Луиза Фуллер

Любовь по расписанию

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Vows Made in Secret

© 2015 by Louise Fuller

«Любовь по расписанию»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

Нахмурившись, Ласло Циффра де Жадань уставился на молодую женщину с гладкими светлыми волосами. Он заметил контраст между мягким, невинным взглядом ее серых глаз и чувственным обещанием пухлых губ.

Она красива. Так красива, что не любоваться ею просто невозможно. Подобная красота может соблазнять и порабощать. Ради такой женщины мужчина может отречься от престола, предать родину и утратить здравый смысл.

Ласло мрачно улыбнулся. Он мог бы жениться на такой красавице!

Его улыбка поблекла, и он, взволнованный и раздраженный, наклонился и присмотрелся к витиеватой подписи внизу картины. Каталин Чешнек де Веспрем. Несмотря на то что его взгляд был прикован к подписи, все его мысли были о натурщице. Он стиснул зубы. Почему эта картина так его волнует? Сразу, как только он задал себе этот вопрос, он уклонился от ответа на него.

Гнев боролся в его душе с болью, когда он посмотрел на лицо натурщицы и увидел не Каталин, а другую женщину, чьего имени никогда не произносил вслух, словно боялся, что оно обожжет ему губы. Разумеется, эта женщина не была точной копией той. У них был одинаковый цвет волос и глаз и форма подбородка, но на этом их сходство заканчивалось.

Сбитый с толку внезапно нахлынувшими эмоциями, Ласло с тоской посмотрел в окно на венгерский сельский пейзаж. Когда тишину нарушило знакомое уханье, он замер. «Услышать при свете дня крик совы – плохая примета», – подумал он, ища взглядом ночную птицу в ярко-голубом небе.

За спиной у него раздался глухой звук. Это его пес Бешник, метис овчарки и борзой, лег на пол. Вздохнув, Ласло наклонился и потрепал уши собаки.

– Ты прав, – мягко сказал он. – Пора завтракать. Пойдем, пока я не начал считать ворон. – Выпрямившись, он щелкнул пальцами, и Бешник тут же поднялся и побежал к двери.

Ласло медленно шел по коридорам замка. Полированные деревянные панели на стенах блестели, в воздухе пахло воском и лавандой. Спустившись по лестнице, он прошел мимо кабинета своего дедушки и обнаружил, что дверь приоткрыта. Заглянув внутрь, он, к своему удивлению, обнаружил, что его дедушка Янош сидит за столом.

При виде его сердце Ласло сжалось. Дедушка выглядел хрупким и болезненным. После смерти его жены Аннушки прошло больше шести лет, но он до сих пор тяжело переживал утрату. На мгновение Ласло задержался у двери, но заходить в кабинет все-таки не стал, почувствовав, что Яношу нужно побыть одному.

«Интересно, зачем дедушка так рано встал?» – подумал Ласло и тут же вспомнил о том, что сегодня приезжает Эдмунд Сеймур.

Неудивительно, что Яношу не спится. Коллекционирование предметов искусства было его любимым хобби, которому он отдавался со всей страстью больше трех десятков лет. Сегодня он впервые покажет свою коллекцию постороннему человеку – эксперту из Лондона.

Ласло поморщился. Он инстинктивно не доверял незнакомцам и чувствовал неприязнь к Сеймуру, человеку, с которым ни разу не встречался и даже не разговаривал по телефону. К сожалению, ему придется несколько недель терпеть общество этого человека.

Толкнув плечом дверь, он осмотрел кухню и облегченно вздохнул. Роза еще не встала. Отлично! Он пока не готов к ее пытливому взгляду. Если не считать дедушки, она была единственным человеком, от которого он не мог скрывать свои чувства. Разница заключалась в том, что Роза, в отличие от Яноша, не стеснялась задавать ему вопросы личного характера.

Когда Ласло открыл дверцу огромного холодильника и увидел разнообразие салатов и мясных деликатесов, он сразу почувствовал, как его настроение улучшается. Во время продолжительной болезни его бабушки вкусная еда стала для него утешением. Еще до ее смерти он вложил средства в ресторан в центре Будапешта. Это был рискованный проект, над которым ему пришлось много работать. Его старания не пропали даром. Сейчас он уже был владельцем успешной сети ресторанов.

Ласло вскинул подбородок. Теперь он не просто внук Яноша Олмеши де Жадань, а состоятельный бизнесмен.

Он вздохнул. Не то чтобы он не гордился тем, что носил фамилию де Жадань, просто эта фамилия налагала на него определенную ответственность. Например, сегодня ему нужно принять человека, которого он совсем не желает видеть. Было бы здорово, если бы Сеймур отменил свой визит.

Едва он успел об этом подумать, как в кармане у него завибрировал мобильный телефон. Ошеломленный, он закрыл холодильник, достал телефон и, увидев на экране имя Якоба Френкеля, почувствовал облегчение и некоторое сожаление.

– Ласло? Я подумал, что ты уже встал, и решил позвонить тебе, чтобы напомнить, что сегодня к нам приезжает важный гость.

Ласло покачал головой. Позвонить, чтобы о чем-то ему напомнить, вполне в духе Якоба. Поверенный семьи де Жадань хороший человек, но Ласло все равно держал с ним ухо востро, как и с другими чужаками. История, которая произошла с ним семь лет назад, послужила ему хорошим уроком.

– Я знаю, вы мне не поверите, Якоб, но я помню, что должно произойти сегодня.

Френкель нервно рассмеялся:

– Отлично. Я уже отдал распоряжения шоферу. Было бы здорово, если бы ты был дома и поприветствовал гостя.

– Разумеется, я это сделаю, – перебил его Ласло, Поняв, что это прозвучало грубо, он добавил: – Я хочу его поприветствовать. Если я могу сделать что-то еще, дайте мне знать.

– Конечно. Но я уверен, что в этом не будет необходимости, – поспешно ответил Якоб, который, очевидно, желал как можно скорее закончить разговор.

Большую часть своей жизни Ласло считал хобби Яноша скучным и бессмысленным занятием, но смерть бабушки заставила его поменять свое мнение.

После ее смерти жизнь в замке стала унылой и безрадостной. Янош был безутешен. Потеря жены стала для него таким тяжелым потрясением, что он надолго впал в депрессию. Недели складывались в месяцы, месяцы – в годы. Ласло был в отчаянии. Ему казалось, что его дедушке уже ничто не сможет помочь, но, к счастью, он ошибся. Неожиданно Янош стал почти таким же, как прежде. Причина улучшения тоже была неожиданной. Однажды он нашел их с Аннушкой письма, адресованные друг другу, которые напомнили ему об их общей страсти к искусству.

Тогда Ласло осторожно предложил дедушке вернуться к его старому хобби. Янош, к его удивлению, вновь начал проявлять интерес к своей коллекции и вышел из состояния апатии. После этого он неожиданно заявил, что хочет составить каталог своей внушительной коллекции и пригласил в Кастели Олмеши Эдмунда Сеймура, владельца крупной аукционной фирмы в Лондоне.

Ласло поморщился. Благополучие дедушки было для него превыше всего, но как ему привыкнуть к присутствию в доме постороннего человека?

Голос Якоба нарушил ход его мыслей.

– Я знаю, как ты не любишь чужаков. – Поверенный неловко прокашлялся. – Я бы хотел узнать, как ты…

– В замке более тридцати комнат, Якоб, – перебил его Ласло, – так что одного-единственного гостя я как-нибудь потерплю.

Внезапно он почувствовал неприязнь к самому себе. Сеймур может остаться хоть на год, если это сделает его дедушку счастливым. Да и что такое несколько недель? После смерти Аннушки время перестало иметь значение. Ничто теперь не было важно, кроме здоровья дедушки.

– Я справлюсь, – повторил он.

– Конечно, справишься. – Якоб Френкель нервно рассмеялся. – Возможно, тебе даже понравится. Вчера Янош сказал мне, что визит Сеймура – это подходящая возможность пригласить соседей на ужин. Сеченьи приятные люди. Их дочь примерно твоего возраста.

Внезапно просторная светлая комната показалась Ласло холодной и мрачной, как могила. Его сердце учащенно забилось, пальцы крепко вцепились в телефон.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он ответил:

– Я об этом подумаю. Хотя вполне возможно, что наш гость предпочитает картины людям.

Ласло знал, чего на самом деле хочет его дедушка. Янош втайне мечтает о том, чтобы его единственный внук нашел свою вторую половинку и женился. Янош был сорок лет счастлив в браке и думает, что это не редкость.

Ласло сжал руки в кулаки. Если бы он мог жениться на такой милой девушке, как Агнеш Сеченьи, это порадовало бы Яноша больше, чем профессионально составленный каталог его коллекции.

Но этого не произойдет никогда. У Ласло есть секрет, и, как бы ни старался Янош, ему не удастся найти жену для своего внука.

– Ты внимательно прочитала мои записи, Пруденс?

Убрав за ухо прядь волос, Пруденс Эллиот глубоко вдохнула и мысленно сосчитала до десяти. Ее самолет приземлился в Венгрии всего час назад, но дядя Эдмунд звонил ей уже в третий раз – проверял ее.

– Не подумай, что я тебе не доверяю, но мне бы очень хотелось быть сейчас там с тобой, – продолжил Эдмунд. – Ты меня понимаешь?

Разумеется, она понимала. Ее дядя создал на пустом месте аукционную фирму. Сегодняшний день, безусловно, должен был стать самым важным в его карьере. Каталогизация легендарной коллекции венгерского миллиардера-отшельника Яноша Олмеши де Жадань – уникальная возможность применить накопленные знания и опыт.

Пруденс помнила радостное волнение и страх, появившиеся на лице Эдмунда, когда его пригласили в замок мистера де Жадань в Венгрии.

– Это же современный Медичи, Пруденс, – сказал он ей тогда. – Никто не может точно сказать, какие именно предметы находятся в его коллекции, но говорят, что ее стоимость превышает миллиард долларов.

Это Эдмунд с его тридцатилетним опытом должен был сидеть в шикарном лимузине мистера де Жадань, а не она. Кроме рекомендаций дяди, у нее почти ничего нет. Но Эдмунд сейчас восстанавливается дома после тяжелого приступа астмы. Врачи запретили ему вставать с постели.

Закусив губу, Пруденс посмотрела на темные поля за окном. Она не хотела сюда ехать, но у нее не было выбора. Бизнес Эдмунда сейчас в опасности. Его долги растут как снежный ком. Денег, которые заплатит ей де Жадань, хватит, чтобы покрыть эти долги. Поверенный семьи де Жадань заявил, что работу нужно начинать немедленно, и Пруденс не осталось ничего другого, как полететь в Венгрию вместо своего дяди.

На другом конце линии раздался вздох.

– Прости, моя девочка, – мягко произнес Эдмунд. – Мне не следует на тебя ворчать. Ты отлично во всем разбираешься.

Пруденс почувствовала себя виноватой. Дядя Эдмунд был ей как отец. Он дал ей дом, работу и чувство защищенности. Она не собирается подводить его сейчас, когда ему нужна ее помощь.

Сделав глубокий вдох, она произнесла как можно более уверенным тоном:

– Пожалуйста, не беспокойся, Эдмунд. Если у меня возникнут какие-то вопросы, я тебе позвоню. Все будет в порядке. Обещаю.

Попрощавшись с ней, он разорвал соединение, и Пруденс, облегченно вздохнув, откинулась на спинку кожаного сиденья и закрыла глаза. Не успела она расслабиться, как лимузин сбавил скорость, и она, открыв их снова, увидела, как перед ними распахнулись высокие кованые ворота. Через несколько минут автомобиль остановился перед огромным замком из серого камня, который словно сошел с обложки книги сказок.

Пожилая женщина открыла ей дверь и проводила ее в уютное помещение, наполненное мягким светом настольных ламп. В камине потрескивали дрова. Только она собралась сесть на софу с выгоревшей обивкой, как увидела картину. Ее пульс тут же участился. Она подошла ближе к картине и дрожащей рукой легонько дотронулась до рамы, после чего медленно обвела взглядом стены. У нее захватило дух при виде двух полотен Пикассо, относящихся к розовому периоду, восхитительного полотна Кандинского, портрета Рембрандта, который, несомненно, привел бы в восторг Эдмунда, и пары гравюр Люсьена Фрейда, изображающих спящую гончую.

Она все еще пребывала в состоянии приятного потрясения, когда веселый голос у нее за спиной мягко произнес:

– Пожалуйста. Смотрите на них, сколько хотите. Мы уже давно не обращаем на эти картины никакого внимания.

Лицо Пруденс вспыхнуло. Быть застигнутой врасплох, разгуливая по чужой гостиной, – это одно дело. Совсем другое – когда хозяин дома один из богатейших людей в Европе.

– Простите, – пробормотала она, поворачиваясь. – Я не…

Внезапно она потеряла дар речи, потому что перед ней стоял не Янош Олмеши де Жадань, а Ласло Циффра.

Ласло Циффра. Когда-то имя этого человека казалось ей прекрасной музыкой. Сейчас, произнеся его про себя, она не почувствовала ничего, кроме горечи.

Ей казалось, что стены комнаты вот-вот упадут, и замок сложится, словно карточный домик.

Нет, это не может быть Ласло. Но чем больше она смотрела на стоящего перед ней мужчину, тем больше убеждалась, что перед ней стоит именно Ласло. С высокими скулами, блестящими черными волосами и глазами цвета янтаря, он был тем же красивым цыганским юношей, в которого она когда-то влюбилась. Точнее, теперь это был не юноша, а широкоплечий взрослый мужчина. Что-то ей подсказывало, что он остепенился. Но сильнее всего изменился его взгляд. Раньше, когда он видел ее, в его глазах вспыхивал огонь страсти. Сейчас его взгляд был холодным и безжизненным.

У Пруденс кружилась голова. Ее грудь так сильно сдавило, что она едва могла дышать.

Ласло был ее первой любовью и ее первым мужчиной. Раньше он был подобен яркому солнечному свету и урагану. Ни одного мужчину в своей жизни она не хотела так, как его. Когда он обратил на нее внимание, она пришла в неописуемый восторг и почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Его любовь казалась ей такой же постоянной, как восходы и закаты.

Так ей казалось семь лет назад, но она ошибалась. Его чувства к ней были яркими, но кратковременными, как полет метеора.

Пруденс сглотнула. История с Ласло – самое ужасное, что с ней когда-либо случалось. После недолгих дней блаженства, когда она думала, что он ее любит, наступила безнадежная темнота. И вот сейчас, вопреки логике и здравому смыслу, он стоит перед ней, словно призрак потерянного рая.

Он нереальный, правда? Но даже если он настоящий, что он здесь делает? Она тупо уставилась на него, ища ответы на свои вопросы. В последний раз она его видела, когда его заталкивали в полицейскую машину. При воспоминании об этом ее сердце сжалось.

Ласло не место в этом замке, но почему-то он выглядит так, словно он здесь хозяин.

Она думала, что он пошел по наклонной, поэтому видеть его среди всей этой роскоши было весьма странно.

– Что т-ты здесь делаешь? – пробормотала она.

Ласло с невозмутимым лицом смотрел на Пруденс, хотя ему казалось, будто весь мир перевернулся. В его голове роились догадки одна абсурднее другой и воспоминания об их коротком романе, который был обречен с самого начала.

Его охватил гнев, но он был так потрясен, что не мог подобрать слова, чтобы его выразить. Ему пришлось приложить невероятные усилия, чтобы выбросить из головы все, что было связано с этой женщиной.

– Я мог бы задать тебе этот же вопрос, – произнес он ледяным тоном.

Вдруг до него дошло, что он только сегодня вспоминал о ней, когда смотрел на одну из картин своего дедушки. Наверное, крик совы при свете дня – на самом деле плохой знак.

Совершенно очевидно, что она приехала сюда не к нему. Ее потрясение слишком очевидно. Но в таком случае что она здесь делает?

Прищурив глаза, он уставился на нее в ожидании ответа.

Пруденс казалось, что ей все это снится. Другого объяснения у нее не было. Что может делать Ласло Циффра в уединенном замке в венгерской провинции? Вдруг ее осенила догадка, от которой ее бросило в дрожь. Что, если он работает на мистера де Жадань?

При воспоминании о том, как холодно он на нее посмотрел, когда она сказала ему, что уходит от него, ей вдруг стало дурно. Но они расстались семь лет назад. Определенно, они могут по прошествии стольких лет быть, по крайней мере, вежливыми друг с другом. Но вместо безразличия или любопытства она видела в его глазах ледяное презрение.

– Я не понимаю… – Ласло направился к ней, и она осеклась. – Что ты здесь делаешь? Тебя не может здесь быть.

– Но я здесь, – ответил он. – Почему ты дрожишь, дорогая?

Обращение, которое она слышала от него много раз прежде, потрясло ее, и она забыла о том, что он задал ей вопрос. Они просто стояли и молча смотрели друг на друга, как часто делали прежде.

– А-а, вы уже здесь. Простите, что опоздал. Движение было ужасное.

Голос, донесшийся из дверей, заставил их обоих вздрогнуть. В комнату быстро вошел пожилой мужчина с густыми пепельно-русыми волосами. Повернувшись лицом к Пруденс, он засунул под мышку папку с бумагами и протянул ей руку:

– Простите, что не встретил вас в аэропорту, мисс Эллиот. Надеюсь, вы получили мое сообщение.

Пруденс все еще испытывала потрясение, поэтому смогла лишь кивнуть в ответ. Приход этого человека, которого нисколько не удивило присутствие Ласло, позволил ей перевести дух, но лишь на миг.

Посмотрев на Ласло, мужчина прокашлялся.

– Вижу, вы уже познакомились. Разрешите вам представиться, мисс Эллиот. Я Якоб Френкель. Я работаю в юридической фирме, которая представляет интересы мистера де Жадань. Позвольте мне выразить вам благодарность от лица семьи де Жадань за то, что вы в последний момент пришли нам на выручку. Это очень мило с вашей стороны.

Внутри у Ласло все оборвалось. Его разум никак не хотел осознавать происходящее. Якоб сообщил ему, что Эдмунд Сеймур заболел и вместо него приедет кто-то другой. Ласло тут же об этом забыл. Для него все чужаки одинаковые. Но внезапно до него дошло, что, раз Пруденс Эллиот приехала, чтобы заменить Сеймура, они будут жить под одной крышей, и никто не знает, сколько это продлится.

– Всегда рада помочь, – ответила Пруденс.

Якоб Френкель кивнул и нервно перевел взгляд с Пруденс на Ласло:

– Мы все вам очень благодарны.

Пруденс слабо улыбнулась и открыла рот, чтобы ответить на любезность, но Ласло ее перебил:

– Гонорара, который получит мисс Эллиот, будет достаточно, чтобы купить свой собственный замок. Не думаю, что она нуждается в нашей благодарности.

Внутренне содрогнувшись от его враждебного тона и ледяного взгляда, Пруденс подумала, что он совсем не похож на человека, которого она любила семь лет назад. Судя по тому, как поверенный держался с Ласло, тот играл весьма важную роль в этом доме. Возможно, он даже здесь живет.

На ее глаза навернулись слезы. Она бессильна в сложившейся ситуации, поскольку приехала сюда работать и не может подвести своего дядю.

Гордо подняв голову, она посмотрела на поверенного:

– Вы очень добры, мистер Френкель. Спасибо, что разрешили мне приехать. Это прекрасная возможность для развития моей карьеры. Надеюсь, что смогу оправдать ваши ожидания.

– Об этом даже не беспокойтесь, – усмехнулся Ласло. – У нас очень небольшие ожидания.

После напряженной паузы Френкель издал нервный смешок.

– Мистер Циффра хотел сказать…

– Что дальше мы с мисс Эллиот сами во всем разберемся, – закончил за него Ласло.

Поверенный посмотрел на него с сомнением:

– Ты уверен?

– Абсолютно, – так резко ответил Ласло, что Френкель покраснел и отрывисто кивнул, а Пруденс бросило в дрожь.

– Вы в надежных руках, мисс Эллиот, – сказал ей поверенный. – Внук мистера де Жадань знает коллекцию почти так же хорошо, как он сам.

Потрясение было таким сильным, что Пруденс начало казаться, что стены комнаты закачались. Подумать только! Янош Олмеши де Жадань – дедушка Ласло. Но как это возможно? Янош Олмеши де Жадань мультимиллиардер, а Ласло цыган, который живет в трейлере. Как эти два человека могут быть родственниками?

Надеясь, что ослышалась, Пруденс посмотрела на Ласло и вместо холодного равнодушия увидела в его взгляде гнев и презрение.

Внутри у нее все сжалось от страха. Похоже, мистер Френкель сказал правду. С бешено колотящимся сердцем она тупо посмотрела на поверенного, но тот, похоже, не осознавал, какой ужас поселил в ее душе одной-единственной фразой.

– Не буду вам мешать, – сказал Френкель, прокашлявшись. – До свидания, мисс Эллиот. Не провожай меня, Ласло.

– Спасибо вам, Якоб, – поблагодарил его Ласло, не сводя глаз с Пруденс. Его глаза сверкали подобно огненным искрам. – Наслаждайтесь вечером. И не беспокойтесь. Обещаю, что мисс Эллиот будет окружена моей заботой и вниманием.

В комнате было тепло, но Пруденс внезапно бросило в дрожь. Глядя вслед удаляющемуся Френкелю, она едва сдерживала свое отчаяние. Ей хотелось догнать поверенного и попросить его остаться, но ее ноги словно приросли к полу. Ее нервы были напряжены до предела. Она тупо смотрела на картины на стене. Всего несколько минут назад это занятие доставляло ей удовольствие. Сейчас ей казалось, что люди, изображенные на портретах, смеются над ее глупостью.

Постепенно ее потрясение и замешательство начали ослабевать, уступая место раздражению. Эта неожиданная встреча шокировала их обоих, но у нее определенно больше причин, чтобы расстроиться. Она определенно заслуживает объяснений. Как он может просто стоять и молчать?

Посмотрев на его лицо, которое было лишено какого-либо выражения, она стиснула зубы. Ласло Циффра нисколько не изменился. Он ждет, когда она первая начнет действовать, словно он свидетель, а не активный участник происходящего.

– Делая вид, что меня здесь нет, ты не решишь проблему, – спокойно произнесла она, встретившись с ним взглядом. – Нам нужно во всем разобраться.

– Разобраться? – Ласло издал невеселый смешок. – Значит, вот что нам, по-твоему, нужно сделать? Значит, ты приехала сюда вместо заболевшего Сеймура.

Не сводя с него глаз, Пруденс кивнула и прокашлялась.

– А ты, значит, внук мистера де Жадань.

За этим последовало долгое молчание. Когда она начала думать, что Ласло не собирается ничего ей объяснять, он вздохнул и произнес:

– Мою мать звали Жофия Олмеши де Жадань. Она была единственным ребенком Яноша. Когда ей было шестнадцать, она познакомилась с моим отцом Иштваном. Ему было семнадцать. Он был из кэлдэраров[1]. Обе семьи были против их отношений, но они так сильно друг друга любили, что их ничто не могло разлучить. – Его глаза блестели, в словах слышался укор. – Они поженились, а девять месяцев спустя родился я.

Пруденс тупо уставилась на него. Почему в Англии он жил в обшарпанном трейлере? Он взбунтовался против чего-то? Или, может, отдалился от семьи своей матери? Она вдруг поняла, что почти ничего о нем не знала. Что он говорил ей полуправду.

– Что ты делал в Англии? – спросила она.

Ласло нахмурился:

– После смерти своих родителей я общался с обеими семьями. Мой дед хотел, чтобы я получил образование, поэтому во время учебы я жил в Венгрии, а каникулы проводил с родными отца, которые вели кочевой образ жизни. Я хотел дать обеим семьям понять, что люблю их одинаково.

Пруденс заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Ясно, – сказала она. – Но со мной ты не хотел быть откровенным?

Ласло напрягся и, опустив взгляд, окинул им ее фигуру.

– Нет, не хотел, – наконец ответил он.

Пруденс вмиг забыла о своем решении сохранять спокойствие.

– Неужели ты не считаешь, что было бы честнее сказать мне всю правду? – яростно бросила она. – Сказать, что твой дедушка – один из богатейших людей в Европе, а ты живешь в замке, наполненном бесценными произведениями искусства?

Он отвернулся и пожал плечами. Пруденс чуть не затряслась от гнева. Как он смеет пожимать плечами, будто ему безразлично, что он ей солгал. Будто она никогда не занимала важного места в его жизни.

– Что бы это изменило? – отрезал он. – Ты не знала обо мне многих фактов. Почему ты заострила свое внимание именно на этом? – Его лицо исказила гримаса презрения. – Или, может, на самом деле ты хотела бы, чтобы я поделился с тобой не правдой, а чем-то другим? Например, деньгами моего деда?

У Пруденс перехватило дыхание.

– Как ты посмел такое сказать? – Она подошла к нему. Все ее тело тряслось от гнева. – Да как тебе вообще это в голову пришло? Не смей все искажать. Ты мне лгал, Ласло!

Его лицо побледнело.

– Я не лгал, – холодно произнес он. – Я наполовину цыган, и я действительно жил в трейлере.

– Значит, мне лгала твоя вторая половина, – саркастически усмехнулась она, с такой силой сжав руки в кулаки, что ногти впились в ладони. – Та, которая жила в замке.

– Ты верила тому, чему хотела верить.

Пруденс покачала головой:

– Я верила тому, что ты мне внушил. Это большая разница.

За этим последовала напряженная пауза, во время которой его глаза цвета янтаря опасно сузились.

– Ты до сих пор не поняла главного, Пруденс. Не имеет значения, во что верит человек, если в его сердце нет веры. – В его голосе была горечь, которой она раньше не слышала. – Без веры все это просто слова.

Пруденс резко вдохнула:

– Да. Это твои слова. Твои лживые слова, которые ты мне говорил. – Ее сердце бешено стучало, руки по-прежнему были сжаты в кулаки. – Не пытайся превратить это в философский спор, Ласло. Я расстроена, потому что ты мне лгал. Потому что ты лишил меня права выбора.

– Значит, мы квиты, – холодно ответил он.

Глава 2

Пруденс тупо уставилась на него.

Квиты?

– Что это значит? – яростно бросила она.

Ласло не ответил, но ей не был нужен его ответ, потому что она знала, о чем он говорит. Желание бросить ему вызов взяло верх над разочарованием, и она медленно покачала головой:

– Нет, Ласло. Если ты имеешь в виду тот факт, что конец нашим отношениям положила я, мы не квиты.

Ее дрожь усилилась, и она обхватила себя руками. Для того чтобы отказаться от Ласло и романтических надежд, ей пришлось сделать над собой огромное усилие. Если бы Ласло захотел, он бы смог ее остановить. Когда она заявила, что уходит от него, он сказал в ответ на это всего несколько слов. Она надеялась вовсе не на такую реакцию. Он отпустил ее. Таким был его выбор. Она помнила, каким холодным и неприступным он был при расставании.

Теперь ей было ясно, почему он прибегал к уловкам и отговоркам всякий раз, когда она просила его познакомить ее с его семьей. Какой же идиоткой она все-таки была! Она потеряла голову от любви и, будучи уверена в том, что чувства взаимны, подарила ему свое сердце и свою невинность.

Она устало посмотрела на него. Почему его ложь имеет для нее значение? В конце концов, она не может изменить прошлое. Не может изменить то, что его чувства к ней были не настолько сильными, чтобы он стал за нее бороться.

Этот разговор не имеет смысла. Зачем обсуждать отношения, которые закончились семь лет назад? Сейчас у нее другая жизнь. Возможно, не такая, о какой она мечтала, но это вполне хорошая жизнь, и она не позволит Ласло ее разрушить.

Ее пульс снова участился, и она с тоской посмотрела на дверь. Разумеется, она понимала, что не может уйти. Работа с коллекцией мистера де Жадань важна для Эдмунда. Она приехала в Венгрию именно для этого, и ей следует думать о работе, а не о своем неудачном романе семилетней давности. У нее не осталось никаких чувств к Ласло. Их встреча случайна. Поэтому она должна относиться к нему как к обычному клиенту.

Решив, что будет вести себя с ним как беспристрастный профессионал, она подняла подбородок и посмотрела на Ласло.

– Этот разговор ни к чему нас не приведет, – твердо произнесла она. – Я здесь для того, чтобы оказать профессиональную услугу твоему дедушке.

Напрягшись, Пруденс закусила губу. Знает ли Янош о ее отношениях с его внуком? Если да, это все усложнит. Но здравый смысл сказал ей, что Янош вряд ли в курсе. Они никогда не встречались. Наверное, после нее у Ласло было много других подружек. Ее щеки вспыхнули, и она поспешно прогнала эту мысль.

– Я знаю, что мистер де Жадань хочет, чтобы я как можно скорее начала составлять каталог его коллекции. Почему бы нам с тобой не отбросить в сторону наши разногласия и не перейти к делу? Может, объявим перемирие? – Пруденс натянуто улыбнулась и сжала руки в кулаки, чтобы не скрестить пальцы на удачу.

Ласло задумчиво смотрел на женщину, которую когда-то любил. Судя по ее примирительному тону, ей была нужна эта работа. Его взгляд задержался на жилке пульса, трепещущей у основания ее шеи. Тому, кто не был с ней знаком, она могла показаться сдержанной и невозмутимой. Но он знал другую Пруденс. Ту, которая страстно его ласкала и не менее страстно реагировала на его ласки.

Почувствовав напряжение в паху, он поднял взгляд и произнес с усмешкой:

– Ну, раз ты привела столь разумные доводы…

Пруденс настороженно посмотрела на него. Она не верила, что он так легко уступил. От Ласло никогда не знаешь, чего ждать.

– Спасибо, – ответила она. – Признаться, я немного удивлена.

Он холодно улыбнулся:

– Я знаю, как женщины любят сюрпризы.

– А я знаю, как мужчины не любят промедления. – Она прокашлялась. – Поэтому я предлагаю начать говорить о работе.

На ее щеках проступил легкий румянец. Взгляд Ласло скользнул вниз по ее серой блузке, подчеркивающей ее высокую грудь и узкую талию. Пруденс была так близко, что он смог бы к ней прикоснуться, если бы протянул руку. Вдохнув знакомый аромат жасмина, он обнаружил, что по-прежнему ее желает.

Ласло стиснул зубы и выругался про себя. Он так долго ненавидел ее за то, как она с ним обошлась, что это открытие повергло его в шок. Он не только ее желает, но и восхищается ей против своей воли. Он не знает больше ни одной женщины, которая держалась бы так хладнокровно в ситуации, подобной этой. Она всегда умела сохранять самообладание, несмотря ни на что. Но сейчас не время думать о достоинствах Пруденс. Ему следует сосредоточиться на ее недостатках.

– Помнится, ты всегда любила поговорить. А я считаю, что о человеке нужно судить не по словам, а по делам.

Щеки Пруденс вспыхнули. «Сконцентрируйся на цели своего приезда», – приказала она себе и, прокашлявшись, спокойно ответила:

– Как я уже говорила, мне известно, что твой дедушка хочет, чтобы каталог его коллекции составили как можно скорее. Она огромная, и, если мы хотим уложиться в срок, нам не следует терять драгоценное время.

– Тебе лучше знать. Ты специалист в этой области.

Его голос был мягким, как бархат. Вопреки своей воле Пруденс вспомнила, как он шептал ей нежные слова в постели, легонько водя пальцами по ее коже. Как их тела сливались воедино и настраивались на ритм друг друга.

Как она может все еще считать его сексуально привлекательным? Она же здравомыслящая женщина. Впрочем, она знает не понаслышке, как легко зов плоти может взять верх над здравым смыслом. Ни одна нормальная женщина не может остаться равнодушной к Ласло Циффре.

– Трех недель обычно достаточно для предварительной оценки. Во время этого этапа важно уделять особое внимание деталям. – Она нахмурилась. – И не беспокойся. Если у меня возникнут какие-то проблемы, я обращусь к мистеру Сеймуру. Я буду постоянно докладывать ему о том, как продвигается работа. – Она натянуто улыбнулась. – По-моему, всегда полезно выслушать точку зрения другого человека. Это добавляет ясности.

Ласло молча слушал ее, слегка прищурив глаза. От этого ее нервозность только усиливалась. Напомнив себе, что ее не должно интересовать настроение Ласло, она расправила плечи и сказала:

– Я с радостью обсужу проблемы, связанные с каталогизацией коллекции мистера де Жадань.

– Это очевидно, – холодно ответил он. – Я знаю, как ты любишь обсуждать проблемы.

Пруденс охватил гнев. Он опять ее подкалывает, намекая на то, что было в прошлом. Разве они только что не заключили перемирие? Как они смогут жить под одной крышей, если он будет принимать в штыки каждое ее слово?

– Я не люблю обсуждать проблемы, – возразила она, вскинув подбородок. – Я просто считаю, что постоянное общение – залог построения хороших отношений.

В ее словах не было ничего предосудительного, но, поймав враждебный взгляд Ласло, Пруденс пожалела о них.

– Я не имела в виду нас с тобой, – поспешно добавила она.

Его губы скривились в презрительной усмешке.

– Не нужно ничего говорить. Я и так прекрасно знаю твою точку зрения на отношения. Ты мне отлично ее продемонстрировала, когда ушла от меня, Пруденс. – Ее имя он произнес так, словно оно было грязным ругательством. – Ты ясно дала мне понять, что я был жалким идиотом, когда думал, что у нас что-то может получиться, несмотря на мои многочисленные недостатки.

В его голосе было столько злобы, что ее бросило в дрожь.

– Н-нет. Я не… – Она не договорила, потому что в этот момент он приблизился к ней. Его глаза сверкали от ярости.

– Да, черт побери, – процедил он сквозь зубы. – Только ты ошибаешься. Эти недостатки были не моими, а твоими. Ты вела себя как трусливый сноб.

– Я не была ни трусихой, ни снобом! – яростно бросила она, возмущенная его несправедливым обвинением. – Я просто не хотела больше притворяться.

– Притворяться, что любишь меня? – цинично усмехнулся он.

– Делать вид, будто у нас есть что-то общее.

Ласло покачал головой:

– Например, преданность? Возможно, ты права. К таким вещам мы действительно относимся по-разному.

– Тебе нет необходимости напоминать мне о различиях между нами, – отрезала она. – Я все о них знаю. Именно поэтому у нас с тобой ничего не получилось. Не могло получиться.

Он смерил ее ледяным взглядом.

– Наши отношения развалились вовсе не потому, что мы были разными. Они развалились потому, что тебя эти различия волновали намного больше, чем меня, – отрезал Ласло. – Скажи мне, Пруденс, как тебе сейчас нравятся мои коммуникативные навыки? Я достаточно ясно выражаюсь?

Резко повернувшись, он направился к камину. Какое-то время Пруденс тупо смотрела на его спину, затем быстро пересекла комнату, схватила за руку и развернула к себе лицом:

– Мне на это плевать! Не смей говорить мне, что я думала и чувствовала семь лет назад! – Она выпятила подбородок и прищурилась. – Если меня и волновали различия между нами, то только потому, что они имели значение. Я, в отличие от тебя, люблю говорить о вещах, которые для меня важны. И, как бы пафосно это ни звучало, я стараюсь всегда говорить правду. Но что ты можешь об этом знать? Для тебя это как китайская грамота.

Его глаза потемнели от ярости.

– Правду? Ты бросила меня, потому что я был недостаточно хорош для тебя. Вот в чем заключается правда. Ты просто слишком труслива, чтобы это признать.

Пруденс неистово покачала головой:

– Как ты смеешь рассуждать о правде, когда мы находимся в этом замке? В твоем замке, о существовании которого я не знала до сегодняшнего дня? И мое упоминание о том, что крыша твоего трейлера протекала и что у нас почти не было денег на еду, вовсе не означало, что я считала тебя недостаточно хорошим.

– Эти вещи не должны были тебя волновать. Для меня они не имели никакого значения, – отрезал Ласло.

– Я знаю! Но для меня они имели значение, и ты не можешь меня за это осуждать, как и за то, что мы с тобой по-разному относимся к вещам. У нас были разногласия по многим вопросам, и это рано или поздно привело бы к серьезным проблемам. Только ты не был готов это признать. Поэтому не смей обвинять меня в трусости. Это ты был трусом.

Он подошел к ней вплотную, и она резко отпрянула.

– Я не трус, – спокойно произнес он, но блеск глаз выдавал его ярость.

Внутри у Пруденс все сжалось. Дух сопротивления внезапно ее покинул, и она почувствовала, что проиграла.

– Этот разговор ни к чему не приведет, – устало произнесла она. – Я знаю, что ты злишься. Мы оба злимся. Но почему бы нам не оставить в покое наше прошлое, по крайней мере до тех пор, пока я не закончу работать с коллекцией?

– Ты знаешь, как много значит для моего дедушки его коллекция? Знаешь, почему он решил составить ее каталог? – Ласло покачал головой. – Неужели после того, что произошло между нами, ты правда думаешь, что я смогу тебе доверять?

На мгновение Пруденс охватил страх. На что он намекает?

– Можешь, – произнесла она слегка дрожащим голосом. – Я буду хорошо работать. Даю честное слово.

Он поморщился, словно съел что-то кислое, и наклонил голову набок:

– Честное слово? Твое честное слово…

Его презрительный взгляд подействовал на нее как удар.

– Я просто хотела сказать…

– Не имеет значения, что ты хотела сказать, – перебил ее он. – Мы оба знаем, что твое слово ничего не стоит.

– О чем ты говоришь?

Ласло недоуменно покачал головой. Да что она за человек, черт побери? Он давно знал, что она трусиха, но не подозревал, что она отказывается признавать то, что сделала.

– Я оказал тебе честь, сделав тебе подарок. Самый ценный подарок, который только может сделать мужчина женщине. Я взял тебя в жены, а ты швырнула мой дар мне в лицо.

Пруденс была так потрясена, что раскрыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Взял ее в жены? Не может же он считать, что они на самом деле женаты! Это же нелепо!

Пруденс мысленно перенеслась в тот день, когда его родственники завязали ей глаза и привели ее в трейлер его двоюродного дедушки. Ласло ждал ее там. Он выглядел серьезным и решительным. Они поклялись друг другу в любви и преданности, затем его двоюродный дедушка сказал что-то по-цыгански, и они съели немного хлеба и соли.

Они не муж и жена. Их брак был таким же фальшивым, как и его чувства к ней. Она всегда вспоминала об их свадебном обряде как о чем-то красивом и светлом. Только что он разрушил эту фантазию своим обвинением.

У нее возникло ощущение, будто она стоит на краю обрыва.

– Ты негодяй! Почему ты это делаешь? Почему пытаешься испортить воспоминания о том дне?

– Испортить? – Его черты исказились от ярости. – Это ты все испортила, когда от меня ушла. Это ты положила конец нашему браку.

– Мы с тобой не женаты, – напряженно произнесла она. – Брак – это нечто большее, нежели слова и поцелуи. Обвиняя меня в том, что у нас ничего не вышло, ты лжешь.

– Нет. У нас ничего не вышло, потому что ты не понимала и не уважала мой жизненный уклад. Цыганский образ жизни казался тебе странным и эксцентричным. Тебе нравилось, что я был другим, но ты не хотела, чтобы я таким оставался. Ты думала, что я забуду о своем цыганском происхождении, словно это так же просто, как сбросить маскарадный костюм после праздничной вечеринки. Но в моих жилах течет цыганская кровь. Это нельзя изменить.

– Вот только теперь ты живешь в замке, – произнесла она дрожащим голосом.

– Ты отклоняешься от темы разговора, Пруденс. Не имеет значения, где я жил и где живу сейчас. Мы все еще женаты. Я все еще твой муж, а ты моя жена.

Его слова возмутили ее, но ее сердце в ответ на них предательски затрепетало.

– То, что произошло в трейлере, не было свадьбой, Ласло. – Она тяжело сглотнула. – На ней не было ни священника, ни гостей, ни свидетелей. Мы не обменялись кольцами, не подписали никаких документов. Это не было свадьбой, и я тебе не жена.

Ласло покачал головой и грустно рассмеялся.

– Поверь мне, Пруденс, я бы хотел, чтобы ты не была моей женой, но ты моя жена. – Он сжал руки в кулаки. – В моей культуре свадьба – это нечто личное, касающееся только мужчины и женщины, вступающих в брак. Мы не регистрируем брак. Единственное условие, необходимое для брака, – это согласие жениха и невесты.

Пруденс снова охватил страх.

– Мы не женаты, – сказала она, покачав головой. – По крайней мере, не перед лицом закона.

Она заметила, что его черты слегка напряглись.

– Перед лицом твоего закона, возможно. Но перед лицом моего закона мы женаты. Мы все еще муж и жена, Пруденс.

Ее внезапно охватила паника. Похоже, Ласло верил в то, о чем говорил. Для нее церемония в трейлере была своеобразной репетицией классической свадьбы, о которой она мечтала, для него все происходило по-настоящему. По мнению Ласло, брачные клятвы важнее свидетельства о браке.

Что же она наделала семь лет назад!

Встретившись с ним взглядом, она обнаружила, что он с трудом сдерживает ярость.

– Ласло, я не…

– Разговор окончен, – тихо произнес он. – Мне жаль, что ты потратила время и деньги на поездку, но мы не нуждаемся в твоих услугах.

Кровь отхлынула от лица Пруденс.

– Что ты имеешь в виду? – пробормотала она. – Я не понимаю.

Ласло пронзил ее ледяным взглядом:

– Я имею в виду то, что ты уволена. Что твой договор разорван и эта встреча окончена. И что я больше не хочу тебя никогда видеть. – Он повернулся лицом к камину. – Так что забирай свои вещи и уходи из моего дома. Немедленно.

Глава 3

Пруденс показалось, что пол под ее ногами начал раскачиваться, и она схватилась за спинку кресла.

– Ты не можешь этого сделать. Не можешь просто взять и уволить меня.

– Еще как могу, – ответил он, повернувшись.

– Но это несправедливо! – возмутилась она, беспомощно глядя на него.

– Мне все равно.

Судя по его тону и выражению лица, он говорил правду. Она потеряла работу в тот момент, когда Ласло вошел в комнату. Что она скажет Эдмунду? Как они смогут вернуть долги банку и страховой компании?

– Нет, – сказала она.

– Что «нет»? – удивился Ласло.

Ее щеки вспыхнули.

– Я никуда не уеду. Я знаю, что совершила ошибку, но это случилось много лет назад. И ты не можешь меня за это уволить. Та история не может повлиять на мою работу над коллекцией.

– Еще как может, – холодно возразил он. – Тебе недостает убежденности и преданности. Я не беру на работу людей, не обладающих этими качествами.

– Хватит! – яростно прошипела Пруденс, возмущенная его самоуверенностью и лицемерием. Как он смеет строить из себя человека, обладающего высокими нравственными принципами! Он ей лгал. К тому же он нарушил закон и был арестован. Она даже не знает, что он натворил. Ему следовало бы сосредоточиться на своих собственных недостатках, а не на ее. – Перестань меня осуждать, Ласло. Ты не невинная жертва. Ты мне лгал. Для тебя это, возможно, не имеет значения, но для меня имеет. – Она сделала паузу, чтобы перевести дух. – Только я не использую это против тебя. Я ни за что не опустилась бы так низко.

Ласло пристально посмотрел на нее:

– Правда? Мне интересно… – Он потер ладонью подбородок, покрытый темной щетиной. – Мне просто интересно, как сильно ты нуждаешься в этой работе, Пруденс. Ты готова меня умолять, чтобы я не лишал тебя ее?

К ее горлу поступила тошнота.

– Ты чудовище!

Его взгляд был холодным и безжалостным.

– Это моя месть, Пруденс. Я тебя уволю, и мы будем квиты. Поверь мне, ты легко отделалась. Если бы в Венгрии до сих пор водились волки, я бы отдал тебя им на съедение. Так что на твоем месте я бы ушел сейчас, пока это возможно.

– Что это значит? Ты мне угрожаешь?

– Угрожаю тебе? Конечно нет. Но наш разговор окончен, так что тебе следует принять это и уйти. – Его глаза насмешливо заблестели. – Это не должно быть для тебя проблемой. У тебя уже есть подобный опыт.

– Ты считаешь себя очень умным, не так ли? Давай проясним одну вещь. Этот разговор не окончен.

Ласло долго молча на нее смотрел, после чего произнес обманчиво мягким тоном:

– В таком случае тебе лучше начать говорить. Хотя я абсолютно уверен, что то, что ты мне скажешь, ничего не изменит.

Неужели он думает, что она будет его умолять? Сглотнув, она вскинула голову и уставилась на стену у него за спиной.

– Признаюсь, тогда я совершила несколько ошибок, но ты наказываешь меня за них сейчас. По-твоему, это разумно и справедливо?

Ласло медленно покачал головой.

– Справедливо? – повторил он. – С каких это пор тебя волнует справедливость? Ты бросила меня потому, что не хотела жить в грязном трейлере. Разве это было справедливо по отношению ко мне?

Пруденс снова бросило в жар. Да, она действительно сказала ему, что ей не нравится грязный трейлер с протекающей крышей, хотя была так сильно влюблена в Ласло, что смогла бы жить с ним в шалаше, если бы он ее об этом попросил. Тогда она хотела, чтобы он развеял ее страхи. Чтобы сказал, что не потеряет к ней интерес и не уйдет от нее к другой женщине. Но он не принял всерьез ее страхи и отмахнулся от нее, как от ноющего ребенка. Она не могла сказать ему правду, потому что в этом случае он узнал бы, насколько глубоки ее чувства к нему. Его реакция расстроила и разозлила ее, поэтому она и начала критиковать его жилищные условия.

Пруденс почувствовала сожаление, которое тут же уступило место гневу. Ласло выдернул ее слова из контекста и сделал ее единственной виновницей, а себя – невинной жертвой.

В отличие от нее он все эти годы считал их мужем и женой. Но в таком случае почему он не приложил усилия для того, чтобы сохранить их отношения? Неужели он думал, что все сложится само собой?

К ее горлу подкатился комок. Она пришла к нему, чтобы он заверил ее в том, что любит и не потеряет к ней интерес, а он вместо этого вынудил ее уйти, не оставив ей выбора. Воспоминания об этом причиняли ей боль.

– Достаточно, Ласло. Я больше не собираюсь говорить с тобой о прошлом. Если ты хотел обсудить наши отношения, тебе следовало сделать это тогда. Сейчас все это уже не важно.

Он подошел ближе, и она крепче вцепилась в спинку стула.

– Я не согласен. Я думаю, что, раз ты вернула наше прошлое в мою жизнь, это важно.

– Это неправда, Ласло. Это ты обратился к Сеймуру.

Разумеется, он выбрал фирму Эдмунда не специально. Он не знал ни как зовут ее дядю, ни чем он занимается. Вздохнув, Пруденс решила, что сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы сказать Ласло о ее родстве с Сеймуром.

– Я знаю, что ты не любишь нести ответственность за что-либо, но это твоя проблема.

– Мы оба знаем, что ты не любишь беспорядок, Пруденс.

– Мне было плевать на дырки в чертовом трейлере! – отрезала она. – Ты просто уцепился за это и не захотел меня слушать. Я вовсе не критиковала ни тебя, ни твой драгоценный Уиллерби Уэстморленд! Да, я аккуратная и люблю порядок. Именно поэтому у меня хорошо получается то, чем я занимаюсь. Возможно, тебе следовало бы задуматься над этим, вместо того чтобы насмехаться надо мной.

– Я не насмехаюсь над тобой, Пруденс. – Он пожал плечами. – Возможно, я на самом деле уцепился за ту фразу.

Пруденс изумленно уставилась на него. Неужели это что-то вроде извинения?

Ласло встретится с ней взглядом и вздохнул:

– Но это не может заставить меня передумать, Пруденс. Ты это понимаешь, правда?

– Да, понимаю. Но поскольку ты не единственный, кто должен принять решение, это не имеет значения.

Ласло нахмурился:

– Ты думаешь, что я здесь не главный?

– Я на это надеюсь. Ради мистера де Жадань. Сеймур лучший в своем деле. – Ее глаза неистово сверкнули. – Если ты отдашь эту работу другой фирме, ты таким образом дашь всем понять, что не разбираешься в искусстве.

– Я ценю красоту, как и большинство людей, – мягко сказал Ласло.

– Правда? – возразила Пруденс. – Что-то я этого не заметила. В тот единственный раз, когда мы вместе посещали выставку, ты почти все время провел в буфете.

Ласло пожал плечами:

– В комнате с приглушенным светом можно заняться чем-то более интересным, нежели просмотр экспонатов. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.

Пруденс снова бросило в жар.

– Или, может, ты забыла? – спросил он, не дожидаясь ее ответа. – Возможно, мне следует освежить твои воспоминания.

Ее глаза расширились, и Ласло почувствовал, как в паху у него все напряглось от желания.

– Я отклонился от темы. Мне нет необходимости любить искусство, Пруденс. Я просто хочу поддержать своего дедушку и…

– Удачи тебе в этом, Ласло! – грубо перебила его Пруденс. – Поддерживать кого-то подразумевает необходимость выполнять обязательства, быть надежным.

– На что ты намекаешь?

– Что тебя не хватит и на пять минут. – Она посмотрела на него с недоверием. – Пытаться привязать тебя к одному месту – это почти то же самое, что попросить тебя отказаться от своей души, своей сущности.

Уголок его рта приподнялся в дерзкой улыбке.

– По крайней мере, ты признаешь, что у меня есть душа.

В этот момент он напомнил ей Ласло, которого она когда-то любила, Ласло, который мог рассмешить ее до слез. Она не удержалась от ответной улыбки, но тут же посерьезнела, напомнив себе, что этот могущественный человек может навредить Эдмунду и его бизнесу.

– В жизни не всегда возможна импровизация, – сказала она. – Нужно учить роль, вовремя появляться на съемочной площадке и делать другие скучные вещи.

На его щеке дернулся мускул.

– Ты сравниваешь отношения со съемками фильма?

– Да. – Пруденс подняла подбородок. – У нас был незапоминающийся немой фильм с плохим подбором актеров и без сюжета.

Ласло снова улыбнулся и медленно покачал головой:

– Похоже, тебя подводит память. В нашем фильме было несколько незабываемых сцен, достойных кинопремии.

– За лучшую короткометражку? – отрезала она.

Его глаза заблестели.

– Нет. За лучший грим.

– Твой или мой?

– Определенно мой.

После небольшой паузы они оба одновременно рассмеялись.

Пруденс быстро успокоилась и закусила губу.

– Давай, пожалуйста, это прекратим, Ласло. Это жестоко и бессмысленно. Мы просто ходим кругами и оскорбляем друг друга. Все это никак не может изменить того факта, что твой дедушка хочет получить каталог своей коллекции. Позволь мне это сделать, Ласло. Ради твоего дедушки. – Она замолчала на мгновение, отчаянно пытаясь подобрать слова, чтобы его переубедить. – Если ты лишишь меня этого контракта, ты накажешь не только меня. Пострадают и другие люди. Люди, с которыми ты никогда не встречался и которые не сделали тебе ничего плохого. Прошу тебя, Ласло, не позволяй личной обиде повлиять на твое решение. Просто позволь мне выполнить мою работу. После этого я исчезну из твоей жизни навсегда.

Ласло молча смотрел на ее лицо. Очевидно, ей очень нужна эта работа. Но вот как далеко она готова зайти, чтобы ее не потерять? Внизу его живота горел огонь, и он был удивлен тем, что его по-прежнему влечет к этой женщине.

Его грудь болезненно сдавило. Дать ей шанс было бы так просто. Но почему он должен это делать? В конце концов, она не дала ни малейшего шанса их браку. Неужели она на самом деле думает, что посредством эмоционального шантажа сможет заставить его забыть о том вреде, который она причинила ему и, следовательно, его семье. Его бабушка мечтала о правнуках, но так их и не дождалась. Когда Ласло наблюдал за тем, как она медленно угасает, его мучило чувство вины.

Пруденс увидела в его глазах замешательство, и это ее обнадежило. Может, еще не все потеряно?

– Мы не можем простить друг друга и забыть все обиды? – мягко спросила она. – Пожалуйста, Ласло. Я не верю, что ты на самом деле хочешь мне отомстить.

Его черты напряглись. Затем он медленно покачал головой:

– В таком случае ты меня совсем не знаешь, Пруденс. – Его губы сжались в тонкую линию. – Я хочу позволить тебе остаться. Ради моего дедушки, разумеется. Но я не могу. Я наполовину кэлдэрар. Мы не забываем и не прощаем. Ты уволена, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

Пруденс охватило отчаяние, а затем к нему добавилось горькое разочарование.

– Я понимаю. Значит, это не твой выбор. – Ее руки сжались в кулаки. – Как удобно винить во всем генетику.

Его глаза сузились.

– Я не виню генетику. Я виню тебя.

– Но не себя самого? Ты никогда ни в чем не виноват, Ласло? Ты просто идешь по жизни, ожидая, что все вокруг тебя будут отвечать за скучные мелочи, которые тебе не интересны. – Горько улыбнувшись, она покачала головой. – Я думала, что мужья и жены должны не только брать друг у друга, но и давать друг другу. Но в нашем браке все не так.

Ласло подошел к ней почти вплотную. Его глаза горели.

– Значит, теперь ты утверждаешь, что ты моя жена. Как интересно. Семь лет назад моего обаяния оказалось недостаточно, чтобы ты признала наш брак. Полагаю, состояние моего дедушки – более веский аргумент.

Пруденс смерила его неистовым взглядом:

– Как ты смеешь? Меня совершенно не волнует богатство твоего дедушки.

– Только моя бедность?

– Нет! – У Пруденс было наготове несколько язвительных ответов, но она лишь покачала головой. – Дело не в богатстве и не в бедности, а в том, что происходит здесь и сейчас. В том, что ты готов заставить страдать меня, Эдмунда и всех людей, работающих в его фирме. И все это из-за того, что тебя ослепила твоя дурацкая гордость!

– А ты была так слепа, что не видела за стенами трейлера живущих в нем людей, – проворчал Ласло.

– Это неправда, – возразила Пруденс. – Если я не видела этих людей, то только потому, что ты ни с кем из них меня не знакомил.

– Ты лицемерка. Ты не хотела быть частью их жизни точно так же, как не хотела быть частью моей жизни.

Пруденс покачала головой:

– Ты не знаешь, чего я хотела.

Похоже, он никогда этого не знал.

Боясь, что вот-вот расплачется, она сжала руки в кулаки.

– Прекрасно. Думай обо мне, что хочешь. Пусть я такая ужасная, какой ты меня считаешь, и даже хуже, – сказала она. – Но это вовсе не означает, что я плохо выполняю свою работу. Ты никогда не узнаешь, как я работаю, если уволишь меня. – Она с вызовом посмотрела на него. – Если ты сможешь найти мне достойную замену, тебе крупно повезет.

– О, с этим у меня проблем не возникнет. В прошлый раз я без труда нашел тебе замену, – мягко ответил он и заметил, что ее лицо побледнело.

– Я не удивлена. Внук миллиардера, живущий в замке, – лакомый кусочек для определенного типа женщин.

Его глаза сузились, и она порадовалась своей маленькой победе.

– Рада слышать, что ты так серьезно отнесся к своим брачным клятвам. – Я не верила, что наш брак настоящий и ты критиковал меня за это, – отрезала она. Кто из нас двоих лицемер? – Она встретилась с ним взглядом. – Мы можем весь вечер стоять здесь и обмениваться оскорблениями, Ласло, но наши с тобой отношения здесь ни при чем. Это дело касается других людей, в том числе твоего дедушки. Разве для тебя не важны его чувства?

Внезапно до нее дошло, что, раз они с Ласло женаты, мистер де Жадань приходится родственником и ей.

– Он поэтому выбрал Сеймура? – выпалила она. – Потому что думает, что я твоя жена?

Ласло спокойно посмотрел на нее:

– Нет. Он не знает, что мы женаты. Об этом знают только мой двоюродный дедушка и мой кузен. Я не захотел никого расстраивать. Особенно дедушку. – Его взгляд стал холодным, как лед. – Ему были не нужны лишние переживания.

Его ответ показался ей вполне разумным.

– Может, в таком случае будет проще, если я останусь? Тогда тебе не придется лишний раз волновать мистера де Жадань, объясняя, куда делся специалист от Сеймура.

– В твоем нахождении здесь нет ничего простого.

– Я лишь имела в виду…

– Я знаю, что ты имела в виду, – перебил ее Ласло. – Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь саму себя.

– Перестань лицемерить. Последние полчаса ты только и делаешь, что осуждаешь меня за то, что я не верила в наш брак, тогда как сам ты никому не рассказал о нас. Ты не ощущаешь себя моим мужем точно так же, как я не ощущаю себя твоей женой. Тебя расстраивает тот факт, что я не считала наш брак настоящим. – Закусив губу, она убрала за ухо прядь волос. – Вот в чем причина на самом деле. Вот почему ты меня наказываешь. Вовсе не потому, что переживаешь за наш брак. Если бы ты за него переживал, разве ты обращался бы со мной так? Неужели ты на самом деле думаешь, что нормальный мужчина может уволить собственную жену?

Его губы изогнулись в циничной усмешке.

– Это зависит от жены.

Ласло заметил легкий румянец, появившийся на щеках Пруденс, и складку, залегшую между бровей. Какая же она лицемерка! Он считает их брак ошибкой, но, по крайней мере, признает, что у них все было по-настоящему.

Пруденс покачала головой:

– Ты не можешь использовать этот аргумент против меня, Ласло. Женаты мы или нет, ты никогда полностью не был моим.

Разве что когда они занимались любовью. Но для того, чтобы построить прочные отношения, одной лишь физической близости мало.

– Я понимаю, твоя жизнь была сложной. Я даже могу понять, почему ты ничего мне не сказал в самом начале. После того как мы с тобой «поженились», ничего не изменилось. Ты по-прежнему держал меня на некотором расстоянии.

Ласло увидел в ее глазах боль, и у него защемило сердце.

– Ты не дала мне ни единого шанса! Ты слишком быстро ушла. Кроме того, мы сейчас всего лишь говорим о мелочах.

– Мелочах? – возмутилась Пруденс. Как он может смотреть на нее с презрением, словно она одна во всем виновата? – Ты скрыл от меня, что твой дедушка миллиардер. Это, по-твоему, мелочь? Ты обманывал меня и продолжаешь это делать. Ты скрыл от меня не какую-то мелочь, а свою сущность. Неужели ты не можешь понять, что я сейчас чувствую?

– Думаю, это не более ужасно, чем осознавать, что чувства другого человека к тебе зависят от твоего происхождения, – ответил он ледяным тоном. – Кроме того, я не обсуждаю финансовое положение моего дедушки с каждой женщиной, с которой сплю.

Когда до Пруденс дошел смысл его слов, она возмутилась еще сильнее. Чтобы он не заметил, как дрожат ее руки, она сжала их в кулаки.

– Я не была «каждой женщиной». Я была твоей женой. Или ты об этом забыл?

Ласло медленно покачал головой:

– Я семь лет пытаюсь об этом забыть. Возможно, однажды мне это наконец удастся. Но в любом случае я никогда тебя не прощу. Ты уволена.

В комнате повисло ледяное молчание. Пруденс чувствовала себя побежденной. У нее больше не осталось доводов. Ей хотелось оказаться подальше от Ласло.

– Хорошо. В таком случае вызови мне, пожалуйста, такси до аэропорта. Я хочу как можно скорее отсюда уехать.

Внезапно у нее застучало в виске, и она помассировала его кончиками пальцев.

– Ну, раз ты так хочешь, – произнес он каким-то чужим голосом. – Наша машина с шофером, разумеется, тоже в твоем распоряжении.

Пруденс покачала головой:

– Нет, спасибо. Я лучше сама доберусь. Не знаю, как ты собираешься все объяснить своему дедушке, но, пожалуйста, передай ему мои извинения. Я не хотела причинять ему неудобства. Мне жаль, что я с ним не познакомилась. Похоже, он замечательный человек. – Она уставилась на стену у него за спиной. – Да, есть еще кое-что. – В его взгляде промелькнуло раздражение, и она поспешно добавила: – Это не займет много времени.

Ласло кивнул, но она внезапно обнаружила, что не может говорить. Она знала, что ей нужно было сказать, но ее смелость внезапно улетучилась. Она вдруг поняла, что до тех пор, пока она будет оставаться его женой, ее жизнь не будет принадлежать ей.

Сделав глубокий вдох, Пруденс начала:

– Если бы я знала, что ты здесь, я бы никогда сюда не приехала. Но… – Она еще раз глубоко вдохнула. – Но теперь я рада, что я это сделала. Увидев тебя снова, я поняла, что мне нужно подвести черту под тем, что между нами произошло. – На ее глаза навернулись слезы, но она запретила себе плакать. У нее будет для этого время в самолете. – Не беспокойся, я не собираюсь начинать этот разговор заново. Давай согласимся, что мы оба были молоды и наделали ошибок. Но теперь мы стали старше и мудрее, поэтому можем их исправить.

– Исправить? – повторил Ласло. Его тон был бесстрастным, но в глазах что-то промелькнуло.

– Да. – Пруденс сглотнула. – Я имела в виду, что ни один из нас, очевидно, больше не захочет видеть другого. Поэтому я думаю, что нам следует воспользоваться этой возможностью и разобраться в наших отношениях раз и навсегда.

Внезапно ей стало тяжело дышать, но она гордо вскинула подбородок и выдержала его холодный взгляд.

– И что конкретно ты предлагаешь? – мягко спросил Ласло.

– Наш брак закончился. Мы оба это понимаем. Я всего лишь предлагаю развестись. Не знаю, как это будет выглядеть, но нам это необходимо. – Внезапно ее сердце бешено заколотилось, а щеки вспыхнули. – Мы не виделись семь лет, Ласло. Каждый из нас начал новую жизнь. Нам просто нужно подчистить кое-какие мелочи.

Его плечи напряглись, и она пожалела о своих словах.

– Значит, вот что я для тебя? – Он пронзил ее взглядом, от которого ей стало не по себе. – Мелочь?

Она проигнорировала его вопрос.

– Я не хочу, чтобы прошлое довлело над моей жизнью. Если мы не разведемся, нас будет связывать друг с другом что-то, что нам обоим не нужно. Я хочу обрести свободу.

– Свободу?

– Да. Мне нужен развод. Я хочу освободиться от прошлого и продолжить жить дальше.

– Продолжить жить дальше… – В его глазах появился опасный блеск.

– Перестань повторять все, что я говорю! Да, я хочу продолжить жить дальше. Если я кого-нибудь встречу…

– Ты имеешь в виду кого-то конкретно? – произнес он спокойным голосом, но в нем слышался вызов.

– Нет. Впрочем, это не твое дело.

– Не мое дело? – Его глаза неистово засверкали. – Как ты пришла к этому выводу?

– Легко. Мы семь лет не виделись и не разговаривали. Нас ничто не связывает.

Ласло встретился ней взглядом, и она увидела в глубине его глаз огонь страсти.

– Однако ты по-прежнему моя жена.

Словно боясь обжечься, она быстро сделала шаг назад.

– Знаешь что? Забудь об этом! Пусть все решают юристы.

– Я не верю в развод.

– И что ты предлагаешь? Продолжать жить так, словно ничего не произошло? – Она покачала головой. – Это безумие, Ласло! Зачем тебе эти узы? Ты ведь ничего ко мне не испытываешь. – Ее щеки предательски вспыхнули. – Я определенно ничего к тебе не испытываю.

– Это правда? – очаровательно улыбнулся он, и Пруденс стиснула зубы, чтобы сдержать свой гнев.

– Да. На меня уже давно не действует твой шарм.

Его взгляд скользнул по ее телу.

– Ты уверена?

Пруденс застыла на месте как вкопанная. Ее кожу начало покалывать, и она поняла, что солгала ему. Когда он подошел к ней вплотную, она открыла рот, чтобы возразить, но не смогла произнести ни звука.

– Давай проверим, – пробормотал он.

Его близость опьянила Пруденс, и ее дух сопротивления улетучился. Поэтому, когда он накрыл ее губы своими, она, вместо того чтобы его оттолкнуть, закрыла глаза и ответила на его поцелуй. По ее телу тут же разлился расплавленный огонь, и она, прижавшись к нему, вцепилась руками в его рубашку.

Он так страстно ее целовал, словно она до сих пор принадлежала ему. Она сознавала исходящую от него опасность и в то же время чувствовала себя в его объятиях сильной и смелой.

Застонав, Ласло внезапно ослабил хватку и отстранился. Открыв глаза, Пруденс уставилась на него в замешательстве. Ей вдруг стало холодно. Ее тело задрожало, словно лист на ветру, и она схватилась за спинку кресла, чтобы не потерять равновесие.

Ласло первый нарушил напряженное молчание:

– Не действует?

Губы Пруденс покалывало, в голове у нее был туман. Она не могла поверить, что это случилось. Что она это допустила.

– Нам не следовало этого делать, – произнесла она дрожащим голосом. – Это было ошибкой.

Ласло насмешливо посмотрел на ее припухшие губы:

– Это доказательство того, как плохо ты себя знаешь.

Где-то внутри замка забили часы, и Ласло, проверив время, нахмурился:

– Уже поздно. Думаю, ты не сможешь забронировать на сегодня билет до Лондона. Тебе придется переночевать здесь. – Его взгляд был холодным и безжалостным. – Но не обольщайся, Пруденс. Я разрешаю тебе остаться только по доброте душевной. Ничего не изменилось. Ты останешься здесь всего на одну ночь. Я надеюсь, что после этого мы с тобой никогда больше не увидимся. И позволь мне тебя предупредить, Пруденс. На твоем месте я бы не стал делать эту историю достоянием общественности. Ставки слишком высоки. Если она выйдет за пределы этой комнаты, пострадает не только твоя гордость. Я уничтожу бизнес Сеймура.

Пруденс не сомневалась, что в случае необходимости он сделал бы это не задумываясь. Семья де Жадань владеет международной корпорацией с неограниченными ресурсами. Если бы она попыталась бросить Ласло вызов, он сделал бы все возможное для того, чтобы стереть их с Сеймуром с лица земли.

Она потеряла выгодный контракт и определенно не сделает ничего такого, что еще больше навредит Эдмунду.

– Полагаю, ты не захочешь здесь задерживаться, поэтому я закажу для тебя такси на шесть пятнадцать. Тебя это устраивает?

Пруденс кивнула.

– Хорошо. – Он мрачно улыбнулся. – И если ты в него не сядешь, пострадаешь не только ты, но и Сеймур, а также люди, которые на него работают. Сейчас наша экономка Роза проводит тебя в гостевую спальню.

С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.

Глава 4

Проснувшись среди ночи, Ласло обнаружил, что весь дрожит. В комнате было прохладно, но причина была не в этом. Его сердце бешено колотилось. В последний раз с ним такое было много лет назад, и он забыл паническое чувство, которое следует за подобным пробуждением. Разумеется, оно быстро пройдет, но теперь Пруденс Эллиот преследует его не только во сне. Она сейчас спит в одной из соседних комнат, и ее присутствие в замке его нервирует.

Почувствовав, как его щеки вспыхнули, он перевернулся на спину и нахмурился.

Вчера вечером Пруденс назвала его трусом и лжецом. Ее неожиданные обвинения теперь лежали на его сердце тяжелым грузом. Когда-то он представлял себе, как приводит ее в этот замок в качестве своей невесты. Как восторженно блестят при этом ее глаза. Как он занимается с ней любовью на этой кровати.

Вчера она явилась в его дом не как его жена, а как незваная гостья, но это не имеет значения. Она скоро уедет.

При этой мысли внутри его поднялась волна гнева, обиды и разочарования. Зная, что заснуть ему не удастся, он вытянул руку и включил лампу на прикроватном столике, и комната наполнилась мягким светом.

Что с ним творится, черт побери? Скорый отъезд Пруденс должен был его успокоить, но почему-то мысль о нем заставляет его еще сильнее переживать.

Чувство вины – вот причина, – подумал он, нахмурившись. Его дедушка расстроится, когда узнает, что им придется искать другого специалиста. Но разве у него есть выбор? Жить с ней под одной крышей, видеть ее каждый день было бы невыносимо. Он решил, что уволит ее, и все закончится, но она неожиданно заявила, что ей нужен развод.

Развод. Ласло внутренне содрогнулся. Она произнесла это слово небрежно, будто развестись было для нее обычным делом. Но на него ее заявление подействовало как удар обухом по голове.

Выругавшись, он ударил кулаком подушку. Пруденс, которая никогда не знала, чего хочет, и сомневалась в мельчайших деталях, сейчас настроена решительно. Она требует свободы. Свободы от того, во что никогда по-настоящему не верила.

Ему захотелось доказать ей, что она не права, причинить ей боль, поэтому он ее поцеловал. Когда она послушно приоткрыла губы и прижалась к нему, он почувствовал себя победителем. Сейчас ощущение триумфа прошло. Все его тело дрожало из-за неудовлетворенного желания, и он не знал, что ему с этим делать.

Будь она проклята! Ему не следовало так реагировать на Пруденс Эллиот. В конце концов, он ненавидит эту женщину.

Внезапно он вспомнил, как при виде Пруденс внизу его живота вспыхнул огонь. Наверное, ненависть – неподходящее слово. Чувства, которые его сейчас мучают, гораздо сложнее. Надо же ей было приехать, когда он ее почти забыл!

Он устал от споров с самим собой, выключил свет и уставился на оконные шторы, сквозь которые в комнату начали проникать первые лучи утреннего солнца. В конце концов ему все-таки удалось уснуть.

Пора уезжать.

Откинувшись на спинку сиденья такси, Пруденс закрыла глаза и мысленно попрощалась с Кастели Олмеши. Она понимала, что это конец и что ей следует испытывать облегчение, но ее переполняли горечь и отчаяние. Она чувствовала себя побежденной.

Она с грустью вспомнила тот день, когда впервые увидела Ласло. Это произошло на ярмарке. Ее так поразила его красота, что у нее закружилась голова, и она чуть не потеряла равновесие. Это была любовь с первого взгляда. Когда она отдалась ему, она почувствовала себя неуязвимой. Ей казалось, что они будут любить друг друга до конца своих дней.

Это было семь лет назад. Сейчас от былых восторгов и надежд не осталось и следа.

Пруденс устало вздохнула. Прошлой ночью ей не удалось сомкнуть глаз. Воспоминания о взгляде Ласло, скользящем по ее телу, о его сильных руках и жарком поцелуе не давали ей покоя. Разумеется, этим поцелуем он хотел показать ей, что по-прежнему имеет власть над ее телом. Ей следовало оттолкнуть его и убежать, но вместо этого она ответила на его поцелуй, потому что ее тело все решило за нее. Несмотря ни на что, ее по-прежнему влекло к Ласло Циффре. По правде говоря, они всегда лучше всего понимали друг друга в постели.

Вздрогнув, Пруденс открыла глаза и тупо уставилась в окно.

Может, они с Ласло по-прежнему муж и жена, но они определенно не любовники. Он ее враг и доказал ей это, когда поцеловал ее. Он сделал это вовсе не для того, чтобы воскресить былую страсть, а для того, чтобы унизить ее.

Почувствовав приступ гнева, она вскинула подбородок. Как он посмел опошлить в своих целях то прекрасное, что между ними когда-то было? Он чудовище! Грубое чудовище и хитрый манипулятор! Все его слова о том, что они по-прежнему женаты, – это пустая болтовня. Какой муж уволит собственную жену?

Она посмотрела на стену, которой была обнесена территория Кастели Олмеши. Как он может ее уволить? Ее, точнее Сеймура, нанял Янош де Жадань, а не Ласло Циффра!

Ощутив еще одну вспышку гнева, она под влиянием сиюминутного порыва подалась вперед и постучала в перегородку, отделявшую ее от водителя.

– Остановите машину! Пожалуйста!

Она выскочила из салона, прежде чем такси полностью остановилось, и, споткнувшись, чуть не упала.

– Простите, – пробормотала она, глядя на испуганное лицо водителя. – Я не хотела вас напугать. Я просто поняла, что мне нужно еще кое-что сделать в замке.

Мужчина посмотрел на нее с недоверием, и ее щеки вспыхнули от смущения.

– Я вспомнила об этом только что. Я пойду назад, – добавила она, открыв сумочку, чтобы достать кошелек.

Водитель покачал головой:

– Денег не нужно. Мне уже заплатили. И идти пешком тоже не нужно. Я вас отвезу, хорошо?

На мгновение Пруденс охватила паника. Что она делает, черт побери? Затем она неожиданно поняла, что не знает этого и что ей все равно. При этом она почувствовала странное возбуждение. Всю свою жизнь она строила планы и следовала правилам, и что хорошего ей это дало?

Пруденс покачала головой.

– Спасибо, не надо, – твердо сказала она. – Отсюда недалеко до ворот, и я с удовольствием пройдусь пешком. Не могли бы вы достать мой багаж?

Когда водитель выполнил ее просьбу, она поблагодарила его, взяла свой небольшой чемодан и покатила его в обратную сторону. Через несколько минут она, к своему удивлению, поняла, что впервые так спокойна с того момента, как согласилась поехать в Венгрию.

Дойдя до ворот, она потянула за ручку, но они не открылись. Тогда она потянула сильнее, но у нее снова ничего не вышло.

На мгновение она остановилась в замешательстве, а затем тихо застонала. Ну конечно же на этих воротах электронный замок! Она огляделась по сторонам, но звонка нигде не увидела. Как ей попасть в замок? Такси давно уехало, и, кроме нее, на улице никого не было.

Пруденс посмотрела на каменную стену, и ее решимость начала улетучиваться.

Но неужели она так легко сдастся, черт побери?

Бросив взгляд на свои туфли на высоких каблуках, она сняла их и засунула в чемодан, отошла на пару шагов, размахнулась и изо всех сих подбросила чемодан вверх. Он перелетел через стену и с глухим стуком упал на землю. Облегченно вздохнув, Пруденс подошла вплотную к стене, поставила ногу на выступ и начала карабкаться по каменной кладке. Подняться оказалось несложно, спуститься – еще проще. Едва она успела похвалить себя за ловкость, как воздух наэлектризовался, и волоски у нее на загривке встали дыбом. В следующую секунду до нее донесся знакомый голос:

– Доброе утро, мисс Эллиот. Мне бы хотелось сказать, что я рад вас видеть, но мы оба знаем, что это было бы неправдой.

Неохотно повернувшись, она увидела Ласло. Выражение его лица, как обычно, было непроницаемым. В джинсах, черной рубашке поло и с растрепанными волосами он выглядел более расслабленным, чем вчера, но в его спокойствии было что-то угрожающее.

– Кажется, неожиданные визиты ко мне вошли у тебя в привычку, – произнес он, засунув руки в карманы джинсов. – Еще немного, и я могу подумать, что у тебя на меня какие-то виды. Должен сказать, что я немного удивлен. Впрочем, удивлен не самое подходящее слово. Потрясен подошло бы лучше. Или возмущен. Или, может, даже раздражен. Ведь ты, похоже, собиралась вломиться в мой дом.

На самом деле, когда он наблюдал за тем, как она перелезает через забор, его переполнял не гнев, а страх. Ему не хотелось думать, что было бы, если бы она упала, а его не оказалось рядом.

Пруденс нервничала, но не собиралась подавать виду. Поэтому в ответ на обвинения Ласло она лишь дерзко вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, затем он произнес веселым тоном:

– Итак, ты вернулась, чтобы меня ограбить? Или просто хотела убедиться, что прикончила меня?

Пруденс почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

– Разумеется, я не хотела никого грабить! – возмутилась она, затем нахмурилась. – Прикончила тебя? Что ты имеешь в виду?

Ласло поднял брови:

– Я имею в виду, что я совершал утреннюю прогулку, погруженный в свои мысли, когда меня внезапно чуть не сбило с ног это. – Он кивком указал ей на ее чемодан, валяющийся в траве. – Это твое, не так ли?

Пруденс закусила губу, ее глаза потемнели. Затем она неожиданно рассмеялась.

– Прости, – пробормотала она. – Я знаю, это не смешно. Мне правда жаль.

Ласло покачал головой. Его глаза весело блестели. Затем его черты внезапно напряглись, и она почувствовала себя так, словно на нее вылили ведро ледяной воды.

– Это чудо, что ты никого не ранила. Мой дедушка часто гуляет в саду по утрам. Но поскольку никто не пострадал, я принимаю твои извинения. Однако я так и не понял, почему ты прокралась в мой сад всего через несколько минут после того, как села в такси.

– Я никуда не прокрадывалась! – отрезала она. – Мне пришлось перелезть через стену, потому что ворота были заперты.

Ласло поднял бровь:

– Разумеется, они заперты. Это защищает нас от незваных гостей. Обычно.

– Я не незваный гость, – возразила она. – Я приехала сюда работать. Меня нанял твой дедушка. Ты хочешь меня прогнать, но ты не вправе это сделать. Я уеду только в том случае, если мне скажет мистер де Жадань.

Ласло бесстрастно смотрел на Пруденс. Он думал, что после ее неожиданного приезда его уже ничто не сможет удивить. Ему и в голову прийти не могло, что она вернется и заявит, что ее может отсюда прогнать только его дедушка.

Засунув руку в карман, где лежал мобильный телефон, Ласло отвернулся и стиснул зубы. Так просто вызвать такси и хорошо заплатить водителю, чтобы он ее отсюда увез. Тогда почему он медлит?

Он снова посмотрел на Пруденс, и внизу его живота все напряглось. Вот почему! Эта женщина хоть представляет, как сексуально выглядит босая и с рассыпавшимися по плечам волосами?

Она сделала шаг вперед. Ее серые глаза сверкали.

– Я не подчинюсь тебе и не уйду! Чтобы от меня избавиться, тебе придется вытолкать меня силой!

– Хорошо, хорошо. – Ласло поднял руки в знак уступки. – Дай мне свою сумку.

Пруденс посмотрела на него с подозрением:

– Зачем?

– Чтобы я ее понес. Обычно я не веду деловые переговоры на газоне. Давай найдем более уединенное и защищенное место.

– Нет, спасибо. Возможно, ты просто хочешь бросить меня в ров с водой или сделать что-то в этом роде.

Ласло покачал головой:

– Этого точно не случится. – Уголки его рта поднялись. – Ров засыпали еще в шестнадцатом веке. – Он посмотрел на небо и нахмурился. – Я предлагаю тебе пойти со мной в укрытие только потому, что скоро начнется дождь. Я джентльмен и не могу оставить даму одну под дождем. Кроме того, под дождем мои волосы намокнут, а ты знаешь, что происходит, когда мои волосы намокают.

Пруденс неохотно улыбнулась:

– Джентльмен? Да ты больше похож на разбойника с большой дороги!

На его плечо упала капля дождя, и он поморщился.

– Пойдем, Пруденс. Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда мои волосы начинают виться.

Она нахмурилась.

– Обещаю, что не сделаю ничего, что ты не захочешь, – добавил он тогда.

Ее щеки порозовели, и она, помедлив, кивнула. Мгновение спустя начался сильный дождь.

– Иди за мной! – скомандовал он, и примерно через минуту они ворвались в огромный пустой сарай. – Нам придется побыть здесь, пока дождь не прекратится. – Он посмотрел на ноги. – Ты в порядке? Не порезалась? – Ему пришлось кричать, поскольку капли дождя барабанили по крыше.

Пруденс тупо покачала головой. В порядке ли она? Она сейчас находится в замкнутом пространстве наедине с Ласло, одежда которого прилипла к телу. Против воли ее взгляд скользнул по его фигуре, и она почувствовала знакомую тянущую боль в глубине своего женского естества.

Дождь немного стих.

– Я не хочу втягивать во все это твоего дедушку, Ласло, – сказала Пруденс. – Я просто хочу, чтобы ты снова взял меня на работу.

– Я знаю, чего ты хочешь, – произнес Ласло, медленно окинув взглядом ее фигуру, отчего ее бросило в жар.

Пруденс вскинула голову:

– Неужели?

Ласло казалось, что его тело вот-вот взорвется от желания. Близость этой женщины всегда действовала на него подобным образом. Стоило ему только посмотреть на ее пухлые розовые губы или высокую грудь, как кровь закипала в его жилах. Сейчас он чувствовал себя так, словно балансирует на грани.

– Хорошо. Ты можешь остаться. Работа твоя.

Сердце Пруденс учащенно забилось. Он действительно передумал или это какая-то жестокая игра?

– Ты уверен? – спросила она, нахмурившись. – Ты так внезапно изменил свое решение.

Ласло заставил себя встретиться с ней взглядом. Ему оставалось лишь надеяться, что она увидит причину странного поведения в его импульсивности. По правде говоря, он и сам сомневался в разумности своего решения.

– Ты же знаешь меня, Пруденс. Я человек импульсивный.

Похоже, ее не удовлетворил его ответ.

– Так все-таки что заставило тебя передумать, Ласло?

За этим последовала напряженная пауза.

– Фирма Сеймура лучшая в своей сфере деятельности. У моего дедушки должно быть все самое лучшее. Ну что, мы договорились?

Она медленно кивнула.

– Я делаю это не потому, что между нами что-то изменилось, Пруденс. Я бы, наверное, хотел забыть прошлое ради благополучия дедушки, но я не могу тебя простить.

Ее пульс снова участился. Сможет ли она жить под одной крышей с Ласло и работать вместе с ним? При воспоминании об их вчерашнем поцелуе у Пруденс перехватило дыхание. Как она может по-прежнему его хотеть?

– Я понимаю, – ответила она. Ее так и подмывало сказать ему, что она не нуждается в его прощении, но она сдержалась. Зачем зря рисковать работой, которую она и так чуть не потеряла? – Ты расскажешь своему дедушке о нас?

– Что я, по-твоему, должен ему сказать? Что семь лет его обманывал?

Понимая, что он прав, она покачала головой:

– Итак, что там с моим контрактом?

– Он будет подписан сегодня. Предлагаю скрепить нашу договоренность рукопожатием.

После небольшой заминки Пруденс протянула ему руку. Он пожал ее, а затем неожиданно рванул Пруденс на себя.

– Отпусти меня! – потребовала она, отчаянно пытаясь вырваться, но он лишь крепче прижал ее к себе.

– Я этого не сделаю, пока мы не проясним один момент.

– Разве это делается не перед подписанием контракта в присутствии юриста?

Ласло запустил пальцы в ее волосы и слегка за них потянул, так что ей пришлось встретиться с ним взглядом.

– Ты получишь свой контракт, Пруденс, но перед этим нам с тобой нужно установить несколько правил, касающихся наших с тобой отношений. Во-первых, ты здесь для того, чтобы работать. Я твой начальник, и мы будем работать вместе. Об этом меня попросил дедушка. Так что, если ты сомневаешься, что сможешь выполнять мои распоряжения, тебе лучше прямо сейчас перелезть обратно через стену.

Пруденс охватила ярость, и она сосчитала про себя до двадцати, чтобы успокоиться.

– Я понимаю, – ответила она затем.

Ласло кивнул:

– Хорошо. Во-вторых, ты должна говорить с моим дедушкой только о его коллекции. Ты не должна рассказывать ни ему, ни кому-либо еще о том, что между нами было семь лет назад. Никто не должен узнать, что мы с тобой женаты.

– Об этом можешь не беспокоиться. Я не собираюсь никому говорить о нашем браке. Это определенно не то, чем я стала бы хвастаться.

Он сильнее потянул ее за волосы:

– Ну наконец-то мы хоть в чем-то с тобой согласны.

Пруденс устало покачала головой. Она начала жалеть о том, что вышла из такси и вернулась.

– Знаешь, что? Я не хочу, чтобы нас с тобой связывали какие-то отношения, кроме рабочих. Это мое главное правило. Я приехала сюда работать, а не сплетничать о браке, который я никогда не считала настоящим. О браке, который случился так давно и был таким коротким, что я его почти не помню.

Ласло заглянул ей в глаза:

– А я помню. – Он провел рукой по ее шее, затем нежно погладил ее по щеке подушечкой большого пальца. – Я помню каждый миг.

Пруденс открыла рот, чтобы возразить, и попыталась поднять руки, чтобы его оттолкнуть, но ее язык и тело отказались подчиниться. Голова у нее кружилась, в глубине ее женского естества все трепетало. Желание боролось внутри ее с гневом и возмущением.

Ласло прижал ее бедра к своим, и она почувствовала, как сильно он возбужден. Его губы принялись медленно ласкать ее шею, отчего по ее телу начали пробегать электрические импульсы. Затем он накрыл ее губы своими. Подчинившись сиюминутному порыву, Пруденс послушно приоткрыла рот и сильно вцепилась в его волосы, словно боясь, что может полностью раствориться в этом поцелуе.

Неожиданно ее разум пробудился ото сна. Она резко вырвалась из его объятий и вытерла рукой губы.

– Нам не следовало этого делать.

– О чем ты говоришь? – спросил Ласло, тяжело дыша.

– Я не хочу этого… не хочу тебя…

– Полагаю, ты только что мне продемонстрировала, как сильно ты меня не хочешь? – перебил ее он.

Закусив губу, Пруденс покачала головой:

– Я хочу тебя. – Дрожа всем телом, она сделала шаг назад и посмотрела на него широко распахнутыми глазами. – Но мы не можем. Это было бы неправильно. – Она окинула взглядом темное помещение, ища дверь.

Ласло нахмурился:

– Как это может быть неправильно? Мы с тобой женаты.

– Дело не в том, женаты мы с тобой или нет, Ласло! – Она снова покачала головой. – Неправильно делать это, когда… когда… – Не найдя подходящих слов, она осеклась. – Я хотела сказать, что ты меня ненавидишь.

– Я не испытываю к тебе ненависти, – возразил он и, к своему удивлению, обнаружил, что это правда.

– Но мы определенно друг друга не любим. То, что есть между нами, – это всего лишь сексуальное влечение.

– Всего лишь? Если ты так думаешь, у тебя, очевидно, мало сексуального опыта.

Ее лицо покраснело.

– Ты прав. Опыт у меня действительно небольшой. Но я занимаюсь сексом с человеком только в том случае, если по-настоящему его люблю. Поэтому, Ласло, я не стану заниматься с тобой сексом в сарае, даже несмотря на то, что мы с тобой женаты.

Ласло молча на нее смотрел. Неужели он действительно думал, что она захочет ему отдаться? Стал ли бы он ее после этого уважать? А уважать самого себя?

– Хорошо, – сказал он. – Нам с тобой еще во многом нужно разобраться. Поэтому я предлагаю тебе немного отдохнуть. Как ты смотришь на то, чтобы пойти в замок и перекусить? После завтрака я познакомлю тебя с дедушкой. После этого мы выберем тебе комнату.

– Зачем? Я могу остановиться в отеле.

– В этом нет необходимости. В замке восемнадцать свободных спален. – Внезапно ему в голову пришла отличная идея. – Кроме этого, на территории замка есть свободный коттедж. Он маленький, но там тебе будет спокойнее и комфортнее, нежели в замке. Уверен, тебе он понравится, но не смей ничего там менять. Я хочу, чтобы после завершения работы с коллекцией ты навсегда исчезла из моей жизни.

Глава 5

– Этот портрет – мой самый любимый предмет из всей коллекции! – Сделав шаг назад, Янош де Жадань внимательно посмотрел на изображение девушки, держащей в руке раскрытый зеленый веер. – Мы с Аннушкой подарили его Жофии на ее шестнадцатый день рождения. – Повернувшись лицом к Пруденс, он улыбнулся. – Думаю, она втайне надеялась получить в подарок лошадь, но картина ей все равно понравилась.

– Портрет действительно красивый, – сказала Пруденс. – Вы специально искали работу Роберта Генри?

Янош покачал головой:

– Нет, но, когда мы с Аннушкой увидели этот портрет, мы сразу поняли, что это то, что нам нужно. Эта девушка напомнила нам Жофию. Дело не только в цвете ее волос и глаз, но и в выражении лица. – Он печально улыбнулся. – Моя дочь часто смотрела на меня так – одновременно с любовью и раздражением.

Пруденс закусила губу. Внезапно она осознала, что речь идет не о какой-то там юной девушке, а о матери Ласло.

– Уверена, что причина была только в ее возрасте, – ответила она, и ее внезапно охватило чувство вины. Янош откровенно говорил о личных вещах с женщиной, которая была тайной женой его внука. Но разве у нее был выбор? Она пообещала Ласло, что никому не расскажет об их браке, и смогла убедить себя в том, что так будет лучше. Но сейчас, когда она познакомилась с добрым, обходительным Яношем, она чувствовала себя хитрой лгуньей.

– Какими бы ни были ваши причины, это хороший выбор, мистер де Жадань.

Янош рассмеялся:

– Я тоже так думаю. Уверен, что мы с вами поладим, мисс Эллиот. Поскольку общаться мы с вами будем долго, предлагаю отбросить формальности. Пожалуйста, зовите меня Янош.

Он протянул ей руку, и она пожала ее с улыбкой:

– А вы меня Пруденс. Большое спасибо вам, Янош, за теплый прием, который вы мне оказали.

Пожилой мужчина поклонился:

– Это я вас должен благодарить за то, что вы согласились мне помочь. Вы сделали старика счастливым. Мне жаль, что Сеймур не смог приехать, но я нисколько не расстроен тем, что он прислал вас в качестве замены. Не беспокойтесь, я никому об этом не скажу. Это будет наш с вами маленький секрет.

– Уединенный замок в Венгрии и красивая женщина с секретом. Какое интригующее сочетание! Похоже на сюжет исторического романа.

Они оба повернулись и увидели стоящего в дверях Ласло. Он посмотрел на Пруденс, затем перевел взгляд на своего дедушку и мягко улыбнулся.

– Итак, в чем же ваш секрет? – спросил он, войдя в комнату и остановившись перед картиной.

Он по-прежнему улыбался, но его голос прозвучал напряженно. С тех пор как Пруденс переступила порог его дома, мысли о ней не оставляли его ни на минуту. Всякий раз, когда они встречались, она держалась с ним вежливо, но отчужденно. На Яноша подобное отношение не распространялось. С ним она была дружелюбной и очаровательной.

Покачав головой, Янош похлопал внука по руке:

– Я просто пытался заверить Пруденс в том, что нисколько не расстроился из-за того, что Сеймур прислал ее вместо себя. Я был бы очень рад, если бы она согласилась скрасить своим присутствием вечера двух одиноких мужчин, которые привыкли коротать время за игрой в шахматы и нарды.

Пруденс была не в восторге от этой идеи, но она заставила себя улыбнуться.

– Это было бы замечательно, мистер де… Янош, но мне бы не хотелось вам навязываться.

Янош покачал головой:

– Вы не будете никому навязываться. Вы приехали издалека, и у вас здесь нет ни знакомых, ни друзей. Мы с моим внуком считаем своим долгом сделать все для того, чтобы наша гостья чувствовала себя здесь как дома, правда, Ласло?

Тот вежливо улыбнулся и кивнул:

– Конечно, дедушка. Но сейчас тебе нужно спуститься вниз и найти Розу. Вы с ней, кажется, собирались обсудить шторы.

Янош нахмурился:

– Ах да, шторы. Я не забыл. Я просто надеялся, что она забыла. – Он виновато посмотрел на Пруденс: – Прошу меня извинить, дорогая. Надеюсь, что вы составите нам с Ласло компанию за ланчем.

Когда Янош ушел, в комнате установилась напряженная тишина. С тех пор как Пруденс вернулась в замок три дня назад, она взяла себе за правило проводить все свое нерабочее время в коттедже. С Ласло они виделись только во время приемов пищи. Он держался с ней холодно-вежливо. Ей следовало этому радоваться, но она почему-то испытывала раздражение. Сейчас они впервые за три дня остались наедине. Ей было некуда спрятаться ни от его пронзительного взгляда, ни от томительного напряжения, нарастающего внутри ее.

– Мне нет необходимости приходить на ланч, – произнесла она. – Я могу сказать, что мне нужно работать или что у меня разболелась голова.

– Я бы предпочел, чтобы ты не лгала моему дедушке больше, чем это необходимо.

– Я не лгу. Мне действительно нужно работать. – Отвернувшись, она принялась разбирать бумаги, лежащие на письменном столе.

– А что насчет головной боли?

Стиснув зубы, Пруденс повернула голову и, посмотрев на него, отрезала:

– Она тоже есть – стоит напротив меня.

Ласло долго на нее смотрел, после чего подошел к портрету девушки с веером и провел пальцем по раме.

– Разве у тебя нет сейчас других дел? – спросила она.

– У меня есть лекарство от головной боли, – произнес он в ответ мягким тоном, от которого Пруденс бросило в жар.

– У меня тоже, – холодно сказала Пруденс. – Таблетки лежат в моей сумочке.

Ласло нахмурился:

– Тебе не следует принимать таблетки от головной боли. Они не помогают. Нужно устранять причину, а не снимать симптомы.

Пруденс раздраженно посмотрела на него:

– Прости. Я не знала, что ты доктор. Это еще один из твоих секретов?

На его щеке дернулся мускул.

– Я не знал, что ты принимаешь таблетки.

– Это болеутоляющее, – процедила она сквозь зубы. – И я была бы тебе признательна, если впредь твои замечания в мой адрес касались только моей работы. Прием мной таблеток никак на нее не влияет.

– У тебя есть справка, которая может это подтвердить?

– Очень смешно! Я не знаю, почему ты надо мной издеваешься. Ты сам мне сказал, что мы с тобой можем говорить только о работе. Я просто следую правилам.

Ласло встретился с ней взглядом:

– Правила здесь устанавливаю я, и я могу их менять. – Неожиданно он подошел к окну и посмотрел в него. – Тебе нужно солнце и свежий воздух. Почему бы тебе не прогуляться? Раньше ты любила ходить на прогулки.

Когда Пруденс вспомнила, чем раньше обычно заканчивались ее прогулки с Ласло, у нее пересохло во рту.

– Хорошо. Я прогуляюсь перед ланчем. Ты доволен? А теперь, если ты не возражаешь, я продолжу работать, – сказала она, подбоченившись и красноречиво посмотрев на дверь.

Но Ласло никуда не ушел. Он долго стоял на месте и молча наблюдал за ней.

– Почему ты все еще здесь? – спросила она, когда ее терпение лопнуло. – У тебя же есть собственный ресторан. Разве тебе не нужно работать там?

Он пожал плечами и покачал головой:

– Если быть точнее, у меня целая сеть ресторанов. Но работа каждого из них хорошо налажена, и мое постоянное присутствие там не требуется.

Его глаза блестели. Он над ней смеется?

– Неужели тебе нечем заняться дома? – пробурчала она. – Разве здесь нет доспехов, которые нужно полировать? Почему ты не залезаешь на башни и не осматриваешь территорию?

– Вряд ли кому-то еще придет в голову перелезть через стену, чтобы попасть сюда. – Он поднял бровь. – Когда будешь готова, скажи.

Пруденс насторожилась:

– Готова к чему?

– К прогулке, разумеется.

– Я никуда с тобой не пойду, Ласло! – бросила она, сделав шаг назад.

– Тебе нужен свежий воздух. К тому же Роза велела мне отнести в коттедж чистые полотенца. Если я про них забуду, и тебе придется нести их самой, она потом будет несколько дней читать мне нотации. Я могу пойти с тобой прямо сейчас или принести полотенца вечером.

Пруденс чувствовала себя мышкой, которую загнала в угол кошка. Но что, если она беспокоится понапрасну? В скромной синей блузке и оливковых рабочих брюках она не выглядит сексуально. Кроме того, она совсем не хочет, чтобы он заявился к ней в коттедж на ночь глядя.

– Хорошо. Пойдем сейчас. Но мне нужно будет забрать одну из этих коробок, так что тебе придется подождать, пока я не закончу бумажную работу.

Пять минут спустя она уже направлялась в коттедж, стараясь не обращать внимания на идущего рядом с ней Ласло с небольшой стопкой полотенец в руках. Как назло, коробка с документами, которую она решила взять с собой, сейчас казалась в два раза тяжелее, чем в тот момент, когда они выходили из замка.

– Дай ее мне, – сказал Ласло, протянув к коробке загорелую руку.

– Я сама справлюсь, – пробормотала она, но он проигнорировал ее слабое возражение, взял у нее коробку и понес ее, прижав рукой к боку.

Пруденс продолжила идти, глядя прямо перед собой, пока впереди не показалась крыша коттеджа. Тогда она повернулась и посмотрела на Ласло:

– Большое тебе спасибо. Думаю, дальше я все донесу сама.

– Сегодня жарче, чем я думал. Похоже, опять парит перед грозой, – ответил он, глядя на небо, которое начало заволакивать тучами. – Может, позволишь мне войти и выпить стакан воды?

Его глаза блестели. Если она согласится, затем он попросит угостить его чаем с печеньем. Переполненная яростью, она ускорила шаг.

Ласло быстро поравнялся с ней:

– Почему ты со мной не разговариваешь?

Она резко повернулась:

– Потому что мне нечего тебе сказать.

Один уголок его рта поднялся.

– О, я думаю, что ты можешь многое мне сказать, – мягко произнес он.

Пруденс вздохнула и демонстративно отвернулась.

– Наверное, ты права, – пробормотал Ласло. – Я всегда считал разговоры пустой тратой времени. Я могу придумать более интересное применение для твоего рта.

Чувствуя, что ситуация усложняется, Пруденс быстро пошла по тропинке, ведущей к коттеджу. После ночного дождя тропинка все еще была мокрой. Она поскользнулась и непременно упала бы, если бы Ласло не схватил ее за руку.

– Осторожнее, Пруденс. Неужели мое присутствие так сильно на тебя действует, что тебя не держат ноги?

– Все дело в туфлях. Их подошвы скользят, – пролепетала она, чувствуя, как кровь в ее жилах превращается в электрический ток.

– Все хорошо. Я тебя поймал.

Пруденс почувствовала, как на ее лицо упали первые капли дождя. Они с Ласло добежали до коттеджа и остановились на крыльце.

– Думаю, я обойдусь без воды, – хрипло произнес он.

Сердце Пруденс бешено стучало в груди. Она понимала, что он дает ей выбор. Но разве сейчас возможен какой-то выбор? Поддавшись внутреннему импульсу, Пруденс подошла ближе к нему, обвила рукой его шею и прижалась губами к его губам.

Застонав, он открыл плечом дверь, шагнул вместе с Пруденс внутрь и закрыл дверь ногой. Затем он распустил ей волосы и погрузил пальцы в их струящийся шелк. Пруденс схватилась за его рубашку, и он поцеловал ее крепче. Когда его язык ворвался в глубь ее рта и скользнул по ее языку, Пруденс выгнулась дугой в его объятиях, и он так сильно возбудился, что испугался, что швы на его джинсах вот-вот лопнут. Он понимал, что если ему придется остановиться, то он сможет сделать это только сейчас. Потом уже будет поздно.

– Пруденс, – пробормотал он, оторвавшись от ее губ. – Ты правда этого хочешь? Ты хочешь меня?

Их взгляды встретились, и он понял, что в ее душе идет такая же борьба, как и в его. Наконец она кивнула, и он больше не стал тратить драгоценное время.

– Я хочу увидеть тебя всю, – прошептал он, проведя подушечкой большого пальца по ее нижней губе. Ее серые глаза потемнели, и он, восприняв это как приглашение, расстегнул ей брюки, спустил их и поочередно освободил ее ноги от штанин. Пруденс тем временем расстегнула дрожащими пальцами свою блузку и сняла ее. Когда он увидел ее в бледно-розовых трусиках и таком же бюстгальтере, у него пересохло во рту. Все его тело горело, словно кто-то разжег огонь в каждой его клеточке.

– Продолжай раздеваться, – сказал он, когда ожидание стало невыносимым.

Пруденс медленно расстегнула бюстгальтер, сняла его и бросила на пол. При виде ее высокой упругой груди у него захватило дух. Накрыв ее ладонями, он потер большими пальцами бутоны ее сосков, отчего из ее горла начали вырываться тихие стоны удовольствия.

Затем он повел ее к софе, избавляясь на ходу от одежды. Толкнув ее на софу, он стянул с нее трусики, опустился поверх нее и продолжил ласкать ее соски, только на этот раз губами и языком. Пруденс выгибалась и извивалась под ним. Каждое ее движение, каждый ее стон говорили ему, что она хочет того же, что и он. Когда она в очередной раз приподняла бедра, он, не в силах больше сдерживать свое либидо, вошел в нее мощным рывком. Немного помедлив, он задвигался, и она, вцепившись ногтями в его плечи, быстро подхватила его ритм. Ее внутренние мышцы смыкались и размыкались, принимая его, и с каждым толчком заветная цель становилась все ближе.

Волна экстаза накрыла их почти одновременно, и Ласло показалось, что он перенесся в другое измерение, где не существовало семи лет разлуки. Пруденс, его нежная английская роза, снова принадлежала ему. Прижавшись лбом к ее лбу, он, застыв, наслаждался каждой секундой их долгожданного воссоединения.

Глава 6

Посмотрев на окно, Пруденс вздохнула, увидев несколько капель дождя, упавших на стекло. Янош дал ей выходной, и она решила сходить в ближайшую деревню. Наверное, прогулку придется отложить до другого раза. Впрочем, это ее не расстроило. Она может почитать книгу или посмотреть телевизор. Только для этого ей придется вернуться в коттедж. При воспоминании о том, что произошло между ней и Ласло в гостиной коттеджа, ее бросило в жар. В те минуты, когда они, слившись воедино, покачивались на волнах страсти, она была абсолютно счастлива. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему живой.

Сейчас, когда она вернулась к реальности, ей пришлось посмотреть в лицо фактам. Она просто продолжила с того, на чем остановилась семь лет назад. Только тогда они были друг в друга влюблены.

Схватив со стола стопку бумаг, она засунула их в папку.

Она полная идиотка. Безусловно, средневековый замок – это романтическая обстановка, но правда более чем прозаична. Она занималась сексом со своим боссом, словно героиня бульварного романа.

Что с ней творится? Как она могла ему отдаться, когда они друг друга презирают?

Закусив губу, она взяла пресс-папье и положила его на кипу сертификатов. Кого она пытается обмануть? То, что произошло между ней и Ласло, было неизбежно. И так естественно. Когда она находилась в его объятиях, она чувствовала себя его частью. Ей казалось, что она что-то для него значит.

Разумеется, это не так. В коттедже они просто занимались сексом. В течение последних семи лет она время от времени ходила на свидания, но у нее ни с кем не было физической близости. Очевидно, длительное воздержание сыграло с ней злую шутку. Сексуальное влечение к Ласло было таким сильным, что она утратила способность здраво мыслить.

Пруденс вздохнула. Для сожалений уже поздно. Единственное, что она сейчас может делать, – это держаться подальше от Ласло. Это будет не сложно, учитывая, что, добившись своего, он ушел и до сих пор не показывался ей на глаза.

Взяв коробку с бумагами, она устало вздохнула и отправилась в коттедж, где приняла душ и надела сарафан. Час спустя она уже медленно прохаживалась по саду за коттеджем. Свежий воздух и тепло солнечных лучей придали ей сил. Дождь давно перестал, на небе не осталось ни облачка. Легкий ветерок покачивал травинки, которые щекотали ее босые ноги.

Заметив вишневое дерево, Пруденс подошла к нему, нарвала горсть темных ягод и отправила одну в рот. Вишня оказалась спелой и сладкой.

Затем она увидела Ласло, медленно идущего к ней, и у нее застучало в висках. Ей не верилось, что это он.

– Я искал тебя, – сказал он, встретившись с ней взглядом.

– У меня выходной, – произнесла она и отвернулась. – Мы не можем подождать до завтра? Утром я вернусь к работе.

– Я пришел к тебе не для того, чтобы обсуждать работу.

Их взгляды снова встретились, и щеки Пруденс вспыхнули.

– В таком случае нам не о чем говорить.

Он мягко рассмеялся:

– А мне кажется, что нам нужно поговорить о многом. Позволь мне предположить. Ты злишься на меня за то, что я исчез. Прости меня. Мне нужно было присутствовать в другом месте. Но если это тебя хоть немного утешит, я скажу, что много думал о том, что произошло между нами.

– А разве что-то произошло? – произнесла она безразличным тоном. – Я не заметила. Точно так же я не заметила твоего исчезновения.

Его черты медленно расплылись в улыбке. Затем он покачал головой и протянул к Пруденс руки. Ее сердце сжалось. Было бы так легко позволить ему заключить ее в объятия, подчиниться ему, насладиться его теплом и силой. Чтобы устоять перед искушением, она подняла руки и сжала их в кулаки.

– Даже не думай об этом, Ласло! Ты невыносим. Неужели ты думаешь, что между нами все может быть как прежде?

Его глаза сузились.

– Я попросил у тебя прощения. Что еще я могу тебе сказать?

– Ты даже не попрощался. Но не беспокойся, я сделаю это вместо тебя. До свидания, Ласло.

Пруденс повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку.

– Отпусти меня!

Она попыталась вырваться, но он усилил хватку.

– Прости меня, хорошо? – сказал он.

Покачав головой, она наконец отдернула свою руку.

– Нет. У нас никогда уже ничего не будет хорошо, Ласло. Мы нарушили правила.

– Я это знаю, но я не понимаю, почему ты так из-за этого расстраиваешься. Мы оба взрослые люди, способные договориться.

– Все не так просто.

Он пристально посмотрел на нее:

– А по-моему, все проще некуда.

Внутри ее шла борьба между гневом и желанием. В какой-то момент гнев победил.

– Ты прекрасно понимаешь, что это не так, – отрезала она.

– Что ты хочешь от меня услышать, Пруденс? – холодно спросил он. – Я думал, ты получила удовольствие. Я его определенно получил.

Она уставилась на него так, словно он говорил по-китайски:

– Дело не в том, получила я удовольствие или нет.

– В таком случае ты себя совсем не знаешь, Пруденс. Ты переспала со мной по той же самой причине, по которой я переспал с тобой. Потому что то, что происходит между нами в постели, не может сравниться ни с чем. В плане секса мы идеально подходим друг другу.

Пруденс почувствовала, как кровь прилила к голове.

– Хорошо. Я соглашусь с тобой, – произнесла она после напряженной паузы. – Но это не отменяет того факта, что наше влечение друг к другу все усложняет. Даже ты должен это понимать. Я все еще не могу поверить, что ты просто встал и ушел. Что ты не подумал, что нам нужно хотя бы немного поговорить о том, что произошло.

Пожав плечами, он уставился на линию горизонта.

– О чем тут можно говорить?

– Обо всем! – воскликнула она. – О тебе. Обо мне. О нас. О моей работе. О нашем браке. С чего хочешь начать?

Он снова перевел взгляд на нее и улыбнулся:

– С самого начала. С того момента, как мы поженились. Ты все еще моя жена.

– Но я не ощущаю себя твоей женой, Ласло! Я не могу поверить, что наш брак настоящий. Но даже если это и так, мы не были вместе семь лет. Мы порвали друг с другом, помнишь? А сейчас мы переступили черту. Я знаю людей, которые развелись, но в конечном итоге снова начали друг с другом спать. Это понятно. Я имею в виду, что с бывшим мужем или женой это делать проще, надежнее и безопаснее. Но эти люди изредка встречаются друг с другом лишь для того, чтобы заняться сексом. Они не вынуждены жить под одной крышей и работать бок о бок. Мы вынуждены. И я даже не знаю, как описать наши отношения. Тем более я не знаю, как сделать так, чтобы они устраивали нас обоих. Все так сложно, а ты просто стоишь и ничего не делаешь, словно думаешь, что все уляжется само собой.

– А ты что делаешь, Пруденс? – бросил он. – Я не понимаю, чего ты добиваешься. Ты просто задаешь мне вопросы, на которые нельзя ответить. – Его рот дернулся. – Проблема не в том, что произошло в коттедже, а в тебе. Ты превращаешь каждый разговор в допрос. Так было всегда.

Пруденс недоверчиво фыркнула:

– В допрос? Ты хоть раз задумывался о том, почему я задавала тебе все эти вопросы? – Она покачала головой. – Конечно нет. В наших отношениях мои интересы никогда не были важны. На первом месте для тебя всегда были твои собственные потребности.

Почувствовав себя несчастной, она с такой силой сжала руки в кулаки, что ногти впились в ладони.

– Я задавала вопросы потому, что хотела получить ответы. Хотела узнать тебя, понять. Но ты вел себя со мной так, что мне казалось, будто я вторглась в твою жизнь. Ты не хотел рассказывать о себе. Временами ты пропадал на несколько дней, и я не знала, где ты. И ты ожидал, что я с этим свыкнусь?

Ласло раздраженно покачал головой:

– Только не заводи снова эту пластинку. Ты же прекрасно знаешь, что у меня был ненормированный рабочий день. Иногда мне приходилось работать с утра до ночи несколько дней подряд. Но ты знала, что я вернусь.

– Нет, не знала! – раздраженно бросила Пруденс, дрожа всем телом.

В двадцать один год она не была уверена в его любви. Ей казалось, что он найдет ее душевные излияния скучными, поэтому не стала делиться с ним историей своей жизни.

– Что ты имеешь в виду?

Не в силах смотреть на его непроницаемое лицо, она отвернулась.

– Всякий раз, когда ты исчезал, я думала, что наши отношения закончились. Те дни, когда тебя не было рядом, были невыносимыми.

– Но если тебе было так тяжело, почему ты осталась со мной?

Потому что она была отчаянно в него влюблена. Несколько недель, проведенные с Ласло, были самыми счастливыми в ее жизни.

– Как я уже сказала, я вела себя как безумная, – сказала она, посмотрев на него.

– Ты никогда не была безумной. Беспокойной и настойчивой – да. А еще милой, нежной и сексуальной. – Его взгляд задержался на ее губах. – Но все-таки почему ты думала, что я не вернусь? Я знаю, что был ненадежным, но я всегда возвращался.

К своему ужасу, Пруденс обнаружила, что ее глаза наполнились слезами, и покачала головой.

Лицо Ласло выражало гнев и недоумение.

– Ты хочешь сказать, что это я был во всем виноват?

Пруденс не могла ему ответить, когда он стоял так близко. Он не поймет ее страхи и сомнения. Он слишком уверен в себе.

– Пожалуйста, скажи мне. Я хочу знать. – Он нежно коснулся ее руки. – Возможно, я даже смогу помочь.

Пруденс слабо улыбнулась:

– Дело было не в тебе, а во мне самой. Я просто ждала, что это случится. В ужасе ждала дня, когда ты уйдешь и не вернешься, как и все остальные.

Ласло нахмурился:

– Кто такие «все остальные»? Другие мужчины?

– Какие мужчины? – рассмеялась она. – До тебя у меня никого не было. Можно сказать, что после тоже. Я имею в виду свою мать. Впрочем, это долгая история, и ты вряд ли захочешь ее выслушать.

Ласло напряженно посмотрел на нее:

– Я хочу ее выслушать. Расскажи мне все.

Его взгляд был полон спокойствия и тепла. Это придало Пруденс сил, и она, глубоко вдохнув, начала:

– Моя мать встретила моего отца, когда ей было девятнадцать. Они поженились, и вскоре родилась я. Затем он ушел, но в конце концов вернулся. Он всегда через какое-то время возвращался. В его отсутствие она места себе не находила. Иногда она отправлялась его искать. Или того, кто помог бы ей на время забыться. Она оставляла меня одну на несколько часов. Иногда на всю ночь. Я боялась оставаться одна в темном доме. – Пруденс потупилась и сглотнула. – Я всегда чувствовала, когда она собиралась уйти, и пыталась ее остановить, задавая ей вопросы. Но она всегда уходила. Однажды мой отец не вернулся. Он снял все деньги с их общего банковского счета и исчез. Оказалось, что у него были еще две жены, и они не знали о существовании друг друга. Получается, что его брак с моей матерью был недействительным, – сухо добавила она.

– И ты думала, что я поступлю с тобой так же?

Пруденс не смогла заставить себя посмотреть ему в глаза.

– Да, думаю, что в глубине души я боялась именно этого. Я предполагала худшее.

Она ушла от него именно по этой причине. Она боялась, что ее жизнь будет состоять из скандалов, исчезновений, примирений и бесконечной лжи.

Наконец она осмелилась встретиться взглядом с Ласло. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Тишину нарушало лишь жужжание пчел и звук работающего вдалеке трактора.

– Я дал тебе недостаточно оснований для того, чтобы ты верила в лучшее? – мягко произнес Ласло.

Выслушав ее рассказ, он увидел то, чего никогда раньше не замечал. Увидел в ней женщину, ищущую поддержки, заверения в том, что все будет хорошо. Прежде он ни разу не задавался вопросом о том, что ее так сильно тревожило. Вместо этого он убедил себя в том, что ее постоянные сомнения говорили о слабости характера. Что такая женщина ему не подходит.

Притянув ее к себе, он запустил пальцы в ее волосы. На мгновение ему захотелось зарыться в них лицом, но он сдержался.

– Ты моя жена. Тебе следовало мне обо всем этом рассказать. В том, что ты этого не сделала, виноват я. Ты предположила худшее, только я не такой, как твой отец, а ты не такая, как твоя мать, Пруденс. Судя по тому, что я о ней узнал, она не похожа на упрямую женщину, которая полезет через каменную стену, чтобы потребовать вернуть ей работу.

В глазах Ласло промелькнула новая эмоция, которую Пруденс не смогла определить.

– До встречи с тобой я не была такой упрямой, – сказала она, глядя на него с вызовом.

Глядя на ее разрумянившиеся щеки, Ласло понял, что восхищается ей. Она смелая. Даже смелее, чем он сам. Ему было сложно признаться самому себе в трусости, но он это сделал.

– Итак, что мы будем делать дальше? – спросила Пруденс. – Ты сказал, что много думал о нас.

Они вернулись к тому, с чего начали.

– Не о нас. О сексе.

Внезапно она почувствовала сильную усталость.

– Ну конечно же! Как я могла ошибиться? Послушай, Ласло. То, что между нами произошло, больше не повторится. Я не хочу с тобой спать и…

– Хочешь, – перебил ее он. – Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. И если ты не удовлетворишь это желание, ты будешь мучиться, где бы ты ни находилась. Ты сказала, что хочешь получить развод, чтобы начать новую жизнь. Но до недавнего времени ты даже не знала, что мы с тобой женаты. Это безумие, Пруденс. – На его щеке дернулся мускул. – Я согласен. Нам обоим нужно начать новую жизнь, но нам мешают это сделать вовсе не брачные клятвы, а наше безудержное влечение друг к другу. Я разведусь с тобой, если ты этого хочешь, но ты должна понять, что развод не принесет тебе удовлетворения.

Пруденс нахмурилась. Его замечание было разумным. Все эти годы она не знала, что их брак действителен, но воспоминания о ласках и поцелуях Ласло не позволили ей построить новые отношения.

Она покачала головой:

– Я не понимаю. Ты говоришь, что хочешь развода?

Его глаза потемнели.

– Состоится наш развод или нет, не имеет значения. Тебе придется признать правду. Мы хотим друг друга, и это желание мешает нам обоим спокойно жить.

– Что ты предлагаешь? – спросила она.

– Думаю, мы должны продолжить заниматься сексом. Мы оба этого хотим. Возможно, в конце концов мы пресытимся друг другом и сможем спокойно расстаться.

Она долго смотрела на него, задумавшись, затем, решив, что игра не стоит свеч, покачала головой.

– Значит, твой выход из этой ситуации заключается в том, чтобы еще больше все усложнить? То, что произошло в коттедже, было объяснимо…

– Это было неподражаемо, – поправил он Пруденс, и ее бросило в жар.

– Объяснимо, – твердо повторила она. – Но спонтанно. Это был единичный случай. Ты предлагаешь повторять его снова и снова. Это невозможно.

– Я не предлагаю тебе делать ничего такого, чего мы не делали раньше. – Его тон был мягким, но настойчивым.

– Нет, Ласло, – возразила она. – Я не делала этого раньше. У меня не было интрижки с мужем, с которым я не общалась много лет. С мужем, который меня не любит и который по странному стечению обстоятельств стал моим боссом. Все это неправильно по многим причинам.

На его лице появилась теплая улыбка, которая согрела ее подобно солнечным лучам.

– Нет, Пруденс. Это не может быть неправильно. То, что происходит между нами, удивительно и всепоглощающе. Я не знаю, сработает ли мой план, но, когда я держу тебя в своих объятиях, у меня возникает такое чувство, будто у нас нет друг от друга никаких секретов. Между нами существует незримая, но прочная связь. Я говорю не только о физическом влечении. Мне нравится проводить с тобой время.

Пруденс знала, что ей следовало отклонить его предложение, но искушение было слишком велико. Если она не будет осторожной и рассудительной, ее предаст собственное тело.

– Только когда это тебе нужно, – произнесла она с укором.

Прочитав в ее взгляде сомнения, Ласло едва удержался от того, чтобы не заключить ее в объятия. Он мог бы страстно целовать ее до тех пор, пока она не утратит желание сопротивляться, но у него появилась идея получше.

Глава 7

– Пойдем со мной. Я хочу кое-что тебе показать.

Ласло протянул Пруденс руку, и она ее приняла. Они медленно шли по жесткой траве, пока не добрались до небольшой группы невысоких деревьев с поникшими ветвями. Остановившись, он отпустил ее руку.

– Зачем мы сюда пришли? – спросила она.

– Чтобы с ним встретиться.

– Встретиться? С кем? Мы же находимся посреди луга.

– Мы встречаемся с моим кузеном, – улыбнулся Ласло. – И это не луг, а наш яблоневый сад, – сказал он, снова взяв ее за руку. – Много лет назад в замке делали свой собственный сидр.

Пруденс насторожилась:

– С твоим кузеном? Ему не будет неловко? Он ведь знает, что мы с тобой женаты.

– Расслабься. Это другой кузен. У меня около тридцати двоюродных братьев и сестер. – Протянув руку, он убрал ей за ухо прядь волос. – Его зовут Михай, и он не знает, что мы женаты. Об этом знают только мой кузен Матиас и мой двоюродный дедушка. Их здесь нет, но они в любом случае никому ничего не сказали бы. Скорее Бешник проболтается, чем они. – Не отпуская ее, он приложил свободную руку козырьком ко лбу и вгляделся в даль. – Михай уже едет.

Присмотревшись, Пруденс увидела мужчину, едущего верхом на белой лошади. Ласло помахал ему рукой.

– Михай! Как дела? – крикнул он, когда всадник приблизился.

Увидев за его спиной фургон, украшенный деревянной резьбой, Пруденс изумленно уставилась на него:

– Ничего себе. Это же дом на колесах, не так ли?

Она посмотрела на Ласло, и тот кивнул. Затем он отпустил ее руку и подошел к своему кузену, который к этому моменту уже спешился. Мужчины обнялись и похлопали друг друга по спине. После этого Ласло повернулся и подозвал к себе Пруденс.

– Михай, это Пруденс, – сказал он своему кузену. – Она работает на моего дедушку. Пруденс, это мой кузен Михай. Он мне как брат. Мы с ним хорошие друзья. Только не позволяй ему петь для тебя.

Михай наклонил голову набок и улыбнулся:

– А ему не позволяйте играть для вас на гитаре. – Он поморщился. – У меня до сих пор проблемы со слухом. Ласло, куда ты хочешь поставить фургон? Мне нужно ехать назад. – Он глуповато улыбнулся Пруденс. – Моя жена сейчас рожает пятого ребенка, и я должен как можно скорее вернуться домой.

Мужчины быстро установили фургон среди яблонь, после чего Михай сел на лошадь, попрощался и уехал.

– Интересно, что внутри фургона, – сказала Пруденс Ласло.

– Так зайди туда. Там есть кровать, комод и плита.

Пруденс поднялась по ступенькам в фургон. На его стенах были нарисованы замки и розы, на кровати лежали яркие подушки. Сглотнув, она вернулась вниз.

– Ну? Что скажешь? – спросил Ласло после небольшой паузы. Его лицо при этом было напряжено. Тогда Пруденс вспомнила, как когда-то он обвинил ее в том, что она избегает его родных. Очевидно, он хотел узнать, что она думает о его кузене.

– Мне он показался милым, – улыбнулась она.

Ласло рассмеялся:

– Я имею в виду не Михая, а фургон. Тебе он понравился?

– Да.

– Ты говоришь искренне или просто пытаешься быть вежливой?

– Разумеется, я говорю искренне. Внутри фургона очень красиво. Тебе повезло, – подразнила его она. – У тебя есть и замок, и фургон. Не слишком ли жирно будет?

Он улыбнулся, но тут же посерьезнел.

– На самом деле фургон не мой. Я обустроил его для другого человека.

– Для кого? – прошептала она, но тут же нашла ответ на свой вопрос. – Для меня?

Ласло кивнул:

– Этот фургон должен был стать моим свадебным подарком тебе. – Он не собирался говорить Пруденс, что этот фургон предназначался для нее. Он просто хотел показать его ей, чтобы она смягчилась. Только женщина с каменным сердцем не увидит романтику в цыганском доме на колесах. – Но жить, очевидно, мы в нем не стали бы.

– Почему? Там есть все, что нужно. Жить там, должно быть, романтично.

– Там есть все, кроме водопровода и туалета. В отсутствии возможности помыться нет никакой романтики.

– Почему Михай сохранил этот фургон?

– Они с моим дядей реставрируют цыганские фургоны, – ответил Ласло. – Когда я сбежал из коттеджа на днях, я отправился к своему дяде. Там я вспомнил про свой фургон. Я не смог забрать его сразу, потому что у него было сломано колесо. Михай сказал, что починит его и привезет сюда. – Он пристально посмотрел на Пруденс: – Я хотел, чтобы ты увидела фургон перед тем, как уедешь.

Внутри у Пруденс все упало, и она мысленно отругала себя. Разумеется, она уедет отсюда, когда закончит работать. Ласло согласился с ней развестись. Но тогда почему ей вдруг стало так холодно, словно солнце внезапно перестало светить? Прогнав от себя эти мысли, она спросила:

– Фургон действительно мой? Я могу в нем переночевать?

Ласло так долго не отвечал, что она подумала, что он ее не услышал, но затем он кивнул.

– Я имела в виду, с тобой, – добавила она, немного помедлив.

Воздух между ними наэлектризовался. Их взгляды встретились, и у нее перехватило дыхание. Ласло медленно подошел к ней и запустил пальцы в ее волосы.

– Ты хочешь, чтобы я остался на ночь в твоем фургоне? Ты уверена? Между нами все так сложно.

Отстранившись, она протянула ему руку:

– В таком случае мы постараемся все делать просто. Давай ограничимся тем, что у нас получается лучше всего.

Затем она взяла его за руку и повела к фургону.

Пруденс разбудило пение птиц. Фургон был наполнен ярким и теплым солнечным светом. Какое-то время она лежала на спине и наслаждалась приятной болью, которая разливалась внутри ее. Затем она перевернулась на бок, вытянула руку в сторону и провела ей по простыне. Она была еще теплой и сохранила запах Ласло.

Последнюю неделю они все свое свободное время проводили в постели. Поначалу, когда она лежала ночью без сна в его объятиях после долгого марафона страсти, она боялась, что с наступлением утра чары рассеются, и они снова станут противниками. Но с каждым днем этот страх становился все слабее. Утром они продолжали вести себя как молодожены. Их отношения казались ей такими естественными, что она быстро ко всему привыкла.

Обычно Ласло просыпался раньше нее и приносил ей завтрак в постель. Иногда он просто лежал рядом, ждал, когда она проснется, или будил ее поцелуем. Он заставлял ее чувствовать себя смелой, обновленной и более энергичной, чем когда-либо.

Пруденс закусила нижнюю губу. Скоро все закончится, и она вернется в Англию к своей привычной жизни без страсти. Жизни без Ласло.

Вздохнув, она перебралась на край кровати и села. Она целую неделю жила настоящим, изо всех сил стараясь не думать о том, что будет дальше, и игнорируя щемящее чувство, которое возникало у нее в такие минуты, как эта. Если ее сердце вновь будет разбито, она не сможет никого в этом винить, кроме самой себя. Ласло не предлагал ей ничего, кроме секса. Цель их романа – пресытиться друг другом, чтобы продолжить жить дальше, забыв друг друга навсегда. Но, несмотря на то, что они много занимались сексом, ее влечение к нему нисколько не ослабло. Напротив, каждая минута, проведенная с ним, лишь напоминала ей о том, почему она влюбилась в него семь лет назад.

– Обычно я не люблю говорить о делах за едой, но мне бы хотелось узнать, Пруденс, как продвигается ваша работа, – сказал Янош, сидящий во главе стола.

Пруденс положила вилку. В словах хозяина замка не было ничего необычного, но, услышав странное напряжение в его голосе, она помедлила с ответом. Янош выглядел усталым, и это ее встревожило.

– Это только начало, но определенные подвижки уже есть.

Посмотрев на своего дедушку, Ласло нахмурился:

– Ты сегодня бледный, дедушка. Ты хорошо себя чувствуешь?

Янош кивнул:

– Я в порядке, Лаци. Я просто глупый старик.

– Это не так, – возразил Ласло. – Скажи, тебя что-то тревожит.

Пожилой мужчина покачал головой:

– Все нормально, правда. Просто каталогизация, похоже, займет больше времени, чем я ожидал.

Пруденс охватило чувство вины. Всю эту неделю она была так поглощена Ласло, что все остальное, включая работу, отошло на второй план.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, Янош, – быстро сказала она. – Мне следовало предупредить вас о том, что этот этап работы всегда продвигается медленно. В документах всегда много пробелов.

– Особенно когда коллекция принадлежит старому дураку, который не помнит, где, когда или у кого он купил тот или иной предмет искусства? – спросил Янош.

Пруденс покачала головой:

– Вовсе нет. Удивительно, но многие владельцы, чьи коллекции стоят сотни тысяч фунтов, вообще не имеют никаких записей.

– Им нужна помощь Пруденс, – улыбнулся Янош.

– Им придется обойтись без нее, – сказал Ласло. – Она наша.

Его глаза блестели, и Пруденс так разволновалась, что чуть не потеряла нить разговора.

– Мне жаль, что вы беспокоились, – извинилась она, прокашлявшись. – Уверена, Эдмунд будет рад обсудить с вами процесс каталогизации.

– Думаете, я могу поговорить с ним по телефону? – спросил Янош.

– Конечно. Он будет очень рад. – Она закусила губу. – Мне не всегда по душе то, что говорит мой дядя, но он чаще всего бывает прав.

– Правда? – спросил Ласло, пристально глядя на нее. Его черты были спокойны, но глаза сверкали от гнева. – Очевидно, у твоего дяди полно талантов. Нам несказанно повезло, что мы имеем возможность с ним пообщаться.

Ласло почувствовал приступ тошноты. Подумать только! Эдмунд Сеймур – дядя Пруденс! Как она посмела предположить, что он, Ласло, позволит этому человеку высказать свое мнение?

– Дедушка, я сам со всем этим разберусь, – мягко произнес Ласло. – Думаю, что тебе нужно как следует отдохнуть. – Протянув Яношу руку, он помог ему подняться. – Ты можешь устроиться поудобнее и почитать один из бесконечных русских романов, которые ты так любишь.

Игнорируя все возражения пожилого мужчины, он вывел его из комнаты.

– Нет, дедушка, я настаиваю на том, чтобы ты отдохнул. Мы сами справимся. – У двери Ласло остановился и холодно посмотрел на Пруденс: – Не звони пока своему дяде. Я хочу сперва поделиться с тобой своим собственным мнением. Жди меня здесь.

Когда они ушли, Пруденс отодвинула от себя тарелку. Ласло, очевидно, разозлился на нее, но она не знала, по какой причине, и терялась в догадках. Как же ее всегда раздражали перемены в его настроении!

Через десять минут она раздраженно покачала головой и поднялась из-за стола. Похоже, Ласло забыл о том, что хотел с ней поговорить. Ей, в отличие от него, нужно работать. Но сначала она позвонит своему дяде.

Ласло догнал ее, когда она подходила к коттеджу.

– Какого черта ты ушла? Я же велел тебе ждать!

Его взгляд по-прежнему был полон ярости.

Она сохранила внешнее спокойствие и пожала плечами:

– Я ждала, но ты не пришел. Мне нужно сделать кое-какие записи, так что если ты не возражаешь…

– Возражаю. Нам нужно поговорить.

– Я сейчас правда буду занята. Может, поговорим позже?

Резко повернувшись, Пруденс поднялась на крыльцо и открыла дверь. Прежде чем она успела ее закрыть, Ласло проследовал за ней в гостиную.

– Что ты делаешь? – возмутилась она. – Ты не можешь вот так сюда ворваться!

– Не смей никогда от меня уходить. Я велел тебе ждать!

Его приказной тон вывел ее из себя.

– Я ждала. Но если ты думал, что я буду сидеть там целый день…

– Дедушка расстроился, и я пытался его успокоить. Но тебе это, наверное, безразлично, – холодно произнес он.

– Это неправда, Ласло. Мне небезразлично благополучие твоего дедушки. Я хочу ему помочь. Именно поэтому я собираюсь позвонить дяде Эдмунду.

Ласло решительно покачал головой:

– Ты этого не сделаешь, если не хочешь потерять работу!

Пруденс была в замешательстве. Наверное, Ласло спятил. Это было единственное объяснение, которое пришло ей на ум.

– В чем проблема? Я тебя не понимаю. Если бы Эдмунд не заболел, он бы сам сюда приехал. Тебя это устраивало, но сейчас ты почему-то запрещаешь мне ему звонить. Знаешь, иногда для того, чтобы решить проблему, нужно просто выслушать другую точку зрения. – Увидев на лице Ласло презрительную усмешку, она добавила: – Твоя главная проблема состоит в том, что ты так уверен в собственной правоте, что не допускаешь наличия другой точки зрения.

– Это неправда, – произнес он обманчиво мягким тоном. – Я знаю все о других точках зрения. Особенно если дело касается твоего дяди.

Пруденс часто заморгала:

– Что ты имеешь в виду? Ты никогда даже не разговаривал с моим дядей. С ним говорили твой дедушка и Якоб.

Ласло мрачно улыбнулся, и у нее перехватило дыхание.

– Я говорил с ним, но не о каталогизации.

– Я по-прежнему ничего не понимаю.

– В таком случае позволь мне все тебе объяснить. Семь лет назад я пришел к тебе домой. Я хотел с тобой поговорить.

Сердце Пруденс замерло на мгновение.

– Я тебе не верю, – пролепетала она.

– От этого мои слова не перестанут быть правдой.

– Ты лжешь, – прошептала она, хотя уже поняла, что это не так. Его взгляд, полный гнева и горечи, был красноречивее любых слов.

– Тебя не было дома. Ты отправилась за покупками. – Последнее слово он произнес так, словно оно было грязным ругательством. – Как ты думаешь, что я почувствовал, когда узнал, что, пока я сидел в полицейском участке, моя жена ходила по магазинам? – Он невесело рассмеялся. – Прости. Ты ведь не знала, что мы с тобой женаты.

Пруденс сжала руки в кулаки. До этого момента она не собиралась упоминать о его аресте, но его презрение пробудило застарелую боль и страх.

– А что еще мне оставалось делать? Между нами все было кончено. Твои проблемы с законом меня не касались.

– Полицейские забрали меня в участок и допросили. Выяснив, что я не причастен к тому, в чем они меня подозревали, они меня отпустили. Но ты этого не знала, потому что отправилась за покупками, – произнес он с укором.

– Между нами все было кончено…

– Нет, не кончено. Мы просто поссорились. Ты правда думала, что я позволю тебе вот так просто отказаться от нашего брака?

Пруденс покачала головой:

– Я спросила тебя, как много усилий ты готов приложить, чтобы сохранить наш брак. – Ее голос сломался. – Ты помнишь, каким был твой ответ? Ты сказал, что вообще не готов делать над собой усилия.

– Я просто на тебя разозлился. Я только что вернулся. Я устал и хотел принять душ.

– И это означало, что ты мог положить конец нашим отношениям?

– Нет. Поэтому я и отправился к тебе сразу, как только меня выпустили из участка. Ты не пришла ко мне, чтобы узнать, в порядке ли я. – Замолчав, он раздраженно посмотрел на нее. – Я знаю, что ты не считала наш брак настоящим. Да, мы поругались, но неужели ты не чувствовала, что связана со мной?

Горечь в его тоне подействовала на нее как пощечина.

В комнате воцарилась тишина. Затем Ласло ее нарушил:

– Я не мог понять, что изменилось. В тот день ты была другой. Не похожей на себя обычную. – Он смерил ее суровым взглядом, от которого ей стало не по себе. – Но затем я встретился с твоим дядей, и все сразу встало на свои места. – Он мрачно улыбнулся и кивнул. – Кстати, ты права насчет его точек зрения. Мне не понравилось его мнение. Оно меня расстроило, но, признаться, ничуть не удивило. Разве оно могло меня удивить? Я уже слышал его раньше.

Пруденс не могла пошевелиться, словно ее парализовал его яростный взгляд.

– Я не понимаю…

– А я думаю, что понимаешь. Когда нужно решить проблему, полезно выслушать другую точку зрения.

Пруденс узнала собственные слова, и ее бросило в дрожь.

– Было так странно услышать от него твои слова. Это было безупречное представление. Должно быть, ты много репетировала.

– Н-нет, – пролепетала она. – Все было совсем не так.

– Все было именно так, Пруденс. Или ты хочешь мне сказать, что он посоветовал тебе остаться с твоим парнем?

– Нет.

Глядя на ее бледное, как полотно, лицо, Ласло почувствовал угрызения совести.

– Тебе следовало подождать и выслушать меня, но ты этого не сделала. Ты предпочла выслушать человека, который никогда со мной не встречался, но презирал меня. – Ласло наклонился вперед. – Ты знаешь, что он назвал меня лжецом и шарлатаном? Сказал мне, что все знает о таких, как я.

Ласло мрачно рассмеялся, и щеки Пруденс вспыхнули.

– Он сказал это вовсе не потому, что в твоих жилах течет цыганская кровь, – сказала она.

– Я тебя умоляю, Пруденс. Думаешь, я идиот?

Она покачала головой:

– Нет, но я знаю, что он имел в виду совсем не это. Он просто беспокоился обо мне. Боялся, что все может плохо кончиться. Наверное, он думал, что я повторяю судьбу своей матери, и хотел этому помешать.

К ее глазам подступили слезы, и она отвернулась.

– Ты исчез на десять дней, Ласло. Я не знала, что и думать. Я оставила тебе множество сообщений. Однажды Эдмунд пришел с работы и застал меня плачущей. – Она издала сдавленный смешок. – Похоже, я его напугала. Я не рассказывала им с Дэйзи о нас. Просто сказала, что познакомилась на ярмарке с парнем. – Пруденс обвела взглядом гостиную. – Я поговорила с Эдмундом, и он дал мне совет. Но ему не удалось меня переубедить. Когда я после разговора с ним отправилась искать тебя, я все еще хотела сохранить наши отношения. Я сделала бы все, чтобы быть с тобой. – Ее нижняя губа задрожала, и она прикусила ее. – Но ты даже не попытался заверить меня в том, что тебе нужны наши отношения.

Видя, что она с трудом сдерживает слезы, Ласло нахмурился. Это была правда. Он действительно не вселил в нее уверенности. Теперь он понял, как последствия неудачного брака ее матери отразились не только на Пруденс, но и на Эдмунде с женой. Они вырастили Пруденс, заботились о ней. Ласло представлял себе, что почувствовал Эдмунд, когда узнал, что девочка, которая была ему как дочь, плачет из-за мужчины, который во многом похож на ее вероломного отца.

Тяжело вздохнув, Пруденс печально посмотрела на него:

– Эдмунд просто дал мне совет относительно того, как мне следует поступить. Но он также сказал, что решение должна буду принять я сама. – Ее глаза увлажнились. – И я его приняла. Я пришла к выводу, что ты не особенно дорожишь нашими отношениями, поэтому решила их разорвать. Эдмунд ни в чем не виноват перед тобой. Они с Дэйзи просто пытались меня защитить. Можешь думать, что хочешь, но правда состоит в том, что наши отношения разрушились не из-за других людей и их мнений, а из-за того, что у нас было слишком много секретов друг от друга. По правде говоря, мы были до конца откровенными друг с другом, только когда общались на языке ласк и поцелуев.

Ласло молча смотрел на Пруденс. Никогда еще она не казалась ему такой красивой и такой ранимой. Его переполняло чувство вины и сожаления. Семь лет назад он сказал ей, что никогда не простит ее за то, как она с ним поступила. Сейчас он понял, что это ему нужно просить у нее прощения. Что это он, ее муж и любовник, должен был укрепить ее веру в людей и, что самое главное, в саму себя. Он этого не сделал. Тогда она обратилась за поддержкой к единственному человеку, который всегда был рядом с ней и никогда ее не подводил.

– Ты, должно быть, очень любишь своих дядю и тетю, – наконец сказал он.

Ее взгляд наполнился теплотой.

– Они не идеальны, но они моя семья, Ласло, и я их люблю. Я доверяю им.

– Больше, нежели мне?

Его вопрос сбил Пруденс с толку. Она чувствовала себя опустошенной. Встретившись взглядом с Ласло, она поняла, что для него очень важен ее ответ. Для нее было бы намного проще солгать, чтобы успокоить его, положить конец этой ссоре и уйти зализывать раны. Но она так устала от лжи и недомолвок, поэтому набралась смелости и кивнула.

Его глаза цвета янтаря неистово засверкали.

– А что ты хотел от меня услышать? – строго спросила она. – Неужели прошлое ничему тебя не научило? Я хочу быть с тобой честной, и мне хотелось бы думать, что ты тоже этого хочешь. Мой ответ «да», Ласло. Я доверяю им больше, чем тебе и даже самой себе.

Ласло долго смотрел на нее, поджав губы.

– Я тоже хочу быть с тобой честным, – тихо произнес он наконец. – Ты была права, когда сомневалась во мне. Когда не доверяла мне.

Ошеломленно уставившись на него, она пробормотала:

– Что ты имеешь в виду?

– Я скрыл от тебя правду о своих венгерских корнях. Ты чувствовала, что я не до конца с тобой откровенен, и не доверяла мне. Принимая во внимание это и все мои исчезновения, я думаю, что у тебя были все основания для того, чтобы положить конец нашим отношениям. – Он глубоко вдохнул. – На самом деле меня удивляет то, что ты так долго оставалась со мной. – Протянув руку, он нежно погладил Пруденс по щеке. Его пальцы при этом слегка дрожали. – Я не всегда был добрым и справедливым. Когда ты со мной порвала, я сначала винил во всем твоего дядю, а потом тебя. – Он тяжело вздохнул. – Но в том, что произошло, я не могу винить никого, кроме самого себя. Я лишь усилил твои сомнения, а потом стал злиться на тебя за то, что ты мне не доверяла. Я был слишком зол, чтобы заглянуть в глубь проблемы. Прости меня за все, Пруденс. Я рад, что этот разговор состоялся. И еще я рад, что ты здесь, – добавил он после небольшой паузы.

По щеке Пруденс покатилась слеза, и у него защемило сердце.

– Не плачь! – сказал он, смахнув слезу кончиками пальцев. – Мы определенно сами все для себя усложнили. Я думал, что у нас все получится само собой, а ты была уверена в обратном. – Он взял ее лицо в ладони: – Но у нас с тобой не все так плохо, правда? Полагаю, в плане секса мы можем дать фору многим парам.

Здесь Пруденс не могла с ним поспорить. Им было хорошо в постели. Каждое выяснение отношений заканчивалось у них интимной близостью. По какой-то причине эта мысль вызвала у нее лишь досаду.

Посмотрев на нее, Ласло снова нахмурился. Он знал, что причинил ей боль, и ему больше всего на свете хотелось заключить ее в объятия, но, почувствовав, что может нарушить хрупкое понимание, зарождающееся между ними, не стал этого делать.

– О работе не беспокойся, – сказал он. – Позже я позвоню твоему дяде и поговорю с ним. Как ты думаешь, он узнает мой голос?

Пруденс медлила с ответом. Она понимала, что Ласло пытается все исправить. Ей не верилось, что он признал свою вину. Такое было впервые. Она улыбнулась и покачала головой. Судя по выражению его лица, он почувствовал сильное облегчение.

– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы он примчался тебя спасать. Ты ведь тоже этого не хочешь, правда?

– Не хочу.

Он очаровательно улыбнулся и стал похожим на того Ласло, в которого она когда-то влюбилась.

– Обещаю хорошо себя вести и не говорить ничего такого, что могло бы вывести тебя из себя.

– Давай не будем искушать судьбу, – рассмеялась Пруденс.

– Откуда такая суеверность, моя дорогая женушка?

Он сказал это в шутку, но ласковое обращение зажгло в ее сердце огонек надежды.

Запретив себе придавать значение его словам, она посмотрела на часы. Ей лучше уйти, пока она не сказала ничего такого, о чем жалела бы потом.

– Наверное, мне следовало бы вернуться в замок и продолжить разговор с твоим дедушкой, но он обычно в это время отдыхает. Я не знаю, что делать…

– Возможно, я могу тебе с этим помочь.

Заключив Пруденс в объятия, Ласло взял ее руку, перевернул ладонью вверх, поднес ее к губам и медленно провел кончиком языка по линии жизни.

– Твоя кожа такая гладкая, что прочитать будущее сложно. – Его горящий взгляд скользнул по лицу Пруденс, и по ее телу прокатилась волна огненной лавы. – Но я вижу в твоей жизни высокого темноволосого мужчину.

Отдернув свою руку, Пруденс покачала головой и с трудом удержалась от смеха.

– Я бы не сказала, что Якоб высокий. Да и волосы у него светлые.

– Мужчина, о котором идет речь, не работает юристом. Он такой же умный, но только молодой и сексуально привлекательный.

– И у него явно завышена самооценка, – поддразнила его Пруденс. – Или может, ему просто нужно сходить к окулисту?

– Вполне возможно, что за годы, проведенные в этом мрачном замке, его зрение испортилось, – улыбнулся он, крепче прижав ее к себе. – Наверное, ему следует держать тебя там, где он может лучше тебя видеть.

С этими словами он запустил пальцы в ее волосы и накрыл ее губы своими.

Глава 8

Перебирая бумаги, лежащие у него на коленях, Янош издал торжествующий возглас и улыбнулся Пруденс:

– Наконец-то я это нашел. Какое облегчение! – Бросив взгляд на старинные часы в углу гостиной, он возмущенно покачал головой. – Даже не представляю, где сейчас Ласло. Иногда мне кажется, что Бешник обладает лучшими манерами, нежели он. Бешник, по крайней мере, знает, когда в этом доме принимают пищу.

Захлопнув свой ноутбук, Пруденс произнесла с некоторым смущением:

– Он сказал мне, что, скорее всего, немного задержится. У него какие-то дела на верхнем поле.

Ей все еще не верилось, что Ласло начал предупреждать ее о своих опозданиях.

– Думаю, мне нужно будет поговорить с вашим дядей.

– Зачем? – пробормотала она. – Есть какие-то проблемы?

Янош покачал головой и тепло улыбнулся:

– Не нужно так беспокоиться, дорогая. Я просто подумал, смогу ли я убедить его в том, чтобы он позволил вам остаться здесь навсегда. Я вами очень доволен. Во-первых, вы в одиночку справляетесь с массой бумаг, накопившихся за сорок лет. Во-вторых, что гораздо важнее, вы научили моего внука предупреждать вас о его опозданиях.

Пруденс чуть не поперхнулась кофе.

– Не думаю, что это моя заслуга, – произнесла она, краснея.

– Уж не моя точно, – рассмеялся Янош. – Но не беспокойтесь. Вам не придется всю жизнь провести в этом мрачном, старом замке. Я знаю, что в этом случае вы скучали бы по своей семье.

– Признаться, сперва я действительно скучала по дяде и тете, но вы сделали все для того, чтобы я чувствовала себя здесь как дома. Мне очень нравится ваш замок. В нем подходящая атмосфера для ваших сокровищ. Признаться, он напоминает мне одно из моих любимых мест – Музей Соуна в Лондоне. Архитектор Джон Соун когда-то жил в этом здании, наполненном прекрасными произведениями искусства и старинными часами. Это удивительное место. Эдмунд говорит, что оно служит мне чем-то вроде церкви. Когда мне грустно или когда я, напротив, испытываю большую радость, я прихожу туда. – Все часы в замке одновременно забили, и она вздрогнула от неожиданности. – Пора идти в столовую? Может, мне следует сначала сбегать вниз и предупредить Розу, что Ласло…

– Ласло что?

В комнату вошел Ласло в джинсах и серой толстовке. За ним следовал Бешник. Подойдя к своему дедушке, Ласло наклонился и поцеловал его в макушку, затем весело посмотрел на Пруденс и добавил:

– Что я умираю с голоду или что я пришел вовремя?

Плюхнувшись на диван, он уставился на губы Пруденс, и ее сердце учащенно забилось.

– Как дела, Пруденс? Ты тоже голодна?

Боясь, что Янош может обо всем догадаться, она ответила:

– Да. Пойду скажу Розе, что ты уже пришел.

– В этом нет необходимости, – мягко ответил он. – Перед тем как подняться сюда, я заглянул к ней на кухню. Да, кстати, мне звонил Якоб. Он сказал, что заедет сегодня часов в восемь.

Янош задумчиво посмотрел на своего внука:

– Невероятно. Ты не опоздал и не забыл передать мне сообщение от Якоба.

Ласло небрежно пожал плечами:

– Не понимаю, что здесь такого, дедушка.

Тот рассмеялся:

– Признаться, я не только приятно удивлен, но и слегка шокирован.

– Тоже мне повод, – пробурчал Ласло и перевел взгляд на Пруденс. – А ты что думаешь, Пруденс? Может ли барс переменить пятна свои?[2]

В присутствии Яноша ей следовало помалкивать, но она захотела немного поддразнить Ласло.

– Не уверена. Ты сравниваешь себя с барсом? По-моему, ты больше похож на волка. Дрессированного волка, который зайдет в дом, но только в том случае, если оставить дверь распахнутой.

Ласло прищурился, и она подумала, что он действительно похож на хищника, готовящегося наброситься на жертву.

– Если я волк, означает ли это, что ты ягненок? – мягко спросил он, и сердце Пруденс подпрыгнуло.

Глубоко вдохнув, она сосчитала про себя до десяти и изобразила на лице непринужденную улыбку.

– Скорее, я какое-нибудь колючее и пугливое животное. Например, еж.

Губы Ласло растянулись в улыбке.

– Ежи не всегда колючие. Когда они чувствуют себя в безопасности, они расслабляются и опускают свои иглы.

– И что тогда происходит? – спросила она, дерзко вскинув подбородок. – Полагаю, их съедает волк?

Он поднял бровь:

– Все зависит от поведения ежа.

Пруденс бросило в жар.

– Он вас дразнит, дорогая, – сказал Янош.

– А как насчет вас, Янош? – поспешно спросила она, переведя взгляд на пожилого мужчину. – С каким животным вы себя ассоциируете?

Янош отложил бумаги, которые перебирал, и задумчиво нахмурил брови.

– Судя по состоянию моей памяти, я, скорее всего, золотая рыбка.

Все дружно рассмеялись.

– Ты обманщик, дедушка. Память у тебя гораздо лучше, чем у меня, – мягко произнес Ласло. – Что касается Пруденс, у нее тоже прекрасная память. Мне бы хотелось, чтобы она кое-что забыла. – Улыбаясь, он внимательно посмотрел на нее. Пруденс встретилась с ним взглядом, и его лицо внезапно посерьезнело. – На самом деле я бы хотел, чтобы она забыла многие вещи. Мне бы также хотелось многое изменить, – добавил он после небольшой паузы.

Его голос был напряженным, в нем слышались тревожные нотки, но выражение лица оставалось невозмутимым. У Пруденс засосало под ложечкой. Может, она приняла желаемое за действительное? Пока она терялась в догадках, Ласло внезапно поднялся и подошел к Яношу.

– Дедушка, у меня есть новости, и я хочу ими с тобой поделиться.

Янош рассмеялся и медленно покачал головой:

– Я чувствовал, что что-то произошло. Может, ты и похож на волка, но сегодня ты все утро был как кошка на раскаленной крыше. Давай выкладывай свои новости.

– Кайян приехал, – спокойно произнес Ласло, но его глаза весело блестели.

Пруденс вежливо улыбнулась. Она не знала, кто такой Кайян, но оба мужчины, очевидно, были рады его приезду.

– Он прибыл вчера, когда ты уже спал. Я помог ему установить фургон на северном поле. Все остальные должны приехать сегодня. В эти выходные Михай собирается крестить Павла. Они с женой попросили меня стать крестным, – улыбнулся он.

Янош медленно поднялся, заключил внука в объятия и похлопал его по спине:

– Поздравляю, Лаци. Быть крестным весьма почетно.

Пруденс хотелось обнять мужчину, в объятиях которого она проснулась утром, но, разумеется, она не могла этого сделать в присутствии Яноша.

– Я тоже тебя поздравляю, Ласло, – сказала она. – Каковы будут твои обязанности? Тебе придется принимать активное участие в жизни крестника?

Неожиданно его лицо помрачнело, и он пожал плечами:

– Возможно.

Подобная перемена настроения удивила Пруденс. Она чувствовала, как он отдаляется от нее, и не могла понять причину.

– Уверена, Михай захочет этого, – сказала она. – Видно, что он тебя очень уважает.

Пожав плечами, он, не глядя на нее, произнес безразличным тоном:

– Я его кузен. В качестве крестных цыгане всегда выбирают родственников.

– Я не знала.

– Откуда тебе знать?

Его слова подействовали на нее как пощечина. Внезапно почувствовав усталость, она закусила губу и отвернулась. Как она могла быть такой идиоткой? Как она могла подумать, что они стали ближе?

Янош, похоже, не замечал напряжения, повисшего между ними. Его лицо по-прежнему сияло.

– Он последователь великой традиции, Пруденс. И у его отца, и у деда по отцовской линии было много крестников. Уверен, что Ласло от них не отстанет. Все его очень любят. – Янош заговорщически посмотрел на Пруденс. – Общение с ребенком пойдет ему на пользу. Живя в мрачном замке вдвоем со стариком, он стал слишком серьезно относиться к жизни.

– Он может быть напряженным, – осторожно произнесла Пруденс.

– Вообще-то я все еще нахожусь в комнате, – заметил Ласло. Посмотрев на его лицо, она обнаружила, что его настроение снова изменилось. – Может, хватит меня обсуждать? У нас есть более важная тема для обсуждения. Нам нужно готовиться к приему гостей.

– В ближайшие несколько дней мы все будем очень заняты, – сказал Янош. – Вы тоже, моя дорогая, – улыбнулся он Пруденс. – Чужаков обычно не приглашают на цыганские торжества, но вы наша гостья, поэтому вас примут как члена семьи.

Пруденс почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Ласло никак не отреагировал на слова Яноша. Наклонившись, он гладил Бешника. Наверное, он отвлекся и ничего не слышал. Если бы он все слышал, он определенно возразил бы, не так ли? Он вряд ли захотел бы, чтобы она присутствовала на их семейном празднике.

– Полагаю, Кайян захочет устроить после крещения вечеринку? – Янош посмотрел на Пруденс. – Кайян самый старший из всех членов семьи Циффра. Мы с ним вырастили Ласло.

Она кивнула и почувствовала облегчение, когда Ласло поднял на нее глаза и нахмурился. Слава богу! Сейчас он скажет Яношу, что они не могут ее пригласить на семейный праздник.

Но мгновение спустя он просто кивнул и сказал:

– Да, я думаю, что мы можем устроить его в сарае. Там более чем достаточно места для столиков и танцевальной площадки.

– Несомненно, праздник будет веселым, поскольку цыгане жить не могут без песен и танцев, – сказал Янош. – Вы сможете познакомиться со всеми родственниками Ласло.

Пруденс заставила себя улыбнуться:

– Вы очень любезны, но я не думаю, что мне следует навязываться.

Янош посмотрел на часы:

– Не говорите глупости. Ласло, переубеди, пожалуйста, Пруденс. Я пойду найду Розу, а потом мы выпьем по бокалу шампанского за здоровье малыша.

Когда он удалился, Пруденс обратилась к Ласло:

– Почему ты ничего не сказал? Ты же знаешь, что я не могу пойти на этот праздник!

Его глаза сузились.

– Ты правда не хочешь навязываться? Может, мне напомнить тебе, как ты получила назад эту работу?

– Разумеется, меня беспокоит не это, – сердито произнесла она. – Что, если меня кто-нибудь узнает?

Он пожал плечами:

– Мои родственники тебя не узнают, а если и узнают, то никто ничего не скажет. Те, кто тебя видел, вряд ли тебя вспомнят. Рядом с тем местом, где они в то время жили, ходило множество посторонних девушек. Сомневаюсь, что кто-то тебя запомнил.

Пруденс замерла в оцепенении. Как всего несколькими словами можно причинить такую сильную боль? Как он может быть таким бесчувственным и жестоким после того, как был с ней так нежен всего несколько часов назад?

– Я понимаю, – машинально ответила она. – Давай надеяться, что все будет так, как ты сказал. А теперь позволь мне пойти взглянуть на несколько красивых картин.

Пруденс поднялась и сделала шаг в сторону двери, но Ласло преградил ей путь.

– Прости меня! – неожиданно произнес он.

– Что ты сказал?

Его широкие плечи напряглись.

– Прости, – тихо повторил он. – Мне не следовало говорить тебе этих слов. На самом деле я так не думаю.

Пруденс была потрясена, когда увидела в его глазах боль и страх.

– Пожалуйста, не уходи, – пробормотал он.

– Тогда зачем ты мне это сказал?

– Не знаю. Наверное, хотел сделать тебе больно.

– Почему ты захотел сделать мне больно? Я думала, что мы уже прошли этот этап. Ты сказал, что хотел бы, чтобы я забыла многие вещи, и что ты сам хотел бы измениться.

– Все это было сказано от чистого сердца. – Его голос слегка дрожал. – Но, говоря с дедушкой о предстоящих крестинах, я думал о том, что столько лет скрывал от него правду, и о том, как плохо я обращался с тобой. В этом и была причина внезапной перемены моего настроения. – Он поморщился. – Я просто сомневаюсь, что смогу давать обещания, стоя перед толпой родственников.

Пруденс сглотнула. Она не привыкла видеть Ласло таким растерянным и не знала, как ему помочь.

– Почему ты в себе сомневаешься? – спросила она, взяв его за руку.

В течение нескольких секунд он смущенно на нее смотрел, затем сжал ее руку, и она с трудом сдержала слезы.

– Тебе определенно нет необходимости задавать мне этот вопрос.

Заглянув в его глаза, Пруденс, к своему удивлению, обнаружила, что забыла все плохое, что было между ними, и простила его. Ведь она его любит, а разве прощение не высшая форма любви?

– Михай не выбрал бы тебя на роль крестного, не будь он полностью уверен в том, что ты этого достоин.

Ласло снова поморщился и отвернулся.

– Я же сказал, что Михай выбрал меня только потому, что я член его семьи, а семья для нас, цыган, превыше всего, – произнес он хрипловатым голосом.

– Ты это доказываешь своим личным примером. Янош рассказал мне, как ты поддерживал его, когда болела твоя бабушка. И сейчас ты продолжаешь о нем заботиться. Чтобы его не расстраивать, ты даже позволил мне остаться. Несмотря на то, что произошло между нами семь лет назад, ты переступил ради него через свою гордость. Ты сильный, добрый и преданный, и я думаю, что из тебя получится отличный крестный.

Ласло взял обе ее руки в свои и поочередно их поцеловал.

– Когда это ты успела стать моей главной поклонницей, Пруденс?

Она громко вздохнула:

– Моя похвала вовсе не означает, что ты должен почивать на лаврах. Нет предела совершенству.

Ласло улыбнулся, и ему вдруг стало так легко, словно с его плеч свалился тяжелый груз, который он нес много лет.

– Это правда? – спросил он. – Тогда, возможно, тебе следует взять надо мной шефство, указать мне правильный путь.

Он провел ладонью вверх по ее руке. Его пальцы при этом задели ее грудь. Она была рада, что ее слова не требовали ответа, потому что от его прикосновений ее разум затуманился, и она не смогла бы и двух слов связать.

Еще не так давно она ненавидела Ласло, а сейчас защищает его. Она вдруг с радостью осознала, что сейчас он впервые по-настоящему в ней нуждается.

Его ладонь заскользила по его спине, спускаясь все ниже и ниже.

Она прекрасно помнила о том, что он ничего ей не обещал, кроме секса, но была готова довольствоваться малым. Какой смысл мечтать о невозможном? Только чудо может заставить Ласло снова ее полюбить.

– Почему ты дрожишь? Замерзла?

– Нет, – пробормотала она.

Тогда Ласло притянул ее к себе. Она почувствовала исходящее от него тепло, и часть его сомнений улетучилась. Встав на цыпочки, она обхватила рукой его шею и прижалась губами к его губам. Ласло так страстно ответил на ее поцелуй, что в глубине женского естества тут же вспыхнул фейерверк огненных искр. Бедра Ласло прижимались к ее бедрам, и она чувствовала, что он тоже возбужден.

Внезапно он застонал и отстранился.

– Что такое? Почему ты остановился? – возмутилась Пруденс.

Ласло напряженно улыбнулся:

– Я безумно хочу сорвать с тебя одежду. – Он оглянулся. – Но сюда с минуты на минуту придет Роза, так что нам лучше найти какое-нибудь уединенное место, где нам никто не сможет помешать.

– До коттеджа слишком далеко.

Из коридора донесся голос Яноша и смех Розы.

– Пойдем в мою спальню, – сказал Ласло, взяв Пруденс за руку.

Глава 9

– Можно задать тебе один вопрос, Пруденс? – спросил Ласло, когда они лежали в объятиях друг друга после долгой бурной близости.

– Попробуй, – лениво протянула она.

– Я хотел узнать, почему ты остановила такси и вернулась.

Она нахмурилась:

– Я же уже сказала. Чтобы получить назад работу.

– Да, но неужели ты так в ней нуждалась, что была готова терпеть мое присутствие?

– Я не хотела подвести дядю.

– Но ведь если бы ты сказала ему, кем оказался внук Яноша, он не захотел бы, чтобы ты осталась.

Она покачала головой:

– Я не могла ему этого сказать. Его фирма переживает сейчас не лучшие времена. Из-за его излишней щедрости у него возникли финансовые проблемы. Гонорар, который вы обещали заплатить за эту работу, должен покрыть долги. Именно поэтому мне и пришлось вернуться.

Ласло тепло посмотрел на нее:

– Понятно. Значит, ты согласилась меня терпеть лишь ради Эдмунда? Переступила через свою гордость ради него? Думаю, это делает тебя сильной, доброй и преданной.

Узнав свои собственные слова, Пруденс почувствовала, как ее щеки вспыхнули.

– Знаешь, мы с тобой похожи больше, нежели готовы это признать. Думаю, если бы мы сосредоточились на этих сходствах, а не на различиях, у нас все могло бы получиться.

Улыбнувшись, она провела ладонью по его плоскому животу. Когда он, издав довольный стон, закрыл глаза, она почувствовала облегчение. Ей не хотелось, чтобы он увидел грусть в ее глазах.

Разумеется, Ласло говорил о прошлом. В его словах не было обещания. В них слышалась лишь горечь сожаления.

Не желая думать обо всем этом, она решила наслаждаться тем, что происходит здесь и сейчас, и положила голову ему на грудь.

Она сама не заметила, как уснула, а когда открыла глаза, обнаружила, что Ласло сидит полностью одетый на краю кровати и смотрит на нее.

– Ты уже встал, – потягиваясь, сонно пробормотала она.

Улыбнувшись, он наклонился и поцеловал ее в губы. Она приподнялась в постели, и у нее внезапно заурчало в желудке.

– О нет! Мы пропустили ланч, – в ужасе произнесла она.

Ласло пожал плечами:

– Он уже остыл. Я видел дедушку и сказал ему, что ты решила немного вздремнуть.

Пруденс ошеломленно уставилась на него.

– Вздремнуть? Здесь, наверху? – пропищала она. – Ты сказал ему, что я в твоей спальне?

– Мне тридцать лет, а не четырнадцать, – спокойно ответил он. – Мне не нужно спрашивать разрешения, чтобы пригласить кого-то в свою комнату. Не нужно так переживать. – Он снова наклонился и поцеловал ее. – Дедушка не велел мне тебя будить, а Роза беспокоилась из-за того, что ты ничего не ела с самого утра. Кстати, о еде… – Поднявшись, он подошел к комоду и снял салфетку с подноса. – Я тут кое-что нам принес. На десерт у нас будет вишня, – улыбнулся он.

Пруденс мягко рассмеялась, и он, поставив поднос на кровать, сел рядом с ней.

За едой он рассказывал ей увлекательную историю Кастели Олмеши. Закончив с основным блюдом, они кормили друг друга вишней. Когда от ягод остались только косточки и плодоножки, Пруденс облизала губы и поцеловала Ласло.

– Спасибо тебе. Еда была просто замечательная.

– А если бы я просто сделал тебе сэндвич, ты была бы довольна?

– Да. В твоей компании даже черствый кусок хлеба показался бы мне деликатесом.

Его глаза потемнели, но больше он никак не отреагировал на ее слова.

– Может, тебе поселиться здесь, в башне? Стать моей Леди из Шалот?

– Разве она не умерла в полном одиночестве? – улыбнулась Пруденс.

– Да, точно. Я об этом забыл. На самом деле я имел в виду не поэму, а картину Уотерхауса. Ладно. Как насчет Рапунцель? – ухмыльнулся он. – Она спасла своего принца, и они жили долго и счастливо.

Пруденс отвела взгляд. Может ли она спасти Ласло? Откроется ли он ей когда-нибудь полностью? В ее сердце затеплился огонек надежды. Возможно, в конце концов они будут вместе. Возможно, судьба снова свела их друг с другом именно с этой целью.

– Не уверена, – ответила она. – Я не помню, чтобы Рапунцель бросала в принца чемоданы.

Рассмеявшись, он притянул ее к себе.

– Наверное, ей мешали ее волосы. – Он внезапно посерьезнел. – Кстати, когда я предположил, что ты могла бы остаться, я не шутил. Не понимаю, почему все это должно закончиться?

– Признаюсь, когда я только приехала сюда, мне даже в голову прийти не могло, что я могу здесь остаться. Но потом многое прояснилось, и сейчас я готова всерьез задуматься над твоим предложением.

– Мы могли бы продолжить в том же духе. Мы оба этого хотим, не так ли? Я никогда так сильно не хотел ни одну женщину.

Ей, конечно, льстило, что его безумно к ней влечет, но она хотела большего, нежели просто секс.

– Ты хочешь, чтобы мы были вместе? Только ты и я?

– Да. Думаю, у нас все получится, – сказал он. – А теперь мне нужно идти. Когда я ходил за едой, внизу я встретил дядю Кайяна. Он хочет, чтобы я посмотрел, как мои кузены покрасили сарай. Думаю, это не займет много времени. Можешь остаться здесь и подождать меня.

Пруденс кивнула, и он ее поцеловал. Проводив его взглядом, она, вздохнув, снова упала на подушки.

Она не собиралась снова засыпать, но это произошло. Только, когда она проснулась, на этот раз Ласло в спальне не было. Взяв его джемпер, она вдохнула знакомый запах и впервые внимательно осмотрела комнату. В ней был высокий потолок, большие окна и светлые стены. В отличие от всех других комнат замка, в которых она побывала, здесь не было картин. Меблировка состояла из кровати с резным изголовьем, кресла и комода.

Единственным украшением комнаты была черно-белая фотография на комоде.

Натянув на себя джемпер, Пруденс встала с кровати и, подойдя к фотографии, дотронулась до рамки. На снимке были изображены родители Ласло. Она была в этом уверена, потому что он был похож на них обоих. Они были молоды и очень красивы, но ее поразило не это, а то, что они смотрели не в объектив, а друг на друга. Смотрели так, словно были одни в целом мире.

Пруденс тяжело сглотнула. Она не видела ни одной совместной фотографии своих родителей. Единственный снимок отца, который у нее был, вырезала когда-то тетя Дэйзи из газетной статьи, в которой шла речь о громком судебном процессе по делу о мошенничестве.

Она так внимательно смотрела на фотографию, что не услышала, как в комнату вошел Ласло.

– Если хочешь, возьми ее в руки и рассмотри получше, – сказал он.

Вздрогнув, она обернулась и почувствовала, как горят ее щеки.

– Если у тебя войдет в привычку ко мне подкрадываться, у меня когда-нибудь произойдет разрыв сердца.

– Прости. – Притянув ее к себе, он поцеловал ее в губы. – Я соскучился.

– Я тоже. На фото твои родители, не так ли?

– Да.

– До или после того, как они поженились?

– После.

Ей хотелось узнать больше, но его односложные ответы дали ей понять, что он не хочет, чтобы их разговор развивался в этом направлении. Тогда она решила сменить тему.

– Признаться, я думала, что твоя комната выглядит по-другому.

– И что ты ожидала здесь увидеть? Картины, статуэтки и фарфоровые вазы? Этого добра достаточно в остальных комнатах. Но почему тебя интересует, как выглядит моя спальня? – Она задумчиво нахмурился. – А-а, я понял. Ты считаешь, что обстановка комнаты – это отражение моего внутреннего мира.

Его глаза весело блестели, и она почувствовала облегчение.

– У меня диплом по истории искусств, забыл? Я могу увидеть трагедию и муку в двух разноцветных квадратах.

Улыбаясь, он взял ее руку и прикоснулся к ней губами:

– Ну и что моя комната говорит обо мне?

– Что у тебя закончились крючки для картин. Или что ты филистер, которому наплевать на искусство.

Его глаза неистово засверкали.

– То, что на стенах моей комнаты нет полотен всемирно признанных мастеров, еще не делает меня филистером.

– Я пошутила, – сказала она. – Я знаю, что ты не филистер.

– Ты пришла к этому выводу, основываясь лишь на том, что мой дедушка – ценитель произведений искусства? – Он пожал плечами. – Это упрощенный взгляд на вещи. Я думал, ты первая, кто понимает, что дети не всегда похожи на своих родителей.

Ласло отвернулся, и она, глядя на его гордый профиль, подумала, что за его гневом прячется что-то важное. Что-то, что он хотел, но не осмелился сказать ей вчера. Ей нужно найти подходящие слова, чтобы помочь ему это сделать.

Обнаружив, что он смотрит на фотографию своих родителей, она осторожно спросила:

– Какими они были?

Ласло так долго молчал, что она решила, что он не собирается ей отвечать. Но в конце концов он вздохнул и тихо произнес:

– Они были идеальной парой.

В его тоне слышались боль и усталость, словно его что-то мучило.

– Ты очень похож на свою мать, – заметила она, – но глаза у тебя такие же, как у отца.

– Хорошо, что я хоть что-то от них унаследовал.

– Что ты имеешь в виду?

В ответ он лишь небрежно пожал плечами, а затем наклонился, чтобы ее поцеловать. Но Пруденс не позволила ему ее отвлечь.

– Я хочу тебе помочь, – сказала она, отстранившись.

– Я не хочу, чтобы ты мне помогала!

– Но ты хочешь продолжать заниматься со мной сексом?

– Не вижу связи.

– Я хочу, чтобы ты перестал меня отталкивать.

– Я тебя вовсе не отталкиваю. Я, напротив, едва сдерживаюсь, чтобы к тебе не прикоснуться.

– Я сейчас говорю не об этом. Это просто физическое влечение.

На его щеке дернулся мускул.

– Прости, если чем-то тебя обидел, но я вовсе не пытаюсь тебя оттолкнуть.

– Но все же что-то мешает тебе открыться мне полностью. Причина в твоих родителях?

Его черты напряглись, и он поспешно отвел взгляд. Похоже, она попала в точку.

– Я подвел их. И бабушку с дедушкой тоже.

– Я не понимаю, – сказала она, но ее тут же осенило. – Ты говоришь о нашем браке?

Он кивнул.

– Нет, Ласло, – возразила она, покачав головой. – Никто из них не знал о нашем браке. Как ты мог их подвести?

Его лицо помрачнело.

– Ты права. Ты действительно не понимаешь. Даже сейчас в моей семье часто говорят о моих родителях. Они были созданы друг для друга. Они умели любить и радоваться жизни. Их брак был идеальным. Даже различие в происхождении и социальном статусе не помешало им быть вместе и полностью доверять друг другу.

– И ты хотел, чтобы твой брак был таким же. – Это было утверждение, а не вопрос.

Немного помедлив, Ласло вздохнул и кивнул:

– Я хотел того же, что было у них. Безумной страсти, настоящей любви, понимания с полуслова, уверенности в том, что я встретил свою вторую половинку. – Его губы дернулись в усмешке. – По правде говоря, я ожидал, что все произойдет само собой, словно это передавалось по наследству. И вот однажды я решил, что это произошло. Я встретил тебя, мы стали мужем и женой, и все у нас было замечательно. Поначалу.

К горлу Пруденс подкатилась тошнота.

– А затем я все разрушила?

Ласло схватил ее за плечи и тряхнул.

– Нет. Ты ничего не разрушила. Ты просто была молодой, нервной и неопытной.

– Ты тоже был молодым.

– Я был избалованным и высокомерным! Я привык получать то, что хотел. Я хотел, чтобы ты поработала над тем, чтобы наш брак стал удачным. Сам я ничего для этого не делал. Думал, что твоих усилий будет достаточно. Теперь я понимаю, что ошибался.

– Мы оба ошибались!

Отпустив ее, Ласло издал прерывистый вздох.

– Все оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Зайдя в тупик, я во всем обвинил тебя, Пруденс, и оттолкнул тебя. Я лгал тебе, причинял тебе боль своими недомолвками и исчезновениями. Всему виной было мое высокомерие, упрямство и гордыня. Я отпустил тебя, когда мне следовало лезть из кожи вон, чтобы убедить тебя остаться. Мне пришлось лгать обеим моим семьям. Моя бабушка всего лишь хотела, чтобы я женился и подарил ей правнуков, но так и не дождалась этого. – Его голос сломался, и он опустил голову. – Ты должна попытаться меня понять. Я не хотел причинять тебе боль. Я просто хотел, чтобы наш брак был идеальным.

Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, Пруденс покачала головой:

– Я это знаю и не виню тебя в том, что произошло. – Она взяла его руку и крепко ее сжала. – Знаешь, когда сегодня утром ты сказал, что мы похожи друг на друга больше, нежели думаем, я поняла, что ты прав. Браки наших родителей сильно на нас повлияли. Послушай меня, Ласло! Я много лет смотрела на рисунки, картины и фотографии. Каждое изображение рассказывает свою историю. – Схватив с комода рамку с фото, она потрясла ей перед ним: – Это история твоих родителей, а не твоя. – Она осторожно поставила рамку на место. – У меня нет твоего фото, но, если бы оно у меня было, оно поведало бы мне твою историю. Историю молодого мужчины, который совершил несколько ошибок, но сохранил преданность семье и научился прощать и доверять. Ты никого не подвел. Возможно, брак твоих родителей казался идеальным со стороны, но ты их знал, только когда был ребенком. Мне жаль, что твоя бабушка не узнала о нашем браке и не дождалась правнуков, но ты все равно сделал ее очень счастливой, Ласло. Ты всегда был рядом. Ты заботился о ней так же, как сейчас заботишься о Яноше.

Ласло притянул ее к себе и, зарывшись лицом в ее волосы, пробормотал:

– Я тебя не заслуживаю.

Он долго держал ее в объятиях, согревая ее шею своим дыханием, после чего слегка отстранился, чтобы посмотреть на нее:

– Разговаривать так утомительно. Не представляю, как женщины могут делать это часами.

Похлопав его по спине, Пруденс улыбнулась:

– Мы сильный пол.

Ласло кивнул:

– Да. Вы сильнее и мудрее мужчин. Наверное, ты самая мудрая женщина, которую я когда-либо встречал. Ты самая красивая. Самая чуткая. Самая великодушная.

– Если бы я умела правильно готовить венгерский гуляш, я вообще была бы совершенством.

Он слабо улыбнулся:

– С меня достаточно стремления к совершенству. Теперь я просто радуюсь тому, что у меня есть.

Встав на цыпочки, Пруденс поцеловала его в губы:

– Я тоже!

Ответив на ее поцелуй, он застонал и отпустил ее.

– Твои слова о гуляше напомнили мне о том, что я проголодался. Как ты смотришь на то, чтобы спуститься вниз и совершить набег на владения Розы?

Глава 10

– Пруденс, ты готова?

Услышав голос Ласло, донесшийся с крыльца, Пруденс уставилась в замешательстве на одежду, валяющуюся на кровати.

– Почти! – крикнула она в ответ.

– Почти? Как такое может быть? Ты торчишь здесь уже несколько часов. Симпатичное платье, – сказал он, войдя в комнату.

Она сердито посмотрела на него:

– Это нижнее платье.

– А под ним что?

– Ничего. В этом и состоит смысл нижнего платья.

Подойдя к ней, Ласло поцеловал ее в уголок рта.

– А я думал, что его смысл в том, чтобы после праздника мне не нужно было возиться с твоим бельем.

Пруденс рассмеялась, и он накрыл ее губы своими.

– Не понимаю, зачем нам нужно идти на эту дурацкую вечеринку, – простонал он. – Я и так провел целый день со своими родственниками. – Он бросил скептический взгляд на лежащую на кровати одежду. – Только не говори, что тебе нечего надеть.

– Именно это я и хотела сказать.

Он нахмурился:

– Как так? Что с платьем, которое ты заказала в Будапеште?

Она закусила губу.

– Его привезли. Вот только оно, как мне кажется, больше подходит для светского раута, нежели для вечеринки в семейном кругу.

Он посмотрел на нее глазами, полными надежды:

– Если тебя это действительно беспокоит, может, лучше останемся здесь? Если у тебя ушло два часа на то, чтобы надеть туфли и нижнее платье, к тому моменту, когда ты будешь полностью готова, вечеринка уже закончится.

Рассмеявшись, Пруденс взяла со спинки стула шарфик и бросила в него.

– Мужчинам легко говорить! Они просто надевают костюм. – Ее взгляд задержался на его джинсах и рубашке. – Почему ты не в костюме? – возмутилась она.

– Чем тебе не нравится моя одежда?

– Ты шутишь? Ты, кажется, сказал, что на празднике все должны быть нарядными.

– Я тоже принарядился. Эту рубашку я надел впервые. Кроме того, это моя вечеринка, и я могу одеться на нее так, как хочу. – Он заключил Пруденс в объятия. – Не понимаю, почему ты так нервничаешь.

– Я не хочу опозорить тебя перед твоими родными.

– Не говори глупости. Если бы не твоя поддержка, я бы все еще сомневался в том, что мне следует стать крестным Павла.

– Уверена, из тебя получится отличный крестный. Я тобой горжусь.

Его взгляд наполнился теплотой, и он снова ее поцеловал.

– Мне все равно, что ты наденешь, – простонал он. – Мне лучше прямо сейчас вернуться в замок, иначе остаток дня мы с тобой проведем в постели. Я зайду за тобой позже. – С этими словами он удалился.

Спустя полчаса Пруденс накрасила губы и бросила критический взгляд в зеркало. Обычно она не носила платьев с таким глубоким вырезом, да и ее высокая прическа, скорее всего, развалится во время танцев, но в целом она была довольна. Дымчато-серый цвет платья отлично подходил к оттенку ее кожи и волос.

В дверь постучали, и она с учащенно бьющимся сердцем пошла открывать. При виде Ласло, стоящего на пороге, у нее захватило дух. На нем был классический черный костюм и белая рубашка с бабочкой.

– Ты потрясающе выглядишь, – пробормотала она.

Бросив небрежный взгляд на свой костюм, он улыбнулся:

– Это старье. Я нашел его в глубине шкафа. Хотел сделать тебе приятное. – Он снова перевел взгляд на Пруденс: – С этой прической ты похожа на Афродиту. Ты очень красивая, но кое-чего все же не хватает.

Она нахмурилась:

– Чего?

Достав из кармана коробочку, обтянутую бархатом, Ласло протянул ее ей.

– Что это?

– Подарок. Открой и посмотри.

Подняв крышку, она увидела ожерелье из серого жемчуга и тихонько вскрикнула:

– Боже мой, Ласло! Какая красота! – Ее лицо вдруг залила краска смущения. – Но у меня ничего для тебя нет.

Ласло покачал головой:

– На самом деле подарок не от меня, а от моего дедушки. Он хотел сам тебе его вручить, но сейчас он разговаривает по телефону, поэтому попросил меня сделать это вместо него.

Пруденс была немного разочарована.

– Это очень мило со стороны Яноша, но я не могу принять такой дорогой подарок, – сказала она, отведя взгляд.

– Ты должна это сделать. Дедушка сам выбрал это украшение, чтобы поблагодарить тебя за усердную работу.

Ее охватило чувство неловкости.

– Меня не нужно благодарить. За свою работу я получу деньги. Но мне, наверное, все же следует сегодня надеть это ожерелье, чтобы сделать приятное Яношу.

Кивнув, Ласло вынул ожерелье из футляра.

– Повернись.

Пруденс подчинилась и почувствовала прикосновение теплых пальцев Ласло и холодного жемчуга к своей коже.

– Какая красота, – сказала она.

Ласло встретился взглядом с ее отражением в зеркале.

– Твои глаза прекраснее любых драгоценных камней. – Отойдя от нее, он глубоко вдохнул и произнес: – Теперь мне бы хотелось вручить тебе мой подарок. Конечно, он не может сравниться с дедушкиным, но все же мне хочется, чтобы у тебя была эта вещица. – Достав из другого кармана расшитый кожаный кошелек на шнурке, он протянул его Пруденс. – Это путси, что в переводе с цыганского означает «кармашек». Их обычно носят цыганки.

– Прелестный кошелек.

Пруденс знала, что все эмоции отражаются сейчас на ее лице, но ей было все равно. В этот момент она чувствовала себя счастливой и довольной.

Взяв у него кошелек, она перевернула его, чтобы рассмотреть с другой стороны, и внутри что-то загремело.

– Там что-то есть?

Ласло кивнул:

– Талисманы. Они приносят удачу и предотвращают несчастья. Если ты, конечно, в это веришь.

Не зная, что сказать, она просто кивнула.

– Только не открывай путси, а то они утратят волшебную силу, – заговорщически произнес Ласло.

Содрогнувшись, Пруденс уставилась на него широко распахнутыми глазами, и он мягко рассмеялся:

– Я шучу. Можешь открывать путси и доставать талисманы в любое время.

– Думаю, я лучше с этим подожду. Удача мне понадобится, – улыбнулась она. – Спасибо тебе, Ласло. Этот подарок для меня так же дорог, как и ожерелье. Я буду всегда его держать при себе.

– Мне приятно это слышать, – ответил Ласло. – Ну что, готова?

– Да.

Она убрала путси в блестящий клатч, и они покинули коттедж.

Церемония крещения понравилась Пруденс больше, чем она ожидала. Маленькая церковь на территории замка была наполнена цветами. Когда Ласло держал на руках маленького Павла, в его глазах были гордость и нежность. Родственники Ласло были с ней вежливы и дружелюбны.

Когда церемония закончилась, уже стемнело. Вдоль дорожки, ведущей к сараю, горели гирлянды из крошечных лампочек.

– Эти огоньки создают волшебную атмосферу, – сказала Пруденс. – Уверена, детям они понравились.

– Вообще-то мы с кузенами натянули эти гирлянды, чтобы никто не сломал себе шею в темноте, – рассмеялся Ласло. – Волшебство начнется, когда дядя Лайос будет показывать фокусы.

Из сарая доносились голоса, музыка и смех гостей. Пруденс нервно вцепилась в руку своего спутника:

– Похоже, вечеринка уже началась. Сколько человек на ней будет?

Ласло пожал плечами:

– Не знаю. Может, сто, может, больше.

Пруденс застыла на месте как вкопанная, и ему тоже пришлось становиться.

– Сто человек? Почему ты ничего мне не сказал?

В его взгляде, обращенном на нее, не было и намека на чувство вины или волнение.

– Я думал, ты знаешь. Неужели ты думала, что на вечеринку придут только те люди, которые были в церкви? Остальные сразу приехали сюда. – Рассмеявшись, он взял ее за руку. – Какая разница, сколько будет людей? Главное, что все они моя семья.

– Почему в церкви было больше женщин, чем мужчин?

– Многие думают, что священники отнимают мужскую силу, – улыбнулся он. – Не беспокойся, у меня с этим все в порядке.

Пруденс знала, что он ее веселит, но она не смогла расслабиться. В тот момент, когда они подошли к сараю, ее волнение начало перерастать в панику. Ласло почувствовал это, остановился и сказал:

– Все пройдет замечательно. Ты им понравишься. Доверься мне.

– Хорошо, – кивнула она. – Только тебе тоже придется мне доверять. Доверие может быть только взаимным.

Он хотел что-то сказать ей в ответ, но в этот момент ворота сарая распахнулись и на нее хлынула волна шума, света и ярких красок.

– Ласло! Ласло!

Пруденс изумленно смотрела на людей, столпившихся вокруг них. Одни приветствовали Ласло, другие хлопали его по спине, кто-то тянул его за руку. Повернувшись лицом к Пруденс, он что-то ей сказал, но из-за шума она не расслышала его слов, поэтому просто улыбнулась, кивнула и пошла вместе со всеми внутрь огромного помещения.

Среди собравшихся было много детей. Они бегали туда-сюда с криками и смехом. В ближнем конце сарая несколько мужчин в темных костюмах играли на гитарах, и группа мужчин и женщин разных возрастов танцевала под музыку.

Ласло провел Пруденс в угол помещения, который использовался в качестве гардероба.

– Вот это настоящий цыганский праздник! – восторженно прошептал он. – Столько народа пришло.

Пруденс сердито посмотрела на него:

– Когда ты сказал, что будет сотня гостей, ты солгал. Думаю, здесь полторы сотни.

– На самом деле около двух, – ответил он с озорной улыбкой.

Она покачала головой:

– Ты неисправим, Ласло Циффра! Ты с самого начала знал, сколько будет народа. И я уверена, что ты с самого начала собирался надеть костюм.

– Да, – признался он. – Потому что сегодняшний вечер для меня особенный. – Он крепче сжал ее руку, и его взгляд посерьезнел. – Нам нужно поговорить.

Она кивнула, а затем заметила краем глаза, что за ними с любопытством наблюдает пожилая женщина.

– Не здесь, – прошептала Пруденс, когда в них чуть не врезалась танцующая пара.

– Может, выйдем на улицу? Там спокойнее.

– Да. Но давай найдем сначала твоего дедушку. Я хочу поблагодарить его за ожерелье.

Кивнув, Ласло окинул взглядом толпу:

– Он там. И Михай тоже. – Он взял ее за руку. – Держись крепче. Я не хочу, чтобы ты потерялась.

Повернувшись, он начал пробираться сквозь толпу, таща Пруденс за собой. Через каждые несколько метров его останавливал кто-то из гостей, и он ее им представлял. Людей, желающих с ней познакомиться, было так много, что она вскоре уже начала путаться в именах и родственных связях. В конце концов им удалось пройти в другой конец сарая, где были столики и длинная стойка с едой и напитками.

– Ласло! – Подойдя к кузену, Михай заключил его в объятия и похлопал по спине. Затем он сделал шаг назад и, посмотрев на костюм Ласло, озорно улыбнулся. – Что это? Ты собираешься быть официантом на собственной вечеринке? – Шутливо толкнув его локтем в бок, он выступил вперед и поклонился Пруденс. – Мисс Эллиот! Вы отлично выглядите. Могу я с вами потанцевать?

– Нет, не можешь! – Ласло схватил его за ворот рубашки и оттащил назад, но Михай лишь рассмеялся и протянул Пруденс руку. – Не слушайте его, мисс Эллиот. – Он указал ей на полную пожилую женщину, сидящую рядом с площадкой для танцев: – Это моя двоюродная бабушка. Однажды Ласло с ней танцевал, так что всем тут ясно, какие женщины ему нравятся.

Оба молодых человека рассмеялись, затем Ласло притянул Пруденс к себе и заявил:

– Пруденс не будет танцевать ни с кем, кроме меня! Если ты не отстанешь от нее, брат, тебе понадобятся костыли.

Ей была приятна его реакция, но она испугалась, что кто-то из гостей может догадаться, что между ними что-то есть, и посмотрела на Яноша, который разговаривал с другим пожилым мужчиной.

– Мне нужно поговорить с твоим дедушкой, – тихо сказала она Ласло.

Когда она подошла к Яношу, тот тут же прервал разговор со своим собеседником и извинился перед ним.

– Вы так красивы, моя дорогая.

– Спасибо вам, Янош, – смущенно ответила Пруденс. – Ожерелье просто великолепно. – Она поцеловала Яноша в щеку, и тот похлопал ее по руке.

– Рад, что вам понравился мой подарок. – Бросив взгляд на Ласло и Михая, которые продолжали выяснять отношения в шутливой манере, он вздохнул и покачал головой. – Когда эти двое встречаются, они ведут себя как дети, но мне нравится видеть Ласло таким веселым. – Его лицо внезапно помрачнело. – Я знаю, со стороны может показаться, что его жизнь в замке, наполненном бесценными произведениями искусства, сродни райской. Но на его долю выпало немало страданий. Он был свидетелем тяжелых болезней, смертей и горя. – Янош печально улыбнулся. – Разумеется, я рад, что мой внук живет со мной, но он слишком много лет провел в этом уединенном замке. Живя вдалеке от остального мира, он отвык от людей и стал замкнутым, но с вашим приездом все изменилось. Он выглядит счастливым.

Его слова смутили Пруденс.

– Я не думаю, что причина во мне. – Она тяжело сглотнула. – Но я рада, что Ласло счастлив. Он этого заслуживает, хотя он вспыльчив и упрям, как осел. Я не знаю никого, кто был бы на него похож.

Янош рассмеялся:

– Но вам, полагаю, этот крепкий орешек вполне по зубам.

Пруденс тоже рассмеялась:

– Мы с вашим внуком в конце концов смогли найти общий язык. Мне кажется, что Ласло не единственный, кто изменился. Вы тоже изменились.

Янош кивнул, и в его глазах появился блеск.

– Да, и перемен, возможно, будет еще больше. Но ничего не произошло бы, если бы не ваше трудолюбие и терпение.

– Жемчуг в обмен на терпение, – пошутила она.

– Это справедливый обмен, – улыбнулся Янош. – Хорошо, что Ласло не забыл подарить тебе ожерелье. Я не был полностью уверен в том, что он это сделает. Он может быть забывчивым.

– Якоб вовсе не забывчивый! – сказал подошедший к ним Ласло. – О чем ты говоришь, дедушка? У него прекрасная память. Или, может, вы перемывали косточки мне? – Он озорно улыбнулся Яношу, и тот покачал головой и начал говорить ему что-то по-венгерски.

Ласло долго слушал его, не произнося ни слова. Пруденс ощущала его близость, хотя их разделяло несколько футов. В конце концов мужчины кивнули друг другу, и Ласло протянул Пруденс руку.

– Потанцуешь со мной? – спросил он.

Улыбнувшись в ответ, она вложила свою руку в его, и в этот момент время словно перестало существовать. Она ела вкусные блюда, много разговаривала, смеялась и танцевала. Сначала музыка была быстрой, затем настал черед медленных композиций. Свет немного приглушили. Ласло прижал ее к себе, и они танцевали до тех пор, пока к ним не подошел Янош и не сказал, что устал и собирается идти спать.

– Я отведу тебя во дворец, дедушка, – сказал Ласло, взяв со спинки стула свой пиджак. – Заодно немного подышу свежим воздухом. Я вернусь за тобой, Пруденс.

– Я пойду с вами, – сказала она.

Улыбнувшись, он набросил ей на плечи пиджак, и они втроем направились в замок.

В холле Янош внезапно остановился и повернулся.

– Ты в порядке, дедушка?

– Да. Я разгулялся после свежего воздуха. Может, погреемся у камина и немного поболтаем?

Ласло и Пруденс переглянулись и кивнули.

В камине в кабинете Яноша горел огонь. Наклонившись, Ласло подложил в огонь пару поленьев.

– Мне нужно кое-что обсудить с вами обоими, – сказал Янош. – Я планировал сделать это завтра, но не вытерпел.

– В чем дело, дедушка? – спросил Ласло.

– Я подумал, что пора что-то менять, и решил узнать ваше мнение.

– Надеюсь, ты не решил вырыть ров вокруг замка, – пошутил Ласло.

Его дедушка неохотно улыбнулся:

– Нет, речь пойдет не о рве, но дело касается замка. – Он посмотрел на Пруденс: – Это вы, моя дорогая, навели меня на эту мысль.

– Я? – удивилась Пруденс.

За этим последовало напряженное молчание, которое Ласло нарушил, прокашлявшись:

– Не надо держать нас в напряжении, дедушка. В чем дело?

– Ты прямо как твоя мать. Жофия всегда была нетерпеливой, – мягко улыбнулся Янош. – Всю мою жизнь меня окружала красота. Теперь я хочу поделиться красотой с другими. – Он снова сделал паузу. Его глаза блестели от воодушевления. – Именно поэтому я хочу превратить этот замок в музей.

Глава 11

После заявления Яноша в кабинете воцарилась тишина. В конце концов Ласло покачал головой и сказал:

– Я не ослышался, дедушка? Ты только что сказал, что хочешь превратить этот замок в музей? Зачем тебе это нужно?

– Я человек богатый и хочу поделиться своим богатством с другими, Лаци.

Ласло нахмурился:

– Наша последняя встреча с бухгалтерами показала: ты и так щедро делишься с другими.

Янош покачал головой:

– Да, я занимаюсь благотворительностью, но это другое.

Сдвинув брови, Ласло принялся ходить взад-вперед.

– Другое? – Он издал отрывистый смешок. – Разумеется, другое. Ты подумал, как мы будем здесь жить, когда по нашему дому будут ходить группы туристов? Я не понимаю, почему ты хочешь это сделать. И почему именно сейчас? – Он посмотрел на Пруденс: – Ты имеешь какое-то отношение к этому? Что ты ему сказала?

– Я не знаю, – растерянно пробормотала она.

Янош похлопал рукой по свободному стулу рядом с собой:

– Ласло, сядь, пожалуйста. Мы с Пруденс говорили о ее жизни в Англии, и она упомянула Музей Соуна. Это все.

Ласло подчинился и сел на стул.

– Мне следовало подождать до завтра, – произнес Янош извиняющимся тоном. – Мы слишком устали на вечеринке. Сейчас неподходящий момент для этого разговора. Я об этом не подумал. – Его голос дрожал. – Просто меня так увлекла эта идея, что мне не терпелось ей поделиться с вами обоими.

Ласло взял Яноша за руку:

– Прости, дедушка. Разумеется, я хочу поддержать твою идею. Просто все это так неожиданно. Я хочу узнать подробности.

– За одну ночь ничего не решишь, – улыбнулся пожилой мужчина. – Через пару недель сюда приедет кто-нибудь из музейной комиссии и посмотрит, что у нас тут есть. За этим последует ряд долгих, но необходимых встреч. Вполне возможно, что к концу следующего года замок уже будет открыт для посетителей.

Ласло медленно кивнул.

– Но как все это будет работать, дедушка? Ты ведь не хочешь, чтобы я водил по замку экскурсии, правда?

Рассмеявшись, Янош покачал головой:

– Нет, Ласло. Ты не будешь здесь экскурсоводом. Нам с тобой вообще не придется иметь дело с посетителями.

Ласло нахмурился:

– Учитывая, что они будут ходить по нашему дому, думаю, что придется.

Янош прокашлялся и после небольшой заминки произнес:

– Превратившись в музей, замок перестанет быть нашим домом, Ласло. Нам придется его покинуть.

– Покинуть замок? – Ласло покачал головой. – Дедушка, что ты такое говоришь? Этот замок – наш дом. Он уже много столетий принадлежит нашей семье.

– Я это знаю, и я люблю этот замок. Владеть таким грандиозным зданием – большая привилегия. Но, мой дорогой мальчик, этот замок мало похож на дом. – Обняв внука за плечи, он добавил: – Больше всего он походит на музей, так что нам обоим следует это признать и двигаться дальше.

После его слов в комнате наступила тишина, которую нарушало лишь потрескивание поленьев в камине.

– Ты прав, – сказал наконец Ласло. – Нелепо, когда три человека живут в таком огромном доме. Ты уже сообщил Розе?

Янош покачал головой:

– Еще нет. Я хотел сначала сообщить тебе. Признаться, меня немного беспокоит, как она воспримет эту новость.

– Уверен, все будет в порядке. Пока у нее будет возможность заботиться о тебе, она будет счастлива, где бы ни жила, – улыбнулся Ласло. – Кстати, ты уже решил, где мы теперь будем жить?

– Все зависит от Пруденс, – ответил Янош.

Оба мужчины внимательно посмотрели на нее, и ее пальцы вцепились в клатч, лежащий у нее на коленях.

– От м-меня? – пролепетала она. – Каким образом это может зависеть от меня?

– Я надеюсь, что после того, как каталогизация будет завершена, вы, возможно, захотите остаться, – мягко произнес Янош. – Именно поэтому вы тоже сейчас здесь, дорогая. Я хочу вас спросить, не желаете ли вы стать хранителем музея.

Потеряв на мгновение дар речи, Пруденс тупо уставилась на него.

Остаться в Венгрии? С Ласло?

Ее сердце бешено заколотилось.

– Я не… я не знаю, что и сказать, – пробормотала она наконец.

Янош рассмеялся:

– Конечно, не знаете. Как вы можете знать, когда мой вопрос был для вас таким неожиданным? Прошу вас, не нервничайте так, Пруденс. Я не требую от вас дать мне ответ прямо сейчас. Я хочу, чтобы как следует все обдумали. Я вас не тороплю.

– Спасибо вам за ваше предложение и доброе отношение ко мне, – робко улыбнулась она.

– Признаться, до вашего приезда я беспокоился, – сказал Янош. – Мы здесь не привыкли к посторонним людям. Но ваш приезд стал для нас благословением. – Бросив взгляд на своего внука, он улыбнулся. – Вы стали членом нашей семьи, правда, Ласло?

Переполненная радостью и надеждой, Пруденс посмотрела на Ласло и обнаружила, что он не разделяет ее восторга. Его глаза как-то странно блестели, и это ее пугало.

Неожиданно он поднялся и, глядя на Яноша, произнес:

– Я пойду к гостям. Хочу убедиться, все ли у них в порядке. Тебе нужно лечь спать, дедушка. Ты устал. Этот разговор может подождать до утра. Не нужно подталкивать Пруденс к принятию решения, о котором она впоследствии может пожалеть.

Даже не удостоив ее взглядом, он повернулся и покинул кабинет. Пруденс тупо смотрела ему вслед. Радость и надежда в ее душе сменились болью и отчаянием. Ей хотелось побежать за ним и потребовать объяснений, но она заставила себя удержаться от этого. Ей не нужны его объяснения. Его поведение красноречивее любых слов.

Он не хочет, чтобы она осталась.

Она ему не нужна.

До отъезда Пруденс оставалось еще несколько часов, и она направилась к фургону, стоящему в яблоневом саду. Войдя внутрь, она забралась на кровать, прижала к груди подушку, на которой обычно спал Ласло, и, вдыхая знакомый запах, уставилась в маленькое окошко на замок в отдалении.

Ей не верилось, что все могло так быстро поменяться. Вчера Ласло впервые открылся ей полностью, поделился с ней своими сомнениями и страхами. Ему просто понадобилась эмоциональная поддержка перед крестинами, а она навоображала себе бог знает что. Приняла желаемое за действительное.

Вспомнив, какое выражение лица было у Ласло, когда Янош сказал, что считает ее членом их семьи, Пруденс содрогнулась. Она могла бы проигнорировать его реакцию, остаться и продолжать довольствоваться малым, но она больше не боялась его потерять. Напротив, она боялась, что у нее не хватит душевных сил, чтобы с ним расстаться.

Глаза зажгло от подступивших к ним слез, и она сделала глубокий вдох. Ей сейчас очень больно, но в конце концов она справится. Ей просто нужно время. Именно поэтому она этим утром попросила Яноша разрешить ей слетать на несколько дней домой под предлогом, что ей нужно обсудить его предложение с Эдмундом. Он сразу согласился, позвонил кому-то из своих знакомых и затем сообщил ей, что она сможет сегодня же улететь в Лондон.

Слезы покатились по ее щекам, но она тут же смахнула их рукой. Она должна быть сильной, поэтому не позволит себе расклеиться. У нее нет любви Ласло, зато есть уважение к себе, и, если она не хочет повторить печальную судьбу своей матери, ей придется разорвать отношения с ним. Он не может ничего ей предложить, кроме физической близости, и это означает, что ей нечего делать в Венгрии. Ее работа с коллекцией не закончена, и она, скорее всего, попросит Эдмунда отправить к Яношу другого специалиста. Она чувствовала себя виноватой перед Яношем, но была уверена, что он ее простит.

Ее чемодан был уже собран, но она вернулась в коттедж и обошла все комнаты, чтобы проверить, не забыла ли что-нибудь. При виде черного пиджака, висящего на спинке стула в кухне, ее сердце пронзила боль. Ласло накинул его ей на плечи, когда они вчера покидали вечеринку. То, что произошло потом в кабинете Яноша, так ее шокировало, что она забыла снять пиджак перед тем, как пошла в коттедж.

Ничего страшного. Она вернет Ласло пиджак, когда они встретятся в столовой замка за ланчем. Завтракала она сегодня в коттедже, чтобы не столкнуться с ним, но затем решила, что должна увидеть его перед отъездом.

Их встреча так и не состоялась: к ланчу Ласло не пришел. Роза, как обычно, постаралась на славу, но у Пруденс пропал аппетит.

– За завтраком его тоже не было, – произнес Янош извиняющимся тоном. – Должно быть, он сейчас у Михая.

Когда она несколько часов спустя сидела в зале ожидания в аэропорту, ее нервы были на пределе. Часть ее втайне надеялась, что он приедет и попросит ее остаться. Разумеется, этого не произошло.

Только когда самолет пришел в движение, Пруденс поняла, что все кончено. Что у них с Ласло не может быть общего будущего. Но, самое главное, она осознала, что не должна бояться прошлого, потому что, как оказалось, она не похожа на свою мать.

У нее достаточно сил и смелости для того, чтобы самой строить свою дальнейшую жизнь. Наконец она может смотреть в будущее без страха.

Ее вдруг бросило в дрожь, и она плотнее закуталась в шерстяной кардиган.

– Перед вами слепок Аполлона Бельведерского. – Указывая рукой на прекрасную статую, Пруденс улыбнулась туристам, столпившимся вокруг нее. – Эта копия была изготовлена в Италии для лорда Берлингтона в тысяча семьсот девятнадцатом году. Прежде чем попасть в наш музей, она какое-то время находилась в Чисвик-Хаус.

Сделав паузу, чтобы перевести дух, она посмотрела на свою последнюю на сегодня группу. Ей доставляло удовольствие работать в Музее Соуна. Она устроилась сюда на временную работу после того, как уволилась из дядиной фирмы. Поначалу она хотела поехать в Венгрию и закончить каталогизацию, но у нее изменились обстоятельства. Эдмунд и Дэйзи ко всему отнеслись с пониманием.

– Название Аполлон Бельведерский происходит от названия дворца в Ватикане, где с начала шестнадцатого века хранится римская копия бронзового оригинала работы древнегреческого скульптора Леохара, – продолжила Пруденс. – Статуя изображает древнегреческого бога Аполлона с луком.

Она убрала с лица прядь волос, прилипшую к вспотевшему лбу. В музее было жарко. Она вдруг с тоской подумала о прохладных утрах в Венгрии и от волнения чуть не потеряла нить рассказа.

Через полчаса она закончила экскурсию, пожелала туристам приятного пребывания в Лондоне, поблагодарила их за внимание и, забрав из комнаты свою сумочку, спустилась в холл, где работал кондиционер. Сев в кресло, она закрыла глаза и начала обмахиваться рукой. Спешить ей некуда, и она может себе позволить немного передохнуть.

– Пруденс?

Когда Пруденс услышала до боли знакомый голос, ей показалось, что она задремала на мгновение, и он ей приснился. Это не может быть Ласло. Что ему делать в Лондоне? Он даже не удосужился с ней попрощаться.

Она открыла глаза, и в них ударил яркий солнечный свет. Она увидела лишь темный силуэт, но сразу поняла, что это он, и вскочила на ноги. Внезапно у нее перед глазами все поплыло, она начала терять равновесие, но сильные теплые руки подхватили и усадили в кресло.

– Вот. Выпей это.

Ее взор прояснился, и она увидела Ласло, сидящего перед ней на корточках. Он поднес к ее губам стакан с водой из кулера.

Застонав, Пруденс сделала несколько глотков. Вода была такой холодной, что она сразу взбодрилась.

– Вы в порядке, мисс Эллиот? – спросил подошедший к ним швейцар. – Мне вызвать вам врача?

Она покачала головой:

– Нет, спасибо, Джо. Не надо.

– Вы можете идти, – сказал ему Ласло, выпрямившись во весь рост. – Я сам о ней позабочусь.

Его тон был дружелюбным, но Джо остался на месте. Должно быть, он увидел на лице Пруденс тревогу и решил, что ей может угрожать опасность.

– Вы, сэр, пришли к мисс Эллиот по какому-то делу? – спросил он.

– Я ее муж!

Джо неловко извинился и ушел.

– Что ты здесь делаешь? – яростно бросила Пруденс, глядя на Ласло.

– Допей воду, – мягко сказал он.

– Ответь на мой вопрос!

– Отвечу, но лишь после того, как ты допьешь воду.

Сделав, как он велел, она протянула ему пустой стакан:

– Отвечай!

– Тебе не кажется, что это тебе следует ответить на мои вопросы?

– Прощай, Ласло. Надеюсь, тебе понравится музей.

Она поднялась, чтобы уйти, но Ласло преградил ей путь.

– Пропусти меня, – потребовала она, но он не сдвинулся с места. – Хорошо. Ты можешь стоять так хоть до второго пришествия, но это ничего не изменит между нами. Нам больше нечего сказать друг другу. – Ласло молчал до тех пор, пока она не заставила себя встретиться с ним взглядом. – Нам нужно развестись. Какой смысл оставлять все, как есть?

– Я думал, ты счастлива, Пруденс, – произнес он хрипловатым голосом.

Она раздраженно покачала головой:

– Разве для тебя имеет значение, счастлива я или нет? Ты всегда думал только о себе, Ласло. Ты не выглядел радостным, когда твой дедушка сказал, что хочет сделать меня хранителем музея и считает меня членом семьи. – Ее глаза затуманились от слез. – Ты ушел и даже не попрощался со мной перед моим отъездом.

Его черты напряглись.

– Я не хотел, чтобы…

– Ты не хотел, чтобы я осталась. Я знаю…

– Нет! Я не хотел, чтобы мой дедушка подтолкнул тебя к принятию решения. Ты колебалась, а он отчаянно хотел, чтобы ты согласилась. Я подумал, что если он продолжит на тебя давить…

– Я скажу «да»? – закончила за него она, презрительно скривив губы. – Поэтому ты прервал разговор и ушел.

– Да, я ушел, потому что не знал, что мне делать. Между тобой и мной столько всего произошло, но еще многое оставалось нерешенным. Я боялся, что хрупкое равновесие, которое начало наконец устанавливаться между нами, может нарушиться. Что, если дедушка продолжит тебя уговаривать, ты запаникуешь и скажешь «нет». – Его голос внезапно сломался. – А я не хотел, чтобы ты ответила «нет».

Пруденс ошеломленно уставилась на него. Он действительно это сказал или она ослышалась?

– Почему ты не хотел, чтобы я ответила «нет»? – произнесла она дрожащим голосом.

– Потому что я люблю тебя, Пруденс.

Ее сердце сжалось.

– Не говори этого, Ласло.

Когда он взял обе ее руки и поочередно коснулся их губами, Пруденс не выдержала и заплакала.

– Я буду это говорить. – Он поднял на нее глаза, и она увидела в них слезы. – Я буду повторять это до тех пор, пока ты мне не поверишь. Я люблю тебя. Я окончательно это понял, когда мы с тобой говорили о браке моих родителей. Мне следовало сразу тебе признаться, но… – Он слабо улыбнулся. – Разговоры о чувствах никогда не были моей сильной стороной. Поначалу я хотел только секса, но все быстро изменилось. Я понял, что хочу быть с тобой, своей женой. Я собирался сказать тебе об этом перед вечеринкой, но внезапно струсил. – Он печально вздохнул. – Если бы я только не помешал тебе тогда открыть путси.

Расстегнув сумочку, Пруденс достала из нее кожаный кошелек, расшитый бусинами. Ей не хватило духа избавиться от подарка Ласло.

– Открой его, – сказал он.

Пруденс ослабила шнурок, перевернула кошелек и вытряхнула его содержимое себе на ладонь. Увидев желудь, ключ и красивое кольцо с бриллиантом, она чуть не упала в обморок. На этот раз от счастья.

– О, Ласло, – прошептала она.

– Пруденс… – Взяв с ее ладони кольцо, он надел его ей на палец.

– Я думала, что я тебе не нужна, – сказала она, чувствуя, как по ее щекам катятся слезы.

Ласло подошел ближе и взял обе ее руки в свои:

– А я думал, что я тебе не нужен. После разговора в дедушкином кабинете я отправился к Михаю и все ему рассказал. Он отпустил в мой адрес несколько неприличных слов и посоветовал пойти к тебе и признаться в своих чувствах. На следующий день после обеда я вернулся в замок, но ты уже уехала. Тогда я пришел в отчаяние и все рассказал дедушке.

Пруденс закусила губу.

– И как на это отреагировал Янош?

– Он назвал меня идиотом.

– Он разозлился?

Ласло покачал головой:

– Нет. Дедушка, напротив, пришел в восторг. Он сказал, что мне очень повезло, что я встретил такую женщину, как ты. Он полюбил тебя, как родную внучку. – Ласло грустно улыбнулся. – Жаль, что моей бабушки нет с нами. Она так хотела, чтобы я женился и подарил ей правнуков.

– А ты, Ласло? Ты хочешь детей?

Он обнял ее за талию, и его глаза весело заблестели.

– Конечно, хочу. Не меньше семи.

– Семи? – изумленно пропищала она.

– Да. Ты родишь мне по одному ребенку за каждый год, что мы были в разлуке. – Выражение его лица было серьезным, и она поняла, что это не шутка. – Мне бы хотелось уже через девять месяцев стать отцом. Как ты считаешь, это возможно?

Пруденс поцеловала его в губы:

– Думаю, мне хватит и семи месяцев.

– Семи? – удивился он. – Как такое возможно?

Вместо ответа, она взяла его руку и положила на свой живот, по которому еще ничего не было заметно.

– Ты беременна?

– Да. Уже два месяца.

Ласло крепко прижал ее к себе и долго не отпускал. Когда он наконец разомкнул объятия, его лицо было напряжено.

– Что-то не так? – спросила она, глядя на него с тревогой.

– После твоего отъезда события развивались довольно быстро. Дедушка с Розой перебрались в коттедж, а я… я с завтрашнего дня буду бездомным. – Он улыбнулся. – Не беспокойся, тебе не придется жить в трейлере.

– Я была бы не против…

– А я против. – На его скулах проступил румянец. – Я знаю, мне не следовало бы так говорить, но на самом деле мне не нравится жить в трейлерах. – Он вздрогнул. – Сквозняки в них еще хуже, чем в замке.

Пруденс весело захихикала.

– Не знала, что мой муж неженка.

Ласло еще сильнее покраснел, но пропустил это замечание мимо ушей.

– Полагаю, теперь, когда ты ждешь ребенка, ты захочешь жить рядом со своими родными? – спросил он.

– На самом деле я сейчас живу у них. Они хотят мне помогать, когда родится малыш.

Ласло посмотрел на нее с тревогой:

– Ты все еще этого хочешь?

Пруденс потерлась щекой о его щеку:

– Я хочу жить со своим мужем, и в то же время я хочу, чтобы они были рядом. – Она вздохнула. – Я упустила отличную возможность. По соседству с ними продавался отличный коттедж, но не успела я сориентироваться, как его уже кто-то купил. Я слышала, что покупатель заплатил владельцу в два раза больше, чем тот просил. Вот чудак! Я до сих пор не понимаю, почему он это сделал.

Ласло немного отстранился, встретившись с ней взглядом, очаровательно улыбнулся:

– Может, ему просто понравилось расположение дома.

Ее вмиг осенило, и ее глаза расширились от удивления.

– Так это ты его купил?

Ласло кивнул:

– Видела бы ты лицо владельца дома! Он, похоже, решил, что я спятил. Но мне был очень нужен этот дом. Я не был уверен, что ты захочешь со мной разговаривать, и подумал, что если мы будем жить по соседству, ты не сможешь все время меня избегать и в конце концов выслушаешь.

– От судьбы не убежишь, – сказала Пруденс. – Ты мой муж, отец моего ребенка, моя судьба.

– А ты моя.

В следующую секунду он накрыл ее губы своими, и они целовались до тех пор, пока у нее в третий раз за время их встречи не возникло ощущение, будто она вот-вот лишится чувств.

Примечания

1

От румынского «căldărari» (котляры, котельщики). Цыганская этническая группа, входящая в состав большой цыганской группы рома.

2

Иеремия, XIII, 23 (библ.).

Content

Луиза Фуллер
Любовь по расписанию

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания