Лишь одно оставалось неизменным. Желание.

Он желал женщину, которая одним своим присутствием и прикосновением губ к щеке отгоняла прочь его страхи. Его потребность в этой женщине лишала самообладания.

Но это было не только желание. Было что-то еще, чему он не мог подобрать определение.

Он отправился спать с мыслями о Торе, ее образ снова и снова всплывал в его сознании, так что наутро он проснулся и сразу же вспомнил о ней.

За завтраком он спросил Керима, знает ли он колыбельную об абрикосовых деревьях и белых голубях.

– Она кажется мне знакомой, но я не могу вспомнить, где мог слышать ее раньше.

– Конечно, вы ее слышали, – немного пафосно ответил Керим, но глаза его были печальными. – Это старинная персидская колыбельная, очень известная и очень красивая. Эту песню пела вам мать, когда вы были младенцем.

– Но моя мать умерла, когда мне было всего несколько месяцев от роду. Не мог же я запомнить это.

Керим пожал плечами:

– Возможно, ваш отец пел ее вам после ее кончины – кто знает. Но у вас осталось воспоминание о родителях – ниточка в прошлое, – которое вы должны хранить, как самое ценное сокровище.

Рашид откинулся в кресле и запустил пальцы в волосы. Сокровище? Он не мог нарисовать в своем воображении отца, поющего ему колыбельную. Он прятался от сына тридцать лет!

– Он любил тебя, Рашид, – грустно улыбнулся Керим. – Я знаю, тебе трудно в это поверить, но он сделал то, что должен был сделать. А теперь ты должен исполнить свой долг.

Рашид вздохнул. Отец любил его? Тогда почему же ему так трудно в это поверить?

– Когда я смогу увидеть ее? – спросил Золтан после прохождения утренних протоколов с Рашидом, Керимом и Советом старейшин.

Первая мысль Рашида была о Торе. Ее поцелуй преследовал его прошлой ночью, когда он лежал без сна в своей постели. Он вспоминал ее губы, ее шелковую кожу и коньячного цвета глаза.

– Почему ты хочешь увидеть ее?

– Потому что она твоя сестра.

– А… Ты про Атию.

– А ты думал, о ком я? – спросил Золтан, с подозрением глядя на Рашида.

– Я отправлю за ней, – сказал он. Это была хорошая идея, потому что скоро он увидит Тору, и он ждал этой встречи.

Но когда принесли Атию, он с разочарованием увидел, что с ней пришла не Тора, а Юзра.

– Рашид, – улыбнулся Золтан, – какая она красавица!

Он несказанно удивил своего друга, взяв девочку на руки, чтобы как следует ее разглядеть. Темные глаза Атии были широко раскрыты, нижняя губа предательски начала дрожать. Но прежде чем малышка начала плакать, Золтан поудобнее перехватил ее и сел вместе с ней на диван. Рашид удивлялся, как ловко его друг обращается с младенцем, ему самому Атия казалась слишком маленькой, а он сам – неуклюжим.

– Да, брат, у тебя будет много хлопот, когда она повзрослеет.

Девочка стала извиваться в его руках, но Золтан оставался невозмутимым. Он пощекотал ее пухлую ножку. Рашид завороженно смотрел на этого крошечного живого человека.

– Боишься щекотки, малышка? – спросил Золтан. Атия захихикала, дрыгая ножками, но вскоре ее хорошее настроение сменилось плачем. – Ого, – протянул Золтан, признавая свое поражение, – кажется, тебе пора на ручки к брату.

Прежде чем Рашид успел сказать «нет», Золтан переложил малышку в его руки. Он недоуменно смотрел на кричащий комочек и удивлялся силе ее легких.

Его сестра. Его родная кровь.

Она выглядела такой милой, когда спала. А сейчас Рашид безуспешно пытался успокоить ее. Ребенок кричал и не желал униматься, да и неудивительно. Что он мог ей предложить? Он ничего не знал о том, что нужно такому маленькому ребенку. У него не было никакого опыта – только обрывки воспоминаний о колыбельной…

– Юзра! – крикнул он растерянной девушке. – Возьми Атию. Мне нужно отойти.

Юзра взяла ребенка, а Золтан нахмурился:

– Разве у нас не назначена встреча с консулом?

– Это не займет много времени.

Тора не поверила своим глазам, когда увидела имя отправителя письма в своем электронном почтовом ящике. Она уже собиралась удалить письмо, не читая его, но заголовок заставил ее остановиться. «Хорошие новости».

Интересно, что он считал хорошими новостями? Разве что ему каким-то образом удалось вернуть ее средства? Она открыла сообщение.

«Дорогая кузина Вики!

Появилась возможность сделать «быстрые деньги», и я сразу же подумал о тебе.

Я ожидаю прихода денежных средств, но сейчас они находятся в другом месте. Мне нужно полмиллиона долларов, чтобы перекрутиться. Не могла бы ты заложить свою квартиру на несколько недель, чтобы помочь мне? Это временно, пока не поступят средства. А хорошая новость в том, что я смогу заплатить тебе гонорар – сто тысяч долларов.

Дай мне знать о своем решении как можно скорее.

Твой кузен Мэтью».

Хорошие новости? Тора недоверчиво смотрела на экран. Он действительно считает ее такой дурой? Сначала он спустил на ветер ее наследство, а теперь хочет ее квартиру? Ну уж нет!

Тора собиралась нажать на кнопку «удалить» и отправить письмо в корзину, где ему было самое место. «Как можно скорее», черт бы его побрал. Пусть ждет ответа, который никогда не придет!

А потом у нее появилась идея, и Тора нажала на кнопку «ответ». Она написала «целую» в конце письма, но, подумав, удалила. Она нажала «отправить», и секунду спустя ей пришло еще одно письмо. На этот раз ей не терпелось прочитать его. Писала Салли. «Следующая остановка – Германия».

Ура! Тора издала победный клич и быстро напечатала ответное сообщение с пожеланием удачи. Хотя бы здесь все хорошо.

– Тора! – проревел Рашид из ее комнаты. – Тора! – Он вышел на террасу и увидел ее. – Какого черта ты здесь делаешь?

– Ты не мог постучать, как все нормальные люди? – сухо спросила она, про себя гадая, где пожар.

– Почему ты не принесла Атию, когда я попросил об этом?

– Потому что ты хотел видеть Атию, а не меня. И Юзра вполне способна принести тебе ребенка. Она принесла Атию?

– Да, но дело не в этом. Ты должна была принести ее.

– Это еще почему?

– Потому что ты ее няня, ты несешь за нее ответственность.

– Нет, Рашид, это ты несешь за нее ответственность, но ты предпочитаешь переложить ее на меня, и это плохо.

– Почему?

– Потому что она начинает зависеть от меня, она привыкает ко мне. Вчера меня не было почти весь день, и Юзра не могла успокоить ее.

– Атия начала кричать, как только Юзра принесла ее.

Они услышали детский плач, когда вошла Юзра с малышкой на руках.

– Простите меня, госпожа, – сказала девушка, когда Тора вышла ей навстречу. Она взяла девочку и прижала ее к себе.

– Все хорошо, – сказала она, обращаясь и к Юзре, и к Атии. Горячие детские слезы намочили ее платье. – Все хорошо.

Тора отправила Юзру за молоком для малышки. Безутешные рыдания пошли на спад, и теперь ребенок лишь судорожно всхлипывал.

– Вот видишь, – сказала она Рашиду, покачивая Атию. – Я должна была отправить ее с Юзрой, потому что она слишком сильно привязана ко мне. Тебе стоит нанять еще одну няню или начать заботиться о сестре самостоятельно.

Он выглядел озадаченным.

– Но если с тобой она чувствует себя в безопасности…

– Я уеду, Рашид. Я улечу домой, как только наш брак будет расторгнут. Или ты забыл?

– Ну так останься, если Атия нуждается в тебе. Тебе так необходимо вернуться как можно скорее?

– И что потом? Она вырастет еще более зависимой от меня. Это не выход.

– Сколько ты хочешь, чтобы изменить свое решение?

Тора вздохнула:

– Знаешь, Рашид, не все в этой жизни можно купить за деньги.

– Тогда научи меня, что нужно делать, – прорычал он, когда Тора села в кресло, чтобы покормить девочку. – Как ее нужно держать, чтобы она не плакала?

– Ты серьезно?

– Конечно, серьезно!

Тора посмотрела на Атию: ее глазки все еще были красными и опухшими от слез. Она могла бы сказать «нет», чтобы не заставлять малышку снова плакать, но это было бы нечестно по отношению к ним обоим. Поэтому Тора подождала, пока малышка успокоится и прикроет глаза.

– Тогда садись рядом, и я передам тебе ее. Может быть, она и не станет возражать.

Ни Тора, ни Рашид в это особо не поверили, но он послушно сел рядом, и Тора осторожно передала ему ребенка. Атия немедленно открыла глаза и перестала есть.

– Все хорошо, Атия, все хорошо, – ворковала Тора, показывая Рашиду, как держать ребенка, пытаясь рас слабить его напряженные руки.

Атию не убедили все эти манипуляции, и они были вынуждены признать свое поражение. Тора снова взяла ее на руки.

– Я не могу остаться, – сказал он, – мне пора идти.

– Я знаю. – Тора качала Атию, и та снова начала есть, но глаза закрывать не спешила. – У нас все получится, я обещаю.

Когда Рашид вышел, Тора не смогла сдержать улыбку. По крайней мере, он пытается.

Слова Торы все еще звучали в голове Рашида, когда он шел по дворцовым коридорам на совещание по вопросам внешней политики. На его сердце лежал камень: у него ничего не получалось с Атией, хотя он этого очень хотел. Господь свидетель, он старался делать все, что говорила ему Тора, чтобы расслабиться, но в то же время уверенно держать ребенка так, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Не все можно купить за деньги… А то он этого не знал! Не было таких денег, которые могли бы вытащить его из крайне затруднительного положения, в которое он невольно попал.

Но в ее случае все было по-другому. Зачем ей уезжать? Если ей действительно дорога Атия и она не хочет огорчать ее, она бы согласилась остаться еще на какое-то время. Зачем так спешить? По крайней мере, она могла бы дать ему время, чтобы привыкнуть к своим новым обязанностям.

Кроме того, Рашид был заинтригован. Эта женщина могла быть соблазнительницей, Мадонной с младенцем, деловой женщиной и утешительницей. Он не хотел, чтобы она уезжала.

– Мы ждали вас, чтобы начать, – сказал Керим, когда Рашид вошел в кабинет.

Он знал, что Тора права: никакие деньги не могут ему помочь.

Следующим утром Тора и Юзра сидели в беседке Махаббы. Было еще довольно прохладно, мягкий ветер с озера раздувал занавески. Атия лежала на животе на детском коврике и пыталась приподниматься на своих пухлых ручонках. Тора постоянно находилась в пределах видимости Атии, но девочка все время искала ее взглядом, чтобы убедиться, что она никуда не делась. Тора подумала, что можно немного прогуляться по саду, пока не стало слишком жарко, когда они с Юзрой услышали голоса.

