Луиза Фуллер

Скрепить сделку страстью

Луиза Фуллер

Скрепить сделку страстью

Louise Fuller

A DEAL SEALED BY PASSION

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

A Deal Sealed by Passion

© 2016 by Louise Fuller

«Скрепить сделку страстью»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

Застыв в полумраке пентхауса, Массимо Сфорца пристально следил за секундной стрелкой наручных часов. Почти. Он ждал затаив дыхание и, лишь когда раздался тихий писк, наконец-то выдохнул. Полночь.

Потянувшись, он мельком бросил безразличный взгляд на обнаженных женщин, лениво припоминая их имена, но так и не вспомнил. Да и какая разница? Все равно они больше никогда не встретятся. И почему только женщины так склонны путать физическую близость и привязанность? Он всегда любил разнообразие, да и в любом случае в его словаре напрочь отсутствовали слова на «л» и «б».

Вздохнув, брюнетка слегка сдвинулась, уронив руку ему на грудь, и Массимо, недовольно поморщившись, сбросил с себя чужую руку и выбрался из огромной кровати.

Ровно дыша, он невозмутимо пробрался сквозь разбросанные на светло-сером ковре туфли и чулки и подошел к огромному окну во всю стену, возле которого заметил недопитую бутылку шампанского.

– С днем рождения, Массимо, – выдохнул он и отпил из горлышка, но, распробовав отвратительную кислятину, как две капли воды походившую на его настроение, снова скривился. Он всегда ненавидел дни рождения. Особенно свой собственный. Да и вообще все эти притворные чувства напоказ и суррогатные праздники.

Другое дело – подписанный контракт. Вот это настоящий праздник. Массимо мрачно улыбнулся, вспоминая свое последнее достижение. Шестиэтажный дом тридцатых годов в одном из роскошнейших районов Рима, в Париоли… Всего ему приглянулось пять домов, два из которых находились в Монти, и при желании он и сейчас мог бы их все скупить, но у выбранного дома было одно неоспоримое преимущество. Его вообще не выставляли на продажу.

Именно поэтому Массимо его и выбрал.

Вспоминая, он невольно улыбнулся. Сперва владельцы упрямо отказывались продавать, но тем самым лишь подхлестнули его желание добиться выбранной цели. А если он ставил себе цель, то всегда ее добивался. Рано или поздно. Улыбка стала чуть шире. Не стоит об этом забывать, а трудности с сардинским проектом лишь временны, зато потом ему будет над чем посмеяться. Да и вообще… Возможно, порой терпение и бывает весьма похвально, но к его главным достоинствам оно точно не относится.

Одна из спящих женщин застонала во сне, и он сразу же почувствовал, как по телу пробежала волна желания. К тому же порок его сейчас интересует куда больше любых достоинств и добродетелей.

Наслаждаясь нарастающим возбуждением, Массимо глянул на предрассветное небо. Утром состоится собрание, на которое он идти не собирался, но разве может быть подарок лучше, чем лично услышать, что последние препятствия остались позади и наконец-то можно взяться за дело всерьез?

Прищурившись, он заметил, как с постели слегка приподнялась блондинка, а брюнетка лениво потянулась всем телом…

Улыбнувшись, он вернулся к кровати.

Ровно через пятьдесят одну минуту Массимо в темно-синем костюме и голубой рубашке вошел в штаб-квартиру компании Сфорца в Риме.

– Мистер Сфорца! – удивленно воскликнула Кармелина, младшая секретарша.

– Кармелина! – улыбнувшись, в тон ей ответил Массимо.

– С-сэр, я вас с-сегодня не ждала, – выдохнула она, слегка заикаясь. – Наверное, я ошиблась, думала, что сегодня…

– Мой день рождения? – Он рассмеялся. – Все верно, ты не ошиблась, и я не собираюсь надолго задерживаться. Просто решил заглянуть по пути в ресторан. Не переживай, я уже большой мальчик, подарок от сотрудников могу и завтра получить.

Массимо задумчиво разглядывал миленько покрасневшую секретаршу, не упускавшую случая состроить ему глазки. Вот только он никогда не смешивал работу с удовольствием, да и впредь не собирался нарушать это золотое правило. Разумеется, если в мире вдруг резко не закончатся остальные прекрасные сексуальные женщины, жаждущие побывать у него в кровати.

Поднявшись наверх, он на пару секунд замер перед залом заседаний, а потом резко распахнул дверь.

– Мистер Сфорца! – удивленно воскликнул Сальвадоре Абруцци, заглушая скрип отодвигаемых стульев, пока все вставали, чтобы его поприветствовать. – Мы не…

– Я в курсе. – Массимо нетерпеливо махнул рукой. – Вы меня не ждали.

Абруцци слабо улыбнулся:

– Мы думали, вам будет не до собрания, но прошу вас, садитесь, и с днем рождения, мистер Сфорца.

Устроившись на своем месте, Массимо оглядел зал заседаний.

– Спасибо, но, если вы действительно хотите, чтобы у меня появился достойный повод для праздника, скажите, что мы наконец-то можем приступить к работе на Сардинии.

В воздухе сразу же повисла напряженная тишина, которую решился нарушать лишь Джорджо Каселли, глава юридического департамента и человек, ближе всех подошедший к тому, что можно было бы назвать другом.

Прочистив горло, он посмотрел Массимо прямо в глаза:

– Мне очень жаль, мистер Сфорца, но, боюсь, пока что мы не можем этого сказать.

На несколько секунд все замерло.

– Понятно. Или не очень. – Он обвел присутствующих ледяным взглядом, по сравнению с которым арктические льды показались бы горячими пирожками. – Может, кто-нибудь потрудится объяснить? – Нахмурившись, Массимо откинулся на спинку стула и вытянул длинные ноги. – Вы не поверите, но я почему-то считал, что все препятствия, – он прищурился, – уже устранены.

Снова повисла тишина.

Каселли поднял руку:

– Мистер Сфорца, мы тоже так считали, но, к сожалению, арендатор палаццо дела Фазия до сих пор отвергает все разумные предложения. И, как вам хорошо известно, она имеет, согласно завещанию Бассини, полное право там оставаться. – Каселли громко постучал пальцами по папке с документами. – Мисс Голдинг ясно дала понять, что не собирается покидать палаццо, и, если честно, не вижу никаких способов переубедить ее в ближайшее время. – Он вздохнул. – Я понимаю, вам неприятно это слышать, но, полагаю, нам пора думать о других вариантах.

Увидев мрачное лицо начальника, Каселли снова вздохнул, а Массимо сосредоточился на стопке нераспечатанных белых конвертов с логотипом компании.

– Нет.

На этот раз откашлялся бухгалтер.

– Думаю, в данном случае Джорджо все же прав. Нам пора пойти на уступки и…

Но Массимо лишь головой покачал:

– Нет! – Подавшись вперед, он ухватил один из конвертов. – Никаких вариантов и уступок.

Собравшиеся смотрели на него со смесью ужаса и благоговения.

– Но, мистер Сфорца, мы уже все испробовали. Она просто-напросто отказывается с нами общаться. А в последний раз даже пообещала пристрелить Виторио.

– И какую же угрозу может представлять одна маленькая старушка? Слушайте, меня не интересует, сколько ей лет или что она похожа на его бабушку. Виторио платят за заключенные сделки, так что, если его так тянет заботиться о престарелых, пускай подыщет себе другую работу.

Побледнев, Абруцци покачал головой:

– Сожалею, но, похоже, вам неверно доложили. Мисс Голдинг никакая не старушка.

Массимо снова откинулся на спинку стула.

– Разве она не престарелая англичанка?

Несколько секунд все молчали, а затем Каселли осторожно пояснил:

– В палаццо, когда мы его только купили, действительно жила старушка, но она была подругой Бассини, а не арендатором, и несколько лет назад оттуда съехала.

– Тогда она тем более не имеет никакого значения. В отличие от агрессивной мисс Голдинг, сумевшей в одиночку расстроить все мои планы и обыграть моих сотрудников. Похоже, мне стоит ее нанять.

Каселли натянуто улыбнулся:

– Я могу лишь извиниться, но… – Увидев нетерпеливое выражение Массимо, он замолк, так и не договорив.

Подавшись вперед, Массимо смахнул со стола конверты.

– Джорджо, палаццо принадлежит мне. Мне принадлежит и земля, и поместье, а первый этап проекта утвердили уже полгода назад, но за все это время мы так и не начали воплощать его в жизнь. Джорджо, одних извинений мало. Мне нужны объяснения.

Адвокат зашуршал разложенными на столе бумагами.

– Если не считать мисс Голдинг, все идет по плану. Нам еще предстоит пара встреч с организациями по защите окружающей среды, но это всего лишь формальности. А через два месяца региональный совет. На этом все. – Он снова откашлялся. – У нас есть разрешение расширять и достраивать, но мы можем просто слегка подкорректировать план и выстроить совершенно новый палаццо где-нибудь по соседству. Никаких трудностей у нас при этом не возникнет, зато тогда мы сможем просто забыть о мисс Голдинг и… – Ледяной взгляд Массимо заставил его замолчать.

– Предлагаешь пересмотреть план? Отказаться от двухлетней работы из-за какой-то несговорчивой дамочки? Меня это не устраивает. – Покачав головой, он оглядел собравшихся. – Так кто же все-таки такая эта таинственная мисс Голдинг? Хоть это может мне кто-нибудь объяснить?

Вздохнув, Каселли выудил из стопки бумаг тонкую папку.

– Флора Голдинг, англичанка, двадцать семь лет. На нее не так много информации, но она жила с Бассини до самой его смерти. Очевидно, была его «музой». Одной из. Все подробности в папке. А еще там есть фотографии с открытия его последней выставки в галерее Дориа-Памфили.

Кивнув, Массимо сосредоточился на фотографиях. Или, точнее, на Флоре Голдинг, цеплявшейся за руку художника Умберто Бассини. И казалась она гораздо моложе двадцати семи.

А еще она казалась совершенно обнаженной.

Почувствовав внезапное головокружение, Массимо отвел взгляд, а потом присмотрелся чуть внимательнее, сразу же различив шелковое платье всего на тон светлее ее собственной кожи, что, как перчатка, обтягивало пленительные изгибы груди и бедер. Глубоко вдохнув, он почувствовал, как внизу живота что-то сжимается.

Да уж, такую статную красотку точно не назовешь маленькой старушкой.

Массимо молча разглядывал ее лицо. Надменный кошачий взгляд, густые каштановые волосы… Пленяющая дикая красота. Но красота несомненная.

Красивая и жадная. Потому что зачем иначе такой женщине связываться с мужчиной в два с лишним раза старше себя? Он вдруг резко почувствовал во рту горечь. Пусть она и цеплялась за руку любовника, глядя на него с обожанием, но жизнь уже давно объяснила ему, что внешность бывает обманчива. И даже более того. Она способна не просто вводить в заблуждение, но еще и ранить и разрушать.

Пристально вглядываясь в светло-карие глаза, Массимо начал злиться, ясно понимая, что за обманчивой мягкостью взгляда скрывается стальной стержень. Ну и пустота вместо сердца. Злость быстро перешла в жалость. Только вот какому мужчине придет в голову искренне беспокоиться о том, что скрывается за атласной кожей и пышными формами? И несмотря на то, что Умберто Бассини был одним из величайших художников своего поколения, он тем не менее оставался всего лишь мужчиной. Старым, больным и влюбленным дураком.

Что ж, похоже, эта дамочка действительно нечто. Раз уж решилась связаться с умирающим. И тем более раз сумела заполучить от него разрешение проживать в его доме. Ему вдруг стало плохо. Да чему он, собственно, удивляется? В конце концов, кому как не ему знать, как низко готова пасть такая женщина ради доли в добыче?

Или строчки в завещании?

Массимо захлопнул папку. Ладно, хорошо хоть, у Бассини детей не было. И каким бы влиянием на него ни обладала мисс Голдинг, оно больше не имеет никакого значения. Он задумчиво потер щетину. И хочет она того или нет, вскоре ей придется покинуть палаццо.

Подняв глаза, он пристально разглядывал собравшихся.

– Возможно, ты прав, – признал он наконец. – Возможно, нам действительно стоит найти к мисс Голдинг новый подход.

– Да, верно, мы могли бы найти посредника… Думаю, если мы слегка отстранимся, дело сразу пойдет на лад. В Риме как раз есть несколько компаний, занимающихся именно такими вопросами. Хотя, в принципе, не обязательно, чтобы посредник был местным, можно поискать в Лондоне или…

– Не нужно. У нас уже есть человек, способный убедить мисс Голдинг, что наш путь – единственный.

Джорджо нахмурился:

– И кто же этот человек?

– Я.

– Как твой адвокат, – подавшись вперед, Джорджо нахмурился, – я бы не советовал. Лучше уж действительно нанять посредника. Это не займет много времени, да и в любом случае стоит немного подождать, прежде чем… – Но Массимо покачал головой, и он замолчал, не договорив.

– Я и так уже достаточно ждал. А ты отлично знаешь, что я ненавижу ждать.

– Но, сэр, ваше личное вмешательство недопустимо. Это дело…

– Вот именно. Это мое дело. И оно требует моего личного вмешательства.

– Я понимаю, что вы хотите сказать, но мне правда кажется, что вам неразумно встречаться с мисс Голдинг… – Адвокат явно представил встречу бескомпромиссного начальника и склонной к насилию мисс Голдинг. – Это же может вообще чем угодно закончиться!

Массимо уловил невольную реакцию своего тела. Точно. Чем угодно. Он снова посмотрел на фотографию роскошной красавицы с дерзким взглядом. Сперва она будет дикой и необузданной, а потом мягкой и податливой… Массимо уже во всех подробностях представлял, как она жадно к нему прижмется и…

Представив обнаженную брюнетку в своих руках, он слегка улыбнулся, и витавшее над столом напряжение рассеялось, как утренний туман в первых лучах солнца.

– Не переживай, Джорджо, я надену пуленепробиваемый жилет.

Поморщившись, адвокат откинулся на спинку стула.

– Ладно, раз так хочешь, можешь с ней встретиться, но только в моем присутствии. Я должен убедиться, что ты не сделаешь и не скажешь ничего такого, о чем ты или, что гораздо важнее, я станем жалеть. А я-то думал, что хоть сегодня у тебя найдется занятие получше.

Мягко оттолкнув стул, Массимо поднялся.

– А оно и нашлось. В «Ла Перголе» меня уже ждет вечеринка-сюрприз. Перенесите ее на вечер. Мисс Голдинг этого времени вполне хватит, чтобы расписаться у каждой галочки. Ну а теперь нас ждет вертолет, не станем его задерживать.

Два часа спустя Массимо захлопнул крышку ноутбука. Ознакомиться с собранными на Флору данными было весьма любопытно, а заодно он убедился, что особых сложностей с ней не предвидится. Как показывает практика, стоит лишь слегка подтолкнуть таких жадных хорошеньких девиц в нужном направлении, как они сами охотно катятся по наклонной.

Откинувшись на спинку кресла, Массимо разглядывал в окно личного вертолета Тирренское море.

– Отличный пейзаж, не так ли, сэр? – крикнул через плечо пилот.

Но Массимо лишь небрежно пожал плечами:

– Наверно.

Глянув на часы, он обернулся к сидевшему рядом юристу.

– Джорджо, глаза открой, а то такую красоту пропустишь, – бросил он насмешливо. – Все равно не понимаю, зачем ты настоял, чтобы я взял тебя с собой. Ты же ненавидишь летать. Дыши глубже и постарайся немного расслабиться. Ты и сам не заметишь, как снова окажешься на твердой земле. – Он снова повернулся к пилоту. – Когда посадка?

– Через десять минут.

– Быстро долетели!

– Точно. Но это и не удивительно, когда сидишь в одном из лучших в мире вертолетов.

Массимо кивнул, хотя для него вертолет был всего лишь средством передвижения. Конструктивные особенности и модели его совершенно не интересовали, а завышенная цена не возбуждала. Собственно говоря, он был совершенно равнодушен ко всем своим «игрушкам». Машины, самолеты, роскошные яхты… Транспорт, он транспорт и есть. Разве могут эти железки сравниться с чем-то по-настоящему волнительным и ярким? Таким, как очередная на первый взгляд совершенно недостижимая цель или сделка? Ему нравилось бороться с сильным противником, и чем упорнее этот противник пытался его одолеть, тем целеустремленней и жестче разгоралось его желание одержать верх. А если этим противником оказывалась женщина…

Совсем скоро мисс Флоре Голдинг предстоит узнать, кому она вздумала перечить.

– Палаццо дела Фазия, – пилот указал в окно, – если не возражаете, я сяду вон там. – Он показал на обширную лужайку.

Не отрывая жадного взгляда от желто-медового дома, Массимо кивнул, дождался, пока они окажутся на земле, и спрыгнул на траву, все так же цепко разглядывая предмет своего желания. По всему миру ему принадлежали десятки весьма впечатляющих и самых причудливых зданий, но почему-то лишь при виде этого он невольно задерживал дыхание. И дело тут не в величии, а в каком-то непередаваемом умиротворении и неизменности, словно палаццо само собой выросло из земли.

– Слава богу, снова земля!

Обернувшись, Массимо увидел, как Джорджо платком вытирает бледное вспотевшее лицо.

– Как ты? – спросил он сухо.

– Нормально.

– Уверен? Выглядишь ужасно. Слушай… Давай ты меня здесь подождешь? Что-то я сомневаюсь, что, если тебя вырвет в ее любимую клумбу, наши дела сразу пойдут на лад.

Джорджо уже открыл рот, чтобы возразить, но, посмотрев на Массимо, так ничего и не сказал.

– Не переживай, – улыбнулся Массимо. – Я быстро.

Направляясь к дому, он обошел здоровенную выбоину, мимоходом отметив, что подъездную дорожку не мешало бы обновить. Да и самому палаццо, как оказалось при ближайшем рассмотрении, не повредил бы косметический ремонт. Раскрошившийся на углах мрамор, проросшая сквозь потрескавшуюся штукатурку трава, походившая на торчащие из старого свитера нитки… Но, несмотря на это, в палаццо все равно оставалось что-то волшебно-притягательное и совершенно не передаваемое словами.

Черт, с каких это пор он вдруг стал таким сентиментальным? Какая еще магия в старых кирпичах и штукатурке? Тем более что стоит мисс Флоре Голдинг наконец-то отсюда съехать и в письменной форме отказаться от всех прав и претензий, как они сразу же превратятся в обычный строительный мусор.

Прищурившись, Массимо поднялся по ступенькам к парадной двери и решительно дернул дверной колокольчик. Нетерпеливо постучав костяшками по кирпичной кладке, он недовольно поморщился и дернул еще раз, но, ничего так и не дождавшись, просто заколотил по обшарпанной двери рукой.

Черт! Да как она смеет держать его на пороге? Слегка пригнувшись и заглянув в окно, он едва ли не рассчитывал увидеть там хорошенькое личико со злобным взглядом. Но лица там не было, зато Массимо вдруг понял, что окна, вообще все окна, закрыты ставнями. Сжав зубы, он выпрямился. Понятно. Мисс Голдинг гостей не ждет. Ни сейчас, ни потом.

Чувствуя, как от ярости кружится голова, Массимо развернулся на каблуках и обошел палаццо по гравиевой дорожке, заканчивающейся у калитки со сломанной защелкой. Дверь была подвязана чем-то подозрительно напоминающим женский чулок. Борясь со все нарастающим раздражением, он распахнул калитку и пошел дальше, мимо груды разнородных камней и ржавых перил, к потрескавшейся арке, что вела в огороженный сад. С этой стороны, в отличие от парадного фасада все окна и ставни были открыты, и почти сразу же он заметил стакан и недоеденное яблоко на мраморном столике. Так, она все-таки здесь! Но где же именно?

Щурясь от яркого солнца, Массимо уловил доносившееся из сада женское пение, но, оглядевшись по сторонам, заметил лишь пару гревшихся на солнышке ящерок. Все еще стоя на месте, он впитывал в себя чудесные звуки, чувствуя, как дыхание становится глубже, а сердце бьется ровней, но не успел он поднять голову, как пение оборвалось.

Черт! Да где же она? А потом он снова ее услышал и снова почувствовал возбуждение. Осторожно ступая, Массимо направился к обвитой розами арке, но почти сразу же остановился, обнаружив лишь очередную пустынную террасу с огромным прудом и целой вереницей мраморных нимф.

Да что это с ним сегодня? С чего он вдруг преследует поющую девушку, как какой-то очарованный сиреной моряк?

Но тут он увидел, как одна из нимф потянулась, притронувшись рукой к грозди розовых олеандров. Сердце разом замерло у него в груди, а во рту пересохло, пока он молча любовался все еще влажным телом, что вполне могло принадлежать богине, решившей с утра освежиться.

Слепящая, завораживающая красота, рядом с которой мраморные нимфы казались скучными и пресными.

Жадно разглядывая крутой изгиб бедер и небольшую сочную грудь, Массимо чувствовал, как кровь в жилах бежит все быстрее и быстрее. Словно загипнотизированный, он следил за плавными движениями рук, пробежался взглядом по позвоночнику, а еще пару секунд спустя понял, что она не обнажена, а одета в крошечные стринги телесного цвета.

Он невольно сосредоточился на влажной материи, а когда Флора опустила ноги в бассейн и снова запела, хищно улыбнулся и, уловив знакомый мотив, принялся его насвистывать.

Резко замолчав, она обернулась:

– Кто здесь?

Выйдя из-под арки, Массимо успокаивающе протянул перед собой руки:

– Извини, не смог устоять, не хотел тебя напугать.

Но в ее взгляде горел лишь гнев, не оставлявший места испугу. А еще Флора даже не попыталась прикрыться. Да и, учитывая редкостную красоту, ей действительно нечего было стесняться.

– Тогда тебе не стоило прятаться в кустах. Ты нарушил границы частного владения, и советую уходить прямо сейчас, пока я полицию не вызвала.

Говорила она на чистейшем итальянском без малейшей примеси английского акцента. Ей снова удалось его удивить. И восхитить. Но на лице его не отразилось ни одной эмоции.

– Полицию! Не стоит так торопиться, – возразил он на идеальном английском, с радостью наблюдая, как огромные глаза от удивления ста новятся еще больше. Приятно сознавать, что ему все-таки удалось произвести на нее эффект. – Может, сперва захочешь узнать, кто я такой?

– Я знаю, кто вы такой, мистер Сфорца. – Флора вздернула подбородок. – И я знаю, чего вы хотите. Но вы этого не получите. Это мой дом, и я не позволю превратить его в очередной роскошный отель для потных шумных туристов, так что можете сразу уходить.

– Или что? – Он неторопливо прошелся взглядом по обнаженным полусферам. – Если вы прячете оружие, мне уже интересно, где именно, – начал он насмешливо. – Это моя собственность, моя земля, и вы мой арендатор. И как хозяин я решил осмотреть принадлежащие мне владения. Правда, должен признать, вы и так уже продемонстрировали все самое интересное.

Буквально сгорая от переполнявшей ее ярости, Флора разглядывала непрошеного гостя. Так вот он какой, знаменитый Массимо Сфорца? Мужчина, чья подпись уже не одну неделю преследовала ее по ночам? Что ж, он оказался именно таким, каким она его и представляла. Умным, очаровательным и жестоким. Но, глядя в ясные голубые глаза, она вдруг поняла, что серьезно недооценила как очарование, так и жестокость. Только что он о себе возомнил? Неужели действительно думает, что одного его вида достаточно, чтобы она разом сдалась и позволила превратить палаццо в какой-то дурацкий отель? Что ж, если так, он серьезно ошибся. Только вот когда мужчины наконец-то поймут, что она не обязана и не собирается покорно выполнять любые их желания?

Флора почувствовала, как бешено бьется в груди сердце. Но почему? Откуда такая неуместная реакция на совершенно омерзительного ей человека? Чувствуя, как горят щеки, и негодуя на предательскую реакцию организма, она лишь головой покачала. Что с того, что он чертовски привлекателен? Разве это имеет какое-то значение?

Похоже, имеет.

И от этого он становится еще опасней.

Злясь на неуместную реакцию собственного тела, Флора крепко стиснула зубы. Как же это неправильно! Неужели она мало встречала его фотографий на обложках журналов, чтобы по горло не насытиться идеальными пропорциями? Под настойчивым, дерзким взглядом голубых глаз внутри ее все так и пылало, но, несмотря на это, она вдруг почувствовала, что дрожит. Да что с ней такое! Он ведь к ней даже не притронулся, просто смотрит! Что ж, похоже, к подобной красоте и надменной уверенности никогда нельзя заранее подготовиться. Волосы цвета воронового крыла, точеные черты лица, легкая щетина, властный взгляд… С такой внешностью ему прямая дорога в бандиты, что когда-то хозяйничали на окрестных холмах…

Флора поморщилась. А чем он, собственно, не бандит? Просто вместо того, чтобы отбирать деньги и драгоценности беззащитных путников на большой дороге, он взялся за мирных горожан и их дома. Пускай на первый взгляд он и кажется вполне респектабельным и цивилизованным человеком в дорогом костюме и туфлях ручной работы, но внутри он точно такой же грабитель.

Она невольно пробежалась взглядом по мощной груди и широким плечам. Только что-то ей подсказывало, что если его вскрыть, то вместо сердца внутри удастся отыскать лишь крошечную льдинку. А может, даже и ее не будет. У этого человека нет сердца, и не стоит об этом забывать. Особенно когда у нее в следующий раз потекут слюнки от одного лишь взгляда на подтянутое мужественное тело.

– Не думала, что вы такой ханжа, мистер Сфорца, – огрызнулась Флора. – Особенно учитывая вашу широко известную любовь к полуголым девицам. Но, с другой стороны, глупо удивляться вашему лицемерию, вы же глава международной корпорации, а это одно из обязательных требований для вашей должности, не так ли?

По-прежнему не спуская с нее пристального взгляда, Массимо небрежно пожал плечами:

– Я не ханжа, просто немного неожиданно получилось. Как-то я не привык обсуждать дела с обнаженными женщинами. Да и со стриптизершами не часто общаюсь.

– А я и не стриптизерша, – холодно ответила Флора. – И никакие дела мы сейчас не обсуждаем. Это мой дом, и я могу разгуливать здесь в любом виде. Да и вообще, в отличие от некоторых, мне скрывать нечего.

Массимо мгновенно разозлился.

– По-твоему, наготу можно приравнять к честности? Весьма оригинально. Ладно, в таком случае мне тоже скрывать нечего. – Недрогнувшей рукой и все так же не сводя с нее взгляда, он расстегнул и отбросил пиджак на ближайший розовый куст, с которого сразу же посыпались лепестки.

– Эй! – Флора быстро шагнула вперед. – Какого черта ты творишь?

– Я? – В кобальтовых глазах ясно читалась неприязнь и враждебность. – Собираюсь показать душевную чистоту. – Не отводя взгляда, он принялся расстегивать рубашку.

– Да неужели? – Флора стиснула зубы. – Ты серьезно?

Она беспомощно смотрела на неторопливо раздевавшегося мужчину. Этого не может быть. Этого просто не может быть. Ну не станет же он раздеваться догола только для того, чтобы что-то доказать? Сердце билось все быстрее, а она лишь молча смотрела, как сброшенная рубашка ложится на висящий на кусте пиджак. Снова поймав ее взгляд, Массимо расстегнул ремень брюк и взялся за ширинку.

– Нет! – Отвернувшись, она схватила с камней выгоревший сарафан и быстро натянула его через голову.

– А я думал, среди нас ханжа именно я. – В его голосе ясно слышались довольные нотки.

Флора невольно улыбнулась и снова на него посмотрела:

– Ну что ты, если я не хочу смотреть на тебя голого, это еще не значит, что я ханжа. Всего лишь дело вкуса. Понимаю, тебе сложно поверить, но, по мне, ты не настолько привлекателен, чтобы наслаждаться продолжением стриптиза.

– Ну почему же, вполне верю. На твой вкус, я слишком молод, наверное, сперва нужно лет тридцать подождать.

– Тридцать лет? – Флора удивленно нахмурилась. – И что за это время изменится?

Но Массимо лишь головой покачал:

– Cara, не строй из себя святую невинность. Мы оба знаем, что для тебя я достаточно богат, но вы же предпочитаете не просто богатых, но и старых мужчин, верно, мисс Голдинг?

– Да как ты смеешь? – Уперев руки в бока, она гневно шагнула к Массимо. – Ты ничего не знаешь о моих отношениях с Умберто.

Внутри ее все так и сжалось от отвращения к этому грубому монстру. Да как она могла хоть на секунду поддаться под его обаяние и найти хоть что-то привлекательное в этом лицемере? Да и вообще, ворваться в ее жизнь и дом и так запросто устроить показное судилище, мимоходом растоптав нечто хорошее и чистое своими грязными намеками…

Нахмурившись, Флора вздернула подбородок. Пускай думает, что хочет, главное, сама она знает правду. Между ними с Умберто была не страсть, а дружба и взаимное желание спрятаться. Она пряталась от душащей любви и опеки родных, а он – от горького осознания увядшего таланта.

– Так, чисто для справки, меня смущает твой характер, а не возраст. Умберто был в сто раз лучше тебе, и ты никогда не поймешь того, что мы делили. И это что-то не имело ни малейшего отношения к его банковскому счету.

Массимо холодно улыбнулся. Улыбнулся так, словно эта вспышка стала знаком ее слабости и готовности сдаться.

– Леди слишком много возражает, хотя… – Он насмешливо приподнял бровь. – В данном случае «леди» слишком громко сказано.

Подняв пиджак, он вытащил из внутреннего кармана конверт и протянул его Флоре:

– Так, чисто для справки, прибереги свои оправдания для тех, кому они интересны. Мне плевать, с кем и зачем ты спишь, я просто хочу, чтобы ты отсюда убралась, и, несмотря на маленькую речь о моем характере, думаю, тебе достаточно только заглянуть в конверт, и ты сразу же убедишься, что я знаю о тебе все, что мне нужно.

Он одарил ее ледяной всезнающий улыбкой и, не моргнув и глазом, выдержал ее убийственный взгляд.

– Я, как никто, обожаю игры, но, cara, тебе незачем со мной играть. А ведь это и есть игра, верно? Ты набиваешь себе цену, прячешься и ждешь, пока тебе наконец не предложат то, чего ты действительно хочешь, верно?

Она все так же молча смотрела в бездонные голубые глаза цвета Тирренского моря.

– Ну же, cara, – продолжал он мягко. – Умберто был весьма богат, но стоит тебе лишь принять мое предложение, и ты станешь гораздо богаче.

Опустив взгляд на белый конверт, она буквально видела чек с размашистой подписью.

– Открывать не собираешься? – насмешливо уточнил Массимо с удовлетворенной улыбкой на губах.

И как же она ненавидела эту улыбку и победные нотки в голосе!

– Нет. – Она снова подняла глаза и решительно разорвала конверт, бросив половинки под ноги усмехающемуся мужчине. – Незачем. Мне ничего от тебя не надо и никогда не понадобится. Разве что я бы предпочла больше никогда не видеть твою надменную физиономию!

И прежде чем он успел хоть как-то отреагировать на ее слова, Флора развернулась и убежала под арку, исчезнув раньше, чем легкий ветерок сдул с брусчатки обрывки конверта и чека.

Глава 2

Пораженный Массимо молча смотрел на арку. Что, черт возьми, сейчас произошло? Неужели она действительно просто порвала чек? Даже не взглянув на значившуюся в нем сумму?

Внутри его что-то сжалось. В последнюю секунду пташка вывернулась из его хватки и оставила в дураках. Наверное, хуже бы он себя не чувствовал, даже если бы она вдруг бросила его у алтаря с валяющимися у ног, словно какое-то конфетти, обрывками чека.

Глубоко вдохнув, Массимо постарался успокоиться.

Чертова девка!

– Мистер Сфорца? – Голос Джорджо заставил его резко обернуться. – Извините, что так задержался, здесь просто лабиринт какой-то, но ваши голоса я слышал. – Только сейчас увидев полуголого начальника, юрист удивленно на него глянул. – Все в порядке? То есть…

Отлично понимая, как сейчас выглядит, Массимо нахмурился. Растерянность же мигом переросла в чистейшую ярость.

– В порядке. Решил немного позагорать.

– Точно?..

Раздраженно качнув головой, Массимо почувствовал давно оставшееся в детстве разочарование.

– Нет, Джорджо, разумеется, нет. Я… – Поморщившись, он снова качнул головой. – Ладно, не важно. – Подобрав рубашку, он начал одеваться. – Но с одним не поспоришь, эта особа действительно весьма агрессивна.

– Я того же мнения, – явно обрадовался Джорджо. – Именно поэтому я и предлагаю максимально сократить убытки и отступиться, прежде… – Он на секунду замолчал. – Прежде чем дело окончательно выйдет из-под контроля.

– Отступиться? – Надевая пиджак, он небрежно пожал плечами. – Ни за что. Сперва я должен преподать мисс Голдинг урок хороших манер. Урок, который она до конца дней не забудет. – По сравнению с его голосом мрамор казался теплым и мягким. – Пойдем.

Двинувшись в ту сторону, куда скрылась Флора, Массимо нырнул в арку и почти сразу же замер, оказавшись на остриженной лужайке, огороженной тисовой изгородью, в которой виднелась очередная арка. Но Флоры там не было.

– Да сколько можно! – недовольно выдохнул Массимо. – Сколько садов может быть вокруг одного палаццо?

Они пересекли лужайку и замерли под следующей аркой.

– Да это не сад, а лабиринт какой-то! – согласно кивнул Джорджо. – По-твоему, она там?

А разве в этом могут быть какие-то сомнения? Наверняка она сейчас отлично развлекается за их счет.

Массимо устало вздохнул:

– Нужно было просто сровнять все это с землей вместе с ней. Я знаю, что уже это говорил, но теперь я точно все улажу и вернусь. И на этот раз все действительно будет быстро. В конце концов, разве сложно ее тут отыскать?

Оказалось, очень сложно. Через двадцать минут попав в очередной тупик, Массимо устало потер виски и громко проклял Флору.

– Возможно, я и не леди, но даже я не стала бы так выражаться.

Он мгновенно замер на месте.

– В чем дело, мистер Сфорца? Неужели вы не любите прятки? А я-то думала, что вы обожаете игры «как никто».

Обернувшись, Массимо увидел лишь очередную живую изгородь.

– Не сомневаюсь, тебе сейчас очень смешно, но не можешь же ты вечно прятаться!

– Возможно, вечно и не смогу, но думаю, где-нибудь через час, а может, и через все четыре непрерывных блужданий тебе захочется просто вернуться домой. Разумеется, если у такого бессердечного, жадного монстра вообще есть дом.

Сжав зубы, он пристально вглядывался в темную зелень. И вдруг услышал хруст раздавленной ветки. Поймал! Медленно и осторожно дойдя до конца тропинки, он резко обогнул угол, но там никого не было.

– Можешь просто идти домой.

Долетавший сквозь густую листву голос подействовал на раненую гордость не хуже соли. Но, даже несмотря на все растущее раздражение, какая-то его часть искренне радовалась этой игре.

Он почти улыбнулся:

– Cara, если бы ты знала меня чуточку лучше, понимала бы, что я никогда не сдаюсь и не отступаю.

– К счастью, я вообще тебя не знаю, но должна предупредить: дорожки тянутся не один километр, но лишь одна из них ведет в самый центр лабиринта. Но уж так и быть, желаю тебе счастливой охоты.

Вглядываясь в бесконечно синее небо, он медленно вдохнул. Она за все ему заплатит. И гораздо раньше, чем думает. Вытащив мобильник, он быстро набрал номер.

Разглядывая густые тисовые изгороди, Флора удовлетворенно улыбнулась. Умберто лично спроектировал запутанный лабиринт, и Массимо Сфорца вполне может блуждать среди густой высокой зелени до самого заката. Ее улыбка стала еще шире. Будем надеяться, этого времени ему хватит, чтобы поразмышлять об этически неприемлемом поведении, вроде угроз и взяток.

Но стоило ей лишь вспомнить, что он не моргнув и глазом решил, что она до сих пор остается в палаццо лишь для того, чтобы выжать из него побольше денег, как ее улыбка сразу потухла, сменившись очередным приступом злости.

Если бы от него можно было взять и раз навсегда избавиться… Но, как и большинство богатых и влиятельных мужчин, он привык, что все и всегда идет так, как ему этого хочется.

Флора вдруг почувствовала, что безумно устала. Неужели она так много просит? Всего лишь не выгонять ее из дому? Что ж, похоже, всегда будет одно и то же. Почему-то даже самые разумные мужчины свято верят, что стоит им лишь захотеть, как женщина обязана полностью изменить свою жизнь, подстраиваясь под их планы.

Вспомнив злое негодование Джеймса, когда она решительно отказалась ради него перевернуть всю жизнь с ног на голову, она почувствовала, как в груди вновь нарастает застарелая боль. И с Томасом так же было. Сперва он долго не мог поверить, что вместо того, чтобы во всем его поддерживать, она преследует собственные цели, а потом пришел в ярость.

У нее вдруг задрожали губы. Ну и разумеется, были еще отец и брат, Фредди. Они всегда пытались ее оберегать, но после смерти матери обращались с ней как с ребенком. С очаровательным, но при этом непроходимо глупым ребенком, которого нужно оберегать от самого себя.

Но они хотя бы действительно ее любили и на свой лад пытались заботиться. Массимо же Сфорца, кроме него самого, вообще никто не интересовал. Вот только то, что он богат и привык всегда и везде поступать по-своему, еще не значит, что она должна отказываться от дома лишь для того, чтобы он превратил его в какой-то дурацкий отель.

Флора вздрогнула. Пусть солнце и светило в безоблачном небе, но двухметровая изгородь перехватывала большую часть лучей, а сидела она на каменной скамейке.

Чертов Джиани! Это он во всем виноват. Умберто оставил брату поместье, а тот при первой возможности продал его с молотка. Если бы не он, ей бы сейчас не пришлось прятаться, как какой-то преступнице.

Рядом хрустнула ветка, и Флора мгновенно напряглась, но почти сразу же расслабилась. Наверняка это птица или ящерка. Пусть Массимо Сфорца чертовски богат, но, чтобы отыскать ее здесь, ему бы потребовалось рентгеновское зрение или крылья. Но тут над ней с громким криком пролетела птица, и Флора резко вскинула голову, а затем, нахмурившись, встала и почти сразу же услышала какой-то непонятный гул.

А еще пару секунд спустя с открытом ртом разглядывала огромный блестящий вертолет. Откуда он тут взялся? Сфорца! Кроме него, некому. Она почему-то решила, что он просто приехал на машине, но кому, кроме него, могло прийти в голову устроить это представление? Наверное, когда он сюда летел, она нырнула под воду, вот и не заметил ничего…

Услышав за спиной шаги, она быстро обернулась, уже зная, кого увидит.

– Спасибо, Паоло. Да, думаю, выбраться я и сам сумею, но при необходимости сразу же тебе позвоню. – Убрав мобильник, Массимо пристально на нее посмотрел. – И вот мы снова встретились. – Он глянул на часы. – Не прошло и четверти часа.

– Лишь потому, что ты сжульничал. – Сжав кулаки, Флора отступила на шаг, больно ударившись икрой о каменную скамейку, но этот ушиб не шел ни в какое сравнение с теми ранами, что она бы сейчас с удовольствием нанесла Массимо.

– Cara, ты же не станешь устраивать истерик просто потому, что проиграла? Я же говорил, что никогда не сдаюсь и не отступаю. И, помимо всего прочего, ненавижу ждать. И никогда не проигрываю. Никогда.

– Отличное кредо жизни. Родители наверняка тобой гордятся.

Голубые глаза полыхнули огнем, и Флора вдруг поняла, что широкие плечи преградили ей единственный путь к отступлению.

Несколько секунд он лишь пристально ее разглядывал, а затем улыбнулся:

– А как насчет твоих родителей, cara? Они оценили, что их дочка связалась с мужчиной, годящимся ей в деды? – Злая улыбка обнажила белые зубы так, что Массимо стал казаться каким-то диким зверем, но Флора лишь вздернула подбородок.

– Мы можем тут весь день простоять, обмениваясь оскорблениями, но это не меняет того, что я имею право здесь находиться и жить столько, сколько мне захочется. И что бы ты ни сказал или ни сделал, этого не изменится.

Его улыбка внезапно потеплела.

– Верно.

Массимо продолжал пристально ее разглядывать. Флора вдруг поняла, что их разделяет всего десяток сантиметров, а от мира они спрятаны двухметровой живой изгородью. Чувствуя, как по коже бегут мурашки, она нервно сглотнула. Почему он так на нее смотрит? Почти так же, как покупатели разглядывали работы Умберто. Холодно, оценивающе, требовательно.

Она снова вздрогнула.

– Ты замерзла. – Массимо слегка нахмурился. – Ну конечно, замерзла.

И, не дожидаясь ответа, набросил ей на плечи пиджак, случайно прикоснувшись к руке, и на этот раз она вздрогнула от обжегшего ее жара.

Непонятно с чего вдруг почувствовав себя предательницей, Флора попыталась его сбросить, но Массимо покачал головой:

– Cara, это всего лишь пиджак, а не белый флаг.

Гадая, с каких пор ее мысли так легко угадать, Флора покраснела и молча кивнула, чувствуя, как ее снедает нетерпеливое беспокойство и жар. Только куда вдруг подевались вся ярость и гнев? Сложив руки на груди, она посмотрела поверх плеча Массимо. Это все из-за него. Стоило ему оказаться так близко, как у нее в голове не осталось ни одной разумной мысли. Да вдобавок он ей еще и пиджак отдал…

Все так же глядя прямо перед собой и желая сохранить хотя бы видимость спокойствия, Флора откашлялась.

– Я провожу тебя к выходу.

– Тогда я не стану присылать счет за пользование моим пиджаком, – кивнул он, но почти сразу же добавил: – Расслабься, я шучу. Слушай, я и сам прекрасно выберусь…

Флора закатила глаза:

– Нет. Пойдем, тут идти всего пару минут.

Шли они семь минут, а у выхода их нетерпеливо поджидал Джорджо.

– Наконец-то ты вернулся! Вы оба вернулись…

– Джорджо, – мягко оборвал юриста Массимо, – мне кажется, вы с мисс Голдинг еще не встречались. Мисс Голдинг, это глава нашего юридического департамента, Джорджо Каселли. Джорджо, возвращайся к вертолету, с делами мы уже покончили.

Адвокат удивленно кивнул.

– Покончили? Вот и замечательно. Мисс Голдинг, был рад с вами познакомиться.

Флора задумчиво смотрела в спину удаляющемуся юристу. Неужели после всех этих бесконечных преследований они наконец-то оставят ее в покое?

Она повернулась к Массимо:

– Ничего не поняла. Хочешь сказать, что я могу остаться? Или это очередная игра с неизвестными мне правилами?

– Это не игра.

– Тогда я совсем ничего не понимаю. Сначала ты устраиваешь тут погоню с преследованием и соришь деньгами, а теперь…

– Что? Что я теперь?

– Не знаю. Ведешь себя разумно. Мило.

Массимо невольно поморщился:

– Разумно? Мило? Не припомню, чтобы меня хоть раз обвиняли в таких преступлениях.

– Охотно верю.

– Удар ниже пояса. Заносчивый, жестокий, самоуверенный… Такие определения я как-нибудь переживу, но милый… Тебе хоть раз доводилось встречать милого генерального директора?

Флора закусила нижнюю губу.

– Я серьезно, – нахмурившись, продолжал Массимо. – Пообещай, что все случившееся в лабиринте останется между нами. Ты же не станешь разрушать мою репутацию «бессердечного, жадного монстра».

Узнав собственные слова, Флора снова покраснела.

– Ты действительно был немного навязчив, но, думаю, сейчас это уже не важно.

– Надеюсь, что так. А там дальше тоже сады?

Удивленная столь резкой сменой разговора, Флора кивнула.

– Я бы хотел посмотреть. Покажешь? – спросил он просто.

Вдыхая ароматы лепестков и теплой земли, Массимо не преставал удивляться разнообразию окружившей их зелени. Сам он был бесконечно далек от садоводства, но просто не мог не заметить, что за всей этой роскошью, в отличие от палаццо, явно тщательно следят. Узкие гравиевые дорожки, тщательно остриженные зеленые изгороди, аккуратные, ухоженные клумбы, лаванда, чабрец, розмарин, шалфей, поддерживающие фруктовые деревья шпалеры, увитые плетистыми розами, жасмином, жимолостью и глициниями…

Массимо задумчиво погладил остриженный спиралью куст. Похоже, когда художественная карьера пошла на спад, Бассини целиком сосредоточился на садоводстве. Щурясь от бьющего в глаза солнца, Массимо поморщился. Все это, конечно, весьма красиво, только на его вкус садоводство, как и любое другое хобби, было всего лишь бесполезной тратой времени. Сам он почти каждое утро занимался с личным тренером, но тренировки удовлетворяли практически все его потребности, за исключением отдыха и расслабления.

– Неплохо. Я и не знал, что Бассини всерьез увлекался садоводством.

Глянув на него, Флора слегка надула губки, и Массимо мгновенно почувствовал, как кровь потекла к промежности. Можно ли описать эти губы? Не красные, не розовые. Мареновая роза. Название пришло из полузабытых школьных уроков рисования. Невольно улыбнувшись, Массимо пристально разглядывал свою проводницу. Крошечный шрам над бровью, веснушки, оттеняющие классическую красоту пропорций и придающие индивидуальность. И губы, губы, достойные называться величайшим шедевром природы. Губы, в которых было все: вызов, соблазн, решительность, покорность…

Массимо с необычайной отчетливостью представил, как она лежит под ним с затуманенными желанием глазами и слегка приоткрытыми губами…

Борясь с непреодолимым желанием прикоснуться к этим роскошным губам, он махнул в сторону темно-красных пионов:

– Он сам все выбирал?

Флора легонько качнула головой.

– Умберто не имеет к садам никакого отношения, – возразила она, но сразу же поправилась: – Точнее, ему нравилось в них отдыхать, но в растениях он совершенно не разбирался. – Флора недовольно поморщилась. – Он даже обычную лакфиоль от сорняка не отличал!

Видя, как при воспоминании о любовнике ее глаза затуманились, Массимо вдруг почувствовал, как что-то внутри его сжимается. При одной мысли о прекрасном молодом теле в руках старика ему безумно захотелось растоптать все эти пионы и лакфиоли, и…

Ее голос вернул его к реальности.

– Правда, иногда он мне все же помогал. Разумеется, копать он не копал, но каким-то образом всегда знал, где что лучше посадить. Наверное, это все из-за рисования. Наметанный взгляд, привычный к композиции и цвету.

Массимо кивнул.

– В цветах и композиции я разбираюсь еще хуже, чем в растениях, но на континенте у меня есть пара поместий, которым не помешал бы толковый садовник. – Голубые глаза насмешливо блеснули. – Может, мне удастся переманить твоего?

Не выдержав, Флора рассмеялась, нет, он просто невозможен. Неисправим. И невыносим. И на какую-то долю секунды ей почему-то вдруг показалось, что они действительно друг другу нравятся. Закусив губу, она посмотрела прямо ему в глаза:

– Раз не можешь отобрать у меня дом, решил заполучить хотя бы моего садовника?

Массимо удивленно на нее глянул:

– Ну, если ты так это формулируешь… А что, действительно получается некое восстановление справедливости.

От мягкой насмешки ее сердце забилось чуточку быстрее, и Флора торопливо напомнила себе, что ничего не изменилось, и они по-прежнему остаются врагами. Если дьявол пытается притворяться дружелюбным, это еще не значит, что она может расслабиться. А огромные голубые глаза и шелковый голос вообще не должны иметь на нее никакого влияния.

– Этого не будет. Присматривать за садом… Это не просто работа, все намного сложнее.

– Сложнее лабиринта? Расслабься, cara, я не стану похищать твоего садовника, видно же, что ты не готова с ним расстаться.

Их взгляды встретились, и Флора сразу же почувствовала, как ее обдало жаром, а сама она буквально тонет в прекрасных бесконечно голубых глазах, которые стоит всего раз увидеть – и уже невозможно забыть. Пристально вглядываясь в мужественный подбородок и пухлые губы, она вдруг поняла, что, даже если бы у него были другие глаза, этого мужчину она все равно никогда не смогла бы забыть. Подтянутое, мускулистое тело, уверенный, целеустремленный взгляд, мощнейшая аура мужественности… Она еще ни разу в жизни не встречала никого подобного. А улыбка… Флора почувствовала, как все ее существо пронзает непонятное томление. Найдется ли в мире женщина, которая не мечтала бы стать причиной этой улыбки?

Но не успела она еще додумать эту мысль, как улыбка угасла. Словно солнце за тучами скрылось.

– Извини, – выговорил он медленно. – Наверное, все дело в жаре, обычно я быстрее соображаю. – Он нахмурился. – Не нужно ничего объяснять, я уже понял.

– Что понял?

Откуда вдруг взялось это напряжение?

– Очевидно же, что он твой «друг».

– Кто? – Она уже вообще ничего не понимала.

– Садовник.

Массимо смотрел на нее с каким-то совершенно непонятным выражением, но она сразу же почувствовала, как стремительно он отдаляется.

– Он мне не друг. То есть просто не может быть другом. Его не существует. Садом занимаюсь я. Сама. Сама по себе и без чьей-либо помощи.

Несколько секунд Массимо пристально ее разглядывал и лишь затем снова улыбнулся.

– Серьезно? Что ж, мисс Голдинг, похоже, вы полны сюрпризов. Не удивительно, что Бассини был от вас без ума.

И вот опять. Сколько же раз она уже это слышала? Слова менялись, но смысл оставался прежним. Обычно она просто не обращала на них внимания, но почему-то не могла допустить, чтобы этот мужчина и дальше продолжал так думать.

– Нет, все было… – начала она объяснять, но стоило ему лишь взять ее за руку, как слова разом застряли у нее в горле.

Развернув ее руку ладонью к себе, он легонько пробежался пальцами по твердым мозолям, и у нее сразу же перехватило дыхание, внизу живота вспыхнул огонь, а сердце забилось вдвое быстрее. Флора отлично понимала, что должна велеть ему остановиться и высвободить руку, но не могла заставить себя ни говорить, ни двигаться.

Наконец он сам ее отпустил и мягко сказал:

– Так вот почему ты хочешь остаться.

Эти слова не были вопросом, но она все равно кивнула:

– Да, отчасти.

Флора пристально разглядывала Массимо. Она еще никогда ни с кем не обсуждала свою настоящую работу. Обычно люди считали, что она была музой Умберто, и она действительно часто ему позировала, но лишь когда художник сам ее об этом просил. Настоящей же ее страстью с самого детства были цветы, правда, ее почти никогда не воспринимали всерьез, предпочитая отделываться глупыми шутками, что Флора просто обязана увлекаться флористикой. Эта шутка уже много лет назад перестала ее смешить.

Она глубоко вдохнула.

– Вообще-то я пишу диссертацию по орхидеям, а на острове растет несколько редких видов. Именно поэтому я сюда изначально и приехала. – Засмущавшись, Флора натянуто улыбнулась. – До того как сюда приехать, я ничего не знала ни об этом палаццо, ни об Умберто, а потом случайно познакомилась с ним в кафе в Кальяри.

Массимо пристально разглядывал Флору, утверждавшую, что ее связь с Бассини была совершенно случайна. Вот только с чего бы ему тогда включать ее в завещание? Ладно, как бы она там ни пыталась все повернуть, она явно приехала сюда в поисках заботливого папочки, а на Сардинии ее требованиям удовлетворял лишь один человек.

Он крепко стиснул зубы. Такие женщины, как Флора Голдинг, всегда готовятся заранее, не оставляя на волю случая ни единой мелочи, потому что если им удастся добиться желанного, то им, как его мачехе Алиде, уже никогда больше не придется работать. Правда, в том конкретном случае трата отцовских денег стала для нее настоящей работой, отнимавшей все время и силы. Застыв, Массимо чувствовал, как его переполняет отвращение к мачехе. А потом холодно глянул на Флору.

Наверняка она заранее выяснила, где художник любил пить кофе, и все подстроила. Массимо как наяву видел, как старик заходит в любимое кафе и восхищается прекрасной девушкой, неторопливо потягивающей капучино. А дальше все было совсем просто. Ей достаточно было всего лишь ему попозировать. Обнаженной. Представив, как она, победно глядя на художника, охотно сбрасывает выцветший сарафан, Массимо сразу же почувствовал, как у него кружится голова. От смеси зависти и желания.

На несколько секунд он полностью потерял ориентацию в пространстве и времени.

– Какое удачное совпадение, – выдохнул он едва слышно. – Найти такой простор для воплощения собственной страсти в палаццо, в том самом месте, что ты решила сделать своим домом.

Невидящим взглядом он пробежался по саду. Наверное, убедившись, что, как он и подозревал, она с самого начала врала и строила хитрые планы, он должен был бы почувствовать удовлетворение, но его не было. Вместо этого он ощущал лишь разочарование. Словно его предали. Разочарование и злость на самого себя, что поддался ее очарованию.

Массимо крепко сжал зубы. Хотя на что он рассчитывал? Разве с женщинами бывает иначе? Особенно с такими женщинами, как Флора Голдинг? Их же с детства ничему другому и не учат. Флора. Это имя должно было отдавать медовой мягкостью и незапятнанной чистотой, но вместо этого оставляло лишь горечь.

Слегка нахмурившись, она пристально в него вглядывалась:

– Я действительно люблю садоводство, но это всего лишь хобби. Настоящая работа – это диссертация, и, если я хочу ее закончить, мне необходима тишина и покой. Именно их я и нашла в палаццо.

Массимо улыбнулся. Легкий тон, простые слова, но, сама того не подозревая, она дала ему в руки страшное оружие.

Они как раз вернулись к палаццо, и Массимо резко обернулся:

– Спасибо за приятное утро, мисс Голдинг. Не переживайте, мы вас больше не побеспокоим. Новых предложений купли-продажи тоже больше не будет. Вы ясно дали понять, что деньги вас не интересуют, и я уважаю вашу позицию.

Удивленно моргнув, Флора почувствовала, как, несмотря на жаркое солнце, по позвоночнику пробежал холодок. Его голос снова изменился, и теперь в нем слышалась едва ли не насмешка. Но все же осталось по-прежнему… Может, она просто перегрелась на солнце и ей показалось?

– Хорошо, – выдохнула она, стараясь не обращать внимания на растущее беспокойство. – Мне жаль, что тебе пришлось лично сюда приехать, чтобы понять мое отношение к делу.

Массимо шагнул чуть ближе, и она смогла лучше разглядеть холодное, сосредоточенное лицо.

– Не переживай, я всегда предпочитал видеть лица врагов. Так гораздо проще заключать сделки на моих условиях.

Чтобы осознать смысл сказанного, Флоре потребовалось несколько секунд.

– Сделки? Но ты же сам сказал, что никаких сделок больше не будет. Сказал, что больше не будешь меня беспокоить или предлагать деньги.

– Именно. От меня ты ни гроша не получишь. Ни сейчас, ни потом.

В его взгляде было столько неприкрытой враждебности, что она невольно поежилась.

– Не понимаю…

– Не сомневаюсь. Позволь, напомню. Как я уже говорил, cara, я всегда получаю то, что хочу. – Каким-то непостижимым образом он за считаные секунды из живого человека из плоти и крови превратился в холодный камень. – А хочу я, чтобы ты отсюда убралась. Обычно я такие вопросы решаю деньгами, но в данном случае это не вариант, так что придется воспользоваться другим способом. И когда я с тобой закончу, ты сама взмолишься, чтобы я позволил тебе подписать любой контракт, по которому ты и гроша не получишь.

Она с ужасом вглядывалась в голубые глаза:

– Что все это значит? – Но он лишь развернулся и пошел прочь. – Т-ты ошибаешься! Т-ты ничего не сможешь! – От волнения она начала заикаться. – Это мой дом!

Глава 3

Перевернувшись в огромной кованой кровати, Флора устало глянула в окно на безоблачное небо. Сегодня она снова плохо спала, и всю ночь ее преследовал образ Массимо Сфорца. Глаза темнее знаменитого темно-синего костюма манили ее к себе, но стоило ей сделать лишь шаг, как под ней проваливался пол.

Чувствуя, как горят щеки, она заерзала под одеялом. Кошмары выматывали, но сны были еще хуже. Те сны, где ей снилось подтянутое, мускулистое и обнаженное тело Массимо, прижатое к ее собственному, и ловкие, умелые пальцы, что лениво скользили по ее коже и…

И что? Злясь на саму себя, она резко села в кровати. Да будь то в его воле, он бросил бы эту кровать вместе с ней самой в открытый океан, и был бы совершенно прав.

Сжав зубы, Флора натянула выцветшую футболку и обрезанные джинсы и пошла вниз проверить, нет ли писем. Их не было.

С памятной встречи прошло уже три недели, но она до сих пор постоянно ощущала его присутствие, а от одной мысли, что однажды она обернется и увидит насмешливую, победоносную улыбку, у нее кружилась голова.

Но лишь до той секунды, пока внутри все не закипало от гнева.

Доставая на кухне тарелку с чашкой, Флора глянула на собственноручно установленные защелки на выходивших в сад стеклянных дверях. Договор аренды запрещал ей менять входные замки, но в нем никак не прописывался запрет на повышение безопасности, так что она заодно повесила еще и навесные замки на все ворота и калитки. Посмотрев на старые железные крючки, она вдохнула чуть спокойней. От главной входной дубовой двери существовал лишь один ключ, и сейчас он мирно висел между сковородой и туркой. Что бы ни случилось, Массимо Сфорца больше не сумеет незаметно пробраться в ее дом.

На следующий день ее разбудил настойчивый звонок телефона.

– Да сейчас, сейчас, – пробормотала она недовольно и, не открывая глаз, нащупала на тумбочке мобильник. – Да? Алло?

Разлепив один глаз, она прищурилась от пробивавшегося сквозь щель в занавесках солнца. Кому она понадобилась в такой час? И, что еще важнее, почему этот кто-то молчит? Недовольно посмотрев на телефон, она вдруг услышала звон где-то внизу.

Флора почувствовала, как внутри мгновенно нарастает холодная, липкая паника. Пытаясь хоть что-то различить за стуком бешено бьющегося сердца, Флора снова прислушалась. Может, ей показалось? Но не успела она еще обрадоваться, как услышала столь высокий звук, что невольно зажала уши.

Дрожа всем телом, она выбралась из кровати, но страх она уже поборола. Грабители в дверь не звонят. Она подозрительно принюхалась. И уж тем более не варят кофе!

Стоило ей спуститься на первый этаж, как шум сразу же усилился, и не успела она дойти до кухни, как замерла с открытым ртом. Всюду сновали мужчины в комбинезонах, а коридоры загромождали бесконечные ящики и коробки.

Закусив губу, она похлопала по плечу первого попавшегося рабочего:

– Извините! Что вы забыли у меня на кухне?

Но не успел он ничего ответить, как к ним сразу же подошла блондинка в светло-сером костюме и с милой улыбкой на губах.

Стиснув зубы, Флора уставилась прямо перед собой. Сама она уже давно не проводила выходные в модных бутиках, но это не помешало ей узнать дизайнерский костюм, стоивший дороже той суммы, что она за год тратила на еду.

Что ж, в некотором роде можно считать этот костюм ответом на ее вопрос. Причем куда более красноречивым, чем дал бы рабочий.

Даже не пытаясь сдерживать переполнявшую ее ярость, Флора бросилась на террасу.

– Так и знала, – выплюнула она, – что за всем стоишь именно ты. Какой же ты… – Пытаясь испепелить взглядом неспешно потягивающего за столиком кофе мужчину, она грязно выругалась по-английски.

Красивое лицо скривилось в притворном ужасе.

– Похоже, кое-кто встал не с той ноги. – В голубых глазах ясно светилась угроза. – С добрым утром, мисс Голдинг. С трудом узнал вас в одежде.

– Очень смешно. А теперь, может, уже скажешь, что за игру ты тут затеял?

– Ну что ты, cara, никаких игр, одна сплошная работа. Извини, что так рано разбудили, но, в отличие от тебя, не все могут позволить себе по полдня валяться в постели.

Массимо с чего-то вдруг тоже перешел на английский, а потом резко встал и потянулся так грациозно, что все разумные мысли мгновенно вылетели у нее из головы, а все тело так и напряглось.

– Не обращай на нас внимания, – продолжил он, подавив зевоту. – Мы тут продолжим, а ты можешь возвращаться в кровать.

Флора все так же недоуменно разглядывала непрошеного гостя. Почему он так странно себя ведет? Дружелюбно и спокойно. Словно они обо всем этом договаривались. Оглянувшись через плечо, она заметила, как переглянулись двое рабочих.

Неужели они думают, что они с Массимо?.. Открыв рот, чтобы запротестовать, Флора краешком глаза уловила его насмешливую улыбку и прикусила язык.

Их взгляды встретились, и его улыбка стала еще шире.

– Вообще-то я сегодня очень рано встал, так что не прочь был бы составить тебе компанию.

Флора с ужасом попятилась:

– Нет. Ты не… – От резких ударов где-то в глубине дома она едва не подпрыгнула. – Что они там творят? – Развернувшись, она, как разъяренная кошка, бросилась обратно на кухню.

– Точно не скажу, – спокойно шедший за ней Массимо небрежно махнул рукой на мотки проводов, – но это как-то связано с улучшением Интернета.

Спиной чувствуя насмешливый взгляд, Флора поймала себя на том, что мечтает придушить нахала этими самыми проводами. Но вместо этого лишь покрепче сжала зубы. Наверняка он лишь обрадуется ее вспышке и припомнит какое-нибудь допотопное право, что позволит ему на законных основаниях указать ей на дверь.

Флора глубоко вдохнула:

– Мистер Сфорца, вы не можете…

– Зови меня просто Массимо, конечно, я домовладелец, но к чему пустые формальности?

Отлично понимая, что он издевается, Флора закусила губу. Причем не просто издевается, а любуется тем, как она борется с переполнявшей ее яростью.

– Именно, ты домовладелец, и не можешь так запросто здесь разгуливать.

– Так и думал, что ты об этом заговоришь, – протянул он. – И именно поэтому принес копию договора аренды. – Он вытащил из кармана сложенную бумагу. – Держи. Можешь себе оставить.

– Не нужна она мне, я и так знаю, что там сказано: ты не можешь приходить сюда без предупреждения. Сперва ты должен был сообщить мне о своих планах.

Массимо нахмурился:

– А я не сообщил? Какое упущение. Просто не представляю, как это произошло, я так старался быть хорошим домовладельцем и соблюдать все пункты договора…

– Не сообщил, – отрезала Флора. – Иначе бы вместо того, чтобы сверлить стены, эти господа занялись крышей и водопроводом. Ты же все это затеял лишь для того, чтобы осложнить мне жизнь, так что советую забрать все провода и прочий мусор и убираться, пока я полицию не вызвала.

Массимо без труда выдержал ее взгляд.

– К чему утруждаться? – уточнил он, небрежно глянув на часы. – Через час у меня обед с начальником полиции. Мы старые друзья, так что, если хочешь, я передам ему твои жалобы.

– На которые он и внимания не обратит? – Черт! И как он только смеет притворяться, что о ней беспокоится?

– Cara, тебе явно стоит немного расслабиться. А то еще истерик нам тут не хватало. – В голубых глазах ясно читалось удовлетворение. – Я всего лишь пытаюсь тебе помочь.

Эти слова стали последней соломинкой.

– Ну конечно! Себе ты помочь пытаешься!

Шагнув чуть ближе, Массимо примирительно выставил перед собой руки.

– Я правда хотел, как лучше, извини за весь этот шум и беспорядок. – Обернувшись, он что-то крикнул по-итальянски, и шум разом стих, а кухня опустела.

Не зная, как реагировать, Флора лишь молча на него посмотрела.

– Держи. – Он протянул ей стакан воды. – Видишь, сама уже жалеешь, что не взяла денег, верно?

Да откуда в нем столько злобы и коварства? Чувствуя, как в ней вновь просыпается гнев, Флора глубоко вдохнула и поставила стакан на стол, борясь с неудержимым желанием придушить непрошеного гостя голыми руками.

– Так это все поэтому?

Массимо покачал головой:

– Нет, это все для нового арендатора, твоего нового соседа.

– Какого еще соседа? – ужаснулась Флора.

– Того, который сегодня сюда въедет. Это все в письме было, в том, которое ты так и не получила. Не переживай, я сам его выбрал.

Флоре потребовалась вся выдержка и самоконтроль, чтобы не запустить стакан ему в голову.

– Дай попробую угадать, он барабанщик. Или разводит хасок или волнистых попугайчиков.

– Думаешь, я намеренно подыскал антисоциального типа, чтобы создать тебе проблемы? – рассмеялся Массимо. – Прости, что разочаровал, но никаких собак и птиц не будет. Всего лишь один тихий, милый бизнесмен.

Где же тогда подвох?

Стоило ей только осознать смысл сказанного, как ее бросило сперва в жар, потом в холод.

– Нет! – Она покачала головой. – Нет! Ты сюда не въедешь. Ты не можешь…

– Ну почему же? Могу. – Он насмешливо улыбнулся. – Только не говори, cara, что боишься. В конце концов, дом-то большой.

Флора буквально чувствовала, как внутри все сжимается от ужаса. Дом большой, но ясно же, что стоит ему только здесь обосноваться, как он сразу же заполнит собой все пространство. Так не честно! Это ее дом, ее укрытие от мира. Но разве можно чувствовать себя в безопасности рядом с мужчиной, что так хищно на нее смотрит?

Поймав на раскрасневшемся лице взгляд голубых глаз, Флора замерла, чувствуя какую-то противоестественную смесь желания и ужаса и боясь, что он сумеет прочитать ее мысли.

Но он лишь плечами пожал:

– Спальню я займу соседнюю с твоей, голубую. – Он холодно улыбнулся. – А если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь сменить комнату. Или вообще отсюда съехать.

– Только через мой труп, – выдохнула она, едва в силах дышать от переполнявшего ее бешенства.

Его улыбка стала еще шире. Обычно он решал дела, руководствуясь лишь логикой и здравым смыслом, но перебраться в палаццо его подтолкнула чистая, ничем не прикрытая ярость. Флора осмелилась ему воспротивиться и должна понести наказание.

Когда он объявил о своем решении, Джорджо пришел в ужас, да и все остальные оторопели. Легкомысленный, совершенно не свойственный ему поступок, но он все равно настоял на своем.

Чувствуя все нарастающее напряжение, Массимо разглядывал стоявшую перед ним женщину, невольно вспоминая ее обнаженное тело, чей образ преследовал его все эти недели, мешая сосредоточиться и отвлекая от дел.

Он старался дышать глубоко и размеренно. А почему бы, собственно, и нет? Деньги, угрозы и здравый смысл на нее не действуют, так почему бы не попробовать соблазнить?

Сексуальное напряжение все росло, и Массимо решил действовать.

– Я бы предпочел расположиться сверху.

Безуспешно борясь с переполняющим ее ужасом, Флора проглотила застрявший в горле комок. До этого непонятное постыдное томление существовало лишь у нее в голове, теперь же оно обрело плоть и кровь и стало совершенно реальным.

– Ты отвратителен, – выдохнула она, чувствуя, как под его взглядом горит все тело.

– Нет, просто честен. – Он снова улыбнулся. – Советую тебе тоже как-нибудь попробовать.

Сердце бешено билось, а во рту пересохло. Да что с ней такое? Неужели она настолько безвольна, что телесная реакция полностью затмевает разум? Пусть Массимо Сфорца чертовски красив, это не отменяет его омерзительной натуры.

Сделав два шага вперед, Флора оказалась так близко от него, что всем своим существом почувствовала тепло мужского тела и аромат лаванды и бергамота.

– Ворвавшись в мой дом, ты и так уже все границы перешел, но это… А я-то думала, ниже падать уже некуда… Как же я ошиблась! Жаль разочаровывать, но я не люблю убираться, не слушаю оперу и не сплю с теми, кого ненавижу.

Увидев, как увяла его улыбка, Флора почувствовала внезапное удовлетворение. Как же приятно после всех этих месяцев бесконечного преследования хоть на миг превратиться в охотника.

Красивое лицо насмешливо скривилось.

– Ненавидишь? Ошибаешься, cara, ты меня не ненавидишь, а боишься. Боишься того, что рядом со мной чувствуешь.

Сейчас их разделяло не больше десятка сантиметров, и Флора поймала себя на том, что невольно любуется полными, чувственными губами. Как у такого подлого человека могут быть такие красивые губы? Так нечестно.

– Ты прав, – признала она хрипло. – Я боюсь, боюсь, что забью тебя до смерти и попаду в тюрьму. Можно подумать, после того, как ты со мной обошелся, я с тобой пересплю! Никогда еще не встречала такого заносчивого и невыносимого нахала!

С минуту он ничего не отвечал, а потом небрежно пожал плечами:

– Зачем раздувать из мухи слона? Я не прошу тебя ни о чем таком, чего бы ты еще не делала.

От переполнявшей ее ярости Флора задрожала всем телом.

– И как это прикажешь понимать?

– Так, что ты привыкла спать с богатыми мужчинами, чтобы облегчить себе жизнь.

Гадая, как далеко они сейчас зайдут, Массимо уловил в ее глазах какой-то непонятный сполох. И сколько ему понадобится приложить сил, чтобы успокоить ее гнев и удовлетворить то напряжение, что возникло между ними при первой же встрече? Остается надеяться, что много времени на это не уйдет. Его самоконтроль и так уже подвергся немалому испытанию.

– Ты не просто груб, ты не прав. Может, твои девушки живут именно так, но я не такая.

– Ну конечно, именно такая ты и есть. Но пойми меня правильно, я просто не хочу, чтобы между нами возникло недопонимание. По большому счету, мне не так уж и важно, какая ты. В конце концов, чтобы заниматься сексом, мужчине с женщиной совершенно не обязательно друг друга уважать или хотя бы нравиться. Тебе, как никому, должно быть это известно.

Задыхаясь от злости и боли, Флора едва нашла в себе сил выдохнуть:

– Да, не обязательно, но уважать и нравиться самим себе они обязаны. А если я пересплю с тобой, я не смогу делать ни того ни другого.

– Как скажешь, – ответил он на удивление спокойно. – А теперь мне действительно пора работать, а ты наслаждайся завтраком. Приятного аппетита.

С этими словами он развернулся и ушел.

Согнувшись над подносом с саженцами, Флора сдула лезущую в глаза прядку волос и недовольно глянула на медово-желтый палаццо. Массимо Сфорца перебрался сюда всего пять дней назад, но за это время уже успел полностью изменить ее жизнь. И что-то ей подсказывало, что прежней она уже никогда не станет.

Когда-то мирный дом подвергался бесконечным набегам маляров и сантехников, а все пространство заполнил собой один всегда идеально одетый мужчина.

Поднявшись, Флора потянулась и устало выдохнула. И почему все нанятые им женщины выглядят как в рекламе нижнего белья? Ведь не может же модельная внешность быть обязательным требованием для его работниц! Это было бы аморально, не говоря уж о том, что еще и незаконно. Правда, такой человек, как Массимо, вряд ли знает, что такое шовинизм. Для него это норма.

Вытерев руки об шорты, Флора подобрала поднос и поставила его на подставку. Сперва она твердо верила, что сможет не обращать на него внимания, но это оказалось весьма непросто. Особенно когда на кухонном столе постоянно валялись его запонки, а на подъездной дорожке поселилась черная спортивная машина.

Флора вздохнула. Ее жизнь и ее дом больше ей не принадлежат. И она ничего не может с этим поделать.

Во всяком случае, если верить брату.

У Фредди была своя собственная юридическая контора в Лондоне. Достаточно поварившись в смеси отчаяния и отвращения, она все же сдалась и, позвонив, без лишних подробностей описала случившееся.

К счастью, он был занят важным делом и не слишком ее расспрашивал. К несчастью, он лишь подтвердил ее подозрения. У нее есть всего два пути. Уйти или остаться. Но стоило ей услышать это из уст адвоката, и положение стало совсем безысходным.

– Закон на его стороне, – мрачно объявил Фредди. – Правда, строго говоря, он должен был сперва поставить тебя в известность…

Брат замолчал, и она замерла, надеясь, что он даст ей оружие, способное стереть с лица Массимо наглую ухмылочку.

– И? – подтолкнула она, но в ответ он лишь вздохнул.

– И ничего. Глупо к этому придираться. Во-первых, чтобы дело дошло до суда, потребуется слишком много времени, и, во-вторых и в главных, он хотя бы хороший домовладелец. Ты же сама сказала, что он ремонтирует все, что ты хотела починить.

Флора устало опустила взгляд на босые ноги. Точно. Он действительно всерьез взялся все обновлять. Даже то, что она не просила. Например, поставил на кухне здоровенную плиту из нержавеющей стали с кучей программ и кнопок.

– Мне жаль, Флосси!

Стоило брату назвать ее детским прозвищем, как в горле сразу же встал комок.

– Ничего, – выдохнула она, пнув камушек так, что он отлетел в пруд. – Спасибо, что пытался помочь, я знаю, это не твоя область.

Она так и видела его удивленное лицо.

– Ладно, в любом случае имя Сфорца у всех на слуху. Если хочешь, я вполне могу поднять вокруг этого дела шумиху.

– Не стоит, я как-нибудь сама справлюсь. Но все равно приятно, что я могу рассчитывать на твою помощь.

– Ты же знаешь, что всегда можешь мне позвонить, а мне только приятно отвлечься от обычных ужасов.

Фредди специализировался исключительно на уголовных делах, но все равно любил свою работу.

– Слушай… Я понимаю, ты не хочешь этого слышать, но ты лишь попусту тратишь там время. В Англии тоже полно цветов, так почему бы тебе не вернуться домой? Отец будет рад тебя увидеть. Мы оба будем рады. Можешь поселиться в своей собственной комнате и…

Сжав зубы, Флора быстро оборвала брата:

– Спасибо, Фредди, но я не брошу свой палаццо. Это мой дом, и…

Но брат не собирался ни на чем настаивать.

– Ладно, просто пообещай, что не станешь нарываться на неприятности. Просто смирись и лишний раз не высовывайся.

Глянув на ростки, Флора вздохнула. Разумеется, она пообещала все, что он просил. И тогда действительно думала, что так и поступит.

Флоре совершенно не хотелось удовлетворять желания Массимо Сфорца, а стоило ей развязать полномасштабную войну, как именно это она бы и сделала. Он достаточно умен и хладнокровен, чтобы не торопясь изводить ее, пока она в один прекрасный день не взорвется, дав ему отличный предлог разорвать договор аренды. Так что, как бы сильно ей порой ни хотелось придушить непрошеного соседа, она держала слово и старалась лишний раз с ним не связываться.

Флора закусила губу. Все бы хорошо, вот только он настолько стремительно и грубо ворвался в ее жизнь, что чувствовала она себя так, словно пережила какой-то катаклизм. От привычной безопасной жизни не осталось и следа, а самый простой, обыденный завтрак нес в себе столько скрытых угроз, что она уставала от одной мысли от них.

Наверное, рано или поздно она все же перейдет к открытому противостоянию, но пока что ей казалось, что она чудом выжила при кораблекрушении, а теперь на хрупких обломках дрейфует посреди океана. Вздохнув, Флора взялась за следующий поднос. Время, вот что еще сейчас нужно. Время привыкнуть и время подумать. Время собраться с силами и время сделать следующий шаг.

Следующие две недели прошли без происшествий. Стремянки и пылевые чехлы наконец-то исчезли, а запах свежей краски начал выветриваться. Как и до появления Массимо, большую часть дня Флора проводила в теплицах, работая над диссертацией. Причем первые пару дней она беспрестанно оглядывалась, но вскоре успокоилась и немного расслабилась, убедившись, что непрошеный сосед не станет вторгаться в место, которое она считала своей личной территорией.

Правда, сады оставались общими, и по дороге в теплицы она старательно их избегала. Вот только совсем их бросить она не могла. Разумеется, если не хотела, чтобы там все завяло и одичало. Взяв любимый совочек и секатор, Флора решительно вышла из теплицы. Сегодня ее ждет розовый сад, он всегда требовал много внимания. Ну а то, что он дальше всего от палаццо, конечно же не имеет никакого значения.

Как же приятно после всех этих дней в теплицах ощутить прикосновение ласкового солнца и теплого ветерка под пение птиц… Но какой же густой и тяжелый воздух, наверняка вечером будет гроза. Добравшись до сада, Флора приступила к работе, разогнувшись лишь через несколько часов, чтобы перекусить лепешками и виноградом.

Вздохнув, она посмотрела на апприкотовую флорибунду, называвшуюся еще «ушедшим другом». Она посадила ее в память об Умберто. Он любил все розы, но эти нежные пастельные бутоны больше всех.

– Бедняга, – прошептала она, погладив лепестки пальцами и вдыхая богатый, тонкий аромат. – Совсем я тебя забросила. – Она осторожно обрезала пару выбивавшихся стеблей. – Вот так-то лучше.

Улыбаясь, она повернулась, чтобы бросить обрезки в ведро, и резко замерла на месте. Рядом с солнечными часами как ни в чем не бывало стоял Массимо.

– Я слышал о людях, которые разговаривают с домашними животными и даже с деревьями, но ты первая, кто на моей памяти говорит с цветами.

Неторопливо шагая к розарию, Массимо пристально вглядывался ей в лицо, а сама Флора, как загипнотизированная, не могла двинуться с места. Стоило ему появиться, и даже птицы умолкли.

Он остановился совсем близко, и у нее сразу же закружилась голова. Все эти дни она копила злость, и вот они снова встретились лицом к лицу. Невольно пробежавшись взглядом по каменным мышцам груди и рук одетого в простую футболку и джинсы Массимо, она мгновенно вспомнила, как он красив. Правда, сейчас он больше походил на рок-звезду, чем на бизнесмена.

Стоило ей поймать на себе задумчивый взгляд голубых глаз, как, несмотря на жаркий день, по спине сразу же забегали мурашки.

– И как, они тебе отвечают?

В его голосе не было и следа насмешки, но у Флоры сразу же вспыхнули щеки.

Она судорожно стиснула в руке обрезанные стебли.

– Иногда.

На ярком солнце точеные черты мужского лица стали еще привлекательней и в них как никогда ясно читались сила и властность. А еще в них была какая-то тайна. Словно он старательно скрывал переполнявшую его темную энергию… Флора торопливо опустила глаза.

– А что они сейчас говорят?

Его голос был таким холодным и ясным, что ей сразу же захотелось пить. Глубоко вдохнув, она постаралась успокоить бешено бьющееся сердце.

– Они спрашивают, почему по ним топчется один докучливый мужчина.

Их глаза снова встретились, а внизу живота Флоры вспыхнуло жаркое пламя.

– Неужели? А я-то думал, что они гадают, зачем одна докучливая женщина срезала им головы.

– Так я еще и виновата, что ты по ним ходишь?

– Разумеется, – рассмеялся Массимо. – Ведь ты нимфа.

– Я не нимфа, но в любом случае они ни за кого отвечать не обязаны. Они просто персонификация природы.

– Они все так говорят. А потом, и глазом не моргнув, очаровывают беспомощных мужчин неземной красотой.

Он над ней издевается! Но эти невообразимо длинные ресницы, словно мерцающие анемоны на дне моря… Глубоко вдохнув, Флора попыталась нахмуриться, но манящая улыбка оказалась слишком заразительной.

– И кто у нас тут беспомощный мужчина? Неужто ты? – Она вздернула подбородок. – Тогда с этого и надо было начинать.

Массимо чувствовал, как все его тело горит от желания. Он всегда считал себя человеком широких взглядов, пусть и не развратником, но все же весьма опытным и любвеобильным, но еще никогда в жизни он не встречал ничего эротичней Флоры в свободной футболке, перехваченной на поясе старым кожаным ремнем, и с почти полностью обнаженными ногами.

Ее щеки горели, а под его пристальным взглядом ямочки на них стали еще глубже. И на мгновение он вдруг забыл, что собирался ее наказать, вообще забыл, что собирался ее отсюда выжить. По правде стоит признать, что в эту секунду он ее вообще ни за что на свете никуда не отпустил бы. Как ребенок, бегущий к морю, он сейчас полностью сосредоточился на одной-единственной цели. Завладеть этим восхитительным телом.

А эти глаза цвета корицы, что обещали сладостное тепло, с нотками огня и страсти… Он сразу же почувствовал, как вся кровь устремилась к промежности… А ведь в кровати она именно такой и будет. Сладкой и теплой. Восхитительные губы, в которые он вопьется своими губами… Даже ровные зубки, что станут кусать его в порыве страсти…

– Не хочу, чтобы ты пользовалась своим преимуществом.

Флора сглотнула. Голубые глаза казались немного сонными от жары, но она-то отлично понимала, что Массимо пристально за ней следит. Но сжигающее ее изнутри пламя вдруг само по себе стало грозным предупреждением. Этот человек никогда не будет слабым и беззащитным. И из них двоих именно он ее обворожил и приворожил. Он, и никак не наоборот.

Медленно повернувшись, она наконец-то бросила мертвые розы в ведро.

– Здесь я уже закончила, пойду уберусь.

– Подожди! – Он не просил, а приказывал.

Как завороженная, Флора обернулась и посмотрела в глаза того же цвета, что и собирающаяся на небе гроза. Почему все же его присутствие так сильно на нее действует? Рядом с ним все чувства путались, а тело решительно отказывалось ей подчиняться. Но страха она не чувствовала.

Как пчела, ищущая пыльцу, его взгляд сосредоточился на ее губах, и бьющая в ушах кровь мгновенно заглушила голос рассудка.

– Пойдем в дом, скоро дождь начнется, – выдохнула она хрипло. – Неужели не чувствуешь?

Массимо улыбнулся.

– Уверена?

Она молча на него посмотрела, а потом он вдруг подался вперед и легонько погладил ее по волосам.

– Ч-что ты делаешь? – выговорила она, заикаясь.

– Проверяю, настоящая ли ты.

– А разве в этом могут быть какие-то сомнения?

Сильные пальцы осторожно гладили ее по голове.

– Потому что у тебя в волосах лепестки, – прошептал он, показывая свою добычу. – И одета ты как нимфа.

– Я всего лишь садовница. А раз ты считаешь меня какой-то богиней природы, ты явно перегрелся на солнце. Иди в дом.

Покачав головой, он шагнул еще ближе. Так близко, что она сумела разглядеть темные пятнышки в кобальтовых глазах.

– Только скажи, и я уйду.

Флора сглотнула.

– Уходи.

Несколько секунд он пристально ее разглядывал, а потом кивнул:

– Ну вот и все. Видишь, было не так уж и сложно.

Воздух между ними так и дрожал, а внутри ее все сжалось от непонятной смеси облегчения и сожаления.

– Видишь, мы оба лжецы.

Наклонившись, он осторожно запрокинул ей голову, и Флора вдруг почувствовала, что сейчас осталось одно-единственное желание. Единственное правильное и нужное. Ветер и птицы разом стихли, а сердце замерло в груди. А потом, чувствуя себя так, словно бросилась с обрыва вниз, приподнялась на цыпочки и нежно его поцеловала.

И стоило ей лишь почувствовать его губы, как внутри ее все мгновенно вспыхнуло, и она углубила поцелуй, жадно набросившись на сочные губы. А в ответ Массимо запустил пальцы ей в волосы и крепко прижал к себе, отвечая с равной страстью и яростью. Беспомощно выгнувшись в его руках, она еще плотнее прижалась к разгоряченному телу, чувствуя, что растворяется в его прикосновениях. А потом он застонал, и она содрогнулась от едва ли не болезненного спазма.

Внутри все горело, но она вдруг поняла, что и она сама, и сжимавший ее в объятиях Массимо мокрые. Резко отстранившись, она уставилась на него широко открытыми глазами.

Массимо глянул на нее с какой-то смесью разочарования и удивления:

– Это всего лишь дождь, cara.

– Плохая идея, – улыбнулась она слабо. – Пойдем в дом.

Несколько секунд он лишь молча ее разглядывал, а потом обжег взглядом и кивнул:

– Хорошо. Твоя спальня или моя?

Глава 4

Несколько секунд стояла полная тишина, и Флора уже невольно представила, как его пальцы сплетаются с ее собственными, как они радостно бегут по парку, поднимаются по ступенькам…

А потом разом похолодела.

– Ты о чем? – выдохнула она, недоверчиво его разглядывая.

«Твоя спальня или моя?» Неужели он действительно только что это спросил? Неужели он свято верит, что она безропотно ляжет к нему в постель после первого же поцелуя? Как можно быть настолько самоуверенным?

– Ты всерьез думаешь, что мы?.. Ты неподражаем!

Тень от розовых кустов на его щеках вдруг стала казаться боевым раскрасом, а голубые глаза зло сощурились.

– Потому что хочу заняться с тобой сексом? Я мужчина, ты женщина, и мы только что целовались так, словно доживаем свои последние секунды. Разумеется, я теперь думаю о сексе. К тому же ты первая меня поцеловала, так что даже не знаю, на что ты еще рассчитывала…

– Ни на что я не рассчитывала! Да и с чего бы? Ничего особенного не случилось!

– Ничего не случилось? – выдохнул он, задыхаясь от ледяной ярости. – Так, по-твоему, это так называется?

Подняв глаза на небо, Флора засмотрелась на раскинувшуюся над ними радугу мягких пастельных оттенков, так не вязавшихся с резкостью его тона.

– Нет, по-моему, это называется ошибкой. Да еще такой, которую я больше повторять не собираюсь.

Флора чувствовала, как горят щеки и шея, да и все внутри еще пылало от невыносимого жара. Еще ни разу в жизни она так остро не реагировала на прикосновения других мужчин. Вот только нельзя забывать, что он не просто мужчина, а хладнокровный ублюдок, вознамерившийся выгнать ее из дому.

– Я не обязана ничего тебе объяснять. К тому же я сплю лишь с теми, кто мне нравится и кого я уважаю, так что с тобой у нас секса точно не будет. Но, думаю, к этому вопросу у нас совершенно разное отношение. Что-то мне подсказывает, что твои стандарты чуть ниже моих.

Кровь билась в ушах, а Массимо до сих пор не верил, что она ему отказала. Неужели она не понимает, сколько бы женщин ухватились за такую возможность обеими руками?

– Намного ниже. А всего минуту назад вообще ниже некуда скатились.

Сколько же в этих словах презрения…

– Ты свинья.

Массимо пристально посмотрел ей в глаза:

– Скорее просто прагматик. Мне совсем не обязательно любить или уважать женщину, чтобы заниматься с ней сексом. И я хочу заняться им с тобой. И ты тоже этого хочешь. Разница лишь в том, что ты слишком лицемерка, чтобы это признать.

– Похоже, ты не только до отвращения заносчив, но еще и слышишь плохо. Я же уже сказала, что не хочу заниматься с тобой сексом!

– Ну что ты, cara, у меня отличный слух. Ты сказала, что не станешь заниматься со мной сексом, потому что я тебе не нравлюсь и ты меня не уважаешь, но при этом ты не говорила, что не хочешь им со мной заняться. Ну а что до заносчивости… Думаю, я действительно повел себя немного самонадеянно. Но и на это у меня есть веские причины. Я нравлюсь женщинам.

Флора лишь головой покачала:

– Нет, им нравятся твои деньги.

– Говоришь, исходя из собственного опыта?

Ей безумно захотелось огреть его чем-нибудь тяжелым по голове.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, каждая знакомая тебе женщина мечтает с тобой переспать. Во всяком случае, так было раньше. Без обид, но симпатия и уважение для меня совершенно не обязательны, чтобы не хотеть заниматься с мужчиной сексом.

Массимо прищурился:

– Вы отлично врете, мисс Голдинг. Богатый опыт, я угадал? Но в этом-то и проблема. Если все время врать, перестаешь замечать правду. А правда в том, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя, и глупое притворство этого не изменит.

Не успел он договорить, как понял, что все действительно обстоит именно так. И теперь он же не столько хотел воспользоваться сексом, чтобы заполучить ее доверие, сколько просто мечтал о разрядке и физическом удовлетворении.

Эти резкие, пронзительные слова буквально лишили Флору дара речи.

Несколько бесконечных секунд Массимо пристально ее разглядывал, а потом устремил взгляд куда-то в небо.

– Ладно, оставляю тебя твоим цветам и праведному гневу. Не забудь сообщить, когда передумаешь.

С этими словами он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа.

– Ты ошибаешься, Массимо Сфорца! – Еще немного, и у нее начнется самая настоящая истерика. – Я тебя не хочу и никогда не захочу!

Застыв на месте, Флора смотрела, как он скрывается за аркой, только сейчас заметив, что дрожит всем телом. Стоило ей провести в его руках всего пару секунд, и она окончательно убедилась, что секс с ним будет не просто ошибкой, а настоящей катастрофой. И не из-за того, кто он есть, а из-за того, что он заставил ее почувствовать в эти краткие секунды.

Закусив губу, Флора вздохнула. Как же сложно признаться даже самой себе, что она все-таки его хочет. Хочет так сильно, как еще никогда никого не хотела, и сила этого желания обжигала куда сильнее полуденного солнца. Но дело было даже не в прикосновениях, а в чем-то гораздо большем, что она чувствовала, стоило ему лишь улыбнуться. В чем-то таком, что могут делить лишь двое.

Она разом напряглась. И потерять могут лишь двое.

Подняв глаза к вечернему небу, Флора глубоко вдохнула. Массимо Сфорца – это не просто искушение, это настоящая угроза. И если она попытается не обращать на него внимания, то поступит как тот дурачок, что в погоне за радугой свалился с края обрыва.

Ладно, сейчас нужно сосредоточиться на главном. Независимость и тихое уединение острова – вот что важно и надежно. Флоре нельзя было ни на секунду забывать, что было, когда она последний раз слишком сблизилась со своим домовладельцем.

Сосредоточившись на дорожке, Массимо быстро шагал по саду.

Ну и что сейчас произошло?

Усевшись за руль черного «ламборджини», Массимо глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться, чтобы отвлечься от болезненно пульсирующей напрягшейся плоти.

Она его поцеловала, а он ответил на поцелуй. Всего лишь поцелуй. Только почему он тогда чувствует себя так, словно прямо у него под ногами разверзлась бездонная пропасть?

Что за бред? Флора Голдинг – никто. Совсем недавно она была для него лишь докучливой помехой на пути к его цели, а теперь…

При одном воспоминании о ее приоткрытых губах и влажных глазах так и не утихшее желание вспыхнуло с новой силой. Массимо вдруг понял, что у него трясутся руки, и сразу же разозлился.

Да что с ним такое? Мало того что он ведет себя как какой-то не в меру впечатлительный школьник, так еще до сих пор не может избавиться от ощущения, что в саду случилось что-то чрезвычайно важное. Что-то куда большее, чем простое сексуальное влечение. Но ему никак не удалось описать это нечто словами, да и вообще как следует на нем сфокусироваться.

Сжав губы, Массимо покачал головой.

Да что такого в этой костлявой, растрепанной англичанке с глазами дикой кошки? Ведь еще даже до того, как они впервые встретились, ее образ прочно засел у него в голове.

А ведь он когда-то поклялся, что никогда больше не позволит эмоциям снова взять верх и утянуть его в ту темную пустоту, что когда-то царила в его детстве.

Как всегда при мысли о мачехе, внутри что-то сжалось, и, скривившись, Массимо завел мотор. И как он только мог позволить этой ведьмочке собой управлять? Ладно, больше этого не повторится. И не важно, что он там почувствовал, сжав ее на миг в своих руках.

Разгоняясь, Массимо подумал о завтрашнем дне и предстоящих делах. Встреча с архитектором, обед с агентом по недвижимости. А потом можно будет прокатиться на яхте, захватив с собой парочку «гостий», чтобы поразвлечься с ними на пустынном пляже, скидывая накопившееся напряжение.

– И еще шесть томатов, пожалуйста.

Флора устало разглядывала яркие овощи. Она всегда предпочитала простую деревенскую кухню, но в одном удовольствии никогда не могла себе отказать. Она всегда обожала лично выбирать лимоны и артишоки на кальярском рынке.

Проснувшись с утра пораньше и не в силах избавиться от мыслей о вчерашнем столкновении, Флора выскользнула из палаццо в надежде избежать встречи с Массимо. И теперь, бесцельно блуждая по городу, чувствовала какую-то непонятную смесь вялости и нервного напряжения.

Направляясь к кафе, она перешла дорогу, когда мимо нее проехала пара радостно смеющихся подростков на скутере, и она внезапно почувствовала острый приступ зависти. Вчера она тоже была такой. Беззаботной и невозмутимой. Но теперь все изменилось.

И все из-за него. Из-за Массимо.

Флора закусила губу. Так нечестно.

Да что с ней вообще происходит? Это же бред!

Можно подумать, она ни разу в жизни не целовалась! Были же у нее парни. Настоящие парни, которые ей нравились и которых она уважала. Она сразу же почувствовала, как у нее горят щеки. Вот только почему-то от их поцелуев она ничего подобного не ощущала.

Флора до сих пор помнила прикосновения его губ к ее губам, и, что хуже всего, она никак не могла выкинуть из головы те слова, что он сказал после поцелуя. Надменные, грубые слова, которые должны были бы ее оттолкнуть и вызвать отвращение. Но вместо этого ее еще больше к нему потянуло и сразу же захотелось продлить опаляющее, тягучее желание, вновь к нему прикоснуться и…

Глубоко вдохнув, Флора уселась за ближайший столик и заказала кофе. Заметив на столике забытую газету, она переложила ее на соседний стул и поставила на нее сумку, а затем осмотрелась по сторонам. Всюду веселые, довольные лица, радость и смех… Она вдруг почувствовала, как внутри нарастает страх. Ну почему из всех людей именно он так на нее действует? Закусив губу, Флора ощутила, как по спине побежали мурашки. Правда, если подумать, что в этом такого удивительного? Массимо Сфорца – самый красивый мужчина, которого ей доводилось встречать. Да вдобавок еще умный и сексуальный, ну и невыносимо заносчивый, куда уж без этого. Но главное – красота, завораживающая, дикая, ослепляющая красота.

В сумке зазвонил мобильник, и Флора наконец-то с облегчением отогнала от себя докучливые мысли. Но стоило ей вытащить телефон и увидеть, кто звонит, как она снова напряглась. Фредди.

– Знаешь, ты права. – Он, как всегда, начал говорить, стоило ей только поднять трубку. – Тебе стоит остаться.

Флора нахмурилась. Что? Брат действительно только что сказал, что она права?

– Ладно. В конце концов, не бросать же мне все каждый раз, когда появляются какие-то сложности. Иногда нужно остаться и бороться. Как Спартак.

– Хочешь сказать, что чувствуешь себя как какой-то древнеримский раб?

– Нет. Вообще-то все уже стало налаживаться.

– Здорово. Точнее, было бы здорово, если бы это было правдой. Но я всегда знаю, когда ты врешь, а прямо сейчас ты именно что врешь. А значит, на самом деле у тебя все очень плохо, а это возвращает меня к тому, зачем я, собственно, тебе и звоню…

– Сказать, что я права, потому что решила остаться, – оборвала она брата, чувствуя, как в ней вновь нарастает паника.

– Нет! Я хотел сказать, что еду, чтобы тебе помочь и…

– Нет! Никуда ты, Фредди, не едешь. – Изо всех сил стиснув в руке мобильник, она оттолкнула чашку кофе. – Это моя битва, и я сама буду в ней сражаться.

– Так у вас там уже самая настоящая война началась?

Флора устало выдохнула:

– Фредди, пожалуйста, не надо меня допрашивать. Со мной все хорошо, и мне не нужна твоя помощь.

– Спартаку помогали, но он все равно проиграл.

Флора вздрогнула и изо всех сил впилась ногтями в ладонь.

– Он дрался против всех римских легионов, а мне всего лишь нужно сохранить свой дом и не высовываться. Как ты и говорил. К тому же, кажется, мы уже достигли определенного понимания.

– А конкретнее? – Но тут Флора услышала, как где-то там далеко звонит телефон. – Черт! Слушай, Флосси, я должен ответить, но прошу тебя, сделай мне одолжение. Хорошенько обдумай свои действия и постарайся мне объяснить, зачем тебе это все вообще надо. Потому что я действительно не понимаю, чего ты хочешь добиться.

Убрав мобильник, Флора наконец-то спокойно выдохнула. Она никогда не могла тягаться с братом, но даже при желании не сумела бы объяснить ему своих действий. Да и желания что-то объяснять в общем-то тоже не было.

Потянувшись к сумочке за кошельком, она вдруг краешком глаза уловила знакомое лицо и разом похолодела. Трясущейся рукой подняв газету, она пристально посмотрела на Массимо Сфорца.

Вот только ее внимание привлек не сам Массимо, а женщина, которую он целовал. Его невеста.

Едва дыша, она быстро читала статью. Он помолвлен! Внутри ее все так и бурлило от отвращения и омерзения.

«Твоя спальня или моя?»

Флора вздрогнула.

Он действительно задал ей этот вопрос! И хуже того, несколько секунд она даже раздумывала над ответом!

Сгорая от стыда, она украдкой огляделась по сторонам, уже представляя, как все на нее оглядываются и указывают пальцем, но, к счастью, никому не было до нее дела. Подозвав официанта, она заказала еще кофе.

Она поцеловала мужчину, который вот-вот женится. Бедная женщина! Именно поэтому она и предпочитала оставаться в одиночестве. Ну и что, что она никогда не ходила на свидания в День святого Валентина? Зато ее не ждало никаких гадких сюрпризов и разочарований. Никакой боли.

Отложив газету, она механически кивнула принесшему кофе официанту.

– Сахар?

Слабо улыбнувшись, Флора покачала головой:

– Спасибо, не нужно, я не…

Не договорив, она уставилась на Массимо Сфорца в бледно-розовой рубашке, что лишь еще больше подчеркивала его мужественность.

– Ты не что? – уточнил он, невозмутимо усаживаясь к ней за столик, пока официанты со всего кафе бежали к ним, как свора голодных собак в ожидании подачки. Не оглядываясь и не сводя с нее невыносимо голубых глаз, он сделал короткий заказ и продолжил: – Просвети меня.

Не обращая внимания на его слова, Флора выпрямила спину.

– Не знаю, что ты тут забыл и как меня нашел, но не помню, чтобы я приглашала тебя ко мне присоединиться, так что, возможно, ты захочешь уйти.

Массимо слегка нахмурился:

– Ты серьезно? Не слишком дружелюбно. Особенно по сравнению со вчерашним.

Чувствуя на себя пронзительный злой взгляд, Флора судорожно стиснула в руках чашку, изо всех сил борясь с желанием выплеснуть обжигающий напиток в надменное лицо. Вот только что-то ей подсказывало, что подобная сцена на глазах у всех этих людей будет не самым разумным ходом. Тем более что наверняка все местные полицейские кушают у него с рук.

– Неужели? – Вздернув подбородок, она посмотрела прямо ему в глаза. – Ну что ж, бывает порой…

– Так вот по каким правилам ты хочешь играть? Grazie!

Кивнув, он принял у внезапно выросшего у их столика официанта эспрессо и воду со льдом.

– Видимо, я должен радоваться, что ты хотя бы не делаешь вид, что страдаешь потерей памяти.

– А сам ты себя обычно именно так и ведешь? Особенно с невестой?

– Именно. – Массимо невозмутимо отпил кофе. – Тем более что я вообще не припомню, чтобы у меня была невеста.

Их взгляды снова встретились.

– Серьезно? А она об этом знает? – Покачав головой, она выдохнула сквозь сжатые зубы. – Странно даже, что ты вообще считаешь нужным притворяться. Это подразумевает определенное чувство вины, но оно тебе незнакомо. Чувства же для убогих людишек, а не важных персон, вроде тебя. Для жалких смертных, через которых ты переступишь не глядя, потому что они не имеют никакого значения. Важно лишь то, что нужно именно тебе.

Несколько секунд он лишь молча ее разглядывал, а потом слегка подался вперед и вытащил из-под ее чашки газету.

– Теперь понятно.

– Не думаю. Мы с тобой полная противоположность.

– А противоположности притягиваются!

Глава 5

Несколько секунд царила полная тишина, а Флора все никак не могла оторваться от голубых глаз, в которых ярко светилось желание.

– Знаешь, не стоит верить всему, что пишут в газетах, – протянул он, лениво улыбнувшись. – Но, должен признать, столь пристальный интерес мне весьма льстит.

От злости и смущения Флора разом вспыхнула.

– Не интересен ты мне!

Она попыталась вырвать у него из рук газету, но он легко уклонился.

– Ну уж нет, обычно я такую ерунду не читаю, но раз уж ты любезно ее купила…

– Да не покупала я ее! Она на столике лежала.

– Ну разумеется. А теперь дай мне спокойно узнать о себе свежие новости.

Сжав зубы, Флора откинулась на спинку стула.

Неторопливо ознакомившись со статьей, Массимо легонько пожал плечами.

– И все? Больше тебе нечего сказать?

– Я весьма знаменит. А это как бы само собой предполагает сплетни и слухи.

Флора бросила на него ледяной взгляд:

– Я говорю не про журналистскую этику, а о том, что ты помолвлен!

– Так тебе факты нужны? Ладно. Ни с кем я не помолвлен, и ни о какой свадьбе и речи нет. И ни с ее сестрой, ни с мачехой я не встречался, и уж тем более не собираюсь заниматься судостроением. – Он насмешливо улыбнулся. – Можно считать, что мне повезло.

Флора судорожно сглотнула. Как же просто было сейчас улыбнуться в ответ… Да и разве можно не улыбаться, глядя на это до неприличия красивое загорелое лицо в обрамлении темных волос?

– Ладно, пусть вы и не помолвлены, но это не мешает ей оставаться твоей девушкой.

Нахмурившись, Массимо глотнул кофе.

– Ты об Элси? Нет, она просто… – Посмотрев Флоре в глаза, он устало покачал головой. – Расслабься, я хотел сказать, что с ней нет никаких сложностей. Она веселая и самодостаточная, а еще отлично выходит на фотографиях. Идеальное свидание! Во всяком случае, из тех, что получили широкую огласку.

Флора продолжала все так же недоверчиво его разглядывать.

– Ее зовут Аллегра.

Его лицо даже не дрогнуло, но в глазах все же что-то мелькнуло.

– Да не все ли равно? Она на любое отзывается.

– Ты отвратителен.

– Кажется, это ты здесь хотела фактов?

– Ничего я от тебя не хочу.

Ну конечно. Массимо пристально разглядывал сидевшую перед ним женщину, и все ее тело недвусмысленно говорило, что она врет. Она его хотела. Так же сильно, как и он ее. Ну или, во всяком случае, хотела до того, как он сделал это грубое, да и вообще дурацкое замечание.

– Извини. Мне не следовало этого говорить.

– Точно. Зачем вообще так говорить о человеке? Да к тому же, раз ты такого низкого о ней мнения, зачем было с ней встречаться?

Массимо почувствовал в груди какой-то болезненный спазм. Точно, зачем?

Отогнав докучливую мысль, он задумчиво посмотрел на идущих по улице людей.

– Именно поэтому я с ней и встречался, cara.

– Но это же бессмыслица какая-то!

Сколько же в ее голосе недоумения… Но как объяснить свои чувства? Как сказать, что забота и близость никогда не станут частью его жизни? Ни сейчас, ни потом. Для этого он слишком крепко усвоил уроки прошлого. И даже теперь, стоило ему только вспомнить, как в животе сразу же что-то сжималось. Как в детстве…

Он вдруг необычайно остро вспомнил, как звонил из интерната отцу, моля, чтобы тот позволил ему вернуться домой на каникулы…

Несколько секунд пристально разглядывая чашку, Массимо заставил себя встретиться глазами с Флорой.

– Вовсе нет. Просто представь, что отношения – это счет в банке. И если процентная ставка не высока, ты не станешь в него сильно вкладываться, верно?

Покачав головой, Флора обожгла его злым взглядом:

– Так вот что значат для тебя женщины? Счет с низкой процентной ставкой? А ты не думал, что гораздо приятнее было бы быть рядом с человеком, в которого ты действительно захотел бы вкладываться?

Флора закусила губу. Массимо сразу же вспомнил, как эти сочные губы несколько секунд были полностью в его власти, и почувствовал, как напрягается тело.

– Очень мило, что ты так за меня переживаешь, – протянул он, – но не волнуйся, я регулярно получаю дивиденды.

– Ну что ты, вовсе я и не думала за тебя переживать. Не сомневаюсь, такие отношения полностью тебя устраивают.

Не выдержав, Массимо рассмеялся. Какая же она все-таки упрямая! И при этом невыносимо притягательная.

Он вдруг почувствовал, как спадает напряжение, которого до этой минуты даже и не замечал. Так странно. Обычно он никогда не говорил о чем-то столь личном, как отношения, да еще так спокойно. Разговаривать – значит думать, а думать – значит чувствовать. А чувства – они как летнее море, спокойное на поверхности, но полное подводных течений и острых камней.

Только почему-то сейчас при разговоре с Флорой все было иначе. Словно она вихрем ворвалась в его жизнь, распахнула все окна и посбрасывала пыльные покрывала с мебели. Но вместо того, чтобы почувствовать себя обнаженным и выставленным напоказ, он ощущал какое-то лихорадочное оживление, если не сказать возбуждение и восторг.

– Знаешь, разговаривая с цветами, ты попусту тратишь время, тебе следовало бы податься в политику. Или, если хочешь, готов взять тебя в отдел по связям с общественностью.

– Что? – Флора судорожно стиснула кулаки. – Хочешь шпынять меня не только в собственном доме, но и на работе? Ни за что!

– По-твоему, я плохо обращаюсь с сотрудниками?

– По-моему, ты в принципе не умеешь иначе обращаться с людьми! И не перед чем не остановишься, чтобы добиться своего. Наверняка ты еще в подгузниках ходил, когда последний раз сделал что-нибудь против воли!

– Вообще-то это было гораздо позже. – Его слова прозвучали на удивление сухо и устало.

– И что это должно значить?

– Это значит, что ты отклонилась от темы. Я здесь не для того, чтобы обсуждать меня или тебя, разумеется, если это не имеет никакого отношения ко вчерашнему.

Лениво откинувшись на спинку стула, Массимо отпил немного воды.

– Как хочешь! Слушай, это была ошибка. Я ошиблась, я не знаю, почему так получилось, но этого больше не повторится.

Вытащив из стакана кубик льда, он неторопливо его пососал.

– Откуда ты знаешь?

– Я… Что?

– Откуда ты знаешь, что этого не повторится, если не знаешь, почему это вообще случилось?

Стиснув зубы, Флора глубоко вдохнула. Глупо отрицать очевидное, она его хочет, как никогда еще никого не хотела, но при одной мысли отправиться с ним в кровать в мозгу сразу же зазвенели тревожные колокольчики.

Во рту разом пересохло, и Флоре сразу же захотелось убежать куда-нибудь подальше. Но, несмотря ни на что, она чувствовала, как с каждой секундой их все сильнее друг к другу тянет.

Вот только эта близость пугала ее даже больше, чем возможный секс.

– Ничего я не знаю.

– Тогда что мешает этому повториться? Тебя эта мысль совсем не тревожит? – Уголки его губ слегка дрогнули. – Я хочу сказать, что будет, если ты снова потеряешь над собой контроль и по пытаешься воспользоваться своим преимуществом?

Стоило ей лишь поднять на него глаза, как он сразу же разглядел в них страх и томление. Легкая дрожь, участившийся пульс… Она его хочет, в этом уже давно не осталось сомнений, но, похоже, бороться будет до конца. И от этого его собственное желание разгоралось еще сильнее.

– Может, cara, уже хватит? Мы оба – взрослые люди и хотим одного и того же. Так к чему все эти игры? Давай просто…

Теплая сильная рука осторожно легла ей на руку, поглаживая, успокаивая… У Флоры разом закружилась голова. Как легко было бы сейчас сдаться, отдаваясь во власть умелых ласк. Судорожно дыша, она беспомощно огляделась по сторонам и сразу же поймала на себе одобрительные улыбки пожилой пары, наверняка принявшей их за влюбленных, а может даже, и недавно женатых. Но, что бы они там ни думали, они ошибаются. А у нее совсем отсутствует чувство самосохранения, если она позволит ослепить себя этой притягательной улыбкой.

Чего можно ждать от таких отношений? Стоит лишь сдаться и позволить к себе прикасаться, как он разом потеряет к ней всякий интерес. Ей же останется лишь унижение. Да и то в лучшем случае. А что, если она действительно в него влюбится? Внутри все разом похолодело при одном воспоминании о сгорбленном усохшем отце, со слезами на глазах хватавшемся за мамин кардиган. Эта связь принесет ей лишь боль, и ничего, кроме боли.

Флора вздрогнула.

Любовь! Она читала о ней в стихах и слышала в песнях, но любовь – это не просто привязанность и даже не страсть. Это еще и самопожертвование. И даже если тебе и посчастливится найти любовь, от которой ты воспаришь на седьмое небо, рано или поздно за нее все равно придется расплачиваться. Расплачиваться всем, что у тебя есть. Силой, здоровьем, счастьем, рассудком.

Закусив губу, она резко высвободила руку.

– Ты прав. Мы хотим одного и того же, но разница в том, что я знаю, что этого еще не достаточно, чтобы заняться сексом.

Быстро подозвав официанта, она резко встала и бросила на стол деньги.

– Почему ты так упорно сопротивляешься?

– Потому что это неправильно! Да и глупо к тому же.

– Вчера ты так не считала.

– Потому что…

– Да ладно тебе! Если я прямо сейчас тебя поцелую, ты мне ответишь!

Ее словно ледяным ветром обдало. Почему же она так упорно сопротивляется? Разве что-то изменится, если она просто возьмет его за руку и отведет в первый попавшийся отель? На несколько секунд она даже почувствовала, как сжимается в руках ключ, как их обнаженные тела окутывает все нарастающий жар…

Расправив плечи, Флора глубоко вдохнула. Секс все упрощает. Для него нужно лишь тела и смесь гормонов. Но это не важно. Как бы сильно ей ни хотелось ощутить на себе вес его тела, она ни за что не поддастся искушению. Никакое наслаждение не стоит той боли и чувства потери, что довелось пережить отцу.

Краешком глаза заметив остановившийся рядом автобус, Флора выдохнула:

– Я действительно тебя поцеловала и не стану делать вид, что мне не понравилось или что не считаю тебя привлекательным. Но этого мало. Мало для того, чтобы я легла к тебе в постель. Возможно, все могло сложиться иначе, но мы оба отлично знаем, что ты ко мне ничего не чувствуешь. Даже страсти. Просто хочешь отомстить за то, что я осмелилась встать у тебя на пути.

Массимо пристально разглядывал стоявшую перед ним женщину с какой-то непонятной смесью злости и восхищения. Но она ошибалась. Он не хотел ей мстить. Возможно, сперва он просто хотел окунуться в возникшее между ними сексуальное притяжение, чтобы сделать ее посговорчивей, но теперь все стало гораздо сложнее и запутаннее.

Разглядывая замершего Массимо, Флора вдруг наконец-то смогла успокоиться. В том, чтобы хотеть секса, нет ничего плохого. Но хотел он не ее, а палаццо, а раз не смог его заполучить, решил обойтись хотя бы Флорой. А это неправильно.

Внезапно решившись, Флора почувствовала, как у нее закружилась голова.

– Как я и сказала, этого мало, чтобы остаться, но достаточно, чтобы уйти. Я пришлю кого-нибудь за вещами. Поздравляю, ты получил, что хотел.

Слыша приглушенное ругательство, она подхватила сумочку и, увернувшись от его руки, бросилась к автобусу, успев запрыгнуть в уже закрывавшиеся двери.

* * *

Выбравшись из душа, Флора завернулась в предоставленное пансионатом полотенце и мрачно глянула на себя в зеркальце над раковиной. Вчера она была на взводе, но сегодня слегка успокоилось, и все стало немного иным. Пусть ей и удалось оставить за собой последнее слово, но это слово стоило ей дома и стабильной, спокойной жизни.

Усевшись на кровать, она задумчиво посмотрела на уличные ресторанчики. Ну и что ей теперь делать? Не сможет же она вечно тут прятаться. Рано или поздно ей все равно придется вернуться в палаццо.

Флора вдруг поняла, что не просто лишила себя дома, но и бросила все свои цветы, ростки и сады. Даже ее драгоценные ночные орхидеи скоро окажутся на улице. Разумеется, если Массимо по доброте душевной не позволит им остаться в теплицах. Но что-то ей подсказывало, что, если она заговорит о цветах, он просто рассмеется ей в лицо.

Ладно, вечером она туда сходит и заберет орхидеи, а потом начнет новую жизнь с чистого листа.

От одной этой мысли ей разом полегчало.

А вечером, когда она наконец-то решилась претворить свой план в жизнь и украдкой проскользнула в боковую калитку, в палаццо не светилось ни одного окна. Его не было дома! Наверняка сейчас где-нибудь веселится, отмечая победу. Вот и замечательно. По крайней мере, не придется лишний раз с ним встречаться.

Пробираясь по темному дому на ощупь, она вдруг различила слабую полоску света, но не успела она обрадоваться, что не свернет на лестнице шею, как облегчение сменилось страхом.

Сквозь распахнутую парадную дверь в холл лился лунный свет, а на улице можно было различить его машину. Похоже, он все-таки дома. Ну или уехал на такси, только почему тогда не закрыл за собой дверь?

Задумчиво вглядываясь в темное нутро палаццо, она вдруг услышала какой-то тихий шум, а потом громкий стук и сдавленную ругань. В ней разом вспыхнула злость.

Да как они смеют?

Сжав кулаки, Флора сразу же вспомнила о старом ружье Умберто. Давно сломанное так, что его нельзя было даже зарядить, но выглядело все равно весьма внушительно. Вот только хранилось оно в одной из хозяйственных пристроек… А потом вдруг увидела в лунном свете метлу. Ухватив единственное доступное оружие, она храбро распахнула кухонную дверь.

Но успела сделать всего шаг, как ее схватили сильные мужские руки. Такие сильные, что она могла лишь беспомощно брыкаться, а потом изо всех сил впилась в удерживающие ее руки зубами.

– Пусти меня!

Громко выругавшись, противник слегка расслабил хватку, и она торопливо высвободилась.

– Ф-флора?

Сердце билось так громко, что сперва она даже решила, что ей померещилось, но потом все же едва слышно выдохнула:

– Массимо? Что происх…

Внезапно он снова оказался рядом и схватил ее за руки, а голубые глаза стали темнее грозового неба.

– Чертова дурочка! С чего тебе вдруг понадобилось прокрадываться в дом посреди ночи? Я же запросто мог свернуть тебе шею!

Стук сердца заглушал все вокруг, но она все же сумела различить в его голосе удивление, хотя ей было уже все равно. Внутри ее горело настоящее бешенство.

– Что? Это ты тут крался во тьме! И не смей указывать, что я могу, а что нет!

– Да что с тобой не так? Неужели тебе совсем не надоедает со мной драться? Можно подумать, ты специально задалась целью всегда и во всем со мной спорить!

– Это ты на меня напал!

– Тогда почему именно у меня течет кровь?

– Ты меня напугал!

Они стояли так близко, что Флора чувствовала тепло его тела и запах соленой кожи.

– Ты меня укусила!

– Ну и замечательно! Это меньшее, что ты заслужил за то, как со мной обошелся.

– Как я… – Он шагнул еще ближе, обжигая горячим дыханием. – Да была бы ты мужчиной, я бы тобой пол вытер.

Флора сжала кулаки. Он мгновенно ухватил ее за запястья.

– Хватит! Перестань вести себя как какая-то дикая кошка, иначе я…

Она попыталась высвободиться, но он навалился на нее всем телом.

– Иначе что? Не можешь же ты…

– Еще как могу. – Склонив голову, он впился губами в ее губы, разом заглушив все возражения.

Прижимаясь еще крепче, он уперся в нее напрягшейся плотью и углубил поцелуй…

Чувствуя, как мужские пальцы скользят по ее ключицам, Флора задрожала всем телом. Она еще ни разу в жизни так сильно не хотела ни одного мужчину, а под его прикосновениями, жгущими сильнее огня, она мгновенно таяла и ничего не могла с собой поделать. Она буквально сгорала от желания, а сердце уже готово было выскочить из груди…

А потом, словно барабан, призванный разбудить спящее войско, кухонные часы пробили время, и наваждение рассеялось.

– Нет… – Высвободившись из крепких рук, она на негнущихся ногах сделала шаг назад.

– Что?..

Он не пытался ее удержать, и она ясно видела, как в голубых глазах что-то мелькнуло, но она уже была не в том состоянии, чтобы правильно истолковать язык его тела. Она собственным-то языком едва ворочала.

– Нет. Этого не будет. Я же тебе говорила.

Массимо явно разозлился.

– Тогда какого черта ты вернулась?

Флора моргнула. Зачем она вернулась? Чтобы осознать вопрос, ей потребовалось несколько минут.

– Забрать орхидеи.

В ответ он лишь недоверчиво на нее уставился.

– Это bulbophyllum nocturnum, – пояснила она. – Единственные орхидеи, что цветут ночью. Они очень редкие, и я почти год уговаривала профессора Корвера мне их прислать.

– Они опасны?

– Нет! Как они вообще могут быть опасны?

Несколько секунд он лишь пристально ее разглядывал, а потом пожал плечами:

– Ну мало ли, вдруг ты растишь тайную армию ниндзя-орхидей, вооруженную метлами и сызмальства приученную на меня бросаться.

Он всего лишь пытался немного разрядить обстановку, но Флора оказалась полностью к этому не готова. Она лишь головой покачала:

– Самые обычные орхидеи, только цветут исключительно по ночам. Я их часов в одиннадцать проверяю.

– Чтобы одеяльце подоткнуть?

Флора закусила губу.

– Давай я просто их заберу и уйду.

– Хорошо, только сперва я просто возьму пиджак.

– Не надо меня провожать, я знаю, куда идти.

– А я должен знать, где ты находишься, так что выбирай: или мы идем вместе, или ты уйдешь отсюда без своих драгоценных орхидей.

Добравшись до теплицы, Флора вдруг поняла, что, несмотря на почти тропическую жару, ее все равно знобит. Даже на ярко освещенной кухне она слишком остро ощущала присутствие Массимо, а теперь, оказавшись с ним в знойной темноте оранжереи, она чувствовала себя так, словно вдруг попала в джунгли, зная, что где-то поблизости прячется огромный хищник.

Стиснув в руке фонарик, Флора осторожно пробиралась сквозь заросли, слыша за спиной приглушенные ругательства спотыкавшегося в темноте Массимо.

– Осторожней! Не сломай ничего.

– Вроде шеи? Так ты за этим меня сюда и притащила? Чтоб прикончить?

– Так опять я во всем виновата? Ты сам настоял, чтобы…

– Цветут! Глазам своим не верю, они правда цветут! – Массимо удивленно разглядывал желто-зеленый цветок.

– Я знаю, выглядят они не слишком впечатляюще, но на самом деле это просто невероятное растение. Упрямое и полностью сосредоточенное на выживании. И совершенно уникальное. На свете нет ничего даже близко напоминающего эти орхидеи. – Она с облегчением выдохнула. – Ты просто не представляешь, как я рада, что с ними все в порядке.

Массимо задумчиво разглядывал стоявшую перед ним женщину. Их окутывал теплый влажный воздух, полный аромата земли и цветов, а в самой ее неприкрытой, едва ли не детской радости было что-то невероятно трогательное и притягательное.

– Ну так, и что дальше? Просто возьмешь их и пойдешь или?..

В полумраке теплицы голубые глаза казались невероятно темными, едва ли не черными и каким-то образом его молодили и делали едва ли не уязвимым. Флора почувствовала, как что-то внутри ее сжимается. Нужно бежать. Или еще раз его укусить. Или самой себе врезать. Что угодно, лишь бы не растекающийся по телу предательский жар. Ну что с ней опять такое? Нужно сосредоточиться и ни на секунду не забывать, что он враг, и не простой, а сумевший пробраться сквозь все старательно возведенные преграды.

Но что, если это всего лишь выдумка, а на самом деле ее сдерживает только воспоминание об отцовском горе? Может, пора наконец-то оставить прошлое в прошлом и двинуться дальше? В конце концов, Массимо никогда не станет любовью ее жизни, но у них может получиться отличный умопомрачительный и незабываемый секс.

Подняв глаза еще выше, Флора вглядывалась в чернильно-черное небо и вдруг поймала себя на том, что хочет раствориться в нем без остатка и больше ни о чем не думать.

– Или что? – выдохнула она еле слышно.

– Или это. – Медленно подавшись вперед, он осторожно накрыл ее губы своими губами.

Совсем другой поцелуй. Мягкий, медленный, сладкий. Стоило лишь ее губам слегка приоткрыться, впуская его внутрь, как Массимо мгновенно почувствовал, как убыстряется пульс, а кровь болезненно приливает к промежности. Застонав, он обнял ее за талию, притягивая к себе еще ближе, чтобы она почувствовала всю силу его возбуждения. Оторвавшись от сладких губ, он принялся целовать и легонько покусывать нежную шею, чувствуя, как ее пальцы перебирают ему волосы, а с каждой секундой ее дыхание становится все громче и прерывистей.

– Массимо… – Она прижалась к нему еще крепче, и все его тело разом напряглось, разум окончательно отключился, а голова закружилась, но тут она легонько его оттолкнула. – Ну не здесь же…

Взявшись за руки, они побежали по темному саду, пока снова не оказались на кухне.

– Где ты… – начал он, она снова к нему прижалась, и он мгновенно впился в ее губы губами, и стоило ей только ответить на поцелуй, как он вновь крепко ее ухватил, на этот раз, просунув колено ей между ног, он аккуратно уложил ее на стол. Гладя, он раз за разом судорожно ее целовал, никак не в силах насытиться вкусом весенней чистоты и свежей зелени. Спускаясь все ниже, он целовал ей шею, горло, слизывал соленые капельки пота, которые были не в силах утолить его жажду…

Чувствуя, как мужские руки скользят ей под футболку, Флора вся напряглась. Жар, томление, желание… Она растворялась в окутывающих ее ощущениях, охотно принимая на себя тяжесть навалившегося на нее Массимо.

Ерзая всем телом и мечтая лишь унять сводящее с ума желание между ног, она безропотно отдавалась в его власть, а потом он вдруг резко потянул ткань, обнажая ее до пояса, и Флора буквально задохнулась от прикосновения вечерней прохлады к разгоряченному телу. Ухватив мускулистые руки, она с наслаждением ловила на себе их прикосновения, а стоило ему лишь прикоснуться губами к ее напрягшимся соскам, как у нее разом закружилась голова, а с губ слетел хриплый стон.

Сгорая от желания, она с необычайной остротой чувствовала и свое, и его тело и вдруг поняла, что ей этого мало. Извиваясь, она настойчиво терлась о его напрягшуюся плоть. Массимо, сдавленно выругавшись, просунул руку ей между ног, и она охотно к ней прижалась, чувствуя, как перед глазами все плывет, а мир разлетается на тысячи золотистых осколков.

– Трогай меня…

Она погладила его по животу, опустилась чуть ниже, расстегнула ненужные сейчас брюки, спустилась еще ниже, чувствуя, как он едва слышно стонет и еще сильнее на нее наваливается…

Обвив руками его шею, она снова потерлась о него всем телом, и в ответ Массимо слегка приподнялся, вытащил из кармана презерватив и одним движением натянул его на напрягшуюся плоть. Ухватив Флору за бедра, он легко приподнял ее, усадил на стол и вонзился так, что она мгновенно впилась ногтями ему в плечи.

С каждым новым движением он погружался в нее все глубже и стремительней, все усиливая скорость и натиск атаки, пока все ее тело не содрогнулось в сладостной дрожи, а сам он хрипло не застонал, напрягаясь внутри ее.

Прижимаясь друг к другу, они устало замерли на несколько секунд, и его губы легонько прошлись по ее волосам, а когда он наконец-то из нее вышел, она зарылась лицом ему в плечо и тихонько вздохнула.

Как же ей не хотелось видеть его лицо и торжествующую улыбку на губах, особенно сейчас, пока его руки все еще продолжали осторожно ласкать ее тело, а сама она чувствовала исходившее от него тепло и биение сильного сердца.

Он и так слишком скоро уйдет.

Но он почему-то все не уходил и все так же продолжал сжимать ее в объятиях. А когда она все же заставила себя поднять глаза, обнаружила, что он внимательно и спокойно ее разглядывает. Боясь, что сейчас он что-нибудь скажет, Флора вся напряглась, но он лишь слегка поцеловал ее в губы и тихо выдохнул:

– Пойдем в кровать. Вместе.

Не дожидаясь ее ответа, он осторожно подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице.

И позже, все еще дрожа от пережитого урагана чувств, Флора лежала в мужских объятиях, наблюдая за тем, как он спит. И чувствовала себя при этом на удивление спокойной и счастливой. Но стоило ей это осознать, как она сразу же напомнила себе, что по большому счету ничего не изменилось. Просто они занялись сексом. Не важно, как ей сейчас тепло, хорошо и безопасно, на самом деле ничего не изменилось. Он все так же жесток и целеустремлен.

Даже во сне Массимо продолжал ее обнимать, так что она осторожно, чтобы не разбудить, придвинулась к нему чуть ближе, пристально разглядывая игру света на крепкой груди. Так странно… Может, ей все это снится?

Но что будет, когда он проснется?

Вся напрягшись, она замерла от страха, но не успела еще ни на что решиться, как Массимо слегка сдвинулся во сне и прижал ее к себе еще крепче, разом развеяв все ее тревоги и страхи.

Устроившись поудобней, она мельком подумала, а чем он, собственно, вообще занимался на темной кухне, но, убаюканная теплом его тела и утренним пением птиц, почти мгновенно заснула.

Глава 6

Массимо осторожно выдохнул.

Наконец-то она уснула.

Сжав зубы, он уставился в потолок, пытаясь понять, что же все-таки случилось. Потому что оно совсем не походило на то, что у него было обычно. Обычно к этому времени он уже давно забывал имя удовлетворившей его женщины, если вообще когда-то его знал, и искал первую возможность уйти.

И с Флорой все должно было быть так же. Во всяком случае, в теории. Но стоило ему только сжать ее в объятиях, чтобы самым простым и естественным путем насытиться, раз и навсегда избавившись от мыслей о ней, как он, собственно, всегда и поступал с женщинами, как что-то пошло не так.

С самого начала все стало иначе. А где-то между вчерашней ночью и сегодняшним утром изменилось еще раз.

Ее рука мирно покоилась у него на животе, и что-то между ними раз и навсегда изменилось. Во-первых, что-то ему подсказывало, что даже при желании он никогда уже не сумеет забыть ее имя… Тем более после того, что у них было этой ночью. А потом еще два раза этим утром.

Массимо внутренне напрягся. Он никогда не страдал особой чувствительностью, но он еще ни разу в жизни не встречал женщину, которая влекла бы его к себе сильнее Флоры. Или которая столь же страстно отвечала бы на любые его прикосновения и ласки. Она буквально горела огнем, а ее податливое тело так и таяло в его руках. Невероятное ощущение.

Стоило ему лишь вспомнить пару подробностей их жаркого столкновения, как его тело сразу же вновь болезненно напряглось, и он недовольно заерзал, пытаясь устроиться поудобней. Да что с ним, в конце концов, такое?

Ну сексуальна она, ну и что с того?

Можно подумать, в мире мало красавиц, охотно готовых прыгнуть к нему в койку. Ну нет же в ней ничего особенного!

Массимо сжал зубы.

Так почему же ему теперь приходится изо всех сил бороться с непонятно откуда взявшимся желанием прижать ее к себе еще крепче, а потом осторожно приникнуть губами к ее губам, разбудив поцелуем? Ни разу в жизни он не испытывал ничего подобного. Как бы ни был хорош секс, ему еще никогда не хотелось часами нежиться в кровати, наслаждаясь ласками. Вместо этого он всегда торопился уйти, стремясь к очередной случайной одноразовой связи.

Сердце болезненно билось о ребра. Что ж, похоже, придется признать, Флора не просто чертовски сексуальна, но и по-настоящему красива.

А еще у нее есть ум и целеустремленность.

И, помимо всего прочего, она единственная женщина, с которой ему доводилось жить под одной крышей.

Точно, вот причина, по которой он все еще держит ее в своих руках. Массимо мгновенно почувствовал облегчение. Ну разумеется! И как он только сразу не понял? Смысл вылезать из кровати, чтобы дойти до соседней комнаты, когда ему и здесь неплохо?

Разобравшись в себе, Массимо мгновенно успокоился и сосредоточился на том, что действительно важно. На работе. Быстро прокрутив в голове предстоящие на день дела. Видеоконференция в десять и обед с зарубежным инвестором. А и к тому и к другому еще нужно подготовиться, но почему-то ему никак не удавалось сосредоточиться ни на чем, кроме тепла женского тела.

Он почувствовал новый прилив желания. Да что же с ним все-таки творится?

Работа, созданное с нуля дело всей его жизни, еще никогда не отходила на второй план из-за женщины. Чувствуя, как внутри что-то болезненно сжалось, Массимо недовольно поморщился.

Похоже, он наконец-то понял, что с ним случилось. А заодно и когда это случилось. Вчера, в кафе. Всего на одну секунду он невольно раскрылся перед Флорой. Он никогда и ни с кем не обсуждал ничего личного, но почему-то именно с ней он ослабил оборону. Черт! Он ведь даже чуть ли не прямым текстом признался, что у него было трудное детство. Он медленно выдохнул. Ладно, хорошо хоть, он тогда вовремя спохватился и не стал рассказывать полную историю своей жизни. Но как же он был к этому близок! Что ж, похоже, пришла пора вспомнить, что ни в коем случае нельзя позволять страсти и похоти влиять на свои суждения.

Но больше этого не повторится. Пусть она чертовски сексуальна и невероятно красива, но это не отменяет того, что она еще и опасна. И стоило им только оказаться рядом, как вчера, и он сам себя не узнавал. И что бы у них там в кафе ни случилось, доверять он ей не собирался. Массимо снова поморщился. После предательства отца он вообще никому не доверял и доверять не собирался. Чтобы больше никогда не переживать той боли.

Глянув на мирно спящую Флору, он мрачно улыбнулся. Он повел себя неосторожно, но этого больше не случится, а сама она станет лишь очередным пунктом в списке женщин, с которыми ему довелось провести одну ночь. Только это не значит, что он станет отказываться от того, что она сама охотно ему предлагает. В конце концов, он здоровый мужчина, у которого есть определенные потребности, и спорить с природой он не собирается.

Осторожно убрав с себя женскую руку, он устроился поудобней и разбудил Флору поцелуем.

Следующий раз Флора проснулась от звука льющейся воды. Потянувшись в пустой кровати, она сбросила с себя одеяло, любуясь великолепными формами мужского тела, отлично угадывавшимися сквозь матовое стекло.

Несколько секунд она просто нежилась в кровати, наслаждаясь прекрасным видом и вспоминая вчерашние ласки уверенных, сильных рук. И как же все это казалось правильным… Вес его тела, прижимавший ее к кровати, и то, как она сама под ним двигалась, кричала и молила…

Мгновенно залившись румянцем, Флора уткнулась лбом в прохладную подушку. Не то чтобы ей было стыдно. Просто раньше она даже и не подозревала, что секс бывает таким неистовым и прекрасным. Во всяком случае, сама она еще никогда не испытывала ничего, даже близко на это похожего. Щеки горели все сильнее. По правде сказать, она сама себя уже не узнавала. Вчера она превратилась в какого-то дикого зверя, изголодавшегося и обезумевшего от страсти и желания, что растворился во тьме и судорожно пытается спастись.

Перевернувшись на спину, Флора глубоко вдохнула. Но, несмотря ни на что, она все-таки выжила. И теперь все будет хорошо. И самой ей хорошо и спокойно, а того, чего она больше всего боялась, так и не случилось.

Она боялась, что в какую-то секунду безумной страсти окончательно запутается и попадет в ловушку. Чувства, забота, любовь.

Она вздрогнула всем телом.

Флора охотно поддавалась его ласкам, но теперь точно знала, что ничего большего она ему не отдаст. Да и с чего бы? Кому нужны чувства, когда между ними пылает подобная страсть?

Флора все еще лежала с закрытыми глазами и вдруг поняла, что шум воды стих. Но не успела она еще осознать, что это значит, как мгновенно почувствовала присутствие Массимо, а по коже побежали мурашки.

Открыв глаза, она увидела, что он застыл в проеме двери и пристально ее разглядывает, а всю его одежду составляет лишь обернутое вокруг бедер полотенце. Сглотнув, она быстро пробежалась взглядом по влажной груди и каменным мышцам живота.

Вот только каменными были далеко не одни мышцы. На суровом лице не было и намека на улыбку, а сама он вдруг осознала две вещи. Во-первых, она задержала дыхание, а во-вторых, спешно анализируя случившееся и свои чувства, она совсем забыла о Массимо.

Спокойствие и безмятежность разом ее оставили. Легко говорить, что достаточно одной страсти, а сама она может выбирать, когда и что чувствовать, но теперь, ощущая на себе пристальный взгляд, она вдруг поняла, что это не просто незрелая, но еще и весьма опасная мысль.

Внутренне застыв, Флора ждала какого-либо продолжения, но он лишь продолжал молча ее разглядывать глазами цвета ясного альпийского неба.

– Хорошо спала? – спросил он наконец, когда она уже готова была взвыть в голос.

И от этих слов так и веяло ледяным морозом. И говорить так мог бы даже не незнакомец, а заклятый враг.

Флора недоуменно уставилась на человека, от которого после этой ночи ждала хоть немного тепла. Правда, учитывая, что за эту ночь они провели вместе больше времени, чем за все остальное время, неудивительно, что сейчас им обоим неловко.

– Да. – Она осторожно кивнула. – А ты?

Кивнув, он вдруг протянул к ней руку, и Флора сразу же улыбнулась. Он принес ей оливковую ветвь. А значит, у них все хорошо, и прошлая ночь принесла ему столько же удовольствия, сколько и ей самой.

Улыбнувшись, Флора потянулась к нему в ответ, внутри ее мгновенно вспыхнула чистая радость, а потом он вдруг сказал:

– Не могла бы ты передать мне часы? Мне нужно знать, сколько времени.

Вспыхнув, Флора разом почувствовала себя чем-то мелким и незначительным. Да чего она вообще от него ждала? Для нее ночь была бесподобна и незабываема, но наверняка для такого мужчины, как Массимо, это нечто само собой разумеющееся, и глупо из-за этого расстраиваться.

Передав часы, она тщательно проследила, чтобы их пальцы ни на секунду не встретились.

– Мне тоже пора вставать.

Перекатившись, она слезла с кровати и быстро натянула платье, чувствуя на себе неотрывный взгляд. Вот только помимо раздражения и тревоги этот взгляд каким-то непостижимым образом рождал в ней удовлетворение. Флора стиснула зубы. Так не честно. Почему он до сих пор так сильно на нее действует? Решив не сдаваться, она ответила на его взгляд, и на его губах разом заиграла надменная улыбка.

Она судорожно стиснула кулаки. Почему он так смотрит, словно не может дождаться, когда же она наконец-то уйдет? Наверняка он годами отрабатывал этот взгляд на деловых встречах. Что-то из разряда устрашения противника, чтобы он никогда не мог сказать, что ждет его дальше.

Прочитав в ледяном взгляде вызов, Флора почувствовала, как по спине бегут мурашки.

Почему она так удивлялась их дикому, необузданному сексу? Он всего лишь стал продолжением их обычного общения вне спальни. Они оба нарушали границы и играли в опасные игры, без конца испытывая друг друга. Все слова и прикосновения были лишь очередным шагом в их бесконечной борьбе за власть.

Флора стиснула зубы и глубоко вдохнула. Нужно четко обозначить свое отношение ко всему происшедшему.

– Думаю, мне пора. У меня еще много дел. – Ее действительно ждала диссертация, но отношения к делу она не имела. Сейчас бы она не моргнув глазом сказала, что ее ждет рейс на Юпитер, лишь бы уйти, сохранив достоинство. Ну или его подобие. – Да и тебе наверняка есть чем заняться.

– Это чем же?

Борясь с желанием просто развернуться и убежать, Флора бездумно на него посмотрела:

– Ну, ты знаешь… Кричать и шпынять всех подряд.

– Крики и шпынянья будут завтра, – тихо возразил Массимо, – а сегодня я собирался работать из дома. Например, займусь дисциплинарными взысканиями.

Задохнувшись от возмущения, Флора покачала головой, а потом вдруг резко успокоилась.

– Слушай, уж не знаю, есть ли какие-то общепринятые способы задавать такие вопросы, так что спрошу прямо. Что теперь? Я хочу сказать, все кончено или ты и дальше собираешься со мной спать?

В ответ Массимо лишь продолжал молча ее разглядывать. Что ж, такого он совсем не ждал. Правда, стоит признать, что по большому счету он вообще не задумывался, как она на все это отреагирует.

Наверное, она и дальше будет такой, как пару секунд назад. Чуть приоткрытые губы, раскрасневшиеся щеки… Никакого страха, одна лишь страсть. Но теперь все стало по-другому. Она сама стала другой. В широко открытых глазах не было вызова, лишь собранность и спокойствие. И он знал эти глаза, знал, чего они хотят, и понимал, как сложно ей было решиться и спросить.

В воздухе повисла тишина, а сам он буквально тонул в воспоминаниях о тех случаях, когда у него самого не оставалось выбора и приходилось задавать вопросы.

– Я хочу тебя и знаю, что ты тоже меня хочешь. И это был лучший секс в моей жизни.

– Понятно. – Флора кивнула. – Всего лишь секс и ничего больше.

– Именно. Правда, если ты вдруг захочешь стирать мое белье…

Она отлично понимала, что он дразнится, и какая-то ее часть этому даже обрадовалась. Но она должна была знать.

– Просто нас двое?

Вообще-то это должно было быть утверждением, но почему-то вышел вопрос.

– Я весь твой. А ты, cara, вся моя.

Почувствовав прикосновение горячих рук, она вздрогнула, наблюдая, как Массимо неторопливо расстегивает пуговицы на ее платье. Он крепко ухва тил ее за талию и притянул к себе:

– И я ни с кем не собираюсь тебя делить.

У нее разом закружилась голова, но она все равно отчаянно пыталась сохранить самоконтроль.

– Мне действительно пора… – Еще минута, и она снова растает в его руках.

Теперь он гладил ее по лицу, и стоило ей открыть рот, чтобы повторить свои слова, как он нагнулся и запечатал ее губы поцелуем, одновременно опуская руки пониже талии и чувствуя, как в ответ она впивается пальцами ему в плечи.

Голова кружилась все сильнее, а сердце грозило вот-вот выскочить из груди.

Но она все же нашла в себе силы отстраниться.

– Нет. Не сейчас…

– Ты серьезно? – Он глянул вниз, на явственно выпиравшую из-под полотенца напрягшуюся плоть. – По-твоему, я могу это сдерживать?

– Не знаю. Но почему ты на меня ругаешься? Это же ты все начал. Ты первый меня поцеловал.

– Я не ругаюсь. Да и что мне оставалось? Ты сама ждала поцелуя…

– Ничего я не ждала! Мы просто разговаривали. А теперь, как я уже говорила, меня ждут дела.

– Дела! Думаю, они немного подождут.

– Уверен?

Массимо слегка прищурился:

– Не понимаю, почему мы вообще еще об этом разговариваем.

– Потому что ты меня не слушаешь.

– Слушаю. Просто не понял, что ты говоришь серьезно.

– Нет. Просто ты не считаешь мои дела чем-то серьезным. Но диссертация – это действительно серьезно, и мне еще предстоит много работать. – Но важно даже не это. Важно то, что она ни за что не позволит ему через себя переступить. – Слушай, наверное, все-таки это не самая хорошая идея.

Закусив губу, она отвела взгляд, а Массимо продолжал все так же молча ее разглядывать.

Если не считать работу, наверное, он вообще еще ни разу в жизни так долго не разговаривал ни с одной женщиной. Точнее, наверное, до этого он вообще ни разу не разговаривал с женщинами и до сих пор не очень понимал, почему сейчас с ней разговаривает. Она хочет секса, он хочет секса. Это очевидно. Только почему она вдруг заявила, что ее ждут дела? Да еще и добавила, что совместная кровать не самая лучшая идея.

Неужели она действительно ставит свою диссертацию выше него? Можно подумать, ее цветочки могут сравниться с руководством международной компанией. Правда, почему-то прямо сейчас работа и даже палаццо почти не волновали его. Ему хотелось знать, удастся ли убедить Флору, что их отношения могут получиться или нет.

Массимо сжал зубы. Да что она там вообще о себе вообразила? Что он станет дожидаться, пока она закончит писать свою диссертацию? Неужели она не понимает, сколько женщин с удовольствием удовлетворят любые его потребности? Но почему-то теперь его не устраивала первая попавшаяся женщина. Почему-то он хотел именно эту упрямую и невыносимую.

– Ладно. – Он вытянул перед собой руку и продолжил, лишь когда она неохотно сжала его пальцы в своих. – Ты права. Я подожду. Иди и работай. Но только при одном условии. Мы вместе пообедаем.

Уловив в ее глазах нерешительность, Массимо беззвучно выругался. Как же неприятно сейчас торговаться! Можно подумать, что он снова вернулся в детство. В то детство, где он ни на секунду не мог избавиться от страха и неуверенности в завтрашнем дне из-за отца и мачехи. Но сейчас это не важно. Сейчас он разрешит ей играть по ее правилам, позволяя считать, что эта маленькая победа покачнет установившуюся между ними расстановку сил. Он и так достаточно скоро покажет, кто тут хозяин.

Заметно расслабившись, Флора кивнула:

– Хорошо, но я сама за себя заплачу. Тогда это не будет похоже на свидание.

В ответ он лишь улыбнулся, но стоило ей отвернуться, как его улыбка сразу увяла. Пускай думает, что он поведет ее в один из шумных ресторанчиков Кальяри, но подобные столпотворения мало годятся для того, что он задумал. На этот раз ему нужно уединенное место, где он сможет без помех раздеть ее донага и сыграть в парочку своих собственных игр.

Ну а пока ему нужно еще раз сходить в душ. Желательно ледяной.

Глава 7

– Впервые вижу такой мягкий песок.

Наклонившись, Флора набрала пригоршню песка и неторопливо пропустила его сквозь пальцы, задумчиво разглядывая окружавшие пляж дюны.

– Интересно, что здесь растет? Может, молочай? В любом случае это должно быть какое-нибудь очень живучее растение, способное обходиться крошечными дозами питательных веществ.

– Наверно. – Вздохнув, Массимо опустился рядом с ней на корточки. – Но мне-то, в отличие от них, питательные вещества очень даже нужны. Может, пойдем уже поедим? Песок мне тоже нравится, но для меня он совершенно не съедобен, и я уже с голоду умираю.

Осторожно заставив Флору подняться, Массимо взял ее за руку и повел вдоль кромки прибоя.

– Ты уверен, что все в порядке? – В ее вопросе не было беспокойства, одно лишь любопытство. – Ты же, кажется, собирался работать дома.

– Удобно быть начальником. Я сам устанавливаю правила, но совершенно не обязан им следовать. К тому же все это имеет непосредственное отношение к работе.

Ну конечно. Флора мгновенно разозлилась. Наверняка он притащил ее сюда, чтобы вновь попытаться лишить всех прав на палаццо.

– То есть?

– Практика показывает, что всегда нужно готовиться к худшему.

– Это к чему же?

– К тому, что я могу лишиться работы. А с моей точки зрения, время с тобой – это своеобразная подготовка к новой карьере. Если я научусь предотвращать все твои попытки со мной поссориться, я всегда смогу податься в дипломаты. Думаю, пара недель в твоем обществе – и я без труда смогу наладить мир на Ближнем Востоке.

Несколько секунд она лишь молча его разглядывала, не в силах ни слова вымолвить. А потом, слыша его смех, и сама засмеялась. В ответ Массимо чуть крепче сжал ей руку, вновь дивясь самому себе. Сейчас этот жест казался необыкновенно простым и естественным, вот только обычно в женском обществе его руки находили совершенно другое применение.

Массимо задумчиво глянул на свою спутницу. Сколько же в ней все-таки противоречий… Но ему это даже нравилось.

Ладно, не важно. Она здесь, потому что он захотел, чтобы она была здесь. Она здесь, потому что он привез ее сюда на роскошной яхте, в очередной раз показав свое богатство и влияние, а ее очарование не имеет ко всему этому никакого отношения. Засунув свободную руку в карман, он нашел лишь пустоту на том месте, где обычно лежал мобильник.

– Здесь как в раю! – Так и светясь счастьем, Флора разглядывала прозрачную голубую воду и белоснежный песок, но стоило ей повернуться к Массимо, как она сразу же нахмурилась. – Только почему здесь совсем безлюдно?

– Потому что это частная собственность. – Уловив в ее глазах тревогу, он насмешливо улыбнулся. – Не переживай, у меня богатый опыт вторжений, или ты уже забыла?

Чувствуя, как по коже пробежали приятные мурашки, Флора мимоходом порадовалась, что их никогда не будет связывать ничего, кроме секса. Иначе она слишком легко бы поддалась очарованию этой улыбки и стала бы мечтать о том, чтобы стать центром вселенной для неповторимых голубых глаз.

– Просто не верится, что ты меня сюда притащил, сделав своей соучастницей!

– Хотелось посмотреть, как далеко ты готова зайти…

Стараясь не думать об очевидном подтексте, Флора поторопилась перевести разговор в другое русло:

– Неужели здесь совсем никого нет?

– Как я уже говорил, это частные владения, но, к счастью, я знаком с их хозяином, и он любезно разрешил нам здесь пообедать.

Флора подозрительно прищурилась:

– Только не говори, что все это принадлежит тебе.

– Пока что нет, но, возможно, когда-нибудь я действительно захочу выкупить этот кусочек рая.

Говорил он таким тоном, словно речь шла о покупке подержанной машины.

Глубоко вдохнув, Флора вежливо кивнула. За те дни, что они провели под одной крышей, она уже успела уяснить, что он действительно очень богат. Вот только богатство – это одно, а подобные не укладывающиеся в мозгу суммы – совсем другое. Не удивительно, что он так разозлился, когда она отказалась съехать с палаццо. Если для него норма – покупать и продавать острова, не удивительно, что его так шокировал ее отказ принять деньги.

Флора почувствовала, как внутри ее вновь нарастает паника. И куда только делась вся ее уверенность? На какой-то миг ей все же удалось заставить Массимо считать себя полноценным человеком, достойным уважения, но теперь, после прогулки на роскошной яхте, они оказались на необитаемом острове, и он явно не собирается играть по ее правилам…

– Что-то ты совсем притихла.

Бархатистый голос вернул ее к реальности.

– Задумалась.

– У меня есть отличное лекарство.

– Ты говоришь так, словно это что-то плохое.

Пробежавшись по ней взглядом, Массимо сосредоточился на далеком горизонте.

– Зависит от того, о чем думать.

Она уже готова была спросить, о чем он сам сейчас думает, но вовремя прикусила язык, вспомнив, что их связывает лишь секс.

Его мысли ее не касаются, и уж точно она не собирается делиться с ним своими собственными. Лучше уж умереть.

– Вообще-то я просто поняла, что если бы не эта прогулка, то, возможно, я бы никогда так и не увидела розовые пески Спьяджиа-Розы. – На секунду она замолчала, а потом все же добавила: – Спасибо тебе. До сих пор не верится, что песок там действительно розовый.

– Как бы само название это подразумевает.

– Я знаю, но на практике названия далеко не всегда отражают суть вещей. Например, замок Лидс. Лидс находится в Йоркшире, а сам замок – в Кенте.

Несколько секунд Массимо пристально на нее смотрел, а потом тихо пояснил:

– В Кенте есть деревушка Лидс, рядом с ней и стоит этот замок.

– Откуда ты это знаешь? – удивленно спросила Флора, но он лишь молча пожал плечами. Пусть это и не имеет никакого отношения к сексу, но… – Ты интересуешься замками?

Его шаги чуть замедлились, словно он решал, стоит ли ей что-то объяснять.

– Нет, просто я учился в Кенте, и как-то мне пришлось писать доклад об этом замке, но с тех пор я уже почти все позабыл. Разве что помню, что там есть лабиринт и ров. Мне было всего семь, а семилетние мальчишки редко интересуются историей.

– А я и не знала, что твоя семья из Кента, думала, ты вырос в Италии. Как вы оказались в Англии?

Массимо снова ненадолго замолчал.

– Моя семья никогда не жила в Кенте, я учился в школе-интернате, а они жили в Риме.

Массимо судорожно стиснул зубы. Ну и какого черта он сейчас творит? Ей ни к чему это знать, а у него самого нет ни малейшего желания все это вспоминать. Только почему-то стоило поделиться с ней даже этими крохами прошлого, как все сразу стало казаться немного другим.

Раньше он думал, что стоит заговорить о прошлом, как к нему вернется застарелая боль. И она действительно вернулась, но в остальном все было совершенно иначе, чем он представлял. Боль осталась, да и куда она могла деться? Только теперь это была уже не та тупая, пульсирующая боль всеми брошенного и отвергнутого одинокого мальчика. Теперь эта боль походила на зудящую боль зарубцовывающейся раны.

– Надо же. Наверное, тебе пришлось нелегко. Я хочу сказать, что даже в свои двадцать семь мне не хватает дома, и у меня как-то не получается представить, что бы со мной было, если бы мне довелось в столь юном возрасте оказаться в другой стране.

Массимо снова пожал плечами:

– Другой жизни я не знал. К тому же тогда я усвоил весьма важный жизненный урок. Рассчитывать можно лишь на себя. И никто, кроме тебя самого, по большому счету тебе и не нужен.

В ответ Флора лишь кивнула. Всего один короткий взгляд на его мир – и ей сразу же захотелось задавать вопросы, но по его тону она поняла, что тема закрыта и не подлежит обсуждению.

Слабо улыбнувшись, Флора постаралась скрыть свое потрясение. Одно маленькое откровение – и она вдруг начала значительно лучше понимать, почему этот человек именно таков, каков он есть. Отстраненный циник. Родители не просто отослали его в школу, они отправили его в другую страну. Но, очевидно, у них были на это свои причины. Вот только ее собственные родители никогда бы так не поступили.

– Фантастика! Обед уже готов!

Подняв голову, Флора резко остановилась, уставившись на накрытый столик посреди персидского ковра и подушек под огромным шатром, и невольно прикрыла рот руками.

Обернувшись, Массимо задумчиво на нее посмотрел:

– Я помню, что обещал тебе настоящий обед, но в итоге решил устроить пикник. Надеюсь, ты не разочарована.

Массимо явно настроился на приятный лад, и Флора сразу же почувствовала облегчение. Сама не зная почему, она вдруг поняла, что хочет, чтобы у него все было хорошо. Наверное, потому что тогда ей и самой сразу же становилось хорошо.

Она снова сосредоточилась на поджаривающемся на углях поросенке и шампанском в ведерке со льдом. Можно ли вообще расстраиваться, когда рядом с тобой такое великолепие?

– Это не пикник, это настоящий банкет, – возразила она, улыбнувшись.

– Уверена, что не хочешь вернуться в ресторан? Но лично я предпочел бы побыть с тобой наедине. Не хочу ни с кем тобой делиться.

Флора осторожно выдохнула. Наверняка он снова говорит о сексе, но даже и тогда они могли просто остаться на яхте. А вместо этого он решил привести ее на этот восхитительный уединенный пляж…

Флора резко напряглась. С чего она вдруг возомнила, что все это что-то значит? Наверняка он сюда всех своих любовниц приводит. Очевидно же, что против такого рая ни одна женщина не устоит.

– Нет. – Он осторожно погладил ее по щеке. – Я еще ни разу никого сюда не приводил. Ты же ведь именно об этом сейчас думала, верно?

– В этом мире очень много островов.

– А женщин еще больше. Но ни одну из них я еще не возил ни на один остров. – Он нежно привлек ее к себе. – Но я рад, что тебя волнует, что и с кем я делал.

– Не волнует, – соврала она, отстранившись. – Но получилось бы неловко, если бы мы сейчас кого-нибудь из них встретили.

– Ну уж по кустам я женщин точно никогда еще не прятал! – рассмеялся Массимо. – А теперь давай наконец-то поедим.

Насладившись вкуснейшими яствами, Флора откинулась на подушки, удобно устроив голову на плече Массимо и наблюдая, как прислуга сноровисто убирает остатки обеда.

А потом снова сосредоточилась на расстегнувшем рубашку Массимо. И словно почувствовав ее взгляд, он легонько поцеловал ее в губы.

– Дашь им на чай? – улыбнулся он, легонько проведя пальцем по ее обнаженному бедру.

– А сдачу оставь себе…

– И как это прикажешь понимать?

– Да никак. Просто мама так говорила…

Пристально ее разглядывая, он явно ждал продолжения.

Флора легонько пожала плечами:

– Сегодня я очень много ее вспоминала. До того как она умерла, мы часто ходили под парусом. Только совсем по-другому. – Она очаровательно улыбнулась. – У нас был ялик. Только для нас двоих. У отца и Фредди, моего брата, морская болезнь, поэтому ходили мы всегда вдвоем. Только мама и я.

Осторожно на него посмотрев, Флора рассчитывала увидеть на его лице лишь вежливую скуку, но вместо этого он спросил:

– Когда она умерла?

– Когда мне было двенадцать. А до этого пару лет болела.

Флора заметно напряглась и уставилась себе на руки.

– Мне жаль.

В его голосе действительно слышалось сочувствие.

– Мне тоже.

– А сама ты до сих пор ходишь под парусом?

Он говорил так мягко, что она сумела остановить слезы, лишь вонзив ногти в ладони.

– Нет. Сперва просто не хотела, а потом отец… Он слишком за меня волновался и ничего не мог с собой поделать. Он только потерял жену, а море действительно таит в себе опасность.

– Он потом еще раз женился?

– Нет. Он так и не смог пережить ее утрату, они были настоящими родственными душами. Познакомились еще в школе. Отец учился на год старше, но именно она первой пригласила его на свидание. – Флора закусила губу. – А без нее он сразу сдал. Некоторые просто не могут жить без второй половинки.

Она замолчала, и Массимо тоже молчал, прислушиваясь к тихому плеску волн, но ей не в чем было его винить. Далеко не все готовы обсуждать такие важные понятия, как смерть, и уж тем более этот разговор не подходит для пикника на уединенном берегу.

– А моя мама воду совсем не любила. – Его голос снова оторвал ее от мрачных мыслей. – Отправляясь со мной купаться, она собирала волосы в высокий пучок, а потом невыносимо медленно гребла руками, лишь бы не замочить прически.

Флора разом почувствовала, как у нее кружится голова. До сих пор она лишь по крупицам собирала обрывки сведений, а теперь перед ней вырисовывался совершенно иной человек. Человек, который когда-то был маленьким мальчиком и переживал, как и она сама, горе, вину, одиночество и утраты.

Слегка подавшись вперед, Массимо провел пальцем по узору на ковре.

– У нее было сапфировое ожерелье, которое отец подарил ей, когда я родился, и, отправляясь купаться, она никогда его не снимала. Отца это бесило, но он всегда уступал. Думаю, ему было приятно, что оно настолько ей нравилось.

– Звучит так, словно она всегда поступала по-своему.

– Именно. У нее была железная воля. – Поймав ее взгляд, он неохотно улыбнулся, но почти сразу же эта улыбка увяла. – Она была очень сильной. До самого конца одевалась, делала прическу и макияж…

– И надевала ожерелье?

Массимо кивнул, и его пальцы замерли. Он еще никогда и никому не рассказывал о смерти матери. Когда она умерла, он был еще совсем мал, а потом слишком злился и тосковал. А теперь уже даже не мог вспомнить, когда последний раз хотя бы произносил ее имя. Что ж, похоже, сам того не желая, он, не в силах справиться с горем, невольно вычеркнул ее из своей жизни.

Боясь нарушить установившуюся между ними близость, Флора осторожно выдохнула. Обычно после мыслей о матери она чувствовала себя полностью выжатой и измотанной, но теперь все вдруг стало иначе. Наверное, все дело в том, что он действительно ее понимает.

– А твой отец? Как он справился с ее утратой?

Звонкий красивый голос… Но даже он не сумел уменьшить той боли, что причинил ему этот невинный вопрос. И никогда и ни за что он не станет ни с кем делиться этой болью.

– Как-то справился, – невесело рассмеялся Массимо.

Что ж, похоже, пришла пора сменить тему разговора. Флора задумчиво огляделась по сторонам.

– Не знаю, как ты, а я бы не отказалась искупаться. – Поднявшись, она потянула его за руку. – Вот только у меня нет с собой купальника. На яхте у тебя, случайно, не найдется запасного?

– Не думаю, что тебе подойдут мои плавки.

– Я не имела в виду твои. – Она немного помедлила, но все же продолжила: – Я подумала, вдруг кто-нибудь из гостей случайно забыл.

Даже покраснев до корней волос, Флора все же не опустила взгляд.

– Думаю, тебя интересуют исключительно гостьи? Но до сегодняшнего дня я действительно никогда не приводил на борт женщин, так что, к сожалению, ничем не могу помочь. Если тебе станет от этого легче, могу сказать, что, собственно, плавок у меня тоже с собой нет.

Массимо задумчиво пробежался по ней взглядом, и Флора сразу же ощутила, как кружится голова, а из-под ног уходит песок. Она буквально чувствовала, как в ней просыпаются возбуждение и предвкушение. А еще страх. Страх, что она спутает физические ощущения с эмоциями. Но если она хочет, чтобы у них что-нибудь получилось, нужно полностью себя контролировать. Нужно постоянно помнить, что все их отношения сводятся исключительно к сексу. Как они и договаривались.

– В таком случае обойдусь вообще без одежды.

Отступив на шаг назад, Флора одним движением стянула с себя платье, гордо возвышаясь над ним в одном зеленом белье, как какая-то островная принцесса. А потом она вдруг поняла, что ей нравится его пристальный взгляд. И не просто нравится. Под этим взглядом она чувствовала себя необычайно живой. Дикой, сильной, прекрасной. И хочет, чтобы он и дальше на нее смотрел, хочет, чтобы он ее хотел.

Вот только после каждого нового секса у нее в голове все путалось, и чем сильнее она его хотела, тем сильнее это ее пугало. А еще больше она боялась, что рано или поздно расслабится и начнет мечтать о чем-то большем. А она этого не хотела. Не хотела к нему привязываться и вообще что-либо чувствовать. Потому что чувства опасны. Разве не успела она на отца насмотреться? Ей не нужны чувства, ей нужна страсть и удовольствие. Чистые и простые.

Слегка дрожащими пальцами она расстегнула застежку бюстгальтера.

– Да вот поплывем наперегонки?

На секунду их взгляды встретились, но прежде, чем Массимо успел хоть что-то сказать, она развернулась и бросилась в воду. Он почти сразу же ее догнал и ухватил за талию.

– Так не честно, – выдохнула она, когда он притянул ее к себе, чтобы она почувствовала его сквозь мокрые брюки. – Ты все еще одет.

Они уже зашли в воду по колено, а в его глазах горел настоящий огонь страсти.

– Сама виновата, – выдохнул он хрипло. – Это из-за тебя мне приходится нарушать правила.

С этими словами он притянул ее еще ближе и впился губами в ее губы.

Охотно отвечая на поцелуй, Флора наслаждалась прикосновениями его рук и тихонько выдохнула, когда он, ухватив ее пониже спины, резко выгнул назад и приник губами к ее груди, осторожно слизывая соленые капли с набухших вершин.

Непроизвольно выгнувшись еще сильнее, она вжалась в него всем телом, но этого ей уже было мало. Не в силах бороться с переполнявшим ее желанием, Флора ухватила его руку и завела ее себе между ног, наконец-то получив то, что ей действительно было нужно.

В голове разом прояснилось, а все страхи исчезли. Судорожно вцепившись в сильные руки, она таяла под умелыми ласками, но вдруг краешком глаза заметила, как у ног скользнуло нечто оранжевое, и тихонько вскрикнула.

– Радужный губан, – тихо пояснил Массимо. – Отлив начинается, нам пора возвращаться на яхту.

Флора кивнула, и он еще раз ее поцеловал, а потом рассмеялся.

Она удивленно нахмурилась:

– Почему ты смеешься?

Но он лишь головой покачал:

– Только сухая чистка костюма.

В ответ Флора тоже рассмеялась:

– Поделом тебе, нужно было раздеться.

Он легонько поцеловал ее в лоб.

– А знаешь, что еще смешнее?..

– Не знала, что деньги в прямом смысле можно отмыть. – Флора задумчиво покрутила в пальцах влажную пятиевровую банкноту. – Как твой кошелек?

– Замечательно. Еще чище костюма.

Флора снова рассмеялась. Они уже вернулись на яхту, приняли душ и еще раз занялись любовью.

– Ну хоть телефон не пострадал.

Массимо кивнул, но его лицо сразу же стало холодным и отстраненным. И зачем ей только понадобилось вспоминать про телефон? Наверняка же он сразу подсчитал, сколько часов убил на нее впустую.

– Слушай, я не хочу говорить о телефоне, он сразу напоминает мне о работе. У нас осталось всего пара светлых часов, давай лучше полюбуемся Капрерой.

Глава 8

Задумчиво разглядывая скрывающееся за горизонтом солнце, Флора глубоко вдохнула, наконец-то признав, что в его словах было больше поэзии, чем правды. Вот только жаловаться она не собиралась. Они оба решили, что между ними все будет просто.

Никаких чувств. Никакого будущего. Просто секс.

И она сполна получила желаемое. Стоило им вновь вернуться в каюту, как Массимо весь вечер ее ласкал и гладил, раз за разом доводя до оргазма, пока она совсем не выдохлась.

При одном воспоминании у нее разом загорелись щеки. Как же давно она не испытывала ничего подобного… По правде сказать, вообще никогда не испытывала.

Потянувшись в кровати, она задумчиво глянула на собственное тело и сдвинула ноги, наслаждаясь ноющей болью меж бедер.

Близость с Массимо стала для нее настоящим открытием. Она и раньше любила секс, но еще никогда не испытывала подобного возбуждения. И не узнавала так много за один день. Позиции, ласки… Каким-то непостижимым образом он безошибочно угадывал, чего бы ей хотелось, раньше, чем она сама это понимала, и, что еще важнее, рядом с ним она чувствовала себя совершенно иной.

Поджав колени к груди, она обняла их руками. Чему она, собственно, удивляется? Не удивительно, что рядом с ним она чувствует себя иной. Ведь он сам пришел из совершенно иного мира, где у друзей есть собственные острова. Не то чтобы его деньги что-то для нее значили, но глупо притворяться, что она совсем их не замечает.

Услышав, как открылась дверь, Флора обернулась и, не выдержав, рассмеялась, разглядывая Массимо в плавках в долларовых купюрах.

– Это твои? Не удивительно, что ты оставил их на борту.

– Не совсем. Я решил, что чуть позже мы захотим понежиться в бассейне, и отправил Томаса купить нам купальники и плавки. – Он недовольно поморщился. – Мне на выбор предоставили доллары и огромные бананы.

– Серьезно? – Флора все еще продолжала смеяться.

– По-твоему, бананы были бы лучше?

– Сам решай, а мне он что приготовил? Показывай!

Массимо вытащил из кармана крошечные ярко-оранжевые треугольнички на веревочках.

– Что это? – Она с ужасом уставилась на неведомое нечто.

– Микробикини, – охотно подсказал Массимо. – У девушки Томаса такой же купальник, только розовый. – Он насмешливо улыбнулся. – Готов поспорить, что теперь ты не отказалась бы от моих шортиков.

Флора показала ему язык, и Массимо, смеясь, повалился на кровать, уверенно притянув к себе податливое тело.

Засмотревшись в бесконечно-голубые глаза, Флора чувствовала себя так, словно с головой окунулась в море.

– Если хорошо попросишь, возможно, я соглашусь ими с тобой поделиться. – Он потерся небритой щекой о ее щеку. – Но что ты готова дать взамен?

Разглядывая распростертую под ним женщину, Массимо чувствовал то счастье, о существовании которого уже давным-давно позабыл. Какая же она все-таки сексуальная. И чувственная. Но дело не только в сексе. Она просто ему нравилась. Она завораживала, заставляла смеяться и постоянно дразнила, но при этом ей каким-то непостижимым образом удалось слегка унять годами давившую на сердце боль.

Женские руки задумчиво прошлись по его животу, и мысли сразу же отошли на второй план.

– А чего ты хочешь? – шепнула она, улыбнувшись.

Вместо ответа, он лишь усмехнулся и взялся за пуговицы ее рубашки.

Но тут зазвонил телефон, и Массимо беззвучно выругался. Не стоило его вообще включать.

– Все в порядке. Если это действительно что-то важное, потом перезвонят.

Флора кивнула. Наверное, он прав, но все же…

– Может, просто ответишь? Я не против.

– Зато я против.

Прерывая все дальнейшие споры, он подался вперед и жадно впился в ее губы своими губами. Вот чего он сейчас хочет. Вот что ему нужно, чтобы весь мир исчез. Только он и Флора.

Только вот ему никогда и никто не будет нужен. Потому что по-настоящему причинить боль может лишь тот, кто тебе нужен. Он нуждался в отце, а отец его предал. Он никогда не простит и не забудет этой боли, но он знает отличный способ временно забыться…

Слегка застонав, Флора охотно ответила на поцелуй, краешком сознания уловив исходившее от него непонятное напряжение, едва ли не злость, но она быстро отбросила от себя все не нужные сейчас мысли. Ловкие пальцы скользнули под рубашку, нашли напрягшиеся соски и…

И тут телефон снова зазвонил, и Массимо, коротко выругавшись, отстранился. Она отлично понимала, что его злость и раздражение направлены не на нее, но от этого было не легче.

– В чем дело? – выдохнула она, осторожно притрагиваясь к его руке.

– Ни в чем! – Он резко поднялся. – Я не собираюсь…

Флора удивленно на него посмотрела. О чем это он? О ней? О звонке?

Она молча смотрела, как он подхватывает телефон и уходит.

А сама снова повалилась на кровать и свернулась калачиком.

Почему он так разозлился? Хотя разве это не очевидно? Пусть она и не слышала слов, ясно же, что названивает ему женщина. Может, та самая Аллегра, о которой они только вчера говорили?

Сердце болезненно дрогнуло в груди. Неужели она только вчера сидела в кафе и слушала его ложь? Ну почему она такая дура? Такая доверчивая? Все эти разговоры о том, что он не хочет ее ни с кем делить, тогда как сам себя он явно ограничивать не собирался! Но если ей хватило глупости один раз ему поверить, это еще не значит, что он и теперь может обращаться с ней как с последней дурой!

Флора тихонько выдохнула. Была бы она плаксой, непременно разрыдалась бы, но вместо этого она лишь поднялась и быстро оделась.

Как раз вовремя. Стоило ей только обуть туфли, как в каюту вернулся Массимо.

– Что ты делаешь? – тупо спросил он с таким видом, будто вообще с трудом ее узнает.

– Ухожу.

Он прищурился.

– Потому что я ответил на звонок? – Он недоверчиво на нее уставился. – Тебе не кажется, что ты слегка перегибаешь палку?

– И это я тут перегибаю? Просто не верится, что можно быть настолько эгоистичным. Пусть ты, в отличие от меня, чертовски богат и влиятелен, но это еще не значит, что ты можешь так просто меня использовать и…

– Да как я тебя использовал? Мы договорились…

– Я говорила, что хочу заниматься с тобой сексом, если в этом никто больше не замешан.

На его лице проступило столь искреннее недоумение, что ее гнев разом поостыл.

– Я слышала, как ты с кем-то ругаешься. – Она снова почувствовала, как в ней закипает ярость. – Только не говори, что это по работе. Я не идиотка.

Ничего не говоря, Массимо долго ее разглядывал.

– Ты не идиотка, но все совсем не так, как тебе кажется.

Закусив губу, она отвела взгляд:

– Ну и кто же это был?

– Не важно.

– Ты издеваешься? Разумеется, это важно. Ты расстроился и…

– И это не твое дело.

Чувствуя, как внутри все немеет, Флора заставила себя сосредоточиться на прекрасном закате. Таком же прекрасном, как был весь сегодняшний день. До этой самой минуты.

Видя, как она вся напряглась, Массимо сглотнул и судорожно сжал зубы. Он отлично понимал, что делает ей больно, но выбора у него не было. Зачем портить ей жизнь и говорить правду? Пусть живет в своем светлом мире, не зная, как он может быть жесток.

Но пусть он и не в силах сказать ей о прошлом, это еще не значит, что нельзя поделиться тем, что он чувствует прямо сейчас.

– Не расстраивайся, cara. Это последнее, чего бы мне сейчас хотелось. – Слегка помедлив, он все же шагнул к ней чуть ближе. – Если бы я мог все тебе рассказать, обязательно рассказал бы. Но я не могу. Пожалуйста, не ненавидь меня за это.

Она пристально на него посмотрела, но в ее глазах не было и следа ненависти. Одна лишь тревога.

– Я тебя не ненавижу. Просто не понимаю. И для меня этого достаточно, чтобы уйти.

– Я и сам себя не понимаю, – выдохнул он мягко. – Но одно я точно знаю. Я не хочу с тобой ругаться. Хочу, чтобы все было, как прежде.

Закусив губу, она кивнула:

– Я тоже.

Не в силах с собой справиться, Массимо протянул руку и легонько погладил ее по лицу.

– Извини, я говорил, что мы можем переночевать на яхте, но ничего не получится. Я забыл, что меня ждут на ужин. И я не могу его отменить. Деловой ужин. Будем есть и обсуждать дела и политику. Меня ждет премьер-министр.

Глядя в расширенные от удивления глаза, Массимо лишь головой покачал. И как он мог забыть о чем-то настолько важном?

– Ладно, все в порядке, давай сюда это бикини, я и дома могу поплавать.

Она снова дразнится! Массимо почувствовал облегчение, но оно быстро исчезло. Как же не хотелось сейчас с ней расставаться… И тем более тащиться в дурацкий отель, где лишь мини-бар скрасит его одиночество…

Вот только зачем вообще расставаться?

Обняв за талию, он решительно притянул Флору к себе.

– Случайно, не хочешь слетать со мной в Рим?

Платье из дорогого бутика, полицейский эскорт… У Флоры просто голова шла кругом.

– До сих пор не верится, что у нас полицейский эскорт.

– А у меня его обычно и нет, – он слегка сжал ей руку, – но мы – гости премьер-министра, поэтому меры безопасности слегка завышены. Но как же сложно сидеть рядом с тобой и держать себя в руках! – Прохладная рука скользнула в разрез платья и легла на ее обнаженную спину. – Да еще это платье!

По интеркому раздалось вежливое покашливание.

– Сэр, мы почти приехали, – предупредил водитель. – Там полно фотографов. Высадить вас у парадного входа или лучше подъехать к служебному?

– У парадного.

– А где мы? – дрожащим голосом спросила Флора. Ей еще ни разу не доводилось встречать столько папарацци и охранников.

– У Квиринальского дворца. Это официальная резиденция президента Италии.

– Но мы же должны были встретиться с премьер-министром?

– Да. И с ним, и с президентом.

Флора закусила губу.

– И все?

– Не совсем.

– И сколько людей там будет?

– Не много. Человек пятьдесят – шестьдесят. Не волнуйся, я буду рядом.

Глубоко вдохнув, Флора расправила платье и вышла из машины, сразу же оказавшись под прицелом сотни объективов, но Массимо крепко держал ее за руку.

– Не переживай ты так. Просто смотри на меня, как будто ты от меня без ума.

Прищурившись, она слегка ущипнула его за руку.

– Я садовница, а не актриса!

– А тебе играть и не придется.

Кто-то из фотографов окликнул Массимо, и до Флоры наконец-то дошло, что все это происходит на самом деле, а окружающие их люди реальны. Это уже не кухня в палаццо и даже не яхта. Общественное мероприятие. Все по-настоящему.

Неужели для него теперь все сводится не только к сексу?

– Но почему? – выдохнула она дрожащим голосом.

Ухватив за руку, он повел ее по красной ковровой дорожке мимо охранников.

– Потому что, cara, это город любви. Разве у меня был выбор?

– А она неплохо выглядит, – заметила Флора, когда после официальной части они перебрались в гостиную и устроились за столиком с чашками кофе в руках.

– Карла? Точно. И она, и министр торговли. Это его второй брак. Первая жена умерла, от нее осталась дочь примерно твоего возраста, но сейчас у нее не лучший период. Она по-настоящему так и не справилась с потерей матери.

Флора закусила губу.

– Бедняжка.

– Надеюсь, ты не против, что я рассказал ей о тебе.

– Рассказал?

– Я подумал, может, ты с ней поговоришь?

– Если настаиваешь, я попробую, но не уверена, что из этого что-нибудь получится.

– Почему?

– Потому что я сама так и не сумела до конца справиться.

– Разве?

Глотнув кофе, Флора легонько пожала плечами:

– Если бы справилась, была бы сейчас дома, в Англии. Отец с братом всегда меня опекали, но после смерти матери они вообще перестали ко мне прислушиваться. Обращались со мной как с пятилетней, и в итоге я просто убежала. Сказала, что мне нужно полностью сосредоточиться на диссертации, но на самом деле я просто от них сбежала. – Она чувствовала, как щеки заливает румянец. – Поэтому-то мы так хорошо и сошлись с Умберто. Я знаю, что все о нас думали, но мы никогда не были любовниками. Просто мы хорошо друг друга понимали, он тоже убежал. От жен и бесконечных любовниц. И от осознания того, что уже не может рисовать, как прежде. Так что ни с чем я не справилась. Просто убежала.

Флора замолчала, а окружавшие их разговоры и смех стихали и нарастали, словно волны прибоя.

– Может, тебе стоит поговорить с отцом? Или с Фредди?

Как же мягко он сейчас говорит… Но разве она может что-то объяснить отцу? Он и так держится из последних сил, а Фредди адвокат. Если она попытается поговорить с ним, то, как всегда, очень скоро начнет во всем с ним соглашаться.

– Я причиню ему боль, – выдохнула она. – А он и так сломлен.

Стоило ей только вспомнить отца, как ей сразу же захотелось плакать.

– Не хочу никогда никому доверять так сильно. Зачем кого-то любить, если потом будет плохо?

Подняв глаза, она вдруг увидела, что Массимо разглядывает убиравших со стола официанток, и в ней разом вспыхнуло бешенство. Ну конечно! С чего бы его волновали ее переживания и боль?

– Потому что только так жизнь приобретает смысл.

Он говорил так тихо, что на секунду Флоре даже показалось, что ей послышалось, но потом он все же посмотрел на нее и продолжил:

– Если ты не чувствуешь печали, когда кого-то нет… Если тебе все равно, счастливы они или нет… Тогда зачем вообще все?

Глядя ей прямо в глаза, он притянул ее руку к себе и легонько ее поцеловал.

– Мистер Сфорца…

Обернувшись, Флора увидела одну официантку.

– В чем дело?

– Вам звонят.

– Не видите, что мы заняты?

– Извините, но произошел несчастный случай…

Массимо разом побелел.

– Она ранена?

– Не знаю, но…

Он повернулся к Флоре:

– Жди здесь, вернусь, как только смогу.

Не успела она допить кофе, как Массимо вернулся. И выглядел он еще злее, чем на яхте.

– С ней все в порядке? – Она не имела ни малейшего представления, кто эта «она», но чувствовала боль Массимо и хотела хоть чем-то ему помочь.

– Ну разумеется. Она соврала, просто чтобы заставить меня взять трубку.

– Но зачем?..

– Не хочу об этом говорить.

– Но не можешь же ты рассчитывать, что этого достаточно? Что за тайны? Неужели так сложно сказать, кто тебе постоянно названивает?

– Я не готов с тобой это обсуждать, – отрезал он.

– Но готов со мной спать?

Несколько секунд они молча друг друга разглядывали, а потом Массимо выдохнул:

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Но не здесь.

Грубо схватив за руку, он потащил ее за собой так быстро, что ей пришлось едва ли не бежать. Мельком глянув в холодное, злое лицо, Флора внутренне содрогнулась. Во что она влезла?

Но поздно о чем-то жалеть.

Распахнув дверь, Массимо втолкнул ее на огромный темный балкон.

– Кто она?

– Моя мачеха. Алида.

– А почему ты не хочешь с ней разговаривать?

Он горько рассмеялся:

– Потому что она превратила мою жизнь в ад.

Немного помедлив, Флора все же спросила:

– Когда она вышла за твоего отца?

– Сразу после смерти матери. Мне было пять.

– Поэтому тебя и отправили в интернат?

– Она сказала отцу, что не может со мной справиться. Что я слишком своеволен и необуздан.

– Но тебе же было всего пять, и ты только потерял мать… Почему отец за тебя не заступился?

– Потому что он всегда шел по пути наименьшего сопротивления. Не думаю, что он хотел с ней спорить, он всегда ненавидел любые ссоры и разборки…

– Но наверняка же он не хотел тебя отпускать?

– Я не знаю, чего он хотел. После того как он женился на Алиде, мы почти не виделись. На каникулах я чаще всего оставался в школе, а когда мне разрешали вернуться домой, они сами куда-нибудь отправлялись. Обычно я жил с разнорабочим и его женой.

От удивления и ужаса Флора едва могла дышать.

– А что было потом?

– Он умер, когда мне было шестнадцать, а за четыре месяца до этого мы виделись в последний раз. Он позвал меня, чтобы сообщить, что изменил завещание. В чью пользу, можешь и сама догадаться.

Как можно так жестоко обращаться с ребенком? Просто уму непостижимо. Алида эгоистка, но его отец… Флора вздрогнула. Как вообще можно пережить подобное предательство? Ответ вдруг пришел сам собой. Пережить это можно, лишь если есть любовь и поддержка.

Вот только что-то ей подсказывало, что в его жизни нет ни того ни другого.

У него есть деньги и власть, зависть и уважение соперников и восхищение союзников, но ничего и отдаленно напоминающего заботу и нежность. Даже его бесконечные любовницы не давали ему ничего, кроме сексуального удовлетворения.

Он словно росток, вынужденный пробиваться в самом сухом и темном углу сада. Если бы он только был ростком… Тогда все было бы просто, тогда бы она знала, что делать…

Но не успела она еще додумать эту мысль, как инстинктивно подалась вперед и обвила его шею руками. Несколько мгновений он стоял неподвижно, а потом все-таки обнял ее в ответ.

И в эту секунду она наконец-то осознала, что по-настоящему его любит.

Но разве это возможно?

Любовь опасна, любовь ранит, и даже спустя все эти годы отец так и не сумел пережить смерть матери. Но почему-то сейчас все это не имело никакого значения. Не имели значения ни страхи, ни старательно выстроенные планы одинокой безопасной жизни. У нее просто не осталось выбора. Сердце само выбрало. И что бы ни ждало их впереди, выбрало оно Массимо.

Слова радости так и рвались наружу, но на сегодня и так уже достаточно разговоров. Сейчас ему необходимы любовь и нежность, а для них слова не нужны.

Почувствовав, как его губы прошлись по ее волосам, Флора подняла голову и улыбнулась:

– Пойдем домой.

Глава 9

Рано утром они снова были в палаццо.

Уставшая, но счастливая, как никогда, Флора улыбнулась. Да, они ссорились и ругались, но сегодня впервые дело решилось не сексом, а разговором, и они вместе справились с годами мучавшими Массимо демонами прошлого.

Теперь они не просто два человека, связанные исключительно сексом, а равные союзники, готовые бок о бок сражаться за свое счастье.

Нежные поцелуи, объятия… На этот раз все было иначе. Даже секс из вспышки яростного наслаждения превратился в акт доверия и открытости друг перед другом…

Сама того не заметив, Флора уснула в его руках, а утром проснулась, все еще лежа в его объятиях. И все это не мечта, а реальность. Массимо даже предложил еще на пару дней слетать в Рим, чтобы на этот раз показать ей все основные достопримечательности великого города.

Потянувшись, она задумчиво глянула на спящего рядом мужчину. Во сне он казался гораздо моложе и беззащитней. Вспомнив, что он вчера ей рассказал, она невольно поежилась. Сколько же сил ему стоило во всем признаться и довериться… Но он все же решился, решился показать, что она ему нужна. Нужна не только для секса.

А это что-то да значит.

Флора медленно выдохнула. Вчера он впустил ее в свой мир, показал настоящего себя.

Показал таким, каким она его любит.

Ей разом захотелось вскочить с постели и колесом пройтись по комнате.

Так вот что, оказывается, значит любовь?

Та самая любовь, от которой она все эти годы пряталась?

Была бы она, как Умберто, художницей, наверняка попыталась бы изобразить свои чувства на холсте, только для того, чтобы самой их как следует разглядеть. Но вместо этого она продолжала лежать в кровати, любуясь солнечным лучом на щеке любимого.

Прикрыв глаза, она постаралась осознать всю важность случившегося.

Она годами гнала от себя саму мысль, что когда-нибудь вообще может отдать свое сердце другому человеку. Разумеется, парни у нее были, но ничего серьезного или постоянного с ними не складывалось. Строго говоря, за последние пару лет самым близким человеком ей был Умберто, но с ним не было никакой романтики. И ее это вполне устраивало. И ничего большего она не хотела.

До сих пор.

Пока она не встретила Массимо.

И теперь она готова ему признаться в своих чувствах.

Но сперва поест и выпьет чашечку кофе.

Подавив зевок, Массимо перевернулся на бок. Снизу до него долетали шум льющейся воды и хлопанье дверок. Посмотрев на часы, он нахмурился. Два часа. Только чему тут удивляться, если они добрались до кровати в три утра, а уснули в пять?

И устал он не просто от любовных утех. Вчера он рассказал ей о своем прошлом буквально все. Он этого не планировал и до сих пор толком не понимал, зачем вообще начал что-то объяснять, но все же…

До встречи с Флорой все воспоминания о детстве жили лишь у него в голове за семью запорами, а вчера она не просто взломала замки, а легко и непринужденно вышибла все двери. И как ей только удалось?

Наверное, все потому, что она тоже успела познать горе, а к ней самой все это не имеет никакого отношения. Если бы! Еще как имеет. Она готова была слушать, едва ли не силой заставила его посмотреть в лицо своим чувствам и каким-то образом помогла этим унять годами мучавшую его боль. Она не держала его за руку, но она была рядом. И вместо того чтобы давить, ее присутствие окрыляло.

А что, если она всегда будет рядом?

Телефон вовремя зазвонил, а то не хватало еще, чтобы он додумался до того, что им пора переходить к чему-то большему, чем просто секс.

Подхватив мобильник, Массимо взглянул на экран и разом похолодел.

Одиннадцать сообщений. И все от Алиды.

Но что это с ним? Вчера он взглянул в лицо прошлому, а сегодня встретится с настоящим. И на этот раз все будет иначе. Он сам будет иным. Холодным, сдержанным, отстраненным.

Глубоко вдохнув, он набрал ненавистный номер.

– Ну наконец-то! Мог хотя бы позвонить и узнать, как я.

А чего он еще ждал? Вот только не успел начаться этот бесконечный поток нападок, как он сразу же почувствовал себя маленьким и жалким.

– Но мы же вчера уже установили, что ничего серьезного не случилось?

– По сравнению с ужином с премьер-министром?

Массимо сглотнул.

– Я все равно ничего не мог сделать…

– Ты никогда ничего не можешь. И вообще слишком важен, чтобы хоть минуту мне уделить. Слишком занят, зарабатывая деньги и развлекаясь с женщинами, где уж тебе до разговоров со мной.

– Я только вчера с тобой разговаривал.

– Вчера ты на меня наорал! Был бы жив твой отец, что бы он сказал?

– Что ты велела, то и сказал бы.

– Ну вот опять. Тебе нужны четкие рамки. Я всегда поддерживала твоего отца, но с тобой было так трудно… Бесконечное нытье и истерики. Бедняжка Массимо! Вот только ты совсем не бедный, верно ведь? Ты в деньгах купаешься, но разве на меня ты готов хоть что-то потратить? Ты выдаешь мне столько, сколько и на содержание кошки не хватит…

– Я распоряжусь, чтобы тебе сегодня же перевели денег, а сейчас я занят.

Дрожащей рукой выключив телефон, он уселся на кровати.

Каким же спокойным он себя чувствовал, проснувшись, но краткий разговор с Алидой все изменил.

Как он мог быть таким дураком? Зачем ему потребовалось рассказывать Флоре о прошлом? Ведь это самое прошлое и научило его, что нельзя никого к себе подпускать. Ему разом стало плохо. Разве мало примера отца? Стоило ему только жениться на Алиде, и он до неузнаваемости изменился, да и сам он до сих пор не может избавиться от ее влияния…

Да как ему только в голову пришло, что с Флорой он хочет чего-то, кроме секса? Но этого больше не повторится. Их связывают исключительно физические отношения. И пришла пора ей об этом напомнить.

Глубоко вдохнув, Массимо принялся одеваться.

Тихонько насвистывая, Флора поставила на плиту чугунную сковородку, наполнила чайник и, нахмурившись, огляделась в поисках кофейника, но его не было ни на привычном месте за плитой, ни в посудомоечной машине. Распахнув дверцы огромного шкафа до потолка, она пристально обыскала полку за полкой, но кофейника так и не нашла.

Вздохнув, она обернулась и увидела пристально наблюдавшего за ней Массимо.

– Привет.

Самой себе она в своих чувствах призналась, но вот чего ждать от любимого мужчины, пока не представляла. Но на близость точно рассчитывала, а вместо этого он выглядел как никогда настороженным.

– Случайно, не знаешь, где может быть синий кофейник? Никак не найду.

– Не знаю, может, у меня в кабинете?

– Тогда пойду посмотрю, а ты пока достань из холодильника бекон.

Выскользнув из ставшей вдруг невыносимо маленькой кухни, Флора осторожно выдохнула.

Когда она проснулась, все казалось столь простым и правильным…

Что же успело измениться с тех пор? Почему он сейчас кажется таким холодным и отстраненным?

Добравшись до его кабинета, она сразу же увидела на столе кофейник. Подхватив посудину, она уже повернулась, чтобы вернуться на кухню, но случайно бросила взгляд на разбросанные на столе бумаги, и кофейник едва не выпал у нее из рук.

Вернувшись на кухню, она нарочито аккуратно поставила кофейник на стол и бросила рядом найденные на столе бумаги.

– Вот что я нашла. – Собрав все силы, она посмотрела ему прямо в глаза. – Планы развития. Здесь, в палаццо. Но ты же и сам знаешь, что там написано, верно? Неужели так сложно было сказать?

Как он мог?

Ну что она все-таки за дурочка! Сперва верила, что ему нужно палаццо, потом думала, что он хочет лишь секса, а все оказалось одновременно и проще, и сложней.

– Это мой дом, и ты не можешь просто взять и стереть его в порошок, чтобы возвести на этом месте курорт. Да твой план подразумевает пять десятков отдельных вилл и поле для гольфа…

Прищурившись, Массимо пристально разглядывал разъяренную женщину. Но с чего он вообще должен ей что-то объяснять? Это его собственность, а она всего лишь временный жилец.

Он небрежно пожал плечами:

– А что бы ты хотела от меня услышать?

– Ну, не знаю, например, что-нибудь в духе: «Флора, я подумал, что тебе может быть интересно, что я решил снести твой дом и возвести на его месте роскошный курорт с полем для гольфа?»

– Зачем мне рассказывать тебе о своих планах? Это не твое дело.

– И как же ты это определил? – выдохнула она, не веря своим ушам. – Может, ты не заметил, но вообще-то я здесь живу.

– Я не адвокат, но даже мне очевидно, что твой договор аренды ничего не значит по сравнению с сотней рабочих мест и постоянным доходом, что получит местное сообщество.

– И только об этом ты и думаешь? О рабочих местах и доходе?

– А разве есть что-то еще?

– Еще есть я!

Массимо не двинулся, но в его глазах вспыхнуло что-то темное и непонятное.

– А кто ты такая, чтобы указывать, как мне вести дела?

– Да ничего я тебе не указываю, но я думала, что…

Их взгляды встретились.

– Что я что-то значу в твоей жизни. Так почему ты так ничего и не сказал?

– Я ничего не сказал, потому что ничего не изменилось. Ни с моими планами, ни с нами. Да и не могло измениться. Потому что никаких «нас» нет.

На несколько секунд она буквально лишилась дара речи.

– Да как ты можешь так говорить? Мы же не просто спали, мы вместе обедали, ездили в Рим…

– Ну нельзя же все понимать так буквально. Я, конечно, говорил, что у нас будет только секс, но я же не неандерталец какой-то. Это еще не значит, что нас связывают какие-либо отношения.

Задыхаясь от удивления и ярости, Флора едва могла говорить.

– А как насчет вчерашнего вечера? И ночи?

– А что с ними?

Но она же знала, как сложно ему было во всем признаться! Так почему он сейчас делает вид, что ничего особенного не случилось?

– Неужели все это для тебя ничего не значило?

– Обыкновенный разговор.

– Да не было в нем ничего обыкновенного! Я рассказывала о себе, а ты – о мачехе и отце. Мы делились чем-то важным.

– Да, так всегда бывает, когда переберешь с алкоголем и не выспишься.

– Зачем ты так? Между нами кое-что случилось. И мы оба это почувствовали. – Несколько секунд они пристально друг друга разглядывали, и Флора наконец-то осторожно выдохнула: – Кажется, я поняла, что ты делаешь. И почему ты это делаешь. Ты отталкиваешь меня. Потому что боишься.

Осторожно приближаясь, она пыталась найти верные слова, чтобы он понял, что она никогда не причинит ему боли.

– Но тебе не нужно бояться. Больше не нужно. Не со мной. Мне можно доверять. Именно это я и хотела тебе сказать…

Его лицо оставалось столь же холодным и непроницаемым.

– И что же ты хотела мне сказать?

На секунду ей показалось, что она замерла на краю обрыва. Вздрогнув, Флора нервно рассмеялась.

– Я хотела сказать, что люблю тебя.

Не прочитав на его лице вообще никакой реакции, Флора решила, что он ее не понял, но потом он медленно заговорил:

– Тогда хорошо, что ты сейчас нашла эти планы. Сохрани свою любовь, cara, для тех, кто ее хочет.

Пристально глядя в ее лицо и видя, как по нему разливается боль, Массимо почувствовал, что начинает злиться.

Она ему доверилась, но сам он никогда и никому доверять не станет. И уж тем более он не станет никого любить.

И он в этом не виноват.

Просто так устроен мир.

Но он был честен и никому не обещал того, чего все равно не сможет дать. И не врал о том, что ему нужно. А ее любовь ему не нужна. Черт, он никогда не просил ее любви, а теперь она пытается заставить его чувствовать себя виноватым!

– Я не хотел, чтобы все так получилось. Ты и я. Мы.

– А я-то думала, что нет никаких «нас». Даже меня нет, верно ведь? Только ты имеешь значение, так? И когда же ты собирался стать бездомным?

– Не знаю, я пока не думал так далеко вперед.

И это действительно так. Стоило ему перебраться в палаццо, как его жизнь перевернулась с ног на голову.

– Ты меня использовал!

– О чем ты?

– Палаццо, секс… Но все это не так уж и важно, верно? Главное – сделка. Курорт.

Пристально глядя в голубые глаза, она вдруг поняла, что ей больше не нужно прятаться в Сардинии. Массимо Сфорца только что растоптал ее сердце, и если она сможет это пережить, то встречу с отцом и братом уж точно как-нибудь выдержит.

Развернувшись, она едва ли не бегом бросилась из кухни.

А когда он поднялся за ней в спальню, то нашел лишь лежащее на кровати шелковое платье и записку:

«Поздравляю. Ты победил. И получил, что хотел.

Сделка закрыта».

Глава 10

Усевшись в кресло, Массимо оглядел сидевших за столом переговоров мужчин и женщин и нахмурился. Бледные, дрожат, женщины едва ли не плачут…

Он сорвался и отлично понимал, что с его стороны это нечестно.

Но слишком уж он злился, чтобы считаться с такими мелочами.

И источник его злости лежал прямо перед ним.

План сардинского курорта. Всего полтора месяца назад этот курорт должен был стать вишенкой на торте мастерски заключенной сделки, а теперь при одном на него взгляде Массимо хотелось опрокинуть стол.

Резко поднявшись, он вдруг захотел остаться один.

– Нам еще многое нужно обдумать. Давайте сделаем небольшой перерыв на выходные и в понедельник снова соберемся.

Вот и все. Заседание окончено.

Дождавшись, пока все наконец-то разойдутся, Массимо вздохнул. Похоже, к списку ноющих в груди чувств пора добавить сожаление, а его поведение не просто неразумно, но и совершенно непредсказуемо. Работы на Сардинии могли начаться уже сегодня. Или вчера. Или неделю назад.

Так чего же он ждет?

Вспомнив, как разозлился, когда ему задали этот вопрос, Массимо скрипнул зубами.

Разумеется, ответ он знал. И именно поэтому и сорвался. Но разве у него был выбор? Не говорить же правду…

Правду, которую глупо отрицать. У него не было ни одной стоящей причины откладывать воплощение проекта. Ему казалось: стоит только сровнять палаццо с землей, их отношении с Флорой закончатся.

Массимо принялся нетерпеливо расхаживать по залу.

Да о чем он вообще думает?

Как может закончиться то, что вообще никогда не начиналось? Не считая совместного житья, их связь ничем не отличалась от его отношений с остальными женщинами. Да и вообще он до сих пор о ней думает лишь потому, что она так неожиданно от него ушла.

Потерев затылок, Массимо вспоминал, как сидел на кухне, надеясь, что она передумает и вернется, а пару часов спустя колесил по острову, борясь со злостью и раздражением. Но так и не сумел ее отыскать и вернулся в дом, где каждая мелочь была пропитана воспоминаниями о ней.

Так что же удивительного, что он так и не сумел ее забыть?

В дверь тихо постучали, отрывая его от бесконечных мыслей.

– В чем дело?

Дверь слегка приоткрылась, и в нее просунулась рука с красным платком.

– Это пантомима или стриптиз? – нахмурился Массимо. – Если стриптиз, то ты меня не возбуждаешь.

Над рукой появилась голова Джорджо.

– Вообще-то платок должен быть белым.

Массимо неохотно улыбнулся:

– И в честь чего же ты решил сдаться?

– Я человек семейный, мне есть ради кого жить. – Юрист вошел и закрыл за собой дверь. – А заседание закончилось кровавой бойней.

Массимо вздохнул:

– Тебе так доложили?

– Ничего мне не докладывали, но я смотрел «Двадцать восемь дней спустя» и общую картину представляю.

– Наверное, я действительно немного погорячился, – вздохнув, признал Массимо. – Мне нужно чуть больше времени.

Притянув к себе стул, Джорджо устроился за столом и сказал:

– Ты ужасно выглядишь. Советую пораньше лечь, хорошенько отдохнуть в выходные и сосредоточиться на деле.

Если бы. В том-то и проблема, что сейчас он вообще ни на чем сосредоточиться не способен. И уж тем более на работе. И ни ожесточенная тренировка, ни ночь в обществе трех любвеобильных красоток не помогли.

Джорджо нахмурился:

– Я серьезно. Иди домой.

– Отличная идея.

Вот только дома у него тоже нет.

Зданий сколько угодно, только на прошлой неделе он купил три новых экземпляра, но ни одно из них не дотягивает до того, чтобы назваться настоящим домом, а при мысли о бесконечно долгих одиноких выходных в очередном отеле ему стало плохо.

– Уж лучше я делами займусь.

Кивнув, Джорджо вытащил из кармана телефон.

– В таком случае сегодня ужин с министром Франции, на котором будет множество иностранных инвесторов, включая китайский консорциум: с ним мы в прошлом году работали. А через час у нас собрание, на котором будем обсуждать первоначальную раскрутку сардинского курорта.

Массимо замер. Неужели все и всегда теперь будет упираться в этот проект? Да он думать о нем не хочет, не то что весь вечер обсуждать его подробности!

– Я думал, мы договорились отложить этот вопрос до понедельника.

– Договорились, но от лишнего обсуждения хуже не станет.

Массимо вздрогнул.

– Наверное, я сегодня все же отдохну. Что-то мне нехорошо, может, подхватил сардинский грипп? – пошутил он невесело.

– Возможно. Какие симптомы?

Немного помедлив, Массимо пожал плечами:

– Ничего особенного. Не спится, аппетит пропал, не могу сосредоточиться.

Из-за какой болезни начинаешь кричать на сотрудников, доводя их до слез? И при этом настолько рассеян, что им все приходится повторять дважды, а то и трижды?

Чувствуя взгляд Джорджо, он поудобней устроился в кресле.

– С поездки в Рим я сам не свой. Шутки в сторону, как, по-твоему, мог я на Сардинии что-то подцепить?

– Возможно, но, подозреваю, дело не в том, что ты подцепил, а, наоборот, в том, что там оставил.

– Ничего я там не оставлял. Палаццо пуст.

– Но она все еще где-то там, верно же? Я имею в виду мисс Голдинг. Она все еще на острове. Там ее дом.

Массимо вдруг понял, что с ним не так.

Понял, почему не спит и не ест.

Ни на чем не может сосредоточиться и не хочет сносить палаццо.

Он любит Флору.

И теперь палаццо – это не просто очередное здание, а их дом, где он впервые сумел расслабиться и почувствовал себя счастливым. Почувствовал себя в безопасности. Настолько в безопасности, что даже взглянул в глаза своему прошлому. И все это благодаря одной лишь Флоре.

Опустив глаза, он с удивлением обнаружил, что у него дрожат руки.

– Но как ты узнал, что я влюблен? Когда?

– Я видел вас вместе. Помнишь, тогда в саду.

– Точно. А я и забыл.

Джорджо рассмеялся:

– Я тогда сразу все понял. Вы глаз друг от друга не могли оторвать.

– Ничего не понимаю. Ну как я могу быть влюблен? Я же даже не знаю, как любить.

Похлопав его по плечу, юрист понимающе улыбнулся:

– Все так говорят. Да и я сам так же говорил, когда влюбился в Анну. И до того испугался силы собственных чувств, что ее бросил. А потом осознал, что наделал, и бросился искать и извиняться.

– Но я не знаю, где ее искать. Мы поругались, и она ушла.

– Мы ее найдем, это не так уж и сложно. Она же совсем не умеет сливаться с толпой.

– Не нужно. После того, как я с ней обошелся, она не захочет иметь со мной ничего общего.

– Тогда заставь ее передумать, иначе ты ее просто не заслуживаешь. И куда только делся человек, переманивший меня в свой стартап за пол моей тогдашней зарплаты?

Устроившись на выцветших диванных подушках, Флора устало глянула на мокнущий за окном сад. После Сардинии все в Англии казалось ей слишком холодным, серым и мокрым. И дома было ничуть не лучше, чем на улице.

И она сама в этом виновата. Ну кто ее просил внезапно объявляться на отцовском пороге, а потом делать вид, что ничего особенного не случилось?

Вздохнув, Флора вытащила из шкафа сапоги и плащ и вышла на улицу. Проблема в том, что отец так и не смирился с тем, что она выросла. Разумеется, он знал, сколько ей лет, но так и не признал, что она может сама что-то решать в своей жизни. А теперь она лишь окончательно его в этом убедила.

И он с радостью принялся налаживать ее жизнь, совершенно не интересуясь ее мнением. Сперва назначил собеседование в компании друга, занимающейся садоводством, потом заставил выбрать новые обои и занавески для спальни…

Сама же Флора еще не отошла от предательства Массимо, и у нее просто не нашлось сил спорить с отцом. Да к тому же так было проще. А вчера вернулся Фредди, и она разом вспомнила, почему убежала на Сардинию.

Дождь закончился, и она задумчиво наблюдала за играющими в парке детьми. Приятно, когда о тебе заботятся, но чрезмерная забота родных ее душила. И как же ей сейчас не хватало Массимо…

Вот только сама она ему не нужна. Ему вообще никто не нужен.

Возвращаясь к отцовскому дому, она вздохнула и толкнула заднюю дверь.

– Где ты была?

Фредди.

– Гуляла.

– А отца сложно было предупредить? – Брат схватился за телефон. – Скажу, что ты вернулась. Он поехал тебя искать. Да… Нет… Она здесь… Нет. С ней все хорошо. До встречи.

Чувствуя себя ребенком, которого застукали в обнимку с банкой варенья, Флора повесила плащ.

– Меня всего десять минут не было.

Фредди пристально на нее посмотрел:

– Тебя почти час не было.

Глянув на часы, она убедилась, что он прав. Только сейчас это не имело никакого значения.

– Какая же ты все-таки эгоистка. Ты хоть представляешь, как отец за тебя переживает?

– Я не…

– Я не про сейчас. Я про все то время, что тебя не было. Все эти дни и ночи он без конца ждал, что кто-нибудь позвонит и скажет, что ты ранена. Или еще того хуже. Мало того что ты убежала, так еще…

Флора сглотнула. Зачем он так?

– А когда с тобой что-то случилось, ты даже не сочла нужным поставить нас в известность.

– Не было смысла, я же все равно возвращалась. Да ничего, собственно, и не случилось.

– Он тебя обидел. Разве этого мало?

– Ну и что? Жизнь полна боли, но не сидеть же мне все время взаперти!

– Нельзя было вообще тебя отпускать. И уж тем более я должен был защитить тебя от этого мерзавца Сфорца.

Флора снова начала злиться.

– Это не твое дело. Я взрослая и…

В дверь ворвался взволнованный отец, и злость сразу же уступила место чувству вины.

– Флора, дорогая, я так за тебя волновался…

Не договорив, отец крепко ее обнял, но она отстранилась:

– Со мной все хорошо, мне просто нужно было пройтись.

– Но почему ты телефон не взяла?

– А зачем? Я гуляла по парку, рядом с которым выросла. Слушайте, я понимаю, что вы оба обо мне беспокоитесь, но я не ребенок. Я училась в университете, работала, жила в другой стране. Сама по себе.

– И что из этого вышло, – фыркнул Фредди.

– Не знаю уж, что вы там себе придумали, но я ушла на своих условиях. И на них же вернусь.

– Флора! – выдохнул отец. – Я не понимаю. Не собираешься же ты всерьез туда вернуться?

– Ну конечно же нет, – вмешался брат. – Она останется здесь, где мы можем за ней присматривать.

Их взгляды встретились. Обычно на этом этапе она всегда отступала, даже в детстве, до того, как он стал адвокатом, она никогда не могла его переспорить.

– Флора, это для твоего же блага. А орхидей хватает и в Англии, так что диссертацию ты и здесь вполне можешь закончить. Если бы ты могла придумать хоть одну стоящую причину, зачем тебе туда возвращаться, мы бы не стали тебя останавливать, но ты же не можешь, верно?

Затем, что там осталась ее любовь.

Вздернув подбородок, она медленно кивнула:

– Могу. И именно поэтому возвращаюсь. Пап, я понимаю, что тебе не хватает мамы. Нам всем ее не хватает, но то, что с ней случилось, случилось именно здесь. Потому что от несчастий никто не застрахован.

Подавшись вперед, она взяла отца за руку и, секунду поколебавшись, протянула вторую руку брату.

– Я знаю, вы меня любите, и я тоже вас люблю, но не станете же вы всю жизнь держать меня взаперти! Но вы можете верить, что я в состоянии сама о себе позаботиться. Я понимаю, это трудно, и я не всегда оправдывала ваши ожидания, но, – она еще крепче сжала их руки, – я должна через это пройти. Прошу вас, позвольте мне прожить мою собственную жизнь.

Отец медленно кивнул, а следом за ним и Фредди.

– Только обещай, что, если мы будем нужны, сразу же нам позвонишь.

Флора мягко улыбнулась:

– Вы всегда будете мне нужны. Но прямо сейчас я гораздо больше нужна другому человеку.

Изнывая под палящим солнцем, Массимо устроился на террасе, всерьез раздумывая о том, чтобы взять яхту и куда-нибудь отправиться, но что-то все равно мешало ему покинуть дом. Даже на полдня.

Вдруг Флора все же вернется, а его не будет? Только, по правде сказать, он вообще сомневался, что она сюда вернется. Или что они в принципе еще когда-нибудь увидятся.

После разговора с Джорджо прошло уже почти восемь дней. Восемь дней пустых надежд и ожиданий. Восемь дней безуспешных розысков. Сперва все казалось просто, он узнал, что она отправилась в Кальяри, затем в Англию, но стоило ей ступить на родную землю, как она буквально растворилась в воздухе, не оставив и следа.

Невесело усмехнувшись, Массимо следил взглядом за блестящей на солнце стрекозой. А ведь он был так уверен, что без труда ее отыщет и с легкостью завоюет обратно… Как же он себя переоценил…

Она ведь вообще где угодно может быть, и он уже никогда не сможет отыскать ее среди шести миллиардов людей…

А после того, как он с ней обошелся, сама она уже точно никогда не захочет с ним встречаться. Да, строго говоря, ему даже находиться здесь не следует.

Глубоко вдохнув, Массимо подхватил со стола бутылку и заставил себя подняться. Еще раз глянув на зеленый сад, он буквально увидел, как любимая женщина со смехом скользит под аркой и исчезает вдали.

Отлично, только галлюцинаций ему не хватало.

Но, не в силах устоять, он невольно последовал за призраком, ступая босыми ногами по траве и тихонько насвистывая знакомую мелодию.

А потом услышал, как кто-то поет насвистываемую им песню.

Его сердце болезненно дрогнуло. Женский голос. Мягкий, чуть хрипловатый, знакомый.

Он буквально чувствовал, как жара и алкоголь мешаются с воспоминаниями, рождая заманчивые образы. И пусть все это нереально, сейчас это уже не имело никакого значения.

Медленно, словно в трансе, он шел на голос, но стоило ему дойти до арки, и пение стихло.

Отлично понимая, что никого не увидит, он украдкой глянул на пруд и разочарованно выдохнул. Пусто. Одни лишь лилии.

Запрокинув голову, он устало взглянул на небо, но вдруг краешком глаза уловил, как на поверхность воды вынырнула женщина, и судорожно схватился за руку ближайшей статуи, чтобы не упасть.

Ну не может же это быть Флора!

Наверняка ему померещилось.

Затаив дыхание, он пристально следил, как ожившая нимфа грациозно вспрыгивает на бортик бассейна, представляя, что в следующую секунду она бесшумно растворится в воздухе.

Все еще не веря своим глазам, но радуясь тому, что снова ее видит, Массимо шагнул вперед, и как раз обернувшаяся Флора замерла.

– Я знаю, что ты здесь хозяин, но даже у арендаторов есть определенные права. Включая уединение во время мытья. Это четко прописано в контракте.

Массимо все еще не верил своему счастью.

– Флора?

– И это лучшее, на что ты способен? Сделать вид, что не знаешь, кто я такая?

– Я… Нет… Я знаю, кто ты такая. Разумеется, знаю. Но я думал, ты… Ладно, не важно.

Он, как завороженный, наблюдал, как она неторопливо к нему подходит, не в силах отвести глаз со стекающих по обнаженной груди и животу капель.

Она настоящая. И она стоит прямо перед ним.

– Что ты здесь делаешь?

– Если не помнишь, я здесь живу. Это мой дом.

Их глаза встретились, и Флора едва не вздрогнула. Оказывается, она уже почти забыла этот взгляд…

Но вернулась она не ради него.

На этот раз ей этого мало.

На этот раз она хочет большего.

Но сперва он тоже должен этого захотеть.

– Не обращай на меня внимания. Сам-то ты что тут делаешь? Я думала, ты уже давно уехал, а палаццо сровнял с землей.

Они по-прежнему смотрели друг другу прямо в глаза.

– Кое-что изменилось.

– И что же?

Нагнувшись, она подобрала валявшуюся на траве рубашку и быстро натянула ее через голову.

– Много всего, но, похоже, никакого курорта тут не будет.

– Готов это письменно подтвердить?

Массимо невольно рассмеялся:

– Говоришь совсем как твой брат. Хорошо хоть внешне вы не похожи.

– А откуда ты знаешь, как он выглядит?

– Оттуда, что я с ним встречался. И с вашим отцом.

Флора разом задохнулась.

– Когда? Где?

– Пару дней назад. В Англии. У вас глаза одинаковые.

Осторожно протянув руку вперед, он легонько погладил ее по щеке.

– А что ты там забыл?

– А ты как думаешь?

– Нет. – Флора легонько качнула головой. – Сам скажи, но только если это действительно правда.

Он придвинулся чуть ближе.

– Я приехал в поисках тебя, чтобы сказать, что люблю тебя. Что ты мне нужна. Сегодня, завтра, навсегда.

Он попытался ее обнять, но она уперлась ему в грудь руками:

– А почему я должна тебе верить? После того, как ты меня обидел.

– Я знаю, и мне очень жаль. Так жаль, как я еще никогда ни о чем не жалел.

– Когда я сказала, что люблю тебя, ты велел сохранить мою любовь для тех, кому она нужна.

– Я помню, и она нужна мне. Я люблю тебя, cara. Люблю так сильно, как никогда не думал, что вообще смогу полюбить. Именно ты научила меня любить и помогла залечить старые раны, дав сил бороться за то, чего я действительно хочу.

– А как насчет палаццо? Его ты тоже хочешь?

– Раньше хотел. Но теперь оно мне не нужно. И со вчерашнего дня оно мне даже не принадлежит.

По глазам прочитав ее страх, Массимо легонько качнул головой:

– Не переживай. Новый владелец хочет, чтобы здесь все осталось по-прежнему.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что она сама сказала, что не позволит превратить его в очередной роскошный отель для потных шумных туристов.

– Что ты сделал? – удивленно выдохнула Флора.

– Теперь здесь все твое.

– Но… Ради этого ты и вернулся?

– Нет. Я вернулся, чтобы дождаться тебя. И чтобы сделать то, что должен был, как только ты призналась мне в любви.

Вытащив из кармана коробочку, Массимо протянул ей прекрасное бриллиантовое кольцо.

– Флора, я хочу, чтобы ты стала моей женой, а это место – нашим домом. Готова ли ты выйти за меня замуж?

Флора, как завороженная, разглядывала кольцо. Годами брак олицетворял для нее все главные страхи, но теперь, стоило ей поднять глаза на открытое лицо Массимо, она поняла, что больше не боится надеяться или верить в любовь.

Улыбнувшись, она кивнула и надела на палец кольцо.

И сразу же желанные губы накрыли ее губы в жарком поцелуе.

А когда они наконец-то друг от друга оторвались, Массимо задумчиво на нее посмотрел:

– Мне кажется или это моя рубашка?

Она легонько пожала плечами:

– Одолжила из твоего шкафа.

– Одолжила? – усмехнулся Массимо. – Вообще-то это называется украла.

Он неторопливо запустил руки ей под рубашку, и она охотно подалась ему навстречу.

– Я ее нашла. И теперь она моя.

– Ладно, не спорю.

– Не споришь?

Покачав головой, он крепко ухватил ее за талию.

– Видишь ли, я нашел тебя в своем саду, который теперь стал твоим. А значит, я теперь тоже твой, а ты моя. Целиком и полностью.

Склонив голову, он снова жадно завладел ее губами.

Content

Луиза Фуллер
Скрепить сделку страстью

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10