Через тонкие занавески Тора увидела трех женщин: двух темноволосых красавиц и ослепительную блондинку. Они направлялись в сторону беседки вместе с детьми.

– Кажется, у нас гости, – сказала она Юзре. – Ты знаешь, кто это?

– Нет, – сказала девушка, наблюдая за их приближением. – Я их никогда не видела.

Тора взяла Атию на руки, и малышка тут же уткнулась ей в шею, когда вошла одна из женщин.

– Простите нас за вторжение, – заговорила она, – но нам сказали, что Атия здесь. Мы не могли дождаться, чтобы увидеть ее.

– Это Атия, – сказала Тора, развернув малышку лицом к вошедшим.

– О, она прелестна, – сказала женщина, подойдя ближе. – Простите нас. Мы были так рады, узнав, что у Рашида есть сестренка. Мы – жены братьев Рашида – его лучших друзей. Мы приехали на коронацию. Я Аиша, жена Золтана, а это моя сестра Марина, жена Бахира, и Эмбер, жена Кадара. А это, – сказала она, показывая рукой на ребятишек, – наши дети.

– Приятно познакомиться с вами, – сказала Тора и представилась. Она была немного сбита с толку, но все же рада, что у Атии появятся новые впечатления.

Трем детям было около двух-трех лет, и еще двое близнецов постарше – мальчик и девочка. Атия уже с интересом наблюдала за ними. Дети улыбались малышке и с восторгом гладили ее крохотные пальчики.

– Еще один ребенок в племени братьев пустыни, – рассмеялась темноволосая Марина, присев на колени перед Атией. – Здравствуй, моя сладкая, – широко улыбнулась она и получила ответную улыбку от Атии.

– Ты австралийка, – сказала блондинка Эмбер, усевшись на диван рядом с Торой. Платье натянулось на ее заметно округлившемся животе. – Я тоже. Откуда ты?

– Из Сиднея.

– А я из Мельбурна.

– А теперь ты живешь… где-то неподалеку отсюда?

– Мы с Кадаром в основном живем в Стамбуле. Мы поженились полгода назад, – улыбнулась она. – Это длинная история. – Эмбер погладила свой живот, и ее улыбка стала еще шире. – Мы ждем нашего первенца. А как ты здесь оказалась? Присматриваешь за Атией?

– Это тоже длинная история. – Настал черед Торы улыбнуться. – Я здесь временно. Скоро я уеду.

– О, – протянула Аиша и обменялась разочарованными взглядами с сестрой и подругой. – Я на мгновение подумала… То есть я надеялась…

– Мы все надеялись, – сказала Марина. – Рашиду нужна хорошая женщина, и мы надеялись, что он наконец ее нашел.

– Он – единственный из четырех друзей, кто еще не женился, – добавила Эмбер. – А сейчас ему нужна женщина рядом с ним больше, чем когда бы то ни было.

Тора ничего не ответила. Она в сотый раз проклинала это дурацкое замужество и то, в какое положение оно ее ставило. В этот момент к пруду вышли павлины, и все отвлеклись на них. Постепенно разговор ушел на другие темы, и Тора снова смогла свободно вздохнуть.

Девушки пили чай с медовыми сладостями и обсуждали своих мужей и детей. Они были яркими и красивыми, как бабочки в саду, и Тора поймала себя на мысли, что ей хотелось бы стать одной из них.

– Простите, что прерываю вас. – На пороге беседки появился Керим и грациозно поклонился им. – Его сиятельство желает видеть вас, госпожа Виктория.

Аиша насторожилась первой:

– Госпожа?

– Мне кажется, он сказал именно так, – подтвердила Марина.

– Но это означает… – Эмбер настороженно покосилась на Тору.

Тора покачала головой, заливаясь краской.

– Это не то, что вы думаете, – пробормотала она и вышла из беседки.

– Я подумал, – говорил Рашид несколько минут спустя, меряя шагами кабинет, устланный персидским ковром, – раз уж здесь мои друзья со своими семьями, мы должны быть осторожными, чтобы не дать им ложных надежд относительно наших отношений. Я хорошо знаю своих друзей – они способны раздуть из мухи слона. Поэтому я попросил Керима с осторожностью выбирать обращение к тебе, а я скажу друзьям, что ты просто играешь роль моей супруги для коронации. Думаю, будет лучше, если они вообще не узнают о нашем браке. – Рашид вдруг перестал расхаживать и посмотрел на Тору. В его глазах читалась паника. – Что скажешь?

Тора нервно сглотнула и сплела пальцы, чтобы они не дрожали. Она тщательно выбирала слова.

– Боюсь, ты несколько опоздал.

Глава 12

– Что? – Золтан переводил взгляд с Аиши на Рашида и обратно, когда женщины присоединились к ним за ланчем. – Ты женился? Ну ты и хитрец! И главное, ты говорил так, будто брак – это последнее, что ты собираешься сделать.

– Так и есть.

– Как это – так и есть? Ты женат!

– Потому что это не настоящий брак.

– А я хочу знать, почему ты не пригласил на свадьбу своих лучших друзей? – возмутился Бахир.

– Да, – кивнул Кадар. – Мы тебя на свои свадьбы пригласили.

– Вы действительно хотите знать, почему я не пригласил вас на свою фальшивую свадьбу? Может, потому, что Керим поженил нас прямо на борту самолета по пути сюда? Простите, но на высоте в сорок тысяч футов немного затруднительно высылать приглашения.

– Но когда мы с тобой говорили, ты вел себя так, будто вовсе не женат, – сказал Золтан.

– Ребята, вы вообще меня слышали? Это не настоящий брак! – Рашид протяжно вздохнул: он так и знал. Черт возьми, он знал, что будет именно так. – Послушайте, мне надо было жениться хоть на ком-то, чтобы удочерить Атию.

– А зачем тебе было удочерять Атию? – не поняла Марина. – Она же твоя сестра.

– Да, но предполагается, что наш отец погиб при крушении вертолета тридцать лет назад, и люди в это верят. Да какая разница? Керим сказал, что ее нужно удочерить, а для этого я по закону должен быть женат. Конец истории.

– Это вряд ли! – фыркнул Бахир. – Мы подошли к самому интересному. Эта женщина просто так стала твоей женой, чтобы помочь выйти из затруднительной ситуации?

– Тора, – сказала Аиша. – Ее зовут Тора. Она мне понравилась.

– Мне тоже, – согласилась ее сестра. – Она такая красивая.

– Она австралийка, – внесла свою лепту Эмбер. – Как можно не любить австралиек?

– Согласен, – сказал Кадар и поцеловал ее в щеку. – Эта Тора, должно быть, мазохистка, раз согласилась выйти за тебя. В чем ее выгода?

– В каком смысле?

– Ты хочешь сказать, что она вышла за тебя по доброте душевной?

– Держу пари, что не за постельные заслуги.

– А почему бы и нет? – предположил Кадар.

– Ладно, ладно, – сказал Рашид, чтобы заставить их замолчать. – Мы заключили сделку. И что с того?

– Бедный Рашид. – Золтан театральным жестом приложил руку к груди. – Никем не любимый и не желанный. Ему пришлось заплатить женщине, чтобы заставить ее выйти за него замуж.

– Хватит, – проворчал Рашид. – Вы же знаете, что все это неправда.

– А почему Торы здесь нет? – Аиша обвела взглядом комнату. – Ты ведь пригласил ее пообедать с нами, правда?

Рашид закатил глаза.

– Ты ее не приглашал! – сказала Марина и укоризненно посмотрела на него. – Только не говори мне, что относишься к ней как к наемной работнице!

– Она действительно наемная работница, – сказал Рашид, хотя сам знал, что это неправда. Она была для него кем-то намного большим. Он просто не знал, что с этим делать. – Я пригласил ее на обед, но она отказалась – сказала, что не хочет мешать воссоединению братьев пустыни и их семей. Довольна?

Но никто не был доволен, поэтому минуту спустя он уже направлялся в комнату Торы, чтобы настоять на ее присутствии за столом.

Тора выключила свой планшет и улыбнулась. Салли написала ей последние новости: Стива уже положили в больницу и начали лечение. Теперь остается молиться, чтобы оно помогло. Наконец-то что-то стало налаживаться.

– Простите меня, Тора, – обратилась к ней Юзра. – Его сиятельство хочет вас видеть.

Тора напряглась. Она знала, что друзья закидали его вопросами об их женитьбе, хотя она не представляла себе, каким образом он собирался сохранить это в тайне. Она ждала его гнева. Но она никак не ожидала, что он будет настаивать на том, чтобы она пообедала с ним и его друзьями.

– Ты уверен? – спросила она. – Вдруг они надумают лишнего.

– Они и так уже надумали много лишнего. Давай докажем, что они не правы и на самом деле ничего не происходит? Кроме того, – добавил он, – ты понравилась женщинам. Они пригрозили, что, если я не смогу тебя уговорить, они поднимутся сюда и приволокут тебя силой.

– Ну как я могу после этого отказаться? – рассмеялась Тора.

– Хочешь взять с собой Атию?

Тора покачала головой:

– Юзра справится. Атия так хорошо провела время с детьми, что, наверное, проспит целую неделю.

– К вопросу об Атии, – сказал Рашид, когда они спускались по мраморной лестнице. – Ты подумала о том, чтобы остаться здесь еще на некоторое время?

Тора сделала глубокий вдох. Ей и в голову не могло прийти, что он спрашивал ее об этом серьезно, поэтому она даже не задумывалась на эту тему. Она не могла остаться, а он не может просить ее об этом. Это было нечестно не только по отношению к Атии, но и по отношению к ней самой.

Тора изо всех сил старалась вспомнить причины, по которым Рашид не должен ее волновать. Она жила здесь лишь временно, но чем больше она времени проводила в его компании, тем больше он ей нравился. Она совсем не хотела испытывать к нему симпатию – ведь тогда ей будет очень трудно с ним расстаться.

– Рашид…

– Нет, – прервал он, когда они остановились перед дверьми, за которыми их ждали друзья Рашида. – Не говори ничего прямо сейчас. Просто подумай об этом. Я хочу для Атии самого лучшего, пусть порой и кажется, что это не так. Тора, я учусь понимать, что ей нужно. Возможно, слишком медленно, на твой вкус, но я твердо намерен сделать то, что будет правильным для нее. – Он взял ее руку и зажал между своими большими теплыми ладонями. – Просто пообещай мне, что подумаешь. Я знаю, что прошу тебя о слишком многом, но я не прошу тебя оставаться безвозмездно. Мы обязательно что-то придумаем. Я лишь хочу, чтобы Атия чувствовала себя в безопасности, а она чувствует себя защищенной именно с тобой. Так ты подумаешь? Подумай: как я могу уговорить тебя остаться еще на какое-то время?

– Я подумаю, – пообещала Тора, хотя она прекрасно знала: то, что она получит взамен своего пребывания здесь, не идет ни в какое сравнение с той болью, которую она в конечном итоге все равно испытает.

– Наконец-то! – раздались одобрительные возгласы, когда Тора и Рашид вошли в столовую. – Мы уже собирались посылать отряд спасения.

– Добро пожаловать, Тора. Присоединяйся к нам, – сказал один из друзей Рашида. – Наконец-то у тебя появилась компания из взрослых людей. Уверен, ты уже устала от детских выходок Рашида.

Тора улыбнулась и посмотрела на хмурого Рашида.

– Мои братья пустыни, – сказал он и представил ей своих друзей, – которых я люблю всем сердцем. За исключением моментов, когда мне хочется их убить.

День коронации был солнечным и ясным, почти идеальным, если бы только у наследника трона не ворочалось в желудке от страха и волнения пушечное ядро. Рашид встал рано, понимая, что пути назад уже нет. Расположившись на террасе с чашечкой кофе, он наблюдал, как набирает цвет предутреннее небо.

День будет практически бесконечным: завтрак с иностранными почетными гостями и официальными лицами, а затем длинный извилистый путь королевского кортежа через весь город, чтобы показать народу нового эмира перед началом празднества на главной площади столицы. Когда завершится официальная церемония коронации, двери Потешного дворца будут открыты для народа. Торжественный обед на шестьсот гостей, пушечные выстрелы, фейерверки.

Он устал и измучен. Морально истощен и по-прежнему напуган.

Чашка громко звякнула о блюдце, когда он взял ее, чтобы сделать глоток кофе. Рашид с удивлением смотрел на свои руки – они дрожали.

Господи, да что с ним происходит? Он корпел над книгами, изучал историю страны, экономические отчеты и документы, прислушивался к рекомендациям Керима, Золтана и Совета Старейшин. И все же он по-прежнему недоумевал: что он здесь делает?

Долг.

Раздался стук в дверь, и вошел Керим в сопровождении двух слуг, которые принесли парадное одеяние для коронации.

– Ваше сиятельство, пора.

Рашид оделся и сделал несколько глубоких вдохов – последних в качестве свободного человека, когда услышал стук в дверь, но это был не Керим. Стук раздавался со стороны комнаты Торы. Эта дверь никогда не открывалась, хотя соблазн был чертовски велик.

Дверь открылась, и тихий голос позвал его по имени. А потом вошла она, и на мгновение Рашид забыл про тяжесть сомнений и свои дрожащие руки. Он никогда не видел женщины красивее. Она была одета в золотое платье с изящной вышивкой. Тонкий, как паутинка, восточный платок покрывал ее волосы и струился, как морские волны, когда она двигалась. Она была похожа на царевну из древних восточных сказок.

– Рашид…

Тора смотрела на него, широко раскрыв глаза от изумления: она еще никогда не видела его в национальных одеждах. Она моргнула, пытаясь снова обрести твердую почву под ногами.

– Я просто хотела пожелать тебе удачи, – сказала она, – прежде чем начнется праздничный переполох.

Они оба знали, что сегодняшний день будет непростым.

Он молча кивнул, потому что его челюсти были настолько сильно стиснуты, что ему пришлось подойти к окну, чтобы немного ослабить собственную хватку.

Ее жест, простой акт доброты и сострадания, практически пробил его броню. Она слишком многое понимала для женщины, которая не стояла бы сейчас здесь, если бы ему не нужно было удочерить Атию. Потому что она стала кем-то большим, чем просто подставная жена. Она понимала намного больше, чем он думал.

Тора никогда не видела его в восточных одеждах. Она даже не представляла, что мужчина, которому так шел западный стиль одежды, мог настолько великолепно выглядеть в национальных одеяниях. Его белоснежный хитон был окаймлен золотой вышивкой, головной убор был украшен черной лентой, которую в конце церемонии заменят золотой – когда Рашида официально провозгласят новым эмиром.

Высокий, широкоплечий, с бронзовой на фоне белоснежных одежд кожей, он выглядел настолько великолепно, будто был рожден править. И все же Тора видела на его лице следы внутренней борьбы и то, как он старался скрыть, насколько сильно дрожат его руки. Сердце Торы разрывалось на части.

– Не нужно бояться, – мягко сказала она.

– Что? – Рашид резко повернулся.

– У тебя нет причин для страха.

– Вот что ты обо мне думаешь? Что я боюсь?

Но его голосу не хватало убежденности в этих словах. Рашид это прекрасно понимал и снова отвернулся.

– Ты сильный, – продолжала Тора. – Умный. Ты хороший человек, и ты хочешь добра народу Каджарана. Людям повезло, что у них появился ты.

– Меня не воспитывали для этого, – сорвалось с губ его главное опасение.

– Но это у тебя в крови. Твой отец…

– Как может быть в крови ответственность за благополучие миллионов людей? – взорвался он.

– Ты сможешь, Рашид, – сказала она строже, чем рассчитывала. – Не верь ты в это, тебя бы сейчас здесь не было. Каждый, кто знает тебя, не сомневается в том, что ты справишься.

– Как ты можешь судить об этом? Ведь ты знаешь лишь крошечную часть моей жизни.

– Потому что я видела, как усердно ты работал. Я знаю, что более слабый человек ушел бы, но ты не такой. Ты будешь хорошим эмиром, Рашид.

Их прервал стук в дверь. Керим.

– Ваше сиятельство, госпожа, вы готовы?

Тора еще раз взглянула на него и кивнула, сказав, что пойдет проверить Атию и Юзру. Она развернулась, чтобы уйти, но Рашид поймал ее за руку:

– Спасибо тебе за твои слова. Они значат для меня больше, чем ты думаешь. – Он крепко пожал ее пальцы и отпустил. – Я только надеюсь, что ты права.

– Я точно знаю, что права, – улыбнулась Тора, и ее улыбка согрела его сердце.

Ее слова даровали ему мужество и веру.

Церемония оказалась не только утомительной, но и очень интересной. Тора сидела рядом с Рашидом на диване под тентом, который установили на возвышении перед главной площадью. На ней были установлены такие длинные столы, что у Торы едва хватало глаз, чтобы рассмотреть их.

Они позавтракали с иностранными высокопоставленными гостями во дворце, и теперь перед ними выстроилась целая очередь людей, желавших поприветствовать будущего эмира прежде, чем они вернутся во дворец для коронации.

Национальные флаги развевались на ветру. Женщины и мужчины были одеты в разноцветные праздничные наряды. В воздухе витала атмосфера праздника: повсюду слышалась музыка и радостный смех.

Даже осознание того, что их с Рашидом брак ненастоящий и скоро она вернется домой и никогда уже не будет госпожой, не могло испортить Торе настроения. Этот праздник в честь Рашида, будущего эмира – такой опыт бывает раз в жизни, и она собиралась насладиться каждым мгновением.

А потом какая-то девочка поднялась со своего места на помост, держа в руках букет цветов. В ее глазах Тора видела нерешительность и страх, когда она стояла в ожидании на ступенях. Керим наклонился к Торе и прошептал ей на ухо:

– Девочка хочет поприветствовать новую госпожу, если вам будет угодно.

– Меня?

Она думала, что сегодня все приветствия и дары будут адресованы Рашиду. Тора улыбнулась девочке и протянула руку. Малышка тоже улыбнулась и поднялась по ступенькам, поклонилась, протянула Торе цветы и что-то сказала ей по-арабски.

– Что она сказала?

– Она пожелала вам много детей.

– О-о-о, – внезапно смутилась Тора.

Она пробормотала «спасибо» по-арабски – одно из немногих слов, которые она выучила. Тора уже не была сторонним наблюдателем, она стала полноценным участником церемонии. Дети продолжали подходить к ней, дарить цветы и желать всяческих благ, и стол превратился в огромное цветочное море. Тора искренне благодарила всех детей, и их лица освещали счастливые улыбки.

Тора посмотрела на Рашида и слегка вздрогнула, обнаружив, что он тоже внимательно наблюдает за ней. В его задумчивом взгляде она заметила что-то вроде уважения.

Рашид наблюдал, как Тора принимает очередной букет от маленькой девочки. Она нежно погладила ребенка по щеке, и малышка спустилась обратно к своей семье, сияя от восторга.

Тора так естественно вела себя с детьми, выглядя при этом столь спокойной и безмятежной, и такой красивой, что его сердце разрывалось на части. Солнце приближалось к зениту, и становилось настолько жарко, что любая другая женщина наверняка возмутилась бы, что ей приходится принимать участие в церемонии, хотя она не является настоящей госпожой. Тора вела себя так, будто происходящее не доставляет ей никакого дискомфорта.

Она заставляла его поверить, что все возможно.

А потом, когда они переместились во дворец для самой коронации и Керим заменил черную повязку золотой, он вспомнил слова, которые этим утром сказала ему Тора. «Ты сильный… Ты станешь хорошим эмиром».

Керим произнес речь по-арабски и надел корону на голову Рашида. Дело сделано, теперь он эмир.

Аплодисменты и приветствия прокатились по тронному залу. Самые громкие возгласы раздавались оттуда, где сидели его друзья со своими семьями. Рашид улыбнулся и выдохнул. Он даже не заметил, что задерживал дыхание.

Он повернулся к Торе и увидел, что ее глаза блестят от непролитых слез, и это тронуло его до глубины души.

Но прежде чем он поблагодарит ее за слова, сказанные утром, за ее молчаливое мужество, сначала нужно закончить другую часть праздника. Фейерверки осветили вечернее небо Каджарана, и их разноцветные всполохи были видны даже из пустыни.

Уже перевалило за полночь, когда праздник наконец закончился. Юзра уложила Атию спать уже несколько часов назад, теперь Рашид шел рядом с Торой в сторону их комнат.

Торе казалось, что воздух вокруг них мерцает. Сегодняшний праздник сгенерировал столько энергии, что воздух был словно наэлектризован. Каждый шаг, каждый шелест платья эхом отражался от мраморных стен дворца. Тора чувствовала, как неумолимо приближается время ее отъезда.

Она не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась. Ей нравилось быть частью жизни Рашида, важной частью… пусть даже всего на одну ночь. Она хотела сохранить этот волшебный миг и навсегда запомнить его.

Скоро время ее пребывания в Каджаране подойдет к концу. Скоро она вернется в Сидней и снова облачится в строгую юбку и застегнутую на все пуговицы рубашку. Не будет больше шелковых нарядов и аромата жасмина в воздухе.

И больше не будет Рашида…

Сердцу вдруг стало тесно в груди.

Он, по большому счету, для нее никто, и все же ее распирало от гордости, когда его короновали новым эмиром. Никто? Тора сама себя назвала лгуньей.

Ей показалось, что они слишком быстро дошли до ее комнаты. Тора посмотрела на Рашида снизу вверх:

– Спасибо, что проводил меня.

Он покачал головой:

– Это ты заслуживаешь моей благодарности, Тора. То, что ты сказала мне утром… – Он замолчал, подбирая нужные слова, и она приложила палец к его губам.

– Я не сказала ничего, что ты не знал сам. Наверное, тебе просто нужно было это услышать.

– Ты удивительная женщина, Тора. – Рашид поцеловал ее руку.

– Нет, Рашид.

– Да, и ты знаешь, что это правда. С самого момента своего прибытия ты поразила каждого, с кем познакомилась. Сегодня ты была звездой, очаровавшей всех – от маленького ребенка до высочайшей особы. Я знаю, что навязал тебе этот брак, что ты его не хотела, но твое присутствие стало одним из самых выдающихся событий моего возвращения в Каджаран.

– Мы заключили сделку, Рашид. Я тоже извлекла кое-какую выгоду. Эти деньги помогли мне выручить друга в тяжелые времена.

– Это ничто в сравнении с тем, что ты сделала для меня. Я в долгу перед тобой, Тора, и не знаю, чем отплатить тебе.

Тора знала: настал момент истины. Если она хочет продолжения этой ночи, именно она должна сделать шаг навстречу. Тора посмотрела ему в глаза и поняла, что, уехав, навсегда оставит частицу себя в Каджаране.

Свое сердце.

– Займись со мной любовью, Рашид.

Глава 13

Рашид не мог выразить словами, что он чувствовал сейчас.

Он подхватил ее на руки и поцеловал. Он отнес ее в свою спальню и бережно уложил в центр огромной кровати.

Сегодня не было такой спешки, как в их первую ночь, они не срывали друг с друга одежду. Рашид раздевал ее медленно и осторожно, словно распаковывал драгоценный подарок. Он покрывал поцелуями каждый сантиметр ее бархатной кожи, ласкал покрытые хной ладони и ступни, пока она не затрепетала от желания.

– Ты прекрасна, – прошептал он.

Рашид с обожанием смотрел на ее обнаженное тело, и тепло разлилось внутри ее горячими волнами. Ей нравилось, когда он так смотрел на нее, – она чувствовала себя самой красивой и желанной женщиной на свете.

Рашид сбросил одежду и превратился из правителя пустыни в господина. Сегодня она была его королевством и самым верным подданным. Сегодня она была его королевой. Сегодня она принадлежала ему, целиком и полностью, и он отдаст ей всего себя взамен.

Они медленно и чувственно занимались любовью всю ночь. Именно любовью, а не сексом, она знала это. И это крохотное зернышко их связи проросло в нечто гораздо большее, сильное и могущественное.

Это была любовь.

Эта мысль взволновала ее и одновременно привела в ужас, но это казалось таким правильным сейчас. Она любила его.

Когда Рашид присоединился к ней на пике экстаза, он прошептал ее имя, и она точно знала, что он тоже любит ее, пускай даже совсем немного.

Он притянул ее к себе и поцеловал, и не имело никакого значения, что уже через минуту он спал как убитый. Всего за одну ночь он дал ей больше, чем она могла мечтать.

– Я люблю тебя, – прошептала она, осторожно коснувшись губами его губ.

Тора прижалась к нему и уснула со счастливой улыбкой на губах.

Тора услышала шум за соседней дверью.

Плач. Атия. Тора прислушалась, и через мгновение раздался новый крик, на этот раз громче предыдущего. Тора напрягла слух, надеясь услышать шаги Юзры по плиточному полу, но их не было, а Атия тем временем разошлась не на шутку.

Радом с Торой крепко спал Рашид. Он был опустошен после долгого дня коронации и не менее долгой ночи, последовавшей за ней. Тора хотела оставить заботу о малышке Юзре, но побоялась разбудить Рашида. Она накинула его халат и проскользнула в свою комнату.

Она взяла девочку из кроватки и прижала к себе.

– Что случилось, малышка? Что такое?

На пороге комнаты появилась заспанная Юзра с такими огромными синяками под глазами, что Тора немедленно отправила ее обратно в постель. Рашиду придется найти еще одну няню, чтобы поделить нагрузку.

Тора проверила подгузник и постельное белье в кроватке – все было сухо. Она предположила, что девочке что-то приснилось. Она погладила Атию по спинке и начала петь колыбельную, которая так нравилась малышке. Наконец маленькие пальчики, крепко сжимавшие ее халат, расслабились, и Тора отнесла ребенка обратно в кроватку.

– Откуда ты знаешь эту песню?

Тора обернулась, все еще держа Атию на руках, и увидела Рашида, стоящего позади нее в одном полотенце, обернутом вокруг бедер.

– Ты проснулся.

– Эта колыбельная, – настаивал он. – Откуда ты ее знаешь?

– Я выучила ее в детском центре, когда там работала. У нас были дети, чьи семьи приехали со всех сторон света, и мы старались выучить песни на всех основных языках, хотя и не были уверены, что правильно произносим все слова.

– Ты знала, что это персидская песня?

– Я знала, что она восточная. – Она пожала плечами. – А почему ты спрашиваешь?

– Потому что я уже слышал ее раньше. Видимо, моя мать когда-то пела ее мне. А может, и отец тоже. Я не помнил ее до тех пор, пока не услышал, как ты поешь ее Атии в самолете.

Сердце Торы сжалось от боли. Она не могла даже представить, каково это – узнать, что твой отец жив, хотя ты считал его мертвым всю свою жизнь. Трудно пережить боль от такого предательства.

– Должно быть, твой отец очень сильно тебя любил, – сказала она.

Рашид фыркнул:

– Откуда тебе знать?

– Потому что он доверил Атию тебе, – пояснила она, стараясь подобрать слова, которые могли бы хоть немного облегчить его боль. – Я прочитала, что ее имя означает «подарок». Я знаю, он оставил множество вопросов без ответов, но он оставил тебе Атию, дар любви и радости, стоит только посмотреть повнимательнее. Он должен был очень тебя любить, раз доверил ее твоим заботам.

Рашид растерянно моргнул и погладил кудрявые волосы Атии.

Тора смотрела на его руку и чувствовала связь этого мужчины со спящим младенцем, видела удивление в его глазах. Маленький шажок навстречу. Но она знала, что со временем он научится любить Атию так, как они оба того заслуживают.

Тора поцеловала малышку в лобик и положила обратно в колыбель.

– Странно, – сказал он, удивляясь ее мудрости. – Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь, а на самом деле мне почти ничего о тебе не известно.

– Да не о чем особо рассказывать. – Она пожала плечами. – Я родилась и выросла в Сиднее, работала в детском развивающем центре. А потом, как я тебе говорила, моя подруга Салли со своим мужем открыли свою фирму, и я начала работать у них. Конец истории.

– А твоя семья? Домашние животные? Любимый цвет?

– Оранжевый, – улыбнулась она. – Никаких животных. Я слишком часто нахожусь в разъездах.

– Как погибли твои родители?

– Три года назад они разбились на планере. Папа пилотировал, когда они столкнулись с другим планером, и у них оторвалось крыло. Они находились слишком близко к земле и не смогли воспользоваться парашютом.

Рашид обнял ее и поцеловал в лоб.

– Должно быть, трудно потерять сразу обоих родителей.

– Да. До сих пор бывают моменты, когда мне очень трудно без них. Но со временем становится легче. Я знаю, это звучит как клише, но мне становится лучше, когда я думаю о том, что они погибли, занимаясь любимым делом. Папа всегда говорил, что чувствует себя по-настоящему свободным только в небе. Мне нравится думать, что они вместе парят где-то высоко.

– У тебя были родственники, которые поддержали тебя в то время?

– У меня много кузенов, но все они в основном живут в других странах, поэтому большинство из них я ни разу не видела. Кроме одного, который живет в Сиднее. Но мы… не особо близки.

– Почему?

– Мэтью плохо со мной обошелся, но с этим я уже разобралась. Мы не общаемся. Салли – моя семья, она мне гораздо ближе, чем все мои кровные родственники.

– Я бы тоже, наверное, пропал без моих братьев. Хотя они на самом деле мне не братья. Может быть, именно это и делает наших друзей особенными.

– Может быть. – Тора поерзала в его объятиях и повернулась к нему спиной, как будто эта тема ее стала вдруг смущать. – Мы можем поговорить о чем-то другом?

– У меня есть идея получше, – прошептал он ей на ухо.

Тора провокационно покачала бедрами и почувствовала мгновенную реакцию его тела.

– Мне нравится ход твоих мыслей.

– А мне нравится, как ты делаешь это…

Он достал презерватив из кармана халата, надетого на Торе, и протянул его ей. Тора развернулась к Рашиду лицом, провела ладонью по его бедру и медленно надела презерватив на его возбужденную плоть. Рашид обхватил ладонью ее грудь и большим пальцем свободной руки коснулся ее клитора.

– О господи, – выдохнула она. – Мне становится трудно сосредоточиться на поставленной задаче.

– Может быть, так тебе будет проще?

Рашид приподнял ее, закинул ногу Торы себе на бедро и глубоко вошел в нее. Она выгнула спину, как кошка, открывая ему свободный доступ к своей груди.

– О да, – со вздохом сказала она, – думаю, на этом я смогу сосредоточиться.

– Оставайся в Каджаране, – выдохнул он, убирая прядь волос с ее лица.

Они стояли лицом друг к другу, стараясь отдышаться.

– Атия привыкает. – Тора прижалась щекой к его ладони. – Она привыкает к Юзре и своему новому окружению. Найди ей еще одну няню, и скоро я тебе уже не понадоблюсь.

– Я прошу тебя остаться не ради Атии, – возразил он. – А ради себя.

Надежда расцвела в ее груди, как фейерверк, который они видели всего несколько часов назад. Может ли это означать, что и он к ней что-то испытывает? Возможно, их вынужденный брак может обернуться сказкой, в которой все жили долго и счастливо?

– У меня работа. – Она старалась мыслить рационально: она не может оставить Салли в трудное время.

– Я и не жду, что ты бросишь все, чтобы остаться с пустыми руками.

– Дело не в деньгах…

– Нет, но с помощью денег можно решить многие проблемы.

– Пожалуй, так и есть. – Она подумала о деньгах, которые помогли Стиву попасть на лечение в Германию.

– Мы что-нибудь придумаем. – Рашид поцеловал ее в лоб.

– Я не сказала, что остаюсь.

– Но ты не сказала, что не останешься.

Рашид ушел, оставив спящую Тору в своей постели. Все было идеально. Она была идеальна.

Когда он согласился приехать в Каджаран, сомнения владели его сознанием. Должен ли он сделать то, чего от него ждут, сможет ли? Он решил остаться во многом потому, что Тора была рядом с ним. Когда его поглотили сомнения, именно она убедила его, что он сможет стать достойным лидером.

И мысль о том, что она может уйти из его жизни, наполняла его страхом. Он хотел, чтобы она осталась. Более того, ему это было просто необходимо.

Это было странное, неведомое ему до сей поры чувство – потребность в ком-то. Раньше ему никто не был нужен, да и до него до недавних пор никому не было дела, за исключением разве что отца, тенью мелькнувшего в его жизни. У него были только братья, которые никогда не предадут его.

Пока не появилась Тора.

Его сердце забилось быстрее, когда он вспомнил, как она выглядела, когда он уходил. Сексуальная, с растрепанными после сна волосами, она улыбалась ему одному.

Рашид улыбался, даже отправляясь в свой кабинет, чтобы заняться делами. Сегодня во всей стране был официальный выходной. Выходной для всех, кроме новоиспеченного эмира и визиря, у них сегодня было много работы. Позже он проводит Бахира и Кадара с их семьями в Стамбул, а Золтан присоединится к нему во время совещания после обеда, прежде чем вернуться с женой и детьми обратно в Аль-Джирад.

Его мысли вернулись к Торе. Как уговорить ее остаться? Люди Каджарана были бы счастливы, они полюбили свою новую госпожу, как и его братья и их жены. Но он был бы счастливее, чем все они, вместе взятые, потому что Тора была ему необходима, как воздух.

Рашид остановился посреди гулкого коридора.

Не об этом ли говорили его братья, когда рассказывали, что нашли женщину, с которой хотели бы провести остаток жизни? Была ли это любовь? Это ли он чувствовал к Торе?

Рашид зашел в свой кабинет и увидел в нем Керима, уже готового к работе.

– Ну, Керим, – сказал он, чувствуя себя свободнее, чем когда бы то ни было, – что у нас в меню на сегодня?

Керим, похоже, не разделял его хорошего настроения. Он выглядел очень обеспокоенным и сразу показался Рашиду старше своих лет. На какой-то миг Рашид подумал, что коронация далась ему слишком тяжело.

– Ваше сиятельство, – сказал он, – у меня есть новости, которые могут обеспокоить вас.

Рашид сомневался, что его сейчас может обеспокоить хоть что-то.

– Что случилось?

– Сообщение, отправленное через сервер дворца. Я не хотел говорить вам об этом вчера. Сообщение от госпожи Виктории, адресованное ее кузену по имени Мэтью Берджесс.

Рашид вспомнил, что Тора говорила о своих кузенах, в частности о том, что один из них живет в Сиднее. Тора сказала, что она с ним не общается.

– Вы уверены, что речь идет именно о кузене?

– Я все проверил, это так. – Керим выглядел напряженным.

Рашид уговаривал себя, что ничего страшного не происходит. Тогда почему Керим так взволнован?

– Вы действительно уверены, что я должен прочитать личное письмо Торы?

– Уверен.

Холодок пробежал вдоль позвоночника Рашида, когда он брал распечатку из рук визиря.

«Дорогой Мэтью!

Не беспокойся о деньгах и заключай сделку, теперь для меня полмиллиона – капля в море.

Мне даже не придется закладывать свою квартиру. Нам никогда больше не придется ничего закладывать. Мне в руки попал настоящий клад – богатый нефтяник королевских кровей. Уверена, что найду возможность отправить тебе полмиллиона через день или два.

Будь на связи и проверяй время от времени мой трастовый фонд.

Твоя кузина Виктория».

Кровь Рашида закипела в жилах. Богатый нефтяник королевских кровей?

Какое-то новое чувство поднималось в груди Рашида, грозя разбить его надежды на мелки кусочки, стереть в порошок и развеять по пустыне.

– Теперь вы понимаете, – сказал Керим, – почему я настаивал на прочтении содержимого письма.

Да, он понимал. Но Тора не могла так поступить.

– Это не может быть правдой, – пробормотал он. Тора не могла этого написать. Он смял бумагу в кулаке. – Это что, какая-то шутка?

– Мне очень жаль, сир. Мы тоже поначалу так думали, но выяснилось еще кое-что. Этот Мэтью Берджесс – финансовый агент, и сейчас он подозревается в незаконном присвоении денежных средств своих клиентов.

– Значит, это какое-то недоразумение. Если это тот самый кузен, о котором мне рассказывала Тора, то у нее нет с ним никаких общих дел.

Керим склонил голову.

– Что? – требовательно спросил Рашид.

– Я хотел бы сказать, что это ошибка, но счет мистера Берджесса, который засветился в деле о мошенничестве, – тот же самый, на который были переведены двести пятьдесят тысяч. – Керим помолчал. – К тому же зафиксированы телефонные звонки и визиты госпожи Виктории в офис ее кузена незадолго до ее отъезда в Каджаран.

– Но она сказала, что не общается с кузеном, который живет в Сиднее. Может, есть другой кузен?

– Простите, сир, но нет.

Хрупкий новый мир Рашида раскололся на части, оставив в его сердце глубочайшую рану. Точно такая же рана зияла в его груди, когда он узнал о тридцатилетнем обмане своего отца.

Но обман Торы ранил его куда сильнее, потому что она одурачила его.

«Дело не в деньгах», – сказала она ему после того, как отправила это письмо кузену.

Лгунья!

– Ее кузен – мошенник, – жестко сказал Рашид. – Вот почему ей так срочно понадобились двести пятьдесят тысяч долларов. А теперь ей нужно еще полмиллиона – она попытается его спасти.

– Создается именно такое впечатление, сир.

Рашид закрыл глаза и поднял лицо к потолку. Все это время она втиралась в его доверие, успокаивая и приободряя его, она старалась стать ему необходимой. Ему казалось, что она искренне заботится об Атии, а теперь выяснилось, что она хочет лишь одного – много денег. Его денег.

Предательство снова протянуло к нему свои ледяные щупальца. Вот почему он никого не подпускает к себе слишком близко. Поэтому он предпочитает странствовать по миру в одиночку.

– Керим, как только мои братья со своими семьями покинут дворец, я хочу, чтобы Атию забрали из комнаты Торы и поместили под охрану. С этого момента госпожа находится под домашним арестом.

– Будет выполнено, – поклонился Керим. – Простите меня, сир.

– За что ты просишь прощения?

– За то, что настоял на вашем браке.

– Керим, тут нет вашей вины. Это я выбрал Тору.

– Какое-то время я думал, что она станет вам хорошей женой.

Рашид стиснул зубы. Он и сам так думал.

Какой же он дурак!

* * *

Тора пила кофе на веранде и чувствовала себя счастливее, чем когда-либо. У нее болело все тело, но она не возражала: эта сладкая боль напоминала ей о прошедшей ночи и эти вспоминания заставляли ее улыбаться снова и снова.

Она провела ночь, занимаясь любовью с Рашидом.

Не сексом. Любовью.

Это было просто сумасшествие. Она так мало знала Рашида, но то, что она чувствовала к нему, было чем-то особенным. Любовь? Она не знала, но ощущала тепло на сердце каждый раз, когда думала о нем.

Рядом с Торой на ковре играла Атия. Она лежала на животе и опиралась на руки, как вдруг быстро перевернулась на спину.

– Моя умница, – восхитилась Тора, и малышка до вольно улыбнулась беззубым ртом.

Тора не могла дождаться, чтобы рассказать Рашиду о новом достижении. Может ли этот день быть еще более прекрасным?

Глава 14

На улице было влажно и душно, одежда неприятно липла к телу. В такую погоду хотелось остаться внутри каменных стен дворца. Лишь после обеда женщины решили выйти в сад, чтобы выпить чаю перед тем, как Аиша уедет.

Они попрощались с Мариной, Эмбер и их семьями, и теперь Тора с Аишей сидели в тени деревьев, Атия спала в люльке, а двухлетние близнецы Аиши, Джалил и Хадижа, гонялись друг за дружкой.

– У тебя прекрасные дети, – сказала Тора, сожалея, что и они скоро уедут.

Ей было тяжело прощаться с Мариной и Эмбер, которые обняли ее на прощание и сказали, что будут рады видеть ее в следующий раз. Она тоже надеялась снова их увидеть, но Тора не думала, что сможет занять постоянное место в жизни Рашида, хотя после сегодняшней ночи он и попросил ее остаться. Главное ее сомнение заключалось в том, что она понятия не имела, что на самом деле чувствует к ней Рашид.

– Спасибо, – просияла Аиша и положила руку на свой живот. Свободной рукой она сжала пальцы Торы. – Мне не терпится поделиться новостями с Золтаном, но они с Рашидом были так заняты. Я рассказала Марине и Эмбер перед тем, как они уехали. Я знаю, мы с тобой совсем недавно знакомы, но я уже считаю тебя своим другом. Меня просто распирает от счастья! – Она сделала глубокий вдох. – У Хадижи и Джалила скоро появится братик или сестренка!

– Какая чудесная новость! – обрадовалась Тора. – Для меня огромная честь, что ты поделилась ею со мной. Поздравляю!

– Спасибо, – снова улыбнулась Аиша. – Золтан будет счастлив. Я забеременела близнецами очень быстро, и мы думали, что следующая беременность дастся нам так же легко. – Тора увидела боль в ее глазах. – Конечно, все оказалось совсем не просто. Но сейчас… Он с ума сойдет!

– Вы так сильно любите друг друга, – вздохнула Тора. – Вы заслуживаете счастья.

– Спасибо на добром слове, – заговорщически улыбнулась Аиша, – но все начиналось далеко не так радужно.

– Правда? Вы так подходите друг другу. Я думала, что вы влюбились с первого взгляда.

Аиша рассмеялась:

– Забавно, учитывая, что при первой нашей встрече я укусила его за руку. Правда, на нем была маска, и я не видела, какой он симпатичный. Хотя это не сыграло бы большой роли. Во вторую нашу встречу я расцарапала ему лицо, но это уже было после того, как он заявил мне, что мы должны пожениться. Против моей воли.

– Тебя заставили выйти замуж за Золтана? Серьезно? Такое до сих пор практикуется?

– Да, – кивнула она. – Такое нередко происходит, и у меня не было выбора. Я хотела выйти замуж по любви, но отец сказал, что я должна стать женой Золтана, иначе будущее обоих наших государств окажется под угрозой.

– Значит, ты согласилась.

– Согласилась. Хотя Золтан был не слишком счастлив, когда я отказалась спать с ним в первую брачную ночь.

– Отказалась?

– Ну а как еще я могла продемонстрировать свое недовольство тем, что меня принудили выйти замуж? – Она пожала плечами. – Я совершенно не знала человека, с которым должна была лечь в постель. Он был для меня посторонним, а я хотела любви.

– И что же было дальше?

– Золтан доказал мне, что он хороший человек, и я в него влюбилась.

– Ни за что не догадалась бы, что ваша любовь началась именно так. – Тора изумленно покачала головой.

– Не думай, что я одна такая. Марине и Эмбер тоже пришлось проделать нелегкий путь. Ты должна кое-что понять об этих четырех мужчинах. Золтан и Бахир, Кадар и Рашид – они как братья, только их связь намного прочнее. Долг для них превыше всего. Им может это не нравиться, они могут противиться своей судьбе, но они твердо знают, что должны делать. Они настолько сосредоточены на своем долге, что с трудом принимают любовь. У всех у них было трудное взросление. Они настолько привыкли контролировать свои жизни, что любовь стала им чужда. Они не знают, насколько сильна может быть любовь. Но если они влюбляются, то влюбляются раз и навсегда. Именно это случилось с Золтаном, Бахиром, а потом и Кадаром. А теперь Рашид на все сто процентов сосредоточился на своей новой роли и, вероятно, не до конца примирился с изменениями в своей жизни. Ты увидишь, что скоро Рашид найдет равновесие. Он станет тебе хорошим мужем.

– Не забывай, что мы заключили брак вынужденно. Как только мы разведемся, он женится на скромной каджаранской женщине из хорошей семьи.

– Нет, этого не может быть. – Аиша покачала головой. – Я видела вас вместе. Я наблюдала за вами во время коронации: Рашид сопровождал взглядом каждый твой шаг. Мы все видели, что он наблюдает за тобой. Я не верю, что он позволит тебе уйти теперь, когда он обрел тебя.

– Вчера вечером он попросил меня остаться еще на какое-то время.

– Вот видишь! Это уже происходит. Скоро он не сможет представить себе жизнь без тебя. Ты его любишь?

Тора отвернулась, чтобы уйти от прямого вопроса и еще более прямого взгляда:

– Я… Я не уверена. Как можно знать наверняка, что ты любишь?

Аиша положила руку на сердце:

– Ты чувствуешь это здесь. Внезапно ты начинаешь чувствовать, что нуждаешься в нем каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой души. Ты знаешь, что без него твоя жизнь уже никогда не будет полной. А когда ты занимаешься любовью с мужчиной, которого любишь, то сама наполняешься любовью.

Тора выдохнула, осознав, что задержала дыхание, слушая Аишу.

– Ну так что? Это любовь?

– Кажется, да, – призналась она, вдруг почувствовав легкость на сердце. – Я люблю Рашида.

– Вот вы где.

Тора резко повернулась, услышав голос Золтана. Она вспыхнула от унижения, поняв, что он, скорее всего, слышал ее слова. Но все было еще хуже – рядом с ним шел Рашид, и его глаза были холодны, как мрамор. Тора вздрогнула. Золтан наклонился, чтобы поцеловать жену, и близнецы с радостным визгом бросились к нему.

Тора отвернулась, стараясь смотреть куда угодно, только не на Рашида. Сейчас ей было по-настоящему страшно.

Почему он так разозлился, даже если и услышал ее? Как могли несколько слов вмиг разрушить все то, что связывало их прошлой ночью?

– Хорошо провели время? – спросил Золтан, глядя на жену. Тора безошибочно видела в его глазах обожание.

– Замечательно, – улыбнулась Аиша. – Мне есть что рассказать.

Тора искоса взглянула на Рашида. Его глаза по-прежнему были настолько холодны, что она подумала, что прошлая ночь ей приснилась. Если и существовала любовь между ней и Рашидом, она явно не была взаимной.

– Самолет готов к вылету, – сказал жене Золтан.

– Уже пора? – Она грустно улыбнулась Торе. – Я очень рада была познакомиться с тобой.

Аиша крепко обняла Тору, но она испытывала противоречивые чувства. Рашид смотрел на нее так, что она была почти уверена, что больше никогда не увидит ни одну из жен братьев пустыни.

Тора подошла к колыбели Атии, чтобы отнести ее внутрь, но Рашид внезапно встал у нее на пути:

– Нет, оставь ее. Я сам возьму сестру.

Тора внутренне сжалась от металла, прозвучавшего в его голосе. Что-то случилось…

Гости уехали, и Рашид куда-то унес Атию. По всей видимости, она вместе с Юзрой, потому что Тора не видела ни ее, ни малышку с тех пор, как вернулась в свою комнату.

Что могло произойти между сегодняшним утром и обедом, что она заслужила такую холодность и презрение? Разве что ее подслушали, когда она призналась, что любит его. Даже если и так, неужели это преступление?

Тора села на диван и включила планшет. Может, пришли хорошие новости, способные улучшить ее настроение?

Первым она увидела сообщение от Мэтью, но проигнорировала его: он наверняка спрашивал, где деньги. Второе сообщение было от Салли. В теме было написано: «Помолись за нас!» Сердце Торы похолодело от нехорошего предчувствия. Тора открыла письмо и быстро прочитала его. О господи, пожалуйста, только не это!

Новости были настолько ужасными, что ей необходимо было с кем-то поделиться. Она подбежала к двери, распахнула ее и смутилась, увидев у входа двух стражников, блокировавших выход. Тора смахнула слезы со своих щек.

– Что вы здесь делаете?

– По приказу эмира вы должны оставаться в своей комнате, – сказал один из них. – Отныне вы пленница Каджарана.

Глава 15

Тора стояла посреди своей комнаты, боясь пошевелиться. На террасе и перед дверью в покои Рашида тоже стояла охрана. Повсюду охрана. Но почему?

Тора обхватила себя руками. Ее глаза все еще были красными от слез, пролитых от шока и обиды. Ее арестовали во дворце, который находится на другом конце света от ее дома!

Здесь никто и никогда ее не найдет, даже если будут знать, где искать. Она оказалась такой уязвимой! Одинокая женщина вдали от дома, в полной зависимости от мужчины, которого она, как ей казалось, начинает понимать и любить. Дура!

Но что она сделала, чтобы заслужить такое обращение? Ничего! Она была абсолютно уверена в этом.

Охранник вышел на террасу около ее окна.

– Я хочу увидеть Рашида! – крикнула она.

Охранник даже не дернулся, просто продолжал маршировать вдоль террасы, как будто ее не существовало.

– Я требую встречи с эмиром!

Тора ждала. Ее сердце бешено колотилось в груди, но ничего не происходило. Никто ее не слушал.

Всем плевать.

Ее горе, боль и смятение сплелись внутри ее в тугой клубок, пока из него не появилось новое чувство.

Ярость.

Она превратила ее шок в решимость, а слезы – в лед. Тора так сильно сжала кулаки, что ногти больно впились в ладони. Значит, охрана не скажет Рашиду, что она хочет его видеть. Значит, он хочет, чтобы она ждала? Хорошо, она подождет! Потому что, когда он появится, она будет готова к встрече.

Рашиду казалось, что над ним сгустились грозовые тучи. Черные и устрашающие, они отравляли его душу.

Тора.

Он не ожидал, что она предаст его. Может быть, поначалу он и думал, что это возможно. Женщина, которую он подцепил в баре, потребовала четверть миллиона долларов, когда он спросил ее цену. Так что он ожидал, что женщина такого сорта решит воспользоваться ситуацией.

Но это было раньше.

Потому что с тех пор она заняла определенное место в его жизни. Она носила шелковые наряды, делавшие ее похожей на восточную принцессу, разбиралась в экономических и социальных вопросах, говорила ему о его силе.

Она постоянно интриговала его. И выжидала.

Что ж, теперь у нее полно времени для ожидания. К тому времени, как он придет, она будет жалкой и растерянной. Она станет просить прощения, заливаясь слезами, но прощения не будет. Он больше не попадется в ее сети.

Какого черта он ждет? Он скажет ей это прямо сейчас. Рашид вскочил на ноги, опрокинув кофейный столик.

Настало время для откровений.

Дверь распахнулась, и Тора застыла в ожидании. Рашид. Наконец-то!

Он кивнул охраннику, и тот закрыл за ним дверь. Рашид мрачно посмотрел на Тору, все еще стоявшую в центре комнаты: руки воинственно сплетены на груди, подбородок высоко поднят.

– Что, черт возьми, происходит? – спросила она.

Рашид удивленно изогнул темную бровь и медленно двинулся в ее сторону. Его синие глаза были пусты, в них были лишь холод и обида.

– Вам не нравятся новые условия проживания, госпожа? Много личного пространства. Разве можно желать большего? Но если у тебя есть жалобы, во дворце найдутся каменные подвалы.

– Почему я под домашним арестом? Что я сделала? – Она еще выше подняла подбородок, но голос на последнем слове дрогнул, и она сдалась. – Рашид. – Она сделала шаг навстречу, хотя ей казалось, что между ними не воздух, а толстые стены. – Что происходит?

Он фыркнул:

– Разве я не говорил тебе быть осторожной с тем, что ты отправляешь по электронной почте из дворца? Разве я не предупреждал тебя?

Это не имело никакого смысла. Она ничего не писала в социальных сетях, не отправляла никакой конфиденциальной информации.

– И все же, – продолжал он, – ты меня не послушала.

– О чем ты?

– Ой, перестань притворяться! Полмиллиона теперь для тебя – капля в море, не так ли?

Ее словно ударили кувалдой по голове. Письмо, которое она отправила Мэтью! Этот бред, который она ему отправила только для того, чтобы он, как ненормальный, ждал ее ответа…

– Как ты посмел читать мою личную переписку?

– А как ты думала, что я имел в виду, предупреждая тебя? Разумеется, дворец контролирует входящую и исходящую информацию! Или ты думала, что твое послание кузену – с которым ты вроде как больше не общаешься – останется незамеченным?

– Я действительно с ним больше не общаюсь.

– После того, как отправила ему двести пятьдесят тысяч долларов? Или после того, как отправишь ему еще полмиллиона?

– Что? Я не посылала ему деньги! Я отправила их поверенному, который…

И тут Тора поняла, что отправила деньги через того самого поверенного, которому Мэтью дал указание подготовить документы, напечатанные мелким шрифтом. А она была слишком наивна и доверчива, чтобы прочитать их, и подписала бумаги не глядя. И если у Мэтью были финансовые затруднения, то он мог…

– Позволь мне закончить, – прервал ее Рашид. – Деньги получил поверенный, который в данный момент вместе с твоим кузеном находится под следствием за хищение фондов.

Тора зажмурилась. Она доверилась коллеге Мэтью. Что, если и эти деньги теперь тоже потеряны?

– Я ничего не знала об обвинениях. Я ничего не знала! Мэтью назвал мне своего поверенного, потому что он занимался наследством моих родителей. Но деньги не для него.

– Тогда почему ты велела ему не беспокоиться о деньгах?

– Послушай, – сказала она, молитвенно сложив руки. – Мэтью обманул меня, и я потеряла наследство родителей – те самые двести пятьдесят тысяч. Когда он попросил у меня денег, я решила отплатить ему той же монетой. То, что я написала, – бред. Я хотела заставить его думать, что напала на золотую жилу и собираюсь поделиться с ним. Ты должен мне поверить!

– Двести пятьдесят тысяч долларов, – проговорил Рашид, игнорируя ее объяснения. – Та же сумма, которую ты запросила у меня в обмен на фиктивный брак.

– Да, потому что я пообещала кое-кому эти деньги, и они мне были нужны как можно скорее.

– Зачем? Что могло произойти, что ты пошла на все, лишь бы заполучить деньги?

– У мужа Салли, Стива, рак, и им нужны были деньги, чтобы отправить его на лечение в Германию. Я пообещала отдать им свое наследство, потому что они и так уже заложили дом, полностью исчерпав собственные средства. Вот куда пошли твои драгоценные двести пятьдесят тысяч! Стив сейчас лежит в немецкой клинике и находится на грани жизни и смерти, а теперь мне кажется: все, что я сделала, было напрасно!

Тора уронила голову на ладони. Она не заметила, когда начала плакать, она не осознавала, что слезы капают на ее платье, но сейчас она уже не могла остановить горячий поток слез. Если Стив умрет, все будет зря.

Тора подняла голову, услышав хлопок ладоней. Рашид медленно аплодировал, подходя все ближе.

– Браво, мисс Берджесс, это был гениальный спектакль! Пафос, мелодрама, даже слезы. К сожалению, я с легкостью распознал актерскую игру. Прошлой ночью в моей постели ты не выглядела слишком расстроенной. И слез я тоже не видел.

– Салли написала мне сегодня утром. – Тора шмыгнула носом.

– Ах, утром. Очень удобно.

– Стив умирает! Это правда!

– С тех самых пор, как ты поднялась на борт королевского самолета, ты начала осуществлять свой замысел вместе со своим кузеном. И ты прекрасно сыграла свою роль. Просто великолепно. То сирена, то Мадонна с младенцем. Ты так ловко плела свои сети, что почти убедила меня в своей исключительности. Я даже думал, что у нас может быть будущее. Каким же я был дураком! – Его глаза были полны отвращения. – Ты останешься в этой комнате до тех пор, пока не придет время отправить тебя домой.

– Рашид, – взмолилась она, услышав в его словах проблеск надежды. – Пожалуйста, я прошу тебя…

– Что? – Он остановился около двери.

– Есть еще одна вещь, которую ты должен знать. Ты должен мне поверить.

– И?

– Я не могла сделать того, о чем ты говорил. Я бы никогда не предала тебя, потому что… Потому что я люблю тебя.

Он рассмеялся холодно и резко, этот звук эхом отражался от стен комнаты. Торе показалось, что сердце ее раскололось на мелкие частицы.

– Хорошая попытка.

И он ушел.

Тора бросилась на кровать и разрыдалась. Она вышла замуж за Рашида только для того, чтобы спасти Стива, а потом она влюбилась в этого деспота. А когда обнажила перед ним свою душу, он лишь посмеялся над ней.

Все напрасно…

Она ненавидела человека, которого, как она думала, любила всем сердцем.

Она любит его?

Она сказала это от отчаяния. Можно подумать, он поверит! Неужели она думала, что это оправдает то, что она сделала?

Когда он вернулся в свою комнату, Атия надрывно плакала.

– Она плачет без остановки. – Юзра уже сама почти плакала. – Она хочет к Торе.

– Дай ее мне! – потребовал Рашид, и девушка изумленно посмотрела на него, но все же передала ему ребенка.

Крошечное тельце извивалось в его руках, лицо малышки было малиновым от крика. Рашид попытался вспомнить, чему учила его Тора, чтобы успокоить девочку.

– Атия, – громко сказал он, стараясь перекричать отчаянный плач. – Успокойся. Успокойся. – Он ходил по комнате с ребенком на руках, но ничего не помогало. – Атия, сестренка, ты должна прекратить это.

Поддавшись импульсу, не сумев придумать ничего другого, он начал напевать колыбельную, которую всегда пела Тора, колыбельную, извлеченную из глубин его памяти. И внезапно пронзительный младенческий крик стал тише, перерывы между всхлипами стали дольше, пока наконец не перешли в громкое сопение.

– Она уснула? – со страхом в голосе спросила Юзра.

Он покачал головой, продолжая петь, потому что малышка открыла глаза и внимательно уставилась на него, словно узнавая. Рашид допел песню и улыбнулся. Малышка пошевелилась в его руках и улыбнулась в ответ. И тогда весь его мир повернулся вокруг своей оси. Рашид твердо знал, что он уже никогда не будет прежним.

«Как будто обнимаешь солнце», – вспомнил он слова Торы.

И все же это чувство уже было ему знакомо. Он ощущал то же самое, когда Тора улыбалась ему. Когда он увидел слезы гордости в ее глазах во время коронации.

Эти слезы… Неужели и тогда она его обманывала? Она не могла знать, что он посмотрит на нее именно в тот момент. Как она могла сыграть такое? Именно она помогла ему пройти через коронацию. Она дала ему силу и уверенность, заставила задуматься о том, что их отношения могут стать постоянными.

Она пробудила в нем желание быть рядом с ней всегда.

Она сказала, что никогда не предаст его.

Сказала, что любит его.

И он отплатил ей, посадив под замок? Он был так зол, он чувствовал себя обманутым, как будто она играла его чувствами с самого начала.

Он должен узнать правду, распутать эту историю с кузеном с самого начала. Должны же быть доказательства! Тора сказала, что утром пришло сообщение от подруги, в котором она говорила, что ее муж умирает. Это нетрудно проверить. Так или иначе, он найдет способ подтвердить или опровергнуть ее историю.

– Юзра, – сказал он, все еще держа ребенка на руках. – Приведи ко мне Керима.

Час спустя у него было все, что нужно. Тонкая стопка распечатанных писем. Безобидные, как назвал их Керим.

– В них нет никаких упоминаний о деньгах.

И Рашид поверил ему. Безобидные по отдельности, вместе они рассказывали совсем другую историю. «Ты – наша спасительница», «Следующая остановка – Германия». И следующий заголовок письма, который болью отозвался в его сердце, – «Помолись за нас». Ледяной холод сковал его позвоночник. Рашид твердо знал, что Тора сказала ему правду.

Он уронил голову на руки.

Что он наделал?

И как ему теперь загладить свою вину перед ней?

Глава 16

Тора оторвала голову от подушки, услышав звук открывающейся двери. На мгновение она подумала, что это Рашид, так что она могла бы высказать ему все, что о нем думает. Она встала с кровати и провела ладонями по щекам. Слезы высушил гнев, но кожа была словно стянута соленой коркой.

Но это был не Рашид. В комнату вошли две смущенно улыбающиеся женщины с корзинами в руках. Они напоили ее чаем с медом, обтерли лицо и руки влажными теплыми полотенцами и расчесали ей волосы. Они даже помогли ей переодеться в свежее платье. Тора не знала, что именно происходит, но она сразу же почувствовала себя лучше.

– Пойдемте со мной, госпожа Виктория, – сказал один из охранников, когда женщины ушли.

– Что происходит? – спросила она. – Куда вы меня ведете?

Охранник ничего не ответил и молча повел ее к выходу. Тора гадала, что происходит. Только один охранник, а еще вчера их было четыре.

– Где эмир? – продолжала спрашивать Тора.

Ее провожатый по-прежнему молчал. Он шел по длинному коридору дворца к парадному входу. Двери были открыты, чернильно-черная ночь опустилась на город. Перед входом стоял автомобиль на холостом ходу, фары ближнего света были включены.

Рядом с автомобилем стоял Керим и наблюдал за ее приближением. Он низко поклонился ей, прижав ладонь к груди.

– Госпожа Виктория, я оказал вам скверную услугу. Прошу вас простить меня.

Тора догадалась, что это Керим перехватил ее послание Мэтью и передал его Рашиду.

– Это уже не имеет значения, Керим. Вы можете мне сказать, что происходит?

– Вы уезжаете, – сказал он, и, словно в поддержку его слов, охранник поставил рядом с автомобилем ее чемодан.

Тора нервно сглотнула.

– Сейчас?

Она металась между облегчением и сожалением, что все закончилось так скоро. Она оставляет мягкий бархат ночного неба. Атию. И свое сердце.

– Да. Его сиятельство настаивает.

– Где Рашид?

– Ждет у самолета. Он подумал, что вы предпочтете добраться до аэропорта без него.

Трус. Тора печально покачала головой. Значит, ее выпроваживают, как уволенную служащую, вышвыривают вон среди ночи, не дав попрощаться с теми, кто ей дорог?

– Поцелуйте Атию за меня, – проговорила Тора, стараясь не заплакать, и Керим торжественно поклонился.

Тора сделала глубокий вдох и оглянулась на сказочный дворец, который на короткое время стал ее домом. Она вздернула подбородок и улыбнулась Кериму:

– Тогда поехали.

Рашид стоял возле трапа и наблюдал, как приближаются габаритные огни автомобиля. Он чувствовал себя больным и уставшим, как будто вмиг постарел на несколько десятков лет. Она уезжает. Что ж, она с самого начала собиралась уехать домой. Просто это произошло чуть раньше, чем он рассчитывал.

Разве мог он не отпустить ее? Разве мог он держать ее здесь как свою пленницу и наказывать ее за глупость? Как он мог ожидать, что она простит его?

Автомобиль остановился рядом с самолетом, задняя дверца открылась, и из нее вышел Керим. Он предложил руку второй пассажирке.

Тора.

Она выглядела как богиня. На ней было надето то же желто-оранжевое платье, которое было на ней, когда они осматривали дворцы Малика. Это было всего несколько дней назад, но ему казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Рашид увидел, как она поблагодарила Керима и подняла глаза. Она увидела его. Тора отвела взгляд, и сердце Рашида заныло от боли.

А чего еще он ожидал? Он это заслужил. Она сказала, что любит его, а он отшвырнул ее чувства, как мусор.

– Тора, – сказал он, когда она приблизилась.

Она окинула его острым, как бритва, взглядом, в котором сквозило разочарование.

– Хочешь обыскать меня, Рашид? Убедиться, что я не утащила столовое серебро?

Рашид глубоко вдохнул воздух, пропахший авиационным топливом. Он это заслужил.

– Я был не прав, – сказал он. – Я во многом был не прав, и я знаю, что никогда не смогу вымолить у тебя прощение за все обиды и оскорбления, которые тебе на нес. Но я прошу тебя поверить мне, когда я говорю, что действительно сожалею, что причинил тебе боль.

Тора упрямо сжала губы.

– О, ну тогда, конечно, все в порядке. Когда я могу получить развод?

– Тебя уведомят, когда все будет сделано.

Рашид видел, что она колеблется.

– Что будет с Атией?

Это поразило его до глубины души: в тот миг, когда под ее ногами разверзся ее личный ад, Тора думала о его сестре. Господи, какой же он идиот!

– С ней все будет хорошо. Она мне сегодня улыбнулась.

– Правда? – Тора тоже улыбнулась, но лишь на мгновение. – Я хотела бы поскорее вернуться в Сидней.

– Тора, – сказал он, остановив ее от первого шага к самолету. – Ты сказала, что любишь меня. Ты говорила это серьезно?

Она подняла взгляд к бархатному небу, усыпанному яркими звездами.

– Я думала, что серьезно. А потом я так разозлилась на тебя, что заперла свои чувства на замок. Я ненавидела тебя за то, что ты сделал, за то, что не поверил мне. И это после всего, через что мы прошли вместе…

– А сейчас? – спросил он с замиранием сердца.

– Сейчас мне просто грустно от того, что мы потеряли.

Он не мог отпустить ее, не сказав ей правды.

– Я знаю, что уже слишком поздно, но я ничего не смыслю в любви. Я лишь хочу, чтобы ты знала: между нами была любовь. И она до сих пор есть.

Тора всхлипнула. Он говорил ей об этом именно сейчас, когда сажает ее на самолет, готовый увезти ее обратно в Сидней.

– И ты называешь это любовью? Ты осудил меня, даже не узнав всей правды, назвал преступницей! Это, по-твоему, любовь? Если да, то у тебя какое-то извращенное понятие о любви.

– Тора, прости меня! Я хотел тебе верить. Но ты говорила, что у тебя нет общих дел с кузеном, а все доказательства говорили об обратном. Я чувствовал себя преданным и обманутым, словно заново переживая недавнюю историю с отцом. Но речь шла о тебе, и я чувствовал себя в миллионы раз хуже.

Тора смотрела ему в глаза.

– Мой драгоценный кузен украл мое наследство. Присвоил все деньги от продажи имущества моих родителей. Я пообещала эти деньги Стиву и Салли. Как ты думаешь, почему я была так зла в ту ночь, когда мы встретились в баре?

– Господи, какой я дурак. – Он сокрушенно покачал головой. – Я больше никогда не обижу тебя.

– Я не верю тебе. Прощай, Рашид.

Тора отвернулась и быстро поднялась по ступеням трапа, зная, что должна скрыться в кабине прежде, чем даст слабину. Она должна исчезнуть, пока у нее есть шанс сохранить хотя бы остатки достоинства, даже если ее сердце будет разбито на сотни крошечных осколков.

Что-то не так. Тора моргнула, очнувшись от тревожного сна.

– Мы идем на посадку, – сказала стюардесса.

– Уже? – удивилась Тора: она не могла проспать так долго.

– Да, – сказала девушка, убирая со столика посуду. – Если вы посмотрите в иллюминатор, то увидите огни Кельна.

– Мы летим в Германию?

– Конечно. А разве вы не знали?

Когда Тора добралась до больницы, Салли обняла ее так крепко, что чуть не сломала ребра.

– Я просто не могла поверить, когда узнала, что ты едешь! Ты правда приехала!

– Как Стив? – спросила Тора, надеясь, что радость Салли связана не только с ее приездом.

– Мы думали, что это конец. Врачи предложили попробовать какое-то экспериментальное лекарство, но это оказалось так дорого, что я не могла дать им согласие. А вчера вечером какой-то анонимный жертвователь связался с руководством клиники и попросил немедленно начать протокол. – Салли покачала головой. – Ты бы не поверила собственным глазам, если бы увидела, как изменилось состояние Стива всего за несколько часов. Это просто чудо какое-то.

Анонимный жертвователь?

Тора была на сто процентов уверена в том, кто это и почему он это сделал. И ее разбитое сердце сделало свои первые робкие шаги, заново учась верить и любить.

Тора была слегка пьяна, когда набирала сообщение. Жизнь Стива вне опасности, и он с каждым днем все больше становится похож на себя прежнего. Кажется, дела идут на поправку. Ее друзья счастливы, и это самое главное.

Тора нажала кнопку «отправить» и закрыла планшет.

Теперь ей остается только ждать.

Глава 17

Когда она вошла в сад, то увидела, что от Беседки Махаббы идет свечение. И когда улыбающийся Керим проводил ее внутрь, она поняла почему. Беседка была озарена огнями сотен свечей, их пламя мерцало на ветру в ночной темноте. Когда Керим исчез, она слышала лишь кваканье лягушек в пруду с лилиями и протяжные крики павлинов.

А потом она услышала шаги. На пороге стоял Рашид – ее Рашид – такой любимый, такой желанный.

– Тора, – растерянно проговорил он, словно она была видением. – Но как?

– Керим помог мне.

– Ты вернулась, – сказал он, как будто не мог поверить своим глазам.

– Как я могла не вернуться?

– Но после всего того, что я сделал, что наговорил тебе…

– Ты сделал одну правильную вещь. Ты помог Салли и Стиву, когда им больше не к кому было обратиться. Стив идет на поправку. Это настоящее чудо, и мы все тебе безмерно благодарны.

– Я должен был сделать хоть что-то.

– Это лучшее, что ты мог сделать. Спасибо тебе.

– Спасибо, что приехала лично мне сказать об этом. – Он слегка улыбнулся. Рашид выглядел растерянным. – Ты хотела увидеть Атию? Она спит, но, может быть, ты останешься хоть ненадолго?

– Я очень хочу ее увидеть.

– Это хорошо. – Он огляделся вокруг в поисках Керима и нахмурился. Казалось, он только что заметил свечи и украшения. – Я полагаю, Керим подготовил для тебя комнату?

– Рашид?

– Да?

– Есть еще одна причина, по которой я приехала.

– Какая? – Он затаил дыхание.

– Когда я уезжала, мне хотелось тебя возненавидеть. Но после того, что ты сделал для Стива, я не смогла…

– Я сделал это не ради благодарности.

– Я знаю. Но у меня было время подумать. Я думала о том времени, когда наблюдала, как ты справляешься с обязанностями, которые на тебя возложили. Ты принял на себя ответственность за крошечного ребенка, которого доверил тебе отец, бросивший тебя на произвол судьбы, пусть даже желая защитить тебя. Я вспоминала все эти моменты и понимала, что ты хороший человек.

– Но только не по отношению к тебе.

– Возможно. Но что ожидать от человека, который чувствовал себя преданным самым важным из людей, его собственным отцом? Как он мог снова кому-то довериться?

– Я должен был доверять тебе.

Тора прижала палец к его губам.

– Что сделано – то сделано. Давай подведем черту под тем, что уже осталось в прошлом? Мы можем начать заново?

Она увидела надежду в глубине его синих глаз.

– Что ты хочешь мне сказать?

– Я говорю о том, что когда-то ты намекнул, что любишь меня, хотя бы немного. Я спрашиваю: ты все еще любишь меня? Если да, то не окажешь ли честь, женившись на мне, на этот раз по-настоящему?

– Жениться на тебе?

– Да. Потому что я люблю тебя, Рашид, и надеюсь, что это навсегда.

– Да! – воскликнул он и подхватил Тору на руки. – Тысячу раз «да». Я так сильно люблю тебя, Тора. Ты превратила мою жизнь из пустыни в цветущий оазис. Я буду любить тебя до конца своих дней.

– А я – тебя, – улыбнулась она и поцеловала его в губы. – Аиша сказала, что братья пустыни если влюбляются, то раз и навсегда.

– Я не думал, что когда-нибудь смогу полюбить, но сейчас я не могу представить свою жизнь без тебя.

– Это хорошо, – сказала она. – Потому что я больше никуда от тебя не уеду. Никогда.

– Тебе и не придется.

Эпилог

Они поженились во второй раз перед сияющим зданием Сиднейской Оперы, рядом со сверкающими на солнце водами гавани.

Свадебная процессия была великолепной, ее возглавляли старшие дети братьев пустыни. Они осыпали молодоженов лепестками роз и жасмина, иногда немного отклоняясь от курса и убегая с красной ковровой дорожки. За ними шли почетные гостьи в своих великолепных платьях: королева Аиша, принцесса Марина и голубоглазая блондинка Эмбер.

И наконец, Тора, одетая в золотистое шелковое платье и длинную фату. Ее темные волосы украшали жемчужины цвета шампанского. Она шла по берегу залива навстречу своему жениху, окруженному лучшими друзьями.

Рашид стоял в ожидании, когда сможет увидеть свою невесту. По законам Каджарана он был женатым человеком вот уже шесть месяцев, а Тора – замужней женщиной.

За эти полгода благосостояние Каджарана преумножилось, период самых тяжелых и болезненных преобразований был позади, экономика стабилизировалась, туристический сектор, наконец, поднялся с колен. За шесть месяцев Рашид сильно изменился и стал именно тем правителем, который был нужен Каджарану, но только благодаря женщине, которая всегда теперь была рядом с ним.

Он улыбнулся детям, когда они подошли ближе, разглядел в толпе Юзру с Атией на руках. На малышке было пышное белое платье, атласная лента обрамляла черные локоны. Рашид твердо знал, что жизнь прекрасна.

Жены его братьев, сияя улыбками, встали слева от него. Как это возможно, что его друзья встретили трех прекрасных женщин, ставших их женами, и оставили жемчужину коллекции ему? Он настоящий счастливчик!

Тора приблизилась, и его друзья по очереди поцеловали ее руку. Она рассмеялась над шуткой одного из его друзей, и Рашид поразился ее красоте. Она вся лучилась счастьем и радостью. Она посмотрела на Рашида, и смех замер на ее губах, когда их взгляды встретились. Ее коньячного цвета глаза потемнели от тлеющего желания, когда она улыбнулась ему одному, и сердце Рашида наполнилось любовью.

А потом его братья вложили ее руку в его раскрытую ладонь и встали по правую руку от него.

– Ты прекрасна, – мягко сказал он. – Я так люблю тебя.

– А я – тебя, – прошептала она, не в силах сдержать слезы счастья. – Навсегда.

Тора посмотрела в глаза мужчины, которого любила всем сердцем, и поняла, что ее сказка сбылась. Сказка об испытаниях и невзгодах, с настоящими дворцами и мраморными беседками, павлинами и фонтанами. Древняя восточная сказка и в то же время современная история о самых важных человеческих потребностях – любви и понимании.

Она посмотрела на Стива, сидевшего в инвалидной коляске рядом с Салли. Ему день ото дня становилось все лучше. Салли послала ей воздушный поцелуй, и Тора улыбнулась в ответ. Она посмотрела в безупречно голубое небо и почувствовала, что родители смотрят на нее сверху в этот важный для нее день.

– Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, – прошептал Рашид и поцеловал ее в щеку.

Вместе они преодолеют все испытания, которые уготовила им жизнь. Они уже преодолели собственные страхи перед своими чувствами и выиграли самый главный приз, самый главный подарок, без которого жизнь не имеет смысла.

Любовь.

Content

Триш Мори
Сердце к твоим ногам

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог